Стечение обстоятельств. Двенадцать лет спустя

Глава первая. Мистер Дженкс

5 августа 1972 года, Челси, Лондон

К зданию городской онкологической больницы подъехала длинная черная машина. Из нее вышел человек и быстрым шагом направился к дверям. Это был стройный, крепко сложенный мужчина с волевым лицом, на котором застыло выражение грусти и отчаяния. На вид ему можно было бы дать лет сорок, но уже изрядно тронувшая виски седина говорила о том, что ему никак не меньше пятидесяти. Просто он держал себя в отличной форме.

Мужчина вошел в здание больницы, поднялся на третий этаж и быстрым шагом направился в конец коридора. В последние месяцы он проделывал этот путь очень часто. Он остановился перед дверью с надписью «Доктор Дж. Л. Харрис» и постучал. Услышав приглашение войти, мужчина отворил дверь и переступил порог кабинета.

– Добрый день, мистер Харрис, – поздоровался он.

– А, мистер Дженкс. Добрый день! Присаживайтесь, – доктор указал вошедшему на стул.

– Как она? – коротко спросил мужчина.

– Я буду вынужден огорчить вас, сэр, – покачал головой мистер Харрис. – Но после операции состояние миссис Фоссл не улучшилось.

– Значит, никакой надежды нет? – тихо спросил мистер Дженкс.

– Боюсь, что нет. Она очень плохо перенесла последнюю операцию. Мы думали, что она даже не очнется от наркоза.

– Сколько ей осталось? – было видно, что этот вопрос дался мужчине с большим трудом.

– Дней пять. Быть может, неделю. Она очень слаба, хотя пока еще в сознании.

Мистер Дженкс опустил голову. Его лицо помрачнело еще сильнее, хотя, казалось, хуже было некуда. На пару минут в комнате воцарилась тишина.

– Я могу ее видеть? – спросил он, собравшись с силами.

– Да, конечно, – ответил доктор. – Пойдемте, я провожу вас.

Доктор Харрис довел мистера Дженкса до палаты и тактично удалился. Посетитель постоял несколько секунд перед дверью прежде, чем войти.

В помещении была всего одна кровать, на которой лежала женщина лет тридцати пяти, очень худая и бледная. Увидев вошедшего, она попыталась улыбнуться. Улыбка вышла слабой, больше похожей на гримасу.

– Здравствуй, Хилари, – произнес мистер Дженкс.

– Дядя, – прошептала она, – я знала, что ты придешь. Я ждала тебя.

– Как ты? – он понимал, что вопрос звучит не очень уместно, но других слов не находилось.

– Нормально, – ответила Хилари. – Не волнуйся за меня.

Мистер Дженкс сел на кровать и взял руку женщины в свою.

– Дядя, – произнесла женщина. – Я знаю, что скоро умру...

– Не говори так, – в голосе мужчины ясно слышалось отчаяние. – Ты поправишься, слышишь?

– Не надо, дядя, – Хилари легонько погладила его руку. – Я все понимаю, мне осталось жить всего несколько дней. Быть может, я не доживу и до завтра. Поэтому мне нужно попросить тебя кое о чем.

– Конечно, говори, я все сделаю для тебя!

– Моя дочь, Полли. Ты ведь позаботишься о ней? Я не хочу, чтобы она попала в приют. Она сейчас дома, в Питерсвуде, у нее каникулы. За ней присматривает моя экономка Джинни. Забери Полли к себе, пожалуйста.

– Конечно, не беспокойся. Я позабочусь о ней.

– Спасибо, – Хилари прикрыла глаза. – Полли – единственное, что меня сейчас беспокоит. Кроме нее и тебя у меня больше никого нет.

– Я заберу ее к себе сегодня же.

– Спасибо, – еще раз сказала Хилари. – Ты... иди... я посплю немного... – голос женщины становился все слабее, она проваливалась в забытье.

Мистер Дженкс мягко погладил ее по руке и поднялся.

– Спи, – сказал он. – Я приду завтра. Пока.

Губы Хилари зашевелились, она прошептала что-то очень похожее на "прощай". Мужчина с усилием проглотил подступивший к горлу комок и покинул палату. Он медленно спустился на первый этаж и вышел из здания. Каждый шаг давался ему с трудом. На улице он опустился на скамейку, вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Он просидел так минут пять, глядя в одну точку и методично делая одну затяжку за другой. Потом все же заставил себя встать, кинул последний отчаянный взгляд на серое здание больницы и пошел к машине.

Через минуту мистер Дженкс уже гнал автомобиль в сторону Питерсвуда. От Лондона до городка, в котором находился дом Хилари, было чуть больше пятидесяти километров по прямой дороге. Мужчина ехал на предельно допустимой скорости, ему хотелось успеть вернуться обратно до темноты. К тому же, быстрая езда хоть как-то отвлекала его от тяжелых мыслей. Он изо всех сил старался не думать о том, как скажет маленькой Полли, что ее мама скоро умрет.

Тринадцать лет назад Хилари Дженкс вышла замуж за Генри Фоссла, молодого офицера полиции. Она любила его всем сердцем и не мыслила жизни без него. Через год после свадьбы у них родилась дочь Полли. Хилари, Генри и Полли прожили вместе десять счастливых лет. А потом случилась трагедия. Ее муж, которого к тому времени уже повысили до инспектора, принимал участие в очень ответственной операции по задержанию преступников, занимавшихся нелегальными перевозками оружия через границу. Их взяли с поличным, но в процессе завязалась перестрелка, пятеро полицейских получили ранения, еще двое были убиты. В числе погибших оказался и Генри Фоссл. Судьба сыграла с Хилари злую шутку – много лет назад, когда она была совсем маленькой, при похожих обстоятельствах погиб ее отец, родной брат мистера Дженкса.

После гибели мужа Хилари так и не смогла прийти в себя. Она начала сильно болеть, практически не выходила из дома. А потом ее и вовсе забрали в больницу, где поставили неутешительный диагноз, – лейкемия. Она перенесла несколько операций, врачи уверяли, что женщина поправится. Но месяц за месяцем ее состояние только ухудшалось, она буквально сгорала на глазах. И вот теперь, после двух лет бесполезного лечения, она была при смерти.

5 августа 1972 года, Нортон-Хаус, Питерсвуд

Хилари Фоссл жила в западной части Питерсвуда, на тихой улочке под названием Флауэр-стрит, в трехэтажном кирпичном доме с черепичной крышей. Мистер Дженкс притормозил возле ворот, вылез из машины и, отворив дощатую калитку, прошел на участок. Сад дома Фосслов всегда выглядел ухоженным – несмотря на то, что Хилари здесь давно не жила, мистер Дженкс исправно платил жалование садовнику и экономке, чтобы те следили за хозяйством.

Мужчина надавил на кнопку звонка. В глубине дома послышались торопливые шаги, и через минуту парадная дверь отворилась. На пороге стояла пожилая экономка Джинни.

– Добрый вечер, мистер Дженкс, – женщина почтительно склонила голову. – Проходите в гостиную, я сейчас налью вам чаю.

– Благодарю, – отозвался гость и последовал за экономкой.

– Как себя чувствует миссис Фоссл? – спросила Джинни, разливая по чашкам заварку и раскладывая на тарелке бисквиты.

– Плохо, – покачал головой мужчина. – Врачи уже не надеются на положительный исход.

Джинни опустилась в кресло, украдкой смахнула прокатившуюся по щеке слезу и перекрестилась.

– Я уже и не представляю своей жизни без миссис Фоссл, столько лет у нее служу, – печально проговорила экономка. – А что же теперь будет с Полли?

– Я как раз приехал за ней, Джинни, – отозвался мистер Дженкс. – Мне придется забрать ее к себе. Я ее единственный родственник и имею право оформить опекунство.

– Вы даете мне расчет? – грустно спросила Джинни.

– О нет, я как раз хотел бы, чтобы вы жили здесь и присматривали за домом, – сказал мужчина. – Я буду платить вам жалование как раньше. Мне не хотелось бы продавать этот дом, думаю, Полли захочет жить здесь, когда вырастет. А без должного присмотра он быстро придет в негодность.

– Спасибо, мистер Дженкс, – улыбнулась Джинни. – Вы так добры ко мне. Я уже немолода и мне было бы трудно устроиться на новое место.

– А где сейчас Полли? По правде говоря, я не могу задержаться у вас надолго, мне нужно к вечеру вернуться в Лондон.

– Она у себя, в детской. Пойдемте, я вас провожу.

Они вместе поднялись на второй этаж и оказались в небольшом коридоре. Джинни толкнула дверь, ведущую в комнату Полли. Худенькая девочка со светло-русыми волосами и большими серыми глазами лежала на кровати и читала книгу.

– Полли, смотри, кто к тебе приехал! – сказала Джинни.

– Дедушка! – закричала девчушка и кинулась мистеру Дженксу в объятия.

Мужчина приподнял ее и поцеловал в макушку.

– Полли! Я так рад тебя видеть. Как поживаешь?

– Спасибо, хорошо, – ответила Полли. – А как мама? Ты навещал ее?

– Да, конечно. Ей уже лучше, Полли, – быстро произнес мистер Дженкс, не в силах заставить себя посмотреть девочке в глаза.

Улыбка сползла с лица Полли.

– Это неправда. Ты меня просто успокаиваешь. Она умрет, да? – глаза Полли наполнились слезами.

– Ну что ты, Полли, – нарочито бодрым голосом произнес мистер Дженкс. – Ей недавно сделали операцию, она еще очень слаба, но скоро пойдет на поправку.

– Ты говорил тоже самое четыре месяца назад, – всхлипнула Полли.

Мистер Дженкс мягко обнял девочку за плечи.

– Ну не плачь, милая, не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо. Кстати, я приехал, чтобы позвать тебя к себе в Лондон. Ты поживешь у меня, пока мама болеет. У меня есть горничная мисс Ханна, она будет присматривать за тобой, пока я на работе. Лондон – большой город, тебе там не будет скучно. Как ты на это смотришь?

– Я… да, конечно, я согласна, – растерянно проворила Полли.

– Ну вот и славно. Собирай свои вещи, нам нужно отправиться через час, чтобы успеть в Лондон к ужину.

5 августа 1972 года, Кенсингтон, Лондон

Квартира мистера Дженкса располагалась в центральной части района Кенсингтон. В этой стороне Лондона жили уважаемые люди, с хорошим достатком. Всего в квартире было пять комнат: большая светлая гостиная, комната мистера Дженкса, служившая ему одновременно спальней и кабинетом и три гостевые комнаты, в одну из которых он поселил Полли.

Квартира досталась мистеру Дженксу от родителей, и он жил в ней один. У него никогда не было своей семьи, все время своей жизни он посвящал работе, двигаясь все выше и выше по карьерной лестнице. С момента окончания Академии он служил в полицейском управлении графства Бэкингемшир, а пять лет назад получил звание старшего суперинтендента и был переведен оттуда в Скотланд-Ярд. Порой, одинокими зимними вечерами, он задумывался о том, что неплохо было бы жениться и обзавестись парой хорошеньких ребятишек. Но потом на работе находилось новое увлекательное дело, в которое он погружался с головой и забывал обо всем.

– Ну как тебе тут? – спросил мистер Дженкс у Полли, заглядывая в ее комнату. Девочка доставала из чемодана книги и расставляла их по полкам. – Помочь тебе разобрать вещи?

– Ну… помоги, если нетрудно. Вот тут еще много книг, можешь расставить их. А я тогда пока займусь одеждой, – с этими словами девочка потянулась ко второму чемодану.

Мистер Дженкс вытаскивал книги из чемодана, одну за другой, мельком просматривая названия. Это были практически сплошь детективы, хотя попадались и фантастические романы, и школьные учебники.

– Любишь приключения? – с улыбкой спросил мужчина, разглядывая очередной томик в пестрой обложке.

– Ага, очень, – отозвалась Полли. – Вот эта, которую ты сейчас держишь, одна из моих любимых. Ты представляешь, там написано про мой родной городок, про Питерсвуд. В этой книге главные герои – дети, они чуть старше меня и сами расследуют преступления. Там, кстати, есть полицейский с фамилией Дженкс, прямо как у тебя. Только он там старший инспектор. Как ты думаешь, может это не выдумка, вдруг правда в Питерсвуде когда-то жили дети, которые распутывали преступления?

Мистер Дженкс слушал тираду Полли, затаив дыхание. Кода она замолчала, он еще раз посмотрел на обложку книги, внимательно вчитываясь в название. «Дело о похищенном принце», автор Элджернон Кинг.

– Полли, а можно я возьму у тебя почитать эту книгу? – спросил мистер Дженкс.

– Конечно, дедушка. Но тебе, наверное, будет неинтересно, ты же взрослый.

– Ну, мне интересно почитать про Питерсвуд и про своего однофамильца, – улыбнулся мужчина. – А у тебя есть еще книги про этих ребят?

– Да, еще три, – радостно ответила внучка. – Они в этом же чемодане, если попадутся, можешь взять. Я их так люблю, но они выходят очень редко, раз в полгода. Вот, в сентябре должна выйти пятая, надеюсь, я успею купить до начала семестра.

– Я тоже всегда любил детективы, у меня их много. Ты можешь зайти в мой кабинет, посмотреть и взять любые, какие хочешь. Ох, слушай, а время уже девять, – сказал вдруг мистер Дженкс, глядя на часы. – Ты, наверное, устала.

– Ну да, есть немного, – ответила Полли.

– Тогда ложись. Вещи завтра разберешь, я тебе помогу. Завтра воскресенье, я буду дома. Я пойду.

– Подожди, – Полли схватила его за руку. – Дедушка… скажи мне честно, что с моей мамой? Я знаю, что ей не стало лучше, ты говорил так, чтобы меня не волновать. Но если ты перевез меня к себе… Она умирает, да? Пожалуйста, скажи мне правду.

Полли пристально смотрела на него умоляющими глазами, и он почувствовал, что не сможет соврать.

– Да, она умирает, – ответил он. – Доктор сказал, что ей осталось всего несколько дней.

Полли опустилась на кровать, по ее щекам покатились слезы. Мистер Дженкс сел рядом и прижал девочку к себе. Она тихо плакала, зарываясь лицом в его рубашку, а мужчина ласково гладил ее по спине.

– Возьми меня с собой, когда поедешь к ней в больницу, – внезапно попросила Полли, поднимая голову. В ее глазах читалась совершенно недетская боль. – Пожалуйста. Я хочу… попрощаться…

Мистер Дженкс смотрел в полные слез внучки, и его сердце разрывалось на куски.

– Хорошо, – ответил он. – Завтра мы поедем к ней вместе. А сейчас иди, ложись. Тебе нужно выспаться, – он чмокнул Полли в лоб и вышел из комнаты.

Время уже давно перевалило за полночь, а мистер Дженкс все сидел в кресле у себя в кабинете и читал взятую у Полли книжку. В ней была в точности пересказана та удивительная история о похищенном принце, которую юные сыщики расследовали много лет назад. Имена, места, детали – всё совпадало в точности. Не было никаких сомнений в том, что автор этой книги был участником всех этих событий.

Мужчина еще раз взглянул на обложку. Элджернон Кинг. Мистер Дженкс был уверен, что знает, кто скрывается за этим псевдонимом. «Да, самомнения у Фредерика с годами не убавилось, – усмехнулся он про себя. – Только мистер Троттвиль мог подписаться фамилией Кинг. А Элджернон – это его второе имя, это я хорошо помню.»

Мистер Дженкс не видел Фредерика Троттвилля с того самого момента, как юные сыщики расследовали свое последнее дело в Питерсвуде. Он знал, что в тот год Ларри уже закончил школу и собирался заняться юриспруденцией, а Фэтти, Пип и Дейзи доучивались последний год. О Фредерике мистер Дженкс кое-что знал – о нем в последние годы частенько писали газеты. Бывший глава клуба юных сыщиков все-таки осуществил свою детскую мечту – он пошел работать в полицию и, судя по заметкам в прессе, здорово преуспел в профессии детектива. Однако, свою карьеру он начал не в управлении Бэкингемшира, как собирался, а в Лондоне, поэтому их с мистером Дженксом пути так и не пересеклись. Об остальных же юных сыщиках мужчина не знал ровным счетом ничего. Где они живут? Кем работают? Обзавелись ли семьями?

Мистер Дженкс услышал с улицы приглушенный бой часов. Час ночи, надо ложиться спать.

Глава вторая. Фредерик

7 августа 1972 года, Хэмпстед, пригород Лондона

Фредерик Элджернон Троттвиль проснулся от звонка будильника. Было ровно семь утра. Мужчина легко спрыгнул с кровати и потянулся. Каждое его утро непременно начиналось с зарядки – служба в полиции обязывала поддерживать в форме не только мозги, но и тело. Много лет назад, когда он еще учился в Академии, для студентов дважды в неделю проводились обязательные тренировки по физической подготовке. Еще тогда он обнаружил, что после регулярной утренней разминки эти занятия даются ему намного легче.

Фредерик принялся выполнять стандартный набор упражнений, доведенных за десять лет до автоматизма. После зарядки он принял контрастный душ, оделся и спустился в столовую к завтраку. Завтракал он всегда в одиночестве – его родители вставали гораздо позже.

В этот дом он и его родители переехали пять лет назад. Во время учебы в Академии и первых лет службы в полиции Фредерик снимал квартиру в западной части Лондона. За все годы учебы он ни разу не приехал в Питерсвуд, просто было не до того. Учеба отнимала все время, ведь юный мистер Троттвиль хотел стать блестящим специалистом. На каникулах же он много путешествовал со своими друзьями-однокурсниками, всякий раз выбирая какую-нибудь экзотическую страну. За шесть лет учебы он объездил половину земного шара.

Мистер и миссис Троттвиль надеялись, что после окончания Академии их сын поступит на работу в полицейское управление графства Бэкингемшир и вновь будет жить с ними в Питерсвуде. Но Фредерик остался в Лондоне. Родители очень скучали без него и, в конце концов, приняли решение продать дом в Питерсвуде и переехать в пригород Лондона.

Фредерик поглощал завтрак, попутно просматривая заголовки свежих газет. Эту привычку он перенял от отца, хотя мать все время пыталась отучить его читать во время еды. Но Фредерик просто не мог спокойно завтракать, хотя бы мельком не просмотрев заголовки статей из криминальной хроники.

С момента выпуска из Академии бывший глава клуба юных сыщиков работал в полицейском управлении Бексли. Годы упорной учебы не прошли даром – Фредерик очень успешно применял свои знания на практике. В первые же годы службы он раскрыл несколько громких дел, которые не каждому полицейскому удается раскрыть за всю жизнь. Да и неудивительно, он ведь еще будучи школьником распутал немало сложных преступлений. А теперь ко всем его природным талантам прибавились академические знания, боевая подготовка, право носить с собой огнестрельное оружие и множество других полицейских полномочий. Фредерик успешно проводил одно расследование за другим, он играючи решал загадки, над которыми сутками ломали головы другие полицейские. Его имя стало известно по всему Лондону, сыщиком активно интересовались журналисты. Такая слава, конечно, не могла не сказаться на юном гении и отрицательным образом. Он и раньше не страдал от излишней скромности, а теперь и вовсе зазнался.

Недавно Фредерика повысили до инспектора и поставили начальником полицейского управления, что было очень почетно для его двадцати девяти лет. За всю историю существования английской полиции людей, которые получили этот чин раньше тридцати, можно было пересчитать по пальцам. Но гениальный сыщик не собирался останавливаться на достигнутом. Его тайной мечтой было получить должность в Скотланд-Ярде, и вот, неделю назад, он счел момент подходящим, чтобы отправить туда бумагу с просьбой взять его на работу. Через пять дней на его прошение пришел ответ. Положительный.

И вот теперь Фредерику предстояло поехать в штаб-квартиру полиции Лондона, чтобы встретиться со своим непосредственным будущим начальником.

Закончив завтракать, сыщик поднялся в свою комнату, переоделся в полицейскую форму и взглянул на себя зеркало. Оставшись довольным своим внешним видом, Фредерик спустился в гараж, сел в машину и поехал в сторону центра.

7 августа 1972 года, Вестминстер, Лондон

Штаб-квартира лондонской полиции располагалась в современном стеклобетонном небоскребе. Над входом красовалась черная пирамидообразная вывеска с металлической надписью «Нью Скотланд-Ярд». В предыдущие годы, когда Фредерику доводилось проезжать мимо этого сооружения, он всегда поглядывал на него с благоговейным трепетом. Его мечтой было когда-нибудь занять место в одном из кабинетов этого здания. И вот теперь мечты сбывались.

Оставив машину на стоянке, Фредерик не спеша направился к дверям. На входе его встретили два охранника, потребовавшие пропуск. Будущий сотрудник назвал свою фамилию, и охранник, сверившись с каким-то списком, пропустил его внутрь. Глазам Фредерика предстал огромный холл, освещенный массивными люстрами. Сыщик уверенным шагом пересек его, приблизился к лифтам и нажал на кнопку вызова. Подъехавший лифт выглядел очень просторным, в нем совершенно спокойно могли поместиться человек пятнадцать.

Фредерик поднялся на семнадцатый этаж, без труда отыскал нужный кабинет и негромко постучал в дверь. Услышав приглашение войти, сыщик на секунду успел подумать, что голос, раздавшийся из-за двери кабинета, ему очень хорошо знаком. Но в следующий момент он уже стоял на пороге и пораженно рассматривал мужчину, сидящего за столом. Впрочем, того человека, казалось, появление мистера Троттвилля удивило не меньше.

– Фредерик? – произнес, наконец, обитатель кабинета. – Это ты?

– Мистер Дженкс? – в тон ему отозвался сыщик.

– Вот это встреча! – мужчина уже справился с минутным потрясением и указал Фредерику на место по другую сторону стола. – Да, признаться, вот уж чего не ожидал… мне сообщили, что в понедельник в мое подчинение поступит новый сотрудник, но я и предположить не мог, что это будешь ты.

– Да, я тоже не ожидал, что моим начальником станете вы, сэр, – улыбнулся Фредерик.

– А ты очень сильно изменился Фредерик. Если бы я не был опытным детективом, наверное, и не узнал бы тебя. Столько времени прошло… Признаться, я ждал тебя к себе на работу лет эдак на семь пораньше.

– Я думал об этом, сэр. Но в то время работа в Лондоне казалась для меня куда привлекательней, и мне не захотелось возвращаться в Бэкенгемшир.

- Да, я вижу, здесь ты преуспел. Только ленивый не написал о тебе заметку в газете, - улыбнулся мистер Дженкс. – А как, кстати, поживают твои друзья, бывшие юные сыщики?

– О, честно говоря, я очень давно их не видел, – немного смутился Фредерик. – Мы не общались с момента наших последних совместных каникул в Питерсвуде. После школы я с головой ушел в учебу, а потом работу.

Мистеру Дженксу внезапно стало грустно. Он смотрел на сидящего перед ним молодого мужчину и узнавал в нем себя. Когда-то он был точно так же увлечен работой, любимое дело было для него всем. Он тоже легко забывал старых друзей и так и не обзавелся семьей. Но как объяснить все это молодому гениальному сыщику, который всего за несколько лет сделал такую блестящую карьеру и явно не был намерен останавливаться на достигнутом. Тут мистер Дженкс вспомнил кое о чем.

– Но, кажется, Фредерик, у тебя есть еще одно увлечение помимо детективной работы, – хитро подмигнул ему старший суперинтендент. – Наверное, стоит поздравить тебя с началом карьеры писателя.

– О чем вы, сэр? – удивленно спросил Фэтти.

– О твоих книгах, разумеется.

– Каких книгах? Я никогда в жизни не писал книг.

Теперь настала очередь мистера Дженкса удивляться. Он выдвинул ящик стола, достал из него четыре томика в ярких обложках и протянул их Фредерику.

– Разве это не ты их написал? – спросил старший суперинтендент.

– Я первый раз вижу эти книги, – в голосе сыщика слышалось совершенно искреннее изумление. – «Дело о похищенном принце», «Лесное поместье». «Дом, увитый плющом», «Кража века». Забавно, – Фредерик раскрыл первую из книг и, пробежав глазами страницу, изумленно присвистнул. – Так это что про нас, про юных сыщиков?

– Именно. Поэтому я и решил, что книги пишешь ты.

Фредерик кинул взгляд на обложку.

– Элджернон Кинг. Ну, мне бы не пришло в голову подписываться таким псевдонимом. Мое настоящее имя звучит куда лучше.

– Но если это не ты, – задумчиво произнес мистер Дженкс, – то значит кто-то еще из бывших юных сыщиков. Там все так детально описано, это точно вышло из-под пера человека, принимавшего участие в тех событиях.

– Нда. Ладно, я выясню, кто скрывается за этим псевдонимом, думаю, это будет нетрудно. А вы не дадите мне почитать эти книги?

– Конечно, Фредерик, забирай.

– Кстати, а как они оказались у вас? Я хочу сказать, это же детские детективы.

Лицо мистера Дженкса враз помрачнело. И он рассказал Фредерику о болезни Хилари и маленькой Полли.

– И что, вашей крестнице совсем никак нельзя помочь? – тихо спросил сыщик.

– Нет, ей остались считанные дни, – покачал головой старший суперинтендент. – В той клинике работают лучшие врачи, но и они уже ничем не смогут помочь.

Ночь с 7 на 8 августа 1972 года, Хэмпстед, пригород Лондона

Часы в гостиной пробили двенадцать раз. Фредерик поднял голову от страницы и с удивлением взглянул на циферблат своих наручных часов, которые также показывали полночь. Сыщик даже не мог припомнить, когда в последний раз так долго засиживался за чтением. За несколько часов он прочитал две из четырех книг, которые ему дал старший суперинтендент. Это было такое странное ощущение, в процессе чтения Фредерику все время казалось, что он смотрит кино с субтитрами и выключенным звуком. На каждую строчку у него в голове возникала совершенно четкая картинка. Воспоминания захватывали его, заставляя забыть о реальности.

Наконец, Фредерик заставил себя отложить книгу в сторону и, прихватив со стола связку ключей, подошел к комоду. Сыщик открыл самый верхний ящик, к котором лежали какие-то бумаги, конверты и вырезки из газет. Мужчина приподнял одну из стопок и вытащил из-под нее старый потрепанный блокнот в кожаной обложке. Между страниц блокнота лежала фотография, единственная сохранившаяся у Фредерика фотография членов детективного клуба «Пять юных сыщиков и верный пес».

Фредерик опустился в кресло и несколько минут просидел неподвижно, рассматривая старую черно-белую карточку. По центру фотографии стоял мистер Дженкс, тогда еще просто суперинтендент. Он обнимал весело смеющуюся Бетс и мило улыбающуюся Дейзи. Пип, примостившийся слева от Бетс, корчил глупую рожу и ставил сестре «рожки». Рядом с Дейзи стоял Ларри, его взгляд был уверенным и серьезным. А сам Фредерик лежал на траве впереди всех и обнимал своего пса Бастера.

Взгляд Фредерика на мгновение задержался на Бетс. Когда-то он считал, что между ними могло быть нечто большее, чем простые дружеские чувства. Он не мог тогда понять, нравится ли она ему как девушка – слишком большая между ними была разница в возрасте. Но вот симпатию с ее стороны он чувствовал хорошо.

Фредерик помотал головой, отгоняя навязчивые воспоминания, решительно подошел к комоду, положил фотографию на место и задвинул ящик. Несколько секунд он простоял неподвижно, не решаясь повернуть ключ в замке. В конце концов, он выдвинул ящик обратно и вновь достал фотографию. После этого он нашел в том же ящике резную деревянную рамку, когда-то подаренную ему Дейзи на Рождество, вставил в нее снимок и пристроил на письменном столе.

23 августа 1972 года, Вестминстер, Лондон

Новое место работы нравилось Фредерику с каждым днем все больше и больше. Он-то думал, что в работе детектива для него нет ничего нового, но наблюдая за работой сотрудников Скотланд-Ярда и изучая дела, понял, что еще есть чему поучиться. Здесь использовались самые современные методы криминалистики, последние научные достижения применялись в экспертизах.

Работа увлекала Фредерика, и это позволило ему на время забыть о тех воспоминаниях, которые вызвали у него книги. Но вечером, приходя домой, он натыкался взглядом на стоящую на столе фотографию. Он несколько раз порывался убрать снимок обратно в ящик комода, но что-то его останавливало.

Фредерик ловил себя на мысли о том, что ему очень хотелось вновь найти старых друзей или хотя бы разузнать об их теперешней жизни. С его работой это было нетрудно – доступ во все архивы у сыщика был. Но он боялся. Боялся, что его друзья больше не захотят ничего знать о нем после стольких лет молчания. Учась на первых курсах Академии, Фредерик какое-то время посылал Бетс весточки, но с каждым годом делал это все реже, а потом переписка и вовсе прервалась.

В конце концов, сыщик подумал, что чем попусту изводить себя мыслями, лучше все же разузнать что-нибудь о бывших юных сыщиках. О том, что делать или не делать с этой информацией, он подумает потом.

Фредерик снял трубку внутреннего телефонного аппарата и набрал четырехзначный номер.

– Дик, зайди, пожалуйста, ко мне, – коротко произнес он.

Через секунду на пороге кабинета материализовался помощник мистера Троттвилля.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался вошедший. – У вас ко мне дело?

– Доброе утро, Дик, – ответил Фредерик. – Да, мне нужны сведения о двух людях. Настолько полные, насколько это возможно. В первую очередь, об одной женщине. К сожалению, у меня о ней есть информация только десятилетней давности. Тогда ее звали Элизабет Хилтон, она жила в Питерсвуде на Нэрроу-стрит, 14. Дата рождения – десятое октября тысяча девятьсот сорок седьмого года.

– Это будет нетрудно разузнать, – ответил помощник, записывая полученные сведенья в блокнот. – А второй человек?

– А второй... – Фэтти выдвинул ящик стола и достал из него те самые четыре книги о юных сыщиках. – Второй – автор этих книг. Элджернон Кинг – очевидно, его литературный псевдоним. Мне нужно настоящее имя, где он живет и любые другие сведения.

– С этим будет немного дольше, – ответил Дик. – Но я разузнаю настолько быстро, насколько смогу. Что-нибудь еще?

– Спасибо, Дик, это всё, – ответил Фредерик.

Помощник мистера Троттвилля работал действительно быстро. Уже через пару часов он вновь появился на пороге кабинета Фредерика с картонной папкой в руках.

– Вот здесь вся информация по вашему первому запросу, – сказал Дик, передавая папку начальнику.

Фредерик вновь поблагодарил помощника и, как только тот покинул кабинет, сразу же раскрыл папку. Едва прочитав первую строчку, сыщик почувствовал, как сердце ухнуло куда-то глубоко вниз.

Элизабет Сьюзан Лэммертон, урожденная Хилтон.

Фредерик перечитал эту фразу еще раз, и еще, не в силах поверить в написанное. На секунду ему захотелось захлопнуть папку, убрать ее поглубже в шкаф и больше никогда не пытаться ворошить прошлое. Но он все же заставил себя вернуться к чтению. Итак, дата и место рождения. Адрес и телефон прежние. Образование: среднее, Питерсвуд Праймери Скул и Браймор Бординг Скул. В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году вышла замуж за Джекоба Лэммертона. Дети: Фредерик Лэммертон и Эрнст Лэммертон, близнецы шестьдесят седьмого года рождения. Дальше шла информация о родителях, брате, номер удостоверения личности и еще кое-какие малозначимые факты.

Фредерик перевернул страницу. В досье оказались сведения и о муже Бетс. Сыщик лениво проглядывал информацию о Джекобе Лэммертоне, как вдруг наткнулся на строчку, которая заставила его сердце гулко забиться уже во второй раз за сегодняшнее утро.

Глава третья. Взрыв

24 августа 1972 года, 4:00 утра, Хэмпстед, пригород Лондона

Фредерика разбудил телефонный звонок. Сыщик моментально проснулся: за годы службы в полиции он давно привык к неожиданным ночным вызовам. Потянувшись к трубке стоявшего возле кровати телефонного аппарата, Фредерик кинул беглый взгляд на светящийся циферблат будильника. Стрелки показывали пять минут пятого утра. Значит, дело серьезное.

– Алло, – бодро произнес сыщик в трубку, одновременно щелкая выключателем ночника и морщась от прорезавшего темноту комнаты света.

– Доброе утро, Фредерик, – послышался из динамика голос мистера Дженкса. – У нас срочное дело. Произошел взрыв на складе в Истхэм, это в пригороде, восточная часть Доклендс. Я прошу прибыть тебя как можно скорее. Записывай адрес.

– Буду на месте через сорок пять минут, – отчеканил Фредерик, записывая полученные сведения.

– Жду, – коротко бросил начальник и отсоединился.

Фредерик спрыгнул с кровати и принялся собираться. Наскоро умывшись, он облачился в полицейскую форму, подхватил со стула портфель и тихо, чтобы никого не потревожить, спустился вниз. Ехать на вызов без завтрака было не очень разумно, так что сыщик все же заглянул на кухню, где в столь ранний час еще никого не было. На столе стоял графин с соком и вазочка оставшегося с ужина печенья. «То, что надо», – отметил про себя Фредерик. Быстро перекусив, он направился в гараж. Через две минуты сыщик уже мчался на предельной скорости по пустому шоссе в сторону пригорода.

24 августа 1972 года, 4:30 утра, Паддингтон, Лондон

– Доктор Браун? – со стороны двери послышался мелодичный женский голос. Человек, стоявший возле операционного стола, обернулся. Он увидел на пороге палаты молодую девушку в белом халате с длинными темными волосами и большими серыми глазами.

– Да, это я. А вы, вероятно, анестезиолог? Что-то я вас раньше не видел.

– Я работаю здесь с позавчерашнего дня, – ответила девушка, проходя к операционному столу.

– Да, мистер Адамс что-то такое говорил, – пробормотал доктор Браун, разглядывая приколотый к халату новой сотрудницы бейджик. «Мисс Маргарет Дейкин, врач-анестезиолог», – значилось на нем. – Хм... да, – он заставил себя перевести взгляд на лежащего на операционном столе пациента. – Да, мисс Дейкин, полагаю, вы можете приступать.

Анестезиолог приблизилась к операционному столу. Лежащий на нем человек был без сознания. Он прерывисто дышал и периодически издавал глухие стоны. Вся левая сторона его лица и грудь были покрыты кровоточащими ожогами.

Мисс Дейкин привычным движением разбила ампулу, наполнила шприц лекарством и сделала пациенту укол.

– Вот и всё, через пятнадцать минут можно будет приступать, – произнесла она. – Простите мое любопытство, мистер Браун, а что произошло? Мистер Адамс говорил про какой-то взрыв, в результате которого пострадали три человека.

– Да, сегодня ночью в восточной части Доклендс взорвался склад, – подтвердил мистер Браун. – На нем в это время оказалось три человека. Один погиб на месте, второй, – доктор кивнул в сторону пациента, – получил сильные ожоги и множественные переломы. Похоже, его отбросило на несколько метров взрывной волной. Третьему повезло больше всех: у него только контузия и царапины от осколков.

– Ясно, – протянула мисс Дейкин. – Ну тогда я пойду. Удачной вам операции, мистер Браун.

– Спасибо, – ответил доктор, задержав на девушке внимательный взгляд. Это не могло от нее не укрыться.

– Что-то не так, мистер Браун? – поинтересовалась она.

– Нет-нет, – поспешно пробормотал он. – Все нормально. Вот только… простите, мисс Дейкин, а мы не могли нигде видеться раньше?

– Сомневаюсь, – спокойно ответила анестезиолог, мягко улыбнувшись. – Последние двенадцать лет я прожила в Германии и вернулась в Англию лишь месяц назад. Вероятно, вы меня с кем-то путаете.

– Да, наверное, – согласился мистер Браун. – Ну что ж, всего хорошего, мисс Дейкин!

– До свидания, мистер Браун! – ответила девушка и вышла из палаты.

24 августа 1972 года, 6:00 утра, Вестминстер, Лондон

Кое-как припарковавшись и наспех заперев машину, Филипп Хилтон ворвался в здание редакции. Он снова опаздывал. Его начальник, мистер Харпер, позвонил ему в полпятого утра и велел быть на работе не позднее, чем через час. Но Филипп после звонка решил, как всегда, подремать еще минут пять и, когда окончательно открыл глаза, часы показывали без пятнадцати шесть.

Не дожидаясь лифта, Филипп взлетел по лестнице на третий этаж, пробежал по коридору и рывком распахнул дверь с табличкой «Отдел криминальной хроники».

– Доброе утро, мистер Харпер, – выдохнул Филипп. – Простите за опоздание.

– А, Филипп, – произнес сидевший за столом мужчина лет сорока пяти в очках, с пышными усами, чуть полноватый и темноволосый. – Ты, как всегда, почти вовремя. Судя по твоему виду, ты мало того, что покинул дом, едва успев встать с кровати, но и бежал до редакции бегом. Похвальное рвение, но, пожалуйста, вспомни в следующий раз, что у тебя есть автомобиль – так будет быстрее.

– Еще раз простите, сэр, – ответил Филипп, тщетно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. Причесаться он, конечно же, не успел. – Больше такого не повторится.

Эту фразу Филипп произносил перед своим начальником почти каждый день.

Мистер Харпер был главным редактором отдела криминальной хроники «Дэйли Телеграф». Филипп работал у него фотографом уже пять лет и был на хорошем счету. Несмотря на вопиющую непунктуальность, с заданиями Филипп справлялся отлично, и мистер Харпер частенько закрывал глаза на выходки своего подчиненного.

– Давай сразу к делу, Филипп, – тон мистера Харпера сделался серьезным. – Сегодня ночью произошел взрыв на складе в Истхэм. Вы должны будете поехать туда прямо сейчас вместе с мисс Вуш.

– Простите, сэр, с кем я должен буду поехать? – удивленно переспросил Филипп. С мисс Вуш он был не знаком, хотя на секунду ему показалось, что где-то он раньше эту фамилию слышал.

В этот момент дверь за спиной Филиппа распахнулась, и в комнату вошла девушка, стройная, если не сказать худая, с рыжими волосами до плеч и россыпью веснушек на бледном личике. На вид ей можно было дать чуть больше восемнадцати.

– А вот и она, – произнес мистер Харпер, махнув рукой в сторону вошедшей. – Позволь представить тебе Глэдис Вуш, нашего нового репортера криминальной хроники. Глэдис, это Филипп Хилтон, фотограф. Вы сейчас поедете с ним в Истхэм, на место взрыва.

Филипп окинул Глэдис оценивающим взглядом.

– Но почему не с Питером? – спросил Филипп растерянно и несколько раздраженно. – Я же всегда ездил с ним на такого рода задания.

– Филипп, ты что, совсем ничего не помнишь? – мистер Харпер уже тоже начал раздражаться. – Я же говорил тебе позавчера, что Питер отбывает на Континент, у него заболела сестра. И пробудет там, как минимум, пару месяцев, пока она не поправится. Глэдис его временно замещает.

Филипп посмотрел на молоденькую репортершу с сомнением. Он давно привык работать с Питером, а тут вдруг какая-то Глэдис! К тому же, в глазах молодой репортерши сквозило откровенное веселье, и это начинало его бесить. Диалог, развернувшийся между Филиппом и мистером Харпером, казалось, очень забавлял Глэдис.

– Ладно, поехали, – буркнул Филипп и направился к выходу. Глэдис поспешила за ним.

Фотограф молча сел за руль и завел мотор, Глэдис устроилась рядом на пассажирском сиденье.

24 августа 1972 года, 5:00 утра, Истхэм, пригород Лондона

Фредерик и его помощник Дик вышли из машины и огляделись по сторонам.

– Нда, похоже, дело громкое во всех смыслах, – протянул Фредерик.

Перед сотрудниками Скотланд-Ярда простиралась полянка, сплошь усыпанная горелыми обломками и осколками. Трава местами тоже выгорела, оставив черные проплешины. Но судя по всему, пожар потушили оперативно: располагавшийся рядом лесок был не тронут. По другую сторону полянки высился холм, а справа текла река. Никаких жилых строений поблизости не наблюдалось.

Дик и Фредерик направились к околачивавшимся неподалеку двум полицейским констеблям.

– Доброе утро, – поздоровался с ними Фредерик. – Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда. А это мой помощник Дик.

Полицейские в свою очередь поздоровались и отдали честь.

– Вы можете рассказать о том, что здесь произошло? – спросил Фредерик.

– Разумеется, сэр, – с готовностью откликнулся один из констеблей, щуплый низкорослый юноша, по виду стажер. – Мы с мистером Бернсом, – он кивнул в сторону своего напарника, – как раз были на ночном дежурстве в участке, когда поступил звонок от одного из местных жителей. Он сообщил, что слышал взрыв со стороны реки и как будто бы видел зарево пожара.

– Во сколько это было? – уточнил Фредерик.

– В три-сорок утра, сэр, – отозвался молодой полицейский. – Мы всегда точно фиксируем время вызовов.

– Хорошо. И что же было дальше?

– Мы сразу же прибыли на место, сэр. Одновременно с нами подъехала пожарная машина, их, наверное, тоже вызвал кто-то из местных, заметив пламя. Тут так всё полыхало, сэр! Но поскольку место открытое: рядом нет ни деревьев, ни построек на которые пожар мог бы перекинуться, потушили быстро. Сами же пожарные обнаружили трех человек, один из них был мертв. Остальных двоих увезла скорая. Мы сразу поняли, что дело серьезное, сэр, и отзвонились в управление.

– Ясно, – кивнул Фредерик, делая пометки в блокноте. – Значит, сами вы ничего не слышали?

– Нет, сэр, – ответил констебль. – Участок находится на другом берегу реки, к тому же за холмом. Рядом порт, в который то и дело приходят грузовые баржи, так что, сами понимаете, шумно там и днем и ночью. Я вообще удивился, что кто-то что-то услышал – район-то промышленный, нормальных жилых домов поблизости нет, в основном, только времянки портовых рабочих. Есть лишь одна сторожка за холмом, оттуда нам и позвонили.

Фредерик кивнул и записал что-то еще в свой блокнот.

– Дик, – обратился он к своему напарнику, – пройдись тут, осмотри все хорошенько. Возьми пробы для экспертизы, ну, словом, все как обычно. А я пойду пока побеседую с тем сторожем, который позвонил ночью в участок.

– Хорошо, – кивнул Дик и отошел.

24 августа 1972 года, 6:15 утра, Лондон – Истхэм

– Филипп, сделай лицо попроще, – в голосе Глэдис слышалась насмешка. – Ты как будто на собственную казнь едешь.

Филипп на секунду оторвал взгляд от дороги и хмуро посмотрел на Глэдис. Она улыбнулась в ответ, и это его немного смягчило.

– Извини, – произнес он, стараясь, чтобы голос не звучал грубо. – Просто день не задался с самого утра, понимаешь. Подняли ни свет ни заря, да еще и Питер уехал.

– Понимаю, – Глэдис продолжала весело улыбаться. – Неохота работать с какой-то незнакомой девчонкой, к тому же, как ты наверняка думаешь, не особо опытной, да?

Точность, с которой Глэдис угадала мысли Филиппа, слегка смутила его.

– Нет-нет, что ты, – поспешно пробормотал он. – Ничего я такого не думаю. Кстати, насчет опытности, а где ты раньше работала? Несмотря на возраст, на стажера ты не очень похожа.

Глэдис звонко рассмеялась.

– Спасибо за комплемент, Филипп, но не так уж и юн мой возраст. Мне полных двадцать пять, я окончила университет три года назад и до прошлого месяца работала в отделе криминальной хроники «Питерсвуд Таймс»... Эй, Филипп, следи за дорогой!

Филипп в последний момент успел вывернуть руль, едва не врезавшись в железное заграждение на обочине дороги.

– Прости, – произнес он внезапно охрипшим голосом. – Где ты работала последние три года?

– В «Питерсвуд Таймс», – повторила Глэдис. – Питерсвуд – это такой маленький, Богом забытый городок в тридцати милях к югу от Лондона. Я в нем родилась, провела все детство и два года после университета. Там очень спокойно и невообразимо скучно. Криминальная хроника занимает от силы две колонки и состоит, в основном, из сообщений о мелких кражах и нарушителях общественного спокойствия. Да что с тобой, Филипп?

Пока она говорила, Филипп несколько раз переменился в лице.

– Да ничего, – ответил он. – Ничего, кроме того, что я тоже родился и провел все детство в Питерсвуде.

– Вот это да! – Глэдис широко раскрыла глаза от удивления. – Не думала, что встречу в Лондоне кого-нибудь из этого захолустья! А где ты там жил?

– На Нэрроу-стрит, – ответил Филипп, не желая вдаваться в подробности.

– Нэрроу-стрит! – словно эхо повторила Глэдис. – Я прекрасно знаю это место! У меня на этой улице живет близкая подруга Элизабет. В доме четырнадцать… Филипп, мы с тобой точно сегодня попадем в аварию!

На этот раз он все-таки выехал на обочину, но забора на ней по счастью не было. Пробуксовав несколько метров по песку, Филипп вернулся на шоссе.

– Прости еще раз, – проговорил Филипп, переводя дух. – Просто слишком много новостей для одного утра.

– Что на этот раз тебя так ошеломило?

– То, дорогая Глэдис, – медленно произнес Филипп. – Что дом четырнадцать по Нэрроу-стрит – это дом моих родителей, в котором я провел свое детство. А Элизабет – моя младшая сестра.

– Сестра? – воскликнула Глэдис. – Подожди, так ты старший брат Бетс? Тот самый Пип Хилтон? И ты меня совсем-совсем не помнишь?

– А должен? – удивился Филипп. – Мы разве были знакомы?

– Ну, по правде говоря, совсем немного. Но зато ты очень хорошо знаешь моего двоюродного брата Эрна Гуна. Мы когда-то вместе распутывали дело об украденной картине, помнишь?

– Конечно, помню! Но... ааа, понял! А я-то все думаю, откуда мне знакома фамилия Вуш? Ты из семьи Вушей, которые жили во флигеле у реки, да?

– Именно! – весело подтвердила Глэдис. – Вот, видишь, память к тебе возвращается!

– И вы еще тогда построили шалаш на дереве и следили из него за этими Ларкинсами, или как их там, – предавался воспоминаниям Филипп. – Ох, ну ничего себе!

– Да уж, – согласилась Глэдис. – Тогда я и подумать не могла, что когда-то буду работать бок о бок с Пипом Хилтоном! Ты мне тогда казался таким взрослым и важным, а я была маленькой сопливой девчонкой, дочкой садовника и горничной. Даа, а ведь я могла догадаться, когда ты сказал, что жил в Питерсвуде. Ведь девичья фамилия Бетс – Хилтон. А я и забыла.

На сей раз Филипп справился с управлением, хотя его машина все же слегка вильнула в сторону.

– Постой, – сказал Филипп. – Я не ослышался, ты сказала «девичья фамилия»? Бетс вышла замуж?

– Да, и давно, – ответила Глэдис. – Ты разве не знал? Она вышла замуж за Джекоба Лэммертона как только ей исполнилось восемнадцать. А ты, я смотрю, не очень-то интересуешься своими родственниками.

– Так получилось, – Филипп внезапно погрустнел. – Я действительно не виделся с ними с тех пор, как уехал из Питерсвуда. То есть с момента окончания школы. Отец всегда хотел, чтобы я работал в его фирме и впоследствии продолжил его бизнес, а мне это было совершенно неинтересно. Я всегда мечтал стать фотожурналистом и работать в криминальной хронике. Отец, конечно же, был против, а мама просто считала профессию журналиста недостойной истинного джентльмена, – Филипп горько усмехнулся. – Когда я закончил школу и твердо заявил о своем намерении поступать в Лондонский университет на факультет журналистики, отец закатил жуткий скандал. А потом заявил, что если я не переменю своего решения, домой могу больше не возвращаться. И я уехал.

– И что, ты с тех пор больше ни разу не виделся ни с родителями, ни с сестрой? – удивилась Глэдис. – Даже не пытался написать им?

– Нет, – ответил Филипп. – Отец на прощание сказал, что больше не желает меня видеть.

– О Боже, Филипп, ты прямо как маленький! – Глэдис закатила глаза. – Родители, они всегда так себя ведут, когда ты делаешь что-то им поперек. А потом жалеют. Наверняка они очень по тебе скучают и хотели бы тебя увидеть!

– Как они, кстати? – поинтересовался Филипп. Он старался, чтобы голос его звучал непринужденно, хотя на самом деле упоминание о родителях и сестре заставило его сердце болезненно заныть. Он очень скучал по ним. – Ты, похоже, часто у них бываешь.

– Бывала, – поправила его Глэдис. – До тех пор, пока Бетс не вышла замуж. А потом... ее муж, Джекоб, не слишком любит гостей, – девушка поморщилась.

– Он тебе не нравится? – прямо спросил Филипп.

– Ну... на мой вкус, он не слишком приятный человек. Но это выбор Бетс. А я бы на твоем месте все же съездила в Питерсвуд или хотя бы написала родителям! Наверняка они уже давно тебя простили и будут рады тебя видеть.

– Слушай, давай сейчас не будем об этом, – поморщился Филипп. Поднятая Глэдис тема разбередила кое-как закрывшуюся рану в сердце Филиппа. – Поговорим о чем-нибудь другом. К примеру, что ты делаешь сегодня вечером?

– Готовлю статью к вечернему выпуску, а ты нет? – со смехом произнесла Глэдис.

– Ну, это само собой. Но материалы к выпуску сдаются в пять часов, а потом? Как насчет поужинать вместе?

– О, Филипп Хилтон сел на своего конька! – вновь засмеялась Глэдис. – Не смотри на меня так удивленно, я уже сегодня с утра в редакции успела наслушаться о похождениях моего будущего напарника. И даже получила парочку предостережений.

– Дааа? И кто же распространяет обо мне возмутительные сплетни? Роб Хант? Или Мюриел Берри?

– Да есть люди, – неопределенно махнула рукой Глэдис. – Хотя, если верить их словам, я не в твоем вкусе. Говорят, все твои пассии как одна высокие длинноногие блондинки с пышной грудью. Я же этими качествами не обладаю.

– Ну надо же, а я и знать не знал, какие подробности обо мне распространяют в редакции! – воскликнул Филипп с деланным возмущением. – Так как насчет поужинать? Я знаю прекрасную уютную кафешку неподалеку от редакции, на Бэллмор-стрит.

– Ну ладно, так и быть, – согласилась Глэдис. – Но только поужинать и ничего больше!

– Как скажешь, – улыбнулся Филипп. – Мы, кстати, похоже, приехали.

Филипп остановил машину на обочине грунтовой дороги, где уже были припаркованы два полицейских автомобиля. Заглушив мотор, журналист нашарил на заднем сидении фотоаппарат, расчехлил его, повесил на шею и сделал пробный кадр через лобовое стекло, убеждаясь в том, что прибор в порядке. Глэдис в это время щелкала кнопками диктофона, проверяя настройки.

Через минуту журналисты покинули машину и направились прямиком к двум полицейским, которые, судя по всему, уже завершали осмотр места происшествия.

Глава четвертая. Перекрестки

24 августа 1972 года, 6:45 утра, Истхэм, пригород Лондона

Опрос свидетелей особых результатов не принес. Фредерик побеседовал с жившим за холмом сторожем и двумя портовыми рабочими из стоявшей неподалеку бытовки.

Первый оказался мужчиной средних лет, довольно угрюмым и неразговорчивым. Судя по его виду, в Истхэме он вел жизнь отшельника. Даже странно, что у него в доме оказался телефон.

Сторож не сообщил Фредерику ничего, кроме того что он уже слышал от полицейских. Ночью он проснулся от взрыва, увидел зарево и позвонил в полицию. Больше ничего не заметил, из дома не выходил.

Времянка рабочих располагалась чуть ближе к месту взрыва, но и они не смогли сообщить ничего, что пролило бы свет на произошедшее. Они в это время уже не спали, так как их смена в порту начиналась в четыре утра. Взрыв, конечно, слышали, заметили пламя, в порту вызвали пожарных. Дальше они занялись работой и больше ничего не знают.

Больше Фредерик в окрестностях никого не нашел и почел за лучшее вернуться к своему помощнику.

Дик в это время внимательно осматривал место происшествия. По ходу дела он складывал в пластиковые пакеты различные обломки, которые, по его мнению, должны были представлять интерес для экспертов.

– Ну как? – поинтересовался Дик у только что подошедшего Фредерика.

– В общем пусто, – развел руками сыщик. – Никто ничего не видел, никто ничего не знает, никого здесь не было. А у тебя?

– Тут скорее работа экспертов, – Дик выразительно посмотрел на сложенные рядом пакеты с обломками. – Надо хотя бы узнать для начала, что это была за взрывчатка, и сколько ее было.

– Да, пожалуй, – признал Фредерик. – Ну что ж, тогда нам здесь больше делать нечего. Нужно ехать в управление, сдать улики на экспертизу и отчитаться перед мистером Дженксом.

– Смотрите-ка, мистер Троттвиль, кто-то еще к нам пожаловал, – Дик кивнул головой в сторону подъехавшей машины, из которой только что вышли два человека и, судя по виду, направлялись к Дику и Фредерику.

– Пресса, – сходу определил привыкший к общению с журналистами Фредерик.

– Доброе утро! – звонким голосом произнесла худенькая рыжеволосая девушка. Приехавший с ней мужчина уже вовсю щелкал затворам фотоаппарата, снимая все вокруг. – Мы журналисты из «Дэйли Телеграф». Я Глэдис Вуш, а это мой напарник Филипп Хилтон, – она кивнула в сторону фотографа. – Вы позволите задать вам пару вопросов?

Фредерик резко повернул голову в сторону фотографа и несколько секунд пристально разглядывал его. На Глэдис он, казалось, почти не обратил внимания. В следующее мгновение сыщик привычным движением извлек из нагрудного кармана удостоверение и произнес стандартное приветствие:

– Доброе утро! Мое имя Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда. Мой помощник Дик.

Филипп наконец оторвался от своего занятия, опустил фотоаппарат и взглянул поверх него на сотрудников полиции. Почти минуту он с удивлением и некоторым недоверием вглядывался в лицо Фредерика.

– Фэтти? – в конце концов с недоверием произнес фотограф. – Это ты?

– Да, Пип, это я, – ответил Фредерик с широкой улыбкой и протянул Филиппу руку, которую тот пожал все еще с некоторой неуверенностью.

– Вот это да! – воскликнул Филипп. – Старина Фэтти! Ну и ну! Сколько же лет прошло с тех пор, как мы в последний раз виделись? Нет, не говори, столько не живут! Значит, ты теперь сотрудник Скотланд-Ярда? Неплохо! Осуществил свою детскую мечту в полной мере!

– А ты сомневался, что так будет? – все так же улыбаясь, спросил Фредерик.

– Вот теперь я точно знаю, что передо мной старина Фэтти! – от переизбытка чувств Филипп хлопнул в ладоши. – Как и прежде, сама скромность!

– Ну, ты, я вижу, тоже преуспел, – в свою очередь похвалил старого друга Фредерик. – И похоже, не только в работе, – сыщик весело подмигнул.

– Ты о чем? – настороженно поинтересовался Филипп. На секунду у него промелькнула мысль о том, что сплетни о его чересчур разнообразной личной жизни распространяют не только в редакции.

– Разве не ты пишешь книги о юных сыщиках под псевдонимом Элджернон Кинг? – Фредерик испытующе посмотрел на журналиста.

– Какие еще книги? – Филипп выглядел искренне удивленным, и Фредерик сразу понял, что он здесь не при чем.

– Значит, не ты, – несколько разочарованно протянул Фредерик.

– Да что за книги-то?

– Детективы для детей, в которых описаны наши приключения. Я видел четыре, но, возможно, их больше. Все подписаны именем Элджернона Кинга.

– Мне бы никогда не пришло в голову взять себе такой идиотский псевдоним, – фыркнул Филипп. – С чего ты взял, что это я?

– Ну, ты же журналист, значит с писательством так или иначе связан, – заметил Фредерик. – Но раз не ты, значит это Ларри, других вариантов я не вижу.

– Во-первых, в журналистике, как ты видишь, я работаю фотографом, – ответил Филипп. – С писательством у меня как раз не очень сложилось. А во-вторых, с чего ты вообще взял, что пишет кто-то из бывших членов детективного клуба? По-моему о наших приключениях весь город был наслышан, и многие нами восхищались. Кто угодно из них мог взяться за перо.

– Мог-то мог, – согласился Фредерик. – Да вот только там рассказаны такие подробности, о которых знали только мы пятеро. К примеру, помнишь мой сарай, в котором мы все когда-то собирались? Так вот его обстановка там описана в деталях, вплоть до содержимого ящиков гардероба. Без сомнения, автор бывал внутри и не раз.

– Тогда да, ты прав, – согласился Пип. – Книги про нас, надо же! Пожалуй, стоит почитать на досуге.

– Кстати, про твою напарницу там тоже есть, – Фредерик кивнул в сторону Глэдис, которая времени зря не теряла – она вовсю расспрашивала Дика о происшествии. – Она ведь одна из близняшек Вуш, которые жили рядом с Ларкинсами, да?

– Ну у тебя и память! – поразился Филипп.

– Профессия обязывает, – пожал плечами сыщик. – К тому же узнал я ее только, когда она представилась, фамилия у нее забавная. Внешне она теперь, конечно, не имеет ничего общего с той маленькой чумазой девчонкой, которую я видел тринадцать лет назад. С тех пор она очень похорошела!

– Да, есть такое, – согласился Филипп вполне искренне.

Глэдис к этому времени закончила расспрашивать Дика и, будто бы почувствовав, что говорят о ней, приблизилась к Филиппу и Фредерику. Филипп, казалось, впервые с момента этой неожиданной встречи с Фэтти вспомнил, зачем они вообще туда приехали. Он вновь схватился за фотоаппарат, а Глэдис принялась расспрашивать Фредерика в надежде выяснить еще какие-нибудь подробности. Продолжалось это недолго – Фредерику и Дику нужно было возвращаться в управление. Пип и Глэдис уехали вскоре вслед за ними.

24 августа 1972 года, 9 утра, Паддингтон, Лондон

Ночная смена доктора Брауна заканчивалась в девять утра. Он чувствовал, что очень устал. Две сложные операции подряд, и при этом все равно не было гарантии того, что пострадавший от взрыва на складе выживет. Состояние пациента расценивалось как стабильное, но он до сих был без сознания. Дышал он сам, но уверенности в том, что все внутренние органы функционируют как надо, все равно не было.

Перед уходом мистер Браун решил попрощаться со своим начальником мистером Адамсом, который был главврачом Паддингтонской клиники. Доктор заглянул к нему в кабинет, но мистера Адамса на месте не оказалось. Мистер Браун решил его дождаться. Он прошел внутрь и сел на табурет возле стола своего начальника.

Доктор окинул равнодушным взглядом разбросанные по столу бумаги и внезапно заметил нечто, что заставило его напрячься. На краю стола лежала картонная папка, на которой синими чернилами было выведено: «Маргарет Джулия Дейкин. Личное дело». Та самая новая сотрудница, которая утром делала укол пациенту. Рука мистера Брауна рефлекторно потянулась к папке, но он, опомнившись, тут же ее отдернул. Не хватало еще из праздного любопытства лазить по чужим документам!

Тем не менее мистер Браун не мог оторвать глаз от папки, снова и снова перечитывая начертанное на ее обложке имя. Оно было ему знакомо, даже слишком хорошо знакомо. С тех пор, как он слышал его в последний раз, не считая, разумеется, сегодняшнего утра, прошло почти семнадцать лет. Но он помнил всё. Он не мог забыть имена тех пятерых детей, которым был обязан если не свободой, то честью уж точно. Одну девочку из их компании звали именно Маргарет Дейкин, это мистер Браун помнил хорошо.

Рука доктора вновь потянулась к папке, и вновь он так и не решился ее открыть. Что он хотел там увидеть? Да, у него не было уверенности в том, что врач-анестезиолог – это та самая Маргарет Дейкин. Она сказала, что последние двенадцать лет прожила в Германии и вернулась в Англию совсем недавно. Если она вернулась, значит раньше жила тут. Но где? Этот вопрос мучил мистера Брауна, а ответ на него, без сомнения, хранился в этой картонной папке. Но моральные принципы доктора не позволяли ему в нее заглянуть.

В этот момент дверь кабинета открылась, и в него зашел мистер Адамс. Мистер Браун вздохнул с облегчением и разочарованием одновременно.

– Люк! – воскликнул мистер Адамс, увидев своего подчиненного. – Ты что-то хотел?

– Всего лишь сказать вам «до свидания», мистер Адамс, – улыбнулся мистер Браун.

– А, в таком случае, всего хорошего, Люк! – сказал начальник. – Я вижу, ты очень устал, иди скорее отдыхать!

– Спасибо, сэр, до свидания! – доктор Браун уже стоял возле двери и был готов ее открыть, чтобы покинуть кабинет, но все еще медлил.

– Что-то не так? – поинтересовался доктор Адамс. – Ты все-таки хотел еще что-то, я угадал? Говори, не стесняйся.

– Да нет, сэр, – неуверенно произнес Люк. – То есть, я хотел... – он совсем смутился, – я хотел спросить... Но вы, наверное, не вправе отвечать мне...

– Спрашивай, Люк, я отвечу, если это окажется в моих силах, – подбодрил его мистер Адамс.

– Я хотел спросить вас о той девушке, которая приходила утром делать наркоз, о нашей новой сотруднице, – доктор Браун почувствовал, что краснеет и уже начал ругать себя за то, что вовремя не ушел.

– А, мисс Дейкин, – начальник понимающе улыбнулся. – Она хороша, не правда ли? – мистер Адамс подмигнул, и это заставило Люка смутиться еще больше. – И что же ты хотел о ней спросить?

– Я... понимаете, сэр, – решительно начал Люк, – у меня такое ощущение, что я когда-то был с ней знаком. Она говорила, что последние двенадцать лет прожила в Германии, но мне кажется, мы могли видеться до ее отъезда. Да, я понимаю, это кажется маловероятным, ведь прошло столько времени. Но тем не менее, мистер Адамс, не могли бы вы мне сказать, где она жила до отъезда? Адрес не нужен, только город.

Мистер Адамс без лишних слов раскрыл картонную папку с личным делом Маргарет Дейкин.

– О, а ведь вы действительно могли раньше видеться, Люк! – воскликнул он. – Она родилась и прожила до совершеннолетия там же, где когда-то жил и ты, в Питерсвуде!

– Спасибо огромное, сэр, – выдохнул мистер Браун. – Вы мне очень помогли.

– Ну что ты, Люк, такая малость, – ответил мистер Браун. – А все-таки, признайся, она тебе понравилась? А, не отвечай, я все вижу. Краснеешь как семнадцатилетний мальчишка! Я считаю, что тебе давно пора жениться, Люк!

Эти слова заставили Люка покраснеть еще больше. Нет, у них с мистером Адамсом были хорошие отношения, их можно было даже назвать дружескими. Но все же все же прямота главврача смутила мистера Брауна до крайности.

– Я, пожалуй, все-таки, пойду, мистер Адамс, – произнес Люк. Еще раз спасибо вам за помощь и всего хорошего!

– До свиданья, Люк и удачи! – мистер Адамс еще раз подмигнул ему на прощание.

24 августа 1972 года, 9 утра, Вестминстер, Лондон

Прихлебывая кофе, Фредерик заканчивал отчет для мистера Дженкса. Сыщик включил в него все, что счел важным из выясненного утром в Истхэме. Сведений набралось мало, но сколько бы их ни оказалось, предоставить рапорт начальнику было все равно необходимо.

Ровно в тот момент, когда Фредерик, поставил под отчетом свою подпись, в комнату заглянул Дик.

– Вы позволите, мистер Троттвиль? – спросил он. – Я добыл то, что вы просили: все сведения о фирме, которой принадлежал склад, и их возможных конкурентах.

– Спасибо, Дик, оставь их мне, пожалуйста, я сейчас займусь, – ответил Фредерик.

У Дика в руках было две папки, и он положил на стол обе.

– Вот в этой все по нашему делу, – он указал на более толстую папку. – А в этой – то, о чем вы меня просили вчера. Про автора детективов.

– Еще раз большое спасибо, Дик, – сердечно поблагодарил его Фредерик.

Когда Дик вышел, Фредерик отложил отчет в сторону и воззрился на лежащие перед ним папки. Его снедало жгучее любопытство, сыщику очень хотелось сразу заглянуть во вторую. Но он напомнил себе, что дело прежде всего, и все же потянулся к первой.

«Итак, что мы имеем? – рассуждал про себя Фредерик, проглядывая содержимое папки. – Фирма «Ю энд Джей Инкорпорейтед», образована в 1967 году.»

Фредерику казалось, что где-то он это название уже видел, причем совсем недавно. Он наморщил лоб в попытках вспомнить, но не смог.

«Фирма специализируется на продаже алкоголя и табачных изделий, – продолжил чтение Фредерик. – Имеет сеть магазинов по всей Англии, а также несколько торговых точек в Шотландии и Уэльсе. Торговля идет более, чем успешно. Основатель фирмы – Юнис Эмилия Звонсон, дата рождения – 7 сентября 1943 года..."

Фредерик на секунду прикрыл глаза, отхлебнул кофе и вновь перевел взгляд на папку.

«Юнис Эмилия Звонсон, – прочитал Фредерик по слогам. – Нда... Не многовато ли старых знакомых я встречаю в последние дни? Сначала мистер Дженкс, потом Пип, теперь вот Юнис...»

Фредерик хорошо помнил девчонку по имени Юнис Звонсон, которая когда-то гостила в доме Троттвилей в Питерсвуде. Много она тогда доставила неприятностей и Фредерику, и его друзьям. Девица отличалась очень тяжелым характером и редким упрямством, но вместе с тем глупой ее назвать было никак нельзя. Мозгами она, пожалуй, во многом могла соперничать с Фредериком. И вот, теперь она, значит, владелица фирмы, занимающейся торговлей. В том, что это была она, Фредерик не сомневался – все известные ему данные: имя, фамилия, дата рождения, сведения о родителях и место учебы – совпадали.

«Ладно, предположим, – продолжал внутренний диалог с самим собой Фредерик. – Что дальше? До 1970 года Юнис Звонсон была единственным владельцем фирмы, в ее ведении на тот момент было десять торговых точек на территории Англии. Тогда фирма называлась «Юнис Инкорпорейтед». С 1970 года у фирмы появился совладелец Джекоб Бенджамин Лэммертон.»

Фредерик сделал еще глоток кофе, проглядывая сведения о Джекобе Лэммертоне. Это была копия того листка из досье Бетс, которое он получил вчера от Дика.

«Забавно, – усмехнулся про себя Фредерик. – Я веду дело фирмы, которой владеют старая знакомая и муж подруги детства. Весьма забавно. Но зато я хотя бы вспомнил, где недавно видел название «Ю энд Джей». Как раз в том досье, которое принес вчера Дик».

Фредерик вернулся к чтению. В папке содержалась довольно подробная информация о деятельности фирмы, начиная с момента основания. За это время она пережила несколько взлетов и падений. Причем, судя по всему, с появлением совладельца дела резко пошли в гору. В 1970 году открылось сразу пять новых магазинов в Англии, два в Шотландии и один в Уэльсе. С тех пор их дела, похоже, шли стабильно хорошо.

Сыщик задумчиво перелистнул страницу. Информации о конкурентах «Ю энд Джей» было мало. Фирма переживала расцвет, и на данном этапе у них был только один реальный соперник – «Палмор Хэрс». Судя по графикам прибылей, в последние два года фирмы то и дело обгоняли друг друга, борясь за первенство на рынке табачно-алкогольной продукции.

Дочитав, Фредерик захлопнул папку и перевел взгляд на часы. Было пора идти к мистеру Дженксу с отчетом. Сыщик встал из-за стола, и тут его взгляд упал на вторую принесенную Диком папку. Фредерик раскрыл ее, не испытывая практически никаких сомнений по поводу того, что там увидит. Но в следующий момент он вновь опустился на стул и просидел пару минут, тупо уставившись в листок.

– Нет, это уже слишком, – вполголоса пробормотал Фредерик. – Для одного утра уж точно слишком! Такого просто не может быть!

«Элджернон Кинг – литературный псевдоним Эрнста Грегори Гуна», - значилось на первой строчке.

«Ладно, подумаю на эту тему позже», – решил Фредерик. Быстро проглядев остальную информацию, он отодвинул папку на край стола и направился к мистеру Дженксу.

– Сэр, вы позволите? – спросил Фредерик, заглядывая в кабинет своего начальника.

– Да, Фредерик, заходи, – разрешил старший суперинтендент. – Что у тебя?

– Вот отчет о том, что удалось выяснить сегодня утром, сэр, – Фредерик положил на стол начальника листок. – По правде сказать, совсем немного.

Мистер Дженкс быстро проглядел написанное.

– Ясно, – произнес он. – А что ты вообще сам думаешь по поводу этого происшествия? Что тебе подсказывает интуиция?

– У меня не так много информации, сэр, – осторожно начал Фредерик. – Это не бытовой взрыв совершенно точно. Газ в этом районе не подведен, а если бы даже в здании склада оказались баллоны, пожарные учуяли бы запах, когда тушили пожар.

– Теракт? – сделал предположение мистер Дженкс.

– Исключено, – покачал головой Фредерик. – Место там совершенно необитаемое: ни жилых домов, ни магазинов. Порт далеко, из него даже не было слышно взрыва.

– У тебя есть еще какие-нибудь еще версии, Фредерик?

– Да, сэр. Есть подозрение, что взрыв могли устроить конкуренты. У «Ю энд Джей» есть довольно серьезный соперник. Правда, это довольно странно – слишком уж топорная работа. К тому же, жертвы. Но я все равно эту версию проработаю. Завтра встречусь с хозяевами обоих фирм и постараюсь выяснить все, что смогу.

– Да, Фредерик, эта версия представляется весьма правдоподобной. Что-нибудь еще?

– Пожалуй, нет, сэр. Еще неплохо было бы побеседовать с врачами из больницы, в которую отправили пострадавших. Сегодня я этим займусь. И я надеюсь, что многое выяснится, когда придут результаты экспертизы.

– Хорошо, Фредерик, действуй, – кивнул начальник.

Сыщик хотел было уже попрощаться, но вдруг почувствовал, что ему просто необходимо поделиться с мистером Дженксом последней новостью. В конце концов, ведь это именно он рассказал Фредерику о книгах.

– Мистер Дженкс, – начал Фредерик, – у меня есть еще кое-что, что вероятно, покажется вам любопытным. Но к делу это отношения не имеет. Я выяснил, кто такой Элджернон Кинг.

– Вот как! – проговорил мистер Дженкс. – Я не сомневался, что ты быстро это узнаешь. И кто же это?

– Боюсь, вы не поверите, сэр, – покачал головой Фредерик. – Это Эрн, племянник мистера Гуна.

В глазах мистера Дженкса промелькнуло удивление, то лишь на секунду.

– Ну, в принципе, ничего такого уж невероятного в этом нет, – задумчиво произнес старший суперинтендент. – Эрн всегда питал склонность к литературе. Школу, он, я так понимаю, закончил. Значит, по крайней мере, грамотный. Ну и с годами он, вероятно, поднабрался опыта, и у него стало получаться нечто лучшее, чем те скорбные четверостишия, которыми он вас потчевал в детстве.

– Возможно, вы правы, сэр, – согласился Фредерик. – Но мне все равно трудно поверить.

– С возрастом люди имеют свойство меняться до неузнаваемости, Фредерик, – проговорил мистер Дженкс. – Ты тоже совершенно не похож на того мальчишку, которого я знал двенадцать лет назад.

Фредерик хотел было рассказать мистеру Дженксу о встрече с Пипом и Глэдис, но потом решил, что это подождет.

– Ладно, тогда, если у вас нет ко мне вопросов, я, пожалуй, пойду, – произнес сыщик, поднимаясь со стула. – Хорошего дня, сэр.

– Удачи, Фредерик, – кивнул ему на прощание старший суперинтендент.

24 августа 1972 года, около 11 утра, Паддингтон, Лондон

Люк Браун жил в двух кварталах от Паддингтонской клиники. Обычно после ночной смены он всегда сразу шел домой и ложился спать. Но в тот день он чувствовал, что не сможет заснуть. Утренняя встреча с Маргарет Дейкин пробудила в нем такую бурю чувств и воспоминаний, что ему было просто необходимо пройтись и успокоиться.

Выйдя из клиники, доктор направился в противоположную от своего дома сторону. Он шел по Лондонским улицам, квартал за кварталом, без всякой цели и практически не замечая ничего вокруг. Он мысленно перенесся на семнадцать лет назад, в тот год, когда впервые познакомился с юными сыщиками. Тогда Люк считал, что после истории с пропавшей кошкой их дружба продолжится и дальше, что они непременно встретятся на следующих каникулах. Но жизнь распорядилась иначе. То лето, когда Люк узнал юных сыщиков, стало одновременно их последней встречей.

После благополучно закончившейся истории с украденной кошкой Люк продолжал жить у отчима, который давно и крепко закладывал за воротник. Придя домой выпивши, он плохо себя контролировал, нередко бил Люка за то, что тот не так на него посмотрел, и отбирал всю зарплату. После визита полиции он вроде бы образумился. Какое-то время он не брал в рот ни капли и даже устроился грузчиком в Питерсвудский магазин стройматериалов.

Сам Люк продолжал работать садовником у леди Кендлинг. Для него это было почти счастливое время, но длилось оно недолго.

В начале ноября мистер Браун-старший вновь вернулся домой изрядно навеселе. Люк, успевший повидать отчима в ином качестве и думавший, что тот исправился, осмелился высказать свое недовольство вслух. Мистера Брауна упреки пасынка разозлили до крайности. Он схватил стоявшую в углу палку от швабры и принялся колотить Люка. Тот даже не пробовал защититься, отчим, несмотря на подкошенное пьянством здоровье, был вдвое сильнее его. Мальчик скорчился на полу и, изредка вскрикивая, ждал, когда удары прекратятся.

Наконец мистер Браун-старший успокоился или, вероятнее всего, просто устал. Он выронил из рук палку, доплелся до кушетки, свалился на нее и захрапел. С полчаса Люк пролежал на полу, не шевелясь. В конце концов, он попытался встать, но у него тут же потемнело в глазах от боли и он, глухо застонав, вновь опустился на пол. Мальчик попробовал немного переместиться, и это ему худо-бедно удалось. Тогда он решил попробовать доползти к двери и попытаться позвать на помощь. Мало-помалу это ему удалось: он выбрался на крыльцо, кое-как преодолел три ступеньки и даже смог выползти за калитку. Это его окончательно доконало: на улице он потерял сознание и так и остался лежать на смерзшейся земле. Там его утром обнаружил почтальон и позвал врача.

Люк оказался в больнице, где пробыл до самого Рождества. Лечили его долго: не считая мелких травм, нанесенных палкой, у мальчика обнаружилось два серьезных перелома и воспаление легких от долгого лежания на холодной земле.

Кроме разъехавшихся по школам юных сыщиков, друзей у Люка не было, поэтому он и не надеялся, что кто-то придет его навестить. Но однажды утром медсестра заглянула к нему в палату и сообщила, что его хочет видеть какая-то дама. Люк очень удивился, но еще больше он был поражен, когда узнал, что проведать его пришла леди Кендлинг.

– Здравствуй, Люк, – с мягкой улыбкой произнесла женщина, присаживаясь на стул возле кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, леди Кендлинг, все нормально, – произнес мальчик. С той злополучной ночи прошло три недели, и ему уже действительно стало лучше, но он был все еще слаб.

Леди Кендлинг скорбно покачала головой.

– Бедный мальчик, – сочувственно произнесла она. – Сколько же тебе пришлось натерпеться! Ну ничего, теперь все позади. На твоего отчима завели дело. Уж я добьюсь того, чтобы он получил сполна, чего бы мне это не стоило!

– Зачем? Я не хотел... – слабо произнес Люк.

– Он тебе не родственник, Люк, и никогда им не был, – строго произнесла леди Кендлинг. – Ты столько пережил из-за него и теперь его жалеешь?

– Нет... – растерянно произнес мальчик. – Но в приюте, наверное, будет еще хуже...

– Ни в какой приют ты не поедешь, – твердо сказала женщина. – Ты знаешь, после летних событий мне не очень хочется задерживаться в Питерсвуде. Я уже присмотрела себе новый дом в пригороде Лондона и думаю перебраться туда после Нового Года. И я хочу, чтобы ты поехал со мной.

– В Лондон? – удивился Люк. – Но зачем вам там помощник садовника?

– Ты не понял, – покачала головой леди Кендлинг. – Ты поедешь туда не помощником садовника, а моим приемным сыном. Я хочу стать твоим опекуном, Люк. Как ты на это смотришь?

Мальчик был так поражен этой новостью, что долго не мог найти, что ответить.

За два дня до Рождества Люка выписали из больницы. В дом отчима он больше не вернулся, леди Кендлинг сразу забрала его к себе. До полного выздоровления мальчик жил у нее в Питерсвуде. В середине января отчима Люка лишили родительских прав и приговорили к исправительным работам, а женщине удалось оформить опекунство. Вскоре они вместе уехали в Лондон.

Своих детей у леди Кендлинг не было, и к Люку она относилась как к родному сыну. Она пообещала себе непременно дать ему образование, несмотря на то, что в свои пятнадцать лет он едва умел писать, читать и считать. Приемная мать наняла мальчику репетиторов, и он стал постигать науки.

Учился Люк с удовольствием. Он оказался очень способным и схватывал все на лету. Уже через два года с помощью преподавателей ему удалось освоить школьную программу настолько, что леди Кендлинг сочла возможным отправить мальчика в пансион. В двадцать лет он закончил школу и принял решение поступать в медицинский университет. Ему очень хотелось стать врачом, непременно хирургом.

Когда Люк успешно закончил университет, он попал на работу в Паддингтонскую клинику, в которой и проработал до сегодняшнего дня.

Пока доктор Браун бродил по Лондонским улицам, все эти воспоминания проносились у него в голове. Он сам не заметил, как сделал круг по району и вышел к воротам городского парка. Постояв пару секунд и сообразив, где находится, Люк прошел по аллее вглубь парка. Он шел и шел, пока не оказался на берегу заросшего кувшинками пруда. По его водной глади грациозно скользили лебеди, а на берегах стояли резные деревянные скамейки. Мистер Браун опустился на одну из них и некоторое время сидел неподвижно, уставившись на воду.

Какое-то движение снизу заставило Люка вынырнуть из задумчивости. Он опустил голову и увидел маленького черного скотч-терьера. Песик, стоя на задних лапах, поставил передние на ногу доктора и выжидательно смотрел на него. На светлых брюках тут же появились пятна.

– Бастер! – послышался сзади приятный, но сердитый женский голос. – Вот ты, где, негодник! Ты что делаешь? Ой, он вас испачкал! Простите, простите, пожалуйста!

Люк поднял голову и увидел только что подошедшую к скамейке хозяйку песика. Это была Маргарет Дейкин.

– Ой, доктор Браун! – воскликнула женщина, порядком смутившись. – Это вы! Простите его пожалуйста, он еще совсем маленький, ничего не понимает и лезет ко всем поиграть.

Люк в это время, улыбаясь, гладил песика.

– Ничего страшного, – ответил он. – Щенята все большие проказники. Я очень люблю собак, знаете ли. Как, вы сказали, его зовут? Бастер?

– Да, – подтвердила Маргарет. – Я дала ему кличку в честь пса одного моего старого друга. У него тоже был скотч-терьер.

Люк внимательно вглядывался лицо женщины, пытаясь обнаружить в его чертах сходство с маленькой задорной девчушкой, которую он знал семнадцать лет назад. Сходство определенно было, но малозаметное. Маргарет слегка смутилась под его взглядом.

– Дейзи? – спросил наконец Люк тихим голосом. – Неужели это ты?

– Простите? – вежливо произнесла женщина.

– Я Люк Браун. Ты меня не помнишь?

– А мы разве были знакомы? – удивленно спросила Маргарет. – Вы меня извините, но у вас довольно распространенная фамилия…

– Я Люк Браун из Питерсвуда. Семнадцать лет назад я служил помощником садовника в доме леди Кендлинг, она жила соседству с Пипом и Бетс Хилтонами. Там еще был питомник с сиамскими кошками.

Дейзи тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.

– Люк! – произнесла она тихим взволнованным голосом. – Как я могла забыть! Подожди, но как же?.. Ты живешь в Лондоне? Работаешь хирургом в Паддингтонской клинике? Но как?.. То есть, я хотела сказать... – женщина покраснела от смущения.

– Хочешь узнать, как я из помощника садовника стал врачом в одной из лучших клиник Лондона? – Люк едва заметно усмехнулся. – Это и вправду почти фантастическая история. Я и сам до сих пор не до конца в нее верю.

И Люк, не вдаваясь в особые подробности, пересказал Дейзи историю своей жизни от той злополучной осени до поступления на работу в Паддингтонскую клинику. Женщина слушала внимательно, лишь изредка вздыхая на самых впечатляющих моментах. Когда он закончил, она некоторое время продолжала сидеть молча, осмысливая услышанное.

– Невероятно, – наконец тихо произнесла Дейзи. – За эти семнадцать лет, что мы не виделись, ты проделал такой длинный путь. И сколько же тебе пришлось всего вынести!

– Ну, это было давно, – махнул рукой Люк. – Что ж, я тебе свою историю поведал, теперь твоя очередь, – улыбнулся он.

– У меня в этом плане все куда прозаичнее, – Дейзи улыбнулась в ответ. – После того, как я закончила школу, мои родители перебрались в Германию, и я уехала с ними. Они давно хотели это сделать. Моя мама родом из Дрездена, хоть и прожила почти всю жизнь в Англии. Ее давно тянуло на родину, а отцу просто хотелось сменить обстановку. Ларри к тому времени уже поступил в университет, на факультет юриспруденции. Он ехать с нами отказался и остался в Англии. Я же в итоге поступила в медицинскую академию в Бонне. В Германии я прожила двенадцать лет, работала в одной из Берлинских клиник. Там было хорошо, но в последнее время я стала все чаще скучать по Англии и по Ларри.

– А как поживают бывшие юные сыщики? – поинтересовался Люк. – Ты с ними виделась?

– Нет, – Дейзи грустно покачала головой. – Ну, кроме Ларри, разумеется. Я жила у него некоторое время после возвращения в Англию. У него все хорошо, он работает адвокатом и имеет обширную практику. Три года назад он женился, у него замечательная семья и двухлетняя дочка.

– А про остальных ты совсем ничего не знаешь? – Люк выглядел немного удивленным. – Когда я с вами познакомился, мне казалось, никакая буря не сможет разлучить пятерых друзей!

– Как выяснилось, есть вещи посильнее бури, – печально улыбнулась Дейзи. – Время и расстояние. Хотя про Фэтти я кое-что слышала: про него в последнее время часто пишут в газетах. Похоже, он стал первоклассным сыщиком.

– Я не сомневался, что так и будет, – в свою очередь улыбнулся Люк.

Бастер подбежал к Дейзи и коротко тявкнул, как бы намекая на то, что они немного загулялись. Люк кинул взгляд на часы.

– Ох, ничего себе! – воскликнул он. – Уже почти тринадцать часов! Ты ведь живешь где-то неподалеку отсюда? – поинтересовался доктор.

– Да, я снимаю квартиру на Чилворт-стрит, совсем рядом с клиникой, – ответила Дейзи.

– Я тебя провожу, – сказал Люк, поднимаясь со скамейки и подавая Дейзи руку. Через минуту они вместе зашагали по аллее к выходу из парка.

24 августа 1972 года, 3 часа дня, Паддингтон, Лондон

Визит в больницу особой ясности не принес. Фредерик ехал туда с тем, чтобы побеседовать с врачами, которые осматривали пострадавших. Но мистер Адамс сообщил, что смена доктора Брауна и доктора МакРори давно закончилась, и они будут только завтра.

Впрочем, некоторые общие сведения главврач все-таки смог сообщить. Сыщик выяснил, что один из пациентов до сих пор находится без сознания, но надежда на то, что он придет в себя есть. Второй пострадал меньше, но все еще не оправился от контузии, и поговорить с ним Фредерику не позволили.

Личности всех трех пострадавших до сих пор установить не удалось. Документов у них при себе не было и никто до сих пор не попытался их разыскать. Впрочем, по поводу погибшего и тяжело пострадавшего мистер Адамс высказал свое предположение. Оба были одеты в одинаковые синие комбинезоны и скорее выполняли на складе какие-то ремонтные работы, когда произошел взрыв. Третий же выглядел, напротив, весьма представительно. Судя по тому, что пострадал он несильно, в момент взрыва он находился достаточно далеко от эпицентра. Скорее всего, он вообще оказался возле склада случайно.

Последнее заявление насторожило Фредерика. Что мог делать ночью в такой глуши вполне респектабельный, по словам мистера Адамса, джентльмен? Сыщику все больше хотелось поговорить с пострадавшим или, на худой конец, с его врачом. Интуиция подсказывала ему, что ключ к разгадке связан именно с этим человеком.

Предаваясь размышлениям, Фредерик направился к выходу из больницы.

– Ах, мистер Троттвиль, как хорошо, что вы еще здесь! – послышался внезапно сзади голос мистера Адамса.

Фредерик обернулся и увидел главврача, спешившего к нему из другого конца коридора.

– У нас появились новые сведения о легко пострадавшем, – произнес мистер Адамс. – Его имя Джекоб Лэммертон.

– Джекоб Лэммертон? – резко спросил Фредерик. – Вы в этом уверены?

– Да, мистер Троттвиль, – подтвердил врач. – К нему только что приехала его жена миссис Элизабет Лэммертон.

– Где она? – голос Фредерика звучал взволнованно. – Я могу с ней поговорить?

– Я полагаю, что да. Она у меня в кабинете.

Много разных мыслей крутилось в голове у Фредерика, пока он шел по коридору до кабинета главврача. Он, как мог, пытался привести их в порядок и сосредоточится, но ему это удавалось плохо.

Мистер Адамс распахнул дверь своего кабинета и пропустил Фредерика внутрь.

– Миссис Лэммертон, это мистер Фредерик Троттвиль из Скотланд-Ярда. Он расследует дело о взрыве, – произнес мистер Адамс, обращаясь к женщине, сидевшей на стуле возле стола. – Я тогда вас тут оставлю, мистер Троттвиль, чтобы вы могли спокойно поговорить.

– Большое спасибо, мистер Адамс, – поблагодарил Фредерик.

Врач вышел, а Фредерик остался стоять посреди кабинета, не решаясь начать разговор. Какое-то время сыщик разглядывал сидевшую у стола женщину, на лице которой застыло печальное и вместе с тем удивленное выражение. Внешне она немного напоминала фарфоровую куклу: чуть полноватая, с бледной кожей, огромными голубыми глазами и густыми светлыми волосами.

– Ну здравствуй, Бетс, – произнес Фредерик, усаживаясь на табурет напротив нее. – Давно не виделись. Ты отлично выглядишь.

– Привет, Фэтти, – ответила Бетс почти шепотом. – Ты очень изменился.

После этого они оба замолчали. Фредерик был изрядно смущен и все еще не мог собраться с мыслями, а Бетс просто ждала, пока он начнет разговор.

Как ни странно, удивление Бетс прошло довольно быстро. Она давно знала, что друг ее детства стал первоклассным сыщиком. Бетс внимательно читала все заметки в прессе, в которых упоминалось имя Фредерика Троттвиля, и даже потихоньку складировала такие газеты в чулане. В том, что по странному совпадению Фэтти вел дело, в котором оказался замешан ее муж, для Бетс не было ничего очень уж поразительного.

– Я очень рад тебя видеть, Бетс, – произнес наконец Фредерик. – Жаль только, что встретились мы при таких печальных обстоятельствах. Но что поделать. Мне все же придется задать тебе несколько вопросов касательно твоего мужа.

– Конечно, спрашивай, – спокойно произнесла Бетс.

– Итак, мистер Джекоб Лэммертон, пострадавший от взрыва на складе в Истхэм, – Фредерик уже вновь перешел на официальный тон, – является совладельцем фирмы "Ю энд Джей Инкорпорейтед", которой и принадлежал этот склад. Когда ты узнала о происшествии?

– Сегодня утром, – голос Бетс по-прежнему звучал ровно, как будто речь шла о каком-то совершенно рядовом событии. – Мне позвонила Юнис... Ты ведь знаешь, что Юнис Звонсон второй владелец фирмы? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Бетс. Фредерик кивнул. – Так вот, она позвонила мне и рассказала про взрыв и про Джекоба. Я сразу же сорвалась и поехала в больницу.

Тон, которым Бетс все это рассказывала покоробил Фредерика. У него было такое впечатление, что она говорит не о муже, а о каком-то совершенно постороннем человеке.

– А ты сама не удивилась тому, что твоего мужа не было дома ни ночью, ни сегодня утром? – задал следующий вопрос Фредерик.

– Нет, – все так же спокойно ответила Бетс. – У Джекоба всегда было много дел, и он мог не бывать дома по двое суток к ряду. Я к этому привыкла.

– А какие дела у него были вчера на складе, ты случайно не знаешь?

– Надо же, Юнис меня сегодня утром спросила о том же самом, - несколько удивленно произнесла Бетс. – Нет, я не знаю. Джекоб никогда не посвящал меня в дела фирмы.

– Ясно, – задумчиво произнес Фредерик. – А ты его сегодня видела? В каком он состоянии?

– Видела, но недолго. У него сильная контузия, и к нему пока никого не пускают. Ему нужен покой для полного выздоровления.

Фредерик достал из кармана блокнот и что-то записал в него.

– Если ты действительно ничего не знала о делах мистера Лэммертона, то у меня, наверное, больше нет к тебе вопросов, – произнес сыщик. – Но если вдруг что-то вспомнишь, звони, – он достал из бумажника визитку и протянул ее женщине.

Бетс проглядела написанное на карточке и спрятала ее в сумочку.

– Ты сейчас поедешь домой? – неожиданно спросил Фредерик.

– Да, только вызову такси, – ответила Бетс.

– Не надо, я сам отвезу тебя в Питерсвуд, – сказал сыщик.

– Не стоит, Фредерик, – покачала головой Бетс. – У тебя, наверное, еще много работы. Мне не хотелось бы тебя отрывать.

Имя "Фредерик", так спокойно произнесенное Бетс, отозвалось внезапной болью в сердце Фредерика. Она никогда не называла его полным именем! Это красноречиво свидетельствовало о том, каких размеров пропасть образовалась между ними за эти двенадцать лет, что они не виделись. Удастся ли Фредерику перекинуть через нее мост?

– Нет-нет, что ты, – поспешно произнес сыщик. – Мне еще нужно в Марлоу по делам, так что Питерсвуд мне все равно по пути.

Бетс, казалось, не очень-то ему поверила, но согласилась поехать с ним. Почти всю дорогу они провели в молчании, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

24 августа 1972 года, около 5 вечера, Вестминстер, Лондон

Глэдис захлопнула крышку печатной машинки и, вздохнув с облегчением, распрямила затекшую спину.

– Всё, можно сдавать в печать, – объявила девушка. – Ты как? – поинтересовалась она у сидевшего за соседним столом Филиппа. Он как раз заканчивал отбирать фотографии для вечернего выпуска.

– Готово, – ответил Филипп, пододвигая к себе отобранные снимки. – Вот так всегда: сделаешь сотню кадров, а в в печать из них идут от силы два-три! – картинно вздохнул он.

Глэдис рассмеялась.

– Ладно, пошли уже сдадим это мистеру Харперу и будем свободны, – произнесла она.

Филипп подошел к столу за которым сидела Глэдис и галантно подал ей руку. Она с улыбкой приняла этот жест.

– Кстати, а предложение поужинать все еще в силе? – как бы между прочим поинтересовалась девушка. – А то что-то я проголодалась.

– В таком случае стоит заменить ужин на файф-о-клок, – улыбнулся в ответ Филипп. – Потому что для ужина еще рановато, и ты к тому времени умрешь с голоду. Да и я тоже.

24 августа 1972 года, около 6 вечера, Марлоу

Довезя Бетс до дома, Фредерик действительно собрался отправиться в Марлоу. Он не врал, когда говорил, что у него там дела, только к расследованию они не имели никакого отношения. Сыщик посмотрел на часы – времени до намеченного им часа оставалось еще много, и он решил не торопиться.

Как только за Бетс захлопнулась калитка, Фредерик сел в машину и отъехал, но недалеко. Проехав до начала улицы, он остановился и принялся рассматривать окрестности сквозь стекло, расслабленно откинувшись на сиденье. Ему так хотелось пройтись пешком по улицам родного городка, вспоминая все-все, что было с ним связано! Он смотрел на тянущуюся вдаль Нэрроу-стрит, и его сердце болезненно сжималось. Как давно он не испытывал ничего подобного!

На секунду Фредерику пришла в голову безумная мысль вернуться к дому Бетс, зайти к ней и попросить прощения за всё. За то, что не писал ей после окончания школы, за то, что забыл ее и старых друзей. Сыщик помотал головой, отгоняя этот сиюминутный порыв. Вместо того чтобы выйти из машины, он решительно завел мотор и не спеша поехал по улице.

Вырулив на шоссе, ведущее в сторону Марлоу, Фредерик в последний раз оглянулся назад. Он пообещал себе, что непременно еще вернется в Питерсвуд и непременно разыщет всех своих друзей, чего бы ему это не стоило.

В Марлоу Фредерик притормозил возле небольшого книжного магазина. Судя по табличке на двери, он должен был закрыться через пятнадцать минут. Тем не менее сыщик решительно толкнул дверь и зашел внутрь.

Покупателей в этот час в магазине не было. Сидевший за прилавком продавец оказался мужчиной лет тридцати, в очках, довольно худой, с зачесанными назад светло-русыми волосами. Фредерик встал у стойки с детской литературой и принялся рассматривать книги.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался продавец через десять минут молчания. – Простите, но мы скоро закрываемся.

– Да-да, я уже выбрал, – ответил Фредерик и, прихватив с полки две книги в ярких обложках, поспешил к прилавку. Это были детективы авторства Элджернона Кинга, которые Фредерик уже читал. – А есть что-то еще из этой серии? – поинтересовался он, расплачиваясь.

– Да, в этой серии всего четыре книги, – ответил мужчина. – И скоро должна выйти пятая. Но у нас их сейчас нет.

– Племянница моего друга просто фанат этих книжек, – с улыбкой ответил Фредерик, убирая покупку в портфель. – Вы очень интересно пишете, мистер Кинг.

Десятипенсовая монета, которой расплатился Фэтти, выпала у продавца из рук и укатилась под прилавок. Он, казалось, этого даже не заметил.

– Вы знаете? – спросил он. – Откуда?

– Ну, я еще и не такое знаю, Эрн, – улыбка Фэтти становилась все шире.

– Вам и настоящее мое имя известно? – в голосе продавца послышалось беспокойство. – Кто вы такой? Что вам от меня нужно?

– Я – всего лишь твой старый знакомый, Эрн, – ответил сыщик, жестом фокусника доставая из кармана удостоверение и показывая его Эрну. – Фредерик Троттвиль, Скотланд-Ярд.

Пару минут Эрн простоял неподвижно, глядя на сыщика круглыми глазами.

– Фэтти? – спросил он внезапно охрипшим голосом.

– Что-то мне в последнее время слишком часто задают этот вопрос, – усмехнулся Фредерик.

– Ты о чем? – не понял Эрн.

– Да так, не бери в голову, – махнул рукой Фэтти. – А ты изменился, Эрн. И сильно.

– Ты тоже, – ответил Эрн.

– Слушай, мы столько не виделись, – произнес Фредерик. – Ты вот за это время стал писателем, я – первоклассным сыщиком. По-моему нам есть, о чем рассказать друг другу? Может, пригласишь меня к себе на чашечку чая?

– К себе? – растерянно спросил Эрн. – Ну да, можно. Ой, мне же закрывать магазин надо! – спохватился он.

Выбежав из-за прилавка, Эрн быстро запер входную дверь, перевернул лицом к стеклу табличку «Закрыто», опустил жалюзи и погасил свет в торговом зале.

– Вроде всё, – произнес он, оглядываясь. – Пошли, выйдем через служебную дверь.

Через пять минут Фредерик остановил машину у дома Эрна. Жилище писателя оказалось довольно старым деревянным двухэтажным домом. Внутри всё выглядело соответствующе: заросший сорняками сад, просевшая входная дверь с облупившейся краской, старая мебель и приличный беспорядок во всех комнатах.

– Проходи, Фэтти, чувствуй себя как дома, – скороговоркой произнес Эрн, распахивая перед Фредериком дверь в гостиную. Его голос звучал смущенно и взволнованно. Эрн переживал по поводу того, что ему приходится принимать сотрудника Скотланд-Ярда в таком скромном и не самом опрятном жилище. – Я сейчас поставлю чай, – добавил он и ретировался на кухню.

Оставшись в одиночестве, Фредерик опустился на продавленный диван и огляделся по сторонам. Вся окружающая обстановка говорила о том, что быту в этом доме уделяют очень мало внимания. Посреди гостиной стоял круглый деревянный стол без всякой скатерти, буфет и посуда в нем покрылись слоем пыли, палас, судя по всему, тоже давно не выбивали. Освещение в комнате было тусклым: из восьми рожков люстры светились только два, в остальных лампочек то ли не было, то ли они давно перегорели. В общем, как заключил Фредерик, дому явно не хватало женской руки.

Вскоре вернулся Эрн с двумя чашками чая, бутербродами и печеньем.

– Вот, угощайся, – улыбнулся Эрн, ставя на стол поднос.

– Спасибо, – поблагодарил Фэтти. Он отхлебнул чая и, найдя его слишком горячим, отставил чашку обратно на поднос. – Ну что, рассказывай, – обратился сыщик к Эрну. – Как ты дошел до такой жизни?

– Ты про книги? – уточнил Эрн. – Ну, по правде сказать, я и сам до сих пор удивлен. Ты же знаешь, я особыми способностями не обладал никогда, да и в школе учился кое-как. Но литература всегда была моим любимым предметом, она мне давалась легко. После школы я устроился продавцом в книжный магазин – университет мне, конечно, с моими оценками не светил. У нас тут, как видишь, место тихое, людей мало, покупателей, соответственно, тоже. И я тут сидел целыми днями и от скуки читал все, что завозили. Особенно детективы, конечно, ты же знаешь, как я их всегда любил. Ну а потом от нечего делать начал записывать в тетрадь про наши с тобой и ребятами приключения. Я ведь про вас все время помнил, Фэтти! И про все, что мы вместе пережили, тоже помнил, каждую мелочь! Я ведь приезжал к тебе, Фэтти, когда ты, по моим расчетам, должен был университет закончить! Про тебя тогда в первый раз в лондонской газете написали. Я-то думал, ты в Питерсвуде служить останешься заместо моего дяди. Но в твоем доме тогда уже какие-то люди жили, незнакомые, они мне и сказали, что ты в Лондон переехал!

– Да, мои родители как раз в то время уехали из Питерсвуда, – поспешно подтвердил Фэтти, не желая вдаваться в подробности. Он боялся, что Эрн сейчас ударится в воспоминания и уйдет от интересовавшей сыщика темы. – Но давай про книги, что же дальше было?

– А дальше: ну записывал я, записывал воспоминания. И как-то по рассеянности забыл тетрадь на столе в подсобке. И ее случайно нашел и прочитал наш заведующий, мистер Томас. И сказал, что ему очень понравилось, и что у меня явный талант, – зарделся Эрн. – И спросил, не хочу ли я это опубликовать. А у меня и мыслей таких не было даже. Но когда он об этом сказал, я загорелся. Сунулся в одно издательство – там меня завернули, во второе, в третье – везде отказ. Ну тогда сам мистер Томас и взялся мне помочь – составил мне протекцию в одно из издательств, с которым сотрудничает наш магазин.

– Понятно, – задумчиво проговорил Фредерик. – Ну что ж, поздравляю тебя, Эрн, у тебя действительно талант!

– Да в то-то и дело, что я не знаю, что мне дальше делать, – внезапно загрустил Эрн. – Я ведь писал-то про приключения, которые с нами случались, и в которых я сам участвовал. А таких совсем немного и было-то. Вот сейчас пятая книга выйдет – и всё, больше у меня ничего нет. А издательство от меня новых книг ждет. Только где ж я им их возьму? С фантазией-то у меня не очень...

– Я думаю, что смогу помочь тебе, – задумчиво произнес Фэтти. – Я перескажу тебе все наши приключения, в которых ты не участвовал, во всех подробностях, память у меня отличная. А ты все это опишешь в своих книгах, – про себя Фредерик подумал, что в этом Эрну лучше всех помогла бы Дейзи. Насколько он помнил, во времена их похождений девочка постоянно вела дневник, куда записывала все в подробностях. Вот только его связь с Дейзи оборвалась тогда же, когда и с остальными юными сыщиками – двенадцать лет назад. От своих родителей, еще до того, как они перебрались в Лондон, он слышал, что Дейкины вроде бы уехали в Германию и остались там.

– Ого, Фэтти, это было бы здорово! – воскликнул Эрн. Его лицо прямо-таки засветилось от радости. – Мне очень хотелось бы написать про ваши приключения.

– Вот и отлично, – улыбнулся Фредерик. – Мне тоже нравится про себя читать.

В тот вечер старые приятели просидели за чаем до темноты, беспрестанно разговаривая и вспоминая былые дела. Что до Эрна, так он чувствовал себя просто счастливым. Сам Фредерик Троттвиль приехал навестить его и вот так запросто пьет с ним чай в его скромном жилище, да еще и дал ему надежду, что с выходом пятой книги его писательская карьера не закончится!

Когда Фредерик наконец собрался домой, было уже почти десять вечера, и за окном совсем стемнело. Глаза у сыщика начинали слипаться – все-таки встал он ни свет ни заря.

Клятвенно заверив Эрна, что как-нибудь непременно заглянет к нему еще раз, Фредерик сердечно попрощался с ним и через пять минут уже ехал по освещенному фонарями шоссе в сторону Лондона. Его мысли вновь обратились к событиям минувшего дня. О деле он в тот момент почти не думал, считая, что у него пока слишком мало данных. На следующий день у него были назначены встречи с Юнис и хозяином фирмы-конкурента, которые могли что-то прояснить, и он решил отложить все размышления до этого времени. По пути в Лондон Фредерик вспоминал о юных сыщиках. Двенадцать лет они не виделись, а тут – подумать только! – три встречи за один день. Пип, Бетс и Эрн. В особенности его, конечно, взбудоражила встреча с Бетс. В первый раз за много лет он начал испытывать почти незнакомое ему доселе чувство сожаления и вины. Он был неравнодушен к Бетс, хотя сам себе не решался до конца в этом признаться. И всегда был к ней неравнодушен.

Если бы Фредерик в тот момент не сжимал руль, он бы непременно опустил голову и закрыл лицо руками. Ведь они могли быть вместе, если бы не его проклятый юношеский максимализм! Двенадцать лет назад он считал, что ему нужна какая-то особенная девушка, самая красивая, самая умная, что жениться на подруге детства – это слишком просто и банально. Во многом поэтому и оборвалась тогда их переписка.

За этими мыслями Фредерик не заметил, как въехал в черту города. Он затормозил возле стоявшего на шоссе большого магазина, который в столь поздний час был еще открыт. Сыщик прошел в цветочный отдел и принялся разглядывать витрину. Кроме него в магазине покупателей не было.

– Вы что-нибудь хотели? – вежливо поинтересовалась сидевшая за прилавком молодая девушка.

– У вас есть доставка? – поинтересовался Фредерик.

– Да, в пределах Лондона это будет пятнадцать пенсов сверх стоимости покупки.

– А в Питерсвуд?

– Еще плюс пять пенсов.

Фредерик купил большой пышный букет и, вложив в него маленькую открытку с запиской, попросил доставить сегодня же вечером по адресу Питерсвуд, Нэрроу-стрит, четырнадцать.

Глава пятая. Расследование

24 августа 1972 года, около 11 вечера, Питерсвуд

Настенные часы в гостиной дома Лэммертонов пробили одиннадцать, и аккурат с их последним ударом раздался звонок в дверь. Бетс, до этого времени спокойно вышивавшая в кресле, невольно вздрогнула. Кто бы это мог быть в такой час?

В гостиную заглянул дворецкий мистер Пол.

– Мне открыть дверь, миссис Лэммертон? – поинтересовался он.

– Да, Пол, пожалуйста, – выдохнула Бетс, обрадовавшись тому, что кто-то в доме еще не спит, и ей не придется самой выходить навстречу ночному гостю.

Через пять минут Пол вернулся в гостиную. В руках он держал огромный букет цветов.

– Вам просили передать это, миссис Лэммертон, – сказал дворецкий, протягивая букет Бетс.

– Мне? – спросила она, удивленно хлопая глазами. – От кого?

– Я не знаю, мэм. Мне его отдал курьер из магазина «Гринхаус», – с этими словами дворецкий тактично удалился, оставив Бетс в смятении.

Миссис Лэммертон отложила в сторону все еще лежавшие у нее на коленях пяльцы и принялась осматривать букет на предмет наличия в нем записки. Вскоре она наткнулась на вложенную внутрь открыточку.

«Прости меня, если сможешь. Несмотря на то, что прошло столько времени, я всё помню. Ты по-прежнему дорога мне. Фэтти», – значилось в записке.

Бетс просидела несколько минут неподвижно, перечитывая текст снова и снова. Потом она прерывисто вздохнула, провела рукой по лицу, убирая со лба волосы, и с удивлением обнаружила, что плачет. Она достала из кармана носовой платок и попыталась вытереть слезы, но они текли снова и снова. Тихонько всхлипывая, Бетс встала с кресла и подошла к буфету. Найдя в нем вазу подходящего размера, она наполнила ее водой, поставила в нее букет и водрузила на стол в гостиной. Нести подаренные Фэтти цветы в их с Джекобом спальню она все же не решилась.

Бетс со вздохом погасила в гостиной свет и поднялась на третий этаж. В этот раз она не пошла, как обычно, сразу в спальню. Она свернула в примыкавший к ней маленький чуланчик, где хранились разные старые вещи. Миссис Лэммертон включила в каморке свет и присела на корточки возле большой картонной коробки, в которой были сложены ее старые школьные тетради и учебники. Бетс приподняла одну из стопок и вытащила из-под нее несколько бумажных конвертов. В них хранились письма, которые Фэтти писал ей в первый год своего обучения в Академии. Последнее пришло зимой 1961 года, сразу после Рождества.

Бетс уселась на низенькую скамейку в углу чулана и принялась перечитывать письма. Раньше, особенно до замужества, она делала это часто. За первые три года после того, как оборвалась переписка, Бетс выучила все письма наизусть, вплоть до расположения слов в строчках. Перечитывая послания, она постоянно надеялась, что когда-нибудь получит еще одно. Но годы шли, а от Фэтти не было никаких вестей. Со временем Бетс смирилась с его молчанием и стала пытаться забыть его. Но всякий раз, когда она встречала миссис Троттвиль на улице или в местной кондитерской, сердце ее болезненно сжималось.

В тот год, когда Бетс помолвилась с Лэммертоном, она узнала, что Троттвили переезжают в Лондон. Это, по всей видимости, означало, что Фэтти в Питерсвуд больше не вернется, и девушка утвердилась во мнении, что ее решение выйти за Джекоба было правильным.

В ночь перед свадьбой девушка вытащила из ящика комода письма Фэтти и перечитала их в последний раз. Она намеревалась сразу же после этого бросить их в камин, но не смогла. В итоге она отнесла их в чулан и сунула в стоявшую там коробку, между старых школьных тетрадей.

Для Бетс ее брак с мистером Лэммертоном основывался на чистом расчете, она его никогда не любила. Но в то время ее семье были очень нужны деньги, и это было единственное, чем она в свои восемнадцать лет могла помочь родителям. Пип к тому времени уже давно не давал о себе знать, и мистер и миссис Хилтон почли за лучшее вычеркнуть сына из своей жизни.

В первый год после свадьбы Бетс пришлось нелегко: Джекоб оказался жестким человеком с упрямым и непримиримым характером. Но вскоре у нее родились дети, мальчики-близнецы Эрнст и Фредерик. С тех пор она всю себя посвящала только им, и жизнь с угрюмым мизантропом Лэммертоном показалась ей уже не такой тоскливой.

Бетс вздохнула и бросила тяжелый взгляд на лежавшие у нее на коленях письма. Зачем, зачем судьба столкнула их через столько лет? Зачем разбередила давно закрывшуюся рану? И главное, что теперь будет? Какое-то время Джекоб пробудет в больнице, а потом? Этим букетом с запиской Фэтти как будто бы пытался вновь навести мосты, но зачем? Он любил ее когда-то? Любит до сих пор? Или это был просто мимолетный порыв, который испарился сразу после того, как Фредерик вернулся в Лондон?

Сама Бетс была уверена в том, что за эти двенадцать лет ее чувства к Фэтти никуда не делись, ей просто удалось запрятать их поглубже. И если бы он внезапно предложил ей выйти за него, она, не задумываясь, развелась бы с Лэммертоном. Это, конечно, было бы нелегко – Джекоб бы не захотел ее просто так отпускать. Но противиться сотруднику Скотланд-Ярда он бы не решился. У Бетс не было уверенности, но ей казалось, что ее муж не очень-то в ладах с законом.

Бетс помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок. Кстати, что все-таки понесло Джекоба ночью на склад? Было кое-что, что Бетс так и не рассказала Фэтти. То ли забыла, а скорее просто не придала этому значения.

Миссис Лэммертон окончательно вынырнула из воспоминаний, собрала конверты в аккуратную стопку и положила их обратно в коробку. Потом она пошла в спальню и, плотно закрыв за собой дверь, первым делом бросила взгляд на часы. Стрелки показывали без пяти двенадцать. Бетс раздумывала о том, стоит ли звонить Фредерику сейчас или лучше отложить до утра. Конечно, время позднее и Фэтти, наверное, уже собирается спать, если еще не лег. Но вдруг это важная информация? Да и к тому же, Бетс не знала, во сколько он утром уйдет из дома. Вдруг она не успеет его застать?

В конце концов Бетс достала из сумочки визитку, которую Фэтти дал ей днем в больнице и нерешительно сняла трубку телефонного аппарата. С момента переезда в дом Хилтонов Джекоб распорядился, чтобы телефон поставили возле его кровати. Мистер Лэммертон объяснил это тем, что он может в любое время понадобиться по делам фирмы, и ему нужно всегда быть на связи. Иногда Джекобу действительно звонили среди ночи, и, порой, после таких вызовов он пропадал на сутки.

– Алло, – раздалось внезапно из телефонной трубки. Бетс вздрогнула. Она сама не заметила, как по инерции набрала номер Фэтти. – Фредерик Троттвиль слушает.

– Привет, Фэтти, – тихо произнесла Бетс. – Не спишь?

– Пока нет, но собираюсь, – весело отозвался сыщик. – Ты как раз вовремя. Есть какие-нибудь новости?

– Нет, новостей никаких, но я тут кое-что вспомнила, – нерешительно начала Бетс. – Скорее всего, это не имеет никакого значения, но ты же нас еще в детстве учил, что важна каждая мелочь... В общем, вечером, накануне взрыва, Джекобу внезапно позвонила Юнис, и они довольно долго обсуждали какие-то дела. Разговор шел из спальни, я слышала практически каждое слово. Так вот, в самом конце Юнис сказала что-то такое, что заставило Джекоба очень сильно занервничать. Я не совсем поняла, о чем они беседовали, но вроде бы речь шла о каком-то ремонте и рабочих. Видел бы ты Джекоба в тот момент: он побледнел как полотно и постарался как можно быстрее закончить разговор. Потом быстро собрался и уехал. Время было час ночи. И все, утром мне позвонила Юнис и рассказала про взрыв.

– Спасибо, Бетс, – голос Фредерика сделался серьезным. – Я думаю, это очень важные сведения.

– Будет хорошо, если они тебе помогут, – вежливо отозвалась она. – Кстати, спасибо за цветы.

– Для тебя – всегда пожалуйста, – откликнулся Фредерик.

Положив трубку, Бетс почувствовала, что сил у нее совсем не осталось. Этот длинный день вымотал ее до предела: сначала известие о Джекобе, потом встреча с Фредериком, а вечером еще этот букет. Едва коснувшись головой подушки, Бетс моментально уснула.

25 августа 1972 года, около 10 утра, Айлингтон, Лондон

Встреча с Ричардом Хэллимором, главой компании «Хэллимор Трейд», была назначена на десять утра. Фредерик подъехал к его офису, который оказался классическим для такой фирмы высоким бетонным зданием. Охранялось оно не хуже, чем штаб-квартира Скотланд-Ярда: прежде, чем сыщик добрался до нужного кабинета, ему пришлось трижды предъявить служебное удостоверение и пройти через рамки металлодетекторов.

Кабинет мистера Хэллимора был отделен от коридора комнатой секретаря, которая, по всей видимости, служила еще и приемной. По счастью, ждать Фредерику не пришлось – секретарша сразу проводила его в кабинет начальника.

Мистер Хэллимор был в кабинете не один. Рядом с ним за столом сидел статный молодой человек с правильными чертами лица, аккуратно уложенными темными волосами, облаченный в идеально отглаженный серый костюм. Он что-то объяснял мистеру Хэллимору, чуть склонив голову над столом. Но как только Фредерик переступил порог кабинета, молодой человек сразу замолчал.

– Это вы из полиции? – резко спросил мистер Хэллимор. Молодой человек посмотрел на него с некоторым предостережением.

– Да, мистер Хэллимор, я вам вчера звонил, – отозвался сыщик. – Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда, – произнося эту фразу, Фредерик внимательно следил за реакцией сидевших за столом мужчин. Во взгляде мистера Хэллимора читалось некоторое раздражение, хотя он изо всех сил пытался придать себе скучающий вид. Молодой человек же, казалось, смотрел на сыщика с любопытством.

– Ну что ж, мистер Троттвиль, проходите, садитесь, – мистер Хэллимор указал полицейскому на стул. – Я, как вы правильно поняли, Ричард Хэллимор, глава компании «Хэллимор Трейд». А это – мой адвокат, мистер Лоренс Дейкин. Так что вы от меня хотели?

Лоренс Дейкин и Фредерик встретились взглядами. Сыщик отметил про себя, что Лоренс совершенно не выглядит удивленным, чего о самом Фредерике сказать было нельзя. На мгновение ему подумалось, что Ларри его попросту не узнал, но тут адвокат улыбнулся уголками губ и едва заметно кивнул.

Фредерик быстро перевел взгляд на мистера Хэллимора и убедился в том, что тот не успел заметить ничего странного.

– Итак, мистер Хэллимор, – Фредерик быстро справился с собой, и его голос звучал по-прежнему ровно-официально. – Речь пойдет о вчерашнем взрыве на складе в Истхэм. Вы, разумеется, слышали об этом происшествии?

– Слышал, конечно. Об этом все газеты вчера написали! Но при чем тут я?

– Вы в курсе, что склад принадлежал фирме «Ю энд Джей Инкорпорейтед»?

– И об этом журналисты, разумеется, везде понапечатали. И все же, к чему вы клоните, мистер Троттвиль? – в голосе мистера Хэллимора вновь начало сквозить неприкрытое раздражение, и Ларри кинул на него еще один предостерегающий взгляд.

– При том, что ваша фирма является основным конкурентом «Ю энд Джей», и вы первый, кто попадает под подозрение.

– Под подозрение? В чем? Вы думаете, это я взорвал этот несчастный склад? – мистер Хэллимор расхохотался.

– Ну, не своими руками, разумеется, – невозмутимо отвечал Фредерик. – Это сделал кто-то по вашему поручению.

– Вы это всерьез, мистер Троттвиль? – глава компании «Хэллимор Трейд» откровенно веселился. – Вы всерьез полагаете, что я пошел бы взрывать склад «Ю энд Джей»? Или послал бы туда кого-то из своих людей? Кстати, а почему я вдруг оказался главным подозреваемым, вы мне не скажете? Да вы хоть представляете, сколько у них таких конкурентов? Быть монополистом на рынке табачно-алкогольной продукции в наше время, знаете ли, очень трудно.

– И тем не менее на данный момент главным конкурентом «Ю энд Джей» являетесь именно вы, – голос сыщика звучал по-прежнему ровно. Казалось, он попросту не слышал саркастических интонаций собеседника. – У меня есть вся информация о деятельности обеих фирм, в том числе и графики прибылей за текущий год. Вы идете практически вровень, но тем не менее периодически обгоняя друг друга.

– Мистер Троттвиль, если вы хоть что-то смыслите в торговле, то должны понимать, что это абсолютно нормальная ситуация. Если бы все конкуренты друг друга взрывали, на рынке бы уже давно никого не осталось. Какие-то графики не дают вам права меня обвинять.

– Я вас не обвиняю, а подозреваю, – покачал головой Фредерик. – Это, как вы изволили выразиться, для инспектора полиции совершенно нормальная ситуация.

– Короче, мистер Троттвиль, – твердо произнес Хэллимор. – У меня не так много времени, чтобы тратить его по пустякам. У вас есть на меня что-то конкретное? Если нет, то нам, вероятно, остается только попрощаться. Во всяком случае, до тех пор, пока вы волею случая не нароете чего-нибудь нового. В чем я очень сомневаюсь, потому что к взрыву не имею ровным счетом никакого отношения.

По поводу виновности мистера Хэллимора Фредерик и сам испытывал большие сомнения, а слова хозяина фирмы их только подтвердили. Сыщик прорабатывал «Хэллимор Трейд» как одну из возможных версий, хотя уже был почти уверен, что это его никуда не приведет. Теперь его куда больше интересовала беседа с Юнис, с которой он договорился о встрече в полдень.

– Пожалуй, у меня больше нет к вам вопросов, мистер Хэллимор, – произнес Фредерик, вставая. – Хорошего вам дня.

– И вам удачи, мистер Троттвиль, – кивнул на прощание Хэллимор.

Из офиса «Хэллимор Трейд» Фредерик сразу направился к Юнис. Время близилось к полудню, Юстон-роуд была практически пустой, так что сыщик мог спокойно предаться размышлениям. В непричастности к делу мистера Хэллимора он теперь был совершенно уверен. Впрочем, он и раньше не очень-то надеялся на эту версию, но проверить ее беседой с самим главой «Хэллимор-Трейд» все же не мешало, что он утром и сделал.

Фредерик притормозил на светофоре и кинул рассеянный взгляд в зеркало заднего вида. Внезапно его расслабленность сменилась настороженностью. Прямо за ним остановился бордовый «ситроен», точно такой же Фредерик видел только что припаркованным возле офиса «Хэллимор Трейд». Сыщик прищурился в попытках разглядеть номер. Да, автомобиль, без сомнений, был тот самый – номер содержал три четверки, это Фредерик хорошо запомнил. Лобовое стекло было затонировано, и разглядеть сидящего за рулем человека не представлялось возможным.

К тому времени Фредерик отъехал уже достаточно далеко от «Хэллимор Трейд» и за это время успел дважды повернуть. Получается, «ситроен» всю дорогу ехал за ним? Что это: случайное совпадение или Хэллимор послал кого-то из своих подчиненных проследить за ним? Но зачем?

Прежде чем делать выводы, Фредерик решил удостовериться, что «ситроен» действительно едет за ним. Как только загорелся зеленый, сыщик рванул с места и помчался по шоссе на предельно допустимой на этом участке скорости. Все это время Фредерик периодически посматривал в зеркало заднего вида – «ситроен» на некотором отдалении ехал за ним. Сыщик сбросил скорость и свернул в первый попавшийся переулок, проехал его насквозь и вырулил на параллельное шоссе. Преследователь, а теперь Фредерик был уверен, что это именно преследователь, не отставал.

Сыщик катил по шоссе, которое вело в сторону пригорода и размышлял, что делать дальше. Оторваться или остановиться и попытаться выяснить, что нужно этому человеку? А что, если он в машине не один, да еще и они вооружены? Фредерик с удивлением отметил, что преследователь едет за ним почти вплотную, не делая никаких попыток остаться незамеченным.

Впереди показались первые дома коттеджного поселка, Фредерик уже давно выехал за черту города. Он свернул на первую попавшуюся улицу и сразу же понял, что промахнулся – она заканчивалась полем, и проехать насквозь не представлялось возможным. Фредерику ничего не оставалось, как доехать до конца улицы и заглушить мотор. «Ситроен» остановился прямо за ним. Не долго думая, сыщик расчехлил револьвер. Рывком распахнув дверь, Фредерик выпрыгнул из машины и, используя дверь в качестве щита, направил дуло в лобовое стекло «ситроена». В тот же момент из него не спеша вылез человек и застыл на месте с поднятыми вверх руками и широкой улыбкой на лице. Все еще сохраняя настороженность, Фредерик медленно опустил револьвер. Преследовавшим его человеком оказался Ларри Дейкин.

– Не стреляй, Фэтти, не стреляй, это же я, твой друг Ларри! – закричал Ларри. Голос его звучал весело.

– Зачем ты меня преследовал? – холодно поинтересовался Фредерик.

– Да не преследовал я тебя! – в сердцах воскликнул Ларри. – Я просто хотел с тобой поговорить. Ты так быстро уехал, что я не смог перехватить тебя возле «Хэллимора». Когда я выскочил из здания, ты уже выруливал на шоссе. Ну я и поехал за тобой. Фэтти, дружище, мы ведь не виделись целую вечность! Мы с Дейзи только недавно тебя вспоминали и думали о том, что неплохо было бы тебя разыскать. И тут вдруг ты сам заявляешься в офис к моему клиенту! Разве мог я просто так тебя отпустить?

– Но ты ведь знал, что я приеду к Хэллимору, не так ли? – внимательно посмотрел на старого друга Фредерик. Напряжение потихоньку спадало. – Ты ведь совсем не удивился, когда увидел меня?

– Разумеется, – подтвердил Ларри. – Мистер Хэллимор предупредил меня, что к нему придет сыщик из Скотланд-Ярда по имени Фредерик Троттвиль, и я сразу понял, что это ты. Ты, знаешь ли, в последнее время довольно популярен среди людей, так или иначе имеющих отношение к правосудию.

– Ну а зачем было в догонялки играть? – спросил Фредерик. – Не мог меня потом разыскать, раз знаешь где я работаю?

– А это что, так легко? – усмехнулся Ларри. – Насколько я знаю, на личные данные сыщиков такого уровня как ты накладывают гриф секретности, и просто так их не разыщешь. Я не прав?

– Прав, – согласился Фредерик. – Но ты, как адвокат моего подозреваемого, имел право связаться со мной по работе. Впрочем, теперь это неважно, – Фредерик обнаружил, что все еще держит в руке револьвер и тут же убрал его обратно в кобуру. – Ларри, дружище! – воскликнул он. Сыщик и адвокат обнялись и хлопнули друг друга по спине. – Я ужасно рад тебя видеть, но я при этом ужасно спешу! Мне уже давно надо быть в офисе «Ю энд Джей», я и так потерял много времени с этой погоней.

– Прости, Фэтти, глупо получилось, – смущенно отозвался Ларри. – Но ты же ведь не пропадешь снова? Мы с Дейзи были бы очень рады встретиться с тобой как-нибудь, когда будет время.

– Вот тебе мои координаты, – Фредерик протянул Ларри визитку. – Я и сам не прочь собрать всех юных сыщиков, вот только разберусь с этим делом. Оно, кстати, оказалось довольно тесно связано кое с кем из наших общих знакомых... Ой, Ларри, я тебе потом все расскажу, сейчас мне надо ехать, – с этими словами Фредерик быстро запрыгнул в машину и махнул Ларри на прощание, оставив того стоять посреди улицы с визиткой в руке.

25 августа 1972 года, полдень, Харлсден, Лондон

– Опаздываешь, Фредерик, – произнесла Юнис недовольным тоном, как только сыщик переступил порог ее кабинета. В отличие от мистера Хэллимора она находилась в кабинете одна.

– Прости, Юнис, дела задержали, – коротко извинился Фредерик. Несколько секунд он разглядывал старую знакомую. Перед ним сидела дородная женщина в темно-бордовом платье из тонкого бархата, судя по виду, очень дорогом и уместном скорее для вечернего похода в театр, нежели для офисного кабинета. От нее исходил тяжелый аромат духов, волосы были уложены в замысловатую прическу, в ушах поблескивали массивные золотые серьги, а кожу лица покрывал толстый слой пудры. Из-за расплывшейся фигуры и количества косметики дама выглядела значительно старше своих двадцати девяти лет.

– Присаживайся, Фредерик, – властно произнесла Юнис. – Ты хотел поговорить со мной об этом ужасном происшествии на складе, верно?

– Да, – ответил сыщик, опускаясь в большое кожаное кресло. – Мне поручено вести дело о взрыве на складе в Истхэм, который, как я понял, принадлежал вашей фирме. Я как раз хочу задать тебе пару вопросов о твоем напарнике, мистере Лэммертоне.

– Мистере Лэммертоне, – эхом отозвалась Юнис и покачала головой. – Да, Джекоб прекрасно ведет дела. С его приходом «Ю энд Джей» просто расцвела, у него отличная деловая хватка. Как он умеет договариваться с поставщиками, у меня так никогда не получалось! Надеюсь, врачи поставят его на ноги. Ума не приложу, что понесло его ночью на этот склад!

– Так ты этого не знаешь? – спросил Фредерик, пристально вглядываясь в лицо Юнис.

– Понятия не имею, – отозвалась Юнис. В ее глазах сквозило искреннее удивление.

– Я вчера разговаривал с Бетс, – продолжал сыщик. – И она сказала мне, что Лэммертон исчез сразу после твоего вечернего звонка. А наутро ей позвонила ты с сообщением о взрыве.

– Да, так и было, – подтвердила Юнис. – Но я понятия не имею, что его так всполошило позавчера вечером.

– Юнис, пожалуйста, постарайся как можно подробнее пересказать мне ваш разговор. Вплоть до интонаций. Это очень важно.

– Хорошо я постараюсь, – ответила Юнис. – Я позвонила ему с сообщением о том, что послала рабочих на истхэмский склад. Там хранится... точнее теперь уже хранился табак в деревянных ящиках. Недавно на складе что-то случилось с электропроводкой, и из-за этого перестало работать отопление. А место там, сам видел, какое: низина, река рядом. В общем, товар начал отсыревать и портиться. Несколько ящиков пришлось списать как непригодные для продажи. Электричество нужно было починить как можно быстрее. Ну и позавчера я как раз вызвала туда рабочих. И на всякий случай предупредила об этом Джекоба, чтобы он не беспокоился, что скоро все будет работать, и товар перестанет портиться. Но знаешь, Фредерик, на это сообщение он отреагировал как-то странно. Я думала, он обрадуется, а он как будто бы чуть ли не разозлился. Ах, бедные парни, эти рабочие, кто же знал....

– Погоди, – перебил ее Фредерик. – Ты сказала, что Джекоб разозлился? Не могла бы ты мне поподробнее описать эту часть разговора?

– Да тут особо рассказывать-то и нечего. Я только сказала Джекобу о том, что послала на склад рабочих, и они должны за ночь все он наладить. А он чуть ли не закричал: «Что?! Они сейчас уже там?». Я ответила, что должны быть там. Ну и после этого он сказал, что его зовет жена, и лучше нам продолжить этот разговор утром. Странно как-то.

– Да, все это очень странно, – задумчиво произнес Фредерик.

– А ты кого-нибудь подозреваешь? – спросила вдруг Юнис.

– Подозреваю?.. – сыщик вынырнул из своих мыслей. – Да, у меня есть версии...

– Я тебе вот что скажу, Фредерик: я уверена, что взрыв устроил Ричард Хэллимор из «Хэллимор Трейд», – безапелляционно заявила хозяйка «Ю энд Джей».

– Я был у него сегодня утром, – с сомнением покачал головой Фредерик. – И могу с уверенностью в девяносто процентов сказать, что он здесь ни при чем.

– Да? – растерянно спросила Юнис. – А я думала... Но кто же тогда?

– У меня есть некоторые соображения на этот счет, – уклончиво отвечал Фредерик. – Но я пока не могу тебе о них рассказать.

– Мне страшно, Фредерик, – сказала вдруг Юнис. – Я уверена, что это конкуренты. Если не Хэллимор, значит, кто-то еще... Если бы здесь был Джекоб, он бы сразу понял. Скорее всего, этот склад был первым предупреждением!

– О чем? – удивленно спросил Фредерик. На его глазах Юнис из самоуверенной деловой женщины превращалась в напуганную истеричную девчонку.

– О том, что нам следует убраться с дороги или сбавить обороты, – произнесла Юнис. – За последние два года наши прибыли взлетели до высот, обогнав несколько крупных фирм, наверняка многие точат на нас зуб. Мне очень страшно, Фредерик!

– Да чего ты боишься-то?

– Позавчера они взорвали склад с двумя рабочими, а вдруг они завтра решат взорвать головной офис со всеми сотрудниками? Или мой дом? Ты себе не представляешь, какая жесткая конкуренция в торговле! Ты обязан спрятать меня, Фредерик!

«Что она несет?» – в ужасе думал сыщик.

– Подожди, Юнис, – успокаивающе произнес он. – С чего ты взяла, что это предупреждение? Тебе угрожали? Звонили? Присылали письма?

– Нет, ничего такого не было, – покачала головой Юнис. – Но если они так легко вывели из игры Джекоба, значит, я на очереди!

– Насколько я понял, Джекоб сам поехал ночью на склад? Никто его туда нарочно не заманивал?

– Я не знаю, Фредерик, я ничего не знаю, – в голосе Юнис послышались истерические нотки. – Я не знаю, зачем он туда поехал, но уверена, что его туда затащили специально. Джекоб, он такой умный и ловкий! Только благодаря этому ему удалось остаться в живых! Наверняка он что-то почуял и успел отбежать от склада на порядочное расстояние!

«Э-э-э, а похоже к напарнику-то своему она неравнодушна», – подумал про себя Фредерик.

Юнис говорила путано, почти срываясь на крик, ее голос дрожал. Фредерик молча взял стоявший на столе стакан, наполнил его водой из графина и протянул Юнис.

– Выпей, успокойся, – произнес он мягким тоном. – Это очень странная история, Юнис. И я обязательно в ней разберусь, чего бы мне это ни стоило. Тебе ничего не грозит.

– Откуда ты знаешь? – спросила Юнис уже более спокойно. – Фредерик, у вас же есть программа по защите свидетелей. Ты обязан меня спрятать.

Фредерик внимательно смотрел на Юнис. У него не создалось впечатления, что она так уж сильно напугана. Скорее всего, ей просто хотелось разыграть слабость перед лицом сильного мужчины. Да, так часто бывает с бизнес-леди, которые не слишком избалованы вниманием. Фредерик подумал, что за двенадцать лет, что они не виделись, Юнис изменилась мало. Все то же упрямство и желание манипулировать людьми. Лучше всего ему бы было сейчас уйти, клятвенно заверив Юнис, что раскроет это дело как можно скорее. Но она ведь привыкла добиваться своего: еще, чего доброго, нажалуется на него в управление Скотланд-Ярда. Мистеру Дженксу-то он это объяснит, но кроме него там есть и другие. И тут Фредерику пришла в голову мысль, показавшаяся ему такой блестящей, что он не удержался от улыбки.

– Хорошо, Юнис, я тебя спрячу, – произнес он. – Есть одно место, где никакие конкуренты тебя не достанут. Им просто в голову не придет искать тебя там.

– О, Фредерик, пожалуйста, скорее отвези меня туда! – воскликнула Юнис.

– Не прямо сейчас, – покачал головой сыщик. – Это было бы слишком опасно, все ведь видели, что к тебе приехали из полиции. За нами могут проследить. Давай вечером, в семь часов. Ты выйдешь через черный ход, и там я тебя заберу. Будет хорошо, если ты попробуешь немного изменить внешность, – Фредерика разбирал откровенный смех, но он из всех сил старался сохранять серьезность. Он был абсолютно уверен, что на Джекоба никто не покушался, и Юнис ничто не угрожает.

– Хорошо, Фредерик, я все сделаю, как ты сказал, – покорно произнесла Юнис.

25 августа 1972 года, 2 часа дня, Паддингтон, Лондон

Мистер Адамс стоял у окна в своем кабинете и смотрел во двор, задумчиво прихлебывая чай. В больнице было время обеда. Некоторые служащие, не любившие местную столовую, в это время покидали здание больницы и направлялись к расположенным неподалеку кафе. Мистер Адамс заметил доктора Брауна и доктора Дейкин, бредущих по направлению к воротам. Люк о чем-то увлеченно рассказывал, его спутница мило улыбалась. Казалось, они искренне наслаждались обществом друг друга.

Мистер Адамс отошел от подоконника и довольно улыбнулся. Люк Браун был прекрасным врачом, отличным хирургом, спасшим немало жизней. При этом он был очень мягким человеком, и мягкость эта граничила с застенчивостью. Мистер Адамс знал, что его подчиненному очень хотелось иметь семью, так как своей у него практически никогда не было. Но с девушками у Люка не складывалось из-за его характера. Как хорошо, что появилась эта его старая знакомая.

Люк и Дейзи вышли за ворота, и как раз в этот момент в переулок, в котором располагалась больница, свернула черная полицейская машина. В Паддингтонскую клинику постоянно привозили людей, пострадавших от чрезвычайных происшествий, и поэтому стражи порядка тоже были тут частыми гостями.

– Это, наверное, он! – воскликнула Дейзи и замерла на месте. Люк тоже остановился. Утром мистер Адамс сообщил Люку, что его хотел видеть человек из полиции по имени Фредерик Троттвиль. Доктор Браун сразу понял, о ком идет речь, и поделился новостью с Дейзи.

Из машины действительно вышел Фредерик Троттвиль и направился к воротам, возле которых стояли улыбающиеся Дейзи и Люк. Халатов на них в тот момент не было, соответственно, не было и бейджиков с фамилиями, поэтому сыщик просто скользнул по ним равнодушным взглядом.

– Мистер Троттвиль! – окликнула его Дейзи. Фредерик обернулся и удивленно воззрился на молодых людей.

– Мистер Адамс вчера сказал нам, что вы хотели со мной поговорить, – как ни в чем не бывало произнес Люк. – Я доктор Браун, а это моя коллега, врач-анестезиолог Маргарет Дейкин.

Дейзи не выдержала и звонко рассмеялась – таким забавным ей показался этот обмен официальными приветствиями.

– Возможно, ты помнишь нас под другими именами, – весело произнесла Дейзи. – Дейзи и Люк. А мы знаем тебя под именем Фэтти.

– Даа, что-то такое припоминаю, – с улыбкой включился в игру Фредерик. – Моя старая подруга Дейзи из детективного клуба «Пять юных сыщиков и верный пес» и не менее старый друг, бывший помощник садовника из дома леди Кендлинг.

– Все правильно, – хором ответили Люк и Дейзи.

– Ты хотел задать мне какие-то вопросы, да? – напомнил Люк, переходя на деловой тон. – Только, пожалуйста, не спрашивай, как я превратился в хирурга из помощника садовника! Это очень длинная история, а у нас с Дейзи обеденный перерыв всего час. И почти десять минут от него, кстати, уже прошло. Мы идем в кафе «Тейсти Ланч», оно тут, за углом. Не хочешь к нам присоединиться? Там и поговорим.

Фредерик вспомнил о том, что тоже еще не обедал и с радостью согласился. По пути в кафе, и пока они ждали свой заказ, Дейзи успела вкратце рассказать Фэтти о том, как жила двенадцать лет в Германии, как вернулась в Англию и как попала на работу в Паддингтонскую клинику и встретилась с Люком. Фредерик в свою очередь поведал ей о встречах с Пипом, Бетс и Ларри. Друзья сошлись во мнении, что им непременно нужно всем собраться, причем в ближайшее время и желательно в Питерсвуде. Только кое-как обменявшись новостями, Фэтти, Люк и Дейзи наконец перешли к делу.

Фредерик в подробностях расспрашивал Люка о его пациенте, но ничего особенного доктор ему сообщить не смог. Личность пострадавшего к тому времени была уже установлена – его звали Генри Стоун, жил он в том же самом Истхэме и служил разнорабочим в доках. Судя по полученным повреждениям, во время взрыва находился недалеко от эпицентра.

Фредерик очень надеялся, что Генри Стоун скоро придет в себя. Он все-таки был непосредственным участником и мог пролить свет на произошедшее. Если он, конечно, что-нибудь вспомнит. В остальном Фредерик теперь надеялся только на результаты экспертизы и возможные показания Лэммертона.

Пообедав, Фредерик вернулся в больницу вместе с Люком и Дейзи, думая, что ему наконец позволят перекинуться парой слов с Лэммертоном. Но доктор МакРори, лечившая пострадавшего, строго-настрого запретила кому-либо видеться с пациентом. Быть может, завтра она разрешит ненадолго заглянуть к нему, если только Фредерик не будет его сильно волновать.

Покинув здание больницы, Фредерик сел в машину и глубоко вздохнул. Прошло полдня, а он так ничего путного и не выяснил. Сыщик завел мотор и покатил в управление в надежде на то, что эксперты смогут порадовать его хоть какой-нибудь информацией.

25 августа 1972 года, около 5 вечера, Вестминстер, Лондон

Дик поджидал Фредерика у входа в его кабинет. По тому, с каким нетерпением переминался с ноги на ногу его помощник, сыщик понял, что результаты экспертизы готовы, и Дик уже наверняка успел их изучить. Фредерик без лишних слов отпер дверь и жестом пригласил помощника войти.

Дик положил на стол своего начальника несколько листков, опустился на стул и замер в нетерпении.

– Есть что-нибудь интересное? – небрежно бросил Фредерик, как будто результаты экспертизы интересовали его лишь как незначительный эпизод дела. В реальности после утренних неудач сыщик просто сгорал от нетерпения, желая узнать, что же накопали эксперты. Теперь он думал, что это чуть ли не единственная возможность хоть что-нибудь выяснить.

– Я как раз хотел обсудить это с вами, мистер Троттвиль, – вежливо склонил голову Дик. – На первый взгляд все смотрится весьма прозаично и ровным счетом ничего не проясняет.

– Сейчас разберемся. Кстати, а давай уже на "ты", а? – внезапно предложил Фредерик. – Сколько уже вместе работаем! Мистер Троттвиль – это как-то слишком официально что ли... Называй меня просто Фредериком.

– Хорошо, Фредерик, – пожал плечами Дик. Внутренне он обрадовался этому предложению. Фредерик не так часто ставил своих подчиненных наравне с собой. – Тип взрывчатки эксперты определили однозначно – это динамит. Что характерно – частицы динамита оказались перемешаны с частицами осинового дерева. Так, как будто бомба лежала в шкафу или ящике. В остальном...

– Постой, – перебил его Фредерик. – Частицы осинового дерева, говоришь? Интересно... Дай-ка мне, – он взял из рук помощника документ и принялся его внимательно изучать. Дик терпеливо ждал.

На первый взгляд результаты экспертизы действительно не представляли из себя ничего особенного, но Фредерик все равно внимательно вчитывался в каждую строчку. Красный кирпич, цемент, шифер, толь, стекло, сосна, лиственница и тому подобное – это все, кончено, остатки материалов, из которых было построен склад. Березовая фанера и табак – это то, что некогда было хранившимся там товаром. Фредерик не глядя протянул руку и, нашарив в стопке лежавших на краю стола бумаг нужный листок, принялся сосредоточенно водить пальцем по напечатанным на нем строчкам.

– Ага, вот оно, – пробормотал он. – Интересно.

– Что там? – не выдержал Дик.

Фредерик отодвинул оба документа на край стола и откинулся в кресле.

– Есть одна неясность, – отозвался он. – Вот это, – он кивнул на левый из листков, – опись содержимого склада, которую мне сегодня дала его хозяйка Юнис Звонсон. Я только что внимательно сравнил этот перечень с данными, полученными от экспертов, и заметил одно маленькое, но весьма любопытное расхождение. Настолько любопытное, что теперь я вижу картину произошедшего совершенно иначе. Взгляни-ка, – Фредерик пододвинул документы к своему помощнику.

Теперь уже Дик принялся за внимательное изучение бумаг.

– Ты имеешь ввиду осиновое дерево? – поинтересовался он через несколько минут. – В описи, которую дала тебе мисс Звонсон, его нет.

– Конечно, – подтвердил сыщик. – Такой крошечный фрагмент делает все куда более любопытным.

– Ты меня извини, Фредерик, но, по-моему, это ерунда, – покачал головой Дик. – Скорее всего, эта Юнис просто забыла о чем-то упомянуть.

– Может оно и так, – легко согласился сыщик. – Но эта опись составлена не целиком Юнис. Частично она была получена от агента, с которым она некогда договаривалась о покупке здания. С того момента оно не ремонтировалось. То, что добавила сюда сама Юнис, – только ящики, набитые табаком. Больше там вообще ничего не было. И никакого упоминания о чем-либо из осины.

– А рабочие? – спросил вдруг Дик. – Они не могли ничего такого принести с собой.

– Они там чинили электропроводку, – с сомнением покачал головой Фредерик. – Соответственно, у них и был стандартный набор инструментов. Ну и стремянка, скорее всего. Что еще может быть у электромонтеров?

– Ты прав, – согласился Дик. – Но я бы на твоем месте еще раз расспросил Юнис. Вдруг она чего упустила?

– Вообще-то она такая скрупулезная до занудства, – поморщился Фредерик. – Но я, конечно, поговорю с ней еще. Нам как раз сегодня вечером придется встретиться. Мисс, видите ли, порядком перепугало это происшествие. Она считает, что ей угрожает опасность и требует ее спрятать. Чем я сегодня вечером и собираюсь заниматься.

– Спрятать? – удивился Дик. – Но разве для этого достаточно оснований? Согласно программе о защите свидетелей...

– Я тебя умоляю, – махнул рукой Фредерик. – Конечно, никакой программой о защите свидетелей тут и не пахнет. Но она вцепилась в меня, словно клещами, так что мне пришлось пообещать ее спрятать. Ты не беспокойся, у меня есть для нее надежное местечко, где ее точно никому не придет в голову искать. Ей понравится, – усмехнулся сыщик.

– Какая-то очередная твоя гениальная выдумка, Фредерик? – расплылся в улыбке помощник.

– Ага, – сыщик улыбнулся в ответ. – Завтра узнаешь. Кстати, мне скоро нужно будет к ней ехать, так что давай, пока есть время, вернемся к нашей беседе. Какие у тебя соображения?

– Да никаких, – пожал плечами Дик. – Кроме того, что кто-то притащил на склад бомбу в ящике, но это немного смахивает на бред.

– Ты подобрался очень близко к тому, о чем думаю я, – улыбнулся Фредерик. – Ты прав насчет ящика, вот только никакой бомбы там не было. Точнее, ее не было вообще.

– То есть как? – растерялся Дик. – Эксперты же обнаружили динамит...

– Динамит, верно. Динамит там и был. В ящиках.

– Постой, постой... – начал догадываться Дик. – Ты хочешь сказать, что кто-то хранил на складе ящики со взрывчаткой?!

– Именно! – торжествующе воскликнул Фредерик. – Ты молодчина, Дик, быстро понял! Это многое объясняет. Склад никто специально не взрывал, он взлетел на воздух по чьей-то неосторожности. Скорее всего, это вина тех самых бедолаг-рабочих.

– Но кому понадобилось хранить взрывчатку на табачном складе? – недоумевал Дик.

– Это как раз понятно, – уверенно произнес Фредерик. – Ящики очень легко спрятать среди таких же ящиков, особенно если их много. Никому и в голову не придет, что в некоторых из них не табак. К тому же рядом река, впадающая в Темзу. По ней можно переправить ящики практически в любую часть Лондона. Риска почти никакого – катера, в отличие от грузовиков, не останавливают и не проверяют.

– И все-таки что-то не сходится, – покачал головой Дик. – Посмотри, эксперты установили предположительное количество находившегося на складе взрывчатого вещества. Тут только-только наберется пара ящиков. Неужели из-за двух ящиков нужно городить огород с табачным складом? Вот если бы там была крупная партия...

– Верно, – задумчиво произнес Фредерик, вновь заглядывая в документы. – Этого я не заметил. Надо еще подумать.

– Но даже если всё так, и склад использовался как хранилище, – продолжал Дик, – то все равно остается открытым вопрос «Кто?». Ведь не хозяева же склада.

– Не Юнис уж точно, – фыркнул Фредерик. – А вот по поводу Лэммертона... – в этот момент в увлекательную беседу сотрудников Скотланд-Ярда вклинился телефонный звонок.

– Фредерик Троттвиль слушает, – произнес в трубку сыщик.

– Фредерик, я надеюсь, ты уже выезжаешь? – послышался из динамика властный голос Юнис.

– Да-да, Юнис, я скоро буду, – скороговоркой ответил Фредерик и тут же отсоединился.

– Дела придется отложить, – вздохнул он. – Иначе, боюсь, что утром на столе мистера Дженкса будет лежать жалоба на меня как на сотрудника полиции, не пожелавшего оказать помощь.

– Даже так? – сочувственно произнес Дик.

Фредерик лишь махнул рукой в ответ и принялся собирать раскиданные по столу документы.

Глава шестая. Долгий вечер и насыщенное утро

25 августа 1972 года, после 7 вечера, Лондон – Марлоу

Ровно в семь вечера Фредерик, как и обещал, подъехал к служебному входу в офис «Ю энд Джей Инкорпорейтед» и дважды коротко просигналил. Почти тут же дверь неслышно отворилась, и на пороге возникла Юнис. При виде ее Фредерик тихонько фыркнул и тут же полез за носовым платком, делая вид, что на него напал приступ кашля. На самом деле сыщика просто разбирало от смеха. Совету изменить внешность Юнис последовала в полной мере. Количество пудры на ее лице значительно прибавились, так что выкрашенные ярко-алой помадой губы выделялись на нем кровавым пятном. На голове красовался каштановый парик, такой густой и кудрявый, что элитные пудели с проходившей недавно в Хэмпстеде собачьей выставки могли бы ей позавидовать. Дородное тело было облачено в светло-голубое воздушное платье.

Юнис воровато огляделась по сторонам и, насколько это было возможно при ее комплекции, быстро и бесшумно метнулась к машине. Фредерик галантно распахнул переднюю дверцу.

– Куда поедем? – поинтересовалась Юнис, устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Сейчас увидишь, – загадочно произнес Фредерик. – Возможно, тебе это место не слишком придется по вкусу. Но зато там ты будешь в полной безопасности – это я тебе гарантирую.

– Хорошо, вези, – покорно согласилась Юнис.

– Кстати, у меня к тебе возник еще вопрос по поводу склада, – вспомнил Фредерик. – Ты мне днем давала опись его содержимого. Так вот, ты точно ничего не пропустила? Дело в том, что эксперты обнаружили среди обломков, оставшихся на месте взрыва, частицы осинового дерева. Там наверняка ведь было что-то, сделанное из него?

– Фредерик, то, что я добавила в опись – это всё, – в голосе Юнис слышалось неприкрытое раздражение. – Я не могла этого забыть, потому что мне просто нечего было забывать. Кроме ящиков с табаком на складе ничего не появилось с момента его покупки. Впрочем, что-то еще могли принести рабочие.

– Ясно, – коротко ответил Фредерик.

Юнис откинулась на сиденье и устало прикрыла глаза. Вскоре она задремала. Фредерик этому только обрадовался – теперь она хотя бы не будет донимать его вопросами. Всю дорогу он ехал медленно и пытался систематизировать полученные от экспертов и Юнис сведения. Значит, ящики с динамитом. Фредерик все-таки склонялся к тому, что склад использовали для передержки взрывчатки, и взлетел на воздух он случайно. Мысль о диверсии перестала казаться ему правдоподобной еще после разговора с Хэллимором. Дик, конечно, прав: маловато там было товара для того, чтобы хранить его на складе. Но может, раньше его было больше? Может, часть успели вывезти? Не для того ли Лэммертон приезжал ночью на склад? В том, что Лэммертон так или иначе замешан в этом деле, Фредерик уже практически не сомневался. Скорее всего, он и использовал склад для передержки. Это объясняет его появление там среди ночи после того, как он узнал о рабочих. Он испугался, что монтеры случайно обнаружат «не те» ящики и решил проследить. Может, и вынести часть успел тогда же. Хотя нет, на глазах у рабочих он бы не смог этого сделать. Лэммертоном нужно будет непременно заняться, но это станет возможным только, когда он придет в себя. Хорошо бы еще этот контуженый электрик очнулся, тогда бы многое прояснилось. Люк вот говорил, что шансы у него неплохие. А к палате Лэммертона, наверное, не помешало бы поставить охрану – так, на всякий случай...

Юнис проснулась неожиданно и очень невовремя для Фредерика. Они как раз выезжали на участок, где шоссе разделялось на два, и посередине высился столб с указателем. Согласно ему левая дорога вела к Марлоу, а правая – к Питерсвуду. Фредерик свернул налево.

– Куда мы едем, Фредерик? – послышался заспанный голос Юнис. – Мне показалось, или я видела указатель на Питерсвуд? Мы что, едем к тебе домой?

Сыщик чертыхнулся про себя.

– Если ты заметила, я свернул не к Питерсвуду, а к Марлоу, – не слишком любезно отозвался Фредерик. Он был крайне недоволен тем, что его мысленные рассуждения прервали как раз в тот момент, когда в его голове впервые с начала расследования стала выстраиваться четкая картина. – К тому же, я давно там не живу.

Юнис обиженно надулась и отвернулась к окну.

– Не волнуйся, ты сейчас все увидишь, – добавил Фредерик уже мягче. – Скоро мы будем на месте.

Как раз в этот момент деревья на обочинах дороги сменились коттеджами – Фредерик и Юнис въезжали в Марлоу. Через пару минут Фредерик остановил машину возле старого деревянного домишки.

– Где мы? – спросила Юнис, с беспокойством поглядывая на не самый аккуратный на вид коттедж. – И где тут мое убежище?

– Пойдем, – Фредерик подал Юнис руку, приглашая выйти из машины.

Он толкнул калитку и прошел на участок, увлекая за собой Юнис, которая следовала за ним весьма неохотно. Вместе они поднялись по ступенькам и замерли на крыльце. Фредерик поискал глазами дверной звонок и, не обнаружив такового, постучал в дверь кулаком. Из глубины дома послышались торопливые шаги, и через секунду на пороге возник Эрн в не слишком опрятной домашней одежде и с перепачканной кетчупом щекой. Очевидно, они застали его в момент ужина.

– Привет, Фэтти, – Эрн расплылся в улыбке. – Добрый вечер, мэм! – вежливо поздоровался он с Юнис.

– Здравствуй, Эрн. Можно мы пройдем? – произнес Фредерик, стараясь, чтобы его голос звучал очень серьезно.

– Конечно, проходите, – посторонился Эрн. – Чем обязан?

Фредерик и Юнис прошли в заваленную хламом прихожую. Юнис оглядывалась по сторонам с удивлением и нескрываемым отвращением.

– Что все это значит, Фредерик? – сердито поинтересовалась она.

– Эрн, позволь представить тебе Юнис Звонсон, – обратился Фредерик к приятелю. – Ей придется пожить у тебя некоторое время. Понимаешь, она оказалась случайно замешана в одном нехорошем деле, и ей может грозить опасность. Ты ведь не против предоставить ей укрытие?

Эрн смотрел на Фэтти круглыми от удивления глазами. Что до Юнис, то она просто стояла на месте, хватая ртом воздух и медленно багровея от гнева.

– Ну как, ты согласен? – в нетерпении спросил Фредерик. Ему хотелось уехать до того, как Юнис опомнится. – Это очень важно, Эрн! За помощь полиции ты будешь вознагражден, я тебе обещаю.

– Я согласен, Фредерик, – сдавленным голосом произнес Эрн. – Но только...

– Спасибо, ты меня очень выручил, – скороговоркой произнес сыщик, пятясь к двери. Впрочем, благодарность его была вполне искренней. – Я приеду, как только с расследованием будет покончено, – с этими словами Фредерик выскочил на крыльцо и, быстро преодолев ступеньки, бегом бросился к воротам.

– Фредерик!! – послышался сзади исполненный ярости вопль Юнис. Ответом ей был стук захлопнувшейся за Фэтти калитки.

Проехав два квартала, Фредерик почувствовал, что его просто трясет от смеха, и вынужден был остановиться, чтобы не съехать в канаву. Придя в себя, он первым делом посмотрел часы – было почти десять. Только тогда он понял, что здорово устал. «Всё, все дела завтра. Сейчас домой и спать», – решил Фредерик. Но тут он вспомнил, что за вечер, проведенный в управлении, так и не успел составить рапорт. А мистеру Дженксу отчет будет нужен рано утром. Тяжело вздохнув, сыщик покатил в штаб-квартиру Скотланд-Ярда.

25 августа 1972 года, около 7 вечера, Вестминстер, Лондон

Филипп и Глэдис вышли из редакции вместе.

– Ты домой? – как бы между прочим поинтересовался Филипп. – Может, тебя подвезти?

– Ты даже не знаешь, куда – может, я живу на другом конце Лондона, – усмехнулась Глэдис.

– Ну, я никуда не спешу, – улыбнулся Филипп.

– Спасибо, но у меня свой транспорт имеется, – Глэдис кивнула в сторону припаркованного неподалеку скутера и направилась к нему. – До понедельника!

– Подожди! – окликнул ее Филипп. Глэдис остановилась и повернулась к нему, удивленно вскинув брови. Филипп в это время отчаянно пытался придумать предлог, чтобы задержать ее. – Какие у тебя планы на выходные? Может, скатаемся куда-нибудь вместе?

– Это куда, например? – поинтересовалась девушка, с деланным удивлением хлопая ресницами.

– Ну... можно поехать к заливу – искупаться в море, погонять под парусом. Сейчас такая прекрасная погода, за весь месяц ни капельки с неба не упало! Или в Корнуолл, полетать на параплане с утеса. А можно просто погулять по Лондону. Ты ведь здесь недавно живешь, я могу поводить тебя по своим любимым местам.

Глэдис подошла к Филиппу поближе и твердо взглянула ему в глаза.

– Не утруждайся, – спокойно произнесла она, когда он закончил свою тираду. – Я прекрасно знаю, чего ты хочешь. Прости, но у меня нет желания быть одной из твоих девушек, Филипп. По-моему, между нами складываются прекрасные рабочие отношения, давай не будет их портить.

– Да нет же, Глэдис, я ничего такого не имел ввиду, – вскричал Филипп, видя, что она снова собралась уходить. – Честное слово! Ты мне, правда, очень нравишься! Ну, то есть, я не то хотел сказать... – он попытался взять ее за руку, но она вежливо отстранилась.

– Филипп, ты славный парень, умный, веселый, воспитанный. С тобой очень приятно общаться, правда. Но я знаю, как ты относишься к девушкам. Романы на неделю – это не для меня, прости.

– Это всё не то, Глэдис, как ты не понимаешь! Ты не такая, как все!

– Скольким девушкам ты уже сказал эти слова за прошедший месяц?

– Я никому никогда этого не говорил, – тихо произнес Филипп. – Правда. Я никогда не встречал таких, как ты.

– Филипп, ты знаешь меня всего три дня, – усмехнулась Глэдис. – Подожди немного – скоро поймешь, что я самая обычная девчонка, каких у тебя были сотни.

– Ты мне понравилась сразу. С первого взгляда, если хочешь, – на эти слова Глэдис не сдержалась и фыркнула, вспомнив, как смотрел на нее Филипп в самом начале. – Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

Глэдис с минуту постояла в задумчивости.

– Начни с малого, – произнесла она наконец. – Я так поняла, у тебя нет никаких планов на выходные? Так съезди в Питерсвуд и помирись с родителями. В день нашего знакомства ты сказал, что обязательно сделаешь это – вот и посмотрим, как ты держишь обещания, – с этими словами она уже решительно направилась к своему скутеру.

Филипп стоял посреди стоянки и растерянно смотрел ей вслед, машинально вертя на пальце брелок от ключей.

– Не расстраивайся, – посоветовала Глэдис, надевая шлем. – Сейчас ты отправишься в ближайший паб, пропустишь стаканчик-другой хорошего «скотча», скоротаешь вечер за бильярдным столом и все забудешь! Удачных выходных!

Через пару секунд Глэдис выехала на шоссе и скрылась из виду. Филиппу ничего не оставалось, как самому сесть в машину и последовать ее примеру. Обычно, если больше было нечего делать, в пятницу вечером он ехал в паб «Тысячелистник» и проводил там время до глубокой ночи за виски, играми и общением с приятелями. И как Глэдис так точно догадалась о его привычках? Что за девушка! Филипп мог поклясться, что никогда не испытывал ни к одной ничего подобного. А ему было с чем сравнивать. И по этой части Глэдис оказалась совершенно права – девушек у Филиппа было много, и менял он их часто. Но это все было не то. Щупленькая рыжая репортерша по-настоящему зацепила его.

За своими мыслями Филипп сам не заметил, как пролетел мимо сверкающего разноцветными огнями «Тысячелистника», из дверей которого неслась веселая музыка. Он хотел было остановиться и повернуть назад, но передумал. Что его там ждет? Очередная порция хмельного веселья в тяжелом дыму дорогих сигар и еженедельные досужие сплетни? Чтобы потом, в который раз, под утро, дав таксисту щедрые чаевые, завалиться в кровать и проспать до заката?

Вскоре Филипп подъехал к дому, оставив далеко позади «Тысячелистник» вместе с мыслями о веселом вечере. Он снова думал о Глэдис. Как она там сказала? «Начни с малого»? А ведь она права – с родителями давно пора помириться. И с Бетс... Он даже не знал, что она замужем, – как же сильно он отдалился от своих родных! Оказывается, у него есть племянники, а он и не видел их. «Права Глэдис, тысячу раз права, – в который раз думал Филипп, поднимаясь на свой этаж. – А я – дурак. И трус к тому же – сколько раз уже собирался съездить в Питерсвуд и боялся. Вот завтра прямо с утра туда и отправлюсь».

25 августа 1972 года, около 11 вечера, Вестминстер, Лондон

Отчаянно борясь со сном, Фредерик пытался сосредоточиться на отчете. Его мысли то и дело перескакивали то на Джекоба Лэммертона, то на Бетс, то на ящики со взрывчаткой. Почему там было всего два ящика? Куда делись остальные и были ли они? И что вообще делать дальше? Так, сейчас, во всяком случае, надо в подробностях изложить на бумаге соображения по поводу результатов экспертизы, а потом уже...

Фредерик сварил себе вторую чашку кофе и принялся бросать в нее кубики сахара, завороженно наблюдая, как они тонут в темной жидкости. «Как маленькие ящики, – рассеянно думал сыщик. – Тяжелые ящики тоже тонут... Ох, о чем я думаю? Кажется, уже засыпаю... Надо заканчивать поскорей».

Фредерик встряхнулся и, взяв ручку, уставился в листок с недописанным отчетом. Но не успев написать и слова, замер, заново прокручивая в голове недавние мысли. Через пару минут он окончательно проснулся без всякого кофе, потянулся к телефонной трубке и, не глядя, набрал домашний номер Дика.

– Слушаю, – раздался из динамика бодрый голос.

– Привет, это Фредерик. Ой, я тебя не разбудил? – спохватился он, взглянув на настенные часы, стрелки которых неумолимо двигались к полуночи.

– Да нет, я только собирался лечь, – ответил Дик. – А ты что, еще в управлении?

– Да, отчет дописываю. Слушай, мне тут пришла в голову одна мысль... Точнее, она мне почти что приснилась, но не суть. Осталось ведь все-таки одно место, которое мы не осмотрели, – река!

– Река? – эхом отозвался пораженный Дик. – Ты хочешь исследовать дно реки? Но что ты там надеешься найти?

– Ящики. Оставшиеся ящики с динамитом.

Дик молчал минуты три, переваривая полученную информацию.

– Если я правильно тебя понял, – осторожно заговорил он наконец, – то ты думаешь, что не все хранившиеся на складе ящики успели взорваться? Часть из них отбросило взрывной волной, они улетели в реку и пошли ко дну целыми?

– Именно! – в голосе Фредерика слышалось торжество. – Вода смягчила удар, не дав взрывчатке сдетонировать.

– И ты думаешь, что они до сих пор там лежат?

– Наверняка. Единственный человек, который точно знает, что случилось на складе, сейчас находится в больнице с сильной контузией. Я думаю, пока он не очнется, на место взрыва никто не сунется. Мы, конечно, остолопы, что раньше не подумали про реку, но, надеюсь, время у нас еще есть.

– Я так понимаю, ты хочешь поехать поискать ящики в реке? – поинтересовался Дик.

– Да. Я думаю заняться этим завтра, часов в десять утра. Возьмем с собой еще Сэма – он отличный ныряльщик, – решил Фредерик.

– Ну хорошо. Кстати, работы там, наверное, предстоит много. Ведь часть табачных ящиков наверняка тоже отлетела в реку.

– А вот и нет! Ящики с табаком не пойдут ко дну – они легкие. Их скорее всего унесло течением, и они давно уже плавают где-нибудь в море.

Закончив разговор с Диком, Фредерик еще с полчаса занимался разработкой сценария на следующее утро. Ему внезапно пришла в голову еще одна мысль, и он обдумывал ее до тех пор, пока она не оформилась в хотя бы теоретически осуществимый план. Через некоторое время эйфория от неожиданного открытия прошла, и на сыщика вновь навалилась свинцовая усталость. Часы показывали половину первого ночи – нужно было срочно заканчивать отчет и ехать домой, если он не хотел уснуть прямо в кабинете. Влив в себя остатки кофе, Фредерик принялся строчить рапорт, почти не думая о том, что пишет. Он понимал, что мистер Дженкс скорее всего будет им недоволен, но ничего поделать уже не мог.

26 августа 1972 года, около 10 утра, Истхэм, пригород Лондона

Фредерик остановил машину метрах в ста от реки, за деревьями, так, чтобы ее не было видно с берега. Вместе с сыщиком прибыли еще два человека: Дик и Сэмьюэл Росс.

– Каков план действий, командир? – поинтересовался Дик.

– Сэм, сбегай-ка к реке, разведай обстановку, – велел Фредерик. – Нас с Диком там уже видели, а тебя – нет. Просто глянь, не вертится ли там кто-нибудь посторонний и вообще... Впрочем, не мне тебя учить.

Сэм не заставил себя уговаривать – он тут же выскочил из машины и через секунду скрылся за деревьями.

Фредерик взял с заднего сиденья большой пластиковый пакет и принялся в нем рыться.

– Вот, надень-ка, – сыщик протянул помощнику потрепанную клетчатую кепку с длинным козырьком. – Не думаю, что тебя здесь кто-то запомнил, но на всякий случай не повредит.

– Зачем? – удивился Дик. – Я же буду в гидрокостюме.

– Ну, не сразу же, а вдруг тебя на берегу кто-нибудь увидит?

Дик пожал плечами и покорно натянул кепку.

– А ты сам? – поинтересовался он.

– А я одной кепкой не отделаюсь, – и Фредерик принялся вытаскивать из пакета разнообразные приспособления для изменения внешности. Несколькими ловкими движениями он наложил на лицо темный грим, сделавшись более загорелым, чем обычно. Затем приклеил пышные черные как смоль усы и такие же кустистые брови. На голову он водрузил широкополую коричневую шляпу, полностью скрывшую волосы.

– Мне кажется, или ты пытаешься стать похожим на Джекоба Лэммертона? – поинтересовался Дик, повнимательнее приглядевшись к своему начальнику.

– Именно это я и делаю, – улыбнулся Фредерик. В сочетании с черными усами и бровями улыбка вышла довольно зловещей. – К сожалению, его внешность знакома мне только по фотографиям, но уж что есть, то есть.

– Не скажешь, зачем?

– Нужно кое-что проверить. Возможно, я это затеваю напрасно, но если нет, то у нас есть возможность убить одним ударом если не двух, то хотя бы полтора зайца. И уж в любом случае, не нужно, чтобы во мне здесь узнали сотрудника Скотланд-Ярда.

В это время вернулся Сэм. На мгновение он опешил от неожиданности, увидев на пассажирском сиденье незнакомого человека, но быстро все понял. Фредерик и Дик выжидательно уставились на коллегу.

– На первый взгляд там все чисто, – сообщил Сэм. – Место взрыва все еще оцеплено, людей рядом нет и не похоже, что вообще бывает. На другом берегу только сидят двое рабочих из доков, курят на крыльце своей бытовки.

– Ага! – насторожился Фредерик. – Они тебя видели?

– Наверняка, я как-то особо не прятался.

– Хорошо. Давайте приступать, – решил Фредерик. – Действуем, как планировали.

Без лишних разговоров Дик и Сэм вылезли из машины, достали из багажника гидрокостюмы и направились к реке. Фредерик через некоторое время неспешно последовал за ними. Когда он дошел до берега, его помощники уже переоделись, и были готовы к погружению. Фредерик кивнул им головой в знак того, что они могут начинать.

Как только Дик и Сэм скрылись под водой, Фредерик стал внимательно наблюдать за другим берегом реки. Двое рабочих все еще сидели на крыльце и с интересом следили за происходящим. Потом, перекинувшись парой слов, они заперли бытовку и направились вниз по тропинке в сторону доков.

От нечего делать Фредерик принялся расхаживать взад-вперед по берегу, периодически напряженно вглядываясь в водную гладь. Дик и Сэм появились минут через двадцать, но Фредерику казалось, что прошла целая вечность. Но оно того стоило, потому что они вернулись не с пустыми руками. Пыхтя и отдуваясь, они вытаскивали на берег уже слегка позеленевший от пребывания под водой деревянный ящик.

– Уф, – выдохнул Дик. – Там есть еще как минимум четыре, мы сейчас достанем.

Фредерик в нетерпении вытащил из напоясной сумки клещи и принялся выдирать гвозди из крышки ящика. Сгнить древесина еще не успела, зато порядком разбухла, и сыщику приходилось прикладывать немалые усилия. Наконец верхняя доска поддалась, Фредерик, царапая ладони, сорвал ее и отбросил в сторону. Его взору открылось множество аккуратно сложенных друг к другу цилиндров, каждый из которых был бережно завернут в плотную коричневую бумагу.

– Оно, – хриплым голосом произнес сыщик. Дик и Сэм во все глаза таращились на содержимое ящика.

– Мы пойдем, достанем остальные, – Сэм с трудом заставил себя вернуться в реальность.

Еще через полчаса на берегу стояли в ряд четыре одинаковых ящика. Дик и Сэм позволили себе небольшую передышку и, сняв маски, уселись на траву рядом с Фредериком. Издалека послышался шум мотора. Фредерик вскочил на ноги и принялся внимательно смотреть в даль. В нескольких десятках метров от места взрыва река делала изгиб, и разглядеть можно было немногое. Шум мотора нарастал, и вскоре из-за поворота показался небольшой катер.

– Ребята, будьте наготове, если что, – велел Фредерик. Дик и Сэм понимающе кивнули, хотя внешне ничем своего напряжения не выдали и продолжили расслабленно сидеть на траве.

Катер подплыл аккурат к тому месту, где стояли вынутые из воды ящики и причалил. Двое мужчин лет тридцати пяти сошли на берег и направились прямо к Фредерику. Дик и Сэм тут же вскочили на ноги.

– Джекоб! – хрипло произнес один из них. – А мы думали, ты еще в больнице. Значит, что-то все-таки удалось отыскать?

Фредерик молчал. Он никогда не слышал голоса Лэммертона и боялся стать разоблаченным после первой же фразы. Но парни явно ждали от него ответа, и нужно было на что-то решаться.

– Да, кое-что есть, – отрывисто произнес он, предварительно хорошенько прочистив горло.

Парни переглянулись, и Фредерик тут же понял, что промахнулся.

– Ты не Джекоб! – воскликнул один из них и сунул руку в карман. В тот момент они совершенно забыли о том, что Фредерик был на берегу не один, а Дик с Сэмом не заставили себя ждать. Первому парню Дик подставил подножку и тот повалился на траву, выронив пистолет, который все-таки успел вытащить из кармана. Фредерик спокойно поднял оружие и положил в свой карман. Рядом Сэм заламывал руку второму.

– Ты прав – я не Джекоб, – сказал Фредерик, когда оба парня были прикованы наручниками к Дику и Сэму. – Я кое-кто похуже. Вы арестованы за пособничество в незаконном обороте взрывчатых веществ.

– Мы просто плыли мимо на катере – подал голос один из парней. – У вас нет оснований нас арестовывать.

– Ну конечно, и ящиками этими вы заинтересовались совершенно случайно, – усмехнулся Фредерик.

– Мы понятия не имеем, что это за ящики, и что в них!

– Ага, и Джекобом вы меня, наверное, тоже просто так назвали?

– Просто перепутали с одним знакомом – больно ты на него похож.

– Ладно, хватит, – решил Фредерик. – Побеседуем в управлении. В машину их, – скомандовал он Дику и Сэму.

– А с этим что? – Дик кинул выразительный взгляд на ящики. – Боюсь, в багажник они все не влезут. Да и опасно их просто так везти.

– Вот черт, – выругался Фредерик. – Надо было ехать сюда на двух машинах. Но кто ж знал, что так все обернется. Надо что-то придумать, так это оставлять нельзя. Во! – сыщик поднял вверх указательный палец. – Тут же за холмом живет сторож, и у него есть телефон! Я сейчас сбегаю, позвоню в местную полицию, они быстро прибудут.

26 августа 1972 года, около 13 часов, Вестминстер, Лондон

Фредерик поднял вверх обе ладони, и Дик с Сэмом от души хлопнули по ним: один – слева, второй – справа.

– Мы отлично поработали сегодня! – улыбнулся сыщик. – Мистер Дженкс будет нами доволен.

– Может, ты нам теперь все-таки что-нибудь объяснишь? – Дик наконец решился высказать то, что мучило его все утро. – Все время мы совершали какие-то действия, практически ничего не понимая, но молчали ради дела. Как ты до всего этого додумался и почему не посвятил нас в свои планы?

– Да все просто: я и сам до последнего момента практически ничего не знал и лишь надеялся на удачу, – скромно произнес Фредерик. – Ведь все могло сорваться! Это же чистое везение!

– Да ладно? – прищурился Дик. – Зачем же ты тогда гримировался под Лэммертона? А у меня такое ощущение, что все это результат четко продуманного тобой плана.

Сэм испытывал примерно те же чувства, что и его коллега, но он не был так близко знаком с Фредериком и потому не решался высказаться вслух.

– Не было никакого плана, честное слово! – совершенно искренне произнес Фредерик. – Все строилось только на уровне ничем не подкрепленных предчувствий. Я просто подумал: если мое предположение верно, и склад взорвался случайно, то никто, кроме Лэммертона не может знать, что там произошло. А узнать наверняка хотят все, кто так или иначе имеет отношение к товару. Значит, скорее всего, они будут тихонько следить за складом на случай, если там появится кто-то от Лэммертона. Дальше просто – лучше всего это место просматривается с другого берега реки, где так удачно стоит бытовка портовых рабочих. Самое логичное, что можно сделать в таком случае, – договориться за определенную сумму с жителями этой бытовки, чтобы они следили за местом взрыва. Ну или в крайнем случае выселить их оттуда под каким-нибудь предлогом.

– Жаль тогда, что мы и их не прихватили, – покачал головой Сэм. – Сейчас они, небось, уже далеко.

– Да ладно, – махнул рукой Фредерик. – Вряд ли с ними поделились хоть какой-то информацией. Скорее просто сунули денег и попросили наблюдать за «складом». Их и задерживать-то, в принципе, особо не за что.

– Ладно, Бог с ними, – согласился Дик. – Что дальше-то будем делать? По идее надо арестовывать Лэммертона.

– Как только к нему пустят... – договорить Фредерику не дал телефонный звонок. – Слушаю, – произнес сыщик в трубку. Все время, пока он слушал собеседника, выражение его лица становилось все более радостным. – Здорово, ты просто молодец! Спасибо, что сообщил, я скоро буду! – повесив трубку, Фредерик с торжествующим видом повернулся к своим помощникам. – Генри Стоун пришел в себя! Ну, это тот электрик, пострадавший от взрыва, – пояснил он в ответ на недоумевающие взгляды Дика и Сэма. – И Люк... то есть доктор Браун сказал, что я могу задать ему пару вопросов, если не буду утомлять. Замечательно, все складывается просто замечательно! Прямо сейчас и поеду в клинику!

В этот момент на столе Фредерика снова зазвонил телефон, на сей раз внутренний.

– Фредерик, зайди ко мне на минутку, – голос мистера Дженкса прозвучал столь холодно и сурово, что улыбка мигом сползла с лица Фредерика. Он сразу принялся перебирать в уме все дела последней пары дней, гадая, что же вызвало гнев его начальника.

– Сейчас буду, – выдавил из себя сыщик.

Фредерик опустился в кресло напротив своего начальника и выжидательно уставился на него. Мистер Дженкс без лишних слов положил перед ним исписанный аккуратным почерком листок бумаги. Сыщик без труда узнал в нем отчет, который писал прошлой ночью, чуть не засыпая над столом.

– Что-то не так, сэр? – осторожно поинтересовался Фредерик.

– Это я как раз у тебя хотел спросить, – парировал мистер Дженкс. – Ты что, был пьян, когда это писал?

– Нет, сэр, – пробормотал сыщик. – Просто э-э-э... немного устал. А что такое?

– В начале ничего, все очень даже хорошо как всегда. А вот в конце... Позволь зачитать тебе, – мистер Дженкс забрал у сыщика листок. – «В 19:00 я подъехал к офису «Ю энд Джей Инкорпорейтед». Юнис появилась со стороны черного хода, с видимым трудом протиснувшись в дверь. Уж насколько я искушен в вопросах грима и изменения внешности, но до такого мне далеко. Она смотрелась как тряпичная кукла с витрины на ярмарке в Пилбери...» Продолжать?

– Нет, сэр, – прошептал Фредерик. Он поспешно вытащил из кармана рубашки носовой платок и вытер испарину с покрасневшего лба. Мистер Дженкс снова передал отчет Фредерику. Тот все-таки нашел в себе силы пробежать глазами последние два абзаца. Там было в красках описано его путешествие с Юнис к Эрну. Тогда ему было смешно, а теперь он с трудом удержался от стона. Он действительно совершенно не помнил, как умудрился приписать эту околесицу к официальному отчету.

– Фредерик, что с тобой происходит? – старший суперинтендент тем временем внимательно смотрел на своего подчиненного. – Я знаю тебя достаточно долго – прежде ты никогда, никогда не допускал подобных оплошностей. Это опасный признак, Фредерик. Ты становишься рассеянным, а в нашей профессии рассеянность может стоить жизни, ты прекрасно об этом знаешь. Что случилось? В последние две недели тебя будто подменили. Почему ты так поздно задерживаешься на работе?

– Очень много дел, сэр, – промямлил сыщик.

– Не больше, чем обычно. Раньше ты всегда справлялся вовремя. Но если ты не успеваешь, я сниму с тебя часть...

– Нет-нет, сэр, пожалуйста! – вскрикнул сыщик. – Больше этого не повторится, честное слово!

– Я знаю тебя с детства, Фредерик, и всегда был твоим другом, несмотря на существенную разницу в возрасте и положении, – мистер Дженкс перешел на неофициальный тон. – Если хочешь, я отношусь к тебе как к младшему брату. И совсем не желаю, чтобы с тобой случилось что-то плохое из-за нелепой ошибки. Что с тобой? Расскажи мне, Фредерик, быть может, я сумею помочь?

– Нет, сэр, – Фредерик уже практически справился с собой и снова мог говорить ровным тоном. – Спасибо вам большое за участие, но я в порядке. Просто слегка переутомился в тот день – впредь буду тщательнее рассчитывать свои силы. Прошу простить меня. Отчет я, разумеется, исправлю.

Мистер Дженкс вздохнул и молча взглянул на Фредерика исподлобья.

– Я могу идти? – коротко спросил сыщик в ответ на красноречивый взгляд начальника.

– Подожди, – остановил его мистер Дженкс. – Это из-за Бетс?

– Нет, сэр, – слишком поспешно ответил Фредерик.

– Ты все еще любишь ее, – спокойно продолжал начальник, как будто не услышав слов Фредерика. – Но она холодна к тебе, и это неудивительно. К тому же, в скором времени тебе с большой вероятностью придется арестовать ее мужа. Ты понимаешь, что это совершенно необходимо и боишься, что после этого потеряешь ее навсегда. Я прав?

Фредерик молчал, лишь мысленно поражаясь точности, с которой мистер Дженкс описывал его чувства.

– Можешь не отвечать, я и так все вижу, – продолжал старший суперинтендент. – Ситуация сложная, не спорю. Твоя проблема в том, что ты привык получать то, что хочешь, здесь и сейчас. Не могу сказать, что это так уж плохо, но все же к тридцати годам от максимализма пора потихоньку избавляться, Фредерик. Все что тебе сейчас нужно – это немного подождать. Только так есть шанс, что между вами все наладится, вот увидишь.

– Свой шанс я упустил десять лет назад, – тихо произнес Фредерик.

– Это не так, – возразил мистер Дженкс все тем же мягким голосом. – Но кое в чем ты прав – времени прошло очень много, а ошибки десятилетней давности не исправляются за один день. Именно поэтому тебе нужно дать ей время. Первый шаг ты уже сделал, теперь надо дать ей собраться с мыслями.

«Откуда он все это знает?» – искренне удивлялся про себя Фредерик.

– У меня достаточно опыта общения с женщинами, Фредерик, – произнес мистер Дженкс будто бы в ответ на мысленный вопрос Фэтти. – Несмотря на то, что я так и не создал семью. Я бы, кстати, не хотел, чтобы ты повторил мою ошибку.

– Спасибо, сэр, – произнес Фредерик уже не так напряженно. Слова мистера Дженкса и его успокаивающий тон волей-неволей подействовали на него положительно. – Теперь я могу идти? Мне еще нужно заехать в клинику...

– Иди, – махнул рукой мистер Дженкс. – Но помни, о чем я тебе говорил, и береги себя! И отчет все-таки перепиши, – он протянул сыщику злосчастный листок.

Глава седьмая. Промах

26 августа 1972 года, около 15 часов, Паддингтон, Лондон

Погода внезапно начала портиться: над городом повисла духота, в небе сгущались серые тучи, ветер поднимал с земли клубы пыли и швырял их в стремившихся поскорее убежать с улицы прохожих. Судя по всему, собиралась гроза с проливным дождем, коего жители английской столицы не видели уже целый месяц. «Дурной знак», – вскользь подумал Фредерик.

На протяжении всего пути до Паддингтонской клиники Фредерик пребывал в смятенных чувствах. С одной стороны ему все еще было стыдно за свою досадную оплошность, с другой – после разговора с мистером Дженксом на душе у него заметно полегчало. Как же все-таки шеф хорошо его знает: сразу безошибочно догадался обо всем, несмотря на то, что Фредерик, конечно же, ни словом не обмолвился никому о своих чувствах.

Люк встретил Фредерика возле двери в палату, в которой лежал Генри Стоун. Он выглядел радостно и одновременно озабоченно.

– Фредерик, я тебя прошу, постарайся его не волновать, – очень серьезно произнес доктор Браун. – Его только перевели из реанимации, он еще очень слаб. Я осознаю важность дела, которым ты занимаешься, но боюсь, как бы не стало хуже.

– Не волнуйся, я не в первый раз беседую с тяжелыми пострадавшими, – успокоил его Фредерик. – По сути, мне от него нужен ответ только на один вопрос, ничего больше.

Люк без лишних слов распахнул перед сыщиком дверь.

Генри Стоун находился в палате один. Об этом распорядился Фредерик с самого начала, опасаясь за жизнь важного свидетеля. Сыщик осторожно приблизился к кровати. Глаза пациента были открыты, и в них появилась некоторая настороженность, как только он заметил Фредерика.

– Здравствуйте, мистер Стоун, – мягко произнес сыщик. – Вы меня слышите?

– Да, – последовал тихий лаконичный ответ.

– Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из полиции. Вы чувствуете себя в состоянии отвечать на вопросы? Если нет, я зайду позже. Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

– Доктор Браун предупреждал, что вы придете, – Генри Стоун говорил шепотом, но голос его звучал достаточно ровно. – Спрашивайте.

– Если вам внезапно станет хуже, обязательно скажите, и я прекращу разговор, – сказал Фредерик. – Вы можете вкратце рассказать, что произошло на складе в Истхэм в ту ночь, после которой вы оказались здесь?

– Да, могу. Мы с Кевином ремонтировали там проводку. Ничего сложного –истерлась изоляция. Нужно было поменять. Но до места пробоя было так просто не добраться – повсюду ящики. Мы начали сдвигать их все к одной стене. Ставили друг на друга. Потом пришлось на стремянку вставать. Некоторые еще и тяжелые оказались. Мы их с Кевином вдвоем поднимали. Потом я покурить отошел, а Кевин там один остался. Я видел через дверь, как он ящик на стремянку затаскивал. Хотел его предупредить, чтоб меня подождал, один не мучился. И тут он его не удержал. Ящик полетел на пол – дальше грохот, вспышка и все, чернота, – Стоун замолчал и прикрыл глаза. Фредерик все это время слушал очень внимательно.

– Спасибо, мистер Стоун, вы очень помогли мне, – тихо произнес сыщик, когда Генри замолчал.

В этот момент в палату заглянул Люк.

– Фредерик, не пора ли... – начал он, но, заметив, что Фредерик направляется к выходу, осекся. – А, ты уже все?

– Спасибо, Люк, что позволил поговорить с мистером Стоуном, – произнес Фредерик. – Он подтвердил мои предположения. Теперь бы попасть к Лэммертону... Я, пожалуй, задержусь – зайду еще к доктору МакРори.

Завидев Фредерика на пороге своего кабинета, миссис МакРори в этот раз повела себя довольно странно. Она внезапно резко дернулась и уронила ручку, которой писала до того момента.

– Добрый день, мистер Троттвиль, – произнесла она дрожащим голосом. – Значит, вам уже сообщили?

– О чем? – спокойно поинтересовался Фредерик, поднимая с пола ручку и кладя ее на стол. Доктор МакРори, казалось, этого даже не заметила.

– Я... я, правда, не знала... Я не виновата, – забормотала она. – Вернее, виновата, но я не могла иначе, понимаете! – в ее голосе зазвучали слезы.

– Что случилось? – спросил Фредерик, ощущая легкую тревогу.

– Так вы не знаете? – ярко-голубые глаза на бледном, чуть заостренном личике миссис МакРори удивленно округлились. – Зачем же тогда вы приехали?

– Ну, вообще говоря, я приехал поговорить с Генри Стоуном – вы наверняка знаете, это пациент Люка Брауна, он вышел из комы вчера вечером. Но заодно решил заглянуть и к вам, спросить о Джекобе Лэммертоне. Я могу его видеть?

В ответ на это миссис МакРори затрясла головой, несколько раз порывисто вздохнула и наконец, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Фредерик пребывал в растерянности. Все, что он смог сделать, – это предложить ей стакан воды и подождать, пока она немного успокоится.

– Нет, не можете, – произнесла она наконец бесцветным голосом, глядя в стол.

– Почему? Он все еще нездоров?

– Он сбежал, – глухо отозвалась доктор МакРори и вновь закрыла лицо руками.

Фредерик судорожно сглотнул и замолчал, переваривая услышанное.

– Как сбежал? – спросил он внезапно охрипшим голосом. – Вы же не далее как вчера говорили, что он очень болен и не способен даже разговаривать? А сегодня он встал и ушел?

Миссис МакРори снова заплакала. Фредерик подошел к ней вплотную и мягко, но решительно положил руку ей на плечо.

– Посмотрите на меня, миссис МакРори, – строго произнес он. Доктор, с трудом оторвав ладони от лица, подняла на сыщика покрасневшие глаза. – Он не был болен, ведь так? – продолжал Фредерик, твердо глядя на нее. – Вернее, был, но не так, как вы говорили мне? Контузия оказалась не сильной, все это время он был в состоянии и говорить, и двигаться, правда? Но попросил вас под любым предлогом не пускать к нему полицию. Что он пообещал вам взамен? Денег?

– Нет! Нет! – затрясла головой доктор. – Нет, что вы! Я бы никогда... никогда на такое не пошла! Он... – миссис МакРори вновь принялась всхлипывать. – Он... он... он грозился убить мою дочь, – простонала она наконец. – Если я скажу хоть слово полиции.

Фредерик убрал руку с плеча миссис МакРори и, тяжело вздохнув, опустился на стул.

– Вы не понимаете! – воскликнула миссис МакРори. – Лесли – она единственное, что у меня есть. Я не могла рисковать! Этот человек способен на все!

– Я знаю, – сухо ответил Фредерик. – Именно поэтому вам следовало сразу же сообщить об угрозах мне, а не идти у него на поводу. Я бы смог помочь вам и защитить вашу дочь. А вот теперь вашими стараниями опасный преступник на свободе, и я вам ничего не гарантирую. Всего хорошего! – произнес он, поднимаясь со стула.

Сев в машину, Фредерик с досады треснул кулаком по рулю. Раздался резкий гудок клаксона, заставив шедшую мимо женщину испуганно вздрогнуть. «А ведь так все удачно складывалось! – сетовал про себя сыщик. – Ну и я хорош, конечно. Ведь хотел же поставить охрану у палаты Лэммертона, но так и не сделал этого. Где его теперь искать? Впрочем, сейчас надо что есть сил гнать в Питерсвуд и надеяться, что он там побывал и оставил какие-то следы». Фредерик завел мотор и резко вырулил на шоссе.

26 августа 1972 года, около 17 часов, Питерсвуд

На всякий случай Фредерик оставил машину в самом начале Нэрроу-стрит и дальше пошел пешком. Не то, чтобы он верил в то, что Лэммертон окажется здесь, но чем черт не шутит.

Возле самого дома сыщик остановился как вкопанный – прямо перед воротами был припаркован синий «лендровер». Фредерик осторожно приблизился, и, присев на корточки, заглянул через боковое стекло в салон. Внутри было пусто. Сыщик подергал дверцу – заперто. Значит, в доме кто-то есть. Но кто? Сам Лэммертон или его сообщник, приехавший за ним? Кто бы там ни был, подмогу ждать некогда, нужно действовать сейчас и, к сожалению, в одиночку. Первым делом Фредерик извлек из кармана хорошо заточенный перочинный нож и аккуратно проткнул им все четыре колеса «лендровера». После этого сыщик решительно направился к крыльцу, сжимая в руке револьвер.

Фредерик ступал очень тихо, так что находившиеся в доме люди наверняка не слышали ни звука. К счастью, дверные петли и половицы не скрипели. Дойдя до гостиной, Фредерик замер и прислушался. Со второго этажа явственно доносился шорох шагов. Все так же тихо и осторожно Фредерик пошел по лестнице. В очередной раз он остановился перед дверью, которая, как он помнил с детских времен, вела в комнату мистера и миссис Хилтон. Шаги определенно доносились оттуда. Глубоко вздохнув, Фредерик пинком распахнул дверь и ворвался в комнату, направляя револьвер на стоявшего возле стола человека. Но в следующий момент он опустил оружие – этим человеком оказался Пип.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнул Фредерик.

– А ты? – в тон ему ошарашенно спросил Пип.

– Кроме тебя, в доме больше никого нет? – вопросом на вопрос ответил Фредерик.

– Похоже на то, – пожал плечами Пип. – Я здесь уже два часа слоняюсь и ни одной живой души не обнаружил. Странно, куда это все подевались в субботу днем? Да еще и бардак оставили такой, как будто на самолет опаздывали.

– Бардак? – недоуменно спросил Фредерик, окидывая взглядом идеально убранную комнату четы Хилтон.

– Да не здесь, – махнул рукой Пип. – Там, наверху, в спальне Бетс и Джекоба.

Через секунду Фредерик уже был на третьем этаже и оглядывал спальню Лэммертонов. Комната действительно выглядела так, как будто по ней прошелся тайфун. Все вещи были выпотрошены из шкафа и комком валялись рядом, по полу были раскиданы какие-то бумаги. Пип прав – судя по всему, дом покидали в страшной спешке.

– Ушел, – горестно произнес Фредерик, опускаясь в кресло. – И жену с собой прихватил. Интересно только, куда девались дети и старшие Хилтоны. Не мог же он всех их увезти?

– О чем ты говоришь? – удивленно поинтересовался Пип.

Только тут Фредерик вспомнил о присутствии старого друга.

– Долгая история, – махнул он рукой.

– Это как-то связано с делом о взрыве в Истхэме? Лэммертон оказался в этом замешан? – догадался Пип.

– Напрямую, – ответил Фредерик. – Он использовал склад как перевалочный пункт для нелегальных поставок взрывчатки. Электрики, которые работали там той ночью, начали двигать ящики, случайно уронили один, он взорвался. Нам удалось задержать двух сообщников Лэммертона, они дали против него показания. Мне фактически осталось только предъявить ему обвинение, но сегодня утром он сбежал из больницы. Я, конечно, тут же объявил его в розыск, но толку... За то время, что у него было, он мог десять раз улететь на Континент. И это все после того, как я сегодня так провинился перед мистером Дженксом...

Пип сочувственно взирал на друга.

– Погоди, давай порассуждаем, – предложил он, чтобы как-то приободрить Фэтти. – Предположим, у него были поддельные документы для себя и Бетс, чтобы бежать за границу. Но ведь остаются еще родители и близнецы – на них-то у него наверняка ничего нет. Да и, в любом случае, их бы в таком составе вычислили на любой границе, даже если бы они изменили внешность. Вероятно, они все еще в стране.

– Да даже если так, – грустно произнес Фредерик. – В Великобритании куча мест, где можно легко спрятаться.

– Погоди-ка, я сейчас кое-что попробую, – задумчиво произнес Пип, ища глазами телефон. Заметив аппарат на тумбочке, он подошел к нему и быстро набрал номер. – Привет, Глэдис, это Филипп, – произнес он в трубку. – Слушай, у меня к тебе дело. Ты говорила, что довольно близко общалась с моей сестрой, причем, даже какое-то время после ее замужества? А может быть, ты случайно знаешь, например, где жил Лэммертон до того, как переехал к Хилтонам? И вообще, есть ли у него где-нибудь свой дом?

– Откуда мне такое знать? – удивилась Глэдис. – Бетс мне ничего не рассказывала...

– Нда, жаль, – пробормотал Пип. – Хотя я особо не надеялся...

– А зачем тебе это? Что-то случилось?

– Да так... потом объясню. В общем, спасибо, давай, пока!

– Погоди, – остановила его Глэдис. – Я кое-что вспомнила. После свадьбы Бетс с Джекобом какое-то время гостили будто бы у сестры Лэммертона... Хотя Бетс говорила, что никогда ее саму не видела. Но вроде бы у нее дом в Мейденхэде, и они жили там. Бетс как-то присылала мне оттуда письмо, и на конверте был обратный адрес. Как же там... Бейкерс-лейн, это я помню. А дом... то ли восемнадцать, то ли шестнадцать... Да-да, точно, восемнадцать!

– Спасибо! Глэдис, большое тебе спасибо! – радостно воскликнул Пип. – Возможно, ты нам очень помогла!

– Кому это, вам? – внезапно спросила она. – Зачем, кстати, тебе эта информация?

– Для одного очень-очень важного дела!

– Что ты задумал, Филипп? – в голосе Глэдис послышалась тревога.

– Ей-Богу, Глэдис, у меня сейчас нет времени на объяснения! Завтра обязательно расскажу! Пока!

– Филипп! Ты что, забыл, что нельзя соваться в пекло, никого не предупредив? Столько лет работаешь в криминальной хронике... – последнюю фразу она произнесла уже в пустоту – Пип отсоединился.

– Ну вот, моя замечательная сотрудница дала нам надежду! – с улыбкой провозгласил Пип. – Едем в Мейденхэд! Там дом сестры Лэммертона, о котором, судя по всему, особо никто не знает.

– Да, в материалах, которые у меня есть на Лэммертона, о Мейденхэде не упоминалось. Значит, есть шанс! – согласился Фэтти.

Когда друзья вышли на улицу, Фредерик внезапно вспомнил, что проделал с машиной Пипа, и густо покраснел.

– Прости, Пип, я не знал, что это твоя, – произнес он, бросая выразительный взгляд на спущенные колеса.

– Ничего, – махнул рукой Пип. – Поехали на твоей!

Несмотря на непозднее время, Фредерику пришлось включить фары – тучи сгустились уже настолько, что стало темно почти как ночью. Издалека слышались раскаты грома, ветер усиливался, и явно собирался дождь.

– Кстати, а как ты все-таки сегодня здесь оказался? – поинтересовался Фэтти у Пипа, пока они мчались по шоссе, ведущему к Мейденхэду. – Помнится, в последнюю нашу встречу, ты говорил, что давно не общаешься с родными?

– Это все Глэдис, – Пип слегка покраснел. – Она э-э-э... убедила меня в том, что мне нужно помириться с родителями и сестрой. Вот я и решил не откладывать в долгий ящик.

– У-у-у, ну если Глэдис смогла убедить тебя сделать то, что ты сам не мог себя заставить сделать в течение десяти лет, то значит, все серьезно, - протянул Фредерик. – Здорово она тебя зацепила.

– Прекрати, – поморщился Пип. – Она в мою сторону даже не смотрит. Наслушалась дурацких сплетен в редакции и считает, что если мы начнем встречаться, я ее брошу через неделю как других.

– А это не так?

– Нет! Что ты! Она совсем не такая как все девчонки!

– Ну тогда тебе придется ей это доказать, – заключил Фредерик. – Начало ты уже положил неплохое, так держать! Что ж делать, ты сам создал себе такую репутацию!

– Ой, только не надо читать мне лекции! И вообще, если нам удастся выйти из истории, в которую я вместе с тобой вляпался, победителями и вытащить из лап этого мерзавца мою сестру – вот тогда будет положено хорошее начало!

Фредерик внезапно вспомнил, о чем они утром разговаривали с мистером Дженксом, и ему стало здорово не по себе. Что если не удастся найти Лэммертона? Начальник может и не простить ему второй оплошности подряд.

26 августа 1972 года, около 18 часов, Мейденхэд

Дом на Бейкерс-лейн оказался небольшим кирпичным строением в два этажа. Впрочем, с улицы его было разглядеть трудно из-за высокого забора и заполонивших сад вишневых деревьев. В этом месте Бейкерс-лейн заканчивалась и переходила в едва заметную лесную тропинку, терявшуюся в еловой куще. Идеальное место для конспиративного жилища. Был ли кто-то внутри дома, определить не представлялось возможным.

Налетел сильный порыв ветра, и несколько крупных капель упало с неба, подстегнув Фредерика к действиям. Он подошел к калитке и тихонько толкнул ее. Она неслышно отворилась.

– Ага, – пробормотал сыщик, доставая револьвер. – Кто-то тут есть. Держись за мной, у тебя нет оружия.

– Ну не совсем, – усмехнулся Пип, вытаскивая из кармана перочинный нож с довольно длинным и острым лезвием.

– Это хорошо, но против огнестрельного вряд ли поможет.

В ответ Филипп отошел от забора и метнул ножик в калитку. Лезвие воткнулось точно посередине верхнего кружка восьмерки от начертанного на калитке номера дома.

– Неплохо, – похвалил Фредерик. – Но все равно лучше вперед не лезь.

Когда друзья зашли на участок, послышался очередной сильный раскат грома, сверкнула молния, и начался уже настоящий дождь. Пип и Фэтти быстро взбежали на крыльцо и толкнули парадную дверь. Она тоже оказалась незаперта. «Прям как будто нас ждут», – подумал сыщик.

Пип и Фэтти прошли прихожую, коридор и оказались в гостиной. Из-за туч в доме было темно, и друзья ступали практически наощупь, боясь случайно задеть что-нибудь и выдать себя.

Из гостиной вело четыре двери, все они были закрыты, но из-под одной пробивался луч света. Сыщик и журналист быстро переглянулись и, не сговариваясь, рывком распахнули эту дверь. Фредерик успел заметить в комнате двух человек – это были Джекоб и Бетс Лэммертоны. В следующее мгновение раздался выстрел, звук которого потонул в очередном раскате грома, и Пип рухнул на пол. Его белая футболка с левой стороны начала пропитываться кровью. Бетс дико закричала, но Лэммертон тут же зажал ей рот рукой. Впрочем, такая предосторожность была явно излишней: за шумом бушевавшей грозы все равно ничего не было слышно. Фредерик направил револьвер на Лэммертона, приготовившись выстрелить, но не успел. Джекоб приставил дуло своего пистолета к виску Бетс, одновременно крепко прижимая ее к себе другой рукой.

– Дернешься – и ей конец, – спокойно произнес Лэммертон. Его голос звучал холодно и зловеще, но вместе с тем был довольно мелодичным. Ничего общего с теми лающими интонациями, которые Фредерик пытался изобразить утром в Истхэме. Неудивительно, что парни с катера сразу его раскусили. Бетс, казалось, даже не чувствовала ни мертвой хватки Джекоба, ни прижатого к виску пистолета. Она смотрела на Пипа полными ужаса глазами и судорожно всхлипывала.

Поняв, что Лэммертон не шутит, Фредерик медленно опустил револьвер и положил его на пол.

– Хорошо, – одобрил Джекоб. – А теперь спокойно, без резких движений, подойди ко мне и дай ключи от своей машины.

Фредерик подчинился. Лэммертон сжал ключи в той же руке, которой держал Бетс.

– А сейчас, – все так же ровно продолжал Джекоб, – я и моя жена пройдем мимо тебя к двери, покинем дом, сядем в твою машину и уедем. И если ты только попробуешь нам попрепятствовать, я выстрелю.

– Почему ты просто не застрелишь меня? – спросил Фредерик, стараясь тоже говорить спокойно. – Я безоружен. Зачем ты прикрываешься женщиной?

– Думаешь разозлить меня? – хохотнул Лэммертон. – Не выйдет. И убивать сотрудника Скотланд-Ярда в мои планы не входит. Ты проиграл, Фредерик Троттвиль.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Фредерик, отчаянно пытаясь потянуть время. – Откуда?

– Ну, ты давно известная в криминальном мире фигура, – усмехнулся Джекоб.

– Ты не убьешь свою жену! – воскликнул внезапно Фредерик. – Если я сейчас попытаюсь тебя остановить, ты не сможешь нажать на курок!

– О, ты многое пропустил, Троттвиль! Она мне уже не так дорога, как прежде. Ты знаешь, я ведь видел из окна, как вы подъехали, видел, как вы там стояли развлекались с ножичком и приготовился к теплому приему. А моя жена – вот незадача – пыталась его сорвать. Я ей, конечно, этого не позволил, но и доверия у меня к ней резко поубавилось. Кстати, не скажешь, что это она за тебя так переживала? С этим-то понятно, – он кивнул в сторону неподвижно лежавшего на полу Пипа, – судя по всему, это ее некогда сбежавший из отчего дома старший братец. А вот ты ей кем приходишься?

– Не твое дело, – огрызнулся сыщик.

– Ну ладно, – оборвал диалог Лэммертон. – Хватит разговоров.

Он двинулся через комнату, таща за собой Бетс. Миссис Лэммертон буквально не стояла на ногах, и ему приходилось практически волочь ее, обхватив за талию. Двигались они из-за этого медленно, но Джекоб все еще прижимал пистолет к виску своей жены, и Фредерик не решался ничего предпринять. Поравнявшись с окном, Лэммертон на секунду остановился, чтобы подтянуть повыше Бетс, которая уже практически сползла на пол. И в этот момент... стекло слева от Лэммертона внезапно разлетелось вдребезги, осыпав его дождем мелких осколков. На мгновение Джекоб потерял бдительность, и этого хватило Фредерику, чтобы выбить у него из руки пистолет. Лэммертон все же успел нажать на курок, но пуля, к счастью, попала в противоположное окно и улетела в сад. Бетс кулем свалилась на пол, а Фредерик, сбив с ног Лэммертона, сел на него верхом и принялся надевать наручники. Джекоб при этом лежал неподвижно – видимо, здорово приложился головой во время падения.

За спиной Фредерика распахнулась рама так своевременно разбившегося окна, и в комнату спрыгнула мокрая до нитки Глэдис Вуш с бейсбольной битой в руке. Окинув беглым взглядом комнату, она бросилась к Пипу и склонилась над ним в попытках нащупать пульс. Фредерик как раз закончил с Лэммертоном, на всякий случай стянув ему ноги брючным ремнем, и тоже подошел к Глэдис. Бетс уже немного отошла от шока и, не в силах подняться с пола, подползла к ним на четвереньках. Посмотрев на неподвижно лежащего Пипа, она тихо заплакала.

– Он жив, – успокаивающе посмотрела на нее Глэдис. – Пульс прощупывается нормально, дыхание есть. У него сильный болевой шок и, наверное, немалая кровопотеря.

– Но как же... он выстрелил прямо в сердце, – прошептала Бетс.

– Промахнулся, – ответила Глэдис. – Филиппу здорово повезло. Но все равно нужно срочно врача.

– Я позвоню в местную больницу, оттуда быстро приедут, – решил Фредерик. – А пока: Глэдис, вот тебе ключи от моей машины, будь добра, возьми в бардачке аптечку.

Глэдис тут же кинулась выполнять поручение, а Фредерик бросился к телефону, но трубку снять не успел. Лампочка в комнате мигнула и погасла. Дом погрузился во тьму.

– Вот черт! – выругался Фредерик. – Наверное, дерево на провода упало из-за грозы. Что-то слишком много невезений для одного дня.

«И второй раз в этом деле неполадки с электричеством», – вскользь заметил про себя сыщик.

– Придется ехать за врачом самому, – сказал Фредерик и бросился к двери.

– Стой! – окликнула его Бетс. – Я совсем забыла, здесь же есть генератор автономного питания! В гараже!

– Умница, что вспомнила! – облегченно вздохнул Фредерик и убежал в гараж.

Вскоре подача тока в дом была восстановлена, и Фредерик смог позвонить в мейденхэдскую больницу, а потом в полицию – чтобы забрали Лэммертона. Глэдис и Бетс в это время пытались оказать Пипу первую помощь. Худо-бедно им удалось перевязать рану.

Прибывший из местной клиники врач оказался полным пожилым человеком, но свое дело знал хорошо.

– Жизни пока ничто не угрожает, – определил он, осмотрев Пипа. – Пульс и давление в пределах допустимого, кровопотеря некритичная. Но нужна операция – пуля осталась внутри.

Услышав это, Бетс порывисто вздохнула.

– Будет лучше, если операцию проведут не в местной больнице, – продолжал доктор. – Его состояние вполне позволяет довезти его до Лондона. Здесь, в Мейденхэде, просто нет специалистов, которые гарантировано с этим справятся. Пуля засела очень близко от сердца – одно неверное движение, и он умрет. Его нужно к опытному хирургу.

– В Паддингтонскую клинику! – хором воскликнули Бетс и Фэтти, одновременно подумав о Люке.

– Я вызову машину из местной больницы, чтобы его транспортировали, – предложил врач.

– Я лучше сам отвезу его, – возразил Фредерик. – Простите, доктор, но мне кажется, так будет быстрее.

– Хорошо, – пожал плечами врач. – Давайте, я помогу вам перенести его в машину.

Вдвоем с доктором они осторожно уложили Пипа на заднее сиденье, Бетс уселась рядом с Фредериком, и они поехали в Лондон. Глэдис следовала за ними на своем скутере. Ливень к тому времени утих, но дорога после него была скользкой, и ехать приходилось аккуратно.

26 августа 1972 года, после 9 вечера, Паддингтон, Лондон

Фэтти, Бетс и Глэдис в напряженном ожидании сидели возле двери в палату, над которой горела надпись: «Не входить! Идет операция!» Фредерик успокаивающе обнимал бледную как полотно Бетс. Глэдис то ходила взад-вперед по коридору, не в силах справиться с нервами, то садилась на скамейку и несколько минут сидела неподвижно, глядя в одну точку, прямая как столб. Вскоре к ним присоединилась Дейзи, у которой только что закончилась смена. Она села на лавку рядом с Бетс и крепко сжала ее руку в знак поддержки.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь палаты распахнулась, и на пороге появился усталый, но радостный Люк.

– Все хорошо, – улыбнулся он. – Операция прошла успешно. Пациент сейчас под наркозом, но завтра он проснется, и, вероятно, вы даже сможете поговорить с ним.

Не в силах сдержаться, Фэтти, Бетс и Глэдис зааплодировали Люку.

– Тише, тише! – замахал на них доктор. – Вы же все-таки в больнице. Хотя я вас понимаю!

– Ох, что-то я так проголодалась, – произнесла вдруг Глэдис.

– Я тоже, – присоединился Фредерик, вспомнив, что за всеми делами даже не пообедал.

– И я, – тихо прибавила Бетс.

– Так пойдемте все куда-нибудь поужинаем! – воскликнул Фредерик. – Я угощаю по старой памяти! Люк, Дейзи, вы ведь с нами?

– Пожалуй, да! – согласилась Дейзи. – Мы, кстати, можем показать тут неподалеку очень уютное кафе, в котором мы с Люком ужинали вчера вечером, – при этих словах она слегка покраснела.

Старые друзья заняли угловой столик на освещенной вечерними фонарями открытой веранде летнего кафе. Буря к тому времени совсем улеглась, и в воздухе веяло приятной свежестью и вечерней прохладой. Как раз то, что им всем было нужно после стольких волнений.

– Кстати, Глэдис, а как ты вдруг оказалась в Мейденхэде? – поинтересовался Фредерик, с удовольствиям вгрызаясь в аппетитный стейк. – Да еще и так вовремя! Честно говоря, я сначала думал, что это дерево так удачно упало прямо на стекло! И тут ты появляешься!

– Ну, Филипп же позвонил мне из Питерсвуда, – сказала Глэдис. – К тому времени я уже знала, что Лэммертон в розыске, – в криминальную хронику такая информация быстро просачивается – и я сразу поняла, что вы затеваете что-то опасное. Я общаюсь с Филиппом всего несколько дней, но уже успела понять, что он остался таким же безбашенным авантюристом, каким был в детстве. Ну, я сразу же села на скутер, прихватив на всякий случай бейсбольную биту, и покатила к вам. Как видишь, не зря!

– Это точно! – улыбнулся Фредерик. Впервые за эти три дня он чувствовал себя почти великолепно. Когда он в последний раз вот так вот сидел в уютном кафе, поглощая вкусный ужин в компании старых друзей? И Бетс, кажется, совсем не держит на него зла, а наоборот, смотрит с искренней благодарностью за спасение Пипа.

Глава восьмая. Примирения

26 августа 1972 года, около полуночи, Питерсвуд

Всю дорогу до Питерсвуда Бетс проспала – так она утомилась от всех переживаний. Фредерик же, наоборот, чувствовал невероятный эмоциональный подъем – то ли сказывался неожиданно удачный исход дела после череды невезений, то ли подействовали три чашки крепкого кофе, выпитые в кафе.

Дом номер четырнадцать по Нэрроу-стрит был погружен во тьму. Калитка и парадная дверь оказались незаперты – Фэтти и Пип их так оставили, когда уезжали днем в Мейденхэд. Машина Пипа тоже по-прежнему стояла у ворот.

Взглянув на огромный необитаемый дом, Бетс поежилась.

– Фредерик, пожалуйста, пойдем со мной, – попросила она. – Там никого нет, Джекоб сегодня рассчитал всю прислугу. Мне страшно туда заходить.

– Конечно, пойдем, – Фредерик только обрадовался такой просьбе. – И кстати, может, ты наконец перестанешь называть меня Фредериком?

– Если честно, уже язык не поворачивается называть тебя Фэтти, – улыбнулась Бетс. – Как-то несолидно. Да и не подходит тебе теперь.

Фредерик лишь вздохнул в ответ. Они вместе шагнули в прихожую, из нее – в коридор, а потом – в гостиную. Фредерик везде проходил первым и щелкал выключателем, Бетс следовала за ним, настороженно озираясь по сторонам.

– Кстати, а где твои дети и родители? – вспомнил вдруг Фредерик, когда они добрались до кухни.

– Они в Корнуолле, отдыхают все вместе в пансионате, – ответила Бетс. – Слава Богу, они не видели всего, что тут творилось! Хотя все равно рано или поздно придется все объяснять... Ох, как подумаю! Хотя мама, наверное, будет даже рада такому повороту. Я знаю, она Джекоба всегда терпеть не могла, хотя и слова поперек ему сказать не смела.

– Как тебя угораздило за него выйти? – этот вопрос давно вертелся в голове Фэтти, и теперь сорвался с языка помимо его воли. Сыщик замер, ожидая услышать, что это не его дело, и просьбу уйти. Но ничего такого не последовало.

– Долгая история, – произнесла Бетс, с тяжелым вздохом опускаясь на стул. – Хочешь чаю? – не дожидаясь ответа, она наполнила чайник и поставила его на плиту. Несколько минут она молчала, будто собираясь с мыслями. – У меня не было другого выхода, – произнесла она, закусив губу. – Много лет назад мы оказались в очень сложной ситуации. Папу здорово подставил кто-то из конкурентов, его предприятие терпело крах. Он влез в огромные долги, на него со всех сторон наседали кредиторы. Помощи было ждать неоткуда. От Пипа тогда уже несколько лет не было ни слуху ни духу. Ты не думай, Фэтти, я его абсолютно не виню ни в чем! Напротив, я его очень хорошо понимаю – с папой всегда было трудно иметь дело. Если бы он тогда так не упирался, а вовремя продал свой бизнес, может, и не было бы всего этого... Но он решил биться до конца, а долги все росли и росли. И вот, внезапно появился Джекоб Лэммертон и, по его словам, влюбился в меня с первого взгляда. Он был одним из кредиторов отца, и у него было полно денег. Джекоб сделал мне предложение, от которого я не могла отказаться. Мне едва исполнилось восемнадцать, а я уже была замужем за человеком, которого не только не любила, но и побаивалась. Сначала все было ужасно, потом стало полегче. Джекоб расплатился по долгам отца и припугнул конкурентов, его предприятие снова заработало. В общем, все более-менее вошло в свою колею.

Фредерик слушал молча и смотрел на Бетс с искренним сочувствием. «Мы, конечно, хороши! – невесело думал он про себя. – Друзья, называется! Бросили девочку в беде и ни разу даже за столько лет не поинтересовались ее судьбой! Ни я, ни Пип, ни Ларри. Похоже, тут одна только Глэдис ее поддерживала, с которой они были едва знакомы».

– Пошли в гостиную, – предложила Бетс, разливая по кружкам чай и добавляя в него щедрую порцию молока.

Фредерик молча подхватил поднос с чашками и сахарницей и вышел из кухни. Бетс последовала за ним.

В гостиной они устроились рядом на диване и некоторое время сидели молча. Фредерик чувствовал, что надо что-то сказать, как-то поддержать Бетс, но не находил слов. Она заговорила сама.

– Я понимаю, что рано или поздно все так бы и закончилось, – совсем тихо произнесла Бетс. – Плохо, конечно, что с жертвами... Жаль погибшего электрика, а когда думаю про Пипа, так и вовсе сердце разрывается. Пока не увижу его здоровым и не поговорю с ним, не успокоюсь. Хотя на совести Джекоба, наверное, столько жертв, что это лишь незначительный эпизод.

– Тут ты права, – так же тихо проговорил Фредерик. – Я хорошо изучил его досье. Он уже был судим много лет назад за участие в нелегальных поставках оружия.

– Я подозревала о чем-то подобном, – грустно кивнула Бетс.

Фредерик пододвинулся к ней поближе и осторожно обнял за плечи, ожидая, что она отстранится. Но она этого не сделала.

– Значит, ты на меня не злишься? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– За что? – в ее голосе звучало искреннее удивление. – За арест Джекоба? Ну, наверное, нехорошо так говорить, но я в некотором смысле даже рада от него избавиться. Все-таки он очень тяжелый человек.

– Ты его любила? – решился задать мучавший его вопрос Фредерик.

Бетс помотала головой и опустила взгляд.

– Никогда, – прошептала она. – Все затевалось только ради того, чтобы спасти отца от долговой ямы.

– Прости меня! – воскликнул Фредерик. – Я понимаю, что это трудно, но если сможешь, прости, пожалуйста!

– Да за что? – и снова удивление прозвучало абсолютно искренне.

– За все. За то, что не писал тебе. За то, что не пытался узнать, как ты живешь, и не поддержал в трудную минуту. Я ведь легко мог все исправить, и тебе не пришлось бы выходить замуж за преступника!

– Мне не за что тебя прощать, – спокойно произнесла Бетс. – Я прекрасно понимаю твое тогдашнее состояние. Ты был молод, как и Пип, как и мы все. Тебе хотелось сразу всего и разного. В университете у тебя появилась куча новых друзей, старые стали казаться неинтересными. Оно и понятно – по интеллекту ты всегда нас превосходил в разы.

Фредерик лишь молча поражался тому, с какой точностью и спокойствием она описывала его тогдашние чувства и мысли.

– Я не могу винить тебя в этом, – продолжала Бетс. – Ты всегда был дорог мне, ты дорог мне и сейчас, – закончила она шепотом, поднимая глаза на него.

Фредерик смотрел в ее большие искренние глаза и ощущал, как его все больше и больше захлестывает волна нежности. Чувство вины отошло на второй план. Он притянул ее к себе поближе и осторожно коснулся губами ее губ. Она не оттолкнула его, не отпрянула. Она только слегка прикрыла глаза и замерла в ожидании продолжения. И он продолжил. Сначала очень осторожно, будто боясь спугнуть ее, одним неверным движением разрушить то, чего так давно ждал. Она ответила, сначала, также, как и он, робко и неуверенно, потом смелее. Они целовались страстно и долго как люди, обретшие наконец давно забытое счастье. Пышные волосы Бетс растрепались, Фредерик осторожно отвел их назад. Он чувствовал, что теряет контроль над собой. Бетс, видимо, тоже это ощутила, потому что внезапно мягко, но настойчиво отстранилась.

– Подожди, – выдохнула она. – Не сейчас. Не все сразу. Не так... Это неправильно. Я еще даже не разведена...

– Тебя только это останавливает? – спросил Фредерик.

– Ф... Фэтти, ты же помнишь, что я воспитана в очень строгих правилах. Я не могу. Потерпи чуть-чуть.

– Хорошо я понимаю, – ответил Фредерик. – Я подожду столько, сколько потребуется. Я люблю тебя, – добавил он чуть тише.

– Я тоже, – прошептала Бетс. Они снова слились в долгом поцелуе и на несколько минут забыли обо всем на свете.

– Ох, как поздно, – опомнилась Бетс, когда часы над каминной полкой ударили один раз и замолкли. – Час ночи. Тебе же, наверное, завтра рано в управление?

– Нет, у меня завтра выходной, – весело отозвался Фредерик. – И в понедельник тоже. Мистер Дженкс прямо-таки настоял на этом. Уй-й-й, – он внезапно схватился за голову. – Все в порядке, – произнес он в ответ на встревоженный взгляд Бетс.– Просто вспомнив про мистера Дженкса, я вспомнил кое о чем еще, – и Фредерик в подробностях пересказал ей, как отвез Юнис к Эрну и как случайно написал об этом в официальном отчете. Опустив, впрочем, подробности последующего разговора с мистером Дженксом. Бетс это порядком развеселило.

–Ну ты даешь, – хохотала она. – Как ты умудрился написать такое в отчете? Представляю себе лицо мистера Дженкса, когда он на это наткнулся! Неудивительно, что он дал тебе два выходных.

– Мне ведь теперь еще ехать за ней, – простонал Фредерик. – Боюсь, как бы не попасться под горячую руку.

– Зачем ехать? – удивилась Бетс. – Позвони Эрну, скажи, что расследование завершено, и Юнис больше ничто не угрожает.

– Да у него нет телефона, – сморщился Фредерик. – А я еще сначала так радовался этому – что она не сможет позвонить оттуда в управление и нажаловаться на меня. Из дома-то она вряд ли решилась выйти.

– Ой, Фэтти, вот в чем, в чем, а в этом ты совсем не изменился, – вновь развеселилась Бетс. – Как и прежде совершенно не думаешь о последствиях своих шуток. Бедная Юнис! Да и Эрн тоже. Советую тебе попросить у Глэдис бейсбольную биту, когда к ним поедешь.

Фредерик застонал в ответ, устало откидываясь на спинку дивана. Он потянулся и широко зевнул, ощущая теперь только желание поскорее уронить голову на подушку и заснуть.

– Ты уже совсем засыпаешь, – заметила Бетс. – Давай, я постелю тебе в гостевой комнате.

– Не надо, меня вполне устроит этот замечательный диван, – запротестовал Фредерик, нагибаясь, чтобы расшнуровать ботинки. – Боюсь, я сейчас не в состоянии даже на второй этаж подняться.

– Ну как хочешь, – не стала спорить Бетс, которая уже тоже думала только о теплой постели, и побрела наверх.

Фредерик погасил в гостиной торшер и, приняв горизонтальное положение, уснул с улыбкой на лице.

Бетс поднялась в еще недавно их с Джекобом совместную спальню и окинула рассеянным взглядом оставшийся после их побега жуткий беспорядок. «Завтра уберу», – вяло подумала она. С трудом заставив себя умыться и снять изрядно помятое платье, она забралась под одеяло и провалилась в сон.

27 августа 1972 года, 10 утра, Питерсвуд

Бетс и Фредерик ехали на лошадях по широкой лесной просеке. Было раннее утро, трава блестела от росы, лучики восходящего солнца пробивались между стволов деревьев, бросая на них золотые полосы и заставляя прозрачные капельки на листьях переливаться всеми цветами радуги. Из кустов взлетел дрозд, вспуганный стуком копыт, и с криком укрылся за кронами деревьев. Тропинку преградила большая серебристая паутина, натянутая между сосен. Они проехали ее насквозь. Бетс, смеясь, отпустила одну руку с поводьев и смахнула остатки паутины со своих волос. Звонкий смех эхом разнесся по лесу, деревья откликнулись в ответ тихим шелестом. Фредерик почувствовал какой-то знакомый аромат, такой приятный, но совершенно нехарактерный для лесной чащи. Что же это? Ах да, так пахнет свежесваренный кофе! Но откуда он взялся в лесу? «Фэтти!» – окликнула его Бетс. Он повернулся к ней и увидел, что ее лицо начинает медленно растворятся в затягивающем лес черном тумане. «Нет! Не уходи! Пожалуйста, не уходи!» – закричал он.

– Фэтти! – Бетс мягко тронула его за плечо. – Просыпайся!

– Не уходи, – пробормотал он и открыл глаза. Над ним склонилась Бетс в легком домашнем платье, поверх которого был надет белоснежный передник. От нее веяло утренней свежестью, ее светлые кудрявые локоны касались его лица. Аромат кофе почувствовался сильнее, и вместе с ним в ноздри ударил запах чего-то еще очень знакомого и несомненно вкусного. Гостиная была залита солнцем, которое, впрочем, было уже далеко не рассветным.

– С добрым утром! – весело произнесла Бетс.

Фредерик резко сел на диване и посмотрел на часы. Остатки сна слетели с него, в памяти всплыли события вчерашнего вечера. Он обнимал Бетс и целовал ее, а потом уснул прямо на диване в ее гостиной.

– Давно встала? – поинтересовался он, оглядывая стол. На светло-бежевой скатерти стояли кофейник, блюдо с ароматной дымящейся яичницей, тарелка румяных тостов и банка вишневого варенья.

– Час назад, – улыбнулась Бетс. – Завтракать будешь?

– А то! – воскликнул Фредерик, ощутив зверский голод. – Сейчас, только немножко приведу себя в порядок, – он встал с дивана и скрылся за дверью.

Фэтти и Бетс завтракали в гостиной, сидя друг напротив друга, и Фэтти не переставал думать о том, что еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. Жизнь была бы совсем прекрасной, если бы ее не омрачали мысли о том, что после завтрака придется ехать к Юнис. Бетс понимала его состояние, и когда он собрался уходить, пожелала ему удачи и поцеловала на прощание. Душный августовский день сразу показался Фредерику райским, а предстоящая встреча с разгневанной Юнис – незначительным досадным пустяком.

27 августа 1972 года, после полудня, Марлоу

Несмотря на благостное расположение духа, Фредерик все же ощутил некоторое беспокойство, поднимаясь по ступенькам к парадной двери дома Эрна. «Не стоило, наверное, так с ней поступать, – запоздало подумал он. – Она ведь мне такое ни в жизни не простит. Эх, была не была!» Он не стал стучать, а просто толкнул дверь и бесшумно ступил в прихожую. В следующий момент он замер на месте, изумленно оглядываясь по сторонам: помещение не имело ничего общего с тем, которое он видел три дня назад. Нет, конечно, это была все таже прихожая: и обои остались старыми, и потрескавшийся линолеум на полу, и потолок все также щетинится облупившейся краской. Но вот гора хлама с пола куда-то исчезла, да и сам пол был не таким грязным, как раньше. Одежда на крючках висела ровным рядком, предметы на тумбочке тоже были аккуратно расставлены. Фредерик прошел дальше вглубь дома, ступая все также тихо, не желая быть обнаруженным раньше времени. Вскоре он увидел, что все комнаты в доме были идеально убраны: ковры и чехлы на креслах вычищены, оконные стекла вымыты, нигде ни пылинки, на столах, откуда ни возьмись, появились чистые скатерти. «Ну правильно, это же Юнис, – подумал про себя Фредерик. – Она терпеть не может беспорядка, вот и убралась везде. Большую же работу ей пришлось проделать!»

Тем временем, поражаясь внезапно наступившей в жилище Эрна чистоте, Фредерик сам не заметил, как обошел весь дом, но никого так и не встретил. И куда они подевались? У Эрна сегодня должен быть выходной, а Юнис... Впрочем, она могла, в принципе, уже как-то узнать, что дело о взрыве раскрыто, и сама уехать отсюда. А Эрн просто куда-то ушел. Но почему тогда двери не заперты, если никого нет?

Фредерик подошел к окну и, окинув взглядом заросший сорняками сад через кристально-прозрачное стекло, обмер. Юнис и Эрн были там, они сидели на резной скамейке под яблоней, склонив головы друг к другу и держась за руки. На коленях Эрна лежала толстая потрепанная тетрадь, из которой он что-то зачитывал вслух. «Наверное, поэзию ей свою декламирует», – пронеслось в голове Фредерика. Судя по выражению лица и расслабленной позе, Юнис была вполне довольна жизнью. «Вот это поворот! – думал про себя Фэтти. – И что теперь делать? Может, просто уехать и оставить все как есть? Нет, нельзя, нужно же ей сообщить, что ее напарник арестован...»

Старясь не думать о том, что ждет его внизу, Фредерик быстро сбежал по ступенькам и, придав себе как можно более беззаботный вид, весело насвистывая, двинулся по дорожке вглубь сада. Юнис и Эрн услышали его и как по команде вместе подняли головы.

– А, Фредерик, – улыбнулась Юнис. – Здравствуй!

– Привет, Фэтти! – в свою очередь расплылся в улыбке Эрн.

– Привет, – протянул Фредерик, неотрывно глядя на Юнис. Она ему улыбается?! Она не готова разорвать его в клочья?

– Кхм... да, – Фредерик наконец сбросил с себя оцепенение. – Юнис, я, собственно, приехал за тобой. Видишь ли, дело о взрыве на складе э-э-э… обернулось немного неожиданным образом...

– Я уже знаю, – махнула рукой Юнис, поразив Фредерика еще больше. Создавалось впечатление, что арест ее партнера по бизнесу ее нисколько не взволновал. – Эрн показал мне заметку в утреннем «Таймс». Джекоб, надо же кто бы мог подумать, что он занимался таким за моей спиной! А казался таким надежным... – рассеянно произнесла она.

– Так что, отвезти тебя в Лондон? – выдавил из себя Фредерик, пока Юнис не преподнесла ему новых сюрпризов. – Или, быть может, мне э-э-э… заехать попозже?

– Нет-нет, – спохватилась она. – Конечно, я поеду сейчас, дела не ждут! Особенно теперь, когда я осталась без помощника. Надо ехать, – она повернулась к Эрну и взяла его за руку.

– Я подожду тебя в машине, – выпалил Фредерик и поспешил к калитке.

Дойдя до своей машины, Фредерик тяжело опустился на сиденье и провел рукой по лбу. «Уф, час от часу не легче! – думал он. – Юнис и Эрн – ничего себе парочка! Более непохожих друг на друга людей я еще не встречал. Не понять мне женщин никогда, что бы там ни втолковывал мистер Дженкс! Но похоже, она всем довольна, и это, безусловно, радует».

Через полчаса из калитки наконец появилась Юнис с блаженно-счастливым выражением лица и сияющими глазами.

– Я готова, – произнесла она, устраиваясь рядом с Фредериком.

Фредерик завел мотор и тронулся с места, не в силах выговорить ни слова. Но Юнис этого и не требовалось.

– Фредерик, спасибо тебе большое! – прочувственно произнесла она. – Спасибо, что привез меня сюда! Сначала я на тебя, конечно, злилась, но потом... Эрн – он такой умный, талантливый, нежный! А какие он пишет стихи!.. – с этими словами она повернулась, чтобы кинуть на заднее сиденье дорожную сумку, которую все еще держала в руках и внезапно вскрикнула. – Что это, Фредерик? Кровь?!

Сыщик чертыхнулся про себя, вспомнив, что так и не отвез в химчистку чехол с заднего сиденья, на котором вчера лежал раненый Пип, и которое теперь, конечно же, было все в бурых пятнах.

– Что у вас вчера произошло, Фредерик? – теребила его Юнис.

– Перевозили пострадавшего, – не хотел вдаваться в подробности сыщик.

– Это тот журналист, в которого вчера стрелял, Джекоб, да? – глаза Юнис расширились от ужаса. – В «Таймс» об этом писали.

– Да, – снова коротко ответил Фредерик. – Но ты не волнуйся, Юнис, его вчера прооперировали, и с ним уже все в порядке.

Юнис лишь покачала головой и дальше весь остаток дороги до Лондона просидела тихо. Положить сумку на испачканное кровью сиденье она так и не решилась.

30 августа 1972 года, около 11 утра, Паддингтон, Лондон

Глэдис приоткрыла дверь палаты и осторожно заглянула внутрь. Пип был там один. Он сидел на кровати и читал книгу, выглядя при этом вполне здоровым. Ему уже сняли швы и готовили к выписке, хотя его лечащий врач настоял на том, чтобы подержать его в больнице еще пару дней для верности. Глэдис пустили к нему впервые – до этого у него была только Бетс, ей было разрешено посещение как близкой родственнице, и то ненадолго. Жаль, кончено, что брат и сестра встретились при таких обстоятельствах после долгих лет разлуки.

– Привет! – улыбнулся Пип, увидев Глэдис на пороге. Он был удивлен и обрадован одновременно.

– Как себя чувствуешь? – Глэдис улыбнулась в ответ. – Выглядишь ты очень даже ничего!

– Да я вообще здоров как буйвол, – засмеялся Пип. – Вот только доктор Браун и доктор Холл так не считают и держат меня тут. Я уже с ума схожу от тоски!

– Подумать только – ему скучно в больнице! – возмутилась Глэдис. – А я, между прочим, чуть с ума не сошла от ужаса, когда увидела тебя лежащим на полу без сознания в луже крови в доме Лэммертона! Разве можно вот так вот очертя голову бросаться навстречу опасности?! Как был неисправимым авантюристом, так и остался!

– Можно подумать, ты бы на моем месте поступила по-другому! – воскликнул Пип. – Значит, ты за меня волновалась? – добавил он, расплываясь в улыбке.

Глэдис присела рядом с ним на кровать.

– Конечно, а как иначе? – тихо произнесла она.

– Глэдис, – голос Филиппа звучал нежно. – Честное слово, ты самая потрясающая девушка из всех, что я когда-либо знал! Это ж надо было суметь – разбить стекло ровно в тот момент, когда мимо него проходил Джекоб! Ты чудо! Думаешь, я тебе льщу? Ни капельки! Эх, ну почему ты мне не веришь?

Глэдис с минуту посидела молча. Что ни говори, а слова Пипа были ей приятны.

– Знаешь, Филипп, ты меня все-таки удивил своим поступком, – произнесла она несколько задумчиво. – Тем, что ты поехал в Питерсвуд на следующий день после нашего разговора, – пояснила она в ответ на его недоуменный взгляд. – Честно говоря, я думала, ты тут же забудешь о нашем разговоре. Может, я и впрямь недооценила тебя.

– Ты даже не представляешь, насколько, – Филипп вновь расплылся в широкой улыбке. – Значит ли это, что я могу надеяться?.. – спросил он уже серьезно.

– Возможно, – тихо произнесла Глэдис, опустив взгляд.

– Как бы оно ни сложилось, я хочу, чтобы ты знала: все, что я сказал тебе в пятницу вечером, – правда. Я действительно ни разу в жизни не испытывал ничего подобного ни к одной девушке. Все мои мимолетные романы – просто ерунда по сравнению с тобой.

Глэдис все это время не поднимала на него глаз. Филипп осторожно взял ее ладонь в свою. Она не отдернула руку и не отстранилась. Тогда он отбросил в сторону больничное одеяло и придвинулся к ней, нежно приобняв за плечи и пытаясь заглянуть ей в лицо. Она сама подняла голову, и их глаза встретились. Их лица были так близко, Пипу очень хотелось поцеловать ее, но он не решался. Своим полным надежды взглядом он как будто спрашивал позволения. И она чуть заметно кивнула. Филипп откинул назад прядь ее огненно-рыжих волос и поцеловал Глэдис со всей нежностью, которую испытывал к этой хрупкой девушке. Она ответила. Очень робко и неуверенно, но она поцеловала его в ответ.

– У меня есть шанс, что мы будем вместе? – прошептал Филипп.

Глэдис медленно кивнула и теперь поцеловала его сама.

В палату заглянул доктор Браун – предупредить Глэдис, что время, отведенное на посещение пациента, скоро закончится. Но Глэдис и Пип даже не услышали звука открывшейся двери – так они были увлечены друг другом. Покраснев от смущения, Люк отступил назад в коридор, решив, что зайдет позже.

2 сентября 1972 года, около 5 вечера, Питерсвуд

Бетс все время думала о том, что скажет родителям, когда они вернутся с отдыха. Вместе с тем она про себя удивлялась, что реакция близнецов ее беспокоит куда меньше. Почему-то в ней жила уверенность, что Фэтти им непременно понравится. Со старшими Хилтонами все казалось сложнее – они всегда были людьми консервативных взглядов, и любое отступление от общепринятых норм выводило их из себя. А уж события последней недели содержали в себе столько этих самых отступлений, что предстоящее объяснение с отцом не на шутку пугало Бетс.

Двумя днями раньше Бетс, не без помощи друзей Ларри, получила свидетельство о разводе. Она больше не была миссис Лэммертон и наконец почувствовала себя по-настоящему свободной. Фэтти не замедлил сделать ей предложение, и теперь они были официально помолвлены. Все было бы прекрасно, если бы Бетс не изводила себя целыми днями мыслями о том, как она объяснит этот внезапный поворот матери и отцу. Фэтти и Пип предлагали ей свою помощь, но она считала, что поговорить с родителями ей нужно самой. В конце концов она пришла к выводу, что лучше просто изложить им события последних дней, и будь что будет. Пип, однако, твердо решил как можно скорее выполнить данное Глэдис обещание и в день приезда Хилтонов остался в Питерсвуде вместе с Бетс.

Мистер и миссис Хилтон вернулись домой к обеду. Маленькие Фредди и Эрн выскочили из машины и первыми кинулись к матери. Бетс по очереди обняла их и расцеловала, но ее мысли были настолько заняты предстоящим разговором с родителями, что радость от встречи с детьми получилась какой-то неестественной. Стоя возле раскрытой калитки, Бетс неотрывно следила за старшими Хилтонами: вот мама рассчиталась с таксистом, а папа подхватил чемоданы и понес их к калитке. Седина уже изрядно тронула виски мистера Хилтона, хотя он по-прежнему держался прямо и уверенно. Миссис Хилтон в свои почти шестьдесят оставалась леди до кончиков ногтей. На ней было скромное дорожное платье и аккуратная шляпка. Двигалась она по-прежнему очень грациозно и с достоинством.

Пип все это время стоял за калиткой и следил за происходящим из-за спины Бетс, так что с улицы его было не видно. Ему было все-таки немного страшновато, хотя даже сам себе он в этом бы никогда не признался.

Миссис Хилтон обняла Бетс, с трудом отодвинув от нее близнецов, мистер Хилтон ограничился сдержанной приветственной улыбкой.

– Мама, мне надо поговорить с тобой, – решительно начала Бетс, когда миссис Хилтон выпустила дочь из своих объятий и собралась пройти в сад.

– Что случилось? – встревоженно спросила миссис Хилтон. – Ты что-то бледная!

– Все хорошо, мама, – произнесла Бетс, тщетно пытаясь скрыть волнение в голосе. – То есть да, случилось очень много всего, пока вас не было...

– Быть может, мы все-таки пройдем в сад? – предложил мистер Хилтон.

– Да-да, конечно, – сердце Бетс готово было выпрыгнуть из груди, но ей ничего не оставалось, как пройти в калитку и пропустить за собой родителей вместе с Фредом и Эрном. Пипу тоже было не по себе, хотя он держался спокойнее, чем Бетс. Заметив сына, старшие Хилтоны остановились, удивленно глядя на него. Мистер Хилтон поставил чемоданы на землю. Близнецы тоже замерли в недоумении.

– Привет, мама, привет, папа! – жизнерадостно произнес Пип, стараясь придать себе беззаботный вид. Он протянул отцу руку, и тот ее неуверенно пожал. У Пипа немного отлегло от сердца.

Миссис Хилтон молча смотрела на сына, не в силах поверить своим глазам.

– Филипп? – несмело произнесла она наконец. – Филипп! Боже мой, Филипп, ты вернулся! – с этими словами – и куда только подевалась ее чопорность? – она бросилась к сыну и стиснула его в объятиях.

– Мама, ты меня задушишь! – запротестовал через некоторое время Филипп, потому что миссис Хилтон никак не желала отпускать его.

Мистер Хилтон вел себя более сдержанно, но, похоже, тоже обрадовался неожиданному появлению блудного сына. При виде этого Бетс слегка успокоилась, хотя она понимала, что основное потрясение родителей еще ждет. И миссис Хилтон, похоже, угадала ее состояние.

– Что-то не так? – спросила она.

– Мама, это долгий разговор, – Бетс буквально заставляла себя говорить. – Вы с папой, наверное, устали с дороги? Давайте все пройдем на веранду, я как раз накрыла там к чаю.

– А где миссис Джонс? – поинтересовался внимательный отец. Миссис Джонс служила кухаркой в их доме. Ее нанял Лэммертон, и она вела у них все хозяйство. Он же ее и рассчитал в день своего побега из больницы.

– Она... в отпуске, – неопределенно махнула рукой Бетс. Миссис Хилтон смотрела на дочь с уже плохо скрываемой тревогой.

Все вместе они прошли на веранду, где к приезду родителей Бетс и Пип общими усилиями накрыли великолепный стол. Бетс с тревогой посмотрела на тут же с радостью усевшихся на стулья близнецов – ей не хотелось при них говорить о Лэммертоне. Хотя они такие любопытные – все равно подслушают или как-нибудь по-другому рано или поздно все узнают.

Глубоко вздохнув, Бетс начала рассказ издалека, с того дня, когда произошел взрыв в Истхэме, и Юнис позвонила ей с сообщением, что Лэммертон в больнице. Бетс очень боялась того момента, когда придется все-таки поведать о своей помолвке с Фредериком и тянула время как могла, в подробностях пересказывая события предшествовавших дней. Старшие Хилтоны слушали ее очень внимательно. А вот Фреду и Эрну этот разговор наоборот быстро наскучил, и они, набив животы аппетитными кексами, убежали в сад.

В итоге Бетс выложила всё: и как столкнулась в больнице с Фредериком, и как потом рассказала ему, что Лэммертон уехал ночью на склад, и как Лэммертон, сбежав из больницы, увез ее в Мейденхэд. Про ранение Пипа она тоже упомянула, постаравшись смягчить картину произошедшего, насколько это было возможно. Но в глазах миссис Хилтон все равно плескался неподдельный ужас. Мистер Хилтон сидел мрачнее тучи, сжимая в руках чашку так, что его пальцы побелели. Рассказ Бетс тем временем неумолимо приближался к концу, она уже дошла до того момента, когда Фредерик привез ее в Питерсвуд после того, как прооперировали Пипа, и остался поддержать ее. И тут Бетс замолчала. Она почувствовала, что объяснить своим чересчур правильным и консервативным родителям эту внезапную помолвку с Фэтти будет намного сложнее, чем рассказать про ранение Пипа. «Ну что может случиться, в конце концов? – уговаривала она себя. – Пип вот тоже жутко боялся отца, но все же прошло замечательно».

Мать, судя по всему, о чем-то догадалась, потому что внезапно сказала, что устала с дороги и неплохо бы отложить дальнейшие объяснения на потом. Бетс с радостью согласилась и принялась убирать со стола посуду. Отец ушел наверх, а миссис Хилтон осталась помочь Бетс убрать со стола.

– Может, ты хочешь поговорить со мной наедине? – спросила миссис Хилтон, когда они закончили вытирать тарелки. – Давай выйдем в сад?

– Да, пожалуй, – пробормотала Бетс, понимая, что от объяснений все равно не отвертеться. Но так хотя бы не придется сразу говорить все отцу.

Мать и дочь устроились на резной скамейке в глубине сада, и Бетс, запинаясь и путаясь, рассказала ей о своей помолвке. Она ждала гневных реплик, но их не последовало. Миссис Хилтон оставалась абсолютно спокойной.

– Ты не злишься? – Бетс наконец решилась посмотреть матери в глаза.

– Я подозревала о чем-то подобном еще тогда, когда ты упомянула о твоей встрече с Фредериком в больнице, – ответила она. – Правда, не думала, что все произойдет так быстро – я имею ввиду вашу помолвку.

– Я и сама не думала, – пробормотала Бетс.

– Слава Богу, – произнесла вдруг миссис Хилтон. – Слава Богу, что ты больше не будешь с Джекобом. Да, я никогда явно тебе этого говорила, но ты наверняка поняла, что он мне ужасно не нравился. Я видела, что ты несчастлива с ним и никогда не будешь счастлива. А Фредерик... Что ж, много лет назад я была уверена, что когда-нибудь вы непременно поженитесь.

Бетс посмотрела на мать с улыбкой.

– Правда? – прошептала она.

– Конечно, – улыбнулась миссис Хилтон и стиснула Бетс в объятиях. – Не волнуйся, милая, отцу я все объясню. Он поймет, я уверена.

Вечером, уложив близнецов, Бетс ненадолго вышла в сад подышать свежим воздухом перед сном. Дни все еще стояли длинные, и на Питерсвуд только-только начинали спускаться сумерки. Бетс стояла и любовалась закатом, когда сзади к ней неслышно подошел Пип и встал рядом.

– Хороший вечер, правда? – непринужденно спросил он.

Бетс кивнула. Он знала, что он чувствует: невероятное облегчение и счастье, какого не ощущал с момента ухода из дома.

– А все-таки мы совсем не знаем наших родителей, – задумчиво произнесла Бетс, срывая травинку. – Мы оба думали, что они разозлятся, а они все поняли.

Пип молча согласился с ней.

Эпилог

10 сентября 1972 года, около 5 вечера, Хэмпстед, пригород Лондона

Сентябрь выдался теплым и сухим, хотя той удушающей жары, что стояла в Лондоне большую часть лета, уже не было. Фредерик решил больше не тянуть со встречей бывших юных сыщиков и назначил сбор на второе воскресенье месяца. Он даже не поленился разослать каждому официальное приглашение, в котором было написано, что в этот день в доме состоится большое чаепитие.

Некоторое время Фредерик колебался по поводу Эрна: он боялся, что тот придет вместе с Юнис, которую сыщику хотелось видеть меньше всего в такой праздничный день. Но, в конце концов, не оставлять же его без приглашения? Впрочем, как позже выяснилось, волновался он напрасно – Юнис, оставшись без помощника, в последнее время была так загружена делами фирмы, что ей было совершенно не до дружеских чаепитий. К тому же, как оказалось, склад в Истхэме был не единственным местом, в котором Лэммертон организовал нелегальное хранилище, были и другие, и с каждым таким случаем Юнис приходилось разбираться лично.

Бетс с утра хозяйничала в доме Фредерика, несмотря на протесты кухарки Троттвилей. Но ей очень хотелось самой накрыть стол для старых друзей. Бетс теперь часто бывала в Хэмпстеде и чувствовала себя там почти как дома. После их с Фэтти свадьбы, назначенной на начало октября, она собиралась переехать туда вместе с близнецами.

Когда все было готово, Бетс и Фэтти вместе уселись на крыльце, с которого хорошо просматривались ворота, и принялись ждать гостей, гадая, кто приедет первым. Фэтти ставил на Ларри, а Бетс – на Люка и Дейзи. Впрочем, совсем скоро они убедились, что не угадал никто – самым первым явился Эрн. За ним приехал Ларри, потом – Люк и Дейзи, и самыми последними – Пип и Глэдис. Дейзи взяла с собой Бастера.

Когда все были в сборе и обменялись приветствиями, Фэтти проводил друзей на веранду, где их дожидался накрытый стол.

– Ну вот, мы наконец все и встретились! – с широкой улыбкой провозгласил Фэтти. – Пять юных сыщиков и верный пес, а также их друзья. Вот только верный пес поменял хозяина.

– Да и сыщик теперь среди нас только один, – рассмеялся Пип.

– Ты же работаешь в криминальной хронике – вполне можешь тоже сойти за сыщика, – полушутя-полусерьезно возразил Фэтти. – У нас вообще составчик что надо, если мы вдруг когда-нибудь решим организовать детективное агентство: профессиональный детектив, два журналиста, два врача, юрист. Всем найдется работа.

– А мне кажется, одного человека тут все-таки не хватает, – покачал головой Ларри. Все удивленно уставились на него. – Мистера Дженкса, конечно! – воскликнул он.

– Я приглашал его, – ответил Фредерик. – И он очень хотел прийти, но не смог, потому что уехал в Лейк Дистрикт со своей племянницей Полли. У девочки кончаются каникулы, а она так много пережила за это лето... Ей необходимо отдохнуть. Но у меня есть кое-что для вас от мистера Дженкса! – произнес Фредерик, показывая всем довольно большой белый конверт. – Пришло по почте сегодня утром, но я не стал вскрывать, пока мы все не соберемся – оно адресовано всем нам!

Шестеро друзей в нетерпении столпились вокруг Фредерика, ожидая, когда он вскроет послание. Фэтти не заставил себя упрашивать. Из разорванного конверта на стол выпало несколько старых фотографий, сложенный вдвое листок бумаги и еще какой-то странный предмет, похожий на цепь из белого металла. При ближайшем рассмотрении это оказались восемь скрепленных между собой звеньев, каждое из которых было сделано в виде двух сцепленных друг с другом рук. Все удивленно смотрели на подарок, силясь понять, что он означает.

– Я думаю, здесь мы найдем ответ, – сказал Фредерик, разворачивая листок. Он был весь исписан крупным разборчивым почерком.

Фэтти начал читать.

Здравствуйте, дорогие друзья!

И рад был бы назвать вас юными сыщиками, но понимаю, что теперь это будет не совсем верно. Вы себе не представляете, как я по всем вам соскучился, и как бы я хотел быть в этот день с вами! Во многом благодаря Фредерику я часто вспоминал вас в последний месяц.

Я знаю, что вы долго не виделись и даже, наверное, думали, что потеряли друг друга навсегда. Я и сам так думал, пока в одно прекрасное утро Фредерик не постучался в дверь моего кабинета. Двенадцать лет – это долгий срок, но даже он в конце концов не смог развести вас. Время и расстояние – не препятствия для настоящей любви и дружбы, и вы лишний раз доказали это. Некоторые из вас сделали немало ошибок за тот период, который жили по отдельности, но теперь это уже не важно, ведь вы снова вместе! Я также безумно рад, что Эрн, Люк и Глэдис с вами, потому что они тоже были вашими друзьями с самого начала.

Вы, наверное, гадаете, что за подарок я вам прислал? Не буду тянуть с объяснениями. Я назвал его Цепью Дружбы. Как вы видите, она состоит из семи одинаковых звеньев, каждое из которых изображает символ дружбы –рукопожатие. Если вы приглядитесь внимательно, то увидите, что звенья не спаяны между собой, а скреплены крючками. Расцепите их, и пусть каждый возьмет по одному и хранит при себе. У меня есть девятый. Пускай это будет своеобразным символом вашего воссоединения после долгих лет разлуки.

Пользуясь случаем, хочу еще раз поздравить Фредерика и Бетс с помолвкой! Желаю вам счастья и надеюсь, что мы все увидимся через месяц на вашей свадьбе!

Ну что ж, пора и честь знать. Что бы ни случилось, куда бы ни забросила вас судьба, я желаю, чтобы ваша дружба сохранилась навечно!

Всегда ваш, Оливер Дженкс.

На несколько минут на террасе повисло молчание. У Дейзи и Бетс в глазах стояли слезы.

Фредерик осторожно взял в руки присланную мистером Дженксом цепь, как будто это было что-то очень хрупкое. Звенья действительно были сцеплены не кольцами, а крючками. Фредерик принялся осторожно их отсоединять и раздавать по одному столпившимся вокруг него друзьям. Бывшие юные сыщики наблюдали за ним как завороженные. Наконец цепь закончилась, Фредерик бережно опустил последнее звено в свой нагрудный карман, и всеобщее напряжение, возникшее от торжественности момента, спало.

– А что там за фотографии? – поинтересовался Пип, кивая на выпавшие из конверта снимки.

– Ах, да, – Фредерик взял их со стола и принялся рассматривать. Это все были фотографии юных сыщиков, сделанные в разные годы: вот они стоят вместе с Люком и леди Кендлинг возле кошачьих вольеров, а вот – сидят с мистером Дженксом на пикнике, в беседке в саду Хилтонов, в шалаше на дереве с близняшками Вуш, катаются с горки на санках на Рождество.

– Ну надо же, я и не думал, что такое где-то сохранилось, – хриплым голосом произнес Ларри.

– А вот эту я помню! – воскликнул Эрн, показывая на фотографию, на которой были запечатлены Эрн с юными сыщиками в музее Питерсвуда, где они вместе расследовали свое последнее дело о краже ценных картин. – Ее еще печатали в «Питерсвуд Таймс».

Через некоторое время снимки закончились, и волнение потихоньку улеглось. Фредерик окинул взглядом стол с кучей вкусностей и, наверное, уже холодным чаем.

– Нет, в такой момент невозможно пить чай! – воскликнул хозяин дома и позвонил в звонок для вызова прислуги. – Джейн, будь добра, принеси шампанского из моего бара! – попросил он появившуюся на террасе кухарку.

Через несколько минут Джейн вновь предстала перед друзьями, неся на подносе бутылку шампанского и фужеры. Фредерик разлил всем поровну, поднял свой бокал и провозгласил:

– За дружбу!

– За дружбу! – хором подхватили все остальные.

Content

Стечение обстоятельств. Двенадцать лет спустя

Глава первая. Мистер Дженкс

Глава вторая. Фредерик

Глава третья. Взрыв

Глава четвертая. Перекрестки

Глава пятая. Расследование

Глава шестая. Долгий вечер и насыщенное утро

Глава седьмая. Промах

Глава восьмая. Примирения

Эпилог