Контрудар

Петр Красильников

© Петр Красильников, 2014

© Александр Антонов, обложка, 2014

Редактор Юлия Красильникова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

ГЛАВА 1

Голубой «Форд» последней модели мчался по ночным улицам Москвы. Если бы кто-то стал наблюдать за его движением с вертолета, то у него не возникло бы сомнений, что за рулем сидит профи. Автомобиль так ловко маневрировал среди огромной массы разнообразных машин, что казалось он не едет по ровной дороге, а парит над ней.

«Форд» миновал Рублевское шоссе, вышел на кольцевую линию и вскоре скрылся из виду. Он вновь показался в районе проспекта Вернадского, где подкатив к одной из многоэтажек, как вкопанный замер у подъезда. Из автомобиля вышла молодая девушка, одетая во все черное. Гибкая, стройная, она тряхнула своими смоляными волосами, небрежно захлопнула дверцу машины, не забыв автоматически закрыть все на замки и поставить автомобиль на сигнализацию. «Форд» лишь слабо пикнул, жалобно прощаясь со своей хозяйкой.

Она поднялась на девятый этаж и нажала кнопку звонка двери под номером 455. Дверь быстро отворилась. Вероятно, ночную гостью уже ждали.

В квартире было двое. Один молодой, смуглый парень лет двадцати семи и второй пожилой мужчина, голова которого была совершено лысой. Молодой провел девушку в просторную комнату, усадил в кресло и вышел. Через минуту он вернулся, неся с собой поднос с чашками и кофейник. Расставив все перед гостьей на журнальном столике, он незаметно удалился. Девушка закурила, потом сделала глоток кофе и прикрыла глаза.

На вид ей было не более двадцати пяти лет. Она была хороша собой. Изящная точеная головка на высокой шее, изгиб тонких темных бровей, ровные, только слегка припухшие, губы придавали ее лицу аристократический вид. С таким лицом обычно очень удачно выходят замуж за обеспеченных на всю жизнь вдовцов или разведенных пожилых мужчин.

Она была одета в черный тонкий свитер и такого же цвета джинсы. На среднем пальце левой руки тускло светился крошечный перстень с алмазом. Похоже, она устала и теперь пыталась расслабиться. Но в таком состоянии ей пришлось пребывать недолго. Через несколько минут в комнату вошел пожилой мужчина. Он нес с собой в руках длинный темный футляр, в котором обычно музыканты хранят инструменты на подобие тромбона или большой флейты.

Он положил футляр на стол и сел напротив девушки в такое же глубокое кожаное кресло. Некоторое время они сидели молча. Тишину нарушил мужчина.

— Центр принял решение, — сказал он почти не разжимая губ,

— Тебе предстоит его исполнить.

В ответ она подняла глаза и пристально посмотрела на своего собеседника. В это время сигарета у нее в руке догорела почти до самого фильтра. Девушка погасила окурок в пепельнице и спросила:

— Где на этот раз?

— Здесь все указано, — в руках у мужчины неожиданно оказался кожаный кейс, — ориентировка, карта, фотографии, деньги, досье, — он подвинул кейс к девушке и продолжал. — Инструмент на этот раз тот, который ты заказывала.

Манерными движениями, так словно он боялся произвести неприятное впечатление у своей собеседницы, мужчина бережно расстегнул защелки, открыл футляр и подвинул его ближе к девушке. На дне футляра, сверкая воронеными частями, лежала снайперская винтовка последней модели. Оружие находилось в разобранном виде, оптический прицел, так же как и патроны лежали в отдельных футлярах.

— Она почти беззвучна, — заключил мужчина и захлопнул крышку футляра. — У тебя есть вопросы?

— Нет, — коротко ответила та и поднялась с кресла.

— Инструмент доставит курьер, — сказал мужчина и протянул ей кейс, — о ты все равно поезжай поездом. На месте тебя встретят наши люди и все подробно объяснят. Места встречи и пароли также — в кейсе.

В ответ она кивнула головой, и не прощаясь вышла. Уже через несколько минут быстрый «форд» унесся в темную московскую ночь.

Когда события последних дней миновали и все мало по малу улеглось, я решила покинуть родной город и отправилась отдохнуть на солнечные пляжи Испании. Я устала от города, от вечной суеты, тем более, что недолгое русское лето было уже на исходе, а впереди предстояла затяжная и снежная зима.

О том, что можно просто так поехать отдохнуть на божественные пляжи Средиземноморья я раньше и мечтать не могла. Мой бывший муж, развод с которым мне все-таки пришлось оформить заочно, только обещал, что скоро мы поедем, например, в Турцию, но дальше своей дачки мы так никуда и не съездили. Конечно, если вспомнить, каким скрягой был Вадик, то станет ясно, что моя мечта о теплых краях в союзе с моим супругом исполнилась бы тогда, когда рак на горе свистнет.

Оказывается все очень просто, даже загранпаспорт, кстати, который, опять же Вадик, оформил только на себя, можно получить в течение нескольких дней, если, конечно, у тебя есть для этого деньги. В одном из престижных турагентств, меня стали чуть ли не облизывать, на разные голоса предлагая посетить различные уголки земного шара. Я остановилась на Испании. Не знаю, почему. Историю этой страны я знала мало, но мне нравилось все, что было связано с родиной Дон Донкихота, корриды и моего любимого Хорхе-де Борхеса.

Оформление путевки, авиабилетов произошло так быстро, что я даже и не поверила, что уже завтра чартерным рейсом я отправляюсь в Коста-де Соль. О своем путешествии я сознательно не оповестила никого. Только перед самым отлетом заехала к родителям.

Дачный сезон был в самом разгаре и мои предки, использовали любую свободную минутку, чтобы на автобусике съездить к себе на дачный участок, где у них росло почти все, что могло дать плоды на нашей земле. В день моего приезда отец с мамой готовились к отъезду, рассчитывая «попариться» на своем участке все выходные.

Отец укладывал все необходимые предметы, которые пригодились бы им на даче, а мама собирала какие-то вырезки из газет и журналов, вероятно, те, в которых были изложены рецепты всевозможный солений, варений, салатов, желе и прочих плодов консервации.

Мать, увидев меня, бросилась мне на шею чуть ли не со слезами.

— Ты куда пропала! — стала причитать она. — Хоть бы позвонила, хоть бы заскочила на минуту!

Отец что-то бурчал про себя, но когда я освободилась от материнских объятий, подошел ко мне.

— Сашка, выпороть бы тебя ремнем повышенной хлесткости, — констатировал он таким тоном, словно хотел не высечь меня, а подарить шоколадку.

— Ты что же это в самом деле, мать совсем извелась! — вторил отец. Живем как в разных городах, хотя тут ехать десять остановок. А на машине…

— Машину, папик, у меня отняли родители Вадика, — перебила я его, — сразу же после того, как я оформила развод.

— Что же Вадим Игоревич (мама всегда называла Вадика по имени и отчеству) так и не появился, так и не напомнил о себе?

— Представляешь, не напомнил.

Мой бывший супруг бросил меня и пропал, словно в воду канул. Я знала только, что его хотели арестовать, но он каким-то чудным образом сумел избежать заключения под стражу и сейчас находился в неизвестном мне направлении. Я знала только, что Вадик жив, и что он обязательно напомнит о себе. Но я не стала рассказывать родителям о том, что же в действительности произошло между нами. Мои старики первоначально недоумевали, а потом привыкли.

Несмотря на то, что мой бывший исчез, он ответил на мое заявление о разводе. От его имени выступал какой-то пришибленный адвокат. Вероятно, Вадику срочно нужны были деньги. Он потребовал раздела нашей трехкомнатной квартиры в равных долях. И на том спасибо, дорогой, а ведь мог все отжать.

Я продала свою половину и купила квартиру скромных размеров. Более того, от этой весьма удачной сделки у меня осталась еще приличная сумма в рублях.

Сообщать родителям о том, что наша гордость — трехкомнатная сталинка в центре города безжалостно продана, я пока сообщать не стала.

— Странная пошла молодежь, — сказал отец, и принялся молча завязывать веревку на рюкзаке.

— Мама, у вас как с деньгами?

— Отцу недавно выдали зарплату, да и у меня кое-что осталось, ответила она.

От моего же взгляда не ускользнула растерянность, даже какой-то испуг, затаившийся в ее глазах. Такой я ее видела только тогда, когда мы хоронили ее маму и мою бабушку. Что-то у нее было не в порядке, но я не придала этому никакого значения, спеша обрадовать родителей тем, что привезла им небольшую часть денег, полученных от продажи квартиры.

— Да, тебе ведь нужны деньги, — грустно заметил отец.

— Сколько тебе надо, Сашенька? — мама поспешила нейтрализовать известное занудство папика и стала доставать из сумки свой кошелек.

— Мамочка, — поспешила успокоить я ее, — это я хочу вам дать денег. Я протянула ей тугую перевязанную резинкой пачку тысячных купюр. — Здесь сто тридцать тысячи рублей.

— Сколько?! — первым удивился папочка.

Мама даже растерялась, не зная, что делать с такой горой денег. Вообще-то, работая главным бухгалтером в одной крупной фирме, она зарабатывала приличные деньги, которых вполне хватало на то, чтобы содержать семью, оказывать помощь мне и Вадику, не обращать внимания на спартанское воспитание папочки и его презрение к желтому дьяволу, но и эти деньги для моих стариков были немалыми.

Перед тем, как дать родителям денег я долго колебалась, определяя, какую же сумму они могут принять. Это ведь не так просто. Если принести много, то начнутся разного рода расспросы, откуда взяла такие деньги, чем ты занимаешься. Так и на этот раз, я ожидала услышать вопрос со стороны отца.

— Откуда такие деньги, Александра? — спросила мама.

— Это мой творческий гонорар, попыталась отшутиться я.

— Ты что, пошла на панель?!

— Володя, ну что ты говоришь!

— Я продала нашу с Вадиком квартиру…

— ??

На лицах моих стариков появилось выражение недоумения.

— Как так? — тяжело вздохнула мать

— По решению суда, дорогая мамочка. Вадик, а квартира, если ты помнишь, принадлежала его деду, сильно нуждался в деньгах. Он не дал бы мене развода без раздела собственности. Вот так!

Наступила пауза. Папа с мамой молча переживали нелегкую перемену в моей жизни

— А ты говоришь на панель, — укоризненно покачала головой мамочка, и снова в ее глазах я заметила грусть, смешанную со страхом.

— Сами вы про меня забыли и жалуетесь теперь, что я вас не навещаю, — я перешла в контратаку, стараясь преодолеть неловкую паузу.

— Ну ты же сама понимаешь, — начал отец, — дачный сезон, каждую свободную минутку приходится использовать для работы на свой фазенде.

— Ладно, забудем об этом. Я завтра улетаю в Косте-де Соль, — гордо сообщила я.

— Куда? — отец снял очки и стал рассеянно их протирать.

— В Испанию, на побережье Средиземного моря. Отдохнуть хочется. — А географию знать надо, этому ты меня сам учил, папочка.

— Ну ты, Сашка, и даешь! По заграницам стала разъезжать.

— Да что мы все стоим, надо же проводить дочку. Пойдем хоть чаю попьем.

— Чай в таких случаях пить-это барство, — сказал отец, — у меня с прошлого года великолепная смородиновая настойка на спирте сохранилась.

Простились мы тепло. Я обещала, что привезу им сувениры из Испании. Успокоила, сказав, что отпуск мой продлится всего одну неделю. Я старалась выпытать у мамы, нет ли у нее каких-то проблем, но она в ответ успокаивала меня, говоря, что все у нее в порядке, просто она устала и скоро тоже пойдет в отпуск.

Всю оставшуюся половину дня я готовилась к отъезду. Готовилась, надо признать, капитально. В первую очередь я приобрела новый навороченный мобильный телефон. Денег за это удовольствие, конечно, пришлось отвалить целую кучу, да еще, чтобы все срочно, в один день. На авторынке я присмотрела хотя и подержанный, но еще не убитый «Опель», был мною куплен здесь же и оставлен до возвращения из турпоездки.

Затем я приобрела новый телефон и автоответчик, наконец я пошла на самый отчаянный шаг. За несколько дней до моего отъезда я воспользовалась связями Кузьмина и его знакомых, чтобы оформить право на ношение настоящего оружия. И вот теперь у меня в руках был пистолет.

Конечно же, это была моя любимая «Берета» 38-го калибра!

Кроме технического перевооружения, проведенного мной в рекордно короткие сроки, я существенно обновила свой гардероб с расчетом, что кое-какие вещи мне понадобятся во время пребывания на курорте.

Не знаю, будут ли у меня еще в жизни такие замечательные дни, какие я провела на пляжах Коста-де Соль! Временами мне казалось, что я попала в рай. Чистая вода, необъятное количество солнца и света, высокий класс обслуживания. Правда, я приятно удивилась, когда довольно часто слышала звучание русской речи на пляже в ресторане, в отеле, да и просто на улицах. Оказывается пресловутый кризис ударил далеко не по всем «новым русским» и многие из них продолжали посещать наиболее известные мировые курорты.

Я даже не скучала от одиночества, которое всегда тяготило меня. Ощущая на себя многочисленные взгляды мужчин, я чувствовала, как похорошела. Моя кожа покрылась золотистым загаром, волосы стали тугими и крепкими, а тело словно наполнилось жизненным соком. Но я продолжала оставаться одинокой сеньорой и на все попытки завести со мной курортный роман отвечала отказом.

Неделя пребывания в Эдеме, а место это иначе назвать и нельзя, пролетела незаметно. До окончания срока моей путевки оставалось меньше суток. Я уже стала собираться домой, успев напоследок обойти все здешние магазины, так что мой багаж теперь выглядел солидным.

Поздно вечером, вернувшись к себе в номер, я решила принять ванну перед отлетом на родину. Но не успела я раздеться, как раздалась трель моего мобильного телефона. Звонок меня искренне удивил. За все время пребывания здесь мне никто не звонил, потому, что я никому не оставляла своего нового номера.

— Здравствуйте, — услышала я в трубке бархатный мужской голос. Слышимость была отличной, казалось, что мы сидим здесь друг напротив друга и нас не разделяет расстояние в несколько тысяч километров, — меня зовут Верхотуров Евгений Александрович, а вы, если не ошибаюсь, Александра Владимировна Синева?

— Да, да, — рассеянно ответила я, продолжая недоумевать, откуда он узнал мой телефон.

— Очень хорошо, — на том конце провода облегченно вздохнули. — Дело в том, что я долго вас искал, но все мои попытки оказались тщетными. Понимаете, Александра, мне срочно нужна ваша помощь.

— Откуда вы звоните?

— Из России, разумеется.

— Кто вам дал мой номер телефона?

— Ну, я думаю, что для умного мужчины узнать телефон такой очаровательной девушки, как вы, не составит труда.

Очень может быть, — заключила я про себя, — этот еще не успел толком поговорить, уже начинает клеиться. Хотя, впрочем, что я в самом деле, неужели номер моего телефона это такой секрет.

— Вы узнали его в службе знакомств?

— Что вы, что вы?

— Тогда не надо одаривать меня заочно комплиментами, говорите по делу.

— Александра Владимировна, дело в том, что мне нужны ваши услуги как успешного адвоката. Речь идет о моей жизни и смерти. Я бизнесмен, владею целым рядом крупных предприятий и фирм, а также являюсь директором волейбольного клуба «Железнодорожник». Вероятно, мои успехи, как на поприще бизнеса, так и на поприще спорта, — он особенно подчеркнул последнее обстоятельство, — не дают кому-то покоя. До меня дошли слухи, что меня уже заказали, что скоро приедет специалист и поставит точку в моей биографии. Вы меня слышите?

— Да, я вас прекрасно слышу.

— Вы ведь скоро возвращаетесь в Россию? — спросил он и не дождавшись моего ответа продолжал. — Я встречу вас и мы подробно обо всем поговорим.

Вы так уверены, что я соглашусь заниматься вашим делом, что не даете мне даже слова сказать, — уже теряя терпение, ответила я. — Прежде чем вам помочь я должна дать согласие, не правда ли?

— Конечно, конечно! Я думал над этим, и у меня к вам есть деловое предложение. Ваши услуги я готов хорошо оплатить.

— И что же я должна по вашему делать, охранять вас?

— Нет-нет, я хочу попросить вас не об этом, но, если вы позволите, я расскажу вам все подробно при нашей встрече с глазу на глаз.

— Вы, как вас там…

— Евгений Александрович.

— Евгений Александрович, очень самоуверенный человек.

— Простите, может быть я веду себя не тактично, но и вы меня поймите, речь идет о моей жизни. Дело в том, что я прошу вас найти ту организацию, которая меня хотела бы убрать.

— Только и всего?

— Да, да, я готов заплатить вам сорок тысяч долларов…

— Вы шутите? — я едва не уронила трубку из рук.

— Я нисколько не шучу. Первоначально двадцать пять процентов-аванс, а после и все остальное. Так вы согласны?

— Я должна подумать, — после недолгой паузы ответила я.

— Пожалуйста, не откажите мне хотя бы во встрече. Я буду ждать вас… До свидания, — в трубке раздались короткие гудки и я дала отбой.

Какое-то время я так и стояла с трубкой в руках, тупо соображая, что же на самом деле произошло. Мне звонят из России, просят оказать услугу, за которую предлагают сумасшедшие деньги. Но опыт показывает, что чем больше сумма, тем больше риск. Стало быть, этот Евгений Александрович стремится втянуть меня в свои делишки, заманивая кучей баксов. Что же он мне в самом деле предлагает? Найти организацию, которая намерена послать к нему киллера. Только и всего? И за все это сорок тысяч зеленых. Нет, что-то тут не так.

Все оставшееся время я провела под впечатлением от этого странного разговора. Едва я остыла от предыдущих передряг, когда жизнь моя висела на волоске, как судьба снова решила меня испытать. Да пошел он к чертовой матери! Буду я ему отлавливать киллера. У него что, своих быков не хватает. Слава Богу, деньги у меня теперь есть. Я хотя и потратилась, но на первое время мне хватит, а там… а там видно будет.

Павелецкий вокзал столицы представлял собой оживленный муравейник. Стремясь урвать у лета последние солнечные денечки, дорогие россияне спешили отправиться хоть куда, только бы успеть до окончания летних отпусков от пуза наестся фруктов, захлебнуться в солнечных ванных, чтобы вскоре вернуться на службу и прозябать там в ожидании следующего лета.

Молодая красивая девушка неспешно вошла в свой вагон, протянула толстой проводнице билет и паспорт, и, не дождавшись пока та буркнет ей, какое следует занять купе, сама вошла в глубь вагона.

Она была одета в черную футболку и такого же цвета джинсы. За плечом у нее была небольшая кожаная дорожная сумка, а в руках темно-коричневый кейс.

Она первой вошла в купе, бросила сумку на верхнюю полку, а дипломат положила на столик. Затем села поближе к окну и стала ждать. До отправления поезда осталось не более пяти минут. Вскоре в купе вошла веселая ватага молодых людей два парня и девушка. Похоже, что они ехали куда-то отдохнуть и явно были навеселе.

— О! Какая у нас милая попутчица! — сказал молодой парень, легко, словно пушинку закидывая здоровенный рюкзак на багажную полку. — А то, сколько не езжу, все время попадаются ветераны и ветеранши. Здравствуйте, девушка, меня зовут Слава. У нас как раз некомплект, сами видите, — обводя кругом глазами сказал он. В ответ его попутчики только рассмеялись.

Девушка в черном слегка улыбнулась, но ничего не ответила.

Вскоре на столе появился традиционный набор пассажира. Вареные яйца, курица, завернутая в фольгу, колбаса, пакет кефира и бутылка водки. Огурцы, помидоры и хлеб прилагались.

— Так как же вас зовут, милая? — продолжал настаивать тот, что назвался Славой.

— Славик, ну хватит тебе, — обратилась к нему другая девушка, — оставь даму в покое.

— Ты лучше пригласи нашу попутчицу к столу. Только не надо говорить с ней о компьютерах, налей лучше даме водочки.

Через некоторое время все четверо уже кое-что знали друг о друге. Выяснилось, что второго парня зовут Антон, а его подругу-Ксения. Едут они на Волгу, где их уже ждет яхта, на которой они намерены принять участие в гонках на приз «Большая Волна». Саша и Антон яхтсмены, мастера спорта международного класса, а Ксения пока только просто мастер. Девушка в черном назвала себя Таней. Пить она наотрез отказалась, а только достала из своей сумки коробку томатного сока, надорвала краешек и, налив в одноразовый стакан, сделала пару глотков.

— Таня, а чем занимаетесь вы? — не унимался Слава. — Вы, наверное, музыкант?

Девушка посмотрела на него своими умными холодными глазами, и четко расставляя каждое слово ответила:

— Я ассенизатор, Слава, простой ассенизатор.

— Так вы в коммуналке работаете? — удивилась Ксения.

— Да, в коммуналке-ответила девушка по имени Таня. — Вы меня простите, ребята, я очень устала, мне надо отдохнуть. Вы не обращайте на меня внимания, веселитесь в свое удовольствие, мне ваши голоса не будут мешать.

Сказав это, она застелила постель, забралась на верхнюю полку, достала из своей сумки книгу и, не обращая внимания, на слегка обалдевшую группу попутчиков, стала спокойно читать.

Поезд уже набрал скорость и теперь выстукивал свою обычную мелодию сотнями стальных колес.

ГЛАВА 2

Аэропорт родного города встретил меня холодным ветром и мелким, противным как назойливые мухи дождем. Едва сойдя с трапа самолета, я успела заметить стоявший неподалеку красный джип.

Не иначе, как Верхотуров? — подумала я. В тот же миг дверь машины отворилась и из нее буквально вывалился толстенький коротышка в сопровождении четырех здоровенных охранников. Один из амбалов поспешил раскрыть над толстячком зонтик и вся группа поспешила мне на встречу.

Bвстречают, как премьер-министра какой-нибудь южноафриканской державы, — мелькнула у меня в голове дурацкая мысль.

Охрана едва поспевала за маленьким человечком, который, не разбирая дороги, шлепал короткими ножками прямо по лужам. Наконец он приблизился ко мне. В тот же миг один из его охранников раскрыл надо мной зонт и стал сзади. Расплываясь в добродушной улыбке, перекрикивая шум дождя и ветра, Верхотуров обратился ко мне:

— Александра Владимировна! Оч-чень рад вас видеть! — он протянул мне свою пухлую ладошку.

Такие ладошки, наверное, были у Карлсона, — пожимая его руку, подумала я, а сама чуть не прыснула от душившего меня смеха.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, — ответила я, тоже стараясь перекричать шум.

— Вы не возражаете, если мы немедленно отправимся ко мне? У меня все готово для вашей встречи, машина ждет.

— Но я… — попыталась было возразить я, однако Верхотуров и не думал слушать мои возражения.

— Я понимаю, понимаю, вы устали с дороги. Но поверьте, я сделаю все возможное, чтобы вы почувствовали себя прекрасно.

— Тогда почему мы стоим? — уже не сдерживая своего смеха ответила я, наблюдая как этот маленький человечек выплясывает передо мной словно лилипут в цирке.

— Да-да, поехали! — крикнул Верхотуров и мы все побежали к машине. В то же время двое амбалов быстро подхватили мои чемоданы и поволокли их вслед за нами.

Только теперь я успела разглядеть, что рядом с джипом стоит еще и «мерседес». Кивком головы Верхотуров приказал охране занять места в машине, а сам широко растворив передо мной дверцу своего джипа.

— Прошу! — не сказал, а скорее взвизгнул он.

Дождавшись пока я сяду он неловко последовал за мной.

— Трогай! — крикнул он водителю так, как, наверное, кричали извозчикам подвыпившие купцы, отправляясь то ли к цыганам, то ли возвращаясь от них.

Как только машина тронулась, Евгений Александрович открыл небольшой секретер, вмонтированный в проеме между сидениями и достал оттуда термос и бутылку коньяка.

— Коньяк, кофе? — обратился он ко мне.

— Спасибо, я бы с удовольствием выпила рюмочку коньяка.

— Да-да, это необходимо, чтобы согреться. Верхотуров разлил коньяк и протянул мне крошечную рюмочку.

Глядя на него, я не переставала удивляться, как такой с виду ничтожный человечишко мог возглавить крупнейшую нефтяную империю и считался одним из самых богатейших людей в нашем крае. Ведь ничего особенного. Добродушный толстячок коротышка. Круглое лицо, седая шевелюра волос и глаза. Вот оно! Умнейшие глаза! То что он прикидывался простецом являлось только фоном.

На самом деле это был умнейший человек, который за короткое время сумел поставить дело так, что оно приносила ему баснословные прибыли. Страсть к спорту подтолкнула его прикупить захудалую волейбольную команду, на которую давно махнуло рукой руководство железной дороги. Мало того, Верхотуров стал заключать контракты с ведущими игроками, в том числе и зарубежными, платя им колоссальные гонорары. За сравнительно короткое время его «Железнодорожник» сумел не только выйти в высшую лигу, но и занять одно из престижных мест в России и за рубежом.

— Миром правят люди одаренные, — протягивая мне чашку с кофе, — сказал Верхотуров, — если бы не они, мы давно бы превратились в неуправляемое стадо, или жили бы в середине каменного века. Вы меня спросите, почему я не обратился в органы, — предваряя мой вопрос, продолжал он, — но что такое органы? Они просто станут высасывать из меня деньги, ничего не предлагая мне в замен, кроме пустых обещаний. Это во-первых. Во-вторых, я уже обратился в ФСБ, пользуясь своими связями и влиянием, они установили за мной наблюдение и выделили своих сотрудников для охраны. Наконец, в-третьих, вы же прекрасно понимаете, что если даже меня будут перевозить в бронированном сейфе, то для тех, кто хотел бы меня убрать это не будет препятствием. Сейф можно взорвать, выбросить в реку, — он засмеялся, — шучу, конечно.

— Вы меня прямо-таки ошеломили, — воспользовалась я паузой, в течение которой Верхотуров пил кофе, — вы так настойчивы, что не даете мне высказать свое мнение, может быть я не готова взяться за ваше дело.

Верхотуров чуть не поперхнулся. Он посмотрел на меня глазами загнанного зверя, потом налил себе в рюмку коньяк и молча выпил.

— Если вы мне откажете, это, конечно, ваше право. Только я прошу вас, вы сначала подумайте, не спешите говорить нет. И потом, — он помедлил, — понимаете, у меня одна надежда на вас, как на профессионала.

В театре бы тебе играть, Евгений Александрович, — подумала я, — какой бы великолепный драматический актер из тебя вышел. Как тонко он умеет играть на самых трепетных для каждого человека струнах.

— Я ведь не прошу вас, — продолжал Верхотуров, — оказать мне помощь безвозмездно, я не прошу вас рисковать ради моей прихоти, я предлагаю вам только узнать, кто желает моей гибели, и больше мне ничего не надо.

Он просил, он умолял и смотрел на меня такими глазами, что мне в какое-то время стало жаль этого человека. Почему бы и не согласиться, — рассуждала я, — чем я рискую. Задача, конечно, не из легких, найти киллера это вам не алгебраическую задачку решить, придется побегать.

— Допустим я соглашусь, но уверены ли вы, Евгений Александрович, что у меня получится, что я смогу найти ту структуру, которая заказала ваше убийство?

— У вас? — он посмотрел на меня снизу вверх. — У вас получится. Я наслышан о ваших способностях.

Интересно, кто опять разболтал обо мне этому коротышке? — подумала я. Опять, наверное, Светка, не сидится ей на месте.

— Вы поймите, Александра Владимировна, у меня сейчас подъем, все мои предприятия и фирмы работают рентабельно, «Железнодорожник» скоро будет играть в чемпионате Европы, я надеюсь, что он там займет не последнее место. Мне много приходится вкладывать средств в благотворительность. Вот совсем недавно я взял шефство над тремя детскими садами, которые буквально загибались. Теперь я финансирую их на совершенно безвозмездной основе. Моя строительная фирма строит самый большой и современный в нашем городе стадион, мне удалось построить экологически чистый нефтяной терминал на Волге. Теперь ни одна капля нефти не упадет в реку. У меня столько планов, столько проектов, надо сделать так много, и что же я должен от всего этого отказаться? — он снова испытующие посмотрел на меня.

— Вы меня убедили, — улыбнулась я в ответ на его тираду. — Пожалуй, я возьмусь за это дело. Но и вы меня поймите, я не могу сейчас ничего гарантировать. Если я стану выяснять, кто мог вас заказать, то тем самым возьму на себя ответственность за вашу безопасность. А что если они опередят меня, что тогда?

— Я все предусмотрел. Сейчас мы приедем ко мне в пансионат и я предложу вам подписать контракт, в котором оговорены все возможные форс-мажорные обстоятельства.

Прием, который устроил мне местный миллионер Верхотуров был поистине царским. Его пансионат представлял собой целый санаторный комплекс. Когда-то эти здания принадлежали профсоюзу одного из оборонных предприятий, но несколько лет тому назад Верхотуров скупил здесь все на корню, превратив комплекс в свою загородную резиденцию.

Сначала меня повели в сауну, потом был бассейн, массажист, легкие напитки и закуски, затем парикмахер, визажист, модельер. Я была очарована таким приемом и тупо следовала за молодой красивой женщиной администратором пансионата, которая любезно водила меня то к одному специалисту, то к другому. Мне даже просто предложили поспать от чего я отказалась, выспавшись еще в самолете, да к тому же, спать в таких обстоятельствах я бы просто не смогла.

Наконец меня привели в роскошную залу, в центре которой располагался небольшой бассейн, фонтан, росли какие-то экзотические растения, стояли столики уставленные восхитительными фруктами и дорогими напитками.

— Вы ждете гостей? — обратилась я к Верхотурову, который любезно усадил меня за один из столиков.

— Нет, нет, мы будем беседовать с глазу на глаз, — успокоил он меня и сел напротив. — Здесь обычно мы отмечаем наиболее торжественные моменты в жизни моей компании. Сегодня никаких мероприятий не планировалось, но так уж заведено, что столики должны быть готовы для приема гостей. Вино, коньяк? — обратился он ко мне.

— Немного вина.

Верхотуров галантно разлил, кажется, токайское, в фужеры и первым поднял бокал.

— Я хочу выпить за вас, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

После того как мы выпили, Евгений Александрович протянул мне лежавшую на столе пачку сигарет.

— Курите?

— Спасибо, — я вынула сигарету из пачки и в тот же миг он поднес мне зажигалку.

Ох мягко стелет, — мелькнуло у меня в голове, — как бы больно не пришлось падать. Верхотуров тем временем раскрыл кожаную папку, которая лежала нас краю стола, и протянул мне контракт. Я пробежала глазами по бумаге, — невольно ловя себя на мысли, что, вероятно, именно так, совершал свою сделку с Фаустом господин Мефистофель.

В контракте говорилось, что я соглашаюсь оказать господину Верхотурову информационно-правовые услуги, а он оплачивает их в объеме 40 тысяч у. е. в два этапа: аванс 25 процентов и расчет 75 процентов. Контракт предполагалось подписать на срок два месяца. Что касалось ответственности, то со своей стороны я обязана была в течение указанного срока оказывать информационно-правовые услуги. По истечении срока действие договора прекращалось. В разделе форс-мажорные обстоятельства значилось, что в случае экстремальных условиях (перечислялись войны, революций, катастрофы), или гибели заказчика (именно заказчика, а не исполнителя!) исполнитель освобождается от ответственности по своим обязательствам, а далее, Верхотуров, как истинный коммерсант, не мог не предусмотреть лукавый пункт. Если гибель заказчика произошла до истечения двухмесячного срока, то исполнитель получал только аванс. По истечении указанного срока, оплата производилась согласно условиям контракта.

Собственно говоря, эта бумажка ничего не значила. Это была просто филькина грамота и составлена была только для того, чтобы формально успокоить меня. Я отложила ее в сторону и обратилась к Верхотурову.

— Евгений Александрович, давайте не будем играть в детские игры.

— Но вы же сами просили, — искренне удивился он.

— Я предпочитаю обходиться без протоколов, соглашений, договоров, контрактов и тому подобных бюрократических выкрутасов. Дело, которое вы мне предлагаете несомненно опасное, ведь речь идет о вашей жизни. Я не могу взять на себя ответственность за вашу жизнь. Поэтому давайте договоримся без протокола. Я попробую найти ту организацию, которая, судя по вашим словам, хочет организовать ваше убийство. Если мне это удается, то вы мне выплачиваете названную сумму, не зависимо от форс-мажорных обстоятельств, если нет, то я ограничусь авансом. Срок поисков меня вполне устраивает. Идет?

— Н-н, как сказать, — Верхотуров на мгновение задумался, —

я не возражаю, пусть будет так, — заключил он и прямо на моих глазах стал разрывать на мелкие кусочки оба экземпляра контракта.

Вероятно, он не ожидал такого поворота дел, полагая, что перед ним сидит обыкновенная дура, которой он, пользуясь своим несомненным обаянием и способностью влиять на людей, сумеет навешать лапшу на уши. Просчитался, мой милый.

— А теперь не могли бы вы ответить на мои вопросы? — спросила я, про себя заметив, что вид у Верхотурова был несколько растерянным. От былой бравады не осталось и следа. Похоже, что только теперь он понял, какая опасность может ему угрожать, если я не найду заказчиков.

— Да-да, я слушаю вас, — сказал он, хотя мысли его в тот момент были где-то очень далеко.

— Как давно вы узнали, что вас кто-то хочет убрать?

— Это произошло два или три месяца тому назад. Мои люди стали замечать, что за мной постоянно следят, что кто-то внимательно изучает маршруты моих поездок. Где бы я не появлялся, повсюду присутствовали какие-то темные личности. Поверьте, я доверяю своей охране, она не может ошибаться, тем более, что мой начальник службы безопасности когда-то работал в Кремле, он охранял самого Андропова.

— Но слежка за вами еще не дает основания полагать, что вас хотят убить. Возможно, это конкуренты пытаются собрать о вас как можно больше информации. С чего вы взяли, что вас хотят убить?

— В этом городе у меня нет конкурентов. Не в том смысле, что я монополист, просто в свое время я сумел договориться с теми, кто работает на том же рынке что и я. Поверьте, у нас прекрасные отношения, мы полюбовно договорились и поделили сферы приложения своих капиталов. Я никогда не позволял себе обижать своих партнеров и надеюсь, что они также относятся ко мне.

— Кому же в таком случае выгодна ваша ликвидация? Кому вы можете мешать, если с конкурентами у вас прекрасные отношения?

— Я ума не приложу, — Верхотуров наполнил наши фужеры токайским и продолжал, — времена, когда происходил передел сфер влияния-миновали. Да это была кровавая эпоха, но она пройдена, бизнесмены сумели договориться между собой, обеспечить паритет в отношениях. Договориться удалось даже с властью, которая получает свой процент с прибыли и препятствую любым формам беспредела. Здесь нечто другое, что я пока не могу понять.

— Вы меня, конечно, простите за бестактность, Евгений Александрович, но не кажется ли вам, что у вас банальная паранойя?

Верхотуров посмотрел на меня так будто это у меня была паранойя, а он здесь совершенно ни причем. Он сделал несколько глотков вина и стал неторопливо очищать крупный апельсин.

— Мне так не кажется, — насупился он. — Более того, я могу вам сказать, что моих таинственных недоброжелателей беспокоят мои успехи не только в бизнесе, но прежде всего в спорте. Никто из моих компаньонов не мог бы заказать мое убийство, это замысел тех сил, которые не проживают в нашем городе, не занимаются бизнесом и уж тем более не вкладывают деньги в спорт.

— Но сами то вы кого-нибудь подозреваете?

— Мой помощник говорит, что подобного рода покушение могут организовать таинственные «Красные бригады». Вы что-нибудь знаете об этой организации?

— Ну это когда было, и действовали они в Западной Европе, — неуверенно ответила я.

— Ну, во-первых они назывались не «Красными бригадами», а «Красным фронтом», а во-вторых, боевики этой организации действовали не только в Западной Европе, но и по всему миру.

— Да, но «Красные бригады» были еще и в Италии, — снова возразила я.

— Это совсем не то. Итальянцы-экстремисты, — отмахнулся Верхотуров.

— Вы считаете, что в России может действовать такая организация?

— Все это бред, конечно, сами подумайте. Я в это не верю, но мой помощник убежден, что у нас в стране действует хорошо законспирированная организация, которая содержится на деньги партии. Ее основной целью является физическое устранение выдающихся личностей. Банкиры, журналисты, предприниматели, политики и так далее. Они убивают тех людей, которые могут вытащить Россию из пропасти, кто реально может способствовать возрождению страны.

— И вы в это верите?

— Я же сказал, что это бред, но вы просили меня высказаться по поводу моих подозрений. Если угодно, я подозреваю этот бред, ибо никто иной не может мне угрожать.

Он встал из-за стола и принялся расхаживать вдоль него, закинув руки за спину. Верхотуров терял терпение. Его раздражали мои вопросы, собственные подозрения, угрозы невидимых, но жестоких противников. Он не привык долго быть любезным. Только теперь я стала понимать, как от него достается подчиненным. Этот маленький тучноватый человек был настоящим тираном не знавшим пощады ни по отношению к себе, ни по отношению к своим близким.

— Евгений Александрович, — как можно более мягким тоном обратилась я к нему, — вам необходимо успокоится, со своей стороны я постараюсь сделать все возможное, чтобы установить истину, но и вам не стоит раздражаться, поскольку поиск злоумышленников лишь тогда будет успешным, когда мы объединим силы.

Похоже мой почти материнский тон несколько успокоил его. Он посмотрел на меня таким затравленным бедным взглядом, что я окончательно поняла: Верхотуров не страдает паранойей-ему действительно грозит опасность.

— Да-да, я все понял, — подавленным голосом ответил он и взмахнул рукой.

В тот же миг рядом с ним оказался поджарый пожилой человек, стандартные черты лица которого выдавали в нем телохранителя со стажем. В руках у него был чернокожий кейс. Верхотуров положил его на стол и быстро распахнул. В кейсе не было ничего, кроме стопочек долларовых купюр. Они скромно лежали в самом уголке чемоданчика.

— Здесь десять тысяч, — сказал Верхотуров, подвигая ко мне чемодан. — Да, кстати, познакомьтесь, Леонов Анатолий Сергеевич-начальник моей охраны.

Высокий и поджарый приблизился ко мне и протянул свою узкую крепкую ладонь.

— Александра Синева, — представилась я, — вас то мне как раз и надо.

— Если я вам не нужен, — вмешался Верхотуров, — позвольте откланяться. Мой телефон указан на визитке, — он протянул мне визитную карточку, улыбнулся на прощание своей грустной улыбкой и удалился.

— Я, пожалуй, тоже поеду, — защелкнув замки на кейсе, сказала я. — А вы, Анатолий Сергеевич, не хотите ли подвезти меня до дома?

— С удовольствием, — улыбнулся он, тряхнув при этом своей седой шевелюрой.

На станцию Целинная скорый поезд из Москвы прибыл в двенадцать часов ночи и стоял здесь около двадцати минут. Уже перед самым отправлением в последний вагон поезда запрыгнул молодой человек в синих джинсах и спортивной куртке. В тамбуре он лицом к лицу столкнулся с толстой пожилой проводницей.

— Извини, мамаша, чуть было не опоздал, — оголяя свои белоснежные зубы в красивой улыбке, сказал он. — Места у тебя в хозяйстве имеются?

— Тебе куда ехать? — невыспавшимся голосом спросила та.

— До самой Волги, мать. Так есть места?

— Места есть, а вот билетик у тебя, соколик, имеется?

— Без проблем, — молодой человек полез в карман и достал оттуда оранжевый билет и паспорт на имя Алехина Павла Евгеньевича. — Все в порядке? — спросил он.

— Шестое купе, двадцатое место, — не глядя на него, ответила проводница.

Соколик с трудом разошелся в узком тамбуре с довольно массивной фигурой проводницы и быстро скрылся в купе.

В шестом купе было душно и пусто. Только что его покинула семья из пяти человек. На столике у окна остались две пластиковые бутылки, одноразовые стаканчики, а в воздухе витал запах детских пеленок и молока.

Могла бы и не называть место, — заключил молодой человек, — его тут завались. Он раскрыл свою большую спортивную сумку, вынул оттуда сверток, пол булки черного хлеба, несколько помидор и огурцов, бутылку пива и стал раскладывать все это на столе. Затем он закрыл дверь купе, вынул из сумки какой-то сверток, а следом за ним и заплечную кобуру. В свертке оказался пистолет «Макарова». Он наспех протер его, затем снял куртку, надел кобуру, сунул в нее пистолет и только после всего сел за стол.

О край стола он откупорил бутылку пива, развернул сверток, в котором оказался солидный кусок холодной телятины, а также коробок из-под спичек, где обычно российские пассажиры хранят соль. Пока поезд набирал обороты, молодой человек успел съесть приличную порцию телятины, срезая ее тонкими ломтиками острым перочинным ножом. Когда с поздним ужином было покончено, он завернул все в сверток и положил его в сумку, забросил ее на верхнюю полку, снял оттуда свернутый в рулон матрац, подложил его под голову и не раздеваясь, прилег, далеко вытянув ноги.

Анатолий Сергеевич оказался на редкость разговорчивым человеком. Всю дорогу он без конца шутил, травил довольно соленые анекдоты и меньше всего походил на телохранителя со стажем, который проработал в кремлевской охране почти девять лет, начиная с того момента как к власти пришел Юрий Андропов, а на вольные хлеба Леонов перешел после августовского путча, когда его и еще целый ряд сотрудников «ушли» из реформируемого КГБ СССР.

У Верхотурова он работал с того момента, как Евгений Александрович основал свою первую фирму и решил броситься в водоворот рыночных реформ. О шефе своем Леонов отзывался хорошо, явно опуская подробности о некоторых чертах его характера.

— Анатолий Сергеевич, — обратилась я к нему, после того, как мы посмеялись над его очередным скабрезным анекдотом, — вы были первый, кто сообщил Евгению Александровичу о том, что на него готовится покушение?

— Понимаешь, Александра, — сразу же после того, как мы познакомились, Леонов перешел ко мне на ты, — опыт у меня большой и чутье, слава Богу, меня редко подводило. Месяца два тому назад я стал замечать, что вокруг шефа происходит что-то не так. Просто почувствовал, как это бывает у хорошего охотника. Решил проверить. Стал более внимательно наблюдать за тем, что происходит на улице, возле офиса, возле дома Евгения Александровича. Первоначально я не заметил ничего подозрительного, да и помощники мои ни о чем таком не докладывали. Все как обычно. В начале 90-х годов я на заказняках мог бы диссертацию защитить, тогда заказные убийства были явлением распространенным. Сегодня немного утихло. И вот стал я наблюдать, каких-то таинственных личностей, которые появлялись то возле дома, то возле офиса, то в общественном месте, то на улице. У меня взгляд телохранителя. Я сразу вижу лишних людей и могу отличить их от простых прохожих, уличных зевак. У меня есть видеозаписи некоторых событий.

— А можно мне их посмотреть?

— Разумеется, нет проблем. Можно хоть сейчас заехать ко мне. У вас компьютер дома есть?

— Конечно!

— Значит немного отвлечемся от маршрута и вы все увидите своими глазами.

Леонов круто повернул вправо, а уже через минут десять мы стояли у его дома. Он быстро поднялся к себе и вернулся, неся с собой две дискеты.

— Я велел сделать видеозапись на мероприятии, посвященном открытию спортивного зала, строительство которого вела одна из фирм шефа. Потом запись была сделана во время приезда в наш город волейбольных звезд, наконец, имеется пленка с записью приезда и отъезда Евгения Александровича из дома и домой.

В квартире меня ждало странное письмо без обратного адреса. Но я была так охвачена любопытством поскорее узнать, что же мог найти на своих пленках Леонов, что, едва мы вошли, как я сразу бросилась к компу.

Леонов не спеша настроил мой ноутбук, затем уселся рядом в кресло и нажал первую клавишу. Мы просмотрели все три записи молча. После этого Леонов нажал на паузу и обратился ко мне.

— Ну что, заметила что ни будь?

— Мне кажется, там нет ничего подозрительного, — ответила я таким тоном, как отвечает студент на экзамене, столкнувшись с каверзным вопросом преподавателя.

— Сразу видно, что взгляд у тебя не профессиональный, — констатировал Анатолий Сергеевич и стал прокручивать запись на первой дискете в обратную сторону. — Я сознательно не стал комментировать эти записи, надеясь, что ты сама найдешь нечто необычное. А теперь давай посмотрим внимательно.

Вот на экране появилась кавалькада машин, в том числе и машин местного правительства. Она подкатила к центральному входу в новый спортивный зал. Ничего особенного. Толпа народу, зеваки, милиция, охранники. Словом, все как обычно.

Леонов схватил лежавшую на столе ручку и стал тыкать ею в экран.

— Вот расположилась охрана губернатора, здесь стоят мои хлопцы, это оцепление милиции, это чиновники городской и областной администрации, вот почетные гости. Далее… это зрители. Ты их легко узнаешь по выражению лиц, они захвачены происходящими событиями и созерцают. А вот выражение лиц охранников. События их не интересует, они заняты тем, что охраняют своих подопечных, внимательно отслеживая каждую точку пространства. Милиция следит за порядком, разграничивая зрителей и начальствующий люд живой изгородью. Все на своих местах. Но! — Анатолий Сергеевич нажал паузу.

— Посмотри вот сюда, — он ткнул авторучкой в левый верхний угол монитора, — это кто?

— Явно не зрители, — согласилась я.

— Правильно, а теперь посмотри, где они стоят, представь, что ты находишься на их месте.

— Они могут наблюдать за всем происходящим, не передвигаясь через толпу.

— Молодец! Они заняли наблюдательные точки. И если бы я решил поставить здесь наемных убийц, то лучшего места нельзя было и придумать.

Он быстро увеличил изображения этих двоих, но, увы, их лица узнать было невозможно. Видно было, что один из них парень, а вторая девушка. Парень одет в черную куртку, а девушка в светло-серое платье.

— Самое главное-это увидеть, как стоят посторонние. Их позиция, не обязательно для стрельбы, играет ключевую роль. Они как геодезисты измеряют план местности, одновременно наблюдая за поведением интересующих их фигур.

— А может быть они следили за губернатором? — задала я глупый вопрос.

— Нет, и ты в этом сейчас убедишься. Эта съемка производилась открыто одним из операторов, а вот остальные я приказал делать скрытой камерой.

Он быстро перемотал запись, и теперь на мониторе появился сюжет, посвященного приезду спортивных звезд. Поскольку Верхотуров стоял спиной к зданию своего пансионата, то съемки велись из двух точек. Первая как бы у него из-за спины, а вторая-за спинами всех тех, кто собрался на встречу. Картина получалась панорамная. С записью кто-то работал и при монтаже объединил две позиции.

На этот раз снова двое заняли наиболее перспективные места для наблюдения. Самым интересным было то, что оба наблюдателя были одними и теми же людьми: парень в черной куртке и девушка в светло-сером платье. Камера засняла их с двух сторон-спереди и сзади. К сожалению, и эта съемка даже при увеличении не позволяла разглядеть их лица.

— Убедилась? — тоном победителя спросил Леонов, в ответ я кивнула. — Но и это еще не все.

На экране появилась новая запись. К роскошному особняку в районе элитных застроек подкатывает белый лимузин Верхотурова, следом едет красный джип «Тойота». Одновременно из всех автомобилей выскакивает охрана, которая быстро занимает положенные места. Двое из них поднимаются на крыльцо особняка, внимательно осматривая вход в дом. Позже из джипа, а не из лимузина, как это могло показаться на первый взгляд, появляется сам Верхотуров.

Съемка производилась скрытой камерой из дома Верхотурова. Напротив находилась лечебница нефтяников, в которой обычно проходили оздоровительный курс высокопоставленные чиновники из министерства нефти и газа.

— Посмотри на окно третьего этажа, — обратился ко мне Леонов. — Видишь?

— Да, вижу, стоит кто-то, — я испытала нечто похожее на озноб.

За стеклом стоял парень в черной куртке.

— Он будет стоять до тех пор, пока охрана не скроется в доме и все вернется в исходное, — продолжал Анатолий Сергеевич.

В самом деле, парень постоял еще несколько минут и исчез. В это время перед домом остались только два автомобиля и один охранник.

— Идем дальше, — Леонов снова перемотал запись. На этот раз Верхотуров уезжал из дома. Съемка производилась рано утром. Я, не отрываясь, смотрела на окно. Вскоре в нем появилась фигура девушки. Но в отличие от прошлых съемок, она была одета в синюю спортивную куртку, и стояла в окне до тех пор, пока кавалькада машин не укатила прочь.

— У тебя есть вопросы? — спросил Леонов.

— Есть!

— Слушаю вас внимательно.

— Где была при приезде Евгения Александровича девушка, а при отъезде-парень?

— Ну ты даешь! Голова у тебя работает, — обрадовался Леонов, так, словно я уже была его ученица и сдавала экзамены по охранной деятельности. — Я об этом как-то и не подумал.

— А я догадываюсь, где они могли быть.

— И где? — Леонов хитро прищурился.

— Если они выбирали позицию, то один из них в это время находился на позиции стрелка, а другой — на месте жертвы. Поменялись же они местами, потому, что оба являются специалистами и должны в случае чего друг друга подстраховать, заменить, или просто обеспечить отход.

— Все это правильно, девочка, за исключением одного нюанса. В таком деле участвует…

— Как минимум еще двое!

— А ты откуда знаешь? — удивился он.

— Ну мы тоже не лаптем щи хлебаем, — я важно поджала губы.

— Так, все, экзамен ты сдала, беру тебя в свою команду.

— У меня своя команда, — засмеялась я.

— Ну что уж ты, сразу и в отказ.

— Наоборот, я хотела бы просить вас, чтобы вы взял меня на время в охрану. Я сама хочу понаблюдать. Может быть, на свежий взгляд увижу что-нибудь особенное.

— Ты думаешь они снова появятся? — Леонов тряхнул своей седой прядью. — Может уже хватит?

— А вы уверены, что это именно они главные исполнители?

— В том-то и дело, что нет. Главный специалист еще не приехал, но он должен появиться со дня на день. Он приедет, чтобы исполнить то, что намечено и немедленно уедет в тот же день, а может быть и в тот же час. Такие люди — большая редкость, их принято беречь, это штучный товар, хотя дилетанты считают, что за жизнь киллера, после того, как он сделал свое дело, никто не даст и ломаного гроша.

— Наверное, это зависит от того, какая организация сделала заказ, — согласилась я с Леоновым.

— Я думаю, очень серьезная, — заключил он и немного помедлив, сказал: — Ну, Санька, мне пора, а то шеф мне голову оторвет. Если хочешь побыть стажером у моих ребят — жду тебя завтра в семь ноль-ноль.

ГЛАВА 3

Полковник Гринев пребывал в отвратительном расположении духа. Вчера он присутствовал на коллегии ФСБ, где получил тотальный разгром от генерала Вавилова. Подразделение Гринева, входившее в особый отдел ФСБ по борьбе с терроризмом, занималось расследованием деятельности организации, которая по оперативным данным не только готовили наемных убийц, но и выполняла заказы по ликвидации неугодных лиц.

Следы этой таинственной организации то появлялись, то исчезали. Временами Гриневу казалось, что ее нет, что это миф. По крайней мере, если она и существовала, то была так засекречена, что к ней никак не удавалось найти подхода.

За последнее время его спецподразделение, состоявшее в основном из молодых офицеров спецназа, не могло похвастать какими либо успехами в поисках таинственной организации, готовившей киллеров. Между тем в разных уголках России то и дело происходили дерзкие убийства, главной особенностью которых было полное отсутствие следов. Обычно киллер оставляет оружие на месте, но эти оружия никогда не оставляли, и не использовали его дважды. По крайней мере, экспертиза пуль и гильз, найденных в теле убитых и на месте, где располагался убийца никогда не совпадали. Было видно, что оружие всякий раз менялось. Но использованные образцы где-то же должны были храниться, — размышлял полковник Гринев, — что у них там, целый арсенал?

Он нажал кнопку селектора и отдал распоряжение секретарю:

— Позови ко мне капитана Рассадина!

Рассадин молодой разухабистый парень сорви голова отличался рисковым характером и неуемной страстью ко всякого рода авантюрам. Вместе с тем, офицер он был толковый, свое дело знал и любил.

— Разрешите войте, товарищ полковник? — галантно прикрывая за собой обитую дермантином дверь, спросил он.

— Проходи, садись, — не глядя на него, ответил Гринев, и достав из пачки сигарету, закурил, раздраженно бросив спичку в массивную хрустальную пепельницу.

— Вчера был на коллегии, — мрачно глядя прямо перед собой, начал Гринев, — нас, блядь, или распустят к чертовой матери, или отправят куда-нибудь на Северный Кавказ, бряцать мускулами, если в голове не осталось ни одной извилины.

Рассадин молчал. Слухи о том, что Гринева вздрючили на коллегии с быстротой молнии распространились по отделу и теперь офицеры знали — быть беде. В гневе своем полковник Гринев был подобен раненному льву и не щадил никого из своих подчиненных.

— Что у нас по убийству Плетнева?

Председатель совета директоров крупнейшего российского банка «Интеркредит» Владлен Плетнев был застрелен стрелком месяц тому назад на пороге собственного дома в тот момент, когда он выходил для того, чтобы сесть в машину и отправиться на работу. Почерк киллера был такой же, что и в других случаях. Оружия на месте не оказалось, пуля и гильза не совпадали ни с одним видом оружия, зарегистрированного в картотеке МВД и ФСБ. Это позволило Гриневу отнести убийство к той серии заказных убийств, над расследованием которых его подразделение билось с момента своего создания, то есть в течение двух лет.

— Виктор Иванович, Минаев идет по следу той самой, фоторобот которой нам удалось получить как раз после убийства Плетнева.

— Он что, гоняется за фотороботом или за человеком? — с трудом скрывая собственную ярость, выдохнул Гринев. — Видишь ли девка оказалась похожей на фоторобот. Ну и что? Что с того?

— А вдруг это она? — заерзал на стуле Рассадин.

— Вы ее проверяли, кто она, чем занимается, ее связи, знакомства, пристрастия?

— Проверяли.

— А результат?

— Татьяна Викторовна Гусева, 1974 года рождения, аспирант Московского физико-технического института, кафедра квантовой физики. Не замужем, проживает в двухкомнатной квартире одна. Ведет уединенный образ жизни. Мужчины ее не интересуют, занимается наукой. Отец — видный ученый физик, академик Гусев, мать — преподаватель музыки в консерватории. Родители умерли три года назад.

— Это все?

— Все.

— С такой биографией ей надо в президенты избираться, — Гринев погасил окурок в пепельнице и сразу же закурил новую сигарету. — Значит так, пусть Минаев оставит ее в покое. Наблюдение прекратить.

— Но, Виктор Иванович…

— Никаких но! Хватит, мать вашу! Вы мне с этой романтикой давно уже в заднице сидите! Берите в оборот Клюева, хватит гоняться за ним, как голубые за голубым. Этот педрила знает, кто заказал Плетнева, потому что он был у него в замах и именно через него проходили все связи банкира. Он выведет нас на эту организацию. Он встречался с неким молодым человеком? Встречался. Что он ему сказал? О чем у них был разговор? Не просил ли он его помочь убрать Плетнева, чтобы занять его место? А ведь занял! Ты слышишь, Рассадин, занял. С чего бы это? Возьмите его. Пусть посидит немного и даст, сука, показания, никуда не денется.

— Вопросы есть?

— Вопросы…

— Отзови Минаева и займись Клюевым. Все, баста! Можешь идти.

Таня проснулась от легкого шороха за дверями купе. Сначала она подумала, что ей показалось, но даже под стук колес можно было разобрать какой-то скрежет у дверей. Компания, с которой она познакомилась накануне теперь безмятежно спала под стук колес. Ребята крепко выпили. На столе стояли две или три бутылки из-под водки, одна из которых противно позвякивала в такт колес. Славик завалился спать вместе с Ксенией. Вероятно, молодые люди не давали друг другу покоя, пока не заснули, — подумала Таня и бесшумно спустилась вниз. Она подошла к двери и прислушалась.

Это явно было не наваждение. Чутье редко подводило ее. За дверью кто-то стоял и в свою очередь прислушивался. Недолго думая Таня резким движением рук открыла защелку и дернула дверь.

Молодой парень явно не ожидал такого оборота дел и едва не отлетел к самому окну.

— Вы кто? Что вам надо? — спросила она.

— Простите, девушка, я кажется перепутал свое купе, а здесь темно и номера не видно.

— Вам какое купе?

— Шестое.

— А это восьмое.

— Простите, — растерялся парень, — очки оставил у себя, а я плохо вижу, простите, ради Бога.

От ее острого взгляда не укрылось странное оттопырившееся нечто под мышкой у незнакомца. Вид у него был усталый, похоже было, что он долго не спал, но даже и в полумраке дежурного освещения, она безошибочно определила, что парень не страдает близорукостью. И все что он ей сказал — ложь.

— Спокойной ночи, — сказала она и закрыла перед ним дверь.

Под утро толстая проводница пошла будить своего молодого пассажира, который подсел к ней в последний вагон поздно ночью.

— Вставай, соколик, — крикнула она через дверь, и, не дождавшись ответа решила сама войти. Пассажир почему-то оставил ее приоткрытой.

Едва переступив порог, проводница схватилась за сердце и стала молча опускаться в пространстве между полками. Молодой человек был мертв. Он лежал на нижней полке, широко откинув левую руку, а его правая рука лежала на груди и сжимала рукоять пистолета. Сквозь белую спортивную футболку проступило огромное пятно темно-вишневого цвета.

***********

Когда Леонов ушел, я поняла, что окончательно и безнадежно устала. Не помог роскошный прием, организованный специально для меня Верхотуровым. Сауна, массаж, все эти курортные прибамбасы только утомили меня, вместо того, чтобы ободрить после тяжелого воздушного путешествия. Не дай Бог еще утратить весь тот заряд положительной энергии, что я получила в Испании!

После моего отсутствия моя новая квартира приобрела запах жилья, в котором давно не появлялись люди. Это особый запах пустого пространства, где все есть, но дух человеческий отсутствует. Мне казалось, что все вокруг покрылось таким толстым слоем пыли, какой мне приходилось наблюдать в детстве, когда я смотрела фильм-сказку, где показывали убранство избушки на курьих ножках. Понятно, что Баба-Яга была никудышней хозяйкой, колдовство, понимаешь, отвлекало все силы, но я то здесь при чем?

Пришлось мне преодолевая усталость вытирать, увы, не мифическую пыль, мыть полы, пылесосить палас и ковры, приводить в порядок ванную и туалет. Я даже успела помыть окна, несмотря на то, что на улице по-прежнему лил дождь. Кроме того, надо было позаботиться о провизии. Уезжая на отдых я оставила холодильник совершенно пустым и теперь в доме не было ничего, что можно было бы съесть. Надо было прослушать автоответчик, может быть кто-нибудь звонил, пока меня не было. Надо было съездить к родителям, как я и обещала, подарить им сувениры и подарки, надо было просто привести себя в порядок. Словом, ситуация складывалась таким образом, что куда не глянь везде было надо что-то делать.

Автоответчик молчал как партизан. В очередной раз я успела убедиться, что никому в этом мире не нужна. За все время моего отсутствия ни одна сволочь не позвонила, не поинтересовалась, чем живет одинокая женщина двадцати семи лет.

Наконец, я выгребла из большой банки остатки кофе и сделала его таким крепким, что когда пила, чувствовала, как стучится сердце. Совершенно случайно в моих руках оказалось письмо. Только теперь я вспомнила, что нашла его не в почтовом ящике, а на трюмо в прихожей.

Вот это номер! — подумала я про себя. — Снова кто-то был в моей квартире. Я распечатала конверт, и только начала его читать, почувствовала, как кровь прилила к самым вискам.

Это было письмо от Вадика! Мой бывший супруг сообщал. что через несколько дней он уезжает в штаты. Если мне еще не надоело жить в этой гнилой стране, то через два дня он ждет меня на том самом месте, где мы проводили первые недели нашего медового месяца, а потом часто ездили туда, Это место находилось почти в сотне километров от города. Вдали от трассы располагалась небольшая ивовая роща, в тени которой прятался настоящий родник.

У него все готово. Вадик приготовил загранпаспорта. Сначала мы поживем в штатах по гостевой визе, а через какое-то время можем даже получить вид на жительство, да не где-нибудь на задворках, а в штате Колорадо. Он готов ждать меня с двух до трех часов дня во вторник. Если учесть, что сегодня была пятница, то через два дня я должна была дать согласие на то, чтобы улететь в Америку.

Я не знаю, что со мной случилось, но первое чувство, которое овладело мной, так это чувство нежности и преданности моему бывшему супругу. Я готова была лететь на крыльях в наше укромное место хоть сейчас. Я мечтала прижаться к его груди и кричать ему, что мы никогда больше не расстанемся, что мы всегда будем месте, в любом конце земного шара, на любой планете. А перед глазами одна за другой мелькали картины нашего прошлого семейного счастья.

Мой Вадик, оказавшийся замешанным в одной нехорошей истории, которую мне пришлось расследовать и по сути действовавший против меня, неожиданно исчез. Его не арестовали, меня даже не спрашивали о судьбе моего мужа. Однако после того, что случилось между нами, я уже не могла быть ему ни женой ни другом. Он долго не давал о себе знать, вероятно, где-то скрываясь. И вот сегодня он напомнил о себе. Причем в такой странной форме.

Постепенно эйфория влюбленности стала рассеиваться, а ей на смену пришли вопросы. Если он принес письмо на квартиру, то как он мог в нее проникнуть, как он узнал о ней вообще? Я машинально кинулась к сейфу, дрожащими руками открыла его и облегченно вздохнула. Мой пистолет и боеприпасы, а также некоторая сумма в долларах оказались нетронутыми. Но сейф был не такой большой, его просто можно было взять и унести вместе с оружием, деньгами и документами.

Он что, не знает, что я с ним развелась? О какой Америке он мне пишет? О каком загранпаспорте? Он что, рехнулся? Зачем ему все это надо. Что за конспирация и как он может покинуть страну, если совершил преступление, кто его выпустит?

И на смену страстному желанию оказаться в объятиях моего милого, пришла горечь разочарования, обида и боль за все те страдания, которые он мне причинил. Я так и заснула бедной девочкой, которую грубо обманули, пообещав светлое будущее, а в замен предложили мираж.

ГЛАВА 4

Ровно в семь ноль-ноль, как мы и договаривались, я уже сидела в машине рядом с Анатолием Сергеевичем Леоновым. Начались суровые будни молодого стажера службы безопасности.

Я и не думала, что служба в охране-это адская работа. Ее самым точным определением было бы понятие вечного терпения. Охранник должен вытерпеть все. Жару и холод, дождь и снег, томительное многочасовое ожидание, неудобства и чудовищную усталость. При этом он всегда должен быть в форме, готовым в любую секунду защитить охраняемую персону хотя бы и ценой собственной жизни. Психология этих людей довольно быстро меняется, а вечное напряжение, нервотрепка обычно заканчивается тем, что охранник, выйдя в отставку превращается в издерганного неврастеника или пьяницу. Это вам не шутка, целый день, а иногда и целую ночь думать только об одном-о личной безопасности охраняемого тела.

Не знаю, кто как, а я бы и неделю не смогла бы проработать в таком режиме. Труд действительно адский. И пусть говорят, что охранникам щедро платят, гори они огнем эти деньги в обмен на нечеловеческое напряжение и тупую работу.

Леонов своих хлопцев вышколил до автоматизма. Вся его команда, состоявшая в основном из бывших военных и спортсменов, действовала как по нотам. Пока мы ездили следом за бесценным телом Евгения Александровича, он ни разу не сделал никому своего замечания. Анатолий Сергеевич был весь в работе. Куда подевались его анекдоты и шуточки, его балагурство и слабо скрываемый мужской флирт. Только иногда он изрекал отрывистые фразы, комментируя те или иные действия своей команды. Я успела заметить, что присутствие моей персоны, которой велено было постоянно находиться в машине, нисколько не смущало Леонова. Если бы надо было отрезвить кого-нибудь из охранником отборным русским матом, я бы не стала препятствием. Но, вероятно, его подчиненные настолько слажено работали, что он был доволен.

Иногда он позволял мне выйти из машины и внимательно осмотреться. Я во все глаза пыталась заметить хоть что-нибудь подозрительное, часто ловя себя на мысли, что хочу увидеть ту загадочную парочку, которую Леонов представил для меня на видеозаписи. Тщетно. На мой немой вопрос Леонов только посмеивался.

— Ты думаешь они будут следить за ним все время? — спросил он меня, когда машины стояли у здания областной администрации. — У них ведь тоже хорошо отработанная технология слежки. Они знают, что служба охраны, если она достаточно хорошо подготовлена, быстро сумеет определить, что на протяжении маршрутов поездок их то и дело сопровождают одни и те же лица. Они вполне могут прислать вместо себя напарников, наконец им никто не запрещает просто изменить свой внешний вид, поменять стиль поведения. Но дело не в этом.

Леонов достал из машины бутылку минеральной воды, открыл ее и предложил мне выпить, подавая одноразовый стакан. Я отказалась, тогда он сделал несколько больших глотков и горлышка и неожиданно изрек:

— Нам надо удвоить, утроить бдительность, ибо подготовительный этап они уже прошли, теперь дело за специалистом.

— А насколько быстро он может выполнить свое задание? — поинтересовалась я.

— Я думая, что после приезда, ему понадобится не менее трех дней для того, чтобы освоиться, затем он начнет «пристрелку».

— Не поняла? Он что будет делать пробные покушения?

— Нет, конечно, — улыбнулся Леонов. — Сначала он будет изучать позиции без оружия, пока не выберет самую оптимальную, но потом подготовит еще и запасные в случае промаха. Хотя, — грустно заметил Анатолий Сергеевич, — если это профи, то он сделает только один выстрел. Затем ему надо будет подготовить пути отхода, при этом он будет их отрабатывать сначала без оружия, как бы тренируясь, пока на практике не убедится, что один из них самый надежный, но и в этом случае будут предусмотрены запасные варианты.

— Неужели все так сложно?

— Звучит, конечно, дико, но это профессия, которая требует высочайшего профессионализма, здесь нельзя допустить ни одного промаха, важна каждая мелочь, надо просчитать все до деталей. Ошибка в таких случаях стоит очень дорого. Киллер, который ошибся, немедленно изгоняется из своего, с позволения сказать, сообщества. Я уже не говорю, что он подвергает свою жизнь смертельной опасности, он еще подставляет заказчика, такие вещи не прощаются. Убить человека в принципе легко, но сделать это профессионально— очень трудно. Кроме того, вы, наверное, помните, как был убит президент Индии Раджив Ганди?

— Смутно, — призналась я.

— Его вместе с собой взорвал фанатик-смертник. Это делается обычно в тех случаях, когда охрана непробиваемая.

— Вы намекаете на то, что…

— Я тебе ни на что не намекал, — сухо отрезал Леонов. — О, нам пора, — сказал он, заметив как из здания администрации выходит Верхотуров в сопровождении охраны.

Охрана в самом деле была очень прочной. Они шли полукольцом, тесно окружив своего босса. Спереди и сзади появились еще по двое охранников. Итого я успела насчитать, что Верхотурова единовременно охраняет не менее восьми человек.

Три дня я промоталась в составе охраны и только на третий день успела убедиться, что все мои усилия — напрасны. Я, конечно, многому успела научиться, но вскоре поняла, что специалиста мне надо выследить в одиночку, то есть мне нужно было на какое-то время влезть в его шкуру, и благодаря тем урокам, которые любезно преподал мне Анатолий Сергеевич Леонов, идти по его следу, стараясь поступать именно так, как бы он поступал на моем месте.

— Ну что ж, — заключил Леонов, после того, как я коротко рассказала ему о своем плане, — дело, конечно, хорошее, но как бы не наломать дров. А ели он тебя вычислит и ты его спугнешь, что тогда?

— Что? — вопросом на вопрос ответила я.

— Он снова уйдет на дно и будет дожидаться благоприятного момента, а сидеть в засаде он может долго, ибо для него важен не столько срок, сколько верный выстрел.

— Постараюсь его не спугнуть, — улыбнулась я. — Кроме того, я обязана его вычислить, поскольку имею поручение от вашего шефа.

— Да я что, — развел руками Леонов, — я за тебя переживаю. Ты девка смышленая, далеко пойдешь, я бы тебя в охрану взял не задумываясь, но суди сама-дело это опасное. Ты хоть со мной иногда связь поддерживай, если что, я могу тебя проконсультировать. Ну давай, если какие проблемы, мой телефон ты знаешь, — он протянул мне свою крепкую руку.

Рассадин ворвался в кабинет Гринева без стука и традиционного «позвольте-разрешите», что не позволял себе никогда, да и сам Гринев такого панибратского посещения его кабинета терпеть не мог. Но, дело, очевидно, было особой важности.

В это время Гринев разбирал на своем столе какие-то бумаги и даже не услышал как кто-то вошел в его кабинет.

— Товарищ полковник! — прямо с порога выдохнул Рассадин. — ЧП!

Гринев встал из-за стола, буквально содрал с себя очки и хотел было разразиться бранью, но едва глянув на бледно-зеленое лицо Рассадина, немедленно осадил себя.

— Какое ЧП?! — глухо рыкнул он.

— Диман… простите, лейтенант Минаев застрелился!

— Ты бредишь, капитан! — на смуглом морщинистом лице полковника Гринева стали ходить желваки, а вскоре его левый глаз задергался в нервном тике. Однако он быстро сумел овладеть собой, твердой рукой вынул из пачки сигарету и чиркнул спичкой. — Успокойся, Рассадин, — сказал он, стараясь успокоить в первую очередь себя, а не своего подчиненного, — давай все по порядку. Что произошло?

Вместо ответа на вопрос Рассадин мешком опустился на ближайший к нему стул и, обхватив лицо руками, беззвучно зарыдал.

Быть может, за исключением Гринева, мало кто знал, что Рассадин и Минаев были близкими друзьями. Вместе они прошли Карабах и Армению, Абхазию и Чечню. Мало кто знал, что лейтенант ФСБ Дмитрий Минаев однажды спас жизнь Рассадину, когда того захватили боевики и готовы были предать смерти, но в это время штурмовая группа Минаева ворвалась в забытый Богом аул в одном из горных районов Ичкерии и, понеся большие потери, отбила пленников.

— Успокойся, — Гринев подошел к сейфу и достал оттуда бутылку водки и два граненных стакана. Наполнив их едва ли не до краев, он приблизился к своему подчиненному и протянул ему стакан. — Выпей, капитан, — прошептал он, — и закуси рукавом.

Молча, не чокаясь, они выпили, после чего Гринев спрятал бутылку обратно в сейф, достал новую сигарету и стал нервно разминать ее своими тонкими пальцами.

— Вчера, по вашему приказу, я передал сообщение Минаеву, чтобы он оставил наблюдение и срочно возвращался в Москву, — с трудом переводя дух после выпитого, начал Рассадин. — Но мое сообщение он получить не успел. Линейный отдел МВД на транспорте сегодня утром передал сообщение, что в ночь с 11 на 12 августа сего года лейтенант Минаев найден мертвым в своем купе. Сегодня в обед труп доставили в Москву. Вместе с женой Дмитрия я ходил на опознание… Предварительная версия следствия-смерть наступила в результате ранения в область груди, а отпечатки пальцев, найденные на принадлежавшем Минаеву табельном оружии, идентичны тем, что оставлены им в личном деле. Исходя из этого, следствие считает, что смерть наступила в результате самоубийства, Минаев выстрелил себе прямо в сердце…

— Почему о случившемся я узнаю в последнюю очередь? — лицо Гринева снова стало каменным.

— Простите, товарищ полковник, я не мог поверить, что Дмитрий покончил собой и решил сам удостовериться.

— Ты веришь в его самоубийство? — не прекращая дымить сигаретой, задал вопрос полковник Гринев.

— Это бред! Димка не мог так поступить. Прежде всего, из-за того, что у него жена, сын, в котором он души не чает. С какой стати ему стреляться. Он не такой человек, чтобы пустить в себя пулю. И потом, ему только тридцать лет исполнилось-вся жизнь впереди. Его убили…

— Кто? — полковник Гринев стал набирать номер телефона. — Кому понадобилась его жизнь, у него были враги?

— Я ума не приложу, как это могло случиться. Если у Димы и были бы враги, то они… Да не было у него никаких врагов!

— А боевики? Вы там, — Гринев кивнул куда-то в сторону, — не гуманитарный груз распределяли.

— Дмитрий, конечно, был крутым, но до зверств он никогда не опускался, — поняв, что речь идет о событиях на Северном Кавказе, ответил Рассадин.

— Алло, Михаил, это ты? — жестом показав Рассадину, чтобы он немного помолчал, спросил Гринев. — Рад тебя слышать. Ты все знаешь. Ну да, конечно, башку мне теперь оторвут. Послушай, мне надо встретиться с тем парнем, который обнаружил нашего офицера в поезде, кто первый проводил осмотр места происшествия. Пошлешь ко мне? Ну хорошо, рад был тебя слышать, пока.

— То, что Минаев не мог застрелиться я знаю и без тебя, — обращаясь к Рассадину, сказал Гринев, — но мне кажется, что тут присутствует кавказский след. Ладно хватит нюни распускать. Я через час встречусь с тем опером, а ты гони на вокзал и принеси мне список всех пассажиров, которые отъезжали из столицы и всех, кто покупал билет в течение движения поезда, понял?

— Так точно, товарищ полковник! — Рассадин лихо козырнул и скрылся за дверью.

Скорый поезд из Москвы прибыл на центральный вокзал города с опозданием ровно на два часа дня. Еще в пути состав облетела страшное известие. В одном из купе был обнаружен труп молодого парня. Поезд долго стоял на станции. Проверяли документы, осматривали купе, при этом милиция сверяла фамилии пассажиров, что значились в паспортах и проездных билетах. Тех, у кого они по тем или иным причинам не совпадали, уводили на некоторое время в вагон начальника поезда.

Слухи между тем переполняли поезд. Одни говорили, что парня зарезали кавказцы, другие уверяли, что он застрелился. Больше всего не повезло тем, кто ехал с ним в одном вагоне. Их трясли как липу. В ту ночь поезд запаздывал и поэтому машинист стремился нагнать время за счет увеличения скорости. Соседи слышали какой-то хлопок, но никто из них и подумать не мог, что это выстрел. Несчастье случилось поздно ночью, большинство пассажиров спало. Тем не менее весь оставшийся путь пассажиры провели в тревоге. Сам труп никто не видел. После осмотра купе, его вынесли на одной из станций, а купе опечатали. В поезде уже работала следственная бригада из линейного отдела МВД на транспорте.

Девушка, которая назвала себя Таней при знакомстве с яхтсменами, вышла на перрон, внимательно осмотрелась и зашагала в сторону стоянки такси. Ее никто не встречал. Она быстро наняла машину и отправилась в город.

Такси остановилось на одной из тихих тенистых улочках города. Расплатившись с водителем, девушка поднялась на четвертый этаж обыкновенной хрущевки пятиэтажки, достала ключ и открыла дверь квартиры под номером 35. Войдя в квартиру, она бросила вещи прямо в прихожей, набрала номер телефона и сказала только одну фразу: «Я на месте». После чего разделась и отправилась в ванную.

Ну и задачку я себе поставила, — размышляла я возвращаясь домой на своем недавно приобретенном «Опеле», — найти киллера, или как его принято называть в среде профессионалов-специалиста, даже в нашем сравнительно небольшом городке, было равносильно поиску иголки в стоге сена. К тому же я никогда не имела дела с заказными убийствами, тем более никогда не занималась поиском того, кто только еще должен был осуществить свой замысел.

Однако то, что я увидела дома, быстро привело меня в чувство. Едва я открыла дверь, как чуть не грохнулась в обморок. Моя квартира была девственно пуста. Из нее вынесли все! Единственное, что мне оставили, так это тот самый бронированный сейф, где я хранила деньги и оружие, но еще не было известно не пустой ли он внутри. Дрожащими от волнения руками я набрала шифр и открыла дверцу. Конверт с деньгами, пистолет и две коробки с патронами, кое-какие документы лежали на месте. Я медленно сползла по стене и опустилась на пол.

А еще считаешь себя детективом, — противно хихикнул вечно живущий во мне презрительный тип, — а у тебя квартиры обчищают. А в висках пульсировала только одна мысль: «Почему грабитель или грабители, не мог же он один унести всю мебель, ковры, электронную технику, посуду, ну буквально все, не взяли оружие и деньги? Это что, особый почерк или что-то еще?»

Тупо осмотрев пространство вокруг, я поймала себя на мысли, что после того, как квартиру ограбили, в ней, кажется, даже прибрались. По крайней мере на полу не было ни клочка бумаги, ни соринки, воры ничего не оставили. Так, немного позже зайдя в туалет, я увидела, что они утащили даже рулон туалетной бумаги, а из ванной вынесли все мои косметические средства, включая шампунь, зубную пасту и щетку.

В состоянии полного отчаяния я просидела почти час. Потом поднялась, отряхнула с себя пыль и пошла к соседу Евгению Матвеевичу. Он жил с женой и своей престарелой матерью, и держал несколько магазинчиков в районе Сенного рынка. Дома оказалась только бабушка Даша, старуха лет восьмидесяти пяти, но еще достаточно активная и живая женщина.

— Баба Даша, — прямо с порога заревела я, — мою квартиру ограбили.

— Да что ты говоришь? — удивилась старушка так как будто я принесла ей свежие новости.

— Все вынесли, — продолжала всхлипывать я.

— Да как же ограбили-то, доченька, — защебетала бабушка Даша, — с самого утра приезжал твой муж Вадим Игоревич, он все погрузил и вывез. Он мне еще сказал: «Все, бабушка, уезжаем в Америку». Погрузили все и уехали.

Только теперь до меня дошло. Ведь это Вадик, ведь я должна была встретиться с ним, но не пошла, а все эти три дня промоталась с Леоновым. Так вот оно в чем дело! Этот подлец решил мне таким образом отомстить!

— Никуда я не уезжаю! — еще громче заплакала я. — Это он куда-то едет.

— Не знаю, дочка, только он такой веселый был, довольный, прямо сиял весь. А вы что же, не договорились что ли?

— Да не живем мы с ним уже полгода как. Он у меня не спрашивал, а взял все и вывез, а мы с ним в разводе.

— Батюшки святы! — всплеснула ладошами бабушка Даша. — Выходит он у тебя все отобрал?

— Да-а!

— Ой, дочка, ой что творится! Постой я тебе водицы принесу, — она пошла на кухню и принесла мне стакан воды, — выпей, тебе и полегчает. А ты на него в милицию заяви, — озираясь по сторонам, словно нас кто-то мог услышать, сказала баба Даша, — ему там быстро мозги вправят. Ишь чего удумал, чай не все-то вещи его, и твоего добра небось хватает. Не по-людски получается, разошли так поделить все надо было.

— Да пусть он подавится! — не выдержала я. — Пусть все забирает, мне ничего от него не надо! И не пойду я ни в какую милицию. Если есть у него совесть, то пусть она и решает.

— Не-ет, доченька, сейчас по совести никто не живет, не вернет он тебе ничего, не таков человек.

Она еще долго пыталась меня убедить подать на Вадика заявление в милицию, но я уже мало слушала ее, мысленно переживая случившееся. Ее ласковый голосок даже немного успокоил меня. Я простилась с ней и ушла к себе в пустую квартиру.

Так тебе и надо, — рассуждала я, — давно надо было сменить ключ, а еще лучше поставить новую дверь.

Вадик позвонил мне только через два дня.

— Привет! — услышала я в трубке своего сотового, который он не увез только потому, что в тот день телефон находился у меня в сумочке, — я знал, что ты не станешь заявлять в ментовку. Да и зачем, кому нужно это барахло, все надо сплавить и начать новую жизнь.

— Мне еще нужны деньги, я действительно уезжаю в штаты. Я звал, между прочим, и тебя, но ты не пришла в условленное место. Ты что молчишь?

— Когда ты увезешь с собой квартиру, я могу знать?

— Остришь? Ну ты всегда была такой. Не бойся, квартиру я оставлю тебе. Ведь ты ее приобрела уже после того, как мы формально перестали быть мужем и женой. Да, а что у тебя в сейфе, письма от многочисленных любовников?

— Что же ты и его не забрал?

— Ну это не мое. А все-таки любопытно, что ты в нем хранишь, наверное крупную сумму в баксах, которую сумела накопить, торгуя телом? Ладно, гуд бай, моя крошка, я позвоню тебе из Нью-Йорка.

Как только я услышала короткие гудки, тут же меня и прорвало. Так всегда бывает, когда надо что-то сказать я не решаюсь, а когда наберусь смелости бывает уже поздно. Вот и теперь, я хотела сказать, какой же он подлец, какой же он негодяй. Нет, не потому, что он увез все добро, разве нельзя было со мной по хорошему договориться, неужели я стала бы препятствовать тому, чтобы он увез свои вещи, неужели он думает, что я такая подлая, что буду трястись над каждой тряпкой, неужели он думает…

И в этот раз слезы снова стали душить меня. Так от души я, наверное, не плакала никогда. Выревевшись в волю, я пошла в ванную, но там меня ждало новое разочарование. Во-первых, Вадик унес даже зеркало, а во-вторых, наши любезные коммунальные службы отключили горячую воду-теперь, наверное, до самой глубокой осени.

Я наспех умылась холодной водой, грустно заметив, что у меня нет даже носового платка, чтобы вытереть лицо, не говоря уже о полотенце. Я вернулась в пустой зал достала из сейфа пистолет, вынула обойму и взвесила ее на руке. «Застрелить тебя, что ли?»-мелькнула у меня в голове дурная мысль. «Дадут за тебя, подонок, лет семь, а после за примерное поведение досрочно освободят, зато на одного негодяя в мире станет меньше».

На мокруху потянуло? — задал свой издевательский вопрос мой внутренний мучитель. Не бойся, не потянуло, — мысленно ответила я ему, и сунула обойму в рукоять пистолета. Потом я достала конверт с деньгами и пересчитала их. У меня в наличности было двенадцать тысяч долларов. Хорошо, что аванс, выданный мне Верхотуровым, я успела положить в сейф, а не оставила в кейсе. Сумма, надо сказать, набиралась солидная, можно было заново обставить квартиру. Но сейчас я этим заниматься не буду, я просто хочу отдохнуть. Слава Богу, у меня есть машина и я не пропаду. Сегодня откинусь, а завтра вплотную возьмусь за дело. А тебе, дорогой мой муженек, я обязательно отомщу, страшной местью женщины.

Я набрала номер телефона фирмы, которая занималась установкой стальных дверей и договорилась с ней о том, что они поставят мне новую дверь с надежным и хитрым замком. Я взяла с собой оружие и все деньги, закрыла сейф и вышла на улицу.

На этот раз мой путь лежал в редакцию газеты «Вести». Здесь я надеялась увидеть Фила, с которым не встречалась уже давно. Фил был ведущим журналистом-обозревателем в нашем городе, кроме того, он еще котировался как эксперт по разного рода политическим и экономическим проблемам. Мы с ним дружили давно, но встречались сравнительно редко.

В редакции я его не застала. Там мне сказали, что Филипп на задании и появится (если появится вообще) в редакции не раньше, чем через несколько часов. Я погнала свою машину к Светке-моей старой подруге по институту, которая так же как и я не закончила его, связав себя обязанностью жены и домохозяйки. Личная жизнь у Светки тоже не заладилась, но она сумела так окрутить своего забулдыгу-мужичка, что у того из богатого дедовского наследства, состоявшего из двух квартир в самом центре города осталась где-то комнатка в коммуналке. Светки дома не оказалось. Как объяснила мне соседка, Светлана Степановна уехали в творческую командировку. Тогда я оставила свою машину на стоянке и отправилась в небольшое кафе, пропустить фужер красного вина.

День клонился к закату, но посетителей еще было мало. Через несколько часов это кафе в центре города с романтическим названием «До рассвета» (оно действительно работало до самого утра), будут переполнено до отказа.

Пока я не спеша потягивала прохладное вино, нервы мои мало по-малу стали успокаиваться. Важно, чтобы внутреннее твое состояние стало напоминать водную гладь высокогорного озера, поверхность которого не тревожит даже легчайшая рябь. Я оказалась не в таком уж бедственном положении как хотелось бы кому-то, ну, например, Вадику. Чтобы совсем не оказаться выбитой из колеи, я думала о том деле, которое мне предстояло распутать за эти дни.

Если верить Леонову, то специалист или должен приехать со дня на день, или уже приехал и начал готовиться к исполнению заказа. Сколько дней ему понадобится для этого-известно только одному Богу, то есть самому князю тьмы. Я могу просто не успеть, поэтому будем считать сегодняшний вечер последним вечером отдыха. Завтра мне будет уже не до того-я так решила. С чего начать? Не знаю. Моя задача действительно усложнялась тем, что у меня не было даже версии, взяв за основу которую я могла бы начать продвигаться по пути установления истины.

Вино кончилось, а вместе с ним истлела последняя сигарета. Пока я повторяла заказ, попросив принести мне еще и пачку сигарет, в кафе стали прибывать посетители. Мой столик находился в самом углу так что мне отсюда было хорошо видно всех, кто входил под темные своды «До рассвета». В основном это были люди моего возраста, молодых отморозков я не заметила. Вероятно, золотая молодежь предпочитала коротать время где-нибудь в другом месте.

Скорей всего специалист уже приехал, — сказала я сама себе. Эта мысль возникла неожиданно как озарение. Если он везет с собой оружие, то самолетом ему лететь не с руки и здесь подойдет поезд. Если же он отправился в путь без оружия, то и здесь лучше продвигаться поездом.

Неожиданно мое внимание привлеки позывные вечерней передачи «Криминальные хроники» с Сергеем Михайловым. Они доносились из телевизора, который стоял напротив меня на небольшом высоком шкафу. Музыка в кафе звучала приглушенно, поэтому я смогла хорошо расслышать, то о чем говорил Серега.

Первоначально его смуглый фейс не сходил с экрана, пока он грозил каким-то мифическим коррупционерам и мафиози, наконец, на экране пошла криминальная хроника. После короткого репортажа о бытовом убийстве, где показали расплющенную голову какого-то бомжа, ведущий хроники вернулся к какому-то запутанному делу о коррупции, которое никак не могут, или не хотят, расследовать наши доблестные чекисты. Ничего, кроме темных переулков, глухих подворотен, черной кошки, обрывков газет и куч мусора, призванных напоминать о злокозненности мафии, я не увидела. Как вдруг на экране возник поезд, тот самый, фирменный поезд, которым мои сограждане отправляются в Москву и возвращаются из нее. Поезд, пассажиры и загробный голос Михайлова, сообщивший о том, что минувшей ночью в одном из вагонов скорого поезда N 17 покончил собой молодой человек. Как сообщает источник, — продолжал вещать Серега, — близкий к руководству МВД на транспорте, это был сотрудник ФСБ. Михайлов напрочь отмел версию о самоубийстве и стал убеждать телезрителей, что офицер из ФСБ погиб от руки северокавказский боевиков, мстивших ему за зверства по отношению к мирному населению, когда тот участвовал в «наведении конституционного порядка в этом регионе».

Ну у тебя и источники, Серега! — подумала я про себя, — искренне восхищаясь его смелости. — Надо же выкопать то, что фээсбэшники хранят как святыню-секрет внутренней партии.

С Сергеем Михайловым мы были знакомы давно, но встречались сравнительно редко. Он работал на местном ТВ и был автором и ведущим самой крутой по нашим меркам телепередачи «Криминальные хроники». Это была едва ли не единственная авторская передача, где Сереге позволяли говорить и показывать много такого, чего не могла себе позволить местная телерадиокомпания. Не знаю, как ему это удавалось, но в рейтинге телепередач его «Криминальные хроники» стабильно держали первое место. Правда, эфир ему предоставляли не раньше десяти вечера, но это было исключением, чаще всего «Хроники», как их успели окрестить телезрители, выходили уже после двенадцати. Хитрый Серега умудрялся появляться на голубом глазу дважды. Первый раз в свое время, а во второй, когда получал какой-нибудь сенсационный материал и назывался этот спецвыпуск «Экспресс-криминал». В программе его как правило не отмечали, но обычно в эфир он выходил в двадцать три тридцать. Это интриговало зрителей, заставляло ждать, а рекламщики, ловя момент, крутили такие рекламные блоки, от которых жирело даже местное ТВ.

Только после того, как я осушила второй фужер вина, моя голова окончательно прояснилась. Поезд. Не на этом ли поезде к нам приехал специалист? — задала я вопрос сама себе. Не связано ли убийство сотрудника ФСБ с ним? Быть может, здесь то и кроется кончик той ниточки, которая выведет меня на исполнителя и заказчиков? Но как это проверить? Мне понадобятся списки всех пассажиров, которые прибыли в наш город именно на 17-м. Но как я смогу их получить?

Размышляя, я так возбудилась от нахлынувших мыслей, что и не заметила, как рядом со мной присел молодой мужчина. Вероятно, он спросил у меня позволения занять столик, но я не слышала его, витая в своих эмпириях.

ГЛАВА 5

Полковник Гринев встретился с прокурором транспортной прокуратуры Дмитрием Сальниковым не у себя в кабинете, а в скверике, недалеко от управления. Он явно торопился, поскольку уже звонили из приемной генерала Вавилова. Павел Сергеевич собирался лично переговорить с Гриневым и сделать соответствующие оргвыводы. Судьба спецподразделения по борьбе с терроризмом, которое в управлении ФСБ возглавлял именно Гринев, висела на волоске. Виктор Иванович намеривался собрать как можно больше первичной информации, связанной с гибелью Дмитрия Минаева, чтобы предстать перед генералом во всеоружии. Заодно он хотел выработать пакет неотложных мероприятий, направленных на поиск убийц своего сотрудника. Как и все офицеры в его подразделении, Гринев был абсолютно уверен, что Минаева убили, а самоубийство-просто фон, попытка запутать следы.

Как водится в таких случаях, дело затребовало к себе следственной управление ФСБ, именно оно и будет вести его, а с прокурором Гринев решил встретиться, намериваясь подключить к расследованию своих ребят, которые жаждали отомстить тем, кто так подло убил лейтенанта Минаева, когда тот исполнял свой служебный долг. Ему важно было услышать мнение человека, который первым оказался на месте преступления для того, чтобы самому оценить картину случившегося.

Дмитрий Сальников-мужчина лет тридцати пяти, крепко сложенный, с правильными чертами лица, несмотря на теплую погоду одет был в серый плащ, накинутый поверх темно-серого костюма. В руках он держал небольшой видавший виды дипломат. После того как они пожали друг другу руки и представились, Сальников предложил Гриневу пойти в ближайшее летнее кафе и попить пивка.

— Роковой выстрел прозвучал где-то между двумя и тремя часами ночи, — сказал Сальников и отпил немного пива. — Я в ту ночь дежурил, мне первому и сообщили о случившемся. Вашего сотрудника обнаружила проводница, она первая и сообщила в милицию. Понимаете, меня сразу сбил с толку отпечаток большого пальца на спусковом крючке. Представьте себе, так удобнее всего выстрелить в сердце.

— Неужели ничего подозрительного, ни одной зацепки, ни пылинки? — непрерывно куря, спросил Гринев.

— Лично я обшарил все купе, проверил каждый угол, каждую щель.

— И ничего?

— Не совсем, — прокурор допил пиво и попросил принести еще.

— Когда я вошел в купе, в нем присутствовал едва уловимый запах духов. Но я тогда не придал этому никакого значения, а теперь уже поздно…

— Жаль, — не скрывая досады, сказал Гринев.

— Но это еще не все, — Сальников закурил, поправил съехавшие на кончик носа очки в тонкой позолоченной оправе и продолжал: — На косяке входной двери я обнаружил следы губной помады. Я приказал ее собрать и приобщил к делу, которое, как вы знаете, передано в вашу епархию.

— Помада, на косяке? — недоуменно пожал плечами Гринев. — Откуда она там?

— Ответ на этот вопрос, товарищ полковник, однозначен. В купе была женщина.

— Но может быть это следы помады оставили прежние пассажиры?

— Ну, во-первых, я уже вам говорил, что почувствовал запах духов, во-вторых, помада была свежей, в-третьих, на косяке она могла быть оставлена не потому, что его, простите, целовали, а потому, что некая дама случайно оставила помаду потому, что она оказалась у нее на руке.

— Но тогда отпечатки!

— К сожалению, их не оказалось.

— А можно ли по следам помады идентифицировать личность?

— Это зависит от ваших специалистов, но скорей всего получить удастся только точную марку помады. Моя версия такова, — Сальников снова поправил очки, погасил сигарету в пепельнице допил пиво, затем испытующее посмотрел на Гринева, словно хотел убедиться, что перед ним человек, которому он может доверять, и продолжал: — Где-то около трех часов ночи, скорей всего в два тридцать или в два сорок, в купе к Минаеву вошла женщина. Вероятно, между ними состоялся какой-то разговор, после которого последовало развитие интимных отношений… Во время этих ласк женщина, как мне представляется, и сделала роковой выстрел. Затем уничтожила отпечатки пальцев, вложила оружие в руку жертве и незаметно покинула купе, оставив только следы губной помады на дверном косяке. Вот и все. Шерше ля фам, как говорят французы.

— Любопытная получается картина, — грустно заметил Гринев, — Минаев был моим подчиненным, добропорядочный семьянин, любил жену и единственного сына, ни в чем подобном замечен не был. И вот он впускает к себе в купе незнакомую женщину, с которой, согласно вашей версии, решил вступить в интимную связь, при этом она берет его табельное оружие и совершает убийство. Но ведь Минаев прошел Карабах, Абхазию, Приднестровье, Чечню имеет высокий разряд по боевым искусствам, прошел школу спецназа, его просто так не завалишь. Может быть, она его траванула чем-то?

— Не знаю, — безразличным тоном ответил Сальников, — вскрытие покажет. Ну мне пора, товарищ полковник, — он поднялся из-за стола, за ним последовал и Гринев. — Дело я передал вашим людям, — сказал прокурор, поправляя свой плащ.

— Большое вам спасибо, — крепко пожимая его руку, сказал Гринев. — Я был должен все узнать, поскольку не мог смотреть в глаза своим ребятам, а Минаев был одним из лучших в моем подразделении, — полковник тяжело вздохнул, — сын вот остался без отца…

— Сожалею, — Сальников опустил глаза, — время такое жуткое. Рад был вам помочь. До свидания, — сказал он и пошел к ближайшей станции метро.

В приемной Гринева уже дожидался Рассадин, который не знал, куда себя деть и бесшумно расхаживал по красной дорожке от одной двери к другой.

— Что нового, Слава? — спросил его Гринев. — О чем мне еще не известно?

— Списки я получил и успел с ними ознакомиться, — обрадовавшись появлению начальника, сказал Рассадин. — В поезде ехало одиннадцать лиц кавказской национальности, но ни одного чеченца. Сейчас наши ребята проверяют этих типов. Может быть, к вечеру будем иметь кое-какие результаты.

— Добро, — кивнул головой Гринев, — результаты вскрытия уже есть?

— Есть! Но там ничего особенного, никаких посторонних элементов не обнаружено.

— Как же она его могла завалить? — буркнул себе под нос Гринев, направляясь в сторону своего кабинета.

— Кто она? — бросился к нему Рассадин.

— Зайди, потолкуем.

Гринев рассказал Рассадину все, что стало ему известно из разговора с прокурором Сальниковым. Пока он излагал услышанное, лицо Рассадина стало каменным, губы сузились до размеров узких щелочек, а глаза наполнились холодным блеском.

— Но это, сам понимаешь, версия, — заключил Гринев, доставая из пачки новую сигарету. — Не могу никак бросить курить, сколько раз пытался, а все не получается. Да, ты не знаешь, кто ведет дело Минаева?

— Майор Белохвостов из следственного управления, — на каменном лице Рассадина появились морщины, словно камень дал трещины. Он мучительно пытался осмыслить случившееся, но горечь утраты друга была настолько сильна, что мысли его теперь рассыпались, продолжая тонут в шквале эмоций.

Гринев набрал номер телефона следственного управления и связался с Белохвостовым. Тот мог только сообщить, что образец губной помады, найденный в купе поезда принадлежит к продукции французской фирмы «Ланком». Помада, надо сказать, весьма дорогая и позволить себе ею пользоваться могут женщины с достатком выше среднего. Увы, ни отпечатков, ни каких-либо иных сведений экспертиза на принесла.

— Вот теперь и думай, — начал полковник Гринев, — что за стерва смогла проникнуть в купе к Димке. Откуда она взялась, ехала ли в поезде, подсела ли на какой-нибудь станции. А может у него любовница была?

— Да вы что, товарищ полковник?! — на лице у Рассадина появилось выражение полного недоумения. — Чтобы Диман своей Ирине изменил, да никогда такого не было. Я точно знаю, что любовницы у него не было.

— Ну-ну, — буркнул Гринев, — любовь зла… Что думаешь делать дальше?

— Надо искать бабу, — заключил Рассадин.

— Значит, ты тоже поверил, что там была женщина? И как ты себе представляешь ее поиски?

— В поезде ехало пятьсот человек, среди них триста двадцать женщин и сто восемьдесят мужчин. Далее среди, женщин, сто пятьдесят возрасте до тридцати пяти. Вот этих сто пятьдесят и надо проверить. Я ознакомился с паспортными данными. Кое-кто из них живет в Москве, кое-кто в том городе, куда направлялся поезд. Но сегодня фактически все они пребывают в этом городе. Надо ехать туда.

— Искать иголку в стоге сена? — Гринев исподлобья глянул на Рассадина. — Что у нас по делу Плетнева? Клюев молчит?

— Как воды в рот набрал. Отрицает свою вину полностью. Его адвокаты озверели совсем. Завалили все возможные инстанции жалобами и заявлениями. Держать его долго мы не можем. Судья, подписывая постановление о продлении содержания под стражей, сказал, что делает это в последний раз и через неделю выпустить Клюева из Лефортово.

– Так-так, ладно, этим Клюевым я займусь лично, а ты поезжай. Переверни с ног на голову этот городишко, но найди всех баб, которые ехали с Минаевым в том злополучном поезде. А мы здесь еще по своим каналам порыскаем. Он хотел еще что-то сказать, как раздался звонок телефона, по которому обычно звонили из приемной генерала Вавилова. Гринев молча выслушал того, кто говорил на том конце провода и единственное, что он успел сказать было слово «есть».

— Генерал вызывает на ковер, — грустно заметил он, — пойду отстаивать нашу контору, а заодно и пистон за всех вас получать. А ты езжай, не теряй времени, я справлюсь сам.

Поздно ночью в квартиру под номером 35 позвонили двое. Им открыла молодая девушка. Не поздоровавшись, двое мужчин вошли в помещение. Один из них держал в руках футляр, в котором обычно музыканты носят свои инструменты.

В комнате царил полумрак. Только в глубине гостиной горел неяркий ночник, да было слышно, как в трубах шумит вода. Двое прошли в гостиную. Один из них сразу же сел на диван, а второй положил футляр на круглый стол, какие были популярны в семидесятые годы, затем подошел к окну и незаметно отодвинул штору. У подъезда стояла черная «Шкода». Двор был пуст, лишь из соседнего окна этажом выше доносилась легкая музыка.

Вскоре в гостиную вошла девушка, принеся с собой поднос с кофейником, чашками, сахаром и печеньем. Они совсем не общались друг с другом, так что со стороны можно было подумать, что молодые люди глухонемые. Первой нарушила тишину девушка.

— Все спокойно? — спросила она.

— Нормально, — ответил тот, что стоял у окна, — мы целый час петляли по городу, ничего подозрительного.

— Пейте кофе, — сказала девушка, а сама подошла к футляру.

Пока молодые люди угощались кофе, она открыла крышку футляра и стала доставать оттуда металлические части новейшей снайперской винтовки. Какое-то время она тщательно раскладывала все детали, а затем быстро и без суеты собрала винтовку в единое целое.

— Это новейшая разработка наших конструкторов, — сказал ей тот, что сидел на диване, — оптика последнего образца, стреляет почти беззвучно, погрешности в прицеле ничтожны. Магазин с десятью патронами, прицел имеет подсветку и встроенный прибор ночного видения. В комплекте два десятка патронов, убойная сила более трех тысяч метров, скорострельность изумительная, затвор автоматический, работает как часы. Вчера только ее окончательно пристреляли.

— Хорошо, — кивнула головой девушка, — организуйте мне завтра поездку в лес, я сама хочу опробовать оружие. Что передает Центр?

— Центр велел тебе передать, что на осуществление операции «Слон» тебе отводится одна неделя. Кто-то наследил в поезде, убит офицер ФСБ. Органы обеспокоены и сейчас на ногах вся милиция и контрразведка. В городе их уже полно. Ты не имеешь к этому происшествию никакого отношения?

— Нет, не имею.

— Этого допускать было нельзя, нам не нужен лишний шум и повышенное внимание к городу правоохранительных органов.

— Я же сказала, что к этому делу не имею никакого отношения.

— Мы думаем, что одной недели тебе хватит. Ты и в этот раз будешь действовать в одиночку или тебе нужна подстраховка?

— Я предпочитаю действовать одна, но если понадобится, я попрошу вас обеспечить прикрытие.

— Ну, все, — сказал один из них и встал, — если у тебя нет вопросов, то мы уходим.

— Вопросов у меня нет, если, что-то понадобится, я свяжусь с вами.

— Оружие остается у тебя, завтра утром мы будем ждать тебя на остановке седьмого трамвая у парка имени Ленина. До свидания.

Они также незаметно покинули квартиру, как тихо вошли в нее несколько минут тому назад.

Девушка быстро разобрала винтовку, уложила ее в футляр, подошла к громадному сейфу в углу комнаты и поместила футляр туда.

****

— Сашка, ты что, меня не узнаешь? обратился ко мне молодой мужчина, который возник в тот самый момент, когда я находилась в состоянии мыслительного транса.

— Простите, кто вы? — глядя на него широко раскрытыми глазами, какими обычно смотрят на мужиков круглые дуры, спросила я.

— Да я же Славка! Ты что, забыла нашу школу, наш класс?

Только теперь до меня стало доходить, что передо мной сидит мой одноклассник Славка Рассадин. Тот самый Славка, с которым мы сидели за одной партой почти все десять лет учебы. Он сильно изменился, он стал мужественным, поседел, на щеке неглубокий шрам, глаза светятся радостью и тем самым азартом, которым он всегда отличался от всех ребят нашего класса.

— Славка! Я глазам своим не верю! Ты! Откуда ты взялся?! — я бросилась к нему на шею. Он схватил меня своими сильными жилистыми руками и прижал к себе.

— Узнала! А я уже подумал, что обознался, — скалил он свои белоснежные зубы. — Бармен, нам, пожалуйста, водки и закуски, самой лучшей! — скомандовал он, отпуская меня из своих объятий.

— Вот это встреча! Я никогда бы и не подумала, что мы можем встретиться здесь! — не скрывая собственной радости, сказала я. — Ты же уехал из нашего города, где ты пропадал, чем занимаешься теперь?

— Сначала давай выпьем за встречу, — Славка наполнил рюмки, — твое здоровье Александра!

— За нашу встречу!

— Я здесь в командировке, — заедая водку салатом, начал Славка. — Живу и работаю в столице нашей родины городе-герое Москве.

— А где, если не секрет?

— В одной конторе, головной офис которой расположен на Лубянке, знаешь такую? — он засмеялся.

— Так ты фээсбэшник?!

— Контрразведчик, милая.

— Нет, Славка, я с тебя дурею, ну ты даешь! А где же ты пропадал все это время? Я твоих родителей недавно видела, привет передавала, но они сами на тебя в обиде, ни слуху, ни духу, как сквозь землю провалился.

— Эх, Санька, где мне только не приходилось бывать! — Славка вздохнул и снова наполнил рюмки.

— Мне уже хватит, — возразила я.

— Не, дорогая, пока по три рюмочки не пропустим, возражения не принимаются.

Пришлось мне выпить с ним и вторую и третью. После этого Славка попросил официанта принести легкое вино и мороженное. Пока официант суетился вокруг нашего столика, я уже поняла, что язык мой ворочается с трудом. А Славке хоть бы что. Он не стал меня заставлять больше пить, но о себе не забывал.

— Ты же помнишь, что после школы я поступил в училище, потом закончил, попал по распределению на Северный Кавказ. А потом, Сашка, как закрутилось, как началось. Где горячие точки, там и я, где запах пороха и крови, там мое место. Пока вот года три тому назад не осел в Москве, да и то, после ранения. Взял меня к себе мой бывший командир группы, вот и служу теперь верой и правдой отечеству нашему. А у тебя как, где твой компьютерный гений?

— Мой гений уже, наверное, пересек океан и гуляет где-то по улицам Нью-Йорка. Разошлись мы с ним.

— Вот это да, такая любовь, такие перспективы и вдруг банальный развод. Так ты теперь совершенно свободная женщина?

— Как видишь. А у тебя на личном фронте есть успехи?

— Моя семейная жизнь не сложилась. Да и какая баба будет жить с офицером, который по долгу службы пропадает на месяц, два, а то и больше. Веду холостяцкий образ жизни. Квартира в Москве у меня есть, с работы пока не гонят, а так все по-прежнему.

— К родителям заходил?

— Навестил стариков, а потом, думаю, пойду погуляю по родному городу, давно я здесь не был. Вот, прикинь, раньше на месте этого кафе была обыкновенная пивнушка, куда мы с ребятами частенько захаживали, а теперь отгрохали кафе, да еще какое. А ты про наших что-нибудь знаешь?

— Почти все разъехались. В городе никого не осталось.

Славка учился в школе на отлично. Но с дисциплиной у него были всегда проблемы. Надо же было добиться такого сочетания, что по всем предметам у него стояли пятерки, а вот по поведению сплошные неуды. Ему за это и медаль не дали. Рисковый был парень, и кличка у него была соответствующая — Каскадер.

— В командировку надолго? — поинтересовалась я.

— Как дело сделаю, так и уеду.

— Ну, о деле я тебя спрашивать не стану, поскольку догадываюсь, что оно проходит под грифом секретности.

— Совершенно правильно. А вот чем занимаешься ты, мне было бы узнать любопытно.

— Институт я бросила из-за Вадика, проучилась только два курса. Я должна была стать, по его мнению, образцовой домохозяйкой, а он кормильцем и поильцем. Правда, я потом доучилась на вечернем.

— А дети?

— Вадик не хотел, чтобы я родила ребенка здесь. У него, знаешь, была голубая мечта уехать на ПМЖ в Америку и уж там я должна была родить ему наследника. Но получилось так, что он меня предал, потом бросил, а затем сам укатил на берега Гудзона.

— И где ты сейчас? С твоей внешностью, наверное, секретарствуешь у какого-нибудь крупного босса?

— Нет, Славик, я не секретарствую. Я, если можно так сказать, занимаюсь частной адвокатской практикой.

— В каком смысле? Защищаешь маньяков и убийц?

— Ну этих защищать не приходилось, а вот оказывать услуги независимого расследователя, разумеется, в рамках закона об адвокатуре, приходилось. Ну это что-то напоминающее собой частную детективную деятельность.

— Господи, ты Боже мой! Да ты частный детектив? Нет, за это надо выпить, — Славка налил мне вина, а себе водки. — За неутомимых Пинкертонов, Холмсов, Мэгре и Эркюлей Пуаро.

Это была последняя доза спиртного, которая переполнила чашу терпения моего организма. Все, что было потом я слабо помню. Знаю, что мы со Славкой пытались танцевать, потом ходили по набережной, распевали песни нашей юности, несколько раз сталкивались с ментами, которых мой Каскадер очень быстро отшивал, наконец, я проснулась от жуткой головной боли в номере гостиницы.

Кто-то меня терпеливо раздел и уложил в постель. Моя одежда, сумочка лежали рядом на стуле. В однокомнатном номере гостиницы я была одна. Силясь вспомнить, как я сюда попала, я лишь вспомнила, как мы со Славкой поднимались в лифте, где меня, кажется, первый раз стошнило. Чей это был номер и на каких основаниях меня едва тепленькую в нем поселили, я не знала.

Я быстро схватила сумку, достала таблетку, и, дотянувшись рукой до кувшина с водой налила полный стакан стакан, проглотила таблетку, запив ее водой. После этого укрылась одеялом и постаралась уснуть хоть на несколько минут, по опыту зная, что это помогало мне при головной боли.

Но едва только волны божественного Эфира стали окутывать меня, как в дверь постучали. Не поднимаясь с постели, я жалобным голосом спросила:

— Кто там?

— Это я, Александра, Вячеслав.

— Входи, я, кажется, дверь не закрывала.

В номер ввалился Славка, неся с собой коробку конфет, цветы и бутылку шампанского. Он был как огурчик, словно вчера мы и не пили, а по сравнению со мной, он вообще к спиртному не прикасался.

— Ты живая? — скаля свои белые зубы, спросил он.

— Лучше бы я умерла вчера.

— Ничего-ничего, сейчас поправим твое пошатнувшееся здоровье.

— Послушай, Славик, а в ФСБ все так пьют или один ты?

— Ерничаешь? Да разве ж я пью, это так, пригубил немного и все.

— Понимаю, понимаю: чекистов водка не берет, они закаленные, а то вдруг придется пить на спор с резидентом иностранной разведки, что если он тебя перепьет?

— Тогда я застрелюсь.

— Слушай, старик, а как я сюда попала, и что ты со мной делал, пока я находилась по ту сторону добра и зла?

— Ты на что намекаешь? — глаза Славки притворно нахмурились. — Ты на что намекаешь, я у тебя спрашиваю?

— Я временно потеряла память, могу я уточнить, что было со мной?

— С тобой было все в порядке. Это мой номер гостиницы, в который я тебя и доставил, поскольку не мог добиться от тебя адреса твоей квартиры, а сам поехал спать к родителям. Вот и весь секрет. А что касается твоих намеков, то прошу и впредь даже и не подозревать меня в чем-либо подобном.

— А жаль…

— Что жаль? Ах, Сашка, ну ты, блин, даешь! — вместе мы еще долго смеялись, пока Славка не разлил шампанское, пообещав немедленно привести меня в чувство.

Головная боль медленно отступала, а уже через несколько минут я чувствовала себя великолепно.

— Что собираешься делать сегодня вечером, дорогая? — задал вопрос Славка, поедая меня своими черными как уголь глазами.

— Работать, дорогой, работать. Это у тебя, как я посмотрю, не командировка, а отпуск с обильным питием горячительных напитков.

— А может быть питие вин, водок, шампанских и прочего как раз и входит в задачу моей командировки, — улыбнулся Славка.

— Я тоже хочу в такую командировку.

— Подрастешь, поедешь. Слушай, а где ты все-таки живешь?

— Зачем тебе?

— Ну, в гости, может быть, приду.

— Ко мне нельзя, у меня квартира девственно чистая. Мой муженек, перед отъездом за океан, очистил ее напрочь.

— Сволочь какая. Прямо все забрал?

— Даже рулон туалетной бумаги унес.

— Вот гад, а! А почему у тебя такая тяжелая сумка? — подавая мне вещи, спросил Славка.

— Можно подумать ты не изучил ее содержимое.

— Ты опять за свое! Опять эти приподлейшие подозрения?

— Все-все, прости, ради Бога.

Я быстро оделась, наспех причесала спутавшиеся волосы, подкрасила губы, привела в порядок свой туалет, а затем вынула из сумки «Берету», протянула ее Славику.

— Тяжелый, гад, — улыбнулась я.

— О-о, какой у вас вкус, мадам, с такой пушкой вы прямо терминатор.

— Что, нравится? — самодовольно глядя на него, спросила я.

— Хорошая машинка, только зачем она тебе?

— Отстреливаться от всяких нехороших дядей.

— А что, частные детективы сталкиваются с нехорошими дядями?

— Бывает, старичок, бывает, — важным тоном ответила я, взяв у него пистолет и положив его обратно в сумочку. — Как с тобой связаться?

— Вот мой номер телефона, — он протянул мне клочок бумаги.

— Тогда запиши и мой. Созвонимся, если что. Спасибо за чудесный вечер.

— Тебе спасибо, иначе я умер бы здесь со скуки. Но мы не прощаемся, давай вечером я тебе позвоню?

— Звони, — я поцеловала его в щеку и вышла из номера.

ГЛАВА 6

Августовское жаркое солнце залило улицы города. Лето уже заждалось, когда его сменит бархатная осень. У меня на душе было так легко и весело, что не верилось, что совсем недавно, я едва не умерла от похмелья. Славка был чудом! Высокий, красивый, жилистый, сильный, повидавший на своем веку многое, он прекрасно сохранил форму и по-прежнему оставался неунывающим, готовым всегда пойти на риск Славкой-Каскадером, которого я знала еще в школе.

Почти весь следующий день я была занята домашними делами. Мне сменили дверь и соответственно замок. Сама я отправилась по магазинам и уже к вечеру моя квартира стала приобретать очертания места, пригодного для жилья. У меня теперь было почти все: холодильник, телевизор, кровать, кресла, шторы на окнах, посуда, словом все, что необходимо для нормальной жизни.

Поздно вечером, когда я усталая и разбитая от дневной суеты, уселась в кресло, чтобы выпить кофе и покурить, в квартиру позвонили.

«Славка!»-подумала я, но это был не он. Ко мне на квартиру пришли сам Евгений Александрович Верхотуров и его неизменный начальник службы безопасности Анатолий Сергеевич Леонов.

По блуждающим глазам Верхотурова и сосредоточенному, серьезному лицу Леонова, я поняла, что ситуация достигла критической точки. Леонову все труднее и труднее было справляться с паранойей Евгения Александровича. На нем лица не было. Верхотуров похудел, побледнел, глаза его бегали, впервые за многие годы он стал часто выпивать, чего не позволил себе никогда.

Когда ночные гости уселись в кресла, я подала им кофе, Верхотуров достал бутылку коньяка налил себе и мне (Леонов не пил).

— Александра, ситуация обостряется, — начал он и сразу же замолчал, искоса глянул в сторону Леонова и залпом выпил коньяк.

— Специалист приехал два дня тому назад, — констатировал Леонов.

— Какие у вас результаты? — задал вопрос Верхотуров.

Результаты мои были никакими. За эти дни я только и успела, что кратко наметить общий план своих действий. Только теперь я окончательно поняла, что мне нечего сказать моему клиенту. Я лишь невнятно изложила ему план своих действий на ближайшее время. На Евгения Александровича мои слова не произвели никакого впечатления. Леонов молчал, потягивая кофе.

С другой стороны, неужели такая грозная служба безопасности, не может обеспечить защиту всего лишь одного человека? — спрашивала я себя, то и дело поглядывая на Анатолия Сергеевича, надеясь с его стороны найти понимание.

— Все это очень печально, — заключил Верхотуров, — я боюсь сказать себе, что ошибся в выборе. Прошло уже несколько дней, а ситуация не только не улучшилась, но и ухудшилась.

— Евгений Александрович, — начала я, — я, кажется, обещала вам, что сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Уверяю вас, что с моей стороны вы получите все, что в моих силах.

— Не надо меня успокаивать, — неожиданно прервал меня Верхотуров, — я надеялся получить от вас конкретные результаты, но их нет.

— Евгений Александрович, — вмешался в разговори Леонов, — результаты будут, но в таком тонком деле нужен не напор, а работа ума, я вам говорил, что она справится, ведь так, Александра?

В ответ я кивнула головой и достала новую сигарету.

— Нам пора, — Верхотуров неожиданно встал, — позвоните мне завтра после обеда, — и немного помедлив, он добавил, — если, конечно, я смогу вам ответить.

Мы холодно простились на пороге моей вновь обжитой квартиры, и я снова осталась одна.

Одиночество мое, правда, продолжалось недолго. Через час после того, как ушли мои клиенты, раздался звонок в дверь. На этот раз ко мне в гости пришел Славка Рассадин. В одной руке он держал кожаную папку, а в другой-пакет, в котором оказалась неизменная водка, вино, масса всяких закусок и розы. Как ему их удалось не помять, я не знаю до сих пор.

Славка расцеловал меня, едва переступив порог квартиры, и вдруг ни с того, ни с сего выпалил:

— Выходи за меня замуж, Ленка, хватит нам с тобой вести холостяцкий образ жизни.

— Вот это номер! — искренне удивилась я. — Жених образовался, да так быстро, что и подумать не дает.

— А ты не спеши, я же тебя не гоню. Мое дело тебе предложить, а твое согласиться или нет. Я тебя не тороплю. Э-э, а ты говорила, что у тебя пустая квартира? — оглядывая мое жилище, спросил он.

— Представляешь, я только сегодня все это приобрела.

— Ну-у, теперь у нас с тобой прекрасный повод все это обмыть.

— Только не так как в прошлый раз! — взмолилась я.

На это раз вечер воспоминаний совсем не походил на ту импровизированную пьянку, какую учинил Славка в кафе «До рассвета». Все было чинно, благородно. Славка вспоминал школьные годы, перечислял свои проделки, открывая мне секреты своих школьных выходок. Он не приставал, ни о чем не намекал. Поздно вечером он попросился переночевать у меня дома, сославшись на то, что ехать ему к родителям не хочется.

Он устроился на диване, а когда я была на кухне, попросил меня принести ему его мобильный телефон, который он держал в своей кожаной папке.

Я вышла в прихожую, нашла там его папку, а когда доставала из него телефонную трубку, увидела какой-то список. Меня привлекла первая запись: Список пассажиров скорого поезда, следовавшего рейсом N 17 Москва город N прибывшего на Центральный вокзал 14 августа. Самое интересное, что было в этом списке — фамилия пассажиров женского пола. Ни одного мужского имени, словно в поезде ехали только одни женщины. В списке кроме имен, фамилий, дат рождения перечислялись адреса проживания. Напротив некоторых из них значились галочки. Вероятно, их уже проверяли, но было много и таких, где галочки еще не стояли.

Так вот зачем он пожаловал в наши палестины! — обрадовалась я. — Славка ищет предполагаемого убийцу офицера ФСБ, по всей вероятности, убитого, а не покончившего собой в том самом поезде. Но почему только одни женские имена и фамилия? Очень просто: подозревается женщина. Но ведь и мне нужен список всех тех, кто ехал в поезде, правда, специалист-киллер не обязательно должен быть женщиной. Славка ищет убийцу, а мне нужен тот, кто еще собирается убить.

Я принесла ему сотовый. Славка попросил меня налить немного водки и сказал, что должен сделать очень важный и конфиденциальный звонок. Пришлось мне уйти на кухню, где я второпях, как могла, списала себе в записную книжку все фамилии из списка.

Вот так прокалываются агенты контрразведки, — подумала я, пряча записную книжку к себе в сумочку.

— Александра! — крикнул мне Славка, — я уже не занят, заходи.

Он еще не успел укрыться и лежал по пояс раздетый. Я удивилась его сильному мускулистому телу, которое было в нескольких местах обезображено шрамами.

— Хорошо у тебя, — прошептал Славка, — тихо, наверное, до дороги далеко. А у меня в Москве квартира на Кутузовском проспекте, целый день машины, автобусы, троллейбусы, днем заснуть невозможно. Я возвращаюсь поздно ночью, когда поток транспорта немного утихает.

— Славка, а кто тебя так изуродовал?

— Ерунда, бандитские пули, не обращай внимания.

— А ты мне не расскажешь о цели своей командировки? — лукаво прищурилась я.

— Секрета нет, но я не могу, не принято это у нас.

— Поняла, нельзя так нельзя.

И в этот миг Славка схватил меня своими сильными руками и приблизил к себе. Я попыталась было инстинктивно выскользнуть из его объятий, но он лишь крепче обнял меня и стал так жадно целовать, что я окончательно потеряла голову…

Вероятно, Вадик имел основание говорить, что я сплю с кем попало, — рассуждала я, лежа рядом со Славкой. — Ну и что, я люблю мужчин, мне с ними хорошо, почему я, свободная женщина, должна вести монастырский образ жизни?

Славка прижался ко мне и что-то шептал на ухо. Разобрать его слова было сложно, но горячее дыхание так возбуждало, что я снова забыла обо всем на свете.

Славка ушел рано утром, когда я еще нежилась в постели. На столе он оставил записку. «Ушел на задание, вечером позвоню. Твой Вячеслав».

Вот, уже и мой, — заключила я про себя. — А он славный, он добрый и с ним мне было так хорошо…

****

Утро в этот день выдалось туманное. Густая роса легла на траву и листья деревьев. Черная «Шкода» на большой скорости выскочила за пределы города и помчалась в сторону леса. Там петляя по грунтовым дорогам, она скрылась где-то в чаще, чтобы через некоторое время остановиться у трех камней, в самом глухом уголке леса.

Из салона автомобиля вышли трое — девушка и двое молодых мужчин. Один из мужчин, тот, что был повыше ростом, нес с собой кожаный футляр. Второй, немного сутулый, черноволосый, перекинув большую спортивную сумку через плечо, пошел первым. Девушка шла налегке. Когда все трое вышли на лесную опушку, тот, что нес с собой футляр, обратился к девушке:

— Как тебе место?

— Замечательно, воздух здесь чистый. Мы далеко от дороги?

— Достаточно, но даже если бы и были рядом, все равно никто бы ничего не услышал.

— Прекрасно! Что ж, давайте опробуем вашу штуковину.

Сутулый открыл сумку и вытащил из нее несколько пустых стеклянных бутылок.

— Тебе на какое расстояние поставить? — спросил он девушку.

— Для начала двести шагов.

Парень пошел в сторону толстого дуба, в середине которого зияло дупло. В него он и поставил одну из бутылок. Тень от дупла почти скрывала бутылку, и она лишь слегка поблескивала краем горлышка.

Пока он устанавливал мишень, девушка очень быстро достала из футляра части винтовки и молниеносно собрала ее. Мужчины замерли. Девушка вкинула оружие и буквально через несколько секунд раздался чуть слышный хлопок. Звон разбитого стекла показал, что попадание было сто процентным.

— Я снесла ей горлышко, — сказала девушка. — Теперь я хочу попробовать лежа.

Мужчина быстро сбегал к дубу, установил новую бутылку и вернулся. У него в руках была первая «чебурашка» самая верхнюю часть которой словно кто-то срезал бритвой.

— Отличный выстрел! — протягивая бутылку девушке, сказал он.

Она никак не отреагировала на его похвалу, легла на траву и словно вросла в оружие, став с ним одним целым. Тишина стояла несколько секунд, как вдруг тот же легкий хлопок и звон стекла.

Высокий хотел было что-то сказать, как она принялась стрелять без остановки. Когда последняя гильза вылетела из патронника, девушка встала, положила винтовку на землю и принялась отряхивать с себя травинки.

— Зачем это? — спросил высокий.

— Посмотри выше, — девушка указала рукой на ветку дуба.

Мужчина только успел поднять глаза, как ветка с треском рухнула вниз.

— Высший пилотаж! — снова не выдержал сутулый. — Отличная пристрелка. Он сбегал за веткой, а когда принес ее, то на этот раз удивился и невозмутимый высокий.

— Ты ее сделала как ножовкой!

— Ерунда, — ответила девушка и закурила, — расстояние очень близкое.

— Собери гильзы, — обратился высокий к сутулому, их должно быть ровно десять.

Тот молча кивнул и стал обшаривать траву на том месте, где только что лежал стрелок.

— Что ты скажешь? — спросил мужчина, поднимая винтовку с земли. — Как тебе машинка?

— Винтовка класс! Я о такой могла только мечтать, — в глазах у девушки загорелся огонек азарта. — Она становится продолжением меня, нет ни малейшей отдачи, спуск мягкий, прицел великолепный, у меня просто нет слов.

— Такой винтовки еще нет на вооружении ни в одной армии мира, — не скрывая довольной улыбки, ответил высокий, — опытный образец, оружие XXI века.

— Завтра я начну его вести, — ответила девушка, — сегодня у нас суббота, думаю, что «Центр» получит искомый результат как раз через неделю, если, конечно, не возникнут осложнения.

— У тебя не возникнут, — успокоил ее высокий, — ни одна из твоих операций еще не заканчивалась провалом.

— Куда девать гильзы? — спросил сутулый.

— На обратном пути выбросишь их в реку.

Полковник Гринев вошел в кабинет начальника управления ФСБ генерала-майора Вавилова заранее предчувствуя, что разговор у них будет тяжелым. Гринев ждал этой встречи, но она то и дело откладывалась. Наконец, генерал нашел время и вызвал своего подчиненного на ковер.

— А, Виктор, проходи, присаживайся, — едва Гринев переступил порог просторного генеральского кабинета, сказал тот.

Генерал, что-то писал, то и дело поправляя очки в тонкой золотой оправе. Наконец, он отложил бумаги, снял очки и принялся устало ощупывать глаза. Потом он положил очки на стол и повернулся лицом к Гриневу.

— Что-то я не узнаю тебя, Витя, — устало произнес он, — сдавать ты стал, что ли.

Гринев молчал, опустив глаза. Сейчас он был похож на проштрафившегося лейтенанта, а не на полковника контрразведки, который прослужил в ней почти двадцати лет. Вчера пришлось госпитализировать Клюева, у которого случился сердечный приступ. И хотя Гринев не использовал спецсредств при допросе банкира, тому стало плохо и теперь придется получать нагоняй за этого клерка.

— Сколько уже лет существует твое подразделение? — задал вопрос генерал Вавилов.

— Два года.

— И чем, кроме ваших небезуспешных операций на Северном Кавказе, ты еще можешь похвастаться? Молчишь? Возьми Аверьянова, который возглавляет соседний с тобой отдел по борьбе с терроризмом. Сколько у них раскрытых террактов, сколько обезвреженных взрывных устройств, скольких террористов они смогли арестовать и самое главное-без существенных потерь, а? Ты же, Виктор, увяз в своей трясине. Мало того, что результаты печальные, так ты еще стал терять людей. Как могло случиться, что молодой старлей покончил с собой?

— Товарищ генерал-майор…

— Брось, Виктор, меньше всего я хотел бы играть здесь в официальщину, давай проще.

— Владимир Сергеевич, старший лейтенант Минаев не покончил собой, его убили.

— Доказательства найдены? Виновные арестованы?

— Ведется следствие, сейчас проверяем пассажиров того злополучного рейса, есть некоторые факты, которые позволяют утверждать, что Минаева убила… женщина.

— Ладно, идем дальше. Что вы там натворили с Клюевым?

— Все в рамках закона.

— Ты понимаешь, что у этого Клюева высокие покровители в Кремле, что за ним стоит весь банковский мир, что мне приходилось чуть ли не на коленях упрашивать руководство продлить срок предварительного заключения? Ты знаешь, что завтра его переводят в гражданскую клинику и никто уже не даст санкции на его повторный арест, если ваше следствие не предоставит для этого веских оснований? Ну да Бог бы с ним, с Клюевым. Меня интересует другое. В течение пяти с лишним лет в стране, а может быть и за ее пределами действует некая тайная организация наемных убийц, а вы как пацаны гоняетесь за тенями. Ну, ведь согласись, Виктор, ну ведь ничего у вас нет, только тоненькие папочки с делами, в которых и дел-то на пару листов.

— А есть ли она это организация? — Гринев впервые посмотрел в глаза Вавилову.

— Ну я не знаю, — Генерал стал протирать очки белоснежным платком, — по оперативным данным такая организация признана реально существующей. Для этого достаточно сгруппировать все убийства, совершенные за последние годы хотя бы по почерку. Разве ты это еще не делал?

— Я проводил аналитическую работу, — кивнул в ответ Гринев, — но либо они супер профессионалы, либо тайная организация это миф, которые создают те, кто сознательно пытается нас сбить со следа.

— Этим супер профессионалам должны противостоять такие же квалифицированные кадры. У тебя что, нет таких людей? Парни у тебя толковые, а результатов нет, — генерал надел очки и раскрыл перед собой папку. — Вчера я получил предписание шефа о расформировании твоего отдела. Все ваши наработки переходят в распоряжение Аверьянова, которому дано поручение найти и обезвредить эту организацию. Но! — генерал сделал многозначительную паузу. — Мне поручено привести это решение в исполнение первого ноября сего года. До ноября, Виктор, у тебя остается еще два с лишним месяца. В течение этого срока все остается в силе.

А что потом? — хотел было спросить Гринев, но генерал словно прочтя его мысли, поспешил ответить сам.

— Если до ноября у вас ничего не получится, поедешь в командировку на Северный Кавказ. Там сейчас затевается очередная буча.

Гринев встал и направился было к выходу, но генерал окликнул его у самой двери:

— Виктор, постой, что у тебя есть на Гусеву?

— Какую Гусеву? — удивился Гринев.

— Татьяну Викторовну, — недовольно буркнул генерал.

— Один из наших агентов обратил на нее внимания, когда сверял полученный нами после убийства Плетнева фоторобот.

— Ну и что?

— Я приказал проверить эту дамочку — она чистая. Я приказал прекратить наблюдение, но Минаев, который ее вел, не успел получить мой приказ. А что? — в свою очередь поинтересовался Гринев.

— Ничего особенного, — буркнул генерал, — можешь идти.

ГЛАВА 7

— Мне надо расписание всех поездок Евгения Александровича, — обратилась я к Леонову, едва тот освободился от разговора с одним из своих подчиненных.

— И все? — улыбнулся он в ответ.

— Пока все.

— Об этом я должен информировать шефа.

— Так сделайте это, речь идет о жизни и смерти человека, а вы будете его еще только информировать.

— Хорошо, хорошо, сейчас я позвоню, но зачем тебе такой список? Наконец, пойми, что шеф часто непредсказуем, он может резко изменить решение, маршрут, часто полагаясь на собственную интуицию.

— Я сама хочу стать киллером. Я хочу влезть в шкуру специалиста. Я должна знать заранее, куда он поедет, чтобы быть там первой.

— Понятно, — снова улыбнулся Леонов.

— Анатолий Сергеевич, можно, пожалуйста без этих ваших улыбочек?

— Все-все, больше не буду, — он набрал номер телефона. — Алло, Евгений Александрович? Да. Такое дело, Александра просит вас предоставить ей план ваших поездок на следующую неделю. Вы не будете возражать? Что? Нет. Хорошо, — Леонов дал отбой своему сотовому и снова подмигнул мне, — все в порядке, шеф не возражает.

Что мне оставалось делать, как не стать тем самым грозным специалистом, который уже приехал в наш город и, может быть, успел начать охоту.

К вечеру список мероприятий, в которых так или иначе должен был принять участие Верхотуров был у меня на руках. Большие деньги сделали моего коротышку нужным человеком. Куда только его не приглашали, а самое главное — кто только его не старался увидеть. Здесь был и губернатор, и главы администраций, и депутаты, и банкиры, и промышленники, и звезды спорта, театра, кино, деятели искусства — словом весь спектр современного бомонда.

Специалист сначала будет вести пристрелку, — рассуждала я, — стало быть ему надо следовать по маршруту Верхотурова. Самое интересное, что кто-то должен был эти маршруты ему передать. Были ли это те двое, что долгое время собирали информацию о передвижениях Верхотурова, или еще кто, предстояло узнать. Прощаясь с Леоновым, я попросила его еще раз внимательно перетрясти все кадры в его ведомстве и убедиться, что в нем нет двойных агентов, работающих и на шефа, и на его врагов.

Целых два дня я бесцельно следовала за поездками нашего магната финансового, спортивного и нефтяного бизнеса. Точнее, даже и не я следовала за ним, а он приезжал в то или иное место после того, как я успела незаметно обшарить все вокруг. Все два дня Славка не давал о себе знать. Он не приходил, не звонил и вообще исчез в неизвестном направлении. Это меня тревожило. Я уже успела поймать себя на мысли, что начинаю волноваться за него.

Неужели удача снова обойдет меня стороной? — спрашивала я себя лежа на чердаке высотного дома, с вершины которого хорошо просматривалась площадь на которой должно было состояться торжественное открытие стелы олимпийских чемпионов уроженцев нашего города. Позиция действительно была первоклассная. Я видела как Верхотуров в сопровождении многочисленной охраны высаживался из своего бронированного джипа, как он поднялся на импровизированную трибуну, держал речь, затем открывал памятник. Если бы киллер располагался здесь, то при хорошей подготовке его как стрелка, он мог бы легко отправить Верхотурова на тот свет. По крайней мере, если бы на месте специалиста была я, это место было бы для меня идеальным. После выстрела я могла бы уйти по крышам тесно стоявших друг к другу домов.

Но как я не старалась, ничего подозрительного так и не заметила. Даже перебравшись в соседний дом еще до того, как торжественное мероприятие подошло к концу, я и там не нашла ничего, кроме голубиного помета, успев испачкаться в нем чуть ли не по уши.

Почему ты решила, что киллер выберет именно дальнее расстояние и снайперскую винтовку? — спрашивала я саму себя. — Может быть их будет целая группа и в руках у них окажутся не беззвучные винтовки, а безотказные автоматы «калашникова»? Нет, судя по всему, специалист предпочтет именно первый метод ликвидации.

Вечером Верхотуров выезжал на строительный объект. Одна из его многочисленных строительных фирм возводила спортивный зал, в котором предстояло провести юношеские легкоатлетические игры. Строительство находилось в стадии завершения, но Верхотуров все равно торопил строителей сдать объект чуть раньше срока. Для киллера и это место было достаточно хорошим, поскольку напротив здания комплекса находился недостроенная панельная девятиэтажка, недалеко от которой проходила скоростная автотрасса. Лучшего места для пристрелки и последующего отступления не придумать. Бардак, который обычно наблюдается на наших стройках-прекрасное место для того, чтобы быстро скрыться, используя котлован, груды кирпичей, плиты и все такое.

Солнце уже клонилось к закату, когда я прибыла на стройплощадку. Убедившись, что работа киллера грязная как в прямом так и в переносном смысле, я успела переодеться в спортивный костюм и поднялась на средний этаж здания. Если бы я была на его месте, — снова рассуждала я, то не стала бы забираться на самый верх, а ограничилась бы средними этажами, так быстрее можно было отступить.

Я залегла среди мешков с цементом, бесхозно валявшихся возле видавшей виды бетономешалки. Отсюда двор напротив спортивного комплекса был виден как на ладони. Грамотный стрелок с хорошей подготовкой, мог бы в одно мгновение расстрелять моего коротышку, несмотря на многочисленную охрану, а расстояние от девятиэтажки до комплекса было достаточным для того, чтобы успеть скрыться еще до подхода охраны. Опять же трасса позволяла воспользоваться автомобилем, чтобы как можно быстрее покинуть место преступления. Так думала я, но думал ли аналогично со мной специалист?

Три или даже четыре объекта, которые мне казались идеальными для позиции, были либо им игнорированы, либо я не заметила его.

Верхотуров должен был приехать с минуты на минуту. Через час станет совсем темно, и тогда специалисту придется отказаться от своих намерений. Легкий шорох гравия заставил меня напрячься. Наконец-то! — обрадовалась я.

Из темного проема длинного коридора, откуда и доносился шорох, неожиданно возникла тонкая фигура в черном. Она находилась в тени и увидеть кто это я не могла. Фигура приблизилась к окну без рамы и стала внимательно присматриваться к тому, что происходило во дворе. В ответ я не слышно стала подбираться к тому, кто только что появился здесь. Наконец полоса света осветила его лицо. Это была молодая девушка одетая в темный тонкий спортивный костюм, который обычно носят гимнастки до того, как выйти на ковер соревнований. Кроме небольшой спортивной сумки за плечом больше у нее с собой ничего не было. Бесшумно она открыла сумку и достала оттуда бинокль.

Все сомнения отпали! Это был специалист! Но я не ожидала, что в его роли станет выступать молодая симпатичная девушка, примерно, моих лет. В какое-то мгновение я пережила легкий шок. Я полагала, что киллером должен быть только мужчина, но оказывается такую роль способна играть и такая хрупкая женщина. Слава Богу, она меня не видела, иначе неизвестно, чем бы закончилась наша встреча, но я хорошо запомнила ее лицо.

Господи, неужели удача на это раз не обошла меня стороной? Я старалась запомнить ее внешность, про себя отметив, что это брюнетка, что, несмотря на ее смазливую внешность, лицо ее трудно запомнить, что красивые и правильные черты лица делают ее похожей на гимнастку, нежели на киллера, способного осуществить столь дерзкое мероприятие. Похоже, что на этот раз она была без оружия. Вскоре я услышала гул кавалькады автомобилей. Вероятно, прибыл Верхотуров. Девушка все также стояла с биноклем у окна. В этот момент я, боясь даже пошевелиться, не могла наблюдать, что там происходит во дворе.

Какое-то время она еще наблюдала за теми, кто появился внизу, а затем спрятала бинокль обратно в сумку, и вдруг, как мне показалось, интуитивно вздрогнула, скорей всего почувствовав, что рядом есть еще кто-то. Она внимательно осмотрелась по сторонам, затем не слышно застегнула молнию на сумке и, ступая мягко, словно кошка, растворилась во мраке.

Почему она медлит? Почему не исполняет задуманное? — терзала я себя вопросами. Что ей могло помешать в этом идеальном месте? Ответов у меня не было.

Едва стихли ее шаги, как я отправилась следом. Стараясь не шуметь, я спустилась вниз и последнее, что мне удалось увидеть, так это ее тонкую фигуру, которая быстро исчезла за проемом в деревянном заборе. Я ускорила шаг и успела заметить автомобиль «Жигули», который поджидал девушку на трассе.

Номер! — мелькнуло в голове. — Запомни номер! В лучах заходящего солнца мелькнули три цифры — 549.

Девушку ждали. Едва за ней захлопнулась дверца, как машина резко тронулась с места и ушла в сторону центра города. Была ли это последняя пристрелка, я не знала. Может быть, она еще будет вести наблюдение за объектом, чтобы окончательно выявить повадки жертвы и ее охраны, а может быть, уже завтра примет решение ликвидировать Верхотурова.

Ночью в совершенно обугленном состоянии ко мне в квартиру ввалился Славка Рассадин. Похоже было, что он квасил всю неделю подряд. Весь оброс щетиной, заметно осунулся и похудел. Его глаза блуждали как глаза загнанного зверя. На нем была грязная рубашка, потертые джинсы, из карманов которых торчали купюры, главным образом пятисотки и сотки. Куда девалась его кожаная папка, сотовый телефон-оставалось только гадать.

Славка был таким пьяным, что лыка не вязал. Он только успел промычать что-то похожее на слово ванная, куда я его и успела затащить. Не раздеваясь, Рассадин рухнул в ванную и снова выдавил из себя несколько слов, смысл которых сводился к тому, что я должна была включить холодную воду. Я никогда не забуду увиденной мной в тот раз картины: десятки пятисоток, около двух сотен сторублевых купюр всплыли на поверхность так что временами казалось, что Славка купается в деньгах. Наспех собрав их, я вынесла этот мокрый денежный мусор на кухню. Славка продолжал булькать и издавать нечленораздельные звуки. Наконец все стихло, а когда я вошла в ванную, то увидела, что этот балбес (Господи, неужели все фээсбэшники такие!) просто на просто уснул, в холодной ванне как младенец.

Его странное поведение озадачило меня. Мало того, что этот тип пропал, так он еще умудрился все это время где-то беспробудно пить горькую. А потом, откуда у него столько денег? Пока я раскладывала купюры в кухне на столе, я успела насчитать сумму, равную тридцати тысячам рублей. Ну как раз тридцать сребреников, — заключила я про себя. Мало вероятно, что ему такие деньги выдали в конторе на командировочные расходы. Даже если учесть, что ФСБ ведомство серьезное, навряд ли одному из офицеров выдали бы такую сумму. Но не ограбил же он банк, или какого-нибудь нового русского.

Размышляя над этим загадочным поведением моего Каскадера, я отправилась к себе в зал и незаметно уснула. Последнее, что я запомнила, так это образ той самой девушки, которую видела в недостроенной девятиэтажке. Уже засыпая, я почему-то подумала, что где-то видела это лицо.

Где-то в часа два ночи проснулся Славка. Он успел прийти в себя, снял мокрую одежду, как мог отмылся и заполз на кухню, чтобы выпить кофе. Я бы, наверное, так ничего и не услышала, если бы он не уронил крышку от большой кастрюли. Грохнувшись на пол она то и разбудила меня.

Когда я протирая глаза вошла на кухню, Славка стоял как часовой, прижав крышку к груди. Весь влажный, в одних плавках, он сейчас больше походил на гадкого утенка, нежели на грозного офицера контрразведки.

— Господи, Каскадер, ну что с тобой опять случилось? — взмолилась я. — В какую историю ты влип на этот раз?

— Прости, я тут нашумел немного, — заговорщицким шепотом ответил Славка.

— Откуда у тебя столько денег, ты что ограбил банк?

— Я ничего не помню, — выдавил из себя Славка. — Где я был, с кем, что делал, словно у меня в мозгах вырезали всю память.

— Пить надо меньше, тогда бы все помнил. Да положи ты эту чертову крышку на место, сядь за стол, я сама все сделаю!

Славка послушно вернул крышку на место и сел. Я пошла в спальную комнату и принесла ему теплый халат. Затем заварила кофе и, подав ему, сама села напротив.

— А нет ли у тебя чего-нибудь покрепче? — виновато глядя на меня, спросил он.

— Хватит! Даже если бы у меня и было, я бы тебе все равно не дала.

— А сколько здесь денег? — Славка покосился на купюры, разложенные на столе.

— Ты что не знаешь?

— Не-а, — он покачал головой.

— Знаешь что, дорогой, давай я позвоню твоему боссу и пусть он устроит тебе головомойку. Давай телефон!

— Да ты что! Если шеф узнает об этом мне каюк! — Славка сказал это таким тоном, что похоже он и не сомневался на счет моего звонка в Москву.

— Тебя иначе не перевоспитаешь. У тебя часто такое бывает?

— Какое?

— Заходы твои по ту сторону добра и зла.

— А-а, не-а, не часто. Меня, кажется, опоили какой-то дрянью, а потом напичкали водкой.

— Тебе кажется, или все так и было?

— Я же сказал тебе, что не помню, ну хоть убей, не помню.

— И деньги не помнишь откуда?

— И деньги.

— Вот дурак а! А может быть ты кого-нибудь грохнул или ограбил, а может это деньги тебе подсунули и сейчас вся доблестная милиция нашего любимого города сбилась с ног в поиске тебя как преступника.

— Да ну, — Славка виновато посмотрел на меня, — неужели я мог такое сотворить?

— А кто тебя знает. Но хоть что-нибудь ты же должен помнить, ну хотя бы до того момента, когда память твоя оборвалась? — не унималась я.

Славка отхлебнул немного кофе, снова жалобно посмотрел на меня, но, вероятно, прочитав в моих глазах суровое «нет», жалобно попросил закурить.

— Я должен был попасть на одну квартиру, где мне предстояло поговорить с одной женщиной, — он глубоко затянулся и резко закашлял. — Прости, давно не курил. Так вот, помню, как я поднимался на какой-то этаж, как стучал в дверь, а после уже ничего не помню. Я пришел в себя, сидя на лавочке в сквере, что расположен недалеко от тебя. Но и потом я брел на автопилоте. Сам не знаю, как я нашел твою квартиру.

— Да-а, не густо, — грустно заметила я. — А где твои вещи?

— Какие вещи?

— Телефон, папка, оружие. У тебя было оружие?

— Блин! — Славка стукнул себя кулаком полбу. — Оружия не было, но в папке были очень важные документы.

— А телефон?

— Он тоже был в папке… Да мобильник-это ерунда, главное документы.

— Секретные, что ли?

— Какая разница! Я не должен был их терять. Ну все, теперь мне башку оторвут однозначно, — Славка еще раз глубоко затянулся и зло погасил окурок в пепельнице. — Одна надежда только на тебя, ты же частный детектив, не поможешь ли найти мои документы? — он впервые за все время неловко улыбнулся.

— Шутишь, старичок? Во-первых, у меня есть свое дело, во-вторых, тебе нужно привести себя в порядок и хорошенько все вспомнить самому. Сначала отправляйся по тому маршруту, по которому ты следовал, когда шел на встречу с этой женщиной. Кстати, эта женщина тебе кто?

— Да никто! Я должен был с ней встретиться по служебной линии. А ты что уже ревнуешь?

— Я дураков не ревную.

— Да, понять тебя можно…

— Сейчас мы еще успеем некоторое время поспать, а рано утром я отправлюсь по своим делам, а тебя буду ждать в два часа дня на остановке Стрелка. Договорились?

— Понял, — Славка покорно встал и пошел в зал, где прилег на диван и заснул.

Я проснулась от едва уловимого шума, который доносился из кухни. Кроме того, что там что-то шкворчало, оттуда доносился запах жаренного лука и мяса.

Славка проснулся раньше меня и теперь уже готовил завтрак.

Несмотря на то, что с ним произошло, он был бодр и даже весел.

— Это кавказская кухня, — подкладывая мне кусок жаренной говядины с яйцом, обильной посыпанным мелко нарезанной зелени. — Меня научили так готовить в Грузии. Мясо, правда, надо некоторое время помариновать, да и готовить на углях, но я думаю тебе понравится.

Блюдо действительно было вкусным. Мясо таяла во рту, а острый перец, так гармонично сочетался с зеленью, что я не заметила как съела все.

— Теперь кофе, — Славка подал мне крошечную чашечку. — Я его сделал по-турецки.

— Тебе бы поваром работать, — улыбнулась я.

— Вот погонят меня из конторы, тогда и пойду. Я коллекционирую рецепты кухни народов мира. У меня даже есть один рецептик, который используют австралийские аборигены, когда готовят дождевых червей. Классная штука!

— Ты что, пробовал?

— А как же! Из более, чем двух тысяч всевозможных рецептов почти все из них я использовал на практике. Конечно, даже и в наше время, не все можно достать из экзотических продуктов. Некоторые из них редко встречаются и стоят больших денег. Но я с успехом находил разного рода заменители. Ну как, тебе, нравится?

— Такого кофе я никогда не пробовала!

— Ну вот видишь, правда, если бы ты не купила именно «Арабику» в зернах, у меня бы ничего не получилось.

— Мой бывший муж приучил меня не экономит на кофе. Мы всегда покупали элитные сорта.

— Похвально. Ты сейчас куда?

— По делам, а тебе советую отправиться по маршруту. Встретимся как и договорились.

— А деньги куда девать?

— Куда хочешь, но чтобы их в моей квартире и духу не было!

— Ух ты! Какая женщина, ураган и деньги ей не нужны. Куда ж я их дену?

— Отнеси в банк, отдай бомжам, перечисли на счет детского дома, но лучше если ты их пока тратить не будешь, а поместишь на сохранение.

— А у тебя нельзя…

— Нельзя, Славик, нельзя.

— Понято, — Славка собрал деньги в полиэтиленовый пакет и сунул их в задний карман джинсов, которые уже успел просушить с помощью утюга.

Я оставила Славку одного, а сама отправилась в прокуратуру.

Там работал мой старый знакомый Василий Геннадиевич Кузьмин. Через него я надеялась узнать, кому принадлежит машина «жигули» шестой модели с бортовым номером 349. С Кузьминым мы были знакомы давно. Он не раз выручал меня, вытаскивая из самых сложных ситуаций. Мне он жутко нравился. Несмотря на свои сорок пять, Кузьмин выглядел нестареющим импозантным мужчиной, которые обычно очень нравятся женщинам всех возрастов.

Мне надо было торопиться. Если киллер уже сделал пристрелку, то он мог ликвидировать Верхотурова в любое время. Кроме того, еще вчера я твердо для себя решила, собрать как можно больше информации о Евгении Александровиче Верхотурове. Человеком он явно был неоднозначным. Но понять предстояло главное-почему именно его решила заказать некая тайная организация. В то, что причиной такого заказа, по словам самого Верхотурова, были его успехи в бизнесе и спорте, я не слишком-то и верила. Сколько у нас бизнесменов и спортивных меценатов добиваются больших успехов, но их почему-то не убивают. Нет ли за Верхотуровым каких-либо тайных грешков?

Кузьмин вышел из здания прокуратуры, как только я ему позвонила.

— Сашка! Ты откуда такая красивая? — увидев меня, обрадовался он.

— Правда красивая? — улыбнулась я в ответ.

— Ну, сума сойти можно! Рассказывай, что случилось? Давно я тебя не видел. Ух, красавица моя!

— Мне нужно узнать, кому принадлежит шестерка красного цвета с номером 349 НА.

— И все? Вот озадачила, так озадачила, — сказал Кузьмин таким тоном, словно я попросила его пойти вместе со мной в пункт приема стеклопосуды и сдать «чебурашки».

— Нет, не все, Геночка, но сначала я должна узнать владельца этой тачки.

— Надо пойти позвонить Вовке. Он начальник в ГИБДД, мне он не откажет.

— Нет ничего проще, держи мой мобильный.

— А я свой в кабинете оставил, — принимая из моих рук телефон, сказал Кузьмин. — Крутой, — разглядывая мой мобильный, констатировал Кузьмин. — Самому что ли в частники податься.

— Давно пора, а то сидишь в этом насквозь коррумпированном доме и пытаешься делать вид, что ты ничего не замечаешь.

— Ну если ты на счет коррумпированности, то меня это не касается-сказал как отрезал Кузьмин.

И это было правдой. Кузьмин был, честнейшим прокурором, что в наше время не так уж и часто встречается. Его давно должны были выгнать из прокуратуры за… честность. Но высокий профессионализм Кузьмина был основным фактором, с которым вынуждено было считаться высокое начальство.

Через несколько минут Кузьмин уже диктовал мне адрес владельца «Жигулей».

— Записывай. Эта машина принадлежит некоему Галкину Александру Павловичу. Палыч проживает на улице Валовая дом двадцать, квартира 95.

— Здорово! — обрадовалась я.

— Рано радуешься. Во-первых, машина может быть только зарегистрирована на его имя, а катается на ней кто-то другой по доверенности. Во-вторых, Галкина может и в природе не существует, а машина зарегистрирована на подставное лицо по паспорту Галкина. Так что выявление владельца еще далеко не значит, что ты вышла на нужного человека. Еще есть вопросы?

— Слушай, Кузьмин, что ты знаешь о таком человеке, как Евгений Александрович Верхотуров?

— Верохотуров? Ба-альшой человек!

— И все?

— Он в нашем городе человек пришлый. До 1992 года здесь твой Верхотуров не проживал. Знаю, что появился он в наших краях с большими деньгами. Откуда они у него — никто не ведает. По моим данным, он долгое время жил в Свердловске, откуда и переехал в наши палестины. По нашему ведомству не проходил, ни в чем таком не замешан. А зачем тебе этот тип?

— Так, интересуюсь.

— Ты не хитри, я знаю, что просто так спрашивать ты не станешь. Если связалась с Верхотуровым — это плохо. Он старый пройдоха кого хочешь кинет, не зря такой бизнес развернул, что только диву даешься.

— Василий Геннадиевич! — услышала я с крыльца прокуратуры.

— Шеф зовет.

— Ну, все, я побежал, — Кузьмин поцеловал меня в щеку. — Звони если что.

Я подождала пока он скрылся из виду и пошла к своей машине. Кузьмин никогда не скажет все, что он знает. Это у него в крови, инстинкт на уровне совершенства. Небось про Верхотурова знает все, а не говорит. Ну и Бог с ним, поеду в редакцию.

Мне повезло, Фил оказался на месте, но и на этот раз он был после жуткого бодуна. Минут тридцать тому назад у него состоялся разговор с главным редактором, который успел сделать ему замечание по поводу того, что тот появляется на работе в нетрезвом виде. Фил был зол как тысячу чертей. Непрерывно курил «Приму» и угрюмо молчал. Вокруг него суетились девочки стажерки, но они так и не решались подойти к Филиппу Николаевичу, чтобы задать интересующий их вопрос.

— Привет, Фил, — обратилась я к нему, когда он прикуривал очередную сигарету.

— А-а, Александра, привет, — сквозь зубы процедил Фил. Что новенького?

— Нужно твое веское слово.

— Всем нужно, — буркнул он в ответ, — только никто не задумывается, что нужно мне.

— А я знаю!

— Интересно.

— У тебя время есть?

— Навалом, а что?

— Я смотрю, вы не в форме, могу помочь.

— Ну, с этого и надо было начинать.

Через несколько минут мы уже сидели в небольшом гриль-баре «Жар-птица». Фил попросил сто пятьдесят грамм водки и курицу. Я безропотно выполнила его просьбу.

Он залпом выпил и стал разламывать курицу на куски.

— Затрахали меня эти проблемы. Жена ворчит, денег нет, дети сидят на хлебе и воде, а меня этот гребанный редактор еще уму-разуму взялся учить. Ладно, ты не обращай внимания, как-нибудь сам справлюсь. Что у тебя?

— Нужна справка. Что тебе известно о владельце волейбольной команды «Железнодорожник» Верхотурове?

— Евгении Александровиче?

— Да-да.

— А что тебя интересует?

— Его прошлая жизнь.

— Интересная жизнь! Я хочу еще водки, и…

— Сколько? — поняв, что Фил просит у меня в займы, спросила я.

— Ну, тыщи полторы дашь…

— Отдашь когда сможешь, — я протянула ему три тысячи рублей.

— Для меня это много, можно меньше?

— Ты стоишь больше, — улыбнулась я.

— Спасибо, — Филипп спрятал деньги в нагрудный карман, налил себе минералки и выпил также быстро, как минуту назад выхлебал водку. — Верхотуров Евгений Александрович родился 22 апреля 1945 года в славном городе Челябинске в интеллигентной семье. Отец — ученый мать — профсоюзный лидер. В 1965 году поступил в МГУ на физико-математический факультет, который и закончил с красным дипломом в 1970 году.

— Ты что все это помнишь наизусть? — искренне удивилась я.

— Это моя профессия, Александра Владимировна, — впервые за все время нашей беседы Фил позволил себе улыбнуться. — Затем успешно закончил аспирантуру под руководством профессора Алексеевича, единственная дочь которого вышла замуж за, ставшего в последствии, академиком Виктора Гусева-гения, подарившего нашей родине идею беспилотного управления космическими аппаратами на дальних расстояниях. По некоторым данным, у него с дочерью Алексеевича был роман, но это дело темное, мы свечку не держали.

Но научная карьера господина Верхотурова пленить так и не смогла. Блестяще защитив кандидатскую, он вскоре простился с наукой и отправился в Свердловск, где уже несколько лет проживали его родители. Там он познакомился с некоей Ларисой Левиной, добропорядочный папа которой являлся первым секретарем Свердловского горкома партии. Этот брачный союз стал для Верхотурова трамплином, благодаря которому он вскоре занял должность инструктора идеологического отдела горокома, а затем, после окончания Высшей партшколы в столице нашей родине Москве, второго секретаря горкома по идеологии. К тому времени, его тестя уже проводили на пенсию. На место первого заступил, разумеется, ставленник товарища Левина, при коем Верхотуров стал едва ли не самым влиятельным лицом в Свердловском ГК КПСС.

— Послушай, Фил, можно я поставлю тебе еще сто водки?

— Не откажусь.

— У тебя, наверное, дома досье на всех деятелей?

— Нет, Александра, просто у меня хорошая память.

Я дождалась пока Фил выпьет, съест кусок курицы, на этот раз неторопливо запьет миниралкой и, не сводя с него своего взгляда, принялась слушать дальше. Только гораздо позже я поняла, что если бы не встреча с этим педантом Филом, мне бы никогда не удалось распутать это самое сложное дело.

— Но и на посту главного идеолога горкома, Верхотуров пробыл недолго, — продолжал Фил. — Стараниями своего тестя он вскоре оказался в ЦК КПСС, где занял пост инструктора отдела агитации и пропаганды, или, как тогда это называлось — Агитпропа, — Фил замолчал, потом неожиданно встал, подошел к стойке бара, заказал себе еще водки, вернулся на место, выпил пол рюмки, снова запил минералкой и закурил.

— А дальше?

— Дальше следы Евгения Александровича теряются в мареве перестройки. В конце 1990 года он неожиданно вплывает в Женеве. Какой пост он занимал в городе, некогда облюбованном большевиками, я не знаю. Он пробыл в Швейцарии до конца 1991 года. Затем работал в какой-то комиссии в Кремле, а в начале 1992 года появился у нас в городе.

Очень скоро господин Верхотуров стал одним из преуспевающих бизнесменов. Но тайна происхождения его первоначального капитала до сих пор остается тайной. Некоторые говорят, что он преуспел на левых поставках нефти и цветных металлов в период, когда российские границы представляли собой одну сплошную дыру. Кто-то утверждает, что Верхотуров нажился на приватизации ряда крупных предприятий нефтехимии. Но, Александра, сама понимаешь, факты отсутствуют. Одно несомненно, такие типы, как Верхотуров ни одного рубля не могли заработать собственным трудом.

Фил пил и не пьянел. Его светлая голова работала лучше всякого суперкомпьютера. Казалось, что он сейчас пьет водку исключительно для того, чтобы активизировать собственную память. Восставая из его мозговых запасников, она выдавала целые картины. Даже хмель неумолимо отступала под натиском его интеллекта.

— Достаточно темные места в его биографии встречаются дважды, — продолжал Фил, — первый раз, когда он находился в Швейцарии. Мне решительно непонятно, что мог там делать обыкновенный инструктор ЦК КПСС. Во второй раз— происхождение его капиталов и такой колоссальный рост богатства все лишь за два-три года. Наконец, весьма темным местом остается и то, как ему удалось справиться с крупными конкурентами, а ведь их очень быстро и с завидной последовательностью, перестреляли. Незаметно Верхотуров оказался собственником тех предприятий, фирм, капиталов, которые некогда принадлежали нашим нуворишам или «пионерам российского бизнеса».

В это время зазвонил мой мобильный телефон. Звонил Славка, который, оказывается, вот уже пол часа, как ждал меня на условленном месте.

— Фил, спасибо тебе большое, но извини, мне надо идти.

— Нет проблем, надо так надо. Только скажи, зачем тебе понадобился этот мерзавец Верхотуров?

— Да так, есть тут одно дельце, — попыталась отшутиться я.

— Я тебе не советовал бы связываться с ним. Предаст, обманет, сотрет в порошок, для него люди, что клопы, он их давит без сожаления. Верить этому человеку категорически нельзя. Вот что я тебе скажу. Да, и еще, — Фил встал, проводил меня до входа и на прощание сказал: — мне кажется, что его пребывание в Швейцарии связано с золотом партии. Но я тебе ничего не говорил.

По пути на встречу со Славкой, я попала в жуткую автомобильную пробку, где проторчала битых сорок минут. Оказывается впереди произошло столкновение. Пока эти два барана размышляли, кто из них виноват, а кто нет, вся остальная водительская братия томилась в ожидании, когда же наконец, приедут доблестные гаишники, чтобы разгрузить проезжую часть.

Товарищи из ГИБДД запаздывали и на дороге столпилось столько машин, что яблоку негде было упасть.

Золото партии, — размышляла я, — вот уже на протяжении нескольких лет эта загадка остается самой интригующей в конце двадцатого века. Было ли оно, и если было, то кто им распорядился, куда пошли эти миллионы в валюте, какому делу служат или еще будут служить.

Неужели Верхотуров мог быть как-то причастен к пресловутому золоту партии? Неужели к его короткопалым рукам могла пристать не просто золотая пыль, а, возможно, десятки миллионов долларов, или фунтов, какая, собственно говоря, разница?

Если все-таки допустить, что Евгений Александрович имеет какое-то отношение к партийной казне, то его страх перед некоей тайной организаций «Красных бригад» можно понять. Нельзя исключать, что товарищи по партии, которым по тем или иным причинам золота не досталось, решили отомстить нечистому на руку партийцу. Но почему так поздно, что они раньше не думали, об этом? Неужели не знали, что Верхотуров имел отношение к этим деньгам? А может быть и не знали, и все выяснилось совсем недавно. Если его уберут, то неужели пресловутые партийные деньги перейдут к тем, кто считает, что должен владеть ими по праву? Скорей всего Верхотурова просто решили примерно наказать, чтоб другим неповадно было…

Бедный Славка, он там весь там истомился. Как сообщить ему, что я не просто опаздываю, а торчу здесь, в пробке. Слава Богу, вскоре на место аварии прибыла дежурная машина ГБДД и вскоре проезжая часть была очищена.

Я приехала на встречу к Славке с опозданием в один час. Тот недолго думая, уселся в небольшом летнем кафе и от тоски выдул уже несколько бутылок пива. Вот уж действительно свинья грязи найдет.

— Опаздываем? — недовольно буркнул Славка, едва я вышла из машины.

— Прости, дорогой, я попала в автомобильную пробку, а ты, я смотрю, попал в пробку бутылочную.

— Надо же было восстановить пошатнувшееся здоровье, иначе башка совсем перестала соображать.

— Ты думаешь, что после пивка она у тебя станет работать лучше?

— Не знаю, но мне полегчало.

— Пьяница ты, товарищ, как вас там…

— Ну капитан, а потом не пьяница я, а любитель выпить.

— Так, что у тебя?

— Я нашел этот дом, но квартиру найти не могу, не помню.

— Тебя надо показать моему папеньке, он большой специалист по такого рода отравлениям. Сам-то ты как думаешь, что тебе подсыпали?

— Ну не клофелин же. Его действие я знаю, здесь была штука покрепче, какая-то адская смесь.

— Ты ходил по всем подъездам, подходил к каждой двери?

— Да, но ничего, что могло бы остаться у меня в башке я не припомню.

— Ладно, давай дуй в филиал вашей конторы и запроси у них список всех жильцов этого дома, а мне надо встретиться с одним человечком.

— Понимаешь, у меня задание срывается, я потерял один очень важный список, а повторный запрос сделать не могу…

— Ну я же сказала, давай для начала проверим всех жильцов этого дома, а там видно будет. Встретимся на набережной, помнишь то место, где мы с классом встречали рассвет после выпускного?

— Конечно, помню.

— Жду тебя там в половине восьмого вечера. Идет?

— Договорились.

Улицу Валовую я нашла без особого труда. Приятной неожиданностью для меня было то, что красная «жигуль» с боротовым номером 349 НА стояла у подъезда дома под номером двадцать. Мне оставалось только ждать, когда хозяин машины соизволит выйти из дому и отправиться следом за ним.

Но постепенно в моем мозгу созрел другой план. Этого типа надо брать нахрапом, не дав ему опомниться. Я оставила свою машину за углом, а сама направилась в сторону автомобиля, который про себя успела окрестить-машина для киллера.

Вокруг было тихо. Улица Валовая считалась глухой, вдали от трассы и злачных мест, она представляла собой уютный тенистый мирок, где в такую летнюю пору прохожие бывают большой редкостью.

Когда я подошла к машине, мне повезло и на этот раз. Оказывается водитель киллера забыл до конца закрыть окно задней левой дверцы. Мне не составило большого труда открыть ее изнутри.

Внутреннее убранство машины не отличалось какими-либо излишествами. Такой «жигуль» обычно имеют инженеры или мастера с развалившихся предприятий ВПК. Вместе с тем, автомагнитола была заботливо снята и унесена с собой. По всей вероятности, обивку кресел владелец не производил еще с того момента, когда эту машину купил. Тогда же у меня мелькнула мысль: или киллер просто нанял левого водителя, или он настолько хитер и коварен, что решил использовать особо неприметный транспорт, а не какую-нибудь крутую тачку. Тем более, что он в тот раз отправился не на задание-убить, а для изучения повадок жертвы и ее охраны.

Тем не менее, мне предстояло просидеть на полике между задних сидений в ожидании хозяина неопределенное время. Судя по тому, что он машину припарковал у подъезда, скорей всего, здесь он ее не ставит, а отгоняет в гараж. Я мечтала лишь о том, чтобы водитель киллера пришел один, а не с кем-то из своих родственников или друзей.

Пока я устраивалась поудобней, возле машины появился странного вида тип. Он стал внимательно озираться по сторонам, как будто пытался проникнуть внутрь машины. Но стая ребятишек, неожиданно выпорхнувших из подъезда напротив, сорвала его намерения. Когда он ушел, я услышала шаги. К машине кто-то приближался. Вскоре я услышала, как он насвистывал какую-то веселую песенку. Наконец он вставил ключ и открыл дверцу.

Ничего не подозревая, он завел двигатель и отправился в путь. Я видела только его затылок с проплешиной. Он успел вставить на место свою автомагнитолу и запустил кассету с записями Филиппа Киркорова. Пока всенародный любимец распевал о своей зайке, я успела достать из сумочки оружие и приготовилась к броску.

Как бы не спугнуть этого лысого, а то он еще чего доброго начнет паниковать и не справится с управлением. К счастью он притормозил у киоска и вышел, возможно, за сигаретами. Когда он вернулся, я уже была готова. Едва он включил зажигание, как я вырвалась из своего укрытия и приставила ствол своей пушки к его затылку.

— Разверни зеркало, придурок и положи руки на руль! — скомандовала я. Тот послушно свернул зеркало заднего вида и выполнил вторую часть моего приказа.

— Если ты не будешь делать резких движений, останешься жив. Понял? Понял, я тебя спрашиваю?

— П-понял, — ответил тот.

— Как зовут ту, которую ты возил 19 августа на улицу Заречную к новостройке?

— Н-не знаю.

— А ты хорошо подумай, не суетись, мне терять нечего, я прострелю твою лысую башку и ты даже пикнуть не успеешь.

— Я честно не знаю, — взмолился он в ответ. — Она попросила меня отвезти ее на стройку, представившись московской журналистской. Она пишет статью о жилищных кооперативах и об этом доме тоже… Она мне хорошо заплатила…

— Ты все сказал?

— Клянусь, я говорю только правду, оставьте меня в покое, я ничего не знаю, я просто решил подкалымить.

— Заткнись! Куда ты ее отвез потом?

— К-кажется, на Казачью.

— Кажется или точно?

— Да-да, на Казачью! Она вышла у здания гастронома, того, который называют «Пьяным».

— Больше ты ее не видел?

— Нет, клянусь вам, с тех пор я ее не встречал.

– Ладно, а теперь руки за голову, и на пол! Лежать так десять минут!

Он послушно выполнил мою команду. Этого времени было достаточно, чтобы я успела выскочить из машины и сесть на проходивший мимо троллейбус. Инженер ВПК, а именно таким он мне и показался, так меня и не увидел. Но высоким результатом моего допроса с пристрастием, я похвастаться не могла. Я знала только, что она действует под видом журналистки из столицы и вышла на Казачьей, где, возможно и живет.

Но она может в каждом новом эпизоде переставляться то журналистом, то милиционером, то пожарным, то инопланетянином. Наконец, если она достаточно опытный специалист, то не станет просить водителя подвозить ее до самого дома, а скорей всего выйдет заранее, чтобы оставшееся расстояние преодолеть пешком.

Ну и стерва! — заключила я про себя. — Ищи ее теперь где хочешь.

В машине, которую я оставила недалеко от места проживания незадачливого инженера ВПК, во всю мощь трезвонил мой мобильник. Звонил сам Верхотуров. Он просил меня срочно приехать к нему в тот самый пансионат, где мы с ним заключили наш негласный договор.

Пришлось мне гнать своего «Опеля» за город. Несмотря на то, что я была известна охране, меня тем не менее досмотрели по полной программе. Слава Богу, что еще не приказали раздеться. Даже оружие мне пришлось оставить у одного из шкафов, что проверял меня последним, перед тем как разрешить допуск к телу.

ГЛАВА 8

Верхотуров только что вышел из бассейна. Он был в хорошем расположении духа и, как мне показалось, уже успел выпить рюмку-другую коньяку. На нем был роскошный махровый халат, накинутый поверх жирного тела, во рту длинная сигара.

— Сашенька, как я рад вас видеть! — стал расшаркиваться передо мной Верхотуров. — Выпить хотите? — взяв меня под руку и подведя к столу, уставленному различными лакомствами, спросил он.

— Нет, спасибо, я за рулем.

— Экая мелочь! Немного сухого и ни один гаишник к вам не пристанет, тем более к такой соблазнительной женщине, — засмеялся он.

Перемена в поведении Верхотурова сразу же бросилась мне в глаза. От былой запуганности и отчаяния не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял самодовольный, лоснящийся от жира кот, которому никто и ничто в этом мире не угрожает. Я стала теряться в догадках, но решила сразу не брать быка за рога, а постепенно выяснить причины столь разительной перемены в поведении моего клиента.

Евгений Александрович как всегда галантно стал обслуживать меня. Он налил мне белого сухого вина и предложил отведать настоящих омаров.

— Вы знаете, Александра, я как-то перестал бояться. Надоело все.

Что из себя представляет наша жизнь? Суета, говорили древние, обыкновенная суета. Я прожил интересную жизнь. Она была насыщена множеством событий, мне приходилось встречаться с великими людьми и впитывать ту мудрость, которую они накопили посредством своего жизненного опыта.

Пока он говорил, я про себя пыталась объяснить его необычное благодушие. Вполне возможно, что Верхотуров с кем-либо встретился из людей, которые обещали замолвить за него слово. Возможно, он отстегнул кому-либо крупную сумму и тот дал ему определенные гарантии. Вполне вероятно также и то, что Верхотуров мог исполнить взятые на себя давние обязательства. Одним словом, вариантов было достаточно, чтобы Евгений Александрович скоренько переменил свое поведение.

— Вы решили обойтись без охраны? — ни с того ни с сего ляпнула я.

— Нет-нет, охрана-это рабочие места. Мои ребята не зря едят хлеб свой. Просто я хочу временно побыть в изоляции. Здесь мой пансионат, здесь у меня есть все необходимое. Я посоветовался с Анатолием, ну вы его знаете, моим шефом безопасности, Леоновым, и мы приняли решение. Мне побыть какое-то время здесь, разумеется, пока вы, Александра не найдете этого негодяя.

Ох хитер! Хитер как старый лис! — заключила я про себя. — Скорей всего, господин Верхотуров изобрел-таки мудреную схемку, как и невинность соблюсти и капитал приобрести. Интересно, что же это за схемка?

— Вы работаете уже почти две недели, а наш договор мы негласно заключили на два месяца, — продолжал Верхотуров. — Я надеюсь, вы уже имеете кое-какие результаты в расследовании?

— Разумеется, кое-что у меня есть, но мне нужны еще некоторые факты, без которых картина получается неполной.

— Например? — оживился Верхотуров.

— Согласитесь, Евгений Александрович, чтобы быстрее обнаружить специалиста и обезопасить своего клиента, я должна понять мотивы, какие движут наемным убийцей, а точнее теми, кто за ним стоит.

— Ну что ж, ваши рассуждения не лишены логики, — согласился со мной Верхотуров. — Что я должен сделать?

— Ответить на несколько моих вопросов.

— Любопытно! Я весь во внимании и готов дать вам исчерпывающую информацию.

— Ну, например, чем вы занимались в Швейцарии с конца 1990 и до конца 1991 года?

— О, это была интересная эпоха! — на лице Верхотурова не дрогнул ни один мускул. Мой вопрос совершенно не озадачил его. — Мы тогда вели переговоры с музеем в Женеве, где партийное руководство от имени института Марксизма-Ленинизма планировало выкупить особо ценные раритеты из архива Фридриха Энгельса. Поскольку я работал инструктором отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС, я был направлен в Женеву в качестве старшего группы ученых из института.

— Вам удалось выкупить архивные ценности?

— Ну, знаете, из того, что нам показали, мы нашли только несколько экземпляров ранних работ Энгельса, заслуживающих внимание специалистов-историков. А все остальное — не стоило тех затрат, которые предполагалось сделать для приобретения раритетов. А потом, мы выяснили, что ряд документов и рукописей уже хранятся в институте, а те, что нам показали, выглядели сомнительно.

— Евгений Александрович, — неужели для того, чтобы выкупить редкости понадобилось жить в Швейцарии почти год? — не унималась я, внимательно наблюдая за реакцией Верхотурова. Он по-прежнему был спокоен. Казалось, что его женевская одиссея на самом деле носила самый мирный, научный характер.

— Дело в том, что нам еще предстояло работа в архивах, а это, если вы знаете, дело не одного дня. Как раз тогда готовился какой-то юбилейный выпуск Ленинского сборника, где и предстояло впервые опубликовать эти документы. А что это вас так привлекла Женева? — Верхотуров наигранно прищурил глаза, так словно в них попали струйки сигарного дыма.

— Давайте рассуждать логически, — предложила я, — когда мы впервые встретились с вами, вы предположили, что охоту на вас затеяли таинственные боссы некоей организации, которую вы назвали «Красной бригадой». Так?

— Да-да, я припоминаю, но еще в тот раз я сказал, что это бред.

— Тем не менее, этот бред был единственным объяснением того, что на вас охотится наемный убийца.

— Ладно, допустим, ну и что? — глаза Верхотурова заметно стали бегать. Он быстро налил себе коньяк, ткнул остаток сигары в пепельницу и как-то зло глянув в мою сторону, немедленно выпил.

— Если допустить, что вас действительно заказали «Красные бригады», то они должны были иметь очень веские причины для того, чтобы подписать вам смертный приговор…

— Мои успехи в бизнесе и спорте! — почти крикнул Верхотуров. — Вот что не дает покоя тем, кто желает России разорения.

— А теперь давайте сделаем еще одно предположение. Не собираются ли «Красные бригады» отомстить вам за золото партии?

Я ожидала, что реакция Верхотурова на мой провокационный вопрос будет самой бурной, но я ошиблась. Верхотуров, похоже, ждал моего вопроса, но для него это был не самый страшный вопрос!

— Золото партии? — переспросил он. — Александра, пост инструктора отдела агитации и пропаганды ЦК партии ни с какого боку не предполагал его допуска к партийной кассе. Если подобными вещами кто-то и занимался, так это было не ниже уровня члена политбюро ЦК и высшего генералитета КГБ СССР. К этому темному делу, специально раздуваемого прессой, я не имею никакого отношения. И вообще я не понимаю, о чем вы? Причем здесь золото партии и бизнесмен Верхотуров?

— Я пыталась только выстроить версию для того, хоть как-то объяснить поведение убийцы.

— Это неудачная, мертвая версия, — сказал как отрезал Верхотуров. — Вы лучше расскажите о ваших успехах. Вы напали на след киллера?

— Да, я видела его, то есть ее…

Баба?! — лицо Верхотурова стало багровым. — Что же вы молчали! Я немедленно прикажу поднять на ноги всю охрану, они перевернут вверх ногами весь этот сраный городишко!

Похоже, что Евгений Александрович утратил так украшавшие его хорошие манеры и теперь едва не срывался на банальный мат.

— Простите, Евгений Александрович, но если вы поступите именно таким образом, то все дело будет испорчено. Специалист или заляжет на дно, или его сменит другой— дублер, которого не видели ни вы ни я. Сейчас меньше всего нужно делать резких движений, его бдительность необходимо усыпить, — мои слова, похоже, подействовали на Верхотурова отрезвляюще. Он Предложил мне еще немного вина, себе же налил коньяк и стал по старой привычке медленно прогуливаться вдоль стола.

В это время у меня зазвонил мобильный телефон.

— Простите, — я отошла немного в сторону. Звонил отец! Он просил, чтобы я немедленно приехала к ним домой-с мамой беда. Излагать какие-либо подробности, папа отказался, сославшись на то, что это не телефонный разговор. — Евгений Александрович, я должна немедленно ехать, — обратилась я к Верхотурову, — у меня с мамой какие-то проблемы. Давайте мы с вами поговорим в следующий раз.

— Да-да, я все понял, — рассеянно ответил Верхотуров, — номер моего телефона вы знаете, я приму вас в любое время. Если вам нужна моя помощь-звоните. Врачи, лекарство— все что нужно.

Глаза его блуждали где-то далеко. Я была рядом, но он не замечал меня. Для него я перестала существовать как отработанная деталь, как женщина, ставшая ненужной.

Только в машине я поняла, что Верхотуров не сказал мне главного, ради чего он и пригласил меня на беседу в свой пансионат. Но теперь я не могла думать ни о чем, кроме мамы. Что с ней? Помню, перед отъездом в Испанию она показалась мне какой-то странной, но в тот раз она не стала мне объяснять причин своей тревожности.

****

Северный вокзал столицы Франции в это время года был достаточно оживлен. Экономные парижане предпочитали воспользоваться поездом, чтобы отправиться в северные департаменты республики, ближе к бархатной Атлантике или в район пролива Ла-Манш. На юге и в самом Париже стояла жаркая погода. Днем город пустел и оживал только ночью.

К одному из вагонов пассажирского поезда, следовавшего рейсом Париж-Берлин-Москва подошел мужчина в белой рубашке и брюках с небольшим походным кейсом в руках. На нем были темные солнцезащитные очки. Он был высокого роста, стройным, похожим на работника службы охраны какого-нибудь солидного банка или коммерческой фирмы.

Он посмотрел на часы, и вошел в вагон ровно за пять минут до отправления поезда.

В железнодорожном билете молодого человека значился маршрут Париж-Москва. Но уже в Берлине он покинул поезд и на такси отправился в аэропорт. Здесь он взял билет на Санкт-Петербург, воспользовавшись самолетами германской авиакомпании «Люфтганза». Зачем молодому человеку понадобились такие пересадки, не знал никто.

Прибыв в Питер, он отправил странную телеграмму в Париж. Телеграмма была написана на французском языке и состояла только из двух слов и одной цифры: «Я на месте 1».

В Северной Пальмире он пробыл тоже недолго, всего около суток, а затем вылетел ближайшим рейсом в Москву. Здесь неизвестный имел встречу с неким мужчиной, который встретил его еще в аэропорту и отвез за город. На роскошной даче, недалеко от правительственного Завидово, незнакомец и поселился.

Дача представляла собой настоящий двухэтажный дворец, выстроенный из дерева дорогих и редких пород. Она утопала в зарослях яблонь и груш. К этому времени фрукты уже поспели и усеяли весь двор. Несколько дней молодой человек из Парижа нежился на террасе второго этажа, сидя в шезлонге, читал прессу, которую ему доставляла каждое утро прислуга. Она же готовила для него обед и ужин. Это была немолодая женщина, главным достоинством которой являлось ее молчание. Только гораздо позже молодой человек выяснил, что она была глухонемой.

За все время он никому не звонил. Его тоже никто не беспокоил звонками. Через неделю на даче появился тот самый мужчина, что встречал неизвестного в аэропорту.

Между ними состоялся короткий разговор будто бы ни о чем. Тот, что поселил его на даче, передал молодому человеку два кожаных кейса. В одном из них были деньги и документы на имя Кларитина Сергея Михайловича-владельца крупной московской страховой компании. Во втором чемодане находился пистолет «Магнум» с глушителем.

Кларитин еще пару дней пробыл на даче, а затем поздно вечером неожиданно снялся с места и отправился в город. Здесь он взял билет на поезд, который отправлялся с Павелецкого вокзала на юг.

****

После того разговора, состоявшегося между генералом Вавиловым и полковником Гриневым прошло больше недели. Все это время Виктор Иванович пытался активизировать работу своего подразделения. И хотя расследованием убийства сотрудника его отдела старшего лейтенанта Минаева занималось следственное управление, Гринев добился того, чтобы к следствию подключили его подчиненного капитана Рассадина. Последний отправился в город N для проверки пассажиров женского пола не старше тридцати пяти лет, ехавших тем же поездом, что и лейтенант Минаев.

Сам Гринев решил вплотную заняться расследованием последнего убийства, совершенного киллером таинственной организации. Последним, кто стал жертвой наемного убийцы, был банкир Владлен Плетнев. Единственной зацепкой, которой располагало следствие, являлся тот самый фоторобот, составленный с помощью одного из жильцов дома, напротив которого и был убит банкир.

Кроме того, «висяком» оставались в отделе Гринева еще три дела о заказных убийствах, почерк которых был аналогичен тому, что оставил убийца на месте гибели Плетнева. Эти дела следовало также реанимировать. Полковник Гринев принял решения взяться за «свежак», справедливо полагая, что, доведя это дело до конца, он выйдет и на те, что оставались нераскрытыми.

Гринев поручил одному из своих сотрудников собрать все возможную информацию о Плетневе. Выяснить все его связи, знакомства, тщательно покопаться в прошлом, особое внимание обратить на пути, следуя которыми, Плетнев смог сколотить себе огромный капитал.

Все извлеченные из тел убитых пули предполагалось подвергнуть самому тщательному повторному анализу, еще раз провести баллистическую экспертизу. Одним словом, Гринев поставил на карту все, чтобы доказать, что его подразделение способно распутывать это, пожалуй, самое сложное дело.

Полковник не боялся Северного Кавказа. Эти места он знал еще с тех пор, когда работал в Чечено-Ингушской АССР в местном УКГБ. Вскоре осел в Грозном, где прожил с семьей много лет, пока не был переведен в Северную Осетию, затем в Дагестан, а пред началом известных событий в Чечне Гринев был прикомандирован к УФСБ по Ставропольскому краю. Контора их группы располагалась в Минеральных Водах.

Северный Кавказ стал для него родным краем и его вовсе не страшила служба хоть в Осетии, хоть в Дагестане. Обидным было то, что он, один из лучших офицеров контрразведки, не имевший ни одного взыскания по службе, отмеченный наградами, опытный руководитель, у которого за плечами было немало раскрытых дел, вдруг не справился с новым назначением, отстал от жизни, утратил боевой дух. Обидным было и то, что его переводу в столицу способствовал сам директор ФСБ РФ, отметив его еще во время войны в Чечне. Такое случается не часто, и если теперь снова на Кавказ, то прощай карьера. Надо будет готовиться к выходу на пенсию.

Перед ним на столе лежала ксерокопия фоторобота девушки, которую видели недалеко от места преступления. На нее обратил внимание сосед, когда она с большой спортивной сумкой за плечом выходила из высотной двенадцатиэтажки, с крыши которой, как позже установило следствие, и был произведен единственный выстрел, оборвавший жизнь директора крупнейшего в Москве банка «Инетеркредит» Владлена Плетнева.

Да мало ли кто мог выходить в то утро из подъезда, — размышлял Гринев, — конечно, стояло раннее утро, было где-то около семи часов. Именно в такое время банкир обычно уезжал к себе на работу. И потом, почему именно она? Да, конечно, по фотороботу ее случайно опознал наш сотрудник, но проверка показала, что Гусева не имеет никакого отношения к заказным убийствам. Может быть проверку проводили слишком поверхностно? С другой стороны, Плетнев был убит из снайперской винтовки с крыши двенадцатиэтажки одним выстрелом с расстояния около 1000 метров. Ничего не скажешь, стрелок был профессионалом высшей категории. Пуля попала прямо в сердце. Смерть наступило мгновенно.

Неужели эта сопливая девчонка является тем самым специалистом? — недоумевал Гринев, глядя на фоторобот. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда настоящую фотографию Татьяны Гусевой.

Да, сходство было заметно, — заключил он про себя, — симпатичная стерва. Сколько же ей надо было тренироваться, чтобы научиться так стрелять? Как правило, киллерами становятся мастера стрелковых видов спорта, обычно биатлонистки, но Гусева никогда не была связана ни с биатлоном, ни со стендовой стрельбой, да и в тир ходила разве что участь в школе на уроках военной подготовки. Неужели она могла так стрелять? Вот, что сбивало с толку!

Гринев вызвал к себе лейтенанта Иванюка, который только вчера прибыл из отпуска и поручил ему еще раз проверить личность Татьяны Викторовны Гусевой. Иванюк в его отделе отличался прямо феноменальной памятью и был одним из тех оперативников, кто мог докапываться до самых глубин, умея заметить за несущественными деталями такие факты, которые в дальнейшем помогали раскрыть самые сложные дела.

И потом, — размышлял Виктор Иванович, — что хотел мне сказать Вавилов, когда спросил о Гусевой перед тем, как я покинул его кабинет? Может быть он знает что-то больше меня?..

Уже два дня не звонил и никак не выходил на связь Рассадин, не случилось ли с ним чего-нибудь, или снова влип в какую-нибудь историю. Толковый парень, но авантюрист…

Гринев попросил секретаря принести ему чаю, закурил, встал из-за стола и подошел к окну. Лето уходило как-то незаметно. Июльскую жару сменил прохладный август. На Кавказе снова не спокойно, — размышлял он. Вот и на этот раз взяли заложником нашего генерала, а мы здесь сидим и ничего сделать не можем. Нет, если с этим делом ничего не получится, сам напишу рапорт об отправке туда.

****

Дверь мне открыл заметно осунувшийся и постаревший отец. Все его выражение лица говорило о том, что случилось что-то очень серьезное. Даже он, человек, отличавшийся железной выдержкой, всегда учивший меня сначала думать, а потом действовать, на этот раз пребывал в состоянии сильного душевного волнения.

— Что с мамой?! — уже с порога крикнула я, предчувствуя самое худшее.

Не говоря ни слова, отец провел меня на кухню, где уже стояла початая бутылка водки, свежие огурцы, помидоры, черный хлеб и почему-то качан капусты.

— Не хотел тебе говорить по телефону, — отец тяжело вздохнул, — такое вообще трудно говорить…

— Господи, папочка, не томи! Она жива?

— В этом смысле с ней все в порядке, — он налил себе в стакан водки, — прости, — сказал он, и быстро выпил.

Отец никогда не позволял себе пить в одиночку, да и водку он пил сравнительно редко, обходясь наливками собственного производства. На этот раз он был просто потрясен.

— Сегодня утром Нину арестовали, — тихо сказал отец.

— !?!?

— Ее подозревают в крупных хищениях на предприятии «Нефтяная корона», где, как ты знаешь, она работала главным экономистом.

— Папа, но это же чушь! Это бред! Такого не может быть!

— Как ни странно, но Нина сейчас в тюрьме, — грустно заметил отец. — Извини, я еще выпью.

— Но ведь надо же что-то делать! Надо бить во все колокола, она невиновна!

— Как мне удалось узнать, речь идет о хищении миллионов рублей.

— Но где эти деньги? Наша мама построила себе виллу, купила роскошную машину? Они что там, совсем сума посходили!

— Я ничего не понимаю, — сказал отец и только теперь опустился на стул.

Я схватилась за телефон и дрожащими руками стала набирать номер Кузьмина. К счастью Василий Геннадиевич оказался на месте.

— Василий Геннадиевич, сегодня утром арестовали мою маму!

– Какой отдел?

— Отдел?

— Ну на территории какого района она работает?

— Центрального.

— Можешь подождать несколько минут?

— Да-да, конечно!

Эти несколько минут длились как вечность. Отец не выдержал и принялся расхаживать по кухне, как он делал в те минуты, когда ему предстояла сложная операция. Наконец, запищал мой мобильный.

— Делом твоей мамы занимается УБЭП, — услышала я гулкий голос Кузьмина в трубке. — Статья очень серьезная, похоже, что твою мать кто-то крупно подставил. Но как мне сказал знакомый прокурор, ее не выпустят. Обвинение будет предъявлено через несколько дней. Я могу рекомендовать тебе хорошего адвоката. Нанимать его надо немедленно, иначе будет упущено время и она успеет наговорить на себя лишнего. Это все, что мне удалось выяснить. К сожалению, сейчас конец рабочего дня, но завтра я узнаю все подробности дела. Записывай телефон адвоката, — Кузьмин стал диктовать, а я записывать трясущейся рукой. — Скажешь ему, что я рекомендовал. Он парень толковый, мой ученик, думаю, что не подведет и гонорар возьмет божеский.

— Что, что он тебе сказал?! — бросился ко мне отец.

— Дело сложное, но по его мнению, маму кто-то подставил. Рекомендовал обратиться к его знакомому адвокату.

— Ее выпустят?

— Думаю, что не так быстро как нам бы того хотелось.

В это время снова раздалась трель моего мобильного телефона. Звонил Славка Рассадин. Он стал укорять меня в том, что я и во второй раз не приехала вовремя в назначенное место. В двух словах я объяснила ему, что случилось и посоветовала проверить всех жильцов того злополучного дома.

Я созвонилась с адвокатом и договорилась с ним встретиться уже сегодня.

— Отец, все будет хорошо, — пыталась я успокоить его, — только ты больше не пей, ведь от этого не станет легче.

— Хорошо, дочка, я постараюсь, — ответил отец и немедленно спрятал бутылку с водкой в холодильник.

— Я поеду к адвокату, а ты оставайся дома, я тебе позвоню.

С адвокатом Ашотом Балаяном я встретилась у кафе «Лира», недалеко от которого он проживал. Это был сравнительно молодой армянин с красивыми темными глазами и густой черной бородой. Он выглядел таким подвижным живчиком и говорил по-русски абсолютно без акцента. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в дорогой темный костюм, не иначе как от самого Версаче, в руках у него была кожаная папка и мобильник.

— Так где вы говорите работала ваша мама? — сразу же переходя к делу после того, как я назвала имя Кузьмина, спросил меня Ашот.

— В фирме «Нефтяная корона», главным экономистом.

— Любопытно. Если я не ошибаюсь, то это одна из дочерних фирм знаменитого в нашем городе бизнесмена и любителя спорта Евгения Верхотурова…

— Верхотурова?! — крикнула я.

— Конечно, это надо проверить, но я думаю, что память меня не подводит. Значит так, сейчас я отправляюсь в УБЭПЭ, ордер у меня уже выписан. Постараюсь пробиться к вашей маме. Мой телефон вы знаете?

— Да-да, — рассеянно ответила я.

— Я свяжусь с вами, как только мне удастся выяснить хоть что-нибудь.

— Но ведь сейчас уже поздно!

— Постараюсь прорваться. Не будем терять времени, — он галантно раскланялся, и ушел в сторону автомобильной парковки.

Господи! Верхотуров, «Нефтяная корона», мама, что за странная цепь, — размышляла я, стоя у входа в кафе. Я не знала, что на этом самом месте несут свою неусыпную вахту местные путаны. Пока я размышляла над тем, что делать дальше ко мне подошел долговязый парень в окружении молодых девчонок.

— Ты чья, старушка? — озираясь по сторонам, спросил он.

— Отвянь, — рявкнула я в ответ.

— Ты мне не груби, — стал заводиться сутенер. — Ты из какой фирмы?

— Господи, — взмолилась я, — я не принадлежу никакой фирме, ничего мне не надо, и вообще, пошел ты подальше, козел сраный, дырочник вонючий!

Такого напора долговязый не ожидал. Какое-то время он тупо смотрел на меня, а затем бросился в мою сторону, примериваясь схватить меня за волосы.

— Я те покажу дырочник, проститутка херова!

Но едва этот тип приблизился ко мне, как его небольшой округлый животик наткнулся на тупой ствол моей «Береты».

— Только пошевелись, гнида, кишки вмиг выворочу! — прошипела я ему в ухо. — Быстро повернулся, взял своих девочек и пошел отсюда быстро-быстро!

Сутенеру не надо было повторять команды дважды. Через какие-то доли секунды он мгновенно испарился, уведя следом за собой и живой товар.

Я прошла в глубь парка напротив кафе, сделала круг почета возле фонтана и только после этого вернулась к своей машине.

Я ехала по городу не выбирая дороги, куда глаза глядят. В голове пульсировало только одно имя-Верхотуров. Кажется только теперь я стала понимать, что меня тихо и незаметно втянули в какую-то хитроумную комбинацию, просчитать которую я пока не могла. Может быть я переоценила собственные силы? Может быть была слишком самоуверенна? Как бы то ни было, а разрешить эту дьявольскую загадку я могла только сама.

ГЛАВА 9

Уже поздно ночью, после того, как мне удалось успокоить отца, я отправилась к себе домой. У входа в подъезд на скамейке меня дожидался Славка. Он сидел здесь уже больше часа. Едва я вышла из машины, как он бросился мне на встречу.

— Что случилось? Она заболела?

— Все гораздо прозаичней, чем ты думаешь, — и я рассказала Славке о том, что случилось с моей мамой.

— Та-ак, завтра я позвоню Прокопову, он здесь курирует УБЭП, они ее отпустят. Ишь ты, разве я не знаю Нину Александровну. Нашли воровку!

— Да ты не кипятись, я думаю, что все образуется. Лучше расскажи, что у тебя.

— Имел я разговор со своим московским шефом. Вздрючил он меня, конечно, по полной программе…

— Слушай, Славка, может ты не станешь скрывать от меня, что ты ищешь в нашем городе женщину?

— Какую женщину? — на лице моего Каскадера появилась идиотская улыбка.

— Ту, что, предположительно, могла убить вашего сотрудника в поезде N 17, понял?! Ты думаешь, мы ничего не знаем, глупенькие такие, только вы там в своей конторе всеведущие, — глядя как выражение лица Славки заметно меняется от идиотского к озабоченному, ответила я.

— Ну ты, мать даешь! Откуда ты знаешь?

— От верблюда! — зло бросила я в ответ и стала открывать свою сумочку.

Пока Славка смотрел на меня своими темными глазами, я протянула ему свою записную книжку.

— Этот список у тебя уволокли?

Славка стал листать странички, потом захлопнул книжку и протянул ее мне.

— Этот, — при этом выражение его лица стало таким, словно его ужалила оса.

— А еще контрразведчик, — продолжала издеваться я. — Пьянь ты самая заурядная.

— Ладно, хоть ты меня не пили я и так весь на нервах. Дай лучше сигарету, если есть, конечно.

— Фу, как это грубо, не по европейски. Разве так обращаются с дамой.

— Ну прости, прости. Дайте пожалуйста закурить.

— Так ты нашел ту квартиру? — протягивая ему пачку с сигаретами, спросила я.

— Нашел, только там никто не живет. Прописана какая-то бабушка, которой может быть уже и нет в живых. Во всех квартирах кто-то живет, а в той нет. Я все проверил.

— А на какой улице расположен этот дом?

— Кажется, на Казачьей.

На Казачьей, — подумала я, — тот самый инженер высадил девушку, что наблюдала за Верхотуровым. Простое совпадение, или она действительно проживает на этой улице?

— Слушай, старик, я устала как собака, пойду лягу спать, а тебе я советую ехать в гостиницу.

— Постой, я не сказал тебе самого главного. Коль ты обо всем догадалась, то могу тебе сообщить, что мне поручено найти одну женщину, которая подозревается как наемный убийца, а также как человек, который мог убить моего друга в том самом семнадцатом поезде.

— Вот как! И что ты мне предлагаешь, искать ее вместе с тобой?

— Да нет, я, кажется, вычислил дом в котором она живет…

Только теперь я стала соображать, что мы со Славкой, в принципе, занимаемся одним и тем же. Мы ищем одного и того же человека! Но я не стала ему говорить о своем открытии.

— Ладно, давай встретимся завтра. У меня действительно, был тяжелый день. Я вообще еле на ногах стою.

— Понял, разрешите откланяться. А завтра мы где сможем встретиться?

— Давай созвонимся.

Славка скромно поцеловал меня в щеку и мы простились. Я поднялась к себе в квартиру и сразу же грохнулась на диван. Но сон мой продолжался недолго. Меня разбудил телефонный звонок. Часы показывали полночь.

— Алло, это Александра Синева? — услышала я на том конце провода.

— Да, черт возьми, кому там не спится?

Но на том конце провода раздались короткие гудки…

Коль сон мой безнадежно пропал, — рассуждала я, выкуривая уже третью по счету сигарету, — то пусть не спится и еще кое-кому. Я сняла трубку телефона и набрала номер Евгения Александровича Верхотурова.

Я терпеливо ждала, пока Верхотуров проснется. Трубку долго никто не брал. Наконец, длинные гудки прекратились и я услышала сонный голос Верхотурова.

— Я слушаю, — раздраженно сказал он.

— Евгений Александрович, простите за столь позднее беспокойство, это я, Александра.

— Что-то случилось?

— Да, арестовали мою маму.

— Ну, а я то здесь причем?

— Дело в том, что она работала на предприятии «Нефтяная корона». Насколько я могу судить, это предприятие принадлежит вам?

— Да, это одна из моих дочерних фирм. Но я стараюсь меньше вмешиваться в ее дела, и не понимаю, как такое могло произойти.

— Но ведь это несправедливо! Моя мама-честный человек, а ее обвиняют в крупных хищениях!

— Хорошо, я разберусь. Это все, что вы мне хотели сказать?

Тон, каким со мной говорил Верхотуров, не понравился мне с самого начала. Но на этот раз я объяснила его отношение ко мне тем, что нарушила его сон.

— Да, у меня пока все. Могу ли я просить вас о встрече завтра?

— Разумеется. Я буду ждать вас в двенадцать дня в своем пансионате, — ответил Верхотуров, и не прощаясь, дал отбой.

Сволочь! — заключила я про себя. — Специально все подстроил, скотина!

****

Утром в кабинет полковника Гринева постучался лейтенант Иванюк. Гринев еще не успел допить свой утренний кофе, который предпочитал пить не дома, а на работе, как Иванюк уже принес с собой интересные новости.

— Товарищ полковник…

— Ладно, Витя, давай без особых вступлений, — прервал его Гринев, — что у тебя с Гусевой?

— Любопытная картина получается, Виктор Иванович. Гусева, оказывается, мастер спорта международного класса по биатлону…

— Что?! — Гринев едва не выронил изо рта сигарету. — Мастер спорта?

— Да, только из олимпийской сборной Союза она ушла еще в 1990 году и с тех пор не принимала активного участия в спортивной жизни. Не знаю, почему так случилось, но ее данных в истории сборной СССР по биатлону не оказалось. Я узнал об этом совершенно случайно, когда собирал информацию о всех биатлонистах-чемпионах. Татьяна Гусева многократный чемпион Европы, и Олимпийских игр, чемпион мира 1989 года.

Она ушла из спорта по семейным обстоятельствам — вышла замуж. Но с мужем у нее жизнь не сложилась. Она должна была родить ему ребенка, но тот родился мертвым. Муж расстался с ней. Вместе с тем, — продолжал Иванюк, — в ее биографии этот период жизни напрочь отсутствует, словно кто-то стер файлы из компьютера. Студентка физфака МГУ, комсомолка, спортсменка… Одним словом, положительная биография. Но уже после окончания университета, она поступает в аспирантуру, успешно ее заканчивает и теперь специализируется на кафедре квантовой физики. На кафедре мне сказали, что Гусева подает большие надежды, а в настоящее время она находится в отпуске… На Волге. Характеризуется, как грамотный специалист, талантливый ученый, даже как будущий нобелевский лауреат.

— Постой, постой, — Гринев погасил в пепельнице сигарету и достал новую, — но ведь все спортсмены-биатлонисты стоят на особом учете. Почему же она смогла избежать его?

— Для меня это тоже загадка. Я побывал в Олимпийском комитете, где мне сообщили, что Гусева в списках не значится.

— Так с чего же ты, мать твою, взял, что она спортсменка-биатлонистка? — выругался Гринев.

— Я видел фотографии, которые мне показал сотрудник музея российских олимпийцев. Есть у нас и такой. На фотографиях он опознал Гусеву, сообщив, что он одна из самых талантливых и способных спортсменок. Ее уход из спорта был воспринят тренерами как трагедия. Я листал подшивки газет и нашел там фотографии Гусевой. Сообщалось также, что она стала чемпионкой мира. Газеты, Виктор Иванович, никто уничтожить не додумался.

— Ну, а кто же тогда скрыл ее спортивное прошлое?

— Об этом я говорил с одним из тренеров нашей олимпийской сборной. Он мне сказал, что у нее был конфликт на личной почве с его предшественником-главным тренером сборной СССР Павлом Грачевым. Тот не только способствовал ее уходу из сборной, но и приказал уничтожить все следы ее пребывания в команде Союза.

— А где теперь этот Грачев?

— Три года тому назад он умер при весьма загадочных обстоятельствах.

— Что еще? — рассеянно глядя мимо Иванюка, спросил Гринев, для которого новости, полученные его сотрудником, приобрели эффект разорвавшейся бомбы.

— А ничего, просто с января 1995 года по август этого же года Татьяна Викторовна Гусева не появлялась на кафедре квантовой физики, как мне объяснили, находясь в творческой командировке в Англии.

— Она что, действительно была в Англии?

— Чисто формально. Гусева прибыла в конце декабря в Лондон, но в Кембриджском университете пробыла до начала января, а затем исчезла в неизвестном направлении.

— Что значит в неизвестном направлении? Она что, на Луну летала?

— На этот счет я могу сказать только то, что в январе 1995 года она тайно выехала в Россию, а вот куда — установить пока не удалось. В декабре 1995 года она снова появляется на кафедре квантовой физики в МГУ.

— Так не бывает. Надо выяснить, где она была все эти месяцы, — буркнул полковник Гринев.

— В этом нам может помочь только она сама, — развел руками Иванюк.

— Эту проблему мы решим, — сказал Гринев, и, немного помедлив, спросил: А родители, они кто?

— Ее отец, академик Виктор Александрович Гусев был женат вторым браком на Евгении Алексеевне Барулиной — известной в столице, как музыковед, профессор московской консерватории. Несколько лет тому назад Гусевы умерли…

— А Гусева здесь причем?

— А притом, что Виктор Александрович Гусев, академик и создатель радиоуправляемых космических аппаратов не является отцом Татьяны…

— Во как! — Гринев вскочил с места так, словно, его ошпарили кипятком. — А кто же ее отец?

— Некто Евгений Александрович Верхотуров. В прошлом бывший инструктор отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС, а ныне — предприниматель, проживающий в том самом городе на Волге, где сегодня, по нашим данным, проводит свой отпуск Татьяна Гусева, — Иванюк замолчал, глядя своими проницательными глазами на Гринева.

— Ну и что, сукин ты сын, что ты молчишь, говори! Не томи душу.

— Да, Виктор Иванович, сказать то больше нечего за исключением одного маленького нюанса… Но, как мне представляется, он имеет весьма важное значение.

— Так что?

— А то, что в 1990 году этот самый Верхотуров находился в длительной командировке в Женеве вместе с Владленом Николаевичем Плетневым… То есть они были близкими друзьями. В то время Плетнев трудился в Минфине СССР главным консультантом отдела внешнеэкономических связей.

— Эх, еб твою мать! — Гринев вышел из-за стола и стал чуть ли не приплясывать. — Еб твою мать! Вот это номер! — он бросился к Иванюку, поднял его со стула и стал целовать то и дело приговаривая: — Молодец, сынок, молодец, мать твою так! Ты не представляешь, что значит твое расследование! Подожди секунду, — Гринев быстро открыл свой сейф и вынул оттуда початую бутылку водки. — Давай выпьем, Игорек, давай-давай!

— Неудобно, как-то, товарищ полковник…

Не дрейфь, я разрешаю! Ну ты даешь! — Гринев наполнил до краев два граненных стаканах и протянул один из них Иванюку. — Чтоб я без тебя делал!

Они неслышно чокнулись и выпили.

****

Срочно. Секретно

Начальнику Управления Федеральной Службы Безопасности по N-й области, полковнику Конюхову В. Н.

Приказываю вам создать оперативную группу и организовать задержание и доставку в город Москва гражданки РФ Гусевой Татьяны Викторовны, 1974 года рождения, проживающей в городе Москве, которая в настоящее время находящейся на территории города N.

Гусева Т. В. подозревается в совершении особо тяжкого преступления.

Сообщаю вам приметы подозреваемой. На вид 20–25 лет, рост 160 см, волосы темные, коротко стриженные, лицо правильной формы, глаза карие, над верхней правой бровью небольшой шрам, на левой руке золотой перстень с алмазом.

Подозреваемая может быть вооружена.

Старшим оперативной группы назначить, командированного к вам ранее, капитана ФСБ РФ Рассадина С. Г.

Заместитель директора ФСБ РФ,

начальник Управления «А»

генерал-лейтенант Панферов В. Ф.

В понедельник утром капитан ФСБ Рассадин был срочно вызван в приемную начальника УФСБ области генерал-майору Владимиру Конюхову. Последний ознакомил Рассадина с шифрограммой приказа, поступившего из Москвы.

В тот же день была сформирована оперативная группа, подключены органы МВД, фотографии подозреваемой розданы сотрудникам. На выездах из города было приказано ужесточить проверку транспортных средств и документов. Такой же приказ поступил на все городские вокзалы и в аэропорт.

Старший оперативной группы капитан Рассадин разработал план операции захвата Гусевой. Операция получила название «Молния». План был согласован с Москвой, местным управлением ФСБ, органами милиции.

Согласно этому плану, оперативникам предстояло провести тотальную проверку всех, кто прибыл в город N на поезде № 17 14 августа 1999 года. Проверялись все лица женского пола, преимущественно до тридцати пяти лет. При обнаружении Гусевой предполагалось в течение некоторого времени организовать за ней слежку. При благоприятных обстоятельствах осуществить захват. В задачу оперативной группы также входило выяснение на предмет наличия оружия у подозреваемой.

Выяснилось также и то, что Гусева, прибыв в город, регистрацию в органах милиции не проходила. Где она проживала в настоящее время — не знал никто. Вместе с тем, чтобы не спугнуть ее, Рассадин приказал готовить операцию в полной тайне.

Сыщики из ФСБ и милиции рыскали по городу в поисках таинственной Тани Гусевой. Большая охота началась.

****

Таня скорее почувствовала что-то неладное вокруг. Нет, внешне все было спокойно-ничего подозрительного, и все же, атмосфера словно накалилась и в воздухе парила тень тревоги.

Таня стала еще более осторожной, чем была. Внутреннее чувство опасности редко подводило ее. Если интуиция подсказывала о приближении угрозы, то в девяносто девяти из ста случаев угроза реализовывалась в какой нибудь крупной или мелкой неприятности.

Центр торопил. Для исполнения задуманного у нее оставалось только два дня. В то же время приговоренный ушел в глубокое подполье, перестал появляться на людях, окружил себя плотной охраной и чего-то выжидал. Выжидал ли он, что приговор будет отменен, или надеялся на то, что его спасут, нанятые им охранники? Напрасно. Даже если этого не сможет сделать Таня, найдутся другие, которые исполнят предначертанное любой ценой. А приговор никто отменять не собирался. Если Центр принимал решение, то он никогда его не изменял. По крайней мере, Тане не были известны такие факты.

Ее избрали только за филигранность, с какой она делала свое дело. Она могла рассчитать все до деталей, предусмотреть любую мелочь и сделать все тихо, бесшумно, а главное-без следов.

После выполнения этого задания она собиралась уехать в Канаду, где для нее уже был куплен роскошный дом, а также подготовлены все документы для оформления и последующей натурализации в качестве гражданки Канады. В Монреале ей предлагали место научного сотрудника в центре исследований проблем квантовой физики. А ее тема — «Квантовая асимметрия», представляла собой весьма перспективное направление в области квантовой физики.

В Канаде давно уже жил и он. Он, которого она любила. После этого задания Тане предстояло надолго уйти в подполье, чтобы окончательно замести следы. Возможно, именно в этой благодатной стране она найдет и свое счастье и создаст свой неповторимый мир.

Она добилась встречи со своим связным и через него попросила разрешить ей выехать из города и поселиться на даче, которая находилась недалеко от пансионата «Красные зори». Находясь в этом месте, Таня надеялась провести последнюю рекогносцировку и приступить к ликвидации. Подходы к пансионату она уже успела изучить и даже выбрала место, с которого было удобнее всего сделать роковой выстрел. Оставались лишь некоторые детали. Дача, которую предоставил ей один из знакомых, сам связанный с их организацией, находилась недалеко от шоссейной дороги, воспользовавшись которой можно было выйти на Волгоградское шоссе, а через несколько часов уже быть в аэропорту города Волгограда. Нужен был только хороший водитель и скоростная машина.

В Центре первоначально колебались, но потом дали добро на перемещение специалиста на дачу. Таня уехала ровно за сутки до того, как на квартиру, которую она снимала, явились трое в штатском. Они опоздали. Автобусом она быстро добралась до дачи, где и затаилась.

****

— Хорошее логово, — заключил капитан Рассадин, когда трое оперативников проникли в квартиру, где проживала Гусева.

— Товарищ капитан, — обратился к Рассадину смуглолицый парень в тонкой кожаной куртке, — а что она могла хранить в этом сейфе? — он показал рукой на высокий сейф, стоявший в углу комнаты.

— Может быть боеголовку или противотанковый гранатомет, — засмеялся Рассадин. — Звякни нашим хлопцам, чтоб они проверили содержимое, хотя вряд ли она что-нибудь нам оставила.

Таня покинула квартиру быстро, но сделала все возможное, чтобы не оставить никаких следов. Прибывшая чуть позже опергруппа не нашла ничего, даже отпечатков пальцев на чашках, тарелках и ложках.

Оперативники уже было отчаялись, как вдруг на дне сейфа было обнаружено небольшое масляное пятнышко. Проведенная экспертиза показала, что это было ружейное масло. Скорей всего, подозреваемая была вооружена.

Опрос соседей показал, что Гусева покинула квартиру где-то около семи часов утра. Она села на автобус и уехала в сторону детского парка.

Если ее возле парка никто не ждал, — размышлял про себя Рассадин, — то оттуда легко добраться до вокзала, а там можно воспользоваться электричкой. Если она не подозревает, что ее ищут, то ее бдительность существенно снизится, а если заподозрила, ведь не съехала же она с квартиры просто так? Сейчас важно определить: в городе она или нет.

ГЛАВА 10

Мое хмурое утро началось со встречи с адвокатом Ашотом Балояном. После того, что он мне сообщил, настроение мое было испорчено окончательно.

— Фирма, в которой работала ваша мама, долгое время проводила незаконные операции с валютой, — грустно заметил Ашот, — сделки не регистрировались, налоги не выплачивались, проводились одни суммы, а затрачивались— другие. Разницу присваивало себе руководство фирмы. Разница, Александра Владимировна, колоссальная. Вся беда в том, что ваша мать, как главный экономист фирмы обязана была подписывать финансовые документы. На всех таких документах имеется ее подписи. Я не понимаю, как она могла подписывать эти откровенно липовые документы!

— Может быть ее подписи фальсифицированы? — я жалобно посмотрела в его большие темные глаза.

— Я составил текст ходатайства о проведении графологической экспертизы. Результаты будут готовы через неделю.

— Я могу встретиться с мамой?

— К сожалению, нет, — ей разрешено, пока встречаться только с адвокатом. Все, что вы хотите я могу ей передать.

— Как она выглядит? Как ее здоровье?

— Она держится молодцом. Мне удалось убедить ее, что дело это сложное только на первый взгляд. Я не думаю, что ваша мама сознательно подписывала разного рода документы. Сейчас нам очень важно добиться смягчения меры пресечения. Вы сами понимаете, что значит для пожилого человека тюрьма.

Я готова была сейчас просто разреветься от охватившего меня отчаяния.

— Только вы не волнуйтесь, — стал успокаивать меня Ашот, — сейчас надо действовать, а эмоции держать в руках.

— Я все поняла, — глотая выступившие слезы, ответила я. — Я намерена сегодня встретиться с Евгением Верхотуровым, «Нефтяная корона»-его дочерняя фирма. У меня с ним хорошие отношения, может быть он сумеет чем-либо помочь?

— Да-да, нужно использовать любой шанс, — согласился со мной Ашот.

Мы простились, договорившись созвониться в течение дня. Я поехала к отцу. Он взял отпуск за свой счет и сейчас находился дома. Несколько раз он пытался добиться встречи с мамой, но ему в ней категорически было отказано.

Отец сильно постарел. Он сдал неожиданно и быстро. Арест мамы надломил его. Мне нужно было сделать все, что в моих силах для освобождения мамы, иначе отец мог просто слечь.

Я как могла успокоила его тем, что сегодня встречусь с Верхотуровым. Затем я позвонила Кузьмину, который обещал помочь мне и отцу повидаться с мамой, но ничего не гарантировал, сказав, что это будет возможным только через неделю, не раньше.

В полдень моя машина уже стояла у ворот пансионата «Красные зори».

Верхотуров как всегда был галантен и гостеприимен. Столы ломились от дорогих яств и вин. Обслуга незримо обеспечивала его райскую жизнь, а бдительная охрана-безопасность этого грузного тела.

Правда, на этот раз я не увидела в его глазах того маслянистого блеска, который неизменно присутствовал в них во время наших встреч. Сегодня его глаза были холодны и злы. Верхотуров был одет в легкий летний мужской костюм, а вместо традиционного галстука, у него под подбородком красовалась бабочка красного цвета.

— Добрый день, Александра, — необычно холодным тоном сказал он, как только я поднялась на небольшую террасу, что полукругом огибало небольшое озеро.

— Я очень огорчен тем, что случилось с вашей мамой, я поручил своему управляющему делами хорошенько разобраться, с тем, что произошло в «Нефтяной короне». Поверьте, я огорчен не меньше вашего. «Корона» была одной из преуспевающих фирм, очень скоро ее руководство добилось рентабельности, а затем и стала приносить прибыль. И вот такое событие…

— Евгений Александрович, а что, кроме моей мамы никто из руководства не арестован?

— Насколько я знаю, подписку о невыезде дали президент и вице-президент фирмы. Все остальные проходят как свидетели.

— Но почему так?

— Ну вы же понимаете, что ваша мама являлась главным материально-ответственным лицом, без ее подписи не проходит ни один финансовый документ.

— Неужели нельзя ничего сделать, чтобы ей помочь, вытащить ее из тюрьмы? Вы ведь очень влиятельный человек, помогите же мне, я очень вас прошу! — взмолилась я, глядя в стальные глаза Верхотурова.

Некоторое время он молчал, неторопливо отламывая от белой булки кусочки и бросая их в озеро, где плавали лебеди, утки и еще какие-то экзотические птицы. Затем Верхотуров налил себе в фужер вина, жадно его выпил и опустился в плетеное кресло.

— Мне очень неприятен этот случай. Ни в одной из моих фирм не было такого масштабного воровства. Хищения совершены на сумму в десятки, сотни тысяч долларов. Это колоссальные деньги. Я не пойму, хоть вы меня убейте, не пойму! Ну воровали при социализме, там было все понятно-люди хотели жить лучше, чем им разрешали. Но теперь! На «Нефтяной короне» были одни из самых высоких заработков! Попасть на работу в эту фирму было очень нелегко. Люди дорожили своим рабочим местом и что, что из этого вышло? Банальная растащиловка. Но простые рабочие не воровали. Воровала верхушка, к которой, к сожалению, оказалась причастной и ваша мать.

— Моя мама ни в чем не виновата! Она не могла быть заодно с расхитителями, иначе это отразилось бы на ее благосостоянии. Ничего связанного с тем, что у нее появилось много денег я не замечала. Наоборот, я иногда сама помогала моим родителям деньгами. Мои родители жили только на зарплату. Отец отказывается брать даже подарки, которые ему предлагают выздоровевшие больные. Я никогда не поверю, что моя мать— воровка! — я высказала эту тираду на одном дыхании, уже не в силах переносить известную верхотуровскую демагогию.

— Мы все так говорим, когда дело касается наших близких, — грустно заметил Верхотуров, и немного помедлив добавил: —

Помочь вашей маме можно. У меня достаточно связей для того, чтобы замять это дело, тем более, что фирма принадлежит мне, а я как владелец сумею покрыть те убытки, которые нерадивое руководство причинило казне, забыв о том, что налоги надо платить, — он испытующие посмотрел на меня.

Так смотрят иногда мужчины, если они хотят покорить женщину, или просто взять ее силой. Неужели этот грузный тип просто хочет, чтобы я с ним переспала? — спросила я себя и даже похолодела от ужаса и омерзения. — Неужели Верхотурову нужно мое тело? Пусть, пусть берет все! Я согласна лечь с ним в постель, только бы он помог моей маме выйти из страшной тюрьмы.

Но я просчиталась. То, что предложил мне Верхотуров минуту спустя, было гораздо страшнее, чем просто переспать с ним одну ночь.

— Вы обещали мне помочь, найти того, кто заказал убить меня, — стал цедить сквозь зубы Верхотуров, — вы нашли его, или ее?

— Да, я вам говорила, что знаю этого человека в лицо. Я найду его, как и обещала вам.

— Ее надо не просто найти, — глядя в сторону своих гусей-лебедей, сказал Верхотуров, — ее надо убрать…

— ??

— Да-да, Александра, вы должны ликвидировать киллера и тогда я сделаю все для того, чтобы ваша любимая мамочка не только вышла из тюрьмы, но и не имела никакой судимости. Я подчеркиваю, никакой!

Я ожидала всего, что угодно, но только не этого. Еще никто не просил, а вернее не приказывал (слова Верхотурова нельзя было расценивать иначе, как приказ) убить человека!

— При этом, — продолжал Верхотуров, — я оставляю всю сумму гонорара, которую обещал выплатить вам в самом начале. Наш договор остается в силе.

Я долго собиралась с мыслями, как ответить ему. Голова пошла кругом, я слабо соображала, что сейчас происходит. Лишь смутно до меня стало доходить, что я уже в который раз попалась как золотая рыбка в сети. Верхотуров все рассчитал заранее. Он знал, как загнать меня в ловушку. У меня испарились все сомнения по поводу того, что все происшедшее между нами было простой случайностью. Этот негодяй заранее продумал детали. Он! Он! Сознательно подставил мою маму, это невинное существо, которое всю свою жизнь прожила ради меня и папы, и теперь ценою ее свободы он хочет лишить жизни человека, которого послали его убить.

Но я так и не смогла найти слов, чтобы сказать Верхотурову все, что я думаю о нем в эту минуту. Он же, угрюмо молчал, сверля меня своими оловянными глазами.

Если я откажусь, он сделает все для того, чтобы моя мама оказалась на долгие годы в тюрьме.

Верхотуров, между тем, вынул из коробки тонкую сигару, неторопливо размял ее своими жирными, пальцами затем взял со стола миниатюрные щипчики и откусил кусочек сигары. На его лице явно проступала маска абсолютного безразличия к человеческой судьбе, жизни. Они для него не имели никакого значения. Похоже, что он наслаждался моей растерянностью, моей подавленностью, моим бессилием. Теперь, вероятно, он вспомнил, как ему приходилось любезничать со мной, как он унижался перед какой-то девчонкой, возомнившей себя вершителем чьих-то судеб. А между тем, Евгений Александрович действовал как заправский паук. Он медленно, с упорством, достойным восхищения, плел свою паутину и терпеливо ждал, когда я, глупая, окончательно попадусь в его коварные сети. Вот и попалась.

— У меня нет выбора? — проглатывая застрявший в горле ком, спросила я.

— Почему же, — губы Верхотурова дернулись в едва заметной улыбке, — вы можете отказаться и нанять хорошего адвоката, который сумеет вытащить вашу мать из тюрьмы. Вы можете продолжать свое расследование, но вправе также отказаться от него. Правда, оставшуюся часть гонорара, я вам уже заплатить не смогу. Так что, Александра, выбор у вас достаточно широк.

— Я должна принести вам ее скальп?

— Нет, скальп мне не нужен, — криво усмехнулся Евгений Александрович, — вы просто покажете мне ее… в любом виде.

— Какие будут гарантии, что моя мать выйдет из тюрьмы и у нее не будет судимости? — неожиданно резким тоном спросила я.

Верхотуров даже вздрогнул, но, как мне показалось, расценил мой тон, как его успех.

— Гарантии? — переспросил он. — Вам достаточно моего слова? Если я не ошибаюсь, то до сих пор я его не нарушал.

— Вашего честного слова не достаточно, — парировала я.

— Ваши предложения?

— Мне нужен залог.

— Сколько вы хотите?

— Пятьдесят тысяч!

— Столько не могу, — поджал губы Верхотуров. — Двадцать пять!

— Хорошо. Деньги сейчас, немедленно!

Верхотуров достал из кармана сотовый телефон, быстро набрал номер и отдал команду. Буквально через минуту рядом выросла фигура высокого молодого человека в темных очках. Он положил перед Верхотуровым две пачки долларов.

— Вот мой залог, — указательным пальцем небрежно подвигая ко мне деньги, сказал Верхотуров.

Я спрятала деньги в сумочку и встала из-за стола.

— Я позвоню вам через два дня, — сказала я, и не дожидаясь, пока Верхотуров оторвет от кресла свою толстую задницу, направилась к выходу.

****

Сергей Кларитин вот уже несколько дней проживал в гостинице «Волна». Он снял самый роскошный одноместный номер, сыпал налево и направо деньгами, заказывал себе на ночь проституток, но пил при этом очень мало, главным образом— шампанское.

Казалось, молодой человек приехал на берег Волги исключительно для того, чтобы прожигать жизнь. Он бывал в стриптиз баре, играл в казино, и даже однажды выиграл крупную сумму денег. Вокруг него стали суетиться разного рода «приятели», которые, почуяв, что Кларитин при деньгах, незамедлительно сели ему на хвост. Но Сергей Михайлович быстро отшивал от себя «дружков» и предпочитал уединение.

Через несколько дней он покинул гостиницу и отправился на вокзал, где купил билет до Москвы. Но в столицу он не поехал.

В назначенное время Кларитин встретился в парке на набережной с каким-то человеком. Одни долго беседовали. Наконец, незнакомец передал Кларитину папку с бумагами. Сергей Михайлович отправился в ближайший ресторанчик, где, сделав заказ, развернул бумаги. Это были схемы, разгадать которые можно было далеко не сразу.

Кроме схем, в бумагах были также графики, расписание, чей-то распорядок для и прочая не совсем понятная информация. Когда заказ принесли, Кларитин уже закончил ознакомление с бумагами и спрятал их в папку. Плотно пообедав, он вышел на набережную и ненадолго остановился возле пылающего мусорного бака. Он расстегнул папку, вынул из нее бумаги и бросил их в огонь. Какое— то время он еще наблюдал за тем, как языки пламени жадно пожирали бумагу. Когда документы превратились в золу, Кларитин направился на вокзал, в камеру хранения. Здесь он получил свои вещи, состоявшие только из одного кожаного кейса. Затем он нанял такси и отправился за город. За чертой города он остановил машину, щедро заплатил водителю и отправился пешком в сторону дачных поселков 2-й линии.

Но он так и не появился в этом дачном массиве. Вскоре Кларитин сменил маршрут, и взял курс на пансионат «Красные зори».

****

Я должна стать убийцей, я должна убить человека. Думала ли я когда-нибудь, что судьба моя повернется ко мне именно такой стороной…

И где ее искать, ее-неизвестную, которую я видела только один раз в жизни. С такими мыслями я вырулила на трассу и стала набирать скорость. Мимо меня мелькали загородные пейзажи, дачи, кое-где кто-то копошился на огороде, и было так противно, так муторно на душе, что просто не хотелось жить. Я остановила машину и вышла возле родника, который наши заботливые власти превратили в животворный святой источник.

Обычно возле него всегда было полно народа, а теперь стоял только какой-то молодой человек и жадно пил из пластиковой бутылки родниковую воду. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в темный костюм и белую рубашку. В руках он держал кожаный дипломат.

Этот молодой человек показался мне странным. Но другие мысли вскоре отвлекли меня от него. Он сделал еще несколько больших глотков, оставил бутылку возле источника и направился в сторону дач.

Интересно, с чего бы это ему бродить здесь в районе дачного поселка, в такую жару, да еще и в темном костюме? — задала я себе вопрос. — Как он здесь оказался? Что ему надо?

Стоп! — говорю я себе. — Где-то здесь неподалеку находится дачка моей подруги Светки, которая вместе с квартирой оттяпала ее у своего бывшего муженька. Мне сказали, что Светка уехала в творческую командировку, но, может быть все гораздо проще и она сидит у себя на даче, откуда выбирается на природу, чтобы написать свои бессмертные творения. А не навестить ли мне подружку?

А что? Поеду к Светке, у той башка тоже работает, может быть посоветует что-нибудь.

Я попила воды, затем села за руль и круто развернула машину в противоположную сторону. Пока я петляла по проселочным дорогам в поисках Светкиной дачи, в голове моей роились мысли.

Надо все собрать в одно целое, — рассуждала я, — у меня достаточно косвенных фактов для того, чтобы выстроить не только версию, но и продумать план дальнейших действий. То, что условия, выдвинутые Верхотуровым, были чудовищными, я прекрасно успела осознать. Смогу ли я убить ее, если найду? А если не найду, что тогда? Неужели мне придется убивать? Нет, хитришь, товарищ Верхотуров, мы еще посмотрим, кто кого.

Неожиданно зазвонил телефон. Я взяла в руку трубку и услышала на том конце голос Славки.

— Привет, старушка, ты где пропадаешь? То у тебя телефон не отвечает, то тебя дома нет. Ты где сейчас?

— За городом, отдыхать надумала, — буркнула я в ответ.

— Судя по грустным, ноткам в твоем голосе, тебе сейчас не до отдыха. Может давай встретимся?

— Не знаю, у меня нет времени. Да, а ты нашел свою женщину?

Ищем, дорогая, и обязательно найдем. О, что я хотел у тебя спросить! Что тебе известно о Верхотурове Евгении Александровиче?

Услышав это имя, я едва не выронила телефон. Он просто вездесущ этот толстый коротышка. Им интересуются все, он всем нужен, а Верхотуров себе на уме. Сказать Славке, о чем он меня попросил? Нет, не надо, я со всем справлюсь сама.

— Верхотуров-гордость нашего города. Великий бизнесмен, меценат и покровитель спортивной команды «Железнодорожник». Если бы не он со своими миллионами, наш город так и остался бы обыкновенной дырой.

— Да это мне известно, может ты, как абориген знаешь о нем немного больше?

— Что, например?

— У него жена, дети есть?

— Дорогой, вашей конторе давно пора знать такие вещи.

Верхотуров женат, но со своей женой не живет-дела замучили. А детей у него точно нет.

— Санька, ты не хитри, я то знаю, что ты в последнее время общаешься с этим типом. Он у тебя за кого, за папу, или…

— Каскадер, с каких это пор ты стал хамом?

— Ну интересно все-таки.

— Верхотуров мой клиент, понятно?

— Ну-у, нашла с кем связаться, подлец отъявленный.

Знаю без тебя, — подумала я про себя, — сама не рада, что связалась.

— Значит, говоришь, детей у него нет? А нам, например известно, что у него в Москве живет незаконнорожденная дочь?

— И зачем ты мне это говоришь?

— А то, что она вот уже неделю, как живет в вашем городе.

— Ну и что.

— Да ничего, она у Верхотурова не появлялась?

— Откуда я знаю, я ведь у него не живу.

— Просто поинтересовался, что и спросить нельзя?

— Слушай, дорогой, мне некогда, давай поговорим в следующий раз?

— Ладно, ты чем сегодня занята?

— Работаю я, работаю, в отличие от некоторых.

— Так ты дочь у него не видела? — не унимался Славка.

— Господи ты Боже мой! Не видела!

— Хорошо, посмотрим сами. Ну, давай, пока!

Напрасно я так окрысилась на Славку, — подумала я, подъезжая к Светкиной даче, — теперь мне известно, что у Евгения Александровича есть взрослая дочь, и что она даже приехала в наш город. Может быть даже на встречу с папенькой.

****

Таня выбрала место на высоком холме, в непроходимых зарослях кустарника. Здесь ее бы не нашел никто. С высотки пансионат «Красные зори» был виден как на ладони. Таня переоделась в форму защитного цвета, прихватила с собой гильзосборник и с раннего утра заняла позицию.

Это был ее второй выход. Первый раз она провела в кустарнике почти весь день, но объект так и не появился в поле зрения. Она видела роскошный сад, озеро, экзотических птиц, столы, уставленные фруктами, прислугу, охранников. Один охранник, вероятно пользуясь отсутствием шефа, даже умудрился потрахаться с хорошенькой официанткой прямо на террасе. Но ее клиент так и не появился. Когда она еще только изучала местность и вела наблюдение с биноклем в руках, но без оружия, она видела его в кампании с молодой хорошенькой девушкой. Они о чем-то беседовали. Вероятно, этот разговор был неприятен девушке. Тем не менее, в конце беседы объект что-то передал ей, вероятно, деньги. Может быть, откупных за свои грехи?

Но в тот раз у нее не было винтовки. В следующий раз объект не появился. У нее в запасе оставалось два дня-сегодня и завтра. Она добьется своего! Эта мразь будет раздавлена.

Расстояние до объекта равнялось почти полутора километра. Вполне приемлемая дистанция для того, чтобы пустить ему пулю под лопатку и успеть уйти.

Прошло около часа. На террасе появилась охрана. Таня насторожилась. В тот же миг показалась фигура объекта в сопровождении трех человек в штатском. Таня прильнула к прицелу. Объект суетился вокруг гостей, стал усаживать их за стол, был в постоянном движении. И надо же было такому случиться, что он посадил их спиной к Тане, а сам сел напротив. Все произошло так быстро, что она даже не успела хотя бы один раз взять его в перекрестье прицела.

Ничего подождем, — заключила она про себя, — пусть поговорят, первым все равно встанет он, а там посмотрим.

Когда гости уселись, Евгений Александрович предложил выпить апельсинового соку, заранее полагая, что эти люди пить не будут и обратился к ним с вопросом:

— Я вас слушаю, господа?

Собственно говоря, господа были из ФСБ. Они пришли, чтобы поинтересоваться судьбой дочери Верхотурова Татьяны.

— Евгений Александрович, — первым обратился к нему, по-видимому, старший, представившийся капитаном Рассадиным, — нас интересует судьба вашей дочери Тани. У вас ведь есть дочь? — Рассадин хитро прищурил левый глаз, как делал это всегда, когда хотел слегка ошеломить собеседника.

— Э-э, признаться, — растерялся Верхотуров, — да-да, у меня была дочь, но это, знаете, увлечение молодости, мы так и не смогли пожениться, родители были против. Я просил Евгению, чтобы она не рожала, но воля женщины оказалась сильнее.

— Вы что же, так никогда и не видели свою дочь?

— Только один или два раза. Но вы же понимаете, что такое семья Гусевых, какие у них нравы. Мне просто запретили видеться с Таней. Евгения так назвала ее в честь своей бабушки. Я видел девочку, когда ей было года два или три. А после мы не встречались. А что случилось?

— Вы точно не встречались?

— Да-да, мне нет смысла врать. Я в молодости допустил ошибку, каюсь, но все мои попытки связать свои отношения с Евгенией узами брака закончились ничем. Мы расстались и больше не встречались. О судьбе своей дочери я ничего не знаю.

— Интересно, а известно ли вам гражданин Верхотуров, что ваша дочь почти две недели тому назад приехала в город?

— Нет, я ничего об этом не знаю, — глаза Верхотурова забегали в разные стороны.

— Она вас не навещала?

— Да нет, говорю же вам. Я первый раз слышу о том, что она вообще приехала в наш город!

— Николай, Андрей, — обратился Рассадин к своим товарищам, — сходите опросите обслугу, охрану, словом всех, кого сочтете нужным.

— Вы что же мне не верите?! — взвизгнул Верхотуров.

— Успокойтесь, Евгений Александрович, — сказал Рассадин, — я обязан опросить свидетелей.

Когда Андрей и Николай ушли, Верхотурова все равно прикрывал другой молодой человек. Кроме того, амбал охранник стал прохаживаться вдоль террасы и почему-то все время останавливался напротив гостя.

Спокойно, нервы в карман! — приказала себе Таня, — сняла палец со спускового крючка и вытерла его об гильзосборник. — Успею.

— А сама Таня ни разу не напоминала вам о своем существовании? — задал вопрос Рассадин.

— Нет, ни писем, ни телеграмм я от нее не получал. Но ведь я и сам ей не писал, — развел руками Верхотуров. — А в чем собственно дело?

— Нас интересует Татьяна Гусева, — холодно ответил Рассадин.

— А-а… — раскрыл было рот Верхотуров, но капитан прервал его.

— А кроме того, что вам, Евгений Александрович, известно о Владлене Плетневе?

— Владлена убили в прошлом году в Москве, — с неподдельной грустью в голосе ответил Верхотуров. — Мы с ним были давними приятелями. Я очень скорбел.

— Да-а, Евгений Александрович, было о чем скорбеть, — усмехнулся Рассадин, — в былые времена вы и Плетнев проворачивали кое какие операции в Швейцарии, не правда ли?

— Ничем противозаконным я в Швейцарии не занимался! — сказал Верхотуров.

— Помилуй Бог, да кто же вас в этом обвиняет? То была прошлая эпоха, эпоха наполненная пафосом перестройки. Кто-то перестраивал ряды, кто-то пытался изменить ситуацию в советской экономике. Но были и те, кто заранее знал, чем кончится весь этот бардак. Вы случайно не были причастны к последним?

— Это допрос? Если это допрос, то я буду говорить только в присутствии моего адвоката!

— Что вы, Евгений Александрович, какой может быть допрос. Если мои невинные вопросы кажутся вам нетактичными, я позволю их не задавать. По крайней мере здесь.

В это время появились Андрей и Николай. Андрей что-то шепнул на ухо Рассадину. Тот, не говоря ни слова, встал и обратился к Верхотурову:

— Евгений Александрович, простите за беспокойство. У нас к вам больше вопросов нет.

В это время поднялся и Верхотуров. Таня снова прижалась к прицелу. Еще мгновение и она нажмет на спусковой крючок. Но Верхотуров неожиданно обмяк и стал сползать с кресла. В ту же минуту к нему подбежали охранники, неизвестно откуда взялся врач. Верхотурову сделалось плохо. В такой толпе, окружившей его со всех сторон, нечего было и думать о том, что можно стрелять. Таня чуть ли не до крови прикусила губу. Не хватало, чтобы эта мразь еще и слегла на больничную койку! — заключила она про себя.

Вскоре Верхотурова отнесли в помещение, а Рассадин с товарищами покинули пансионат.

Таня быстро разобрала винтовку, завернула ее в кусок полотна и положила в сумку. Надо возвращаться домой, сегодня охота была неудачной.

В воротах Светкиной дачи я обнаружила крошечную записочку, следующего содержания:

«Я на пленэре. Буду только к четырем часам. Ключи лежат в почтовом ящике.» Светлана

Очень хорошая записочка, — заключила я про себя, но почтовый ящик оказался на замке. — Интересно, где я возьму ключи от ящика? С досадой я дернула замок, который, к счастью, висел здесь для виду, и тот час же открылся. Ключи, как и положено, лежали на дне ящика. Я открыла калитку и вошла во двор дачи.

Назвать это место роскошной дачей можно было, конечно, с большой долей условности. Дача представляла собой садовый участок в шесть соток. Здесь росли яблони, груши, вишня, кусты крыжовника, смородины и малины. Строение-небольшая избушка, стоявшая чуть ли не на курьих ножках, да маленькая летняя кухонька с небольшой верандой-навесом.

Однако внутри комнаты был широкий диван, на стенах висели бессмертные полотна Светланы Степановны, стоял холодильник, стол и был проведен свет. Под тенью груш стояла раскладушка, а на столе рядом с ней лежали краски, масло, засохшие кисти и прочий набор художника. Здесь грунтовали холсты, наспех клеили подрамники. В остальном-царил невероятный беспорядок, характерный для Светки, которая считала себя представительницей богемы и презрительно относилась ко всему, что связано с устройством быта.

До четырех оставалось чуть меньше двух часов. Можно было сесть в машину и уехать в город, оставив Светке сентиментальную записку, но что-то удерживало меня здесь и я пока даже и не догадывалась-что.

Я умылась под краном, сняла свои туфли на высоких шпильках и уселась в старое плетенное кресло, что стояло под навесом. Сумка с оружием и деньгами стояли рядом. Я открыла ее, достала пачку сигарет и с наслаждением стала курить.

Мое дело, похоже, зашло в тупик. Я и представить себе не могла, как за эти два дня я найду ту самую девушку, которую увидела впервые на стройке. Мама! — подумала я. — Каково ей сейчас в душной камере, переполненной преступницами и наркоманками. В духоте и страшной вони, в ожидании сурового приговора, без надежды на скорое освобождение. Я бы сошла сума. Господи, помоги моей мамочке, дай ей немного сил, а я сделаю все возможное для того, чтобы ее спасти.

Я не должна теперь думать ни о чем другом, кроме как о спасении мамы. Только она для меня самое главное. Пусть горят огнем эти деньги, этот подлец Верхотуров, только бы спасти ее…

Что я буду делать? Надо искать Славку и все ему рассказать. Он поможет. Вместе мы быстро найдем ее и обезвредим. Нет, убивать мы ее не станем. Я просто попрошу Славку доставить ее к Верхотурову, пусть убедиться, что это именно она хотела его убить, и тогда делает с ней все, что ему захочется… Зачем я согласилась в тот раз взяться за это дело. Дело-то ведь путанное. Кто прав, кто виноват, сразу и не определишь. И Верхотуров, какая же оказалась сволочь!

Все, немного отдохнуть и в город. Есть ли у Славки телефон?

Эх, если бы не этот забулдыга то сейчас бы ему и позвонила. А чем черт не шутит? Я набрала старый номер его мобильного, но чей-то скрипучий голос сообщил: «Абонент временно недоступен». Стало быть телефон Славка не нашел. Зато я найду его.

План мой был предельно лаконичен и строг. Я связываюсь с Кузьминым, он дает мне координаты кого-нибудь из ФСБ, а там я быстро выйду на Станислава Рассадина. И никуда он не денется с подводной лодки!

Там, за импровизированным заборчиком, возвышалась соседская дача. Ничего особенного, но домик был выстроен добротно. Он состоял из двух этажей, с балконом, опоясывавшим весь второй этаж. Прямо во дворе была роскошная беседка, но у соседей не было видно никаких признаков жизни.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплым прикосновением августовского солнца. Какое-то мгновение я пребывала в полузабытье, как вдруг, что-то словно подтолкнуло меня изнутри. Я открыла глаза и увидела во дворе соседней дачи ее!

Первоначально я подумала, а не снится ли мне это? Но то была явь. Та самая девушка, которую я видела на стройке теперь стояла на веранде и причесывала волосы. В тени деревьев я была почти незаметна, зато она стояла передо мной как живая!

Я схватила лежавшую рядом газету и принялась делать вид, что я читаю, краем глаза продолжая следить за ней. Она только что приняла прохладный душ и теперь стояла в купальнике, стройная телом, гибкая, неспешно расчесывала волосы перед зеркалом.

Может быть я ошиблась? Не может так вести, чтобы я, случайно забредя к Светке на дачу, вдруг встретилась с ней!

Девушка, между тем, взяла с собой большую спортивную сумку и поднявшись на крыльцо, скрылась за дверью. Через минут двадцать она вышла, неся с собой бидон, в котором обычно дачники хранят молоко. Она покинула дачу и направилась к бабушка, возможно, за молоком.

Не теряя ни минуты времени, я быстро преодолела забор, разделявший два участка чисто условно, и оказалась на чужой территории. Она ушла и закрыла дверь. Не долго думая я дотянулась до перил балкона и оказалась на втором этаже. Слава Богу, окно оказалось открытым.

Действовать надо было немедленно. Я знала, что искала. Мне пришлось перерыть весь дом, пока я не добралась до старинного комода. Здесь в нижнем шкафу лежала ее спортивная сумка. Я быстро раскрыла ее и увидела внутри какие-то детали, завернутые в кусок ткани цвета хаки.

Я мало разбиралась в оружии, но оптический прицел, который бросился мне в глаза первым-развеял все мои сомнения. Это была разобранная винтовка.

Так, думай, Александра, думай, — шептала я себе, — зачем она хранит ее здесь? Как зачем? Ведь до пансионата «Красные зори» рукой подать, а там живет Верхотуров. А может быть она уже подстрелила моего коротышку? Нет, тогда бы ей надо было отсюда бежать, а она еще здесь. Стало быть, Верхотуров еще живой!

****

Когда группа Рассадина прибыла в город, оперативный дежурный сообщил, что одна из дачниц, опознала по фотографии Татьяну Гусеву и указала примерное место, где она могла проживать. Тот час же в действие был введен второй пункт операции «Молния» под кодовым названием «Захват». Оперативная группа под руководством капитана Рассадина, а также антитеррористическое подразделение местного УФСБ на двух машинах отбыли в район пансионата «Красные зори».

В это время к воротам пансионата подошел высокий стройный парень в темных солнцезащитных очках. Он подозвал к себе охранника и спросил:

— Могу я видеть Евгения Александровича Верхотурова?

— Ты кто? — перемалывая своими бультереровскими челюстями жевательную резинку, спросил тот.

— У меня к нему срочный пакет из Москвы, — ответил молодой человек и стал раскрывать свой дипломат. — Вот, посмотрите.

Как только амбал вытянул шею, чтобы увидеть, что там за раскрытой крышкой, молодой человек нажал на спусковой крючок своего «Магнума». Выстрелов никто не услышал. Пистолет был с глушителем. Амбал мешком рухнул к ногам парня в очках.

Он небрежно переступил через еще теплый труп и вошел в проходную. Когда в проеме показалось еще двое, он хладнокровно разрядил в них обойму, заменил ее на новую и двинулся дальше. Неожиданно перед ним возник мужчина в темном костюме.

— Вадим! Ты что? — крикнул он.

— Прости, Толя, ты сделал свое дело, — процедил сквозь зубы парень и выстрелил мужчине точно в лоб. Тот упал как подкошенный. Это был начальник службы охраны Верхотурова Анатолий Сергеевич Леонов.

Неожиданно за спиной молодого человека раздался едва уловимый шорох. Он успел обернуться и выстрелить еще до того, как здоровенный дог-любимая собака Верхотурова, успел броситься ему на плечи. Выстрел был настолько точный, что собака даже не успела взвизгнуть и замертво свалилась к его ногам.

Молодой человек ловким движение руки вынул из пистолета обойму, проверил наличие патронов и двинулся дальше. Он миновал коридор и вышел на террасу. У входа он заметил скучающего охранника. Стреляя на вытянутых руках он свалил и его. Впереди была палата, в которой лежал после сердечного приступа Верхотуров. Молодой человек уже шел как бык на красный свет. Ему было все ни по чем. У него на пути возникла тонкая фигурка медсестры, с которой еще вчера трахался тот самый охранник, которого он уложил у входа на террасу.

В глазах у девушки застыл ужас, но длилось это доли секунды. Кларитин, а это был он, вскинул пистолет и выстрелил ей прямо в центр лба. Девушку сильно отбросило к стене, на шум выскочил доктор, который тот час же был пригвожден к стене двумя выстрелами в сердце. Молниеносным движением рук Кларитин сменил обойму и двинулся в палату. Один из охранников, стоявший у входа только успел вынуть из-под мышки «макаров» и замертво упал. Второй дернулся было в сторону, но в ту же секунду вздрогнул и рухнул на пол.

— Что там за шум? — позвал Верхотуров. — Борис, ты куда ушел? Прекратите шуметь!

В это время дверь с треском отворилась и на пороге показалось мертвенно бледное лицо Кларитина.

— Что! Что! Что! — заорал Верхотуров, пятясь к стене. Нет!

Постой!

Но подобного рода уговоры только оттачивали действия Кларитина. Он привык делать свое дело быстро, жестоко, не взирая на лица, пол, возраст тех, кто возникал на его пути. Так надо было действовать, чтобы не погибнуть самому, выполнить задание и не дать пустить тебе пулю в лоб, если ты сделал что-то не так.

Кларитин мгновенно вскинул пистолет и сделал свой коронный выстрел-в центр лба.

Верхотуров так и остался сидеть прижавшись к стене. Его глаза были широко открыты, рот исказился в страшной улыбке ужаса. Убойная сила пули быт такой мощной, что заднюю коробку черепа выворотило полностью. Тем не менее Кларитин подошел к своей жертве и сделал еще один выстрел в сердце. Затем он пощупал пульс, бросил в растопыренные ладони Верхотурова пистолет и направился к выходу. Он не бежал, он спокойно шел, как идет человек, выполнивший свой долг.

Эта бойня продолжалась какие-то считанные минуты. Вторая часть охранников не сразу заметила, что произошло, тем более, что никто из них не слышал выстрелов.

Калитка скрипнула в тот самый момент, когда я собралась уходить, взяв с собой сумку с разобранной винтовкой. Это пришла она. У меня было два варианта: или выброситься в окно, или дождаться ее и поставить точку. Я выбрала второй.

Девушка не торопясь поднялась по ступенькам, открыла дверь и вошла в комнату.

В это время я уже стояла у окна, зажав в руке пистолет. Сумка с винтовкой лежала у моих ног. Увидев меня, девушка спокойно поставила на стол бидон с молоком и вытянулась во всю красоту своей фигуры. Она, кажется, все поняла и ни сказала мне ни слова.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Таня, — тихо ответила она.

— Твоя фамилия Гусева?

— Да.

— Тебя послали, чтобы убить Евгения Верхотурова?

Она промолчала в ответ. В это время ее руки словно вздрогнули и как мне показалось в них что-то мелькнуло.

— Таня не валяй дурака! Крикнула я ей. Ты приехала сюда, чтобы убить не Верхотурова, а своего отца. Он твой родной отец!

Ее глаза лишь наполнились холодным блеском.

— Я прошу тебя, оставь его в покое, иначе он посадит мою маму надолго в тюрьму. Уходи. Я отдам тебе даже твое ружье, — в тот же миг я наклонилась, чтобы взять с пола сумку, одновременно над моей головой раздался свист и только чудо спасло меня от страшной звездочки, которую обычно используют демоны ночи-ниньдзя.

— Зря, — я вскинула пистолет. — зря ты это делаешь. За тобой охотится все ФСБ. Возможно, с минуты на минуту они будут здесь и тебе не уйти. Они знают о тебе все.

– Кто ты? — спросила она.

— Это не важно, я только прошу тебя, возьми свое оружие и уходи. Я не хочу в тебя стрелять.

— Если меня не убьешь ты, то это сделают мои товарищи, — прошептала она, — не все ли равно как умирать. Только здесь я умру без позора.

В это время раздался вой сирен. Он доносился со стороны пансионата «Красные зори».

— Я знаю тебя, — не обращая внимания на посторонние звуки сказала Таня, — ты была у Верхотурова. Он говорил с тобой. Я видела.

— Как ты могла это видеть?

— Через оптический прицел.

— Почему же ты не стреляла?

— Я не стреляю просто так.

В это время за окном раздались крики и голос какой-то тетки завопил:

— Убили! Евгения Александровича убили!

Повсюду стали хлопать двери, калитки, народ бежал в сторону пансионата.

Таня вздрогнула всем тело и попятилась к двери.

— Кто его убил?! — крикнула она так, словно это был ее любимы человек. — Кто это сделал?

— Не все ли равно, — сказала я, — если его приговорили, то рано или поздно приговор должен был вступить в законную силу. — Тебе же я советую поспешить. Бери мою машину и езжай. Если тебе удастся прорваться, да поможет тебе Бог.

— Постой! Неужели я должна была застрелить своего отца? — спросила она, глядя на меня своими печальными глазами. И как мне показалось, она только в этот миг наконец-то осознала ту информацию, которую я ей только что сообщила.

— Разве ты не знала?

— Я знала, что академик Гусев не мой родной отец, но кто именно мой отец от меня скрывали…

Оперативная группа уже рассредоточилась, прочесывая дачу за дачей. Кольцо вокруг дачного массива сжималось все плотнее и плотнее.

Таня схватила со стола сумку из которой выпали косметические принадлежности, губная помада, массажная щетка, дезодорант.

Но она не стала их собирать, подбежала ко мне и сказала:

— Спасибо тебе, может быть после этого я стану другой, — она пожала мое плечо своей твердой рукой, схватила сумку с винтовкой и бросилась во двор.

Она сумела вырваться из кольца окружения. в ближайшем населенном пункте сменила прическу, наложила грим и с паспортом на имя Марины Дедовой отправилась в Волгоград. У них все было предусмотрено заранее. Машину мою вскоре кто-то перегнал прямо под окна моей квартиры.

Обыск на даче, принадлежавшей некоему Сергеевскому П. П. показал, что подозреваемая пряталась именно здесь. Самого Сергиевского найти не удалось. Вскоре выяснилось, что он лицо подставное, а настоящий владелец дома неизвестен.

Но находки сделанные на даче, стали решающими в деле об убийстве Дмитрия Минаева. В доме были найдены помада фирмы «Ланком» и дезодорант. Помада совпала с тем образцом, который был найден в купе поезда, а дезодорант, если можно так сказать, опознал прокурор транспортной прокуратуры Сальников. Убийцей Минаева оказалась Татьяна Гусева.

Неутомимому лейтенанту Иванюку удалось выяснить, что Таня вместо научной практики в Лондоне проходила другую практику в-Чечне, где воевала на стороне боевиков. Именно там она столкнулась с Минаевым, во время рейда, проводимого спецназом против снайперов. Двух ее подруг спецназовцы обвязали гранатами и бросили в ров, а ей удалось уйти. Но Минаев знал ее в лицо. В том поезде он вполне мог опознать ее, тем более, что видел, когда «случайно» попал к ней в купе. Она нашла его в поезде. Он не сразу понял, что произошло, как она убила его из его же табельного оружия.

Похоже, что Верхотуров все же участвовал в переправке золота партии. Возможно, что к его рукам прилипло немало «золотой пыли». Плетнев был первым, кого убрали. Верхотуров был вторым. И того и другого убрала одна и та же организация. Правда, выяснилось, что Татьяна Гусева, сама того не зная, оказалась вариантом прикрытия. Основной удар нанес лучший киллер организации — Сергей Кларитин.

Тайна золота партии так и осталась нераскрытой, как и тайна глубоко законспирированной организации, отстреливающей лиц так или иначе причастных темному прошлому своей родины — СССР. История еще не отсчитала сроки для того, чтобы тайное стало явным.

Маму мою освободили через неделю, за отсутствием в ее деле состава преступления. Развал «Нефтяной короны» был сфабрикован. Верхотурову надо было откачать бешеные бабки, сославшись на банкротство фирмы и хищения. Маму просто использовали как жертву.

Славка уехал в Москву, а оттуда на Северный Кавказ. Обещал вернуться осенью с обручальными кольцами.

Петр Красильников. Саратов, 2014 год

Content

Контрудар
Петр Красильников

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10