Нина Линдт

Зов Сирены

Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.

Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится у нее на глазах?

— Катарина? — сержант вернулся к ней вместе с телефоном. — Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.

Катя вскинула резко голову.

— Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?

Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.

Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.

— Пожалуйста, дайте поговорить с ним… — Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. — Он не так понял…

Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.

— Я вынужден задержать вас, — начал он, но прервался.

— Она провела эту ночь со мной, — раздался спокойный голос за ее спиной.

Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.

— Только не с тобой! — вырвалось у нее. — Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!

Глава 1. За месяц до этого

— Катарина Мелникова? — услышала она и обернулась.

В нескольких шагах от нее стоял, опираясь на зонт, пожилой, приятной наружности мужчина. Легкая улыбка играла на его губах с морщинками вокруг, синие, почти прозрачные от возраста глаза внимательно изучали ее, хитро прищурившись. Лицо было мягким, добрым, что контрастировало с резкими очертаниями новой фетровой шляпы. На мужчине — элегантное кашемировое пальто, на руках — хорошо скроенные перчатки из тонкой кожи. Ни дать ни взять — настоящий джентльмен. По достоинству, с которым он держался, с первого взгляда видно, что человек непростой.

— Мельникова, — поправила Катя, но потом улыбнулась: — А впрочем, неважно.

В Испании ее фамилию вечно произносят вот так, с ударением на предпоследний слог. И из Екатерины она перевоплощается в Катарину, или Кат, как иногда зовет ее Лурдес — продавщица из булочной напротив дома, где она живет. Единственная, кого Катя может назвать знакомой в этом большом городе.

— Я тот самый Анхель Морено, — мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) приподнял шляпу. На какого актера он так похож? Катя мучительно вспоминала, но пока никто не приходил в голову. Какой-то смутный силуэт в ее памяти. Даже не кадр из фильма. — Вы точно такая красавица, как на фото. Даже еще краше.

Катя смутилась.

— Нет-нет, прошу вас, не пугайтесь, я не сделаю вам никаких непристойных предложений. Не тот возраст и не те цели, знаете ли, — он озорно улыбнулся. — Пойдемте в кафе, сегодня очень холодно, мои кости ноют с самого утра. Чашечка горячего кофе нам не помешает.

Катя кивнула, и они, наконец, зашли в маленькую кофейню, возле которой Анхель назначил ей встречу два дня назад. Было приятно, когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, здесь, в Испании, подобная вежливость была редкостью.

— Признаться, я так и не поняла, в чем причина нашей встречи, — сказала Катя, сделав заказ.

Анхель изучал ее очень внимательно. Как сидит, как двигается. Как одевается. Он так давно ее искал. И все ему в ней нравилось: узкие запястья, кисти с изящными пальчиками, длинная шея, на которой повязан алый шарф. Вот она разматывает его, укладывает растрепанные темно-каштановые блестящие волосы, а ее синие глаза с беспокойством смотрят на него. Речь четкая, правильная. Еще бы. Под мешковатым свитером непонятно, какая фигура, но видно, что она стройная.

— Вы выступали когда-нибудь на публике?

Густые брови девушки удивленно взметнулись вверх, но она ответила сдержанно:

— Да. Играла в спектаклях в университете, выступала в дискуссионном клубе. Даже думала поступить в театральный на второе высшее, но бросила эту затею.

— Работа, которую я вам предлагаю, Катарина, связана с выступлениями на публике. Вы должны уметь производить впечатление. Думаю, вы подходите на эту роль, как никто другой.

— Это продажи? Представление нового продукта?

— Нет. Это роль моей внучки.

Катя подалась назад. Хотела что-то сказать, но передумала. В этот момент официантка поставила на столик кофе и выпечку.

Анхель не отрываясь смотрел на нее, слегка посмеиваясь глазами. Теперь она внезапно вспомнила, кого он ей напоминает. Роберта Редфорда.

Чтобы сгладить неловкость, она улыбнулась, взяла ложку и помешала кофе.

— Я не совсем поняла.

— Я объясню. Время от времени мне нужно бывать на светских мероприятиях, это очень тяжело и совершенная потеря времени, но если рядом будете вы, мне будет веселее. Я одинок. Мне откровенно скучно, но таковы мои обязанности. Нужен человек, который будет отвлекать внимание публики на себя, вовремя закруглять разговор по моему знаку, уводить меня с мероприятия, и все это с очарованием, легкостью, улыбкой.

— Но почему именно внучка?

— Молодая, красивая девушка со стариком… Это повод для сплетен, если нет родственной связи. Вам не кажется? — Их глаза встретились, Катя покраснела. Конечно, эскорт будет выглядеть двусмысленно. В этом он прав.

— Какие это мероприятия?

— Выставки, презентации, светские рауты — уклончиво ответил Анхель. — Их будет не так уж много, от трех до пяти в месяц. Вы должны выглядеть сногсшибательно всякий раз, но для такой девушки это как раз не трудно, а сложность заключается в том, что в светском обществе не все такие милые, как я, — мужчина улыбнулся, явно рассчитывая на то, что Катя поймет шутку.

Девушка не спешила улыбаться или понимающе кивать в ответ, смотрела на него серьезно и задумчиво. Что ж, это плюс: владеет собой, не спешит быть любезной и услужливой.

А у Кати было ощущение, что она идет по тонкому льду. Вроде сидят они в кафе среди людей, а в то же время, она не защищена, открыта перед Анхелем. Он словно читает ее душу, заглядывает в самую глубину. Туда, куда, может, она сама боится погружаться.

— Но почему я?

— Сами подумайте, если бы вы были известной моделью, я не смог бы вас выдать за внучку. Мне нужна была одинокая, никому в этом городе не известная девушка. Хоть чем-то похожая на меня, — он поднес палец к глазу, обращая ее внимание на цвет. — Девушка, которой легко придумать легенду.

Катя молчала. С одной стороны, предложение Анхеля было подозрительным и странным. С другой — она находилась в отчаянном поиске работы и жилья, особого выбора не было.

Он словно прочел ее мысли.

— Знаю, у вас сложности с жильем. У меня на этаже как раз две квартиры: большая — моя, а вторая, поменьше, с небольшой кухней, гостиной и двумя комнатами, может стать вашей. У вас будет свой вход; если мне потребуется компания, я вас уведомлю заранее, в остальное время можете заниматься, чем хотите, только будьте постоянно на связи.

Катя все больше напрягалась. Это просто огромная мышеловка, подозрительное дело.

— Анхель, скажите честно…

Но он остановил ее:

— Катарина… Я понимаю ваш испуг и недоверие. Подумайте. Если хотите, приезжайте ко мне в гости, посмотрите квартиру. Заодно вы узнаете получше меня и… возможно, все же согласитесь. Хотите, хоть сейчас поедем, хотите в выходные. Так как?

Девушка долго смотрела на него в упор своими огромными синими глазами. Ей так пойдут сапфиры. Непременно черное платье и сапфировое ожерелье с бриллиантами. Она будет сиять в нем так ярко, что никто про него и не вспомнит. Белая кожа, темные волосы, красные полные губы. Настоящая находка. Если сорвется, уйдет, вторую такую ему не найти.

Очень красивые руки. Грациозные движения. И этот голос, если дать ему свободу: такой грудной, сочный и чувственный. Она и только она подходит на эту роль. Но она страшно боится, зажата до такой степени, что больно смотреть. Что там про нее рассказывала мать Лурдес, которая приходит к нему убираться?

Анхель откинулся на спинку стула и, пока Катя пила кофе, не замечая, как его взгляд схватывает ее правильную осанку, то, как она держит чашку и пьет, отмечает красиво съехавший со стула красный шарф, оттеняющий волосы, взгляд мужчины за столиком справа (еще бы, настоящая Белоснежка сидит со стариком), вспоминал отрывки из Катиной биографии. Круглая сирота. Прекрасно. Никто не станет искать. Неудачное трудоустройство по приездеу (срочно нужныа работа и жилье, девушка в отчаянии), практически никого из знакомых в городе. Но вот по ней не сказать, что она согласится. То ли актриса хорошая и цену себе набивает, то ли жизнь так ее проучила, что не верит в везение. Это плохо.

— Катарина, вы верите в чудеса?

Она даже вздрогнула. Потом опустила чашку на блюдце и твердо сказала:

— Нет.

— А в везение?

— Мне не очень везет по жизни, — усмехнулась она.

— Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами.

Черт побери, если она так опустит глаза и пожмет плечами на какой-нибудь выставке, мужчины слюной захлебнутся.

— Мне вообще не очень везет… с работой, с личными отношениями, да и вообще.

Анхель наклонился вперед к ней и, глядя в синие печальные глаза, твердо сообщил:

— Тогда давайте это поменяем. Катарина, соглашайтесь. Уверен, я и есть ваш счастливый билет.

Катя вернулась к себе, в маленькую комнату без окна, которую удалось снять за небольшую плату. Дверь упиралась в угол кровати, чтобы открыть шкаф нужно было кровать ставить набок, поэтому Катя просто развесила немногочисленные вещи на вешалку на стене. Она приземлилась в Барселоне неделю назад с маленьким чемоданом и полной уверенностью, что начинает новую жизнь. Прекрасную жизнь.

А оказалась в этой душной маленькой комнатке, без работы и шансов на будущее. Даже паспорт она потеряла. Вор сорвал сумку у нее с плеча, вместе с документами лишив части сбережений и связи. Едва она пересекала порог этого темного чулана, настроение падало и хотелось плакать. Соседи по квартире, шумные латиноамериканцы, готовили что-то рыбное с чесноком, все пространство было пропитано этим запахом. Ей было физически и морально плохо здесь. Как в тюрьме. Как в гробу.

Катя с размаху села на кровать и прикрыла лицо руками. Перед внутренним взором пронеслась «небольшая» квартира, которую Анхель хотел отдать ей. Она даже в Самаре не жила на такой площади одна! Спальня огромная, шкаф-купе во всю стену, большая кровать, столик для макияжа, мягкий пушистый белый пуф. Все в пастельных тонах и сияет новизной. Из окна вид на море! Выход из спальни на уютный балкон, из гостиной выход на небольшую террасу, где так уютно лежат яркие подушки на диванчике и горят золотые лампочки на гирлянде.

Там даже была гостевая комната, пока пустая.

— Я подумал, вдруг вы захотите здесь сделать спортзал или кабинет.

Кухня… гостиная… Боже, там даже ванная больше этой спальни!

— Где вы научились так хорошо говорить на испанском? — Анхель с любопытством разглядывал ее. — У вас нет ни тени акцента.

— Бабушка — испанка, — Катя задвинула створки шкафа, пытаясь скрыть, как же сильно ей хочется жить у Анхеля. — Она меня и воспитывала. Родители очень рано ушли из жизни.

— Простите…

— Ничего, Анхель, — Катя улыбнулась ему. — Я была маленькой, практически их не помню.

— Скажите, Катарина, что вы решили?

— Я должна подумать, — уклончиво сказала она.

— У вас ведь нет телефона? — спросил Анхель. О встрече они договаривались через Лурдес и ее мать.

— Нет.

— Я дам вам на время свой старый, в него вставлена сим-карта, и мой номер вбит в контакты. Наберите мне в любом случае. А потом можете оставить телефон Лурдес, — и он вложил в руку Кати совершенно новый телефон.

— Но, Анхель… — девушка подняла на него взгляд, в котором читалась тревога.

— Я доверяю вам, Катарина. И хочу, чтобы вы доверяли мне.

…Вздохнув, Катя включила телефон и нажала вызов.

— Анхель? Я подумала и… согласна, — сказала она, уже с чувством освобождения оглядывая свою каморку.

Глава 2

— Это ваши новые документы. Теперь вы окончательно испанка, Катарина, — Анхель улыбнулся, протягивая ей новое удостоверение.

«Катарина Морено Фальконе», — прочитала она.

— Но, Анхель…

В синих глазах мужчины сверкнула сталь.

— Ты теперь моя внучка. Все сделано заново, свидетельство о рождении, реестры и прочие мелочи. Поверь, Катарина, так лучше.

Лучше для кого?

Катя нерешительно сжала в руках пластиковую карту и прикрыла глаза…

— Запомни, Катенька, бесплатный сыр бывает тоооолько в мышеловке, — растягивая певучее «о», уверяла баба Шура, соседка с верхнего этажа, которая приходила к ним иногда пить чай.

Когда бабушка Клара зашивалась на работе, маленькая Катя сидела с бабой Шурой. Обе старушки были для нее самыми родными людьми на всем белом свете. Как не перенять от них житейскую мудрость?

— Но иногда бывают чудеса, — с легким акцентом произнесла бабушка Клара, поглаживая девочку по хвостикам на голове.

— Чудеса… много мы их с тобой, что ли, видели? — проворчала баба Шура. — Одна только инфляция да терроризьм. Чудеса нам вон по телевизору только обещают, как Буратинам.

— Мы-то с тобой, Шура, может, и не видели, — тихо отвечала бабушка Клара, глядя куда-то в пустоту. — Но это не значит, что Кате они не встретятся.

А Катя ковыряла пальцем порезанную клеенку, из-под пластиковой поверхности которой выбивался серый «пух» подкладки, и думала, что, может, чудеса тоже происходят именно тогда, когда ровная поверхность привычного вдруг по какой-то причине рвется, и тогда сквозь щель начинают пробиваться чудеса, прямо как едва заметныйе ворс подкладки.

Анхель не торопил ее. Отошел к окну и смотрел на Барселону. Ждал.

Девочка слишком насторожена, нельзя ее спугнуть. Он все сделает, чтобы она осталась, она — прирожденная сирена, просто не осознает этого пока. Никаких сомнений в том, что у него может быть внучка, возникнуть не должно: его сын погиб много лет назад, но уже был взрослым, Анхель тщательно скрывал свою личную жизнь от всего сообщества, да и девочка способная, он чуял.

Все это время он действовал на уровне просто обаятельного человека: Катарина пошла за ним смотреть квартиру, потому что доверилась. Позвонила, потому что нуждалась в помощи. Но сейчас он практически отбирает у нее настоящее имя. Ей необходимо дать возможность привыкнуть, поэтому давить нельзя. А применять к девочке силу сирены он пока не хотел. Разве чуть-чуть, чтобы она так не боялась.

Он оглянулся: Катарина сидела к нему спиной, крутила в тонких пальчиках карточку с новым именем. Да и настоящее ли у нее самой имя? Он вдруг нахмурился. Бабушка — испанка? Сирены, конечно, не принадлежат к какой-либо одной национальности, но вдруг кто-то из местных сирен действительно ее родственник?

Русских сирен, впрочем, тоже немало, успокоился он. Достаточно того, что ему очень повезло с ее внешними данными и уровнем языка. Как только в России ее упустили?

— Катарина, как насчет того, чтобы пообедать и пройтись по магазинам?

Катя обернулась.

— А по поводу документов ты подумаешь. Помни, я тебя ни к чему не принуждаю, ты в любой момент сможешь восстановить свой утерянный паспорт в консульстве, — голос Анхеля, и раньше очень приятный, вдруг стал просто завораживающим.

— Да, конечно. А что вам надо купить? — Катя поднялась и одернула кофточку, готовая идти.

— Тебе, — поправил он, взял с кровати брошенную куртку и помог ей одеться. — Пора привыкать, Катарина. Думаю, пора начать заполнять этот шкаф. Но сначала… обед!

И Катя, которая хотела было возразить по поводу покупок, согласно кивнула, потому что была голодна. А про поход по магазинам можно поговорить после обеда. Неудобно как-то. Анхель практически ее содержать собирается. Чудеса да и только.

«Мышеловка!», — вдруг прозвучал голос бабы Шуры.

Но Катя отмахнулась: «А вдруг это чудеса?»

Вечер второй недели жизни у Анхеля подкрался незаметно. Уже две недели! Катя прошлась босиком по квартире, встала у окна и смотрела, как зажигаются огни вечернего города. Завтра предстоит первый «выход на сцену», как его называл Анхель. Все это время она зубрила свою альтернативную историю, училась отвечать на каверзные вопросы, произносила короткие речи перед Анхелем. А также понемногу проникалась доверием к нему. Она не знала, зачем он взялся тренировать ее голос; оказалось, он недурно умеет преподавать. И она расслабляла голосовые связки, зевая со звуком, делала разминку для языка, распевала разные гласные и еще развивала жесты для выступлений.

— Зачем мне это? — взмолилась она как-то.

— Даже если тебе не потребуется это сейчас, Катарина, учись. Кто знает, кем тебе быть в будущем, — улыбался Анхель.

Три дня назад он записал ее на диктофон и проиграл ей. У Кати мурашки удовольствия поползли по спине от собственного голоса: он был такой сочный, сильный, уверенный, четкий, объемный, что она долго еще не могла прийти в себя.

— Ты еще не знаешь, Катарина, но у тебя настоящий талант. Ты умеешь обнять своим голосом, приласкать или наказать. Пока что то, что ты прослушала — это детский лепет по сравнению с тем, чего ты можешь добиться. Я сделаю все, что могу, чтобы развить твой дар…

Часы на руке подали сигнал полученного сообщения. Это Анхель. Больше писать ей некому. Но увидев незнакомый номер, Катя задержала взгляд на экране.

«Кто ты такая?»

Девушка озадаченно моргнула несколько раз, пытаясь понять смысл сообщения.

Пришло еще одно с прикрепленным файлом.

Она схватила телефон и просмотрела фотографию: кто-то снял ее и Анхеля в магазине, когда они смеялись над чем-то.

Несмотря на то, что личность отправителя ее интриговала, Катя задержала взгляд на своем лице. Просто удивительно, как она преобразилась за эти дни! На фотографии была красивая, невероятно притягательная девушка, уверенная в себе. Это Анхель, это он так влияет на нее. Постоянно делает комплименты, подмечает, когда на нее смотрят мужчины, говорит вещи, которые внушают уверенность в себе и внутреннюю свободу.

Всего две недели с ним, а она не узнает саму себя. Она ни на одном фото ТАК не улыбалась.

Катя подумала и не стала отвечать таинственному отправителю. Надо будет рассказать об этом Анхелю. Может, он знает, чей это номер? Возможно, кто-то из его знакомых…

Катя закрыла шторы и села на кровать. Может, это запасной номер Анхеля? И кто-то знал, что он при случае может отдать его ей?

Она отбросила телефон в сторону и покрутила часами на запястье. Обычные фирменные часы с функцией приема сообщений, но с красивой гравировкой. Катя сняла их, перевернула и еще раз полюбовалась тонким рисунком: птица с лицом женщины с короной на голове. И на короне кружок с точкой посередине.

«Эта гравировка придаст тебе уверенности в себе, носи ее первое время постоянно, снимай только на ночь», — вспомнила она слова Анхеля.

Потом улыбнулась, положила часы с телефоном на тумбочку и залезла под одеяло. Она уже спала, когда с неизвестного номера пришло еще одно сообщение:

«У тебя серьезные проблемы».

Глава 3

— Потри ладони, — посоветовал ей Анхель, когда они подъезжали. — И улыбайся. Помни, ничто не должно тебя пугать или удивлять, принимай все так, будто ты в курсе событий. И не отходи от меня.

Катя послушно энергично растерла ледяные от волнения ладони. Сердце бешено стучало в груди, и она попыталась успокоить дыхание. Горячая рука Анхеля легла ей на руку.

— Ты прекрасно выглядишь, волнение придает глазам блеск, задор. Не волнуйся, тебя никто не съест, все просто будут удивлены твоему появлению. Ты — сюрприз, Катарина. Звезда этого вечера. И помни, что мы уедем через полтора часа. Так что насладись светом софитов по полной.

И Катя расслабила плечи: просто невероятно, как Анхель умеет внушить уверенность в себе и успокоить.

Он вышел из машины первым и пока обходил ее, чтобы открыть Кате дверцу, она успела разглядеть красную дорожку, ведущую в ресторан, и гостей, которые позировали фотографам. Это не было похоже на семейные посиделки. Ее сердце бросилось вскачь. Все эти красивые женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах больше напоминают звезд на вручении Оскара.

О Боже.

Она попала. Она попала в сказку.

Анхель открыл дверцу и протянул руку Кате. Она грациозно выбралась из машины, как он ее учил. Крепко взяла его под руку, улыбаясь, но пока еще растерянно оглядываясь вокруг.

Это было нормально. Он сжал ее руку, делясь внутренней силой, и повел по дорожке. Иногда он останавливался, и они позировали.

Краем глаза он замечал, как напряжены остальные члены общества. Еще бы. Он не предупредил, что придет не один. Не все, конечно, почувствуют в ней сирену, но это пока ему на руку.

А вот и граф Аранда, единственный среди них «голубых кровей», а потому кичится этим, словно король. Графу уже глубоко за семьдесят, он сгорблен и покрыт старческими пятнами, но сила сирены еще с ним: умеет одним словом обратить на себя все внимание. Вот и сейчас, прямо под прицелами фотокамер, он попытался взять контроль над ситуацией. Анхель протянул ему руку, но граф Аранда сделал вид, что сильно интересуется Катариной, взял ее руку, поцеловал, покровительно погладил по тыльной стороне ладони.

— Добро пожаловать на наш скромный семейный ужин, милая…

Он сделал паузу, и Катарина с готовностью продолжила:

— Катарина. Очень приятно.

Граф застыл, не выпуская руку Катарины. Его подслеповатые карие глаза с прищуром, характерным для опытной сирены, цепко выхватывали изящность линий Катиного лица, ее свежесть и очарование.

Анхель напрягся. Если уловка графа Аранда сработает, девушка поспешит представиться более обстоятельно. Граф Аранда все не двигался, явно вымогая у девушки оправдания и дополнительные пояснения. Но та молчала и улыбалась.

Анхель едва сдержал смех. Она учится быстрее, чем он надеялся.

— Аранда, — взял ситуацию в свои руки Анхель, — старый ты черт, вечно лезешь к молодым и красивым, а про стариков забываешь.

Граф нехотя оторвался от лица Катарины, встретился взглядом с насмешливыми глазами Анхеля. Тот уже не протягивал ему руку, лишь кивнул головой.

— Катарина, это граф Аранда, наш патриарх.

И тут же повел девушку дальше, оставив графа Аранда зеленеть от злости.

Граф нашел глазами высокого мужчину в толпе встречающих, и тот едва заметно кивнул. Кто бы ни была эта незнакомка, которую Анхель посмел притащить на их собрание, Ардо это выяснит.

За всю свою жизнь Катя не видела столько красивых женщин и мужчин. И не ловила на себе столько любопытных взглядов. Ее кожа словно стала сверхчувствительной, передавая ей сигнал, когда взгляд ласкал ее, а когда колол и резал.

Один раз она обернулась на такой болезненный укол и встретилась глазами с высоким мужчиной с правильными чертами лица. У него была аккуратно подстриженная бородка, подчеркивающая его квадратную челюсть. Волосы были гладко зачесаны назад, легкий загар оттенял стальные серые глаза. Он совершенно не спешил отводить взгляд, нагло и немного с вызовом глядя прямо на нее. Но тут Анхель позвал ее, и Катя нехотя сдалась первой.

Повернувшись, она увидела перед собой смеющиеся голубые глаза, светлые брови и белозубую улыбку.

— Стефано, — представился блондин.

— Стефано — отличный парень, Катарина, оставлю вас на минуту вдвоем, — Анхель, ласково потрепав Стефано по плечу, отошел прочь.

Блондин протянул Кате бокал с шампанским.

— Значит, Катарина. Кат. Как кошка, грациозна и независима, — улыбаясь, произнес он, чокаясь с ее бокалом.

— Может быть, — Катя сделала вид, что пьет.

— Я давно хотел узнать что-нибудь о родственниках Анхеля, но наш старик так скрытен, что ему удалось произвести фурор твоим появлением.

— Честно говоря, вижу, что не всем этот фурор по вкусу, — решила поделиться Катя. Раз Стефано заговорил о родственниках, он в курсе того, что она внучка Анхеля.

— Будь готова, кошка Кат, тебя будут испытывать и пробовать на вкус, — подмигнул ей Стефано.

— Стефаааано, — подскочила миловидная брюнетка со стрижкой каре, словно сделанной по линейке, с ровными прямыми углами. Она метнула в Катю взгляд-дротик, а потом по-хозяйски прижалась вырезом к плечу мужчины. — Я тебя повсюду ищу.

— Кстати, познакомься, Кат, это Соломея.

— Соломея? — у Кати от волнения перехватило дыхание. — Та самая?

Брюнетка слегка высокомерно смерила ее взглядом.

— Если ты имеешь в виду самую популярную певицу, берущую сейчас все первые строки в чартах, то да.

И она попыталась оттащить Стефано.

— Погоди, Соломея. Кат здесь впервые, я не могу ее бросить, — Стефано попытался освободиться от цепкой хватки брюнетки.

— Все в порядке, — заверила их Катя. — Я справлюсь.

— Ну, пойдем же, мне надо тебе кое-что показать…

Соломея практически утащила Стефано прочь. Катя вздохнула. Как жаль, глядя на Стефано и его искренний интерес, она уже начала наполняться романтическими мечтами. А все так тривиально. У него уже есть девушка. И какая!

— Не понимаю Стефано, — прозвучал рядом бархатный голос. — Оставить такую красотку одну — непростительно.

Катя обернулась. В ее представлении настоящий дон Жуан выглядел именно так, как этот мужчина: глаза цвета неспелой смородины, модная стрижка, загорелое гладкое лицо с чувственными губами, бесцветными, но притягательными. Четко очерченная линия подбородка и скул, и прищур, оценивающий партнершу на тему: «на сколько ночей годится эта пташка?» Под пиджаком угадывались широкие плечи. Катя сглотнула. Вкупе с таким голосом у парня есть все шансы уложить в постель любую женщину через пару минут знакомства. Включая ее саму.

Мужчина между тем улыбнулся и представился:

— Рик.

Катя запаниковала. Она совершенно не светская львица и не знает, как вести себя с ним. Хотелось растаять тут же и даже повиснуть на нем, как совсем недавно Соломея на Стефано. Он чуть облизнул губы, и она почти потеряла опору под ногами.

— Ой, простите, — ее слегка толкнул в плечо кудрявый мужчина, чьи блестящие волосы мелким бесом спускались почти до плеч. Катя вышла из транса и поежилась: еще немного, и она бы полностью оказалась во власти Рика. Это было странное ощущение, словно он окутывал ее невидимыми путами, заарканивал, чтобы увести, покорную, куда пожелает.

— Вас-то я и ищу, Анхель просил привести вас, Катарина.

Мужчина уверенно взял ее за руку и потянул за собой.

— Я, кстати, Мигель.

Катя вцепилась в узкую ладонь Мигеля, словно хваталась за спасательный круг. И пошла за ним в соседний зал, спиной чувствуя хищный взгляд Рика.

— Я вам соврал, — вдруг развернулся к ней Мигель и тряхнул своими тонкими кудряшками. — Просто увидел, как Рик очаровывает, решил помешать.

— Спасибо вам, — искренне ответила Катя. — Правда, спасибо!

— Хотите чего-нибудь, шампанского или вина?

— Нет, благодарю. А где мой… где Анхель?

— Он скоро будет выступать, это же его вечер, — Мигель рассеянно пожал плечами. — Кстати, я до сих пор не знаю, кто вы, милая незнакомка.

— Кат! — не дал ей ответить Стефано, появившийся внезапно рядом. — Пойдем, Анхель велел тебя посадить за его столик, если позволишь, буду твоим кавалером на вечер.

Мигель с улыбкой отпустил ее.

Блондин отвел Катю в зал, где была мягко освещена голубоватым светом сцена, стояли столики с горящими свечами и официанты рассаживали гостей.

— Нам сюда, кошка Кат, — Стефано отодвинул стул у центрального столика рядом со сценой.

— Стефано, а Соломея не станет ревновать? Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

— Соломея? — Стефано засмеялся. — О, Соломея будет в гневе. Но, милая Кат, позволь объяснить тебе, я не ее парень. Мое сердце пока свободно.

— О, прости. Просто я думала…

— Мне кажется, Соломея попалась в сети Рика, а теперь всячески пытается заинтересовать его заново. И виснет на мне. Но это ее беда, не наша, — и он подмигнул ей.

— Что, Рик, упустил добычу? — Рик повернулся и встретился взглядом с Ардо. Ликвидатор был мрачноватым типом и Рику откровенно не нравился, но сейчас их, похоже, объединял охотничий интерес.

— Ненадолго, — уверенно ответил Рик. — Она раздвинет ноги, они все так делают рано или поздно.

— Похоже, тебя ее появление не смущает.

— Почему оно должно меня смущать? — нахмурился Рик.

— Ты один из тех, кто претендует на наследство Анхеля. Я бы на твоем месте забеспокоился. Малышка — его внучка.

— Что?

Рик отыскал новенькую в толпе взглядом.

— Какого черта? Он говорил, у него нет родственников!

— Теперь, похоже, есть, — промурлыкал Ардо. — Так что ты ее обязан трахнуть хотя бы из родственных соображений.

Рик хотел было ему ответить, но Ардо исчез в толпе.

Чертова сучка! Рик гневно смерил Катарину еще раз взглядом, оценивая уже как соперницу. Миловидная, но без особого очарования. Годится только на один раз.

Рик не знал отказов. Перед его обаянием рано или поздно падала любая крепость, будь то женщина или деловой партнер, так что он был уверен, что и новенькая рано или поздно окажется в его постели. Но вот новость о том, что она — внучка Анхеля, ему совсем не понравилась. Может ли она быть одной из сирен? Рик решил в течение вечера улучить момент, чтобы проверить.

Глава 4

Это вечер Анхеля? Он ей ничего не говорил. Катя с любопытством смотрела на хаотичное движение гостей, на мгновение у нее получилось отстраниться от происходящего, и она вдруг оказалась не в суете, а словно над ней. Будто смотрела на все из кинозала. Стефано наливал ей воды и рассказывал какой-то анекдот, но Катя лишь улыбалась, не слушая шутку, все звуки превратились в музыку, ничего не значащую, словно оркестр налаживал инструменты каждый по отдельности. Она видела, как кавалеры помогают садиться своим дамам, как граф Аранда прошел к своему столику в сопровождении мужчины с серыми глазами, того, с которым у нее случилась перекрестная дуэль взглядов.

Рик вошел в сопровождении двух красоток, Мигель сел за столик пока в одиночестве и кивнул официанту, предложившему ему вина. Он поймал Катин взгляд и подмигнул ей.

Но тут в зал вошла не просто шикарная женщина, а холеная королева. Она куталась в узкую полоску блестящего черного меха, прекрасно оттенявшего бледную кожу и идеально уложенные золотые локоны. Макияж был безупречен, она производила впечатление очень аккуратного и педантичного по отношению к своей внешности человека. Несмотря на женственность и сексуальность, которые она источала, казалось, что у нее под юбкой кинжалы, а в сумочке пистолет. Что-то было в ней неуловимо хищное. Рядом с ней шел мужчина старше ее примерно на двадцать лет, он прятал свои глаза за темными очками. Женщина прошла к столику графа Аранда.

Стефано, заметив Катин интерес, наклонился к ней и тихо сказал:

— Инма — светская львица, блогер. У нее миллионы подписчиков, она невероятно популярна. Любая вещь, которую она наденет, становится хитом на следующий день.

— Красивая, — вздохнула Катя.

На мгновение их с Инмой взгляды встретились, и, видимо, королева разглядела искреннее восхищение в глазах Кати, так что снисходительно улыбнулась ей.

Подсветка зала постепенно начала темнеть, теперь столики были освещены только свечами. А сцена стала светиться ярче. Заиграла мелодия, зал зааплодировал, потом стих. Катя тоже узнала эту песню — один из хитов Соломеи. Через мгновение на сцене появилась сама певица. Ее голос мгновенно охватил зал, и Катя убедилась что Соломея не похожа на безголосых однодневных звездочек, выстреливающих с одним клипом. Сила голоса, владение музыкой и залом были бесподобны.

Соломея спела три классные песни, ее провожали густыми аплодисментами и выкриками «Браво!» Потом на сцене появился Анхель. Микрофон был прикреплен к его пиджаку, поэтому он двигался свободно. Его встретили аплодисментами, и он, улыбаясь, утихомирил жестом зал.

— Ну, что… Со всеми вами я уже поздоровался сегодня…

— Со мной — нет! — кокетливо выкрикнула Инма со своего места.

— Ба! Инма! Я надеялся, что ты придешь поздравить старика, не забудешь. Но я не виноват, что ты придерживаешься правила Золушки. Оно эффектно, не спорю, но не забывай, что иногда тебя ждут не только прекрасные принцы, но и старики, которые легко могут не дождаться, знаешь ли…

Послышался смех зала.

— Но вернемся к теме сегодняшнего вечера, то есть… ко мне и нашему сообществу. Я собрал вас всех сегодня на ежегодный съезд не только для того, чтобы увидеть, и даже не для того, чтобы напомнить, что через две недели у меня юбилей и надо готовить подарки… Снова смех.

— Но и чтобы представить вам будущего члена нашего общества. Знаю, что для многих ее появление стало неожиданностью сегодня. Боги, каких только предположений и догадок я не наслушался, пока у меня пытались выяснить уровень наших отношений. Кому-то я уже проболтался. Просто чтобы проверить, насколько быстро распространяется сплетня по нашему кругу. Выяснилось, что довольно быстро. Так что не буду томить вас больше.

По знаку Анхеля свет прожектора нашел Катю за центральным столиком и высветил, она встала, повинуясь его жесту.

— Катарина, поднимись ко мне, пожалуйста.

Внутри Кати заледенела и ухнула вниз душа. Вот, значит, что такое «сердце в пятки ушло».

Он не говорил ей, что поставит лицом к публике. Она посмотрела на Анхеля и увидела, как тепло он улыбается. Не чувствуя пола под ногами, сконцентрировав все свое внимание только на его освещенной софитами фигуре, она пошла к сцене. Ей казалось, путь до ступенек на сцену будет вечностью, но куда мучительнее было не просто выйти на сцену, а осознать, что придется повернуться к затихшему залу. По его просьбе ей дали микрофон. Катя окончательно запаниковала, но Анхель чуть сжал ей руку, и вдруг стало спокойнее от его поддержки. Она медленно повернулась, посмотрела в зал и с облегчением выдохнула: из-за света софитов практически никого не было видно.

— Поздоровайся с нашими гостями, — пригласил ее Анхель.

Катя вдохнула воздух глубоко животом, как он учил ее, поднесла микрофон к губам и сказала, глядя куда-то поверх слепящих софитов:

— Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Катарина, и я внучка Анхеля.

Рокот всколыхнулся по залу вслед за этой фразой, словно взрывной волной пронесся по зрителям.

— Твою мать! — Рик сидел, лениво лаская ушко девушки слева, а ее рука скользила по его бедру вверх, когда Катарина поднялась с места и вышла на сцену. Он хищно прищурился и не сразу осознал, что сильно прижал ногтем мочку девушки, она рванулась из его рук, но он не обратил на это внимания. Она вернется. И подался вперед, рассматривая свою соперницу.

Когда Катарина взяла микрофон в руки, осторожно и немного неуверенно, он ухмыльнулся: она совершенный новичок. Зеленая еще. Но чего он не ожидал, так это того, что произошло, когда она заговорила.

Соломея, Инма… все самые выдающиеся женщины-сирены были в его постели, шептали ему на ухо дребедень, пока он прикидывал, что еще с ними попробовать.

Голос Катарины, усиленный динамиками, был не таким, как у них. Он не заметил этого в зале, пока прислушивался к ее репликам. Но сейчас ему сделалось не по себе. Волны и колебания от ее голоса охватили зал мгновенно, и он ощущал, как она пробирается к нему под кожу, резонирует с его душой. Этот голос хотелось слушать, за этим голосом хотелось идти. Почему, черт возьми, он не почуял этого в зале? Микрофон… Рик откинулся снова на спинку стула. Эта малышка еще совсем дитя, но боже, ее бархатные ноты пробирают до глубины души благодаря усилению микрофона и обработке аппаратурой. Эта сирена вырастет и станет сильной. Влиятельной.

Он должен получить ее. Такие экземпляры редко попадаются в его коллекции.

Рик… даже Рик попался на ее крючок. Ардо смотрел, как хищно раздуваются ноздри донжуана, как он поменял позу, словно готов был прыгнуть на Катарину из своей засады. Его она не удивила. Если Анхель действительно ее дед, то с него станется вывести породистую самочку сирены. Было бы странно, если бы она была обычной. Хотя обычную он бы не притащил. Это все спектакль, организованный им исключительно для того, чтобы похвастаться, показать свое преимущество, поразить и возбудить ненависть и дележ территории.

Граф Аранда сидел не шевелясь, он знал уже от Ардо о том, что Катарина внучка Анхеля. Но теперь, с ее появлением, начнутся споры о наследстве, дележка влияния, денег, внимания Анхеля. И Ардо придется принять в ней прямое участие как ликвидатору.

Мигель опрокинул бокал прямо на белую скатерть. Он отвечал заказчику, слушая Анхеля вполуха, но когда заговорила Катарина, нервно дернулся, и коктейль розовой лужей выплеснулся на скатерть. Выругавшись, Мигель повернулся к сцене. Внучка? Какая еще, к чертовой матери, внучка?

Стефано сидел к сцене вполоборота и наблюдал за реакцией зала. Зал гудел, шипел, извивался от ярости, ненависти, испуга, зависти. Анхель был прав. Огромный клубок змей — все они. И он, к сожалению, тоже. Появление Кат его шокировало, обидело и оскорбило. Анхель скрывал от него, что у него есть семья. Почему? Все это время Стефано считал, что ближе остальных подобрался к старику.

— Этот Китти Кэт второсортный не заслуживает того, чтобы стоять на сцене, — прошипела рядом Соломея. Ее Кат бесила с первой минуты своего появления на вечере. И не зря. Теперь Соломея была в ярости: внучка Анхеля грозила перейти ей дорожку, ведь себя певица мнила самой сильной сиреной среди женщин.

Граф Аранда сидел, стараясь сохранять равнодушное и спокойное выражение лица. Но ладонь его левой руки, лежавшая на трости с серебряным набалдашником, полировала его резную поверхность, выдавая волнение их единственного представителя знати с головой.

— Этого стоило ожидать, — Инма отложила телефон, отправив пост в Инстаграм.

— Почему? — Ардо наблюдал, как светская львица опять проверяет в зеркальце, не смазалась ли помада, так спокойно, словно появление внучки Анхеля ее ни капли не задевало.

— Мы все отвернулись от него. Не захотели плясать под его дудку. Вот он и нашел себе новую игрушку. Как ее там? Катарина? Она тоже отвернется от него рано или поздно.

— Она его внучка, — проскрипел граф Аранда. — Это меняет дело.

— Может, он нас разыгрывает, вообще? — Инма пожала плечами. — С него станется.

Тем временем Катарина отступила назад, и слово снова взял Анхель.

— Катарина еще не знает, почему вы все ей так нравитесь. Она еще не посвящена в наше общество. Но, как многие из вас уже поняли, Катарина — сирена, и весьма одаренная.

Что он такое говорит? Катя озадаченно уставилась в спину Анхелю. Может, она не так поняла? Отвлеклась на гул зала?

— Вы все прекрасно осознаете, что я имею право принять в наше общество любого, кто отвечает требованиям. Но сегодня я спрошу у нашего старейшины, графа Аранда. Как думаете, граф, стоит ли принимать ее в наши ряды?

Граф Аранда выдержал паузу. Медленно встал, обвел взглядом зал, жадно уставившийся на него. Но голубая кровь на то и нужна, чтобы принять унижение с достоинством.

— Думаю, Анхель, ты и сам знаешь ответ, — сказал он, прочистив горло.

— Знаю, — кивнул Анхель. — Знаю прекрасно, что она может стать сильнейшей из вас. И еще знаю, что она не пойдет по стопам неблагодарных прихлебателей.

Зал уже не гудел, зал всколыхнулся, но Анхель одним взмахом рук угомонил всех. Катя стояла ни жива ни мертва. Вот попала!!!

— Впрочем, я думаю, что пора Соломее снова занять эту сцену. Мы встретимся на моем юбилее, надеюсь, все получили приглашения.

Последнее прозвучало как вызов.

— Того, кто не явится, я исключаю из завещания сразу и навсегда. Наслаждайтесь праздником, все оплачено. И еще раз поздравляю с 45-летием Барселонского сообщества сирен. Созданного мной. Катарина…

Он протянул ей руку и улыбнулся, словно совсем другой человек хлестал словами зал секунду назад. В его голосе пропало железо, и кнут, которым он нещадно стегал слушателей, исчез, и Катя поспешила вложить руку в его ладонь. Все что угодно, лишь бы поскорее покинуть сцену.

Они спустились в зал, провожаемые софитами. Прошли через толпу, бушевавшую от желчи и яда. Ардо видел вокруг взгляды, полные ненависти. Скандал. Как он и подозревал. Анхель, наконец, решил отомстить им всем.

Его внучка шла за ним, ослепленная софитами, испуганная. Как он сказал? Она еще не знает, что она — сирена. У девочки будет тяжелая ночь. Она оглянулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Уже не в первый раз за вечер.

Ардо не разделял восторгов Анхеля. Он думал так про каждую свою новую игрушку. Каждый новый член общества, приводимый им, должен был стать тем самым, кто воплотит в себе его идеалы. Но потом каждый шел своей дорогой, получив от своего наставника возможности и средства. И Анхель оставался ни с чем.

Да, но она еще и его внучка. Это существенно меняет дело. Только почему она не в курсе своего дара? Он нашел ее недавно? Ардо смутно припоминал, что сын Анхеля погиб, интересно, почему мать Катарины не вышла на столь влиятельного деда раньше? Ликвидатор почувствовал, как разгорается в нем любопытство ищейки.

— Ардо, — граф Аранда наклонился к нему так, чтобы его не услышала Инма. — Это надо прекратить.

Ардо согласно кивнул. Конечно. Но как?

Глава 5

Катя торопливо села в машину и поежилась от озноба. Пока она проходила с Анхелем по залу, у нее было ощущение, что ей под кожу вонзаются ядовитые тонкие холодные иглы. Взгляды окружающих были полны ненависти, а ведь совсем недавно большинство из них казались ей дружелюбными. Кроме, пожалуй, одного.

Его взгляд ожег кожу особо, она не выдержала и повернулась. Снова он, этот странный тип с глазами цвета кинжалов. Невольно она свела лопатки вместе и ускорила шаг. Поскорее бы вырваться из его поля зрения.

А сейчас, в машине, стало вдруг холодно и мерзко, словно ее провели голой по всему городу и оплевали. По просьбе Анхеля водитель включил обогрев, но ее все равно трясло. Анхель снял с себя смокинг и набросил на девушку. Катя избегала смотреть ему в глаза. Все произошедшее казалось таким неправдоподобным, что она даже не могла заговорить с ним.

— Прости, Катарина, — он первым нарушил молчание. — Я не предупредил тебя, не объяснил заранее. Но мне нужна была твоя чистая реакция.

Катя отвернулась и смотрела на мелькавший за окном машины ночной город.

— Вы просто ставите на мне опыт, — наконец выдавила она из себя.

Права баба Шура. Всегда права. Как теперь вырваться из этой мышеловки? Куда бежать? Как вернуть себе прежнюю жизнь? Да и есть ли она, эта жизнь? Из Самары она уехала в твердой уверенности, что никогда не вернется туда: квартиру бабушки продала, чтобы выучиться. Получила диплом МГУ. И осталась практически без средств к существованию с мизерным доходом от переводов и статей в журналах. Нашла по интернету хорошее предложение работы в Барселоне, с проживанием. Прошла жесткий отбор, приехала сюда, купив билет в один конец, комнату сняла на 10 дней, потому что потом планировала переехать в квартиру от фирмы. Но сразу по приезду все пошло кувырком: в фирме «страшно извинялись», но в итоге взяли другого человека, который опередил Катю буквально на час, но успел произвести незабываемое впечатление на все начальство. Презентацию Кати даже не стали слушать, и им было совершенно все равно, что девушка бросила все, чтобы приехать. В отчаянии, Катя начала поиск любой работы.

А через два дня, когда она возвращалась с очередного неудачного собеседования, у Кати украли документы. И она осталась совсем ни с чем. Одна, в большом городе.

Анхель смог проникнуть к ней в душу, она стала доверять ему за эти недели общения, поверила в себя и свои силы. И вот… снова неудача. Она снова с пустыми руками. Снова одна. И даже имя у нее чужое. А уходить надо. Пусть даже впереди совершенная пустота.

— Катарина, прошу, посмотри на меня.

Катя испуганно вытерла залитые слезами щеки. Она плакала тихо, почти беззвучно. Она привыкла так плакать. Все равно никому не интересны твои слезы и чувства.

Анхель развернул ее к себе с неожиданной силой. Его глаза с глубокими морщинами по внешним уголкам внимательно смотрели на нее.

— Я не ставил на тебе опыт, — он провел пальцами по ее мокрой щеке. — Я ставил опыт на них. За эти дни я достаточно хорошо узнал тебя. Признаю, что должен был предупредить, но тогда ты бы ехала на праздник со страхом, была бы напряжена, не смогла бы быть такой спокойной, какой была на сцене.

— Зачем вы все это устроили? Что это за сообщество? Пожалуйста, Анхель, — она вцепилась в его плечо, заметив, что он отодвигается от нее. — Пожалуйста, скажи правду.

Он чуть улыбнулся.

— Обязательно расскажу, как только будем дома.

Он получше закутал ее в свой смокинг и так и остался ее обнимать. Она сначала сидела ровно, не желая его поддержки, но ему удалось постепенно сломить ее сопротивление, мягко положив ее голову себе на плечо.

— Только ничего не бойся, Катарина. Никогда больше.

Анхель потратил небольшой резерв, успокаивая девочку, но все равно чувствовал себя уставшим, пусть и довольным. Теперь главное, чтобы юбилей прошел, как он запланировал. Шах и мат всем сиренам мира. С поддержкой Катарины, с энергией, которую он достанет из ее души, он может свернуть горы. Но сначала предстояло объясниться с ней, а то развернувшийся было колючий ежик снова свернулся в шар и ощетинился иголками недоверия.

Они вошли в его квартиру, он налил себе коньяк, а девушка ограничилась стаканом воды. Она не села, а осталась стоять, словно забежала на пять минут. Даже старалась не смотреть на него, водя пальчиком по крылу белой статуэтки женщины-птицы. Нет, так не пойдет.

— Сними эти каблуки, пойдем сядем на диван. Я не могу сидеть, пока ты стоишь, это не в моей привычке, — добавил он, видя, что она не двигается. Катарина вздохнула, сняла туфли, с видимым облегчением прошла босиком до дивана, села и зарыла пальцы ног в белый пушистый ковер. Чуть не зажмурилась от удовольствия. Анхель усмехнулся.

— Сирены, — начал он, присаживаясь возле нее. — Мифические существа с телом птицы, чей голос завораживает и заманивает на верную погибель. Как и любые другие мутанты вроде кентавров или сатиров, они всего лишь аллегория людских качеств. Настоящие сирены поют прекрасными голосами, имеют дар убеждения, влияния на собеседника. Если это сильная сирена, она может увлечь за собой толпы последователей. Сильных сирен всегда очень мало. И мы не просто рождаемся сиренами, мы становимся ими. Мало родиться с даром, надо его развивать. Это дар магический, если хочешь. Но он требует работы над собой. И как ты понимаешь, практически все сирены пользуются им, чтобы добиться своих целей.

— Погоди, Анхель, — девушка выставила ладонь вперед. — Я не понимаю. Вы называете себя сиренами, потому что умеете красиво говорить?

— Я тебе сейчас покажу, — Анхель поставил стакан на стеклянный столик и взял ее за руку. — Только я не стану произносить слов, иначе ты, как неподготовленная сирена, отреагируешь, как обычный человек, попадешь под мое влияние. Только звуки. А ты потом скажешь, что почувствовала.

И Анхель запел. Тихим, но мощным голосом. Он и правда не произнес ни слова, но Катя задохнулась сначала от мощной волны эмоций, захлестнувшей ее. Голос ворвался в ее сознание разноцветной волной, заполонил ее, лишил возможности думать самостоятельно, проник в душу, в подсознание, вытащил из памяти самые счастливые моменты детства, и она ощутила любовь бабушки, прикосновение рук матери, чей образ стерся из памяти, услышала голос отца, увидела бумажный кораблик из той странички тетрадки в клетку, где стояла красная двойка, бабушка Клара подталкивает его к середине лужи, а Катя смеется, хотя пять минут назад рыдала белугой над первой двойкой.

«Никто не может поставить тебе оценку, кроме тебя самой. И мой тебе совет, ставь себе только хорошие», — она почувствовала, как ладонь бабушки касается ее лба.

Потом закружилось все вокруг — это кружил ее Макс на их первом свидании. И она засмеялась оттого, как яркие цвета осенних деревьев в парке превращаются в пятна абстрактного полотна, если кружиться запрокинув голову…

— Катарина, Катарина, — вдруг донеслось до нее. Она нехотя вынырнула из этого яркого счастья в полумрак гостиной Анхеля. — Ты в порядке?

— Да, — Катя откинулась на мягкую спинку дивана. — Просто не хочу возвращаться.

— Вернись, — повелительно произнес он.

И она постепенно почувствовала, как разноцветный свет отходит отливом назад из ее подсознания, а затем и сознания.

— Что это было?

— Сила сирен, — улыбнулся Анхель. — Не все, конечно, такие сильные, чтобы захватить сознание людей, но теперь ты понимаешь, почему сегодня тебе так нравились люди вокруг.

Катя вспомнила Рика. Он провернул с ней тот же фокус, что и Анхель. Вот мерзавец!

— Все эти коучи, блогеры и прочие успешные люди, которые вдохновляют, увлекают, учат как жить — все это ученики сирен или сирены. Политики, актеры, певцы, харизматичные предприниматели, духовные лидеры — сирены или те, кому покровительствуют сирены. Сирены дарят человеку фантазию и мечту, увлекают и заманивают. Наша власть — голос и слово. С изобретением радио, телевидения и интернета, она стала практически безграничной. Мы выбираем, кому руководить тем или иным государством, кому вручат престижную премию или чей проект воплотят в жизнь. Мы движем мировым состоянием.

— Существуют какие-то знаки, по которым можно узнать эту способность?

— Мы узнаем друг друга по голосу. У каждой сирены он особенный, но у нас словно встроенное чутье на отдельные тоны.

— Ты сразу понял, что я… — Катя никак не могла произнести «сирена».

— Сразу, как ты заговорила. Твой голос был зажат и сильно изменен, но я сразу почувствовал, что у тебя огромный потенциал. Просто никто его не развивал. А у меня нюх на таланты.

— Для этого нужен артефакт? Как это получается? — Катя подумала о своих часах с гравировкой сирены.

— Не нужно ничего, — улыбнулся Анхель. — Все уже в тебе. Надо только это достать, развить и приумножить. Даже если обычный человек внушит себе, что он удачлив и поверит в это, он станет на порядок успешнее, чем был. С сиренами то же самое, только еще лучше. Если сирену не обучать, она так и останется обычным человеком. В тебе дремлет огромная сила. Ты бессознательно пыталась развить ее выступлениями, но тебе нужен был учитель из сирен. Я помогаю тебе развивать силу быстрее, чем ты бы сделала это в одиночку. Я верю, что ты можешь стать одной из самых сильных сирен современности. У тебя есть внешние данные, молодость, знания, энергия и потенциал. Осталось только проявить настойчивость и характер. И поверь мне, когда ты будешь входить в зал, все будут оборачиваться, потому что ты излучаешь силу. Сейчас, даже на одной десятой твоих способностей, ты смогла сделать событие из своего появления.

— Ну, это во многом благодаря тому, как ты это обставил.

— Во многом, да. Но не во всем. Если бы я привел им Катарину двухнедельной давности, они бы не заметили тебя. А то и освистали бы. Через неделю ты станешь еще лучше, через месяц сможешь устоять перед соблазном сирен-мужчин, а через год будешь видеть всех насквозь. Ты будешь сильнее меня.

— Зачем тебе это?

Анхель улыбнулся.

— Практически все, кого ты видела сегодня, получили свое состояние, власть или известность благодаря мне. На каждого я возлагал большие надежды. Но получив свое, они не желали работать дальше. Не желали служить общей цели, а хотели своего частного кусочка от пирога. Они все банальны и плоски, барахтаются в маленьких лужах и счастливы. А выплывать в океан не хотят. Тебя я хочу отпустить в этот океан.

Катя внутренне содрогнулась. Куда ее заманивает этот странный человек?

— Тайное общество сирен руководит этим миром очень давно. Мы способны как двигать его вперед, так и тормозить его развитие. Посмотри на последние века: из-за того, что сирены бросились преследовать свои частные цели, разделились на кланы и сообщества, мир превратился в хаос. Им нужен сильный единоличный лидер. Барселонское сообщество — одно из двух самых сильных. Здесь должен родиться лидер.

— А почему не в другом?

— Потому что эти твари только и ждут, когда мы станем слабее их, чтобы устроить очередную глобальную войну. До сих пор нам удавалось их сдерживать, не давать развивать конфликты.

— Почему ты не стал лидером?

— Я не всегда был так всемогущ и богат, как сейчас. К тому времени, когда я добился власти и влияния, я состарился. И тогда моей мечтой стало найти подходящую сирену и передать ей все то, что поможет стать лидером в сообществе и направить его членов.

— Как я поняла, они не хотят никуда идти.

— Потому что слабы! Рик мог бы стать прекрасным предводителем.

Катя вспомнила силу очарования донжуана и согласилась с Анхелем.

— Но он предпочел разврат, девочек, легкую добычу и развлечения. Соломея могла повести за собой миллионы, но, едва заняв рейтинги в радио каналах, возомнила себя звездой и покинула меня… и так каждый из них. Ты сама их видела. Кто из них годится? Но они охотно пойдут за более сильным, вот увидишь. Пойдут за тобой.

— Я не лидер, Анхель. Я не смогу.

Катя от напряжения дрожала. Что он такое придумал?

— Сможешь.

Столько уверенности было в его голосе, что она на мгновение поверила, но потом снова покачала головой:

— Нет. Я ничего в этом не понимаю. Я не способна, просто я не лидер. Нет.

— Посмотри на себя! Нет, ты только посмотри! Спина согнута, плечи опущены, страх в глазах. Конечно, такой ты не сможешь!

— И я не хочу.

— Потому что ты не пробовала. Ты не знаешь еще, что такое входить в зал, где тебя ждут. Когда все взгляды устремлены на тебя, когда получаешь огромную энергию от публики.

— Я не хочу.

Анхель ничего не ответил. Встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город.

— А чего ты хочешь? Ты ведь понимаешь прекрасно, что я — твой шанс. Единственный шанс выжить. Или ты собираешься работать уборщицей? Собираешься и дальше безуспешно искать работу? Или будешь продавать себя?

Ты знаешь, что я прав. Что я поддержу тебя, обеспечу, научу всему. Ты — сирена. Теперь и они знают, что ты сирена. Они не отпустят тебя просто так. Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели. Потом в постели другого. Третьего. Они используют тебя, потому что ты слаба, напитаются тобой, а потом тебя пристрелит Ардо, верный пес графа Аранда. Я подарю тебе силу. Власть над всеми. Ты сможешь не только устоять перед ними, но и соблазнить, кого нужно. Пожалуйста, Катарина. Соглашайся.

Он смотрел на то, как она скорчилась на диване, обняв себя за плечи. Но у нее не было иного выхода. Он знал, что она согласится. Потом он сделает горькую пилюлю сладкой и вкусной, но сначала она должна дойти до этого края отчаяния. Края над бездной. Или упасть, или взлететь. Третьего не дано. И он знал, что она выберет летать. Она боец по натуре.

Несмотря на его уверенность, что он делает все правильно, вид девушки вызывал сочувствие. Она действительно одинока, брошена всеми. И сейчас в ее душе проходит буря.

Катя вздохнула. Встала и, не рискуя поднять голову, ответила:

— Нет, Анхель. Прости. Но я действительно не готова.

— Катарина, ты не совсем поняла. Ты станешь моей наследницей, тебе не нужно будет беспокоиться о будущем.

— Среди сирен, готовых разорвать меня на клочья? — Катя усмехнулась. — Сомневаюсь, что я продержусь долго. Прости. Я завтра же уеду.

Анхель ошарашенно смотрел, как она подобрала на ходу босоножки и направилась к двери.

— Постой! — он догнал ее, взял за руку и крепко сжал. — Я прошу тебя, приходи завтракать.

И, заметив ее желание отказаться, включил настойчивость:

— Пожалуйста, Катарина. Сделай это для меня.

Она помедлила. Потом кивнула чуть заметно.

— Хорошо.

Она вышла, а он еще долго стоял в прихожей, слушая частый стук своего сердца. Что это было? Она отказала ЕМУ? Отказала, несмотря на обещания и угрозы? Несмотря на безвыходность?

Анхель вытащил телефон, набрал номер, который никогда не держал в контактах, но помнил наизусть.

— Это я. Я хочу, чтобы ты выяснил все, что только возможно о русской девушке по имени Катарина Мельникова.

Он рассказал собеседнику все, что знал.

— Хорошо, Анхель. Будет сделано, — раздался тихий, немного механический голос.

Анхель повесил трубку. Может ли статься, что у Катарины есть запасной выход, о котором она ему не сказала?

Глава 6

Никакого запасного плана у Кати не было. Она просто ринулась в пропасть, перепуганная всем, что рассказал Анхель. Ей не спалось.

На тумбочке лежал телефон, мигая синим огоньком. Принятые сообщения. Она вспомнила про существование незнакомого номера, о котором в итоге Анхелю ничего не рассказала.

Теперь же в ее ватсапе было несколько сообщений с незнакомых номеров:

«Привет, Кэт, это Стефано, Анхель успел мне скинуть твой номер телефона. Почти не пришлось умолять его. Я хочу с тобой увидеться. Напиши мне, когда мы сможем выпить кофе вместе».

«Что за хрень происходит и кто ты такая?» — это сообщение с того же номера, что и раньше.

«Катарина, это Рик. Напиши мне, как только получишь сообщение».

Над последним сообщением Катя фыркнула. Привык командовать. И тут мурашки поползли по коже: «Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели». Катя покусала губы. А что, если она вернется в Россию? Найдет дешевый авиарейс, вернется… Черт! У нее же паспорт украли! Значит, сначала придется идти в консульство. Быстро сбежать не получится. А Рик, похоже, привык получать свое сразу.

Катя откинулась на подушки и закрыла глаза. Рик очень красивый и притягательный. Она не устоит.

Покусала губы. Стефано и его мягкая улыбка, ненавязчивые прикосновения. Ревнивый взгляд Соломеи. Стефано может стать ей хорошим другом.

А еще есть этот хищник, который вонзает кинжалы взглядов ей под кожу. Он может быть опасен.

И этот аноним…

Куда ты, Катя, влезла?

Сон не шел. Она крутилась на простынях, то заворачивалась, то раскрывалась. А под утро, когда забылась сном, ей приснилась бабушка Клара.

У нее было благородное лицо. Тонкий прямой нос, большие глаза, чей огонь с возрастом не угас. Баба Шура все время говорила, что бабушка Клара — дворянских голубых кровей, не то, что она — пролетариат. Бабушка Клара смеялась и резонно замечала, что «голубая кровь» не работала бы на фабрике.

Бабушка Клара во сне Кати сидела за столом напротив нее, положив руки одна на другую.

— Пути назад нет, Катенька, — тихо ответила она с только ей присущим мягким акцентом. — Ты сама это понимаешь. На попятную не пойдешь. Остается только одно: разбежаться и взлететь.

— Я хочу обратно, — взмолилась Катя. — Это мышеловка!

— Так сделай из нее взлетную полосу.

— Я не смогу! Мне страшно… Бабушка!

— Страх — это нормально, Катя. Всем бывает страшно. Не бойся бояться. Помнишь, как Шура говорит? «Побоялся, да постарался. Страх ушел, итог остался». Нет другого выхода, милая. Ты старательная. Все получится.

Она гладила руку Кати своей морщинистой рукой, улыбалась. Катя почувствовала страшную тоску по ней и перешла на испанский — их секретный, домашний язык.

— Я так сильно скучаю по тебе… — комок в горле душил ее слова.

— Я знаю, — в темных глазах бабушки Клары тоже блестели слезы. — Прости, что не успела попрощаться. Но я всегда рядом.

Она останется. Анхель увидел это сразу. Девушка избегала поднимать на него взгляд, сидела тихо, пока домработница накрывала им завтрак. Когда она вышла, он налил Катарине апельсинового сока из кувшина, положил омлет.

— Я подумал, может, ты составишь мне компанию сегодня? Тебе ведь не обязательно торопиться, если ты решила уехать. Мне нужно съездить в ресторан-отель, где планирую праздновать юбилей. Мой секретарь занимался этим, теперь пришло время проверить, все ли он предусмотрел. Ты, разумеется, приглашена на праздник, даже если откажешься остаться.

— Хорошо.

— Катарина, — Анхель накрыл ее руку своей и чуть наклонился вперед. — Если ты захочешь остаться, только скажи мне, в любой момент. Клянусь, никто не причинит тебе вреда, я защищу тебя от всего на свете, научу всему, что знаю. Ты рождена, чтобы стать самой собой. Так стань ею. Стань девушкой, которая может войти в зал королевой. Стань той, кого слушают с вниманием и радостью. Стань лидером.

Катя прятала глаза, губы дрожали, слеза выскользнула и протекла по щеке.

— Ничего не бойся, — он притянул ее к себе. Ему не нужно было прибегать к магии сирены. Нежность в его голосе была сильной, искренней, рушащей все преграды.

Она расплакалась и вцепилась в него, как утопающий хватается за спасательный круг.

— Это хорошо, что ты плачешь, — поглаживая ее по спине, говорил он. — Это нужно. Так уходит прошлое. Так рождается настоящее. Ты прощаешься с прежней собой. Так надо. Поплачь.

И девочка плакала навзрыд, горько и с всхлипами. Потому что понимала: пути назад нет.

Глава 7

Ардо недовольно постучал пальцем по рулю. Следить за Катариной Морено было сущей пыткой. Девушка словно чувствовала его кожей, постоянно поворачивалась и оглядывалась. Ему пришлось нацепить солнечные очки, надеть мешковатые брюки и растянутую майку. Удобнее всего за ней ездить на мотоцикле. Поэтому он спокойно припарковался, сходил в кафе, взял кофе и сел напротив ювелирного магазина ждать. Она практически никуда без Анхеля не выходила. Да и Анхель предпочитал ее компанию. Один раз Ардо следил за ними, пока они пили кофе: девушка вела себя так, будто компания Анхеля ей приятна, но она еще не до конца освоилась. Видимо, они недавно стали общаться так тесно. Зато Анхель не спускал с нее восхищенных и любящих глаз, а один раз погладил по голове с такой нежностью, что девушка смутилась, но крепко схватилась за его руку.

В ней было что-то необыкновенно чистое, наивное, чего не было в других сиренах. Доброта в жестах, обращенных к Анхелю. Восхищение мелочами: она один раз замерла перед цветочным магазином: у ее ног стояли горшки с маленькими розами всех цветов, от коралловых до фиолетовых. Она долго выбирала цвет, Анхель с улыбкой сказал что-то продавцу — в машину им погрузили розы семи разных цветов. Катарина расплакалась от счастья, глаза сияли смехом и радостью, Анхель качал головой, подтрунивал и вытирал ей слезы.

— Это же ерунда, — услышал Ардо. — Что ж ты так убиваешься?

— Мне никто никогда не дарил столько…

Откуда он ее забрал? В какой оранжерее растили ее, что она так и не обзавелась шипами? Ардо ломал голову.

Катя под руку с Анхелем вошла в ювелирный. Это был большой магазин с двумя залами, двумя охранниками и сложной пропускной системой. Увидев украшения, она поняла, почему тут так все строго. Кажется, в последний раз она видела такое богатство и красоту в Алмазном Фонде. Катя крутила головой, пытаясь разглядеть все украшения в витринах.

Анхель провел ее во второй зал, где к ним подошла элегантно одетая женщина.

— Я хочу увидеться с Давидом, — сказал он ей. Она кивнула и исчезла за матовой дверью. Через некоторое время она вышла оттуда и пригласила их войти.

Кабинет владельца ювелирного магазина был небольшим, но очень уютным. Деревянные панели, книжные полки, верстак с множеством ящичков, пара столов с компьютерами, за которыми сидели дизайнеры.

У входа в отдельный закуток стоял мужчина средних лет в потертых джинсах и майке, но его с головой выдавала фирменная оправа очков и дорогие часы на запястье. Он с улыбкой пожал Анхелю руку и представился Кате:

— Давид.

Анхель сразу перешел к делу.

— Катарине необходимо выбрать украшение на праздник. Ты же помнишь про мой юбилей?

— Конечно помню.

— Я подумал, что колье с сапфирами подойдет под ее цвет глаз.

Внимательный взгляд ювелира скользил по лицу Кати, отмечая глубокую синеву глаз, белую кожу, полные губы.

— Да, думаю подойдет. Анхель, — Давид слегка наклонился к нему, — ты же помнишь, что это фамильное украшение?

— Да.

Анхель достал документы и передал их Давиду.

— Катарина — моя внучка. Так что можешь не переживать, я не свихнулся и бес в ребро мне не ударил.

Он подмигнул ювелиру.

Давид нахмурился и посмотрел на Катю внимательнее.

— Ты никогда не говорил…

— Знаю. Теперь говорю. И бумаги оставь себе, — Анхель не стал брать протянутые ювелиром документы. — Потом все изучишь.

— Ну, хорошо, — ювелир отложил бумаги. — Подождите, сейчас я достану украшения из хранилища, и мы что-нибудь подберем.

Давид вышел из кабинета в коридор хранилища, набрав кодовый пароль.

Но, оказавшись внутри, он не пошел к сейфам, а прижался спиной к стене коридора. Постоял так немного, потер переносицу, поправил очки, достал из кармана джинсов телефон и отправил сообщение:

«Как Вы и говорили. Она здесь».

И пошел к ячейкам.

Ювелир вернулся довольно скоро, в руках у него был плоский и широкий бархатный футляр. Он подошел к Кате и, сбросив замочек с петли, открыл крышку. Катя задохнулась от красоты.

Сапфиры были огромными синими каплями, обрамленными в бриллианты.

— Это слишком… слишком…

Катя даже не могла подобрать слова.

— Я вам помогу.

Давид повернул ее кресло к зеркалу, встал позади, опустил ей на грудь колье, собрал волосы наверх и, подтянув колье, закрыл замок.

— Волосы лучше поднять.

Он затянул ее локоны в пучок на затылке.

— Это даже лучше, чем я себе представлял, — Анхель с восторгом смотрел на то, как украшение придает чертам Катарины царственность. У нее даже осанка сама по себе стала лучше. «Вес власти», — так он это зовет.

Катя про себя удивлялась, что такое массивное украшение оказалось легче, чем она думала. Но тут она поймала в отражении взгляд Давида и ей стало не по себе. Он по-прежнему держал ее волосы, но его глаза хищно блестели за очками, а полные губы были слегка приоткрыты.

— Мы его возьмем вместе с серьгами и кольцом.

— Да, сеньор Морено.

Давид щелкнул замочком ожерелья и снял его с Кати. Она с облегчением расправила волосы, стараясь избавиться от ощущения его прикосновений.

— Давид, ты ведь придешь на праздник?

— Конечно, сеньор Морено. Украшение вам доставят сегодня же вечером.

Ювелир улыбнулся, пожал Анхелю и Кате руки и попрощался с ними.

Ардо похвалил себя за предусмотрительность: вовремя надел шлем и сделал вид, что занят тормозом мотоцикла. Катарина вышла из ювелирного вслед за Анхелем. Все же… несмотря на то, что она им всем мешала, Ардо не мог не отметить, насколько она хрупкая, изящная и… неискушенная на вид. В глазах сирен-женщин всегда горели хватка и азарт. А эта малышка, казалось, не знала ничего о том, что в их жизни таким, как она, не выжить. Да, пока что она прикрыта крылом Анхеля, но что станет с ней, если его не станет? Когда его не станет, — поправился он. — Ее раздерут на клочья. Сначала, конечно, вокруг нее создастся круг сочувствующих. Рик наверняка станет первым, потом он, потом…

Ардо вовремя остановил себя. Малышка не достанется Рику. Она просто не доживет, уж он постарается. Таких, как она, надо добивать из жалости. Не из жестокости. Как пташек, у которых перебиты крылья. Она слишком мягкая, слишком податливая. Ей не место в своре хищников. Сколько таких слабых приходилось уничтожать. Сирены смотрят на этот мир с холодным расчетом. А она смотрела так, будто весь мир — это красивая новогодняя игрушка. Такие сирены, которые пытаются сохранить человечность, не годятся ни на что.

Он газанул и сорвался с места вслед машине Анхеля.

Инма опубликовала очередной пост в Инстаграме и нахмурилась. В последние сутки от нее вдруг отписались 10 человек. С чего бы это? К известности у нее была стойкая зависимость, и она не переносила, когда вдруг у соперниц по популярности подписчики прибавлялись, а от нее уходили. Нужно срочно что-то замутить, привлечь их внимание, но как? Королева постучала квадратными короткими коготками по столу, размышляя. Но тут на экране всплыло сообщение.

— Что делаешь?

Инма хищно улыбнулась. Кажется, единственным плюсом того дурацкого собрания полторы недели назад было то, что она снова вернула себе утраченного было мужчину. Надо быть с ним осторожнее, чтобы снова не потерять. Такими не разбрасываются.

— Жду от тебя сообщения, разумеется, — быстро набрала она.

— Лгунья. Ты свободна сегодня вечером?

Уж для кого, а для него она была свободна всегда.

Глава 8

Стефано подошел к двери номера и постучал. Катарина встретила его в темном обтягивающем платье цвета индиго. Она была бледна и придирчиво рассматривала себя в зеркале, словно искала там причину, чтобы никуда не ходить.

— Волнуешься? — Стефано еще раз приласкал взглядом длинную шею Кэт, восхитился тем, как девушка держится. Только пульс, тонкой точкой бившийся выше ключицы справа, выдавал ее.

— Стефано, мне страшно, — она развернулась к нему, словно ища защиты.

— Кэт… — он наклонился к ней, обняв за талию. Одна ладонь по-хозяйски чуть сползла ниже, на округлую и упругую ягодицу.

— Малышка Кэт… — его губы искали ее, она отворачивалась, но он все-таки догнал. — Ничего не бойся…

Почти коснулся уголка ее рта, но она мягко оттолкнула его.

— Не надо, я и так нервничаю.

Стефано все-таки подтянул ее к себе и поцеловал в шею, прямо в пульсирующую жилку. Потом поднялся до мочки уха.

— Все будет хорошо, Кэт…

— Молодежь! Вы готовы?

Голос Анхеля ворвался в номер отеля, и Катя повернулась к зеркалу, еще раз оглядывая себя. Стефано поправил пиджак. Анхель вошел и подал локоть Катарине.

— Пойдем?

Стефано не мог не заметить, как Анхель внимательно смотрит в глаза Кэт. Между ними словно шел немой диалог. Глаза Кэт переливались и искрились, как сапфиры на ее шее. Она словно умоляла о чем-то Анхеля. Анхель отвечал ей спокойным, чуть смеющимся взглядом. Кэт прикрыла глаза, выдохнула воздух, кивнула и решительно взяла Анхеля под руку. Стефано шел чуть позади. После первого появления Кэт на публике до сегодняшнего дня они встречались еще два раза, и Кэт ему нравилась с каждым разом все больше. Он был уверен, что очаровал ее вперед Рика, и сегодня ему почти удалось поцеловать ее. И еще она попросила его быть ее кавалером на вечер. Один взгляд синих глаз заставлял его сердце пропускать удар.

Катя шла по лестнице под руку с Анхелем и думала о том, что эксперимент на Стефано надо прекращать. Она из баловства попробовала тембр сирены на нем и была поражена, когда парень так легко повелся. Она ему скажет, что просто пошутила и попросит прощения. Или лучше не признаваться во всем до конца, а просто предложить остаться друзьями? Она была не уверена, как лучше поступить.

Усилием воли она отодвинула мысли о Стефано в сторону и постаралась сосредоточиться на дыхании. Они спускались по центральной лестнице замка-отеля, который Анхель снял целиком для празднования своего юбилея. Замок находился в сорока минутах езды от города, но здесь, на горе, казался отрезанным от всего мира.

— Смотри-ка, все пришли, — тихо пробормотал Анхель, почти не двигая губами. — Испугались остаться без штанов.

Катя смотрела сверху на толпу внизу и впервые в жизни чувствовала восторг вперемешку со страхом. Она действительно это сделает сегодня. Вступит в их ряды. И она собиралась стать сильнее их всех. Или летать высоко, или погибнуть.

Украшение придавало уверенности в себе. Но она все-таки переплела свои пальцы с пальцами Анхеля и почувствовала его пожатие и легкий приток силы.

… — Я буду подпитывать тебя, если понадобится, пока ты не научишься правильно расходовать силы. Помни основные правила: уверенная поза, правильное дыхание, расслабление гортани. Чтобы ни происходило, держись уверенно, и если почувствуешь, что теряешь энергию, подходи ко мне, — наставлял он ее. — И что еще я упустил?

Он подмигнул ей, и она голосом отличницы отчеканила:

— Самое главное — драйв.

— Да! Это самое главное! Поймать волну, подняться на ней, держаться всю свою речь, сверкая глазами, обожая то, что говоришь, восхищаясь собой. Тогда все сложится в идеальную картину.

Отсюда, с высоты лестницы, она видела Инму, недовольную тем, что внимание крадет другая, Ардо, стоящего возле нее, Рика в окружении новых девиц, графа Аранда и Соломею. Мигеля, который, поймав ее взгляд, добродушно махнул ей рукой. И многих других, чьи имена она еще не знала. Напряженное, непраздничное молчание гостей было ужасным. Но Анхель предусмотрел даже это. Оркестр заиграл легкий джаз, хлопнули хлопушки, посыпалось серебряное конфетти, и все зашевелились, торопясь подойти и первыми поздравить именинника.

Катя не отходила ни на шаг. Улыбалась, бросала ничего не значащие фразы, здоровалась и расцеловывалась со знакомыми. Она почувствовала легкое учащение сердцебиения, когда к ней двинулся Рик. Она медленно выдохнула, вдохнула животом, раздвигая диафрагму и расслабляя гортань, как учил ее Анхель. Она сосредоточилась на губах Рика. И когда он произнес фразы приветствия, она уловила тембр сирены, сладкий и обволакивающий. Мерзавец. Она ответила своим тембром:

— Рик, кажется? Рада тебя видеть.

И парень на мгновение дернул головой назад, не ожидая получить ответ от сирены. Катя улыбнулась и, понизив диапазон, проворковала:

— Поговорим попозже, ладно?

И повернулась к Инме.

Знал бы он, сколько часов работы, сколько слез и воплей стоили ей эти три фразы! Как часто она хотела опустить руки, потому что не получалось, как хотел Анхель.

— Я не смогу! Никогда не смогу! Анхель, пожалуйста!

Сколько уговоров Анхеля потребовалось на то, чтобы научиться отвечать. Она с ужасом ждала новой встречи с Риком и отчаянно хотела дать отпор, но как же это было тяжело! Знал бы он, как она хотела сотню раз все бросить и сбежать. Но Анхель настаивал, успокаивал и возвращал ее снова в свой кабинет. И у нее получилось! Получилось поставить границу, получилось заблокировать поток его очарования, получилось ответить так, что у парня явно поехала голова.

Пусть не надолго, но он отослан в нокаут.

Она совсем не помнила, что говорила Инме, зато спиной почувствовала приближение Ардо. И через мгновение его тихий голос прожег ее насквозь.

— Думаешь, стала одной из нас?

Она повернулась к нему. Серые глаза смотрели холодно и равнодушно.

Она вдохнула поглубже, чтобы ответить ему, но он опередил, наклонился к ней и четко, с расстановкой поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую.

— Считай это поцелуем Иуды, малышка. Обещаю тебе легкую смерть, если захочешь покончить со всем.

Она испуганно вздрогнула, но он уже ушел прочь. Стефано подошел к ней с бокалом вина.

— О чем это вы так ворковали с Ардо?

— Стефано, — Катя почувствовала озноб, как и в первый свой выход в свет. — Где Анхель?

— Шшш, я помогу тебе, — он переплел свои пальцы с ее, делясь силой. — Получше?

— Да.

Озноб прошел. Катя расправила плечи.

— Почему Ардо угрожает мне?

— Он всем угрожает, не обращай внимания, — засмеялся Стефано. — Он всем новичкам дедовщину устраивает.

Всего-то? Катя рассердилась на то, что поверила Ардо. Вот дурак!

— Пригласи меня потанцевать, — она пропела это сиреной, совсем не задумываясь о том, что делает.

— Как пожелаешь, моя королева.

Стефано повел ее на площадку для танцев, где зажигал Рик с какой-то девицей. Парень танцевал невероятно хорошо: Катя почувствовала легкий стыд перед ним за то, что она в танцах профан. Ей бы хотелось быть легкой, как смешливая и зажигательная его подружка в короткой юбочке из перьев, с ассиметричной стрижкой с дымчато-розовыми в тон юбке перышками. Она явно наслаждалась своим танцем с ним и не испытывала смущения. А Рик двигался зажигательно, ритмично, легко, как бог.

— Кэт, милая Кэт, — Стефано ласкал ее спину едва заметно, но Кате было достаточно этого, чтобы вспыхнуть. Парень был такой красивый, когда смотрел на нее с обожанием.

«Очнись, Катя, — поправила она себя. — Ты же сама его очаровала. Нарочно».

— Эй, Стефано! — Соломея нагло вторглась между ними, когда заиграла следующая мелодия. — Давай станцуем как следует. А то ваши передвижения похожи на траурное шествие.

Она увлекла Стефано в танец, Катя не сопротивлялась. Она хотела было уйти с танцплощадки, но Рик схватил ее за руку, развернул к себе.

— Потанцуй со мной.

Катя почувствовала, как его очарование снова берет верх. Прижимаясь к его груди, не смея поднять глаз, она послушно пошла за ним, а мелодия, как нарочно, стала медленной и чувственной. Саксофонист особенно старался. В панике она вспоминала приемы противостояния ему, но не могла сделать ни одного. РикОн же не произнес больше ни слова, крепко обнял ее и повел в медленном и чувственном танце. Он не пытался ее лапать, не ласкал и не поглаживал. Казалось, он вообще думает о чем-то своем. И она расслабилась. Щека к щеке. Она прикрыла глаза. Все на свете не имеет значения, только его объятие, крепкое и уверенное.

— Катарина! — голос Анхеля пробился сквозь пелену неземного блаженства. Она вздрогнула, но Рик удержал ее.

— Музыка еще не кончилась.

Его губы коснулись раковины ее уха, шепот срезонировал, охватил ее негой и наслаждением, приятные покалывания по шее поползли вниз. Она не хотела сама с ним расставаться.

— Катарина! — чуть тревожнее послышалось ближе, и она все-таки очнулась от сладостной дремы, поняла, что прижималась к Рику всем телом, оттолкнула его и ушла с площадки. Спускаясь, она заметила обеспокоенное лицо Анхеля и поспешила к нему, молясь, чтобы никто из хищников не заметил ее слабости.

Поймав Анхеля под руку, она улыбнулась ему, положила играючи голову на плечо, как недавно Рику, и почувствовала, как ясное сознание снова овладевает ею. Анхель спас ее. Еще немного, и Рик вконец бы ее очаровал.

Сердце стучало часто-часто, она схватила бокал шампанского с подноса и сделала глоток. Больше она так не попадется. Здесь надо быть начеку. Постоянно. Она боялась оглянуться назад на Рика и только пять минут спустя бросила случайный взгляд на танцпол. Он танцевал с Соломеей.

За столом Кате досталось место между Анхелем и графом Аранда. Почетное место новичка между старейшин. Ужин начался с посвящения. Кате предстояло спеть.

… — У меня нет музыкального образования, — возражала Катя.

— Все равно, — Анхель смеялся глазами, но держал серьезную мину.

— У меня нет голоса, — жарко доказывала она.

— А ты думаешь, он есть у актеров, например? Не все актеры обладают певческими голосами, но песни в их исполнении прекрасны.

— Но я не умею! — сдавалась она.

— Научишься, — открывал крышку фортепиано Анхель. — Я подберу тебе песню, подходящую для твоего голоса. Не бойся.

Спеть предстояло еще и на тембре сирены, а это означало абсолютную свободу и полный драйв. А в Катю впивались злые взгляды ежесекундно.

«Они ждут, что я провалюсь!» — поняла она по ехидным взглядам. Что ж… их можно понять. Им невдомек, что она пахала все эти дни, чтобы раскрыться хоть немного, стать еще более сильной.

«Мои старания не были напрасными, — уговаривала она себя, пока Анхель вел ее к роялю, — я много работала, я сделаю как можно лучше. Просто максимум того, что могу. И катись все к черту!»

Неожиданно ей вспомнилось объятие Рика, и это воспоминание вдруг заставило плечи распрямиться, и она почти физически почувствовала, как ее поднимает на волне эмоций. То, что нужно. Ее провал должен стать ее точкой опоры. Рик считает, что обыграл ее? Он ошибается.

Анхель заиграл первые ноты вступления. Катя улыбнулась ему, глубоко вдохнула животом и запела.

Она прикрыла глаза и позволила волне радости обнять ее и понести вперед. Хотелось передать всей душой ожидание чуда и восхищение новым миром, что открывался перед ней. Голос тек без натуги, густой, сладкий как мед. Она ощущала бархатность его переливов внутри себя, резонирование и звон. Глубокий и чистый. Да, не голос певицы, но голос сирены, знающей свои возможности. И они были огромны.

Ардо сидел, глядя на свои пальцы, которые пытались разгладить складочку на брюках. Несуществующую складочку. Он безупречен. Он холоден. Он безучастен ко всем сиренам. Кроме одной. Может, уже хватит играть с ней в кошки-мышки и пора предложить нечто большее? Как она и мечтает? На что он надеется? Найти кого-то лучше? Что значит, лучше? Инма — успешная, легкая на подъем, сексуальная и аппетитная. И к тому же, готовая терпеть его привычную отчужденность и сухость. Но этого ли он хочет? Он поднял глаза и прищурился, сосредотачивая свое внимание на худенькой фигурке у рояля. Он заблокировал ее вовремя, и хотя ее голос грозился пробить его защиту, волнами нахлестывал на нее, он был уверен, что выдержит напор. Но она отвлекала своим сладким и заманчивым зовом, мешала думать, не давала анализировать и контролировать.

И хищное желание показать ей, что он сильнее, вдруг стало огромным, всепоглощающим. Посмотрим, так ли ты запоешь, маленькая пташка, если забьешься в клетке…

Соломея задыхалась от ревности и ненависти. Нет, вы только гляньте на нее! Строит из себя певичку! Сучка! Пытается увести у нее парней, то одного, то другого. Да разве не видят они, что Соломея поет в миллиарды раз сильнее и лучше? Мерзавка просто не знает, кому пытается бросить вызов. А следовало бы подумать, прежде чем пытаться перебежать дорожку ей, самой сильной из женщин-сирен!

Горячая ладонь легла на коленку Соломеи и скользнула чуть выше, хотя девушка попыталась сдвинуть ноги.

Рик. Он не поддастся влиянию новенькой, кажется, после танца он совсем забыл про Катарину, сел рядом с Соломеей, несмотря на то, что место предназначалось Стефано. Может, все не так уж плохо и благодаря этой выскочке он снова вернется к ней? Тогда пусть хоть глотку надорвет, тварь безголосая, если Рик на нее даже не реагирует, то это шанс! Отличный шанс!

Ладонь продвинулась еще выше, и Соломея замерла, не веря в свое счастье. Еще одна ночь с ним. Это невероятно! Хотя бы одна ночь!

Рик был возбужден от ее голоса. Мерзавка улизнула от него на танцполе, а теперь пытается сожрать его душу. Она и впрямь выедала ему сердце каждым звуком своей маленькой глотки. Заткнуть бы ее рот чем-нибудь… Он задохнулся, представив Катарину на коленях перед собой.

В прошлый раз она не произвела на него впечатления. Теперь же он ощущал ее очарование. У нее прекрасная фигура, соблазнительные губы, притягательные синие глаза. Блестят, как сапфиры на шее. Такую женщину замечаешь сразу, едва только входишь в зал. Почему же он не заметил этого раньше? Она специально скрывала свою силу? Зачем это Анхелю? Что он задумал? Каково будет делить наследство с такой талантливой хищницей?

Чертова, чертова сирена. Он так был уверен, что сильнее его только Анхель, но теперь появилась она и грозила свергнуть его с пьедестала. Он должен переспать с ней. Это вопрос чести. Вопрос первенства. Вопрос маркировки территории. Если она окажется в его постели сегодня — он победил. А проигрывать он не любит, это вызывает в нем ярость.

Когда прозвучал последний аккорд, наступила гнетущая тишина. Анхель усмехнулся, закрывая крышку рояля. Они даже не пытались скрыть свою неприязнь и зависть. Что ж, тем хуже для них.

Анхель крутанулся на табурете и окинул взглядом своих гостей. На лицах многих из них царило потрясение: это те, кто приехал на его день рождения, не зная о существовании Катарины. Теперь они переживали глубокий шок. Катарина спела даже лучше, чем пела до сих пор. И теперь ее превосходство над большинством из них было явным.

Первым подал голос граф Аранда.

— Что ж, Анхель, ты доказал нам, что твоя новая… подопечная заслуживает вступления в наши ряды. Она знакома с уставом сирен?

— Спроси ее, — махнул рукой Анхель. — Но прежде, чем ты приступишь к допросу, я сообщу, для тех, кто не знает. Катарина — не просто моя новая воспитанница. Она моя внучка, — он обвел взглядом всех, а затем с удовольствием завершил фразу, — и единственная наследница.

Это было подобно разорвавшейся бомбе. Но Анхель безмятежно смотрел на бушевавшее перед ним море ненависти.

Бледная и испуганная, Катарина обернулась к нему с мольбой в глазах, но он делал вид, что не видит ее, глядя на то, как исказилось от ненависти лицо графа Аранда.

Как и у Анхеля, у графа не было родственников, и по закону сообщества, если у сирены нет прямых наследников, он или она разбивает свое имущество между тремя или более наследниками из сирен.

Его бесило то, что Анхель ничего не рассказал ему о Катарине раньше. И ему не нравилось, что в их сообществе намечался крупный скандал. Но он все-таки нашел в себе силы спросить:

— Вот как? Ты изменил завещание?

— Изменил. Или изменю. Теперь нет разницы. Я не готов оставить деньги своим воспитанникам. Они глубоко меня разочаровали. Так что… Теперь вы все знаете, кто станет главой империи Морено после того, как я уйду.

— Ты все это время лгал нам? — Соломея вскочила, сжимая руки в кулаки. — Ты лгал! Ты знал, что она существует, ты морочил нам головы, чтобы мы зависели от тебя!

— Морочил?! Нет. Я бы с удовольствием оставил тебе часть своего наследства. Звукозаписывающую компанию, где был сделан твой первый сольный альбом, — он усмехнулся. — Но ты меня подвела, Соломея. Возомнила себя звездой, стала капризничать, решила записать следующий альбом в другой компании. Скатертью дорожка. Выбор сделала ты, а не я.

— Сядь, Соломея, и не позорься, — Рик дернул девушку за руку, и она упала на стул без сил.

— Еще кто-то хочет высказать свое несогласие? — Анхель обвел глазами всех тех, кто надеялся если не на главное место из трех, так хоть на кусочек пирога. В свое время он многим обещал наследство, но потом наблюдал, как они хамеют и наглеют. Ему не было жалко никого из них.

Только Рик принял удар с достоинством. Как будто ожидал что-то подобное. Что ж… он с ним занимался, как с сыном, парень подавал огромные надежды, но слишком увлекся дешевыми трюками, чтобы таскать девиц к себе в постель.

— Ты в своем праве, — признал граф Аранда. — Что ж, Катарина. Добро пожаловать в общество сирен.

Он видел, как девушка была бледна и потрясена случившимся, но не верил ей ни на йоту. Чего еще можно ожидать от Анхеля? Какой очередной сюрприз он им готовит? Пока ясно одно: его сирена — отличная актриса. Так трогательно сыграть удивление… не каждой под силу. Он готов был рукоплескать ей… и даже верить.

Глава 9

— Соломея, ты еще принимаешь снотворное? — Рик наклонился к девушке очень близко, несмотря на пережитое разочарование и досаду, она снова зажглась сладостным предчувствием секса с ним.

— Сегодня ночью я надеюсь уснуть сама, — подмигнула она ему.

— Понимаешь, боюсь, что после того, как меня лишили наследства, уснуть сегодня не получится, не подбросишь мне пару таблеток?

— Пару? Это много, Рик, меня с половины срубает сильно, — она сделала усилие, чтобы скрыть свое разочарование.

— На случай, если и завтра не получится, — пожал плечами парень. — Помоги, а?

Она открыла свою сумочку и вытащила серебристый блистер.

— Ты на ночь останешься здесь, в отеле? — спросила она, щелкнув блистером, и передала парню таблетки.

— Конечно, Анхель снял весь отель для гостей.

— А сам он что, тоже останется?

— Я слышал, они с Катариной уедут сразу после танцев.

— Ненавижу эту Китти Кэт!

— Как ты сказала? — Рик засмеялся.

— Выскочку эту.

— Китти Кэт? Неплохое прозвище для той, которая всех уела.

— Знаешь, я думаю, что Анхель передумает и с ней. Она его тоже не удовлетворит, как и все мы. Он найдет к чему придраться. Слушай, — она преданно посмотрела ему в глаза, — может, проведем эту ночь вместе?

— Напившись снотворного?

— Нет, дурачок, мы же найдем чем заняться.

— Мммм, звучит заманчиво. Дай мне подумать. Я еще должен избавиться от девушки справа от меня, — прошептал он ей на ухо.

Соломея хихикнула и бросила взгляд на дымчато-розовую пикси, которая наслаждалась общением с Мигелем.

— Может, Мигель ею займется, пока мы…

Рик вместо ответа приласкал ее шею подушечкой пальца и повернулся к пикси. У него был уже план на вечер, в который не входила ни та, ни другая.

— Катарина, — Анхель подозвал ее после ужина, обнял и отвел в сторону. — Я поеду сейчас. Неважно себя чувствую.

— Я с тобой! — она была счастлива покинуть это растревоженное осиное гнездо, где все только и делали, что жалили ее без конца, заставляя чувствовать себя слабой.

— Нет, я распорядился, у тебя отдельный водитель. Он будет ждать тебя, как Золушку, в полночь. Помнишь про карету? — синие глаза Анхеля лукаво сверкнули.

— Анхель, не бросай меня, пожалуйста! Возьми с собой!

— Кто-то из нас должен остаться. Это мой праздник. У меня просто давление подскочило, вот и все. Я напишу тебе, как буду дома. Если что, Стефано придет на помощь.

— Позволь хотя бы проводить до машины! — ей явно хотелось поговорить с ним.

— Ну, хорошо, пойдем, милая.

— Анхель, — спросила она, когда они вышли из отеля и холодный воздух растрепал ее аккуратные кудри. — Зачем ты так поступил сегодня?

Анхель вздохнул, посмотрел на вечернее небо с загорающимися звездами. Здесь, на горе, небо было ближе.

— Они все давно знают меня, но не понимают, насколько глубоко я изучил их. Мне противно оставлять им все. Я хотел утереть им нос и оставить все благотворительным организациям, но перед этим напугать их хорошенько появлением новой потенциальной наследницы.

— То есть, это всего лишь шутка? — с облегчением выдохнула она. И наконец-то расслабилась и улыбнулась.

— Почти. В каждой шутке есть доля правды, не так ли? Ты пошутила над чувствами Стефано, но лишь потому, что он тебе чуть-чуть нравится.

— Нравится, да. Но это другое, — она покусала губы. — Анхель, ты же не станешь делать из меня препятствие на их пути?

— Я им ничего не оставлю, Катарина. Это решено. Иди внутрь, а то простынешь. Увидимся завтра за завтраком, хорошо? И поговорим обо всем серьезно. Иди.

Он обнял ее лицо ладонями, притянул к себе и поцеловал в лоб. Она кивнула и пошла, растирая плечи от холода, внутрь.

Анхель окинул взглядом многочисленные дежурившие такси, которые должны были развезти тех гостей, что не решатся воспользоваться подарком именинника и остаться в отеле.

Оставлять Катарину очень не хотелось, но исчезни они с его вечера вдвоем, это было бы вконец некрасиво. Маленькое доверчивое сердце его воспитанницы сейчас испуганно бьется. Но ей этот урок и общение с сиренами пойдут на пользу. К тому же, он попросил кое-кого присмотреть за ней.

Потом он сел в машину, и та, тихо шурша по гравию, поехала прочь.

Войдя в отель, Катя нервно сжала кулаки и медленно выдохнула, чуть приоткрыв губы. Ей конец. Стоит появиться там одной, стоит им выяснить, что Анхель уехал, и они ее сожрут вместо десерта и не подавятся. Нервная дрожь пробежала по спине. Что же делать?

Поразмыслив, она решила, что самое безопасное место — это бар. Основная масса гостей собралась у танцпола, а также в зале, где играл рояль и подавали десерт. В баре было тихо, звучала фоновая музыка и царил полумрак. Заглянув и убедившись, что там никого нет, она присела за стойку. Бармен вытирал бокалы.

— Чем я могу угостить прекрасную леди? — спросил он с улыбкой.

— Чем-нибудь легким, пожалуйста. Колой или безалкогольным мохито… все равно.

— Безалкогольным? В баре? — бармен оперся ладонями на стойку и улыбнулся.

— Ну, хорошо, просто сделайте мохито… но не добавляйте в него ром, — она улыбнулась в ответ, но постаралась не использовать тембр сирены. Не хватало еще проблем с барменом. Она просидит тут тихо до полуночи, а потом также незаметно улизнет в Барселону. Прекрасный план.

План, которому не суждено было сбыться. Во-первых, козлина-бармен все-таки капнул рома в ее коктейль. Пусть немного, но капнул, утверждая, что это только для вкуса. Да бог с ним, Катя все равно не опьянела бы с одного коктейля. Но потом в баре появился Мигель.

— Катарина! Какое счастье, я так надеялся, что ты осталась. Но не мог нигде найти.

— Привет, Мигель, — она напряглась внутренне от предвкушения очередного неприятного разговора. Кусочек льда из мохито скользнул в горле, словно подтверждая: сейчас будет холодно.

— Слушай, я бы хотел тебя пригласить в свою галерею. Покажу тебе художников, которыми занимаюсь сейчас. Тебе интересно?

Сердце Кати наполнилось благодарностью. Единственный человек, за исключением Стефано, конечно, который отнесся к ней дружелюбно, да еще не обсуждает с ней тему наследства, а просто приглашает познакомиться со своим детищем.

— Конечно, Мигель! — искренне ответила она, мгновенно оживая. — Мне очень интересно.

— Здорово! А потом мы могли бы пообедать вместе и познакомиться поближе, я вижу, тебя не очень дружелюбно принимают.

— Да уж. Я как кость у них в горле, — невесело улыбнулась Катя. — Мне кажется, это отличная идея.

— Вот, держи, — Мигель вытащил из бумажника визитку с золотистым тиснением. — Здесь адрес галереи, телефон, и я написал свой личный номер. Набери мне, и я отменю все ради встречи с тобой, идет?

— Идет, — Катя покрутила в руке визитку и убрала в сумочку.

Мигель явно хотел продолжить разговор и сделать заказ крутящемуся рядом бармену, но тут его телефон зазвонил.

— Прости, — он бросил взгляд на экран, сделал знак бармену подождать и вышел, на ходу отвечая: — Да? Я же говорил, что сегодня буду занят…

Катя с сожалением покрутила бокал, толкая лед в своем коктейле. Она была бы не против поболтать с Мигелем. Почувствовав вибрацию телефона в сумочке, она вытащила его и увидела сообщение от Стефана:

«Где ты, красотка Кэт?»

Катя улыбнулась. Может, Анхель и прав. И она очаровывала Стефано не только с целью потренироваться, а еще и потому, что ей приятно его внимание. Вспомнив, как он близок был сегодня от поцелуя с ней, она почувствовала жар в теле.

«Сижу в баре, скучаю», — настучала она.

«Иду к тебе».

Стефано влетел в бар ярким метеором, весёлым и полным шуток. Они пили вместе коктейли, болтали без умолку о том, как ведут себя гости. В основном, докладывал Стефано, изображая вполне достоверно всех в лицах.

— Здесь как-то слишком тихо, — прервался он в какой-то момент и попросил бармена поставить что-нибудь поживее. Бармен вставил наугад какой-то диск, и к удивлению всех, включая самого бармена, из динамиков ударами посыпался твист.

— Сейчас поменяю!

— Оставь! — весело воскликнула Катя.

Она обожала твист. Точнее, твист обожала бабушка Клара. Это была ее чудинка, и они часто танцевали с ней, пока баба Шура не ведала, что творят ее соседки. Для Кати твист стал танцем свободы, когда можно дурачиться, кривляться, не воспринимать ничего серьезно.

Она сбросила высокие каблуки и, лукаво сверкая синими глазами, чей блеск словно умножался бриллиантами и сапфирами на ее шее, протянула руку Стефано.

Стефано никак не ожидал от тихони Катарины такого. Сначала он пытался въехать в ее манеру танца, а потом понял, что она абсолютно свободно импровизирует. Начал подыгрывать, а закончил тем, что перестал думать о том, как это выглядит со стороны. Они танцевали, смеялись, бросали друг другу вызов своими дурашливыми движениями, и ему все казалось, что только сейчас, теперь он видит настоящую Кэт: яркую, сверкающую, умопомрачительно смешную, милую, красивую и совершенно не высокомерную.

Она трясла волосами, смеялась, выделывала забавные па, и ее совершенно не заботило, что подумают бармен и Стефано. Для Стефано это было чем-то новым: в мире сирен все заняты только тем, чтобы производить впечатление, очаровывать в интересах. Кат совершенно не заботило, что он о ней думает, думает ли вообще.

В какой-то момент они стали пытаться выполнять парные движения и каждый раз смеялись до слез, если у них не получалось. Или если получалось. Бармен давно перестал перетирать бокалы, а смотрел это шоу нон-стоп, пока звучали 12 композиций диска.

Когда же твист завершился, Катя, тяжело дыша, подошла к столику и взяла сумочку.

— Пойду, поправлю макияж, мне кажется, я все размазала от слез.

— Я подожду тебя здесь, — Стефано вдруг подошел к ней, обнял и поцеловал.

После танца этот поцелуй был чем-то естественным, вроде скрепления полного доверия между ними.

Она улыбнулась ему, и он еле сдержался, чтобы не поцеловать ее еще раз. Он думал, впереди еще уйма времени и он уговорит ее остаться с ним в отеле. Но она в бар больше не вернулась.

Когда же он, обеспокоенный ее долгим отсутствием, прошел в дамскую комнату, та была пуста. Поискав ее по залам среди гостей, он понял, что она просто сбежала. И желчь ядом разлилась по сердцу.

Граф Аранда вернулся в свой особняк рано, ему было горько наблюдать за счастьем Анхеля. В какой-то степени, в глубине души, он понимал, почему тот так светился: не из-за возможности утереть нос всем своим воспитанникам, а из-за Катарины. Черт возьми, будь у графа такая внучка, он бы был на седьмом небе. Все бы ей отдал. Но у него даже детей не было.

До сих пор два патриарха подтрунивали друг над другом, строили каверзы, любили ставить друг друга на место и спорить. Но они же при этом осознавали, что похожи в своем одиночестве и разочаровании в воспитанниках. Пусть граф Аранда никогда не стремился воспитать себе смену, этим обеспокоился Анхель, но ему тоже хотелось оставить состояние кому-нибудь толковому. В этом они были единомышленниками.

А теперь получалось, что Анхель все это время посмеивался над ним и обманывал. Такая внучка, такая красавица, с таким достоинством держится, несмотря на провокации и нападки. Благородная. Одно загляденье смотреть, как она приветствует гостей, как идет через зал, как смотрит на Анхеля. Если б на него так смотрели… Одиночество старости и страх смерти не были бы такими огромными. Отступали бы перед ее светом.

Остается только наблюдать со стороны. Молиться, чтобы она не превратилась в жалкое свое подобие под влиянием власти, денег, возможностей и искушений. Сохранила этот чистый лучистый взгляд юности надолго.

— Э, да ты поэт, приятель, — усмехнулся старик сам себе. Опираясь на трость, открыл графин с бренди и налил себе в бокал. Закрыл графин и задержался взглядом на морщинистых, жилистых, дрожавших от старости руках.

Глава 10

Катя очнулась в своей кровати. Это было странно, она совершенно не могла вспомнить, как пришла домой. Не помнила она и того, как садилась в машину. Одним из последних воспоминаний вечера был твист со Стефано. Она вдруг испугалась, что сейчас обнаружит его спящим рядом. Но, еле оторвав тяжелую голову от простыни, она поняла, что лежит на постели одна. Лежит странно: поперек, укрытая частью покрывала.

Чувствовала она себя ужасно: руки и ноги были ватными, хотелось спать, головная боль тихонько пульсировала во лбу. «Спать, спать, спать», — словно говорила эта боль. Но за окном уже было светло. Она привычно протянула руку к тумбочке: телефона на ней не было. Кое-как развернувшись на кровати, она увидела, что все еще одета в вечернее платье.

Сумочка лежала рядом с ней. Облизывая пересохшие губы, Катя открыла ее, вытащила телефон, включила и застонала: через полчаса завтрак с Анхелем!

Кое-как она поднялась, скинула платье и опять обомлела: на ней не было трусов! Что за черт?! Она в ужасе пыталась вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера, но по-прежнему не могла. Ладно… Сначала в душ.

В зеркале ванной отразилось ее заспанное лицо с взлохмаченными волосами и сапфировое ожерелье на голое тело. Совсем про него забыла…

Катя сняла его, вспомнила про серьги, потянулась к ушам, и все похолодело внутри: одной сережки не было. В панике она вернулась в комнату, встряхнула платье, пошарила по постели, залезла в сумочку… из сумочки вытащила свои тонкие кружевные трусики. Но сережку не нашла.

Стараясь не паниковать, она пошла в душ. Долго стояла там сначала в задумчивости, а потом начала яростно тереть себя мочалкой.

Вдруг вспомнился поцелуй со Стефано. Неужели она переспала с ним? Она уперлась ладонями в кафельную стенку душа, чтобы не упасть. А иначе как ее трусы могли оказаться в сумочке? Стефано, должно быть, приехал с ней сюда, помог подняться и оставил спать, потому что она была в отключке.

— Нет… не может быть… такого просто не может быть… — шептала она, пока вода текла по лицу. — Должно быть простое, логичное объяснение.

Но в голове потерянная сережка, трусы в сумочке и провал в памяти никак не желали выстраиваться в стройную картину.

… — Девушка должна беречь честь смолоду, а потом какой от нее прок? — говорила баба Шура, поджимая губы. — Этот твой Макс-шмякс-брякс — дурак, и черт с ним! Хорошо, что только целовались, а не что… посерьезней. Хуже нет на таких дураков свое доверие и время тратить. Встретишь еще хорошего человека, не реви. Клары вот нет, так мне слезы вытирать за всех теперь. Не реви, Катюша. Скажи ему спасибо, что не стал дальше обманывать. И подружке своей спасибо скажи. Бывшей.

— Баб Шур, никому теперь верить нельзя, да?

— Ерунду не мели! Еще чего придумала! Ты еще в монастырь вон постригись для пущей глупости. Ну! Из-за одного дурака жизнь себе ломать? Знаешь еще сколько их будет? Так, всё, пошли умываться, поплакала и ладно. В следующий раз голову подключай, смотри, как он на подруг твоих смотрит, как ведет себя. Головой надо думать, а не другим местом.

Позвонить Стефано? Спросить? Что если она действительно переспала с ним?

Катя подумала, что довольно странно не помнить ничего из случившегося. Но, возможно, это действие алкоголя и усталости. «Парень хороший», — думала она. Даже если у нее что-то было с ним, то, может, это просто была игра? Может, они так опьянели, что на спор она сняла нижнее белье?

Вышла из душа, завернулась в полотенце и несколько минут простояла неподвижно, не в силах двинуться: сонливость не проходила, тяжесть в теле была незнакомой и пугала, как и все, что рисовало ей воображение.

После душа надела свежее белье, джинсы, джемпер и почувствовала себя лучше, хотя головная боль расширялась и росла. Зато руки и ноги стали двигаться послушнее, сознание прояснилось.

Иногда какие-то странные образы всплывали в памяти: золотистые пузырьки, взлетающие вверх, чье-то прикосновение, звук молнии на платье. Но это были смутные, неуловимые картинки, которые она не могла привязать к конкретному событию. Ее вечер обрывался на шикарном твисте со Стефано. И от него было радостно, но вот пропавшая сережка и трусики в сумочке мешали насладиться этим воспоминанием и смущали. Но он же отвез ее и уехал? Если бы между ними был секс, логично было бы проснуться рядом с ним?

Чем больше она думала об этом, тем больше уверенности появлялось: у нее ничего не было со Стефано, просто они, видимо, выпили что-то посильнее после твиста, ее развезло, он отвез ее домой. А трусы… Ну, найдется объяснение и для них, и для сережки!

Решив, что она позже позвонит Стефано, она вышла из своей квартиры.

Напротив ее двери находилась квартира Анхеля, которая обычно закрывалась на ночь, но он открывал ее утром, когда ждал Катю. Катя спокойно вошла и позвала:

— Анхель?

Было тихо. Может, он вышел за хлебом? Анхель по выходным сам готовил и закупал продукты. А может, не дождался ее и ушел? Но тогда почему не закрыл дверь?

Она позвала его еще раз и прошла в гостиную.

Только хотела проверить: позавтракал он уже или все-таки стол еще накрыт, а он ушел докупить что-то, поджидая ее. Но потом увидела его тело на полу.

Анхель лежал на боку лицом вниз, а вокруг его головы растеклась кровь.

Она подбежала к нему, чтобы помочь, но остановилась, увидев его застывший взгляд. Он был мертв.

В первые мгновения она не могла сообразить, что делать. Руки тряслись, когда она, наконец, схватила телефон.

Захлебываясь от слез и испуга, Катя набрала 112 и как могла описала ситуацию, запинаясь и всхлипывая.

А потом просто сползла вниз по стенке, вцепилась в мокрые волосы и плакала, глядя на Анхеля. В ее жизни постоянно случались потери. Болезненные и страшные. И где-то в глубине души она поверила Анхелю и крепко к нему привязалась. Самым страшным было то, что его явно убили. На виске запеклась рана, а орудие убийства — статуэтка с полуобнаженной женщиной-птицей — валялось на полу. Воры?

Катя огляделась: все было на своих местах, огромный плазменный телевизор, вся навороченная техника, бумажник Анхеля лежал там, где он его всегда оставлял: на узком белом комоде в прихожей.

Тут раздался звонок в дверь. Приехала полиция.

Она открыла им, провела в гостиную и снова села у стены, уже не видя ничего, рассеянно отвечая на вопросы полиции. Один раз пришлось сходить за документами на квартиру. И дать полицейскому номер Стефано.

Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива, как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.

Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится по кусочкам?

— Катарина? — сержант вернулся к ней вместе с телефоном. — Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.

Катя вскинула резко голову.

— Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?

Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.

Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.

— Пожалуйста, дайте поговорить с ним… — Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. — Он не так понял…

Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.

— Я вынужден задержать вас, — начал он, но прервался.

— Она провела эту ночь со мной, — раздался спокойный голос за ее спиной.

Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.

— Только не с тобой! — вырвалось у нее. — Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!

Ардо чуть усмехнулся. Его стальные глаза впились в Катино лицо.

— Напилась так, что ничего не помнит, — объяснил он полицейскому и попытался пройти дальше.

— Как вы сюда прошли? Сюда нельзя, — преградил тот дорогу.

Ардо молча вытащил из кармана какой-то документ и показал его сержанту. Тот тут же отступил. Но вопреки ожиданиям Кати, Ардо бросил на труп Анхеля беглый равнодушный взгляд и подошел к ней.

— Я ее заберу. Все разговоры с ней — в моем присутствии, — сухо ответил он.

В его голосе звучали сталь и воля.

И с Кати сняли наручники.

— Ардо, я…

— Заткнись, — прошипел он, силой уводя девушку в ее квартиру. Когда дверь закрылась, он протащил Катю в ванну.

— Отвечай тихо, тут все слышно. Какого хрена ты не связалась со мной?

— Что?! — Катя уже ничего не понимала.

Ардо, видимо, чтобы не прибить ее, сжал кулаки, а потом провел рукой по лицу.

— Все время забываю, что ты чертов новичок и наших порядков не знаешь. Если что-то происходит с членом сообщества сирен, то в первую очередь ты обязана известить меня. А потом уже трезвонить в полицию. Что с тобой?

Девчонка тряслась перед ним как лист на ветру, потом побледнела, пробормотала: «Мне плохо» и, прежде чем он успел среагировать, рванула к унитазу. Ее выворачивало. Он налил ей воды в стакан и протянул.

— Ты, часом, не залетела? — издеваясь, проворковал он. — Или никогда не напивалась?

Катарина еле оторвалась от унитаза и в ужасе уставилась на него.

— Так это не шутка?

— Похоже было, что я шучу?

Сейчас, без косметики, бледная и напуганная, она казалась совсем юной. Он подождал, когда она встанет, умоется, а потом схватил ее за волосы и притянул к себе.

— Теперь тебе тоже кажется, что я шучу?

— Пусти, — она пыталась вырваться, но он прижал ее к стене и поцеловал. Языком попытался пробиться в ее рот, но она крепко сжала зубы.

— Вчера ты не была такой недотрогой, — он отпустил ее.

Катарина отодвинулась от него, пару секунд приходила в себя, а потом из-под ее закрывавших лицо взлохмаченных волос раздался твердый голос:

— Уходи.

— Запомни, смерть Анхеля я буду расследовать параллельно с полицией. Если узнаю, что это ты, я тебя, сука, пристрелю. Ясно? — он слегка ткнул пальцем в нее, и она еле устояла на ногах.

— Это не я! Идиот! Зачем ты сказал им тогда про ночь, мог бы промолчать, насладиться тем, как меня уводят в наручниках.

— Кодекс сирен. Тебе не понять. Отвечать на мои звонки сразу. Еще раз назовешь идиотом, пристегну наручниками к кровати и…

По тому, как она невольно отшатнулась от него и прижалась к стене, он понял, что она в красках представила, что — «и». Хорошенькая, но жалкая.

— Запрись, когда я уйду. Поговорим, когда придешь в себя.

Он вышел и стоял у двери, пока не услышал, что она запирается изнутри.

Умница. Если бы не чувак в полиции, который вызвонил его сразу, как только поступило сообщение о происшествии по адресу Анхеля, его могло бы тут не быть. Впереди тяжелый день.

Катя плакала. Ревела уже полчаса, захлебываясь и всхлипывая. Она не понимала, что теперь делать. Как быть. Она опять одна. И хуже ситуации не представить: сколько еще времени пройдет, прежде чем сирены выставят ее отсюда? Куда она пойдет? Что она теперь будет делать?

Всхлипывая, она набрала номер Стефано. Тот долго не отвечал, сбрасывая один звонок за другим. Что ж… Если она бросила его и ушла с Ардо… это заслуженно. Но больше ей обратиться было не к кому. Стефано был единственной надеждой.

Он взял трубку только после пятнадцатого звонка.

— Не звони мне больше, — буркнул он и хотел повесить трубку.

— Стефано, подожди, умоляю! Анхеля убили.

— Что?!

— Стефано, пожалуйста, приезжай. Пожалуйста! — она рыдала в трубку с новым отчаянием.

— Буду через полчаса, Кэт.

Катя умылась, заставила себя выпить кофе и съесть грушу. Стянула еще влажные волосы в хвост. Понимая, что еще остается десять минут до приезда Стефано, начала делать дыхательную гимнастику. Ей понадобится голос, чтобы действовать сегодня. Кто знает, что ее ждет. На всякий случай собрала сумку самого необходимого.

Стефано вошел, и за его спиной она увидела затянутый желтой лентой вход в квартиру Анхеля и полицейских.

— Ты сначала бросаешь меня ни с того ни с сего одного в баре, потом я узнаю, что ты уехала с каким-то мужиком, с утра мне звонил какой-то тип, спросил, была ли ты со мной этой ночью… И теперь еще это… Что происходит?

— Я не знаю, Стефано, последнее, что я помню — это как мы танцуем. А потом я просыпаюсь здесь, у себя на кровати. Иду к Анхелю завтракать. Нахожу его… мертвым, полицейский спрашивает, с кем я была ночью. Я называю твой номер.

— Так это была полиция? Он ничего не сказал, я думал, это дурацкая шутка твоего удачливого ухажера.

— Нет никакого удачливого ухажера, Стефано, — Катя еле сдержалась, чтобы не сесть и не обхватить себя за плечи. «Жест беззащитности, — словно услышала она голос Анхеля, — забудь о перекрещенных на груди руках, забудь о том, чтобы обнимать себя за плечи. Не смей опускать глаза перед собеседником. Следи, чтобы голос не дрожал. Раскрой ему навстречу ладони, если объясняешь что-то. Будешь выглядеть убедительнее».

Вместо этого она еще раз расправила плечи и посмотрела Стефано прямо в глаза.

— Поверь мне, я действительно не помню, что произошло вчера. Но сегодня утром мое алиби подтвердил Ардо.

Стефано нахмурился.

— Он явился, спас меня от задержания, заявив, что я провела ночь с ним. Но… Я не помню, понимаешь?

Тут она не сдержалась и заплакала.

— Я в ужасе, Стефано. Я не знаю, что делать. Анхель был для меня всем. Я совершенно не желаю больше терпеть Ардо, он ужасен. Мне… мне страшно., — Оона подняла наполненные слезами глаза на парня.

Он стоял, нахмурившись, смотрел на нее как-то странно. Она вздохнула. Придется сделать то, чего она не хотела.

— Пожалуйста, — протянула она голосом сирены.

Лоб Стефано расслабился, задумчивость стерлась с лица.

— Чего ты хочешь от меня, Кэт?

— Просто побудь со мной рядом. Хотя бы это. Мне страшно.

Он подошел и обнял ее. Она крепко обвила его руками. Ей необходима поддержка. Просто необходима. Было стыдно, что она воздействует на Стефано, но одной оставаться не хотелось.

— Знаешь, пойдем завтракать. Тут есть хорошее кафе рядом.

— Знаю, — эхом ответила она. Взяла сумочку и ключи.

Он заказал для нее латте и принес сандвич и пирожное.

— Не знал, что ты захочешь.

Катя откусила сандвич и с удовольствием стала жевать. Она была голодна, головная боль отступила, мысли стали проясняться.

— Я все думаю о том, кто убил Анхеля. Если это не ограбление, то ответ напрашивается сам собой, — Стефано высыпал пакетик сахара в чашку и помешал. — Это кто-то, кого он знал и пустил сам. Учитывая его заявление о том, что ты его наследница, я думаю, что кто-то был в ярости от такого решения. Он последовал за ним. Вошел вместе с ним и убил его в споре.

— Нет, не получается. Анхель был в пижаме. То есть, он успел доехать домой, принять душ и переодеться. Или же убийца заявился, когда он уже спал. Я не посмотрела спальню.

— Слушай, мы можем заглянуть туда.

— С ума сошел? — она уставилась на него. Но Стефано озорно подмигнул ей, пытаясь приободрить.

— Ардо наверняка придет осмотреть место преступления со своей сворой ищеек. Поэтому он так зол на тебя, Кэт. Он привык быть первым, а тут его опередила полиция. Что еще может дать нам подсказку?

— Ну, это могло быть и раннее утро. Анхель мог спать, а посетитель заявился под утро.

— Интересно, в котором часу ты вернулась.

— Только прошу, не подозревай меня. Я ничего пока не вспомнила толком. Ардо ничего не рассказывал. Надо спросить. Но… Раз он меня донес до квартиры… Он мог… Он мог… — Катя снова почувствовала дурноту и отодвинула от себя тарелку.

— Вряд ли… Видишь ли… Ардо не являлся возможным наследником Анхеля. Он один из наследников графа Аранда. Но было бы неплохо узнать у него подробности, — лицо Стефано помрачнело.

— А кто помимо Рика и Соломеи является возможным наследником Анхеля? — продолжила тему Катя, отвлекая парня.

— Я и Мигель. Больше я никого не знаю. Но это может быть больше народу, сама понимаешь, Анхель мог любому посулить приз.

— А почему он тебя лишил наследства?

— Честно говоря… не думаю, что он меня его лишил. Я никогда не вступал с ним в споры и конфронтации. Но я — самый слабый из его воспитанников-сирен. Я всегда знал свое место и не претендовал особо на наследство. Но если верить тому, что он сказал вчера, если он действительно изменил завещание, ты его единственная наследница.

Катя опустила взгляд на молочную пенку в чашке. Она не могла точно сказать, чего ей хотелось больше: оказаться наследницей или не быть ею. Оказаться наследницей значило принять на себя ответственность за то, чего она толком не успела понять. Анхель объяснял ей многое, но она никогда не думала, что ей придется так скоро примерить на себя его власть. Да и не верила она в то, что он серьезно намеревался сделать ее единоличной наследницей. Он же сам признался, что провоцировал сирен. Но оказаться без наследства означало стать уязвимой для остальных. Она не была уверена, что ее просто отпустят. Даже если Анхель оставил все благотворительным организациям, на нее все равно обрушится гнев сирен: за то, что обманула их, представившись его внучкой. Ардо с удовольствием ее прибьет, она это видела по лицу ликвидатора: он сдерживал ярость только потому, что она наследница Анхеля.

— Стефано, как думаешь, убийцу найдут скоро? — она встретилась глазами с внимательно изучавшим ее блондином. Он все еще обижен. А она так и не вспомнила, что именно произошло у нее с Ардо.

— Я надеюсь, что скоро. Потому что… тебе может угрожать опасность, Кэт.

Она передернула плечами. Среди сирен она постоянно в опасности.

— Вчера, когда я ушла, ты так и остался в баре? Не видел случайно сережку? Кажется, я ее потеряла.

— Нет, не видел. Я долго ждал тебя, а потом пошел искать. Но так и не нашел, потом кто-то из персонала сказал, ты ушла с каким-то мужчиной. Я подцепил подружку Рика, а потом он ее у меня увел. Мне не везло вчера с девушками, — он усмехнулся.

— А Соломея?

— Не знаю, вроде она закатила истерику по какому-то поводу, а потом ушла спать. Но она вообще у нас нестабильная. Слава, знаешь ли.

«Насколько нестабильная? — мелькнуло в голове Кати. — Могла ли Соломея ударить Анхеля так сильно, чтобы убить?»

Глава 11

Они подходили к подъезду, когда на нее налетел Ардо. Схватил ее, тряхнул так, что снова заболела голова.

— Я же приказал никуда не ходить, дура!

Стефано попытался влезть, но Ардо его оттолкнул. Сначала Катя испугалась, в первый момент потеряла ориентацию, даже сжалась внутренне, ожидая удара. Потом глубоко и резко вдохнула воздух, вывернула кисть из захвата Ардо, оттолкнула его от себя.

— Не смей со мной так обращаться! Козел! — тембр гневной сирены она репетировала с Анхелем только один раз и у нее ничего не получалось. Теперь же звон стали прорезался словно сам собой. В глазах защипало при мысли, что Анхель бы ею гордился.

— Больше никогда! — она толкнула ладонью в его широкую грудь. Серые глаза Ардо смотрели на нее с ненавистью. Но если она сейчас не поставит его на место, то проще застрелиться. Это вопрос выживания.

— Ардо, ты переходишь границы, — вмешался Стефано. — Она внучка Анхеля.

— Ты еще что тут делаешь? — Ардо с презрением смерил его взглядом, потом усмешка исказила его губы. — А! Ты еще не сказала ему, милая, с кем кувыркалась сегодня ночью?

Пощечина оказалась сильной. Катя даже испугалась, что повредила руку, так она горела и покалывала горячими иголками. Она надеялась, что Ардо было больнее.

Пока он разворачивался к ней, она прошла мимо, просто чтобы не продолжать разговор, потому что почувствовала, как сдают нервы. Ее била дрожь, она никак не могла попасть ключом в замок. Стефано мягко забрал у нее ключ и открыл квартиру. За спиной уже слышались разговоры Ардо с его командой.

Катя впустила Стефано и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Сил больше не было ни на что. Руку саднило, ладонь была багровой. Интенсивность, с которой она переживала последние часы, окончательно израсходовала всю ее энергию и храбрость. Ее снова тошнило, клонило в сон, ноги опять стали ватными, и только разум продолжал удерживать ее в реальности, тормошил и приказывал действовать, не давая потоку слез и жалости к себе взять верх.

— Представляю, как у него сейчас горит лицо, — сказал Стефано, пока Катя держала руку под струей холодной воды.

— Он придет за мной. Не уходи, — попросила она, видя, что он собирается попрощаться.

Остаться одной было страшно.

— Пойдем вместе. Это единственный шанс посмотреть квартиру.

Он был прав.

Команда Ардо состояла из двух человек. Они ходили неслышно, осматривали все вокруг. Тело уже увезли. Катя механически подумала, что надо вымыть пол, как только полиция даст разрешение. Потом сглотнула комок в горле. Анхель…

Кровать была смята, одеяло откинуто.

Она права, кто-то разбудил Анхеля уже после того, как он лег спать. Настольная лампочка все еще горела. Ардо выключил ее рукой в резиновой перчатке. На щеке ликвидатора сиял багровый отпечаток ее руки. Пару раз они встречались взглядами, но тут же отвлекались. Ардо не язвил, по большей части молчал, вдумчиво оглядывая каждую деталь.

Только один раз он обратился к Кате:

— Где обычно стояла статуэтка?

Статуэтку, должно быть, увезла полиция. Катя показала на комод.

Убийца действительно схватил то единственное, что было под рукой. Иначе было бы разумнее сходить за ножом. Явно все решилось в момент. Но если человек приезжает к Анхелю ругаться поздно ночью или под утро… не допускает ли он уже мысль о том, что развязка этого разговора окажется трагичной?

— Это был порыв, — пробормотала она.

— Что? — Ардо повернулся к ней.

— Убийство. Убийца просто хотел выяснить все о наследстве. Высказать все Анхелю… не знаю. Но он пришел сюда без оружия.

— Да. Он пришел без оружия. Но если я хочу все обставить, как убийство в состоянии аффекта, знаешь, что я сделаю в первую очередь? Войдя в квартиру, я поищу взглядом что-нибудь подходящее для удара.

— А если бы этой статуэтки здесь не было?

— Я бы нашел удавку, — Ардо огляделся. — Держатели для занавесей и шелковый пояс с халата хозяина — отличные варианты.

— Ты прав, — Катя встретилась еще раз с его серыми глазами, но уже без страха.

Ардо мгновение удержал ее взгляд, потом обвел рукой, словно привлекая ее внимание к интерьеру:

— Что-то не на месте, смущает? Мебель сдвинута или что-то еще?

Катя внимательно огляделась.

— Вроде бы все как было, — она не удержалась и на мгновение обхватила себя за плечи. Тут же отпустила, но от Ардо это движение не ускользнуло. Уголок его губы презрительно дернулся, но он тут же отвлекся:

— Что ж, посмотрим. Если Анхель не успел поменять завещание, круг подозреваемых резко сократится. Но если он оставил все тебе… — Ардо потер задумчиво горящую щеку. — Лукас!

Один из молчаливых агентов Ардо приблизился к ним.

— Останься с Катариной. Прояви благоразумие, — Ардо обратился к Кате, заметив ее протест, — твоя жизнь может быть в опасности. До оглашения завещания я хочу, чтобы у тебя была защита.

Он что, заботится о ней? Или назначает в открытую шпиона? Катя не знала, что ответить. Да и похоже, что Ардо не ждал ее ответа. Он вышел из квартиры Анхеля и снова опечатал ее.

— Я могу остаться с ней, — видя, как ей неприятна назначенная Ардо стража, предложил Стефано.

Ардо ухмыльнулся.

— Прости, Стефано, но ты один из потенциальных наследников и тоже под подозрением, мне нужен тот, кому я могу доверять.

Он ушел, а Лукас и Стефано остались.

— Ну, что ж, — Стефано немного взъерошил золотистые волосы и усмехнулся. — Звони мне в любой момент, ладно?

Он расцеловал Катю в щеки, крепко обнял и ушел. Катя спиной чувствовала присутствие Лукаса. На мгновение она прикрыла глаза. Господи, пусть хоть он окажется нормальным!

Потом она повернулась и окинула взглядом парня. Да… за таким можно спрятаться и ее не найдут. Он выше ее намного и шире. Лицо такое простое, невыразительное, как… Он просто стоит и смотрит перед собой. Как будто он — робот.

— Привет, Лукас, — она протянула ему руку. — Я Катарина.

Удивление проскользнуло по лицу «шкафа», и он, наконец, соизволил на нее посмотреть. Потом в его ничего не выражающих глазах вдруг зажегся интерес, и он ответил неожиданно очень низким, с бархатной хрипотцой голосом:

— Очень приятно.

И пожал ее руку. Она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Прости, я не рассчитал.

— Ничего. Хочешь кофе?

Парень вдруг широко улыбнулся:

— Катарина, вы не поняли. Я — ваш телохранитель, а не гость. Вам полагается делать вид, что меня нет.

— Но вы есть.

Она пропустила его в квартиру.

— К тому же, мне надо чем-то занять себя. Иначе я начну сходить с ума.

Она прошла на кухню, достала кофе из шкафчика, зачерпнула ложкой и подскочила от неожиданности, когда зазвонил телефон. Кофе рассыпался по столешнице. Нервы, и правда, на пределе.

Это был какой-то незнакомый номер.

— Катарина… — она не успела ответить, как звонящий закашлял, да так, что она невольно отстранила трубку от уха. Явно мужчина курил десятки лет, чтобы добиться такого оглушающего кашля. — Морено Фальконе? — наконец смог закончить он.

— Да.

— Я — Фелипе Гонсалес, душеприказчик вашего дедушки. Примите мои соболезнования.

Как быстро разносятся дурные вести!

Она села за стол и уставилась отсутствующим взглядом на мозаичный рисунок столешницы.

— Спасибо.

— Катарина, так как вы являетесь членом семьи Анхеля, я звоню, чтобы пригласить вас на чтение завещания.

А вот и развязка всему.

— Хорошо. Когда?

— Я думаю, через неделю в самый раз. Полиция должна отдать вам тело после вскрытия, подготовка к похоронам и похороны… Да, думаю, неделя.

— Хорошо. Дон Фелипе? — она почувствовала, как вспотели ладони, и положила свободную руку на прохладную поверхность стола. Пальцы слегка подрагивали. — А можно мне с вами увидеться сегодня или завтра?

— До чтения завещания… — холодно начал нотариус.

— Или посоветуйте мне, к кому обратиться, — торопливо перебила она его. — Я не из-за завещания, клянусь, не задам вам вопросов, буду ждать чтений. Я просто… я не знаю, что делать. Как забрать тело… Они ведь отдадут его мне, да? Куда его везти… Как это все… организовать? Понимаете? — последние слова она договаривала дрожащим от слез голосом.

Дон Фелипе молчал, но Катя слышала его шумное, раскатистое дыхание на линии. А потом он мягко ответил:

— Хорошо, Катарина. Я вас понимаю. Приезжайте, я помогу вам с документами и расскажу, как лучше организовать похороны такого чудесного человека, каким был Анхель. Мне правда очень жаль, что он ушел от нас.

Она записала адрес и поблагодарила дона Фелипе. А потом расплакалась в полную силу, снова почувствовав себя одинокой.

— Может, заварить вам ромашки? — раздался голос за ее спиной.

Она подскочила, как ужаленная, с часто бьющимся сердцем.

— Лукас, простите! Я совсем забыла про кофе.

Про него она тоже забыла. Но говорить об этом не стала.

Она приподнялась, но он, мягко положив ей на плечи тяжелые руки, усадил ее обратно.

— Сидите, я сам.

Он вскипятил воду, налил ей кипяток и бросил пакетик ромашки. А потом сделал себе кофе.

— Садитесь, — она увидела, что он собирается пить стоя.

Он послушался. Она чувствовала, что он внимательно смотрит на нее, изучает не торопясь. Когда она, наконец, собралась с духом и подняла на него взгляд, он сказал:

— Вы не похожи на ту, как вас описывал Ардо.

Она отпила горячего напитка и подняла вопросительно бровь, глядя на Лукаса поверх чашки.

— Я рисовал себе капризную дамочку вроде Инмы.

— А я сначала подумала, что вы — молчаливый шкаф.

Лукас засмеялся. У него тоже были серые глаза, как у Ардо. Но за счет темных вкраплений они казались теплее. И все-таки, она знала, что Ардо назначил его следить за ней, и не тешила себя надеждой найти в его лице союзника. Но с ним как-то спокойнее.

— А ты будешь оставаться на ночь? — спросила она, переходя на ты. И покраснела. — Я в том смысле… у меня есть гостевая, но нет кровати. Есть только диван.

— Если ты обещаешь не открывать никому до самого утра, кто бы ни пришел к тебе, что бы ни обещал и как ни умолял… то я бы предпочел на ночь уходить к себе.

— Хорошо.

— Итак… — Лукас посмотрел на часы. — Сейчас полтретьего. Я посмотрел твой холодильник, он девственно пуст. Так что либо мы едем в магазин за продуктами, либо идем обедать.

— Идем обедать. У меня нет сил думать о питании на неделю.

— Какой у тебя план на завтра? — спросил Лукас, одним глотком приканчивая эспрессо.

Они сидели на террасе одного из ресторанчиков, рядом с ними газовая горелка создавала иллюзию тепла, но Катя все равно нервно дрожала и куталась в кожаную куртку.

— Завтра в десять я должна быть в полиции. В 12 или в час, как освобожусь, заеду в нотариальную контору, чтобы понять, что делать дальше. И после обеда, наверно, в похоронное бюро, если мне кого-то посоветуют.

А еще ей страшно хотелось выяснить, кто убил Анхеля. Но эту деталь она предпочла опустить. Все время обеда она гоняла по тарелке кольца кальмаров и думала о том, кто мог это сделать. И чем больше она об этом думала, тем больше желала вспомнить, как именно оказалась сначала в лапах Ардо, а затем и у себя в постели. Мысль об Ардо заставила желудок скрутиться в кулак.

«Не залетела?» — послышался ей его насмешливый голос.

Господи, да что же такое происходит? Почему она ничего не помнит? Он даже не предохранялся, гад. Или… он ее загипнотизировал? Почему она не помнит? — Катя зажала пальцами виски. Но перед глазами по-прежнему мелькали золотистые пузырьки, смех, музыка, смазанные образы, которым она не знала объяснения и не могла придать формы. А что, если он ее просто опоил? Получается, он ее изнасиловал? Почему, ну почему она не помнит момента близости с ним? Тошнота опять подкатила горьким комом к горлу.

— Тебе плохо? — она открыла глаза и встретилась взглядом с Лукасом. Тот смотрел на нее и хмурился.

— Да. Не могу есть. До завтра я никуда не стану выходить, так что… проводи меня домой и можешь ехать.

Лукас кивнул. По возвращению в квартиру он ее обошел, и вышел, пожелав Кате отдохнуть.

Едва он уехал, Катя бросилась к сумочке и достала карту медстраховки, которую ей сделал Анхель.

Обзвонив с десяток врачей, она была вынуждена записаться на ближайший прием через четыре дня. Ее так и подмывало выйти в аптеку и купить противозачаточные скорого действия, просто чтобы успокоиться, но она не знала, что именно искать, как объяснять это фармацевту, и благоразумно решила остаться дома.

Что еще она может сделать сегодня?

Сережка! Она вернулась в спальню и более тщательно и спокойно поискала драгоценность. Но ничего не нашла.

Возвращать украшение Давиду будет очень неприятно. Она сложила колье и серьгу с кольцом в бархатный футляр и провела рукой по камням.

— «Твои глаза, как сапфиры», — вдруг вспомнила она. Это был шепот. Легкий, манящий. Даже показалось, чье-то дыхание коснулось уха.

Но воспоминание ушло, не сформировавшись в картинку.

После душа Катя переоделась в пижаму, легла в постель с включенным ночником и долго размышляла о цепочке событий, которая привела ее сюда, под это одеяло.

Внезапный звонок в дверь пустил ее успокоившееся было сердце вскачь.

Подойдя к двери, она включила изображение на видео-домофоне.

Ардо.

Ее словно обожгло кипятком при виде его лица. Он смотрел прямо в камеру, как будто знал, что она сейчас смотрит на него. Он был красив. Сейчас, когда она разглядывала его свободно, не могла не отметить его фотогеничность. Что делать?

Нет, пускать она его не собирается. Во-первых, вдруг он захочет продолжения? А Катя просто не могла вообразить его рядом с собой. Он, наверно, в постели так же жесток и деспотичен, как в жизни. А во-вторых… вдруг он и есть убийца? И весь этот трюк с телохранителем был для отвода глаз? Ведь он был здесь этой ночью, он мог потом заглянуть к Анхелю, поссориться с ним, убить его и уйти, потому что знал, что Катя спит.

Ее снова затошнило, она вспомнила про свои трусики в сумочке, и обида на Ардо всколыхнулась в сердце. Зачем он с ней так поступил? За что? Ведь, если верить Стефано, он даже не является наследником Анхеля.

«Я много кому обещал наследство», — вспомнилось ей. Что если Ардо тоже рассчитывал на поддержку Анхеля?

Она вглядывалась в лицо на мониторе, тщетно пытаясь отгадать его мысли. Наконец, Ардо приблизился еще и заговорил, и она по губам прочитала:

— Умная девочка.

Потом он развернулся и ушел. Он что… ее испытывал сейчас?

Она очень жалела, что у нее нет валерианы. Трясущимися руками заварила себе ромашку.

…Катя бежала домой окрыленная и счастливая: ее документы приняли в МГУ! Она будет учиться в МГУ! Перескакивая через ступеньку, она влетела на свою площадку, открыла дверь и закричала:

— Бабушка! Бабушка! Приняли, меня приняли!

Вместо бабушки Клары ее встречала баба Шура. Она еще не успела открыть рот, а Катя поняла, что ее детство и опора в жизни умерли в этот день.

Глава 12

Катя проснулась от испуга. Показалось, кто-то ходит по квартире. Долго лежала и прислушивалась, уговаривала себя, что ей просто почудилось. Когда же ужас стал невыносим, а сердце было готово вырваться из груди от тревоги, встала. Было уже светло, поэтому она не стала включать свет. На ночь она закрыла дверь комнаты, поэтому теперь, стараясь не шуметь, осторожно нажала на ручку. Выглянув в гостиную, никого не увидела. Прошлась повсюду, проверила замок на двери и только потом разрешила себе перевести дух. Она становится мнительной.

Чтобы взбодриться, сварила себе кофе, оделась и стала ждать Лукаса. Тот позвонил в дверь ровно в девять тридцать. Войдя в квартиру, он протянул ей бумажный пакет.

— Что это? — Катя открыла его и заглянула внутрь.

— Сандвич с хамоном и сыром. Круассан с шоколадом. Пончик. Я просто не знал, что ты любишь.

Катя подняла глаза от пакета на телохранителя.

— Спасибо большое! Я голодная, так что, кажется, съем все.

Пока он двигался по кухне, готовя себе кофе, Катя думала, что зря приняла его за бездушного робота. Ардо сам, наверно, не понимает, как помог ей, назначив для охраны такого спокойного парня. С ним как-то уютно.

— Ардо подъедет в полицейский участок, так что мы встретимся с ним там.

Катя скривилась. Опять Ардо. Нельзя забывать, кто на кого работает в этом мире.

Ардо пожал Лукасу руку и кивнул Кате.

— Как вы уживаетесь? — в его глазах не было ни искры интереса.

— Нормально, — бесцветно ответила Катя и прошла вперед них в участок. Пока они ждали приема, она старалась не замечать ни Ардо, ни Лукаса.

— Во сколько примерно вы обнаружили тело?

— Вы трогали предметы вокруг?

— Как часто вы виделись с Анхелем? Когда вы видели его в последний раз?

— Он упоминал, что хочет встретиться с кем-то?

Вопросы сыпались один за другим. Катя не торопилась. Она обдумывала ответ. Старалась, чтобы голос не дрожал. Полицейский слушал и печатал что-то в компьютере. Ардо ни разу не заговорил.

— Что вы знаете о завещании вашего дедушки?

— Только то, что оно существует. Вчера мне позвонил его нотариус и известил, что я, как родственница, должна присутствовать при чтении.

— Вам известно, менял ли Анхель завещание в последнее время?

— Нет. Но его нотариус наверняка в курсе.

— Вы не поинтересовались? — полицейский в упор посмотрел на нее.

— Нет. У меня есть вопрос.

— Какой?

— Когда вы мне его вернете? Тело, я имею в виду… Мне нужно заняться организацией похорон.

— Я думаю, что завтра. Мы известим вас отдельно. Теперь о том, где вы провели ночь убийства.

Катя почувствовала, как внутри все сжимается от страха.

— Она провела ночь со мной, — встрял Ардо. — Она много выпила, была практически в отключке, но успела попросить отвезти ее домой. Я отвез ее в Барселону, поднял в квартиру. Ушел.

— В каком это было часу?

Ардо задумался.

— Честно говоря… не смотрел на время. Но мне кажется, что мы прибыли около трех-четырех часов утра. Когда я приехал к себе, было еще темно.

— Сейчас осень и светает поздно. Вы заметили что-нибудь странное на площадке?

— Нет, ничего. Я был измотан: вечеринка, выпивка, секс, поездка. Хотелось просто упасть в кровать и уснуть.

“Ненавижу тебя, ненавижу”, — думала Катя, пока он разглагольствовал. Словно она вещь какая-то. Мерзавец. Как она могла переспать с ним? Сколько надо выпить, чтобы пойти на это?

“Твои глаза, как сапфиры”, — вспомнила она. Чтобы Ардо шептал ей такое? Да она никогда не поверит!

Когда допрос закончился, она подписала протокол и вышла из кабинета первая. Лукас, ожидавший их в коридоре, поднялся.

— Пойдем, — бросила Катя, не оборачиваясь на Ардо. У нее было ощущение, что она вся измазана в черном мазуте, так противно было от второй части допроса. Ей никогда не отмыться от этого мерзкого ощущения.

Ардо посмотрел ей вслед, потом достал мобильник и набрал сообщение:

“Она ничего не помнит, ни тебя, ни меня, так что прекрати дергаться. Все под контролем”.

Потом устало потер переносицу. Сегодня граф Аранда захочет узнать, как он продвинулся в расследовании. Но похвастаться пока было нечем. Разве что тем, что наследница под присмотром, а остальные сирены испуганно сидят по своим норам, ожидая, когда он начнет допрос.

Фелипе Гонсалес оказался грузным, одутловатым человеком с полными губами и вторым подбородком. Он часто кашлял со свирепыми лающими звуками, и при вдохе и выдохе слышались хрип и рычание его легких.

Катя записывала в блокнот порядок действий и что нужно предусмотреть. Дон Фелипе также дал ей адрес похоронного бюро, которое могло помочь с организацией.

— Тебе не придется ни о чем думать, они позаботятся обо всех деталях. У меня есть список людей, которых Анхель велел пригласить на чтение завещания. Думаю, что именно их можно включить в список тех, кого бюро известит отдельно о церемонии. Они также дадут объявление в газеты.

Катя не верила своей удаче: список подозреваемых был у нее в руках! Но когда она пробежалась взглядом по именам, то приуныла: здесь были практически все сирены, кого она знала. Даже граф Аранда, Инма и… Лукас?

Она и подумать не могла, что Анхель упомянет его имя.

Поблагодарив нотариуса, она вышла из конторы с более ясным представлением о том, что делать дальше. Главное сейчас — организовать Анхелю проводы, которых он достоин, а потом думать о том, что ждет ее после всего.

Они с Лукасом сели в такси, Катя назвала домашний адрес и занялась звонками.

Договорившись с похоронным бюро о встрече на завтра, она забила в телефон название компании, которая оказывала услугу предоставления элитной машины с частным водителем: именно в этой компании Анхель нанял машины, которые должны были развозить гостей из отеля. Она набрала номер.

— Добрый день, меня зовут Катарина Морено Фальконе, мой дедушка Анхель Морено — ваш постоянный клиент. Позавчера около пятнадцати машин были наняты им для гостей. Меня интересует машина, которая отвозила меня домой. Понимаете, я потеряла сережку и думаю, что она могла остаться в машине. Да, конечно, могу подъехать. Я бы хотела осмотреть машину и поговорить с водителем. Это возможно? Спасибо.

Итак, вечером будет чем заняться.

Они зашли в супермаркет, и она нагрузила Лукаса сумками. Он был не против. А она обдумывала, как поднять вопрос о том, что делает его имя в списках приглашенных на чтение завещания.

Чтобы отвлечься, она стала готовить курицу с овощами, пока Лукас раскладывал продукты по полкам холодильника.

— Ты в самом деле потеряла сережку? — нарушил он молчание.

Катя ухмыльнулась про себя: вот и выдал себя с потрохами, ищейка Ардо.

— Да, сапфировую. Если в машине не будет, планирую съездить в отель.

— Почему бы просто не позвонить туда?

— Предпочитаю личный контакт.

— Понятно.

Пока он ел, Катя украдкой изучала его, прикидывая, стоит ли поднимать тему его присутствия на оглашении завещания.

В этот момент зазвонил телефон. Рик.

По телу побежали мурашки. Чего ему надо от нее?

Она сделала глубокий вдох, поставила внутренний блок и скользнула пальцем по экрану.

— Да?

— Катарина, — даже сквозь блок его голос прорывался зовом, манящим и неукротимым. Она ущипнула себя за предплечье.

— Да?

— Я звоню, чтобы узнать, как ты…

— А как я, по-твоему, должна себя чувствовать? Я в шоке.

— Прости. Я звоню, чтобы выразить тебе соболезнование.

— Спасибо.

— Мне нужно увидеться с тобой и поговорить.

— Я не могу, Рик. Завтра мне отдадут Анхеля. С утра нужно заехать в похоронное бюро. У меня все дни распланированы. Я не знаю.

— Я хочу приехать и помочь.

— Нет. У меня уже есть помощь, — она скользнула взглядом по Лукасу. Тот ел, но наверняка прислушивался к разговору. — Послушай, Рик… я устала. Я не хочу никого видеть сейчас.

Слезы проступили сами по себе. Она глубоко вдохнула воздух. Не хватало еще расплакаться.

— Хорошо. Я понимаю. Мне очень жаль.

И он повесил трубку.

Едва он отключился, позвонил Мигель. Катя поднялась из-за стола и вышла в гостиную, к окну, за которым была нормальная жизнь. По набережной гуляли пары с детьми, влюбленные, друзья, туристы… Катя многое бы отдала, чтобы раствориться в их толпе.

— Кэт, привет! Я только что узнал! Мне позвонил нотариус Анхеля. Я наорал на него, думал, это шутка. Кэт, прими мои соболезнования. Я могу что-нибудь сделать для тебя?

— Мигель, спасибо. Да. Пожалуйста, давай договоримся о встрече на послезавтра. Ардо назначил мне охрану, поэтому я буду не одна.

— Даже охрану? Все так плохо, Кэт?

«Все ужасно!» — хотелось заорать ей.

— Все запутанно. Я расскажу. До встречи.

— Ты совсем не поела, — с укором отозвался Лукас. Катя не спешила садиться за стол, оставшись на диване, где закончила разговор с Мигелем.

— Аппетита нет, — откликнулась она.

— Ты должна есть, Катарина, иначе исчезнешь, на радость остальным.

Она вздрогнула, повернулась и встретилась с его взглядом. Что за человека ей подсунул Ардо?

— Ты есть в списке, Лукас. Кто ты такой?

— Невидимка.

Она моргнула, не понимая шутки. Он тяжело вздохнул, подошел, силой поднял ее с дивана, отвел к столу и усадил.

— Закончи все, что на тарелке. Моя бабушка-итальянка не выпускала меня из-за стола часами, пока я не доедал все.

Бабушка-итальянка? Катя от удивления послушно взяла вилку и нож.

— Ты же совершенно не похож на итальянца, — сказала она, еще раз проверив, что перед ней не жгучий брюнет, а темно-русый блондин.

— Есть и рыжие итальянцы, и блондины. Ешь давай.

В этот момент позвонили в дверь. Катя подскочила, но Лукас снова положил ей на плечи широкие ладони.

— Сиди, я разберусь.

«Ну и к черту, — решила она, разрезая ножом курицу. — Надо есть. А то голова от голода кружится».

— Доставка цветов, — послышался голос курьера.

— Я сам открою.

Лукас поправил куртку, и Катя впервые увидела кобуру с пистолетом у него на боку.

Он вышел, вернулся с большим букетом бордовых роз.

— Тут сотня, не меньше, — ошеломленно пробормотала Катя.

— Ведро есть? — спросил Лукас, протягивая ей конверт.

Она неопределенно махнула рукой в сторону хозяйственного шкафчика и вскрыла конверт.

«Катарина, прими мои искренние соболезнования. Это большая утрата для всех нас. Граф Аранда».

В дверь снова позвонили.

Она даже не думала открывать. Лукас поставил рядом с ней ведро с розами и вышел. Вернулся он с букетом белых роз.

— Еще один, — сказал он, протягивая ей конверт.

«Прости меня, пожалуйста».

Простить? За что простить? Это от Ардо? От убийцы? Кто и за что просит прощения?

— Поехали, Лукас, — она схватила сумочку, бросила в нее телефон и вышла. У нее возникло ощущение, что квартира стала напоминать зал для поминок. Не хватало только гроба. С ней.

Катя опередила полицию. Она поняла сразу: здесь, в агентстве элитного такси-клуба никто ничего не знает о смерти Анхеля. И тут же она впервые почувствовала, насколько высок его авторитет. Перед ней разве что не мели дорожку, не раскатывали красный ковер. Машина, отвозившая ее, по счастливой случайности еще не выезжала с того вечера на задание. Катя сама проверила сиденье и пол, агент уверил, что машине назначена мойка на вечер, если они найдут сережку, то обязательно ее известят.

Водителя она тоже сначала спрашивала о сережке.

— Я сама назвала вам адрес?

— Нет, адрес мне назвал ваш спутник. Вы крепко спали у него на руках. Он вас так и вынес на руках из машины.

— Ах, да… я же спала. Ничего не помню. Вы его знаете?

— Нет.

Было бы неплохо иметь при себе фото Ардо, но таковой не было.

— А во сколько примерно вы подвезли нас к дому?

— Около пяти утра.

Внутри Кати все похолодело. Анхель уехал в одиннадцать вечера. Сколько она пробыла в баре? Часа два, ну, три с натяжкой. Дорога до Барселоны час. Где же она была два часа, а то и три?

«В отключке ты была, — сказала она сама себе. — Под Ардо». И так стало мерзко от этой мысли, что голова закружилась.

Она покачнулась, и ее поймал Лукас.

— Так, все, едем домой, хватит героизма на сегодня.

Парень взял ее под руку, поймал такси, довел до дома.

Все это время Катя просто слепо шла за ним, погруженная в свои переживания. Она доверилась ему абсолютно, потому что силы не возвращались. Она словно разрядилась под ноль, была не в силах даже понять, голодна она или нет. Все решил Лукас.

Он заставил ее поужинать и уехал, только когда она дожевала последний кусок.

«Наверно, надо было купить тест на беременность. Правда, я не знаю, насколько он показывает такие сроки. А может, это просто нервы… Сдать анализы, вдруг он меня чем-то заразил… А вот это уже паранойя…»

Она засыпала на ходу. Последней мыслью было подозрение, что Лукас подсыпал ей снотворное в еду.

Глава 13

Пожав руку Мартину, представителю похоронного бюро, Катя передала ему все бумаги на Анхеля.

— Мы все организуем в лучшем виде. От вас требуется только прийти. Однако необходимо прояснить некоторые детали, — Мартин действовал сухо и обстоятельно, не пытаясь повесить на лицо маску фальшивого сочувствия. Но от этого даже стало спокойнее. Она на мгновение представила, что оформляет похороны для себя. Выбрала гроб, оформление, музыку. Мартин подсказывал, советовал, быстро переходил от одной темы к другой.

— Вы заберете его сегодня?

— Да, конечно, осталось только оплатить.

Благодаря инструкциям нотариуса, Катя знала, что Анхель застраховал свою жизнь, страховка с лихвой покрывала самые помпезные похороны.

— Мы также проверим склеп и подготовим все для размещения.

— Склеп? — Катя словно вынырнула из тяжелого сна.

— Да, семейный склеп.

— Ах, да… — замялась она. — Конечно.

Она уезжала из бюро с тяжелым сердцем.

«Я сделала все, что могла, Анхель. Все, что могла. Осталось только найти того, кто тебя убил».

Ей нужно было черное платье. Они прошлись по магазинам, Катя перебирала одежду механически, думая совершенно о другом.

«Рик, Соломея, Стефано, Мигель», — перечисляла она про себя. Это мог быть кто-то из них.

Это мог быть кто угодно. Катя зашла в примерочную, затем оплатила платье, и они вышли с Лукасом на улицу.

Катя вытащила телефон и набрала номер.

— Мигель? Привет. Я рядом с твоей галереей. Как насчет встречи сегодня?

Мигель встречал ее у входа. Она представила ему Лукаса, но он сделал вид, что ему все равно, да и Лукас снова принял выражение бронированного шкафа.

Несмотря на то, что Кате поскорее хотелось обсудить с Мигелем события праздника, она терпеливо следовала за ним из зала в зал, останавливалась у экспонатов и выслушивала долгие и страстные речи Мигеля о том, что он открывает новые таланты, что однажды его подопечные «выстрелят» и прославят не только себя, но и галерею. Катю не покидало ощущение, что Мигель пытается ей все это продать. Она на всякий случай проверила его тональность, отметила, что он заливается перед ней сиреной. И вот тогда она удивилась, что остается равнодушной к цветным словам и жарким фразам, смене диапазонов голоса. Словно Мигель, подмечая, что слушательница не высказывает восторга, увеличивал силу воздействия.

«Зачем ему это? — думала она, пытаясь изобразить легкий интерес к глиняному члену, разрубленному топором. Мигель отозвался об этом экспонате как о «Конце мужественности». — И почему я не попадаю под его влияние?»

— Это все невероятно интересно, — она оторвалась от экспоната. — Сколько художников выставляется здесь на данный момент?

— Три. Галерея нуждается в финансировании и покровителях, я надеюсь, ты станешь одним из них.

— Я? — Катя удивленно посмотрела на парня.

— Ты — наследница Анхеля, тебе необходимо будет находить выгодные творческие проекты.

— Анхель финансировал галерею?

— В самом начале ее создания.

— А почему перестал?

— Галерея развивается достаточно неплохо, — уклончиво ответил Мигель. — На тот момент не было необходимости в дополнительных вкладах. Я хотел самостоятельного развития. Но сейчас небольшой кризис, искусство не является предметом первой необходимости и покупателей почти нет.

Кате было сложно представить себе человека, который бы захотел обладать скульптурой вроде той, которую она видела только что.

— Если тебе нравится проект, то мы можем рассмотреть варианты финансирования, выгодные нам обоим, — продолжал соблазнять Мигель.

— Я подумаю. Но пока что даже неизвестно, наследница ли я.

— Об этом я тоже хотел с тобой поговорить.

— Хорошо. Как насчет бранча?

За столик они сели вдвоем, Лукас остался стоять за спиной Кати. Он ее совсем не нервировал, что было странно, она не любила, когда кто-то стоит над душой. Но с этим молчаливым телохранителем было спокойнее.

За обедом Катя никак не могла отделаться от мысли, что ее слух поменялся. Она не только легко классифицировала диапазоны Мигеля, но могла и отключаться от него, прислушиваться к музыке голосов вокруг. Она начала понимать разницу между голосом обычного человека и сирены. Пока Мигель заливался соловьем, она слышала зажатые, сдавленные голоса вокруг. Обычные люди не обладают такой силой звучания. Теперь она понимала Анхеля. Он услышал в ней сирену только благодаря своему опыту. Развил ее голос так быстро, только потому что она действительно способная.

Она решила провести эксперимент над Мигелем и заговорила голосом сирены, перебивая поток его бизнес-планов.

— До сих пор не приду в себя после случившегося, тот вечер постоянно крутится у меня в голове. Возможно, если бы я уехала с Анхелем, ничего бы не случилось.

— По крайней мере, ты бы избежала скандала…

— Скандала? — переспросила Катя. О, только не это! Все знают, что она и Ардо…

— Ну, ты повздорила с Соломеей, она, правда, первая начала, но все равно… Это было сильно.

— Погоди… Я ничего не помню… Когда это случилось?

Мигель потер переносицу.

— Ммм, если не ошибаюсь, я увидел, как тебя словил Рик. Опять пытался тебя очаровать. Ты пила шампанское и смеялась его шуткам. В этот момент влетела Соломея. Она… совсем себя не контролировала. Бедняжка влюблена в Рика. Он пытался ее угомонить, но она набросилась на тебя, толкнула, часть шампанского выплеснулась ей на платье, она решила, что ты специально ее облила… в общем… Рик и Ардо оттащили ее в сторону. Я хотел подойти к тебе, ты выглядела растерянной. Но Ардо меня опередил и увел тебя на танцпол.

— И я танцевала с ним?

— Нет, в последний раз я видел, как ты вырвалась от него и стала подниматься по лестнице. Но как бы то ни было, что случилось, то случилось. У Соломеи просто была истерика из-за того, что она не получит то, что уже считала своим.

— Ты тоже можешь потерять многое.

— Да, — Мигель как-то странно на нее взглянул, и Катя спиной ощутила защиту Лукаса. — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Катарина. Как ты понимаешь, если Анхель не успел изменить завещание, то ты не являешься его наследницей. Ты, конечно, можешь оспорить его через суд, но сообщество сирен довольно жестко действует в таких случаях. Официально, тебя не существовало до того момента, как Анхель привел тебя к нам. Сирена имеет право получить наследство только спустя месяц вступления в сообщество. Поэтому если твоего имени не прописано в завещании, то ты не можешь претендовать на деньги Анхеля. А если попробуешь обратиться в суд, в действие вступит команда ликвидаторов.

Тут Мигель красноречиво посмотрел на Лукаса за ее спиной. По коже Кати пробежал холод.

— Если же он и вправду успел поменять завещание, то ты становишься богатой, но без понятия, как функционирует сообщество сирен. Ты не сможешь им управлять. Честно говоря, думаю, что самый сильный из нас — Рик. Он сможет тебя одолеть, и ты будешь его… рабыней.

— И что ты предлагаешь?

— Выходи за меня.

— Что? — Катя поперхнулась соком.

— Это взаимовыгодное сотрудничество. Я уберегу тебя от Рика, помогу ориентироваться в нашем мире. Помни, ведь я могу оказаться наследником, а ты — нет.

«Но иметь при себе сильную сирену не помешает, не так ли?» — подумала Катя.

Его предложение возмутило, но она не могла не задуматься. А что, если Мигель прав? И она останется ни с чем или не справится? Ей нужен наставник рядом.

— Нам необязательно жить как муж и жена, по крайней мере поначалу. Катарина, решайся. Я спас тебя от Рика один раз, могу спасти еще тысячу раз, не бойся.

— Дай мне время, Мигель.

— Но чтение завещания…

— Я потеряла Анхеля, — Катя поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Я пока не могу дать тебе ответ.

Мигель расцеловал ее в обе щеки, но Кате было неприятно находиться с ним рядом.

— Я надеюсь, ты мне ответишь “да”, — промурлыкал он сиреной.

Этот посыл был сильным. Он ввернулся винтом в ее сознание, которое эхом откликнулось: “Да”. Кате пришлось применить всю свою внутреннюю выдержку, чтобы погасить распространяющийся пожар. И столько же сил ушло на то, чтобы притвориться зачарованной.

— Непременно, — шепнула она и пошла прочь. Ее хватило только на то, чтобы ровным шагом завернуть за угол. Там она оперлась на стену дома и, задыхаясь, попыталась избавиться от воздействия Мигеля.

В глазах темнело. “Да” рвалось из нее воплем, грозящим смять сопротивление воли.

— Позволь мне, — прогудел рядом голос.

Лукас развернул к себе скорчившуюся подопечную, приложил к груди ладонь, начал забирать следы воздействия. Но она, борясь с ними, слишком глубоко им дала проникнуть.

— Катарина, я должен буду поцеловать тебя. Это как искусственное дыхание. Не бойся.

Она не могла ничего ответить. Сейчас только стало понятно, какая она еще неопытная. Она так хорошо держалась во время беседы в ресторане, что у Лукаса не возникло ни тени сомнения, что девушка справляется. Он приложил губы к ее рту и втянул в себя ядовито-зеленые щупальца, которые запустил ей в душу Мигель. Потом выплюнул их и прижался к мягким губам снова.

Она сначала не сопротивлялась из-за слабости, но сейчас, вновь приходя в себя, попыталась оттолкнуть его.

— Еще один, — предупредил он. И, вытянув остатки, выплюнул их на тротуар.

Катарина в ужасе уставилась на ярко-зеленый плевок, который постепенно начал тускнеть.

— Пошли, — он взял ее под локоть, махнул проезжавшему мимо такси и помог ей залезть в машину.

— Что это было? — она прижалась к нему всем телом и дрожала.

— Сила сирены. Этот козел использовал запретный ход, чтобы склонить тебя к решению. Ты можешь заявить на него.

— Нннет, ннне-хххоччу, мне и так плохо. А как ты это убрал?

— Просто умею, — выдавил он сквозь плотно сжатые губы.

— Спасибо, что помог, — Кат дрожала так сильно, что он все-таки не выдержал, коснулся ее руки и почувствовал, как с потоком его силы ее стало трясти меньше.

— Я обязан защитить тебя, пока есть такое указание. В это понятие входит и оказание первой помощи.

— Указание? А если тебе укажут меня убить? — синие глаза его спутницы смотрели в его душу со страхом.

— Если это обосновано, я это сделаю.

Он старался не смотреть на нее. Привязываться к объектам охраны или слежки запрещено. Да он и не думал привязываться. Да, она вела себя нестандартно для сирены, но все это потому, что она неопытная. Слабая. А слабых сирены не любят. Они стремятся уничтожить их как можно быстрее.

Глава 14

Сил не было ни на что. Дрожь отпустила, но вместо нее накатила сонливость. Катя проваливалась в серое пушистое облако, перекрывавшее звуки и свет. Где-то на дне сознания она ощущала, как Лукас взял ее на руки и вытащил из такси. Как положил на кровать, снял туфли и укрыл одеялом. Казалось, она уже переживала такое недавно.

Ей вспомнились пузырьки, отрывающиеся от дна бокала с шампанским. Зеленые глаза Рика. Чей-то визг. Потом провал, и только звук молнии на платье. Опять провал, шепот. Чьи-то руки гладят ее по спине. Потом вот так же, как сегодня, ее несут, только прижимают бережно, она ощущает это.

И она уснула.

Когда очнулась, уже вечерело. Она вскочила с кровати и помчалась проверять, закрыта ли дверь квартиры.

Лукас сидел на диване и смотрел кино. На столике стояли картонная коробка с половиной пиццы и кока-кола.

— Хочешь? — кивнул он.

Она помялась и кивнула. В ней вдруг проснулся страшный голод. Она смолотила все, что было в коробке.

— А я думал, ты на диете или еще что, — усмехнулся Лукас.

— Когда я нервничаю, не могу есть.

— Голод бывает после чистки. Это нормально. Тебя не учили ставить блок?

— Анхель учил, но не всегда получается. Я все не могу привыкнуть, что надо все время быть настороже.

— Все время. Даже со мной, — заметил Лукас.

Катя сыто созерцала его. Он был приятным, но его лицо легко забывалось и было непримечательным, наверно, она бы прошла мимо и не заметила его. Несмотря на всю его “шкафистость” и красивую фигуру.

— Покажи.

— Это рискованно, — его серые глаза внимательно изучали ее лицо.

— Хуже, чем сегодня, наверно, не будет? — спросила Катя.

Легкая улыбка скользнула по его губам.

— Может быть гораздо хуже. Поставь блок. Самый высокий.

Она кивнула и, глубоко вздохнув, выстроила стену. С Риком получилось. Просто нельзя отвлекаться и снимать блок…

— Очнись! — вдруг услышала она четкий приказ. И, придя в себя, поняла, что сидит верхом на Лукасе, крепко обняв его за шею, прижавшись к его губам.

— Прости! — парень снял ее с себя, пока Катя приходила в себя. — Искушение было слишком большим. Ты была так послушна.

— Но как?! Лукас? Как? Рик не смог одолеть эту границу.

— Может, он не рассчитывал на нее напороться. Я же знал, что ты будешь сопротивляться. То, что я сейчас сделал, противозаконно. Прости, пожалуйста. Но я хотел показать тебе, как ты беззащитна.

— Хочешь сказать, мне нужно ответить Мигелю согласием?

Она старалась не думать о том, что целовалась только что со своим телохранителем. Он всего лишь хотел ее проучить. Неужели нельзя было найти иной способ? А Ардо? Неужели Ардо сотворил с ней то же самое?

— Я хочу сказать, тебе надо тренироваться.

— Хорошо, — она села на диван и посмотрела на него с решительностью. — Научи меня.

Лукас вздохнул и отвел взгляд.

— Не могу. Я должен тебя охранять, не более того.

— Это как раз служит мне защитой, дополнительной. Пожалуйста, Лукас, — она посмотрела ему прямо в душу. — Научи.

Очень красивые глаза. Наверно, если бы не их глубокий синий цвет, мерцающий, как драгоценные камни, он бы не согласился.

— Ну, ладно.

Он сел более собранно, подумал немного и сказал:

— Когда ставишь блок, мало поднять внутреннюю защиту. Надо представить себя в стакане. Ты будто находишься за толстым стеклом, за которое нельзя пробиться. Самое тяжелое в жизни сирены — это жизнь в этом «стакане». Тебе придется постоянно ощущать себя окруженной стеклянными стенами. Сегодня за обедом, пока Мигель действовал на привычных уже диапазонах, ты не поддавалась, была начеку. Но стоило ему взять тебя врасплох и усилить атаку, и ты уже на крючке.

— Но я чувствовала его зов, в то время как твой я даже не услышала!

— Да. Это так. Потому что я немного сильнее его. Итак, давай попробуем. Ставь блок, окружай им себя. Представь толстую стенку стакана, мой голос должен доходить до тебя приглушенно.

— Хорошо.

Лукас вдруг преобразился. Что-то поменялось в его взгляде и повороте головы. Он стал… привлекательным. Словно маску, надел на себя шарм сирены. Или наоборот, стал самим собой? Мягко улыбнулся и заговорил. Она старалась не слушать его, ошарашенная его преображением.

«У меня получается!» — радостно мелькнуло в голове, но в следующий момент она услышала:

— Очнись!

Она снова сидела на нем верхом.

— Тебе не надоело? — она скатилась с него, как только он отпустил. — Мог бы заставить меня приседать для разнообразия.

— Мне весело. Давно не проводил так вечера с объектами наблюдения.

— Давай еще раз.

— Я вижу, ты вошла во вкус, — он облизнул губы. Резко повернувшись, он схватил ее под колени, дернул на себя, уложил на диван и опустился сверху.

— Прекрати! Это не смешно! — она забилась под ним, пытаясь освободиться.

— Ставь защиту. Если я пробьюсь, сама виновата, — его рука поползла по ее бедру вверх.

— Не надо, Лукас! Отпусти!

— Ставь чертову защиту! — он рявкнул так, что она от страха действительно представила себя в стакане. Это было единственным спасением. Отсюда она видела, как изо рта Лукаса вырываются легкие серебристые, поблескивающие на свету нити. Они впиваются в стеклянную стену брони и со звоном и скрежетом прикрепляются к ней. Пытаются пробить защиту, и, словно сквозь толщу воды, она слышит его зов:

— Катарина, целуй меня, ласкай, ну же, милая Катарина, обними меня…

— Слезь с меня, — повторила она.

Лукас тут же отпустил ее, сел на прежнее место и вернул своему лицу нейтральное выражение.

— Вот видишь. Когда ты реально понимаешь угрозу, ты мобилизуешься. Не такая уж ты и слабая. Просто зеленая еще.

Потом он поднялся, собрал картонку от пиццы, пустые банки, покопался на кухне и вышел оттуда с мешком мусора.

— Выкину по дороге. Помнишь, что никому нельзя открывать?

Катя кивнула.

— И что никому нельзя верить? — в шутку спросил он.

Она тоже согласилась с ним.

— Даже мне, — и он вышел.

Она закрыла дверь на все замки и вернулась на диван. От пережитого ее еще потряхивало, но урок она усвоила хорошо: среди сирен, какими бы дружелюбными они ни казались, расслабляться нельзя.

Что это за жизнь такая? Все время настороже. Все время в страхе. Никакие деньги это все не оправдывают.

«…Но однажды ты посмотришь вокруг и поймешь: я могу изменить этот мир. Я могу повлиять на него. В моих силах сделать его лучше или хуже. Ты увидишь новые горизонты. Новые двери, которые захочешь открыть. И тогда вопроса о том, стоит ли быть сиреной, не будет. Встанет другой вопрос: вопрос ответственности за свой дар перед самим собой. А это, Катарина, и есть самое тяжелое. Отвечать за все свои действия».

— Мне тебя не хватает, Анхель, — сказала она вслух.

На столе завибрировал телефон.

И снова неизвестный номер: «Он тебе не защитник» и фото Лукаса.

Катя не выдержала и настрочила ответ:

«Кто ты?»

Ее собеседник был на линии. Он получил и прочитал сообщение. Но так и не ответил.

Глава 15

Утро было пасмурным и мрачным. До прихода Лукаса Катя успела отпарить платье, одеться и успешно замаскировать круги под глазами. В черном она казалась себе бледнее и тоньше обычного. Но это было непоправимо.

Телохранитель пришел раньше.

— Ты точно готова? — спросил он.

Катя была абсолютно уверена, что она не готова. Не готова встретиться снова лицом к лицу с сиренами. Не готова проститься с Анхелем. Но что это надо сделать, она понимала. И потому кивнула.

Пока они были в дороге, она размышляла: а что если убийца — Мигель? У него мог созреть план: он устраняет Анхеля, женится на Кате, в любом случае получает наследство для продвижения своего дела. У него была возможность это сделать и вполне есть мотив: он явно нуждается в деньгах. Тогда убивать Катю не в его интересах, и Лукасу необязательно быть рядом. Интересно, Ардо и в самом деле подозревает ее в убийстве? Катя сомневалась. Единственным человеком, незаинтересованным в гибели Анхеля, была она. Тогда зачем ей Лукас? Она не верит, что ее могут убить, это глупости. Лукас рядом, чтобы шпионить за ней? Почему?

Ответ был очевиден: Ардо подозревает, что она не внучка Анхеля. И если раскроется обман, то ее сотрут в порошок. Ардо ищет доказательства, стережет ее. От страха сердце заколотилось часто и неровно. И что теперь делать?

… — Бояться, Катенька, нормально, — рассуждала баба Шура. — Только дураки не боятся. Страх может полностью тебя разрушить, лишить сил на борьбу. Вот тогда ты точно проиграешь, провалишь экзамены, не поступишь. Но он же, если бояться со знаком плюс, может придать отваги, даже легкого безумия. Вот тогда страх полезен. Думаешь, остальные не боятся? Боятся, еще как. В штаны наложили, небось. Но кто-то идет понуро, потому что в душе уже проиграл, а кто-то идет, гордо подняв голову. “Помирать так с музыкой! А то и песней!” Экзаменаторы все замечают.

— А наша любимая песня какая? — спросила бабушка Клара с улыбкой.

— Мы летим, ковыляя во мгле, — потянула баба Шура. Она всегда отзывалась на возможность спеть с радостью. И голос у нее был.

— Мы ползем на последнем крыле, — засмеялась Катя.

— Бак пробит, хвост горит, и машина летит.

На честном слове и на одном крыле, — закончили они все вместе.

— Вот на честном слове и лети! Пусть хвост горит, распуши его, и вперед, только вперед! — баба Шура подмигнула ей.

Ей казалось сейчас, что они сидят рядом в машине и подпевают тихонько. Катя улыбнулась. Они правы. Терять-то больше нечего. Назад нельзя. Только вперед.

И словно в ответ на ее решимость, машина свернула на парковку перед похоронным бюро.

Они приехали раньше времени: Катя не хотела опаздывать, хотела встречать всех, как положено самому близкому для Анхеля человеку. Пусть все остальные почувствуют себя гостями. Она здесь хозяйка.

Ее провели в главный зал. Она отметила лаконичное, очень уместное оформление цветами. Гроб уже стоял на возвышении.

Катя поднялась и подошла.

Анхель казался совсем чужим и маленьким в этом гробу. Она дотронулась до него и отдернула руку. Он был холодным. Кате приходилось дважды прощаться с любимыми людьми. Когда родители погибли в аварии, она была совсем малышкой. А вот бабушку Клару и бабу Шуру она хоронила уже будучи взрослой. Самыми близкими ей людьми всегда оказывались пожилые люди, без их поддержки она ощущала себя осенним листом в бурном потоке реки.

— Анхель…

Она позвала его, будто надеялась разбудить. Пальцы перебирали атласную обивку гроба. Мысленно она благодарила его за все, что он сделал для нее. За все, что хотел сделать. Сейчас ее поражала его щедрость по отношению к ней. И мудрость, с которой он пытался направить ее на нужный путь. Как жаль, что больше не спросить у него совета… А ведь она так много не успела спросить…

Когда Катарина спустилась в зал, она прошла мимо него очень быстро, но Лукас увидел, что лицо залито слезами. Он мгновение поколебался: идти за ней до дамской комнаты или попрощаться с Анхелем сейчас, когда есть момент сделать это в одиночестве?

Но, полагая, что безопасность объекта важнее, он догнал Катарину.

Она исчезла за дверью дамской комнаты, и оттуда раздались ее приглушенные рыдания. Рановато играть на публику. Она расстроена по-настоящему.

Он слушал ее всхлипы, слышал, как она вытаскивает бумажные полотенца.

«Что же ты наделал, Анхель? Она сильная, да. Но она не справится, слишком человечная, добрая и наивная».

Все это время хотелось встать между ней и миром, но Лукас понимал, что он не имеет права переходить границы: его роль рядом с ней скромна и незаметна. Он не должен был вчера обучать ее. Он не имеет права проявлять участие, но это было невозможно: такая худенькая, ранимая, нежная, она просто проявляла в нем черты защитника. Пусть это ее природа сирены, ведь есть хищники, которые обманом берут добычу, но в то же время он понимал, что она действует без умысла. Это ее природа, естество, то самое, глубинное и накопленное на генетическом уровне, чему невозможно сопротивляться. Если сказать ей об этом, она испугается и замкнется в себе.

Он понимал, что не просто так ему хочется обнять ее. Когда она по его приказу целовала его, было невероятно приятно гладить ее по спине, зарываться пальцами в волосы. Она ему нравилась, несмотря на то, что он знал о ней.

Соломея поправила прическу, мазнула еще раз помадой по губам, кокетливо покрутилась перед зеркалом, поправляя черную блузку. Жаль, что нельзя рассмеяться в лицо этой его внучке. Она бы с удовольствием это сделала.

Выйдя в холл похоронного бюро, она увидела входящего Рика. Тот, кто ей нужен.

— Рик, милый, — она расцеловала его в обе щеки. Вид у парня был кислый, но ей было не до деталей. — Слушай, — жарко зашептала она сиреной, — когда все закончится, приезжай ко мне.

— У меня нет настроения, Соломея.

— Не ломайся, приезжай, — она провела ноготком по лацкану его пиджака.

— С чего вдруг? Я не повторяюсь, ты же знаешь, — он холодно скользнул по ней взглядом и попытался пройти, но сирена удержала его.

— Не ломайся, как девчонка, давай сделаем это еще раз. Тем более, — и она приблизила губы к его уху, — я знаю, что ты сделал.

— Что? — на лице Рика появилось выражение удивления. И страха.

— Я все знаю. Поэтому приходи, я буду ждать тебя.

Она коснулась его щеки легким поцелуем и отошла прочь. Она не видела, как растерянное выражение лица парня сменилось на гневное и злое.

От слез глаза покраснели. Катя припудрилась и пару раз глубоко вдохнула. Больше она не имеет права быть слабой. Она должна выдержать сегодня целый день. Медленно развернувшись, она вышла из туалетной комнаты.

Зал заполнился мгновенно. Персонал принес дополнительные стулья, но скоро и их стало недостаточно. Сирены и люди шли сплошным потоком. У Кати болела рука от пожатий. Ее целовали в щеки, выражали соболезнования. Многие незнакомые люди, вычислив в ней родственницу, тоже подходили с соболезнованиями.

— Катарина, — от этого сочного голоса по спине поползли предательские мурашки. Рик подошел очень близко, и она еле успела соорудить преграду.

— Мне очень жаль.

Парень выглядел странно. Налет донжуана полностью сошел с него, лоск и ухоженность сменились легкой щетиной, синевой под глазами, худобой. Но вместе с тем, он словно стал настоящим. Неужели переживает так смерть Анхеля? Или это страх быть раскрытым так подействовал на него?

Катя почувствовала легкий страх за Рика. Ей бы очень не хотелось, чтобы убийцей оказался он.

— Правда жаль, — он не выпускал ее руки. Пришлось сделать усилие, чтобы он отпустил. Рик поцеловал ее в обе щеки, шепнул:

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — и пошел прощаться с Анхелем. Глядя ему в спину, она с удивлением отметила, что он не произнес ни одной фразы в диапазоне сирены. Впервые за все их знакомство. С ним и в самом деле что-то не так.

Соломея демонстративно прошла мимо нее, не поздоровавшись, села на зарезервированное место, не подошла к гробу.

— Катарина, мои соболезнования.

Катя отвлеклась от спины Соломеи и попала в объятья Инмы.

— Как ты? — спросила королева блогов. В ее руке был зажат телефон. Катя не следила за ее блогом, но почему-то была уверена, что Инма уже запостила себя на фоне похоронного бюро с надписью вроде: «Сегодня печальный день. Прощаюсь с другом». От этой мысли стало противно.

Инму сменил Ардо. Он просто пожал ей руку, процедил:

— Соболезную, — прошел дальше.

Граф Аранда крепко обнял ее и расцеловал.

— Спасибо за цветы, — успела она поблагодарить его.

— Не волнуйся, Катарина, мы все большая семья и позаботимся о тебе.

Он пожал ей плечи и прошел на свое место. Катя покачнулась. Лукас молча поддержал ее сзади.

— Спасибо.

— Мои соболезнования, — Стефано крепко обнял ее, но поспешил пройти к гробу.

— Готовь защиту, — услышала она шепот Лукаса.

Мигель заключил ее в жаркое объятье, крепко расцеловал и тихо пропел ей на ухо:

— Катарина, соглашайся, я жду.

Но его ядовито-зеленые щупальца сирены присасывались к толстому стеклу ее защиты и отклеивались тут же.

Он почувствовал, что что-то не так, заглянул в ее глаза.

— Ты же ответишь согласием, Катарина?

Она же слышала, как сирена в нем вопила: «Скажи да, дура!»

— Я думаю над твоим предложением, — спокойно и с расстановкой ответила она, окидывая его холодным взглядом.

Его дружелюбное выражение лица сменилось на еле сдерживаемую ярость. Но в этот момент его потеснила какая-то женщина в черном, которая говорила Кате что-то невпопад, и кроме того, что Анхель — «благодетель», Катя ничего не поняла. Она кивала рассеянно и чувствовала, как подкашиваются от усталости ноги.

После нее к Кате подошел ювелир. Давид пожал ей руку, выразил соболезнования и напомнил, что украшение лучше вернуть в магазин, там надежное хранилище. Катя испуганно кивала. Ей было стыдно и страшно, будто она сережку украла, а не потеряла.

Наконец, спустя еще двадцать минут, они с Лукасом сели на свои места. Народ продолжал подходить и прощаться. Слово взял граф Аранда. Он сам проявил инициативу и вызывал говорить только тех, кого считал нужным. Рик вышел первым после речи графа.

— Все, кто со мной знаком достаточно хорошо, знают, как я попал к Анхелю. Он заметил меня на стенд-ап выступлении в одном ночном клубе. Я сыпал дурацкими шутками, зал хохотал. А за одним из столиков сидел очень серьезный мужчина и не смеялся. Ни одной шутке, — Рик улыбнулся. — Боже, я был в ярости. Я атаковал его шутками, я рассказывал их уже не всему залу, а ему. Конкретно этому человеку, что бросал на меня суровые взгляды, бормотал себе под нос и чертил что-то на салфетке. После выступления я подошел и спросил, неужели у него был такой тяжелый день, что он ни разу не улыбнулся.

Рик оглянулся на гроб, словно ища поддержку у Анхеля.

— Он посмотрел на меня серьезно и сказал: «Сынок, я не слышал твоих шуток, я слушал твой голос». Вот так я и узнал Анхеля. Он… невероятный человек. Мне очень жаль, что я не слушал его, не желал принять на себя его мечты. У меня были свои. Более приземленные и мелкие. Анхель никогда не простит меня. Но… я бы хотел сегодня попросить у него прощения.

Он повернулся к гробу.

— Прости меня, Анхель. За все прости.

Он хотел сказать что-то еще, но передумал и вышел из зала.

На его место встал Мигель.

— Буду краток. Анхель помог мне построить мечту. Сделал ее частью своей мечты, и я надеюсь, что смогу развивать его дело и дальше.

Тут его взгляд пересекся с Катиным.

— Спасибо, Анхель, за все, что ты делал и делаешь для нас.

После него выступила Инма, затем нотариус, и граф Аранда снова встал у микрофона.

— Что ж. Теперь мы должны проводить нашего друга в последний путь. Его близких ждут машины, у остальных есть еще несколько минут на прощание.

Катя подошла к графу Аранда и поблагодарила за помощь.

— Я знаю, что у тебя сложилось не очень приятное впечатление о нас всех, но мы помогаем друг другу. И тебе обязательно поможем, — он похлопал ее по руке и ушел прочь.

Почему у нее складывается впечатление, что любовью к Анхелю все воспылали только после его смерти? А обещание позаботиться о ней напоминало угрозу?

«Не могли же они все сговориться, чтобы убить его? Кажется, я становлюсь мнительной». Она вышла на улицу и поежилась от ветра. Гроб погрузили в катафалк, и вереница автомобилей выехала на гору Монжуик, где находится огромное кладбище.

Оно так старо, что большую его площадь занимают склепы, заказанные известным в свое время архитекторам, и отдельные могилы, чьи надгробия — произведения искусства.

Под шум деревьев, качающихся от ветра, они прошли по кладбищу черной процессией и встали у входа в склеп, который напоминал собой миниатюрный храм в стиле пламенеющей готики. Ее внимание привлек ангел на ограде, с раскрытыми крыльями. Он словно ждал их здесь, чтобы взять Анхеля под свою опеку.

Катя отметила про себя, что на кладбище явились не все. Была команда Ардо, граф Аранда, Инма, Мигель, Рик, ювелир Давид, Стефано и пара незнакомцев. Соломея не поехала.

После того, как гроб поместили в склеп, все стали расходиться. Катя продрогла от холодного ветра, зябко обнимала себя за плечи. Что теперь? После расставания с Анхелем стало вдруг пусто и одиноко.

— Пойдем к машине, — Лукас набросил ей на плечи свою теплую куртку и заодно слегка подтолкнул в спину.

Катя повернулась к нему:

— Что тебя связывало с Анхелем, Лукас?

— Ничего особенного. Симпатии.

— Ты был на его дне рождения?

— Нет. Я был на задании. Прилетел рано утром, и тут позвонил Ардо с новостью.

Она не знала, что еще спросить.

— Тебе билет показать? — нахмурился Лукас. Его взгляд стал колючим и чужим.

— Нет, не надо.

— Тогда пошли.

Они в молчании прошли через кладбище к парковке. Когда они сели в машину, Катя назвала адрес замка, где проходило празднование дня рождения Анхеля.

— Зачем мы туда едем? — спросил Лукас, когда они уже покинули Барселону и мчались по шоссе.

— Давид попросил вернуть украшение. А я до сих пор не нашла сережку. Это подходящий момент, чтобы отвлечься и сделать последнюю попытку отыскать фамильное украшение. Не находишь?

Она повернулась к нему с вызовом.

— Делай что хочешь, — пожал он плечами. — Я тебя должен охранять, а не давать советы.

Глава 16

Шины приятно шелестели по гравию. Катя вышла из машины и пошла в отель, не дожидаясь Лукаса. Она сразу же подошла к стойке администратора, спросила про сережку. Конечно, ее никто не находил. Под предлогом поговорить с барменом, она прошла в бар.

Бармен не рассказал ей ничего нового: ее спутник долго ждал ее, потом вышел и больше не возвращался.

— Приходили другие гости, но с ними было не так весело, — подмигнул ей бармен. — Но в итоге я все равно классно провел время.

Потом она вернулась в приемную.

— Мне нужны имена гостей, которые остались на ночь в отеле. Вы же регистрировали их?

— Да, но…

— Мой дедушка оплатил все номера, но нам нужно знать, кто именно остался, — Катя перешла на тембр сирены.

— Да, конечно.

Она пробежала взглядом по списку. Рик, Соломея, Стефано, Инма оставались ночевать в отеле. Мигель нет. Ардо тоже значился в списке, но Катя знала, что они лишь провели несколько часов в номере. Она забрала листок себе и вернулась в машину. Все это время Лукас следовал за ней тенью.

— Что ты надеешься узнать на самом деле? — спросил он по дороге назад.

— Кто убил Анхеля.

— Это работа для полиции и Ардо.

— Мне все равно, что ты думаешь. Твоя работа охранять меня, а не давать советы.

Он хмыкнул и замолчал.

Мигель… Ардо… У Ардо — все возможности для убийства, у Мигеля — мотив. Катя смотрела в окно и размышляла, выстраивая невероятные теории и предположения. Ардо… ну, как ее угораздило переспать с ним? И не помнить ничего? Он наверняка воздействовал на нее, как Лукас совсем недавно. Или же подсыпал что-то?

Она вспомнила про шампанское. Но за что? Чем она ему насолила? Что за прихоть так унижать ее?

Ответа не находилось.

Едва проверив квартиру, Лукас вышел, спросив, во сколько приходить завтра. Катя осталась одна.

В душе зрело отрицание всех сирен, и почему-то Лукас у нее вызывал наибольшее раздражение. Обняв себя, она залезла с ногами на диван и смотрела в панорамное окно, как сумерки медленно собираются над городом и морем, как зажигаются огни на бульваре вдоль моря. Это был день, когда Анхеля окончательно не стало. И в ее душе открылась еще одна пустота. Сколько их еще будет, этих дыр? Родители, бабушка Клара, баба Шура. Ее парень изменил ей с подружкой буквально на следующий день после их первого поцелуя. Но он не оставил пустоты, она знала, он счастлив где-то там, вдали от нее. А теперь Анхель. Эти пробоины потерь истончали душу, лишали сил. В ее душе все они продолжали жить, поддерживали, давали советы. Но в реальности она всегда оставалась одна.

От нечего делать она проверила сообщения. Потом, повинуясь порыву, зарегистрировалась в Инстаграме, нашла профиль Инмы. Несколько миллионов подписчиков! Катя пролистала профиль: она оказалась права. Инма не только успела запостить фотку на фоне бюро, но и сделать селфи на кладбище и поблагодарить всех, кто выразил ей сочувствие. Она листала эту жизнь напоказ и не могла понять, зачем это все. Она знала, что Инма зарабатывает на своем блоге, но и представить не могла, что она постоянно пишет в блог о себе. Красивые, обработанные фото, у нее хороший вкус и чувство гармонии. Но смотреть на это было неприятно.

«Зато Инма не подставная внучка-наследница, — пожирал ее червячок сомнений. — Она не лгунья, как ты. Представь, что с тобой сделает Ардо, если узнает, что ты всех обманываешь».

Мурашки пробежали по спине, и она отбросила телефон в сторону.

Ей приснился Рик. Он расстегнул молнию на ее вечернем платье, и его горячие ладони легли на кожу. Она лежала лицом вниз, прислушиваясь к тому, как он снимает с нее платье.

— У нас есть небольшая традиция после посвящения, — шепнул он ей на ухо. — Девушкам нравится.

Его обнаженное тело придавило ее своей тяжестью, и Катя рывком проснулась, спросонья все еще ощущая его, отбрыкиваясь.

Не в силах опять заснуть, она попыталась успокоиться и походила по квартире.

Тошнота, преследовавшая ее все эти дни, наконец стала слабеть.

Но она твердо решила пойти утром к врачу. И еще решила, что больше не станет играть на поводу у Ардо. Она улизнет из дома до прихода Лукаса. Не хватало еще, чтобы Ардо узнал о ее походе к гинекологу.

И так слишком много унижений и горя.

Едва стало светать, она оделась и вышла из квартиры, с удивлением отмечая легкость и даже радость от того, что впереди целый день.

«Потому что ты будешь вольна делать, что хочешь. И без шпиона за спиной», — сказала она себе.

Она сразу спустилась в метро, доехала до нужной станции и только там начала искать булочную, чтобы позавтракать. Слишком боялась, что Лукас найдет.

Пока пила апельсиновый сок, Катя, наконец, осознала, почему для нее важно найти убийцу. Пусть она не имеет возможности справиться с ним, но выяснив, кто это, почувствует себя увереннее. Сейчас все сирены кажутся врагами. Но если придется жить и общаться с ними, то просто необходимо разрядить это напряжение. Нужно четко знать, кого бояться.

Потому что если бояться всех, то она долго не протянет.

Она написала Стефано сообщение, чтобы встретиться позже. Ей очень хотелось поговорить с ним. Он единственный, кому она доверяла.

Затем глубоко вздохнула и поднялась: настал момент первого визита к врачу в Испании.

Врач оказалась довольно приятной женщиной в годах со стильной стрижкой и красивым медальоном поверх халата.

— Вы на периодический осмотр?

Катя замялась.

— Понимаете… мне кажется, у меня был незащищенный секс, и я бы хотела провериться.

— Вам кажется?

Доктор слегка приподняла бровь.

— Да. Я не помню.

— Вы не помните, был ли у вас секс или нет?

— Да.

Доктор отложила ручку в сторону, свела кончики пальцев вместе и внимательно посмотрела на Катю.

— Почему вы решили, что он у вас был?

— Это… мне это сказал наутро мужчина, с которым я была.

— Но вы ничего не помните? Вы выпили много?

— Не так много. Но просто нет полной уверенности.

— Вас изнасиловали?

— Я… не уверена, было ли это насилием.

Катя чувствовала себя полной дурой. Не выдержав взгляда врача, она уставилась на свои крепко сжатые кулаки на коленях.

— Плохое самочувствие? Боли на следующий день?

— Да. Все болело, тошнота держалась несколько дней.

— Вы принимаете наркотики?

— Нет! — она резко вскинула голову. — Нет. Я только выпила в тот вечер, но совсем немного…

— Вы принимаете какие-нибудь лекарства, несовместимые с алкоголем? Снотворное?

— Нет.

— У вас были отношения до этого?

— Нет.

— Хорошо, пройдите на кресло.

Пока Катя раздевалась, врач продолжила:

— Если секс был и вы ничего не помните, возможно, вам подсыпали наркотик. Вы вправе заявить на этого мужчину в полицию.

Катя старалась смотреть в сторону и расслабиться, но было ужасно неприятно.

— Можете одеваться.

Доктор села за стол и подождала, когда Катя сядет снова в кресло напротив.

— Вы не были еще ни с одним мужчиной, Катарина. Я думаю, ваш приятель просто вам соврал.

— Вы… вы уверены?

— Абсолютно.

Катя разрыдалась от облегчения.

— Но зачем? Зачем он так поступил со мной? Все это время я жутко переживала, боялась. За что?

— Может, он хочет быть с вами, вы боялись отношений, и он решил соврать, чтобы вы просто приняли ситуацию? Я не знаю. Но мой совет: не связывайтесь с такими манипуляторами.

— Спасибо!

Катя вытерла слезы, вышла из консультации и зашагала по городу без особой цели. Ардо ее не насиловал. Но тогда как получилось, что она ничего не помнит, ведь все равно выходит, что она была под воздействием сирены, или алкоголя, или наркотика. Иначе она бы запомнила хоть что-нибудь: Ардо, дорогу домой или прибытие в квартиру. Облегчение от того, что она в порядке, сменилось тревогой: зачем Ардо выдумал это? Чтобы давить на нее? Причинять боль? Зачем он снял с нее нижнее белье? Страх сменился яростью. Она ему не игрушка, чтобы так издеваться над ней. Она — живой человек. Он испортил ее отношения со Стефано!

И ведь не бросишься ведь теперь к Стефано с воплем:

— Я по-прежнему девственница!

Это глупо. Парень так и будет думать, что она легкомысленная и неразборчивая девица. Все эти «не помню» звучат неубедительно.

А что если… Что если Ардо придумал это с целью самозащиты? Пока она не совсем понимает, как это может пойти ему во благо, но вдруг? Пусть он был с ней в ночь убийства, но тогда получается, что, пока она была в отключке, он мог убить Анхеля.

А что, если на статуэтке ее отпечатки пальцев? Катя даже задохнулась от страха. Что стоило Ардо принести статуэтку и приложить ее руку? Тогда она пойдет прямиком в тюрьму, наследство разделят между сиренами, и все проблемы будут решены.

Полиция пока не арестовала ее, напомнила она себе, пытаясь успокоиться. А отпечатки взяли на допросе три дня назад. Так что, может, все обошлось?

«Они ждут чтения завещания», — подумала Катя. Ее могут арестовать и там.

Она поймала себя на том, что несется по улице чуть ли не бегом. Ее телефон надрывался в сумочке, видимо, Лукас уже понял, что ее в квартире нет.

Что же делать? Она остановилась у небольшого парка, села на скамью и уставилась невидящим взглядом на игравших на площадке детей.

Говорить Ардо, что она знает, что ничего не было? Или придержать этот факт в тайне? Главное, что она теперь свободна от всех мыслей и опасений, терзавших ее эти дни. Она не беременна, не больна, не спала с ним. Но руки чесались врезать ему еще разок.

Неожиданный порыв ветра взъерошил волосы, и она с жадностью вдохнула полуоткрытыми губами его свежесть. Он коснулся разгоряченного лба, охлаждая его, словно заботливые руки проверяли, есть ли у нее жар. Катя прикрыла глаза, подставляя лицо ветру.

И на нее вдруг снизошло спокойствие. Буря и страх в душе рассеялись ветром, вычистили пространство для разума. Она справится. Она — сирена. Анхель говорил, что сильная. Очень сильная. Они попытаются ее сломать, и не раз. Но только от нее зависит, играть по их правилам или по своим. До сих пор она играла по правилам Ардо.

«Посмотрим, как тебе понравятся мои правила».

Она сделала глубокий вдох и медленный выдох. Зевнула, расслабляя гортань. Промурлыкала чуть слышно мелодию, настраивая себя на нужный ей диапазон.

Потом вытащила вибрирующий телефон из сумки. И с удивлением посмотрела на экран. Ей звонил не Лукас, а Рик.

Ну, хорошо, Рик… Она сосредоточилась.

— Привет! — ее голос ударил в грудь, запустил ярко-красные узоры вокруг сердца. Рик с усилием предотвратил захват, разбивая плетение ее очарования. Но все же успел восхититься тонкости узора. А она быстро учится!

— Прекрати, Китти Кэт, нам надо поговорить, — он выговорил это вымученно, потому что хотелось ответить ей такой же атакой, только еще более мощной. Чтобы поняла, кто тут самый сильный. Поэтому произнес это без диапазона сирены.

Она помолчала, видимо, осознавая, что он не поддался на атаку.

— О чем? — он с улыбкой отметил, что она тоже перешла на свой обычный тембр.

— О том, что случилось. Где ты?

— Почему Китти Кэт? — спросила она, не отвечая на его вопрос. Он выругался про себя. Черт бы побрал Соломею с удачной шуткой.

— Потому что ты еще неопытный котенок, — промурлыкал он. — Нам нужно поговорить, и ты это знаешь.

— Я? Я ничего не знаю, Рик. Почему нам надо поговорить?

В ее голосе звучало искреннее недоумение.

— Ты что… все же ничего не помнишь?

Опять молчание в трубке. Он огляделся вокруг, но не видел ничего, ожидая ее ответ.

— Что я должна помнить?

Голос с нотой металла. Ого, Китти Кэт начинает сердиться. Рик облизал губы. Теперь главное не выдать ей больше необходимого.

— У меня твоя сережка, Китти Кэт, — сказал он и повесил трубку.

Катя смотрела на погасший экран в недоумении. Рик? Сережка? Что еще она не помнит из этого ужасного вечера?

И тут телефон снова ожил. Лукас.

— Лукас! Ты только не ругайся…

— Где ты? — его голос был спокойным. — Сбрось мне координаты и никуда не уходи.

Через десять минут она услышала рев мотоцикла. Одного, а потом второго. Оглянувшись, она увидела, как два черных мотоцикла паркуются рядом. Их владельцы снимают шлемы. Ардо и Лукас. Вот черт!

Ардо подошел к ней первым. Его лицо было бледным и хмурым. Злым.

Катя попятилась, но он схватил ее за воротник пальто и притянул к себе. За его спиной она успела увидеть обеспокоенное лицо спешившего к ним Лукаса и услышать его тревожное:

— Ардо, нет!

Потом была темнота.

Глава 17

Катя очнулась на своей кровати. Попыталась почесать нос, но не смогла: руки были привязаны к изголовью. Она чихнула и попыталась приподняться. Какого черта?

— Проснулась?

Ардо в черных джинсах и майке нарисовался в дверях. Его сильные руки были скрещены на груди, и он еле сдерживался, чтобы не ударить ее. Это было видно по злому лицу, стали в глазах и сжатому в узкую полоску рту.

— Что за шутки? — Катя старалась говорить спокойно. — Ты теперь увлекся садо-мазо?

— Да.

Он подошел ближе, и она нервно села повыше.

— Развяжи.

— И не подумаю, — он провел рукой по ее подбородку, она отвела лицо в сторону.

— Развяжи! — приказ был в тембре сирены. От паники она даже увидела красноватое плетение, которое растаяло в воздухе, не дойдя до Ардо.

— Ты пытаешься использовать на мне тембр сирены? На мне? — Ардо расхохотался.

Катя поспешила соорудить защиту.

— Ты будешь делать то, что я говорю тебе, иначе ты умрешь. Усвоила?

Стальные клинки его звуковой атаки царапали защиту и резали как по-живому, так, что она почувствовала боль.

Она усилила защиту, сжав от напряжения кулаки.

— Развяжи! — ярко-алая вспышка атаковала его, Ардо вовремя защитился, зарычал от злости и схватил Катю за горло.

— Ах ты, маленькая дрянь!

В глазах стремительно темнело.

— Ардо! Хватит! — Лукас появился в проеме.

Ардо отпустил пленницу и посмотрел на нее с презрением.

— Она пыталась мной командовать. Сучка!

— Это нормально, она испугана. Развяжи ее.

— У меня идея получше. Ты предпочитаешь спереди или сзади, Лукас?

Ардо встал, расстегнул ремень, потянулся к молнии на брюках, наслаждаясь страхом в глазах Катарины.

— Хватит, Ардо, в самом деле, — Лукас прислонился к косяку, наблюдая за реакцией девушки: побледнела, но в остальном держалась неплохо.

— Ее надо проучить за то, что сбежала. Согласна, Катарина?

— Отвали, Ардо.

Она пнула его ногой по паху, попала бы, если б он не уклонился.

— Я вот не пойму, ты то ли храбрая, то ли полная дура.

— Храбрая дура, видимо, — спокойно ответила она. — Ничего ты мне не сделаешь.

— Это с чего такая уверенность? — Ардо изучал ее, в сапфировых глазах теперь не было страха, только азарт. Видимо, поддержка Лукаса успокаивает.

— Потому что ты мне и тогда ничего не сделал. Хватит врать. Скажи, чего тебе надо, в открытую. Только развяжи уже, а то такое ощущение, что вы меня оба боитесь. Я вас не покусаю.

Лукас и Ардо переглянулись и захохотали.

— Ладно, развязывай ее, я обед приготовил.

Лукас исчез в проеме.

Ардо сел на кровать, потянулся к узлу на веревке, но остановился.

— Кто научил тебя защите?

— Анхель, — соврала Катя.

Серые глаза мужчины долго вглядывались в ее синие омуты. Катя держала взгляд, мысленно придавая ему твердость. Пальцы Ардо скользнули с ее запястья по руке вниз, ладонь легла на лопатку, подталкивая вперед.

— Ардо! — пискнула она ему в губы, попыталась отвернуться, но ладонь с лопатки скользнула по шее вверх, пальцы захватили ее волосы, и крутить головой стало больно.

Он приблизил свое лицо и тихо сказал:

— Если узнаю, что ты мне врешь, я тебя убью, Катарина.

— Ты все время мне угрожаешь, — ее вдруг потянуло к нему, но не к этому мудаку, что смотрел на нее так грозно. А к тому, кто был внутри. — Ты врешь мне. А от меня требуешь искренности. Так не пойдет, Ардо.

Она качнулась вперед и дотронулась до его губ. Это было легкое, мимолетное касание, почти воздушный поцелуй.

— Ты чего творишь? — он сорвался на шепот.

— То, что хочу, — она блеснула озорно глазами.

И захватила его ногами в кольцо.

— Ты маньячка? — уточнил он. Она видела, что он и обескуражен, и еле сохраняет серьезное выражение лица.

— Вроде того. Или развязывай, или целуй, Ардо. Только побыстрее. Я есть хочу.

Он смотрел пристально, казалось, прошла вечность, прежде чем Ардо покачал головой, словно освобождаясь от ее чар, развязал узлы на запястьях и ушел. Катя в изнеможении упала на подушки. Подышала животом, успокоилась и села.

«Один-один, Ардо».

Она улыбнулась, встала и вышла в гостиную. Пахло очень аппетитно. Ардо уже наворачивал мясное рагу, она скользнула за стол рядом с Лукасом, схватила ложку и зачерпнула наваристого мяса с картошкой, красным перцем и баклажаном.

— Вкууусно, — протянула она.

— Хлеба возьми, так еще вкуснее, — подтолкнул ей кусок багета Лукас.

Катя ела и не верила сама себе. Вот она сидит между Ардо и Лукасом, ест в их компании. Она сцепилась с Ардо и выжила. Не так уж плохо.

Потом вспомнила про сережку и Рика. И мысли закрутились в другом направлении: надо забрать сережку. Выдержать Рика. И как-то избавиться от этих двоих, что обедают рядом. Встречу со Стефано придется отложить.

— Зачем ты сбежала от Лукаса?

Ардо напротив у окна. Катя смотрела, как сумерки становятся цвета его глаз. И море тоже.

— Ты напугал меня, и я ходила к врачу.

— Почему ты решила, что я тебе соврал?

— Потому что я точно знаю, что между нами ничего не было.

— Вот как? — Ардо оторвался от города и перевел взгляд на Катарину. Мягкий вечерний свет делал ее черты более размытыми, а глаза блестели ярче, чем днем. — То, что ты не залетела, еще не факт, что между нами ничего не было.

Катя отвела взгляд.

— И все же, между нами ничего не было. Ты соврал.

— Допустим. Но если бы я не соврал, тебя бы увезли.

— Мог бы не пугать меня, когда мы были наедине. Мог бы успокоить.

— С чего вдруг? — приподнял он бровь. — Ты сказала: «С кем угодно, только не с тобой». Было приятно отомстить тебе.

— Я тебя совсем не знаю, только замечаю повсюду твой злой взгляд. А потом ты появляешься в самый ужасный момент и говоришь, что спал со мной. Как, думаешь, я должна была реагировать?

Ардо отвернулся.

Катя помолчала.

— Сообщество сирен не очень радо твоему появлению. Ты — олицетворение вызова, который нам бросил Анхель.

— Мигель предложил мне замужество. Чтобы уберечь от вас. С ним я смогу стать богатой и влиятельной сиреной. Как думаешь?

Ардо усмехнулся и снисходительно посмотрел на нее.

— Ты уже богатая и влиятельная сирена, Катарина. Зачем тебе Мигель?

— У меня создалось впечатление, что ему очень нужны деньги и он не хочет упустить их. Менял Анхель завещание или нет, но он оказывается в выигрыше, если заключит со мной брак.

— Ты не знаешь, менял он завещание или нет? — Ардо метнул на нее взгляд, который она не поняла.

— Не знаю.

Ардо помолчал. Потом нехотя произнес:

— Мигелю нужны деньги. Его галерея не дает дохода. Анхель отказался его финансировать.

— Откуда ты знаешь?

— Работа такая. Все про всех знать.

— И про меня тоже?

— И про тебя. Поэтому Лукас сегодня ночует здесь. Чтобы больше не убегала.

— Ты мне не доверяешь, Ардо?

— Я всем не доверяю, — усмехнулся он. — Мигель пытался на тебя воздействовать?

Катя замялась, но Лукас откликнулся из кухни:

— Пытался.

— Мерзавец. Ладно, отдыхай. Хватит игр на сегодня. Не спускай с нее глаз, Лукас.

И Ардо ушел.

Катя снова повернулась к окну, в городе зажигались огни. Она обхватила себя руками от одиночества. Спиной она почувствовала присутствие Лукаса, но поворачиваться не стала.

— Зачем ты это сделала, глупышка? Он так испугался за тебя, что чуть не убил сначала меня, а потом тебя.

Катя закрыла глаза. Секундная слабость. Голос Лукаса омывал все тело волнами энергии, резонировал внутри нее.

— Как он вырубает так быстро? Ни удара, ничего не почувствовала.

— Особенный прием сирен, им владеют только ликвидаторы. Специальный тембр, который не уловим человеческим ухом. Но отрубает тут же.

— Научишь? — без всякой надежды спросила она.

— Еще чего, — засмеялся он. А потом развернул к себе. — Я очень испугался за тебя сегодня. Не делай так больше, пожалуйста.

— Зря испугался, — она высвободилась, он легко отпустил. Смотреть ему в глаза было неловко. — Как видишь, если бы не Ардо, со мной все бы было в порядке.

Как бы Лукас ни относился к ней, он — всего лишь ищейка Ардо. Одиночество снова навалилось глухой стеной. Несмотря на то, что ликвидаторы бесились и угрожали, они ее не тронули, если не считать попытки Ардо ее придушить, но и тут она не думала, что он планировал довести дело до конца. Подчинить — да. Они словно хороший и плохой полицейские, которые пытаются вытащить из нее нечто важное запугиванием или фальшивым проявлением доброжелательности.

Обхватив себя за плечи, она лихорадочно думала, что делать дальше. Придется менять план. Она позвонила Стефано и, услышав его «Привет», улыбнулась.

— Привет, ты свободен сегодня? Может, сходим куда-нибудь? Мне надо развеяться. Только у меня шпион за спиной.

Глава 18

Когда Катя вышла из спальни накрашенная и в блестящем коротком платье, Лукас заговорил не сразу. Потом прочистил горло и спросил:

— Мы куда-то идем?

— Ты можешь оставаться.

Она прошла мимо него и не видела, как парень нахмурился.

В ночном клубе было темно, шумно и пахло разлитым пивом.

Стефано первым увидел их, подошел и увлек Катю танцевать.

— Как думаешь, у нас получится улизнуть? — крикнул он ей на ухо.

Катя не думала, что это хорошая идея после того, что случилось днем. Но ей нужно было побыть со Стефано.

— Нам надо поговорить, — крикнула она в ответ. — Если мы будем в радиусе его зрения, этого достаточно.

Стефано увлек ее к барной стойке в противоположной стороне от той стены, у которой стоял Лукас. Агент Ардо наблюдал за ними, пытаясь игнорировать миленькую коротко стриженную блондинку, которая явно хотела с ним познакомиться. С этой Катариной надо быть готовым к любому происшествию. Он пытался прочесть по губам, о чем говорили двое за барной стойкой, но бешено мигающий свет мешал.

— Мне сегодня звонил Рик, просит встретиться. Он какой-то странный, не находишь?

— Кэт… Я не знаю, что у него на душе. Я знаю только, что он обожал Анхеля. А Анхель любил его, пока Рик не ударился в любовные похождения и не стал отвлекаться на свои собственные проекты. Анхель из каждого пытался вырастить своего преемника. Но сирены по натуре своей — народ амбициозный. Как только мы чувствуем свою власть над людьми, нам хочется достигать тех целей, что раньше были только мечтами. Инма была скромной моделью, перебивавшейся на рекламе. Анхель увидел ее по телевизору в рекламе подсолнечного масла. Она теперь тщательно скрывает этот факт. Для нее карьера началась в тот момент, когда она стала блогером, а ее видео стали набирать миллионы просмотров. Теперь она снимается в рекламах духов и украшений. И ей платят как голливудским звездам. Рик был комиком в стендап. Ты бы его видела… Типичный ботан. У него даже амплуа такое было. Анхель развил не только его голос. Рик носил брекеты, сделал операцию на глаза, сменил имидж. И женщины стали падать к его ногам. Он сначала поверить не мог. А потом… не мог остановиться. Заодно начал проекты, которые никак не совпадали с целями Анхеля. Он пытался доказать ему свою правоту, но старик никогда не слушал. Едва подопечный начинал самостоятельное плавание, Анхель выбрасывал его как ненужную игрушку. Рика это очень задело. После разрыва с Анхелем он провел три месяца в неизвестном нам месте, потом, правда, вернулся и стал прежним. Со временем ему удалось наладить с Анхелем минимальные отношения. Я думаю, Анхель заменил ему отца. Рика вырастила мать. Поэтому он так подавлен его смертью. Хотя на похоронах держался молодцом.

— Странно слышать такое про Рика. Он производит впечатление самоуверенного мерзавца.

— Может, сейчас он и есть самоуверенный мерзавец, — усмехнулся Стефано. — Власть меняет людей.

— А что случилось у Мигеля с Анхелем?

— Не знаю. Нам всем любопытно, если честно. Я думаю, что Мигель слишком много вгрохал в галерею, поссорился с Анхелем, потому что тот перестал финансировать его проект. Но Анхель один раз бросил странную фразу, которой я не нахожу объяснения. Он сказал: «Если бы не Мигель с его помешательством, я бы предпочел его».

— Помешательство? Мигель не кажется сумасшедшим. Скорее, он просто очень нуждается в финансах. И идет к своей цели любым способом. Он мне замужество предлагал, представляешь?

Стефано удивленно приподнял брови.

— Ничего себе! О личной жизни Мигеля мне ничего не известно, с чего вдруг он запал на тебя?

— Думаю, не на меня. А на возможное наследство.

— Думаешь, Анхель успел поменять завещание? — Стефано отпил джин из стакана и сделал знак бармену долить еще.

— Я не знаю. Но Мигель так это обставил, будто мне выгодно замужество с ним.

— В случае, если тебя нет в списках официальных наследников, ты можешь оспорить завещание. Не официально, конечно, а в сообществе сирен.

— И кто встанет на мою сторону, Стефано? Сам говоришь, что сирены действуют только в своих интересах.

— Я встану.

Стефано мягко дотронулся до ее руки. Их синие глаза встретились. Катя сжала кисть в кулак, отдаляясь от него.

— Мне кажется, Анхель видел в тебе то, что мы упорно не желаем замечать. Но я уверен, ты сильная сирена. От тебя иногда такие волны идут, что ты обращаешь на себя внимание. Иногда ты зажата и боишься, но когда тебя разозлить или станцевать с тобой твист, это видно невооруженным взглядом.

Катя улыбнулась. Воспоминание о твисте было очень приятным.

— Ты со мной общаешься дружелюбно, не в пример другим… Скажи, а что тебе надо от меня?

Стефано засмеялся.

— Ох, Катарина… Какая же ты смелая! — он смотрел на нее с нескрываемым восхищением. — А знаешь, пожалуй, ты и сама понимаешь.

— Не такой сильный, как остальные воспитанники Анхеля, — вспомнила Катя.

— Да. И дружба с наследницей, пусть и потенциальной, очень кстати, не находишь? — он накрыл ладонью ее руку, Катя не стала забирать. Стефано помолчал, а потом снова посмотрел на нее. Ей показалось, в его глазах мелькнула грусть. — Пусть я не идеален, Катарина, дай мне шанс. Просто быть твоим другом.

Она улыбнулась.

— Я б с тобой еще станцевала, Стефано.

— Еще станцуем, — его глаза снова загорелись весельем. — Возвращайся к своему стражу, а то его сейчас похитит блондинка. Спокойной ночи, Катарина.

Он нагнулся к ней и едва ощутимо коснулся ее губ. Это было как обещание того, что будет, когда буря успокоится.

Она обняла его на прощание и пошла сквозь толпу к Лукасу. Поднырнула к нему под локоть на глазах у клеившейся к нему девушки. И потащила к выходу.

— Как прошло свидание? — спросил Лукас, пока они шли по тусклому коридору к выходу из клуба.

Катя так и не выпустила его и по-прежнему тащила вперед. Покорность, с которой он шел, ей почему-то была приятна.

— Как давно ты работаешь у Ардо?

— У Ардо? — в его голосе, ей показалось, прозвучало удивление. Но потом он ответил: — Восемь лет.

— Ты хорошо знаком с остальными сиренами?

— Не очень. Мне они не интересны.

— А что тебе интересно?

— Пытаться жить нормальной жизнью вне работы.

— Что для тебя нормальная жизнь?

— Там, где нет необходимости применять чары сирены. Курсы кулинарии, автогонки, спорт, свидания с девушками.

— Ты не применяешь силу сирены для того, чтобы очаровать девушку? — она с недоверием подняла на него глаза.

— Ты была первой, кого я вынудил себя поцеловать. До этого все происходило добровольно. Эй, — он вдруг остановился, — это багровая подсветка или ты покраснела?

Она вырвалась вперед и вышла из клуба первой. Он шел на расстоянии, любуясь ее стройными ногами. Она так сердито стучала каблучками, что, казалось, это бьется часто ее сердце. Он видел, как Стефано поцеловал ее. Что за интригу она плетет?

Ардо велел не спускать с нее глаз, если надо, пристегнуть к себе наручниками. Лукас не собирался ее запирать дома, но поход в ночной клуб его запутал по отношению к Катарине. С одной стороны, она уязвима и хрупка, а с другой — упряма и своенравна. Сегодня смогла даже Ардо сопротивляться. И не выдала Лукаса. Это вызывало уважение. Но то, что она встречалась со Стефано, разочаровало, что ли. Он и не думал, что у нее в стане сирен есть друзья.

Катарина завернула за угол, он прибавил шаг. До него донесся ее испуганный вскрик, и он бросился бежать.

Вовремя появился: девчонку утаскивали в подворотню два козла. От злости и страха за Катарину он не слишком контролировал силу. Одному с хрустом сломал шею, но у второго оказался нож. Лукас не успел его остановить. Лезвие режущей болью вонзилось ему в бок. Катарина закричала. Парень выдернул нож и повернулся к ней. Лукас, превозмогая боль, накинулся на него сзади, заблокировал руки и вырубил приемом сирены.

И потом рухнул на четвереньки перед испуганной Катариной.

— Лукас! Лукас! — Катя трясущимися руками вытащила телефон из сумочки, не удержала, уронила его, чертыхнулась, нащупала снова. Шум шагов отвлек ее, и она закричала:

— Помогите!

С улицы сверкнул фонарик.

— Кэт?

Стефано подошел ближе.

— Ты в порядке?

— Я — да, а Лукас ранен.

В подтверждение ее словам, агент Ардо застонал и выругался.

— Надо вызвать скорую.

— Кэт, надо вызвать Ардо, — Стефано застучал по клавишам.

— Вызывай, кого хочешь, я вызову скорую!

— Очнись! Тут два трупа! Хочешь, чтобы его посадили? Алло, Ардо!

Стефано быстро передал Ардо суть случившегося. Потом опустился на колени перед Лукасом и обнял дрожавшую Катю. Катя стащила с шеи шарф и прижимала его к ране ликвидатора.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — часто шептала она, жмурясь от жгучих слез, — только не умирай!

— Шшшш, — Стефано успокаивающе гладил ее по спине, но она не могла успокоиться: Лукас пострадал из-за нее… А если он умрет? Она же не вынесет этой вины.

Лукас нащупал руку Кати, переплел ее пальцы со своими и считал вслух, чтобы не потерять сознание. Скорая подъехала бесшумно, врачи быстро осмотрели его, Катя рвалась поехать с ним, но появившийся из ниоткуда Ардо вытащил ее руку из крепкой хватки Лукаса, и парня погрузили в скорую. Стефано вызвался поехать с Катей, но Ардо резко сказал, что сам довезет. Парень разочарованно посмотрел на Катю, но спорить с Ардо не решился и ушел.

Вслед за скорой высадилась команда агентов Ардо.

— Зачистка, — сухо скомандовал Ардо. Его пальцы впились в Катино плечо, словно он опасался, что она может вырваться. Но Катя никуда не рвалась, растерянно смотрела прямо перед собой и дрожала. Когда агенты растворились в темноте закоулка, Ардо посадил наследницу в свою машину.

Глава 19

Катарину потряхивало, пальцы судорожно сжимали окровавленный шарф, зубы выбивали четкое стаккато.

— Они хотели тебя изнасиловать?

— Я не знаю. Они просто схватили меня, потащили. Потом Лукас появился. Все так быстро произошло. Я… мне страшно, Ардо.

Ругать ее за выходку с ночным клубом не было смысла. Все равно в таком состоянии ничего не соображает. Ардо смотрел вперед на дорогу, не поворачиваясь к ней.

— В бардачке есть фляга с коньяком. Отхлебни.

— Не хочу.

— У тебя шок. Отхлебни, станет легче.

Девочка послушалась, полезла в бардачок, зашуршала там в поисках фляги. Потом он услышал, как она открывает, отпивает, и не смог сдержать улыбку, когда она закашлялась.

Зазвонил телефон, он включил громкую связь. Врач отчитался по состоянию Лукаса.

— Будет жить наш герой, не волнуйся, — тон Ардо смягчился.

Он довез ее до дома, проверил квартиру.

— Мне придется остаться здесь.

— Я никому не открою, — она налила себе воды и жадно пила.

— Знаю. Мне просто хочется переспать с тобой.

— Ты придурок! — разозлилась она.

Он засмеялся. Когда она злилась, ее глаза становились темно-синими.

— Конечно придурок. Нормальный бы давно тебе шею сломал за все твои фокусы.

Она в гневе метнула в него стаканом.

Он уклонился, и стакан разлетелся вдребезги за его спиной.

— Не подходи ко мне! Я тебя ненавижу! Ты меня пугаешь! Не подходи!

Но это только заводило. Он поймал ее, когда она метнулась к сковородке.

— Пытаешься проломить мне голову, Кэт? Клянусь, если бы не знал самолично, в каком состоянии тебя оставил в ночь убийства, сейчас я бы тебя обвинил в гибели Анхеля.

— Что произошло в ту ночь? Почему ты мне ничего не рассказываешь? Сколько еще я буду все это терпеть?!

У нее была истерика. Он крепко схватил ее, чтобы она не могла прихватить нож или кастрюлю, оттащил в спальню. По дороге она вырывалась, кусалась, кричала, а потом просто рыдала у него на плече.

Твою ж мать.

Ардо неловко пытался ее успокоить. Одно дело истерика Инмы из-за сломанного во время съемок каблука. А другое дело эта испуганная за свою жизнь девчонка. Инму он умел угомонить бурным сексом. Как успокоить Катарину, он не знал.

От нее было жарко. Он провел рукой по ее щеке. Она вся горела. Коньяк. Ардо ошибся, дав ей выпить.

Только недавно выдиралась, царапалась, а теперь так крепко вцепилась в него, что не отодрать. Прижимается и плачет, сунув руки ему под куртку, обнимая крепко за талию.

Жарко. Ардо сбросил куртку, крепче обнял Катарину, попытался уложить ее в кровать и отцепить от себя. Но она сопротивлялась, ерзая, пыталась удержать его и себя в сидячем положении.

— А бог с тобой. Посидим.

Он терпеливо ждал, когда она успокоится. Наконец, всхлипы стали реже. Катя затихла.

— Все? — спросил он. Она кивнула.

— Хорошо. Иди в душ.

Когда она скрылась в ванной, он откинулся на кровать, устало потер лицо. Потом позвонил и узнал про состояние Лукаса. Проверил замки на входной двери.

Катя увидела себя в зеркале и ужаснулась. Косметика расплылась, лицо покраснело и припухло. Она быстро умылась, приняла душ. На руках остались синяки. И на бедре тоже. Она надела пижаму и вышла из ванной.

Ардо лежал на кровати в майке, прикрывшись одеялом.

— Ты чего здесь делаешь?

Он повернулся к ней и усмехнулся.

— Тебя охраняю. Не буду же я на диване спать.

— Тогда я иду на диван, — гордо сказала она.

— Не дури, кровать огромная. Хватит места и для тебя, — щедро предложил Ардо.

Глумливая у него морда. Кате не хотелось провести ночь на диване. Она легла с другого края и демонстративно дернула одеяло на себя. Завернулась в него и повернулась к Ардо спиной.

— Совсем недавно я тебя отцепить от себя не мог, теперь ты ко мне спиной поворачиваешься. Я не кусаюсь, Катарина.

Ах, он не кусается… Катя честно пыталась сдержаться, но после пережитого в глубине души все еще клокотало от страха. Страх и коньяк придали дерзости, она находилась на грани.

— Это я кусаюсь, понял? — девчонка после минутной заминки не сдержалась и все же развернулась к нему. Легко предсказуема. Он рванул на себя одеяло и накрылся, оставив ей чуть меньше половины.

— Давай, кусай, — еле сдерживая смех, предложил он.

Без косметики она была такая юная, вся эта наносная уверенность слезала с нее, обнажая совершенно иное: нежное, мягкое, к чему хотелось прикоснуться.

Он с досадой понял, что увлекся ее разглядыванием. Отлично. Теперь ему так быстро не уснуть.

Отвернулся от нее и погасил ночник. В темноте слышал, как она пыталась завернуться в край одеяла. Потом подвинулась ближе. Легла так, чтобы не прикасаться к нему, но побольше прикрыться одеялом.

Ардо пытался дышать ровно, но возня девчонки возбуждала все больше. Он честно пытался отвлечься. Решал уравнения, анализировал события последних дней. Но когда она в очередной раз дернула за одеяло, он зарычал, развернулся, накрыл ее одеялом и своим телом.

— Ты будешь спать или нет? — он сначала хотел только напугать ее, но ему понравился ее запах, такой уютный, нежный. Он ткнулся в ее волосы носом и спустя мгновение целовал шею, подбородок, ключицы, плечо, с которого сползла майка. Она брыкалась под ним, но как-то слабо, он прикусывал ее мочку, скулы, она затихала.

«Это неправильно», — стучало в его голове. Он целовал ее мягкие губы, рот ее еще был свеж от зубной пасты, сначала мягко, а потом жадно и настойчиво, почувствовав, как она отвечает. Рукой залез под майку, скользнул по груди, животу. Она застонала.

«Остановись, черт тебя дери! Это все коньяк и испуг!» — приказывал он себе. Но она обвила руками его за шею, ее пальцы ласкали его волосы. Это было так приятно. Не прерывая глубокий, страстный поцелуй, он потерся об нее бедрами, но тут она сжалась и, словно улитка в раковину, закрылась от него, скрестила ноги, убрала руки, отодвинулась.

Он со стоном слез с нее, отбросил одеяло и ушел в душ. Холодный душ. Кажется, он ее напугал. Девственница она, что ли? Он же был уверен, что нет.

«Но с чего ты взял? Да, она была раздета, но ты мог успеть. До того как. И это совпадает с тем, что она уверена, что ничего не было, после врача».

Когда он вышел из душа, она уже крепко спала. Или очень хорошо притворялась. Он взял пистолет с ночного столика, завернулся в стеганое покрывало с кровати и ушел спать на диван.

Катя жмурилась от дневного света: вчера она не закрыла шторы. События вдруг лавиной заполнили сознание: утренний побег, прием у врача, ссора с Ардо, ранение Лукаса и поцелуи с ликвидатором. Она посмотрела на другой край кровати, там было пусто. Тихонько открыв дверь в гостиную, она увидела, как Ардо спит, раскинувшись на диване. Майка была задрана, обнажая его атлетически накачанный торс. У него были длинные черные и загнутые ресницы… Катя раньше и не замечала. Нос красивый, ровный. Челюсть четко очерчена, что даже спящему Ардо придает суровость.

— Все посмотрела?

Она отпрыгнула в сторону, но он оказался быстрее и сильнее. Катя ощутила секундный полет и оказалась прижатой к дивану под Ардо.

— Я думала, ты спишь.

Вместо ответа он прижался к ее губам. Ничего не изменилось. Как и вчера, ей снесло от него голову. Хотелось быть еще ближе, еще нежнее, еще, еще, еще… Чтобы он не останавливался. Терять дыхание, чувствовать всем телом биение сердца, отзываться на его поглаживания. И тут он шлепнул ее и отпустил.

— Так все, я пошел в душ, а то будет, как вчера.

Он встал, но она удержала его.

— Не уходи, Ардо.

Он повернулся к ней, и его бедра оказались на уровне глаз. Она поспешила отвести взгляд. От него это не скрылось. «Маленькая ты еще…» — с сожалением подумал он. Если бы она не была девушкой, он бы с удовольствием продолжил игру. Но для нее же все серьезно. А связываться с ней при том, что он ведет расследование, и так проблематично.

— Катарина, давай не будем совершать того, о чем придется пожалеть. Я тебя хочу. Но я собираюсь сделать предложение Инме. Не думаю, что это очень правильный поступок, учитывая все сложившиеся обстоятельства.

— Да, конечно.

Она отвернулась от него и завернулась в покрывало.

— Завтра чтение завещания, — напомнил Ардо из ванной.

— Знаю.

Катя подождала, когда он скроется в душе, быстро оделась, стянула волосы в хвост, схватила сумочку и бросилась из дома. Дольше находиться с Ардо в закрытом помещении было невыносимо.

Глава 20

Катя сама не могла толком объяснить себе, чего хочет. Наверно, ее притянуло к Ардо, потому что в нем чувствовалась сила, а ей просто бессознательно нужна была защита.

— Да, все так, все так, — бормотала Катя, пока быстрым шагом шла по улице.

Но его губы, прикосновения, даже просто тепло тела казались такими… уютными, знакомыми, словно сделанными для нее.

— Дура, какая ты дура, — ругала себя Катя.

Было невыносимо думать, что он будет с Инмой, что он уже давно с ней. Настолько, что хочет создать семью. Как теперь смотреть ему в глаза?

— Мне стыдно, — жаловалась она.

Но ведь это он все начал. Она не ожидала его поцелуев, не желала его. Всего лишь хотела лечь к нему под бок, чтобы укрыться одеялом и просто почувствовать его тепло. Тепло другого человека рядом. Тогда чего она стыдится?

Катя резко остановилась.

Это не ее вина. Это его ответственность. Она не знала ничего о нем и Инме. Но как же обидно!

«Почему обидно? Я буду жить среди сирен. Мне нельзя с ними связываться. Нельзя никому доверять, пока не найдут убийцу Анхеля. Было бы обиднее, если бы мы переспали. Все хорошо».

Она набрала номер Лукаса.

— Как ты? — спросила она.

— Катарина… все хорошо. Сильно испугалась?

— Очень сильно, — призналась она, жмурясь от солнца.

— Меня скоро выпишут.

— Приехать за тобой?

— Катарина… — голос Лукаса изменился. — Ты же не сбежала от Ардо?

— Ну… — она замялась. — Я вышла погулять.

— Где ты сейчас? Пришли мне координаты. Катарина, прошу тебя, не делай глупостей…

— Не паникуй, Лукас. Я всего лишь вышла за выпечкой к завтраку.

— Ардо тебя отпустил?

— Ардо не знает.

— Черт побери, Катарина, неужели вчерашний опыт тебя ничему не научил?

— При чем тут вчера? Эти парни ждали девчонку возле клуба, а не конкретно меня.

— Правда? И при моем появлении не бросились бежать, а ввязались в драку с ножом? Ты действительно ничего не понимаешь?

Катя остановилась и огляделась вокруг. Утро перестало быть солнечным, и от страха сделалось не по себе.

— Катарина, пожалуйста, вернись домой. Прошу! Иначе все было напрасно.

— Хорошо.

И она пошла назад, стараясь не думать о том, какой прием окажет ей Ардо.

— Китти Кэт!

На углу дома ее окликнул Рик. Катя даже не разозлилась на эту дурацкую кличку. Ее сильно удивило, что Рик оказался здесь, и даже обрадовало. После всего, что она узнала о нем накануне, она посмотрела на донжуана совсем иначе. Не как на ловеласа, а как на человека, который изменил себя и добился успеха.

Может, сейчас он не выглядел счастливым, но смерть Анхеля больно ударила по всем им, не только из-за финансового вопроса. По крайней мере, так ей хотелось верить. Ведь Анхель так много сделал для каждого из них. Разве можно его ненавидеть?

«Можно. Ведь кто-то его убил!» — шептал внутренний голос.

— Рик! — сооружая защиту, она подошла поближе. — Что ты здесь делаешь?

— Мы так и не договорились о встрече, а мне нужно было с тобой поговорить до того как…

— До того, как я расскажу, что ты с ней сделал?

Катя развернулась на голос Ардо. Ликвидатор подошел ближе. Его лицо было искажено от гнева, бледные губы плотно сжаты, глаза хищно прищурены.

— Что ты сделал, Рик? — Катя повернулась к парню.

Тот опустил взгляд, словно ему было стыдно.

— Я подсыпал тебе снотворное на празднике. В бокал с шампанским.

— Зачем? — земля уходила из-под ног. Она вдруг отчетливо увидела зеленые магнетические глаза Рика поверх бокала с шампанским.

— Я хотел… хотел переспать с тобой.

— Что? — она потеряла концентрацию, защита рассеялась. А Рик и не пытался перейти на сирену, теперь, когда рядом стоял Ардо.

— Я тебя опоил, улучил момент, когда ты ослабла, увел в номер. Раздел. Снял одну сережку, чтобы потом доказать…

— Ты мерзавец! — Катя задыхалась. Ощущение было такое, словно ее ударили в солнечное сплетение: дыхание перехватило, голова закружилась, а во рту появился неприятный металлический привкус. Так вот почему ее так долго тошнило после праздника: от таблеток.

— Я поступил ужасно, Кэт, прости меня! Но меня отвлекли. Я вышел на некоторое время. А когда вернулся, Ардо тебя забирал.

Рик потом еще звонил ему испуганный, что Катя вспомнит то, что он ее напоил. Ардо успокаивал его, а надо было не возиться с ним, все равно все проболтал. Ардо сплюнул.

— Теперь верни ей сережку и катись отсюда.

— Кэт, я бы не сделал такого, но в тот вечер я был не в себе. Я был зол, я был в отчаянии. И я завидовал тебе и ревновал. Я любил Анхеля, как отца, и ты мне казалась соперницей. Я знаю, что поступил как последняя скотина. Если бы я мог вернуть все назад…

— Отдай мне украшение.

Парень полез в карман и положил ей на протянутую ладонь сережку.

— Тебе идет. Под цвет глаз.

Он неловко развернулся и пошел прочь.

— Пойдем домой.

Ардо мягко обнял ее за плечи и повел к подъезду.

— Он бы сделал это?

— Не сомневаюсь. Потом он бы, конечно, протрезвел. Но в тот момент он даже подраться со мной пытался. Он очень рассчитывал на ночь с тобой.

— Почему ты спас меня?

Ардо отвел взгляд.

— На самом деле, Катарина, когда я увидел тебя обнаженной на постели Рика, я решил, что он уже все сделал. Оставалось, правда, сомнение, потому что по времени он мог и не уложиться. Я хотел… Сначала…

— Сделать то же самое?

Ардо кивнул.

Кате стало тошно. Что за нелюди?

— Но ты лежала так… не знаю, красиво, что ли… У тебя кулак был под щекой и губы приоткрыты. И ты показалась такой… девочкой совсем. У тебя очень белая кожа и розовые стопы, как у младенца. В общем, я тоже действовал не совсем обдуманно. Надел на тебя платье, запихнул трусы в сумочку, взял на руки и вынес. Просто захотел вернуть туда, где ты будешь в безопасности. Я не святой, Катарина.

— Не святой, — эхом повторила она.

— И к тому же, я обещал Анхелю в тот вечер присмотреть за тобой. Было бы совсем низко…

Она так сильно сжимала сережку в кулаке, что та оставила глубокие следы на ладони. Вот почему он не сделал то, что собирался. Анхель возложил на него ответственность. Только поэтому. Она вошла в спальню, Ардо остановился на пороге.

— Я хочу побыть одна.

Он исчез из проема. Она со вздохом открыла бархатный футляр с колье и положила туда сережку.

«Куда ты меня втянул, Анхель? Разве не видишь, какие они все? Что я могу изменить в этом мире? Они похотливы, завистливы, жестоки, думают только о своей выгоде. Я не смогу жить так. Они меня сожрут».

Она легла на кровать в куртке, как была.

Вообще хотелось закрыть глаза и уплыть в небытие и пустоту. Но в то же время, голос бабушки Клары с легким акцентом говорил: «Ничего ты не теряешь, Катя. Они ничего не сделают тебе. Я тебя охраняю. Я с тобой всегда».

Ардо стоял на кухне и пил кофе. Горький, как все вокруг. Поскорее бы узнать завещание. Ему казалось, это сузит круг подозреваемых. Полиция пока дергала за разные ниточки, но Ардо шел на шаг вперед.

О самой Катарине он тоже искал информацию. Но находились только официальные документы, согласно данным, зарегистрированные давно. Впрочем, Анхель был так влиятелен, что был способен на любые чудеса. А вот по учебным заведениям получалось, что Катя заканчивала школу при монастыре, которого уже лет шесть не существовало, архивных данных о списках учениц он не нашел. Но малышка вполне напоминала выпускницу такого заведения. Хотя, как правило, там воспитываются те еще оторвы. Университет она заканчивала частный, который, вот неудача, был расформирован прямо после ее выпуска. Он не смог ничего больше выяснить. Но чем больше он общался с Катариной, тем больше ему казалось, что она совсем не из их мира. То ли Анхель ее прятал и оберегал от кого-то, то ли что-то еще. Но никогда Ардо не поверит, что, имея возможность выпестовать из своей собственной внучки сильнейшую сирену, он прятал ее и не обучал. Это противоречило его натуре. И поэтому Ардо был уверен: или он недавно узнал о ее существовании, или она — подставная. И на эту мысль наводили ее документы.

Но тогда она всего лишь авантюристка. Обманщица и лгунья. Но так играть… Разве возможно?

В подтверждение его мыслям из спальни показалась Катарина.

— Мне нужно отвезти украшение Давиду, — сказала она.

— Хорошо. Поехали.

Когда они подошли к мотоциклу, Катарина попятилась. Когда спина девушки уткнулась ему в грудь, он усмехнулся:

— Что? Никогда не ездила на мотоцикле?

— Нет. Может, на метро? — она развернулась и с мольбой посмотрела на него. Невероятно красивые глаза. Вот чертовка. Но с ним эти фокусы не пройдут.

— Самое время попробовать.

Он откинул сиденье и достал второй шлем. Она долго возилась с застежкой, он успел надеть шлем на себя, потом подошёл и помог ей. На мгновение их взгляды пересеклись, но он поспешил отвернуться.

По его команде, она неуклюже забралась на сиденье позади. Села как можно дальше.

— Держись за меня, — предложил он.

Она сделала вид, что не расслышала, и вцепилась в сиденье.

Он рванул с места резко, девчонка охнула, качнулась назад, потом ухватилась за него. Он улыбнулся. Совсем другое дело. Она прижималась все теснее, судорожнее, иногда он видел, что даже глаза боится открыть.

Остановившись на светофоре, он положил ладонь ей на колено.

— Открой глаза, — крикнул он. — А то все пропустишь.

Ему хотелось вылететь на широкое шоссе и нестись по нему быстрее ветра, пока она, словно обезьянка, крепко держится за него. Сирена, но совсем не хищная. Как такое может быть?

Кате было очень страшно. Резкие движения мотоцикла, маневры между машинами, повороты — все внушало ужас. Ардо и машина слились в одного черного и быстрого хищного зверя, который уносил ее, словно добычу, вдаль. Смотреть было жутко. Она прижалась к сильному телу Ардо как можно плотнее, словно пыталась срастись с ним. Иногда их шлемы ударялись друг об друга, на светофорах он пытался отвлечь ее, трогая за коленку, но, честно говоря, ей было не до Барселоны. Когда они, наконец, припарковались, потребовалось время, чтобы слезть с мотоцикла и снова встать дрожащими ногами на землю.

Давид поднялся, когда они вошли. На лице ювелира отразилось удивление от того, что Катя появилась в компании Ардо, но он быстро взял себя в руки. Приняв украшение, он спросил:

— Хотите взять другое?

— Другое? — не поняла Катя. — Необходимо дождаться чтения завещания.

— Ваш дедушка передал дарственные на драгоценности. Все украшения были переоформлены на ваше имя. Еще при его жизни.

Катя еле нащупала стул и грохнулась на сиденье. Поездка на мотоцикле и эта новость выбивали почву из-под ног.

— Нет, спасибо. А можно воды? — к горлу подступила тошнота. Это все скорость, с которой Ардо промчал ее по городу.

— Конечно.

Давид нажал кнопку вызова и попросил воды.

— Так что, — спросил Ардо, нарушая тишину, — все украшения — это много?

— Я не уверен, что уполномочен отвечать…

— Я должен напомнить, кто я? — в голосе Ардо было столько угрозы, что Катя невольно подняла голову. В этот момент вошла секретарша со стаканом воды на подносе. Катя с благодарностью улыбнулась ей, а девушка, заметив Ардо, ощетинившегося словно зверя, поспешила выскользнуть из кабинета.

Давид все-таки посмотрел на нее, и она кивнула. Пусть Ардо знает, ей не жалко.

— Общая аукционная стоимость украшений — около пятидесяти миллионов евро.

Катя поперхнулась водой и закашлялась.

Ардо чертыхнулся. Нет. Сыграть такое невозможно. Она не знала о состоянии Анхеля. Она подставная. Но почему Анхель выбрал ее?

Когда они ушли, Давид набрал номер телефона и, прослушав автоответчик, оставил сообщение: «Она была здесь. Украшение у меня. Больше ничего не брала».

Глава 21

Катарина вылетела из ювелирного магазина и чуть ли не бегом помчалась прочь.

— Катарина! Ты куда собралась?

— Я на твой мотоцикл больше не сяду! И вообще! Мне надо пройтись. Ногами по земле.

И она пошла дальше. Ардо ругнулся и последовал за ней. Ну и скорость! Она шла очень быстрым шагом, так, что волосы относило назад при движении. Они почти бежали по городу.

Что-то она не рада владению теоретическими пятидесятью миллионами. Она, наверно, не знает и об остальном состоянии Анхеля. И об ответственности, которая лежит за этим.

Они прошли уже несколько кварталов. Девушка начала замедлять ход. Он чуть сбавил шаг. На перекрестке никого не было, она начала переходить, и в этот момент он заметил несущийся на нее автомобиль.

Ардо рванул с места, схватил ее за ворот куртки, дернул на себя, одновременно разворачивая, чтобы оказаться между ней и автомобилем, толкая девушку на асфальт. Они оба смогли увернуться от столкновения.

Тяжело дыша, он привстал на руках. Катя лежала лицом вниз на асфальте. Он осторожно перевернул ее. Она дышала часто и нервно, на щеке была небольшая ссадина, но в остальном цела.

— Кэт! Черт бы тебя…

Ардо схватил ее за куртку, притянул к себе и крепко обнял. К ним уже подходили люди.

— Все в порядке! Все в порядке! — уверенным голосом отвечал он на вопросы.

Его ладонь гладила мягкие волосы девушки, и он тихонько ее укачивал.

Катя посмотрела на свою разодранную об асфальт ладонь. Он был прав. Он и Лукас. Ее хотят убить. Еще бы… за пятьдесят миллионов. Она неплохая мишень.

Теперь нельзя верить никому. Даже друзьям. Ведь неизвестно, почему Ардо с ней так возится. Может, тоже на пятьдесят миллионов глаз положил. Никому нельзя верить. Никому. Она одна. Одна на всем белом свете.

— Пусти.

Она вырвалась из его объятий, поднялась, отряхнулась. Только сейчас Ардо заметил, что ее ладонь кровоточит.

— Ерунда, — она не дала ему посмотреть рану. — Поехали домой.

Он поймал такси.

В зеркале заднего вида ему пару раз померещился один и тот же автомобиль.

Катарина сидела молча. Не плакала. Не дрожала. Впрочем, может, это испуг так сработал в этот раз.

Дома она вымыла руки, зашипела, когда плеснула перекисью на ладонь. Потом промокнула все ватой и ушла в спальню, закрыв плотно дверь. Он разделся, принял душ в гостевой душевой, обернул полотенце вокруг бедер и растянулся на неудобном диване.

В голове начали складываться кусочки мозаики. Но пока проверить все было невозможно, он боялся оставить ее одну. Ставить на охрану второго своего помощника Ардо не решался. Хайме был жесток, холоден и годился только как ликвидатор и помощник в расследовании. Оставлять его один на один с маленькой, хрупкой и неустойчивой сиреной было опасно.

Позвонила Инма.

Ее голос после пережитых событий казался особенно глубоким и женственным.

— Я скучаю, — он представил, как она скидывает с ног туфли на острой шпильке и забирается на диван с ногами.

— Я тоже, — хотя скучать ему не приходилось. Но он с удовольствием бы разрядился сейчас после напряженного дня, лаская Инму.

— Как Лукас? Он мне звонил сегодня. Рассказал, что лежит в больнице.

— С чего вдруг он перед тобой отчитался?

— Не знаю, — Инма слегка засмеялась. — Может, я ему нравлюсь?

Ардо скептически поднял бровь. Самоуверенность Инмы иногда переходила все границы.

— Завтра чтение завещания, — напомнила Инма.

— Да, — он со вздохом сел на диване. — Но нас с тобой оно не касается.

— Не знаю. Всегда могут быть сюрпризы. Все-таки я тоже была его воспитанницей.

— Да, но потом тебя пригрел граф.

— Да. Впрочем, стоит ли об этом… Когда ты приедешь ко мне?

— Завтра. После чтения завещания. Мне нужно поговорить с тобой.

— Только поговорить?

Она умела завести с полуоборота одной только интонацией. Его ладонь легла на пах, успокаивая плоть.

— Может, и не только.

Она рассмеялась.

Он отключил вызов и прикрыл глаза. Пытался нарисовать себе Инму в шикарном кружевном белье, но, как назло, перед глазами стояла обнаженная спящая и беззащитная Катарина.

Катя долго расчесывала мокрые волосы в ванной, рассеянно глядя на свое отражение в зеркале. Ее мысли были далеко.

Осознание того, что ее хотят убить, почему-то не вызывало страха. Даже наоборот. На нее снизошло спокойствие. Все это время она боялась, что ее обвинят в убийстве Анхеля, боялась сирен, боялась Ардо и Рика. Теперь же стало ясно, что кто-то очень сильно боится ее. Настолько сильно, что пытается убить.

Физически она угрозы, конечно, не представляла. Боялись того, что может произойти во время чтения завещания. А значит… завтра это все, наконец, прояснится. Завтра все узнают правду: менял Анхель завещание или нет. И угроза для жизни отпадет сама собой. Осталось только потерпеть совсем недолго.

Но что если опасения перейдут в ненависть? И тогда угроза останется прежней? А есть ли у нее выбор? Выбора нет. Необходимо довериться Ардо и Лукасу. Хотя Ардо она доверять не может. После того, что рассказал, он вызывал у нее отвращение. И Рик тоже. Два самодовольных самца.

Как же ей повезло, что ни один из них не решился на насилие! А второго шанса она им не даст.

Что делать, если Анхель все-таки передал всё благотворительным организациям, не возникнет ли вопрос, почему не ей? Она задумалась, а потом вспомнила, что теперь у нее есть 50 миллионов евро. Теоретических. Но все же. Анхель обеспечил ее, чтобы она не осталась ни с чем.

Мобильный известил о полученном сообщении. Синий огонек мигал на корзине для грязного белья, а Катя не решалась взять телефон в руки. Может, это Стефано?

Как же стало неудобно перед парнем, особенно после всего пережитого с Ардо. Она ему словно изменила. Поцелуи с Лукасом она не воспринимала как предательство, потому что не хотела их. А вот Ардо…

Легкое ноющее потягивание внизу живота мигом проснулось в ответ на ее мысли. Но Катя собрала волю в кулак. Больше до нее он не дотронется.

Это было сообщение с неизвестного номера. «Завтра».

Завтра он расскажет, кто он? Потому что в том, что это сирена, Катя не сомневалась. Ну, завтра так завтра.

Или «завтра я попробую тебя убить еще раз»?

Она подумала. И напечатала: «Тебе известно, кто убил Анхеля?»

«Да», — появился ответ.

«Кто?»

«Ты».

Ужас пробрал ее до глубины души.

«Это ложь», — написала она, путая буквы, исправляя.

Ответа не последовало.

Глава 22

Спалось плохо. Кошмары заставляли вскакивать с часто бьющимся сердцем. Потом она включила ночник и просто лежала в ожидании рассвета.

Когда было уже около семи утра, она написала Лукасу. Тот ответил сразу же:

— Ты с Ардо?

— Он спит в гостиной. Ты придешь сегодня на чтение завещания?

— Конечно. Меня выпишут через час.

— Хорошо. Увидимся.

— Все в порядке, Катарина?

Она долго смотрела на его сообщение, борясь с искушением. Может, рассказать ему про анонимные сообщения? Или не надо? А про покушение?

— Да, все хорошо, — напечатала она, понимая, что Лукас наверняка понял по паузе, что она врет.

На чтение завещания Катя надела то же черное платье, что и на похороны.

— Ты какая-то бледная, — Ардо хотел провести рукой по ее щеке, но она отодвинулась.

— Пожалуйста, не трогай меня.

Ардо скривился и отвернулся к кофе.

«Никогда не прощу тебя», — думала она, наблюдая за тем, как он размешивает сахар в чашке.

Поскорее бы все закончилось.

Большой зал для собраний в нотариальной конторе был оформлен, как библиотека, с коричневыми, оттенка темного шоколада, стеллажами для книг и деревянным столом в тон на весь зал, с массивными стульями, половина которых уже была занята. Стефано поднялся Кате навстречу и расцеловал в щеки, остальные ограничились вежливыми кивками. Она села рядом со Стефано, по другую руку устроился Ардо. Соломея сидела напротив и пыталась прожечь на Кате дыру взглядом, полным ненависти. Катя старалась делать вид, что не замечает ее. Граф Аранда, Инма и Рик сидели чуть дальше. Мигель вошел вслед за Катей и Ардо, он явно нервничал. Были здесь еще три сирены, которых Катя помнила только зрительно: пожилая дама в круглых очках бросалась в глаза своими яркими и громоздкими украшениями и яркой помадой, ей это все несказанно шло, но выглядело весьма экзотично; худой, с невероятно длинной шеей человек в темных очках, который сопровождал Инму на первом вечере; и грызущий ногти то ли мальчик, то ли юноша, весь покрытый татуировками.

Последним прибыл Лукас, он поздоровался со всеми, сел в стороне, словно чувствовал себя здесь лишним.

Дон Фелипе, нотариус Анхеля, вошел в зал в сопровождении полицейских. Он оглядел присутствующих долгим и пытливым взглядом. Затем громко и хрипло откашлялся и заговорил:

— Добрый день всем! Я вызвал каждого из вас, потому что ваши имена были в списке, который вручил мне дон Анхель. Согласно его указанию, я должен был собрать всех здесь, чтобы зачитать его последнюю волю. Надо сказать, что в последние годы дон Анхель менял его довольно часто. Последнее изменение меня особенно удивило. Агенты полиции, — тут дон Фелипе повернулся к полицейским, — будут присутствовать здесь. До сегодняшнего утра я не соглашался на просьбу полиции находиться в зале при чтении завещания, поскольку Анхель особенно оговорил, что это дело должно решаться среди ограниченного числа участников. Но утром мне пришлось изменить свое решение и нарушить это условие. Дело в том, что этой ночью неизвестный украл сейф с документами конторы. И среди этих документов было завещание Анхеля.

Рокот то ли возмущения, то ли радости пронесся по рядам сирен. Все это время в зале царила тишина среди слушателей. Теперь же все заговорили одновременно. Только Катя безмолвно следила за всеми.

Ей вдруг показалось, что она знала об этом заранее. Не было удивления, испуга, негодования, ничего из того, что испытывали сирены вокруг. Она спрашивала себя, что теперь будет, но понимала только одно: присоединяться к клокочущим эмоциями сиренам она не станет. Вместо этого она вдруг начала глубоко дышать, расслабляя гортань и расширяя диафрагму. Словно предчувствовала, что сейчас от самообладания и умения дать отпор будет зависеть многое.

«…Посмотри на них, — услышала она вдруг голос Анхеля. — Смотри на каждого и анализируй. Почему Мигель не двигается, почему спрятал лицо в ладонях? Инма сидит, скрестив руки на груди, кусает щеку изнутри. Нервничает? Или сдерживается, чтобы не сказать лишнего? Посмотри на Ардо, на гнев и злость, с которой он общается со своим помощником Хайме. Почему Лукас бледен? Почему граф Аранда смотрит на тебя и усмехается? Посмотри на Стефано: барабанит пальцами по столу боевой марш, взгляд застыл и остекленел, зафиксированный на беснующейся Соломее. Посмотри на Рика: вскочил, схватился за волосы… Смотри на них, Катарина. И теперь посмотри на себя: ты спокойна, ты собираешь силы, вбираешь в себя энергию, которую они сейчас расплескивают бесконтрольно. Собери ее всю. Скатай в синий шар, мерцающий багровыми отсветами. И жди… Когда грянет буря, ты будешь готова отразить ее».

— Это ты все сделала! — взвизгнула Соломея, сорвавшись с места. — Ты украла завещание, чтобы всем завладеть, всем! Мерзкая тварь, лицемерка, гадина! — и по ее вдоху Катя вдруг четко поняла, что Соломея атакует в следующую секунду.

Из горла Соломеи вырвался страшный вопль, направленный всей своей силой на Катю. Ардо не успел поставить защиту, но вот наследница Анхеля даже бровью не повела. Все видели, как мутно-синие и неровные, острые волокна магии голоса Соломеи оплели Катю. И в тот момент, когда девушка должна была оказаться изрезанной ими, они вдруг осыпались с нее, оставив кожу невредимой.

Катя медленно поднялась.

В конторе стало тихо.

Лукас видел, что полицейские вообще ничего не поняли. Но на всякий случай внушил им тихо ничего не запоминать.

— Попробуй еще раз, Соломея, — спокойным голосом предложила Катарина.

— Кэт! — Рик, не успев сесть, вскочил с места.

Девушка чуть повернула голову в его сторону и приказала:

— Сидеть!

Рик упал на стул, повинуясь ее голосу сирены.

Катарина снова вернулась к Соломее:

— Ну же! Или слабо?

— Соломея, не смей! — граф Аранда попытался взять ситуацию под контроль.

Но девушки стояли друг напротив друга, не глядя больше ни на кого.

— Я тебя ненавижу! С первого взгляда поняла, что ты тварь! — Стефано и Ардо встали, чтобы предотвратить атаку, но Катарина оттолкнула их от себя в стороны. Соломея исторгла страшный по своей силе вопль. Теперь Лукас успел увидеть защиту внучки Анхеля. Она легким тонким слоем светилась прямо у самой ее кожи, мягко огибая каждую линию лица и фигуры. Он восхитился тонкостью и прочностью такой защиты: атака Соломеи не просто была разрушена, нет. Ее сила была поглощена защитой Катарины.

— Теперь моя очередь, Сооолоооомеееяяяя, — протянула Катарина.

Голос был чарующим, но хитроумное плетение, которое понеслось на певицу, переливалось красными всполохами.

Соломея выставила защиту, но тщетно, она была со скрежетом разрушена, а девушка упала как подкошенная.

Пока Мигель и Рик поднимали потерявшую сознание Соломею, Лукас успел удостовериться, что внешних повреждений Катарина ей не нанесла. Только тонкая струйка алой крови текла у певицы из носа.

— Что ты творишь? — Ардо, наконец, обрел дар речи и схватил Катарину, словно куклу, разворачивая к себе.

— Руки убери, — приказала Катарина тихим голосом, которому невозможно было сопротивляться.

Внезапно Лукас осознал, что она подминает их всех под себя своим голосом. Даже Ардо послушался.

— Сели все!

Вокруг нее все опустились на свои места.

— Дон Фелипе, — обычным голосом произнесла Катарина, — что можно сделать в такой ситуации?

Граф Аранда, который готовил удар по Катарине, поменял решение. Видно было, что новенькая держит себя под контролем и не собирается наносить всем раны или пытаться манипулировать ими бесконечно. На ее месте любой бы увлекся, ведь ни у кого не было сил сопротивляться ее голосу. Но Катарина Морено Фальконе поистине была внучкой Анхеля: ее самообладание и здравый смысл побеждали даже инстинкты хищника. Она лишь поставила на место Соломею, и та теперь поскуливала и шептала проклятия так тихо, что, пожалуй, кроме нее самой их никто не слышал. И больше она не сунется к Катарине. Это было понятно.

Итак, чем еще их удивит эта молодая, но способная сирена? Ведь если она станет сильной, как Анхель, можно будет попробовать использовать ее в борьбе с Темным кланом. Граф Аранда впился взглядом в Катарину.

Дон Фелипе, польщенный ее вниманием, закашлялся и прочистил горло:

— Как раз об этом я и вел речь. К счастью, дон Анхель предвидел такой поворот событий, и поэтому было сделано несколько комплектов завещания.

Ардо заметил, как Мигель поднял голову и посмотрел на нотариуса. А Рик вздохнул с облегчением. Инма сидела, нахмурившись, совершенно забыв, что это приводит к морщинам на лице. Яркая бабка непоседливо пошевелилась, посмеиваясь и проговаривая про себя последние слова нотариуса.

В этот момент раздался легкий стук в дверь и заглянула секретарша.

— Впустить? — спросила она.

Дон Фелипе кивнул. Секретарша раскрыла дверь шире, и на пороге появился Давид. Ювелир был одет так элегантно, словно на свадьбу собирался, даже шейный платок темно-бордового цвета украшал его шею. В руке он держал объемную папку.

— То, что ты просил, Фелипе.

Нотариус забрал папку, поблагодарил, и Давид сел на указанный ему стул. Катарина и нотариус продолжали стоять, поэтому дон Фелипе жестом пригласил и ее сесть на место. Сирена послушно и с достоинством опустилась на стул.

Разложив папку, дон Фелипе слегка стукнул по ней костяшками пальцев, привлекая внимание публики.

— Вот один из экземпляров, который дон Анхель поручил разместить в хранилище Давида. Надо сказать, что завещание оформлено весьма оригинально, но мы тщательно соблюдали все законы. Я резюмирую его кратко, потому что зачитывать имущество Анхеля мне не под силу, и мы отсюда до вечера не выйдем.

Он откашлялся и надел очки в толстой оправе. Сел.

Воцарилось томительное молчание. Нотариус сорвал печати с конверта, который оказался в папке. Вскрыв его, дон Фелипе вытащил стопку листов, по толщине больше походящей на распечатку небольшой книги, чем на завещание. Она была прошита лентами, и на концы лент были прикреплены маленькие бумажки с печатями.

— Итак, — он положил стопку перед собой и без надобности разгладил ладонью первый лист. — Все мы знаем, кто такой дон Анхель. Я работаю с этим обществом уже не первый год. И по мере того, как Анхель добавлял или удалял имена из своих завещаний, я мог проследить историю его взаимоотношений со всеми вами. Но, как я уже сказал, последнее завещание меня удивило. В нем оказалось только два имени. Два человека, которых Анхель ранее не упоминал вообще.

Дон Фелипе выдержал паузу, явно наслаждаясь создавшейся обстановкой. Затем снова откашлялся. Больше никто не пытался торопить его или проявлять недовольство. После вспышки внучки Анхеля все сирены переваривали случившееся. Никто не ожидал такой силы и размаха от стеснительной и робкой сирены. И убийца, что сидел среди них, тоже пытался осмыслить этот резкий скачок силы и влияния, что произошел на его глазах.

— Давид рассказал мне, что Анхель успел передать во владение Катарине все фамильные украшения. Видимо, он боялся, что с завещаниями что-нибудь случится. Поэтому мы создали несколько копий. Как вы понимаете, Катарина Морено Фальконе получает в наследство в общей сложности 80 процентов состояния Анхеля. Ей переходят ценные бумаги, деньги со счетов, недвижимость, фонды Анхеля. Катарина, после этого собрания, если хотите, мы подробно разберем все наследство, я помогу с оформлением бумаг и налогами.

Катя кивнула. Сейчас она не чувствовала и не понимала ничего. Слова Фелипе никак не доходили до ее сознания, она понимала, что является основной наследницей, но не знала, хорошая это новость или плохая. И потому лицо ее оставалось серьезным и задумчивым. Она не смотрела ни на кого из сирен, только на нотариуса. Сейчас она явственно понимала одно: Анхель обманул ее, когда дал понять, что лишь хочет утереть нос своим воспитанникам. Он действительно сделал то, чем угрожал.

— Про Катарину мы поняли… — граф Аранда отполировал ладонью серебряный набалдашник своей трости. — Кто второй?

— Я не закончил. Катарина Морено Фальконе имеет право на участие в заседаниях общества, а также имеет право вести переговоры и заключать сделки от имени общества, ей переходит право вето семьи Анхеля. Но все это только при условии, если граф Аранда, Ардо и Лукас признают за ней способности высшей сирены.

— Граф Аранда, Лукас, Ардо… — Рик подал голос. — Я не понимаю. Он не упомянул ни одного из своих воспитанников. Кто второй?

— Лукас Пардо Монтоньери.

Глава 23

Дон Фелипе не смог продолжить. Зал взорвался негодованием, злобой, воплями обиженных и обделенных, возгласами удивления и шока. Катя перевела взгляд на Лукаса. Он сидел сгорбившись, спрятав лицо в ладонях. Не похож на счастливчика. Или прячет улыбку торжества?

Но через мгновение она поняла: ему просто больно. Его рана болит. Среди гвалта и орущих друг на друга сирен только граф Аранда, она и Лукас молчали. Ардо рычал, спрашивая у Лукаса, какого черта, но тот его не слышал.

— Лукас! — вопль Мигеля превысил все голоса, и все немного смолкли.

Лукас медленно поднял голову и посмотрел на Мигеля.

Тряхнув кудрями, Мигель вскочил и ударил кулаком по столу:

— Объяснись сейчас же! Какого черта ты делаешь в завещании Анхеля? Это шутка?

— Шутка? — повторил Лукас, словно не знал определения этому слову. — Может быть.

Он был бледен, его четко очерченные, почти бесцветные губы стали совсем белыми. Он встал, широкоплечий, высокий, его рубашка с закатанными рукавами плотно облегала накачанное тело и было видно выпирающую плотную повязку на боку.

— Да, должно быть, Анхель пошутил, — продолжил он, бросив взгляд на дона Фелипе. — С какой стати даже упоминать мое имя в завещании. У него был Мигель, который однажды украл с его счета двадцать три тысячи евро, шустро подсунув бумагу, пока Анхель доверчиво подписывал документы на галерею. Или ты будешь это отрицать?

Мигель отшатнулся, потом сжал кулаки и подался вперед.

— Что?

— И ладно бы ты потратил их на свое дело. Ты растратил их на своих любовников-художников. И этого Анхель тебе не простил. Поэтому, Мигель, твоего имени в завещании нет.

— Охохохо! — засмеялась бабка в очках.

Мигель стал бледнее Лукаса. Он открыл было рот, но Ардо вовремя встал:

— Никаких больше поединков в этом зале.

— Так вот в чем секрет, — усмехнулся Стефано. — Наш Мигель увлекается не только искусством, но и художниками. Это многое объясняет.

— Анхель не прощал подлых. Удивительно, как он тебя вообще не наказал, — заметил Рик.

Мигель развернулся к ним и визгливо бросил:

— Сами на себя посмотрели бы! Ваших имен тоже нет в завещании!

— А я и не надеялся, — пожал плечами Рик. — Да, мне было бы приятно, если бы Анхель примирился со мной хотя бы посмертно. Но я не нуждаюсь в деньгах, мой милый друг, и не покупаю любовь.

— И не усыпляешь доверчивых девушек, чтобы удовлетворить свое эго? — вмешался Ардо.

Это был удар ниже пояса. Рик осекся, а Соломея вдруг снова взвилась:

— Что это значит, Рик? Ты что…

Она вдруг вспомнила и бросилась на него с кулаками:

— Значит, ты брал у меня таблетки, чтобы трахнуть ее? Эту дрянь?

Катя старалась сидеть ровно и ничем не показывать своего отношения к ситуации. Но она чувствовала, как энергия сирен помимо воли переполняет ее и просится наружу в виде эмоционального выброса.

Она дышала животом, глубоко, медленно, но происходящее вокруг выбивало ее из ритма. Искаженные от злости лица, зависть, гнев, обида… Казалось, даже мебель пропиталась всем этим. И может, когда они выйдут из зала, вопли негодующих сирен еще долго будут звучать эхом в пустоте комнаты.

Стефано повернулся к Кате, вопросительно приподняв брови. Она поняла его немой вопрос. Он же был уверен, что с ней спал Ардо.

— Какие страсти, — фыркнула Инма, поправляя браслеты на руке.

Рик повернулся к ней:

— Да уж, Инма. Твой благоверный все это время ни на шаг от Катарины не отходит, может, ревнует ко мне?

— Что? — Инма задохнулась и перевела взгляд на Ардо. — Так вот оно, твое особое задание? Я думала, ты убийцу ищешь, а ты!

Все вопили одновременно, и тут граф Аранда повысил голос:

— Довольно!

Он трижды стукнул тростью, и все умолкли.

— Думаю, нам нечего здесь больше делать. Здесь останутся только наследники. Остальные на выход. Если дон Фелипе ничего больше не хочет добавить.

— Ничего больше, — дон Фелипе с благодарностью посмотрел на графа.

Граф Аранда встал, и следом за ним послушно поднялись остальные. Катя осталась сидеть, а Лукас стоял, слегка прислонившись к стене. Дон Фелипе повернулся и пригласил его сесть.

Лукас особенно был любопытен нотариусу, ведь с Катариной дон Фелипе был знаком, а Давид информировал его все это время о ее действиях с украшениями. А вот с Лукасом прежде сталкиваться не приходилось.

Катя старалась не смотреть на Лукаса. Теперь она оказалась словно в стороне от сидящих рядом дона Фелипе и ликвидатора.

— Если хотите, я поговорю с вами по отдельности.

— Мне все равно, — пожал плечами Лукас. — С Катариной вы можете решить вопросы без меня.

— Хорошо.

Дон Фелипе вытащил несколько скрепленных одной лентой с печатью листов.

— Это перечень вашего наследства, Лукас. Вы также назначаетесь опекуном Катарины Морено Фальконе в случае, если она не сможет проявить дара сирены.

— Ну, этого, кажется, мне удалось избежать, — улыбнулся Лукас. Он бросил взгляд на Катю.

— Похоже, что так. Вы также назначаетесь ее опекуном в случае насильственной смерти Анхеля вплоть до полного завершения расследования. Анхель отдельно подчеркивает необходимость обеспечения защиты Катарины. В случае ее гибели вы лишаетесь наследства, и все состояние Анхеля переходит в благотворительные фонды.

— Что значит, быть опекуном?

— Катарина не может продавать, дарить или передавать права на недвижимость и активы в течение этого времени без вашего одобрения. Она также не имеет права голосовать на собрании сообщества, не посоветовавшись с вами. Она обязуется слушаться вас во всем, что касается отношений с Темным кланом.

— Темным кланом? — переспросила Катя.

— Я потом объясню тебе.

Их глаза встретились, Катя отвела взгляд. Было неловко ощущать себя его подопечной.

— Что ж… думаю, вам обоим нужно время, чтобы переварить эту новость. Я так и думал, что не увижу особой радости на ваших лицах, — дон Фелипе кивнул Кате.

— Раз я обеспечиваю твою безопасность, думаю, Ардо не будет против, если я буду охранять тебя вместо него, — повернулся к ней Лукас.

— Но ты пока ранен. Вчера меня пытались убить, чуть не задавили…

Лукас опять побледнел.

— Ардо мне ничего не сказал.

Дон Фелипе откашлялся.

— Думаю, что мы встретимся с вами, когда улягутся страсти, главное я вам рассказал. Оформлением займется наша контора.

— Да, конечно, — рассеянно ответил Лукас, встал и протянул руку Кате: — Пойдем.

Катя сама не знала, как относиться к навязанному опекунству. Наверно, положительно. Ведь она и в самом деле нуждается в контроле и советах. И, наверно, Лукас — самый подходящий из всех сирен. Но отчуждение, возникшее между ними, мешало ей.

Зато было приятно увидеть, как разозлился Ардо, когда Лукас сказал ему, что берет охрану на себя. Ликвидатор каким-то образом успел избавиться от Инмы и ждал их на выходе из нотариальной конторы.

— Ты не сможешь защитить ее, — пытался объяснить он.

— Ардо, тебе правда лучше заняться расследованием.

Лукас поймал такси. Катя предпочла с Ардо не прощаться, его выходка больно ударила по ее достоинству.

— Что за Темный клан, Лукас? — спросила она, едва они вошли в квартиру.

Он развернулся к ней, помедлил, но потянулся, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к щеке. Катя отпрянула от него в сторону. Он устало опустил руку.

— Мы должны поговорить обо всем. Но не сейчас. Мне нужно принять обезболивающее.

— Прости, — она помогла ему снять куртку. Потом налила воды в стакан.

Лукас достал пачку лекарств, проглотил капсулу и запил водой. Потом с наслаждением растянулся на диване.

— Дай мне пятнадцать минут.

И он затих.

Катя переоделась, сделала себе чай и долго сидела, глядя в одну точку. Вопросы… одни сплошные вопросы в голове. Сейчас, когда пошел спад напряжения, до нее стало явственно доходить, что она сегодня использовала силу сирены практически не задумываясь над этим, так естественно, словно всегда обладала ею. Но хочет ли она быть такой манипуляторшей?

Дать отпор Соломее было безумно приятно, но вспоминать, как ей подчинялись все вокруг… было странно. Она снова и снова спрашивала себя, почему не замечала в себе этой силы раньше. И поняла, что сирены обучают друг друга. В этом кроется их общность. Если бы Анхель не обучил каждого из них магии голоса, они бы так и оставались заурядными. Но найти этот задаток в каждом и развить… она вновь и вновь восхищалась мудростью Анхеля и его дальновидностью. Жаль, что его ученики отворачивались от него.

А она? Она бы отвернулась? Ей казалось, что нет. Анхель иногда проявлял настойчивость и сильно изматывал ее обучением, но теперь, когда она видела плоды этих тренировок и слез, она была благодарна. А Лукас обучил ее защите. Разве не повод сказать ему спасибо?

— Катарина, — Лукас видел, что она задумалась и вздрогнула от неожиданности, услышав его голос. — Иди сюда.

В голосе ни капли сирены. Она подошла.

— Помоги сесть, — она протянула руку, и он с ее помощью поднялся с дивана и сел.

— Легче? — спросила она.

— Да, — вымученно улыбнулся он. Его рука обвила ее за талию, и он усадил ее рядом.

— Опекунство — это немного не то, что ожидаешь получить в наследство, — пошутил он, внимательно оглядывая ее лицо. Рука на ее талии казалась слишком горячей. Она осторожно сняла ее с себя.

— Прости.

— Эй, у тебя жар, — она приподнялась над ним и положила ладонь ему на лоб. — У меня где-то был градусник…

Она хотела встать, но он вдруг обнял ее и усадил к себе на колени так, что она оказалась на нем верхом. Его руки скользнули по спине и сжали ее ягодицы.

— Ты что творишь, Лукас? — ее голос дрожал от гнева. Маленькая гневная сирена.

— Поцелуй меня, — приказал он.

Девушка не ожидала атаки и подчинилась. Ее ресницы дрогнули, и веки прикрыли сверкающие, как сапфиры, глаза. Она потянулась к нему, скользнула кончиками пальцев по щеке, прикоснулась губами к уголку его рта, потом смелее прижалась к губам, он отвечал, прижимая ее к себе, не обращая внимания на боль. Последний раз, когда он может себе позволить манипулировать ею. Он слегка раскрыл ее губы языком, и она послушно впустила его. Прижал ее бедра к себе теснее, она поддалась. Поцелуй стал глубже, горячее, он прижимал ее к себе, положив ладонь ей на затылок.

Все, все, пора остановиться. Пора перестать, но он не мог. Катарина прижималась к нему все теснее, и он ласкал ее спину, плечи, бедра. В глазах темнело от страсти и поднимающегося жара.

Наконец, он отодвинул ее от себя.

— Иди за лекарством.

Она послушно пошла, и он с сожалением смотрел ей вслед. Когда она достала аптечку, он тихо сказал:

— Очнись!

Девушка вздрогнула, потом достала градусник.

Холодный металл оказался у него на языке.

Лукас отбросил вниз подушки с дивана, растянулся на нем, и Катарина смогла лечь рядом.

— Это не очень хорошая идея, — пробормотал он.

Девушка сама потянулась к нему. Сначала она слегка провела ладонью по его груди, потом опустилась на живот, а потом провела по бедру туда, где так легко читалось возбуждение Лукаса, и остановилась как раз, где надо. Слегка сжала его, погладила, обвела пальцем. Когда она расстегнула брюки, он застонал оттого, что стало чуть легче. Ее прохладные ладони залезли к нему под майку, дыхание коснулось его щеки, мгновение спустя мягкие губы прикоснулись к его губам.

Лукас сходил с ума. Тяжесть ее тела, его изгибы возбуждали так сильно, что он потянулся к ней под платье. Шелк колготок сменился кожей. На ней чулки… он снял с нее нижнее белье.

— Останови меня, прошу, — молил он. — Останови.

Катарина молчала, целуя его, лаская, прижимаясь к нему. Она помогла ему избавиться от брюк и медленно опустилась сверху. Неторопливо подняв платье, она сняла его через голову, ее бедра постепенно начали набирать ритм. Он жадно гладил ее тело, такое прекрасное, такое желанное, что даже оказавшись в ней, он все равно желал ее, жаждал так, как будто так и не получил.

— Лукас! Лукас! Очнись! — он застонал, потому что движения Катарины ускорялись. — Лукас!

Он открыл глаза. Она стояла над ним, испуганная и бледная.

— У тебя жар. Ты бредишь.

Она коснулась его лба мокрой тряпкой. Он попытался увернуться, нырнуть туда, к другой Катарине.

— Тебе больно? Ты стонал так страшно.

Он чуть не засмеялся. «Знала бы ты, Катарина». Теперь он с неохотой понимал, что все это было наваждением, с самого начала.

— Может, вызвать врача?

— Нет, все нормально. Врачи сказали, это может быть. Накрой меня и иди отдыхать.

— Я оставлю дверь открытой, зови меня, хорошо?

— Да.

Она ушла, а он еще долго лежал и приходил в себя. Опекунство будет тяжелым. Но Анхель никогда не давал ему легкие задачи.

Ночью он чувствовал, как она подходила к нему, прикладывала ладонь к его лбу, поправляла одеяло. Но это было призрачно, сквозь сон, он не мог проснуться и заговорить с ней.

Глава 24

Утром Катя проснулась от дразнящего запаха кофе и шкворчания яичницы на сковородке. Она улыбнулась: в опекунстве Лукаса были свои плюсы.

Потом вспомнила его вчерашнее состояние, быстро умылась и выглянула:

— Ты как?

Лукас выглядел отдохнувшим и совершенно здоровым.

— Отлично! Давай быстрее садись за стол, все готово.

Помимо яичницы, на столе оказался нарезанный треугольничками сыр, помидоры черри, апельсиновый сок и, конечно, кофе. Хрустящий багет дополнял картину, Катя потянулась к нему и отломила золотистую корочку.

— Ты так сладко спала, что я успел сбегать в магазин, — Лукас сел напротив нее.

— Расскажи мне, что теперь будет. Все это время у меня был план действий до чтения завещания. Я не знаю теперь, чего ждать от будущего.

— Серьезно? — от внимательного взгляда Лукаса она смутилась. — Разве положение наследницы не дает тебе возможность придумать все что угодно?

— Но я не могу, скажем, пуститься в кругосветное путешествие.

— А ты хочешь? — спросил он.

— Да, мне бы хотелось однажды пуститься в долгое, прекрасное путешествие, останавливаться, где понравится, жить, а потом снова сниматься с якоря и отправляться в другое место. Кто об этом не мечтает?

— Ну, возможность сняться с якоря у тебя есть. У Анхеля есть шикарная яхта. Надо только посмотреть, кому она перешла.

— Но пока не нашли убийцу, вряд ли получится.

— Да, придется подождать.

— У тебя нет ощущения… после чтения… что Анхель словно подозревал, что может погибнуть?

— Это было ожидаемо. Поэтому он так странно продумал завещание.

— Но зачем? — голос Катарины дрожал. — Зачем так подставляться?

— Он любил риск. И всегда говорил, что боится умереть от старости, в окружении тех, кто считает секунды до богатства. И потом… думаю, он знал, что ты готова. Пусть не до конца обучена, не до конца знакома с этим миром, но готова столкнуться с ним и победить. Вчера ты доказала это.

— Лукас, а что такое Темный клан?

Мужчина нахмурился, ткнул мякишем в глазунью, желток потек на тарелку.

— Это еще одно сообщество сирен. У них… более строгие правила, жесткая иерархия, и они стремятся к господству определенных государств над другими. Мы тоже вмешиваемся в политику, но у этих сирен определенные интересы. Они хотят подчинить людей, превратить их в обслуживающий персонал. По сути, они уже это делают. Анхель всячески ограничивал сферы их влияния, манипулировал отдельными членами, чтобы там постоянно шла грызня и борьба за власть. Он был одним из немногих, кто обладал такой силой внушения.

— И кто теперь?

— Сама слышала. Граф Аранда, Ардо и я будем пытаться продолжить его работу. И если ты так сильна, как показала вчера, если сможешь проявлять силу в любых ситуациях, то тогда ты тоже присоединишься к нам. Но придется учиться.

— Я готова.

Лукас усмехнулся.

— Не сейчас, поешь сначала.

Они переглядывались, улыбались друг другу, но каждый думал о своем. Катя мыслями была в путешествии, а Лукас думал о том, что расследование убийства должно закончиться как можно скорее, чтобы перестать общаться с ней так тесно.

— Что будем делать после завтрака?

— Не знаю, а что тебе хочется? — он смотрел на крошку хлеба, прилипшую к ее верхней губе.

— Честно скажу, что ехать опять к нотариусу не хочется. А идти куда-то гулять страшновато, да и ты еще не совсем оправился. Что? — она остановилась, заметив, что он как-то на нее странно смотрит.

— У тебя хлеб, вот здесь, — и он чуть дотронулся до ее лица, палец ласково скользнул над губой, а потом задержался.

— Все?

Лукас быстро убрал руку.

— Да.

Катя поспешила закончить завтрак.

— Я уберу, — она вскочила, подхватив чашку с блюдцем, он тоже встал:

— Я сам, — и они столкнулись локтями.

Он охнул, она от испуга уронила чашку, наклонилась, он тоже, они столкнулись опять, в этот раз лбами, Катя засмеялась, Лукас чуть поморщился от боли и улыбнулся.

— Хорошо, я уступаю, раз ты без боя не сдаешься, — и он отступил от мойки.

Она мыла посуду, он таскал ей тарелки со стола. Потом замер сзади, глядя на ее шею, на заколотые крабом волосы, на кусочек спины, оголенной низким вырезом майки… такая домашняя… хотелось провести языком между ее лопаток, целовать ее в шею, прижать к раковине, не выпускать никуда и никогда.

«Помни, кто перед тобой». Но он не верил. Чем больше он узнавал Катарину, тем меньше он верил самому себе. И потом… Анхель сам выбрал ее. Поскорее бы пришли результаты…

— Ты чего там затих? — она обернулась к нему. — Все в порядке?

— Да. Я просто задумался.

— О чем? — она выключила воду и повернулась к нему полностью.

Он когда-нибудь сможет думать о чем-нибудь кроме секса с ней?

— Эээ… об обучении. Я подумал, раз мы никуда не идем, можем начать занятие.

Лицо Катарины озарилось радостью.

— Правда? Здорово! Давай начнем.

— У сирен есть несколько уровней воздействия. Не всем доступны все уровни, ты это со временем научишься чувствовать и даже слышать. Первый уровень самый простой, доступный даже обычным людям, если их обучить: приятный голос. Он притягивает внимание, но никакого воздействия не несет. Приятный голос используют практически всегда. Вот сейчас, когда я говорю с тобой, тебе приятен мой голос?

— У тебя он очень глубокий и… солнечный, теплый, — задумалась Катя. — А мой?

— У тебя он сочный, вкусный, очень женский. Второй уровень — воздействие на публику для вызова симпатии. Такие голоса очаровывают надолго. Хочется слушать и слушать. Соломея поет на этом тембре, и публика рвется на ее концерты. Ее песни постоянно крутят по радио. Потому что ее хотят слышать. Она вплетает в голос эмоции радости, вдохновения, легкого флирта. Ты действовала на этом уровне в отеле, когда просила список тех, кто ночевал. Тебе могли отказать, но ты вызывала симпатию, плюс ты внучка заказчика. Третий уровень — это уже манипулятивное воздействие. Сирена влияет голосом на волю человека. При этом человек действует самостоятельно. Просто соглашается с сиреной.

— Это как я вчера усадила Рика? Он сам решил послушаться?

— Да. Эти три уровня мы используем очень часто. Кто для заключения сделок, кто для личной жизни.

— Когда Мигель пытался меня склонить к решению, это был третий уровень?

— Нет, это уже был четвертый уровень. Человек все еще не под гипнозом, но его воля подавлена. Он соглашается с любым предложением сирены. И считает это согласие добровольным. Пятый уровень — это гипноз. Это тот момент, когда я тебе приказывал меня целовать, — глаза Лукаса вдруг потемнели, словно ему было неприятно об этом вспоминать.

— Да, я тогда не помнила, как оказалась на тебе, — улыбнулась Катя.

Парень взъерошил волосы и открыл окно.

— Душно, — объяснил он. — Да, именно так. Гипноз — тяжелый навык и опасный. Но есть еще более интересные уровни — массового внушения. Способность двигать умами огромного количества людей. И другие. Это самые опасные уровни, и ими владеют немногие.

— А то, что случилось между мной и Соломеей?

— Это поединок сирен. Сирены могут наносить друг другу повреждения, действуя голосом. Но обычно не смертельные. Это как получить пощечину. Неприятно, но не опасно. У тебя получилось сильно: похоже, ты имеешь способность накапливать энергию, которую мы выбрасываем. Это редкость, но вполне объяснимо для наследницы Анхеля.

— Кстати, Лукас, а почему Анхель назначил тебя наследником и опекуном? Как я понимаю по удивлению остальных, ты не был его воспитанником.

— Не был.

Лукас отвел взгляд, а потом и вовсе отвернулся, подошел снова к окну.

Катя помедлила, но потом приблизилась к парню и слегка дотронулась ладонью до его плеча.

— Не хочешь говорить? Я пойму.

— Меня зовут Лукас Пардо Монтоньери, — неохотно ответил парень. — Я — породистая сирена. Если так можно выразиться. Мои предки начали заключать союзы только между сиренами в надежде сделать их способности более… яркими. Я — продукт этого… скрещивания.

В его голосе слышалось презрение к самому себе.

— И у тебя есть эти способности?

Лукас усмехнулся.

— Гипноз — это детский лепет для меня. Я сбежал из семьи, как только накопил средства. Уехал в Барселону. Примкнул к местному сообществу, потому что под контролем Анхеля оно было самым спокойным и миролюбивым.

— Анхель знал, кто ты?

— Да. Он единственный знал. Теперь, думаю, догадывается граф Аранда. Он не знал моего полного имени до вчерашнего дня. Поверь, Катарина, я пытаюсь вести нормальный образ жизни, когда не связан работой. Не хочу чувствовать себя тем, кем, по сути, являюсь. Манипулятором.

— У тебя есть семья?

— Нет. Пока нет. Но мне бы хотелось встретить обычную девушку, завести нормальную семью.

— Спасибо, что рассказал.

Кате очень хотелось обнять его, таким несчастным он ей казался. Но она сдержалась.

— Так что, учиться будем? — поменял тему Лукас.

— Будем, — Катя улыбнулась ему.

— Первые три уровня ты уже знаешь. Вернемся к гипнозу. Защита тебе известна. Займемся самим способом внушения.

Обучать Катарину было очень плохой идеей. Слишком велико было искушение взять над ней полный контроль.

— Не пускай меня в свои мысли, — напомнил он. И снова восхитился красотой ее защиты — словно тонкая аура вокруг кожи.

— Как у тебя это получается? — не выдержал он. — Я учил тебя грубой топорной защите, а ты преобразовала ее в тонкую прочную оболочку.

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Просто мне легче представлять, что защита облегает меня, как одежда или кожа. Защита стаканом дается с трудом, — она засмеялась.

— Обними меня, — приказал он на низкой частоте гипноза.

Он увидел, как серебристые нити попытались проникнуть через ее оболочку, но рассеялись, едва коснувшись ее. Он хотел похвалить ее, но тут Катарина шагнула к нему и обняла.

Она рядом с ним была такой маленькой, что лицо уткнулось ему в грудь.

— Что ты делаешь?! — Лукас боялся двигаться. — Ты же не под гипнозом.

— Нет, — призналась она. — Но ты все утро какой-то грустный.

— Катарина, — он мягко высвободился из ее объятия. — Не вводи меня в искушение. Если гипноз разрушен, не выполняй указаний.

Она кивнула, но при этом сапфировые глаза ее хитро блеснули. Как он сказал? «Не вводи в искушение?» Надо же сморозить такое! Рядом с ней надо подбирать слова. Больше никаких контактов.

— Принеси мне стакан воды, — она была не готова к его атаке и послушно пошла на кухню.

Лукас провел рукой по лбу, пытаясь сосредоточиться. Как не опуститься, как не поддаться искушению, когда она такая послушная? Ее можно целовать до потери дыхания, можно ласкать, можно раздеть…

Он взвыл от собственного бессилия. Когда она встала перед ним со стаканом воды, он долго смотрел на нее. Какая же она красивая, милая, так и не скажешь, что перед ним хищница-сирена. Почему они не встретились при других обстоятельствах? Почему не в очереди в кино, не в супермаркете, столкнувшись тележками, не в кафе?

— Очнись, — сказал он, преодолев самого себя.

Она увидела стакан в руке и засмеялась.

— Тебе удалось! Все потому, что я не была готова.

— Ты должна быть всегда готова к опасности, Катарина. Таков мир сирен, — сухо ответил он. — Продолжим урок чуть позже, у меня болит рана.

Она тревожно потянулась к его лбу, но он отклонился.

— Жара нет, просто неважно себя чувствую.

Девушка убрала руку, скрестила руки на груди, словно ей было неудобно перед ним за свое движение.

— Хорошо, пойду тогда почитаю.

— Я тебя позову, — чуть мягче сказал он.

Но без него сидеть в спальне было совсем одиноко. Катя отложила книгу, откинулась на подушки и попыталась создать полную картину из того, что узнала за последние дни. Казалось, разгадка совсем рядом. Взгляд упал на телефон. Она задумалась. Насколько можно доверять Лукасу? Ее отношение к нему за сегодняшний день сильно изменилось. Вчера она ощущала обиду на Анхеля, за то, что связал ее, пусть ненадолго, с этим парнем. А сейчас, после его признания, ей казалось, ему можно доверять. К тому же, он ликвидатор, ведет расследования, он может помочь выяснить, кто пишет ей странные сообщения.

Она еще раз перечитала сообщения анонима. И, вздохнув, выглянула из спальни. Лукас смотрел телевизор с выключенным звуком.

Он почувствовал ее и поднял взгляд.

— Лукас, тут такое дело…

Она шмыгнула к нему на диван, протягивая телефон. Пока он читал сообщения, она кратко изложила историю отношений с анонимом.

Лукас хмурился.

— Не помню номера всех, но вряд ли аноним был так глуп, чтобы писать тебе с основного телефона.

— Вряд ли. Он догадался, что у меня запасной номер Анхеля. Точнее, — Катя поколебалась, но все же закончила, — думаю, что это она.

— Она? Почему?

Лицо Лукаса в темноте освещал только экран телевизора, и это придавало его чертам немного зловещий характер. Катя не выдержала и включила торшер. Комната озарилась мягким и золотистым светом. Лукас словно прочитал ее мысли и выключил телевизор.

— Понимаешь, эта фотография из торгового центра, которую аноним прислал мне в первый раз… Анхель водил меня на шоппинг, и мне подумалось, что не всякий мужчина выдержит героически поход женщины по магазинам. И еще тогда у меня была мысль, что это может быть женщина. Потом, по следующим сообщениям понятно, что она — сирена.

— У нас много сирен-женщин, но основных две.

— Это была Инма. Я зашла в ее Инстаграм и долистала до даты первого сообщения. Смотри, — она показала Лукасу фото Инмы явно в примерочной магазина в шикарном пальто. И подпись: «Готовитесь к зиме?»

— Она как-то говорила с тобой на эту тему?

— Нет.

— Последние сообщения: она обвиняет тебя в убийстве Анхеля прямым текстом.

— Она может иметь в виду, что Анхель погиб из-за того, что назвал меня своей единственной наследницей. И погиб из-за меня, то есть, я виновна в его смерти.

— Кстати, Анхель всех обманул, судя по завещанию.

— Может, просто не хотел ставить под удар и тебя?

— Но поставил тебя, — Лукас покусал губы.

Кате было так уютно с ним, не то, что с Ардо. Хотелось валяться в обнимку на диване, смотреть кино и болтать обо всем на свете. «Никому не доверяй. Даже мне», — вспомнила она его слова и вскочила.

— Ладно. Я поищу, кому принадлежит номер, — Лукас вернул ей телефон.

— Спасибо.

Она помедлила, но потом все-таки вышла из гостиной. Она надеялась, что он предложит посмотреть кино вместе. Но Лукас явно хотел побыть один.

Глава 25

— Лукас, а как ты узнал, что Мигель — гей?

Они сидели в кафе на следующее утро и уплетали чуррос с шоколадом. Запеченное в длинные рельефные полоски тесто было удобно макать в густой шоколад. Лукас отвез ее сюда специально, потому что в остальных кафе подавали просто какао. Она вся была в шоколаде. Душа радовалась, глядя на то, с каким аппетитом и восторгом она макает чуррос в шоколад и отправляет в рот. Кормить ее было каким-то отдельным удовольствием, она любое его блюдо встречала с любопытством и радостью.

— Лукас? — Катарина удивленно подняла брови на его молчаливую улыбку.

— Прости, ты просто такая забавная, когда ешь, — он засмеялся.

Она улыбнулась.

— Что, опять перемазалась, да?

— Шоколадная сирена, — кивнул он. И потом ответил на ее вопрос: — Разгадка проста: именно мне Анхель поручил узнать про частную жизнь Мигеля, чтобы выяснить, куда уплывают деньги.

— Если Анхель так доверял тебе, почему раньше не упоминал в завещаниях, по словам нотариуса, мы оба оказались в нем впервые.

— Да. Анхель меня вписал из-за тебя, я думаю, — серые с темными крапинками глаза мужчины внимательно посмотрели ей в глаза. — А вот почему ты, его внучка, оказалась в нем впервые?

Катарина опустила взгляд. Легкий румянец лег на щеки. Притворщица-сирена. Посмотрим, что она придумает.

— Я знаю почему, но не могу тебе сказать, — наконец, она посмотрела на него, закусив губу. — Прости.

— Ну, не можешь, так не говори, — постарался как можно спокойнее ответить он.

— Я все думаю над списком подозреваемых, — она поменяла тему, и он был рад, потому что на мгновение между ними возникло напряжение. — У кого был мотив и возможность: Инма, Соломея, Стефано, Мигель, Рик. У Ардо была возможность, но нет мотива.

— Еще есть я, — напомнил он ей.

— Но ты же сказал, что был в поездке.

— Катарина, если хочешь узнать правду, необходимо отбросить все то, что ты не можешь проверить или чему нет свидетелей. Каждый стремится выгородить себя.

— Если мы посчитаем, что моим анонимом была Инма, то она самый вероятный подозреваемый?

— И еще Рик, который хотел усыпить тебя.

— Он же хотел… — она покраснела.

— Мы не знаем, чего он хотел на самом деле.

— По списку ночевавших получается, что единственный, кто не остался в отеле из них — это Мигель.

— Но он собирался сыграть ва-банк и жениться на тебе. Вряд ли бы он охотился за тобой, желая убить.

— Но я же не ответила ему согласием.

— Сейчас убивать тебя все равно не имеет смысла — в случае твоей смерти все будет распределено между благотворительными фондами.

— Однако ты до сих пор меня охраняешь, — заметила она.

— Я — твой опекун. Я должен подготовить тебя к жизни сирены.

— Лукас, — она вдруг заволновалась, — а что если убийцей руководили?

— Ты хочешь сказать, его загипнотизировали и велели убить Анхеля?

— Да.

— Вряд ли. Он бы признался сразу, как только пришел в себя, и легко узнать, кто внушил ему мысль об убийстве. Нет, этот убийца действовал самостоятельно.

— А что будет… — ее глаза тревожно блеснули. — Что будет, когда вы выясните, кто он?

— Смертная казнь.

Девушка вздрогнула. Лукас пояснил как можно мягче:

— Сирену нельзя посадить в тюрьму, как обычного человека. Убийц после приговора устраняют ликвидаторы.

— И ты… Ты…

— Делал ли я это? — признаваться не хотелось, но он решил быть честным. — Да. Один раз.

— Кошмар… — Катарина закрыла лицо ладонями. — Не могу представить теперь, что это кто-то, кого я знаю. Предпочла бы, чтобы это был, не знаю… обычный вор.

— За любые проделки против клана и жизни членов клана сирены приговариваются к смерти. Наш мир жесток. Увы.

Звонок прервал их разговор. Лукас достал телефон:

— Да? Ардо? Можем конечно. Уже едем.

— Что случилось?

— Ардо ждет нас около твоей квартиры. Срочно хочет поговорить. Может, это ответ на наши предположения, и он нашел убийцу?

Он встал, а Катя вдруг подумала, что он такой большой, надежный, за ним можно спрятаться как за стеной и никогда ничего больше не бояться.

На выходе из кафе она еле сдержалась, чтобы не нырнуть к нему под руку. «Нет, хватит. Ты веришь всем подряд. Вспомни про Ардо. Сирены не умеют быть людьми. Но Лукас хочет нормальной жизни, — тут же возражала она, разглядывая его украдкой. — Вот именно, нормальной. А ты — сирена. Ты для него только обуза на время расследования».

Ардо ждал их у входа в квартиру. Катарина в кожаных черных брюках, красном топе и кожаной черной куртке выглядела невероятно шикарно. Лукас заметил хищный взгляд, которым Ардо окинул его спутницу, машинально взял Катарину за руку. Она на удивление доверчиво переплела свои пальчики с его.

— Что случилось, Ардо?

— Две новости, — Ардо бросил Катарине ключи, — квартира Анхеля снова свободна для доступа, его домработница уже прибирается. Я нашел тайник с сейфом, потом попробуем подобрать код, — он кивнул на дверь квартиры. — И вторая, не столь хорошая, — тут он перевел взгляд на Лукаса. — Они пронюхали про смерть Анхеля, несмотря на то, что мы пытались это скрыть. Они здесь.

— Черт! — Лукас машинально поднес руку к ране.

— И хуже всего то, что они желают познакомиться с наследницей.

— Кто такие эти они? — вклинилась Катя.

Ардо посмотрел ей прямо в глаза.

— Темный клан.

— Придумай что-нибудь! — Лукас встал напротив Ардо, и Катя вдруг поняла, что они напарники, а не шеф и подчиненный.

— Что? Что она при смерти? Или с тобой трахается 24 часа в сутки? Что я должен придумать?

— Ардо, она не готова! Ты что, не видишь?

— Я вижу, что она одета. Так что мы можем ехать.

— Мы не обязаны слушаться Темный клан и мчаться по первому их приказу на встречу!

— Да? — Ардо усмехнулся. — Мы теперь без защиты Анхеля. У нас нет равноценной им сирены. Так что лучше решить все мирным путем.

Катя испуганно смотрела на Лукаса. Его черты стали резкими, гнев делал глаза темнее, а еще ей показалось, что там проскользнул страх. Он посмотрел на нее, постарался приободрить улыбкой, но она понимала, что он всерьез опасается Темный клан. И тогда страх перед неизвестным сковал и ее тоже. Она не заметила, как взяла его под руку, как прижалась боком, пока они шли к машине Ардо. Он сел вместе с ней на заднее сиденье.

— Катарина, прошу тебя, сосредоточься. Нацепи лучшую свою защиту. Стой рядом с Ардо, не отходи от него.

— А ты? — она подняла на него взгляд.

— Я буду рядом, — туманно откликнулся он.

Он отдавал ей энергию, пытаясь успокоить. И она расслабилась, а потом села ровно, не прижимаясь к нему больше. Уже не боялась. Они вышли около дома графа Аранда. Катя с любопытством рассматривала шикарный особняк за оградой. У ограды их ждал Хайме. Они с Лукасом нацепили солнечные очки и стали похожи на бесцветную охрану. Ардо взял Катю под руку.

— Пойдем.

— Я сама могу дойти, — она вырвалась от него и зашагала рядом.

У графа Аранда был настоящий дворецкий! Катя с удивлением уставилась на облаченного во фрак пожилого мужчину, который впустил их и провожал теперь по коридору до кабинета.

— Ты же не думала, что тебе откроет дверь сам граф? — усмехнулся Ардо.

— У него нет жены?

— Была, — ответил Ардо. — Теперь он живет здесь один.

Чем ближе они подходили к кабинету, тем мрачнее выглядел Ардо.

— Держи защиту и помалкивай, — сказал он ей перед тем, как постучаться.

Катя оглянулась на Лукаса. Но его лицо ничего не выражало. Он снова превратился в того, кем был в самом начале их знакомства: безликого ликвидатора. Ей стало не по себе. Она потерла ладони, чтобы снять напряжение и, когда дворецкий пригласил их, вошла вслед за Ардо в кабинет.

Это был большой салон, напичканный мебелью в стиле каталонского модернизма, одного из течений стиля модерн. Извилистые и причудливые диваны и кресла, резная деревянная мебель, где то и дело проглядывали змеи и драконы, витражи на трех из пяти окон придавали комнате колорит начала прошлого века.

Граф Аранда сидел в одном из кресел, неразлучный со своей тростью. А трое гостей сидели на диване напротив. Когда Ардо и Катя вошли, хозяин и гости встали. Катя с любопытством оглядела гостей из Темного клана.

Они полностью соответствовали названию своего сообщества: стройные, спортивного сложения молодые мужчины в черных обтягивающих штанах, убранных в высокие сапоги, и черных камзолах одинакового кроя. К камзолам были приколоты броши: круг с точкой в виде драгоценного камня.

Они поклонились Кате, убрав руки за спину, так что она почувствовала себя немного не в своей тарелке: с такими учтивыми мужчинами ей полагалось вплыть в комнату в кринолине. В ответ она слегка улыбнулась и заправила прядку волос за ухо.

— Садись, Катарина, — пригласил ее граф Аранда, жестом показав на небольшой диван с ножками в виде лап льва, где как раз хватало места ей и Ардо. Катя села, Ардо опустился рядом с ней.

Рассматривая троих мужчин, она остановила взгляд на том из них, что сел посередине. Он, судя по всему, был главным. Легкая усмешка на тонких губах, острый подбородок, хитрые, веселые глаза. Она осадила себя, понимая, что сирены выглядят обворожительно и привлекают внимание. И вовремя вспомнила о защите. Мужчина заговорил.

— Катарина Морено Фальконе, наш клан счастлив узнать, что у Анхеля есть наследница.

— Я была бы счастливее, если бы Анхель был жив, — ответила она, стараясь говорить ровно и четко. Без эмоций. Как и ее собеседник.

— Мило. Но он мертв, — жестко стеганул мужчина. Он даже чуть наклонился вперед. Катя увидела, как тонкие блестящие нити тянутся к ней от него.

— Я с вами не знакома, хотя мое имя вам известно.

Она с особой радостью отсекла все его нити от себя.

— Обворожительная Катарина, спешу исправить оплошность, — он поднялся и поклонился. — Маркус Винченцо Альдо, к вашим услугам. Мы приехали выразить вам свои соболезнования от лица нашего клана в связи с кончиной Анхеля и наладить контакт с наследницей.

Все это время он не переставал атаковать, а она отсекала его поползновения. Катя уже собиралась вслух возмутиться этой наглости, как атаки прекратились. Желудок скрутило от понимания того, что он ее испытывает и сейчас будет атака покруче.

Ардо сидел как на иголках, и скорее чувствовал, чем видел, как граф Аранда нервно сжал челюсть, наблюдая за разговором Катарины и Маркуса.

Маркус, принеся соболезнования, встал очень близко к Катарине, и Ардо хищно насторожился. Когда темная сирена с легкой усмешкой начал говорить, ликвидатор почувствовал, как его воля сгибается перед атакой Маркуса, несмотря на то, что удар направлен на Катарину.

— Встань и опустись передо мной на колени! — это было подавление воли. Четвертая ступень, но практически на границе с пятой — гипнозом. Катарина слабенькая, она не выдержит.

Катарина медленно поднялась. Она была ненамного ниже Маркуса. На лице темной сирены заиграла довольная улыбка. Улыбка, которую Катарина стерла с его лица резкой пощечиной.

Когда он справился с изумлением, Ардо еле сдержал смешок: он на своей шкуре испытал, что у Кат рука тяжелая. Маркус даже схватился за щеку. Ардо не видел сейчас лица Катарины, но был уверен: глаза сверкают от гнева, ноздри раздуваются от взволнованного дыхания. Фурия. Настоящая маленькая фурия.

— Вас не учили, Маркус, в вашей школе темных сирен, что такое отношение мерзко?! Сядьте на место!

Он покачнулся, но устоял, разрушив ее попытку повелевать им.

Ардо поднялся и встал между ними.

— Катарина, успокойся, наш гость лишь проверял тебя, уверен, он не надеялся всерьез поставить на колени внучку Анхеля. Это шутка.

Повернувшись к Маркусу, Ардо молча кивнул ему на диван.

Маркус сел на место и усмехнулся, потирая щеку.

— В каждой шутке есть доля правды, — сказал он, презрительно скривив губы. — Нам необходимо выяснить, насколько Катарина Морено способная сирена.

— Зачем? — граф Аранда говорил спокойно и твердо, его волевой голос объял их всех своей силой. — Какой бы она ни была, она — наследница. И останется с нами.

— Забыли договор между кланами? Помнится, вы сами, граф, пообещали нам сирену женского пола, если мы таковую затребуем.

— Согласно договору между кланами, эта «особь» должна изъявить свободное согласие. К тому же, Катарина обладает правами Анхеля в сообществе, мы не можем ее вам передать, какими бы способностями она ни обладала. Я считаю дальнейший разговор на эту тему бесполезным.

Кате стало не по себе. Она изо всех сил концентрировала силу и защиту внутри себя, потому что от Маркуса и его приятелей веяло холодом и злом.

— К тому же, Катарина не настолько способная сирена, — вставил Ардо. — Ее всему предстоит обучать.

— Вы уже выяснили, кто убил Анхеля? — поменял тему Маркус.

— Мы работаем над этим, — сдержанно ответил Ардо.

— Когда мы получим ответ по последнему нашему предложению?

— Мне кажется, Анхель вам ответил, — снова заговорил граф Аранда. — Не может быть и речи, чтобы сирены вмешались в этот конфликт с целью разжечь третью мировую.

— Это выгодно… — начал возражать Маркус.

— Мы сделаем все, чтобы этому противостоять. Третья мировая приведет к глобальной катастрофе. Это обсуждалось не раз. Сиренам это не выгодно.

— Мы считаем иначе. Можно значительно снизить популяцию населения, усилить контроль над стратегически выгодными странами, сменить лидеров, которые нам неугодны, привести мир к новому порядку.

— Сирены не станут управлять миром открыто. Это грязно и нечестно. Если мы возьмем контроль над людьми, то они превратятся в рабов. Это не то, что мы хотим.

— Оставьте гуманистические цели Анхеля в покое, они не имели успеха. Даже внутри вашего клана никто за ним не пошел, что говорить об остальных. Нам нужен новый лидер и новый план, — глаза Маркуса сверкали, правая рука сжалась в кулак, и он потрясал им при своей речи. — Новые времена, новые правила. В конце концов, кто из вас сможет противостоять нам? Противостоять мне?

Внезапно снежная буря накрыла сознание Кати. Белые хлопья, словно помехи, не давали увидеть картину четко, слова Маркуса долетали издалека. Свист и шум в ушах перекрывал все звуки. Она поняла, что это атака, но сопротивляться было очень сложно. После первого момента испуга и потери ориентации, она постаралась сосредоточиться и очистить сознание от помех. Получалось плохо. Она ощутила, что встает, подчиняясь приказу Маркуса. Несмотря на то, что она пыталась взять контроль над своим телом, оно не слушалось.

Снова и снова она собирала силы и пыталась вытеснить его волю, всякий раз ощущая свинцовую тяжесть его влияния. Наконец, ей удалось увидеть четко картинку и услышать разговор темных сирен.

Краем глаза она видела, что Ардо и граф Аранда тоже подавлены волей Маркуса. Они все сейчас просто марионетки в его руках. Ее сердце билось учащенно и испуганно. Так не пойдет. Она вдохнула поглубже.

— Она тоже под воздействием? — один из темных сирен внимательно вгляделся в глаза Катарины.

— Разве не видишь? Они все попались, — Маркус довольно хохотнул. — Без Анхеля они слабы. Где браслет?

Третий парень вытащил из кармана темный браслет с кругом и черным камнем внутри. Маркус защелкнул его на руке Катарины.

— Вот так-то лучше, — он потрепал ее по щеке. — Еще будешь валяться у меня в ногах, малышка.

Катя изо всех сил пыталась выйти из состояния соляного столба, но ее сознание постоянно натыкалось на белые помехи. Она поняла, что Маркус одолел их всех. Только сейчас страх перед темными сиренами стал формироваться в сознании, и он только губил ее порывы к сопротивлению.

— Убери от нее руки!

Маркус замер, не веря своим ушам. Катя узнала голос Лукаса, но не могла повернуться. Ей было видно лицо Маркуса, уверенность и торжество сползали с него, как старая кожа со змеи.

— Какого?… — начал говорить он.

Лукас появился в поле зрения Катарины и снял очки.

— Я два раза не повторяю, Маркус.

Маркус отступил оторопело, но быстро вернул себе уверенность.

— Лукас? Мой блудный брат! Вот уж кого не ожидал…

— Увидеть живым?

Лукас повернулся к Катарине, хотел дотронуться до нее, но Маркус оказался проворней: он схватил девушку за руку с браслетом и завел себе за спину.

— Поздно, Лукас, она теперь принадлежит нам. Браслет выкачает из нее лишнюю силу, чтобы особо не рыпалась. Похоже, малышка достаточно породистая, чтобы попробовать наделать с ней талантливых сирен, а?

— Не так быстро, — усмехнулся Лукас. Он растерял вмиг свою нейтральность, «шкафистость» и незаметность. В его глазах горели азарт и опасность, и он пугал так же, как взгляд и ухмылка Маркуса.

Теперь Кате стало видно, что они братья: одинаковая посадка глаз и носы, но ростом и остальной внешностью они не совпадали совершенно.

— Я ее опекун, и ты не имеешь права забирать подопечную сирены без согласия опекуна. И как ты понимаешь, я тебе такового не дам. Отойди.

— Ты наверняка уже успел с ней развлечься, теперь моя очередь. Она горячая штучка? Или полное бревно вроде твоей мамочки?

Кате отчаянно хотелось хоть как-то помочь Лукасу, но она была бессильна. Оставалось только наблюдать. Три темных сирены атаковали Лукаса одновременно. Их вопль заставил его отступить, в то время как за его спиной взорвалась хрустальная ваза.

Кате казалось, она попала в качестве безмолвного наблюдателя внутрь фантастического фильма. Или в жуткий сон, когда не можешь двинуться с места, а вокруг тебя идет борьба.

То, что Лукас оказался темной сиреной, было неожиданным, но то, что он Маркусу приходился родственником, и вовсе шокировало: их фамилии не совпадали. Сводные братья? Она не сомневалась, что внутри клана темных сирен «скрещивание особей» было чем-то вроде генетического эксперимента, а чувства не слишком учитывались. Поэтому удивительно, что Лукас был одним из них.

Невидимка, так он себя назвал. Да, это было верное определение. Он скрывался у них под самым носом, хитрое решение, которое наверняка предложил Анхель. Дерзко и с вызовом. Маркус даже не задумался, что один из безликих агентов Ардо — его брат.

Лукасу удалось вырубить одного из спутников Маркуса, но к Катарине приблизиться не получалось. Нужно как можно скорее снять этот браслет, но Маркус был силен, похоже, за то время, что Лукас прожил в Барселоне, братишка научился грязным трюкам и довел их до совершенства. И вторая сирена тоже был силен. Добраться бы до него, вырубить бы.

От очередной атаки Лукас почувствовал, как из правого уха потекла кровь, оставляя на шее горячий след. У Маркуса кровь шла из носа, он был бледен, очевидно, один из звуковых ударов Лукаса все-таки привел к сотрясению мозга. Но он не отступал от Катарины, а Лукас боялся применить более сильные удары, чтобы не ранить ее. Наконец, ему удалось заставить Маркуса отступить от девушки: одним прыжком он оказался около Катарины, схватился за браслет, сломал его, одновременно передавая немного силы, чтобы помочь прийти в себя. Он отвлекся на сотую долю секунды, но этого хватило, чтобы Маркус, подобравшись ближе, вырубил его запретным приемом сирен. Лукас упал к ногам девушки, темнота накрыла его сознание, словно тяжелая мутная вода.

Когда Лукас упал, Катя почувствовала, как внутри поднимается нечто до сих пор незнакомое, темное, мутное, огромное. То была ярость. Она клокочущей лавой залила ее сознание, и прежде, чем Маркус успел понять, что девушка свободна от чар, она втянула глубоко воздух, разомкнула губы и закричала. Маркус только успел увидеть темно-синие клубящиеся завитки ее чар, а они уже опутали его всего с головы до ног, парализовали, сжали, не давая вздохнуть. Она намеревалась всерьез задушить его, он напрасно пытался втянуть в себя воздух — тело не слушалось. Если бы его напарник не напал на нее, Маркус задохнулся бы окончательно.

Кашляя и хватая воздух, он упал на колени, пока девушка оказывала сопротивление его спутнику. Она была в ярости, ее сила прорывалась наружу бесконтрольно и мощно. Маркус, откашливаясь, усмехнулся: она сильная, породистая, но быстро растратит свою вспышку, и тогда ее можно будет взять голыми руками. В этот момент кто-то схватил его за шкирку, и сознание Маркуса погасло.

Лукас очнулся, сквозь звон в ушах и помехи увидел рядом задыхающегося братца. Не долго думая, он атаковал его, лишил сознания и поднял голову: Катарина боролась с темной сиреной, но явно уступала — ее сила угасала на глазах. Не теряя времени, Лукас поднялся и атаковал ее соперника. Понимая, что сил сирены не хватит, ударил парня кулаком по челюсти снизу вверх и послал в обычный человеческий нокаут.

— Лукас! — Катарина бросилась к нему, потому что он опять опустился от слабости на колени.

— Приведи в сознание остальных, — прошептал он, прежде чем снова впасть в небытие.

Глава 26

Лукас пришел в себя на диване. Катарина сидела рядом, от слез тушь оставила темные разводы на щеках, но ей это даже шло. Он застонал: голова раскалывалась как после страшнейшего похмелья.

— Чем тебе помочь? — ее нежные ладони приятно холодили кожу на лбу и щеке.

— Лукас, — прорвался голос Ардо. — Не волнуйся, отдыхай. Маркус и его компания отправлены в полуобморочном состоянии домой ближайшим рейсом. Не думаю, что они попытаются вернуться за Катариной. И она, и ты дали отпор, который они запомнят надолго.

— Браслет, — простонал он.

— Ты его снял, — голос Катарины прорывался сквозь боль, становилось легче.

— Хорошо…

— Потом мы, конечно, поговорим серьезно по поводу того, что делает в нашем сообществе темная сирена и кто тебя пустил… — голос графа Аранда немного дрожал, похоже, старик сильно устал.

— Его пустил Анхель, — голос Катарины звенел от негодования. — И мне кажется, он достаточно наглядно показал, на чьей он стороне.

— Пойдем домой, Катарина, — голос Ардо приблизился, — ему надо отдохнуть.

— Я не уйду.

— У тебя кровь течет из носа, дурочка.

— Это ерунда. Я не поеду домой без Лукаса.

— Ну, вашу мать! — выругался Ардо.

Лукас провалился снова в забытье. На этот раз это был благотворный, возвращающий силы сон. Сквозь него он ощущал, как его несут на носилках и грузят в машину, чувствовал маленькую руку Катарины, не отпускающую его ладонь. На какое-то время она отошла, но он слышал, как она отвечает врачам: видимо, ей тоже оказывали помощь.

Он проснулся у нее в спальне, голова кружилась, но не сильно. Полежав немного, глядя в потолок, он повернул голову набок. Катарина спала глубоким сном, свернувшись калачиком на другой половине кровати. Она успела смыть косметику и переодеться в пижаму. Одеяло сползло у нее с одного плеча.

Внутри этой хрупкой девушки таилась хищница, но в это мало верилось, пока она спала вот так мирно. И все же… Он видел ее в действии. Из нее получится сильная сирена. Он должен исполнить роль опекуна, раскрыть карты, а потом удалиться. Он разовьет ее способности, чтобы она могла сражаться за то, что ее по праву. Но им не по пути.

Лукас дал себе слово очень давно, когда только планировал сбежать из клана Темных. Его девушка будет обычной женщиной. Никаких сирен. Тем более, таких породистых. Да она и не смотрит в его сторону, явно Ардо ее притягивает больше. К нему она относится как к старшему брату. И это хорошо, это правильно. Им не по пути в этом мире. Ее ждет империя и власть, а он снова должен стать невидимкой. За нее он продаст даже душу, но ей об этом знать незачем. К тому же, совсем скоро она станет ненавидеть его. И это тоже правильно.

Спящая сирена глубоко вздохнула и пошевелилась. Лукас прикрыл глаза, притворяясь спящим. Он ощущал, как девушка заворочалась, сонно встала, сходила в ванную и вернулась. Она, должно быть, совсем без сил. Он чувствовал, как она снова залезает на кровать, но не ожидал, что она в следующее мгновение ляжет к нему вплотную, накроет их обоих одеялом и затихнет, положив руку ему на грудь.

Он лежал, глядя в потолок и слушая ее дыхание. Еще никогда Лукасу не было так больно. Никакие телесные раны не сравнить с болью потери той, что сопит совсем рядом. Такая близкая, такая далекая. Он так и провалился в сон — с досадой и обидой на самого себя и весь мир.

Впервые за много дней просыпаться было так уютно и спокойно. Она словно плыла на лодке по тихим и мирным водам, нос лодки мягко, без ударов, зарылся в песок, и Катя открыла глаза. Ей было удобно спать, закинув руку и ногу на что-то теплое и мягкое. Она пошевелилась и поняла, что спит в обнимку с Лукасом. Катя и не думала вскакивать или отстраняться. Покой был таким абсолютным, что она снова закрыла глаза. Ее тело наполнялось энергией и силой.

За окном брезжил рассвет. Полежав немного, она стала изучать спящего Лукаса. Сейчас, пока он спал, его лицо было выразительным, красивым. Черты четкие, словно высеченные из мрамора. Как она могла поддаться на обман и иллюзию безликого «шкафа»? Катя улыбнулась. Кажется, у него тайн не меньше, чем у нее. В этом они похожи.

Она долго рассматривала его, вспоминая события прошедшего дня, пока не поняла, что борется с искушением поцеловать. Но Лукас так крепко спал… Ему нужно восстанавливать силы. Она тихонько откатилась в сторону, стараясь не потревожить сирену. Встала и пошла умываться. Пусть спит. Она приготовит завтрак и разбудит его, когда будет закипать кофе.

Счастье вспыхнуло в ней при одной мысли о завтраке с ним, так что она удивилась. Немного неправильные мысли по отношению к опекуну. Который надеется встретить нормальную девушку, а не сирену. Вспомнив об этом, Катя покачала головой. Ее ждет одиночество. Никто не захочет связываться с наследницей. Разве что Рик. Она невесело улыбнулась.

Ардо заехал за Лукасом и Кат, чтобы отвезти их к нотариусу. Опекун и наследница выглядели грустными, подавленными, обессиленными. Катарина заснула в машине, прикорнув на плече Лукаса. Ардо наблюдал за Лукасом в зеркало: тот смотрел на улицу, отвернувшись от девушки.

Неужели между ними и правда ничего нет? Ардо яростно жалел, что не воспользовался слабостью Катарины и не тронул её тогда. Теперь же Инма контролировала каждый его шаг и закатывала истерики, если он задерживался. Он купил кольцо, чтобы сделать ей предложение, но теперь все время откладывал это событие: Инма теперь не вызывала у него иных чувств, кроме раздражения.

Да и Катарина больше не предложит: она его презирает после того, что он чуть было не сделал. «Надо было отыметь ее еще в отеле, — с досадой думал он, — а не играть в благородство, пытаясь завоевать симпатию Анхеля».

Одно лишь воспоминание об обнаженном теле девушки заводило, и он решил заехать после нотариуса к Инме и примириться с ней в постели. Сил не было больше продолжать эту никому не нужную войну капризов.

— Мы нашли убийцу, — сказал он, глядя на Катарину в зеркало.

Она встрепенулась:

— Кто?

— Рик.

Тень сомнения пробежала по ее лицу.

— Почему?

— Ярость, что его все-таки отодвинули. Не просто на второй план, устранили полностью. После того, как у него не получилось отыграться на тебе, он отымел свою подружку так, что слышал весь отель, подсыпал ей снотворного, девчонка вырубилась, он уехал в Барселону, убил Анхеля и вернулся обратно в отель. Дежурный в приемной отеля подтвердил, что Рик выходил из отеля, брал машину, вернулся под утро.

— А отпечатки на статуэтке совпали с его?

— На статуэтке только твои, Анхеля и домработницы. Убийца действовал в перчатках.

— Рик не похож на убийцу.

Ардо усмехнулся:

— Никто из нас не похож.

— Его уже арестовали?

— Еще нет. Мы собираем последние доказательства, чтобы припереть его к стенке.

Некоторое время они ехали молча, Ардо пытался сосредоточиться на дороге, а не ловить в отражении зеркала Кат и Лукаса. Звонок на мобильный от Мигеля его удивил, и он включил его на громкую связь.

— Ардо! Ардо, приезжай немедленно! Он здесь, убийца здесь! — истеричный вопль Мигеля заполнил салон и разбудил задремавшую было Катю.

— Где ты?

— В галерее! — что-то грохнуло и разбилось, Мигель закричал, связь оборвалась.

Выругавшись, Ардо вывернул руль и развернулся на перекрестке, нарушая все правила.

— Лукас, оружие при тебе?

— Да.

Катя с испугом следила за тем, как с огромной скоростью мелькают улицы, они проскакивали на красный свет, и от гудков машин ее пробирал ужас.

Когда машина резко затормозила возле переулка, где находилась галерея, Катя с облегчением выдохнула.

— Сиди здесь, никуда не выходи, — Ардо выскочил из машины, доставая оружие. Лукас последовал за ним. Они исчезли за поворотом, и Катя приготовилась их ждать. Глядя на качающийся брелок в зажигании, она как раз подумала о том, что надо бы вытащить ключ и закрыть машину, как дверь, возле которой она сидела, открылась, она повернулась и уткнулась лицом в вату, дурно пахнущую какой-то химией. Она дернулась, чтобы отстраниться, но кто-то вжал ей вату в лицо с силой и держал за волосы, пока она не сдалась и перестала брыкаться. Уплывая в в темноту, Катя успела поймать только голос Маркуса:

— Поехали!

Глава 27

Битое стекло скрипело под ногами и ломалось в крошку. В галерее было подозрительно тихо и темно. Ардо щелкнул выключателем: свет не зажегся.

— Мигель! — позвал Ардо. Но никто не откликнулся.

Лукас включил фонарик и, найдя скрытый счетчик электричества, поднял рычаг. Свет вспыхнул по всей галерее, обнажая изуродованные скульптуры и порезанные картины.

— Тут что-то не так, — Ардо прошел в соседний зал. — Убийца не станет крушить все вокруг.

Сердце Лукаса сжалось от тревоги.

— Кат! Это ловушка! — и он бросился бегом из галереи. Ардо выбежал следом, и они как раз завернули за угол в тот миг, когда машина, в которой была Катарина, сорвалась с места.

— Аэропорт, дороги, перекрыть все, к чертовой матери! — Ардо вытащил мобильник.

Лукас чувствовал, как его душа разрывается на части от гнева, горя и страха за Катарину. Еще немного, и он бы взорвался тем самым страшным воплем сирены, который подобен водородной бомбе: он убивает все живое вокруг. Воплем, за который его чуть было не сделали Темным лордом, но он сдержался, согнувшись и задыхаясь от бега. Он убьет брата, если тот ее хоть пальцем тронет. Он убьет их всех.

Когда Ардо заговорил с ним, Лукас через силу повернулся к нему и увидел, как побледнел ликвидатор: лицо у Лукаса было неузнаваемо искажено.

Лукас бросился наперерез одной из машин, ввел в подавленное состояние водителя и велел ему преследовать машину Ардо.

Катя очнулась от рвотных позывов, кто-то придерживал ее за ворот рубашки, пока ее рвало в ведро. Вокруг царил полумрак, только горел торшер с красным колпаком, деля все на красное и черное. Черными были фигуры мужчин вокруг. Красной — кожа на связанных руках, ее белая рубашка. Вся атмосфера была психоделической, а может, то было действие наркотика, которым ее усыпили. Катя не была уверена. Выпив воды из поднесенного стакана, она предпочла сделать вид, что снова проваливается в сон. Ей действительно было плохо, все кружилось вокруг и искажалось, но она слышала, как переговариваются похитители, и решила пока постараться нарыть из их разговоров как можно больше информации.

Они не пытались ее растормошить, видимо, им была на руку ее покорность и одурманенность.

— Что теперь будет? — она узнала голос Мигеля.

— Ничего, — Маркус по-хозяйски зарыл пальцы в волосы Кати. — Малышку изучат, проведут анализы, если ее генетические данные соответствуют категории, ее отдадут в пару к высшему составу клана. На размножение.

Катя внутренне передернулась от такой перспективы. Ну уж нет, лучше умереть.

— Я имел в виду, что будет со мной? — голос Мигеля звучал нервно и дерганно.

«Он их боится», — поняла Катя.

— Твоя галерея застрахована, получишь выплату за погром, устроим тебя работать в клане, — Маркус говорил равнодушно. — За помощь в приобретении малышки тебя вознаградят, не бойся.

— А если она будет против?

— Против? — Маркус засмеялся. — Кто ее спрашивает? Будет делать то, что велят.

— Ты же сам говорил, она сильная…

— Сильная, но на строптивых мы надеваем специальные ошейники, знаешь, как на собак, которые много лают? Парочка ударов электричеством, и она будет тише воды ниже травы.

Рука Маркуса залезла ей в ворот рубашки. Катя старалась дышать размеренно, но все это было омерзительно, хотелось рвануться, закричать, но она продолжала лежать тихо.

— Подождем до темноты, потом поедем в порт. На другой машине. Сядем на паром, и наше барселонское приключение подойдет к концу. С очень неплохим призом.

Он задрал ей юбку, Катя пошевелилась, будто просыпаясь, чтобы сбросить его руку.

— Маркус, потерпи, а то, может, она тебе не годится в пары, — засмеялся один из его товарищей.

— Надеешься, что тебе отдадут? — рыкнул Маркус.

— У меня неплохие шансы ее получить, если она не подойдет начальству, — ухмыльнулся тот в ответ.

Катя решила, что пора просыпаться. Избавляясь от руки Маркуса между ее ног, она повернулась на бок, потом села на связанные лодыжки и огляделась.

— Добро пожаловать в ад, дорогуша, — прошептал третий сирена из Темного клана.

В свете торшера было видно, что пространство маленькое, узкое, похожее на закуток.

— Нас тут четверо, не считая тебя, — голос Маркуса прозвучал совсем рядом. — И нам совершенно нечем заняться. Так что ты вовремя проснулась.

— Развлекать вас я не намерена. Отпустите, пока не поздно. Ардо и Лукас вас все равно найдут, — Катя старалась, чтобы голос звучал твердо.

В ответ сирены дружно заржали.

— Ты, кажется, не поняла, малышка, — Маркус схватил ее за волосы и подтянул к себе, — тебя никто не спасет. Ты наша. И принадлежишь Темному клану.

— Ты совершаешь преступление против кодекса сирен. Лукас — мой опекун, ты не имеешь права… — пощечина заставила ее замолчать.

— Возвращаю долг, — Маркус рванул ее рубашку, и Катя услышала, как рвется с треском ткань. — Подержите ее, ребята, кажется, ей надо показать, кто тут хозяин.

Он повалил ее на диван, она попыталась оттолкнуть его связанными ногами, за руки ее держали двое.

— Нет! — она возилась под ним, но он развел ее колени, пролез между ними, оказался в кольце ее связанных ног.

Катя билась, вырывалась, сирены ржали.

— Тебе не нужны трусики, детка, — послышался треск ткани, резинка больно вонзилась в ее кожу, потом лопнула. Она скорее почувствовала, чем услышала, как он раскрывает ширинку.

— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста!

Кричала, плакала, рвалась, но Маркус навалился на нее вплотную, и она почувствовала, как он упирается в нее, пытаясь войти.

Безумие захлестнуло ее, бездонное отчаяние, ярость, гнев, страх, боль от унижения и возмущение. Словно со стороны, ее сознание зафиксировало захват воздуха диафрагмой, перемыкание в горле со странной, незнакомой вибрацией в груди, а потом — оглушительный вопль, который вырвался из самой глубины ее существа, из темной, магической глубины, которую она раньше в себе не ощущала.

Лампочка торшера взорвалась, и стало темно.

Маркус вдруг обмяк на ней, один из тех, что держал ее за руки, упал сверху, больно ударив головой в живот. Другой глухо свалился на пол.

Катя зарыдала от испуга и облегчения, рыдала долго, потом начала пытаться откинуть с себя упавших без сознания сирен. Но они были слишком тяжелыми. В ужасе она поняла, что теперь оказалась зажатой ими.

— Мигель! Мигель! — позвала она. Но в ответ слышалась только звенящая тишина.

Время от времени она начинала трепыхаться, пытаясь сбросить с себя тела, но потом затихала, потому что понимала, что это невозможно.

— Кто-нибудь! Помогите! Пожалуйста! — она кричала, плакала, а потом, когда голоса уже не было, просто шептала, дрожа. — Помогите… пожалуйста…

Шли часы, а парни не приходили в сознание. Все тело затекло. Она то и дело впадала в состояние полусна или полубреда. И тогда ей начинало казаться, что они начинают шевелиться или что она слышит какие-то звуки снаружи. Но потом снова наступало отупение.

Порой сознание возвращалось, она с новыми силами вгрызалась в веревку на руках, пыталась перекусить ее, порвать, но потом понимала, что это бесполезно.

Вскоре страх, что ее мучители вот-вот придут в себя, сменился ужасом оттого, что они так долго неподвижны. Она попыталась нащупать пульс у Маркуса, но не нашла его, да еще он ей показался каким-то странным на ощупь. Холодным.

Дрожь пробежала по ее телу. Они мертвы. Она убила их, их всех.

Глава 28

Она потеряла счет времени. Сознание то уплывало, то возвращалось. Кругом постоянно было темно и тихо. Трупы лежали на ней, веревки стягивали руки и ноги. Все тело так затекло, что она почти не ощущала ног. Она уже даже не шевелилась. Только слезы текли из глаз.

Она представляла, что ее никто не найдет. И она умрет здесь под начинающими разлагаться телами. В вони от их гниения и собственных отходов.

Безумие то и дело нахлестывало на нее, словно волной, накрывало с головой. Она начинала кричать, звать на помощь, а потом снова затихала.

… — Катя, — бабушка Клара шла вместе с ней из парка. Они только что кормили белок, Катя собрала букет из красных, желтых, зеленых кленовых листьев и гордо несла его в руке. — Ты счастлива?

— Да, бабушка, — девочка прижалась к ней.

— Понравились тебе белочки?

— Да… только я хотела, чтобы они посидели у меня на руке.

— Они не ручные, Катя. Есть много в этом мире диких животных. И не всех нужно приручать. Есть те, кому необходима воля и свобода, иначе они погибнут, — голос бабушки дрогнул.

— Бабушка, а мама с папой тоже были свободными?

— Свободными, — улыбнулась бабушка Клара. — Они всегда хотели быть дикими. Я забрала тебя, чтобы они могли жить на воле и не переживать за твое воспитание.

— Потому что детям нужна дисциплина? — вспомнила Катя длинное слово от бабы Шуры.

— Да, — засмеялась бабушка Клара. — Тебе нужна дисциплина. Но ты не бойся ее. Дисциплина порой помогает взять себя в руки в самой сложной ситуации…

Потеряв машину из виду, Лукас и Ардо перебрали всех знакомых Мигеля, всех его любовников, повытрясали душу из нескольких, объездили все склады, дома, квартиры, бросались на каждый новый адрес с энтузиазмом, но все впустую. А между тем, ни в порту, ни в аэропорту, ни по железной дороге, ни на машине никто из Темного клана не уезжал, все связи Ардо были подняты на ноги по сигналу тревоги.

— Они в Барселоне, — рычал Ардо. — Я чую.

Лукас молчал. Столько часов прошло, они падали с ног от усталости, ему было страшно представить, что темные сирены успели сделать за это время с Катариной. Мерзавцы! Все клокотало внутри от ярости и гнева. От бессилия хотелось сорвать с себя кожу, так оно жгло.

Они ворвались в старый дом дяди одного из любовников Мигеля. Парень, дрожа от страха, признался им, что у Мигеля был ключ и они часто встречались там. Дом ютился в бывшем районе моряков, в нем было сыро и пахло плесенью. Они поднялись по лестнице наверх, в жилое помещение, но там никого не было.

— Тут еще есть гараж с подсобкой.

— Открывай, — велел Ардо.

Они вошли в гараж, парень щелкнул выключателем, но свет не зажегся.

— Лампочка перегорела, — извинился он, стуча зубами от страха.

Лукас и Ардо включили фонарики.

— Моя машина! — Ардо подошел и заглянул в салон. — Стекла разбились внутрь. Странно.

— Где подсобка? — Лукасу показалось, он услышал какой-то звук.

— Там, — парень показал на массивную дверь.

Они вошли в темное и душное пространство. Фонарики выхватили маленькое помещение, труп Мигеля у стены, с распахнутыми и залитыми кровью глазами, еще одна тонкая полоска крови стекала изо рта. Пару кресел, труп на полу и странную комбинацию из тел на диване.

Лукас бросился к белому телу Катарины. Девочка была в беспамятстве, раздета, измазана в крови, она пела что-то неразборчивое, не приходя в сознание и не реагируя на него.

— У нее шок, — Ардо помог Лукасу разрезать веревки на лодыжках Кат и вытащить ее из-под тел.

— Принеси одеяло, живо! — рявкнул он дрожавшему от испуга художнику голосом сирены.

Когда тот вернулся, они бережно завернули Катарину в плед, Ардо осмотрел трупы.

— Она убила их, — констатировал он. — Их всех.

— Они пытались изнасиловать ее, — Лукаса трясло. — Она сильно испугалась.

— Я не знаю никого, кто способен на такое.

— Перед тобой еще один такой, — Лукас хмуро прижал Катарину к себе. — Она действовала неосознанно и в целях самозащиты.

— Да я-то понимаю, — Ардо огляделся вокруг. — Но как мы объясним это Темному клану?

— Им нельзя этого объяснять. Ардо, они из шкуры вон вылезут, если узнают, что есть такая сильная сирена. Они получат ее, превратят в инкубатор для вывода сильных особей. Ты этого хочешь для Катарины?

— Нет, — возмутился Ардо.

— Тогда садись в машину. Отвези ее домой. Я займусь всем остальным.

— И им тоже? — Ардо кивнул на испуганного художника.

— И им тоже.

Он помог Ардо разместить девушку на заднем сиденье, открыл ему дверь гаража.

Когда автомобиль скрылся из вида, Лукас взял канистру, облил гараж бензином и с тяжелым сердцем подошел к художнику. Он должен убить его, чтобы защитить Катарину. Нельзя оставлять свидетелей. Он наклонился к уху испуганного мужчины и прошептал ему на ухо пару слов. Он внушил ему, что тот стал знаменитым. Всемирно знаменитым. Его скульптуры стоят миллионы. Его любовники — самые успешные люди.

Блаженная улыбка заиграла на губах обреченного. А потом одним словом Лукас погасил его сознание. Навсегда.

Когда он вышел с улицы на широкий проспект и поднял руку, чтобы поймать такси, за его спиной поднимался черный столб дыма.

Ардо открыл ему дверь.

— Она еще спит.

Лукас заглянул в комнату. Катарина так и лежала завернутой в плед.

— Пять минут назад она страшно плакала и кричала, не приходя в себя, — Ардо показал на свежие влажные дорожки от слез на щеках девушки.

— Уроды… — Лукас пожалел, что Маркус был мертв, когда они его обнаружили, иначе он бы с удовольствием убил бы его сам. И не так гуманно, как художника.

— Что с телами?

— Все под контролем. Они ведь уехали вчера официально, повсюду отметились. Даже в аэропорту прибытия. Так что… то, что они тайно вернулись на следующий день, знаем только мы. Их будут искать в Италии.

— Если они никому не проболтались о наследнице, — заметил Ардо.

— Зная Маркуса, я могу заверить тебя, что он собирался привезти Катарину как трофей. Всегда любил театральные сцены и жесты. Так что, думаю, больше никто не знает.

— А если знают, то…

— Война, — мрачно заключил Лукас. — Но сейчас меня волнует куда больше ее состояние.

Он подошел к Катарине, повернул ее на спину.

— Она практически раздета, — заметил Ардо, когда Лукас стал разворачивать ее из пледа.

— Я знаю. Но тебе ведь не впервой? Принеси мокрое полотенце.

Ардо выругался, намочил в ванной полотенце, отжал его с яростью, так, что ткань затрещала, принес Лукасу.

Лукас принялся оттирать кровь с лица и живота Кати.

— Дай мне какую-нибудь майку.

Ардо вытащил наугад майку из шкафа и помог Лукасу снять с Катарины порванную рубашку и надеть майку.

— Ты только посмотри, — Лукас провел пальцем по ранам от веревки на запястье девушки.

Катарина застонала и снова захныкала.

— Шшшш, — Лукас взял ее на руки и крепко обнял. — Все хорошо, все хорошо. Очнись.

Свет за закрытыми веками был чем-то вроде света в конце темного и страшного тоннеля. Она ползла, обдирая в кровь руки и колени, хотела добраться до него, потому что свет говорил с ней спокойным голосом:

— Все хорошо, Катарина, все хорошо. Возвращайся.

Катя рвалась к этому голосу. Ужас и страх тянули назад в черноту, и она пыталась вырваться из их цепких когтей. Она была совсем рядом с выходом из тоннеля, пальцы протянутой руки уже озарял свет свободы, когда кто-то навалился на нее всем весом своего тела.

А потом она очнулась. Она лежала у Лукаса на руках. Он улыбнулся ей с такой нежностью и любовью, что она задохнулась от счастья.

— Лукас!

Какой у нее странный, охрипший голос. И горло саднит так, будто она долго кричала… А потом на нее навалилась чернота комнаты, тяжесть мертвых тел, отчаяние и ужас.

Лукас торопливо заговорил:

— Все закончилось, Катарина, ты в порядке. Все хорошо. Ты дома. Мы тебя охраняем, я с тобой. Не бойся, все хорошо.

— Лукас! Я… Я нечаянно. Я не хотела. Он на меня навалился, я не знала, что делать, мне было страшно. Я закричала. А они… они все… Они умерли??? Я убийца…

— Шшшш, нет, что ты, — Лукас засмеялся. — Никого ты не убила. Ты их вырубила просто.

— Они холодные. Они были холодные. Они столько часов не шевелились.

— Тебе показалось, Кат, время тянулось слишком медленно, потому что ты не двигалась. Они уже сидят в тюрьме. Специальной тюрьме для сирен. Какая из тебя убийца, ну сама подумай! Глупышка ты, маленькая. Ты и вырубить их смогла только потому, что сильно испугалась.

— Ты же говорил, нет тюрьмы…

Он выругался про себя. Крепко прижал ее к себе.

— Поверь мне… они живы и без сознания. Поэтому пока под охраной.

Ардо наблюдал за тем, как Лукас внушает Катарине сладкую ложь, и не вмешивался. Он бы, наверно, сделал то же самое. Глядя на то, как она расслабляется и успокаивается, он мысленно поздравил Лукаса: никто не знает, что может выкинуть эта сирена в следующий момент, ее лучше успокоить. Потом, со временем, она, конечно, узнает правду. Но сейчас ее правильнее нейтрализовать. И лучше, чем Лукас, ласково и безошибочно, пожалуй, этого не сделает никто.

— У тебя что-нибудь болит?

— От веревок кожу саднит, — призналась Катарина.

Она уже спокойно лежала у него на руках.

— Очень сильно испугалась?

— Очень…

Он провел ласково ладонью по ее щеке, вытирая слезы.

— Мы нашли тебя. Осталось арестовать Рика, и все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Верю.

Лукасу удалось поставить ее на ноги и отправить в душ. Ардо приготовил ужин.

Стояла уже глубокая ночь, когда девушка уснула, подложив перебинтованные руки под щеку. Мужчины минуту смотрели на нее, мирно спящую, потом переглянулись и вышли в гостиную, мрачно окинули взглядом диван.

— Пожалуй, поеду домой, — Ардо устало провел по лицу. — Вдвоем мы здесь не поместимся.

Лукас кивнул.

— Ардо… — позвал он ликвидатора, когда тот уже выходил. Ардо оглянулся. — Ты же сохранишь это…

— В тайне? — усмехнулся Ардо и кивнул. — Завтра нужно вскрыть сейф Анхеля, надеюсь, Кат знает код.

Когда он вышел, Лукас разжал кулаки. Ему было страшно признаться самому себе, что он был готов убить напарника, чтобы сохранить тайну Катарины. Никто не должен знать, насколько она сильна и что сделала. Никто. Устало растянувшись на диване, он мигом провалился в сон.

Его разбудил вопль Катарины. Он бросился к ней, включил ночник, обнял. Она плакала, он успокаивал. Кажется, она сильно испугалась темноты. По сбивчивым фразам Лукас понял только, что ей страшно, что они вернутся.

— Я останусь с тобой, не бойся. Спи.

Пришлось применить воздействие, чтобы она расслабилась в его руках. Крепко обняв его, она уснула, а он так и не смог заснуть в сидячем положении и при свете ночника.

Оставалось только смотреть на раны на ее запястьях (она, видимо, сняла бинты, пока билась в темноте), на подрагивание ресниц во сне, слушать дыхание, и когда она начинала хныкать и возиться, ласково гладить по спине.

Лукас вспоминал о безрадостном детстве, которое прошло в тренировках и развитии его способностей. Только воспоминание о матери, которая умерла при очередных родах в день, когда ему исполнилось десять лет, спасало его. Только мама проявляла к нему любовь и нежность и рассказывала о мире, где сирены живут совсем по другим законам и с другими ценностями. Рассказывала шепотом, как сказки перед сном.

В пятнадцать лет он сбежал. Уже тогда понимал, что его готовят в лорды, что ему предстоит стать таким же бездушным, холодным, одержимым властью существом, как тот, кто называл себя его отцом.

Он видел, как их отбирают и дрессируют, и не желал превращаться в чудовище. Он хотел быть счастливым. Он мечтал о нормальной жизни, путешествиях, любви, дружбе. О том мире, о котором говорила мама.

Когда он встретился с Анхелем и его сиренами на одном из собраний, он был поражен, насколько они человечны по сравнению с его кланом. Они выглядели живыми. Настоящими.

Именно Анхель услышал его зов, мальчик передал ему записку с просьбой о помощи, пожимая руку на ужине в честь гостей.

Через пару месяцев Анхель помог ему бежать. Привез в Барселону, научил быть сиреной, оставаясь при этом человеком. Чтобы сохранить инкогнито, Лукас пошел в ликвидаторы: остальные сирены их побаивались и не стремились с ними общаться. Идеальное место службы для того, кто хочет оставаться незаметным.

И ему это удавалось. До встречи с Катариной. До того, как на него свалилось опекунство. Смерть Анхеля Лукас переживал глубоко в душе, не показывая и тени горя. Ликвидаторы не имеют друзей. Но Анхель заменил ему отца, мать, целую семью. Он знал, что тот никогда не передаст ему бразды правления, но чувствовал, что Анхель доверяет ему как самому себе. Он любил его и был горячо признателен за спасение.

Когда его имя прозвучало в завещании, Лукас внутренне сжался: вдруг его узнают по имени? Но никому, кроме, пожалуй, графа Аранда, и в голову не пришло, что он — темный. Все были заняты денежным вопросом и возмущены появлением малоизвестного безликого ликвидатора в качестве второго наследника.

Наверно, он понимал уже тогда, что Анхель назвал его не просто так. Что он связал его и Катарину с особой целью: защитить ее, проявить ее способности, научить жить сиреной среди людей. Кто лучше, чем Лукас, годится на эту роль? Кто сможет, наплевав на любые цифры в наследстве, помочь маленькой потерянной сирене? Предчувствовал ли Анхель свою скорую гибель? Или сделал это на всякий случай?

Лукас не знал.

Но понимал, что за девушку, спящую у него на руках, он готов убить весь мир. Эта мысль пугала его. Была новой. Он ни к кому не испытывал такой сильной привязанности до сих пор.

И спать ему не хотелось, он мог вечность просидеть с ней на руках. Вечность прогонять дурные сны легкими касаниями к ее лицу.

Он сдался, когда начало светать. Облокотившись на подушки так, чтобы не потревожить Катарину, он уснул.

Глава 29

Зал собраний в особняке графа Аранда гудел как растревоженный улей. Сирены беспокойно переглядывались и терялись в догадках: зачем их вызвали сюда? Стало известно, кто убил Анхеля? Или скандал об исчезновении наследника клана Темных сразу после поездки в Барселону все-таки имеет к ним отношение?

В письме вызова также упоминалось завещание Анхеля. Что с ним не так? Есть ли возможность получить хоть что-то?

А еще это странное самоубийство Мигеля со своим любовником… Что-то явно творилось в их сообществе, а потому любопытство привело сюда всех, кого вызвал граф Аранда.

Сам он вошел сейчас в зал, и шум улегся.

Соломея огляделась: где же Ардо с его агентами? И эта пигалица синеглазая?

Рик нервно стучал пальцами по столешнице, так что Инма не выдержала и что-то сказала ему на ухо. Парень усмехнулся, но барабанить перестал. Стефано сидел спокойно, но ему бы хотелось знать, почему Кат уже несколько дней не отвечает на его звонки. Он решил поговорить с ней после собрания.

Катарина вошла в зал, и по залу пронесся возглас то ли удивления, то ли шока. Сирена была одета в ярко-красное платье асимметричной длины, облегающее ее стройную фигуру. Длинные каштановые волосы были отстрижены в каре с ровным графичным низом. Это сделало ее вид более решительным и строгим. А красный придавал агрессивность образу. Руки были затянуты в черные перчатки выше локтя, в одной руке Катарина держала песочные часы. Ликвидаторы вошли следом. Лукас сел рядом с Катариной за стол, Ардо остался стоять.

Инма посмотрела на него, и холодок пробежал по позвоночнику: Ардо готовится сказать что-то очень важное, что перевернет их тихий мир окончательно.

Но первой заговорила Катарина.

— Ардо сказал мне, что сегодня на кону стоят жизни и судьбы всех нас. Но дал возможность выступить первой. Частично я предполагаю, о чем он хочет сказать, — тут она с вызовом посмотрела на Ардо, мужчина лишь сжал челюсть. Лукас нахмурился. — Но прежде, чем он заговорит, свое слово скажу я.

Я оказалась среди вас внезапно. С подачи Анхеля. До того момента я и не предполагала, что сирены, мифические существа, манившие Одиссея и его товарищей ко дну морскому, имеют отношение ко мне. И что я — одна из них. Одна из вас.

Сначала мне казалось, что я попала в рай вокруг успешные люди, у которых есть все, что они ни пожелают. Но когда я познакомилась с вами поближе, я поняла, что вы так же несчастны порой, как и обычные люди. Вам тоже все время чего-то не хватает, вы тоже пытаетесь завоевать чье-то сердце, решить финансовые проблемы, преодолеть творческую фрустрацию. Думаю, все это потому, что мы считаем наш дар оружием. Оно помогает нам завоёвывать людей, брать штурмом выгодные контракты, убеждать и побеждать противников. Мы не воспринимаем свой дар как инструмент для помощи. Для вдохновения. Анхель пытался вложить в нас всех эту идею. Но когда вы отворачивались от него, получив свое, становясь самостоятельными, он понимал, что вы не годитесь быть лидером. Вы не понимали того простого, чего он хотел: донести до вас, что мы можем объединиться, можем делать этот мир лучше не только для нас, но и для всех остальных.

Анхеля убил только один человек, но, на самом деле, вы все вонзили ему нож в спину.

Пусть он не был идеальным, пусть судил о вас предвзято и не давал возможности оправдаться… Но и вы порой предпочитали закрыться в своем панцире напускного совершенства, самообожания или гениальности. И не хотели, не пытались объясниться с ним.

За это время я успела многих из вас увидеть с иной стороны. Увидеть, что за эгоизмом и уверенностью порой скрывается уязвимость и страх оказаться отвергнутым. За успешностью и популярностью прячется уныние и одиночество. Вы уверены, что счастливы? Уверены, что возможность перегрызть глотку тому, кто рядом, лучше, чем поддержать его?

Это сообщество обладает огромной властью и влиянием. На что мы тратим эту власть? На мелкие акты самоутверждения? Я не вижу смысла в таком существовании. У нас дар. Дар преображать этот мир, дар влиять на него и радовать. Мы можем стать лучше. Мы должны стать лучше.

Поэтому я сейчас предложу одному из нас добровольно признаться в убийстве Анхеля. Обещаю предоставить ему защиту, если преступник встанет и признается в том, что убил Анхеля и покушался на меня. Если убийца не признается добровольно, я сама назову его имя. И тогда не стану никак участвовать в его судьбе. И остальные, думаю, тоже. Я даю две минуты.

Она перевернула песочные часы.

Собравшиеся загудели, переглядываясь.

Рик завороженно смотрел на то, как песок стремительно перетекает из верхнего сосуда в нижний. Потом перевел взгляд на Катарину. Она стала совершенной красавицей. Холодной, красивой хищницей. Неужели так повлияли на нее покушения и смерть Анхеля? Или что-то еще заставило стать агрессивнее? Вот она окидывает всех взором, спотыкается, удивленная, на нотариусе, потом движется дальше. Синие глаза останавливаются на нем. Рик почувствовал легкое, едва уловимое щекочущее ощущение, которому не смог дать сначала определения. И только потом, когда Катарина перевела с него взгляд на Инму, он понял, что то был страх.

Катя не была уверена, что знает наверняка, кто убийца. Но она хотела проверить свою теорию. Если она такая сильная сирена, как утверждает Лукас, то она может разговорить их всех. И тогда во время разговора найдется тот самый подводный камень, которого ей не хватало все это время для построения полноценной версии обвинения.

И еще она была уверена, что это ее последняя встреча с сиренами. Ардо так смотрел на нее в последние дни, что сердце подсказывало: он что-то раскопал. Она была уверена, что он скажет всем, что она не внучка Анхеля.

Поэтому здесь дон Фелипе. Теперь она поняла. Для того, чтобы официально лишить ее наследства. Пусть. Она будет только рада. События этих дней что-то сломали в ней. Опустошили. Лукас уже признался, что она убила тех мерзавцев. Сказал, когда она снова смогла рассуждать здраво и вынырнула из шока. Катя понимала, что она смертельно опасная, как бомба. И поэтому мечтала только об одном: уехать из Барселоны. Отправиться в путешествие по миру. Найти себя.

Но пока не разрешится вопрос с убийцей Анхеля, она не имела права сбегать. Придя сюда, она в какой-то мере захлопнула сама себя в ловушку. Но именно осознание того, что она сильнее их всех, больше не давало места страху. Больше никто и никогда не оскорбит ее, не предаст. Как и хотел Анхель: все глаза обращены к ней. И к последним песчинкам, что падают вниз.

— Итак, убийца не назвал себя сам. Очень жаль. А между тем, он… или она сидит здесь, среди нас, — заговорила она снова. Ее голос лился необыкновенно ровно, красиво, был насыщенным, сочным… никто из сирен не замечал, как умело она вплетала в обычный голос ноты сирены, как они окутывали их всех еле заметным флером, побуждая к откровенности.

— А если убийца — Мигель? И он покончил с собой из-за угрызений совести? Тогда он не может сидеть здесь, среди нас, — заговорил Рик.

— Тем более, что дела в его галерее шли хреново, есть из-за чего застрелиться, — встряла Соломея.

— Он повесился, — поправила ее Инма.

— Да плевать, — согласилась Соломея.

— Убийца — не Мигель, — сказала Катя. Потом обвела всех взглядом, чувствуя, как они все побаиваются ее. В этом и была идея непривычного имиджа и вида, с которым она появилась сегодня перед Лукасом. Ее опекун побледнел, увидев ее, долго не мог сообразить, за какой рычаг тянуть и на какую педаль жать, когда они сели в машину. Катя понимала, что таким своим видом она еще раз отрезает его от себя. Но желала ему лучшего будущего. Без своего навязчивого общества. Он и так много для нее сделал. Может, она ему даже нравится немножко, ведь он так заботился о ней все эти дни. Но ему лучше быть свободным от нее, и, кажется, сегодня он от нее избавится.

А ведь она влюбилась в него. Даже сейчас, когда жребий брошен и обратно в прошлое не удрать, ее душа болела заранее от предстоящего расставания. Сколько терпения, сколько нежности, сколько заботы получила она от него в эти дни! Она будет скучать по его плечу, уже скучает. Вот он сидит рядом, а кажется, что они уже смотрят друг на друга из разных миров. И отдаляются с каждой секундой. Для него она теперь еще одна хищница. Пусть. Так ему проще будет уйти.

— Инма, — Катя заметила, как королева блогов вздрогнула. — Зачем ты присылала мне все эти анонимные сообщения?

— Что? Какие сообщения? Ты совсем рехнулась от свалившегося на тебя богатства? — Инма сыграла хорошо, но Катя не опускала взгляд и видела, как неприятен он красотке.

— Инма, не лги. Я проверил номер. Он зарегистрирован на твоего копирайтера. Плохо заметаешь следы, дорогая.

Голос Ардо за спиной Кати едва не заставил ее передернуться. Но это не ей бояться его. А остальным.

— Ну вот с моего копирайтера и спрашивай! При чем тут я вообще?

Катя усмехнулась.

Эта усмешка вдруг взбесила Инму.

— И почему ты с этой пигалицей все время? В чем дело, Ардо? Нам пора поговорить серьезно!

— Пора, — Ардо не сводил стальных глаз со своей любовницы. — Инма, ты убила Анхеля?

— Что? — Инма задохнулась. Потом подскочила на месте. Выдержка у блогерши закончилась, и терпение лопнуло. Вид Катарины и Ардо вместе выводил ее из себя. — Что за чушь ты порешь! Идиот! Конечно не я! Я знаю точно, кто не убивал. Соломея трахалась с Риком в соседнем номере, пока я ждала тебя как последняя дура.

Настал очередь Соломеи взвизгнуть:

— Что?! Я не…

Инма развернулась к ней:

— Ты все время стонала «Рик, Рик!», — она изобразила стоны. — Весь отель слушал твой порнофильм!

— Это не я! — голос певицы чуть не сорвался на визг. — Он вообще меня бросил, не защитил, когда эта ненормальная окатила шампанским, — она показала на Катю.

— Вообще-то я был со своей девушкой, — вмешался Рик. Его это все забавляло. Он смеялся беззвучно, зеленые глаза весело сверкали.

Соломея побелела от злости, но сдержалась.

— И где же ты была, Соломея?

— В баре! Где же еще… Но не волнуйтесь, у меня есть алиби на всю ночь, мы с барменом отлично провели время.

— А вот у тебя, Рик, алиби нет, — вдруг переключила внимание окружающих Катя.

— Как же нет, когда ты только что слышала о том, как стонала моя девушка, — игриво сверкнул глазами Рик. Потом он осекся, видимо, вспомнив, что Катя знает, что он собирался с ней сделать. — Прости, — спохватился он.

— Портье видел, как ты вышел из отеля, взял такси, вернулся под утро. Ардо сказал, что твою девушку еле разбудили утром. Он подозревает, что ты дал ей снотворное, — она еле удержалась, чтобы добавить: «как и мне».

Рик побледнел.

— Если Ардо столько всего знает, ему не составит труда узнать, куда я ездил.

— Может, сам расскажешь? — Катя все так же стояла и смотрела на него сверху вниз. Рик долго удерживал ее взгляд, но в итоге не выдержал и отвел глаза.

— Нечего рассказывать. Это его работа, — он кивнул на Ардо, — вот пусть и докапывается.

Он откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что безмятежен. Но руки были плотно скрещены на груди. Катя вздохнула.

— Начнем от обратного. Зачем ты усыпил свою девушку?

— Случайно. Она выпила из бокала, который… в общем… — Рик замялся.

— Который остался в твоей комнате после моего визита? — подсказал Ардо.

— Да. Мы славно развлеклись, а потом ее вдруг резко вырубило. Хорошо еще — не во время секса. Я б тогда впал в депрессию, — засмеялся Рик. Но руки по-прежнему были скрещены.

— Хорошо. А что потом?

— Мне пришло сообщение и пришлось срочно уехать. Все.

— Куда уехать? — Соломея умирала от любопытства.

— Не твое дело, — осадил ее Рик.

— Рик… — Катя вздохнула. Сейчас она скажет то, что можно применить и к ней самой. Но важнее докопаться до истины всем вместе. — Я думаю, пора всем рассказать твой секрет.

— Ты… — Рик сжал губы, чтобы не оскорбить ее. Сейчас она настолько другая, что, кажется, сила веет вокруг нее аурой, невольно придерживаешь едкие слова. Она вызывает уважение, вдруг понял он. Анхель все-таки не ошибся в ней.

— Рик… — Катя смотрела ему прямо в зеленые глаза. — Пожалуйста. Хватит скрываться. Хватит обманывать. Ты не такой, каким хочешь казаться. Все это напускное и фальшивое. И ты сам это знаешь. Не понимаю, почему ты продолжаешь играть это амплуа. Ты ведешь две жизни, тебе самому не надоело?

— Так проще, Китти Кэт, — хрипло сказал он. — Мне так проще.

— Нет, — Катя покачала головой. — Не проще.

Между ними возникла пауза.

— Я там была, Рик, — вдруг сказала Катя. — Не так уж сложно отследить твои передвижения.

Рик вскочил, ударил кулаком по столу:

— Зачем ты лезешь в мою жизнь, Кэт?

— Потому что тебя подозревают в убийстве Анхеля, если ты еще не понял, — вмешался Ардо. — У меня есть все основания арестовать тебя. Ты исчез из отеля в то время, когда был убит Анхель. Ты был в Барселоне. Камеры у дома Анхеля зафиксировали мужчину, который позвонил в домофон не показывая лица. Но Анхель открыл ему. А значит, он был тем, кому Анхель доверял. Поэтому либо ты сейчас сам расскажешь, кто ты, либо это сделаю я.

— Проклятье! — Рик вскочил, потом сел. — Я — ветеринар, ясно?

— Что?! — Инма и Соломея повернулись к нему одновременно.

— Я работал на сцене, чтобы закончить учебу, когда встретил Анхеля. Получил диплом, но потом все закрутилось с этим сообществом сирен, девушки… Когда я очухался, решил вернуться к профессии. Анхель был против. Он попытался удержать меня подле себя, подарил Феррари. Я продал машину и открыл клинику. Анхель узнал и вычеркнул меня из своей жизни. Я молчал про клинику. В ночь убийства меня вызвали по срочному случаю. Я оперировал два часа собаку, у которой кость застряла в пищеводе. Ардо, я не понимаю, зачем вам это все? Посмеяться?

— С чего ты взял, что это смешно? — Катя больше не видела в нем донжуана. Она видела потерянного, скрытного человека, которому удавалось все это время вести две жизни из страха быть осужденным и осмеянным. — Это прекрасная профессия.

— Погоди-ка, — Рик вдруг побледнел. — Это внезапное пожертвование от анонима пару дней назад…

— Ваша клиника безвозмездно оперирует бездомных животных, ты создал фонд помощи для тех, кто не может оплатить лечение своего питомца. Ты считаешь это смешным? Я — нет. Смешным мне казался самоуверенный, напыщенный, жестокий ловелас, которого я встретила в самом начале своего знакомства с сиренами. Вот этого я в тебе понять не могу. Не пойму, может, никогда. Но это к делу не относится.

Она оглядела всех еще раз.

— Итак, алиби каждого подтверждаются по круговой: алиби Рика подтвердили в ветклинике, его шумное времяпрепровождение в отеле — частично подтверждает алиби Инмы, — подвела итог Катя.

— Почему частично? — возмутилась Инма.

— Потому что убийство произошло позже, — напомнил ей Ардо. — Но тут появляюсь я. После того, как я отвез Катарину домой, я вернулся к Инме, и остаток ночи мы были вдвоем.

— Какого черта ты отвозил ее? — зашипела Инма.

— Мы с тобой потом поговорим об этом, — отрезал Ардо. — Алиби Соломеи подтверждает бармен.

— Что приводит нас к тому, что только у одного участника тех событий нет твердого алиби на время убийства, — закончила Катя.

Глава 30

Все перевели взгляд на Стефано.

— Сожалею, что не озаботился алиби, — развел он руками. — Сначала, как дурак, ждал Кэт, потом узнал, что она уехала с другим мужиком, напился и пошел спать. Все.

— Тогда получается, что убийцы среди нас нет, — с облегчением сказал Рик.

— Не все так просто. Стефано — единственный, кто знал, что Катя встречается с ним в клубе, и подослал двух головорезов. А потом еще и проверять пошел, убили или нет, — Ардо усмехнулся. — Лукас еще тогда на тебя указал. Обычные придурки, решившие изнасиловать девчонку в подворотне, бросились бы бежать, а эти ножи вытащили.

— При чем здесь я? Все равно не понимаю, — Стефано покачал головой. — Кэт, ты же не думаешь так на самом деле?

— Помнишь, ты сказал мне, что Анхель не вычеркнет тебя из завещания, потому что ты никогда не шел против него? И что ты не слишком способная сирена? Ты врал. Анхель не брал посредственных сирен, это я поняла, когда познакомилась со всеми его воспитанниками. Ты на их фоне действительно удивлял меня.

Потом она прервалась, обвела всех присутствующих взглядом и спросила:

— Вы знали, что Анхель вел досье на каждого из вас?

Удивленные лица сирен были ей ответом.

— Когда полиция вернула мне ключи от квартиры, Ардо, Лукас и я нашли сейф Анхеля, кодом к которому был мой день рождения. Анхель подозревал, что ему угрожает опасность, но он слишком был обижен на всех вас и не мог упустить возможность отомстить всем публично, объявив меня наследницей. Но он сделал все, чтобы я получила доступ к архиву. Именно благодаря этим документам я узнала про Рика. И про тебя, Стефано.

— Ну и что такого в этом досье на меня, Кэт? Чем я так опасен?

— Анхель подозревал, что именно ты отчитываешься Темному клану о делах сообщества.

— Но ведь это Мигель… — начал Стефано, но тут же осекся.

Синие глаза Катарины блеснули торжеством.

— О да, Стефано. Именно. Вот ты и проговорился. Это ты подговорил Мигеля сдать меня Темному клану. Не упустил возможности избавиться от наследницы. Ты же и вызвал их сюда, в Барселону, для знакомства со мной.

— Мы что-то упускаем? — Рик нахмурился. — Не понимаю, о чем ты…

— Надо было убить тебя сразу, тварь!

Стефано вскочил с места, но Ардо и Хайме уже были наготове, чтобы схватить его. Прежде, чем блондин успел среагировать, Ардо набросил ему на шею серебристую удавку, затянул и повалил его на пол.

Когда Стефано повязали, Хайме вывел его из зала под единодушное молчание сирен.

Катя опустила глаза. Она знала, что сейчас подписала смертный приговор, но иного выхода не было. Лукас потратил два дня на то, чтобы подготовить ее к этому. Но до сих пор она чувствовала себя паршиво. Возможно, она всю жизнь будет мучиться угрызениями совести. Несмотря на то, что Стефано хладнокровно убил Анхеля и пытался неоднократно устранить ее.

— Что ж, — Катя посмотрела с вызовом на приводящего себя в порядок после схватки со Стефано Ардо. — Похоже, эта загадка раскрыта.

Она селя рядом с Лукасом. Тот потрепал ее руке.

Кате хотелось уткнуться ему в плечо, вдохнуть его запах, зарыться лицом в его ладони, но она сдержалась. Молчание Ардо было невыносимо.

Она подняла на него взгляд. Впервые в его серых глазах она прочла не решимость, а сомнение. Не металл жестокости, а туманность сожаления. Он колебался перед решительным ударом.

Взгляд Катарины был словно спокойные воды горного озера: прохладный, непоколебимый, ровный. Ни мутного страха, ни песчинки мольбы. Хотелось войти в эти воды и напиться ее бесстрашием.

Его долг — сказать правду. Ардо прочистил горло.

— Когда Катарина появилась среди нас, граф Аранда поручил мне узнать, почему Анхель скрывал ее так долго от сообщества. На поверхности все выглядело правдиво, но меня смущало, что Анхель, столько лет вкладывавший силы в развитие чужих ему сирен, столько же времени игнорировал собственную внучку. Ведь то, что Катарина — совсем еще необученная сирена, было видно всем нам. Ответ оказался совсем рядом: достаточно было разговорить домработницу Анхеля. Тогда-то я и узнал, что Катарина — вовсе не родственница Анхеля Морено.

— Что?! — Соломея не сдержалась и расхохоталась прямо Катарине в лицо. — Ну ты и мразь! — прошипела она.

Граф Аранда жестом заставил ее замолчать.

— Ардо, у тебя есть подтверждение твоим словам?

— Да. Мне не составило труда взять на анализ ДНК волосы Анхеля и Катарины. Она не его внучка.

— Мошенница? — Инма хищно облизнулась.

Катарина сидела спокойно. С достоинством встречала оскорбления от сирен. Граф Аранда снова взял слово:

— Катарина, это так?

— Да.

Девушка бесстрашно посмотрела ему в глаза.

— Я не внучка Анхеля. Он сам уговорил меня на этот обман. Я не ожидала, что он и в самом деле сделает меня своей наследницей. Я прошу прощения за то, что ввела вас в заблуждение…

— Ах ты сучка! — Соломея вдруг взорвалась негодованием.

— Спокойно, Соломея! — граф Аранда поморщился. — Что за манеры! Если вы не родственница Анхеля, Катарина, то, боюсь, его наследство вам не принадлежит.

— Меня не интересует наследство Анхеля, — кивнула она. Граф Аранда на мгновение задержался на ней взглядом. Очень достойно принимает удар. Анхель мог бы ею гордиться.

Затем он обратился к нотариусу:

— Дон Фелипе, как можно аннулировать завещание Анхеля и распределить средства между его оставшимися воспитанниками?

Нотариус откашлялся:

— Никак.

И пока поднялся гвалт недовольных сирен, долго и смачно кашлял. Затем прочистил горло:

— Как я уже говорил, завещание Анхель составил весьма оригинально. К завещанию приложена фотография Катарины и есть указание, что наследство может перейти только к девушке с фотографии, Катарине. Как бы в итоге она ни звалась. Катарина ничего не теряет. Теперь я понимаю, почему Анхель поступил так странно.

— Так нечестно! — взвыла Соломея. — Она обманщица! Мошенница!

Граф Аранда молчал, взвешивая за и против. С одной стороны, в их сообществе не помешала бы сильная сирена, но с другой стороны избавиться от Катарины значило избавиться от многих проблем.

— Обман Катарины — тяжелое преступление, — начал он. — Думаю, нам всем стоит проголосовать, насколько тяжелым должно быть наказание.

— Но преступления нет, граф, — начал было Ардо.

— Разве? Она выдавала себя за внучку Анхеля. Это обман. Ардо, ты и сам знаешь, какое наказание ей грозит.

Ардо побледнел.

— Я не стану…

Катя непонимающе следила за диалогом. Сначала ее лишают всего, она почти ощущает себя свободной. Затем нотариус снова возлагает на ее плечи тяжесть наследства. А теперь граф Аранда толкает ее к пропасти. И, судя по выражению лица Ардо, пропасти страшной.

— Катарина опасна, — продолжал граф Аранда.

— Я не стану. Я слишком долго защищал ее, чтобы сделать это.

— Позови Хайме.

— Чтобы сделать что? — Лукас вдруг поднял голову. — Вы хотите удавить ее при всех? Потому что Анхель выбрал ее своей наследницей? Потому что круглая сирота оказалась сильной сиреной и ее некому защитить? Я ее опекун все еще. И никто ее не тронет, пока она под моей защитой.

— Лукас, — граф Аранда вкрадчиво обратился к нему, — тебе вовсе необязательно защищать ее.

— Необязательно. Это так. Но что если я знаю о Катарине кое-что, чего не знает больше никто? Ни Ардо, ни вы, ни она сама?

— Я думаю, это не имеет значения. Ты можешь голосовать против. Но я обязан спросить мнение остальных сирен…

— И все же, граф, я думаю, вам будет интересно выслушать меня, — усмехнулся Лукас.

Он полез в карман куртки и вытащил голубой конверт.

— Вижу, не я один занимался таинственным появлением Катарины, — он метнул взгляд на Ардо. — Только разница состоит в том, что я занялся расследованием по просьбе Анхеля.

— Ты знал… — Ардо сжал кулаки.

— Я знал. Я летал в Россию, на родину Катарины, чтобы выяснить правду о ней.

Лукас повернулся к Катарине. До сих пор она держалась с достоинством и хладнокровием. Но теперь кровь отхлынула с ее лица, зрачки расширились. Она не ожидала от него такого удара. Что ж. Так будет проще расстаться с ней. Ведь теперь он для нее из союзника превращается в предателя.

— Она — иностранка? — Рик с удивлением смотрел на девушку. — Но…

— Ее бабушка испанка. И, как выяснилось, не простая. Сирена.

— Что?! — Катарина отшатнулась назад. — Нет!

— Да. Твою бабушку вывезли в конце тридцатых годов из Испании.

— Это я знаю, — Катарина еле шевелила губами. — Ее семья потеряла ее во время эвакуации, потом ее посадили на корабль.

— Именно. Твои родители тоже были сиренами. Их убили в разборках между кланами. Бабушке удалось тебя увезти, сбежать в тихий город, вырастить.

— Я не… — ей было сложно все это понять. — Почему ты молчал… Почему?

— Я не знал, что делать с этой информацией. Когда я вернулся из России, Анхель оказался убит. Ты была под ударом, а потом события завертелись так быстро, что я не знал, когда раскрыть тебя. И раскрывать ли. Решил выяснить о тебе еще немного. Я сдал свой ДНК, твой, Анхеля и еще нескольких породистых сирен. Хотел выяснить, имеешь ли ты отношение к одному из испанских кланов.

— ДНК? Но как?

— Достаточно было снять волосы с расчески. Здесь, — он выдвинул голубой конверт вперед, — находятся результаты анализов.

Катарина нервно переплела пальцы.

— Но результаты анализов никак не повлияют… — начал граф Аранда, но Лукас прервал его:

— Повлияют. Она имеет прямое отношение к одному из нас.

Глава 31

Катя чувствовала отчаяние. А что если она — родственница Лукаса? Одна из темных сирен? Его родственница… Она ведь обладает этой страшной силой. Значит, она — темная. Бабушка — сирена? Мама с папой — сирены?

В глазах потемнело. Она схватилась за край стола, борясь со слабостью, и часто задышала. Нельзя впадать в панику, нельзя быть слабой и ранимой. Пусть уже прикончит ее. Пусть скажет.

В глазах Лукаса плескались боль и сочувствие. Но она не верила ему сейчас. Никому из них не верила. Она в шаге от гибели. Что еще может приключиться? Уже все равно, кто она.

— Говори, — губы онемели, были непослушны, но Лукас ее понял.

— Граф Аранда, анализ показал, что вы — ближайший родственник Катарины.

Среди сирен повисло молчание.

— Но у графа нет детей! — встряла Инма. У него нет родственников.

— У него была сестра.

— Клара, — прошептал граф Аранда. — Конечно… родители долго думали, что ее украли темные во время эвакуации.

— Кат! Ей плохо!

Возглас Рика переключил внимание сирен на Катарину. Девушка и в самом деле резко обмякла, Лукас успел ее удержать на стуле. Ее лицо было белым, она потеряла сознание.

— Этого просто не может быть! — Соломея чуть не плакала от бессилия. — Почему везде она?!

Граф Аранда ничего не слышал. Он даже не видел, как Рик и Лукас суетились вокруг Катарины. Он пытался осознать по-новому все, что произошло. Но не мог.

Лукас коснулся старых ран, возникших еще в детстве. Потеря старшей сестры плачевным образом отразилась на родителях, мальчик рос, предоставленный воспитателям. Он привык к одиночеству. Женился поздно. Детей не было. И все это время он думал, что его имя закончится на нем. Он завидовал Анхелю. А получается, что обворовывал себя. Он хотел избавиться от сирены, потому что она была слишком сильна, а оказалось, что ему следовало ею гордиться. Он хотел даже убить ее, а следовало защищать. Чем он лучше Темного клана?

Запах был такой резкий и противный, что, казалось, ударил в самый мозг. Катя отвернулась, а потом открыла глаза. Рик оказался прямо перед ней.

— Спокойно, малышка, — отодвинулся он, увидев в ее глазах готовность обороняться и нападать. — Я здесь как врач.

— Ты ветеринар, — слабо возразила она.

— Такую кошечку, как ты, приводить в сознание одно удовольствие.

— Рик, — застонала она, — прекрати.

— Ну как же? Как положено донжуану, пытаюсь заарканить Вашу Светлость первым, — зеленые глаза парня сверкали от удовольствия. — Ты просто не представляешь, что натворила. Там все с ума посходили, — он кивнул себе за спину.

Катя приподняла голову и увидела, что лежит на диване в какой-то незнакомой комнате.

— А где все?

— Рвут друг другу глотки, я полагаю, — голос Лукаса прозвучал где-то над ней, и стало спокойнее. Правда, потом она все вспомнила.

— А вы почему не там?

— Я решил быть поближе к наследнице, — Рик поставил на столик бутылек с нашатырем. — А если серьезно, ты меня напугала, долго не приходила в себя.

— Я не уверена, что уже в себе, — Катя повернулась набок и обхватила себя за плечи.

— Накрой ее, Рик.

Рик забрал у Лукаса его куртку и прикрыл Катю.

Она закрыла глаза.

— Что теперь будет? — спросила она.

Рик обменялся взглядом с Лукасом.

— Полагаю, ты становишься дважды наследницей. И опять становишься внучкой. Если твой дедушка не сыграет в ящик в ближайшие дни от нервного потрясения.

— Не сыграет, — заверил его Лукас, — граф Аранда выносливей, чем кажется.

Катя просто не знала, о чем думать. Мысли скакали в голове, от воспоминаний о детстве к полученной информации, от Стефано к Анхелю, от трупов темных сирен к Лукасу. Все смешалось в душе в шумный и непонятный спектакль-балаган, лица сирен мелькали перед глазами и хотелось просто нажать на какую-нибудь кнопку и вырубить это шоу. Черпнуть тишины, спокойствия и уверенности в себе. Понять, кто она, чего хочет.

Но шум не смолкал.

Наверно, она дошла до какого-то определенного предела возможности пережить стресс.

— Я очень устала, — вдруг произнесла она вслух. — Я очень, очень устала.

… — Я устала, — сказала Катя.

Она села на табурет в прихожей и опустила руки. Сил идти в школу не было.

Бабушка Клара уже стояла одетая, готовая идти на фабрику.

— Заболела? — спросила она заботливо.

Совесть не позволяла врать.

— Нет, — призналась Катя. — Просто не хочется. Не могу. Рюкзак неподъемный. Дубленка тяжелая.

— Это не самая тяжелая ноша в жизни, — заметила бодро бабушка. — Давай, поднимайся. Тебя ждут великие дела.

— Да какие же они великие? — возмутилась Катя. — История, математика, литература… Ничего великого в этом нет.

— Никто не знает, что тебе пригодится. И кем ты станешь.

— Ну, миром управлять я точно не буду, — засмеялась Катя. — Так что ничего великого не сделаю.

— Катя, — бабушка Клара вдруг стала серьезной. — Вставай. Никто не становится великим сразу. Все проходят через обучение и воспитание себя. Только ленивые так и сидят на табурете и ждут, когда за них все решат. Великие встают через не могу и идут учиться. Закатывают рукава и идут работать. Мы можем быть незначительными в масштабе государства, но великими перед самими собой. Это важнее, чем быть величественным для остальных и мелким и немощным внутри себя. Характер и стержень внутри тебя — вот что важнее всего. Не время жалеть себя.

Не время жалеть себя. Пожалеть нужно остальных. Графа Аранда, что не знал, как смотреть ей в глаза, когда она решительно вошла обратно в зал. Лукаса, который понимал, что предал ее. Ардо, который отводил теперь взгляд. Соломею и Инму — за зависть, которая мешала им думать. Остальных — за то, что стали свидетелями всего этого. Но себя жалеть не надо. Нельзя.

Довольно ее терзала боль потери наставника, хватило страха за свою жизнь, ужаса перед темными сиренами и осознанием того, что она их убила. Хватит терять и обретать наследство, хватит позволять обстоятельствам брать верх.

Она теперь хищник, а не добыча. Ведущий, не ведомый. Она уже вошла сюда как лидер. И она останется здесь лидером.

Она распахнула дверь так, что зал умолк. Подошла к графу Аранда, положила руку ему на плечо и громко, четко, повелительно сказала:

— Заседание окончено. Я хочу поговорить с графом наедине.

И под холодным взглядом ее синих глаз публика рассосалась, проскальзывая вдоль стен к выходу.

Граф Аранда накрыл ее руку своей, когда зал опустел. Медленно снял ее ладонь со своего плеча, усадил девушку рядом и посмотрел ей в глаза.

Она не знала, чего ждать от него. Их лица были непроницаемы. Оба смотрели с достоинством, боялись признать себя слабыми.

— Прости меня, пожалуйста, — наконец, произнес он.

И лед в глазах девушки растаял. Она обвила его руками за шею и крепко прижалась к нему щекой.

И от ее тепла, нежности его сердце окончательно сдалось. Граф Аранда заплакал, чувствуя себя таким древним и немощным, что стало страшно от самого себя. Может быть, всю свою жизнь он мечтал о таком объятии. Может быть, в нем и был весь смысл жизни.

Глава 32

Катя проснулась от звука дрели за стенкой. Поморщилась и перевернулась на другой бок. Дедушка прав, надо было пожить у него, пока делали ремонт в квартире Анхеля. Но ей нравились район и дом. Она накрыла голову подушкой. Сколько же времени, что они уже сверлят? Подняла руку, нащупала телефон на тумбочке и еле разлепила глаза. Ах, черт! Уже девять!

Вчера совещание с сиренами из Парижа закончилось только далеко за полночь. Результатом встречи она была очень довольна: придуманная ею сеть сирен начала действовать, объединяя сообщества по всему миру. Оказалось, очень многие сообщества боялись и не любили Темных сирен, что сыграло ей на руку, когда она вступила в права наследия Анхеля. Но все-таки немного напрягало, что каждое сообщество на переговоры с ней посылало красивых мужчин-сирен, лучших из лучших. Словно надеялись соблазнить ее и подчинить. Вот и французы не стали исключением, она еле отбилась от ухаживаний посла. Он был учтив, вежлив, но неизменно пытался припереть ее к стенке комплиментами и прикосновениями. И Кате пришлось проявить всю выдержку и спокойствие, чтобы не оскорбить гостя и не уступить. Быть дипломатом среди сирен — тяжелое дело. Но она недаром слыла сильной. В свои обычные слова она умело вплетала ноты очарования, так что никто не догадывался, что она воздействует на них.

Эта работа была трудной, напряженной, порой выматывающей, но когда Катя получала еще одного союзника в свой клуб, она понимала, что тратила силы недаром. Анхель был прав. Это и есть ее призвание: не давать сиренам возможности забыть о том, для чего им дан дар, направлять их и объединять. Каждый из них в отдельности — хищник. Но вместе они — влиятельная сила, и этой силой нужно управлять с душой.

Пришло сообщение от Ардо. Она прочитала его и улыбнулась: сероглазый ликвидатор не стал мягче, его сообщения по-прежнему блистали лаконичностью и сухостью. После выяснения всех деталей Катиной личности, Ардо сам изъявил желание сопровождать ее в поездках. Катя простила его и согласилась. Дедушка был только рад: у его внучки есть телохранитель. Знал бы он… Тайна исчезновения сирен из Темного клана по-прежнему была не раскрыта, а Ардо умел хранить секреты. В нем Катя была уверена, но когда он сделал попытку сблизиться с ней — не подпустила. Личная жизнь Ардо трещала по швам: с Инмой он в итоге расстался, и Катя не желала быть заменой Королеве.

Она помчалась в ванную, потом метеором пронеслась к шкафу, вытащила платье. Побежала к комоду… Через сорок минут она уже допивала кофе на кухне, пытаясь пританцовывать под звуки дрели.

Спустилась в гараж, села в машину, выдохнула, еще раз продумывая план дня. И поехала в цветочный.

С букетом темно-бордовых, практически черных, роз она припарковалась на кладбище и вздохнула.

Годовщина смерти Анхеля. Год, целый год пронесся с тех событий. А на душе при мысли о нем по-прежнему пустота. Впрочем, так повелось. Любимые и родные люди, уходя, оставляют на душе пустоту. Вот и Лукас оставил. Он исчез сразу после того, как она помирилась с дедушкой. Его телефон не отвечал. Кажется, переехал в другой город, говорили, что встретил даже кого-то. Она была рада за него. Только ведь на душе все равно пусто. Она поняла и приняла его нежелание общаться с ней, но без него в ее душе образовалась еще одна страшная пропасть.

Пока она шла на кладбище, телефон завибрировал в кармане куртки.

— Привет, Рик! — она остановилась и подняла лицо вверх, туда, где встречались макушки деревьев, где синело небо.

— Кэт, милая, ты не забыла, какой сегодня день?

— Нет конечно.

— Хорошо, тогда я жду тебя после работы у себя.

— Ах, ты об этом, — она улыбнулась.

— О чем же еще?

— Рик, сегодня годовщина смерти Анхеля, давай перенесем.

— Как пожелает Ваша Светлость, — в голосе парня послышались нотки разочарования.

— Я обязательно приеду к тебе завтра, посмотрю проект клиники и подпишу бумаги. Не переживай. Но не сегодня.

— Прости, Кэт, прости. Я мерзавец, что забыл. Ты на кладбище?

— Да.

— Я подъеду туда ближе к вечеру. Просто с этим строительством клиники все мозги забиты только сметами и договорами.

— Я понимаю, — она медленно продолжила свой путь.

— Кэт, как думаешь, фиолетовый или зеленый?

— Смотря что ты выбираешь.

— Пачку презервативов. Шутка. Цвет визитных карточек, меня второй день преследует дизайнер.

— Кстати, очень красивая девушка, — заметила Катя.

— Да, ничего. Но мы уже переспали за обсуждением рекламных плакатов, так что…

— Рик, ты неисправим! — Катя провела по лицу рукой. К всеядности Рика она так и не привыкла.

Она бодро шагала по кладбищу, слушая болтовню парня. Но при виде склепа Анхеля резко остановилась.

— Рик, — внезапно охрипшим голосом произнесла она. — Я тебе потом наберу, ладно?

И, не дожидаясь ответа, отключила вызов.

Она смотрела на спину мужчины, стоявшего возле склепа с букетом и не решалась подойти. Он? Или не он?

Он словно почувствовал ее присутствие и повернулся.

Сердце подскочило и забилось в другом ритме. Лукас. Катя глубоко вдохнула прохладный воздух и медленно пошла к нему навстречу.

На лице сирены играли утренние лучи солнца. Синие глаза, в которых хотелось утонуть, такие же глубоко синие, как безоблачное небо вокруг. Легкая улыбка на чувственных губах. Он убежал от нее как трус. А она словно и не обижена вовсе.

— Лукас! — она крепко обняла его. — Не ожидала тебя здесь встретить.

— Катарина Морено, прекрасная графиня Аранда, — усмехнулся он. — А я надеялся, что ты придешь.

На мгновение она качнула головой, словно не веря ему. А потом опустила голову.

— Как жизнь без опекунства и наставников? — спросил он.

— Без наставников? — возмутилась она, вновь поднимая взгляд. — Слышал бы тебя дедушка!

— Я слежу за твоими успехами на дипломатическом уровне. Кажется, Темные сирены поджали хвосты.

Легкий смешок сорвался с ее губ.

— О да, я держу их в ежовых рукавицах, поверь. Забавно видеть, как тебя побаиваются.

— И приятно входить в зал и чувствовать взгляды всех на себе?

— Анхель убеждал меня, что мне понравится. Но это еще и большая ответственность. И… — блеск радости от встречи с ним в ее глазах стал угасать, — одиночество.

— Уверен, что в кавалерах недостатка нет, — улыбнулся Лукас. — Ты же такая красавица.

Она отвернулась от него, не ответив. Подошла к склепу, подняла голову и посмотрела на ангела с раскрытыми крыльями.

— Я по нему все еще скучаю. Я знала его недолго, но он принес в мою жизнь столько всего. Перевернул ее с ног на голову.

— Я знал его дольше. Но ощущение то же. Анхель менял жизни вокруг себя. Окончательно и бесповоротно.

— Почему ты не сказал мне правду, Лукас?

Она поменяла тему резко, повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Анализ ДНК пришел после чтения завещания. Я был твоим опекуном, должен был защищать тебя. И поначалу защитить тебя значило скрыть правду.

— Ты говорил, что я никому не должна доверять.

— Да.

— Если не пускать никого в душу, что останется? Одиночество. Я не хочу так жить.

Его тянуло к ней, но все, что он смог сказать, было сухое:

— Ты сильная сирена, ты справишься.

Катарина кивнула, словно ничего другого от него и не ждала.

— Я принимаю свою ответственность, но я не жажду власти, а хочу возможности жить своей жизнью. Быть свободной. Как ты.

Лукас долго смотрел на нее, потом осторожно спросил:

— И какой у тебя план?

— Хочу уехать в путешествие, — она улыбнулась, ее изумительные глаза весело заискрились, — в кругосветку. Отдохнуть. Я год пахала без выходных и праздников. Я не так представляла себе жизнь миллионеров, — ироничная улыбка промелькнула в уголке рта.

— Хорошая идея, — усмехнулся он. — А дедушка отпустит?

— Я с ним уже говорила на эту тему. Он, конечно, ворчит, но я хочу этого, понимаешь?

Еще бы он не понимал. Свобода для него не пустой звук. Это целая вселенная возможностей.

— Но есть одна проблема…

— Какая? — он так скучал по этим волшебным синим глазам, что почти не слушал, что она говорит. Отвечал рассеянно. Он ожидал увидеть вместо Катарины хищницу, за целый год она должна была измениться. Ей приходилось принимать суровые решения, удерживать власть — занятие не для слабых. Но ее лицо по-прежнему сияло одухотворенностью и добротой. Линии губ и глаз не стали острее и резче, а глаза все еще светились от счастья и надежд. И эта дурацкая графичная стрижка исчезла, вернулись ее мягкие локоны. Как ей это удается? Из всех сирен только Анхель сохранял это сияние души.

— У меня есть яхта, но я не умею управлять ею. И я подумала…

Она сделала шаг к нему, взяла за руку.

— На самом деле, — она сглотнула. — Я все время думаю. О тебе.

И у нее перехватило голос. Он никак не реагировал, и Катя испугалась, что он посмеется над ней. Отпустив его руку, она отвела взгляд и отвернулась. Ей было не стыдно за свой порыв. Она сказала правду. Хуже было бы продолжать мучиться всю жизнь, не произнеся этих слов. Наблюдать за ним издалека, желать его рядом. Слова признания сказаны. Пусть он не отвечает ей взаимностью, пусть, она достаточно смелая, чтобы встретиться с правдой лицом к лицу. Но она больше не будет жалеть, что так и не сказала их ему. Вот что важно.

— Катья…

Она изумленно обернулась: он улыбался.

— Так ведь звучит твое имя на русском? Катя…

Слезы полились сами собой, Катя не знала, куда деть себя. Он раскрыл руки, и она нырнула к нему в объятья. Потерлась щекой о жесткое пальто.

— Я так скучал по тебе. Думал, ты никогда мне такого не скажешь.

Он целовал ее в макушку, нежно гладил по волосам.

— Целый год без тебя был мукой.

— Я боялась, что ты… Я думала, ты… Мне казалось… тебе нужна обычная девушка.

— Когда есть ты… Какие еще девушки могут быть? Я пытался забыть тебя, но не смог.

Он наклонился к ней, дыхание ласкало ее кожу. Она прикрыла глаза, когда его губы коснулись ее. Крепко обнимала его, боясь отпустить. Боялась проснуться и понять, что это сон.

Лукас целовал ее, вплетая пальцы в ее волосы. Он задыхался без нее все это время, а теперь, словно рыба, выпущенная обратно в воду, жадно пробовал ее губы, вдыхал ее запах, запоминал ладонями изгиб ее тела.

— Я думал, ты возненавидишь меня за то, что я скрывал от тебя правду.

— Я сначала очень сильно злилась, — она крепко обняла его. — Но чем больше думала об этом, тем больше понимала, что ты не мог поступить иначе. Анхель доверил именно тебе мою жизнь и судьбу. И ты защитил меня. Чего я не могла тебе простить, так это того, что ты ушел в сторону.

— Я думал, тебе нравится Ардо.

— Лукас, ради бога… когда есть ты… — она засмеялась, и он поцеловал ее в макушку.

— Я идиот, прости меня.

Они обернулись вдвоем на склеп, не размыкая объятий.

— Я тоже думаю, он не зря направил именно меня в Россию.

Он поцеловал ее еще раз, и этот поцелуй был еще нежнее. Хотелось всю жизнь держать ее в объятьях. Вкус счастья на ее губах, море, что раскинулось в этих глазах… Что ему до того, что она — сирена? Он сам — сирена. Они созданы друг для друга. Они долго шли на зов друг друга. И, наконец, встретились.

— Отплываем? — улыбнулся он, лаская ее щеки.

— На рассвете, — прошептала она.

— Ты же понимаешь, что нам придется вернуться и продолжать его дело?

— Да. Но мы будем вместе. Это меняет все.

В обнимку, полные надежд, они пошли прочь от склепа. Темный ангел задумчиво смотрел им вслед и, казалось, улыбался.

Эпилог

Ночь убийства Анхеля.

Анхель устало выключил свет и опустил голову на подушку. Кости болели все сильнее. Если его расчеты неверны и Стефано не убьет его в ближайшие дни, то ему предстоит умирать медленно и мучительно. А страдать он не любил, как и не любил быть обузой. Нет. Лучше бросить вызов судьбе и продолжить игру.

Все ли он рассчитал верно?

Анхель тревожно провел ладонями по одеялу, словно поправляя его. Сейф должны обнаружить при более тщательном осмотре, дата рождения Катарины — самый простой шифр. Лукас должен вернуться уже завтра, и он познакомит его с Катариной. Она ему понравится, в этом Анхель не сомневался. Он защитит ее, даже если с завещанием что-то пойдет не так. У Катарины есть драгоценности, как запасной вариант безбедного существования. Но расчет Анхеля был иным: Катарина должна заменить его. Его гибель будет способствовать развитию ее способностей, потому что включится механизм выживания.

Лукас и Катарина… Анхель прикрыл довольно глаза. Да. Именно они, с сердцами чистыми, как у детей. Если объединить их, Темный клан утратит свою власть раз и навсегда. И за мир можно не волноваться…

Его разбудил звонок в дверь. Анхель с трудом дотянулся до ночника и включил свет. Сел на кровати, пытаясь восстанавить силы. Вот как. Уже сегодня. Он усмехнулся. Да, так даже лучше. Так еще лучше.

— Рискнем, — улыбнулся он, поднимаясь.

И даже удивился, что получилось встать без боли.

[Конец. Барселона, 12-01-2020]

Content

Нина Линдт
Зов Сирены

Глава 1. За месяц до этого

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог