Жаринова Елена

Лучший из миров

Жаринова Елена

Лучший из миров

Огромный огненный шар выкатился из-за горизонта. Над древним городом всходит солнце. Розовый свет залил тонкие минареты и круглые купола мечетей. Тишина… Всё вокруг еще нежится в предутренней дреме.

Но старый Абдусалям ибн Насыр, волшебных дел мастер, уже не спит. Он открывает свою рабочую каморку, разводит огонь в очаге, хмуря лоб, переставляет тигли.

Абдусалям ибн Насыр — мастер на все руки. Его летающие циновки в большом ходу у горожан. Очень удобно: надо — летишь, а прилетел — скатал и сунул под мышку. И стоят дешевле, чем большие ковры-самолеты. Да и сплести их можно за пару дней. В шлепанцах-скороходах от мастера Абдусаляма щеголяет весь султанский гарем. Тамошним обитательницам, правда, некуда торопиться. Зато красивее туфелек не шьют и в Париже. А чадра-невидимка… Султановы жены и наложницы устроили с ее помощью столько шалостей, что весь штат евнухов и даже сам сиятельный муж сошли с ума. Чадру отняли, заперли в казну и используют теперь только для сверхсекретных государственных нужд… А что говорить о кувшинчиках, в которых не переводится сладкий шербет, о кубках, превращающих воду в сладчайшее вино, о самоиграющей зурне… Да мало ли еще о чем!

Но такими волшебными предметами никого не удивишь. Да и чтобы изготовить их, ума не надо. Ловкость рук, пара заклинаний — и все готово!

Другое дело — вызвать из волшебной страны джинна и поселить его в кувшине или лампе. Здесь нужно высокое искусство. Предмет с волшебным существом дает могущество и власть, поэтому такие вещи стоят дорого. Во всем мире не найдется и десятка мастеров, которые способны их создавать. Абдусалям ибн Насыр — один из них.

Сегодня у Абдусаляма особенный день. Целый месяц он трудился над своим шедевром, но сегодня работа подходит к концу. И надо спешить, пока солнце еще не печет.

Мастер расстилает посреди двора потертый ковер. Раскладывает на нем детали. Колбу из венецианского стекла с красивой серебряной инкрустацией, к ней — изящное горлышко, шелковый черный чубук, серебряный мундштук. Тонкие сухие пальцы мастера быстро прилаживают одно к другому. И вот уже в утренних лучах играет и красуется новенький кальян.

— Ах!

Старый Абдусалям поворачивает его так и этот, отходит подальше и любуется, наклонив голову, на дело своих рук. Удовлетворенно цокает языком. Ах, какой хороший, красивый кальян получился! Но сделана только половина дела. Он по всем правилам изготовил волшебный предмет, чтобы поселить в него доброго духа.

Долго ждал этого часа Абдусалям ибн Насыр! Всю свою долгую жизнь. Когда работал подмастерьем у своего отца, когда завел, наконец, собственное дело. Он годами создавал волшебные предметы по заказу, для других людей. На собственной шкуре он узнал, что не все джинны хотят служить людям. Есть злобные, неуправляемые твари, которые так и норовят тебя испепелить. Еще в молодости Абдусалям остался без ресниц и бровей и с тех пор был очень-очень осторожен. Он учился на своих ошибках, копил опыт и деньги, и вот теперь готов сделать кое-что для себя.

Добрый дух, которого мастер вызовет сегодня, верой и правдой послужит его семье. "Слушаю и повинуюсь!" — почтительно скажет джинн. Он выполнит просьбы о богатстве и о здоровье, он пошлет крепких сыновей невесткам Абдусаляма и удачу в делах сыновьям. Главное — не сбиться, читая заклинание.

Здесь же, на ковре, Абдусалям встает на колени, повернувшись лицом к солнцу, и наскоро совершает намаз. Он просит Аллаха даровать ему ясный ум и твердую волю, когда древние заклинания разорвут ткань миров… Мало ли, что может явиться с той стороны?

Старик прикрывает глаза и нараспев, покачиваясь, начинает читать:

— Ахад, итнейн, талят, — загибает он пальцы, чтобы ничего не пропустить и не перепутать. Аатани, мин фадлик. Факрун, фундук, зугага. Матам, махаль, хаммам…

Долго читает заклинание Абдусалям ибн Насыр. Иногда кажется, что он спит, а слова сами падают в притихший воздух… И вдруг он кричит и даже трясет в воздухе сухоньким кулаком:

— Ялла! Йа хабара аббет!

Потом смолкает и прислушивается. Его чуткое ухо улавливает колебания завесы между мирами. Звуки из волшебного мира. Наконец старик удовлетворенно кивает и говорит, вытирая пот с морщинистого лба:

— Халас!

Во дворе по-прежнему — тишина, и красуется посреди ковра как ни в чем не бывало новый кальян… Удачно ли прошел ритуал? Переселился ли добрый дух в любовно обустроенное для него обиталище? Проверить это можно только одним способом.

С отнюдь не старческим проворством Абдусалям вскакивает с ковра и бежит в дом. Он входит в спальню. На кровати, похрапывая, спит жена. Абдусалям движется тихо-тихо, на цыпочках, чтобы ее не разбудить. В делах чародейства свидетели не нужны! Он достает узелок с самым хорошим персидским табаком и бутылочку с розовой водой. Возвращается во двор. Берет щипцами уголек из очага.

Кальян готов к употреблению. Абдусалям садится на ковер, скрестив ноги, и делает первую затяжку. Розовая вода в колбе бурливо отзывается. Сладкий дым вырывается из ноздрей курильщика, окутывает его плотным облаком с ног до головы. Много дыма. Очень, очень много дыма…

Но что это? Происходит странное. Дым приобретает очертания человека. Женщины. Прекрасной белокурой женщины. У нее тонкая талия, пышные бедра, высокая грудь… Губы пунцовые как розы, ресницы черны как ночь… По крайней мере так кажется разомлевшему на утреннем солнышке старику. Сейчас эти губы разомкнутся, и сладостный голос скажет: "Слушаю и повинуюсь…"

— Что за хрень? — раздается скандальный визг. — Фу, какая гадость! Чем так воняет? Тут жгли дохлых кошек? Это табак?!

— Это очень хороший, дорогой, ароматный табак, — опешив, говорит Абдусалям. Из дымного облака вышагивает высокая тетка. Не слишком молодая и не очень прекрасная. С фигурой сушеной рыбы, длинным носом, размалеванным лицом и противным голосом. Она с презрением глядит на кальян.

— И в этой дрянной хреновине мне предстоит провести лучшие годы своей жизни?! Да есть вообще справедливость в этом лучшем из миров? Куда смотрит Кодекс? Кто мне заплатит за вредность? Я, между прочим, не на помойке себя нашла!

Тут она впервые замечает притихшего Абдусаляма.

— Дедуля, так это ты меня вызвал? — интересуется она, подбоченившись и нависнув над стариком. Ее тон не сулит мастеру ничего хорошего.

— Э-э… Ну… Может быть… В какой-то степени… — уклончиво отвечает тот, а сам вспоминает, не сбился ли он где-нибудь в заклинании. — А ты кто?

— Конь в пальто! — заявляет дух. Потом добавляет, взбивая желтоватые кудри: — Меня зовут Биби-Мушкилькушо. Я Разрешительница Затруднений. И между прочим, твои бормотания выдернули меня с сеанса массажа. А я заплатила вперед!

— Но я звал джинна!

— Ты дважды перепутал слова. Во-первых, не хаммам, а хураман. Хаммам — это турецкая баня, чтоб ты знал.

— А! Точно! Хураман! — старик в досаде бьет себя в лоб.

— А во-вторых… забыла… Ну, да это неважно, дедуля. Сделанного не воротишь. Кисмет. Я твоя навеки, как говорится, слушаю и повинуюсь. Скажи, ты сам-то понял, как тебе повезло?

— Понял, понял, — обреченно кивает старик. В голове он быстренько прокручивает варианты. Кисмет кисметом, но может быть, есть способ избавиться от этой фурии? Так-так-так… Господин Асиф ибн Фарух оставлял заказ на предмет с волшебным существом. Он ничего не смыслит в джиннах. Он купит кальян, если запросить за него недорого. А в следующий раз надо записать заклинание на пергаменте и проверить каждое слово. Потому что волшебных дел мастер ошибается редко. Но ошибки его могут обойтись очень дорого…

Глава 1. Серебряный кальян

— Немцы! Немцы подходят!

— Ле-вой! Ле-вой! Навались!

— Врешь! Не возьмешь! Русские не сдаются!

— Пра-вой! Пра-вой!

— Давай, Россия! Вперед, вперед!

Узнав папин сорванный голос, я поморщилась от стыда.

Враги нас догоняли. Почему-то у немцев в касках рожи были действительно как на карикатурном плакате: "Получи, фашист, гранату от советского солдата". Один старикашка глумливо мне подмигнул и плюхнул по воде веслом. Меня окатил холодный душ.

— Суши весла! — заорал инструктор.

Резиновый плот мягко ухнул вниз с порога и закрутился в водовороте.

Туристы весело завизжали. Немцы, потрясая веслами и крича что-то обидное, скатились вслед за нами. Наша лодка бросилась в погоню…

Это знаменитый турецкий рафтинг. Война и немцы. Я чувствовала себя героиней кино про Великую Отечественную и считала минуты, оставшиеся до привала.

Вертлявый инструктор сыпал шуточками. Основной контингент хрюкал от восторга. Мама хохотала на всю реку. А лично мне было ни разу не смешно.

Я сидела скукожившись, зажатая между мамой и жирной горластой теткой, которая то и дело норовила заехать мне веслом по голове. Шлем, конечно, спасал, но он был велик, вис на ушах, я знала, что выгляжу в нем смешно, и злилась.

Солнца нет, вода в реке ледяная, кожа в мурашках, спасжилет натирает подмышки… Короче говоря, я получала удовольствие по полной программе. Прикол еще в том, что на рафтинг родители поехали специально для меня. Дескать, я достала их своим сорванным байдарочным походом. Ведь рафтинг — это гораздо лучше, чем кормить комаров на реке Сясь.

Что ж, whom how. Кому как, то есть. Кому-то нравится коллективное кувыркание на неповоротливых плотах, с которыми справится и инвалид. А мы с Гуськовым весь год мечтали об очередном походе, который организует наш классный (во всех смыслах) руководитель. И я уже договорилась с двоюродным братом, чтобы он снова одолжил нам с Гуськовым свою "Таймень-2". Но разве родителям это объяснишь? Они всегда лучше тебя знают, что тебе нужно. И вот — получите-распишитесь. Билеты на столе, собирайся, Машуня, нас ждет Туретчина, розовая мечта российского обывателя! И никто не вернет мне испорченного лета. Никто и никогда!

Я чудом дожила до привала. Нас высадили на берег, где стояли длинные деревянные столы. Напротив них выстроилась очередь к тазам с едой. Немцы, сняв шлемы, оказались вполне приличными людьми. Они дисциплинированно сгрудились за своим столом, терпеливо ожидая команды. Наши с низкого старта ломанулись к еде. Их быстренько турнули оттуда, пояснив, что сейчас кормится другая группа.

В ожидании обеда я трепала за ухом местную жучку. Папа с мамой, довольные, как дети, делились впечатлениями с той самой жирной теткой, которая наставила мне шишек. Потом мама окликнула:

— Маша! Маша! Иди сюда.

Я со страдальческим видом обернулась. Мне навстречу подтолкнули белобрысую девчонку моих лет. Она тут же заулыбалась и затрещала:

— Меня зовут Арина. А ты Маша? Вы тоже в "Крокусе" на две недели? Классно! А то мне даже на дискотеку сходить не с кем. Вы из Питера, да? А я из Москвы.

Арина наклонила голову на бок и выжала воду из волос, крепко скрутив их жгутом. Уши у нее были слегка оттопырены. Но разве это важно? Она была красивой.

Мы в школе учили стихотворение про красоту. Как же оно называлось? А. "Некрасивая девочка". Произнося это название, я каждый раз вздрагивала. Я применяла его к себе. Хотя в стихотворении совсем уж жуткий образ:

Чего-то там, рот длинен, зубки кривы,

Черты лица остры и некрасивы…

У меня все не так запущено. Но вот это ощущение, "что посреди подруг она всего лишь бедная дурнушка", мне, увы, знакомо.

И можно что угодно говорить про внутреннюю красоту, про духовный мир. Что красота, дескать, не сосуд, в котором пустота, а огонь, мерцающий в сосуде… Это все пустопорожние рассуждения.

Все просто. Есть люди, у которых не шелушится нос, а волосы сами ложатся в прическу. На которых даже спасжилет сидит по размеру. Которых зовут Даша, или Настя, или Алла, или, вот, Арина. И есть я, Маша Кутузова, с дурацким именем, как у пушкинской героини. Мои волосы — тяжелые толстые палки. У меня короткие ноги, круглый живот и жирная кожа на лице.

И все это, конечно, не ускользнуло от Арины. Она оглядела меня с головы до ног и осталась довольна. Наверняка решила, что я отлично подхожу на роль той самой наперсницы — бедной дурнушки. Ну, это мы посмотрим!

Потом был еще час под брызгами холодной воды. Выдохлись все — и мы, и немцы. Даже инструкторы сорвали глотки. Наконец экскурсия подошла к концу. Мы переоделись в сухое и собрались для просмотра видео, которое с берега снимал оператор. Сидячих мест всем не хватило, мы с Ариной стояли у стены.

Ничего не скажешь, кино было снято профессионально. На видео речные пороги выглядели внушительнее и опаснее, чем в жизни, а в лицах гребцов появилось что-то героическое. Ну, кроме моего, конечно. Пару раз я мелькала в фильме, но под громоздкой каской имела жалкий и несчастный вид. Зато отлично получился папа, грозящий веслом подступающим немцам. Он был так хорош, что все время попадал в кадр. Его появление народ встречал аплодисментами и дружным улюлюканьем.

— Не повезло нам с инструктором, — шепнула мне в ухо Арина. — Вон, у другой лодки, смотри какой красавчик. И все время на меня пялится.

Я покосилась в сторону смазливого длинноволосого турка. Его окружал цветник из взрослых девушек, но он действительно то и дело поглядывал на мою новую приятельницу. Арина делала вид, что этого не замечает, а сама все время блестела зубами, болтая без умолку.

— Смотри, смотри, вон та парочка на каяке! Хоба! Перевернулись. Я тоже хотела плыть на каяке, но мама не пустила. А вы в каком корпусе живете? А ужинать куда ходите?

Естественно, за ужином Арина с мамой подсели за наш стол. Арина была в узких джинсах и простой черной футболке. На шее — серебряная цепочка, на ногах — серебристые босоножки. Лицо сияло, но при этом не выглядело накрашенным. Вот это я понимаю, высший пилотаж.

Арина улыбалась направо и налево, а у меня настроение сразу упало. Собственные натужные попытки выглядеть нарядной сразу показались смешными и неуместными. Я сразу ощутила, что сиреневое платье, в которое я вырядилась, слишком куцее и обтягивающее, оно наверняка меня толстит. И губы у меня слишком ярко накрашены. Рука сама потянулась за салфеткой, чтобы стереть помаду.

После ужина, оставив родителей допивать вино, мы с Ариной сидели за столиком. Шумело невидимое в темноте море. Его заглушала музыка. Пара аниматоров зажигательным личным примером приглашали народ танцевать. Арина дрыгала ногой в такт.

— Ну пойдем, потанцуем! — умоляюще обратилась она ко мне. В третий раз. Я в третий раз ей ответила:

— Иди, если хочешь. Я не пойду.

Она тяжело вздохнула и продолжила рассказ о себе. О том, что с семи лет занимается бальными танцами. Что полгода проучилась в Италии, когда ее отец там работал. Что каждый год они с мамой летают отдыхать то в Египет, то в Таиланд.

— Красное море — это что-то! Представляешь, однажды я видела огроменную акулу. Близко, ну вот как тебя! И я ее сфоткала! Она у меня долго аватаркой на "Одноклассниках" висела, так никто не верил, что я снимала сама! Вернешься домой — обязательно зайди на мою страничку. У меня там куча фоток из путешествий. Но Турцию я люблю больше всего. Некоторые говорят, что вот, Турция — это отстой, это не модно, не престижно. Дураки! Лично я считаю, что это просто волшебная страна. Видела, в горах какая красотища? Я тут уже третий раз и каждый раз обязательно езжу на рафтинг. И здесь всегда очень весело. Главное — лететь через надежного оператора. А у тебя есть страничка на "Одноклассниках"?

— Нет.

— Да ты что?! — Арина округлила глаза, как будто я призналась в чем-то шокирующем. Потом облегченно вздохнула. — А-а. Ну, вы в питере все в "Контакте" сидите.

— Я вообще такой фигней не занимаюсь, — буркнула я. И хотела сказать, что я не хочу портить зрение за компьютером, что предпочитаю активный отдых, что мы с Гуськовым любим лазать по крышам в старом городе, а крыши — это целый волшебный мир…

Меня остановил неприятно изучающий взгляд Арины. Она вдруг уставилась на меня, как будто снимала мерки. Даже брови нахмурила от сосредоточенности. Наконец изрекла, как приговор:

— Ты меня прости, конечно, но этот ядовитый цвет тебя жутко бледнит. И для вечернего платья здесь слишком широкие бретельки.

— Это ты так думаешь. А мне нравится, — огрызнулась я. Тоже мне, передача "Снимите это немедленно"!

Арина надулась. Потом резко спросила:

— Так ты точно не пойдешь танцевать?

— Я же сказала — нет!

— Тогда посторожи мою сумочку, хорошо?

Словно вырвавшись из клетки на свободу, Арина тряхнула волосами и ввинтилась в круг танцующих. Естественно, она прекрасно двигалась. Она совершенно не терялась среди незнакомых людей. Не прошло и пяти минут, как она хохотала о чем-то с какими-то девчонками. Ни на ком из них не было такого дурацкого платья, как у меня.

Столики опустели. На площадке в переливах огней танцевала целая толпа. Я сидела, отделенная от общего праздника метрами пустоты. На столе передо мной блестела серебристая сумочка. Обида, зависть и много других нехороших чувств накручивали меня изнутри.

Наконец я не выдержала и, схватив сумочку, решительно двинулась к танцующим. протолкавшись к Арине, я дернула ее за голый локоть.

— Слушай, сама сторожи свои вещи. Я тебе не собачка. Я спать пошла.

Оставив Арину с открытым ртом и с сумочкой в руке неподвижно стоять среди мечущихся тел, я пошла к нашему корпусу. Дорожка уводила в темноту, звуки дискотеки постепенно затихали вдали… Как это ни глупо, мне хотелось плакать.

Внезапно меня настиг стук каблучков.

— Машка!

Я обернулась. За мной бежала Арина. Злосчастная сумочка прыгала у нее на бедре.

— Маша, извини меня, пожалуйста, — пыхтя, сказала Арина. — Меня иногда заносит. Я сама знаю, какая тогда становлюсь отвратительная. Однажды в школе мне девчонки даже темную устроили за выпендреж. Ты думаешь, я всерьез считаю себя какой-то раскрасавицей? Да у меня уши как лопухи, и зубы некрасивые, и ноги костлявые, вот! А ты молодец, что поставила меня на место.

Я знала, что никогда бы не смогла вот так честно сказать о себе. Так может сделать только очень уверенный в себе человек. Очень хороший человек.

— Ерунда, — смущенно буркнула я. — Ты ничего такого не сделала. Я действительно не хотела танцевать и могла покараулить твою сумочку.

— Да, но мне надо было по-другому попросить, — серьезно сказала Арина. И тут же улыбнулась, заблестев своими "некрасивыми" зубами:

— Ну все? Ругаться не будем? Мир, дружба, жевачка?

Вот так мы подружились с Ариной. Однако ее талант обрастать друзьями распространялся не только на меня. На следующее утро на пляже с ней здоровалось пол-отеля. А вечером, когда мы снова болтали за столиком, к нам подошел высокий темноволосый парень. Красивый, как картинка. Его портили только слишком правильные дуги бровей над круглыми глазами. Это придавало ему смешное выражение — как у совенка.

— Привьет, — сказал он с акцентом.

— О, Юче! — обрадовалась Арина. — Садись. Знакомься: это Маша. А это Юче, он сын хозяина отеля. Представляешь, я услышала, какая у него классная мелодия на телефоне, и поняла, что умираю, хочу такую же. Турецкая музыка — это что-то! И Юче мне скинул ее по блютузу.

Турок, сын хозяина отеля, года на три старше нас… У меня ни за что бы не хватило смелости с ним заговорить. Арина же болтала запросто, словно он был ее одноклассник.

— Юче — ужасно смешное имя. И перевод смешной: что-то вроде "высокопоставленный". Правильно я говорю, Юче? У вас, у турков, в именах вообще мания величия.

— Вина хотите? — спросил наш новый "высокопоставленный" приятель.

— Нам не наливают, — сморщила нос Арина и покрутила на запястье синий пластиковый браслет.

У меня был такой же. Всем туристам при заселении в отель надевали эти браслетики, чтобы можно было пользоваться благами системы "все включено". Взрослым — красные, а несовершеннолетним — синие. Бармены, разливающие алкоголь, зорко следили, чтобы дети не спивались вслед за родителями.

— Нет проблем, я принесу, — сказал Юче, поднимаясь.

— Ой, нет! Нас родители убьют! — всполошилась я.

— Да они не узнают! — отмахнулась Арина. — Они сейчас на анимации. Неси, давай!

— Ну как он тебе? — зашептала она, как только Юче отошел. — Красивый, правда? И по-русски классно говорит. Только акцент смешной. Вчера мы с мамой заходили на ресепшен, он был там с отцом и глаз с меня не сводил, бедняга.

— А откуда он знает русский язык? Он учился в России?

— Нет, где-то в Европе. Я не запомнила точно. А по-русски в этом отеле даже садовники говорят. Мы же их основные постояльцы!

Юче вернулся с двумя бокалами в руках.

— А ты что, не будешь? — удивилась Арина. Он скорчил смущенное лицо:

— Я не пью. Отец запрещает, и вообще, у нас обычай… Но вы пейте, не стесняйтесь. Это хорошее вино. Не то, которое всем разливают.

— Ага! А всем, значит, разливают дрянь! Вот ты и попался! — торжествующе воскликнула Арина. — Ладно, проехали. У меня есть тост. Я хочу выпить за Турцию — волшебную страну, которая этим летом подарила мне замечательных друзей. Давай, за тебя, подруга, — и она легонько стукнула своим бокалом мой.

Я с опаской пригубила вино. Раньше я пробовала только шампанское. Мне наливали его на день рождения, но оно мне совершенно не понравилось. Вино тоже оказалось кислым, но после пары глотков я привыкла. Еще два глотка — и неловкость сменилась приятной легкостью. Мне стало хорошо и весело.

Вообще-то мне не привыкать быть третьей лишней при подруге с парнем. Обычно подругу такая ситуация устраивала. Ей нужна была зрительница, которая сможет оценить ее победу. А парень обычно раздражался и ждал возможности остаться с подругой наедине. Я чувствовала себя полной дурой.

Но сегодня все было по-другому. Если Юче и хотел, чтобы я ушла, то виду он не подавал. Он удостоил меня несколькими вопросами и сделал вид, что ему интересны ответы. Он рассказывал смешные байки про туристов. Он оказался нормальный парень, этот Юче. Я привыкла видеть турков в черных брюках и белых рубашках — так ходил обслуживающий персонал. Юче носил джинсы и футболку с длинным рукавом. Кроме мусульманского запрета на алкоголь, никаких восточных прибамбасов я за ним не заметила.

Арина звала его танцевать, но Юче помотал головой.

— Эта дискотека для туристов.

— Значит, есть Турция для туристов и Турция для турков? — язвительно спросила Арина. Он высоко поднял тонкие брови.

— Конечно.

Потом, подумав, добавил:

— А вы хотели бы посмотреть настоящую Турцию? Могу устроить.

Не "ты хотела", а "вы хотели", отметила я. Он сказал так, конечно, из вежливости, но я все равно была благодарна.

Арина оживилась. Она дотошно выспрашивала детали предстоящей прогулки. А куда мы поедем? А на чем? А что у тебя за машина? А права у тебя есть?

Юче проводил нас в номер. Аринин корпус был по дороге первым. Прощаясь с ней, я шепнула:

— Если ты хочешь поехать с ним вдвоем, скажи. Я совершенно не обижусь. Я вообще не очень хочу ехать…

— Ты что, Машка, перепила что ли? — яростно зашептала она в ответ. — Да мне и в голову не пришло бы поехать без тебя. Я этого парня знаю часа три от силы. Мало ли что у него на уме. Так что или едем все вместе, или я тоже откажусь.

Конечно, едем все вместе, вздохнула я про себя. Понятное дело, если бы Арина видела во мне достойную соперницу, она бы не настаивала. Но я не умею выбирать платье к лицу, не могу связать с парней двух слов, и вообще… Что я, на себя в зеркало не смотрела?!

Отправив Арину спать, Юче проводил и меня. Из вежливости, конечно. В лучах фонарей огромными свечами стояли пальмы. Шуршали в кустах ящерицы. Мне было очень неловко — за свое глупое молчание и за то, что парень моей подруги вынужден меня провожать. Юче тоже молчал. Наверно, хотел поскорее от меня избавиться.

Напротив нашего номера перегорел фонарь, и ступеньки еле заметно белели в темноте. Юче поднялся первым и подал мне руку. Тут я стушевалась окончательно и едва не загремела носом вниз. Он негромко засмеялся:

— Какая ты неловкая! Ладно, пока. До завтра!

Ночью я долго не могла уснуть. Папа посвистывал носом. За окном гремела музыка: в соседнем отеле шла дискотека. Слышался смех. Он тревожил меня, манил куда-то…

Дура набитая, обругала я себя, вертясь с боку на бок. Вот только не вздумай в него влюбиться. Это глупо и безнадежно. Как известно, джентльмены предпочитают блондинок — особенно в Турции. Да и что лукавить: они с Ариной — красивая пара.

И все равно, засыпая, я представляла, что это не с Арины, а с меня глаз не сводит Юче. И пальмовой аллеей он провожает меня как свою девушку, а не в качестве общественной нагрузки. Я смотрю ему прямо в глаза и касаюсь рукой его черных блестящих волос…

Поутру на место встречи я явилась первой. Но уже через пять минут подкатил серебристый "форд-фокус". Из него вышел Юче. В черных очках он казался героем итальянского кино. Мы ждали Арину, обменявшись односложными репликами. Я жутко стеснялась. Мне казалось, Юче каким-то чудом может проникнуть в мои ночные мысли, и тогда я просто умру, сгорю со стыда! Но, к счастью, Юче не был телепатом.

Арина появилась, рассыпаясь в извинениях. При этом она не преминула, скользнув взглядом по моим брюкам, бросить мельком:

— А тебе так не жарко?

Сама она оделась в шорты, голубую маечку и забавную панамку-сафари, из под которой свисали два светлых хвоста. Она была хороша.

Арина не задумываясь прыгнула на переднее сидение. Она уселась вполоборота, чтобы развлекать меня разговором, но я и без этого не скучала. Люблю куда-нибудь ехать и смотреть в окно.

Согласно каталогу, наш отель располагался в одном из живописных уголков Кемера. И с этим захочешь, да не поспоришь. Вокруг была красотища — прямо дух захватывало.

Дорога петляла по горам, как "тещин язык" у нас на Кавказе. С одной стороны — каменные откосы, поросшие прозрачным лесом. Сосны с длинными тонкими иглами бесстрашно цепляются за крутые склоны. С другой стороны — синее-синее море. И белая яхта вдали…

Мне вдруг стало грустно. К этому нарядному, радостному миру я была непричастна. Он мне не принадлежал. Его хозяева — Юче и Арина, а я так, компаньонка при них… Ледяной ветерок кондиционера холодил плечи.

— Тебе не холодно? — обернулся Юче. Как будто все-таки владел телепатией…

— Нет, — почему-то соврала я, хотя давно уже потирала себя руками.

Юче гордился своей ролью гида. Он показывал нам пустынные бухты, не обсиженные туристами. Голова шла кругом от умопомрачительных пейзажей. Кое-где вдоль берега виднелись арки и акведуки античных городов. Город Фазелис, город Олимпос… Греческие колонии, разбросанные по побережью. Мы сделали несколько остановок. Я щелкала фотоаппаратом, Арина с удовольствием позировала. Я в объектив ее маленькой видеокамеры попадала очень редко.

Наконец, вымотанные жарой, мы снова забились в машину.

— Если вы не устали, я бы свозил вас еще в одно место, — сказал Юче, раздавая нам банки с колой.

— Поехали, поехали, мы не устали! — заявила Арина, в изнеможении обмахиваясь панамкой. Холодную банку она зажала между коленями. — А что за место? Какая-нибудь древность? Мне нравятся древности.

— Нет, это просто деревня. А в ней — такой особенный магазинчик. По крайней мере, года полтора назад он там был. Честное слово, таких сувениров вы не купите нигде. Маша, ты как, не устала?

— Нет, конечно, — не успела я открыть рот, как Арина ответила за меня. Юче удовлетворенно кивнул, и вскоре, съехав с шоссе, машина поползла по каменистой деревенской улице. Вдоль нее росли невысокие деревья, в их темно-зеленой кроне светились золотые шары.

— Смотрите! Апельсины! — восторгалась Арина. — Прямо на деревьях!

Она, наверно, думала, что апельсины растут в супермаркетах…

Стайка тощих длинноногих цыплят порскнула из-под колес. На балконах домов неподвижно несли вахту замотанные в черное пожилые турчанки. У небольшого кафе, развернув стулья к дороге, чинно пили кофе мужчины. Стройная девушка в низко надвинутом на лоб платке покупала что-то у торговца сладостями. Я с любопытством наблюдала чужую жизнь.

Юче остановил машину возле темной витрины. Над входом в низенькое помещение висела надпись на турецком. Арина, прищурившись, пыталась ее разобрать.

— Си…хи… Что здесь написано?

— Волшебные вещи, — улыбнулся Юче.

— Ничего себе! Звучит многообещающе.

Арина первой, а мы за ней вошли внутрь. И оказались после яркого солнца в кромешной тьме. Свет лился только из маленького квадратного окошка почти под самым потолком.

Привыкнув к полумраку, я огляделась.

Мы с родителями уже заглядывали в сувенирные лавки. Глаза там разбегались от изобилия ярких, но бесполезных вещей. Расписные тарелки с надписью "Кемер", ониксовые фигурки, коробки рахат-лукума и мешочки со специями, узорчатые башмачки и всевозможные висюльки с синим турецким глазом-талисманом… Навязчивые продавцы: бери, бери, карашо! Гуд прайс!

Здесь не было ничего похожего. Никакого блеска и пестроты. Правда, и ничего волшебного. Простая посуда. Обувь, причем, похоже, "секонд-хэнд". Несколько женских платьев по местной моде. Ряд кальянов у стены. Вполне европейские фарфоровые статуэтки — бабушкины слоники на счастье, собачки, кошечки, барышни… Была еще парочка красивых кукол в национальных нарядах.

— Мерхаба, эфенди, — тихо сказал Юче.

Я обернулась и вздрогнула. В углу за прилавком неподвижно сидел старик. Он был похож на муляж — сухонький, морщинистый и весь какой-то пыльный. Давно здесь сидим, дескать… Услышав голос Юче, старик слабо пошевелился и пробормотал что-то неразборчивое.

Арина присела на корточки пред одним из кальянов.

— Смотри, какая стильная штуковина!

Кальян действительно был изящный. Не из самых больших, не из самых броских. В основании — колба из дымчатого стекла. На черном горле — серебряная паутинка. Шланг — или как это называется? — тоже черный, с серебряным мундштуком на конце.

— Хау мач? — спросила старика Арина.

— Три хандрит.

— Лир?

— Доллар. Три хандрит доллар.

— Хау-хау?! — возмутилась Арина. — В смысле, сколько-сколько? Юче, скажи ему: пятьдесят, и ни цента больше!

Юче вступил в торг. Обычно, торгуясь с восточными продавцами, цену можно сбросить вдвое, а если повезет, то и вчетверо. Но старик неожиданно оказался несговорчивым.

— Три хандрит доллар, — твердил он заезженной пластинкой.

— Не пойму, чего он душится, — надулась Арина.

— Он говорит — это настоящее серебро. Очень старое. Ручная работа, — заступился за соотечественника Юче и с важным видом достал бумажник.

— Можно сделать тебе подарок?

Арина возмущенно фыркнула.

— Ну вот еще! Ты думаешь, все русские девушки продажные? Фиг тебе!

— Да ничего я такого не думаю, — опешил Юче.

— Я сама в состоянии купить себе все, что захочу, — заявила Арина и вытащила из сумочки деньги.

Я не вмешивалась. У богатых свои причуды. Лично у меня с собой было десять долларов. А триста — это треть нашего отпускного бюджета.

— Блин, у меня только двести! — с детской обидой воскликнула Арина.

— Давай, я заплачу остальное, — робко настаивал Юче.

— Ну хорошо, — решилась она. — Давай тогда пополам. Сто пятьдесят и сто пятьдесят. Учти, это в долг. Я тебе сегодня же верну.

Арина хотела взять с пола кальян, но старик неожиданно шустро подхватил его и поставил на прилавок. Одной рукой он пододвинул кальян, другую протянул за деньгами. Арина протянула ему свою половину, а Юче свою. Старик гнусно хихикнул. Уродливый кадык дернулся, как живое существо.

Мы вышли из лавки — как будто вылезли из пещеры на поверхность земли. Солнечный свет больно ударил по глазам. Арина прижимала к животу свое сокровище. На голубой маечке появились серые следы.

— Блин, он грязный! И даже в паутине. Но все равно красивый. И вообще, я обламываться не люблю. Раз понравилось — надо купить. Юче, спасибо. Я тебе сегодня же вечером деньги отдам.

— Как хочешь. О! — он ударил себя по карманам. — Я, кажется, забыл взять сдачу.

Мы все вместе вернулись в лавку. Но за прилавком стоял уже не старик, а молодой человек. Он доброжелательно нам улыбнулся и тут же начал строить глазки Арине. Но стоило Юче с ним заговорить, как улыбка сбежала с его лица. Он что-то быстро говорил и энергично мотал головой. Юче настойчиво повторял одну и ту же фразу. Потом покачал головой, махнул рукой и подтолкнул нас к выходу.

— Ну что? — теребила его Арина. — Он вернул деньги? Нет? Почему?

Юче задумчиво покачал головой.

Когда к ужину мы вернулись в отель, Юче подал Арине кальян и вдруг попросил ее:

— Можно, я его возьму себе на один вечер? Хочется показать отцу. Он разбирается в старинных вещах.

— Только не сегодня, — Арина мертвой хваткой вцепилась в кальян. — Я тоже хочу показать его маме. Ну что, вечером там же, где и вчера? Я обязательно принесу тебе деньги. И все-таки, Юче, признавайся, что сказал тебе этот жулик в лавке?

Казалось, Юче колебался: отвечать или не отвечать? Потом все-таки ответил:

— Он сказал мне, что эта лавка принадлежала его покойному отцу. Он торгует здесь по очереди с сестрой. Он слыхом не слыхивал ни о каком старике. И у него никогда не было серебряного кальяна.

Глава 2. Разрешительница затруднений.

Мы немало поговорили об этой странности, когда вечером ждали Юче за столиком у бассейна. Но он не появился. Мы просидели до конца анимации, а потом еще пару часов. Арина дергалась.

— Ну вот и куда он пропал? Я же ему деньги должна!

— Похоже, ему твои деньги не очень-то нужны.

— Да мне плевать, что там ему нужно! — психовала Арина. — Это мне нужно отдать! У меня принцип: я подарки принимаю только от своего бой-френда. Юче, как ты догадываешься, я в этой роли не вижу.

— Почему? Ты же ему нравишься, — неискренне сказала я.

— Мало ли! Я здесь не вижу перспективы. Сто раз смотрела по телеку, как наши дурехи выскакивают замуж за этих восточных принцев и как плачут потом. Нет уж. Со мной этот номер не пройдет. Да и честно говоря, не заметила, чтобы он так уж пытался за мной ухаживать.

Последние ее слова немного подняли мне настроение.

На следующий день после пляжа Арина потащила меня на ресепшен.

— Спросим у его отца.

— Ты с ума сошла? — упиралась я.

— А что здесь такого? В конце концов, верну деньги папаше. Уж он точно возьмет и не будет ломаться.

Арина абсолютно не видела никаких препятствий. Оставив меня стоять столбом в стороне, она вытрясла душу у администратора с требованием подать ей немедленно господина Юксела. В конце концов к нам вышел статный седоватый турок с усами на тонком лице, в безупречном черном костюме, похожем на фрак.

На вопрос о Юче он улыбнулся непроницаемой вежливой улыбкой и ответил по-английски:

— Мой сын должен был срочно уехать, мисс.

— Куда? Почему? Он собирался с нами встретиться!

— Его планы поменялись внезапно, мисс.

— Вот черт! — выругалась Арина. Потом снова перешла на английский: — Но я должна ему денег! Вот!

Она потянула Юкселу зажатые в кулаке доллары.

— Не надо, — по-русски сказал Юксел. И для убедительности отвел Аринину руку.

Не солоно хлебавши мы вышли на улицу. Арина с мрачным лицом сорвала цветок олеандра и начала его варварски ощипывать.

— Темнит господин Юксел, — буркнула она. — Деньги почему-то не взял. Заметила, как он нервничал?

— Да нет, — я пожала плечами. — Ну, может, ему не понравилось, что его сын водит дружбу с постояльцами.

Арина уставилась на меня, как будто такое объяснение не приходило ей в голову. Потом махнула рукой и зашагала по дорожке. Я поплелась вслед за ней.

Между корпусами стоял вольер с живностью — двумя ангорскими кроликами и стайкой декоративных курочек. В каталоге отелей эта местная достопримечательность гордо именовалась "мини-зоопарк". По привычке мы постояли минут пять у клетки, глядя, как кролики вяло отпихивают друг друга от кормушки.

Расставаясь со мной на "тихий час", Арина сказала:

— Ладно. Я сделала все, что могла, и не собираюсь за ним бегать. Если надо — он сам нас найдет. Сегодня после ужина, когда родичи уйдут на анимацию, пойдем ко мне в номер.

— И что мы там будем делать?

— Увидишь. Сюрприз!

За ужином я долго отбрыкивалась от настойчивых маминых просьб пойти на анимацию.

Не понимаю, что все находят в этом сомнительном мероприятии! Спешат туда, как на работу, дерутся из-за мест… Я там была всего один раз — в первый день по приезде. Аниматор с могучим торсом, покрытым уголовными наколками, проводил конкурс "Мистер Крокус". Ну то есть выбирали самого крутого мужика в отеле.

От желающих участвовать не было отбоя. Сначала конкурсанты соревновались, кто больше соберет женских лифчиков у публики. Дамы, визжа, раздевались. Мама тоже полезла под платье, но папа рявкнул на нее: "Да сиди ты!"

Когда героев осталось только четверо, аниматор нахлобучил им на головы шляпы и объяснил правила очередного конкурса.

— Встали в круг, положили друг другу руки на плечи. Когда я скажу "хоп-хоп", вы быстро меняетесь шляпами. По сигналу "мик-мик" делаете соседу вот так, — и он ущипнул конкурсанта за задницу. А как только скажу "бэнг-бэнг", стреляете в него из пистолета. Вот так, — он дважды ткнул в сторону конкурсанта указательным пальцем. — Кто ошибется три раза, тот выбывает. Поехали!

Естественно, игроки тут же все перепутали. На "хоп-хоп" они стреляли, на "мик-мик" — менялись шляпами. На всё подряд они азартно хватали друг друга за попу. Зрители валялись в истерике. Мама расплескала на меня все вино.

— Мик-мик! Бэнг-бэнг! Хоп-хоп! — надрывался аниматор.

Наконец соискателей осталось двое — гарный хлопчик с Украины и наш отечественный мужчина телосложения типа "узко мыслить — широко жевать". Ну, в общем, человек-гора.

Их посадили друг напротив друга, заставили снять футболки и накрыли полотенцами. Аниматор, строя рожи и коварно подмигивая публике, приволок мешок с куриными яйцами. Нарисовал задачу:

— Здесь все вареные, а одно сырое. Тянете яйца по очереди. Со словами "я — мистер Крокус!" бьете яйцом противника в лоб. И пусть победит тот, кто останется чистым! Удачи!

Борьба была ожесточенной, но недолгой.

— Я — мистер Крокус! — заявил украинец и интеллигентно, по-пасхальному чпокнул яичком по лбу человека-горы. Тот взревел:

— Нет, я — мистер Крокус! — и размазал сырое яйцо сопернику по лицу. Несчастный хохол побежал мыться. Аниматор, как рефери на ринге, поднял руку человеку-горе и провозгласил его "мистером Крокус". Народ икал. Наверно, во всем амфитеатре одна я сидела, словно аршин проглотив. Но честное слово, мне было совсем не смешно! Ну, не веселит меня, когда люди падают, мажутся тортом, бьют друг друга по голове. Фильмы с Чаплином совершенно не смешны. Но они, в отличие от анимации, хотя бы талантливы.

Короче, если бы даже у нас не было планов, я бы все равно нашла тысячу причин не ходить на анимацию. Проявив всю посильную дипломатию, мы отбились от родителей и улизнули к Арине в номер.

Арина сразу потащила меня на балкон. Там в уголке стоял вчерашний кальян.

— Сейчас будем курить! — заявила Арина. — Мама вчера затоварилась всем необходимым — углем, табаком, даже фольгой и щипчиками. Сейчас мы его быстренько наладим…

Я несколько опешила. Если мама узнает… А если папа… Когда он застукал нас с Гуськовым на лестнице с одной сигаретой на двоих, мало мне не показалось. Но выглядеть в глазах Арины пай-девочкой и "ботаничкой" мне не хотелось. Курить так курить!

Арина сунула мне под нос серо-бурый брусок из пачки.

— Чвствуешь, какой аромат? Яблочный табак.

Она накрошила его в кальянную чашку, потом накрыла фольгой и наделала в ней дырочек. Сверху положила черную таблетку. Попарилась немного, опаливая ее зажигалкой по краям. Потом потрогала таблетку пальцем. Отдернула палец, сунула в рот.

— Все, порядок, горит! Садись, сейчас попробуем.

Арина, скрестив ноги, уселась на пол и протянула мне шланг.

— Начинай?

— Да я не умею…

— Ты что, не курила никогда? А мы с девчонками баловались пару раз. Ужасно противно. Но кальян — это другое дело. Это же целая культура. Менталитет! Как говорят англоязычные курильщики, we don't drink and drive, we smoke and fly! Правда, это не про табак. Ну, давай, давай! Надо в себя тянуть.

Я сунула в рот серебряный мундштук и затянулась. Вода в колбе забулькала. Рот наполнился шоколадно-яблочным вкусом. Я поперхнулась, выдохнула через кашель и окуталась дымом. Ни дать ни взять — Проскурин из "Сокровищ Агры". Нет. Синяя гусеница из "Алисы в стране Чудес". Все чудесатее и чудесатее…

Я передала шланг Арине. Снова раздалось бульканье. Арина блаженно закатила глаза и выдохнула дым. Много дыма. Очень, очень, очень много дыма. Он медленно сгущался, вращаясь вокруг нас. Я знаю, что курение вредит здоровью. Но чтобы настолько! От ужаса я не могла даже закричать и только отползла, как каракатица, в другой угол балкона. А прямо перед Ариной росла, все уплотняясь и уплотняясь, человеческая фигура.

— Мамочки, — хрипло простонала Арина, роняя мундштук. Я жалобно и солидарно проскулила в ответ.

Явление между тем сфокусировалось в востроносую тетку, одетую в широкие красные шаровары, полупрозрачную блузу и жилетку из золотистого атласа. Волосы у явления были подозрительного цвета: как говорится, ничто так не красит женщину, как перекись водорода. Странное дело! Ее лицо было мне смутно знакомо.

— Ну что ты орешь! — недовольно поморщилась тетка. — Это же ты купила кальян? Поздравляю, дорогуша, отличный выбор. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Привидение почти не отличалось от обычного человека. Лишь приглядевшись можно было заметить некоторую прозрачность

— Вы — джинн? — держась за грудь, спросила Арина.

— Не все, что из бутылки, то джинн, — глубокомысленно заметила тетка. — Меня зовут Биби-Мушкилькушо. Я — Госпожа Разрешительница Затруднений.

— Повторите, пожалуйста, — умирающим голосом попросила Арина.

— Биби-Мушкилькушо, — повторила тетка и с вызовом посмотрела сначала на Арину, а потом на меня. Скептически вытянула губы. Закатила глаза. — Ну? Снова непонятно? Ладно. Зовите меня просто Биби. Дорогуша, у тебя найдется зеркало? А-а-а-пчхи! О, проклятый табак. Я, кажется, вся им провоняла.

Биби по-хозяйски переступила через Аринины ноги и вошла в номер. Повертев головой, она нашла выключатель, зажгла свет и бесцеремонно стала причесываться Арининой щеткой. Моя подруга поднялась с пола, обалдело посмотрела на меня и последовала за ней.

— Ну, и что все это значит? — спросила Арина, скрестив руки на груди.

— Это значит, дорогуша, что ты вытянула лотерейный билет, — сказала Биби, не отрываясь от зеркала. — Точнее, половину лотерейного билета. Вторым, как я понимаю, был мальчишка. Я — Госпожа Разрешительница Затруднений. Я исполняю желания. Я…

И в этот момент в дверь постучали.

— Черт, это мама! — отчаянно прошептала Арина. — А у нас накурено. И это… эта… Уважаемая… Как вас там? Биби? Не могли бы вы временно как-нибудь куда-нибудь…

Та пожала плечами, очень быстро вся истончилась, превратилась в струйку дыма и змейкой юркнула в мундштук.

— Кто там? — спросила Арина, подходя к двери.

— Откройте, вам письмо, — произнесли с акцентом. Арина открыла дверь. На пороге стоял турок. Он сунул Арине конверт и тут же скрылся.

— Глянь-ка, — сказала Арина, протягивая мне конверт.

Все еще оглушенная появлением этой Биби, я взяла его в руки. Там было написано по-английски: Арине и Марии от Юче. Пользуясь молчаливым разрешением Арины, я достала письмо.

"Dear girls, — писал Юче, — я попал в беду, и только вы можете мне помочь. Будьте в 11 вечера в номере у Арины. Я прошу отдать кальян человеку, который за ним придет и вернет деньги. Только тогда я смогу вернуться домой. Простите меня за беспокойство, все будет хорошо! Только ни в коем случае никому ничего не говорите!!! — эта фраза была трижды подчеркнута. — С благодарностью, Юче".

— Ты что-нибудь понимаешь? — хмыкнула Арина.

— Смогу вернуться… То есть его кто-то удерживает? Ариш, мы немедленно должны сообщить в полицию или хотя бы его отцу.

— Но Юче просит никому не говорить! Надо сделать, как здесь написано. Через двадцать минут придут за каляном. Мы его отдадим и…

— Нет! — раздался отчаянный вопль.

На этот раз Биби сфокусировалась прямо-таки молниеносно. Она таращила глаза, а только что причесанные волосы стояли дыбом, как у Медузы Горгоны. И тут, кстати, до меня дошло, кого она мне упорно напоминает. Да это же вылитая Жанна Аркадьевна из сериала про прекрасную няню!

— Ни в коем случае не отдавайте кальян! — воскликнула она, потрясая указательным пальцем. — Вы не представляете, какие подонки хотят его заполучить!

— Подонки? — нахмурилась Арина. — Ну-ка-ну-ка. С этого места поподробнее.

— Можно и поподробнее, — кивнула Биби. Она забралась с ногами в кресло, со стуком уронив на пол свои шелковые туфли с загнутыми носами.

— Мы, Разрешительницы Затруднений, — волшебные существа, — начала она свой рассказ. — Мы живем в лучшем из миров — в волшебной стране. Но в древности восточные маги высшей категории умели вызывать нас в реальный мир и привязывать к предметам, созданным особым способом. Это очень сложное вошебство. Девятьсот лет назад, когда я была прекрасная и юная, как пери, один умелец вызвал меня и поселил в кальян. И вот…

— Что, вы вот так все девятьсот лет и просидели в кальяне? — ужаснулась Арина.

— Я что, похожа на идиотку? — фыркнула Биби. — Дорогуша, все не так примитивно, как ты себе вообразила. Волшебные существа не сидят, скрючившись в три погибели, в том предмете, куда их запихнули. Предмет — это только средство нашей связи с хозяином. Работа работой, но у нас тоже есть право на личную жизнь! Мой кальян иногда ремонтировали, и тогда я жила в мучном ларце и в кувшине для масла. Кстати, там было неплохо! Прически, конечно, никакой, но для кожи полезно. Ты сбила меня с мысли, дорогуша. Про что я начала рассказывать?

— Девятьсот лет назад вас посадили в кальян…

— Да! С тех пор я сменила много хозяев. Но я не давала себя эксплуатировать. Когда они надоедали мне, я так и говорила им: баста, дорогуша. Все было прекрасно, но нам пора расстаться. Последние шестьдесят лет моим хозяином был уважаемый Ашик-Гёз. Человек, достойный во всех отношениях, но с одним большим недостатком: ему ровным счетом ничего от меня было не нужно. За время службы у Ашик-Гёза я не исполнила ни одного желания! От скуки я выучилась плести макраме и играть в теннис. И вот недавно я сказала ему: "Дедушка Гёз, ничего личного, но с тобой я теряю квалификацию. У меня портится характер. Мне надо больше общаться, я хочу быть полезной". Он ответил: "Хорошо, дорогая Биби, мне грустно с тобой расставаться, но раз ты настаиваешь, я не должен мешать твоей самореализации". И он меня продал.

— Так это он был в лавке, — догадалась я. А Арина всплеснула руками:

— Ужас! Работорговля какая-то!

— Звучит немного цинично, — согласилась Биби. — Но единственный способ передать волшебное существо другому хозяину — это продать волшебный предмет. Причем его нельзя украсть, нельзя подарить — только приобрести за наличные. Вот почему эти гнусные, подлые твари собираются вернуть тебе деньги!

— Да говорите уже, кого вы так боитесь!

— Это кёштебеки, — понизив голос, сказала Биби. — Кроты, так они себя называют. Целая банда, которая охотится за ценными вещицами. Их предки грабили еще гробницы фараонов. В общем, у них бизнес с традициями… Так вот, кёштебеки каким-то образом пронюхали, что кальян у Ашик-Гёза непростой. Они прохода ему не давали — продай да продай! Но я была спокойна. Знала, что Ашик-Гёз никогда этого не сделает. Ой! — глаза Биби вдруг округлились, она в испуге поднесла ладони к губам. — Ведь вы не продадите меня этим бандитам, правда?

Мы с Ариной переглянулись.

— А как же Юче? — неуверенно произнесла моя подруга. — Мы же не можем его бросить!

— А кто говорит, что мы его бросим? — Биби захлопала густо накрашенными ресницами. — Мы его непременно выручим. Дорогуша, не забывай, что я — Разрешительница Затруднений! И сейчас мы это затруднение запросто разрешим… О-па!

Хитрым крученым движением она протянула руку к кальяну, и из мундштука выпорхнула струйка дыма. Через миг на колени Биби упал лист не то пергамента, не то плотной бумаги. Она протянула его Арине.

Через плечо подруги я, уже ничему не удивляясь, увидела, как арабская вязь сменилась обычным, набранным на компьютере русским шрифтом.

"О госпожа, используй мои дары, — гласила надпись. — Дар первый: я отправлю тебя в любое место, и никто не заметит твоего отсутствия. Дар второй: я увеличу в размерах все, что ты захочешь. Дар третий: я превращу тебя или другого человека в любое животное на целый час. Дар четвертый: всего за пять минут я выращу могучее дерево из любого семени". И ниже: "Итого: осталось семь даров".

— И это все? Негусто! — разочарованно сказала Арина.

— Ну… Понимаешь ли, дорогуша… — занервничала Биби. — Я ведь уже не очень молода… Я прожила трудную, долгую жизнь… Когда-то я была почти всемогущей. Встреться я с тобой в начале моей карьеры, я бы вручила тебе список из тысячи даров. Я могла сделать тебя богатой, красивой, любимой, непобедимой — практически какой угодно. Но люди такие жадные… Мои хозяева только и твердили: сделай да сделай… А как я могу не сделать? Я ведь принадлежу кальяну и его владельцу. Но каждый дар можно использовать всего один раз, и после этого он отнимается. Многое потрачено впустую… — вздохнула она. — Но это лучше, чем ничего, правда? — она с надеждой посмотрела на нас.

— Да уж, — с сомнением фыркнула Арина.

— А почему здесь указано только четыре дара, а всего осталось их семь? — спросила я.

— Еще три принадлежат второму хозяину, — поджала губы Биби.

— И что там?

— Не могу сказать. Профессиональная этика.

— Ладно, — Арина махнула рукой. — Наверняка там такая же ерунда.

Она нахмурившись, еще раз пробежала глазами список.

— А что нужно сделать, чтобы исполнилось желание?

— Просто сказать мне об этом.

— Прекрасно. Ну что, Машка, используй то, что под рукою и не ищи себе другое. Давай думать, как будем использовать дары.

Глаза у Арины возбужденно блестели. Я же совсем не разделяла ее энтузиазма.

— Арина, ну что мы вдвоем можем сделать? Мы даже не понимаем, во что собираемся ввязаться. Бред какой-то! Мы — иностранки, мы почти дети…

— Ну, некоторые из нас рассуждают, как будто им лет тридцать, — надулась Арина. — Ты что, не понимаешь? Это же при-клю-чение!

— Знаешь, давай искать приключения себе на задницу не за счет других людей, — сухо ответила я. — Нам что надо сделать? Помочь Юче. Я согласна: давай сделаем, как он написал. Отдадим кальян тому, кто за ним явится. А если Юче завтра до вечера не вернется, то сообщим в полицию. Покажем письмо…

— Да, но… — Арина растерянно обернулась к Биби. — Нельзя же ее отдавать этим кошкодерам…

— Кёштебекам, — поправила Биби.

— А почему, собственно?!

— Потому что они истратят все мои дары, — грустно сказала Биби. — А когда истрачен последний дар, Разрешительница Затруднений умирает.

Вот так-то. Арина гневно посмотрела на меня. Но у меня и у самой язык не поворачивался возражать. Похоже, мы влипли в одну из тех ситуаций, где приходится выбирать из двух зол…

— Ладно, решено, — сказала Арина. — Никому мы тебя не отдадим, дорогуша. Но тогда давай уж, расстарайся, помогай. Что у нас там в ассортименте? — Арина заглянула в пергамент. — Отправлю в любое место, и никто не заметит твоего отсутствия. То, что нужно. Сейчас мы быстренько окажемся там, где Юче…

— Стоп, стоп, стоп! — заорала я, боясь, как бы Биби не начала исполнять это опрометчивое желание. — А ты представляешь, где может быть Юче? И с кем? Если он в плену у кошкодеров… тьфу ты, кёштебеков, то мы тоже окажемся в западне. И чем мы ему поможем?

— Точно, — Арина посмотрела на меня с уважением. — Ну, ты, Машка, и мозг!

— Пусть Биби отправит нас метров за триста от того места, где держат Юче, — предложила я, польщенная похвалой. — А там мы уже сориентируемся по обстоятельствам. На худой конец, можно будет и убежать. Вот только… не понимаю, каким это образом никто не заметит нашего отсутствия?

— О, это пустяки, — загадочно улыбнулась Биби. — Сейчас увидите. Але-гоп! Фокус-покус! Ахалай-махалай!

Биби махнула рукой. Из мундштука снова повалил дым. Его серый столб быстро распался пополам, как чурка под ударом топора. Невероятно! Хлопая глазами, на нас уставились наши с Ариной копии.

— Круто, — качая головой, Арина обошла свою "двойняшку" со всех сторон. — И синяк на локте, как у меня. Ох, ни фига себе, как у меня волосы секутся! А в зеркале не видно…

— Ваши двойники останутся здесь вместо вас, — сказала Биби. — они умеют и знают все, что и вы. Ваши родители ничего не заподозрят.

Еще бы, подумала я. Мама с папой так ошалели от отдыха, что не заметят, даже если я превращусь в принцессу Фиону.

— А потом? — подозрительно спросила Арина. — Я что, так и буду существовать в двух экземплярах? Между прочим, я уже не в том возрасте, когда мечтают о сестричке!

— Когда вы вернетесь в отель, вам стоит только встретиться с двойниками глаза в глаза, и они тут же исчезнут, — успокоила ее Биби.

Арина удовлетворенно кивнула и схватилась за рюкзак.

— Машка, к тебе в номер заходить не будем, беру всего на двоих. Интересно, мой старый купальник тебе подойдет? Трусы могут быть маловаты, а лифчик, наоборот, великоват… Так, теперь деньги. Полтораста баксов, которые я задолжала Юче, — если что, справделиво будет потратить их на его спасение. И вот еще сто, это то, что мама не заметит. Шампуней можно маленьких набрать, из отеля… А камеру? А, нафиг, она все равно не заряжена. Черт, где моя расческа? А! Слушай, а телефон… Ты хочешь свой взять?

— Нет. У меня там денег для роуминга мало.

— У меня тоже. Ладно, обойдемся. Кому нам звонить? Мы же ненадолго… О-па! Идут!

В дверь постучали так резко, что Арина выронила из рук флакончик с шампунем.

— Это они! Быстрее, быстрее! — зашептала Биби. — Держитесь за руки, хватайтесь за кальян!

Разрешительница затруднений исчезла в мундштуке, мы схватились за горлышко кальяна, я чувствовала холодные Аринины пальцы… Стук в дверь повторился… Комната вдруг завертелась, и я вспомнила ужасный аттракцион в Парке Победы, на котором меня стошнило… Еще мгновение необъяснимых ощущений… А потом я больно стукнулась коленками об острые камни.

Рядом тихо звякнул кальян.

— Черт! — выругалась невидимая Арина. — Ох, не фига ж себе!

Вокруг стояла густая, непроглядная тьма. В растерянности я обернулась… и ноги мои приросли к земле. Арина, ойкнув, вцепилась мне в руку. Над нами, зигзагом взбегая до самого неба, горела огненная черта.

Глава 3. Белая кошка

Мы с Ариной, тесно прижавшись друг к другу, сидели на камне. Камень был теплый: прямо под ним, как в печке, горел огонь. От него жгло лицо, а спина, повернутая к ночной темноте, мерзла. Все это напоминало походный привал у костра — не хватало только печеной картошки.

Напротив сидела Биби. Пламя красиво подсвечивало ее остроносое лицо.

— Древние греки сложили об этом месте легенду, — рассказывала она. — Некто Гиппоной нечаянно убил Беллера из Коринфа, и его прозвали Беллерофонт — убийца Беллера. Спасаясь от преследования, он бежал к своему родственнику царю Прету. Царь гостеприимно принял его. Но жена царя, Алтея, влюбилась в гостя. Когда тот не ответил ей взаимностью, любовь Алтеи сменилась ненавистью. Она обвинила его в покушении на ее честь. Прет, конечно, поверил жене и пришел в неистовство. Но по закону убить гостя он не мог. Тогда он отправил Беллерофонта к своему зятю Иерофату в Ликию. А Ликией когда-то называлась та самая земля, где мы с вами сейчас сидим. Прет дал Беллерофонту запечатанное письмо, в котором велел Иерофату убить подателя сего. Но и Иерофат не решился разгневать богов убийством гостя. Он решил извести Беллерофонта другим способом: стал давать Беллерофонту всякие опасные поручения, надеясь, что тот погибнет, их выполняя. Самым опасным был приказ убить чудовище, обитавшее на горе Янарташ, — трехликую Химеру, изрыгавшую пламя. Беллерофонт подружился с крылатым конем Пегасом, тот поднял его на гору и помог победить Химеру. Чудовище было повержено, но его огни расплескались по всей горе. И вот уже несколько тысячелетий они пугают и восхищают путников…

— А что это такое на самом деле? — спросила я.

— Газовую горелку представляешь? — усмехнулась Биби. — Включаешь газ, подносишь спичку и… Здесь из-под земли выходит горючий газ.

— Ну вот, вы все испортили, — разочарованно сказала Арина. — В легенде красивее. Огни Химеры… Пегас… Кстати, Биби, а откуда ты знаешь про газовые горелки?

— Вы что, принимаете меня за безмозглую пери? — возмутилась Биби. — Эти гламурные красотки и в самом деле носу не кажут из Фераха. А я, между прочим, даже машину водить умею и…

— Откуда носу не кажут? — перебила ее Арина.

— Ферах, — мечтательно вздохнула Биби. Глаза ее закатились, как будто она попробовала на вкус какое-то лакомство.

— Ну и? Что такое этот твой Ферах?

— О, дорогуша… Ферах — это лучший из миров. Волшебная страна. Родина и любимое место обитания всех волшебных существ.

— Ух ты! — Арина восторженно округлила глаза. — Так она существует! Машка, ты слышишь? Да не сиди ты как окоченевшая! У нас просто потрясающие каникулы!

С эпитетом "потрясающие" я бы поспорила. Но кто бы мне дал! Арина теребила Биби, желая узнать все-все про загадочный Ферах.

— Ферах — это, наверно, параллельный мир? Он древнее нашего, да? А где он находится? Туда можно попасть? Вот я, например, могу? Всю жизнь мечтала оказаться в волшебной стране. Там, наверно, такое…

Биби задумчиво постучала себя по кончику носа.

— Ой, все это так сложно… Когда-то мне объясняли… Долгая история…

— Ничего, мы не торопимся. Ночь впереди длинная.

— Ну, дело в том, что когда-то реальный мир и Ферах были единым целым. Люди и волшебные существа жили вместе. А потом они решили поделить территорию. Ну, и каким-то образом был создан Ферах. Он как бы слепок с реального мира. Но между ними теперь что-то вроде Берлинской стены. Говорят, что это очень вредно для экологии обоих миров…

Биби действительно не очень владела вопросом. В ее путаных комментариях — как-то, как бы, что-то вроде — было невозможно разобраться. Арина еще пыталась вслушиваться, а я клевала носом, привалившись ей на плечо.

Последняя мысль перед сном была о Юче. Если Биби не ошиблась с расчетами, он должен был находиться в трехстах метрах от нас. Но где? Привыкнув к темноте, я различила неподалеку каменные руины. Наверное, какой-нибудь древний храм. Одним огни Химеры внушали ужас, а другие могли им поклоняться… Но развалины слишком близко, и там — я очень на это надеюсь! — никого нет… Ладно, утро вечера мудренее. Ясно, что искать Юче мы начнем только на рассвете.

Я проснулась, когда заныла спина от сиденья в неудобной позе. Небо над Таврскими горами посветлело, ночные облака расползались, освобождая синеву. В животе урчало от голода. Биби не было видно — наверно, спряталась на ночлег в кальян.

— Фу, Машка, ты мне все плечо отлежала, — недовольно зевнула Арина. — У тебя что, чугун вместо мозгов? Голова такая тяжелая…

Арина встала и размяла отекшие руи и ноги. Футболка туго натянулась у нее на груди. И тут я заметила…

— Арина!! — возмущенно воскликнула я.

— Ну да, — ничуть не смутившись, пожала плечами Арина. — Я могу увеличить в размерах все, что ты захочешь. Я воспользовалась этим даром. А что, нельзя?

— А ты не подумала, что этот дар нам мог пригодиться, чтобы выручить Юче? — упрекнула ее я.

— Каким это местом? — фыркнула Арина и украдкой скосила глаза на свое новоприобретение. Потом скорчила виноватую рожицу: — Ну ладно, ты права. Я не подумала. То есть, если честно, даже подумала… Но это был такой шанс, я не удержалась. Всего-то на один размер! Не сердись. Честное слово, я больше не буду.

Нет, ну вот как прикажете с ней разговаривать? Больше не буду… Как дите малое. С другой стороны… Неизвестно, как я бы поступила, если бы могла распоряжаться Бибиными дарами. Хотя скорее всего, в последнюю очередь я бы вспомнила о размере груди. Есть же гораздо более важные вещи! Например, где нам искать Юче?

— Ну, и что, по-твоему, на расстоянии трехсот метров?

Арина, приставив ладонь козырьком ко лбу, оглядывала окрестности. Из утренних сумерек постепенно выплыла деревенька у подножия Янарташа. Нет, далековато… Вот несколько домов поближе… И… Ну конечно же! Мечеть! Ровно в трехстах метрах от вершины горы высился минарет.

— Биби! — Арина нетерпеливо забарабанила кулаком по стеклянной колбе. — Подъем!

В кальяне булькнуло, и послышался отчетливый зевок. Дым лениво выполз из мундштука, потом показалась Биби — заметно прозрачнее, чем вчера.

— Я едва успела закрыть глаза, — пожаловалась она.

— Мы думаем, что Юче держат в мечети, — деловито сообщила Арина.

Биби сложила руки биноклем и долго с умным видом изучала минарет.

— В мечети… — задумчиво приговаривала она. — Мне тут хороший анекдот рассказали про мечеть… Решил как-то Ходжа Насреддин сменить мечеть. Встречает его мулла из прежней мечети и спрашивает с обидой: "Ты мудрый человек. Неужели ты думаешь, что из новой мечети твои молитвы будут доходить лучше?" А Ходжа ему отвечает: "Э, батенька, тут многое зависит от провайдера".

Я засмеялась. Арина тоже хмыкнула.

— Ну, общий смысл ясен. Провайдер… Ха! А кто такой Ходжа Насреддин?

Мне стало неловко за невежество подруги. Но Биби охотно пояснила:

— О, Ходжа Насреддин — любимый герой восточных анекдотов. Истории о нем рассказывали аж в XVI веке.

— Понятно, это как у нас чукча, — кивнула Арина. — Давайте лучше подумаем, как нам попасть в мечеть. Биби, Дай-ка еще раз список своих даров…

Арина развернула пергамент. Я заметила, что список доступных нам даров сократился до двух, и снова укоризненно покачала головой.

— Что мы имеем… — бормотала Арина. — Животные… растения… Биби, какому-нибудь животному разрешено входить в мечеть?

— Белой кошке, — ответила Биби. — Дорогуша, где у тебя зеркало?

— В косметичке. А почему это кошке такая честь? Я вот, например, больше собак люблю.

— Кошки, — занудным учительским голосом сообщила Биби, роясь в Аринином рюкзаке, — высоко почитаются в исламе. Имя сподвижника пророка Мухаммеда Абу Хурайры переводится как "Отец кошек". По преданию, бдительная белая кошка спасла Мухаммеда от укуса змеи. А другое предание повествует о том, что однажды пророк Мухаммед после окончания молитвы обнаружил любимого кота спящим на рукаве сложенного рядом халата. Мухаммед предпочёл отрезать кусок от рукава, чтобы не тревожить сон животного. Дорогуша, ну и бардак у тебя в сумке! А! Вот она. Белые кошки являются единственными животными, которым разрешено входить в мечеть.

— Здорово, — энергично кивнула Арина. — Слушайте, у меня идея. Пусть Машка превратится в кошку… Кошка Машка — это прикол! Тогда она сможет спокойно зайти в мечеть, все там быстренько осмотреть… Юче наверняка держат в каком-нибудь укромном месте — тайнике, подвале. На кошку никто не обратит внимания, и она всюду пролезет. К тому же, кошка видит в темноте. А я подстрахую. Если Машки долго нет — значит, что-то пошло не так.

— А почему ты? Лучше я подстрахую! — возмутилась я. Потому нечего за меня решать, быть мне кошкой или нет!

— Да потому, что ты турков боишься и слова сказать не можешь, — заявила Арина тоном, не терпящим возражений. — Ты сразу засыплешься. А я, если что, прикинусь дурочкой.

— Только не переусердствуй, прикидываясь, — сердито фыркнула я. Хотя в словах Арины был здравый смысл…

— Не сердись, — сказала Арина. — Ну, ради дела — так будет лучше. Правда, Биби?

— План хорош, — кивнула Биби, обильно пудря свой длинный нос. — Но только нам нужна белая кошка. И согласно элементарному закону волшебного подобия, такая кошка, дорогуша, лучше всего получится из тебя.

— О, — опешила Арина.

— Ну, ради дела, — не удержалась я.

— Ладно, — вздохнула Арина. — В первый раз жалею, что родилась блондинкой. Но если для дела… А это не больно? А соображать я буду?

— Соображать будешь. А говорить — нет. Только мяукать. Зато это совсем не больно и всего на час, — успокоила ее Биби. — Ладно, чего тянуть кота за хвост, сейчас и начнем, — добавила она, забормотав что-то несуразное: — Кёпек-трёпек… кадин-гадин… кеди-феди…

Как произошло превращение, я не поняла. Только что передо мной стояла Арина — и вот на том же месте гнет спину белая кошка. Присев на корточки, я почесала ее за ухом. Кошка недовольно попятилась, дергая хвостом.

— Отличная работа, — похвалила сама себя Биби. — А что же делать с тобой, дорогуша? — она скептически меня оглядела. — Кёштебеки в курсе, что кальян у девчонок-туристок. Здешние в джинсах не ходят. Надо тебя переодеть. Кажется, я знаю, где взять подходящие шмотки.

С этими словами она юркнула в кальян, оставив нас одних. Я снова присела на теплый камень. Арина с независимым видом села поодаль и с таким кошачьм профеесионализмом начала намывать себе лапу, как будто занималась этим всю жизнь. Я попыталась поговорить с ней, но непринужденный тон мой быстро скис: как-то непривычно было вести беседу с кошкой. Как будто сам с собой говоришь…

Биби отсутствовала минут пятнадцать и наконец выпорхнула из кальяна с ворохом разноцветных тряпок в руках. Я с удивлением потянула за кончик тонкого шелкового платка.

— Ты что, галантерею ограбила?

— Нет, заскочила по быстрому к знакомой пери. Ее, правда, не было дома, но у нее полные сундуки этого добра.

Под руководством Биби я облачилась в трофейный наряд. Биби сунула мне под нос маленькую Аринину пудреницу:

— Красавица, а?

— Гюльчатай, открой личико, — мрачно сказала я. Кошка хрюкнула. — Здешние в джинсах не ходят… Так они, что ли, ходят? Шахерезада Ивановна какая-то. Маскарад!

— Чем богаты, — Биби обиженно поджала губы, но сняла с меня монисто и расшитый золотой пояс. — Ничего, сойдешь за деревенскую дурочку. Причем глухонемую.

— Почему это глухонемую?

— То есть дурочка тебя устраивает? — хихикнула Биби. Глухонемую, потому что, если ты не туристка, то должна говорить по-турецки. А с этим, я думаю, у тебя проблема. Все, ступайте. Волшебство действует только час. Время пошло. Я жду в кальяне.

Припрятав кальян в кустах, мы с Ариной начали спускаться по склону Янарташа. Туфли без задника, в которые нарядила меня Биби, совершенно не подходили для такого маршрута. Из-под ног сыпались камни, я скользила, спотыкалась, путалась в длинной юбке и ужасно завидовала Арине. Моя подруга, задрав хвост, прыгала по тропинке с кошачьей сноровкой.

Подобравшись довольно близко к мечети, мы притаились за каким-то сухим и колючим кустом. Вблизи мечеть имела заброшенный вид. Правда, у входа на полках рулонами лежали коврики для намаза, но медный таз для омовения ног был сухим и пыльным. Я посмотрела наверх. Купол мечети венчал позолоченный полумесяц; на единственном минарете висел динамик. И ни звука, только ящерица прошуршала в сухой траве.

Вдруг дверь, тихо скрипнув, отворилась. На крыльцо вышел усатый турок в суконной шапке и потертых штанах. В руках у него был какой-то пакет и пластиковая тарелка. Пристроив тарелку, он с шорохом в нее высыпал содержимое пакета… И тут, откуда ни возьмись, появились кошки. Одна за другой они выбегали из окрестных кустов. Я насчитала пять. Или шесть. Они так суетились — нетрудно сбиться. Сгрудившись вокруг тарелки, кошки с аппетитом захрустели своим турецким "вискасом".

Арина вопросительно глянула на меня. Я кивнула.

Я видела, как Арина поднялась на крыльцо, как бы привлеченная ароматом корма. Хвостатые соплеменники недовольно на нее покосились, но были слишком заняты, чтобы выяснять отношения. Турок умильно любовался зверюшками. И вдруг он присел на корточки, погладил по голове белую кошку — Арина свирепо выгнула спину дугой, — улыбнулся чему-то в усы и подхватил мою подругу на руки. Ряды кошек тотчас сомкнулись на освободившемся месте. Турок с Ариной скрылся внутри мечети, а я, как дура, осталась ждать.

А что мне оставалось делать? У нас был план: Арина под видом кошки проникает в тыл врага и все узнает. Она туда проникла? Да. Турок ведь не будет все время держать ее на руках. Броситься сейчас ей на выручку — значит, сорвать всю операцию…

А время тянулось медленно. Солнце припекало. Спасибо хиджабу, я не схлопотала тепловой удар… Сидеть на колючей земле было неудобно. Я ёрзала, цеплялась шелковыми тряпками за сухую траву, царапалась о ее края. Какие-то насекомые атаковали меня то с земли, то с воздуха. Я вся извертелась и исчесалась. Часов у меня не было. Казалось, что час уже прошел, хотя на самом деле — наверняка не больше двадцати минут… Зато у меня появилось время подумать.

Только сейчас, у входа в это пустынное и совершенно чужое место, я в полной мере осознала весь ужас ситуации. Я никогда не замечала за собой склонности к авантюризму. Если я отправлялась в поход, то готовила снаряжение и припасы на все случаи жизни, включая форс-мажор. Я даже на экзамены не ходила "на авось", выучив один билет. А тут… Как я могла вляпаться в такое?!!

Волшебники, двойники, превращения — это все, конечно, весело. А вот бандиты, к которым мы отправились в логово, — совсем другое дело. Взрослое и опасное дело. Ну сколько можно еще ждать?! А если Арина вообще не выйдет, что тогда? А если истечет срок ее метаморфозы, и она превратится в человека?

Когда по моим внутренним часам прошло уже полдня, я поняла, что Арина не выйдет. Признаюсь, в этот момент больше всего мне хотелось сломя голову бежать отсюда. Но я собрала в кулак все свое захудалое мужество и, как на заклание, пошла к мечети.

Благодаря Биби я смотрелась как призрак из Тысячи и одной ночи. Ничего общего с одеждой современных турок, пусть даже из самого захолустья, мои цветные шелка не имели. Может, примут за бродячую сумасшедшую, хмуро подумала я.

Разувшись из уважения к традициям, я вошла под прохладные своды.

Никого. Только моя тень кралась вслед за мной по стене. И непохоже, чтобы здесь собирались толпы верующих. Ветхие стены, пыль на полу, и лишь кое-где — голубые блики мозаики.

— Кис-кис, — тихонько позвала я Арину. Мне никто не ответил. Гул от моих каблуков эхом отражался от стен, но и на этот звук никто не выскочил.

Впрочем, отсутствие людей было мне только на руку. Осмелев, я долго бродила по закоулкам мечети, трясла какие-то двери, даже выстукивала стены. Я, наверно, раза два прошла по одному и тому же месту, пока не заметила люк в полу. Встав на колени, я опустила голову как можно ниже и прислушалась. Мне показалось, что я слышу еле уловимый кошачий мяв… Арина там, внизу?

Уф-ф… Я вытерла пот со лба. Любому здравомыслящему человеку ясно: люк, да еще в таком месте, может вести только к Очень Большим Проблемам. Именно так — все три слова с большой буквы… И все же с отчаянным лицом я потянула за ручку.

Крышка подалась. Она была страшно тяжелая, но я открыла ее, едва не надорвав пупок. В подземелье, как полагается, вела лестница. Я полезла вниз. Нет, просто не верится, что я творю такие безрассудства!

И вот я оказалась в подвальном помещении, где вдоль потолка тускло горели лампы. Стены были в полках сверху донизу. Коробки, коробки… на них — этикетки с непонятными надписями. Может, это какой-то склад? Дз-з-зынь! С отвратительным дребезжанием одна из ламп перегорела. Стало еще темнее, и на меня навалился очередной приступ страха.

— Арина! — отчаянным шепотом позвала я. Мне ответило страдальческое, громкое "Мяу". Я завертела головой и наконец увидела клетку. Там взаперти металась белая кошка. Она по-человечески хваталась лапами за прутья и трясла их. Я бросилась ее вызволять.

Но не тут-то было. Клетка оказалась закрыта на замок, выломать дверцу сил у меня не хватало. Я, охнув, подхватила клетку на руки. Тяжелая! И громоздкая. Как я с ней вылезу? Вдобавок Арина прыгала внутри, так что я едва не уронила клетку на пол…

И тут в отверстии люка показалось чье-то лицо. Знакомый голос удивленно спросил что-то по-турецки.

— Юче?! — изумилась и обрадовалась я.

Кошка в клетке тоже застыла от удивления.

Юче ловко спустился к нам. Сначала он недоуменно нахмурился. Я стояла перед ним, замотанная в дурацкие тряпки, да еще в полутьме… Он просто меня не узнал.

— Маша?! — в ужасе прошептал он наконец. — Что ты здесь делаешь? Почему ты так одета? Где кальян? Где Арина? Что происходит? — засыпал он меня вопросами.

— Кальян в надежном месте, — успокоила я. — А Арина вот.

Юче открыл рот и поднял брови. Его изумленное лицо стало смешным и трогательным одновременно. Но тут сверху послышался еще чей-то недовольный голос. Юче приложил палец к губам и что-то ответил. Молодец, для пленника он держался очень мужественно. Я бы сказала, даже вызывающе. Как будто приказ отдавал. Шаркающие шаги послушно удалились, и Юче забрал у меня клетку.

— Ничего не понимаю, — признался он. — Это Арина?!

— Она заколдована. Мы воспользовались кальяном, чтобы помочь тебе.

И я подробно рассказала Юче о Биби, ее дарах и кёштебеках.

Честно говоря, мне показалось, что ничего нового я не сообщила. Юче явно знал, кто и зачем его похитил. Он слушал рассеянно, то косясь на Арину, то уходя в свои мысли. Его лицо сейчас показалось мне очень взрослым и усталым.

— Когда она должна превратиться обратно? — спросил он наконец.

Я посмотрела на него в ужасе. В самом деле… Вот теперь-то час однозначно истек! Почему Арина до сих пор кошка?! Неужели Биби что-то напортачила?

Арина тоже поняла, что у нее проблемы. Она истошно заорала. Я невольно поморщилась. Юче молча что-то обдумывал.

— Скажи, Маша, — начал он, осторожно подбирая слова — как будто боялся меня спугнуть. — А ты могла бы вернуться за кальяном и принести его сюда? Мы выпустили бы госпожу Мушкилькушо, и пусть она сама разбирается со своими чарами. Ведь мы-то ничем не можем помочь твоей подруге…

Я героически кивнула и уже собралась лесть наверх, как вдруг Юче нервно окликнул:

— Постой!

Я обернулась. Он смотрел на меня, как будто в борьбе с собой принимал важное решение. Потом сказал:

— Сделаем по-другому. За мной присматривает один старик, кёштебеков сейчас нет…

— Так их здесь нет? — у меня отлегло от сердца. И тут же я увидела ситуацию в новом свете… Так ли нуждался Юче в нашей помощи?

— Так значит, ты мог выбраться отсюда?

Юче смутился.

— Ну… Все не так просто. Они взяли с меня честное слово… Угрожали моему отцу… Это очень опасные люди. Бегать от них бесполезно, они должны получить то, что требуют… Но если кальян у вас, это меняет дело, — нелогично закончил он. — Сейчас отличный момент для побега. Другого мне может и не представиться. Маша, а ты точно найдешь, куда положила кальян?

— Найду, найду. А старик?

— Его я беру на себя. Жди меня здесь, пока не позову.

Юче вскарабкался по лестнице и скрылся. Я присела на краешек нижней полки, а Арину в клетке поставила на пол. Обе мы молчали. Голова у меня шла кругом. Мне все время казалось, что я чего-то недопоняла, что-то упустила…

— Все в порядке! — крикнула наконец сверху Юче. — Можешь подать мне клетку?

Поднатужившись, я подняла Арину, Юче принял у меня ценный груз, потом помог выбраться мне самой. Я нервно оглядывалась, но в мечети снова не было ни души. Мы беспрепятственно вышли наружу.

На улице я наконец сорвала с головы платок.

— Зря, — сказал Юче. — Тебе очень шло. Ты была какой-то… сказочной. Правда, совсем не похожа на турчанку.

Он явно прикалывался. Я, красная как рак, пробормотала что-то про горе-конспираторов. Юче поставил клетку на землю и острым камнем с одного удара сбил замок. Арина вырвалась на свободу. Мы начали подниматься по склону горы.

— А что ты сделал со стариком? — спросила я.

— Ничего. Он зашел в кладовку, а я запер за ним дверь. Он служит кёштебекам. Ничего, пусть посидит, пока не вернутся его хозяева. А ты точно помнишь, где оставила кальян?

— Ты уже пятый раз спрашиваешь! — возмутилась я. Он что, считает меня совсем дурочкой, неспособной запомнить, где оставила вещь?

Дорога наверх оказалась ничуть не легче, чем вниз. Сначала я лезла по склону первой, но все время, скользя, обрушивалась на Юче. Тогда он обогнал меня, чтобы подавать руку. Но у самой площадки он как-то позабыл обо мне и даже опередил Арину. В результате он первым выбежал к вечному огню. Бросившись к кустам, он достал оттуда кальян, вцепился в него, как ребенок в любимого мишку, трепетным движением смахнул с колбы пыль, подул в мундштук. Вода в колбе забурлила, из мундштука попер знакомый туман, и Биби наконец во всей красе явилась своему второму господину.

— Вот, — она вручила ему свиток.

— Можно по-русски? — попросил Юче. — Пусть Маша тоже прочтет.

Мое имя он произносил странно — с придыханием на "ша" и легким ударением на последний слог.

— За ваши деньги — любой каприз, — дернула плечиком Биби. Шрифт на бумаге изменился.

И вот мы узнали еще три дара, которыми располагала наша Разрешительница затруднений. "Я превращу вино в воду, или кровь в молоко, или любую жидкость в иную жидкость. Я подарю тебе любой талант ровно на три часа". И совсем уже невероятное: "Если ты пожелаешь, я верну тебе молодость". Вот это круто!

— Биби! — поразилась я. — Как ты смогла сохранить такой дар? Почему никто из твоих прежних хозяев им не воспользовался?

— Потому что они жадничали, — пояснила Биби. — Мои хозяева хотели жить как можно дольше. Они рассчитывали выжать из своей первой жизни все до капли, до последней минуты, и только потом воспользоваться второй молодостью. Ведь бессмертия я не дарю и третьего шанса не будет. И вот они кружили со смертью, как два стрелка на дуэли, и надеялись успеть выстрелить первыми. Но всякий раз у смерти реакция оказывалась лучше…

— А Ашик-Гёз? Он задумывался об этом? Он же старик, а мог стать молодым…

— О, дорогуша… — тяжело вздохнула Биби. — Я же говорила: Ашик-Гёзу не нужны были мои дары. Он слишком…

— Как насчет Арины? — перебил Юче. — Не пора ли вернуть ей прежний облик?

— Хо-хо! Джентльмены предпочитают блондинок! — игриво засмеялась Биби. — Имейте терпение, молодой человек. Все произойдет само собой. Сколько сейчас времени? Часа ведь еще не прошло?

Она хлопала глазами, беспечно улыбаясь. А у меня свело живот от ужасного предчувствия. Я вопросительно посмотрела на Юче, он глянул на часы.

— Полвосьмого утра. А когда она стала кошкой?

— Я не заметила время, — призналась я. — Но, Биби, пока мы ходили туда-сюда, пока торчали в мечети… Прошло гораздо больше часа! Что-то не так!

— Не может быть, — решительно возразила Биби. — Подождем еще минут двадцать.

Оптимизм в ее голосе показался мне наигранным. Тем более что через двадцать минут она тем же тоном предложила подождать еще полчаса.

— Даже самолеты опаздывают, а тут волшебство, — заявила она. — Где час, там и полтора-два. И потом… Я давно не практиковалась. Могла что-нибудь перепутать. Но к вечеру, максимум…

Арина, заорав мерзким голосом, когтями вцепилась горе-волшебнице в шаровары.

— Ах ты, бестолочь! Да ты понимаешь, что ты натворила! — не сдержалась и я.

— Уберите кошку! Уберите кошку! — визжала Биби, брыкаясь и приплясывая.

Резкий окрик Юче прервал эту бабью вакханалию.

— А ну, замолчите, глупые женщины!

Биби, вращавшаяся волчком, упала на пятую точку. Арина нехотя втянула когти. Я шмыгала носом, чувствуя, что вот-вот разревусь.

— Отвечай, Биби, — велел Юче. — Так ты не знаешь, когда к Арине вернется человеческий облик?

— Ну я же сказала, — проканючила Биби. — К вечеру… А может, завтра утром…

— Биби!

— Ну, не знаю, — наконец призналась она и поникла длинным носом. — В списке даров сказано — через час. Так и должно было случиться. Но что-то разладилось… Можно подумать, я нарочно! И нечего так психовать. Эта кошка, шайтанова дочь, порвала мне штаны. А шелк для них, между прочим, собственными руками соткали три дива на горе Афдаг! Эксклюзив! Они трудились три дня и три ночи…

— К черту дивов, — оборвал ее Юче. — Будет лучше, если ты найдешь выход из положения. И побыстрее.

Больше всего я боялась, что Биби скажет: "Выхода нет". Я даже начала прикидывать, как уговорю родителей взять кошку с собой. Ведь Аринина мама, ничего не подозревая, улетит с ее двойником. А объяснять взрослым правду, если она невероятна, — сизифов труд. Кстати, не так все и плохо… Будем жить с Ариной вдвоем, а никто и не догадается! Она не разговаривает — ну, можно научить ее языку жестов…

Биби неожиданно вмешалась в мои коварные планы.

— Есть у меня на примете один непревзойденный специалист по снятию чужих чар. Албасты. Ему это раз плюнуть.

Глава 4. Таинственный остров

— Снять чужие чары — очень сложное дело, — поучала Биби. — Особенно если они наложены профессионалом вроде меня. Вообще, расколдовать всегда сложнее, чем заколдовать. Волшебство не любит обратной силы. Волшебство — оно как запутанный клубок ниток. Даже по собственным следам пройти не так-то просто, а если надо распутывать чужие чары… Но Албасты учился этому много лет.

Я слушала всю эту ахинею в недоумении. А Юче со знанием дела спросил:

— Албасты? Злая ведьма из наших сказок? Сидит у воды девица и расчесывает длинные волосы?

Биби как-то смущенно потупилась.

— Ну… Албасты вообще-то не совсем девица. Он мужчина. Где-то в чем-то, — волшебница нервно хихикнула.

— Подождите. Так этот ваш Албасты — еще одно волшебное существо? — уточнила я. — Сколько же вас?!

— Да уж не меньше чем вас, дорогуша, — хмыкнула Биби. — Просто большинство волшебных существ давно уже зареклись являться в обычный мир. В последнее время здесь стало как-то уж совсем неуютно. Но Албасты очень привязан к одной подводной пещерке. Он сиднем сидит в ней уже не одну тысячу лет. Когда к Ликии подплывали первые корабли греческих колонистов…

— Да погоди ты со своими греками, — перебил ее Юче. — Где эта пещера? Ты можешь нас туда перенести?

Нас… У меня благодарно ёкнуло сердечко. В конце концов, Юче не обязан решать наши проблемы. Конечно, мы попали в беду, только потому что отправилась его спасать. Но он-то нас об этом не просил! Это была наша инициатива, а точнее — глупость…

— Пещера на острове, — сообщила Биби. — Когда-то там стоял древний город. Но землетрясение разрушило его, а руины опустились под воду. Теперь остров необитаем. А добираться туда вам придется самостоятельно. Свой дар перемещения я уже потратила.

— Ерунда, доберемся, — решительно сказал Юче.

— Погоди. Я еще не все сказала, — нехотя призналась Биби.

— В чем дело?

— Дело в том, что у нас с Албасты очень напряженные отношения. Точнее, он меня на дух не переносит. Добровольно он вряд ли захочет исправить еще одну мою случайную оплошность…

— Еще одну?!

— Ой, — Биби раздраженно махнула рукой. — Совсем не хочется вспоминать… Это было так давно… Лет пятьсот назад, не меньше. Тогда Албасты вроде как ухаживал за мной, да и я, признаться, делала ему авансы. И вот однажды я сама предложила ему один из своих даров. Вообще-то пользоваться ими может только хозяин, но этот мерзавец так вскружил мне голову… И я в очередной раз наплевала на Кодекс. Не помню, что это был за дар. Кажется, Албасты хотел стать красивейшим мужчиной на свете, уподобиться Аполлону, Адонису и Нарциссу вместе взятым. Клянусь, я все сделала, как надо! Ошибки быть не могло. Но почему-то Албасты превратился в девицу. Длинноволосую, субтильную блондинку с ногами от ушей. Ума не приложу, как так вышло!

Я фыркнула. Юче покачал головой.

— Старая халтурщица. Твои дары использовать просто опасно. Все равно, что играть в эту… в русскую рулетку. Ну, и что было дальше?

— А дальше выяснилось, что я совершенно равнодушна к женщинам. Любовь прошла, помидоры завяли, головокружение прекратилось. Глупости творить больше не хотелось. Поэтому я ушла по-английски — причем до того, как мой приятель обнаружил, что стал приятельницей. Мне говорили, он рвал и метал… Потом лет триста возился с разными эликсирами, чтобы вернуть себе прежний облик. Когда я узнала, что он наконец добился успеха, то первая явилась с цветами и подарками его поздравить. Я надеялась, прежние чувства сильнее обиды. И потом, я же ни в чем не виновата!

— И что он?

— Да он чуть меня не убил, психованный идиот! Я целую неделю не могла найти выход из его пещеры, он спутал все нити времени, он натравил на меня каких-то пещерных тварей… — Биби содрогнулась от ужасных воспоминаний. — В общем, не ждите, что нас встретят с распростертыми объятиями. Всего пятьсот лет прошло, он еще не остыл… Но на каждое волшебное существо есть управа. В свое время Албасты был слишком откровенен со мной, так что я знаю его слабое место. У вас есть иголка, булавка, что-нибудь острое и железное?

Булавка у меня была. По старой походной привычке я приколола ее к шортам. Вдруг пуговица оторвется в самый неподходящий момент.

— Отлично! — Биби обрадованно потерла руки. — Запомните: если воткнуть булавку Албасты в одежду, то он вам подчинится и выполнит любую вашу просьбу, если это будет в его силах. Ох… Боюсь, после этого я еще пятьсот лет с ним не помирюсь! Ну да ладно. Зато теперь круче него специалиста по чужим чарам не найдешь. Особенно по моим чарам! Чего сидите, — заторорпила нас она. — Собирайтесь!

Сборы были недолгими. Дорога — тоже. На шоссе Юче быстро поймал машину, которая отвезла нас в небольшую гавань. Там Юче арендовал моторную лодку, и мы вышли в море.

Вокруг, сколько хватало глаз, синел нестерпимый ультрамарин. На поверхности играли яркие солнечные блики. Белопенная борозда разбегалась в две стороны от нашей моторки.

Юче сидел вполоборота на носу и небрежно держал руль. У него отлично получалось управлять нашим легким суденышком, оно послушно скакало по волнам. Я притулилась на корме, зажав между ног кальян с Биби. Арина, брезгуя сырым дном, свернулась калачиком на своем рюкзаке. Я хотела погладить ее, почесать за ухом, но постеснялась. Не знаю, смогла бы я так безмятежно дремать, зная, что, возможно, до конца своих дней не смогу говорить по-человечески? Но, видно, вместе с кошачьей внешностью Арина получила и кошачий философский взгляд на вещи.

Не считая кошки и кальяна, мы с Юче остались вдвоем.

Я вдруг ощутила, что наконец научилась радоваться поездке в Турцию. Я уже не жалела, что Гуськов один волочет "Таймень" через пороги на реке Сясь, голодные комары которой так и не наелись моей кровушки… Вместо этого я попала в настоящую сказку. Нет, Биби тут не при чем. К чудесам я всегда относилась разумно. Дедов Морозов не бывает — это не из моего репертуара.

Но сейчас волшебством наполнился самый обычный, реальный окружающий мир. Море, солнце, красивый парень напротив, ветер в моих волосах… Я откидываю голову назад, подставляя лицо золотистому загару… Я красива, счастлива, весела… Мне часто снится что-то подобное, и сейчас я как будто попала в свой самый хороший сон.

Но как только к Арине вернется человеческий облик, сказка закончится. Ровно в двенадцать, с последним боем часов, карета превратится в тыкву, Золушка снова станет дурнушкой…

Но пока… Мимо проплывали туристические яхты. С них доносилась громкая музыка. Девицы тянули своих кавалеров изображать на носу героев "Титаника". Нам весело махали руками. Однако нам было не по пути с туристами. Юче обогнул скалистый остров, приглушил мотор и осторожно вошел в пустынную бухту.

Странное место…

Туристическую суету здесь словно отрезало. Изумрудно-зеленая вода была такой прозрачной, что я без труда различала на дне руины стен, черепки амфор и другие следы человеческой жизни. К морю сбегали каменные лестницы. Я видела арки, бывшие некогда дверными проемами. На самом верху я заметила нечто, похожее на большой сундук. Такой же предмет неподалеку высился над водой.

— Это древние ликийские саркофаги, — откомментировала Биби. От неожиданности я едва не уронила в воду кальян. Голова волшебницы высунулась из мундштука и была сейчас синевато-прозрачной, с радужным отливом, как мыльный пузырь.

Вот и еще один саркофаг… С легкой оторопью я смотрела на древние надгробия. Они словно плыли по воде, несмотря на свой многотонный вес.

Вдруг по горе прошуршал легкий оползень. Черная коза ловко перепрыгнула через рассыпавшиеся ступени и добралась до какого-то съедобного куста. Одичавшие козы да призраки жителей затонувшего города — вот и все обитатели этого затерянного во времени острова…

Юче выскочил в воду и вытащил лодку на пляж. Он бережно принял у меня кальян, потом подал мне руку. Этот обычный жест вежливости почему-то так меня смутил, что я оступилась и больно стукнулась коленкой.

— О! Осторожней, Маша! Какая ты все-таки неловкая, — белозубо рассмеялся Юче.

— Черт, — выругалась я, злая на свою неуклюжесть.

Юче еще больше развеселился.

— Русские так смешно ругаются! Шьерт побьери! Матево за ногу. Что такое "матево"?

Вопрос поставил меня в тупик… Но разбираться в лингвистических тонкостях нам было некогда. Биби стремительно материализовалась и начала давать ценные указания (ЦеУ, как выражается мой папа).

— Добраться до пещеры Албасты можно только вплавь. Сначала проплывете метров двадцать под скалой. Вам покажется, что дальше тупик, но это просто скала очень низко нависает над водой. Дальше надо нырять и проплыть еще полтора-два метра. А когда вынырнете, окажетесь во владениях моего старого друга. Дальше надо действовать очень быстро. Не тратьте времени на приветствия. Сразу, булавку ему в рукав и вперед, требовать своего! Албасты — редкостный говнюк, не при детях будет сказано. Если дать ему опомниться, он обязательно устроит какую-нибудь пакость.

— Звучит заманчиво, — пробурчала я.

— Когда он выполнит вашу просьбу, — продолжала поучать Биби, — вытащите булавку.

— И он даст нам уйти? — спросил Юче.

Биби как-то неопределенно пожала плечами.

— Почему нет? Куда ему вас девать, солить что ли? Людей он не ест. Попугать, конечно, может — чисто из подлости. Но Албасты — не злодей, ему не нужны безвинные жертвы. И в любом случае, его придется освободить от вашей власти. Такая связь между волшебным существом и человеком очень вредна для обоих.

Юче продолжал выпытывать у Биби еще какие-то технические подробности, а я отправилась переодеваться в ближайшие развалины. С Арининым старым купальником пришлось повозиться. Ну кто придумал столько нефункциональных тесемочек?! Булавку я надежно приколола к трусам.

Складывая одежду в рюкзак, я выронила какой-то пластиковый флакончик. Он к тому же был плохо закрыт, и содержимое пролилось на землю. Запахло ароматом, который преследовал меня в Турции повсюду, — не то шафраном, не то еще какой специей. Даже от свежепостеленного белья так пахло — наверно, этот запах добавляли в стиральный порошок или кондиционер. Вот и шампунь, который захватила с собой Арина, пах так же.

Что ж, жалко, он мог пригодиться. Но флакончик в походе — тоже вещь полезная. Кроме того, у меня походная привычка не осталять техногенного мусора на природе. Вернувшись на пляж, я тщательно прополоскала его в воде.

Юче уже меня ждал. В одних плавках. Он был очень загорелый и очень худой. И… Тут я поймала себя на том, что разглядываю почти голого парня, и покраснела. Но он, кажется, ничего не заметил и озабоченно спросил:

— Ты хорошо плаваешь?

— Нормально.

— Ведите себя хорошо, ребята, — напутствовала Биби. Вот нахалка!

— Ты тоже, — хмыкнула я. — А то мы пересадим тебя вот в этот сосуд. Будешь пузыри пускать.

Погрозив ей флаконом из-под шампуня, я вручила его ей и попросила убрать в Аринин рюкзак.

Жара стояла градусов тридцать пять. После такого перегрева море показалось просто ледяным. Да и заходить в воду по крупной, скользкой гальке очень трудно. Пока я нащупывала место для безопасного шага, меня сносило волной и я наступала на что-нибудь острое.

— Давай руку, — обернулся Юче.

— Я сама.

А вот Арина, не задумываясь, приняла бы помощь. Ну почему, почему я все время разговариваю с ним так односложно? Наверняка он решил, что я — тупая дура или ненавижу его до тошноты. Тут нога моя очередной раз соскользнула, и я с плеском обрушилась в воду. Ну все, зато теперь мне заходить не страшно.

А вот Юче все еще стоял по колено в воде и зябко ёжился. Он состроил испуганное лицо:

— Только не брызгайся!

А вот Арина бы… Я представила, как мы с Юче бегаем по морскому берегу и брызгаемся, и смеемся… Черт, если я и дальше буду тратить время на девичьи мечты, то всех Арининых кавалеров будут звать Барсиками и Пушками. Богатое воображение нарисовало мне картину мартовской кошачьей вечеринки… Я потрясла головой, резко развела руками воду и поплыла вперед.

На стенах пещеры дрожали солнечные зайчики — они повторяли движение волны. Но постепенно становилось все темнее и темнее. Скала снижалась. Я никогда не страдала клаустрофобией, однако мало приятного сознавать, что у тебя над головой — целая гора.

Ага, вот и обещанный Биби псевдотупик. Юче обогнал меня, легкой выдрой ушел под воду и через мгновение вынырнул.

— Там действительно проход. Довольно глубоко. Плохо, что нет очков. Ты сможешь открыть глаза под водой? Попробуй.

Я опустила лицо в воду и открыла глаза. Да, это вам не река Сясь. Море соленое, ужас как щиплет. И ничего не видно.

— Нестрашно, — успокоил меня Юче. — Я тебе помогу. Набирай воздуха — и ныряем!

Он взял меня за руку. За запястье. Так, что его указательный палец лег на косточку, а большой — на то место, где бьется пульс. Меня словно ударило током. Известно ведь, что вода — хороший проводник… Я знала, что это прикосновение изменило меня навсегда, но не могла понять природу этой перемены. Просто случилось что-то, чего я давно ждала…

Юче опять ничего не заметил.

— Ныряем, — скомандовал он и утянул меня под воду. Я едва успела вдохнуть и чуть не нахлебалась воды. Я уже не пыталась открывать глаза и лишь рукой нащупывала скользкий камень, чтобы не ободраться. Очень хотелось воздуха, но я терпела. Потом я вдруг представила, что надо мной не поверхность воды, а камень. И даже если я захочу всплыть, ничего не получится. Я тут же сделала вздох, точнее, глоток, закашлялась, забилась в панике и пошла ко дну. А мама, ничего не подозревая, увезет в Россию моего двойника…

Вздох. Грубо, за волосы Юче вытащил меня на поверхность. Я кашляла, плевалась и цеплялась за его плечи. Он поддерживал — можно сказать, обнимал! — меня за талию, но сейчас я не могла этого оценить.

— Тихо, тихо, — шепнул Юче. — Все хорошо, мы на месте. И мы здесь не одни…

Только сейчас я огляделась. Мы вынырнули в маленькой круглой пещере. Она казалась замкнутой — если не знать про ужасный путь под водой. Несмотря на это, было довольно светло — словно от стен исходило сияние. Противоположную стену от воды отделял пологий песчаный пляж. Там сидел Албасты.

Его одежда больше всего напоминала заношенную до белизны фланелевую пижаму: короткие, до щиколотки, штаны и размахайка, оголившая тощую шею с острым кадыком. Длинные, совершенно белые волосы спускались до самой воды и закрывали лицо. Бледная рука тщательно орудовала расческой. Несмотря на тысячелетний труд, иногда все же встречались колтуны. Тогда Албасты дергался и тихо ругался на непонятном языке.

— Давай булавку, — шепнул Юче. — Не бойся, я тебя держу.

Отпустив наконец его плечи, я отколола булавку. Юче медленно поплыл к берегу, я — за ним. Албасты, казалось, не замечал нас. Мы уже нащупали руками дно, но не спешили вставать. Нам оставалось проползти метра два. И тут Албасты жестом из рекламы шампуня откинул волосы. Он по-птичьи зашипел и оскалился, отпрыгивая на четвереньках назад. Откуда ни возьмись, из совершенно гладких стен пещеры выпорхнули летучие мыши каждая размером с ворону. Они дружно спикировали нам на головы. Прикрываясь от когтистых тварей, Юче вскочил и с булавкой наперевес бросился к Албасты. Я закрыла глаза и только попискивала, слыша, как хлопают вокруг перепончатые крылья.

И вдруг все стихло. Мыши исчезли, как будто их поглотила стена. Албасты ошарашено повертел головой. Похоже, он не верил, что так легко попался. Он сделал еще несколько пассов в нашу сторону, залопотал заклинания — все тщетно. Тогда он тоскливо вздохнул и уставился на нас вполне осмысленно. Можно было начинать переговоры.

— Привет, приятель! — Юче заговорил по-русски, чтобы я тоже все понимала. — Только ты можешь нам помочь. Одну девушку, нашу подругу превратили в кошку, надо вернуть ей человеческий облик. Мы слышали, ты в этом деле профи!

Албасты надул щеки и фыркнул, выражая крайнее удивление. Его тонкое, длинноносое лицо было красивым, но слишком женоподобным. Я подумала, что ему так и не удалось до конца справиться с чарами Биби… Что-то будет с Ариной?..

— Я не офлыфался? Вы говорите о колдофтве?

Похоже, для волшебных существ нет языковых барьеров. Албасты великолепно говорил по-русски, только ужасно пришепетывал.

— Я думал, нынче у людей волфебники не в моде. И кому нужно так издеваться над девуфкой?

— Это произошло по ошибке, — пояснил Юче. — Девушка должна была стать кошкой всего на час. Но время прошло, а обратно она не превратилась.

— По офыбке! — саркастически хмыкнул Албасты. Глаза его сверкнули красным. Он угрожающе шевельнул пальцами, но тут же поёжился и почесал бок, где сидела булавка. — Уж не моя ли подруфка Биби расстаралась? — проворковал он подозрительно приторным голосом.

Мы с Юче покаянно наклонили головы.

— Опять взялась за старое! Дура! Недоучка! Тупая овца! Глупая баба! Разгильдяйка! Клуфа! Выдрать бы с корнем эти очумелые ручки! Чтоб не росли из задницы!

Закончив с проклятиями на русском, Албасты долго еще поминал Биби на разных языках.

— Биби очень сожалеет, что доставила вам неприятности, — в первую же паузу вставил Юче. — Она очень вас ценит. Сказала, что вы самый могущественный волшебник, которого она знает.

— Да, я волфебник хоть куда, — согласился Албасты. И не выдержав, спросил польщено: — А что, она так и сказала? Да уж, в отличие от нее, старой потрофоной курицы, слабоумной козы…

— Биби в отчаянии, — снова вмешался Юче. — Ведь пострадавшая — ее хозяйка.

— Вот как? — покачал головой Албасты. — Это грозит ей больфы-и-ими проблемами. Она опять наруфыла Кодекс… Доиграется когда-нибудь до Выселок. Так фто, старуфка рассчитывает на мое великодуфые? Эх… Ей повезло: я отходчив. Долго зла не помню.

— Всего каких-то пятьсот лет и все, — шепнул мне на ухо Юче. Я хихикнула, зябко переминаясь с ноги на ногу. Мокрая, без солнца, я начинала замерзать.

Албасты тем временем забрался в угол пещеры. Он доставал откуда-то достал пачку сигарет, верхнюю часть купальника (не меньше четвертого размера), одноногую барби и пластиковую бутылочку из-под "Колы".

Перебрав все сокровища, Албасты решительно остановился на бутылке. Он зачерпнул ею морской воды, подул в горлышко, пробормотал какое-то "чуфырь-фуфырь", крепко завинтил и отдал Юче.

Тот с сомнением повертел бутылочку в руках.

— Ну, и что с этим делать? Она должна это выпить? Или надо намочить ей шерсть?

— Да без разницы, — зевнул Албасты. — Хоть клизму ставьте.

— А ты нас, часом, не дуришь? Это же просто морская вода!

Хозяин пещеры смерил нас уничтожающим взглядом.

— Интересно, как ты это себе представляешь? Вот с этим, — он с отвращением ткнул пальцем в булавку.

— А почему это булавка так на тебя действует? — поинтересовалась я.

— А почему ты ловыфся спать или ешь? Это физиология. У людей своя, а у волфебных существ — своя. Это отражено в Кодексе. Я, например, так устроен, фто никому не могу отказать с булавкой в боку. А Биби слуфается владельца кальяна. Кстати, много у нее еще даров?

— Семь… нет, уже четыре.

— Чудно, — скептически заметил Албасты. — Кавдый дар — новая жертва. Не женщина, а мина замедленного действия. Ну фто, булавку-то вытащишь, начальник?

— Последняя просьба! — сказал Юче. — Ты можешь приподнять скалу, пока мы будем под ней проплывать?

Албасты цапнул воздух длинными пальцами. Что-то хрустнуло — как у деда в больной пояснице. Скала поползла вверх. Несколько осколков попадало в воду. Показался коридор — низковатый, но достаточный, чтобы проплыть не ныряя. Юче освободил Албасты от булавки, и мы погрузились в воду.

У входа в коридор Юче пропустил меня вперед.

— Плыви так быстро, как только можешь, — сказал он. — Не удивлюсь, если этот… — тут он добавил какое-то словцо по-турецки, — устроит нам на прощанье какой-нибудь сюрприз.

То ли Юче оказался прав, то ли Албасты трудно было удерживать скалу долгое время… Она опускалась. Сначала я просто чувствовала ее спинным мозгом, потом она коснулась головы, потом плеч, вдавила меня в воду… Я набрала в грудь воздуха и ушла на глубину. Но сволочная скала и там меня догоняла, словно решила прихлопнуть к дну. А позади — Юче. И если я буду тормозить, то у него не будет никаких шансов… Я отчаянно заработала руками.

Воздух в легких кончился, и я всплыла на поверхность, втайне с ужасом ожидая удара головой о скалу. Но оказалось, я миновала опасный участок. Не раздумывая, я снова набрала воздуха и нырнула, а под водой открыла глаза. Их щипало и резало ужасно, но я разглядела черную щель у самого дна… Оттуда показалась рука с пластиковой бутылкой. Коснувшись пятками дна, я подхватила Юче под мышки и потащила. Он с силой оттолкнулся ногами, и мы, уже вместе, вынырнули из подводной пещеры. Над головой синело небо. Как здорово! И кажется, клаустрофобия — теперь мой диагноз.

На радостях я широко расплескала вокруг себя воду.

— Погоди-ка радоваться, — остановил меня Юче. И только тут я заметила, что вынырнули мы совсем в другом месте, чем зашли в воду. Точнее… Вот вроде и берег, и скала… Но что это?

В бухте покачивалось множество лодок. Они были с причудливыми носами, расписные — желтые, синие, зеленые, красные. У многих на боку были нарисованы огромные миндалевидные глаза. И люди на берегу… Одни — темнокожие, в набедренных повязках. Они сгибались под тяжелыми мешками. Другие — загорелые и темноволосые. Третьи — совсем белокожие, в туниках из красивых тканей. Было шумно, звучала незнакомая речь, лаяли собаки…

А с другой стороны от нас высился город. Белыми колоннадами он взбегал по горе. Все дома были покрыты красочными фресками. Художники здесь любили рисовать корабли, рыб, морских чудищ… Я увидела, как в одном доме открылась дверь, и стройная женщина с покрывалом на голове вынесла на улицу кувшин. Шурша камнями, прошли двое бородатых мужчин с тяжелыми молотами на плечах. Навстречу им еще двое — блеснули на солнце доспехи…

Нас с Юче пока никто не замечал. Мы опустились в воду по самые глаза и лихорадочно соображали, что же произошло. Ответ напрашивался один — хоть и невероятный…

— Помнишь, Биби жаловалась, что Албасты не выпускал ее из пещеры? — шепнула я. — Она сказала, он спутал нити времени. Мы в древней Ликии. С ума сойти!

Юче отреагировал, выругавшись по-турецки, и ушел под воду с головой. А я, не веря своим глазам, смотрела на оживший город. Меня распирало от страха, восторга и любопытства.

И тут к самой кромке воды вышла молодая женщина. Она была невысокого роста, в ярко-синей тунике и золотистом покрывале, кокетливо переброшенном через плечо. Непокрытые волосы спадали на плечи черными кольцами, мелодично звенели многочисленные украшения. Я хорошо рассмотрела ее густо накрашенное горбоносое лицо.

Я смотрела на нее — а женщина на нас. Поймав мой взгляд, она тут же заметила две головы, торчащие из воды. Сейчас она завизжит от ужаса, позовет людей… В кино таких горе-путешественников во времени принимают за демонов. И ликвидируют — просто на всякий случай…

— Будем нырять, — быстро сказал Юче. — Вернемся в пещеру этого умника, я ему в такое место булавку вколю…

Но женщина совершенно не испугалась. Она даже нагнулась над водой, чтобы получше нас рассмотреть, и красноречиво покачала головой, типа: неужели опять?! Как же вы мне надоели! Она топнула маленькой ножкой и тихо что-то сказала. Мне послышалось — или я разобрала слово "Албасты"? Вдруг кто-то схватил меня за ногу и потянул под воду. Я отчаянно брыкалась, пока меня не отпустили. А когда я вынырнула на поверхность, все опять изменилось. Ни лодок, ни людей, ни города… Только руины колонн и лестниц, да камни скользят вниз из-под козьего копыта…

Юче, отфыркавшись, потряс в воздухе кулаком. Скала ответила далеким гнусным смехом.

— Уф-ф… Что это было?

Мы повернулись друг к другу, ошеломленные впечатлениями. У Юче сделалось такое странное лицо… И мокрые ресницы — длинные-длинные…

— Мя-а-ау! Мя-а-ау!

По берегу, нервно дергая хвостом, бегала Арина. Заждалась, наверное. На мой взгляд, экспедиция в логово Албасты заняла не больше получаса, но когда ждешь, время тянется длиннее.

Взяв у Юче бутылку, я победно ей замахала.

— Все в порядке! Сейчас мы тебя обратно превратим!

Кошка заорала еще громче — наверно, от радости.

Выскочив на берег, я отвинтила крышку и хотела уже полить Арину чудодейственной водой, но спохватилась.

— Отвернись, пожалуйста, — смущенно попросила я Юче. — На всякий случай. Вдруг она… окажется голая…

Но предосторожность оказалась излишней. Как только я вылила воду кошке на шкирку, она стала Ариной. В тех же шортах, футболке и кепке козырьком назад. И первыми ее словами стали:

— Кальян! Биби! Сперли!

Глава 5. Дядюшка Атмаджа

Итак, не успели мы решить одну проблему, как на нас навалилась другая. Украли Биби… Едва вернув себе дар человеческой речи, Арина рассказала, что к бухте приблизилась яхта. Компания туристов сплавала на берег, обнаружила бесхозный кальян и прихватила его с собой.

Сначала мы в бессильной злобе посылали проклятия вслед яхте, на наших глазах уходившей за горизонт. Потом настало время взаимных обвинений. Взбешенный Юче заявил Арине:

— Ну, и куда ты смотрела?

— Я?! — она вытаращила глаза, как взбешенная кошка. — Я здесь кем была, по-вашему? Сторожевым стаффордширом? Да меня пнули под ребра аккуратненько — я и мяукнуть не успела! А пока вы там прохлаждались…

— Мы не прохлаждались! — возмутилась я.

— Ну, потели. Не знаю, что вы там делали. В общем, руссо туристо в своем репертуаре: чем просить и унижаться, лучше стырить и молчать! Это надо — высадились на берег, хвать, что плохо лежит и назад! Ну просто "морские котики"!

Поорав друг на друга, мы поняли, что ничего не соображаем от голода — и это и есть наша первоочередная проблема. Мы погрузились в моторку и покинули остров. Со странным чувством я оглядывалась на эти берега, на саркофаги, словно дрейфующие на поверхности воды, на еле отличимые от скал лестницы… На останки древнего города, который я видела живым.

Что за женщина отправила нас обратно? Мне очень хотелось обсудить это с Юче, но я опять стеснялась. Будь на моем месте Арина, она бы болтала без умолку… И ведь мне не приснился момент, когда что-то такое проскочило между нами… Но он был упущен. Теперь с нами снова была Арина, которой пребывание в кошачьей шкуре только прибавило грации.

В порту мы забрели в первое попавшееся кафе. Местечко, что называется, для непритязательного клиента. Мы сидели на деревянных скамьях под навесом, а наша еда готовилась на большом гриле прямо во дворе. Хозяин мял что-то в руках, а потом бросал на решетку. Неведомый продукт шипел, его окутывал густой дым.

— Что это? — Арина с подозрением принюхалась.

— Кюфта. Котлеты по-вашему, — пояснил Юче.

— Запах жуткий. Или у меня еще кошачий нюх не пропал… Вы вообще хоть представляете себе, что я пережила? Все предметы кажутся огромными, реагируешь на каждый шорох… И мысли все время путаются…

Хозяин выставил перед нами тарелки с маленькими подгорелыми колбасками. Потом жестом фокусника он извлек откуда-то два больших пунцовых цветка и попытался приладить их нам с Ариной в волосы.

— Но-но! — недовольно отстранилась моя подруга. Юче, нахмурившись, что-то сказал по-турецки. Хозяин смутился на мгновение, а потом захохотал и тоже что-то сказал. Юче ответил очень сердито. Тогда хозяин ушел, но лицо у него было ехидным.

— Что он сказал? — поинтересовалась Арина.

— Ничего умного, — буркнул Юче, вооружившись вилкой. — Ешьте, пока горячее. И надо, в конце концов, решать, что нам делать дальше.

Я отковырнула и проглотила кусочек. М-мм… Вкусно! Хотя сейчас я такая голодная, что готова съесть подметку от башмака. Вчерашний ужин в отеле казался совершенно нереальным…

— Одно хорошо, — сказал Юче. — Воры понятия не имеют, что кальян волшебный. И воспользоваться им они не смогут. Волшебные вещи нельзя красть.

— Ноиы имоем, — возразила с набитым ртом Арина.

— Что?

— Но и мы не можем воспользоваться, — раздраженно повторила она.

— Зато может быть, теперь кошкодеры от нас отстанут, — предположила я.

— И не надейтесь, — покачал головой Юче. — Конечно, в первую очередь, им нужен сам кальян. Но без нас с Ариной они тоже не смогут пользоваться дарами. Они хотят выкупить кальян в свою собственность и до тех пор будут за нами охотиться.

— Тогда у нас только один выход, — размышляла я вслух. — Надо найти кальян первыми и продать его кому-нибудь другому.

Арина чуть не подавилась от возмущения.

— Ты что, спятила?! Да у тебя совести нет! Биби нам помогла! Ну… По крайней мере, она хотела помочь. Она старалась. Короче, это исключено. Я не продам Биби. Какой-нибудь идиот тут же потратит все ее дары, и она умрет.

Да, это правда… Мне тоже не хотелось подводить Биби, хотя пользы с нее было как с козла молока. Но нам ведь и о себе надо подумать… И вот, кажется, я нащупала удачную мысль… Эврика! Это в самом деле выход!

— А мы не будем продавать ее идиоту, — заявила я, очень гордая своей идеей. — Мы предложим кальян прежнему владельцу, Ашик-Гёзу.

Глаза у Арины округлились и даже губы приняли форму буквы "О".

— Машка, ты гений! Это же так просто… И все решает. Ашик-Гёз не даст Биби в обиду. И с кошкодерами как-нибудь разберется. Юче! А ты что молчишь? Классно Машка придумала?

Но Юче почему-то не спешил приходить в восторг.

— Классно… да… — промялил он. — Отличный план. Только для его реализации понадобятся две мелочи. Во-первых, кальян. А во-вторых, Ашик-Гёз. Ну, и где их взять?

Мы с Ариной поникли. Юче нервно барабанил пальцами по столу. Я видела, что ему почему-то с нами неловко, и безо всяких оснований чувствовала себя виноватой.

— Стойте! — вдруг завопила Арина. — Кажется, я знаю, где кальян.

Юче подскочил на стуле как ужаленный.

— Где?!

— У воров были браслеты с надписью "Абрикос", — сообщила Арина. — Это же, наверно, название отеля?

— Ну конечно! "Абрикос" — маленькие "четыре звезды" в Аланье! Это километров сто тридцать отсюда. А раньше ты сказать не могла?

— Так я только сейчас вспомнила, — оправдывалась Арина. — Я же говорю: когда ты кошка, у тебя в голове немного мутится. Кроме того, найти кальян — это только полдела. Теперь нам позарез нужен Ашик-Гёз. Ума не приложу, где его искать?

— В волшебной стране, — объявила я. И не дожидаясь вопросов удивленных друзей, рассказала о своей догадке.

— Помните, Биби говорила, что Ашик-Гёзу не нужны были ее дары?

— Ну да, говорила…

— А помните лавку, в которой мы покупали кальян? Юче, когда ты вернулся туда, старика ведь не было? Куда он мог деться? И парень-продавец ничего о нем не знал…

— Так ты хочешь сказать…

— Ну конечно! Ашик-Гёз — сам какое-то волшебное существо. И искать его надо в волшебной стране.

— Вот блин… — восхищенно прошептала Арина.

— Ну, это очень нам поможет, — саркастически заметил Юче. — Мы ведь запросто можем туда попасть!

Мы снова приуныли. Я обиженно щипала лепешку. Почему он злится на меня? Что я сделала?! Наверно, я выдала себя, он заметил, что со мной что-то происходит, когда мы рядом… При мысли об этом мне захотелось провалиться под землю. И теперь он боится, что я буду вешаться ему на шею. Да как бы не так!

— Слушай, Юче, — задумчиво сказала Арина. — Мне вот что интересно. У вас что, такие вещи происходят на каждом шагу?

— Какие вещи? — напряженно спросил Юче.

— Ну, джинны в кальянах, албасты всякие, погони за сокровищами… Ну, я, например, до недавнего времени была уверена, что волшебных вещей не существует. Когда из кальяна появилась Биби, я чуть не описалась от страха. А для тебя это все как будто в порядке вещей.

Меня удивило Аринино наблюдение. Эдак со стороны и про нас можно сказать: ведем себя как ни в чем не бывало. Просто… человек же ко всему привыкает, правда? Мы, ничему не удивляясь, летаем на самолетах, спускаемся в метро, а наши предки не имели об этом представления. Когда-то все происходит в первый раз!

Но Юче решил объясниться.

— Да, наверно, ты права, — улыбнулся он, вертя в пальцах салфетку. — Но я ведь до десяти лет жил в деревне. А в деревне верить в волшебство легче, чем в городе. Бабушка каждый вечер рассказывала мне сказки, и я всерьез мечтал, что когда-нибудь найду старую лампу с джинном, или ковер-самолет, или попаду в сад, где гуляют прекрасные пери. У вас, в России, тоже ведь есть волшебные сказки? И у всех народов есть. И я всегда думал: дыма без огня не бывает. Наверняка раньше, когда людей было мало, волшебство встречалось на каждом шагу. Потом люди покорили все стихии, и волшебным тварям стало негде жить. Но не могли же они исчезнуть бесследно! Наверняка затаились где-нибудь в укромных уголках. У нас, в Турции, таких полно. И к тому же здесь древность, руина на руине… Здесь люди жили с начала времен. Здесь сложено столько легенд… Я больше бы удивился, если бы за всю жизнь так и не увидел ничего волшебного.

— Слушай, точно, — с жаром согласилась Арина. — Я тоже всегда так думала. Что наши бабки-ёжки, лешие, русалки на самом деле просто попрятались от людей. Хотя у нас прятаться негде. В наших мегаполисах даже Кощей Бессмертный долго не протянет — экология! Но может, где-нибудь в лесах, в Сибири, сохранились последние… Их же надо охранять! Надо что-то вроде "Гринписа" — но для волшебных существ. А то находятся люди, которые на них наживаются. Ну, вроде ваших кошкодеров.

— Кёштебеков, — автоматически поправил Юче и тут же сменил тему. — Давайте-ка все же подумаем, что делать дальше. Предлагаю решать проблемы в порядке очереди. Вначале попробуем вернуть кальян. Но Аланья далеко, а деньги у нас на исходе… Надо вернуться в "Крокус" и попросить помощи у моего отца. Он, кстати, мог бы связаться с "Абрикосом"…

— Конечно, тебе же надо показаться отцу живым и здоровым, — спохватилась Арина. — Он, наверно, с ума сходит.

И наши родители тоже, — хотела сказать я, но прикусила язык. Наши-то родители как ни в чем не бывало нянчатся с двойниками. И если мы не в меру увлечемся нашим приключением, то рискуем навсегда остаться на волшебной турецкой земле.

Было уже почти десять вечера, когда мы вылезли из машины у ворот отеля "Крокус".

— Ну что, пойдем сразу к папе? — спросил Юче.

— Ты иди, а мы попозже подойдем, — сказала Арина. — Нельзя же в таком виде… Я чумазая, как бомжиха. Надо хоть умыться.

— Ну, я тогда с вами.

— Куда, в туалет? — истерически расхохоталась Арина. — Иди скорей к отцу и жди нас там!

Но Юче медлил.

— А вы точно придете? Не передумаете? — тревожился он.

Наконец мы отправили его в сторону служебных помещений, а сами пошли к главному зданию.

В отеле начинался очередной вечер. У бунгало зажглись фонари, превратив их в уютные хоббичьи домики. Народ бродил нарядный, подвыпивший, веселый. Слепило глаза от блесток на одежде. Забавно: у нас дамочки даже на Новый год так не оденутся, как здесь каждый день выходят поужинать. Многие удивленно косились на нас — в грязных шортах и с пыльными ногами. Цокали каблуки. Слышался заливистый хохот. Звучал вездесущий Таркан.

Мы с Ариной заскочили в туалет. Арина закинула в раковину ногу и стала оттирать пятку. Я теребила шелушащийся нос.

— Ужас, — сказала Арина, разглядывая себя в зеркале. Кокетничала, конечно. Выглядела она прекрасно, как всегда. Волосы аккуратно зачесаны в хвост, губы яркие, как накрашенные. Немного подгорело лицо, но ей это даже идет. Это я не могла без отвращения смотреть на свою бледную рожу. А волосы… После купания они высохли тусклыми патлами. В отчаянии я выдавила пол-ладони жидкого мыла и сунула голову под кран.

Арина с интересом следила за моими действиями. Потом протянула мне бумажное полотенце.

— На, отожми хоть. Слушай, может, и мне голову помыть? Стой-ка! У меня же в рюкзаке был шампунь!

Шампуня, увы, у нее не было — только пустой флакончик. Но огорчить Арину этой новостью я не успела. Смеясь и договаривая кому-то: "Это надо обязательно повторить!" — в туалет вошла моя мама.

— Маняша, — она удивленно смерила меня взглядом. — Ты чего это мокрая? И вырядилась как на пляж. Я же вроде эти шорты в стирку сдавала, разве нет?

— Здрассте, — пробормотала Арина.

— Здрассте-здрассте. Виделись уже сегодня, сто раз, — засмеялась мама. — Боже мой, и ты в шортах!

— Мы… Э… договорились в теннис поиграть… — сочиняла на ходу Арина. — Мальчишки все равно берут корт на час…

— Ну, Маняша у нас еще тот игрок, — тактично заметила мама, уходя.

— Уф-ф-ф! — выдохнули мы с Ариной. Тут уж было не до помывки головы. Выскользнув из туалета, мы быстро пошли к служебному корпусу. Не хватало наткнуться еще на кого-нибудь из своих! Мокрые волосы продувало свежим морским ветром — вместо фена. Вдруг Арина встала как вкопанная.

— Слушай, давай в бар зайдем. Здесь такой вкусный капуччино!

— Ты что, спятила? Да нас ждут, к тому же.

— Да мы ненадолго! Ну, всего на пять минуточек! Наши сюда никогда не ходят. А мы еще неизвестно, когда по-человечески сможем посидеть. Ну, не занудничай, Машка!

Что с ней поделаешь? Конечно, я поплелась за ней в бар. Нам налили по чашке капуччино из автомата. Арина выбрала место у стойки, и мне пришлось неуклюже корячиться на высокий стул. Молоденький бармен бросил на нас заинтересованный взгляды, но тут же переключился на клиентов.

Плюгавый мужик в спортивном костюме вальяжно облокотился об стойку:

— Налей-ка, голубчик, ты мне водочки!

За ним к стойке подошел солидный немец.

— One beer, оne vodka, — велел он бармену. Потом подумал и добавил: — In one glass.

— Забавно эти бюргеры здесь отрываются, — шепнула мне в ухо Арина.

— Ой! А наши! Ты посмотри!

За одним из столиков пировала совершенно пьяная компания. Сдвинув бокалы, они дружно грянули "ура". Пожилые немцы, игравшие в карты за соседним столиком, вздрогнули и напряглись. Пахнуло маем сорок пятого…

Вдруг Арина схватила меня за руку:

— Машка! Они идут!

Она потащила меня из бара, в кусты за скамейкой. И вовремя. По дорожке шли, о чем-то болтая, Маша и Арина. Обе одеты по-вечернему: моя копия в джинсах и ветровке, Аринина — в короткой юбке и серебристой водолазке.

Наши двойники! Стоит нам встретиться с ними глазами, как они исчезнут, и мы займем их место…

Мы с Ариной переглянулись, подумав об одном и том же. Если они в таком виде сейчас предстанут перед мамой, то она точно что-нибудь заподозрит. Волосы не сохнут за пять минут! И переодеться сбегать мы бы не успели.

— Девчонки! — страшным шепотом окликнула двойников Арина. И тут же завопила: — Ой, нет, только не поворачивайтесь!

Не знаю, из каких уж там волшебных субстанций Биби слепила наших двойников. По-моему, они получились слегка туповаты. Но, по крайней мере, послушны: обе остановились и замерли к нам спиной, как по команде.

— Девчонки, постарайтесь с родителями как минимум полчаса не встречаться, — распоряжалась Арина. — Да, вот еще… Нам нужна теплая одежда. Марш по номерам, соберите штаны какие-нибудь, свитера и принесите сюда. И предупредите нас, когда будете возвращаться. Чтобы мы отвернулись.

"Двойняшки" бегом пустились выполнять поручение. Мы с Ариной молча смотрели им вслед. А потом переглянулись. Я видела, что мы с ней думаем об одном и том же.

Сейчас "двойняшки" вернутся, и мы посмотрим им в глаза. Как бы нечаянно. Можем же мы замешкаться и не успеть отвернуться?

И тогда приключение для нас закончится. Мы проведем последние дни отпуска как нормальные отдыхающие: с утра на пляж, вечером анимация или дискотека. Здоровый сон, вкусная еда… И пусть Биби выпутывается сама — на то ведь она и волшебница. А через месяц-другой, вернувшись в наше прохладное лето, мы забудем и про волшебный кальян, и про его обитательницу… Просто две девчонки нафантазировали черт знает что от скуки… И сами в это поверим.

— Девчонки! Это мы! — послышался голос. Я с трудом узнала себя. Со стороны — например, в записи, — собственный голос всегда кажется чужим. Мы с Ариной снова посмотрели друг на друга и решительно отвернулись.

Двойники ушли. На скамейке мы обнаружили пару джинсов, Аринин бархатный пиджак и мою зеленую "кенгуруху".

Здесь же, за скамейкой, мы быстро переоделись и, не оттягивая больше неизбежное, почти бегом устремились к служебному корпусу.

В темноте белели рубашки — это двое турков курили у входа. Я оробела, Арина же бесстрашно одарила их улыбкой.

— Гуд ивнинг! Мы к господину Юкселу.

Турки ничего не ответили, только посторонившись, пропустили нас внутрь.

В помещении было темно. Пахло все той же пряностью. Кое-где горели керамические светильники в форме резных шаров. Ковры гасили звуки наших шагов.

Все здесь было таким чужим, что сердце у меня вдруг ушло в пятки. Предчувствие, невнятное, но очень нехорошее… Мне казалось, что я попала в разбойничью пещеру из сказки про Али-бабу. И теперь я, как бедный Касим, не смогу выйти отсюда, потому что забыла нужное заклинание. "Горох, откройся! Конопля, откройся!"

У двери на стуле сидел грузный турок в неряшливой серой футболке. При виде нас он, нахмурившись, он схватился за правый бок.

— У него пистолет, — трусливо шепнула я.

— Ну и что? Он охранник, — так же шепотом ответила Арина и громко объявила:

— Мы к господину Юкселу.

Тут вдруг тревога моя достигла предела. То ли от общей мрачности обстановки, то ли от холодного взгляда охранника, куда больше похожего на бандита… Я схватила Арину за руку и взмолилась:

— Пошли отсюда!

Но было поздно. Охранник подхватил нас под локоток и затолкнул в комнату. Дверь за нами закрылась со зловещим скрипом.

На низенькой тахте, скрестив ноги, сидел господин Юксел. Рядом с ним — незнакомый турок, прилично одетый, с интеллигентным лицом. За спиной у них стоял Юче. Он был очень бледен, сутулился и казался совсем мальчишкой. Еще двое громил — иначе их не назвать — стояли у дверей.

Мне было очень не по себе. Арина, как всегда, держалась молодцом.

— Здравствуйте, господин Юксел, — энергично поздоровалась она. — И вы, господа, извините, не знаю, как вас зовут. Юче сказал, что вы поможете нам в одном деле…

Ее слова потонули в очень недоброжелательной тишине. Турки хмуро смотрели на нас. Юксел наклонился к своему интеллигентному соседу и что-то тихо сказал. Я нервничала все больше и больше.

— У нас не принято, чтобы молодые начинали разговор прежде, чем заговорят старшие, — высказался наконец интеллигент. — А молодым девушкам надлежит быть скромными и послушными вдвойне, если они не хотят попасть в какую-нибудь неприятную историю. Молодые девушки уже наделали массу глупостей. Надеюсь, в дальнейшем они будут осмотрительней.

Закончив нравоучительную речь, он обернулся к Юче и кивнул ему, как бы передавая слово. Юче сглотнул, дернув головой.

— Все в порядке, — сказал он неестественно бодро. — Это дядя Атмаджа, он поможет нам отыскать кальян в Аланье. Но потом его придется вернуть.

— Стоп-стоп-стоп, — нахмурилась Арина. — Кому вернуть? Что еще за дядя? Кто это такие, черт побери?

Юче снова сглотнул. А я покосилась на одного из громил. На его огромной лапище была татуировка: сужающийся на конце овал, от него — четыре палочки в разные стороны, а с широкой стороны — маленький треугольник. Яйцо с ножками. Или крот. По-турецки — кёштебек. Как же мы влипли!

— Не надо шуметь, — сказал Атмаджа. — Вам ничего не грозит. Завтра мы с вами отправимся в Аланью. Вы не были в Аланье? Это замечательный город! Мы находим кальян, ты, — он кивнул Арине, — получишь за него свои деньги, и мы отвезем вас обратно в "Крокус". Клянусь, что если вы будете смирными, то так оно и будет.

— А если мы не будем смирными? — сквозь зубы процедила Арина. Насколько я знала подругу, она была на грани взрыва.

Атмаджа посмотрел на нее оценивающе. Потом наклонился к Юкселу и что-то сказал, посмеиваясь. Юксел не улыбнулся, а Юче обхватил себя руками, как будто у него болел живот.

— Тебя зовут Арина, куколка? — вкрадчиво спросил Атмаджа. — Юче сказал, тебе пятнадцать лет. Прекрасный возраст! — он мечтательно вздохнул. — Светлые волосы, роскошная грудь… И только пятнадцать лет! По всему Востоку найдется много богатых мужчин, способных это оценить. Я продам тебя, куколка. И твою подружку-смуглянку.

— Ничего у тебя не выйдет, урод! — выкрикнула Арина. — Нас будут искать. Моя мать сведет с ума все консульства на свете. Ваш долбанный "Крокус" закроют ко всем чертям за то, что здесь прикрывают работорговцев!

Атмаджа засмеялся. Он оборачивался к Юкселу и Юче, словно приглашая и их посмеяться вместе с ним.

— Ох, ну ты горячая штучка! Но сама посуди: кто вас будет искать? Ведь вы никуда не делись.

— Как так?! — воскликнула Арина и тут же вся погасла. — Ах, да… Точно…

— Ну что, дошло? Ваши родители преспокойно увезут в Россию ваших двойников. А вы, мои курочки, попадете в ад. Никто вас не спасет, — глаза Атмаджи смотрели жестко и холодно. Но голос его снова стал приторным. — Но мы же всерьез не рассматриваем такой вариант? Вы умные девочки, вы все поняли и будете слушаться дядюшку Атмаджу.

— Как бы не так! — усмехнулась Арина. Круто обернувшись, она заехала коленом в пах стоящему за ней громиле. Тому стало не до нас. Мы без оглядки выбежали в распахнутую дверь. Надо выбраться в людное место, там нас не посмеют тронуть!

Но это только в кино пятнадцатилетние девчонки запросто побеждают двухметровых злодеев. Нас словили еще в коридоре. Я сразу прекратила борьбу — это было бессмысленно и унизительно. Арина еще долго кусалась и извивалась, пока один из громил не ударил ее по лицу. Нас поволокли куда-то вниз. Там были ступеньки, я споткнулась и больно подвернула ногу. За нами захлопнулась дверь, лязгнула щеколда, и мы остались в полной темноте.

Глава 6. Выбор Юче

Никогда раньше я не сталкивалась с насилием. Не знала, как это обидно, когда ты ничем не можешь себя защитить. Когда против лома нет приема. Само собой, родители никогда не поднимали на меня руку, а когда в детстве на даче мы воевали улица на улицу — ну так там были все равны и все получали синяков поровну. То, что произошло сегодня, перевернуло мой мир наизнанку. Я поняла, что до сих пор была просто избалованным ребенком. И я не сошла с ума, наверно, только потому, что никак не могла принять происходящее за реальность.

— Сволочь, губу разбил, — всхлипывала где-то рядом Арина. Я ощупью подползла к ней.

— Ты поняла, кто это?

— Кошкодеры, кто же еще! А Юче, мерзавец… Так они, значит, с самого начала были заодно…

— Они одна семья, — подтвердила я. — Вот почему нам было так легко увести его из мечети. Вот почему отец о нем не беспокоился. Дядя Атмаджа… Значит, они с Юкселом братья.

— А что мы сидим? — спохватилась Арина. — Надо позвать на помощь!

Она вскочила и заорала во все горло:

— Помогите! Хелп! Хелп!

Дверь тут же скрипнула. В наших потемках нарисовался громила. Он схватил Арину за плечи и швырнул в угол.

— Тряпка в рот хочешь? — поинтересовался он. — Нога-рука веревка хочешь? Тихо сиди!

Проведя разъяснительную беседу, он удалился, ворча по-турецки. Арина болезненно заскулила.

— Ты в порядке? — забеспокоилась я. — Слушай, ты больше, пожалуйста, не бузи. Это все равно бесполезно. Придется сделать, как они хотят. Мне тоже очень жаль Биби, но… Ты представляешь, чем они нам грозят? Придется продать им кальян.

— Дура ты, Машка, — с горечью сказала Арина. — Ты что, действительно думаешь, что, заполучив кальян, они нас отпустят? Как бы не так. Мы же абсолютно беззащитны. Для закона нас нет. Мы же, наверно, дорого стоим.

— Я пойду в нагрузку, — буркнула я.

— Размечталась. Ты девственница? — деловито спросила Арина. Я возмущенно закашлялась. — Понятно. Я тоже. Так что мы — первосортный товар. Не боись, подруга, если нас и продадут в бордель, то только в очень фешенебельный.

— Прекрати болтать! — разозлилась я. — Этого не будет просто потому…

— Что этого не может быть, — усмехнулась Арина. — Ну, если ты предпочитаешь быть страусом — вперед. А лично я поберегу голову. На то, чтобы выбраться отсюда, у нас есть одна ночь.

Я замолчала. Аринин цинизм был хорошим ушатом холодной воды. Пришлось, как это ни страшно, посмотреть правде в глаза.

Действительно, самый простой путь к спасению был так близко, что у нас сводило зубы от досады. Стоит добраться до двойников — и мы под защитой. Но как только нас увезут из отеля… Мы тут же выпадем за пределы магического круга, охраняющего беспечную курортную жизнь. Мы окажемся одни в чужой стране — без документов, без права на существование… Ну что нам стоило всего час назад не испытывать судьбу нелепым геройством, а посмотреть двойникам в глаза! Я же знала, что так надо поступить! Все. Если каким-то чудом мы выберемся отсюда, всегда буду слушать внутренний голос. Плохого не посоветует.

Всю ночь мы отчаянно искали выход. Пусть одна из нас прикинется больной и громко стонет, предложила Арина. Этим мы отвлечем охранника, и тогда хотя бы вторая сумеет убежать. Ну, а на свободе придумает, как помочь подруге. Мы долго препирались, кому бежать, а кому стонать. Потом бросили жребий. Бежать выпало мне.

Но наш коварный план не сработал. То ли охранник уснул, то ли у него были инструкции, но сколько Арина не орала и не корчилась в судорогах, никто не появился. Дверь была надежно — точнее, безнадежно! — заперта.

Мы десять раз поплакали, собрались с духом, обследовали все трещинки в своей тюрьме, снова отчаялись… Время пролетело незаметно.

В начале четвертого утра за нами пришли. Я в жизни не слышала звука страшнее, чем лязг открывающейся двери…

Сначала с нас сняли отельные браслетики. У меня было такое чувство, что на моих глазах разорвали мой паспорт. И теперь у меня нет никаких прав, я вообще не человек!

Потом под конвоем нас проводили в ванную — очень неплохо обставленную большую комнату.

Арина тут же полезла под душ мыть голову.

— Цену набиваешь? — съязвила я.

— Что же мне теперь, пугалом ходить? — огрызнулась та. — Чёрт! А шампунь-то… Когда это мы успели? Придется хозяйским воспользоваться.

Наконец настала моя очередь принимать душ. Помучившись со смесителем, я настроила воду на нужную температуру. Выдавила шампунь себе на волосы… И только тут поняла, что перепутала флакончики. У меня в руках был тот, пустой, который достала из рюкзака Арина.

Флакончик задергался в моих руках. Я выронила его и в испуге прислонилась к холодному кафелю. Над водой пополз синеватый дым… Как?!!

— Назад, назад! — зашипела я. Дым послушно втянулся обратно. Трясущимися руками я закрутила крышку. Арина гудела феном и ничего не слышала.

Я думала, что потеряю сознание, — так колотилось сердце. Но я заставила себя вымыться и вообще не суетиться. У нас появился козырь. А вместе с ним — шанс. Но надо действовать очень умно и осторожно, чтобы его использовать…

Я приняла решение Арине пока не говорить. Во-первых, нашу болтовню могут услышать. Во-вторых, немедленного освобождения Биби нам не принесет. Оставшиеся дары я помнила наизусть: превращу воду в вино, выращу дерево, одарю талантом, возвращу молодость. Тут надо подумать. А в-третьих, теперь можно без угрызений совести отдать кошкодерам кальян. Вдруг на том все и закончится, и "дядя Атмаджа" сдержит свое слово?

Он оказался легок на помине. Беззастенчиво распахнул дверь в ванную:

— Хватит прихорашиваться, куколки! А ну марш в машину! И чтобы без фокусов.

К самому крыльцу подали огромный черный джип, больше похожий на катафалк. Атмаджа сел с нами назад, Юче — вперед, один из громил — за руль. На Ючино неуверенное "доброе утро" Арина злобно зыркнула и пробормотала что-то вроде "чтоб у тебя они все были такими добрыми". Я молчала, стараясь не встречаться с ним взглядом. Идиотка. Нафантазировала себе неизвестно что. Но даже сейчас, вспоминая прикосновение его руки и воду, превратившуюся в кипяток, я ощупывала запястье. А ведь он уже тогда знал, что предаст нас…

Ничего, приободрилась я, сжимая в кармане "кенгурухи" ставший волшебным флакон. Мы еще посмотрим, кто кого!

После бессонной ночи нас быстро укачало. Пока не рассвело, мы клевали носом. Потом стали смотреть в окно.

Дорога шла вдоль побережья. С одной стороны — море, с другой — горы в утренних облаках. Отели чередовались банановыми плантациями, кафешками, лачугами непонятного назначения. Наши спутники переговаривались на турецком. Из проигрывателя неслись заунывные напевы.

— Ну, хоть Турцию посмотрим, — шепнула мне Арина. — А то отель, пляж — они одинаковые во всех странах. Что Турция, что Тунис, что Египет. Что Анапа, в конце концов — только море грязное. Ну, сувенирные лавки. В Турции голубые глазики и магнитные башмачки на холодильник, в Египте — звероголовые боги в ассортименте. Это знаешь, как бы отдельный курортный мегамир. Но есть настоящая жизнь, которую турист обычно не видит. Ну, а нам повезло.

Неистребимый оптимизм… Я не стала комментировать, насколько нам повезло. Для путевых заметок настроения тоже не было.

Когда мы въехали в Аланью, город был по-утреннему пуст. Две пожилые дамы — наверняка немки — трусцой бежали по набережной. За ними семенил лапками микроскопический йорк. Море еще не бурлило от купальщиков, а расстилалось манящей бирюзой.

Отель "Абрикос" стоял на второй линии — шестиэтажная коробка из стекла и бетона. Нас оставили в машине под присмотром громилы-водителя. Через десять минут в джип заглянул Юче, протягивая нам какие-то коробки.

— Это завтрак. Сухой паек, — пробормотал он и быстро ушел.

— Кормилец ты наш, — металлическим голосом сказала Арина. Ее тон не сулил Юче ничего хорошего.

Гордость гордостью, но умирать голодной смертью никто не собирался. Как Людмила в сказке Пушкина: "Подумала — и стала кушать". Мы распотрошили коробки и с аппетитом употребили булочки, яблоки и сок. А потом, все в крошках, сидели взаперти еще два часа.

У меня так затекли ноги, что когда Атмаджа велел нам выходить, я обрадовалась ему как родному. Нас отвели в какое-то помещение, где на полу стояли три кальяна. Один из них, в серебре, был нам знаком…

— Все оказалось просто, — сказал Атмаджа. — Я вызвал горничных и расспросил, в каких номерах они видели кальяны. Оказалось, всего в трех. Теперь дело за вами, куколки. Какой из них волшебный?

Арина решительно выпятила подбородок. Атмаджа укоризненно покачал головой.

— Ай-ай-ай! А ведь мой племянник уже указал на один из кальянов. Так что молчать нет смысла. Я просто хочу лишний раз убедиться, что Юче не ошибся… И что вы решили не огорчать дядю Атмаджу.

Арина едва не плакала. Она ужасно переживала за Биби. Я даже пожалела, что не рассказала ей правду. Но сейчас такой возможности не было. Поэтому я просто подтолкнула ее к кальянам, шепнув:

— Они все равно узнают!

— Вот этот, — показала Арина.

Атмаджа довольно кивнул, вынул из кармана потрепанную пачку долларов и отмусолил несколько бумажек:

— Твоя доля. Бери деньги и дай мне кальян.

Моя подруга подчинилась. Она двигалась механически, как робот. Она кусала губы, чтобы не разреветься, но глаза все равно были на мокром месте. Меня мучила совесть. Но сейчас я ничего не могла поделать.

— Все, — упавшим голосом сказала Арина. — Ну, теперь вы вернете нас в "Крокус"?

— А как же, курочки мои, — кивнул повеселевший кошкодер. — Атмаджа сказал — Атмаджа сделал. Ступайте в машину. Арслан вас отвезет. К обеду будете дома.

Конечно, я не верила Атмадже. Но как все было бы легко и просто, если бы он сдержал свое обещание! Если бы нам удалось вернуться в отель, встретиться с двойниками, а потом улизнуть в Россию с Биби в кармане! Надежда умирает последней. Поэтому я снова позволила запихать себя в джип и старалась не обращать внимания на двух подозрительных типов, которые к нам подсели. Однако на окраине города машина резко свернула куда-то в переулки.

Напрасно Арина что было мочи лупила по стеклам и выкрикивала страшные ругательства. Нас затолкали в какой-то грязный подъезд, затем — в квартиру, в комнату, где из мебели был только обшарпанный диван. Конечно, здесь было лучше, чем в подвале, в котором мы провели минувшую ночь. Но мы снова были пленницами…

— Они нас никогда не отпустят!

Арина кричала как сумасшедшая. Она упала на пол и рыдала, срывая голос. Оказывается, она еще сильнее меня надеялась, что все обойдется…

Я тихонько погладила ее по плечу. Она тут же набросилась на меня:

— Да как ты можешь быть такой спокойной! Ведешь себя как овца! А я больше не собираюсь быть смирненькой. Пусть только попробуют до меня дотронуться! Пусть лучше меня убьют!

— Ну, не плачь пожалуйста. Мы выберемся…

— Ага, черта с два! Ты все никак не можешь понять, что сказки кончились. Добро пожаловать в реальный мир!

— Сказки не кончились, — улыбнулась я. И достала из кармана флакончик. Арина громко хлюпнула носом, но плакать перестала.

— Что это?

— Сейчас увидишь.

С торжествующим лицом я открутила крышку. Ничего не произошло.

Я смотрела на совершенно пустой флакон и знала, что сейчас начну валяться по полу и орать, как Арина. Я ошиблась?! Тогда у нас нет никакой надежды…

К счастью, одного огромного отчаяния нам было мало на двоих. К Арине уже вернулся ее неисправимый оптимизм.

— А что должно было произойти? — деловито спросила она.

Я рассказала. Арина восторженно ахнула, заплаканные глаза заблестели. Потом она свирепо расширила ноздри.

— А ты-то… Подруга, называется! Я чуть с ума не сошла, отдавая кальян, а ты все это время надо мной потешалась… Хотя все правильно, — подумав, согласилась она. — Кошкодеры ничего не заподозрят, пока не воспользуются кальяном. И даже потом… Мало ли почему он мог испортиться? Им в голову не придет…

— Но у нас тоже сейчас ничего не получилось, — напомнила я.

— Само собой. Я только сейчас поняла… Смотри: когда мы выпустили Биби в первый раз, мы курили кальян. Когда ты увидела дым в ванной, ты делала что?

— Мыла голову, — заулыбалась я. — Точно! Значит, чтобы извлечь волшебное существо, надо использовать предмет по назначению. Тогда нам срочно надо в ванную. Только сначала надо решить…

— Тише! — зашикала Арина. — Слышишь — звонят!

Мы напряженно вытянули шеи.

Один из громил, шаркая, вышел в прихожую. Повернулся ключ в замке. Послышалась турецкая речь. Атмаджа-ага… нэ заман… хаарика… окей… Интернет… бир чай, лютфен…

— Это же Юче! — зашипела мне в ухо Арина.

У меня бешено заколотилось сердце. Он подлец, подлец, подлец! — внушала я себе. Арина посмотрела на меня проницательно и хмыкнула. Я покраснела. На кухне громко смеялись — наверняка над нами.

— Все-таки смотри, какая разница в менталитете, — глубокомысленно изрекла Арина. — Ведь Юче в целом неплохой парень. Немного отмороженный, правда… Зато руки не распускал. Со мной по крайней мере… — я ответила на ее паузу возмущенным взглядом, и довольная Арина продолжала. — Такой весь из себя правильный мальчик. Неужели он предал нас ради денег? Нет. Просто ему папочка с дядечкой велели, а он хороший, он слушается старших… нет, вот ты представь, что твои родители сошли с ума и велели тебя предать друга. Неужели ты их послушаешься? А тут — как зомби. А чего это они там затихли, а? Подозрительно…

Действительно, с кухни доносился только бубнеж телевизор и еще какие-то странные звуки. Смех и разговоры смолкли. Но нам недолго пришлось гадать, к добру ли это. Дверь в наше узилище отворилась, и в комнату собственной персоной ворвался очень взволнованный Юче.

Наткнувшись на наш враждебный взгляд, он побледнел. Но тут же сказал, собравшись с духом:

— Я дал охранникам снотворное, они только что уснули. Бежим отсюда!

Я тут же вскочила, Арина осталась сидеть на месте. Скрестив руки на груди, она сумрачно посмотрела и с пафосом произнесла:

— Иуда!

— Можешь говорить обо мне, все что хочешь, только идем скорей, — взмолился Юче. — Если дядя нас поймает, нам все не поздоровится.

— Арина, идем! — поддержала его я. Моя подруга не шелохнулась.

— Ты что, ему поверила? — презрительно спросила она. — А вдруг это еще какая-нибудь ловушка? Может, он хочет украсть нас у дяди, чтобы продать с выгодой для себя?

Юче скривил губы. Он еще и обижался!

— Мамой клянусь, я был уверен, что Арслан повез вас в Кемер. А потом услышал, как Атмаджа с кем-то говорит по телефону: "На блондинку у меня уже есть покупатель. Темненькую возьмешь? Ну, тогда отдам перекупщикам". Он видел меня и спокойно говорил при мне. Ему и в страшном сне не могло присниться, что я ослушаюсь. В нашем клане строгие законы. Поэтому и охранники ничего не заподозрили.

— Ну и с чего это ты вдруг решил нарушить ваши строгие законы? — поинтересовалась Арина.

— Глупый вопрос, — буркнул Юче. — Ну что? Вы идете?

Не дожидаясь ответа, он подхватил Аринин рюкзак. Моя подруга хмуро покосилась, но спорить не стала. Вот и ладненько.

Мы вышли в коридор. Из кухни доносился оглушительный храп. Я заглянула туда — оба охранника, как голубки, рядышком сидели на диване, откинув головы на спинку, и пускали пузыри. Перед ними на столе стояли стеклянные бокальчики с чаем. Юче нагнулся над одним из них и потянул у него из кармана пиджака ключи. Мы с Ариной схватились за руки и замерли. Охранник пошлепал губами, но не проснулся: видимо, доза снотворного была слоновьей.

— Я взял машину из дядиного гаража, — говорил Юче, спускаясь по лестнице, — но ее придется бросить. По ней нас быстро вычислят.

— А как же мы доберемся до "Крокуса"?

— Мы не поедем в "Крокус". Я спрячу вас у моей тетки Арзу. Это в Старом городе, там, где пиратская крепость.

— Вот спасибо! — Арина саркастически рассмеялась. — У дяди мы уже побывали, теперь еще и тетя! Машка, пошли отсюда. Сами доберемся.

— Тетя Арзу — сестра моей матери. Она не имеет отношения к клану кёштебеков, — холодно сказал Юче. — Я не стану ее пугать, совру что-нибудь… Мол, договорился с туристками насчет индивидуальной экскурсии, а все отели в Аланье заняты… Нельзя вам сейчас в "Крокус". Дядя Атмаджа с минуты на минуту заметит, что меня нет, будет сюда звонить, заподозрит неладное… Он предупредит отца, а тот выполнит любой его приказ. Вас обязательно схватят.

— Слушайте, хватит болтать, — задергалась я. — К тетке — так к тетке. Только давайте убираться подальше от этого дома.

Юче вытащил из багажника спортивную сумку и вскинул на плечо. Потом мы сели в какой-то автобус. Мы нервничали, в каждой машине нам чудилась погоня. Останавливаясь на светофоре, мы считали секунды. Мы петляли закоулками большого городского рынка.

— Надеюсь, у тебя хотя бы хватит мозгов не растрепать ему тут же про Биби, — сердито шепнула мне Арина.

— Я что, похожа на тупоумную блондинку? — вспылила я и тут же спохватилась: — Ох. Извини.

— Ничего. Я это на свой счет не принимаю, — высокомерно заметила Арина. — Просто ты в него влюблена и готова ему все простить.

— Да иди ты на фиг! — возопила я так громко, что Юче обернулся. — С чего ты взяла? Ни в кого я не влюблена! Бред!

Я старательно возмущалась, а на самом деле такой поворот разговора приятно щекотал нервы. Мне очень хотелось с кем-нибудь поделиться… Но сейчас было не время и не место для откровений.

Юче вывел нас к морю, где на площади стоял невзрачный памятник. Я сразу поняла, кто это. Если в Турции видишь памятник — это Ататюрк. Это как у нас — Ленин.

— Кызыл Куле, — сообщил Юче, указывая на высокий цилиндр из красного кирпича. Над зубчатыми стенами башни развевался турецкий флаг — белый полумесяц и звезда на красном фоне.

— Кызыл что? — рассмеялась Арина. — У вас тут что, толкиенисты есть?

— Это значит "красная башня", — невозмутимо пояснил Юче. — Здесь, на горе, — старая сельджукская крепость. Пошли. Нам почти на самый верх.

Гора красивым гребнем подымалась из моря. Ее опопясывали крепостные стены, а между

ними карабкались крыши домов. Средневековый стиль причудливо сочетался с современным дизайном. Что удивительно, это место совершенно не пахло музеем. Оно было жилым. Мы шли по настоящим улицам, между выщербленных каменных стен. Дома лепились по горе, как ласточкины гнезда. Ступени и арки уводили нас выше и выше. Гранатовые деревья осыпались огненно-красными лепестками.

Стояло самое жаркое время дня, и улицы были пусты. В тишине кое-где слышались хлопки — наверно, выбивали ковер. Тощие кошки и куры шмыгали из-под ног. Потом неожиданно в воздухе зазвучал голос муэдзина, в десятки раз усиленный динамиком. Его поддержал коллега с другой стороны. Получился впечатляющий стереоэффект. Я даже остановилась на минутку, задрав голову к небу. Ни облачка… Ни ветра… Только этот гортанный голос и непонятные слова, словно сама гора заговорила с нами…

— Вперед, вперед, — торопил нас Юче. Чтобы сократить путь, он свернул на опасную крутую тропинку. Камни на ней держались только чудом и скользили вниз от малейшего прикосновения. Скоро у меня кончились силы глазеть по сторонам. От жары кружилась голова. А ведь все нормальные люди сейчас купаются в море, пьют холодную колу… Полцарства за глоток воды! Когда Юче сказал: "Ну, вот мы и пришли!" — я не поверила своим ушам.

Дом и дворик были очень маленькие. Из лунки в асфальте росло одинокое дерево. Молодой человек чуть старше Юче возился у дома, прилаживая колесо к хозяйственной тачке. Он нас не заметил. Зато маленький турчонок в красной рубахе, выкативший к калитке на самокате, уставился на нас с удивлением и испугом. А за ним показалась хозяйка.

Глава 7. Ключик и замочек

Тете Арзу было лет шестьдесят — а может, только сорок, кто их разберет, этих восточных женщин? Она была одета в длинную темно-красную рубаху с расшитым вырезом — такие одно время продавались на всех наших рынках. Укутана, естественно, в платок и обута в домашние синие тапки на босу ногу.

— Салям! — весело приветствовала ее Арина. Хозяйка покосилась на нее неприветливо — видимо, это было недостаточно вежливая формула — и что-то спросила у Юче.

Тот долго объяснялся с теткой. Арзу хмурилась, качала головой, прижимала руку к губам, бросала на нас с Ариной подозрительные взгляды. Потом даже приобняла нас за плечи и подтолкнула в дом.

— Тетя Арзу тоже считает, что вам надо отсидеться здесь. Она рада предложить свое гостеприимство, ну и совет, если понадобится. Так что дня два мы здесь проведем… Атмаджа прекрасно понимает, что вам надо вернуться в "Крокус"…

— Ну да, — хмыкнула Арина. — Ему же кто-то рассказал про двойников. Кто бы это мог быть, не знаешь?

— Послушай, хватит! — рявкнул Юче. — Тебе доставляет удовольствие меня мучить? Я же пытаюсь все исправить! Я тоже очень рискую! А ты упражняешься в ехидстве…

— А ты на меня не ори, — холодно ответила Арина. — Рискует он… Лично я тебе не верю. Тот, кто один раз предал, может предать еще.

— Не будем ссориться, — вмешалась я. — Юче, каков твой план?

— Атмаджа прекрасно понимает, что вам надо вернуться в "Крокус", — убитым голосом повторил он, — чтобы воссоединиться со своими двойниками. Он постарается этому помешать. В "Крокусе" нас ждут. Ждут постоянно. Но особенно бдительны они будут сейчас — и в последний день перед вашим отъездом. А мы попробуем нагрянуть неожиданно. Тогда у вас есть шанс.

Он сказал — "у вас"… Но вовсе не потому, что наша беда не была его бедою… Просто наше спасение не было его спасением — я впервые подумала об этом. Если все сложится благополучно, не пройдет и недели, как мы вернемся в Россию. А что будет с Юче? Как он выразился: "Атмадже и в страшном сне не могло присниться, что я ослушаюсь. В нашем клане строгие законы"… Конечно, он рискует не меньше нашего!

До Арины это вроде тоже дошло.

— Ладно, — примирительно сказала она. — У твоей тети есть душ? Нам с Машкой срочно надо умыться, — и мне подмигнула.

Ванной в доме Арзу не было. Был маленький деревянный домик во дворе, где из ржавого душа тонкой струйкой текла холодная вода. После дня на жаре постоять под ней — одно блаженство…

Пока я ловила кайф, Арина задумчиво вертела в руке заветный флакончик.

— Самое ужасное, что придется все же ему сказать, — покачала она головой. — Почти все мои дары мы потратили.

— Причем один — с особым толком, — не удержалась я.

— Да ладно тебе! — надулась она. Потом совестливо поникла: — Ну да. Сдался мне этот один размер…

Решительно открыв флакон, она опрокинула его над своей головой. Биби появилась без замедления. Увидев хозяйку, она сделала обеспокоенное лицо:

— Ну как ты, дорогуша?

— Лучше всех, — буркнула Арина, подбоченившись. — Получила незабываемый опыт твоими молитвами. Кто бы мог подумать, что и среди волшебных существ есть такие безрукие кулёмы!

— Неправда! — оскорбилась Биби. — Я все сделала правильно. Но сработал какой-то побочный эффект. Возможно, генетическая предрасположенность…

— Генетическая?! Между прочим, у меня в роду не было кошек! А ты знаешь, что этот твой хахаль Албасты Машку с Юче чуть не угробил?

Но мы были так рады возвращению Биби, что ссора быстро перешла в дружеские объятия. Я тоже получила свою порцию. Прикосновения Биби показались неуловимо прохладными — словно идешь сквозь туман.

— Ну, теперь расскажи, как ты додумалась переселиться во флакон, — добивалась Арина.

— Тш-ш! — Биби сделала загадочные глаза. — Если кто-нибудь узнает… Я ведь, милые мои, в очередной раз нарушила Кодекс. Ну, это такие непреложные правила в отношениях волшебных существ и людей. По правилам я могу переселиться в другой предмет, только если его мне предложит хозяин. Но когда я увидела этих ворюг, то сразу почувствовала: дело пахнет керосином. Ну, думаю, шайтан с ним, с Кодексом. В конце концов, флакон мне в руки дала Маша. А мы же все заодно, правда? Ну, рассказывайте, что с вами приключилось.

Мы рассказали, перебивая друг друга. Я в красках передала наши с Юче приключения в пещере Албасты, а напоследок спросила, как все-таки мы смогли вернуться в наше время.

Биби махнула рукой.

— А, молодая красотка… Это Нана, портовая шлю… ну, в общем член древнейшего профсоюза. Дело в том, что Албасты любит шутки со временем. Меня, например, он ухитрился забросить аккурат в момент землетрясения на острове. Раньше он любого смельчака, подобравшегося к нему с иглой, обязательно вышвыривал в ликийскую древность. Жителям города наконец надоели незваные гости. Они пригрозили Албасты, что если он не перестанет безобразничать, то они затопят его пещеру. Тогда он стал осмотрительнее. Но все равно нет-нет да и да-да… Тогда кому-нибудь из жителей достаточно напомнить ему о своей угрозе, и гостей выдворяют восвояси. Да, досталось вам…

— Слушай, Биби, так ты, значит, была не в курсе наших похождений? — удивилась Арина.

— Да, самое интересное я упустила. Но торчать все время в мыльном флаконе скучновато. Я смоталась в Ферах, сделала пару-тройку светских визитов…

— Биби, а ты часом не видала там своего прежнего хозяина? — вкрадчиво спросила Арина.

— Ашик-Гёза? — Биби захлопала ресницами. — Нет, не видала… А… — от удивления ее глаза сделались большими, как плошки. — А как вы догадались, что он может быть там?

— Это Машка додумалась, — гордо сказала Арина. — Если мы с ним встретимся, то уговорим выкупить тебя обратно. Тогда ты будешь в безопасности.

Биби увлажнившимся взором смотрела то на меня, то на Арину.

— Спасибо, что заботитесь обо мне, — растроганно сказала она. — Но я думаю, вы сейчас не в том положении, чтобы спасать других. Я буду рада помочь вам вернуться в "Крокус". Мне очень жаль, милые мои, что я втянула вас в эту историю. Вам надо было не слушать меня, сразу отдать кальян и не больше об этом не вспоминать! Мне все равно конец.

— Ну, это мы еще посмотрим, — упрямо возразила Арина. Хотя на самом деле, у нас не было ни одной идеи, как попасть в Ферах.

До вечера мы отдыхали. Точнее, пытались отдыхать и не вздрагивать от каждого скрипа калитки: а вдруг это Атмаджа? Арзу наготовила нам кастрюлю долмы. М-м-м… пальчики оближешь! У нас эта штука продается в виде замороженных полуфабрикатов, но это совсем не то. С расспросами Арзу не приставала и советов своих не предлагала. Мы все равно ни бельмеса не понимали по-турецки, хотя порой мне казалось, что я начала улавливать из общей массы звуков знакомые слова.

Юче бродил за нами, как побитая собачонка. Арине это, похоже, доставляло злобную радость, а мне было его ужасно жаль. Хотелось протянуть ему руку, простить от всей души, пообещать… Хотя что я могла ему пообещать? Я и взглянуть-то на него лишний раз стеснялась.

Прямо за домом у Арзу стояла беседка, вид из которой открывался прямо на море. И вот, когда настал красивый, тихий вечер, мы расположились там с чаем и тарелкой пахлавы.

На том берегу бухты зажглись разноцветными огнями отели. Засияли фонари на мачтах яхт. В этом свете море приобрело цвет и прозрачность драгоценного камня — может, сапфира, а может, изумруда.

Прожевав приторно-сладкий кусочек, Арина соизволила обратиться к Юче.

— Ну что, настал момент истины. Валяй, рассказывай, как ты дошел до жизни такой. Ты с самого начала нас обманывал? Сразу понял, что кальян непростой?

— А как мне было не понять? — Юче сидел, упершись локтями в колени и опустив голову на руки. — Ладно, я расскажу по порядку. В древности профессия расхитителей гробниц была очень популярной. Ведь все народы хоронили со своими вельможами много ценностей. Ну, чтобы на том свете они ни в чем себе не отказывали. Египетские пирамиды, скифские курганы, мавзолеи восточных владык… Клан кёштебеков промышлял этим с незапамятных времен. Но у них была, так сказать, своя специализация: волшебные вещи.

Волшебный предмет обладает особой ценностью. Каждый — уникален. Штучный товар. Волшебные вещи пришли к нам из тех времен, когда людям были доступны особые силы. Это древность, о которой не сохранилось даже преданий. История волшебных предметов — мой дед слышал от своего деда, а тот от своего… и так далее, до бесконечности.

— И что, теперь никто-никто не умеет создавать волшебные предметы? — разочарованно спросила Арина.

— Думаю, никто. Люди постепенно разучились пользоваться волшебными силами. Наверно, с тех пор и началось развитие техники. Раз нельзя сделать ковер-самолет — значит, надо изобретать арбу. И все-таки по свету разбросано еще много волшебных вещей. И покупатели на них есть, и они готовы платить огромные деньги. Это очень прибыльный бизнес! Казалось бы, сегодня никто не верит в волшебные вещи — и все-таки каждый втайне мечтает заполучить что-нибудь такое.

Самое сложное — это отличить волшебный предмет среди других, обыкновенных. У волшебных вещей есть особое свойство: они умеют маскироваться. Прикидываются самыми невзрачными, самыми неинтересными — и для археологов, и для коллекционеров. И только человек из клана кёштебеков с первого взгляда распознает волшебный предмет. Как только я увидел в той лавке наш кальян — меня как будто защекотали изнутри. Он показался мне самой прекрасной вещью на свете! Конечно, я не рассчитывал воспользоваться им сам. Кто бы мне дал! Я мечтал, что принесу его в зубах отцу и дяде…

— Значит, твой отец тоже крадет волшебные вещи? — жестко спросила Арина.

Юче опустил голову еще ниже.

— Нет. Сам он ничего не крадет. Но он хозяин сети отелей, построенных на деньги кёштебеков. Мама очень не хотела, чтобы я вырос таким же. До тринадцати лет она держала меня рядом с собой, в деревне. А отец… Мне кажется, он ее одобрял. Но когда мама умерла, за мной приехал не папа, а дядя Атмаджа. Он сказал, что мне пора осваивать азы. Тогда же я впервые увидел джинна. Дядя притащил старый-престарый кувшин — не знаю и не хочу знать, как он его достал. Он потер его, подул в него — и вот перед нами в облаке дыма закачался джинн. Он был очень дряхлый и очень маленький. С реденькой, клочьями торчащей бороденкой. Просто гном какой-то. Видимо, он слишком долго пробыл взаперти. У джиннов тоже есть срок годности. Джинн честно пытался выполнить дядины приказы. Морщился, рвал волосы из бороды… Но выходил один пшик — как будто вспыхивала и тут же гасла неудачная спичка. Дядя потом все равно его продал. Ведь джинн, даже плохонький — это дорогостоящее диво.

Мне кажется, отец был бы рад избавиться от такого братца. Но он его боится — так же, как все. И я очень боюсь. Из-за волшебного предмета дядя Атмаджа не задумываясь убьет человека. Но честное слово, я был уверен, что вам ничего не грозит. Что вы отдадите кальян, как я просил в записке, и не станете искать себе проблем. А вы отправились меня спасать.

Юче покачал головой. Я видела, что он очень мучается.

— Можно я не буду говорить очевидные вещи? — попросил он. — Мне очень стыдно, честное слово.

Если бы Арина над ним не сжалилась, я бы дала ей пинка. Но у нее тоже сердце не каменное. Она промолчала, как бы принимая извинения.

Пауза длилась несколько минут, подводя под сказанным жирную черту. Слышно было, как в доме на разные голоса бубнит телевизор: шел какой-то турецкий сериал. Потом раздался телефонный звонок. Резкий голос тети Арзу, снявшей трубку… Мне почему-то сделалось не по себе. Ерунда, успокоила я себя. Мало ли кто может звонить? Юче не привел бы нас сюда, если бы сомневался… И все же… Кёштебеки так близко…

— Послушай, Юче, — вкрадчиво начала Арина, — а твой дядя успел попробовать кальян?

— Нет… Только собирался… Я не стал ждать. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… — Арина, лукаво улыбаясь, посмотрела на меня. Я нахмурилась: мол, давай уже, не тяни… Она жестом фокусника щелкнула пальцами:

— Алле!

Биби тут же явилась перед нами. В лучшем из своих нарядов, благоухая тяжелым восточным ароматом, звеня браслетами, она в течение минуты исполняла в воздухе танец живота, а потом смиренно склонила голову.

— Слушаю и повинуюсь, молодые господа! — эта традиционная формула прозвучала в ее устах довольно иронично.

Эффект удался. Юче хватал ртом воздух и долго не мог вымолвить ни слова. Потом прошептал:

— Так вот почему дядя заставил меня определять, какой из кальянов наш. Я-то думал, он меня проверяет. А он на самом деле не мог узнать волшебный предмет. Потому что этот кальян теперь самый обыкновенный! Волшебная сила его покинула. Но как…

— А вот так, — с гордостью объявила Арина. — Машка у нас превзошла всех древних магов. Но ты уж не обессудь, говорить, где теперь живет Биби, мы тебе не будем. И для тебя спокойнее, если придется отчитываться перед дядей.

— Ты права, — серьезно согласился Юче. И вдруг его глаза от ужаса стали совсем круглыми: — А что будет, когда дядя Атмаджа узнает… Когда он догадается…

— Надеюсь, что к этому времени мы будем далеко, — заявила Арина со свойственным ей оптимизмом. — Ну вот что, мальчики-девочки. Раз уж мы вынуждены здесь сидеть, может, подумаем, как нам попасть в Ферах? У кого есть соображения? Биби! Хватит жрать.

Биби, едва не подавившись пахлавой, воровато вытерла руки о шаровары. Ого! Да она, едва появившись, схомячила почти все блюдо! Ни капельки не смутившись, наша волшебница поковырялась ногтем в зубах.

— Шайтан, орех застрял. Когда я нервничаю, все время тянет на сладкое… А в Ферах попасть проще простого. По крайней мере, два раза в жизни у каждого есть такой шанс. К сожалению, люди обычно слишком заняты в этот момент, чтобы заметить…

— Чем заняты? — нетерпеливо нахмурилась Арина.

— Ну… Можно изловчиться и улизнуть в Ферах в последний миг перед смертью.

У нас вытянулись лица. Арина категорически помотала головой.

— Нет, это нам не подходит. Извини, Биби, мы очень хотим помочь, но… А второй способ?

— Он гораздо приятнее, — Биби лукаво нам подмигнула. — Перед всеми людьми во время первого поцелуя открывается дверь в волшебную страну.

Мы снова переглянулись. Поймав взгляд Юче, я покраснела. Засмущалась этого и тут же покраснела еще больше. Тьфу ты черт, теперь он решит, что я думаю о том, как бы с ним поцеловаться, только этого мне не хватало!..

— Ну, не знаю… — с сомнением произнесла Арина. — По-моему, ты что-то путаешь. Когда я целовалась с Тимкой Арутюновым, я не видела никакой волшебной страны. Ну, допустим, это было в первом классе, это не считается… Но потом я целовалась с… ну, неважно… — она загнула палец на руке, потом подумала и загнула второй и третий. Развела руками. — Короче, я свой шанс попасть в Ферах, похоже, уже про… В смысле, упустила. Машка, вся надежда на тебя.

— Почему это? — возмутилась я. — Я тоже целовалась. И не раз.

— Два.

— Ну да, два раза. И никакой волшебной страны.

Я вовсе не обманывала Арину. Напротив… Если бы я еще не целовалась, то ради общего дела мне пришлось бы сейчас это сделать… А с кем? Ну, не с тетей Арзу же! И это было бы страшно, и стыдно, и… У меня дух захватывало при мысли об этом несостоявшемся поцелуе. Но увы. Весной мы с Гуськовым пошли на смелый эксперимент. Выяснилось, что он тоже еще не целовался и что очень этого стесняется. И мы решили помочь друг другу. А для чего еще нужны друзья? Честно говоря, получилось довольно противно. Может, мы что-то неправильно делали? Но никакой волшебной страны перед нами точно не открывалось.

— Юче? — Арина требовательно уставилась на нашего приятеля. — У вас же строгие правила, все такое, до свадьбы ничего нельзя…

Юче забегал глазами и пробормотал что-то вроде: туристы… постояльцы… какие уж тут правила…

— Понятно, — вздохнула Арина. — Значит, ты тоже погибший для общего дела человек. И никакой волшебной страны?

Юче помотал головой. Биби недоуменно пожала плечами.

— Раньше это работало. Ну, тогда я не знаю…

Мы снова замолчали. Идей не было ни у кого. Биби нахохлилась и снова потянулась за пахлавой. Занятые невеселым раздумьем, мы и не заметили, как в беседку вошла тетя Арзу.

— Биби, брысь! — запоздало шикнула Арина. Но Арзу уже во все глаза смотрела на полупрозрачное чудо, поднимавшееся ей навстречу. Ох, что сейчас будет…

Случилось то, чего мы меньше всего могли ожидать. Тетя Арзу, удивленная, но совершенно не напуганная, сурово насупила брови.

— Биби-Мушкилькушо? — вопросила она. Далее она упомянула шайтана — и не раз. Биби сжалась, как нашкодившая девчонка. Время от времени она пыталась что-то пищать в ответ.

— В чем дело? — прошептала Арина. — Они знакомы?

— Сам не пойму, — нахмурился Юче. — Похоже, знакомы. Она ругает Биби за то, что та совсем извела старого Ашик-Гёза своими капризами… Спрашивает, почему Биби с нами… Биби отвечает, что мы с тобой купили у Ашик-Гёза кальян… По-моему, тетя в ужасе…

Тетя Арзу действительно в ужасе уставилась на нас. Набрав побольше воздуха, она разразилась новой тирадой. При этом она грозила нам пальцем, отчаянно мотала головой, заводила глаза к небу… Без всякого перевода было ясно, что у нас большие проблемы.

Юче это тут же подтвердил.

— Тетя говорит, что только что звонил дядя Атмаджа. Очень любезно интересовался, давно ли она видела племянника. Попросил тут же ему сообщить, если я появлюсь…

— А она что? — Арина нетерпеливо стукнула ладошками по подлокотникам.

— Она ни за что нас не выдаст. Но она хочет знать, что случилось… Я расскажу ей, ладно?

— Валяй. И свои похождения не забудь, — и тут не удержалась Арина. Но Юче словно не услышал. Минут десять он говорил с тетей, а мы тем временем шептались с Биби.

— Уф-ф… отдувалась она. — Вот уж верно говорят: или мир тесен, или слой тонок. Вы знаете, куда вы меня притащили? К правнучке Ашик-Гёза! Между нами, она всегда была стервозная девица… Лет тридцать тому назад, — Биби злорадно хихикнула.

— Погоди! Как это — правнучка? Ведь Ашик-Гёз — из ваших, из волшебных существ?

— Да чильтан он, чильтан…

— Кто?

— Чильтан. Дух в человеческом обличье. Если чильтан хочет, он может родиться среди людей и прожить обычную человеческую жизнь. Завести семью, детишек… Чильтан везде как дома — и в Ферахе, и в обычном мире.

— Слушайте, слушайте! — взволнованно прервал нас Юче. — Тетя хочет нам сообщить что-то важное. Я буду переводить.

И мы услышали совершенно невероятную историю…

В детстве и юности Арзу часто встречалась со своим волшебным прадедушкой и очень его любила. Ашик-Гёз не скрывал от нее своих связей с волшебным миром. Однажды он показал ей кальян и Биби. Арзу была тогда очень эмансипированной девушкой. Она возмутилась рабским положением волшебницы и потребовала, чтобы прадед освободил Биби-Мушкилькушо. Ашик-Гёз объяснил, что это невозможно. Какой-то древний маг призвал Биби из Фераха, чарами связал ее судьбу с кальяном, и теперь она принадлежит ему до своего последнего дара. То есть до самой смерти. Ашик-Гёз обмолвился еще, что Биби — не простая Разрешительница Затруднений. Она обладает одним очень ценным даром — наделять хозяина любым талантом — и одним уникальным — возвращать молодость. Этого не умеет больше никто на свете! Поэтому за волшебным кальяном всегда будут охотиться кёштебеки.

В последние годы Арзу видела прадеда редко. Он все больше времени проводил в Ферахе. В старости чильтанов все чаще тянет на родину… Ашик-Гёз не жаловался, но Арзу видела, как испортились отношения между ним и его подопечной. Иногда старик задумывался, имеет ли он право удерживать Биби силой. Пусть попробует счастья с другим хозяином! Но Арзу не знала, что Ашик-Гёз все же решится продать кальян.

— Биби всю печень ему склевала, — сокрушенно сказал Юче. И тут же кинулся оправдываться: — Это я не сам, это я перевожу!

Арзу перевела дух. Потом посмотрела на племянника как-то особенно жалостно и продолжала. У Юче от ее слов вытянулось лицо. Он побледнел и не сразу начал переводить.

— Младшая тетина сестра Гюрай… это моя мама… тоже знала про кальян. Когда она познакомилась с отцом, она захотела похвастаться… Она не знала, что мой отец — из клана кёштебеков! Так дядя Атмаджа узнал, что в нашей семье есть редчайшее сокровище. И он бы нашел способ отнять кальян у Ашик-Гёза, но волшебную вещь нельзя украсть или отнять, можно только честно купить… Дядя не раз предлагал Ашик-Гёзу огромные деньги, практически все сокровища клана кёштебеков. Он все равно остался бы в прибыли: на аукционе за Биби он выручил бы стоимость всего земного шара! Молодость — это очень дорогой товар. Ашик-Гёз всегда отказывал, но теперь Биби доигралась, и его терпение лопнуло. Это не я говорю, это перевод! А я ведь ничего этого не знал! — закончил Юче.

Арина похлопала Биби по призрачному плечу.

— Ничего, прорвемся. Скажи тете, что мы очень хотим помочь Биби. И мы считаем, что единственный способ сделать это — вернуть ее Ашик-Гёзу. Нам очень надо попасть в Ферах. Может, тетя Арзу слышала, как это сделать?

Юче с теткой снова заговорили по-турецки. Арзу вдруг поднялась и заторопилась к дому.

— Что она сказала? — всполошились мы с Ариной.

— Я не понял, — пожал плечами Юче. — Вроде она может помочь…

Арзу вернулась с какими-то картонками и ржавой железякой размером с очечник. Она развернула картонки — на них оказалась старинная карта Турции, нарисованная от руки. Арзу говорила, Юче переводил.

— На этой карте указаны двери в Ферах, которые находятся в Турции. А еще нужен ключ… вот он… И замок… Замка у тети нет.

Железяка оказалась ключом со стертыми бороздками. Красным карандашом на карте были отмечены галочки — всего семь штук. Из них два — на побережье. Одной галочкой проставили остров. Я не поняла, зато Юче тут же сообразил:

— Так мы же там были! Это остров Албасты! Ну вот… Но в Кемер нам возвращаться нельзя. Так, а это где? А, знаю. Это старая римская крепость, называется Анамур. Туристов туда возят редко — очень трудная дорога, километров восемьдесят по серпантину. Арзу терзе… — он снова обратился к тетке. Перевел ответ: — Тетя говорит, что там надо найти дверь. Это может быть настоящая дверь, или арка, или просто вход в пещеру — что угодно. Надо приладить замок, повернуть ключ…

— Великолепно, а где мы возьмем замок? — перебила его Арина звонящим от волнения голосом.

Арзу, не дожидаясь перевода, что-то сказала.

— Она говорит, что мне придется применить свои способности кёштебека. Что раз уж мне никуда не деться от проклятой наследственности, то пусть она послужит доброму делу.

— Ты сможешь найти этот замок? — засомневалась Арина. — А вдруг он в Гренландии?

— Смогу, — ответил Юче с неожиданной уверенностью. — Такие замки — не дефицит. Когда-то их мог изготовить почти любой кузнец. Я видел такие у дяди… Уж одна-то штука непременно сохранилась у какого-нибудь торговца древностями. У меня записаны номера телефонов. Завтра, с утра… — и он непритворно зевнул.

Вслед за Юче раззевались и все остальные. Сегодняшний день выдался тяжелый — впрочем, как и вчерашний, и позавчерашней. Я вообще удивлялась, как меня ноги держат.

Арзу выдала Юче раскладушку, нагрузила подушкой с одеялом и отвела в какой-то сарайчик. Нам с Ариной досталась крошечная каморка на чердаке. Там была одна тахта на двоих, но нам принесли чистое белье и даже две длинные ночные рубашки. Наверно, Арзу носила их в юности.

Тахта была тесной, а одеяло — коротким. Меня-то этим не испугаешь, я и вшестером в двухместной палатке ночевала, когда переворачиваются все одновременно и по команде. А вот Арина вертелась, как ужаленная, пихалась и все время норовила перетянуть одеяло на себя. Я думала, что усну моментально, а вот легла — и сон не шел.

Флакончик с Биби стоял на столе у окна. Интересно, она сейчас там? Или отправилась в Ферах?

Какое-то время в доме слышалось шебуршение. Арзу шлепала тапками. Потом все стихло, остались лишь звуки, которые издает любой старый дом: кряхтение стен, потрескивание мебели… Здесь тоже пахло пряностями и немного кошкой. Чужие запахи чужого дома… Я вдруг с острой тоской вспомнила свою комнату в Питере с постером… на стене, с коллекцией кактусов, плюшевой зеброй и вечными пакетиками из-под чипсов. Хочу домой, к ма-аме!!

— Знаешь, а ты ему точно нравишься, — прошептала Арина.

— Кому? — я, как обычно, включила дурочку от смущения.

— Пушкину, блин, Сан Сергеичу!

— С чего ты взяла? — упрямилась я. — Уж скорее ему нравишься ты.

— Да ладно! Почему "скорее"? Чем я лучше? Потому что я блондинка? Но далеко не всем мужчинам нравятся блондинки. А половина из тех, кому нравятся, не воспринимают тебя всерьез… А вот у тебя очень красивый цвет волос. Шоколад. И фигура как у взрослой. А я — колченогий подросток. Ну да, когда я тебя увидела в первый раз, мне показалось, что ты такая… ботаник, что ли? Тихоня. Ну, и одевалась ты чудно. Но ты очень симпатичная девчонка.

Да, умеет Арина говорить комплименты — и не знаешь, похвалили тебя или обругали… Я не знала, как реагировать. Арина сама продолжила ночной разговор:

— А он тебе нравится? Вот только не спрашивай, кто!

— Кто? — спросила я и фыркнула в подушку.

— Конь в пальто! А ну, признавайся, нравится? А то задушу подушкой!

— Кажется, да, — еще смеясь, прошептала я и зажмурилась от ужаса.

Когда-нибудь потом, спустя много лет, я буду вспоминать этот разговор, и странные звуки чужого двора за окном, и пограничное состояние между счастьем и бедой, когда они почти неразличимы…

Нравится? Нравится может запах сирени, или чипсы со сметаной и луком, или новые джинсы… То, что я чувствовала, называлось иначе. Но произнести это слово я была не готова. Во всех фильмах герои говорят это друг другу только в самом конце, после всех испытаний.

— И что ты будешь делать?

— В каком смысле?

— Ну… Он же турок. Ты уедешь домой, а он останется здесь…

Ну вот. Арина умудрилась задать какой-то ужасно взрослый вопрос. Откуда я знаю, что делать? Пока надо постараться ноги унести, а повезет — помочь Биби. И это мы сделаем вместе с Юче. У нас в запасе еще несколько дней. А потом… Будем переписываться. Может, следующим летом я сумею снова приехать. А может, нет — ведь я буду поступать в институт…

— Я ничего не буду делать, — раздраженно заявила я. — Ты ошибаешься, он ко мне равнодушен. А мне он так… Ну, нравится слегка. Но я не собираюсь ему об этом говорить.

Арина обиженно замолкла. Вскоре ее сопение стало тихим и ровным. А мне удалось уснуть только под утро, когда уже посветлело. И тут же меня разбудили петухи.

Глава 8. На месте преступления

Утро неожиданно выдалось пасмурным. С гор наползали серые тучи, а над морем повисла белесая хмарь. Дул ветер, и было даже прохладно. Когда я вышла, кутаясь в ветровку, Арина с Арзу собирали в беседке завтрак. Моя подруга как-то сумела найти общий язык с турецкой тетушкой, хотя одна давала распоряжения по-турецки, а другая весело отвечала по-русски.

Биби, скрестив ноги, парила над краем площадки, обратив лицо к морю.

— Доброе утро, — приветствовала я ее.

— Утро добрым не бывает, — хмуро отозвалась она. Видно, тоже не спала всю ночь…

Юче сосредоточенно листал телефонную книжку.

— Уже троим позвонил — ничего, — сообщила мне Арина, водружая на стол пузатый фарфоровый чайник. — Ой, не нравится мне, что он телефон включил… Давай пока суть да дело еще раз посмотрим карту.

Жуя бутерброды, мы разложили ветхие картонки. Арзу что-то сказала.

— Хорошо, хорошо, — буркнула Арина. — Нет там крошек. Я же понимаю, вещь старинная, цены не малой…

Она украдкой вытерла край карты, уже вымазанный в масле.

— Если пытаться открыть вот эту дверь, то надо забраться довольно высоко в горы. На чем, интересно, мы доберемся? Это, наверно, далеко…

— Доберемся, — сказал Юче, не отрываясь от телефона. — Я послал Корая в город, он арендует машину.

— Да там на машине не проедешь!

— На этой проедешь, — успокоил Арину Юче. И тут его телефон заиграл красивую турецкую мелодию. Я тут же решила, что обязательно поставлю такую на свой мобильник. И никому не скажу, почему…

Юче отбросил трубку на стол, как будто случайно схватил ядовитого паука. А телефон звонил и звонил. И всем стало ясно, кто это… Арина замахала руками, зашикала:

— Ты что! Не подходи!

Но Юче все-таки взял трубку и ответил:

— Атмаджа-амка?

И далее — много слов по-турецки…

О чем они говорили? Конечно, речь шла про нас, про кальян, про Биби… Юче держался молодцом. Играл интонацией, как хороший актер. Удивлялся, выражал готовность, ужасался, покорно слушал… Арина по-детски сжала кулачки и дергала ногой. Я сидела, обхватив себя руками.

Я пыталась понять, чем нам грозит этот звонок, по выразительному лицу Арзу. Тетка то всплескивала руками, то заводил к небу глаза, а один раз просто охнула и зажала руками рот, когда Юче строго зыркнул на нее глазами.

— Уф-ф, — сказал наконец Юче, вытирая пот со лба. Он действительно был весь мокрый и очень бледный.

— Ну! — хором простонали мы.

— Дядя Атмаджа уже понял, что ему подсунули неработающий кальян. Он уверен, что волшебный предмет, которому подчиняется Биби, у меня. И что я сам хочу им воспользоваться. Сначала он грозился стереть меня в порошок — мягко говоря. А потом вдруг стал ласковым, как кот. Он очень боится, что я возьму да и потрачу все дары.

— Прикольно! — обрадовалась Арина. — Значит, мы сможем поводить его за нос.

— Потом он стал красноречив, как мулла. Он читал мне лекцию о том, как легко молодому человеку принять неверное решение, спустить на мимолетные удовольствия огромные деньги, и как об этом я буду сожалеть в старости, и что бережливость и благоразумие — великие добродетели. Он догадался, что меня возмутили его планы продать вас работорговцам, — сказал Юче, и его передернуло. — Он говорил, что погорячился, пожадничал, что на самом деле ему нужна только Биби-Мушкилькушо. Короче говоря, он готов к переговорам. Он намекнул, что не станет вам мешать вернуться в "Крокус", если получит Биби. И меня обещает простить.

— Дырку от бублика он получит, а не Биби! — тут же отреагировала Арина. Она подбежала к волшебнице и, бесстрашно нагнувшись над краем, обхватила ее сзади за шею. — Даже не думай! Мы или вернем тебя Ашик-Гёзу или увезем с собой.

Биби повернулась и отплыла от края, осторожно и ласково увлекая за собой Арину. Покачала головой.

— Нет, моя милая. Это неправильно. Нельзя, чтобы люди жертвовали собой ради волшебного существа.

— Почему?

— Ну… Неправильно… и все. Не по Кодексу. Согласно Кодексу я должна делать все, что от меня зависит, чтобы обеспечить вашу безопасность. Так вышло, что зависит от меня немногое… Вам попалась совершенно беспомощная Биби-Мушкилькушо… И вы должны мне пообещать, что если не будет другого выхода, вы попробуете выторговать себе свободу у этого мерзавца Атмаджи.

— Ну, если тебе так спокойнее, я обещаю, — отмахнулась Арина.

— Э, нет. Не так. Вы должны поклясться.

— Торжественно? А может, нам, кровью расписаться что ли?

— Фу… — поморщилась Биби. — Это варварство какое-то. Достаточно просто поклясться. И помнить, что договоры, заключенные между людьми и волшебными существами, проще выполнить, чем нарушить.

Куда нам было деваться? Мы поклялись. Все трое — Биби заставила клясться и меня.

— Ты не хозяйка кальяна. Но вы тут все заодно, — пояснила она. — Вдруг придумаете какую-нибудь лазейку.

— Бр-р, — Арина содрогнулась от отвращения. — Ты нас сейчас вынудила пообещать очень нехорошую вещь. Будем надеяться, этот вариант не пригодится. Юче! Давай, звони своим барыгам.

Сколько еще было сделано пустых звонков — долго рассказывать. С каждым новым обломом у нас все больше вытягивались лица. Вдруг в очередном разговоре Юче предупреждающе поднял указательный палец.

— Нашел! — объявил он нам наконец. — И знаете где? Совсем неподалеку от этой двери! — он ткнул пальцем в ту самую труднодоступную пометку, которую мы обсуждали с Ариной. — Если все пройдет хорошо, убьем двух кроликов.

— Каких, блин, кроликов… — фыркнула Арина. — Зайцев, олух, зайцев! Ладно, так на чем мы едем?

— А вот на этом, — прокомментировал Юче громкое рычание мотора.

Святые шестеренки, как говорил робот в "Звездных войнах"… На двор тети Арзу въехало чудо враждебной техники… Четырехместный открытый внедорожник. По моим представлениям, в таких отправляются на сафари по африканским саваннам. Точнее, отправлялись — полвека назад.

— Вот! Это то, что нам нужно, — удовлетворенно сказал Юче.

Через час мы отправлялись на поиски артефакта. Индиана Джонс и Храм судьбы. Гарри Поттер и Дары смерти.

Арзу вышла нас провожать. С крыльца дома с любопытством косились на нас ее сын и внук — думаю, они были не в курсе наших дел. Арзу по очереди поцеловала нас и к чему-то упомянула Аллаха. Странно, вдруг подумала я. А почему она нас не отговаривает? Не убеждает, что нам нужно любой ценой спасать свои шкуры, возвращаться в "Крокус"? Ведь мы совсем еще дети, а взрослые никогда не верят, что дети могут справиться с серьезным делом. Или мы не такие уж дети?

Юче сел за руль нашей бешеной тарантайки.

— Залезай вперед, — сказала мне Арина.

— Зачем? — смутилась я. — Там твое место.

— Оно что, куплено? Я уже каталась спереди, теперь ты садись. Или… Юче, а ты с кем хочешь ехать рядом? Со мной или с Машей?

Я злобно дернула Арину за рукав. Вот гадюка! Кто ее за язык тянул?

Юче смущено захлопал своими прекрасными глазами. Я с мрачным лицом полезла назад.

— Нет, садись ты рядом, — вдруг быстро сказал он.

— Давай, давай, — подтолкнула меня Арина.

Мы наконец расселись и выехали на шоссе.

Никогда не ездила в кабриолете. Говорят, там так сконструировано лобовое стекло, что в лицо не дует. В нашем кабриодрандулете такого дивайса не было. Арина явно пустила меня вперед не ради моей личной жизни. Ветром тут же сорвало с меня кепку, она отлетела Юче в лицо, ничего не видя, он вильнул рулем вправо и резко остановился на обочине. Машина, мчавшаяся сзади, обругала нас резким гудком.

К Арине первой вернулся дар речи.

— Уф-ф! Прочнее был бы старый таз, длиннее был бы наш рассказ… Пожалуйста, пристегните ремни, — прогнусавила она, подражая объявлению в самолете.

Юче молча протянул мне кепку, я трясущимися руками убрала под нее растрепанные волосы, и мы поехали дальше. Арина тихонько напевала:

— Мы летим, ковыляя во мгле. Мы ползем на последнем крыле… Бак пробит, хвост горит и машина летит на честном слове и на одном крыле…

Юче — наверняка не желая ее обидеть — включил музыку. Старенький кассетный магнитофончик запел нам хиты турецкой эстрады. Мы мчались по шоссе, сквозь тучи уже выглядывало солнце, справа вспыхивало блестками море, тонкие руки Юче красиво лежали на руле… На какой-то момент я забыла об опасности и невероятных приключениях минувших дней. Если у счастья есть лицо — оно выглядит именно так!

Сначала вдоль дороги зеленели банановые рощи. Торговцы зазывно махали нам из-под навесов. Бананами торговали повсюду, как у нас осенью яблоками.

Потом шоссе поползло в гору, и у меня немного заложило уши. Выше, выше и выше… На Кавказе такие дороги называют "тещин язык". И море уже так далеко внизу, что дух захватывает. Каким-то чудом на поворотах машина не падает в пропасть, и каждый раз открывается новый вид — один красивее другого. То зеленый мыс, поросший средиземноморской сосной, то каменистый островок в море, то…

— У-у-и-и-и! — наша тарантайка взвизгнула тормозами. И с тем же звуком остановился вылетевший из-за поворота автобус. А на шоссе высыпало стадо коз.

Я схватилась за сердце. Козы, позванивая колокольчиками, неторопливо пересекали дорогу. Некоторые останавливались, недовольно наклоняя рогатые головы в нашу сторону. Тогда старик пастух подгонял их прутом.

— Непуганая страна, — пробурчала сзади Арина.

— А про вас говорят, что медведи по улицам ходят, — огрызнулся Юче. Он с усилием дернул заедавший рычаг, чтобы включить передачу. Тарантайка ругнулась, дернулась, но поехала.

— Следующий поворот, — сообщила Арина, сидевшая с раскрытой картой на коленях. Мы свернули с шоссе и какое-то время ехали в гору по грунтовой дороге. Она становилась все хуже и хуже. Наш "сузуки" из последних сил оправдывал гордое имя внедорожника. Он карабкался наверх вопреки законам физики. Арина крякала сзади, когда мы налетали колесом на камень или попадали в ямку.

— Приехали, — объявил Юче. — Дальше пешком.

Он подал руку Арине, а потом мне. Причем обе, усмехнувшись:

— Осторожно! Ты спотыкаешься даже на ровном месте!

Я прыгнула. У слона бы, наверно, получилось изящнее…

Оставив джип, мы пошли через редкий лес. Дороги не было никакой. Сухие кусты и деревья больно царапались, а земля скользила под ногами, неуклонно поднимаясь вверх по горе.

Юче несколько раз останавливался, чтобы свериться с картой.

— Это должно быть совсем близко, где-то здесь, — говорил он, в недоумении оглядываясь по сторонам. Я уже была уверена, что мы заблудились. В таком месте просто не могло быть никакого жилья.

И тем не менее наконец показался домишко. У нас такие называют халабудами: весь перекошенный, вросший в землю, с темными окнами. Дом окружал пустырь, поросший чахлым колючим кустарником. Кое-где валялись пластиковые бутылки из-под минералки.

Как только Юче вырулил на пустырь, к нам с лаем бросилась молодая рыжая с белым собачонка. Выполнив свой сторожевой долг, она тут же трусливо отскочила и вдруг завыла. Словно в ответ приоткрытая дверь дома скрипнула. Мне стало жутко.

— Постойте здесь, — сказал Юче. — Я зайду посмотрю.

— Ну уж нет! — возразила Арина. — Пойдем все вместе.

Мы поднялись на крыльцо. Юче упреждающим жестом велел нам держаться сзади. Никто не возражал, даже Арина. Это было так естественно — спрятаться за широкой мужской спиной… Ну, пусть не такой уж широкой, но тут ведь не сантиметры решают дело…

Юче постучал. Позвал по-турецки — еще и еще. Собака заливалась лаем, осторожно держась в отдалении. Больше никто не отвечал…

И вдруг Арина свистящим от страха шепотом сказала:

— Смотрите! Что это?

Только сейчас мы заметили у самого крыльца будку. Цепь валялась на земле, натянутая до предела. Мертвая собака лежала на боку. Местами рыжая шерсть была темной от крови, и на нее слетались мухи.

— Ее убили, — глухо проговорил Юче. — Здесь кто-то был!..

— Пойдем отсюда, — пискнула Арина, потянув Юче за рукав. Но он толкнул дверь и вошел в дом. Мы — за ним.

Хозяин навзничь, раскинув руки лежал на полу. Вокруг головы растеклась бурая лужа. Арина издала странный клокочущий звук и опрометью выбежала на улицу. Я видела, как ее стошнило прямо на крыльце.

А я смотрела на ужасную картину с каким-то чувством отстраненности. Мне не было ни дурно, ни страшно. Ну, лежит мертвый человек. Убитый выстрелом в голову. Бурая жидкость — это его кровь. На вид покойнику лет тридцать пять, и он не похож на турка: волосы светло-рыжие, как шерсть мертвой собаки во дворе. Он еще не старик… Почему он жил в такой глуши?

Убийцы явно что-то искали. В комнате был страшный кавардак: вывернуты все ящики из комода и шкафа, раскладной диван открыт, как пасть бегемота, и даже несколько досок в полу выворочены.

— Это кёштебеки его убили? — шепотом спросила я у Юче.

— Нет, что ты! Макс — наш… в смысле, их надежный поставщик. Он продал дяде много волшебных вещиц. И он никогда не интриговал и не набивал цену. Он нелегал, по-моему, из Казахстана, потому и жил здесь. Поговаривали даже, что он из наших… В смысле, из кёштебеков, но это вряд ли… Я думаю, его обычные грабители убили. Они искали деньги. То, что нам нужно, для них не представляло цены. Когда я говорил с Максом, сначала он был не уверен, что у него есть замок, и пошел рыться в какой-то кладовке. Потом он сказал: "О! Вот он". Достал он замок? Или оставил в кладовке? Придется здесь все осмотреть. Ты, если хочешь, можешь подождать на улице.

Мне очень хотелось на улицу. Спасительное отупение меня отпустило, мозг уже воспринимал и тошнотворное зрелище, и тяжелый кровавый запах. Но я пискнула:

— Нет, я с тобой.

Юче молча кивнул. Он покосился на меня, и мне показалось, что он хочет что-то сказать… Не сказал. Начал деловито осматривать комод. Я подошла к захламленному подоконнику. Если Макс притащил замок из кладовки, то он должен валяться где-то на виду… А если не притащил?

Других комнат в доме не было. Эта, единственная, служила хозяину и спальней и кухней. Прямо у дивана стояла маленькая плитка и газовый баллон. Никаких других дверей. Значит, кладовка — это либо подвал, либо чердак…

Я задрала голову наверх. В углах черными сетями висела то ли пыль, то ли паутина. На пожелтевшей потолочной плитке местами виднелись подтеки. Она была поклеена вкривь и вкось. А одна плитка…

Арина влетела в дом с вытаращенными от волнения глазами. Уже не обращая внимания на тело, она выпалила:

— Там полиция приехала!

С улицы доносился заполошный собачий лай, звук тормозящих машин, негромкая речь. Следом за Ариной в дом вошли трое мужчин. В белой форме, смуглые, они были похожи, как близнецы. Один тут же присел у трупа, другой резко спросил нас о чем-то. Юче ответил что-то про туристов.

— Да-да, — энергично закивала головой Арина. — Руссо туристо.

— Облико морале, — буркнула я.

Полицейский переключился на нас.

— Русски? Ду ю спик инглиш?

— Э литл. Вери, вери литл.

Как нас зовут? В каком отеле мы остановились? Кем нам приходится Юче? Самый неприятный вопрос — что мы здесь делаем и откуда мы знакомы с убитым? Ни один наш ответ не звучал вразумительно. Мы понимали: стоит нам назвать свое настоящее имя, и очень скоро полиция свяжется с отелем "Крокус". Наших родителей оповестят, что их дочек арестовали неподалеку от Аланьи прямо у мертвого тела. И как тогда поведут себя наши двойники? Расскажут правду? На сто процентов уверена, что мои не поверят. Никто не поедет вызволять из беды самозванок.

В дом вошел человек в белом халате — наверно, эксперт. Он склонился над трупом и приподнял ему веки. Арина позеленела и снова бросилась на крыльцо. Нас с Юче вытолкали вслед за ней. Юче надели наручники и запихали в одну машину, нам велели садиться в другую.

Полиция увозила нас совсем не той дорогой, по которой мы пробивались на джипе. Оказывается, с другой стороны к дому вела вполне нормальная проезжая дорога, выходившая на другое шоссе. Просто на нашей старой карте этой дороги не было.

— Хорошо бы они не нашли наш джип, — шепнула Арина. — А то они быстро выяснят, кто его арендовал. Устроят тете Арзу веселую жизнь…

В участке нас обыскала девица-полицейский — маленькая толстая турчанка с выкрашенной ярко-рыжей челкой. Она перерыла Аринин рюкзак и противно обшарила всю одежду. Достав флакончик с Биби, она открыла его и подозрительно понюхала. Я вспотела. Арина отчаянно захлопала глазами:

— О, плиз! Это сувенир из отеля… У нас таких нет, пожалуйста! Он ведь пустой!

Девица посмотрела на нее как на дуру. Повертела флакончик так и сяк, никакой опасности не нашла и вернула нам.

Потом явился толстый офицер и допрашивал нас на плохом русском.

— Откуда Макса знаешь? Кто убил, знаешь? Зачем горы лезла? Что в Турции делаешь? Когда прилетела? Проститутка? Наркотик принимала?

Я чуть не плакала. Мне было ужасно стыдно. Раньше я была убеждена, что порядочные люди в полицию не попадают. Я не хотела, чтобы меня считали наркоманкой и проституткой, а у этого турецкого Коломбо на наш счет не было никаких сомнений. Еще я не понимала половины того, что у меня спрашивали, и все время, как дебилка, вытягивала шею, переспрашивая:

— Что? Что?

Арина, напротив, хорохорилась и грозила ввести в Турцию войска ООН. Офицер так устал от нее, что вскоре нас отвели в зарешеченное помещение типа клетки — и заперли там, до выяснения обстоятельств.

Мы с Ариной, как опытные узницы, не стали в отчаянии трясти решетку и звать маму. Просто сели рядышком на скамейку и тихонько шептались.

— Что теперь будет? — упавшим голосом спросила я. — Нас посадят в тюрьму? И я не пойму, они нас обвиняют в убийстве?!

— Да нет, они психи, что ли? Но я так поняла, этот Макс заодно приторговывал и наркотиками. Они считают, мы его клиентки, приехали в Турцию нелегально — заниматься проституцией. Может, не стоит их разубеждать? По идее, они должны депортировать нас в Россию.

— Вот бы здорово!

— Ага. А вот твоему милому Юче грозят серьезные неприятности. Да и нам не стоит расслабляться. Неизвестно, сколько нас здесь продержат. И еще… — Арина замялась.

— Да говори уж! — истерически прикрикнула я.

— Я боюсь, что кёштебеки и полиция могут сотрудничать. Они занимаются незаконной куплей-продажей волшебных вещей и отстегивают полиции долю. А полиция закрывает глаза на их делишки. Это называется коррупция. Если так, кёштебеки очень скоро узнают, что мы кукуем здесь… Как тебе перспективка?

Я представила себе перспективку, и у меня похолодели руки.

— Так что у нас на счету каждый час. Даже каждая минута. Иначе мы не только Биби не поможем, но и сами застрянем навсегда в этой волшебной стране. Надо выбираться из обезьянника.

— Из чего? — опешила я. Арина блеснула эрудицией:

— У наших ментов такая клетка называется обезьянником. Сидят там всякие рожи… А менты снаружи себя чувствуют как бы в зоопарке.

— Господи, откуда ты это знаешь?!

— Да, у меня одноклассник в детской комнате милиции на учете состоит, — махнула рукой Арина. — Прикольный парень. Он мне много чего рассказывал…

Потом нас прервали. Сначала принесли еду — очень острый растворимый суп в пластиковых мисках. Арина со знанием дела обозвала его баландой. Попробовала. Сначала скривилась, а потом быстро замелькала ложкой, выдав очередное глубокомысленное:

— А что ты думала? Блатная жизнь не шоколадка!

Наверно, тоже подчерпнула из лексикона своего криминального одноклассника.

Потом явился незнакомый офицер и велел нам идти в кабинет. Он превосходно говорил по-русски, но задавал нам те же самые вопросы. Арина отказалась отвечать и требовала консула и адвоката. Я робко спросила, где Юче. Офицер ничего не ответил. Он осмотрел наши руки, но следов от наркоманских шприцов не нашел. Удивленно хмыкнул и отвел нас обратно в "обезьянник".

Там под присмотром ленивых и нелюбопытных полицейских мы просидели еще три часа — с одним выводом "на оправку", как выразилась Арина. Время шло. Я чувствовала кожей каждую утекающую минуту и металась взад и вперед, как тигр в зоопарковой клетке. Моя подруга сосредоточенно молчала. Лоб у нее собрался в складочку, как у шарпея. Она думала.

— Машка! Ну-ка заслони меня, — сказала она вдруг и многозначительно похлопала себя по карману. Я поняла, что она хочет выпустить Биби. Расправив плечи во всю ширь, я встала напротив нее.

— Биби! Биби!!

Докричаться до нашей волшебницы было не так-то просто. Прошло несколько тревожных минут… Наконец Биби высунулась из флакона. Ее голова была совсем крошечной и окруженной… шлемом? Нет, это оказался радужный мыльный пузырь, вспенившийся от остатков шампуня. Биби ужасно походила на космонавта… Затем пузырь лопнул. Биби чихнула. Она хотела принять нормальный размер, но Арина замахала на нее рукой. Волшебница вдруг исчезла.

— Биби, блин! — Арина снова сердито ее позвала. Из флакона показался призрачная растопыренная пятерня. Донесся голос:

— Да погоди ты! Не могу же я разорваться!

— Ее, наверно, Юче позвал, — догадалась я. — Может, он что-нибудь придумал?

— Ага, с него станется.

Тем не менее, Арина закрутила флакон, сунула его в карман и села, уперев кулачки в подбородок.

— Ждем?

— Ждем.

И мы обреченно ждали… Солнце в окне полицейского участка уже приобрело сдержанные вечерние краски. Ранний подъем, бессонная ночь… Я начала клевать носом и даже успела увидеть обрывок какого-то дурацкого сна. С погоней и стрельбой.

Стрельба. Крики.

Вынырнув из дурного сна, словно из-под воды, я не сразу сообразила, что стреляют и кричат наяву. Мы с Ариной вскочили, не зная, что и думать. Наши сторожа схватились за оружие и бросились на шум.

И тут же раздался болезненный стон, а один из полицейских вернулся, пятясь задом. На него наступал Юче.

Глава 9. Поцеловав порог

Юче шел не торопясь, как в кино при замедленной пленке. Как герой боевика, позади которого всё горит, а впереди все, имеющие разум, разбегаются. Он был безоружен, но от него так и перло духом непобедимости.

Глаза у Арины сделались по пять рублей.

— Круто, блин! — выдохнула она, вцепившись в решетку.

И тут полицейский вскинул автомат. Мы с Ариной закричали, но в общем шуме не слышали самих себя. От автоматной очереди Юче уклонился так быстро, что у меня раздвоилось в глазах. Автомат перешел к нему в руки, а полицейский сполз по стене, хватаясь за разбитое лицо.

— Сзади! — завопила Арина. Юче, не оборачиваясь, сделал движение локтем. Еще одна жертва замычала, сморкаясь кровью…

Одним ударом приклада Юче снес замок на обезьяннике. Мы выбежали на свободу.

— Уходим! — скомандовал Юче. Он двигался каким-то особым шагом. Когда навстречу нам выбежало трое полицейских, он смел нас в сторону, закружился на одной ноге, руки изобразили в воздухе сложный танец, их словно стало шесть… Прыжок, противоречащий законам гравитации… один полицейский отлетает к стене, второй, третий… Двое лежат неподвижно, один с мутным взглядом мотает головой.

— Мое кун-фу сильнее твоего, — заявил Юче и, повернувшись к нам, смущенно улыбнулся: — Так, кажется, положено говорить?

— Ха! — это все, что смогла ответить Арина.

Мы вырвались на крыльцо. В руках у Юче оказались ключи, и один из полицейских… пиликнул сигнализацией, одновременно врубив мигалку.

— Бегом в машину, — велел наш герой. Полицейские — весь участок, все, кто не валялся на полу, — бежали за нами. Заслонив нас собой, Юче дал очередь из автомата в пол. Пули прыгали со смешным звуком.

Мы с Ариной столкнулись у передней пассажирской двери. Моя подруга дернула плечиком и полезла назад. Да пожалуйста, садилась бы спереди, сейчас не время препираться! Юче запрыгнул за руль.

— А ты сказал: I'll be back? — требовательно спросила Арина.

— Что? А… Но я совсем не желаю сюда возвращаться…

Вж-ж-ж… Лихим разворотом… сорвался с места.

— Шайтан, где отключается эта мигалка? — пробормотал Юче. Каким-то непостижимым способом он тут же нашел нужную кнопку, и мы перестали являть собой эцилоппов из "Кин-дза-дзы". Зато следом за нами взвыла сирена.

— Двое на хвосте, — сообщила Арина.

— Пристегнитесь, — коротко ответил Юче. Едва я успела трясущимися руками всунуть в гнездо пряжку ремня, как наш… с ревом набрал скорость. Казалось, мы несемся по взлетной полосе и вот-вот оторвемся от земли… Я покосилась на спидометр. Он указывал скорость в милях, и все равно на цифры лучше было не смотреть.

Впереди была развилка. Уверенно идя в правом ряду, Юче вдруг резко крутанул руль влево. На двух боковых колесах, чудом не перевернувшись и избежав столкновения с идущими сзади машинами… вписался в поворот. Еще развилка… Юче петлял, как заяц, сбивая преследователей с толку. Я вросла в сидение, сжимая потной рукой ручку двери. Сзади не доносилось ни звука, и только в зеркале я видела расширенные от ужаса глаза Арины…

— Оторвались, — сообщил наконец Юче. Он сбавил скорость и закурил. — У нас мало времени, надо быстро решить, куда мы едем.

— Как куда? — опомнилась Арина. — Обратно к дому Макса, искать замок.

— Кладовка, кажется, на чердаке, — сказала я.

— Нет, погодите, — Юче досадливо мотнул головой. — Вы хоть поняли, что произошло?

— Ну, ты о чем-то договорился с Биби… Ведь был у нее какой-то дар… Любые способности…

— Да. Я попросил у нее способности супермена. Чтоб быть как Терминатор, Брюс Ли, Бонд и Нео в одном флаконе. Но все оказалось не так просто. Я еще раньше с Биби советовался насчет этого дара. И она объяснила, что чем сильнее способности ты получаешь, тем меньше времени можешь ими пользоваться. Если научиться элементарным навыкам самозащиты, то можно владеть этим всю жизнь. А вот уже уровня спортсмена-чемпиона хватит только лет на пять. Ну, и я решил подстраховаться. Короче, суперменом мне осталось быть два с половиной часа. Но за это время я запросто домчу вас до Кемера. Остановить нас никто не сможет, кишка тонка. Я продам тебе свою долю Биби, и вы увезете ее с собой в Россию. Кёштебеки вас там не найдут.

— А ты? — вырвалось у меня. Юче ничего не ответил.

— Ну уж нет, — Арина решительно мотнула головой. — Это ненадежный план. Пока доедем, пока я выпрошу у мамы деньги… А вдруг она не даст? Насколько я понимаю, волшебные сделки в долг не совершают. И тогда… ведь именно тебе принадлежат последние Бибины дары. И даже если кёштебекам достанется только твоя половина… Нет. Мы решили вернуть Биби Ашик-Гёзу и сделаем это. Едем к Максу. Да, Машка?

— Да, — облегченно кивнула я. Юче развернул… вопреки всем ПДД, и мы съехали на другое шоссе.

— Слушай, — с упреком сказала Арина. — Ты говоришь, что раньше уже говорил с Биби насчет этого дара. Что ж ты раньше им не воспользовался?

— А я хотел им воспользоваться по-другому, — хмуро ответил Юче. — Хотел стать певцом. Записать клипы, которые бы каждый день крутили по телевизору. Мы с Биби все подсчитали, и оказалось, что для этого надо совсем немного таланту. Его хватило бы на десять лет. Я бы успел стать богатым и знаменитым…

— О… — расстроилась Арина. — Но нам ведь очень надо было выбраться, правда?

— Да. Офицер, который меня допрашивал, с кем-то говорил по телефону. Думаю, он сообщил дяде, что мы задержаны.

— Вот сволочь! Но ты задал им жару. Убил кого-нибудь?

— Ты что?! Нет, конечно, избавь Аллах. Вот офицеру врезал как следует. А ребята здесь не при чем. Я жалею, что кое-где не рассчитал силы. Ничего, очнутся. У них головы крепкие.

— Жаль, что теперь с шоу-бизнесом не получится, — вздохнула Арина. — Хотя ты вполне можешь попробовать сам, без всякой магии. Внешние данные у тебя что надо, и голос наверняка есть. Мне кажется, турки очень музыкальный народ. Как итальянцы и все, кто живет у моря. Может, ты попробуешь что-нибудь спеть?

Я напряглась, улавливая в голосе подруги новые нотки. Да она кокетничает! До сих пор она, как кошка, не выпускала когти, потому что не видела в Юче достойной добычи. Но это представление, это светопреставление, которое он учудил в участке… Боже, она очарует его в два счета. А я совершенно не создана для драк за мужчину…

— Ну, я совсем не жалею, что побыл немного суперменом, — улыбнулся Юче. — Ощущения, кстати, непередаваемые. Мышцы горят от энергии, мозг работает как компьютер, а реакция… Вы видели, как я от пуль ушел? — гордо сказал он. — Я видел, как они летят, медленные такие комарики, даже смешно… И за рулем скорости вообще не ощущаешь… Здесь, конечно, хороший двигатель, миль… мы шли, но мне казалось, что мы едва плетемся.

— Да, ты рулил, как бог, — поддакнула Арина. Вот стерва!

Тем временем Юче кружил по какому-то маленькому населенному пункту. Свернув в ближайший двор, он велел нам выходить из машины. Понятное дело, угнанную тачку сейчас разыскивают по всем постам, и далеко на ней мы не уедем. Юче пока, конечно, супермен, но лишняя шумиха ни к чему.

Однако я не представляла, что нас ожидает марш-бросок по горам. Мои туристические навыки все как-то больше связаны с водой, то есть километров тридцать на байдарке — это нормально… Но лезть и лезть в горы по бездорожью… Через полчаса у меня тряслись ноги и руки, а в голове горячо бился пульс. Стиснув зубы, я не жаловалась. Юче должен оценить, какая я надежная спутница. Или мужчины больше ценят слабость? Арина на каждой кочке беспомощно тянула к Юче руку. Еще немного, и она потребует себя нести.

Пропустив Арину вперед, Юче подождал меня.

— Как ты?

— Нормально, — вяло шевельнула губами я.

Наконец, совершенно измученные, мы вышли на пустырь, к дому покойного Макса. От усталости меня шатало и знобило.

Над местом убийства повисла зловещая тишина. У будки на земле валялась пустая цепь — мертвую собаку уже убрали. Я надеялась, что и тело увезли… Вообще-то я не боюсь привидений. Но первые сумерки нагнетали жуткую атмосферу. Мы с Ариной невольно прижались друг к другу.

Вдруг, виляя всем телом, к нам выбежал бело-рыжий пес. Теперь он не лаял — наверно, понял, что охранять здесь больше некого и нечего. Я протянула руку, и в ладонь ткнулся холодный нос.

Дверь была опечатана. Юче толкнул ее, убедился, что она заперта, и велел нам:

— Отойдите!

Молниеносным красивым ударом ноги он снес дверь с петель. В свете фонаря мы увидели белый силуэт на полу. Проходя, мы суеверно старались не наступать на меловые линии…

Я показала Юче на потолок. Да, там действительно оказался люк на чердак. Открыв его, Юче подтянулся на руках и исчез. Мы слышали, как он ходит у нас над головами. Что-то загромыхало…

— Здесь шайтан ногу сломит, — выругался Юче. — Куда он задевал этот замок?

Я нервно переминалась с ноги на ногу. Ужасно хотелось отсюда уйти. Нас либо поймает полиция — а ведь Юче недолго осталось быть Рэмбо, либо… Чего еще я боялась, было трудно сформулировать. Любому ясно, что нехорошо оставаться на ночь там, где произошла смерть.

Из люка иногда выстреливал луч фонаря. Тогда казалось, что нелепая фигура на полу шевелится, и мы с Ариной пятились к стене.

— Анекдот вспомнила, — хрипло сказала Арина. — В сети прочитала. Короче, лихие девяностые, врывается милиционер в класс. Училка вскакивает, орет гневно: Петров, что ты опять натворил? Петров отвечает: Мариванна, я что, я ничего… А милиционер говорит: спокойно, это я за мелом зашел. Там у ларьков перестрелка была, так у нас весь мел кончился.

От волнения я туго соображала. Несколько минут я думала, в чем соль анекдота, потом хихикнула.

Цок-цок-цок — простучали по полу когти. Наверно, псина загрустил снаружи. Я сунула пальцы в жесткую шерсть — так было как-то спокойнее…

И вдруг… Клянусь, мне никогда в жизни не было так страшно… Я даже крикнуть не смогла, горло стиснул спазм…

Силуэт на полу вспыхнул фосфорическим сиянием и начал подниматься. Арина истошно завизжала. Пес прыснул прочь. Призрак убиенного Макса, покачиваясь, завис над нами.

— Что вам надо в моем доме?

Вот за что уважаю Арину — она никогда не теряется. Храбро вздернув подбородок, моя подруга заявила:

— Добрый вечер, Макс. Мы вам звонили. Нам нужен волшебный замок. Юче с вами договаривался.

Как будто для призрака теперь имели значение какие-либо договоренности! Бывший Макс взвыл:

— Вы пришли ограбить меня! Воры! Убийцы!

— Вы чего? Это не мы… Вас… — пискнула Арина.

— Что случи…

Юче высунул голову из люка и запнулся на полуслове.

— Макс?!

Похоже, способности хостбастеров Юче попросить забыл. В руках у него не появилось протонного излучателя на ядерном реакторе, против которого, как знают даже дети, бессильно любое привидение. Юче спрыгнул вниз, сгреб нас обеих в охапку, как курица-наседка, и вместе с нами беспомощно трясся перед призрачным Максом. А тот тянул к нам руки, крючил пальцы, они переливались зеленым гнилостным цветом…

— А ты не знал, глупый мальчишка, что мертвый кёштебек охраняет свои сокровища вечно, вечно, вечно-о-о-у! Ты думал, Макс умер, теперь приходи кто хочешь, бери, что хочешь? Фигу тебе! Фигу!

Перед носом у Макса образовался расплывчатый кукиш.

— Воры! Убийцы! Смерть вам!

Я икнула. Интересно, я уже сошла с ума, или только в процессе? Или вся поездка в Турцию — просто шизоидный бред, а в это время я лежу привязанная к кроватке, и добрый доктор делает мне укольчик… Хорошо бы…

— Смерть! Смерть!

Я вдруг почувствовала ледяные пальцы призрака у себя на шее. Он явно в состоянии выполнить свою угрозу! Арина завертелась, отрывая от себя что-то невидимое, а Юче, вздохнув со свистом, упал на колени. Торжествующий хохот призрака бился у меня в ушах — все тише, все глуше… Мне нечем дышать, отпусти, зараза!

— Пусти, гад! — хрипела Арина, брыкаясь в невидимого убийцу. — Как же, испугались тебя! Ср…ть я хотела на твои угрозы!

— Кто тут на кого ср…ть хотел? — вопросил мелодичный голос.

Упс. Между нами и призраком нарисовалась Биби. Она легонько ткнула его пальчиком в лоб. Отпустив нас, Макс попятился, отвесив призрачную челюсть. И было с чего.

Бибин костюм был из очень тонкого, темно-серого, переливающегося шелка: длинные брюки и туника. На голове наверчен тюрбан, шлейф от него ниспадает на плечи, немного прикрывая их вызывающую наготу. Лицо волшебным образом сияет, волосы струятся… Звезда!

— Э… Мадам? — пролепетал Макс.

— Мадемуазель.

Биби брезгливо дернула плечиком, бретелька туники упала. Макс икнул.

— Я что-то не пойму, — капризно молвила волшебница. — Такой мертвый и такой злой! Пора бы поостыть, молодой человек. Вы умерли уже сутки назад.

Макс попытался пригладить волосы. Он вдруг стал совсем не страшный и даже трогательный.

— А я что? Я ничего! — пробормотал он, как Петров из Арининого анекдота. — Это рефлексы. Охрана территории. Тут хоть родной отец явись, я должен на него напасть.

— Рефлексы… Тоже мне, собака Павлова, — пробурчала Арина, потирая шею.

— И в самом деле, Макс, — укоризненно сказал Юче, — ты же мог нас всех угробить!

— Мог, — призрак покаянно качнул головой и бросил испытующий взгляд на Биби. И тут же перешел из защиты в нападение: — А ты-то хорош! Ты же кёштебек, неужели не знаешь, что в такие места, как мой дом, после смерти хозяина можно заходить, только отчитав добрую сотню заклинаний?

— Ну, во-первых, я не совсем кёштебек, я только учусь, — усмехнулся Юче. — Во-вторых, я не знал наверняка, что ты нашего поля ягода. А в-третьих… Ну честно, забыл!

— С этого начинать надо было, — снова буркнула Арина. А я только сейчас отметила, что беседа с призраком шла на русском. Я не удивилась: волшебным существам все равно, на каком языке говорить. Думаю, они понимают речь на каком-то другом уровне. Да и при жизни Макс из Казахстана наверняка владел великим и могучим.

— Молодой человек, может быть, вы найдете то, о чем вас просили? — надменно молвила Биби. Она заводила глаза, зевала украдкой и всем своим видом давала понять, как ей скучно и тошно и как ей надоели всякие говорящие покойники. Макс, пуская призрачную слюну, не сводил с нее глаз.

— Что? — ошалело спросил он.

— Волшебный замок! — заорали мы хором.

Макс ласточкой взмыл к потолку, юркнул на чердак и вскоре сбросил оттуда тяжелый предмет.

— Спасибо не на голову, — проворчала Арина, поднимая нечто ржавое, железное, громоздкое, лишь отдаленно напоминающее замок. Она покрутила его в руках, достала из рюкзака ключ и поднесла его к скважине.

— Вроде подходит… Ах, черт! Ноготь сломала.

— Сколько мы должны? — спросил Юче. Макс махнул рукой.

— Это подарок. Компенсация, так сказать, за моральный вред. Ну сам подумай, куда мне теперь деньги? Сударыня, а что вы делаете сегодня вечером? — вдруг без всякого перехода спросил он Биби.

Наша неприступная холодно посмотрела на призрака.

— Сегодня я занята, — отчеканила она. — И завтра тоже. И, пожалуй, до конца недели. Но если я сумею выкроить минутку… — на вытянутом лице призрака блеснула надежда, — я дам вам знать.

— Йо-хоу! — Макс испустил победный клич и заложил крутой вираж вдоль стен. После этого он умиротворенно улегся на контуры своего тела и слился с ними. Зеленоватое свечение погасло.

— Какой беспокойный, — покачала головой Биби. — Очень неустойчивая психика. От таких надо держаться подальше.

— Зачем ты тогда его обнадеживала? — возмутилась Арина. — А, ладно, разберетесь. Итак, замок у нас. И что теперь? Идем искать дверь?

Легко сказать, да трудно сделать… За те от силы полчаса, что мы провели у Макса, совсем стемнело. И похолодало: я зябко потерла голые колени. Юче подсветил фонариком карту.

— Так, мы здесь. А дверь — вот здесь. А здесь мы оставили джип.

— Совсем близко! — обрадовалась Арина. — Сейчас мы попадем в Ферах, отыщем быстренько Ашик-Гёза, всучим ему Биби, и можно возвращаться!

Нам очень хотелось, чтобы так оно и случилось, и мы разделяли Аринин оптимизм. Близость цели нас окрылила. Не пугала сгустившаяся ночь, страшный дом за спиной и неизвестность в перспективе. Включив фонарь на полную мощность, мы двинулись в путь.

Вдруг вслед нам раздалось жалобное "аф-аф". В круге света стоял осиротевший пес. Он смотрел на нас с такой мольбой — видно, очень страдал от одиночества. Мы переглянулись. Юче тихонько присвистнул:

— Эй, малыш! Кучук! Идем с нами.

Словно не веря своим ушам, пес подпрыгнул на месте и со всех лап бросился за нами.

У экстрималов есть хорошая присказка: надо уметь остановиться, пока экстрим не перешел в полный… ну, скажем, трындец. Так вот, наша ночная экспедиция уже зашкаливала за эту грань. Только на энтузиазме нам удалось подняться в горы еще метров на двадцать.

— А как это… должно выглядеть? — тяжело пыхтя, сказала Арина. — Это… в прямом смысле дверь? Мы ее вообще… опознаем?

— Выйдем на место и будем искать все, что похоже, — бодро ответил Юче. Хорошо ему, у суперменов не бывает одышки!

— Может быть, два дерева рядом или расщелина в скале, — размышляла я. И тут у нас над головами послышался громкий лай.

— Он что-то нашел!

Мы припустили вверх по опасной тропинке. Наверняка при дневном свете мы не рискнули бы сделать по ней ни шагу!

Малыш, или, по-турецки, Кучук, бегал вокруг массивного каменного сооружения. Больше всего оно напоминало дольмены под Геленджиком: четыре массивных каменных плиты, и поверх них пятая. Пес подбегал к дольмену, рычал, заходился тревожным лаем и в страхе отскакивал.

— Ну-ка, посвети, — велела Арина. Присев на корточки, она внимательно исследовала фронтальную плиту.

— Петли! Ребята, это дверь!

Ну, петли — это сильно сказано… Просто в переднем камне и прилегающей к ней "стене" были просверлены отверстия. Но когда Юче продел в них дужку замка, все сомнения отпали. Ржавый замок вдруг щелкнул и закрылся. Возбужденно улыбаясь, мы переглянулись. У меня бешено колотилось сердце. Дверь! Мы стояли на пороге волшебной страны!

— И что теперь? — почему-то шепотом спросил Юче.

— Надо открыть ключом, — так же, шепотом ответила Арина. — Держи!

Юче вставил ключ в скважину. Потер руки. Повернул. Один оборот, второй… Ключ двигался нехотя… Третий… Дужка замка отскочила.

— Открывай! — велела Арина.

— Ничего себе! — попятился Юче. — Ты хоть представляешь, сколько здесь весу?

— Ну, ты же супермен. Или уже нет? — Арина глянула на часы. — У тебя еще целых пятнадцать минут. Главное — не сомневайся. Ты можешь все. Цель видишь — и вперед!

Юче размял плечи, поплевал на ладони и налег на камень. Мы с Ариной, собрав скудные силенки, бросились ему на подмогу. Кучук гавкал вокруг, поддерживая нас морально. Дедка за репку, бабка за дедку…

— А-а-а!

С глухим тяжким стоном каменная плита отвалилась в сторону. Темное нутро дольмена дохнуло на нас совсем не по-волшебному — сыростью и гнильцой.

— Может, собачку вперед пустим?

Кучук, почуяв неладное, отбежал подальше. Лавры Белки и Стрелки ничуть его не манили…

Юче шагнул вперед, пригнул голову, занес ногу над порогом… И тут навстречу ему из дольмена высунулся здоровенный волосатый кулак.

Тут бы всем нам и навернуться с площадки. Но за последние дни нервы у нас сделались тренированные. Мы почти спокойно отступили от дольмена и ждали, что будет дальше.

А дальше из отверстия полыхнул огонь. Запахло… ну, вероятно, это был все же сероводород, а не тухлые яйца. Адский запах… Потом появилась голова, увенчанная рогами, плечи… Наконец трехметровое человекоподобное чудище показалось нам целиком.

Нижняя часть его тела была сплошным дымом. Точнее, смерчем: на тонком конце он танцевал по земле, с трудом держа равновесие, а из воронки рос рельефный торс, покрытый грубой редкой шерстью. По ней, как блохи, пробегали язычки пламени. Лицо походило на морду гориллы, голову венчали рога. Видимо, разнозаряженные: между ними красиво искрила молния. От всей это иллюминации на площадке сделалось светло, как днем.

— Ну, и куда это мы намылились? — поинтересовался горилла, скрестив ручищи на груди. От его голоса где-то неподалеку покатился с горы камень.

— В Ферах, — доложила Арина.

— Хо-хо-хо! И кто ж вас туда пустит?

— А что, мы фейс-контроль не прошли? — нахально подбоченилась Арина. — Это же волшебная страна, а не ночной клуб! Вот ключ, а вот замок. Ты обязан нас пропустить!

— Это волшебная страна, — подтвердил горилла, — а не тещин бар. Так что свой фальшивый ключ можете засунуть себе сами знаете куда.

— Как — фальшивый? Что значит фальшивый?!

Горилла поднял с земли камень, сунул в рот и захрустел им, как печенюшкой. Челюсти флегматично ходили туда-сюда.

— То и значит. Мало что ли дураков? Взял замок, снял слепок, отлил ключ — все, я великий мастер, встречай меня, Ферах! Открыть замок может любой ключ. Но открыть дверь в Ферах может только Ключ, — отряхнув толстые пальцы от каменной крошки, горилла назидательно поднял палец.

— А… А где его взять?

— А я почем знаю? Может, лежит где-то на дне океана. Может, переплавлен на побрякушки. В общем, когда найдете — приходите. А до того времени беспокоить меня не советую. Будете хулиганить — спалю к Иблисовой матери.

Горилла повернулся, чтобы уйти. Не тут-то было…

— О, какая встреча! Великолепный Тюлюдаг! Вы здесь, на посту, так поздно? Совсем себя не жалеете! Просто горите на работе.

Биби бесстрашно подцепила его под волосатый локоть.

— Но я так счастлива снова вас видеть! Пограничники — моя слабость. Ой! — Биби отдернула руку. Видимо, ее шибануло током. Потирая пострадавший палец, она продолжала атаку.

— Ну что за формальности, Тюлюдаг! Ключ не такой, то да сё… Разве то важно для старый друзей? И разве вам надо перед кем-то отчитываться? Это же ваша дверь. Кого хотите — того и пускаете. Моя благодарность будет поистине беспредельной…

Биби зазывно улыбнулась. Она очень старалась — разве что стриптиз не устраивала. Но горилла не обладал темпераментом Макса. Все человеческое было ему чуждо, и Бибины чары на него не подействовали.

— Зря стараетесь, гражданочка, — проворчал он. — Со мной эти штучки не прокатят. Я честный ифрит, а не хитрожопый джинн, и свое дело знаю. А будь моя воля, я и вас не пустил бы, Биби-ханум. Ваши сложные взаимоотношения с Кодексом всем известны. А ведь не девочка уже, пора бы остепениться.

— Солдафон! — оскорбленно охнула Биби.

— Тюлюдаг, миленький! — встряла Арина. — Нам ведь в Ферах всего на одну минутку! Надо найти одного человека… точнее, духа. А может, ты нам его позовешь? Его зовут Ашик-Гёз…

— Как, интересно, я его позову? — ифрит раздраженно встряхнулся, и с его шерсти посыпались искры. — Встану посреди Фераха и буду орать? Вот ты в своей Москве так сможешь кого-нибудь позвать? Умная… Это к человеку в Ферахе любое волшебное существо явится по первому зову. Но чтобы человеку попасть в Ферах, нужны Ключ и Замок. Уточняю: настоящие! Так что, прошу пардону, — ифрит саркастически развел руками. — Нету ножек, нету и мультиков. Бай!

Глава 10. Лучший из миров

Вот так, не солоно хлебавши, закончилась наша попытка проникнуть в Ферах. Когда ифрит снова превратился в вихрь и штопором вошел в отверстие дольмена, напоследок обдав нас серным духом, вокруг стало совсем темно.

— Вот сволочь! — в сердцах выругалась Биби.

— А откуда он знает, что я из Москвы? — растерянно спросила Арина. — И вообще… Чернушные анекдоты цитирует…

— Так он это… самый продвинутый ифрит, — пояснила Биби. — У него график работы четыре года через год. Так он каждый выходной год проводит среди людей. А что касается Москвы, то для волшебного существа нет ничего легкого, чем прочесть человеческие мысли.

— Что, ты и наши читаешь? — ужаснулась я.

— Ну да… — смутилась Биби. — Но ничего такого, я же не могу этим воспользоваться… У меня есть такт и совесть… И Кодекс, в конце концов…

— Который ты сто раз нарушала, — скептически заметила Арина. — Ладно. Давайте лучше думать, что делать дальше. Если кто не понял, с первоначальным планом у нас случился полный облом.

Мы долго и яростно совещались. Выводы были неутешительными. Во-первых, найти настоящий Ключ мы не успеем. Во-вторых, нас теперь ищут не только кёштебеки, но и полиция. В-третьих, Юче исчерпал свои способности супермена. И на что? На то чтобы поцеловать волшебный порог. В-четвертых, у нас сел фонарь. В-пятых, придется заночевать здесь, потому что только самоубийца станет лазать по горам в темноте.

— В-шестых, вы хорошо помните свою клятву? — сказала Биби. И сразу стало очень тихо.

— Так, ну вот только не надо впадать в отчаяние! — звенящим голосом заявила Арина. — Мы чего-то там тебе пообещали, если не будет другого выхода. А выход есть всегда. Надо просто подумать… — она зевнула, — посоображать на свежую голову… Сейчас мы устали, голодны, напуганы…

— Ну да, а утром мы окажемся сытыми и отдохнувшими, — хмыкнула я.

— Все равно утро вечера мудренее! — упорствовала Арина. — Завтра мы обязательно найдем выход. А пока… Давайте, что ли, устраиваться на ночлег?

Спальные места получились немудрящие. Все, что мы могли для себя сделать, — это подложить под попу рюкзак и прислониться спиной к дереву. Я была уверена, что в такой позе не сомкну глаз. Ужас, это вторая бессонная ночь! Когда все кончится, я просплю целые сутки.

Было еще совсем не поздно — около восьми. В отеле сейчас самое разгуляево, и наши двойники с родителями уплетают ужин. Интересно, что сегодня на сладкое? При мысли о еде у меня заурчало в животе.

— Прикольно, — сказала Арина. — Когда мы летели в Турцию, мне и в голову не приходило, что мы наживем себе такие приключения. Я думала, буду дрыгаться на дискотеке, печься на пляже…

— А я вообще сейчас должна была спускаться на байдарке по реке Сясь.

— Юче, помнишь, как все началось? Я попросила тебя перекачать мне мелодию. А потом ты повез нас кататься, и мы оказались в той лавочке… Один шаг — и наши судьбы связаны в тугой узелок.

— Мне очень жаль, что так вышло, — отозвался Юче.

— Жаль, что мы встретились?!

— Да нет, я не это хотел сказать…

— Да ладно!

Арина засмеялась — не обычным, девчачьим, а очень даже женским смехом. И я почувствовала себя третьей лишней.

Самое смешное, что я не обижалась на Арину. Объективно говоря, она поступала нечестно. Ведь она знала, что я… что Юче… Но на таких, как она, невозможно обижаться. Это все равно что обижаться на летний дождь, за то что он попал за шиворот. И если бы я начала с ней объясняться по этому поводу, она вытаращила бы глаза: а что такого? я же не мешаю и тебе попытать счастья. А в любви, как на войне, все средства хороши, так что прости, подруга. Самой надо быть порасторопней.

Встать и уйти… Мало что ли деревьев в этом лесу? Под каким-нибудь я найду ночлег и, может, даже сомкну глаза… Но сквозь толстый ствол я ощущала спину Юче. Как будто дерево стало нашим общим позвоночником… Куда же я могу уйти от самой себя?

— Юче, а тебе какие девушки больше нравятся — турецкие или европейские?

— Русские.

В голосе Юче слышалась усмешка. Он принимал предложенную игру.

— А русские — это что, не европейские? — обиделась за державу Арина.

— Нет, конечно. Европейские девушки слишком самостоятельные. И очень практичные. Они не готовы бросить все ради любви. Они открыты для романов, но не для любви.

— А турецкие мужчины? Они открыты для романов или для любви?

Ну вот что она делает, что делает, мерзавка!

— Я не могу говорить за всех мужчин, только за себя. Лично я хочу найти женщину, похожую на мою маму, и прожить с ней всю жизнь. Столько, сколько отпустит Аллах.

— О, значит, блондинки тебе не по вкусу! Твоя мама ведь была брюнеткой?

— Она была красавицей. А цвет волос тут не при чем.

Слушать дальше я не стала. Сейчас я бесшумно отойду в сторонку, да вот хоть туда, на самый край площадки, и, свесив ноги, просижу до утра…

Сухие ветки под моими ногами оглушительно захрустели. Пробирается медведь сквозь лесной валежник…

— Машка, ты куда? — забеспокоилась Арина. Кучук догнал меня, понюхал, поскулил и вернулся к належанному месту.

Я шла, как с завязанными глазами, шаря руками перед собой.

— Куда ты поперлась, шею сломаешь! — крикнула Арина.

Я не видела ничего. Возможно, в одном шаге от меня — пропасть. Возможно, стоит мне сейчас только потерять равновесие… Но мне почему-то не было страшно. Как там у Пушкина: есть упоение в бою и бездны мрачной на краю… Помню, пару лет назад меня завораживали эти строчки… И в аравийском урагане… Как там дальше? Я подняла лицо к небу и сделала еще один шаг.

Камни из-под моей ноги прошуршали вниз.

— Маша!

Мое имя произнесли тихо и нежно, знакомым мягким выговором. Машя…

Я повернулась. В затылок мне дышала пропасть. А впереди блестели его глаза, отражая свет луны. Я никогда не чувствовала столько и сразу… Близость любви и смерти, несбыточность и нереальность того и другого…

Он сделал полшага ко мне, но и я на полшага отодвинулась от обрыва. Мы столкнулись. Его руки оказались в моих волосах, его губы…

Когда мы делали это с Гуськовым, мне было стыдно и противно. Мы пробовали что-то запретное, разрешенное только взрослым.

Сейчас у меня кружилась голова от сознания собственной правоты. Да, да, его губы и мои губы — так и должно быть, я сразу полюбила их вкус и запах, я не думала, что можно и чего нельзя, я вообще разучилась думать… Далекий крик ночной птицы был голосом моей собственной души, вырвавшейся на свободу… Казалось, мы отрываемся от земли и кружимся, кружимся в безумном вальсе под музыку из "Щелкунчика".

Темнота вдруг вспыхнула красками — сиреневые, бирюзовые, алые сполохи. Это было северное сияние — или трубы органа, торжественно зазвучавшего с небес. Ночь раздвинула занавес, и ослепительное солнце ударило мне в глаза.

Как это? Неужели мы процеловались до рассвета?

Все изменилось. Правда, мы с Юче стояли на том же месте, у самого края площадки. Внизу — лес, через дорогу — пляж и море. Но все это было совершенно иным.

Здесь царила весна. Гору оплетало вьющееся растение с большими пунцовыми и белоснежными цветами. Под ногами росла тонкая, шелковистая трава. Ее изумрудные пряди свисали с края площадки, волнуясь от легкого ветерка. Лес, влажный после ночного дождя, больше похожий на тропические джунгли, светился от солнца. А далекое море так играло оттенками голубого и зеленого, что на глаза наворачивались слезы восторга. Заливались птицы. Вокруг нас порхали разноцветные бабочки. Я протянула руку, и огромный махаон опустился мне на ладонь. Покачивая крылышками, он попробовал меня хоботком на вкус.

— Как ты думаешь, это Ферах? — осипшим голосом прошептал Юче.

Итак, мы все-таки попали в волшебную страну. Смешно подумать, недавно мы с таким понтом и скепсисом рассуждали во дворе у тети Арзу, что первый поцелуй у нас уже позади… Какие дураки! Речь шла о настоящем Первом Поцелуе. Так же как только настоящий Ключ открывает дверь в Ферах.

Когда нас отпустило первое обалдение, мы огляделись. Удивительное дело: здесь тоже был дольмен. Мы не сразу заметили его под ковром из мелких голубеньких цветочков. Отверстие было закрыто круглой деревянной дверцей, а рядом трогательно свисал колокольчик. Очень хотелось за него дернуть, но я воздержалась. Мало ли кто в теремочке живет?

Послышался короткий мелодичный звук. Тирлим-бом. У меня на мобильнике похожая мелодия стоит на эсэмэски. У наших ног распростерлась оранжевая шелковая скатерть с восточным узором.

— Тирлим-бом.

На скатерти появилась корзинка с фруктами. И какими фруктами! Яблоки с тонкой, почти прозрачной кожицей, сквозь которую проступал румянец… Апельсины, уже разломанные на дольки, сочащиеся соком, просвеченные солнцем… Густо-кровавые зерна граната… Шелковистые персики… Подернутый сизым виноград… Все плоды были как на подбор, ни одного — помятого, гнилого, с червоточинкой. При этом корзинка источала аромат… О, импортные муляжи из наших супермаркетов, вскормленные на всякой гадости, никогда так не пахнут.

Голод не тетка. Я не стала задумываться, откуда взялись дары. Просто опустилась на скатерть коленями и вцепилась в самый большой персик. М-м-м… Сладкий сок потек по подбородку, голодный желудок благодарно вздрогнул. И виноградинку еще. Юче последовал моему примеру, вгрызаясь в огромное яблоко.

— Тирлим-бом.

Такими, по уши в соке, с липкими руками, нас застала возникшая из ниоткуда молодая особа. Тоненькая миниатюрная девица, с гладкой прической, миндалевидными глазами, порхающими ресницами и пятым номером бюста. Она была одета в строгую синюю юбку до колена и желтую рубашку с коротким рукавом. На груди — бейджик, в руках — планшетка.

— Добрый день, вас приветствует компания "Ферах трэвел", — протараторила она. — Меня зовут Ширин, и я постараюсь сделать ваше пребывание в Ферахе приятным и незабываемым. А теперь будьте любезны ответить на несколько вопросов.

Она раскрыла планшетку.

— Вы попали в Ферах в последний миг перед смертью? Во время первого поцелуя? Использовав пропуск-ключ?

— Второе, — хрипло сказал Юче. Я покраснела. Девица невозмутимо сделала пометку.

— Угу… Как долго предполагаете пробыть в Ферахе?

— Ну… — мы переглянулись. — А сколько можно? А это от нас зависит? Понимаете, нам надо найти одного человека… То есть не человека, чильтана…

— Угу… — девица сосредоточенно нахмурилась. — Время пребывания в Ферахе не ограничено… Все зависит от вашего желания. Итак, цель визита — встреча с волшебным существом. Вы знаете его имя?

— Ашик-Гёз.

— Угу… — Ширин достала мобильник. — Сейчас я свяжусь с Ашик-Гёзом и договорюсь о встрече. Это займет немного времени. Располагайтесь, угощайтесь, отдыхайте. Не скучайте.

С тем же "тирлим-бом" она исчезла.

Мы снова остались вдвоем. Я хихикнула.

— Ты чего? — спросил Юче.

— Ну… как-то… волшебная страна, а тут — туристическая компания. Смешно.

— Смешно, — подтвердил Юче и посмотрел на меня очень серьезно.

Мне вдруг стало страшно. Сердце отчаянно колотилось, я не могла поднять глаза. Юче взял меня за руку — я тут же вся сжалась, нахохлилась. Вот дура, — мысленно обругала я себя. Теперь он сочтет меня неопытной девчонкой. Это все бабушкино воспитание. Сплошные комплексы. Бабуле ведь не объяснишь, что у нас двадцать первый век на дворе… Я попыталась уклониться от поцелуя. Но теплый, медовый вкус его губ проникал в меня постепенно, околдовывая, кружа голову. Юче был очень бережным со мной. Его руки не сделали ни одного лишнего движения, которое могло бы меня смутить. И за это я сама готова была целовать его, пока мы оба не свалимся от усталости в эту мягкую, изумрудную траву, на скатерть, на корзинку с фруктами… И пусть раскатятся по площадке красные яблоки — плоды искушения…

— Молодые люди, вы что, другого места не могли найти? — послышался трескучий старческий голос. Мы отпрянули друг от друга, как будто на нас вылили ушат холодной воды. Дверца дольмена распахнулась. Из нее высунулся старикашка с облачком седых волос вокруг блестящей лысины.

— Я говорю, места другого что ли нет? Вы мне сбиваете все эманации.

— Что, простите?

— Эманации вселенной. Я здесь, по-вашему, от нечего делать сижу, что ли? Нет, дорогие мои. Я приобщаюсь к высшему разуму. А ваше легкомыслие ставит высший разум в тупик. Вот уже полчаса я не могу получить ни одного внятного ответа на свои вопросы.

— Тирлим-бом.

Перед нами снова возникла Ширин. Она тут же строго уставилась на обитателя дольмена.

— Уважаемый! Мы же с вами договаривались! Вы нам не мешаете — мы вас не беспокоим. Представляете? Сорок лет тут сидит. Сорок лет назад попал в Ферах, забился в эту конуру и ни шагу отсюда! Уж мы ему и то предлагали, и сё… Ничего не надо, дайте только приобщиться к высшему разуму.

— У всех, знаете ли, свои интересы, — обиделся старик и, хлопнув дверцей, скрылся в дольмене. Ширин вернулась к официальному тону.

— Компания "Ферах тревэл" приносит извинения за временные неудобства. Ваша просьба исполнена. Ашик-Гёз готов встретиться с вами. Он будет ждать вас в таверне. Это совсем недалеко.

И она указала на еле видимый домик на берегу моря.

— Ничего себе недалеко, — возмутился Юче. — А как мы туда доберемся?

Ширин одарила нас прохладной улыбкой.

— Трансфер, к сожалению, не входит в обязанности нашей компании. Желаю вам хорошо провести время в Ферахе.

— Тирлим-бом.

Представительница ненавязчивого волшебного сервиса вновь исчезла. Мы оглянулись на дольмен — из него струился подозрительный дым. Что там курил этот дурацкий любитель тайн вселенной?

Я завязала ветровку рукавами на поясе и сунула в карманы пару яблок. Приготовилась к долгой дороге под палящим солнцем. Я просто еще ничего не знала о волшебной стране! Биби не зря называла Ферах лучшим из миров.

Гора как будто сама стелила нам под ноги самые удобные тропинки. В лесу нас не ужалило ни одно насекомое — из тех, кто трудолюбиво жужжал в экзотических цветах. Ни за один корень не зацепилась моя нога, ни одна ветка не хлестнула по лицу. Лес гостеприимно расступался перед нами, и мы спускались вниз, как на эскалаторе.

Выбравшись из-под лесной тени, мы попали в квинтэссенцию летнего дня. Таким он остается в самых прекрасных детских воспоминаниях. Не было жары и пыли. Только солнечный свет, зелень и цветы, и море, играющее бликами вдали. То, что я чувствовала, нельзя было назвать счастьем. Такого слова просто не изобрели!

А вот и таверна — уютный домик, крытый красной черепицей. Возле него на берегу сохло несколько лодок. На лазурном горизонте белел одинокий парус. В клумбах у крыльца цвели розы. На ступеньке нежился серый в полоску кот. Здесь было так спокойно! Такое чувство, будто я вернулась домой… Ничего не опасаясь, мы без стука открыли дверь.

В зале нас встретил хозяин в белом колпаке и красных гетрах и его помощница, веснушчатая девчонка чуть помладше меня. На столе тут же появилось молоко в глиняных кружках и хлеб. Скромно. Но как это было кстати! Я тут же впилась зубами в толстый ломоть. Ум-м-м… От удовольствия я едва не прикусила язык. Хлеб еще теплый, с хрустящей корочкой, а если посыпать его крупной солью из деревянной солонки… А молоко — ледяное. Хорошо иметь домик в деревне! Такую вкуснятину я ела совсем маленькой, когда мы снимали дачу под Псковом.

Юче тоже молча наворачивал еду. От молока у него выросли белые усы.

— Это вы искали встречи со мной? Чем могу быть полезен?

В залу вошел Ашик-Гёз. Я почти не помнила его лица, а теперь удивилась. В детстве у меня была такая игрушка — старик Хоттабыч. Он был с длинной седой бородой, веселым прищуром, румяными щеками, разнаряженный в шелковый золотой халат и чалму. Ашик-Гёз оказался очень на него похож, только халат был зеленый, а вместо чалмы — красная тюбетейка.

Мы привстали ему навстречу, но он махнул рукой и сам сел напротив нас. Его чуть раскосые глаза смотрели удивленно и выжидательно. Мы смущенно переглянулись, не зная, с чего начать разговор. Но тут старый чильтан вспомнил нас.

— А… Это же вы же приобрели у меня одну безделушку. Ну, и как поживает моя бывшая подопечная?

— Она очень хочет вернуться, — взмолилась я.

— Пожалуйста, эфенди, возьмите ее назад! — попросил Юче.

Ашик-Гёз нахмурился.

— С какой это радости? Волшебные сделки не имеют обратной силы, так гласит Кодекс. Биби, конечно, не подарок, но тут уж ничего не попишешь. Жребий брошен. Она захотела меня покинуть. А вы — ее приобрести. Но если вам невмоготу терпеть ее капризы, то продайте кальян кому-нибудь другому. И не продешевите, смело просите пятьсот!

Мы начали наперебой объяснять ситуацию. Мешали друг другу, злились, сбивались, начинали сначала… Ашик-Гёз слушал внимательно, уточнив только один раз:

— Во флакон из-под шампуня?! Ну вы даете! — и он хихикнул.

Когда мы закончили, чильтан задумчиво пригладил бороду.

— Да, дела… И я хорош. Не разглядел я в вас, молодой человек, кёштебека. А ведь разве мало они мне крови попили? Флакон из-под шампуня… Это ж надо! Кальян, который сделал тысячу лет назад великий мастер Абдусалям ибн Насыр из Каира, теперь пылится где-то, как никчемная безделушка! Как это похоже на Биби, такое вопиющее неуважение Кодекса…

— Простите, эфенди, — не выдержал Юче. — Вот и Биби, и Албасты, и вы вот все время упоминаете какой-то Кодекс… О чем, собственно, речь?

— А что, Биби вам ничего не объяснила? — удивился Ашик-Гёз. — Нет, ну до чего бестолковая! Ладно, слушайте. Все мы, волшебные существа, могущественнее вас, людей. Почему? Да потому что физические законы мира нам не указ. Нам и пространство, и время — просто материал для работы. И вы, люди, нам порой очень завидуете. Но забываете о том, что никакое могущество не дается даром. Чтобы где-то что-то прибыло, надо чтобы где-то что-то убыло. Что же у нас убыло?

Каждый раз я вздрагивала от риторических вопросом Ашик-Гёза. У нас в школе у историка такая манера. Он как взвоет голосом Радзинского: "И кто же развязал Вторую мировую войну?" А ты сидишь и лихорадочно соображаешь: кто же, кто же? А ему ответ вовсе не нужен.

Ашик-Гёз тоже справился без нас.

— А убыла у нас часть нашей свободы. Любое волшебное существо живет в строгих рамках условностей. Вот ваш леший обязан что? Водить людей круголями по лесу. Джинн обязан что? Выполнять приказы своего господина. Дракон обязан что? Охранять сокровища. Вот эти-то условности и составляют Кодекс.

— А кто написал этот Кодекс? — спросил Юче.

— Никто. Кодекс существует сам по себе. Мистическая субстанция, — старик с удовольствием выговорил заумные слова. — Все происходит само по себе. Нарушил Кодекс — попал в Черный список. Еще раз нарушил — угодил на выселки. Как у вас говорят? Украл, выпил — в тюрьму.

— Романтика, — вздохнула я. Еще и выселки какие-то. Честно говоря, ничего не понятно. Сейчас было важнее другое.

— Так что же, вы не примете Биби назад? — жалобно взмолилась я. — Но ведь это вопрос ее жизни…

Ашик-Гёз покачал головой.

— Знали бы вы, на что вы меня толкаете… Тысяча лет безупречной репутации псу под хвост. Ладно. В виде исключения, учитывая чрезвычайные обстоятельства, на свой страх и риск я готов нарушить правила и взять эту дурёху обратно. Где флакон и вторая владелица?

И тут мы с Юче в ужасе переглянулись. Идиоты… Обрадовались такие… Попали в Ферах, нашли Ашик-Гёза… Уже практически уговорили его… С другой стороны, мы что, должны были отправиться целоваться, предусмотрительно прихватив с собой Арину и флакон? Да не видать бы нам тогда Фераха как своих ушей!

Вот только очень обидно, что единственный, такой необходимый шанс попасть в волшебную страну мы использовали впустую.

— Проблемы? — спросил Ашик-Гёз. Услышав наши смущенные полунамеки, он сочувственно улыбнулся.

— Понимаю. Дверь в Ферах открылась вам случайно. И вовсе не с совладелицей Биби-Мушкилькушо. Не расстраивайтесь, еще не все потеряно. Думаете, я меньше вашего хочу помочь Биби? Надо подумать, что тут можно сделать, — он забарабанил сухими пальцами по столу. — Значит, Тюлюдаг вас не пустил? Ладно. Не будем с ним связываться, он слишком ревностный служака. А где еще есть ближайшая дверь?

— В Анамуре?

— Прекрасно, прекрасно… Кто там у нас? — бормотал Ашик-Гёз. А потом извлек из кармана халата увесистую "Нокию". Похоже, с техническим прогрессом в Ферахе все было в порядке!

— …, голубчик! Не в службу, а в дружбу! Мои хорошие друзья хотят через тебя попасть в Ферах. Они приоткроют дверь, но дальше им не пройти… Что-то с ключом… А им буквально на минутку, ко мне. Но дело важное, вопрос жизни и смерти… Помоги, будь другом! В долгу не останусь. Ну вот, я все уладил, — обратился старик уже к нам. — … вас пропустит. Сейчас я верну вас на исходные позиции. А как рассветет, отправляйтесь в Анамур.

С этими словами Ашик-Гёз, фигурально выражаясь, наподдал нам волшебного пенделя. Солнечный свет в окне померк, голова закружилась — быстрее, быстрее, как на аттракционе "Сюрприз"… И вот вокруг снова ночь.

Глава 11. Семь злых пери

Мы стоим на краю площадки. Моя голова — на плече у Юче. Его руки — у меня в волосах. Черт возьми, мне нравится такая исходная позиция!

Я готова была стоять так вечность — и не надо никакой волшебной страны. Но дружеский долг заставил меня броситься к Арине. Мы провели в Ферахе не менее полутора часов. Мало ли что с ней могло случиться!

— Арина!

На мой заполошный зов растявкался Кучук. Арина встретила нас недовольным зевком.

— Ну что, вы наконец договорились? Я рада. Но если вы собирались звать меня на свадьбу, то могли подождать до утра. Я только заснула…

Короче, Арина не заметила нашего отсутствия. Похоже, в реальном мире прошло совсем мало времени. Но когда я вывалила на нее все наши похождения, она задохнулась от досады.

— Ну вы, свиньи! Друзья, называется. Между прочим, — накинулась она на Юче, — если бы ты меня уволок целоваться, то сейчас Биби была бы уже с Ашик-Гёзом.

— Я… но… мне… — опешил Юче.

— Да шучу я, дурак! — расхохоталась Арина. — Ежу понятно, поцелуи тут не при чем. Чтобы попасть в Ферах, нужна любо-овь, — она скорчила рожицу. — А со мной бы у тебя ничего не получилось. Я всегда хихикаю, когда целуюсь. Наверно, я легкомысленная, — она вздохнула и тут же переключилась: — Так. Значит, дед гарантирует нам открытую дверь в Анамуре? Класс. Вот и я на волшебную страну посмотрю одним глазком. Ну, как там? Молочные реки, кисельные берега?

Я попыталась рассказать. Но подбирать слова было так трудно… Когда перебрасываешь цифровые фотографии на другой носитель, они порой теряют качество. Так и мои ощущения в пересказе утратили яркость и цвет.

— Что-то скучновато, — наморщила нос Арина. — Или слишком слащаво. И вы никого не видели? Эльфов, гномов? Пери, джиннов, кто там у них еще?

Но мы действительно не видели никого необычного. Наверняка и Ширин из загадочной компании "Ферах-тревэл", и трактирщик с девочкой были не простые люди. Но выглядели они совершенно обыкновенно.

— Ладно. Сколько там до рассвета? — Арина нетерпеливо потерла руки. — Я, кажется, не доживу.

Я тоже очень хотела, чтобы скорее настало утро. И одновременно — чтобы эта ночь никогда не кончалась. Заснуть на плече у Юче? И не прожить, не прочувствовать, не запомнить навсегда эти минуты? Непозволительная роскошь!

А вот Юче оказался транжирой. Он уснул. Его плечо ровно дышало под моим ухом. И я пыталась настроить свое дыхание в такт, пока у меня не затекли ноги и шея. Видимо, от этого какая-то мысль все свербила и свербила мне мозг…

Стойте! Он же так и не сказал мне, что любит. Впрочем, я ему тоже не говорила. Тогда какого черта мы целовались? Или слова — это только слова? И не стоит придавать им большого значения?

Но мне всегда казалось, что люди, между которыми возникают определенные отношения, заключают договор. То есть обмениваются соответствующими словами. Эти слова важнее любых документов и штампов. Как только они прозвучали, ты уже не одинок и не отвечаешь лишь за себя.

Нет слов — нет отношений. Есть случайная встреча, которую можно безболезненно забыть, как только поднимется в воздух самолет… От этой мысли стало холодно и горько. Я осторожно выбралась из-под Ючиной руки.

Неподалеку оказалось еще одно дерево. Я уселась под ним, поёрзала, чтобы иголки не впивались в задницу, и приготовилась бессонно куковать до рассвета. И тут же провалилась в глубокий сон.

— Да вот она!

Звонкий голос Арины и лай Кучука вырвал меня из забытья. Я обалдело оглянулась. Вокруг вовсю сияло солнце, перекликались незнакомые птицы, а мое дерево оказалось с видом на море.

— Ты что, лунатик? Во сне бродишь? — набросилась на меня Арина. — Я чуть с ума не сошла! Просыпаюсь, а тебя нет.

Юче, бледный и заспанный, стоял поодаль. Когда Арина наконец оставила меня в покое, он подошел и озабоченно спросил:

— Что с тобой? Почему ты ушла?

Я посмотрела на него страдальчески. Ну что, в лоб сказать: "Потому что ты так и не признался мне в любви"? А если он не собирался? Наверняка не собирался. О, тогда я провалюсь на месте от стыда. И я пучила глаза, тщетно пытаясь взглядом передать свои запутанные переживания. Юче пожал плечами и отошел. Солнце померкло. От вчерашнего счастья не осталось и следа.

Площадка с дольменом осталась позади. Закусив губу, чтобы не заплакать, я плелась за оживленной Ариной. Подавая мне руку, Юче несколько раз награждал меня вопросительным взглядом. Но он молчал — и я молчала. Игра в молчанку — отличный тренинг разведчика!

Джип терпеливо ждал нас в условленном месте. Повозившись немного, Юче завел его и выгнал на дорогу. Я угрюмо полезла назад. Арина, которая до сих пор ничего не замечала, остолбенела.

— Та-ак… — она уперла руки в боки. — Какая муха вас укусила? Вы чё, поругались? А когда успели? Что ты ей сказал? — накинулась она на Юче.

"В том-то и дело, что ничего", — мысленно простонала я. Юче ответил раздраженно:

— Я не знаю! Спроси у нее. А лучше не лезь не в свое дело.

Я шмыгнула носом, Арина оскорбленно дернула своим — в результате мы обе сели назад. Под переднее сидение забился взволнованный Кучук. Юче резко рванул с места, и я набила себе на коленке очередной синяк.

— Так что случилось? — прошептала мне в ухо Арина. Я бы ей рассказала. Пусть вытаращит глаза, назовет меня дурой, объяснит, что я неправа. Но как я могла объясняться у Юче за спиной?

— Не сейчас, — отмахнулась я.

— То есть вы оба меня послали, — холодно сказала она. — Отлично. Хоть в этом вы сошлись.

Ссора, возникшая из пустяка, росла как снежный ком.

Казалось, Юче специально гнал машину по ямам, чтоб нам там, сзади, жизнь медом не показалась. Мы летели с горы, чудом вписываясь в петли поворотов. Сейчас разобьемся к чертовой матери, думала я. Вот и прекрасно. Все лучше, чем этот ком в горле…

По шоссе Юче мчался, безбожно нарушая скоростной режим. Я боялась, что старая колымага развалится на запчасти прямо на ходу. Скоро мы миновали первый указатель на Анамур — 30 километров. Такими темпами минут через пятнадцать-двадцать будем на месте…

— Ты бы потише, — буркнула Арина. — Вдруг посты? Не надо привлекать внимание. Интересно, нас ищет только турецкая полиция или Интерпол тоже?

Юче ничего не ответил. Но, видимо, внял трезвой мысли и сбросил скорость. Даже как-то слишком… Потом я заметила, что на газ-то он давит изо всех сил, а скорость падает…

— У нас что-то случилось? — от ужаса я нарушила обет молчания.

— Бензин кончился, — сквозь зубы ответил Юче. Он успел еще свернуть к обочине, прежде чем… последний раз дернулся, чихнул и замертво встал.

— Приехали, — констатировал Юче. И ударил кулаком по рулю.

Арина сорвалась с места, как с цепи.

— Ёпэрэсэтэ! — разразилась она руганью. — О чем ты думал своей дубовой башкой, супермен хренов?

— Не ори на меня! — огрызнулся Юче. Соскочив на землю, он злобно пнул ногой по колесу. Кучук, забившись поглубже, испуганно заскулил.

Я тоже вылезла, тревожно оглядываясь. В нашем положении хуже не придумаешь, чем торчать здесь, посреди дороги… И неважно кто первым до нас доберется — полиция или кёштебеки, все равно конец один… К счастью, шоссе было пустым. Все-таки еще очень рано. Только на другой стороне дороги пасся облезлый ослик. Жуя какую-то солому, он косил карим глазом на наш скандал.

Юче судорожно вытащил из кармана деньги — потрепанные турецкие лиры, в достоинстве которых я так и не научилась разбираться.

Арина тем временем перешла от истерики к конструктивным действиям. Она залезла обратно в машину, порылась под водительским сидением и высунулась оттуда с торжествующим лицом.

— Вот! — она помахала грязной пластмассовой канистрой. — Что бы вы без меня делали?

Юче, однако, не сильно обрадовался. Он вытащил из кармана деньги — турецкие лиры, в достоинстве которых я так и не научилась разбираться.

— Хватит литров на пять, — хмуро сообщил он. — Это если кто-то бесплатно подбросит до заправки.

— Меня подбросят, — заявила Арина и отправилась голосовать.

Но, как я уже сказала, шоссе было абсолютно пустым. За десять минут — ни одной машины. Только ослик процокал по асфальту на нашу сторону и с любопытством обнюхал Аринин поднятый палец.

— Тебя только не хватало, — с досадой сказала Арина.

Кучук яростно залаял на незваного гостя. Осел флегматично стриганул ушами и сунул нос в канистру. Наверно, он хотел пить, а там на дне осталось немного воды…

И тут меня осенило.

— У Биби же остался дар! Превращать любую жидкость в любую другую жидкость!

Арина несколько секунд тормозила, открыв рот. Потом с силой ударила себя по лбу, оставив отпечаток грязной пятерни.

— Машка, ты гений! А я идиотка. Биби! — она требовательно потрясла флакон.

— Дорогуша, меня от тебя просто укачивает! — заворчала на хозяйку волшебница.

— Биби, ты знаешь химический состав бензина?

— Я что, похожа на Менделеева? У меня растет борода? — возмутилась Биби. — Хорошеньким женщинам вредно забивать себе голову такими вещами. А зачем…

Арина быстро втолковала ей суть проблемы.

— Детский сад, — фыркнула волшебница. — Формула бензина… Дорогуша, это волшебство, а не урок химии. Нужен бензин — будет бензин. Вы мне только канистру жидкости предоставьте.

Юче вытащил из сумки бутылку с остатками воды. Еще одна бутылка — ноль три литра — нашлась в рюкзаке у Арины. Итого — ноль пять. Маловато будет.

— Налить из моря? — предложила я.

— Далеко, — мотнула головой Арина. Туда-обратно — часа полтора. А нам бы поскорее отсюда убраться. Слушай, Биби, а ты уверена, что любая жидкость подходит?

— Любая. Хоть наплюйте доверху, — кивнула Биби.

— Ну, плевать придется долго… Но что-то подобное я как раз хотела предложить.

— В смысле… что… Арина!!

— А что такого? Вот он не побеспокоился о бензине, пускай начинает.

Юче смотрел на нас недоуменно — к счастью, он ничего не понял.

— Прекрати, — зашипела я. — Я не буду делать это в канистру.

— Да что такого? Знаешь, как костер в лесу тушат? Называется, "по-пионерски"? Хотя… — она нахмурилась. — Нет. Не поможет. Даже если мы все трое… Получится мало. А ты не в курсе, какой у осла объем мочевого пузыря?

Новая идея тоже была из серии "вааще жесть". Но по сравнению с предыдущей… Мы даже сумели растолковать ее Юче. Но вот осуществить задуманное оказалось непросто.

Осел быстро заподозрил неладное. И я его понимаю. Если бы ко мне подкрадывались трое подозрительных субъектов с пустой тарой, я вообразила бы бог знает что. Он не подпускал нас к себе, упрямо перебегая с места на место. Арина все время смеялась, Кучук лаял, у Юче было идиотски сосредоточенное лицо… Представить только, как мы выглядели со стороны!

— Все, не могу больше, — запыхалась Арина. — Он никогда… Ах! Юче! Давай!

Юче с канистрой дернулся к ослу, но было поздно. Неразумное копытное оросило драгоценной влагой какую-то жалкую траву. А Юче снова досталось от Арины.

— Балда! Реакция, как у черепахи. Вот и не поспел…

— Сама бы и поспевала, раз такая умная. Все. Хватит ерундой заниматься, — отрезал он. — Прежде чем встать, мы проезжали какое-то кафе или магазинчик. Это недалеко, метров триста. Схожу туда за водой.

Уходя, он тревожно обернулся:

— Не бойтесь. Я быстро.

Кучук, признававший его за хозяина, припустил вслед.

— Ну, рассказывай, — сказала Арина. Я попыталась объяснить. В ответ Арина закатила глаза, покрутила пальцем у виска и пожала плечами.

— Зачем ты все осложняешь? Парни этого терпеть не могут. И еще, ты на него как посмотришь, так сразу глупеешь. Лицо такое становится… Смешное. Любовь любовью, только не надо терять головы. Слушай, а вы там, в волшебной стране? Ну, это… Ничего не было?

— Иди ты.

Воображение нарисовало меня с Юче на месте героев эротической сцены. Я покраснела до слез.

— Я к тому, что у него наверняка уже были женщины. А значит, он и от тебя ждет именно этого.

— Долго ждать придется, — глухо заметила я.

— Зато у тебя мало времени.

— Для чего?

— Для того чтобы он тебя не забыл, дурочка. Знаешь, тебе надо показать ему, что он у тебя не единственный. Ну, что у тебя в России есть парень. Тогда Юче сдохнет от ревности.

— С чего бы ему сдыхать? — канючила я. — Не думаю, что он относится ко мне всерьез.

— Даже если так, — безжалостно сказала Арина. — все парни — собаки на сене. "Бесприданницу" вы проходили? Так не доставайся же ты никому!

— Хочешь сказать, он меня застрелит? — нервно хихикнула я.

Тем временем Юче показался из-за поворота. Слегка отставив в сторону правую руку, он нес канистру. Так он левша? Почему-то это открытие отозвалось в сердце нежностью. А еще я вспомнила ту ласковую уверенность, с которой он меня обнимал. Конечно, Арина права. У него уже были женщины. Наверняка взрослые, незакомплексованные. Туристки часто западают на красивых турецких мальчиков. Будь он неладен, этот поцелуй! Он только все испортил.

Приблизившись, Юче посмотрел на нас вопросительно. Он видел, что мы замолкли на полуслове, и, конечно, понял, что мы говорили о нем. Однако сейчас надо было сосредоточиться на канистре.

— Биби, действуй! — велел он волшебнице. Та подула на канистру.

— Все, можно заправлять.

Арина недоверчиво макнула палец. Понюхала.

— Слушайте, бензин! Нет, ну я никак не могу привыкнуть! Уж, казалось бы, и призрака видела, и ифрита… А все равно удивляюсь. Ну как ты это делаешь?

— Профессиональные секреты, — закокетничала Биби. Но сразу же призналась: — Да я сама не знаю. Инстинкты какие-то. Особенности нашей волшебной физиологии. Наука же этим не занимается… Но мне кажется, волшебство меняет не вещество, и не ситуацию, и не ваш облик… Оно меняет вероятность. Ведь теоретически в этой канистре мог быть бензин?

— Мог.

— А ты могла уродиться кошкой? Ну, чисто теоретически?

— Ну… наверное.

— Вот. Чисто теоретически возможно все. А волшебство просто реализует ту вероятность, которая нужна в данный момент.

Пока мы вдавались в теорию, Юче залил в бак бензин… прокашлялся, крякнул и наконец благодарно зафырчал.

— Завелся. Можно ехать! Маша, сядь, пожалуйста, рядом со мной.

Каким безразличным тоном это было сказано… И как подпрыгнуло мое сердце… Наверно, у меня сделалось то самое глупое лицо, о котором предупреждала Арина. Не оборачиваясь на подругу, я молча запрыгнула вперед.

До Анамурской крепости мы добрались без особых приключений около восьми утра. У нас в такую рань все еще на замке, но в жарких странах день начинается раньше. В будке закопошилась кассирша. Скудных Ючиных лир вполне хватило, чтобы купить входные билеты. Пришлось добавить немного, чтобы с нами пропустили Кучука. И вот мы оказались внутри крепостных стен.

— Да… Впечатляет… — оценила Арина, оглядываясь.

Руины действительно впечатляли. Меня, например, крепостями не удивишь. Нас с классом возили и в Карелу, и в Копорье, и в Старую Ладогу, и в Иван-город. Но тут было совсем другое дело. Римляне строились основательно.

Мощные внешние стены почти не пострадали от времени. Они тянулись далеко по побережью, а впереди еще угадывался мыс, и там тоже высилась зубчатая стена, какие-то арки, башни… Народу — никого. Только плещет за стеной море, словно в соседней комнате.

— Ну, и где мы будем искать дверь? — бодро поинтересовалась Арина. — Ашик-Гёз уточнил, где именно она находится?

Как это ни глупо, но ни мы с Юче, ни сам Ашик-Гёз — а ведь мог! — не подумали, что поиски двери в большой крепости займут много времени.

— Понятно, — хмыкнула Арина. — Всем были заняты, всем было не до того. И что делать? Мы можем пролазать здесь целый день. И хорошо, если с толком.

Призвали на помощь Биби. Та с несчастным видом захлопала ресницами.

— Но дорогие мои, я понятия не имею, как выглядят ваши, человеческие двери в Ферах! Я же не пользуюсь дверями…

Ни дать ни взять, блондинка в "мерседесе", которую спросили, где метро.

— Толку с тебя как с козла молока, — разозлилась Арина. — Кому вообще нужна эта дверь? Ладно. Остается два варианта. Во-первых, можно тупо ходить втроем и примерять замок с ключом ко всем аркам, пещерам и прочее. Нам может повезти сразу. А можно потратить на это целый день по жаре.

— А другой вариант?

— Разойтись на разведку. Каждый исследует свой участок, отмечает места, похожие на двери, а потом мы проверяем только их. Кстати, вспомните, что на дольмене были дверные петли. Может, и здесь есть что-то подобное.

Мы единогласно выбрали второй вариант.

— Я пойду прямо. Юче с собачкой исследуют правое крыло. А Машка — левое, — распорядилась Арина. — Все, удачи.

И мы разошлись.

Уже через пять минут я поняла, как мне повезло. Лабиринт крепостных стен вывел меня к морю, на узкий мыс. И честно говоря, очень быстро я забыла, зачем брожу здесь.

Я поднималась на смотровые площадки, откуда открывались фантастические виды. Я спускалась в подземелья, освещенные солнечными бликами. Сквозь каменные арки я любовалась сверкающей водой. Я гладила рукой древние камни. Было тихо, только ласково плескалось море. Но мне казалось, я слышу музыку. Это точно был "Pink Floyd":

Remember when you were young

You shone like the Sun

Shine on, you crazy diamond!

Come on, что-то там, что-то там…

Come on, you stranger, you legend, не помню дальше,

And shine!

Величественные руины говорили со мной… И кроме того, я впервые за свой турецкий отдых осталась одна.

Я люблю бывать одна. Есть люди, которых тяготит одиночество. Им некуда себя приложить, они маются, им постоянно нужен зритель, их должен кто-то включать. Я же всегда рада поговорить с умным человеком — то есть с собой… Наедине с собой я совсем не такая, какой меня видят другие люди. Я воображаю себя красивой и грациозной… Я играю в саму себя — загадочную принцессу, лесную фею. Я представляю себе любовные приключения, у которых обязательный голливудский хэппи-енд. Я знаю, что это виртуальная реальность, но в ней находиться такой соблазн!

Я знала, что где-то в этих руинах бродит Юче. Насколько легче думать о нем, когда его нет рядом! Я мысленно говорила с ним. Мои слова были легки и остроумны. И он отвечал мне именно то, что я хотела услышать. Я играла своими мыслями, как девчонка — куклой, пока…

Очередной прыжок, грациозный в воображении, оказался роковым. Под ногу подвернулась скользкая галька… Рядом, конечно, оказался какой-то провал… И вот я на попе считаю ступеньки, ведущие в подземелье.

Ну, собственно, ничего страшного. Вот только ладони рассадила до крови. Сейчас отряхнусь и полезу наверх. Правда, что-то смущало меня, требовало обратить на себя внимание… что?

У меня под ногами зашуршало. Вообще-то я не боюсь ни змей, ни крыс, но в таком месте начинаешь пугаться собственной тени! Сдержав паническое желание закричать, я увидела ящериц. Одна, вторая… Я насчитала семь штук. Они были песчаного цвета, кто потемнее, кто посветлее, с блестящими чешуйками на спине. Ящерки уставились на меня бездумными черными глазами, потом одна за другой скользнули вверх по стене. Пора бы и мне…

И тут до меня дошло, на что надо обратить внимание. Слона-то я и не приметил… Дверь! В подземелье была самая настоящая дверь. С петлями для замка. Я приоткрыла ее со скрипом, оттуда пахло погребом. Просто старое крепостное подземелье. Но если мы повесим волшебный замок и вставим ключ… Эврика, я нашла!

— Арина! Арина! — орала я, карабкаясь по ступеням. Никто не отозвался. Хлопанье крыльев у меня головой послышалось так резко, что я едва снова не упала. На ближайший гребень стены садились большие чайки с хищными клювами. Две посмотрели на меня внимательно и недобро, еще две чистили перья, а три кружили в воздухе, хрипло крича.

Я продолжала звать Арину. Ясное дело, выговорить другое имя у меня не поворачивался язык. Стараясь запомнить место среди многих таких же лестниц, зубцов, площадок, я побежала на поиски. Чайки проводили меня противными криками.

А потом впереди послышался смех и человеческие голоса. Туристы, — подумала я и еще раз отряхнула от пыли одежду.

Навстречу мне шли семь девиц. Все как на подбор для бизнес-эскорт: высокие и длинноволосые. Одеждой они напоминали хиппи эпохи семидесятых: джинсы-клеш или длинные юбки, рубашки, деревенские блузы. А в волосы были вплетены ленты, цветы и колокольчики. С каждым порывом ветра слышался мелодичный звон. Впереди — самая красивая, рыжеволосая, в клетчатой рубашке навыпуск. И шли они так решительно, что я заробела и посторонилась.

Зря старалась. Красотки направлялись ко мне.

— Что ты здесь забыла, киска? — хрипло поинтересовалась рыжая. Ее голос напомнил чаячий крик. И тут я сопоставила… семь ящерок… чаек тоже было семь… и этих… Передо мной какие-то волшебные существа-оборотни, — подумала я без удивления и без страха. Волшебные существа — они же все добрые… Так, озорные или капризные, типа Албасты, но серьезного вреда людям не причиняют… Вон, даже ифрит. Погрозил-погрозил — и все. У них есть какой-то Кодекс…

— Понимаете, мне с друзьями надо попасть в Ферах, — как на духу выложила я.

Рыжая улыбнулась — или оскалилась? А потом начался ад.

Семь огромных ворон, расщеперив лапы, с клекотом понеслись мне в лицо. Я бросилась бежать. Вслед мне звучали хриплые голоса:

— Беги! Беги!

Вороны обгоняли меня и атаковали в лоб, я закрывала лицо и неслась сломя голову, не разбирая дороги. Холодный клюв скользнул у виска, между пальцами потекла кровь… от страха я совсем потеряла голову.

Не помню, как я упала. Тупые удары обрушились на голову, острые лезвия ранили руки, которыми я пыталась защититься… Я съёживалась в комочек, но кругом был голый камень, не укроешься, не спрячешься под землю… Какой идиотский конец…

И вдруг — тишина. Резко, как будто выключили звук. Потом — громкий лай.

Я со стоном попыталась приподняться.

— Маша!

Юче с белым лицом подбежал ко мне. Его опередил Кучук, тревожно обнюхав меня со всех сторон.

— Ты в порядке?

Услышав этот чисто голливудский вопрос, я совсем расклеилась. Тряслась от смеха, рыдала, растирая по лицу слезы вперемешку с соплями и кровью. Голова и щеки саднили. Эти твари чуть не заклевали меня насмерть!

Упав рядом со мной на колени, Юче сорвал с себя футболку, намочил ее водой из бутылки и стал вытирать мне лицо. Очень осторожно, но мне все равно было больно. И стыдно за свой чумазый, распухший вид. А Юче, когда рядом, просто невыносимо красив… Я попыталась отстраниться, но он не пустил и продолжал свою работу с ритуальной старательностью. Я вдруг подумала о воронах с хорошей стороны. Кстати, коленки у меня тоже разбиты в кровь!

— Что, блин, случилось?

К нам со всех ног спешила Арина. И застыла, не добежав. Еще бы, видок у нас был еще тот: я, зареванная, в крови, Юче с окровавленной футболкой в руках, а вокруг черные перья и белые плюхи птичьего помета.

— Все нормально, — выдохнула я. — Кажется, я нашла дверь.

— Прекрасно. Ты можешь идти?

Я встала, опираясь на Ючину руку. У раненых свои привилегии! Голова немного кружилась, правое колено очень болело — ему больше всех досталось за последние дни. Но жить можно. Я повела друзей к спуску в подземелье.

— Биби! — Арина вызвала волшебницу. — Опять где-то болтаешься. Когда надо будет, тебя не дозовешься. Будь поблизости, дорогуша. Еще немного — и ты будешь в безопасности.

— У тебя зеркальце далеко? — смущенно спросила волшебница. Арина достала из рюкзака пудреницу. Биби что-то поколдовала с носом, с волосами. Потом решительно стерла помаду.

— Так лучше? Ашик-Гёз ругал меня, когда я красилась. Он очень старомоден, но что поделаешь… Дорогуша, а у тебя-то что с лицом?

Услышав про семь девиц-оборотней, Биби изменилась в лице. Руки у нее затряслись, и пудреница упала на камни.

— Ну ёпэрэсэтэ! — жалобно воскликнула Арина. — Это же "ланком"! был… Откуда у тебя руки растут?

— Ты уверена… уверена, что их было семь?

Голос у Биби стал бесцветный от страха. И меня тоже заколотила дрожь. Что такое? Даже про кёштебеков она говорила не с таким ужасом!

— Семь пери… семь злых пери… — лепетала Биби. Ее огромные глаза замерли, не мигая. Арина пыталась потрясти ее, чтобы вывести из ступора, но Бибино тело совсем затуманилось, и руки проходили насквозь.

— Бежим отсюда! — вдруг страстно взмолилась она. — Обратно, к машине, куда угодно! В полицию, к твоему дяде!

— Ты чего… — опешила Арина. — А дверь?..

— Какая дверь! Это же семь…

И тут чудовищный свист взрезал воздух. Мы только мельком посмотрели вверх, а ноги уже несли нас прочь. Действительно, тут уж лучше к дяде Атмадже. Он, конечно, страшный человек. Но у него, по крайней мере, нет узких перепончатых крыльев, когтистых лап, красных глаз, зеленовато-бурой чешуи… И он не дышит тебе в затылок смрадом…

А еще у них были человеческие лица. Когда в кино показывают отрубленные головы, с мертвым лицом и синими губами… Вот-вот. Как раз такие. Кажется, Юче тащил меня за руку, я ничего не соображала. Только ужас, животный, утробный, первобытный… Только неодолимое желание обернуться…

На какой минуте отчаянного бега я поняла, что происходит что-то не то? Ведь мы бежали к воротам. И так быстро, что давно должны были быть снаружи. Но вот арка с видом на море, и мы ее уже пробегали… И снова она… Жуткие твари что-то делали с пространством. Они играли с нами в кошки-мышки, издевались над беззащитной добычей… Ждали, пока мы выдохнемся, упадем без сил…

В какой-то момент Арина это тоже поняла.

— Они нас… насмерть загонят… — выкрикнула она, задыхаясь. — И из крепости не выпустят. Надо прорываться в Ферах, это единственный…

Я резко толкнула ее и Юче, и мы свернули к той самой лестнице. Гарпии, не ожидав этого, просвистели мимо.

— Вниз!

Мы едва не кубарем скатились по ступенькам.

— Замок у тебя? Давай.

Юче трясущимися руками прилаживал замок. Напуганный Кучук жался к ногам.

— Быстрее! Что ты возишься?

— Сейчас, сейчас.

Арина вертела в руках ключ. Мы с ней переглянулись… Похоже, нам одновременно пришла в голову одна мысль. А что, если я ошиблась? Ну, мало ли какая дверь может быть в крепостном подземелье? И мы сами себя загнали в ловушку, облегчив пери задачу?..

А, вот и они. Легки на помине. Отталкивая друг дружку, скребя когтями по камню, наверху лестницы теснились мерзкие рожи.

— Есть!

Замок знакомым образом защелкнулся. Арина вставила и повернула ключ, Юче потянул на себя дверь… Одна из гарпий, сложив крылья, ковыляла на птичьих лапах вниз. Кучук, тявкнув, первый сиганул в темноту. Мы не задумываясь шагнули за ним, я чувствовала руку Юче на своем плече. Потом земля ушла у меня из-под ног, я падала, падала в какую-то пропасть, очень долго, как Алиса в погоне за Белым кроликом, а удара все не было и не было…

Глава 12. Самое Плохое Турагентство

Я очнулась и с трудом собрала себя по кусочкам. Фигурально выражаясь, к счастью. Если удар о землю и был, то перенесла я его без ущерба для здоровья. Руки-ноги целы, только болит давешняя ссадина на коленке. Пери нет. Одно это уже хорошо. Юче с Ариной тоже нет. А вот это уже плохо. И где, собственно, я нахожусь?

Меня окружал самый безрадостный пейзаж, какой только можно себе представить. Насколько хватало глаз, кругом простирался пустырь. Не поле, не степь, а именно пустырь. Просто каменистая земля, местами расколотая от суши, местами изрытая ямами. Никакой живности. Из деревьев присутствовали неопрятные пни, из травы — несколько бурых клочков. Небо затянули беспросветные тучи, моросящие мелким холодным дождем. Позвольте, это Ферах?!

Я поднялась, обхватила себя руками, вертела головой во все стороны… Я здесь одна? Это мой персональный ад? При мысли об этом в носу защипало от слез. Но тут я услышала самый прекрасный звук на свете. Собачий лай! Через пустырь ко мне несся бело-рыжий пес. За ним — три человеческие фигурки. Сломя голову я бросилась им навстречу.

Сначала Кучук едва не сбил меня с ног. Потом Арина повисла на шее, вопя во весь голос:

— Машка! Живая! Мы так испугались, что тебя потеряли!

Юче своей очередью не воспользовался. Зато Биби едва не задушила меня в объятиях. Я привыкла к ее бесплотным прикосновениям. Но здесь она была вполне себе плотная тетка, никакой прозрачности. Наряд, яркий, как перья экзотической птицы, потускнел, а местами свисал лохмотьями. Давно не мытые волосы торчали в разные стороны, тушь под глазами размазалась. И вообще, после первого радостного порыва у нее сделался несчастный и виноватый вид.

— Где мы? — возник наконец закономерный вопрос.

— Что-то это не похоже на Ферах, — сморщила нос Арина. — Где молочные реки? Где кисельные берега?

— Это не Ферах, — убитым голосом подтвердила Биби. Мы вопросительно уставились на нее. Она поникла головой, вздохнула тяжело и сказала: — Эх, дорогие мои, неправильное имя мне дали. Разрешительница затруднений… Я создавательница затруднений, да еще каких…

— Биби, ты здесь совершенно не причем! — великодушно воскликнула Арина.

— А кто, по-твоему причем? Пушкин? — всхлипнула Биби. На кончик длинного носа скатилась огромная слеза. — Я ужасно перед вами виновата. Я ведь знала, что после проделки с флаконом из-под шампуня попала в Черный список

— Что за флакон из-под шампуня? — нахмурился Юче. Арина поджала губы и покачала головой.

— Болтун — находка для шпиона… Да ладно уж. Флакончик — новое обиталище Биби. Машка ее уговорила, когда вы собирались проведать Албасты. Биби, ну хватит плакать! Рассказывай.

— Я сидела во флаконе, — громко всхлипнула Биби. — Я знала, что мне не стоит показываться в Ферахе. Могут упечь на Выселки. И вот, здрассте вам. Как только открылась дверь в Ферах, меня туда и отправили. А вместе со мной — и вас.

— Какие еще выселки? — тревожно спросила Арина.

— Сто первый километр. Зона отчуждения. Черта оседлости, — в голосе Биби зрела истерика. — Короче, место, где мы с вами находимся. Сюда попадают злостные нарушители Кодекса, коим ваша покорная слуга и является.

— И что нам здесь грозит?

Биби оценивающе посмотрела на Арину, словно прикидывая: хватит ли у той сил услышать правду. Потом сказала:

— В лучшем случае — долгая и ужасная жизнь.

— Долгая — это уже неплохо. А почему ужасная?

— Да потому что это мертвое, точнее выморочное место! — визгливо крикнула Биби. — Выселки — это бывший Ферах. Умерший в результате экологической катастрофы. Ну, не выдержали наши с вами миры насильственного разделения. У вас началось изменение климата, смерчи и цунами. А у нас — вот. Ферах отмирает по бокам. Жить здесь невозможно. Чернобыль! Я просто не верю, что оказалась в такой ситуации!

И Биби, закрыв лицо руками, бурно зарыдала.

Нам было не до утешений. Самим в пору заплакать. Мы молча стояли, разглядывая носки своей обуви, и не спешили задавать всего один, но самый важный вопрос… Естественно, самой смелой оказалась Арина.

— Мы можем отсюда вернуться? Или хотя бы попасть в Ферах? Или позвать Ашик-Гёза на помощь?

В воздухе повисла тишина. Слышно было, как колотятся наши сердца, да шуршит дождь, падая на мертвую землю. Наверно, так ждут приговора…

— Мы не можем отсюда вернуться в реальный мир. И позвать Ашик-Гёза невозможно. Но выход есть, — сказала Биби. И ее неуверенные слова прозвучали почти как гарантия спасения. Мы облегченно заулыбались.

— По крайней мере, я слышала, что есть ловкачи, которые зарабатывают на нелегальном пересечении границ… У моей знакомой пери…

— Ни слова о пери! — содрогнулась Арина.

— Дорогуша, но пери — это самые добрые и прекрасные существа! Если только они не злые, — закончила Биби свою сомнительную характеристику.

— И где искать твоих ловкачей?

— Ближе к границе. Если не ошибаюсь, Ферах должен быть во-он за теми холмами.

Действительно, вдоль серого горизонта высилась холмистая гряда. Не взялась бы определить расстояние до нее…

— Так нечего время терять! Пошли! — скомандовала Арина.

И мы пошли. По пустырю, где трава не росла и не пели птицы. В жутких мыслях о радиации и о других, волшебных, еще более вредоносных факторах. Дождь пах не свежестью, а чем-то неприятно химическим. Невидимая смерть, казалась, следила за нами недреманным оком из-за туч. А мы шли — пять комочков жизни у нее на ладони, и отпечатки наших ног были единственными следами на этой земле…

— Мы в город изумрудный идем дорогой трудной! — запела вдруг Арина. Голос был хриплый, но музыкальный слух, как говорится, не пропьешь… — Идем дорогой трудной, дорогой непростой! Значит, я, типа, Элли из Канзаса. Тотошка — вон, впереди, лапами перебирает. Остаются Трусливый Лев, Страшила и Железный Дровосек. Вы уж сами выбирайте!

Я всерьез задумалась. Страшила шел за мозгами, Лев — за храбростью, а Дровосек — за сердцем… Интересный расклад… Пожалуй, я — Лев. Мозгов я кой-кому тоже бы добавила. Оставалось надеяться, что впереди нас ждет Великий Гудвин и он не подведет!

Долго ли, коротко ли, но мы приблизились к подножию холмов. Дождь не прекращался, мы были мокрые как мыши. Промозглый ветер пробирал до костей.

Холмы не превышали Пулковских высот, и альпинистских навыков восхождения не требовалось. Отдохнуть бы вот, хоть четверть часика… Но как только мы представляли, что с каждым вдохом глотаем дозу яда, мысль о привале улетучивалась. Юче подобрал прочную палку-посох, Арина бесцеремонно ухватила его за пояс джинсов и протянула мне руку, я, в свою очередь, сжала холодную ладошку волшебницы. Так, паровозиком, мы поднялись на самый верх. И замерли. Даже Биби не ожидала увидеть такое.

Из-под наших ног вниз, в необозримую глубину уходили отвесные стены. Гладкая порода, напоминающая базальт, была отполирована до зеркального блеска. Но приглядевшись, я с ужасом поняла, что стены покрывала какая-то расплавленная субстанция. Какая ужасная катастрофа заставила камень гореть и плавиться?!

Мы явно оказались на грани двух миров. Здесь преломлялась сама погода. Пелена дождя обрывалась ровно вдоль стен, и сквозь нее светило потустороннее солнце. Некоторым дождевым брызгам удавалось украсть солнышко и контрабандой перетащить его на нашу сторону. Но сверкающий блеск тут же превращался в радугу, бледнел, растворялся и пропадал.

Я подняла голову и увидела, что и по небу прочерчена линия между серым и голубым. Размытая, но вполне определенная.

А под нашими ногами плыли облака. Объемные, пушистые, провоцирующие прыгнуть на них, как на подушку. Когда они расходились, были видны поля зеленые, поля солнечно-желтых цветов, розовые поля… Башенки и минареты городов, голубые змейки рек… С этих страшных холмов Ферах казался недосягаемо прекрасным.

— Да-а, — протянула Арина упавшим голосом. — Близок локоть, да не укусишь.

Неожиданно справа от нас послышался шорох. Оказывается, мы здесь не одни! Прислонившись спиной к большому валуну, сидели на корточках двое детей. Мальчик — в темных брюках и жилетке поверх грязной рубахи. Девочка — в длинной юбке с мокрым подолом, глухо застегнутой кофте, замотанная в линялый платок. Оба очень бледные и худые. Прижавшись друг к другу, как щенки в коробке, они не отрываясь смотрели на волшебную страну. Нас они видели, но не обращали внимания.

— Эй! — Юче окликнул их и пошел в их сторону. Дети насторожились как волчата. Темные глазенки подозрительно зыркали туда-сюда.

— Что вы здесь делаете?

— А тебе какое дело? — мальчик прищурился. Его сестра (или подруга?) испуганно захлопала ресницами. Глаза у нее явно были на мокром месте. — Откуда такие нарисовались? Я вас не знаю.

— Где вы живете? — спросила Арина.

— Ага, так я тебе и сказал. Вот! — и мальчишка продемонстрировал нам самую настоящую фигу. Увидев грязный кукиш у самого лица, Арина брезгливо отпрянула. Но тут же мужественно сказала: — Может, вам нужна помощь?

Мальчишка расхохотался. Его смех был не звонким, детским, а дребезжащим, старческим. Но девочку он развеселил. Она улыбнулась и тоже робко хихикала.

— Помощь! Вот умора! Себе лучше помоги! — заливался мальчик. — Я же догадался, вы только что сюда попали. Вон, какие чистенькие.

Это мы-то чистенькие!

— Вы — люди. А ты — волшебница, — безошибочно рассортировал нас мальчик. — Меня не поведешь, я двенадцать лет на Границе живу, всяких повидал. Небось, хотите туда?

— А можно? — вкрадчиво спросил Юче.

— Да запросто. Прыгай!

При этих словах девочка вздрогнула и опустила голову почти до колен.

— Я не шучу, — заявил мальчик. — Говорят, если ты совсем маленький, то можно рискнуть. Просто прыгнуть вниз. Ветер тебя выдержит, и ты окажешься в Ферахе. Вот ее брат вчера, — кивок на девочку, — так и сделал. Он был совсем маленький и легкий. И сейчас он в волшебной стране.

В голосе мальчика звучал апломб, которым убеждают самих себя. Девочка с отчаянием помотала головой. Она в это не верила. Что же здесь за жизнь такая, что дети прыгают со скалы?!

— Но мы с Лалой уже слишком тяжелые, — продолжал мальчик. — А я не дурак рисковать. Когда я вырасту, я пойду работать в шахту. И как только разбогатею, то найму себе Гида. И уведу Лалу в Ферах. Да, Лала? Ты ведь пойдешь со мной? У меня хватит денег заплатить за нас обоих!

Девочка кивнула и улыбнулась сквозь слезы. Красноречивая улыбка… Видно было, что она пойдет за своим хорохористым другом хоть на край света.

— Что за Гид? — резко спросил Юче. — Это кто-то, кто может провести нас… туда?

— Вас — не знаю, — хмыкнул мальчик. — Но тому, у кого есть деньги, Гид покажет безопасную дорогу.

— А где его найти?

Мальчик посмотрел на нас, как на ненормальных.

— Пф! Это только Осман знает. Да только он с вами и разговаривать не будет. К нему не такие на поклон ползут! Впрочем, если хотите — идите, унижайтесь. Мне-то что.

Мальчик полез за пазуху и извлек оттуда картонный прямоугольничек. Визитка? Я фыркнула, несмотря на всю безнадегу ситуации. Мальчик презрительно зыркнул в мою сторону. Юче взял визитку. На замызганной, когда-то белой картонке значилось: "Турагентство. Спросить Османа". Повсеместное распространение русского языка меня уже не удивляло…

— Спуститесь между холмами, там в ложбине живет Осман. Скажете — вас Тимур послал.

— Спасибо, Тимур.

Мы гуськом двинулись в указанном направлении. Напоследок Арина снова обернулась к детям.

— Тимур, а если нам удастся договориться с Османом… и с Гидом… Где вас найти? Мы бы взяли вас с собой.

Лица детей словно окаменели — ни один мускул не дрогнул. Потом Тимур глухо и равнодушно сказал:

— Вы как раз пройдете мимо поселка. Мы там живем… у тетки… Там, кстати, хорошая гостиница есть! — крикнул он нам вслед.

Пологий спуск вел нас в ложбину. Отсюда уже не было видно сияние Фераха. Зато действительно появились какие-то дома… Поселок, о котором говорил Тимур? Неужели здесь могут жить люди?

Сараи… Землянки… Шалаши с натянутым от дождя полиэтиленом… Здесь каждый устраивался как мог, каждый выживал… Нас провожали подозрительные взгляды, а мы не смели поднять глаз на худых, горбатых, уродливых существ, сливавшихся цветом своих обносков с землей. Честное слово, пустырь и тот выглядел уютнее!

Миновав поселок, мы очень скоро увидели цель. На отшибе одиноко стояло здание, больше всего похожее на привокзальный туалет. Однако оно не без кокетства было изукрашено всякими футуристическими граффити, а над дверью висело полотнище с кособокой надписью:

Самое Плохое Турагентство.

Внизу мелкими буквами значилось: "временная вывеска".

— Многообещающе, — упавшим голосом заметила Арина.

Нас словно ждали. На порог вышел небритый брюнет в черных джинсах и остроносых "казаках". Футболка с надписью "Меня зовут Осман", заляпанная жирными пятнами, обтягивала толстый живот. В руках он держал ружье.

— По пятницам не подаю, — с порога сообщил нам этот красавец.

— Сегодня суббота, — сердито возразила Арина. Осман усмехнулся:

— Не умничай. Новенькие что ли? А, волшебница… Понятно… А этот народ здесь откуда?

— Так получилось, — буркнула Биби.

— Консультация — десять долларов, — объявил Осман. Юче зашарил по карманам.

— У меня турецкие лиры. Вот…

Осман небрежно перелистал бумажки и застучал по калькулятору.

— Двенадцать лир — это восемь девяносто. С вас еще доллар десять центов.

— Это по какому курсу?! — возмутился Юче.

— По моему, — нагло заявил Осман. — Не устраивает — вали отсюда.

Он тоскливо посмотрел, как Юче выгребает горстку монет, потом сказал:

— Ладно уж. Новоселам — скидка. Проходите.

Мы вошли в дом. После жутких сараев в поселке я ожидала увидеть там чёрти что. Но видно, Осман отлично использовал нужды местных жителей в своих целях. Кстати, он и выглядел не увечным и больным, а вполне сытым и здоровым. Его однокомнатная квартирка была достойно обставлена. Без золотых унитазов, но зато с большим плоскоэкранным телевизором, электрокамином, велотренажером. На кухне полоскала белье стиральная машина. Откуда здесь, на выселках, это все?

— Садитесь.

Мы разместились за овальным полированным столом. Арина с любопытством оглядывала интерьерчик.

— Осман, а почему название такое… антирекламное? Самое плохое турагенство…

— Да потому что других нет! — расхохотался хозяин. — Хоть лохотроном назовись. Все равно все ко мне придете. Ну, чаю не предлагаю, перехожу сразу к делу. Вот.

Он выложил перед нами прозрачные упаковки с какими-то таблетками.

— Что это? — с ужасом спросила Арина.

— Это то, без чего вы здесь не протянете. Мы называем его нейтрализатор. На местных из поселка уже полюбовались? А ведь многие здесь и года не провели. Потому что не надо жадничать. У меня — самая лучшая цена. Отдам за двадцатку. Хватит на неделю всем, включая собаку.

Арина взвилась с места. У нее задрожали губы.

— Что?! Мы не собираемся сидеть здесь неделю! И дрянь свою запихни себе знаешь куда? Вы что, не понимаете? Мы не отсюда, мы не собираемся здесь жить. Ни одного лишнего часа!

Я опустила глаза. Мне было стыдно за детскую выходку Арины. Не имеете права, я напишу в ООН… Кого здесь интересуют наши права? И стоило ли платить десять долларов за то, чтобы так унижаться?

Осман, однако, взглянул на Арину с сочувствием.

— Это ты еще не поняла, девочка, — спокойно сказал он. — Вы круто влипли, ребята. С выселок обратно ходу нет.

— Но нам сказали, что можно нанять какого-то Гида, — так же спокойно сказал Юче. Осман фыркнул губами, как лошадь.

— П-р-р… Кто вам сказал?

— Тимур.

— Поня-атно. И он вам, конечно, рассказал про то, как он пойдет работать в шахты и заработает много денег, и наймет Гида…

— Ну да.

Осман бросил на нас быстрый взгляд хитрющих темных глаз.

— Ребята, вот вы как считаете? Я человек бедный?

— Смотря с чем сравнивать, — заявила Арина. — Если с Биллом Гейтсом, то да.

— Где Билл Гейтс, там меня нет. Я человек небедный, — твердо сказал Осман, выставив на стол кулаки. — Все это барахло, — он не без гордости оглядел свое имущество, — стоит вдесятеро дороже, чем у вас. Плюс нейтрализатор. Я слежу за своим здоровьем и не пропускаю прием. На выселках я живу уже пять лет. Торгую таблетками, даю консультации новичкам, содержу гостиницу. Пару раз в год сюда является какой-нибудь набоб… Выселки ведь большие, мы ничего друг про друга не знаем… И вот является кто-то, готовый заплатить за услуги Гида. Я с этого имею честные десять процентов. И это такие деньги, что потом можно долго ни о чем не думать. Думаю, через годик-другой я возьму себе жену — из новеньких, чтоб была здоровая, без отклонений. У меня все в порядке. Так как вы думаете, почему я, человек небедный, живу на самой границе и до сих пор не перебрался в Ферах?

— Не хотите? — предположил Арина.

— Не болтай ерунды. Все хотят в Ферах. Вот только даже если я продам дом, и гостиницу, и выпишу десять… даже двадцать путевок на услуги Гида… Все равно мне не хватит денег! Нанять Гида — это все равно что пассажиром отправиться в космос. А иначе только бы меня и видели. Теперь понятно? Так что, волшебница, не надо теребить свои побрякушки. Их тебе хватит расплатиться за гостиницу. "Гнилое яблочко", минус всего три звезды. Вид на холмы, удобства на этаже. Отличное соотношение цены и качества! Недельку поживете, а я похлопочу, чтобы парня взяли на шахту… В принципе, нейтрализатор можно принимать два раза в неделю, тогда мутации начнутся нескоро, и сначала совсем незаметные…

— Что за шахта? — деловым тоном спросил Юче.

— Да вы что, спятили? — снова взорвалась Арина. — Какие, на фиг, шахты? У нас самолет через шесть дней! Если мы не вернемся в "Крокус"…

Она зажала рот ладонями и беззвучно заплакала. А я словно окаменела. Не хотела ничего понимать. Последние рычажочки самосохранения не давали мне сойти с ума…

— А если мы заплатим?

Мы с удивлением оглянулись на Биби. Осман пожал плечами.

— Ну, можете заплатить за две недели вперед. А если с шахтой не срастется…

— Нет. Я имею в виду, заплатим за Гида?

Лицо Османа стало раздраженным.

— Так. Хватит болтать. Гоните деньги, берите таблетки и убирайтесь. Я позвоню, чтобы вам подготовили номер. Один, но двухкомнатный…

— Меня зовут Биби-Мушкилькушо, — повысила голос волшебница. — Я принадлежу этой девушке и этому юноше. У меня осталось немного даров, но один, мне кажется, может вас заинтересовать.

Откуда-то на столе появился знакомый пергамент. С того момента, как мы видели его в первый раз, он значительно опустел. Сейчас на нем значились только две записи:

"Всего за пять минут я выращу дерево из любого семени". И: "Если ты захочешь, я верну тебе молодость".

Осман схватил пергамент и жадно перечел список. Поднял глаза. Сейчас он смотрел только на Биби.

— Ну? — улыбнулась она. — Разговор продолжается?

Хозяин возбужденно засмеялся.

— Нефиговый у вас оказался козырь в рукаве, мадам! Разговор продолжается, еще как продолжается! Итак, что вы предлагаете? Я сообщаю Гиду, что у вас есть товар. Он приобретает у ребят эксклюзив на волшебницу… Почем вам обошлось это сокровище?

— Триста долларов, — ответила Биби.

Осман присвистнул и расхохотался.

— Триста долларов! Значит, Гид выплачивает вам триста долларов, а мне — ну, допустим, не десять, а пятнадцать процентов от обычной стоимости его услуг. Вы идете в Ферах, Гид практически даром получает бесценный товар, я заработаю денежку… все счастливы, все довольны! Что ж, по рукам. Пошел звонить Гиду.

— Да постой ты! — рявкнула Арина. Осман удивленно нахмурился. Биби очень мягко накрыла своей ладонью руку Арины.

— Нам хотелось бы поговорить без посторонних. Пять минут!

Осман пожал плечами, взял с полки сигареты и вышел на улицу.

— Биби, ты спятила! — тут же закричала Арина. — У тебя осталось всего два дара! Ты что, не понимаешь, что когда кончатся и они, ты умрешь?

— Успокойся, дорогуша, — поморщилась волшебница. — Ты так орешь, а наш хозяин греет уши у дверей. Во-первых, я гораздо дороже стою живая и с дарами, чем мертвая. Гиду не нужна вторая молодость. Ему нужен товар, который он сможет продать. Никто не будет использовать мои дары немедленно.

— Но рано или поздно кто-то купит тебя именно ради этого дара!

— Кисмет! — пожала плечами Биби. — такова судьба, значит.

— А на кой мы тогда вообще… — Арина даже задохнулась. — Мы же здесь оказались только потому, что не хотели тебя кёштебекам отдавать! Это что же получается, все зря?! Глупость какая!

— Да, как-то все нескладно получилось, — согласилась Биби. — Но вы подумайте, у меня есть шанс хоть раз в жизни и в самом деле разрешить чьи-то затруднения! Я ведь знаю, что для окружающих я — ходячая проблема. Вот, и вас в такую беду втянула. Меня-то поделом на Выселки отправили. И вообще. Дорогуша, у тебя что, есть какие-то другие предложения?

Да, тут она нас срезала. Ситуация была безвыходная. Мы сидели понурив головы и понимали, что ничего нам не остается, кроме как принять жертву Биби.

— Ну что, наговорились? — Осман нетерпеливо заглянул в комнату.

— Да. Все в силе, — ответила Биби. — Звони своему Гиду.

— Да уж позвонил давно, — заявил Осман. Ясное дело, он и не сомневался в нашем решении. В том, что ради своего спасения мы обречем нашу подругу — а кто еще для нас Биби? — на смертельную опасность. Вот встать бы гордо да показать ему кукиш… Но никто, даже Арина, этого не сделал…

— Значит так, — суетливо говорил Осман, расставляя на столе чайные чашки. Ого! Теперь мы, кажется, заслужили чай! — Как я и ожидал, Гид очень заинтересован в сделке. По такому случаю он готов отложить другие дела и быть здесь недельки через две. Вам нужна крыша над головой. Здесь не курорт, вы и ночи не протянете под открытым небом. Еда. Гостиница предоставляет полупансион. Это обойдется вам… — он застучал по калькулятору, — полторы тысячи зеленых. Плюс сорок — нейтрализатор на две недели. Советую брать, а то в Ферах явитесь инвалидами…

— Как… — пролепетала Арина.

— Минус три звезды, говоришь? — покачал головой Юче. — И какие же у вас суточные цены?

— За ваш номер — двести долларов, — не моргнув глазом ответил Осман. — Я скидываю вам пятьдесят процентов. Как говорится, себе в убыток.

— Как недельки через две? — всхлипнула Арина. — У нас в следующую субботу самолет!

— Тихо, тихо, дорогуша, — зашептала ей Биби. — Сейчас это не главное, нам бы отсюда выбраться. Надо решать проблемы по мере их поступления. Вот и первая: у нас есть полторы тысячи долларов?

— Да откуда? Это смешно, — фыркнул Юче. — Вот, все что осталось. Он высыпал на стол мелкие монетки.

— Негусто, — заметил хозяин. Покачал головой. — Так, так… Давайте подумаем, что можно для вас сделать. Например, цацки я меняю на двухнедельную дозу нейтрализатора. Хорошая цена, не дуйтесь, мадам! А полторы паренек отработает в шахте. Я уже позвонил хозяину, и тот придержит вакансию. Должны же люди помогать друг другу!

— А чего это Юче будет за всех работать? Мы можем по очереди… — прогнусавила Арина, шмыгая красным носом.

— Не можете, моя кошечка, — усмехнулся Осман. — Женщин в шахты не берут. Нет смысла. Они, извините, мрут там как мухи. Особенности женского организма. На Выселках женщин берут на другую работу. И заметьте, девчонки: я вам ее не предлагаю. Ну что, по рукам?

Он разводил нас как последних лохов. Но что мы могли? Мы провели в этом чужом мире всего несколько часов, мы не знали его законов, нам приходилось верить пройдохе Осману на слово…

Глава 12. На Выселках

Итак, вооруженные связкой тяжелых ключей, мы направились в поселок — знакомиться с нашими апартаментами. Настроение у всех было убитое, даже Кучук поджал хвост. Забрезжившая надежда не радовала. Напротив, мы чувствовали себя в тупике. Хорошо, допустим, заплатив непомерно высокую цену, мы попадем в Ферах. Мы встретимся там с Ашик-Гёзом — что мы ему скажем? Что продали Биби каким-то проходимцам? И если даже он вернет нас в реальный мир, то мы окажемся в Турции, когда наши двойники уже улетят в Россию. А кёштебеки обязательно этим воспользуются, они захотят отомстить за упущенный куш.

Мы были так подавлены, что вид "Гнилого яблочка" нас не испугал. Ну, а чего вы хотели от минус трех звезд? Гостиница кособоко стояла на сваях. Ее крыша была сколочена из картонных листов, прикрытых рваным полиэтиленом. В немытых окнах висели занавески — они напоминали растерзанные пополам трикотажные ночнушки.

Скукоженный карлик проводил нас на второй этаж — так гордо назывался здесь чердак. Да-да! Не верите? За полторы тысячи долларов мы сняли чердак, поделенный пополам двумя выцветшими ширмами. Разбитое окно опять же было затянуто полиэтиленом. Железные кровати, матрасы, наводящие на мысли о клопах, мутное зеркало с трещиной посередине…

Потом карлик показал нам удобства. На балконе стояла ржавая ванна, к ней был подведен шланг душа. Мы включили воду — она потекла желтоватой, чуть теплой струйкой.

— А туалет где? — буркнула Арина.

Карлик с грохотом подпихнул к ней жестяное ведро. Меня начал пробирать нервный смех. Арина тоже хихикнула. Карлик покосился на нас как на сумасшедших. Его серое лицо с ноздреватыми порами, синюшными губами и глазами навыкате на мгновение приобрело сочувственное выражение.

Разместившись в номере, мы спустились к ужину. Кормила нас тетка неопределенного возраста. Она была нездорово толстой, с отекшими ногами и тройным подбородком. Обручальное кольцо перехватывало ее палец, как сосиску.

— Нейтрализатор будете принимать? — буркнула она.

— Спасибо, у нас есть, — вежливо ответил Юче.

— Его до еды надо. Сейчас принесу воду.

— Спасибо.

В ожидании ужина мы сидели за столом с графином воды и четырьмя мутными стаканами. Юче задумчиво вертел в пальцах упаковку таблеток.

— Я не буду это жрать, — заявила Арина. — Осман — жулик. Он все наврал. Это какая-то дрянь, может, наркотик, люди привыкают к нему и потом покупают втридорога.

Тетка принесла блюдо с горячей вареной картошкой. Сверху была плюхнута чайная ложка какой-то подливы.

— Чего сусолитесь?

— Скажите, а это обязательно принимать? — спросила Арина, хлопая ресницами.

Тетка уставилась на нее тяжелым взглядом.

— Нет. Необязательно. Я вот уже месяц не ем, все внукам отдаю. И ничего. Ну, голова кружится, ну, блюю кровью по утрам и ноги не ходят. А так — ничего. Не хочешь — не ешь. Мне отдай.

Арина нахохлилась, а Юче покрепче сжал в руке хрустящие упаковки.

В общем, мы съели по таблетке и Кучуку в пасть запихнули. Потом ковыряли быстро стынущую картошку. Она была сладковатой и вязла в зубах. Я вспоминала молоко и хлеб, которым потчевали нас в Ферахе, на берегу синего-синего моря, залитого солнцем… А когда мы вернулись в свой "номер", нас уже ждал Осман.

— Ну, как устроились? — любезно поинтересовался он. — Я вам тут принес, чтоб не скучали.

Он поставил на пол старый кассетный магнитофон. Вывалил кассеты. Заставил нас пересчитать — их оказалось восемь — и расписаться в ведомости.

— Ну, обживайтесь, — сказал он. — А ты, брат, давай со мной.

— Куда это? — вскинулась Арина. — Куда на ночь глядя?

— Так что ж в шахте днем работает? — парировал Осман. Арина продолжала возмущаться, но Юче остановил ее, похлопав по руке.

— Держитесь тут без меня, девчонки. Утром увидимся.

Его уводили как на казнь. У меня разрывалось сердце. Хотелось обнять его и вообще никуда не отпустить. Хлопнула дверь, Кучук, скуля, ткнулся в нее носом… Арина с мрачным лицом вставила в магнитофон первую попавшуюся кассету и ткнула кнопку. Сквозь скрип зажеванной пленки запела Бритни Спирс. Е-е-е-е-е-е… I think I did it again… Мы не находили ни слов, ни шуток, чтобы обсудить ситуацию, и просто тупо сидели, отбивая ногой ритм глупейшей песни… Oh baby, baby… Oops! I did it again!

А утром принесли Юче.

Мы только-только проснулись. Полночи я чесалась и не могла заснуть, а утром с трудом вспомнила, где нахожусь. Арина распутывала колтуны в волосах. Биби все еще дремала во флаконе. Кучук тоже дрых — только хвост торчал из-под кровати. Я застелила кровать колючим шерстяным одеялом. Голова гудела как чугунная.

На лестнице послышалась ругань, грохот, как будто волочили что-то тяжелое. Двое мужиков в грязных рабочих комбинезонах без стука ввалились в комнату. Между ними безжизненно висел Юче. На нем был такой же комбинезон противного оранжевого цвета.

— Принимайте вашего парня, — заявили мужики, сдобрив воздух ароматом перегара. — Слабак! Дохлая нынче молодежь пошла. Пяти часов не продержался. Пришлось доделывать за него норму.

— Спасибо, — механически сказала Арина.

— Спасибом сыт не будешь. Как очухается, скажите — с него два ужина. Пусть один уже сегодня захватит. Куда его класть-то?

Мы суетливо отодвинули ширму на "мужскую" половину наших хором. Юче свалили на постель, как мешок с картошкой. Тяжело скрипнули пружины. Сквалыжные коллеги смылись, а мы с Ариной захлопотали вокруг пострадавшего.

— Так. Беги вниз, за водой. Нет. Посиди с ним, я сама схожу.

Умница Арина как всегда взяла инициативу в свои руки. Она побежала за водой, а я присела на корточки у кровати. Протянула руку к черным волосам. Замерла в нерешительности.

В шестом классе — сто лет назад! — я была по уши влюблена в парня из параллельного класса. Он, естественно, об этом понятия не имел. Собственно, я до сих пор бы по нему сохла, если бы… Если бы не эта поездка. И у меня была одна мечта, о которой я никому не решилась бы рассказать. Я мечтала попасть с этим парнем на необитаемый остров. И чтобы он был совсем слаб — после кораблекрушения, стычки с пиратами, охоты на леопарда. И чтобы я ухаживала за ним, меняла холодную повязку на лбу, дежурила бессонными ночами. И он бы поправился и понял, что я — самая преданная на свете. Ну, по крайней мере, на том необитаемом острове…

Я уже знаю, что желания надо загадывать очень осторожно. Они исполняются, но порой не вовремя. Вот сейчас мне совсем не хотелось видеть Юче таким. Что с ним? Как ему помочь? Плохая из меня сиделка, если я боюсь до него дотронуться…

— Ну, как наши дела? Еще не пришел в себя? — Арина сунула мне в руку стакан с водой. — Мне сказали, надо ему дать еще нейтрализатора. Что ты на меня уставилась? Давай, пои его…

Арина руководила моими действиями. Подними ему голову, поднеси стакан, осторожно, чтобы он не захлебнулся… Я слушалась, как зомби. Наконец Юче охнул и открыл глаза. В них были боль и страх. И тут у меня словно у меня проснулся материнский инстинкт. Словно моя нежность была заперта под замком застенчивости, а теперь замок сорван, и нежность хлынула мощным потоком… У меня дрожали руки, когда я, как маленького, поила его водой: ну, еще глоточек… Это лицо, эти губы, очерченные мучительной складкой… Милый, хороший, я сделаю все, чтобы ты не страдал, я возьму твою боль себе…

— Все нормально, — глухо сообщил Юче. — Я посплю немного, ладно?

— Что случилось? Чем ты занимался? Что это за шахта? Что за работа? — расспрашивали мы с Ариной. Но внятного ответа не получили.

— Нормальная работа. Добываем топливо. Просто я не привык и очень устал. Не берите в голову.

— Сейчас подадут завтрак. Тебе надо поесть, — сказала Арина. Юче слабо покачал головой.

— Не хочу. Идите завтракать, а я посплю.

Он повернулся на другой бок, потянул на себя одеяло, но сил накрыться как следует у него не хватило. Арина рванулась было ему помогать, но остановилась и молча кивнула мне: сама, мол. И я укрыла его, подоткнула с боков, чтоб не дуло, а напоследок все-таки погладила по голове. Совсем невесомо, не знаю даже, почувствовал ли он.

Мы оставили его в покое. Позвали Биби, съели завтрак — пересоленные, горькие оладьи из кабачка и чай цвета ослиной мочи. Потом волшебница снова юркнула во флакон, а мы пошли гулять с Кучуком под беспросветным дождем.

Как же тут уныло! Мутная тоска разливалась по лужам, серым небом давила на плечи, грязью хлюпала под ногами. Мы бродили по поселку, и нигде не слышали ни смеха, ни даже разговоров. Народу — никого. Все сидят по домам и на улицу носа не кажут. Нам встретилась только парочка страхолюдин неопределенного пола. Арина мужественно сказала им: "Здрассте". Они недобро зыркнули на нас и проварнавили какую-то гадость.

Зато у Самого Плохого Турагентства нас настиг веселый рык мотора. К крыльцу подкатил странный автомобиль: одно крыло красное, другое черное, некрашеный капот, крыши нет, колеса явно от трактора, сзади — огромный багажник, доверху набитый какими-то коробками. Из-за руля выскочил Осман. Он был в приподнятом настроении, насвистывал что-то мажорное.

— Салям! — помахал он нам рукой и тут же занялся своим грузом.

— Смотри-ка! Ни фига себе! — дернула меня Арина. — Откуда это?

С лицом запасливой мыши Осман тащил в дом упаковку пивных баночек. А сверху… Сверху лежало несколько пакетов с чипсами. Мои любимые, со сметаной и луком… У меня свело живот. За горсточку чипсов я сейчас, наверно, родину бы продала. Но родина далеко, и никто здесь не заинтересуется таким товаром…

— Хватит глазеть, — сердито сказала я. — Пошли. А то стоим, как побирушки.

И пошли они, солнцем палимы… Интересно, здесь когда-нибудь, ну хоть на часок, бывает солнце?!

— Кажется, проснулся, — шепнула Арина, когда мы поднимались к себе по лестнице. Действительно, на чердаке слышались шаги. Меня снова одолела скованность. Что ему сказать? Я уверена, ночью с ним случилось что-то ужасное, а сегодня ему снова идти в шахту… Как заставить его открыться?

— А-а-а! — завизжала Арина.

В нашей комнате был чужой. На нас уставилось бескровное лицо с ужасной черной опухолью вместо одного глаза. Худые грязные руки шарили в Аринином рюкзаке. Застигнутый на горячем, вор оскалился, показав гнилые зубы.

— Что случилось?

Отстраняя нас, в комнату ввалился гостиничный охранник. Он быстро оценил обстановку, сгреб нашего визитера в охапку и спустил с лестницы.

— Что ему было надо? — сдавленно прошептала Арина.

— Ясно что, — пожал плечами вышибала. — Нейтрализатор.

Арина молнией метнулась к рюкзаку. Выгребла упаковки, пересчитала их. Облегченно выдохнула:

— Не успел. Все на месте.

— Кто ж такие вещи оставляет, раззявы? — выговорил нам охранник. — Украдут — гостиница ответственности не несет.

Я осторожно отодвинула занавеску. Вор стоял на улице. Из носа у него шла кровь, и он утирал ее грязным рукавом. Кажется, он совсем молодой, может, подросток… Ножки тонкие, а живот выкачен, как арбуз. И смотрит, не отрываясь, на наши окна. В глазах нет злобы, только тоска и безнадега, которой здесь пропитано все…

— Слушай, давай дадим ему пару таблеток, — неожиданно для себя сказала я.

— Даже не думай, — жестко оборвала Арина. — Нам и так не хватит на две недели. Юче теперь понадобится двойная доза… Эти таблетки здесь — как карточки в блокаду. Без них нам смерть. А этому… Ему уже все равно. Не надо, Машка, строить из себя мать Терезу, все и так очень плохо.

Конечно, она была права. Но что-то меня крутило… Вот поступи сейчас, как ты хочешь, — и это будет правильно. Это нам как-то зачтется, поможет, ну… я не знаю… Добро вернется добром. Я выковыряла из упаковки две таблетки и, буркнув: "Это мои на сегодня", — побежала вниз.

— Дура! — крикнула вслед Арина. Юче, кстати, во время этой суматохи даже не проснулся.

Я выскочила на улицу. Незадачливый вор переминался с ноги на ногу и как-то жался все время, словно хотел в туалет. Переборов отвращение, я протянула ему таблетки.

— Бери, не бойся.

Он цапнул их с моей ладони — как птица склевала, — и бегом припустил прочь.

Арина дулась на меня до вечера. К ужину мы кое-как растолкали Юче. Он смотрел мутным взглядом и шатался на ходу. У меня все рвалось внутри при мысли, что ему опять туда идти… Толстая служанка принесла нам воды. Арина достала нейтрализатор. Выдала таблетку Юче, Биби, отложила одну для Кучука. Еще одну раздавила ножом пополам, и молча пододвинула мне половину.

— Убери! — возмутилась я. — Я свои потратила.

— Кто же виноват, что ты такая дура, — буркнула Арина.

— Что случилось? — не понял Юче. Арина с ядовитой иронией рассказала о моем подвиге.

— Все, сделала и сделала! — озлилась я. — Осман говорил, их можно принимать не каждый день. Перебьюсь. Ешь целую и не строй из себя мать Терезу.

В ответ Арина послала меня на три буквы. А я — ее.

— Тихо, тихо, дорогуши! — зашикала на нас Биби. — Не надо психовать. Ешьте обе по целой, а мы с Кучуком съедим половинку. Животные и волшебники легче переносят здешние условия.

— Но Осман…

— Конечно, он забыл об этом сказать. Чтобы всучить нам побольше и содрать подороже.

Очень хотелось ей верить. В конце концов, Биби знает про Выселки побольше нашего… И я давилась своей таблеткой, а на душе скребли кошки. Легко творить добро за чужой счет!

Ужин тоже пришлось разделить. Свою порцию Юче отнес на шахту в счет долга. Перед его уходом мы с Ариной слезно требовали ответа: что за ужасную работу его заставляют делать? В ответ он рявкнул:

— Я же сказал, все нормально. Ложитесь спать!

Вот так началось наша жизнь на выселках. Тянулись однообразные, полуголодные дни. Кабачок на завтрак, картошка на ужин. Иногда — репа. Мясная подлива — через день… Иногда на столе появлялась ваза с мелкими, зелеными, почти безвкусными яблоками. Половина — с гнилыми боками. Мы обрезали их и все равно грызли — так хотелось свеженького.

Юче являлся по утрам совершенно изможденный. Потом целый день он спал, отвернувшись к стене. Разговаривать не хотел. Помощь не принимал, гнал от себя прочь. Спал целыми днями, отвернувшись к стене. Биби тоже отсиживалась во флаконе. А иногда поднималась на холм и часами любовалась недоступным Ферахом. Мы с Ариной не знали, что делать…

Правда, моей подруге даже на выселках не изменила ее неугомонная общительность. Она ведь из тех людей, которые в "контакте" и в "одноклассниках" френдят любого, с кем хоть однажды перемолвились словечком. Так, например, она подружилась с охранником. Для здешних мест он был вполне вменяемый мужик. По крайней мере, здоровый, без уродств. Арина обучила его подкидному дурачку, и они часами резались за обеденным столом. Охранник предлагал играть на нейтрализатор. Но у Арины трезвая голова. Она не поддалась на провокацию и согласилась играть на щелбаны. Кстати, в основном выигрывала.

Они звали и меня. Но мне ужасно не хотелось общаться с местным населением. Казалось, что если я буду держать дистанцию, то эта кошмарная жизнь не затянет меня в свою трясину. Я предпочитала свистнуть Кучука и побродить где-нибудь подальше от поселка.

И все-таки постепенно мы узнавали про Выселки все больше и больше. Мы видели, что в гостинице и в поселке кормились с огородов. На них выращивали ту самую картошку и репу, а еще брюкву, морковку, капусту. Из живности здесь выживали только куры, остальных было не прокормить. Молоко откуда-то привозили, и стоило оно, как хороший коньяк. В наш полупансион такие деликатесы не входили.

Но были здесь и другие продукты. Щекастый Осман явно не сидел на корнеплодах. А как-то вечером, когда до ужина еще оставалось часа два, к нам постучался пьяный охранник.

— Вот, с получки купил! — похвастался он, вытаскивая из кармана большую шоколадину. — Восемьдесят долларов. Осман, жмот, накручивает цены. Монополист проклятый! Угощайтесь.

Кушайте, гости дорогие, хлебушек-то нынче как подорожал… Но мы с Ариной не стали ломаться. Не люблю сладкое, но вкуснее этой шоколадки давно ничего не ела… И даже руки потом не хотела мыть, чтобы не пропал запах. А еще мне удалось отломить дольку для Юче. Когда он собирался на работу, я протянула ему подтаявший кусочек.

Он быстро сунул шоколад за щеку. Сначала сморщился, а потом улыбнулся от удовольствия. Растроганно сказал: "Спасибо", — и легонько пожал мне плечо. А я впервые заметила… Боже мой, у него руки дрожат, как у алкаша!

— Так. Хватит, — заявила, узнав об этом, Арина. — Надо узнать, что это за шахта такая.

Она действительно долго пытала охранника. Что добывают на шахте? И почему Юче так плохо себя чувствует? Охранник явно что-то знал, но юлил. Дескать, топливо добывают, что ж еще? А про Ючино состояние сказал очень странную вещь: мол, вы не переживайте, физически он здоров не хуже нас с вами, просто морально там тяжело… Больше мы от него ничего не добились.

На следующий день мы с Ариной отправились в экспедицию. Решили лично добраться до шахты и разузнать, что к чему. Прошли километра три по пустырю. Но путь нам преградил забор с пущенной поверху колючей проволокой. На воротах висел недвусмысленный знак — череп и скрещенные кости. За воротами скучали двое в камуфляже и в касках. Один, завидев нас, вскинул на плечо автомат.

— А ну стой! Стрелять буду!

— Мы просто посмотреть! — жалобно крикнула Арина. — У нас тут друг работает!

— А ну убирайтесь, чучелы! — прорычал солдат.

— Сам ты чучело, — не слишком громко ответила Арина.

Назад пошли не солоно хлебавши. Еще три километра… Поднимать ноги не было сил, кроссовки промокли в грязной жиже, у меня от постоянного холода разнылся зуб. Я вдруг поняла, что самое страшное в нашем тутошнем прозябании. Солнце! Здесь никогда не бывает солнца. С неба постоянно сыпется мокрая и холодная мерзость. Я так истосковалась по теплу, по свету… Где-то на пляже загорают беспечные люди, потягивая через трубочку "маргариту". Плещется ласковое море. Жара… Солнце припекает… Господи, если я выберусь отсюда, то упрошу родителей взять меня осенью с собой в Египет. Буду торчать на пляже с рассвета до заката. И на анимацию буду ходить. И на дискотеке плясать. Ныть не буду. Ну пожалуйста, выпустите меня отсюда…

Я не удержалась и громко шмыгнула носом.

— Чего ты? — походя спросила Арина. Она сосредоточенно что-то разглядывала вдалеке. Теперь и я увидела странный предмет, совсем не вписывающийся в серый выморочный пейзаж.

— Чтоб мне пусто было, это ведь… Во прикол! — Арина не договорила, сорвавшись с места. Я побежала за ней. Предмет одиноко белел, блестел фарфоровыми боками… Унитаз! Посреди пустыря возвышалось чудо чешской, а может, испанской сантехники. Вид у горшка был очень гостеприимный. Приди, усталый путник, посиди на мне, я прожурчу тебе тихую песню…

Присесть на унитаз нам не дали.

Рядом взревел мотор. К нам выкатил мотоцикл, как и машина Османа, собранный из разных запчастей. Его создатели не пренебрегли и тюнингом: спортивные фары были похожи на глаза хищника, руль с двух концов украшали огромные буйволиные рога. Двое седоков были одеты в черное, а на шлемах у них тоже торчали небольшие рожки.

— Р-р-р-ы-н-н! Р-р-р-ы-н-н! — газовал передний ездок. В грубой шипастой перчатке он держал расчерченную бумагу. Карту, что ли?

— Свалили в ужасе, быстро! — сказал молодой голос. — Еще раз увижу на нашей территории — убью. За нарушение Конвенции.

Я подумала, что сегодня не наш день. Второй раз уже посылают…

— Кодекс, Конвенция… — проворчала Арина себе под нос. Потом крикнула: — Эй! Какая, к черту, Конвенция? Мы ничего не знаем!

— Ты что, человеческого языка не понимаешь? Живо обе отошли от подарка. Не надо его лапать, не твое.

— Чип, да это те, из "Гнилушки", — вмешался пассажир. — Они Гида заказывают.

— Правда что ли? — в голосе первого седока смешалось недоверие и уважение.

— А то. Через две недели мы уходим в Ферах, — заявила Арина.

— Круто.

Водитель по имени Чип снял шлем. Он оказался парнем лет шестнадцати, тощим, лопоухим и прыщавым, но в остальном — совершенно нормальным. А вот его пассажир…

Невысокий и коренастый, он вразвалочку слез с сидения. На круглой голове — густой ёжик, носопыра — как свиной пятачок, уши совсем маленькие, но покрытые черной шерстью.

— Не пугайтесь, это Багамут, — представил приятеля Чип. — Называет себя побочным сыном шайтана. Говорит, что сюда попал за добрые дела, которые ему по Кодексу не положены. Может, врет, хрен его знает…

Багамут приветливо осклабился.

— Значит так, старушки, — сказал Чип. — Слушайте сюда, объясняю один раз. Только ради вас, чтоб вы не влипли в неприятности. На Выселках никто ничего не производит. Но иногда откуда ни возьмись появляются вещи. Все, что угодно. От памперсов до автомобиля. Ну, и еда. Багамут, помнишь маринованную селедку?

Багамут мечтательно закатил глаза и погладил себя по круглому животу.

— Мы ее даже продавать не стали, сами сожрали.

— Типа гуманитарная помощь, — кивнула Арина.

— Вроде того. Мы называем это "подарками". А мы охотники за "подарками". Это наш хлеб. За этого красавчика, — Чип любовно похлопал унитаз по боку, — мы выручим не меньше шестисот долларов.

— Ого! — Арина уважительно покачала головой. — Так у вас выгодный бизнес!

— Как же… — тут же начал прибедняться Чип. — А барыга типа вашего Османа этот горшок перепродаст потом за все восемьсот. Вот у кого выгодный бизнес. А у нас — ветер в харю, километры на… да драки с чужаками. В поселке — может, слышали? — нас называют барахольщиками. Типа мы тупые байкеры, и найти посреди чиста поля коробку с пивом много ума не надо. Только что-то мало кто этим занимается. Ну, во-первых, по Конвенции все территории между охотниками поделены. За нарушение границ могут убить на месте. А во-вторых, если просто попусту колесить по пустырю, много не заработаешь. Надо делать расчеты, подмечать закономерности, карты рисовать. У каждого свои секреты. А те, кто много лет этим занимаются, вообще ж…пой чувствуют, где появится следующий подарок. Так что работенка у нас нелегкая. Ничего. Зато каждый день вовремя кушаем нейтрализатор. Мы здоровые парни. Не хотите проверить, а, девчонки?

Оба захохотали.

— Ребята, а чем вы байк заправляете? — вдруг спросила Арина.

Парни резко осеклись. Чип посмотрел на часы — большой хронометр, застегнутый поверх рукава куртки.

— Ой времени-то… мама дорогая! Багамут! Крепче вяжи, не дай бог расколем!

Побочный сын шайтана, сосредоточено пыхтя, приматывал белого друга скотчем к багажнику. Парни явно спешили закончить разговор.

— Здесь все работает на топливе с шахты, — бросил Чип, прыгая в седло. — Ладно, бывайте, девчонки. Может, увидимся.

Мотоцикл взревел, и счастливые обладатели унитаза, разбрызгивая грязь из-под колес, унеслись прочь.

— Славные ребята, — сказала Арина со свойственной ей толерантностью. Я поморщилась. Лично мне этот шайтанорожденный Багамут славным не показался. Да и Чип жук еще тот… Честно говоря, меня больше интересовало другое.

— Заметила? Они тоже отказались говорить про шахту. Как охранник.

— Угу, — сосредоточенно кивнула Арина. И неожиданно спросила: — А ты знаешь, какой сегодня день?

У меня похолодело внутри. Я потеряла счет здешним унылым дням, иногда мне казалось, что мы торчим здесь уже бесконечные годы… Но сейчас я сразу вспомнила: сегодня суббота.

— Сегодня наши должны были улететь домой, — равнодушно сказала Арина. — Сначала твой самолет, на Питер. А где-то с полчаса назад и мой…

— Когда мы с Юче попали в Ферах, то провели там пару часов. Но ты нашего отсутствия не заметила, как будто в реальном мире прошла какая-то доля секунды. Может, и теперь так получится? Вернемся в тот же день, когда попали сюда…

Эту мысль я лелеяла с самого первого дня на Выселках. Ни с кем ее не обсуждала, боясь, что скептические замечания уничтожат мою последнюю соломинку. Арина ничего мне не ответила. Может, как и я, сама давно размышляла об этом, но не слишком-то верила в такой хеппи-энд. От тягостного молчания, повисшего между нами, дорога домой показалась особенно трудной.

Когда мы добрались до поселка, Арина вдруг решительно свернула к турагентству.

— Ты куда?

— Хочу задать кое-кому пару вопросов.

Османа мы застали за мытьем автомобиля.

— Салям! — как обычно, бросил он, опрокидывая на капот ведро воды. Арина, сдвинув брови, ринулась в атаку.

— Правильно ли я поняла, Осман, что ты имеешь долю с заработков Юче в шахте?

— Юче? — недоуменно переспросил он.

— Нашего друга. Его зовут Юче, — с раздражением пояснила Арина. — Так ты имеешь долю? Иначе бы ты не стал за него хлопотать, верно?

— Верно, — пожал плечами Осман. — А в чем дело? Вам надо как-то выживать, мне — делать мой маленький бизнес. Кому плохо?

— Юче плохо. И мы хотим знать, почему ему так плохо. Иначе уже сегодня он никуда не пойдет! — выпалила Арина.

Осман яростно заелозил тряпкой по капоту. Арина нетерпеливо топнула ногой.

— Почему ты не отвечаешь?

— Потому что делаю вид, что не слышал твоих глупых слов, — заявил Осман. — Откуда я знаю, почему вашему Юче плохо? У него и спросите, а я на шахте, хвала Аллаху, не работал. А уйти с шахты он не сможет, потому что у вас за гостиницу оплачено еще на неделю вперед. И он это прекрасно понимает.

— Да нам плевать на твою гостиницу! — взвилась Арина. — Подумаешь, хоромы! Минус три звезды! Ничего. Неделю как-нибудь перекантуемся. Не сахарные.

— Дело хозяйское, — холодно ответил Осман. — Делаешь людям добро, делаешь, а вместо спасибо… Хочу только предупредить, что без крыши над головой в наших краях человек недолго протянет. И вместо Фераха будет вам братская могила на краю поселка. Мы туда всяких бродяг прикапываем.

У Арины вытянулось лицо. Боевой дух улетучился.

— Идем, — я потянула ее за рукав.

Но задетое самолюбие не давало моей подруге отступить без борьбы.

— Ничего, — не сдавалась она. — Если ты сейчас же не расскажешь нам про шахту, мы, пожалуй, рискнем. А если расскажешь — тогда еще подумаем. Может, мы себе насочиняли невесть каких ужасов, а на самом деле все не так страшно. Что ты уперся? Это у вас что ли табу такое — про шахту говорить?

Выжав тряпку и отбросив ее на крыльцо, Осман скрестил руки на груди. Арина непреклонно встретила его взгляд.

— Я ничего не могу рассказать вам про шахту, — отчеканил хозяин турагентства. — Потому что я ничего про нее не знаю. А знают только те, кто там работают. И мне неизвестно, почему они молчат. И вообще, нечего вести со мной разговоры у мужчины за спиной. Если вашему парню работа не под силу — пусть сам ко мне приходит.

— Он придет! — пригрозила Арина. Разговор был закончен с нулевым результатом. И вообще, целый день прошел без толку, ничего мы не узнали… Надо было возвращаться, чтобы не пропустить ужин.

От турагентства к поселку вела узкая тропа между двумя отрогами холмов. На этой тропинке мы с трудом разминулись с какой-то девушкой в джинсах и кожаной косухе, судя по виду — явно нездешней. Она направлялась к Осману. Может, новенькая? Идет за консультацией, — сочувственно подумала я. И, не выдержав, обернулась из любопытства.

Девушка тоже обернулась. Когда я увидела ее холодные серые глаза, ее отброшенные назад длинные рыжие волосы… Мама дорогая! Это же одна из семи злых пери! Та, главная среди них. Она меня тоже узнала и зловеще усмехнулась.

Арина не видела пери в человеческом облике и не сразу разобралась в моих путаных причитаниях. Потом нахмурилась.

— Какого черта она тащится к Осману? Что у них за делишки? Пойдем, подслушаем?

— Ты что, рехнулась?! Я не и близко к ней не подойду!

И мы пошли в гостиницу со смутным ощущением, что тучи над нами сгустились еще больше. Мы даже не подозревали, насколько!

Глава 13. Шахта

Весь вечер мы с Ариной убили на то, чтобы убедить Юче не ходить на шахту. Точнее, говорила в основном Арина, а я изредка вставляла: "Она права" и "Ты хотя бы подумай". Наконец, Юче рявкнул на нас, велев прекратить нести чушь. Мы испуганно заткнулись и безнадежно смотрели, как он застегивает на плече лямки рабочего комбинезона…

И в этот момент, как всегда без стука, в комнату вошел Осман. Вид у него был донельзя встревоженный — как будто по соседству открыли агентство конкуренты.

— Что у тебя стряслось? — неприветливо поинтересовалась Арина.

— Стряслось… Только не у меня, а у вас, — сказал Осман, тревожно озираясь. Он плотно прикрыл дверь, потом осторожно выглянул в окно. У меня заныло сердце от самых дурных предчувствий…

— Сегодня ко мне явилась Аджи-ханум. Глава банды Семи злых пери. Была очень любезна. Спросила, считаю ли я вас под своей защитой. Я ответил, что в какой-то мере да. Как жаль, сказала она. Ведь эти люди и волшебница — законная добыча банды. Дескать, в любом другом случае она не задумываясь взяла бы то, что ей причитается по праву. Но она слишком меня уважает, чтобы так поступить. Ей остается только рассчитывать на скромный подарочек с моей стороны.

— И? — спросил Юче.

Осман развел руками.

— А что "и"? У этой банды дурная слава. Она запросто может сравнять с землей и поселок, и гостиницу, и мое турагентство. Простите, ребята, ничего личного…

— То есть ты пообещал ей наши головы?!

— Почему только головы? Злые пери съедают человека целиком, высасывают каждую косточку…

— Избавь нас от подробностей! — истерически крикнула Арина. — Ты, мерзкий му…

— Погоди, — Юче бесцеремонно захлопнул ей ладонью рот. — Но ты пришел к нам? Наверно, не для того, чтобы извиняться?

— Не для того, — мотнул головой Осман. Он присел на краешек стула. — Дело в том, что я человек деловой. С одной стороны, ссориться с пери мне не с руки. С другой… Когда я посчитал, сколько я теряю… Если я отдам вас пери, сделка с Гидом сорвется. Да он еще с меня и неустойку снимет. Тогда мне в голову пришла одна мыслишка… Аджи-ханум обмолвилась, что встретила вас по дороге. То есть вы ее видели и, конечно, узнали. И не стали дожидаться, пока вас съедят. А Осман тут совершенно не при чем.

— Что нам делать? — резко спросил Юче.

— Тебе — как всегда, ехать на шахту. Машина сейчас придет. А все остальные поедут вместе с тобой. Отсидитесь там…

— Нет!!! — Юче стал белый, как полотно. Кулаки его сжимались. — Нет, — повторил он уже спокойнее, но твердо. — Они на шахту не поедут.

— Значит, они достанутся пери, а ты уцелеешь, но застрянешь здесь навсегда, — пожал плечами Осман. — Если тебя устраивает такой вариант…

Юче опустил голову.

— Ты пойми, — продолжал наш благодетель, — шахта — единственное место, куда пери не сунутся.

— На шахту — так на шахту, — вмешалась Арина. — Здешнее гостеприимство я покину без сожалений.

Осман подмигнул ей:

— Кто-то как раз страстно желал узнать, что там творится. Вот и оказия…

— Вы не понимаете, — глухо сказал Юче. — Может, лучше быть съеденным пери, чем оказаться в шахте… Мы останемся все вместе и…

— Щас, разбежался! — гневно фыркнула Арина. — Нечего тут за нас решать. Лично я категорически не желаю быть съеденной. Что бы там ни было на шахте, ты уже неделю оттуда возвращаешься живой. И я выбираю жизнь. А ты, Машка?

— Я как вы, — глупо брякнула я. Арина махнула на меня рукой.

— Ясно. Пса я не спрашиваю. Биби — тоже. Она, в конце концов, моя собственность…

За окном раздались тревожные гудки.

— Машина пришла, — объявил Осман, вставая. — Не будем терять время. Я сказал Аджи-ханум, что сначала должен утрясти с вами кое-какие дела, так что сегодня они вроде бы не должны вами интересоваться, но кто их знает…

— Мы готовы, — заявила Арина. — А ты, — она, сузив глаза, уставилась на Юче, — оставайся, если хочешь. В качестве гостинца.

— Вы не понимаете! — повторил в отчаянии Юче. — Куда угодно, в самое пекло, только не туда! Вы не выдержите!

— Я не выдержу, если ты будешь тут нюни разводить! — прорычала Арина, забивая свои вещи в рюкзак. — Пошли.

В полной темноте мы загрузились в машину — что-то вроде военного "уазика". Юче сел рядом с водителем, мы с Ариной притиснулись рядом с двумя шахтерами. От работяг разило пивом.

Водитель рванул с места и, только отъехав от поселка, включил фары. В их призрачном свете сыпала и сыпала морось, скрипучие дворники гипнотическими взмахами чистили стекло. С одной стороны в меня впивалось острое плечо Арины, с другой я чувствовала нездоровое тепло чужого мужчины. На ноги навалился Кучук.

Однако намучиться от тесноты мы просто не успели. Три минуты — и перед нами показался знакомый знак "веселого Роджера". Водитель показал охране пропуск, ворота распахнулись. В этом движении было что-то символическое… Арина тоже почувствовала это и сжала мне руку. Шепнула:

— Сегодня мы так сюда рвались, а сейчас что-то совсем не хочется…

Неестественно-белый свет фонарей осветил огромное железобетонное здание с зарешеченными окнами. Вместе со всеми мы вошли внутрь. Стены бесконечного ангара терялись в тумане каких-то испарений. По кафельному полу гулко отдавались шаги.

К нам вышел начальник шахты — очень худой, с впалыми щеками и совершенно безумными глазами. Сухо поздоровался, велел идти за ним. Но сначала мы увидели бригаду шахтеров. Девять человек, похожих как близнецы в рабочих комбинезонах и касках, остановились перед лифтом. Открылась дверь. Юче, сутулясь, засунув руки в карманы комбинезона, присоединился к ним. На нас он даже не оглянулся, не сказал ни одного слова в поддержку. Он вдруг показался мне страшно чужим и далеким — таким же, как остальные девять мужчин, уходящих под землю.

Обида и раздражение скрутили мне сердце. Мало ли что ему плохо! А нам хорошо? В конце концов, кто виноват, что мы оказались в такой ситуации? Чей дядя преследовал нас, загнав в результате в эту ж…пу? Мне стало жалко себя до слез, и я тихонько всхлипнула. Арина больно щипнула меня за руку.

— А ну прекрати. Нашла время хныкать. Нам надо быть предельно внимательными, если мы хотим уцелеть.

Вот только ее выговоров мне не хватало! Я всхлипнула еще громче. Арина раздраженно дернула суетливого Кучука за поводок.

— А ну стой спокойно, идиот!

Пес сердито огрызнулся.

— Идемте, — снова велел начальник.

Мы свернули в какой-то коридор. Двое рабочих, поливавших из шланга пол, проводили нас равнодушными взглядами. Вообще, я нигде на Выселках не видела такой чистоты, как в этом здании. Белый кафель, крашеные стены — все было отмыто до блеска. Но эта чистота была гнетущей, больничной, пугающей.

Эй! — глухо сказал начальник. — Усвойте главное. Надеюсь, Осман не врет и вы здесь не задержитесь. Так вот. Когда выйдете отсюда, забудьте все, что тут вам приходило в голову. Не придавайте значение ссорам. Не принимайте близко к сердцу обидные слова. И вообще, побольше спите и поменьше разговаривайте.

— Отличная перспективка, — буркнула Арина. Ну что у нее за манера — обязательно надо оставить последнее слово за собой. Сказать любую чушь — только бы что-нибудь сказать!

Комната, которую нам выделили, явно не предназначалась для житья. Одни шкафы и полки… Подсобка, склад — все, что угодно. На середину была вкорячена старая тахта. Я тут же убила об нее многострадальную коленку и громко выругалась.

— До чего ты неуклюжая, — откомментировала Арина.

— Слушай, заткнись, а? — прошипела я. Слезы бесконтрольно полились из глаз.

— Сама заткнись. Привыкла, что за тебя другие думают, так хоть не мешай.

— Это кто это за меня все время думает? Может, ты?

— Нет, сковородка тефаль. Биби! — заорала Арина, откручивая флакон.

Волшебница вылезла из горлышка флакона. Сейчас она была миниатюрной, как Дюймовочка.

— Что стряслось? — сварливо поинтересовалась она. — Пришел Гид?

— Нет, — опешила Арина.

— Ну, вот когда придет, тогда позовешь. А до этого можно оставить меня в покое?

— Да пожалуйста. Извините, что потревожила.

Арина яростно закрутила колпачок и запустила флаконом об стену.

— Ты что, спятила? — взвизгнула я.

— Эй, эй, поосторожнее!

В углу за шкафом послышался шорох. Из-под листа картона вдруг вылез взъерошенный, заспанный мальчишка. Одной рукой он потирал макушку, в другой держал волшебный флакон.

— Тимурчик? — удивилась Арина. — А ты какого черта здесь делаешь?!

Я тоже узнала мальчика, с которым мы познакомились на границе с Ферахом.

— Какого надо, — насупился Тимур. — Я здесь сплю, между прочим. Меня тетка из дому выгнала. Сказала, что я дурно влияю на Лалу. Ну все, думал, подохну на улице. Уж лучше тогда прыгнуть с обрыва, как Лалин брат.

— Типун тебе на язык, — прервала его Арина.

— А что? Все — какой-то шанс. А потом надо мной сосед-шахтер сжалился и потихоньку сюда провел.

— Тимурчик, а ты давно тут? — Аринин тон вдруг изменился до приторно-сладкого.

— Пять дней.

— И все время ты просидел в этой комнате?

— Вот еще! Да я всю шахту облазил! — с гордостью заявил мальчишка. — Видел и рудники, и купажный цех, видел, как топливо бьет из-под земли…

— А что это за топливо, Тимурчик?

Мальчик пожал плечами. Почесал спину об угол шкафа.

— Почем я знаю? Жидкость какая-то. Очень мерзкая. Разного цвета. Есть бурая, с ржавчиной, как старая кровь. Есть грязно-желтая, как моча. Эту жидкость собирают в баки, а потом купажируют, то есть смешивают для топлива разного качества. А есть особые, чистые струи, их перерабатывают в электричество.

— А ты случайно не знаешь, — продолжала выпытывать Арина, — почему наш друг, всякий раз возвращаясь из шахты, похож на выжатый лимон?

— Не знаю, — Тимур снова пожал плечами и почесался. — Может, баки тяжелые. Здесь все такие… Несчастные… Слушайте, а это правда, что вам удалось договориться с Османом насчет Гида?

Свой вопрос Тимур задал нарочито равнодушным тоном. Как будто так, из вежливости или из праздного любопытства. Чтобы разговор поддержать. Но я заметила, как напряженно он вытянул шею.

— Правда, — самодовольно ответила Арина.

— Хорошо, — сдержанно заметил мальчик. Напомнит он, что мы легкомысленно обещали взять с собой его и Лалу? Нет. У Тимура беспокойно бегали глаза, но просить ни о чем он не стал. Повисла пауза.

Я с раздражением покосилась на Арину. Она словно нарочно мучила мальчишку молчанием, коварно прищурив глаза. Как можно быть такой жестокой? И я не выдержала:

— Мы помним, что обещали взять с собой тебя и твою подругу. И мы очень-очень постараемся…

— Да-да-да, — кивнула Арина. — Но при условии, что сейчас ты отведешь нас в шахту и все там покажешь. Согласен?

— Не вопрос! Но вы точно возьмете меня с собой? Точно-преточно? А Гид согласится? Он плату берет с каждой головы.

— Согласится, куда он денется. Ему не выгодно жадничать, — заверила мальчика Арина.

Вслед за нашим юным проводником мы выскользнули в коридор. Идея лезть в самое пекло неизвестно шахты меня пугала до обморока, но Арина была права. Если мы хотим понять, что случилось с Юче, другого выхода нет.

Тимур уверенно вывел нас к лифту. Ангар был пуст, только туман сгустился еще больше. Он словно просачивался сквозь пол вместе со странными, неприятными звуками. Хлип… хлип… чавк… чавк… Когда мы грузились в лифт, Кучук заупрямился и уперся всеми четырьмя лапами. Пришлось придать ему ускорение пинком.

Громыхая и лязгая, лифт опускался вниз — долго-долго, как будто к самому сердцу земли. Его все время колбасило из стороны в сторону. Наконец он тяжело и резко затормозил.

Снаружи нас ожидал сюрприз. Сначала мне показалось, что мы на морском причале. У платформы, на которую приехал лифт, плескалось море. Вода была зеленовато-бурого цвета гнилой травы. Вдаль уходил деревянный понтон.

— Отлично, вон свободный катамаран! — обрадовался Тимур. Действительно, к опоре понтона была привязан водный велосипед. Тимуру удалось его отвязать и подтянуть к платформе. Мы спрыгнули. Катамаран опасно качнулся и зачерпнул воду бортом. Только вода ли это? Жидкость медленно стекала по пластику — густые, тягучие капли. Я инстинктивно подобрала ноги.

Тимур с Ариной сунули ноги в педали, мы с Кучуком уселись сзади. Катамаран тронулся. Бурая жидкость зловеще бурлила под днищем. Ее поверхность парила дымком. И этот туман окутывал нас все плотнее и плотнее… он проникал в сердце и в мозг… На меня вдруг разом обрушились все возможные страхи. Я боялась глубины под собой, бесконечного темного пространства вокруг, неизвестности впереди… А когда взгляд мой падал на тонкие и яркие, кислотно-зеленые разводы на поверхности, то сердце сжимал приступ несусветного ужаса. Я задыхалась. Мне казалось, что я уже умираю и что меня, мертвую, столкнут в эту бездну страха. И я буду медленно погружаться на дно, все чувствуя, но ничего не в силах поделать…

Сдавленно заскулил Кучук. О, бедный. От страха я так сдавила его, что чуть не придушила.

— Погань какая, — сквозь зубы выругалась Арина. Ей, видно, тоже приходилось несладко.

— Ничего, скоро уже, — подбодрил нас Тимур. Нашему юному Харону этот страшный Стикс явно был нипочем.

Вот и другая платформа. Мы с Ариной ломанулись на берег, отталкивая друг друга. У подруги лицо было совершенно серым, с жуткими синяками вокруг глаз. У меня выступил пот и ноги подкашивались. Нервная система протестовала против таких испытаний.

— Теперь понимаешь, почему он такой возвращался? — хрипло сказала я Арине.

— Ничего я не понимаю, — простонала она. — Почему здесь так плохо?

— Ну, вы идете? — звал Тимур. — Здесь уже начинаются рудники!

Тимур свернул в один из тоннелей, которыми разветвлялось подземелье. Мы последовали за ним.

В тусклом свете дневных ламп тянулись рельсы, по которым громыхали вагонетки. С другой стороны высились буровые установки. Хлип… хлип… чавк… Что-то стекало со стен, что-то хлюпало под ногами… Здесь все сочилось влагой, и думать о ее происхождении не хотелось. Будь я животным, у меня бы шерсть встала дыбом.

Наконец появились шахтеры. Одни вручную качали насосы, другие наполняли из шлангов баки, закупоривали их и откатывали к вагонеткам. Третьи бурили землю и стены. На наших глазах из одной такой скважины хлынула мощная желтоватая струя. Вытерев лицо, шахтер ловко вкрутил в скважину основание шланга, закрутил кран и побежал за пустым баком.

На нас никто не обращал внимание. Арина подошла поближе к скважине.

— Смотри-ка. Что это за фигня?

Она показала мне этикетку на шланге. На ней маркером было написано: "Зависть. 3-й сорт". Чушь какая…

— Эй! А ну-ка брысь отсюда!

Шахтер вернулся, волоча за ручку огромный бак. Мы попятились под его неодобрительным взглядом.

— Что вы здесь бродите? Острых ощущений захотелось? Люди тут вкалывают ночи напролет, а у них, видишь ли, экскурсия. Блатные нашлись. Убирайтесь от греха подальше!

— Пошли, — Тимур потянул меня за рукав. — Если меня узнают, соседа уволят. Он меня тогда прибьет.

Но я застыла как вкопанная. Я вдруг обратила внимание на странное совпадение…

— Как интересно, — сказала я вслух. — Этот шахтер нам позавидовал. Ну, что мы свободны, а ему приходится работать. А на шланге что было написано?

— Зависть.

— Странное совпадение…

Арина бросила на меня быстрый взгляд.

— Пошли другие скважины проверим.

Целый час мы бродили между скважинами. Улучив удобный момент, мы подбирались поближе и рассматривали шланг. На каждом стояла загадочная бирка. Вокруг одного из баков растеклась огромная красно-бурая лужа. "Злость, 2 сорт", — было написано на бирке. Я крутила шланг в руках, когда над ухом раздался оглушительный крик:

— Положи на место, пигалица!!

Нас застукал шахтер, работавший на этой скважине. Уперев руки в боки, он возвышался над испуганными нами. Его просто трясло от злости, и рожа была совершенно багровая… Злость! Я торжествующе пнула Арину в бок. Мои подозрения подтверждались.

— Не может быть, — упрямо помотала головой Арина, когда я попыталась сформулировать свою мысль. — Из этих скважин бьют эмоции? Бред. Эмоции не материальны. Их нельзя пощупать или увидеть…

— Получается, можно! — настаивала я. — Это же очевидно. Люди здесь дышат испарениями зависти и злости и сами начинают испытывать эти эмоции. Помнишь, когда мы только вошли сюда, то сразу начали цапаться. Даже Кучук стал агрессивничать. А море, по которому мы плыли на катамаране, — это страх. Теперь с Юче все понятно. Не очень-то полезно дышать ужасом два раза в день.

Мы с Ариной под ручку бродили вдоль путей, держась подальше от недружелюбных взглядов шахтеров. Теперь я знала, что нервы у них на пределе. Они злы, ревнивы, напуганы, измотаны еженощным негативом, в котором вынуждены работать… Пожалуй, нам пора убираться отсюда. Хорошая мысль, жалко только, что запоздалая…

— Эт-то что за монголоид? — насторожилась вдруг Арина.

К нам решительно направлялся настоящий человек-гора. Арина верно подметила его расовую принадлежность. Он был плосколиц и узкоглаз, с совершенно прямыми жирными волосами. И при этом высок и широк.

Я не очень испугалась, так как издалека выражение лица узкоглазого показалось мне приветливым. А зря! Он действительно улыбался — только очень подло и глумливо. И еще противнее засюсюкал:

— Какие славные де-евочки! И какие сме-елые! Гуляют себе по шахте, суют свои носики куда ни попадя!

— Мы уже уходим, — успокоила его я, потянув Арину прочь.

— Нет-нет, не надо спешить! — огромная волосатая лапа схватила меня за плечо.

— А ну не трогай ее, обезьяна косоглазая! — благим матом заорала Арина. Кучук остервенело лаял и набрасывался на бугая, пока не получил пинка.

Вторая рука сжала мне горло.

— Деточки собрались в Ферах? Решили, что они самые умные? Я должен здесь сдохнуть, а они будут греть бока на солнце? Не выйдет! — я жалобно пискнула, пытаясь разжать железную хватку.

— Да помогите же кто-нибудь! — кричала Арина.

— Кричи, кричи, — усмехнулся бугай. Его комбинезон пах грязным телом и еще чем-то не менее отвратительным. Разноцветные пятна — бурые, красные, желтые покрывали его штаны до колен. И такие же пятна закружились у меня перед глазами, а голос шахтера прозвучал откуда-то издалека:

— А я вот сожму сейчас покрепче твою тоненькую шейку, и тогда не видать тебе Фераха. Если мне туда не попасть, то и ты не попадешь!

И так же издалека донесся отчаянный визг Арины, лай Кучука…

Вдруг пол ушел у меня из-под ног. Я хватилась за освобожденную шею и судорожно вздохнула. Почему он выпустил меня?!

Против бугая стоял, сжав кулаки, всклокоченный Юче. Он был на голову ниже моего обидчика и вдвое тоньше, но ярость в нем так и клокотала. Арина бросилась ко мне, а Юче и бугай, сцепившись, повалились на пол. Они валтузили друг друга на самом краю платформы. Мимо с грохотом проходили вагонетки. На звук драки подтянулись зрители — одни с кровожадным любопытством, другие зевая от скуки.

— Так ему! Получай, гад! — надрывалась Арина. Я напрасно переживала за Юче. Мы все-таки провели на Выселках мало времени, и здоровье у нас было крепче, чем у любого старожила. В какой-то момент я даже пожалела бугая. Он закрывал лицо руками, тщетно пытаясь увернуться от беспощадного Ючиного кулака.

К счастью, кто-то догадался позвать начальника. Он прибежал с двумя парнями в камуфляжной форме, которые ловко и привычно растащили дерущихся. Бугай повис на руках у одного, а Юче вырывался, пытаясь дотянуться до своей жертвы еще и еще.

— Кто зачинщик? — буркнул начальник.

Шахтеры оказались порядочными людьми. Они заверили шефа, что бугай чуть меня не убил, а Юче вступился. Тут только начальник заметил нас с Ариной. Он нахмурился, что на его постном, селедочном лице выглядело не грозно, а смешно.

— А вы что тут делаете? А ну, марш наверх. И ты с ними. Все, смена закончена.

Пострадавшего положили на носилки. Мы выбрались на берег "моря", где на бурых волнах покачивались катамараны. Там нас поджидал Тимур. Юче свирепо сгреб его за грудки:

— Это ты их сюда притащил? Ну, я тебе уши надеру!

— Оставь! — вступилась Арина. — Мы его шантажировали. Обещали взять с собой в Ферах, если он покажет нам шахту. Или ты думаешь, он мог отказаться?!

Юче отпустил мальчишку. Мы залезли в катамаран. На этот раз сзади оказались мы с Ариной.

— Давай закроем глаза, — жалобно предложила она. — Может, будет не так тошно.

Тошно… Это было очень точное слово. Консистенция страха, которая доставалась нам при переправе, вызывала именно физическую тошноту. Мы с Ариной крепко обнялись, уткнулись друг в друга носом, зажмурились… И все равно страх пробирал до костей. Прошла целая вечность, пока катамаран не потерся боком о платформу.

Рядом причалил катамаран, на котором товарищи транспортировали узкоглазого. Кто-то раздобыл лед и приложил ему к синеватой шишке на лбу. На берег он сошел на своих двоих. Меня напрягало его присутствие. Хорошо бы его запереть в каком-нибудь помещении для буйных… Но когда бугай оказался вдали от разноцветных струй, его словно подменили. Он явно чувствовал себя неловко, а на меня вообще не поднимал глаз.

— Нет, я все понимаю, Нанук, — дребезжащим голосом выговаривал начальник, — Но это уже слишком. Что на тебя нашло?

Бугай помотал своей огромной башкой.

— Не знаю, босс. Посмотрел я на них, и так стало тошно! Я восемь лет здесь торчу, а эти пигалицы… У меня ведь в Ферахе остались жена и дети. Из-за них-то я сюда и угодил.

— Как же это произошло? — спросила Арина. В глазах — искреннее любопытство. Я очередной раз позавидовала ее способности ладить с любым. Но тут же вспомнила, как отвратительно выглядят мутные, желтые лужи зависти — и устыдилась.

Нанук покорно рассказал свою историю. Речь его вдруг стала поэтической, как будто зазвучала старинная сага. Сразу было видно, что рассказ хорошо отрепетирован.

— Я жил в Ферахе, посреди вечных снегов. Однажды на берегу северного моря я встретил прекрасную девушку, светлую лицом, как луна, и прекрасную, как сама любовь. Мы поженились и были очень счастливы. Когда наступала полярная ночь, мы любовались северным сиянием, а в течение полярного дня смотрели, как сверкают на солнце величественные ледяные горы… Но шел год за годом, а у нас так и не было детей. Моя жена выплакала себе все глаза по этому поводу. И вот однажды, во время охоты, по совету знакомого шамана, я обратился за помощью к Тутеге. Это дух мудрой старухи, — пояснил он. — Тутега живет в каменной землянке, умеет ходить по воде и общается с высшими силами.

— Что-то типа нашей Биби, — шепнула Арина.

— Я упрашивал Тутегу вымолить у духов сына или хотя бы дочь. Старушка пожевала губами, покурила трубку, поплевала в какое-то варево и впала в транс на несколько часов. А вернувшись, заявила, что ровно через год моя жена принесет двойню. Но в благодарность за посредничество одного из близнецов я должен буду отдать на воспитание ей.

— Не обманула?

— Нет, — покачал головой Нанук. — В самом деле, через год у нас родилось двое сыновей. Я честно собирался сдержать данное Тутеге обещание. Но когда я смотрел в счастливое лицо моей жены, у меня не поворачивался язык сказать, что одного из близняшек придется отдать вздорной старухе. Чтоб он провел всю жизнь в каменной землянке, не видя солнца и звезд? Чтобы обучился всяким мерзким обрядам? Бр-р-р!

— И что дальше?

— А ничего. Моим малышам еще не исполнилось и года, как я очутился здесь. Кое-кто мне тут объяснял, — Нанук недовольно зыркнул в сторону начальника, — что я, видите ли, нарушил условия сделки с волшебным существом. А значит, совершил, по Кодексу, тяжкое преступление. Но где суд? Где адвокат? Тутега — старая мерзавка и извращенка, она не должна была ставить мне таких условий! И скажите, господа хорошие, — Нанук громко обратился к нам, как будто действительно выступал в зале суда, — неужели я должен был отдать своего ребенка?!

— Конечно, нет, Нанук, — едва не всхлипывая, сказала Арина. — Этот ваш Кодекс вообще какой-то бесчеловечный!

— Естественно, — вмешался начальник. — Он же не людьми составлен, а отражает законы самой жизни. Тебе не надо было давать опрометчивых зароков и обещаний. А уж раз согласился на такие условия — либо выполняй, либо неси наказание и не ропщи. И уж тем более эти девчонки в твоих проблемах не виноваты.

— Я же говорил вам, здесь очень опасно, — твердил Юче, когда мы шли в нашу каморку. — Здесь все поголовно психи. Каждый день их терзают худшие формы страха, злобы, зависти. И драки происходят каждый день. Этот Нанук — полный отморозок. Он, кстати, эскимос. В эскимосских сказках…

— Юче, ты понял, что здесь происходит? — перебила его я. Он опешил на мгновение: я почти никогда не обращалась к нему по имени… Но сейчас мне так важно было услышать подтверждение моей догадки, что даже застенчивость отступила.

— Что происходит… — вздохнул Юче. — На Выселках под землей скапливаются все негативные эмоции жителей и Фераха, и реального мира. Почему-то вся здешняя техника работает именно на таком топливе. Я уже начал разбираться… Злость и раздражение красного цвета, страхи и тревоги — зеленого, зависть и ревность — желтого. За день всего этого надышишься, нахлебаешься… Ничего. Нам осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Угу. Вечная тема. День простоять, да ночь продержаться… Что-то обычно такой героизм вознаграждается посмертно… Но я не стала говорить это вслух. В конце концов, надежда — все, что у нас осталось…

— Интересно, а куда деваются положительные эмоции? — задумалась Арина. — Ну, там, нежность, любовь, радость…

— Мне говорили, что они все остаются в Ферахе, а сюда не попадает ни капли, — ответил Юче. — Говорят, в Ферахе их тоже всевозможно используют. И их там столько, что не надо добывать под землей. Они плещутся на поверхности в виде озер и рек, поднимаются облаками в небо, падают обратно дождем… Люди едят их и пьют, дышат ими, умываются ими… Вот почему в Ферахе так хорошо.

— Да-а, — мечтательно протянула Арина. — Представляю себе. Бармен, пожалуйста, мне коктейль "Эйфория". Сто грамм радости на пятьдесят щенячьего восторга. И вишенка. Размешать, но не взбалтывать. Прикольно! — она широко, с мяуканьем зевнула.

Интересно, какое сейчас время суток? Мы не спали всю ночь, наверно, дело к утру… Самое время ложиться спать. Солдат спит — служба идет. Чем тут еще заниматься? Мне ужасно хотелось хоть на минутку вылезти наружу и подышать воздухом. Здесь, казалось, все пропиталось разнообразным негативом. Но снаружи нас караулили голодные пери…

Мы с Ариной забрались на тахту, накрывшись драным шерстяным одеялом. Моя подруга тут же засопела носом как ребенок. А мне опять не спалось. Не то из-за холода, не то Кучук мешал, тяжело заваливаясь на ноги… А скорее всего потому, что у стены на лежанке, сооруженной из чьих-то старых пальто, лежит, закинув руки за голову, Юче. Я чувствовала, что он тоже не спит.

Давай, подойди к нему… Разве ты не знаешь, что наше время истекает? Что за спасение придется заплатить разлукой? Давай, это всего пара шагов! Ты никогда себе не простишь, что сейчас не сделала этого!

Стиснув зубы, я выскользнула из-под одеяла. Пошлепала босыми ногами по холодному бетонному полу. Тихонько спросила:

— Не спишь?

Он совсем не удивился. У меня на плечах оказалось пальто — из тех, что десятилетиями висят в шкафах старых квартир на радость прожорливой моли. От пальто пахло табаком и нафталином.

Юче обхватил меня двумя руками и покачивал, как маленькую. Его подбородок щекотал мне ухо.

— Мы обязательно выберемся отсюда, я тебе обещаю, — шептал он. — Ты потом будешь все это вспоминать, как страшный сон. Вы с Ариной обязательно полетите домой.

Мне очень хотелось сказать ему: летим с нами! Но я же не ребенок… Я знаю, где кончается сказка и начинается реальная жизнь. Это только в сказке не бывает виз, паспортов и границ… И я не находила слов. Юче первый снова нарушил молчание.

— Знаешь, почему я до сих пор не сошел с ума на этой работе? Потому что думал о тебе. Как только какая-нибудь гадость начнет меня одолевать, я представляю твои глаза, то, как ты поправляешь волосы… А еще — как мы с тобой попали в Ферах…

На слове как он сделал едва заметный акцент. Я покраснела от радости, но в темноте этого никто не увидел. По позвоночнику пробежала знакомая, нетерпеливая дрожь. И словно в ответ я почувствовала, как дрожат его руки. Пальто упало с плеч, и мир покатился кубарем… наши руки неистово метались — и не знали, на чем остановиться. Губы искали губы — и промахивались. Мы сталкивались носами, беззвучно смеялись… Я плакала, а он целовал соленую дорожку на моем лице… Сейчас мне не надо было от него никаких слов и объяснений. Я не Арина и не слишком разбираюсь в парнях, но когда тебя любят, это чувствует каждая женщина. Даже такая глупая и неопытная, как я.

На мгновение у меня мелькнула безумная мысль… А что, если для нас и этот поцелуй окажется первым… Но нет. Это был совсем другой поцелуй. Не неожиданный, а долгожданный. Не открытие, а обретение. А чудес не бывает даже в нашей невероятной сказке. На все есть законы, правила, регламент, Кодекс… Вокруг по-прежнему оставалась полутьма каморки, слышалось сонное сопение Арины, похрапывание Кучука… Где-то в уголке ворочался Тимур. А мне все равно казалось, что я в волшебной стране.

Вдруг Юче резко оттолкнул меня.

— Ложись спать.

Еще недавно я бы обиделась. Но сейчас почему-то сразу поняла, в чем дело… Да-да, он прав, он молодец, хотя мне смертельно трудно прервать эти объятия… Я снова стиснула зубы — на этот раз, чтобы решительно встать. И тут же он дернул меня за руку вниз, так что я едва не упала. Снова быстрые, отчаянные поцелуи — словно мы уже прощаемся навсегда…

— Иди. Пожалуйста…

Я в последний раз скользнула губами по его щеке и в один прыжок добралась до тахты. Ожесточенная борьба за одеяло — спящая Арина не отдавала ни пяди… Наконец мне удалось завернуться в отвоеванный уголок. Я уснула сладко-сладко, с блаженной улыбкой на лице, как будто в детстве, на даче, наигравшись и набегавшись после солнечного дня. И счастье было мне самой прочной защитой от ядовитых испарений, поднимавшихся из недр этой страшной земли.

Глава 14. Мадам Марта

Мы провели на шахте три дня. Ни разу за все это время мы не поднимались на поверхность. Начальник строго-настрого запретил нам это и даже сам вызвался гулять с Кучуком.

— Я перед господином Османом за вас головой отвечаю, — отрезал он на все наши уговоры. Похоже, наш жуликоватый друг был здесь непререкаемым авторитетом.

Лично я, кстати, вовсе не рвалась на поверхность. Все три дня я пребывала в глупой эйфории. Раздраженная Арина многократно замечала, что общаться со мной невозможно. Я не слышала, когда ко мне обращались, не понимала, что говорят, и вообще витала в облаках. Я совершенно позабыла, что наша судьба по-прежнему висит на волоске. Мы с Юче не так уж часто виделись в эти дни и еще меньше говорили, но счастливая уверенность, что он меня любит, не покидала меня.

Когда Юче возвращался со смены, то при всех меня целовал. И я была готова провалиться еще глубже под землю от смущения, но одновременно меня распирало от гордости. Это было такое странное ощущение… Помню, в детстве мы играли в дочки-матери, и единственный мальчик в нашей компании тоже вынужден был участвовать (чтобы все было по-честному, через день мы играли с ним в "войнушку"). Этот мальчик был назначен моим мужем. Он как бы приходил с работы и важно чмокал меня в щеку. А я подавала ему обед: "уху" из листьев одуванчика и куличики из песка. Вот и сейчас мне казалось, что мы с Юче исполняем роли взрослых в какой-то игре. Я просто не могла до конца поверить, что это происходит со мной…

Мы были уверены, что нам торчать на шахте еще несколько дней. Но все оборвалось, как всегда, внезапно. Начальник принес нам записку от Османа. Она была написана по-русски, печатными буквами, с мягким знаком наоборот и перекладинкой в "И" в другую сторону. Но нас больше потрясло содержание:

"Гид уже у меня. Машину за вами выслал. Будьте предельно осторожны!"

— Йес! — подпрыгнула от восторга Арина. У меня бешено заколотилось сердце. Тимурчик насторожился и стал похож на суслика. Он все еще сомневался: возьмут — не возьмут…

— Надо сказать Биби.

Арина тут же откупорила флакончик и сообщила волшебнице новость.

Разрешительница затруднений выглядела кое-как. Нечесаная, в каком-то старье, бледно-зеленая…

— Я готова, — вяло отреагировала она.

Наше волнение и радость она не разделяла. И тут до меня в очередной раз, но с особой ясностью дошло… Ведь Биби придется оставить здесь. Ее волшебный дар — наш пропуск на свободу…

— Биби, ты вправе передумать, — вымучила я. Ох, как нелегко было это сказать… Я ожидала, что Арина поднимет хай, но все молчали… Мы с замиранием сердца ждали Бибиного ответа.

— А смысл? — пожала плечами волшебница. — Застрять здесь всем вместе? Дорогуша, я, конечно, ценю вашу компанию, но не настолько…

Вот и весь разговор. Я сделала благородный жест, а Биби благородно им не воспользовалась. Больше обсуждать было нечего.

— Только увольте меня от встречи с пери, — сварливо буркнула волшебница. — Я против них вам не помощница. Так что с вашего позволения…

Она снова скрылась во флаконе. А уже через пять минут начальник, зевая, сообщил, что машина нас ждет. Мы подхватили свои скудные пожитки. Только Тимур продолжал сидеть в уголке.

— А ты чего тормозишь? — уже в дверях рявкнула на него Арина. — Тебе особое приглашение надо?

Мальчик тут же подорвался, запутался в рукавах куртки… Он суетился, как Кучук, и так же преданно заглядывал в глаза. В результате мы поручили ему собаку.

Перед выходом начальник велел нам подождать. Сквозь приоткрытую щелочку двери мы увидели, как "уазик", который привез нас сюда, ярко сверкая фарами, уезжает прочь.

— Отлично. Если пери вас караулят, то они умчатся за ним. А вот и ваша карета подана.

Визг тормозов. Рев мотора, которому не стоится на месте: Ур-ррын! ур-ррын! Больше всего автомобиль, остановившийся у дверей, напоминал реактивную ракету, водруженную на колеса от трактора "Беларусь". Сверху это чудо техники венчала полицейская мигалка и мегафон.

— Салют!

— Чип! — восторженно завопила Арина.

За рулем действительно сидел наш знакомый "барахольщик". Оттопыренные уши он скрыл под кожаным шлемом а-ля Чкалов. Багамут, сидевший рядом, приветливо оскалился.

— Это еще кто? — насупился Юче.

— Наши друзья, отличные ребята. Залезаем! — распорядилась Арина.

— Эй! Нам про четвертого ничего не говорили! — запротестовал Чип.

— Мы худые, поместимся!

— Некогда препираться, — поддержал нас начальник. — С Османом потом разберетесь. С богом!

И вот мы набились, как селедки, в салон удивительного авто.

— Держись за воздух! — Чип рванул с места с реактивной скоростью. Я едва не вылетела вперед, но Юче успел меня удержать. Такими темпами через две минуты мы будем у Османа…

Как бы не так. Из темноты прямо в лоб нам выскочило ужасное существо. Что-то вроде гигантской стрекозы, с размахом крыльев метра полтора и черным телом, отливающим трупной зеленью. Я никогда не видела трупной зелени, но почему-то на ум пришел именно этот образ…

Стрекоза лапками уперлась в бампер. Крылья махали так часто, что превратились в сплошной сверкающий веер. Бессмысленные фасеточные глаза смотрели на нас… Чип с перекошенным лицом жал на газ, но машина не трогалась с места. Итак, номер с подменой не прошел. Пери оказались умнее, чем мы все ожидали…

Между тем подоспели товарки этой гадины. Они скрежетали лапами по бортам, плющили об стекло жуткие морды. Больше всего я боялась, что Чип скажет: уматывайте, мы предпочитаем более безопасный заработок. В конце концов, они с Багамутом не обязаны рисковать из-за нас жизнью. Но "барахольщики", похоже, считали по-другому.

— А мы вот так!

Машина провернулась на месте на сто восемьдесят градусов. Из-под колес хлынул грязевой шквал. Оплеванная им пери от неожиданности забарахталась в воздухе вверх тормашками. Освобожденная машина, взревев, устремилась в ночь по безлюдному пустырю.

— Эй! Эй! Вы чего задумали?! — не в силах переорать рев мотора, Арина забарабанила кулачками Чипу по спине. — Здесь же до Османа рукой подать. А в пустыне они нас в два счета поймают!

— Не дрейфь! — во всю глотку проорал Чип. — У нас приказ: ни в коем случае не вести их к Осману. Надо оторваться. Давай, милая, давай!

Последнее относилось уже к машине. Но она и так развивала скорость за пределом возможного. А пери пока то опережали нас, то летели вровень. К счастью, их было только семь, и им никак не удавалось зажать нас в тиски. Чтобы избежать этого, Чип петлял, как заяц.

— Багамут! — крикнул он вдруг приятелю. — Ты бы поговорил со своими родственницами.

Я хихикнула, решив, что это шутка. Мол, пери в этом облике такие же "красавицы", как наш незаконнорожденный сын Шайтана. Но Багамут смущенно хрюкнул:

— И нечего прикалываться. Родню, знаешь ли, не выбирают.

Он вытащил из-под сидения микрофон, подул в него, постучал кривым желтоватым ногтем.

— Раз…раз… как слышно?

В ответ в динамиках что-то зашуршало. Раздалось шипение и зловещий смех. Похоже, снаружи автомобиль Чипа тоже был оборудован какими-то звукопередающими устройствами. Наверно, чтобы общаться с нарушителями границ, не выходя из машины.

— Салют, сестренки! — гаркнул в микрофон Багамут.

От неожиданности пери стайкой вспорхнули прочь. Но одна тут же спикировала обратно.

— Багамут? — послышался ее низкий, хриплый голос. Существо с таким голосом не может быть вегетарианцем, — почему-то подумала я. Оно очень-очень любит свежее мясо…

— Давай-давай, — подначивал Чип. — Напомни про ваше счастливое детство, как ты качал их на коленочках и мастерил игрушки…

— Не прокатит, — хмуро сказал Багамут, прикрывая лапой микрофон. — Мы не слишком-то ладили. Я добычу у них отбирал… Эй, сестренки! Это, между прочим, наша территория. Убирайтесь охотиться в другое место.

Снова хохот. Несколько тел с размаху ударились о борта машины, так что ее качнуло в сторону.

— Братец, нам не нужно твое барахло, — отвечала пери. — Нас не интересуют подержанные автомобили и унитазы. Отдай нашу добычу и езжай на все четыре стороны.

— Здесь вашей добычи нет, — решительно заявил Багамут. Чип вырвал у него микрофон:

— Эй, пери! Давайте договоримся по-хорошему! А то с нами лучше не связываться, мы страшные парни! Поищите себе обед подоступней.

К моему удивлению, пери снизошли до объяснений.

— Мы бы и рады, — неожиданно призналась одна из них. — Пока мы их караулили, у нас маковой росинки во рту не было. Но если мы отступимся и твоих пассажиров отпустим, но сами угодим на Выселки навсегда. Мы — злые пери, и должны доводить до конца свои злые поступки. Уж если решили кого съесть — съедим обязательно! Сам понимаешь, Кодекс. Кому как не тебе это знать.

Пери злорадно хихикнула. А я вспомнила, что Багамут попал на Выселки за какой-то добрый поступок.

— Да вы и так все время на Выселках, чего вам бояться! — возмутился Багамут.

— Это правда. Мы не любим Ферах. Там слишком много добра разлито в воздухе, мы чувствуем себя неуютно. Но мы уважаем Кодекс и дорожим своей свободой. Хватит болтовни, братец! Отдай нашу добычу! Если хочешь, мы дадим тебе обглодать косточки. Что ты предпочитаешь — ножку или крылышко?

Пери снова расхохотались — словно залаяла свора собак. Чип с Багамутом переглянулись.

— План номер два, — тихо сказал Чип. Сын Шайтана снова скрылся под сидением. На этот раз он достал оттуда огромное ружье… или огнемет? Понятия не имею, как эта дура называется! Короче, что-то, из чего палят почем зря во всех боевиках.

— Слушай мою команду, — объявил Чип. — Сейчас мы немного пуганем этих пташек. Вы тем временем прыгаете на ходу. Там овраг. Скатитесь вниз, и по нему, по нему… Видите там, впереди горизонт чуть светлее? Это граница с Ферахом. Будет вам ориентиром. Скажите Осману, чтоб тут же отправлял вас в путь. Все ясно?

— А… А как же вы? — воскликнула Арина.

— Ничего, у нас работа такая, — усмехнулся Чип. — И потом, очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь на нашей памяти с этих проклятых Выселок выбрался. Не мы, так те, кого мы знаем. Мы еще хвастаться будем, что вам помогали! Только вы там поосторожнее. Если вам дорога жизнь, не жалейте ног. Очень это нехорошо — в наших краях гулять ночью под открытым небом… Эй, парень! — Чип, не отрываясь от руля, протянул назад правую руку, и Юче ее пожал. — Ты присмотри за ними, ладно? А то лезут все время куда не надо. Итак, приготовились… Багамут! Пли!

Стекло опустилось, Багамут высунул дуло наружу, нажал на спуск… Оглушительная очередь, яростный клекот… Пери взметнулись прочь…

— Мочи их, мочи! — хохотал Чип, яростно крутя баранку. — Чтоб только перья летели! А вы что сидите? Ходу, ходу!

Юче распахнул дверь и вытолкнул напуганного Тимура вместе с Кучуком. Повернулся ко мне, я вцепилась в Арину, та на прощание чмокнула Чипа в темечко, покрытое шлемом… И тут машину повело так, что мы безо всяких усилий кубарем выкатились вон. Разражаясь огненными очередями, включив мигалку, Чип и Багамут уводили пери за собой, в черноту пустыни. А мы по колено в грязи, пригибаясь почти к самой земле, побежали по оврагу.

Свечение на горизонте было плохим ориентиром. Его то и дело застилали густые тучи, и тогда мы полагались только на направление оврага. Грязь с аппетитом чавкала под ногами и норовила засосать обувь. Но покуда мы бежали, адреналин в крови разгонял все страхи. А как только мы выдохлись и пошли пешком, сразу навалились самые жуткие предчувствия…

Вспомнилось, как Осман предупреждал: тех, кто бродит по Выселкам по ночам без крыши над головой, потом прикапывают за поселком в братской могиле… И Чип предупредил нас о том же… Короче, если вам дорога жизнь и рассудок, держитесь подальше от торфяных болот в ночную пору, когда силы зла властвуют безраздельно…

Тимур с собакой шли впереди, потом Арина, за ней я, а Юче шел замыкающим. Он был единственным заслоном против темноты и тишины, которая смыкалась за моей холодеющей спиной… С одной стороны, тишина — это хорошо. Это значит, пери далеко. С другой стороны, уж больно она сплошная… И только это: чавк… чавк…

Наконец овраг кончился. Мы были уже где-то неподалеку от поселка. На горизонте показалась полоска слабого света. Кучук потянул Тимура вперед, Юче схватил нас обеих за руки, и мы побежали.

Шел дождь — как всегда на Выселках. Но я его почти не замечала, и некогда было утереть мокрое лицо, которое почему-то щипало. Дыша ртом, я проглотила хорошую порцию дождевой воды и закашлялась от ее отвратительного вкуса. Внутри вдруг все замутило… Я сделала еще несколько шагов и потеряла сознание. Последней мыслью было: как глупо помереть здесь, лицом в грязи…

Жизнь вернулась ко мне в виде глотка горячего сладкого чая. Рядом сидела Арина, с мокрыми волосами, завернутая в белую простыню. Она заботливо вливала мне в рот питье. Я подскочила на постели… Постели? Действительно, чистые простыни, мягкая подушка… На мгновение меня ослепила дикая мысль: а вдруг все, что с нами приключилось, — просто кошмар, тепловой удар, и я лежу в номере "Крокуса", а еще лучше — дома…

— Осман любезно уступил тебе свою комнату, — вернула меня к реальности Арина. — Сейчас мы для него вип-клиенты. Возьми-ка, — она протянула мне сразу три таблетки нейтрализатора.

— Куда так много? — запротестовала я.

— Ешь. Осман сказал, после нашей ночной прогулки его надо есть пачками. Видишь, что у меня с лицом? И у тебя не лучше. А ты еще наглоталась…

Только сейчас я заметила, что у Арины на лбу и подбородке вскочили мелкие красные прыщи, чего раньше за ней не водилось. Почувствовав мой взгляд, подруга достала из кармана зеркальце — осколок пудреницы, разбитой Биби. Посмотрелась, скривилась с отвращением.

— Да, экология здесь — впору скафандр надевать. И это мы часа не провели под открытым небом. До утра наверняка никто бы не дожил. Когда мы ввалились к Осману — в грязи по шею, только глаза торчат, Юче с тобой на руках — он сначала спустил нас с крыльца. Выкатил три канистры воды, велел раздеваться догола и мыться.

— И что, мы все были голые?! — ужаснулась я. — А кто меня раздевал?

— Осман собственноручно! — заявила Арина. — Да шучу я! Естественно, я. И не думай, что у нас там была групповуха. Мальчики налево, девочки направо, все как полагается. Потом, в белых простынях, как ангелы, явились в дом. Ну что, тебе полегчало?

Я чувствовала себя прилично, только немного кружилась голова. Но сейчас было не время валяться в постели. Арина подала мне простыню, немного влажную после нашего омовения, я неуклюже прикрыла ею наготу и зашлепала вслед за подругой в гостиную Османа.

Хозяин был в приподнятом настроении. Он напевал что-то себе под нос, разливал чай, щедро насыпал в вазу какие-то карамельки. В уголке, на полу ютились Кучук и Тимур. Мальчик был тише воды ниже травы. Наверняка, Осман уже что-нибудь высказал по его поводу… В кресле сидела нахохленная Биби — с чашкой в руках и мрачной отрешенностью на лице. Мне очень тяжело было смотреть ей в глаза…

— Он сразу потребовал, чтобы я ее вызвала, — шепнула Арина.

Я чувствовала, что должна подойти к волшебнице, найти какие-то слова — хотя что тут скажешь? Меня спас Юче. Он вошел в гостиную тоже в простыне, как римский патриций. Жестом собственника, он отобрал меня у Арины и усадил рядом с собой на диван. А на мое слабое сопротивление ответил поцелуем. На миг я зажмурилась от страха и блаженства. Наши тела разделяли только тонкие простыни, я чувствовала его тепло и знала, что он тоже чувствует мое…

— Ну что, все в сборе? — Осман в предвкушении потер руки. — Сейчас позову гида. Учтите: насчет мальчишки с девчонкой сами будете договариваться.

Тимур громко шмыгнул носом. Осман вышел в соседнюю комнату, прикрыв дверь. Мы затаили дыхание. Сейчас должен появиться тот, от которого зависит наша жизнь, наше будущее — все-все! Какой он? Голубоглазый Джеймс бонд в костюме с иголочки? Или обросший щетиной Рэмбо в камуфляже? Или…

В гостиную вошла женщина. Невысокая и немолодая, с морщинками на худом лице и сединой в хвосте, торчащем из-под бейсболки. В спортивной одежде — бриджи, кроссовки, куртка с капюшоном. Чуть ниже колена открывались гладкие загорелые ноги. Быстрый взгляд темных глаз, розовые губы в легкой улыбке — то ли накрашенные, то ли от природы такие. При все несолидности внешнего облика в вошедшей чувствовалась волшебная уверенность. Такие люди тихим голосом отдают приказы, и им беспрекословно повинуются. Им служат люди и вещи…

Женщина не задумываясь заняла место во главе стола. Сложила перед собой маленькие руки со стриженными под корень ногтями. На указательном пальце левой руки я заметила тонкое кольцо. Осман ринулся к ней с чайным подносом, но она скупым жестом отказалась от угощения.

— Ну вот, дамы и господа, разрешите представить — мадам Марта. Ваш гид.

— Осман, мы с вами, кажется, все обсудили, — сказала Марта очень приятными и спокойным голосом. — Вы не могли бы устроить так, чтобы мы с клиентами переговорили с глазу на глаз?

— А, выгоняете… Ну хорошо, я без обид… Буду нужен — я в гараже.

Сникший Осман снял с гвоздя плащ-дождевик и вышел. После того как за ним закрылась дверь, Марта еще несколько минут молчала, а мы не решались заговорить первыми. Кажется, она нас изучала. Пристальный взгляд остановился на Биби.

— Осман сказал, что вы расплачиваетесь собственностью на волшебное существо. Это так? — спросила она у Юче.

— Да.

— Кто хозяин?

— Я… и она, — Юче кивнул на Арину, но Марта не удостоила ту своим вниманием.

— А это, — она указала на Биби, — и есть волшебница, Разрешительница Затруднений?

— Да.

— Пусть покажет свои дары.

Биби тут же бросила на стол пергамент. Марта бегло просмотрела его и отодвинула.

— Во сколько она вам обошлась?

— В триста долларов.

— Хорошо. Читайте договор.

Бумаги появились в руках у Марты таким же необъяснимым образом, как и пергамент нашей волшебницы. Честно говоря, я никогда не имела дела с юридическими документами. И возраст тут не при чем. Мама говорит, что, сколько договор ни читай, все равно тебя надуют. Те, кто эти договоры составляют, всегда делают это в свою пользу.

Юче, видимо, тоже был не в ладах с юридической грамотностью. Он повертел в руках бумаги, пожал плечами и передал их мне.

— Вроде все правильно.

Я честно попыталась продраться сквозь бюрократические формулировки. Марта Аделунг, Именуемая в дальнейшем Гид… Имярек, Именуемый, в дальнейшем Клиент… Договор о нижеследующем…

Зато Арина читала договор минут пятнадцать. Делала умное лицо, будто и в самом деле что-то понимала. Гид терпеливо ждала, пока она закончит. Она смотрела очень спокойно прямо перед собой. Это был взгляд человека, которому некуда торопиться. У которого все происходит вовремя.

— Так, я поняла, что Марта обязана указать нам дорогу в Ферах и снабдить всем необходимым, — сказала Арина. — А вот мы… Я насчет предоплаты. То есть мы уже сейчас должны отдать вам Биби? А если вы нас обманете?

Марта равнодушно ответила:

— Во-первых, если вы мне не доверяете, вам стоит поискать другого гида. Во-вторых, в сделках с волшебными существами обман недопустим. Мне совершенно неохота застрять на Выселках навсегда.

— А вы…

— Нет, — отрезала Марта.

— Хорошо. Но все равно придется внести в договор одно ма-аленькое уточнение. Здесь сказано, что нас трое…

— Собаку я не считала. Вы можете взять ее с собой, это ваше право.

— Еще мы хотим взять с собой двух детей, — храбро заявила Арина. — Я уверена, нашей оплаты хватит на двадцать человек, так что…

Марта чуть-чуть улыбнулась.

— Каждый платит, сколько может. Так что на сдачу не рассчитывайте. Тогда нужен еще нейтрализатор и одежда… Ладно, с Османом договоримся. Можете взять детей.

— Тимка! Дуй за своей ненаглядной Лалой! — весело крикнула Арина. Тимур, путаясь в длинной простыне, подорвался как ужаленный. Кучук тоже встрепенулся и озадаченно гавкнул пару раз вслед новому другу.

— Если это все, — сказала Марта, — я бы приступила к передаче собственности. Скоро рассвет, нельзя терять времени. Вот деньги. Сто пятьдесят и сто пятьдесят.

Арина беспомощно подняла глаза на волшебницу. Кажется, у нее дрожали губы.

— Последнее слово за Биби, — с вызовом воскликнула Арина. — Может, ты все-таки передумаешь? Тогда мы откажемся от сделки, правда?

Она оглянулась, ища у нас поддержки. Правда, правда — закивали мы. Хотя каждый прекрасно понимал: Бибина жертва — наш единственный шанс выжить.

Биби знала это лучше нас всех.

— Дорогуша, хватит сопли жевать, доставай флакон! — рявкнула она, как будто ее грубость могла облегчить наше решение.

Арина с Юче неловко вдвоем схватились за флакончик, Марта протянула им деньги, я видела, как Арине неприятно к ним прикасаться… Обмен состоялся. Биби больше нам не принадлежала.

Пока мы, все еще потрясенные, подписывали договор, Марта крикнула Османа. Тот выволок из комнаты два рюкзака. Не таких уж огромных, мы в походы таскали и побольше. Нам выдали одежду — каждому по размеру. Она была гораздо удобнее нашей курортной — брезентовые штаны и куртки, добротная обувь, одинаковые черные бейсболки. Когда мы вернулись переодетые, гид стояла у приоткрытого окна. Она осторожно высунула кончик пальца. Тут же захлопнула окно. Понюхала осевшие на палец дождевые капли. Удовлетворенно кивнула:

— Можно идти. Где ваши дети?

— Сейчас… Они сейчас… — засуетилась Арина. Но мы в неловком молчании прождали еще почти полчаса. Тимур с Лалой не появились. Марта уже нервно барабанила пальцами по столу, качала головой.

— Теряем время…

— Я схожу, — не выдержала я.

— Я с тобой, — тут же вскочил Юче.

На улице было еще темно, но сквозь вечную хмарь уже проникал предутренний свет. Ночной дождь превратился в морось. Почему-то теперь она не могла повредить нам, но все равно, вспоминая отвратительное жжение на лице, я пыталась натянуть бейсболку до самых глаз.

Мы быстро добежали до поселка, а там заметались. Господи, мы же понятия не имеем, где живет Лала! К счастью, вскоре мы заметили скукоженную фигурку Тимура закрытых дверей одного из сараюх. Засунув руки под мышки, мальчик приплясывал босыми ногами.

— Где Лала?! — закричали мы.

— Ее тетка не пускает.

— Она что, с ума сошла? Для девочки это единственный шанс!

— Она не хочет, чтобы Лала шла со мной, — хлюпнул носом Тимур. — Говорит, что я ее испорчу. Я сказал, что могу и остаться, пусть Лала идет… но она мне не поверила.

— Дура, — процедил сквозь зубы Юче и без стука ворвался в сараюху. Я — за ним.

Какой кошмар… По сравнению с этим жилищем, наша гостиница "минус 3 звезды" была просто люксом! Во-первых, здесь воняло. Немытым телом, нестиранными тряпками, подгнившей едой, которую жалко выбросить… Во-вторых, было сыро, как в болоте. Крыша текла в нескольких местах, на стенах расползлись ржавые разводы, пол вздулся.

Лала мышкой сидела в углу. У стола копошилась тетка — маленькая, мерзкая, с усатой крысиной мордочкой, с волосатой бородавкой на щеке и отчетливым горбом на спине. А на кровати лежал воришка, которому в порыве сострадания я отдала свой нейтрализатор. Он тоже узнал меня и смешно заскулил. Выглядел он еще хуже, чем тогда. Совсем больным. Наверно, умирающим.

— Лала, пошли!

Юче схватил девочку за руку. И тут же тетка налетела на него как коршун. Слов было почти не разобрать:

— Извращенцы… Девочка без матери… Всем только одного надо… Никуда она не пойдет… Только через мой труп…

Она не переставая верещала всю эту чушь, а потом вдруг схватилась за ножик. Я вскрикнула, Юче машинально прижал к себе перепуганную девочку. Тетка, скалясь, наступала на нас, размахивая ножом. Она даже напевала что-то себе в усы — видимо, для придания дополнительной бодрости. Смешно. Вот только проскочить мимо нее не представлялось никакой возможности.

Помощь пришла откуда не ждали. Несчастный воришка вдруг вскочил с кровати. Откуда только силы взялись? — он взмахнул табуретом, огрел тетку по пояснице, и та, охнув, осела на пол. Юче с Лалой, перепрыгнув через нее, бросились к выходу. А я на пороге обернулась. Воришка, выронив табуретку, сидел возле кровати. Похоже, у него не было сил лечь обратно. Время, время идет… Но я все равно не могла так его оставить. Я попыталась втащить его на кровать. Он был костлявый и тяжелый…

— Ноги поднимай, а я под мышки.

Юче подоспел мне на помощь. Вместе мы уложили беднягу, кое-как натянули ему на ноги рваное одеяло. Юче достал из кармана долларовые бумажки и сунул ему в ладонь.

— Постарайся купить лекарства, братишка.

А мне вдруг вспомнилась книжка, которую мы читали в школе. Про Петрушу Гринева, разбойника Пугачева и заячий тулупчик. И цепь добра, которая тянется от одного человека к другому. Надо же как обернулись мне две подаренных таблетки!

— Вот!

Юче втолкнул обоих детей в гостиную Османа.

— Вас как за смертью посылать, — прошипела Арина. — Никак со здешними красотами не расстаться?

Я робко покосилась на Марту — не сердится ли? Но та совершенно спокойно бросила детям одежду.

— Переодевайтесь и догоняйте нас. Мы выходим.

Марта подкинула на плечах рюкзак, второй подтолкнула к Юче.

— Выходит Юче, рюкзак навьючив, — нервно сымпровизировала Арина. — Рюкзак колючий, а Юче злючий.

— Да ты, матушка моя, поэт, — фыркнула я. Юче тоже улыбнулся. Давно он не улыбался! Нас всех охватило веселое безумие, предвкушение перемен. Несомненно удачных, потому что хуже, чем сейчас, не может быть.

— Идти нам два с половиной дня. Первый переход — двадцать километров, — объявила Марта. — Потом привал, и еще столько же. Ночлег. Подъем, как только рассветет.

Глава 16. Вперед!

Прощание с Османом обошлось без слез и поцелуев. Да и он не махал нам с крыльца белым платком. Хотя, пожалуй, нескоро на его горизонте появятся такие платежеспособные клиенты. Ладно. Удачи в делах, Осман. Гуськом следуя за Мартой, мы наконец покидали свой неказистый приют.

Что рассказать про наш первый марш-бросок? Я думала, проход в Ферах находится где-то на границе. Но Марта повела нас вглубь. Когда я заикнулась спросить об этом, она не оборачиваясь бросила:

— Среди нас есть еще один гид? Могу уступить место.

Я замолчала. А вскоре у меня не осталось сил и думать об этом.

Наши шаги упрямо съедали расстояние. Под ногами по-прежнему хлюпь, над головой — хмарь, противный ветер с дождем в лицо. Под конец — солоноватый вкус во рту и резь в боку. Вымотался даже Кучук.

На привале Марта ловко разожгла газовый примус, вскипятила воду в кастрюльке и залила ею какой-то аналог "Доширака". Горячая еда упала в желудок настоящей сонной бомбой. Я тут же осовела. Меня знобило от холода и усталости, болели все мышцы. Упасть бы прямо здесь, на холодную, сырую землю, забыться сном, умереть… Не представляю, как я смогу сделать еще хоть шаг.

Вскоре пришлось представить. Весь привал не занял и часа. Марта скомандовала "Подъем!", и мы со стоном, кто с тихим, кто с громким, поднялись на ноги.

На ночлег мы остановились задолго до темноты. Мы уже понимали, что Марта спешит организовать крышу над головой, прежде чем осадки станут ядовитыми. Ючин рюкзак превратился в оранжевую шестиместную палатку. Я ринулась помогать Марте вбивать колышки. Арина с Юче участвовали в натяжении тента — в основном мешали. Марта все время тревожно смотрела в небо, принюхивалась, пробовала дождевую воду на вкус и тут же сплевывала.

— Так, кому в туалет — живо! — скомандовала она. — Ночью выходить нельзя.

— Даже на минуточку? — с сомнением пискнула Арина.

— Желающих могу сразу оставить снаружи, — отрезала гид.

Наконец мы забились в палатку и задраили вход. Сразу заметно запахло мокрой псиной и прорезиненной тканью. На ужин мы получили по плитке хрустящих хлебцев и чашке приторно-сладкого чая из термоса.

К нашему удивлению, Марта пригласила на чай и Биби. А та согласилась. При том что на Выселках она не часто составляла нам компанию. На новую хозяйку волшебница косилась с вызовом, но Марта на это совершенно не реагировала. С нами Биби тоже ершилась, как будто уже сожалела о своем благородстве. А нам приходилось быть с ней подчеркнуто заботливыми. Арина так подсуетилась, доставая для Биби зеркальце, что едва не опрокинула на себя чай. Марта — вот реакция у человека! — не глядя подхватила кружку, не то бы спать нам в луже.

Я засыпала на плече у Юче. Он долго гладил мои волосы и целовал в шею, от чего по спине бежали сладкие мурашки. Дети — Тимур с Лалой — тоже заснули, прижавшись друг к другу. Я заметила, что Лала совсем выбилась из сил. Наверно, в последнее время она не каждый день получала нейтрализатор. Марта заставила ее перед сном съесть пол-упаковки.

А утром Марта скомандовала: "Вперед!" Нас ждали следующие двадцать километров…

Дорога была совершенно однообразной. Как будто на окружающий мир вылили огромную бочку серой краски. Ни ярких пятен, ни теней… Мозг и все органы чувств голодали от недостатка впечатлений. Так что послеобеденное приключение нас не столько напугало, сколько взбодрило.

Внезапно издалека послышалась заунывная музыка. Такая тоскливая — поначалу даже скулы сводило.

— Ах, как некстати, — прошептала Марта, вглядываясь в горизонт. Мы сбились вокруг нее, как перепуганные цыплята. Какие еще сюрпризы приготовили нам Выселки?

И вот показались какие-то странные фигуры, похожие на огромные волчки. Но это были люди. Они кружились под свою тоскливую музыку, и их широченные белые юбки тоже кружились вокруг ног. Руки у них были неестественно повернуты: правая ладонь вверх, левая ладонь вниз. Их конические шапки чудом не падали, когда они запрокидывали головы.

— Дервиши? — неуверенно сказала я. Таких танцоров часто показывают во всяких познавательных передачах.

— Их тут зовут перекати-поле, — отозвалась Марта. — Я не уверена, что они люди. Так. Наша задача — не смешаться с их хороводом. Внимательно смотрим, куда они направляются, и уступаем дорогу.

— Дай дорогу дураку, — откомментировала Арина. — Три "Д". Правило начинающего водителя.

— Дай дорогу дервишу, — уточнила я. — Тоже подходит.

— Это одно из правил выживания на Выселках, — сказала Марта. — Попадешь к ним в хоровод — станешь таким же, как они.

Дервиши тем временем широко рассыпались по пустырю. Было что-то жуткое и призрачное в их исступленном кружении, их белые одежды казались саванами, а неизвестный инструмент завывал, как ветер в трубе.

— Отступаем, отступаем, — командовала Марта. — Держитесь справа от них.

Дервиши нас не замечали — как и ничего вокруг. Их одинаковые лица были абсолютно неподвижны, их глаза отражали только небо… Они были красивы и неприятны одновременно, как змеи или экзотические пауки. Но при том, что они не делали никаких попыток вовлечь нас в свои ряды, все время кто-нибудь из них оказывался у нас в тылу. Мы шарахались от них, как черт от ладана. Идея превратиться в таких же волчков-даунов не прельщала.

— Когда они кончатся-то? — ворчала Арина.

— Да, их много, — кивнула Марта. — Значит, у них была удачная охота. Эй! Осторожнее!

Она окликнула Тимура с Лалой, которых едва не затерли два здоровяка-танцора. Тимур, оттаскивая подругу за руку, сердито лягнул одного из них, но тот даже не заметил.

Наконец нас миновали последние ряды дервишей. Уже в безопасности, переводя дух, мы смотрели вслед этому странному ансамблю. Музыканта я так и не увидела. Может, дервиши напевали эту веселенькую мелодию себе под нос?

— Пошли, — велела Марта и быстро зашагала вперед. Арина — откуда только силы взялись? — обогнала ее с глупым вопросом.

— И много такого интересного на Выселках?

— Если нам повезет, то мало, — коротко ответила Марта. Добавила, не удержавшись: — А повезет нам только в том случае, если мы не будем отвлекаться на дурацкие разговоры. Вперед!

Вот снова и вечер, пора ставить палатку… Впереди — наша последняя ночь на Выселках. Очень тревожно: что ждет нас дальше? Удастся ли пересечь границу? А там… Поможет ли Ашик-Гез нам вернуться назад? И как мы будем выкручиваться в Турции, если наши двойники действительно уже улетели?

— Марта, а сколько лет вы работаете гидом? — светским тоном спросила Арина. Я думала, Марта ее пошлет, но та ответила:

— Пятнадцать лет.

— Ого! Вы наверно заработали кучу денег! И при этом в любой момент можете уйти в Ферах. Уж вы-то знаете, как это сделать!

— Знаю, — усмехнулась Марта.

— Так почему…

— Потому что в какой-то момент ты начинаешь воспринимать еще не заработанные деньги, как уже потерянные. Очень трудно отказаться от заработка. Наверно, я жадная, в этом соль. Ведь гидами на Выселках все становятся случайно. Тебе повезло, ты нашел лазейку в Ферах, начинаешь водить людей, сначала почти даром, на правах рекламы, потом все дороже и дороже… Так случилось и со мной. Пятнадцать лет назад я обнаружила то место, куда мы направляемся и, бог даст, будем там еще до обеда. И у меня был выбор — сразу же отправиться в Ферах или сначала подзаработать. Я прошла весь лаз, но на последнем этапе остановилась. Вдруг лаз односторонний? Вдруг я не смогу вернуться на Выселки?

— Подождите… — нахмурился Юче. Так это что получается? Вы не отведете нас в Ферах? Какую-то часть пути мы должны будем пройти одни?

Лицо Марты сделалось сухим и официальным.

— Об этом я как раз собиралась с вами поговорить.

— Что?! — вскочила Арина, набивая себе шишку о фонарь под потолком палатки. — Какого черта, Марта? Вы что, нас все-таки обдурили?

— Будь добра, сбавь обороты, — холодно сказала Марта. — У нас с вами договор. Я выполню все свои обязательства.

— Но как же… Здесь же ясно сказано… — Арина зарылась в своем рюкзаке и с самого дна вытащила сложенный вчетверо лист договора. — Вот…

Мы с Юче тоже взволнованно начали перечитывать знакомый текст. Где же подвох?

— Указать дорогу… — выпрямился Юче. — Так мы отдали вам Биби только за то, чтобы вы указали дорогу? А не проводили нас в Ферах?

— Это же само собой разумелось… — сквозь зубы прошипела Арина.

Марта пожала губами.

— Не знаю, кем и что разумелось. Есть договор, в нем черным по белому сказано, что я обязана указать вам дорогу в Ферах. В другой раз будете внимательнее читать документы. Впрочем, если вы недовольны… Мы можем хоть сейчас все расторгнуть. Вы мне возвращаете триста долларов, я вам — волшебницу. Счастливо оставаться.

— Так и сделаем, — буркнула Арина. — Попутного ветра в горбатую спину!

— Соберись с мозгами, дорогуша, — встряла Биби. — Ты что думаешь, она вам палатку оставит? Да она и одежду, которая на вас, заберет.

— А у меня вообще-то и денег нет, — признался Юче. Действительно, он же отдал свою долю воришке!

Арина волком посмотрела на нас. Как будто это мы виноваты! Марта невозмутимо прихлебывала чай. Когда все выпустили пар, она сказала:

— Ну что, вы готовы выслушать, как будете добираться в Ферах?

— Может, вы вначале объясните, почему бросаете нас на полпути? — мрачно настаивала Арина.

— Может, я сама решу, что в начале, а что в конце? — огрызнулась Марта. — Слушайте и запоминайте. Завтра мы с вами спустимся в подземный лабиринт. О его существовании знают многие, но выйти по нему к Фераху без меня никому не удавалось. Я проведу вас до самого лаза. Дальше вы пойдете одни. Потому что… — Марта заранее повысила голос, чтобы пресечь возражения, — потому что граница с Ферахом — очень размытое понятие. Шагнул — и ты уже в Ферахе. А поскольку я не планирую покидать Выселки…

— Ну да, еще не всех обобрала, — шепнула Арина, но Марта сделала вид, что не услышала.

— Поскольку я не планирую пока покидать Выселки, то предпочитаю не рисковать. Тем более что все опасности мы с вами минуем вместе.

— Какие опасности?! — хором воскликнули мы.

— А разве бывает лабиринт без опасностей? — пожала плечами Марта. — Без привидений, без ходячих трупов…

— Только не ходячие трупы!

— Без огнедышащих змей…

— Только не змеи!

— Ладно, — рассмеялась Марта. — Честное слово, змей не будет. Трупы будут, не пугайтесь. Я же говорю, полно придурков, кто хочет сэкономить на гиде. Но они теперь вполне безобидны. Даже здешняя дьявольская экология их не поднимет. А теперь спать. Завтра у нас с вами решающий день. Пан или пропал!

Марта выключила фонарь, и палатка погрузилась во тьму. Но легко сказать — спать! Меня вдруг одолел приступ ностальгии. Я вспоминала маму и папу и чуть не плакала от тоски по ним.

Я считаю, что у меня неплохие родители. Они веселые. Конечно, меня слегка раздражает, когда мама является на родительское собрание в мини-юбке, так что у историка Громыко отвисает искусственная челюсть. Но зато она самая красивая и молодая. А у папы вообще детство до сих пор кое-где играет. Он тратит кучу денег на модельки самолетов и запускает их за домом на пустыре. И еще они оба до сих пор считают, что я играю в куклы и ношу колготки в рубчик. И что все мои чувства и мысли — не серьезней, чем у первоклашки. Поэтому я не могу с ними откровенничать, пока еще они до меня не доросли. Но все равно они хорошие!!! И я отдала бы все на свете, чтобы сейчас оказаться с ними. Кроме, конечно… нет. Даже Юче.

Я покосилась на Юче — не разбудила ли его моя предательская мысль. Нет. Он спал, дыша ровно и бесшумно. Подскуливал во сне Кучук. Сопели во сне дети. И стучал, стучал по крыше ядовитый ночной дождь…

Утром мы собирались молча, хмуро и деловито. Марта похвалила нас за расторопность и повела за собой. Сегодня она почти бежала, но у всех словно открылось второе дыхание. Нам ничего не стоило держать темп. И мы совсем еще не устали, когда Марта объявила:

— Стоп! Мы пришли.

Пришли? Я по-прежнему видела вокруг только серый, залитый дождем пустырь. Но Марта показала нам трещину в земле.

— Сейчас я спущусь первой. Ты, — велела она Юче, — последним. Следи, чтобы никто не задерживался и не болтал.

С этими словами она сначала протолкнула в трещину свой рюкзак — он гулко бухнул внизу. Потом ловко, как змея, скользнула туда сама.

— Давай! — кивнул Юче Арине. Моя подруга беспрекословно — вот уж на нее не похоже! — и почти так же последовала за гидом. А вот с Кучуком пришлось попариться. Он упирался и ни в какую не хотел лезть под землю. В результате он получил заслуженный пинок и пробкой проскочил в трещину. Снизу послышался веселый лай, потом хлопок по морде и обиженный скулеж. Почти с таким же пенделем улетела вниз Лала. Она так долго пристраивалась, примерялась, что Тимурчик не выдержал… Сам Тимур не заставил себя ждать. Вслед за ним отправился второй рюкзак. Мы с Юче остались вдвоем.

Он вдруг прижал меня к себе с такой отчаянной силой, словно хотел все-все вырвать у этого случайного, оброненного судьбой мгновения. И потом он не отпускал мою руку, пока я не нащупала ногами опору. Проскользив около метра по холодной, влажной стене, я ослепла от света фонаря. Защитившись рукой, я наконец разглядела всю нашу команду и длинные ноги Юче, болтающиеся из трещины.

— Все в сборе? — Марта оглядела нас пересчитывающим взглядом, как училка начальной школы. — Отлично. Слушай мою команду. Идем за мной, шаг в шаг, след в след. Не отставать, но и друг на друга не натыкаться. Держать дистанцию. Я остановилась — все остановились. Вперед.

После непрерывной непогоды наверху подземелье вовсе не показалось неуютным. Хоть дождь не поливает. Но низкие потолки давили на психику, а узкие коридоры разветвлялись надвое и натрое, сбивая с толку. Ума не приложу, по каким-таким приметам Марта выбирала, куда нам повернуть.

Сначала мы шли почти бесшумно. Потом под ногами захрустел гравий. Какой-то удивительно легкий камень накатился мне на ногу, я отфутболила его в сторону — он упрыгал с тихим стуком. И тут же завизжала Арина. Ух… Я схватилась за горло. В свете фонаря мы увидели россыпь бледно-желтых скелетов. В лохмотьях от истлевшей одежды, безрукие, безногие и безголовые, они валялись у нас под ногами. А камень, который я пнула… это был… Хорошо, что мы завтракали уже давно…

— Кто это? — с ужасом и отвращением прошептала Арина.

— Кто эти — не знаю, — пожала плечами Марта. — Они всегда здесь валялись, и когда я попала сюда в первый раз — тоже. Надо бы устроить генеральную уборку, да все руки не доходят. Иди к своим, голубчик!

Она подкинула ногой пустоглазый череп, и он брякнулся точнехонько в кучу костей. Мне опять стало дурно. А еще хуже — когда страшное место осталось у нас за спиной. Так и слышался все время хруст и шорох… Но ничья костлявая рука не опустилась нам на плечи. Видно, Марта права: здешние мертвецы не поднимаются…

Арина, идущая передо мной, затормозила так резко, что я уткнулась в нее носом.

— Держи дистанцию! — зашипела она.

— Ни звука! — скомандовала Марта. — Стойте, где стоите.

Из темного проема очередного коридора послышалось утробное ворчание. Оно начиналось на самой низкой ноте, как будто земля ворочала камни, а заканчивалось визгливым всхлипом. Сейчас залает Кучук — в ужасе подумала я. Ему, глупому, ведь не объяснишь… Но пес оказался не глупее прочих. Он оцепенел и онемел, превратился в статую и наверняка мечтал еще сделаться невидимым. Как и все мы. Только Марта как ни в чем не бывало достала большой охотничий нож.

Она чиркнула им у запястья — на руке выступила кровь. Присев на корточки, Марта размазала ее у порога коридора. Урчание стихло. Зато послышалось принюхивание. Чей-то огромный нос со свистом втягивал воздух. Марта ждала терпеливо, мы — в полном ужасе.

Из темноты показался язык. Розовый мясистый язык метровой длины. Расправившись широкой лопастью, он слизал кровь и убрался. Раздалось заинтересованное причмокивание.

— Ну что, узнал, негодник?

Марта, у которой вся рука была в крови, щедро налила на порог. Язык не заставил себя ждать. Он слизывал угощение бережно, по капельке, как деликатес.

— А нам тоже придется? — осипшим голосом спросила Арина. — Я очень крови боюсь…

— Что? О господи, нет, конечно. Он знает мою кровь на вкус и потому не причинит нам вреда. Химическая лаборатория.

— А кто — он? — с опасливым любопытством спросил Юче.

Марта смущенно улыбнулась.

— Честно говоря, ребята, я его никогда не видела. Но судя по языку, это кто-то очень большой.

— Ну да, — хрипло хихикнула Арина. — Как в анекдоте. Кто там — не знаю, но сы-ыр любит…

— Маленькая зелененькая камнеешка, — предположила я.

— Большой языкастый кровопивец.

— А может, у него кроме языка вообще ничего нет.

Пока мы упражнялись в остроумии, у Марты свернулась кровь. Она заклеила пластырем ранку.

— Все, обжора! На сегодня достаточно! Уходи!

Бух! Бух! — вероятно, это были шаги… Одновременно — такой звук, будто по земле тащат что-то очень тяжелое. Потом — тишина.

— Вперед! — скомандовала Марта.

— Куда? Туда?! Да ни за что! — застонала Арина. Но гид уже шагнула в темноту коридора, и нам пришлось последовать за ней.

Куда убрался таинственный обитатель лабиринта, я не знаю. Никаких признаков жизни он не подавал. А вскоре мы забыли о нем, когда Марта, стоя на очередной развилке, долго морщила лоб. Неужели заблудилась? Она ощупывала стены у входов в коридоры, перебирала какие-то камешки на земле… Потом вытерла пот и решительно повела нас за собой.

Зато у следующей развилки сомневаться не пришлось. Из одного коридора неслась отвратительная вонь. Марта посветила туда фонарем.

— А, любитель халявы, — равнодушно сказала она. Уже догадываясь, что там, все мы не удержались и на секундочку заглянули туда. К счастью, многого я не разглядела. Ну, сидел, прислонившись к стене, мертвый человек. Судя по запаху — давно сидел…

— Кто это? — прогнусавила Арина, зажимая нос.

— Я же говорю — умник. Полез в лабиринт без гида.

— А от чего он умер?

Марта пожала плечами.

— Может, от голода, может, от жажды. Ему бы вправо свернуть, может, повезло бы, а он… Ужас, весь воздух испортил.

У меня по спине пробежали морошки. Так и мы могли бы сгинуть, если бы на предыдущей развилке Марта приняла неверное решение… Здесь от каждого шага зависит жизнь. А еще я вспомнила книжку про Тома Сойера. Когда вход в пещеру забили железным листом, после того как в ней заблудились дети. А в ней оставался индеец Джо. Он питался летучими мышами и пил скудную воду, которая капала с потолка. И все-таки умер от голода. Такая смерть слишком ужасна даже для отрицательного героя!

Оставив несчастного разлагаться дальше, мы свернули в соседний коридор, такой узкий, что иногда я плечами терлась об обе стены одновременно. Потом и потолок начал снижаться, пока не вынудил нас ползти на четвереньках. Это было тяжело и унизительно, я ужасно боялась застрять, пока не выскочила, как пробка из бутылки, в огромной и широкой зале.

— Привал, — объявила Марта. Она принялась готовить обед. У меня после всех этих покойников пропал аппетит. Я отошла подальше от запаха пищи, с удивлением и интересом разглядывая потолок и стены невиданной пещеры.

Досюда доходили многие искатели Фераха. Об этом говорили надписи, сделанные копотью свечей. Таким многоязычием расписаны все достопримечательности мира. Бросилось в глаза огромное, во всю стену "HELP!" Были весточки и от соотечественников: "Мы рубим ступени, ни шагу назад…". "Сегодня я видел Белого спелеолога". "Лера! Я живой. Иду домой". Я боялась думать о судьбе авторов этих граффити. Особенно после того как обнаружила выразительно вычерченный крест у самого пола, кучку камней и пустую пачку из-под сигарет. Я понимала, что это символическая могила, что никого закопать в этой почти каменной земле невозможно и, скорее всего, товарищи так почтили память пропавшего без вести… но все равно очень неприятно.

Поэтому свою порцию "доширака" я жевала, давясь. А Марта, быстро орудуя ложкой, уже рисовала перед нами перспективы.

— Значит, так. Нам с вами предстоит миновать последнее препятствие. Здесь есть довольно большой участок, под которым — полость. Преодолевать его придется поодиночке, иначе провалимся. Сейчас я раздам вам схемы коридоров и мотки ниток. Один конец мотка держу я, другой — вы. Будьте предельно внимательны, иначе останетесь гнить где-нибудь, как тот приятель, — нас дружно передернуло. — Схемы потом вернете мне. Это эксклюзивная информация, она стоит много денег. Нитки не путайте и не рвите. Все ясно? Тогда…

— Вперед! — вяло откликнулись мы.

Вскоре походка марты изменилась. Она стала ставить ногу очень осторожно, готовая отпрыгнуть назад. Несколько раз она жестом приказывала нам остановиться. После очередной остановки она объявила:

— Все. Дальше каждый сам за себя. Встречаемся в этой точке. Держите карты. Главное, внимательно осмотритесь, сосчитайте двери, которые вы видите наяву, и те, которые отмечены на карте. Не спешите. Если чувствуете, что ошиблись, сматывайте нитку и возвращайтесь. Я каждому даю двадцать минут, потом запускаю следующего.

— А Кучук что, тоже один пойдет? — капризно спросила Арина.

— Собаку пусть ведет мальчик, он самый худой, — Марта кивнула на Тимурчика. — Пусть они первые и идут.

Тимур явно растерялся, но постарался не показывать виду. Сурово кашлянув, он пригладил волосы, покрепче сжал в руке поводок, небрежно кивнул Лале… Но та, по-бабьи взвыв, вдруг бросилась ему на шею. Душераздирающая и смешная сцена… Тимур отлеплял от себя девичьи руки, виновато косился на нас, еле удерживал рвущегося Кучука… Марта отмотала свой конец нитки, а моток сунула мальчику в руку.

Когда он ушел, Лала тут же затихла и по привычке уселась на землю в уголке. Ожидание тянулось бесконечно долго…

— Теперь ты, — велела девочке Марта. Та вскочила с вытаращенными глазами, готовая бежать за своим драгоценным Тимуром.

— А ну стой, — одернула ее Марта. — Карту взяла? Где она?

Лала растерянно захлопала себя по карманам. Карта, естественно, осталась на земле…

— Будешь так суетиться — не дойдешь, — сурово поучала Марта. — Не бежать. Идти спокойно. Перед каждой развилкой думать. Ты вообще думать умеешь?

Лала неуверенно кивнула и унеслась. Марта покачала ей вслед головой. Сердце у меня принялось отстукивать новые двадцать минут…

— Теперь ты, — велела Марта Юче. Он оглянулся на меня. Может, надеялся, что я тоже устрою показательные выступления а-ля Лала. Я воздержалась и только ободряюще улыбнулась ему на дорогу. Двадцать минут…

— Пошла, — скомандовала мне Марта.

Сжимая в одной руке план, а в другой клубок, я вошла в коридор. Я шла медленно, скользя фонарем по стенам, боясь пропустить обозначенные входы. На следующей развилке должно быть четыре хода. Мне — второй слева. Второй слева. Вот левая рука, я ею не пишу и не держу ложку… Я сунула клубок в карман и долго светила фонарем на план.

Действительно, вскоре показалась развилка. Холодея от волнения, я тщательно пересчитала двери. Четыре. Вот левая рука. Так, идем сюда… куда дальше?

Так я миновала несколько развилок, пока не встала перед загвоздкой… Ну не видела я обещанных трех ходов! Два — и все тут! А это означать могло только одно. Что где-то раньше я ошиблась и свернула не туда…

У меня тут же началась паника. Ничего страшного — цыкнула я на себя. Смотаю клубок и начну сначала. Надо только быстро, пока Марта не запустила следующего… Я полезла в карман, потом в другой… Я долго шарила по карманам и выворачивала их наизнанку, не желая признавать очевидное: клубок я потеряла. По собственной косорукости. Думала, что кладу в карман, а сама сунула мимо.

Меня затрясло до полной потери самоконтроля. Все пропало. Интересно, сколько дней я буду мучаться без воды? Может, лучше сломать себе шею, бросившись в какую-нибудь пропасть… Так и будет, если я сейчас же не возьму себя в руки… Трясущимися руками я развернула карту и тупо уставилась на нее. Перед глазами все плыло. Я мысленно залепила себе пощечину — помогло. Итак… Сначала было четыре двери, потом две, снова четыре, одна, две и три. Будь проклят мой пространственный кретинизм! Я иду с другой стороны — как теперь разберешь, где право, а где лево! Я заблудилась в этом чертовом лабиринте, и теперь мне спасения нет, нет!

Глава 17. Падение в Ферах

На ватных ногах я вернулась к предыдущей развилке. Все правильно, два хода. Но это могут быть не те два хода… Я прошла еще назад. Ага! Ну конечно! Вот кура слепая! Вместо одной двери (как я думала), теперь я отчетливо видела две. Значит, одну я просто пропустила, надо вернуться и внимательно, очень внимательно…

— Кто здесь? — послышался высокий от волнения голос. Прямо в лицо мне ударил свет фонарика. Юче! Сначала я обрадовалась. Потом испугалась. Марта же не из каприза послала нас по одному! Вдвоем мы провалимся!

— Стой где стоишь! — закричала я. — Кажется, ты тоже промахнул один из входов.

— Да-а? — Юче удивленно уставился на карту.

— Найди предыдущий вход и вернись хотя бы на пару развилок назад. И подожди немного, только потом иди вперед.

Юче понятливо кивнул. Некоторое время я еще видела свет его фонаря, потом его поглотила темнота. Я выждала довольно долго, как мне показалось. Пора идти, а то Юче снова меня нагонит. Найдя одиночный вход, я больше не путалась. Вот они два, а вот и три, последние. Мне нужен средний, все очень просто… Впереди уже слышался лай Кучука. И вот когда я делала последние шаги по коридору, позади меня что-то хрустнуло. Послышался испуганный возглас. Я опрометью бросилась вперед. Или надо бежать назад и помогать? Но я уже выскочила из коридору навстречу встревоженным детям. На моих глазах коридор обрушился, как карточный домик…

Мы с детьми застыли на краю образовавшейся пропасти. Я тупо смотрела вниз, но бездна потому так и называется, что у нее дна нет… Обвалилась вся та часть лабиринта, которая была изображена на плане Марты. И на другой стороне провала я видела мелькание фонарей, слышала тревожные голоса. Кажется, и голос Юче… Значит, он успел вернуться, какое счастье!

— Что теперь будет, а? — Тимур дернул меня за рукав. — Мы доберемся в Ферах?

— Не знаю, — огрызнулась я.

Кошмар ситуации доходил о меня постепенно. Марте, а также Юче и Арине не перебраться сюда. А мы — даже если бы мы решили их подло бросить — не найдем без гида дорогу в Ферах. Тупик. И виновата, естественно, я. На секунду я даже обрадовалась, что Марта сейчас далеко и не может до меня дотянуться. Похоже, благодаря мне ее бизнес вообще накрылся.

Туманное сияние на той стороне ознаменовало появление Биби. Да, помочь нам сейчас могло лишь чудо, но наша — уже не наша! — Разрешительница Затруднений обладала слишком специфическими дарами. О чем они там совещаются? Арина что-то делает, опустившись на колени… Как будто землю роет. Остальные столпились вокруг…

— У нас есть веревки, — отвлек меня Тимур. — Если смотать их все в один клубок, длины должно хватить. Надо проверить все ходы, все варианты. Мы сами найдем дорогу в Ферах!

Я не ответила. Тимурова идея была толковой и — что греха таить? — нашим единственным шансом. У тех, кто на той стороне, осталась еда. У нас нет ничего. Или Ферах — или смерть от жажды. И начинать поиски дороги надо сейчас, пока у нас еще есть силы. Вот только как уйти, понимая, что оставляешь друзей навсегда?

В глазах противно щипало от слез. Поэтому я не сразу поняла, на что так взволнованно показывает Лала. Но в самом деле, что это?! С противоположной стороны с приличной скоростью к нам устремился мост! А если точнее — толстенное, в три обхвата бревно очень красивого золотистого цвета. На конце — странное украшение, напоминающее колос.

Ба-бах… Колосообразный набалдашник врезался в наш край. Гул от удара разнесся, наверно, по всему подземелью. Несколько усов погнулись, и одно гигантское зерно, отколовшись, с грохотом покатилось вниз.

Изящно балансируя, Арина побежала по бревну к нам. Минута — и она уже кинулась мне на шею, приплясывая:

— Ай да я! Ай да я! Как я все придумала!

— Что придумала?

— Да про Биби же! Это я вспомнила, что у нее оставался еще один дар — ну, кроме молодости! Ну-ка, вспоминай!

— Э…

— Я тоже забыл о нем напрочь, — признался Юче, присоединяясь к нам.

— Никто не вспомнил! Даже Марта, а ведь она, можно сказать, только что читала список даров! Ну же! "Всего за пять минут я выращу дерево из любого семени!"

— И это… — я, кажется, начала догадываться…

— Да!! Это ржаное дерево! Я спросила: Биби! А если семечко будет не древесное, что вырастет? Она ответила: все равно вырастет дерево. Хоть из семечка подсолнуха, хоть из анютиных глазок. Волшебный боб, как в сказке! И я посадила в землю зерно из хлеба. И в самом деле, ровно за пять минут…

— Я давно мечтала о мосте вместо этой части лабиринта, — сказала Марта. — Ненадежное это дело — посылать бестолковщину вроде некоторых самих искать дорогу. Риск слишком велик. До сих пор мне везло, а вот сегодня, признаюсь, я подумала, что все пропало.

Я виновато потупилась, но Марта, очень оживленная, отвесила мне шутливый подзатыльник и скомандовала неизменное:

— Вперед!

Оставив за спиной чудесный колос, мы снова запетляли по лабиринту. Ходов было так много, что, конечно, никакой веревки нам с Тимуром бы не хватило. Арина прожужжала все уши своим интеллектуальным подвигом. Утомила, честно говоря. Ну да, она молодец, кто же спорит, но сколько можно об этом?!

Тем временем из очередного узкого коридора мы выбрались в просторный зал. Он был торжественно красив — почти идеальный круг по форме, со сводчатым потолком, кружевом известковых отложений. Здесь почему-то было светло, так что мы выключили фонарики. Дальше из зала вел только один-единственный ход.

Марта остановилась и присвистнула. Ее мелодичный и немного грустный свист эхом отозвался под потолком.

— Ну что, ребятки… Вот вы и пришли. Ход в Ферах перед вами.

Мы ждали этого — и все равно остолбенели от неожиданности. Всем было немного боязно, никто не спешил бежать в волшебную страну сломя голову. Никто не стремился начинать прощание с Биби…

— Это точно? — спросила Арина.

Марта улыбнулась доброй снисходительной улыбкой.

— Точнее не бывает. Сколько идти — не знаю, я же не доходила до конца. Думаю, не более получаса, и вы будете греться в лучах волшебного солнца! Я вам даже немного завидую!

— Пойдемте с нами! — в припадке великодушия позвала Арина.

— Не сейчас, — Марта грустно улыбнулась, но теперь ее улыбка вышла грустной. — С вами пойдет кое-кто другой.

Она отвинтила крышечку флакона. Перед нами появилась Биби — одетая непривычно скромно, закутанная в покрывало с ног до головы.

— Что все это значит?! — воскликнули мы.

Марта медленно спустила с плеч рюкзак.

— Это значит, что я намерена выполнить зарок. Дело в том, что в последнее время я тоже стала вроде как волшебным существом. Я совершаю чудо — провожаю в Ферах тех, кто уже потерял надежду выбраться с Выселок. Но в последний раз у меня возникли проблемы. Я едва не заблудилась и не погубила клиента. Волшебник — Биби не даст соврать — ни с чем не перепутает действие Кодекса. Я поняла, что злоупотребляю своими способностями ради денег, и поклялась, что следующих клиентов проведу бесплатно. Так что наш с вами договор — липа, — веселым движением Марта разорвала бумаги и, снова присвистнув, подбросила обрывки вверх. — Биби Мушкилькушо я у вас не приобретала. Она по-прежнему принадлежит вам.

Мы недоверчиво переглянулись.

— Но постойте, — нахмурился Юче, — а как же Кодекс? Вы же говорили… да мы и раньше слышали, что волшебные сделки нарушать нельзя.

— А, Кодекс, — Марта пренебрежительно махнула рукой. — Покажите мне того, кто хоть раз не нарушил кодекс. И потом, чего мне бояться? Дальше Выселок не окажусь. Держите и владейте!

Она вручила Арине флакон, и та, все еще не веря, косясь на неподвижную Биби, сжала его в руках.

— Попробуй, попробуй, — настаивала Марта. — Ты же знаешь, свои дары волшебница показывает только хозяину.

Арина робко протянула руку.

— Опа! — торжествующе вскричала Биби. В Аринину ладонь лег знакомый пергамент с единственной теперь записью. Я тоже не могла поверить. Биби снова наша! Мы вместе пойдем в Ферах и вернем ее Ашик-Гёзу!

— Марта, а почему вы нам ничего не сказали? — с упреком спросил Юче. — Хотелось нас помучить? Вы же видели, как тяжело нам было принять Бибину жертву.

— Потому и не сказала. Я думаю, Биби заслужила, чтобы вы подольше чувствовали себя обязанными ей. Зато самой Биби я сказала почти сразу.

— И ты молчала! — набросилась на волшебницу Арина.

— А что я могла поделать, дорогуша? — пожала плечами Биби. — Хозяйка велела!

— А Осман? — не успокаивался Юче. — Он будет требовать с вас огромные деньги.

— И он их получит. Я привыкла честно вести дела. В нашем деле главное — это репутация.

— Но Марта…

— Так, ребятки… Вы чем-то недовольны? Тогда сейчас все назад переиграем…

— Ни за что! — Арина собственническим жестом обняла Биби.

— Тогда вперед! Вас ждет волшебная страна!

Мы окружили Марту, беспомощно разводя руками. Кроме "большого человеческого спасибо" слова благодарности не приходили на ум. Да и честно говоря, теперь нас подзуживало нетерпение. Понимая это, Марта быстренько пресекла нашу прощальную суету. Она подхватила рюкзак и, отмахнувшись от нас, как от мух, вышла из зала. Тогда отправились и мы.

Арина — впереди, мы с Юче, как обычно, — замыкающими. Сначала мы от каждого шага ожидали чуда. Сердца выпрыгивали наружу от смены ожиданий и разочарований. Коридор как коридор, прямой и длинный. А вдруг это ошибка? Или… обман? Мы боялись об этом думать, боялись потерять надежду и предвкушение праздника. Очень долго ничего не происходило, вот только идти становилось все легче, коридор шел как бы под гору. Мы спускаемся вглубь подземелья?

А потом… Мы даже не успели отследить, как это случилось. Земля под нашими ногами стала скользкой, и мы полетели вниз, как на лыжах, с трудом держа равновесие… Спуск становился круче и круче, коридор превращался в стену, стена — в отвесный обрыв…

С истошными воплями мы оказались в воздухе. Кувыркаясь, мы падали вниз. Мимо меня пролетел Кучук, отчаянно суча длинными лапами. Но тут же снизу нас подхватил могучий порыв теплого воздуха — как будто заработал огромный фен. Нас поймали облака, словно подушки. Подпрыгивая на их упругих боках, мы моментально уверовали в свою безопасность.

Чудеса продолжаются! С нами ничего не может случиться!

— Мимо белого яблока луны! — проорала Арина, оседлав свое облако верхом. — Мимо красного яблока заката! Трям! Здравствуйте!

— Я же говорил, в Ферах надо прыгать! У-ху! — ликующе выкрикнул Тимур.

— Вниз! Посмотрите вниз!

Я бесстрашно свесилась со своего облака. И сначала ничего не могла разглядеть. Потому что видела только солнце! Теплый, яркий, золотистый солнечный свет! Как же я по нему соскучилась! И залитые солнцем зеленые поля, и сверкающие реки, и цветы в утренней росе… Я смеялась и плакала, и точно также смеялись и плакали все остальные.

Ближе к земле облака начали таять. Теперь нас поддерживал, казалось, сам солнечный свет. Мы опускались медленно — даже слишком медленно, ведь нам так хотелось наконец почувствовать волшебную страну под ногами…

И вот наконец с легким толчком я приземлилась первой. Фантастика! Задрав голову, я смотрела, как опускаются по воздуху мои друзья. Потом огляделась. Это место было совсем непохоже на то, где мы с Юче впервые попали в Ферах. Скорее — какие-то далекие воспоминания из дачного детства. Качались махровые ромашки, мышиный горошек сплетался богатыми плетями, путаясь в свежей траве. Холмы пестрели цветами, в небольшом озерце распустились белые кувшинки. В березовой роще шелестел ветер и пели птицы. И бежали по полю тени от облаков…

Лала, едва ее ноги коснулись земли, осела на землю, как мягкий мешок. Она испуганно щурилась и прикрывала глаза. Еще бы! Она, бедняга, за всю свою жизнь ни разу не видела солнца!

— Вау! Как здесь здорово! Обалдеть! — завизжала Арина. А ведь совсем недавно кто-то морщил нос и говорил, что в Ферахе скучно. Но я не собиралась ей об этом напоминать. Конечно, здорово. С глупой блаженной улыбкой я подставила лицо теплому ветру.

— Тирлим-бом.

Звук был знакомый, а вот материализовавшийся курносый блондин в синем форменном кителе — нет. При виде его постной физиономии моя радость сразу скуксилась. Похоже, у нас опять проблемы…

— Сержа-ант Мя-акинен, — представился курносый, растягивая гласные. — Миграционная служба Фера-аха. На како-ом основании вы находитесь на те-ерритории волшебной страны?

— Ну… — мы переглянулись.

— Ка-ак вы сюда попали? — добивался горячий финский парень. Арина кокетливо захлопала ресницами:

— Мы упали с неба. Понимаете, сержант, мы шли, шли и вдруг хлоп! — упали. Случайно.

— Понима-аю. Вы явились с Вы-ыселок, — сержант застрочил что-то в планшетке. Потом объявил: — Вынужден вас задержать. Впло-оть до выяснения обстоятельств и степени вашего за-аражения вы будете помещены в ка-арантин.

— Тирлим-бом.

На лужайке появился небольшой автобус неприятно казенного вида.

— Прошу, — сказал сержант Мякинен не терпящим возражения тоном.

— Минуточку, — Арина подняла указательным палец. — А сколько продлится карантин? А что потом с нами будет?

Мякинен поднял белобрысые брови.

— Пото-ом вас скорее всего вы-ыдворят из страны.

— Куда?!

— Обратно на Вы-ыселки, разумеется.

Онемев от ужаса и возмущения мы переглянулись. А потом заорали все сразу. О том, что нас легче расстрелять на месте, чем отправить обратно на Выселки. О том, что от их драгоценного Фераха нам и надо всего-то — встретиться с Ашик-Гёзом. О том, что никак не ожидали в волшебной стране встретиться с милицейским беспределом. О том, что все менты — козлы (это Арина высказалась в своем репертуаре, да еще и украсила свое заявление непристойным жестом).

— И в мозгах у вас одна извилина, и та от фуражки, — внесла свою лепту я.

Мякинен озадаченно потер лоб — видно, решил пересчитать извилины.

— Прошу в автобус, — упрямо повторил он. Добавил, опасливо косясь на разъяренного Юче: — В слу-учае сопротивления вынужден буду принять ме-еры.

Очень хотелось плюнуть на все и оказать сопротивление. Схватить этого дуболобого кретина за воротник и трясти, пока не вытрясется его бюрократическая душонка. А как иначе объяснить ему, что бесчеловечно и жестоко сейчас отнимать у нас солнце?.. Но, похоже, шансов у нас не было. Мы были в волшебной стране, здесь действовали свои законы и порядки, которые Мякинен знал, а мы — нет.

Но когда мы готовы были уже покорно, как овцы на заклание, залезть в автобус, прозвучал новый "тирлим-бом".

На этот раз явились двое. И обе — знакомые нам личности. Одна — красотка Ширин из компании "Ферах трэвел", а другая…

— Тетя Арзу! — ликующе и удивленно вскричал Юче.

У меня даже голова закружилась от неожиданности. Но это действительно была Арзу. В руках она держала кипу каких-то бумаг, которые тычила Мякинену под нос.

— Вот! Вот! Произошла ошибка! Две недели на Выселках — по ошибке!

— Тетя, он хочет нас отправить в карантин, — наябедничал Юче.

— Я тебе покажу карантин! Держи карман шире! Ты у меня сам будешь сидеть в карантине до страшного суда! — Арзу была страшна в гневе. Мечущими молнии черными глазами она уставилась на обалдевшего финна снизу вверх. Тот, не выдержав натиска, попятился.

Ширин мелодично откашлялась.

— Позвольте мне… Сержант, с нашими гостями случилось страшное недоразумение. Они попали на Выселки из реального мира заодно с волшебницей Биби-Мушкилькушо. Но бывший владелец волшебницы господин Ашик-Гёз сумел доказать, что уважаемая Биби тоже попала туда по ошибке. На самом деле это наказание предназначалось для известной предводительницы банды злых пери Аджи-Ханум. За Биби же Мушкилькушо значилось только последнее предупреждение. Теперь справедливость восстановлена. Биби в Ферахе, а злые пери навсегда останутся на Выселках.

— Вот! Вот! — Арзу, торжествуя, сунула свои бумаги Мякинену. Тот внимательно их изучал, даже губами шевелил. Потом на лице его появилось разочарованное выражение (как у гаишника, когда он смотрит твои документы, а там все в порядке).

— Хорошего пребывания в Ферахе, — козырнул он нам и вместе с автобусом растворился в воздухе.

Мы остались совершенно растерянные. Потом Арина первой бросилась обниматься с Арзу.

— Тетечка Арзу! Как же мы испугались! Этот гад хотел нас упечь обратно на Выселки!

— Все, все, моя хорошая, — Арзу ласково гладила ее по спине. Арина вдруг разревелась — в голос, широко, по-детски открывая рот. Захныкала и Лала — видно, заработала цепная реакция. Вот дурочки! Все же хорошо, чего теперь-то плакать? Только что это у меня так першит в горле, и душит комок, и хлюпает в носу… Уткнувшись Юче в плечо, я тоже дала волю слезам.

— Кхм, — снова откашлялась Ширин. — Наша компания сожалеет о причиненных вам неудобствах и в качестве компенсации предлагает обзорную экскурсию по столице Фераха.

— Да, но… — мы растерянно переглянулись.

— Никаких но! — заявила Арзу. — Ашик-Гёз тоже ждет вас в столице. Как можно отказываться, вы же такого никогда в жизни не увидите!

Здесь, в Ферахе, мы понимали ее без переводчика, но никого это не удивило.

— Тирлим-бом.

Снова на лужайке показался автобус. Но какой! Сверкающий свежей краской, с занавесками на окнах, с добродушной мордочкой плюшевого зверька. Гостеприимно распахнулась дверь, мы уселись в комфортабельные кресла, на столиках перед нами появилась кола со льдом. Не успели мы вцепиться в стаканы, как автобус взмыл куда-то вверх.

— Тетя, как ты здесь оказалась? — Юче наконец нашел момент задать вопрос, который всех нас интересовал.

— Это все дед, — махнула рукой Арзу. — Явился ко мне и заявил, что мне придется отправиться в Ферах, чтобы вас там встретить. Дескать, он не сможет быть в условленном месте, так как должен уладить кой-какие проблемы. Пришлось оставить хозяйство на соседку, сказать, что собралась съездить в Анталию за покупками…

— Дядя Атмаджа не появлялся? — быстро спросил Юче. Я вздрогнула. Существуя в волшебном измерении, я успела забыть, что в реальном мире нам грозит вполне реальная опасность.

— Нет, — презрительно поморщилась Арзу. — Этому самодовольному индюку и в голову не приходит, что я могу тебе помогать. Все же должны перед ним трепетать!

— Арзу, а как вы добрались до Фераха? — спросила Арина. — У вас же нет ключа, и замок вы нам отдали.

— Ну, дверь — это же не единственный путь в Ферах. Кажется, мой племянник это уже выяснил, — Арзу покосилась на Юче неопределенно: то ли лукаво, т ли укоризненно. Я покраснела. — Увы, для первых поцелуев я слишком стара. Зато для смерти — в самый раз.

— Тетя!

— Да что такого, — отмахнулась Арзу. — Мне же надо было сюда позарез, и я не сомневалась, что попаду. Вот и пошла на море. Плыву, плыву, берега уже давно не видно… вот когда начала терять силы и тонуть, так сразу здесь и очутилась.

— Лица, попавшие в Ферах таким рискованным способом, — вмешалась Ширин, — всегда получают от компании "Ферах трэвел" бонус в качестве футболки с нашим логотипом.

Арзу так на нее посмотрела, словно хотела сказать что-то нелицеприятное, но сдержалась. В это время наш развеселый автобус с грохотом и визгом приземлился. Занавески на окнах раскрылись, и нас снова окружил ослепительный солнечный свет.

— Итак, уважаемые друзья, мы с вами находимся в древней столице Фераха, — сообщила Ширин, подув в маленький микрофон. — Перед вами город тысячи контрастов, город-сказка, город-мечта…

Мы прильнули к окнам. Помните, в старой песне поется: фонтаны били голубые и розы красные цвели. В этом городе все так и было. Много воды и цветов. Много удивительных лиц. Много современных автомобилей, перемешанных с самыми фантастическими средствами передвижения…

— В столице вы можете встретить всех волшебных существ, о которых в реальном мире рассказывают мифы и сказки, — вещала Ширин. — В Ферахе они обитают согласно своим географическим и климатическим предпочтениям, и только в столице вы можете увидеть настоящее волшебное братство…

— Угу, братство, — фыркнула Арина. — Смотри, сейчас будет разборка.

На перекрестке, к которому мы приближались, произошло ДТП. Гнома, летевшего на шикарном золотом грифоне, подрезала блондинка, рассекавшая на метле в коротком розовом платье. В результате столкновения оба рухнули на землю. Блондинка кусала обломанный ноготь. Грифон обиженно ревел. Гном, подбоченясь, орал на виновницу аварии… Не дожидаясь, пока образуется пробка, наш автобус лихо развернулся и покатил по другой улице.

— Резиденция Ганеши, — щебетала Ширин. Мы промчались мимо красивого здания в индийском стиле. На фасаде красовался рекламный плакат с изображением слоновоголового индийского божества. Надпись прочитать я не успела…

Вообще наша экскурсия была похожа на все обзорные экскурсии. Галопом по европам. Помню, прошлым летом, мы ездили в Стокгольм, так там было то же самое. Посмотрите налево, посмотрите направо. Королевский дворец, ратуша, главная площадь… Пока поворачиваешь голову — уже все проехали. От обилия впечатлений хватаешь воздух, как вытащенная из воды рыба. И вроде понимаешь, что должен восхищаться. Но в голове такая каша, такой коктейль, а шею так ломит от верчения туда-сюда, что уже не воспринимаешь местные красоты на вкус. Только фиксируешь их в памяти. Авось потом, на свежую голову, разберемся, что к чему…

— Специализированная клиника для домашних драконов. СПА для русалок и водяных.

На вывеске мелькнул симпатичный маленький дракончик с забинтованной пастью. Потом — огромный бассейн под открытым небом. В нем резвился одинокий водяной в красных плавках. Он очень напоминал мультяшного героя своим прозрачным булькающим пузом. Внутри меня водица, ну что с таким водиться! Какое-то существо пронеслось, полыхая огненным вихрем. Ширин успела сказать, что это саламандра. На уровне верхних этажей летали пегасы. Они несли на спинах по два-три пассажира, а между ушей у них были смешные пилотки в черно-желтую шашечку. Видимо, это был местный вариант такси. Некоторое время наш автобус сопровождала стайка крылатых фей. Одна, самая любопытная, подлетела так близко, что расплющилась о стекло и начала падать вниз. Подружки подхватили ее под мышки и уволокли прочь. И все — в море солнца, в море цветов, в море водяных брызг. Нет, это все-таки не Стокгольм!

— На этом наша экскурсия подошла к концу, — объявила Ширин. — Наша компания желает вам приятного отдыха. Вот гостиница, в которой забронированы для вас номера.

— Тирлим-бом.

Автобус вокруг нас растворился. Мы стояли на тротуаре перед высоким зданием с вывеской: "Золотой апельсин". Вывеска была сделана огромными золотыми буквами.

— Ну, идите устраивайтесь, — сказала Арзу. — А мне еще надо с Ашик-Гёзом связаться.

Она махнула рукой. Из поднебесья к ней тут же спикировал пегас. Вблизи он оказался коренастой мохноногой лошадкой с длинными ушами. На ослика похож! Арзу, подобрав юбку, уселась на него бочком и улетела. Проводив ее взглядом, мы вошли в стеклянные двери отеля.

Глава 18. Волшебный апельсин

Юче тут же с деловитым видом направился на ресепшен. В отеле он явно чувствовал себя в своей стихии. А мы, открыв рты, застыли посреди холла.

— Да… Это вам не "Гнилушка", — признала Арина.

Сводчатый потолок взмывал в какую-то нереальную высь. Стены, пол, колонны, кресла — все было золотых и золотистых оттенков. Но почему-то они не слепили глаз, а напротив, умиротворяли удивительным, проникающим внутрь теплом. Посреди холла стояло апельсиновое дерево. Я была уверена, что оно искусственное: стройный ствол без сучка без задоринки, глянцевая листва, нежные цветы и одновременно — яркие, большие апельсины, похожие на фонарики или новогодние шары. Но белые полупрозрачные лепестки время от времени падали с ветвей и покачивались в маленьком бассейне. А один из постояльцев, совершенно обычный турист в шортах, майке и с мощной "зеркалкой" на шее, походя сорвал апельсин. Крутясь возле ресепшен, он очистил и разломал его. Когда он отправлял в рот дольку за долькой, на лице расплывалось выражение неземного блаженства.

— Я тоже хочу, — заявила Арина. — Тимурчик, сорви-ка нам штучки три на всех.

— Вот еще! — возмутился Тимур. — Сама сорви! А то меня возьмут и вытолкают взашей.

Арина замялась. Но видя, что довольному туристу никто не делает замечание, рискнула. Однако, едва она протянула руку к самому нижнему плоду, к ней направился охранник.

— Я ничего, — пискнула Арина, пряча руки за спину. — Просто мы видели, вот он рвал…

— Самые спелые апельсины наверху, — сообщил охранник. Он легонько потряс дерево. С верхушки тут же оторвалось несколько плодов. Мы кинулись их ловить, естественно, упустили, два апельсина шмякнулись на пол и разбились всмятку… Но в результате мы разжились пятью штуками и упали с добычей в кресла.

Я вообще не понимаю, как мы до сих пор стояли на ногах! Даже спать не хотелось. Противоестественный бодряк. Наверно, на Выселках нам задали такую порцию адреналина, что его теперь век не выведешь из организма.

Но когда первая долька волшебного апельсина легла на язык… Я сразу вспомнила, что в Ферахе вода и воздух содержат самые прекрасные человеческие чувства. Я словно ела концентрированную радость, легкую, свежую, чуть-чуть хмельную. Я не спешила есть следующую дольку — как бы не вышло передозировки! И была права. Арина, например, стрескала свой апельсин целиком и начала глупо хихикать.

— Вот ключи, — подошел к нам Юче. — Что с тобой? — он удивленно посмотрел на хохочущую Арину.

— Она апельсина переела, — пояснила я. — А вот, кстати, твоя доля.

Евиным искушающим жестом я протянула ему самый красивый плод. Юче взял его с опаской. Повертел, понюхал. Снова покосился на Арину и вернул апельсин мне.

— Пожалуй, я пока воздержусь. Пойдемте. Нам достались целые апартаменты.

Действительно, лифт доставил нас на какой-то подоблачный этаж, который целиком принадлежал нам. У нас была общая гостиная с баром и бассейном, и у каждого по отдельному номеру. Разве что Кучуку не досталось.

Не веря своему счастью мы глянули друг на друга — и опрометью бросились по номерам. В душ!

Не стану описывать душистую пену, теплую воду и махровые полотенца… Понять меня может только тот, кто провел целую вечность в гостинице "минус три звезды" с удобством в виде жестяного ведра. И как передать ощущение безопасности, которое окутывало меня со всех сторон? После Выселок, где каждый вдох грозил смертью, мне казалось, что здесь меня защищает даже воздух.

Одежду, которой снабдила нас Марта, я двумя пальцами донесла до мусорного ведра. И я уже не удивилась, найдя в шкафу одежду точно своего размера. На выбор: красивое платье и туфли к нему или джинсы с футболкой. Я приложила платье к лицу, вздохнула… и выбрала джинсы. Ну, как-то не чувствовала я моральных сил наряжаться!

Одевшись, я вышла на балкон. В столице наступил теплый, солнечный вечер. С высоты нашего небоскреба город весь лежал как на ладони. В нем было что-то футуристическое. В воздухе кружили крылатые волшебные существа — грифоны, пегасы, драконы, алконосты. Дома восхищали своим разнообразием. Здесь никто не стремился к единству стиля, лишь бы было красиво. И было красиво!

Теплый ветер погладил мне лицо, как нежная ладонь. Я зажмурилась. Мне стало хорошо грустно. Как все-таки несправедлива жизнь! Одни наслаждаются солнцем и добрым волшебством, в то время как другие обречены на вечный холодный дождь. При том что на Выселках много хороших людей. Я вспомнила бедного воришку, и Чипа с Багамутом, и Марту, и несчастных рабочих на шахте, и даже жуликоватого Османа. Это глупо, конечно… Но я чувствовала неловкость за то, что мне удалось выбраться, а они остались там.

Если бы мы были героями фильма, все сложилось бы иначе. Мы не бежали бы с Выселок. Мы устроили бы там революцию, увели за собой всех несчастных, спасли бы мир… представляю, как картинно мы бы разрушили границу между Выселками и Ферахом. Это было бы феерическое зрелище! Но спасать мир — привилегия вымышленных героев. А мы не в кино. Слава богу, что успели спасти самих себя. И все же…

В мою дверь забарабанили.

— Машка, ты скоро? Все прихорашиваешься? Даже я уже собралась. Нас все ждут!

На пороге стояла Арина. О, у нее хватило сил навести красоту! Красное платье, босоножки на платформе, волосы завиты локонами, ресницы до бровей — наклеила что ли? Она состроила скептическую мину, оглядев мой скромный прикид. Но ничего не сказала, и то хлеб.

Все наши уже собрались за большим овальным столом в гостиной. Все были намыты и надушены — даже Кучук. Он первый получил свою порцию еды, а потом добавку, и теперь лежал с надутым животом, бессильно протянув лапы. Увидев Биби в чем-то неописуемо прозрачном и сверкающем, я пожалела, что одела джинсы. Даже Лала в белом платье была хороша, как маленькая невеста. Но не бежать же переодеваться?

— Я нам коктейли заказала! — похвасталась Арина. — Те самые! Помните? Сто грамм радости на пятьдесят щенячьего восторга! Мне обещали, что в каждом бокале — не меньше трети чистейших позитивных эмоций. Это то, что нам сейчас нужно. Чин-чин!

Наши бокалы встретились с мелодичным звоном. Но веселья Арины никто не поддержал. Мы слишком устали, и к тому же будущее по-прежнему оставалось туманным. А я снова дулась на Юче, потому что хотела от него каких-то действий или слов, не знаю… Ну, понимаю я, что мы должны расстаться. Удручает, что он так легко смирился с этим. И не спешит брать в свои руки мою судьбу.

В гостиную вошла запыхавшаяся Арзу.

— Ну что, все прекрасно. Завтра утром уважаемый Ашик-Гёз будет здесь. Он примет обратно Биби-Мушкилькушо… — она покосилась на волшебницу и пробормотала себе под нос: — Хорош подарочек. А потом он отправит нас с вами в реальный мир.

И тут мы с Ариной не выдержали.

— В какое время мы туда попадем?

— Неужели там тоже прошло две недели? Тогда нам крышка!

— А нам с Лалой куда деваться? — встрял, нахмурившись, Тимур.

Арзу подняла руки.

— Угомонитесь. Завтра придет Ашик-Гёз, все объяснит, все уладит… А сейчас, наверно, всем пора спать?

Она, улыбнувшись, кивнула на Лалу. Девочка спала, уронив голову на руки. Признаться, еще немного — и я точно также усну прямо на столе. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и пошли к своим комнатам.

По дороге Юче поравнялся со мной и быстрым шепотом сказал:

— Приходи ночью ко мне. Если хочешь.

Я закрыла за собой дверь. Ощущения были — как пыльным мешком по голове ударили. Меня бросало то в жар, то в холод, я стискивала ворот футболки, как будто она меня душила…

Вот так. И действия есть и слова. Хочешь большой и светлой любви? — кто ж ее не хочет! — приходи ночью на сеновал. Где бы мне достать кузнеца… Хотя зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен…

Мне не хотелось себе в этом признаваться, но приглашение Юче меня покоробило. Чем? Затрудняюсь ответить… Наверно, я все-таки старомодная дура, воспитанная бабушкой. И я все осложняю, а мы живем в двадцать первом веке и все такое…

Но Юче оставлял решение за мной. И мне не нравилось, что он не хотел брать на себя ответственность.

Никуда я не пойду!

Я разделась и залезла в кровать. Прямо не верится… Когда последний раз я спала на настоящей кровати? Но мне было неспокойно. Я натянула одеяло до самого носа, как будто пряталась от чего-то. Я была очень недовольна собой. Строю из себя гордую, а на самом деле — просто трусиха. Так у меня никогда не будет парня. Люблю, люблю… Надо, в конце концов, отвечать за свои слова!

Я сорвала одеяло, метнулась к шкафу и вытащила платье. Оно было синее, очень простое, с трогательными фонариками на рукавах. Шелковое, наверно. И оно мне шло! В полумраке комнаты я показалась себе красавицей. Вот только волосы… Я заколола их наверх. Лучше!

Стук каблуков разнесся по коридору оглушительным эхом. При одной мысли, что кто-нибудь меня застукает, мне стало нехорошо. Я выскользнула из туфель и пошла босиком. Вот и дверь. Я занесла кулак… и остановилась. Что я, черт побери, творю?

Получается, парню стоило только свистнуть, и я тут как тут, делай со мной что хочешь? Фигушки! Решительно развернувшись, я зашагала обратно. Но перед собственной дверью снова впала в ступор.

Что значит — только свистнуть? А когда ему еще свистеть? Нас ждет разлука, и скорее всего — навсегда. О чем я думаю? О том, как сохранить свое лицо? Как буду выглядеть в его глазах? О чем угодно, только не о любви!

Я снова развернулась на сто восемьдесят градусов.

— И долго ты будешь туда-сюда бегать, дорогуша?

Биби сидела в кресле в гостиной с бокалом в руках. Она, наверно, все время там была, просто я ее не заметила.

— Я… э…

— Сколько тебе лет? — спросила волшебница.

— Шестнадцать, — соврала я. Ну, не то чтобы соврала. Два с половиной месяца не считаются.

— А мне без малого тысяча. Может быть, ты примешь дружеский совет? Не ходи к нему.

— Почему это? — опешила я.

— Потому что на самом деле ты этого не хочешь. В твоем возрасте еще рано ставить точки на прощание. Вполне достаточно многоточия. Понимаешь? Не ходи к нему, а лучше завтра наберись храбрости и объясни, почему ты так поступила. А то ведь он, бедолага, тебя прождет всю ночь.

Биби сочувственно покачала головой и сделала солидный глоток. Потом сказала:

— Значит, завтра мы расстаемся. Эх… Хоть Ферах — лучший из миров, но я буду по вам по всем скучать, дорогуша. А ты? Будешь вспоминать тетушку Биби?

Да уж… Тебя забудешь — хотела я сказать. Из-за кого мы попали в такую передрягу? Но вместо этого бросилась обнимать растроганную волшебницу. Мы немножко всплакнули друг у друга на плече. В реальном мире Биби нечеловечески прохладная на ощупь, а в Ферахе — теплая и настоящая. Потом я пошла к себе. Некоторое время меня мучили сомнения. А вдруг Юче и впрямь меня ждет? Но усталость наконец взяла свое, и я провалилась в сладкий и глубокий сон.

Ашик-Гёз не заставил себя ждать. Когда я вышла в гостиную к завтраку, он уже пил кофе из крошечной чашечки, болтая о чем-то с Тимуром и Лалой. Девочка слушала старика, затаив дыхания, и даже ершистый Тимурчик открыл от восхищения рот. Напротив сидела Арзу, подперев кулаками подбородок, и кивала на каждое слово своего волшебного дедушки. Идиллия!

— А, Маша! — ласково приветствовал меня Ашик-Гёз. — Присаживайся. Ну что, ты готова отправляться домой?

— А мы остаемся в Ферахе! — ликующе объявил Тимур. — Дедушка Гёз сказал, что для детей лучшего места еще никто не придумал. И мы обязательно постараемся найти Лалиного братика. Мы же убедились, когда прыгаешь в Ферах, невозможно разбиться. Значит, он где-то здесь!

Что ж, все логично. Я и не думала, что мы потащим детей за собой в реальный мир. Тимур так страстно мечтал попасть в Ферах! Здорово, что хоть чьи-то мечты сбываются.

— А как с нами? — тревожно спросила я. — Уважаемый Ашик-Гёз, в какое время мы вернемся? Ведь если…

— Успокойся, — улыбнулся Ашик-Гез, и по лицу его разбежались добрые морщинки. — Вы вернетесь вовремя. В то самое время, когда это для вас удобней. Точнее сказать не могу. Ферах — особое место, оно существует по своим законам.

— А что такое Ферах… ну, с точки зрения физики? — сумничала я. Ашик-Гёз засмеялся. Смех у него был удивительно молодой, звонкий и заразительный.

— С точки зрения физики, Машенька, Фераха просто нет. Он видишь ли, не географическая точка. И даже не другое измерение. Ферах — это состояние души. Прекрасное состояние, надо заметить! И всем доступное, никакой эзотерики. Просто чтобы сюда попасть, надо пройти особыми путями. Кто-то встает на них случайно, кто-то ищет всю жизнь… В любом случае, оно того стоит! Ну, — Ашик-Гёз энергично хлопнул в сухие ладоши, — хватит философии. Что это твои друзья заспались? Иди-ка, Машенька, поторопи подругу. Сейчас нет времени спать.

Я послушно отправилась за Ариной. На стук она не отозвалась. Все еще дрыхнет, что ли?

Я тихонько толкнула дверь — не заперто. Вошла в номер. Арина за одну ночь умудрилась навести здесь живописный бардак. Откуда столько вещей? Сумочки, кремики, пять пар тапок… Может, и у меня все это было, только я не удосужилась посмотреть.

А потом я зашла в спальню и увидела немую сцену.

Юче с Ариной обнимались у балконной двери. Меня они не замечали. Арина стояла ко мне спиной, а Юче склонил голову к ее губам. Его руки гладили ее красное платье. Потом он поднял глаза, встретился со мной взглядом… На его лице обозначился ужас. А руки продолжали автоматически двигаться по Арининым плечам.

Почувствовав неладное, Арина обернулась. Вот непруха! — говорил ее взгляд. Она досадливо оттолкнула Юче. Тот вышел из ступора и опрометью выбежал прочь. Хлопнула дверь.

— Ругаться будем? — спросила Арина. Она бодрилась, но я видела, что ей так же неловко, как мне. Или мне хотелось так думать?

Настроения ругаться не было. Боли я тоже не чувствовала. Я вообще не очень-то поняла, что случилось. Первой и пока единственной мыслью было: какое счастье, что я вчера к нему не пошла! Браво, Биби! Та легкость, с которой он решил скрасить свое ожидание, словно вычеркивало его из моего мира. Это не он — тот, о ком я мечтала, кого себе придумала, на кого не могла налюбоваться украдкой, от чьих случайных прикосновений вздрагивала. Это не он.

А что касается Арины… но я давно уже поняла, что злиться на нее бесполезно. Она как снег, как дождь, как стихийное бедствие. Такая, как есть. И ничего не может с собой поделать. После того, что мы пережили плечом к плечу, ругаться из-за парня, из-за какого-то турецкого мальчишки…

— Ну что, ты вообще что ли ничего не скажешь?! — поинтересовалась Арина.

— А что говорить-то? — пожала я плечами. — Ясное дело: не виноватая я, он сам пришел.

— Но так все и было! — пылко воскликнула Арина. — Он пришел, весь такой грустный, совсем убитый… Плакался, что ты его не любишь…

— Так и есть.

— Что ты очень странная, что все время дичишься… Ну, и как-то слово за слово… И вообще, это все проклятущие волшебные апельсины…

— Будь добра, избавь меня от подробностей, — поморщилась я. — Нас Ашик-Гёз ждет. Есть дела поважнее, чем все эти выяснялки.

Арина уставилась на меня, возмущенно вытаращив глаза. Господи, можно подумать, это я с ее парнем…

— Слушай, ну ты действительно странная! Нормальный человек бы закатил истерику, а то и в волосы вцепился. А ты… Как неживая.

— Да, я странная, — глухо сказала я.

Я совершенно спокойно вернулась в гостиную и заняла свое место за столом. И мне смешно было смотреть, как Арина изображала неестественное веселье, а у Юче бегали глаза.

— Юче, можно мы с Лалой Кучука оставим себе? — спросил Тимур.

— А… что? Да, конечно, — рассеянно сказал Юче. — Если никто больше не возражает.

Он зыркнул исподлобья на нас с Ариной.

— Конечно, забирай, — сказала я. — Кучуку тут будет хорошо, а нас с ним все равно в самолет не пустят.

— Ну, где там ваша Разрешительница Затруднений? — сказал Ашик-Гёз. — Давайте ее сюда.

Арина открыла флакончик, и Биби, сначала синим дымком, а потом во плоти, появилась перед нами. Она была сама скромность. Волосы гладко зачесаны в пучок, губы поджаты, юбка в пол, лицо постное… Ашик-Гёз посмотрел на нее одобрительно, а Арзу покачала головой:

— Что-то ты больно тихая, дорогуша. Подозрительно. Помяни мое слово, дедушка Гёз, ты с этой фокусницей еще намаешься.

Биби сердито фыркнула, но тут же снова приняла монашеский вид.

Ашик-Гёз достал замусоленные триста долларов, Арина с Юче отдали ему флакон… Мы все-таки добились своей цели: Биби теперь в полной безопасности. А ведь это самое главное?

— А теперь вы, — сказал Ашик-Гёз. — Вы уверены, что хотите вернуться в реальный мир?

— Что за вопрос!

— Еще бы!

— А почему вы спрашиваете? — хором возмутились мы.

— Я спрашиваю, потому что в реальном мире вас ждет реальная опасность. И там я не в силах вас защитить. За несколько дней вы увидели столько чудес, сколько большинство людей не увидит никогда. Вполне возможно, что ваш лимит исчерпан, и больше вам не удастся попасть в Ферах. Каждому из вас суждено хоть раз в жизни непременно воскликнуть с горьким сожалением: ах, почему же я не остался в волшебной стране! Вот почему я еще раз вас спрашиваю: вы уверены, что хотите вернуться в реальный мир?

— Лично я уверена, — не задумываясь сказала Арина. — Ферах — лучший из миров, как говорит Биби. Но волшебная страна хороша для волшебных существ. А что здесь делать человеку? Если вечно пребывать в состоянии счастья, можно стать идиотом, а не хотелось бы. Погостили и будет. А то пока я здесь прохлаждаюсь, в реальном мире займут все места в институте, подружки разберут всех парней… Нет, уважаемый дедушка Гёз. Я хочу домой.

— Я тоже, — поддержала я. Юче молча кивнул.

Прощание получилось недолгим и скомканным. Я поцеловала Биби в покрасневший от слез длинный нос, потрепала за ушами Кучука, пожала руку Тимуру, обняла Лалу… Робко сказала "спасибо" Ашик-Гёзу. А потом голова у меня знакомым образом закружилась, свет помер, потом вспыхнул вновь.

Это был свет магазинных и кафешных вывесок, уличных фонарей, реклам, блесток на платьях и украшениях. Из темного и грязного переулка мы смотрели на оживленный бульвар в какой-то туристической зоне. Люди шли толпами — в основном туристы. Дневной загар багрянцем выступил на лицах, женщины усугубили его макияжем. В лавочках оживленно происходил торг, в кафе пили, курили кальяны. Свежий запах моря перебивался ароматами пищи, волнующими и разнообразными.

Мы снова были в реальном мире.

Глава 19. Мисс "Крокус"

Да, после множества невероятных приключений мы снова были в реальном мире. Вот только где именно?

Первой сориентировалась Арина.

— Я знаю, где мы, — пискнула она. — Это прогулочная зона, совсем недалеко от "Крокуса", мы маме здесь присмотрели неплохие сережки. Интересно, она купила? Обязательно отберу поносить.

— Хорошо бы узнать, когда мы, — заметила я. Кстати мы — это я, Арина и Юче. Тети Арзу с нами не было. Вероятно, ей было предназначено какое-то другое время и место возвращения.

— Сейчас узнаем.

Мы вышли на бульвар и смешались с толпой. Арина напала на первую же русскоязычную компанию.

— Молодые люди, не подскажете, какое сегодня число?

— Девчонки, ну, какая вам разница! — загоготала компания. — Счастливые недель не наблюдают!

— Какая разница… Да у нас самолет двадцать первого, — сердито выпалила Арина. — Я серьезно спрашиваю: какое сегодня число.

— Сегодня двадцатое, — сжалился один из соотечественников. — А вы ничего, девчонки, нормально тут зажигаете!

Снова заржав, компания отправилась по своему маршруту. А мы остались стоять посреди бульвара.

— Вам все ясно? — рявкнула Арина. — Наши самолеты вылетают завтра утром. У нас в распоряжении всего одна ночь. Если до утра мы не попадем в "Крокус", пиши пропало. Застрянем навсегда в этой прекрасной стране.

— А что, Турция — плохая страна? — обиделся за державу Юче.

— Прекрасная. Когда ты живешь в отеле по системе "все включено", — отрезала Арина. — А когда тебя впроголодь держат в публичном доме — то не очень.

— Типун тебе на язык! — возмутилась я.

— Не хочу типун. Хочу мороженого.

— Ага, сейчас самое время!

— Нам все равно надо подумать. Пошли!

Арина решительно направилась в ближайшее кафе — уютный открытый дворик с фонтанчиком.

— Только не туда! — вскричал Юче. — Хозяин кафе — скупщик краденого, работает на кёштебеков. Наверняка он знает про нас. Сюда пойдемте.

И он затащил нас в какую-то мрачную душегубку.

— Здесь наверняка тараканы, — проворчала Арина, вытирая салфеткой стол. Однако, вопреки ожиданиям, нам отвалили по роскошной порции мороженого с фруктами.

— Ждите меня здесь, — велел Юче. — Я пойду разведаю обстановку.

Он ушел, и между нами с Ариной повисло неловкое молчание. Только звенели в креманках ложечки.

Первой не выдержала Арина.

— Машка, я тебя прошу, не сердись.

— Я не сержусь. Я просто не понимаю тебя, зачем…

— Я тоже не понимаю! — воскликнула Арина. — Да, он симпатичный парень, он мне сразу понравился… Слушай, ну бес попутал! И вообще, было бы из-за чего сыр-бор разводить! Мы с ним только целовались. Насчет всего остального я его быстренько поставила на место.

— Я же тебя просила, давай без подробностей, — поморщилась я. Все одно к одному: еще и мороженое угодило на больной зуб.

В Арининых глазах появилось детское удивление: ну с чего это я все еще дуюсь?

— Я понимаю, это детский сад, но все-таки ты прости меня, пожалуйста! — воскликнула она.

— Это действительно детский сад, — сухо сказала я. Но тут у нее сделалось такое несчастное лицо, что я не выдержала и тут же торжественно ее простила.

— Вот и здорово! — расцвела она. — Ни один парень не стоит, чтобы из-за него ссорились подруги! А такой подруги, как ты, Машка, у меня никогда не было!

Аринина искренность меня даже немного смутила. А ведь я со своей стороны могла сказать то же самое: такой подруги у меня никогда не было! За эту пару недель мы ведь и в огонь, и в воду…

Вернулся Юче и прервал наш разговор.

— На основном подъезде к отелю дежурит полиция, — сообщил он. — А рядом с ними я видел джип Арслана. И на территории, я уверен, полно кёштебеков. Атмаджа понимает, что сегодняшняя ночь — для вас последний шанс вернуться домой. Нас ждут.

— Кто бы сомневался. Они же все заодно. Что будем делать?

— Будем думать.

Некоторое время мы сидели — то молча, то перебрасываясь нелепыми предложениями. Давайте загримируемся и переоденемся. Давайте отвлечем внимание простым, естественным вопросом. Как пройти в библиотеку. Вы не скажете, сколько сейчас градусов ниже нуля. Давайте прорываться с боем (это, конечно, была Аринина идея). Давайте поедем прямо в аэропорт. Это тоже была Аринина идея, и очень неглупая. Но Юче резонно возразил, что Атмаджа не такой дурак, чтобы не выставить своих людей и в аэропорту. Ведь он пока думает, что Биби у нас. А значит, в лепешку разобьется, чтобы нас поймать.

Я бессмысленно водила ложечкой по пустой креманке. План нашего спасения был для меня неодолимой головоломкой. Поэтому я стала прислушиваться к своим ощущениям. Странно! Я не чувствовала ничего особенного от того, что нахожусь в реальном мире после путешествия по двум волшебным. Солнце Фераха… Дождливые Выселки… Веселая иллюминация курорта… Это все внешнее. А внутри ты остаешься таким же… Ты — это ты. Остальное — декорации. Их можно менять до бесконечности…

— Арслана я уведу, — сказал Юче.

— Каким образом?!

— Я скажу ему, что решил отдать вас в руки Атмаджи. Но я, дескать, ни в каких наградах не нуждаюсь. Так что вся заслуга достанется Арслану, если он съездит со мной за вами. Атмаджа будет очень благодарен. Арслан тупой, самодовольный болван. Он купится.

— А что будет с тобой, когда выяснится, что ты их обманул? — нахмурилась Арина. У Юче дрогнули скулы.

— Ну, не убьет же Атмаджа сына своего брата, — сказал он, но голос его прозвучал не слишком уверенно. И тут же хлопнул ладонью по столу. — Все! Это уже мои проблемы. Так и сделаем.

— А полиция? У них наши приметы, у нас нет браслетов, мы бросаемся в глаза…

— А я буду очень стараться броситься им в глаза. Чтобы они погнались за нами с Арсланом. Ну что вы на меня так смотрите? — занервничал Юче. А мы действительно смотрели на него. Арина — прищурившись, а я — во все глаза. Непостижимый человек. Никогда не знаешь, чего от него ждать — подлости или геройства.

— Все как-нибудь обойдется, — успокоил нас Юче. — Помните, как говорила Биби? Кисмет. И вообще, дорогуша, у тебя что, есть какие-то другие предложения?

Да не было у нас никаких других предложений. Оставалось только в очередной раз принять самопожертвование друга. Мы молча встали и пошли к "Крокусу".

Отель сиял огнями, заметный издалека. К нему вела освещенная аллея — на ней любой человек был как на ладони. Но аллею окружали олеандровые заросли. По ним-то мы и пробирались, стараясь не попадать под свет фонарей. В отеле грохотала музыка, заглушая шорох сухих листьев, который казался нам очень громким.

— Все, ждите здесь, — распорядился Юче. Он вдруг посмотрел на нас обеих, словно видел впервые. Или в последний раз… И я поняла, что настал тот самый миг разлуки, которого еще совсем недавно я так боялась. Если все пойдет по плану и Юче уведет полицию и Арслана, а нам удастся проскочить в отель и встретиться с двойниками… То мы утром улетим домой. И больше никогда не увидимся. Вот и прекрасно, — подытожила гордая и принципиальная часть меня. А другая — сентиментальная плакса — жалобно заныла…

— Простите меня, — сказал Юче. — Вы, обе.

Он не стал объясняться дальше, за что мы его должны простить. А мы молчали. Во мне снова боролись гордячка и плакса. Предательство нельзя прощать, твердила одна. А Юче предал меня дважды. Первый раз — когда из-за него мы оказались в лапах кёштебеков. И второй. Который ранил меня гораздо сильнее первого. Но плаксе было плевать на голос разума. Она упорно вспоминала запретное: как изменилось его лицо, когда мы впервые коснулись друг друга, ныряя в пещеру Албасты. Как поцелуй унес нас в волшебную страну. Как Юче мучился в шахте, чтобы у нас была крыша над головой. И как сейчас он пытается нас спасти — любой ценой.

Но боже мой, какое это все имеет значение, если мы расстаемся?

— Ну… вы тут поговорите… — Арина, ужасно шурша, отошла в сторонку.

Я попыталась улыбнуться. Причем как можно беспечнее.

— Не бери в голову. Ну, как-то у нас все незаладилось. Но…

— Я не буду тебе ничего объяснять, — быстро и страстно сказал Юче. — Ты хорошая, честная, умная. А я вел себя, как дурак. Ты просто помни: я тебя люблю.

Сказал — и звериным прыжком выбрался на дорогу. Все, поздно кричать вслед, и нельзя бежать вдогонку. Терпеть, стиснуть зубы и ждать…

Люблю тебя. Разве это имеет значение теперь, когда мы расстались навсегда? Разве любовь существует на расстоянии?

Арина подошла сзади и положила руку мне на плечо. Вместе мы напряженно следили за тем, как Юче, уверенно подняв голову, идет к отелю.

Его сразу заметили. Полиция еще никак не отреагировала, когда из джипа вылезла знакомая гориллоподобная фигура. Арслан. Юче направился к нему так храбро, что тот даже опешил. Не ожидал, видно, что добыча сама к нему явится.

Потом они о чем-то говорили. Юче жестикулировал, показывал куда-то во-он туда — вероятно на наше предполагаемое убежище. Арслан слушал его, скрестив на груди могучие руки. Его лицо оставалось непроницаемым. Уговоры длились долго. Потом Арслан коротко кивнул и распахнул дверь джипа. Прежде чем сесть в машину, Юче вышел на середину аллеи и что-то крикнул в сторону скучающих полицейских. Те встрепенулись. Джип взревел и помчался по аллее. Полицейские бросились к своей машине и устремились в погоню.

Мы с Ариной переглянулись.

— Ну что, наш выход?

— Бегом.

И мы припустили.

Отель "Крокус" встречал очередной праздничный вечер. Орал в микрофон аниматор — каждую фразу на трех языках. Отдыхающие стремились из темноты на освещенные аллеи. Слышались возбужденные голоса, над баром подымались клубы табачного дыма. Отель показался таким родным и мы были так близко от цели, что у меня задрожали губы.

— Наши наверняка на анимации, — сказала Арина, и мы пошли по дорожке к амфитеатру. Чем ближе — тем гуще становилась толпа. Видно, сегодня ожидалось что-то интересненькое, раз все так рвутся.

— Мисс "Крокус" будут выбирать, — сообщила Арина, успев на ходу глянуть на анимационный стенд. Я же все время вертелась по сторонам в поисках наших и едва не упала, споткнувшись о чьи-то ноги.

— Где же они?

Мы заглянули в амфитеатр — он уже был полон, а народ валил и валил. Основной свет падал на сцену, зал тонул в полумраке. Где тут кого разглядишь? Зато мы становимся все более заметны. Все уже вошли внутрь, а мы остались снаружи. И если появятся кёштебеки…

— Пошли внутрь, — потянула я Арину. — А то маячим здесь, как два тополя на Плющихе.

— Пошли, — обрадовалась она. — Это прикольный конкурс. А что такое плющиха? Извините, извините… Ничего, что я к вам спиной?

Мы протиснулись на оставшиеся места на самой галерке. На сцене шла какая-то вступительная пляска: аниматоры и аниматорши с переменным успехом изображали восточные танцы. Потом музыка стихла, и начали набирать конкурсанток. Черноглазенький аниматор, очень похожий на Юче (боже, как он там?!), прилип к Арине как банный лист.

— Почему не хочешь? Такая красивая и такая упрямая! Пошли, весело будет!

— Слушай, отстань, а? — рявкнула Арина. — Нас сейчас только на сцену выставить, — нервно хихикнула она, когда разочарованный аниматор ушел. — Представляешь, что с нашими будет. Хлоп — инфаркт, и выноси. Дети в зале — и дети на сцене. Нам бы мышками здесь отсидеться, а потом на выходе наших потихоньку поймать, да еще так, чтобы они нас не видели.

Под неизменную "Pretty woman" семь участниц вышли на сцену. Их представили: норвежка, немка, три украинки и две москвички. На первом же конкурсе — танец вокруг стула — вылетела отмороженная норвежка. Зато отличилась одна из хохлушек — дамочка лет тридцати, в черном лифчике, обтянутом черной сетчатой кофточкой. Она вытворяла со стулом такое, что стало даже за нее неудобно, зато набрала больше всех очков.

— Галя, Харьков! — торжествующе провозгласила она.

Второй конкурс был спортивный. Участницам надо было перецеловать в зале как можно больше мужчин. Немка торжествующе оглядела свои кроссовки и приняла низкий старт. Наши с украинками покосились на нее и решительно сбросили туфли. Однако немка оказалась не только ловкой, но и хитрой. Прежде чем был дан сигнал, она приценилась, в каком секторе сидит больше мужчин, и в первую очередь помчалась туда. Зато нашим больше помогали. Мужики гроздьями свисали с верхних рядов, чтобы поцеловаться с девчонками. Галя из Харькова… Ай!

Арина с вывертом щипнула меня за руку.

— Гляди! Юксел. Вон там.

Мама дорогая… Действительно, перед первым рядом стояло несколько кресел — типа для ВИП-гостей. Там сидели важные турки в дорогих костюмах. И среди них я узнала отца Юче. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Я зажмурилась. Только не встречаться с ним взглядом…

В третьем конкурсе уже не участвовала одна из москвичек. Оставшимся девушкам предложили вытащить на сцену своих мужчин. В качестве реквизита. Задача заключалась в том, чтобы провести теннисный шарик мужчине по ногам из штанины в штанину. От ботинка к ботинку.

— Прикол! А если шарик на что-нибудь наткнется? — весело взвизгнула Арина.

Немке свезло — ее солидный кавалер был в свободных белых брюках. Попарившись немного в верхней точке, она прошла дистанцию с отличным результатом. Немец всю дорогу улыбался, как спартанский мальчик. Одна из наших так хохотала, что не смогла поднять шарик даже до колена. Гале пришлось несладко: она работала в паре с тонконогим эмо в джинсах-дудочках. Но терпение и труд, как известно… Она пыхтела, вся раскраснелась, парень приплясывал, как будто шарик был раскаленным… Краем глаза я отреагировала на какое-то движение в воротах… Тут уже я пихнула локтем увлекшуюся конкурсом Арину.

— Опаньки, — прошептала она, прижимая ладонь ко рту. У входа в амфитеатр показались три амбала. Прищурившись, они оглядели зал. Потом поднялись по лестнице и остановились — мамочки!!! — прямо напротив нашего ряда.

Они стояли так близко, что я могла дернуть одного из них за фалду пиджака. Они продолжали следить за залом, но им и в голову не приходило посмотреть себе под нос. Нас они не замечали.

Наверно, самым разумным было бы сидеть спокойно, хлопать в ладоши вместе со всеми, стараться не привлекать внимания. Но две перепуганные девчонки… С разумом у нас было совсем плохо в этот момент. Нервы сдали. Мы подорвались с места и, согнувшись в три погибели, стали забиваться в середину ряда.

Пробрались, выпрямились — и застыли, как две мишени. Амбалы засуетились. Один достал телефон.

— При всех они нас не тронут, — уверенно заявила Арина.

— Эй! Не стеклянные! Туда или сюда! — зашикали на нас. А какая-то бесцеремонная бабка даже дернула меня за рукав. В этот момент одна из хохлушек очень эротично двигала руками в штанах своего молодого человека, причем в самом интересном месте. Зал затаил дыхание. Молодой человек тоже. А мы мешали смотреть.

Не обращая внимания на пинки и шиканье, мы с Ариной опустились на корточки. Вскоре зрители, увлеченные происходящим, перестали обращать на нас внимание. Время от времени Арина приподнималась — ни дать ни взять суслик во ржи.

— Слушай, а это не твой папа сидит? — прошептала она мне в ухо.

— Где?!

Наконец и я увидела знакомый темноволосый затылок. Папа активно переживал за участницу, потрясая в воздухе кулаком. Но мамы рядом не было. И наших двойников — тоже…

— Где же эти мерзавки? — прошипела Арина. — Они что, не понимают… Господи! А если они на экскурсии?!

— На какой экскурсии в такое время? Да еще накануне вылета?

— Из Памуккале приезжают поздно. В двенадцать, в час. А мама собиралась. Может, и твою уговорила за компанию.

Я похолодела от ужаса. Если это так… То наш стремительный десант накрылся. Нам придется провести в отеле два, а то и три часа. И кёштебеки уже знают о нашем присутствии. сейчас начнется настоящая облава.

— Надо держаться все время в гуще народа, — шепнула я.

— Ага… — буркнула Арина. — Сейчас конкурс закончится… Кстати, ты как считаешь, кто победит: немка или Галя из Харькова? Народ разойдется, и нас возьмут тепленькими. Надо сейчас драпать, пока они не сообразили, что делать. И где-нибудь затаиться.

И мы совершили вторую глупость за последние четверть часа.

На сцене начинался конкурс песни. Исполнять ее надо было с теннисным шариком во рту.

— Му-му-му! Ва-ва-ва! — выводили участницы. На общем фоне выделялся хорошо поставленный голос Гале, и даже песня угадывалась:

— Распрягайте, хлопцы, коней…

Когда мы с Ариной ворвались на сцену, певуньи едва не подавились шариками.

— Куда? Куда? — замахал руками аниматор. — Я же тебя звал, раньше идти надо было!

— Мы вне конкурса! — объявила Арина.

— Маша?! — раздался из зала удивленный возглас. Этого еще не хватало, папа меня заметил…

Мы с Ариной мухой дунули вглубь сцены. Здесь было душно и пыльно. На пластиковых стульях — ворохи костюмов. Картонные мечи, изогнутые фольгой, — для шоу "Тысяча и одна ночь". Старый магнитофон и зачем-то — пневматическая винтовка из тира.

С тыльной стороны сцены был выход на служебную сторону главного ресторана. Оттуда доносилось звяканье посуды и плеск воды.

— И что теперь? — сердито спросила я. — Здесь будем сидеть?

— Нет. Нас видели. После представления они все здесь перероют. А пока будут рыть — нам надо спрятаться в другом месте. Куда наши отправятся в первую очередь после экскурсии?

— В номер, конечно…

— Вот. Значит, шансы встретиться с ними там наиболее высоки. Надо отсидеться где-то поблизости.

На сцене чествовали мисс "Крокус".

— Все-таки Галя, — покачала головой Арина. — Главное, чтобы воля была к победе. Уважаю!

Мы выбрались на открытый воздух и огляделись. Никто не улюлюкал нам вслед и не кричал: "ату их!" Стараясь не выходить на свет, мы побежали к Арининому бунгало.

Как назло, возле него горели самые яркие фонари. В их свете был виден даже бегущий по земле жучок.

— Детская площадка! — осенила меня.

Мы юркнули в гротик, по которому днем ползали малыши. Рукой я тут же вляпалась во что-то мокрое и липкое. Судя по запаху, это было всего лишь мороженое. Но уже через пять минут стало ясно, что два часа мы в позе эмбриона не просидим. У меня страшно затекла шея, да еще Аринина пятка уперлась мне в кобчик. Ёрзая и ругаясь, мы высунулись наружу.

— Вон они, вон! — зашипела Арина. Черные костюмы и белые рубашки прочесывали территорию. Мы забились обратно. Мне казалось, я уменьшилась до размеров гномьего детеныша и не прочь уменьшиться еще… Наше сопение было таким громким, словно мы дышали в микрофон.

— Прошли. Вылезаем.

Мы высыпались на холодную и влажную траву. И тут…

На радостях я едва не завопила: "Мама!!" Арина дала мне по макушке, пригибая к земле. Мы лежали по-пластунски, стараясь слиться с поверхностью.

Мамы — моя и Аринина — шли по дорожке, что-то оживленно обсуждая. У Арининого бунгало они остановились. Моя весело окликнула кого-то, идущего позади:

— Эй! Вас когда ждать, гулёны?

И кто-то ответил неразборчивыми девчачьими голосами. Это же мы!

От счастья мы с Ариной совсем потеряли голову. Едва дождались, пока Аринина мама скроется за дверью, а моя свернет к нашему бунгало, и тут же выбежали на дорожку.

— Эй, девчонки! Стойте, это мы!

Но двойники уже куда-то смылись.

— Вот козы! — выругалась Арина. — ну куда они поперлись?

— Наверно в бар у бассейна. Это же наше любимое ме…

И тут грубая рука зажала мне рот. Меня поволокли в сторону от дороги. Я еще не видела, кто напал на меня, зато увидела амбалов, сражающихся с разъяренной Ариной. Но ей тоже не удалось издать ни звука. Нас захватили очень профессионально и уже через три минуты в знакомом до боли подвале.

— Сволочи! Сволочи! — закричала Арина, всем телом ударяясь в запертую дверь. — Машка, ну что же это за непруха такая!

А я стояла, как мешком по голове пришибленная и отказывалась что-либо понимать. Слишком плохи были наши дела. Так глупо попасться… Со своим спасением мы разминулись на считанные доли секунд…

Глава 20. Последнее волшебство

Не хочу рассказывать, как мы провели эту ночь. Только хуже и страшнее ночи не было у меня за всю мою короткую жизнь. Ни разу, даже во время нашего прошлого пленения, даже на Выселках, я не была в таком отчаянии. Оно зашкалило за пределы ощутимого и превратилось в апатию. Говорят, индийские йоги могут прекратить свою жизнь усилием воли. Дескать, хочу помереть — и организм просто выключается. Кто говорит? У папы в машине Высоцкого, так там поется что-то вроде:

— Если чует, что старик вдруг,

Скажет: "Стоп!", и в тот же миг — труп.

Этой ночью я завидовала индийским йогам… Ей-богу, выключиться бы раз и навсегда, чтобы не участвовать в своей дальнейшей жизни…

Время тянулось медленно — и при этом я не успела оглянуться, как за окном рассвело. Четыре утра. Через полтора часа наших увезут в аэропорт. Около пяти за нами пришли.

Амбалы вытащили нас из подвала за шкирки, как котят, и бросили посреди комнаты на ковер.

На диване сидел Атмаджа. У ног его стоял знакомый кальян с серебряной инкрустацией. Время от времени глава кёштебеков прикладывался к мундштуку, пуская дым. От его приторного запаха кружилась голова.

— Доброе утро, куколки, — ласково приветствовал он нас. Однако глаза у него были очень злые.

Дверь у нас за спиной отворилась, и в комнату ввалился Арслан, придерживая за плечо Юче. Под глазом у Арслана красовался синяк, а Юче вытирал кровь под носом. Вслед за ними вошел Юксел. Он был очень бледен и напряжен.

— Хитрую комбинацию вы тут разыграли, — покачал головой Атмаджа. — Юксел, а парень-то у тебя отчаянный. Из-за него вся полиция на ушах стоит, посадят ведь, а в тюрьме мало ли что может случиться. И я ничем помочь не смогу. Я, Юксел, не всесилен. А вы, куколки, сознавайтесь, куда делась Биби-Мушкилькушо.

— Отпустите нас, мы ее продали! — крикнула Арина.

— Ну да. На базаре.

— В Ферахе! Прежнему владельцу, Ашик-Гёзу!

На мгновение лицо Атмаджи изумленно вытянулось. Потом он спросил вкрадчиво:

— Куколка, дядюшка Атмаджа что, по-твоему, идиот?

Пауза после вопроса требовала ответа. Арина неопределенно пожала плечами. Атмаджа резко щелкнул пальцами по колбе.

— Кальян у меня. Я приобрел его по законам. По Кодексу. Вы никому продать Биби не могли. Нехорошо, куколка, обманывать дядюшку Атмаджу.

— Я не обманываю, мы действительно вернули Биби Ашик-Гёзу. Юче, скажи ему!

— Он скажет… Он у меня еще не такое скажет… — не оборачиваясь, процедил сквозь зубы главарь кёштебеков. — А ты, дрянь, если будешь и дальше нести чушь, я велю Арслану спустить с тебя шкуру…

— Это не чушь! — возмутилась я. — Когда вы купили кальян, Биби там уже не было. Она переселилась во флакончик из-под шампуня! Почему вы нам не верите?

Атмаджа покачал головой.

— Ферах… Флакончик от шампуня… Бред! Детский лепет. Ни один человек добровольно не откажется от даров, которыми обладает Биби-Мушкилькушо. И я достаточно живу на свете, чтобы это знать.

— Не надо всех мерить по себе! — выпалила Арина. Атмаджа лишь покосился на нее, а потом згреб за грудки меня. Его лицо оказалось прямо на уровне моего. Меня до смерти напугало бешеное упрямство в его глазах.

— Где волшебница? — спросил он очень тихим голосом, от которого все в комнате вжали головы в плечи. — Куколка, ты кажешься мне разумнее, чем твоя белокурая подруга. Может, хоть ты понимаешь, что это ваш последний шанс? Через час-другой ваши двойники улетают в Россию. А вы остаетесь на попечении дяди Атмаджи. И вы думаете, он не добьется от вас ответа? Вас никто здесь не пожалеет. Каждый из этих людей, — Атмаджа небрежно кивнул себе за спину, — выполнит любой мой приказ. Вас будут бить и морить голодом. Рано или поздно одна из вас сломается и все расскажет. Зачем терпеть муки? Не проще ли сознаться сейчас? И улететь на серебристом лайнере домой?

Он говорил — и я читала в его взгляде, что это не пустые угрозы. "Дядя Атмаджа" нас не пожалеет. Я очень хотела домой. И если бы я знала ту страшную военную тайну, которую у нас выпытывали, то выложила бы все начистоту. Увы… Мы говорили правду, но эта правда никого не устраивала.

— Мы не врем, Биби нам больше не принадлежит, — упавшим голосом повторила Арина.

Атмаджа покачал головой, изображая на лице фальшивое сожаление. Потом махнул рукой.

— Арслан!

Горилла Арслан сделал движение в нашу сторону. Но Юче его опередил. С отчаянным лицом он рванулся к нам, заслонил нас собой и закричал что-то по-турецки. Его голос срывался, но почему-то, когда он пускал петуха, мне было не смешно, а больно. Атмаджа курил, прикрыв глаза. Он казался невозмутимым, но время от времени у него вздрагивали скулы.

Когда Юче, тяжело дыша замолчал, Атмаджа резко отбросил мундштук.

— Значит, и ты утверждаешь, что волшебница продана старому пройдохе Ашик-Гёзу? — уточнил он. По-русски — значит, разговор предназначался нам.

— Да. Так вышло, и с этим ничего нельзя поделать. Смирись с этим, дядя Атмаджа. Ты найдешь другие волшебные вещи…

— Ай-ай-ай, — покачал головой Атмаджа. — Да вы, смотрю, научили моего племянника дурному. Слышал, Юксел, как разговаривает со старшими твой сын? Смирись, дядя Атмаджа… Он забыл, что яйца курицу не учат! Ну да ладно, с ним мы разберемся потом. А из-за вас, куколки, получается, я понес громадный убыток. Не знаю, удастся ли мне компенсировать хоть десятую часть… — он, прищурившись, смерил нас взглядом, — но мне будет приятно знать, что вы поплатились за свою наглость. На этом наши пути, куколки, расходятся. Вы мне больше не нужны. Арслан и ребята отвезут вас в… — он назвал какое-то место, может быть, город, но я не поняла, — а там вами сумеют распорядиться. Так вам точно нечего мне сказать?

Он с надеждой подался вперед. Мы с Ариной мрачно покачали головой. Юче снова крикнул что-то по-турецки, но Атмаджа отмахнулся от его крика, как от мухи.

— Арслан! — снова велел он.

— Я им не дамся, — прошептала Арина. — Они не смогут вот так потихоньку увезти меня из отеля.

Но я понимала, что смогут. Что мы можем? Кусаться, царапаться? Нам просто дадут по голове и бесчувственных погрузят в машину. Неэстетично, зато дешево, надежно и практично. Спасти нас может только чудо, но Ашик-Гёз был прав, свой лимит чудес мы уже исчерпали…

И тут неожиданно рядом с сыном, против Атмаджи, встал Юксел.

Мы уже видели братьев рядом. Хотя внешне Юксел был выше и представительнее брата, но невысокий, щуплый Атмаджа обладал особой силой — злой, но могущественной. Его умный взгляд подчинял. Юксел на его фоне терялся, ёжился, отступал в тень.

Однако сейчас отец Юче говорил с Атмаджой на равных. Они почти не повышали голос, а мы напрасно напрягали уши. Ни слова не разобрать было в этой турецкой абракадабре, а ведь от нее зависела наша судьба!

Арина безжалостно щипнула Юче за локоть.

— Что они говорят? Да не молчи ты, черт тебя побери!

Юче выдернул руку.

— Погоди… Я не верю своим ушам! Отец угрожает дяде. Говорит, что в прокуратуре у одного верного человека в столе лежит его заявление. В котором подробно расписана вся деятельность кёштебеков, их явки, их тайники и скупщики. Один звонок — и это заявление ляжет на стол главного прокурора. И если Атмаджа вас сейчас же не отпустит… и меня тоже… он позвонит. Да он с ума сошел!

— Так у них же все схвачено!

— Это в местной полиции все схвачено. А прокуратура такое заявление проигнорировать не сможет.

— Ну! А дядя?

— А дядя… Дядя говорит, что он-то сумеет выкрутиться. А вот ты, дескать, первый и окажешься за решеткой — до конца своих дней. А отец говорит, что это мы еще посмотрим. Дескать, в любом случае, когда мой бинес рухнет, тебе негде будет отмывать свои деньги. О, для дяди это удар ниже пояса… А еще отец говорит… Он больше не боится. И не хочет, чтобы боялся я. Он увидел, что я все-таки вырос честным человеком, и ему стало стыдно…

Последнюю фразу Юче прошептал еле слышно. Ем было неловко — он вроде как хвастался. Но он правильно поступил, мне надо было это услышать…

Атмаджа смотрел на брата снизу вверх, чуть нагнув голову, словно хищная птица. Он сверлил его взглядом, словно сканировал мозг на предмет тайных мыслей. Потом тонкие губы разошлись в улыбке, и он что-то сказал.

— Что? Что? — теребила Арина Юче.

— Говорит, что отец блефует, — хмуро ответил тот.

Юксел пожал плечами и, словно пистолет, выхватил мобильный телефон. Он демонстративно, так, чтобы Атмаджа видел, набрал какой-то номер. Главарь кёштебеков молчал. На его губах застыла все та же противная улыбка. Но когда Юксел что-то сказал в трубку…

— Сыпастик! — заорал Атмаджа. — Куш бейинли инек!

— Ченыны капа, — спокойно сказал Юксел, чуть отодвигая трубку от лица. И что-то еще.

— Дядя назвал отца идиотом и безмозглым ослом, — взволнованно переводил Юче. — А отец его послал. Велел заткнуться. Что теперь будет…

На лице Атмаджи, искаженном злостью, отразилась внутренняя борьба. Ясное дело, он прикидывал выручку с продажи нас в сексуальное рабство и возможные потери, если прокурор ознакомится с заявлением Юксела. Впрочем, длилась она недолго. Он еще что-то резко сказал Юкселу. Тот спокойно бросил в трубку пару слов и закончил разговор. А затем Атмаджа сделал знак своим людям, и те вслед за ним вышли. Остались мы с Ариной и Юче с отцом.

— Ну вот! — торжествующе провозгласила Арина. — А дедушка Гёз говорил, что чудес с нами больше не случится! Господин Юксел, — сказала она по-английски, — вы очень смелый, вы нас спасли, вы просто замечательный человек! И сын у вас тоже замечательный, — добавила она в порыве великодушия. Впрочем, кто бы спорил…

— Бежим на ресепшен, — вернул нас к действительности Юче. Мы опрометью бросились на улицу. Наслаждаться воздухом свободы было некогда.

— Сколько времени? — на бегу спросила я.

— Начало седьмого, — отозвался Юче.

Автобус должен был приехать за отъезжающими в полшестого… Но может быть, он опоздал?

Однако фойе было совершенно пустым. Юче уточнил на ресепшен — да, автобус уехал по расписанию, полчаса назад.

— Караул. Приплыли, — хрипло констатировала Арина.

— Но самолет-то еще не улетел! — воскликнула я. — Юче! Ты еще можешь нас спасти.

Он посмотрел на меня с такой безумной надеждой, как будто это его судьба решалась сейчас. Судорожно кивнул. Крикнул что-то поспешно входящему в фойе отцу. Тот торопливо закивал, начал кому-то звонить…

— Отец даст машину… — сообщил Юче, нервно улыбаясь и потирая ладони. — Я вас отвезу. Самолет еще не улетел. Мы их догоним.

Все всё делали страшно медленно — так мне казалось. На самом деле, не прошло и десяти минут, как мы запрыгнули в старенький "", и Юче рванул с места. На этот раз мы с Ариной не сговариваясь заняли места сзади.

Юче был бледен и сосредоточен. И он гнал так… Так у него не получалось даже, когда он был Терминатором и Супергероем.

Арина вдруг оживилась.

— Слушайте, внимание! Сейчас будет тоннель… Когда нас везли из аэропорта в отель, нам гид говорила…

— Кто? — вздрогнула я.

— Гид! — повторила Арина и нервно расхохоталась. — Ну да. Я теперь при слове "гид" буду представлять себе только Марту. Как говорится, вперед! Так вот, сопровождающая говорила, что в этом тоннеле надо хлопать в ладоши. Так мы разбудим наших ангелов-хранителей, и все у нас будет хорошо.

— Когда нас везли, она что-то про грехи говорила, — буркнула я.

— Да нет. Отпущение грехов — это другой тоннель. А в этом — ангелы. Вот он, вот он! Приготовились…

У Юче хватило ума не отпускать руль — при такой скорости никакие ангелы бы нас не спасли. А я всегда стесняюсь этих глупых курортных игр… Короче, захлопала одна Арина, но так оглушительно, что будь я ангелом, непременно бы проснулась.

Потом темнота тоннеля сменилась рыжими придорожными огнями — за стеклом машины они смазывались в полосы. И вот, наконец, как огромная летающая тарелка, ослепил нас светом аэропорт.

Шумная толпа соотечественников звенела на металлоискателе. Все уже приняли "с отбытием" и теперь с трудом ориентировались в карманах собственной одежды, выгребая оттуда горстями телефоны, зажигалки и мелочь. Бабы, матерясь, вытаскивали ремни из джинсов. Все бурно и витиевато комментировали шмон. Мне хотелось схватить автомат и расстрелять этих придурков. Они не понимают, что каждым своим тупым движением крадут у нас драгоценные минуты!

Пришла наша очередь. Мы с Юче прошли быстро, Арина запищала.

— Это пирсинг, — сквозь зубы процедила она, пока девушка дотошно ее досматривала.

Наконец мы прорвались внутрь и заметались от табло к табло. Парочка из давешней толпы тоже слонялась по залу.

— Я же говорила, семь часов — это вечер, — кричала толстая, загорелая дочерна баба.

— Масик, вечер — это девятнадцать часов. Семь — это утро, — бубнил трубным басом огромный мужик.

— Ха! Как будто турки умеют считать до девятнадцати!

Интересно, они приехали на полсуток раньше или опоздали на свой самолет? Впрочем, есть вещи и поинтереснее. Где наши? Если они уже прошли регистрацию…

И тут мы их увидели. Мои мама с папой, Аринина мама и наши двойники дружно шагали к очередям на регистрацию. В середине зала они разошлись и встали каждый в свою очередь — одни на Питер, другие на Москву. Очереди были длинные. И никаких кёштебеков. Нам никто не мог помешать. И поэтому мы медлили сделать последний шаг…

— Давайте отойдем, — шикнула Арина. — Не будем родителей пугать, они люди нервные, пожилые… Представляете, им бы с наше… Да у них бы просто крыша поехала!

И мы скрылись за пустой таможенной стойкой. Хотя мой глазастый папа, кажется, снова что-то углядел. Он вертел головой и показывал маме и моей двойняшке на то место, где мы только что стояли.

— Ну, давайте прощаться, — сказала Арина. Сказала одновременно пафосно и грустно, и у меня защемило сердце. Арина сгребла меня в охапку и прошептала в ухо:

— Машка, я тебя люблю. Мы с тобой обязательно еще увидимся. Ведь кроме тебя мне даже поговорить обо всем этом будет не с кем. Никто ж не поверит! Ты хоть страничку на "Одноклассниках" заведи, будем переписываться! Юче! — сказала она, отпуская меня. — Давай, не поминай лихом. Ты классный парень. Пусть у тебя все будет хорошо. Ну, прощайтесь!

Она легонько подтолкнула меня к Юче, а сама отошла в сторону.

И мы прощались. Слова все были уже сказаны, мы что-то прошептали друг другу о любви, а в основном целовались, целовались…

— Ты мне пиши… Электронный адрес отеля на сайте… Для меня…

— Напишу…

— Мы увидимся…

— Да, да…

— Машка, пора, — прервала нас Арина. Она кивнула головой: — Очередь подходит. Все, руки в ноги. То есть ноги в руки, ну, короче, как получится, побежали!

И мы снова побежали.

Оказавшись в центре зала, мы встретились взглядом с двойниками. Кажется, я услышала изумленный возглас папы. А потом обнаружила себя в очереди, с билетом в руке.

— Марусь, ты что уснула? Давай билет, — одернула меня мама. Девушка звучно проштамповала мои документы. Когда мы прошли контроль, мама пригляделась ко мне:

— Ты что такая красная? Хотя здесь душно…

Я поднесла ладони к горящим щекам. Шеки, губы, глаза, даже нос — все горело от поцелуев. Мы прошли паспортный контроль, сдали багаж, нас пригласили на посадку…

— Марусь, ты мне скажи, ты-то хоть видела, — начал папа, когда мы уже сидели в самолете. — Я снова видел ту же девочку, что и вчера на анимации. Ну вылитая ты! Просто чудеса какие-то!

Я пожала плечами.

— Тебе показалось. Таких чудес не бывает.

Папа с мамой переглянулись и расхохотались.

— Во какая у нас взрослая дочка! Уже не верит в чудеса!

— Дамы и господа! — объявила стюардесса. — Наш самолет готов начать полет. Просьба пристегнуть ремни безопасности. Экипаж самолета желает вам приятного путешествия.

Самолет начал разбег, а потом оторвался от земли. Я до рези в глазах смотрела в иллюминатор, словно надеясь с высоты птичьего полета разглядеть кого-то. А потом все скрылось в облаках.

Вот и конец истории…

Дома меня сразу же накрыло ощущение легкой амнезии. Наши приключения были слишком невероятными, чтобы воспринимать их как воспоминания. Сон? Фантазии? Что-то в этом роде, но никак не правда. Подружки расспрашивали меня про Турцию. Я вяло отвечала про пляжи, про рафтинг, про шведский стол и дискотеку. Подружки сделали вывод, что мне не понравилось.

Мы встретились с Гуськовым. Грустная это была встреча… Меня вдруг стали раздражать его прыщи и оттопыренные уши. Мне не хотелось больше быть своим в доску парнем. Стало неинтересно лазать с ним по крышам и выбирать в специальных магазинах рыболовные снасти. Он обиделся на меня, бедняга. Но я ничего не стала объяснять. Как объяснишь, что детство для меня кончилось этим летом?

Парни, кстати, стали обращать на меня внимание. Уж не знаю почему. Может быть, потому что я загорела и постройнела. Меньше щек, больше глаз…

Юче я так и не написала. Я зашла на сайт "Крокуса", нашла там адрес электронной почты… Несколько раз я даже начинала письмо, но тут же все стирала. Слова не складывались. Привет… Дорогой Юче… у меня все хорошо, как у тебя… Это же ерунда, правда? Я так боялась разлуки… Но чем больше проходило времени, тем меньше оставалось во мне живого чувства. Наша с Юче история прошла по кромочке настоящей любви, но так и не шагнула за край. Она осталась в мире чудес, где возможно все самое страшное и самое хорошее. А может, нам просто не хватило времени…

С Ариной я тоже не переписывалась. Я завела страничку, но не в "Одноклассниках", а "В контакте". Отличная штука, чтобы шутить, болтать, рисовать друг другу открытки и посылать веселые видеоролики. То, что мы с Ариной пережили вместе, было другого формата. И оно тоже осталось в стране чудес.

Осенью я пошла в одиннадцатый класс. Экзамены, подготовительные курсы, недосып, сумасшедший дом… Тут в пору забыть, как тебя зовут. Так что если вы спросите меня, правда ли то, что я рассказала, мне сложно будет вам ответить…

В конце любой истории хорошо бы добавить мораль. На первый взгляд, наши похождения — это иллюстрация к пословицам вроде "не буди лихо" и "не зная броду".

Моя мораль другая. Раньше мне казалось, что наш мир очень маленький, замкнутый в пределы земной атмосферы и оторванный непреодолимыми расстояниями от других миров — если они есть. Когда задумываешься об этом, начинаешь ощущать себя в клетке. Ведь не столь важно на самом деле пересечь эти пределы, важна возможность. Теперь, когда я смотрю на глобус, меня охватывает счастье. Но когда взгляд мой падает на крошечную точку на берегу Средиземного моря, я грустно улыбаюсь. Мир бесконечен вширь и вглубь, я знаю это наверняка. Он безгранично больше любых, самых смелых фантазий. Но есть в нем особое место, с которым навсегда связана моя душа…

В самом прекрасном из миров начинался вечер. Мальчик раскачивал качели так, что они взлетали высоко-высоко. Но девочка совсем не боялась. Теплое закатное солнце падало на ее счастливое лицо. Она громко смеялась, и тогда бело-рыжий пес вскакивал с належанного места в траве и заливался лаем.

Но мальчика что-то беспокоило. Он то и дело хмурил брови, глядя на свою беспечную подругу. Наконец он осторожно остановил качели.

— Тимур! — возмутилась девочка. — ну давай еще!

— Потом, Лала. — буркнул мальчик. — Дедушка Гез! — крикнул он. — Ну где он, ваш мастер?

— Экий ты нетерпеливый, — сказал старик, сидящий на крылечке уютного домика. Он тоже подставлял лицо солнцу и блаженно щурился. Многочисленные морщинки придавали ему хитрый и лукавый вид. — Человеку почти тысяча лет, может и опоздать!

— Да хоть три тысячи! Как тут, в Ферахе, можно опаздывать? Тирлим-бом — и ты на месте.

— Я же говорил, старый Абдусалям терпеть не может этих мгновенных перемещений. Он будет доираться по старинке, с помощью какого-нибудь своего изделия…

Старик приложил ладонь козырьком ко лбу.

— А! Вот и он.

В небе над горизонтом показалась какая-то точка. Она росла, росла и наконец превратилась в старика, сидевшего скрестив ноги на летучем ковре. Точнее, коврике. Маленьком летучем половичке, который, невзирая на размеры, передвигался по воздуху очень быстро.

Перед домом коврик спланировал вниз. Старик, поморщившись, разогнул затекшие ноги. Ашик-Гёз уже шел ему навстречу.

— Ну, здравствуй, Абдусалям! Это сколько же лет мы не виделись?

— Да уж не меньше трехсот, никак не меньше!

Старики обнялись. Высокому Ашик-Гёзу пришлось наклониться к своему низенькому, сухонькому гостю.

— Отличная штука, — Ашик-Гёз похвалил летучий коврик.

— А то! — горделиво надулся Абдусалям. — Я сплел его сто лет назад. С тех пор была всего пара штопок, а так он как новенький. Обгонит любую эту новомодную синтетику.

— Ух ты! — Тимур благоговейно погладил упавший на траву ковер. Тот слегка шевельнулся в ответ. — Как вы это делаете, мастер Абдусалям? А мне можно научиться?

— Вот тебе и подмастерье! — совершенно серьезно заявил Ашик-Гёз. — Ну что, привез?

— Принимай заказ.

Абдусалям вручил Ашик-Гёзу кальян. Новенький, очень изящный кальян с колбой из дымчатого стекла, серебряным горлышком и шелковым чубуком. Ашик-Гёз бережно принял подарок. Восхищенно поцокал языком.

— Ого! Узнаю руку мастера! Твой глаз по-прежнему точный, Абдусалям! Уверен, Биби будет в восторге. Да, вот и она. Биби! Иди поздоровайся с мастером Абдусалямом! Он, чай, тебе не чужой.

Мастер Абдусалям съёжился и стал еще меньше ростом. Встреча не была неожиданной, и все же к такому никогда нельзя быть готовым… Он опасливо покосился на вышедшую из дома белокурую красотку среднего возраста.

— Здравствуйте, мастер.

Биби почтительно поклонилась. Вид у нее был степенный и скромный, и все же… Старый Абдусалям привык доверять первому впечатлению.

— Ну, как твои дела, Биби? Признаюсь, меня мучила совесть за то, что я так безответственно продал тебя господину Асифу.

— Еще бы она вас не мучила! — вскричала Биби, уперши руки в боки. — День, когда вы продали меня этому мерзавцу Асифу, был худшим днем моей жизни! Я ишачила на него без малого семьдесят лет! Потратила на него свои лучшие дары! А перед смертью он все-таки умудрился всучить меня своему сыну, тоже тот еще был фрукт…

Ашик-Гёз закатил глаза.

— Ну все, понеслась… Веришь ли, Абдусалям, она неисправима. Биби, мастер Абдусалям устал с дороги. Прими подарок, поблагодари, и дадим нашему гостю отдых.

И он протянул волшебнице кальян.

Та посерьезнела, осторожно взяла его, прижала к груди, как особую драгоценность.

— Большое вам спасибо, мастер, — с чувством сказала она. — Только тот, кто познал лишения, может оценить такой прекрасный подарок.

— А где же ты жила до этого? — поинтересовался Абдусалям. — В кувшине? В лампе?

Биби саркастически расхохоталась.

— Мастер, если бы!

— Вот, можешь полюбоваться, — Ашик-Гёз протянул мастеру флакончик из-под шампуня. Тот долго крутил его так и эдак, словно какую-то диковину. Покачал головой:

— Мне никогда не удалось бы изготовить такую странную штуку. Действительно, не слишком удобно. Кому такое пришло в голову, Биби? Кто были твои предыдущие хозяева?

Биби улыбнулась. Немного грустно — так вспоминают что-то хорошее, но ушедшее навсегда.

— У Ашик-Гёза меня купили мальчик и девочка. Немногим старше этих, — кивок в сторону Тимура с Лалой. — И вот что я хочу сказать. Я уже девятьсот лет перехожу из рук в руки, но ни разу никто, — Биби подняла указательный палец, — не сделал для меня такого, как эти ребята. Они сохранили мне жизнь, но если было бы нужно, я отдала бы им все без остатка свои дары.

Ашик-Гёз одобрительно закивал головой. А Абдусалям спросил:

— Много ли даров у тебя осталось?

— Один, — беспечно улыбнулась Биби, поправляя прическу.

— Всего один, но какой! — добавил Ашик-Гёз. — Биби может вернуть своему хозяину молодость.

Глаза у Абдусаляма округлились.

— А ты не знал? — рассмеялся Ашик-Гёз. — Эх, ты, горе-мастер! Продал Разрешительницу Затруднений и даже не поинтересовался, что она умеет? Но если хочешь, ты можешь выкупить ее у меня обратно. Для старого друга мне ничего…

— Нет! — недослушав, вскричал Абдусалям. Поскольку все удивленно уставились на него, он смутился и путано пояснил: — Я очень ценю твое предложение, Ашик-Гёз, такое предложить мог только старый друг, — Ашик-Гёз на это еле заметно хмыкнул, — но, видишь ли… Владеть такой… м-мм… импульсивной особой, как Биби, — это слишком большая ответственность. Я не справлюсь. Я понимал это и девятьсот лет назад, понимаю и сейчас. Боюсь, тут и молодость не поможет…

— Не понимаю, что вы хотите сказать, мастер, — поджала губы Биби. Ашик-Гёз лукаво улыбнулся.

— Мастер Абдусалям хочет сказать, что у тебя несносный характер…

— Но…

— И что ты приносишь одни проблемы и затруднения…

— Но…

— И что владеть таким волшебным существом, как ты, дорогуша, — все равно что танцевать на заминированном поле.

— Ну уж это вы преувеличиваете!

— Так что придется мне мучиться с тобой самому. Если, конечно, тебе снова не придет в голову идея порезвиться на свободе.

— Ни за что! — твердо заявила Биби. — Хотя… — она задумчиво наклонила голову, наморщила нос: — Хотя даже в этом прекраснейшем из миров ни в чем нельзя быть уверенным. Так что, поживем — увидим. Кисмет!

Content

Жаринова Елена Лучший из миров

Жаринова Елена Лучший из миров