Unknown

index

- 1 -

“Дамы и господа! Телекомпания “Союз” прерывает свои программы для экстренного выпуска новостей.

- Здравствуйте. Вооруженное ограбление банка в самом центре столицы вылилось в беспрецедентный захват заложников.

Прямой репортаж с места событий нашего специального корреспондента Сергея Климова. - В настоящий кошмар превратился сегодняшний день для десятков или даже сотен людей, находящихся на верхних этажах бизнес-центра “Новая Эра”. Сейчас я и оператор Евгений Розов находимся рядом с этим сверхсовременным двадцатипятиэтажным зданием на проспекте Мира.

Около часа назад в дежурную часть УВД Центрального округа поступило сообщение о разбойном нападении на офис Федерального банка, который занимает весь третий этаж “Новой Эры”.

Несмотря на отсутствие сигнала на централизованном пульте охраны, к бизнес-центру немедленно были отправлены все патрульные машины, находящиеся поблизости. - Что вам удалось узнать, Сергей? - К этой минуте я смог поговорить только с некоторыми эвакуированными сотрудниками, а также с одним из охранников центра.

Картина примерно следующая: несколько вооруженных людей, очевидно, заранее отключив сигнализацию, ворвались в операционный зал банка и, нейтрализовав охрану, похитили находящиеся в хранилище деньги.

Пока сложно сказать, что там случилось, услышал ли кто-то выстрелы или внутри бизнес-центра существовала своя дополнительная система безопасности, но к тому времени, когда бандиты попытались покинуть здание, все лифты и ведущие вниз эскалаторы были уже отключены, а охранники “Новой Эры” заблокировали выходы, ожидая прибытия милиции.

Тогда, вместо того, чтобы с боем прорываться наружу, преступники предпочли подняться по лестнице почти на самый верх, на так называемый “Уровень удовольствий” - это двадцать второй этаж - и взяли в заложники всех находящихся там людей. - Сергей, что известно о грабителях? Имеются ли жертвы? Сколько человек стало заложниками? - По предварительным данным, преступников семеро, возможно, больше, среди них - одна женщина. Вооружены “АКСУ” и пистолет-пулеметами. Тяжело ранен охранник банка, несколько сотрудников получили легкие ранения, а также побои.

Что касается “Уровня удовольствий”, то, учитывая весьма высокую численность персонала V.I.P.-комплекса и тот факт, что, несмотря на дневное время, там было немало посетителей, можно предположить, что число заложников достигает ста - ста пятидесяти человек. Кроме того, люди, находящиеся на самых верхних этажах, фактически оказались отрезанными от внешнего мира, и их дальнейшая участь также непредсказуема. - Какова ситуация в данный момент, Сергей? Что предпринимает милиция? - Как нам сообщили, уже создан оперативный штаб для координации действий “силовиков”. Только что прибыло спецподразделение по борьбе с терроризмом. Но пока никакой активности среди сотрудников спецслужб, оцепивших здание, не наблюдается. Сейчас вы можете видеть, как бойцы ОМОН и МЧС перекрывают близлежащие улицы…”

- Во дела в России-матушке творятся! - воскликнул Гном, - а мне рассказывали, что Москва - чуть ли не самый безопасный город мира.

Он привстал из кресла и ногой пододвинул стоящую на полу пепельницу. - Да так оно и есть, - его приятель, худощавый молодой человек, нажал на кнопку “Пауза” и, швырнув пульт на диван, тоже поднялся из-за стола. - То, что мы сейчас видели - случай особый, да и было это не вчера, а летом две тыщи семнадцатого. Ты тогда только уехал. - Ну да, я свалил в сентябре. И сейчас, в свои тридцать два, вижу в этом только огромный мясистый плюс. Слушай, у тебя в доме найдется что-нибудь покрепче этого компота? - Сейчас поищу… Я сам не употребляю, но где-то была бутылка “Бушмилс”… - Вот это да! Пока меня не было, в России снова разрешили продавать ирландскую “табуретовку”? Наливай, Андрюха, наливай скорее… - Слушай, ты в каком регионе-то хоть служишь? По телеку видел заваруху ваших на границе с Либерией, неужели и ты - там? - Не, старик, Африка - это не моё… Bien… Открою тебе секрет: последние два года я даже толком не повоевал. После Белого Путча нас перебросили в Гайану, а там - только комендатура да периметр базы, вот и вся служба. - Тоже неплохо. Сколько до гражданства осталось? - Ещё год и два. - Всего? Ух, ты, время-то как летит… И будешь ты, значит, настоящим французом, а звать тебя будут Валерий Ле… Ле Пижьон? Так будет “Голубев” по-французски? - Сам ты пижон! Рюмки давай тащи!

Наконец, разлив виски в пузатые водочные стопки, хозяин квартиры сделал неопределенный жест рукой и произнес: - Давай, Валера, за встречу. - За встречу, - Гном нахмурился и залпом выпил.

Они помолчали. - Может, музыку включим? Или телевизор? - взгляд гостя снова упал на экран TSL, на котором застыло безмолвное, но весьма выразительное лицо репортера. - А кстати, чего эти придурки потащились на двадцать второй этаж? Они что, не могли попытаться уйти через окна? - На “Уровне удовольствий” есть вертолетная площадка для вип-гостей. Там бандитов ждал вертолет. Они загрузили в него нескольких девчонок из модельного агентства и пообещали выпустить по зданию ракету, если им не дадут взлететь… - Ну, и? - Как только вертолет вышел за черту города, его сбили ракетой “земля-воздух”. Сейчас увидишь, тут продолжение репортажа… - Не надо. А заложники - что? Тоже…? - Да. Все, кто находился в вертолете, погибли. - Слушай, какого черта мы, вообще, всё это смотрим? - Но ты же сам хотел узнать, что интересного творилось, пока тебя не было… - И что тут интересного? Даже мы, легионеры-наёмники, “солдаты удачи”, хоть в Африке, хоть в Америке, хоть в Мапуту, но мы никогда не стреляем в заложников! - Не горячись, старина, безопасность в столице как раз и держится на жестких силовых решениях. Иначе здесь никак: в городе - почти семнадцать миллионов жителей… -“Безопасность”… Имена бандитов хоть установили? - Слушай дальше. Двое налетчиков оказались, видимо, “самыми умными”. Парочка влюбленных. Прихватили большую сумку с деньгами, сбежали от остальных и спрятались в лифтовой. - Молодцы! - Ну да. Там четырнадцать лифтов, и лифтовая занимает почти половину технического этажа. - А смысл? - У них был ключ. Наверное, хотели отсидеться и выбраться позднее, но их засекли. Омоновцы не стали устраивать стрельбу, а просто пустили в лифтовую газ, ну, и повязали хитрецов. - Прямо Голливуд какой-то! - Не спеши. Настоящий “Голливуд” наступил чуть позже. Сейчас увидишь…

Андрей подобрал пульт, изображение на экране ожило, но уже через секунду картинка сменилась. “Добрый вечер! В эфире новости.

Неожиданное продолжение утренней трагедии, произошедшей сегодня в бизнес-центре “Новая Эра”, вызвало настоящий шок не только у обывателей, но даже у опытных аналитиков и журналистов.

Специальный репортаж Светланы Беловой. - Здравствуйте. Мы находимся на улице Щепкина.

Именно здесь сорок минут назад неизвестные атаковали конвойную машину, в которой перевозились задержанные мужчина и женщина, подозреваемые в сегодняшнем нападении на отделение Федерального банка.

Также был атакован транспорт сопровождения: микроавтобус, принадлежащий ОМОН ГУВД Москвы и БТР спецподразделения по борьбе с терроризмом.

По словам очевидцев, дорогу колонне, движущейся с включенными “маячками”, внезапно перегородил грузовик. Появившиеся из припаркованного к обочине фургона люди в камуфляжной одежде открыли шквальный огонь из автоматов по микроавтобусу, а БТР был практически сразу уничтожен выстрелом из ручной ракетной установки.

Затем боевики хладнокровно застрелили милиционеров, находящихся в кабине “автозака”, после чего очень быстро, буквально в считанные секунды, вскрыли дверь конвойной машины и освободили задержанных. Ещё двоих сотрудников милиции, находящихся внутри “автозака”, нападавшие обезоружили, приказав выйти из машины и лечь на землю…”

- Немая сцена! Ты мне скажи - их поймали или нет? - Да в том и дело, что никого не поймали, - Андрей снова нажал на “Паузу”. - Объявили “Перехват”, блокировали весь центр, но бойцы как сквозь землю провалились. “Сладкую парочку”, разумеется, тоже не нашли. Вот, послушай финальные аккорды… “… Представитель ГУВД сообщил на экстренной пресс-конференции, что случившееся - результат тщательно и по-военному спланированной операции, участники которой четко координировали свои действия.

Это уже третье подобное преступление, произошедшее в столице за последние полгода. И так же, как и в предыдущих случаях, эксперты отмечают, что почерк преступников существенно отличался от “работы” обычных грабителей.

Кроме того, ряд аналитиков полагает, что ограбление Федерального банка осуществлялось боевиками так называемого “Движения Хаос” - крайне опасной экстремистской группировки, члены которой именуют себя “центурионами апокалипсиса”…”

- Что, Андрюха, вмажем по последней, да я побежал? Мне ведь ещё зарегистрироваться надо, и если успею, то по пути к Денисову заскочу, повидаюсь. - Понимаю. Сколько отпуск-то? - Да всего неделя. Завтра с утра - к родителям в Ярославль, пару дней там, а потом опять сюда, с вами, москвичами оторвусь как следует перед отъездом…

Снова выпили.

Гном поднялся из кресла и несколько раз присел, разминая ноги. Он, и вправду, был похож на гнома из мультфильма: невысокий, коренастый, широкое лицо с крючковатым носом и идеально бритая голова. Сходство с веселым персонажем усиливали зеленые полосатые штаны и яркая майка “Brin d’Amour”.

Хозяин квартиры, наоборот, выглядел немного мрачно. Длинноволосый и худощавый, в темно-бардовом халате с золотыми львами, он сошел бы за молодого кардинала из древних романов, если бы не помаргивающий из-за уха огонек сенсора “крафт-мобайл”.

Спустившись по винтовой лестнице, приятели пересекли холл первого этажа и оказались в полутемной прихожей, обставленной японской мебелью. - Неплохая у тебя квартирка, стильная, - гость не спеша облачился в вельветовую крутку и присел, шнуруя кроссовки, - сколько платишь за неё? - Согласно контракту, - улыбнулся Андрей. - Она того стоит.

Покончив со шнурками, Гном медленно разогнулся, затем поднял с пола тяжелую спортивную сумку и некоторое время пристально рассматривал товарища, словно фотографируя на память. - Ты работаешь-то где сейчас? - Там же, у Бергмана. Голые задницы фотографирую. - Слушай, Андрюха… Мне только не ври, хорошо? Агентство Бергмана закрыли ещё в прошлом году. Я был у Алика, он сказал… - Что он сказал? - Трес бьен, мон ами. Он сказал, ты нигде не работаешь, а живешь широко. Это твои дела, конечно, но я же не посторонний… Хотя бы для виду устройся куда-нибудь; сам видишь, какие времена настали. - Я вижу, амулет у тебя необычный какой-то. Полумесяц вроде… Ты что, ислам принял? - Нет пока, просто интересуюсь. В Легионе сейчас почти все ребята - мусульмане. - Ясно. Ну, что ж, легионер, попутного ветра! Вернешься от предков - сразу ко мне! Прокатимся, новую Москву посмотришь… - Без вариантов! Давай, старик, до встречи!

Хлопнув приятеля по плечу, Гном резко, по-армейски, развернулся и, также резко открыв дверь, вышел. - Vive l’Empereur! - слова Андрея разнеслись по подъезду. Постояв ещё с полминуты на пороге и глядя на старинную мраморную лестницу вслед ушедшему гостю, Андрей вернулся в квартиру.

Пройдя в холл, он остановился в нерешительности, затем присел на небольшой диванчик, вытянув ноги к камину. Через несколько секунд инфракрасный датчик камина мигнул, послышалась тихая музыка, а за псевдометаллической, под старину, решеткой вспыхнуло темно-желтое пламя искусственного очага. “Широко живешь”. Конечно, пока ещё есть на что покупать пищу, оплачивать спутниковые каналы и “оптику”. Но если в ближайшее время он не найдет свежий источник доходов, то рискует переехать из этой квартиры обратно в коттедж к родителям, а также весьма ощутимо изменить привычный образ жизни.

Увы, Спайдер исчез уже почти полгода назад, а искать нового “отмывалу” крайне рискованно. К тому же, ставший безумно дорогим софт устаревает практически ежедневно…

Воздух в холле стал постепенно нагреваться. Не хватало ещё весной, когда тёплый апрельский ветер улиц и без вина кружит голову, сидеть в этом прокуренном чулане и греться возле галогенного пылесоса!

Андрей резко встал и поднялся по лесенке обратно в гостиную. Пожалуй, пришло время немного прогуляться. На этот раз это будет “Манхэттен”.

Он подошел к платяному шкафу, напоминающему вагон лондонского метро и, отодвинув прозрачную дверцу, стал вынимать вещи и бросать их на диван. “Тинг-тонг”, - пискнул мобильник. - Алло, - Андрей отошел от шкафа и присел за столик, машинально шаря взглядом в поисках сигарет. - Это Синдикат Убийц? - послышался женский голос. - Привет, Лера, не иначе кто-то решил потревожить мое бренное тело? - услуга личного телефонного секретаря была введена всего год назад и пока стоила недешево, но экономила кучу нервов и, в конечном итоге, тех же денег. - Похоже, ты завел себе новую пассию. Почему не вносим в “белый список”? - Не понял. Вроде бы никого не заводил. Последнее время. - О’кей. Сейчас на линии какая-то красотка; говорит, что она - от Саши Бергмана, по поводу работы. Голосок такой, что я бы сама провела с ней пару часов в “биррексе” у Джун Бао. - Хм. Ерунда какая-то… Хорошо, переключи. - Йес, май лорд. - Добрый день. Могу я поговорить с Андреем Рубиным? - низкий женский голос, действительно, казался необычайно чувственным и вызывал легкое беспокойство. - Я слушаю, - он нашел, наконец, сигареты и закурил, откинувшись в кресле и в тысячный раз любуясь “римской” лепниной потолка. - Меня зовут Вероника Конти, журнал “THOU”, - женщина говорила с почти неуловимым акцентом, а имя “Вероника” произнесла с ударением на втором слоге. - Я возглавляю отдел “фриланс” и работаю с независимыми фотографами. Ваш телефон мне дал Александр Генрихович; он же заверил меня, что вы… - Простите, что перебиваю, но, во-первых, я уже год как не работаю в “Ю-Би-Форс”, а во- вторых, насколько я знаю, Саша выехал на ПМЖ в Аргентину и с тех пор как в воду канул; так что дать мой телефон он вам не мог… - Совершенно верно! Мы познакомились с ним на юбилее у Лёни Штерна, в мэрии, ещё год назад. Саша сказал мне: “Вот тебе номерок. Никогда и ни за что не набирай его. Но если вдруг когда-нибудь тебе понадобится исключительный мастер, мастер-фанатик, киборг-вуайерист, вот тогда - звони Рубину, и он выдавит из тебя все стереотипы. Потому что он - лучший”. - Он что, в самом деле, так сказал? Сколько же “кейко” он выбрал перед этим? - Послушайте, Андрей. У меня сейчас - заказ на уникальную выездную фотосессию. Гонорар настолько высокий, что я не могу себе позволить рисковать и обращаться к обычному фрилансеру. Кроме того, обстоятельства таковы, что использование наших штатных операторов в этом деле также исключено. - Всё это звучит очень заманчиво, но уверяю вас: я точно такой же обычный фотограф, как и другие. Кроме того, “Ю-Би-Форс” было, по сути, не арт-студией, а детективным агентством или, как говорил Саша - “спецназом папараци”. - Это как раз то, что я мне нужно. Если у вас возникнет желание пообщаться со мной, - в этом месте Вероника сделала паузу, и Андрей почувствовал, что его еле заметное волнение усилилось, - на тему нашей совместной работы, а также гонорара, который выражается шестизначным числом, то ровно через час вы перезвоните мне, и мы договоримся о встрече.

Последнюю фразу она произнесла уже с иронией, почти открыто торжествуя свою победу, как могут позволить себе только очень уверенные в себе люди.

Или очень богатые люди.

Или… - Внести её в “белый список”? - Что?! - Ты чего, уснул там что ли? Когда разговор завершается, я включаюсь автоматически. - Всё нормально, спасибо, Лера. Да, внеси её в “белый”. - Всё поняла. Чао-какао.

Вытряхнув из пачки ещё одну сигарету, Андрей подошел к гигантскому панорамному окну гостиной.

За толстым, чуть тонированным стеклом, сумасшедший и фантастический, простирающийся до самого горизонта город медленно погружался в весенние сумерки, растворяясь в разноцветном море из миллиарда неоновых солнц.

Неторопливо покурив, он вернулся к дивану. Окинул взглядом разложенные по комнате вещи. Затем оглянулся на старинные напольные часы.

Восемнадцать тридцать. Похоже, сегодня прогулка в “Манхэттен” не состоится.

- 2 -

Волшебный апрельский вечер. Город наступившей весны. - Охота на настоящего птеродактиля! У вас - двухмоторный флайер и “Ричи Гудвин” с разрывными пулями. Приз - пятьдесят тысяч. - Нет, спасибо. - Внутри “Шаттла” - запасов ровно на сто дней. Вас - пятеро. Планета Земля уже непригодна для жизни. Один день можно обменять на двойной сэт гамма-героина. Приз - девяносто. - Не нужно. - Но там входной бонус - пять дней! К тому же, F-12 - и вы меняете напарника! - Нет. - Не играешь? Правильно. Умным нужна не игра. Умные ищут смерть. Федеральная тюрьма особого режима. Но все тюремщики уже мертвы! Теперь ты - тюремщик. Приз сто тысяч и… Подожди, не отказывайся! Там же, помимо “виртуалки”, ещё и настоящий “Каскад-2”! - Милые дамы, отойдите от машины! Пожалуйста! Я всего лишь жду друга. - Да вы просто окно закройте, - не выдержал таксист, - а то сейчас новые набегут. - Не набегут. Вруби “би-трайп” - и все дела. - Здесь нельзя. - Тогда “сетку” погромче сделай. - Какой канал? - Да хоть какой, лишь бы не слышать этот галдеж. - Значит, “Blizzard”. Вот так. Вы не будете возражать, если я закурю? - Не буду. Угости, кстати, сигареткой, приятель, - Андрей посмотрел на часы. Двадцать часов четыре минуты. - Опаздывает? - улыбнулся таксист. - Типа того, - ответил Андрей задумчиво. Он дотронулся ладонью до свежевыбритого подбородка. Пожалуй, стоило одеться попроще: в “каир” или ту же “bueno mizzi”, но не в это дурацкое “экзо”. Впрочем, какая разница? “Возьмите такси и езжайте в “Страну Дураков”. В Секторе-10 встаньте где-нибудь поближе к “Трубе”. Из машины не выходите, с дилершами не общайтесь. Просто опустите стекло и ждите. В восемь вечера к вам подойдут”, - именно это, перезванивая час назад, услышал он на авторесепте Вероники, вновь поразившись её самоуверенности.

Сейчас уже восемь ноль шесть. Ещё минут пятнадцать - и здесь будет не развернуться: до открытия терминалов игровой зоны “Страны дураков” оставалось уже совсем немного.

Внезапно таксист убавил громкость музыки. - Добрый вечер. Не могли бы вы пересесть вон в тот автомобиль? - снаружи и откуда-то сверху прозвучал вкрадчивый мужской голос.

Андрей поднял голову и увидел одетого в форму “секьюрити” молодого человека. - Вы - от… - Да, я - от неё. Вон, видите въезд на вип-уровень? Рядом с ним - красный “бугатти”. - Вижу. - Это её машина. Всего хорошего.

Молодой человек развернулся и не спеша, поигрывая шокером, двинулся вдоль рядов автомобилей по направлению к “Трубе”. “Десятый, десятый, что там у вас, как насыщение…” - донеслось из рации, висевшей у него на плече. - Ну что ж, на сдачу можешь сыграть в “Иммортал”, - улыбнулся Андрей, протягивая водителю бледно-желтую монету, - а я пойду, поиграю в кое-что покруче. - Огромное спасибо. Может, вас подождать? - Не стоит, - Андрей хлопнул дверью и, обойдя шумную компанию девиц, продающих игровые сертификаты, зашагал по направлению к двухдверному суперкару, ослепительно сверкающему под ярким светом наружных плазменных мониторов.

Когда до “бугатти” осталось всего несколько метров, водительская дверца распахнулась, и навстречу Андрею выпорхнула ожившая картинка из сериала “Bitch Deluxe”, этакая “Нефертити-2020”. Черные длинные волосы, смуглое, слегка вытянутое лицо с припухлыми губами, “волевым” подбородком и чуть раскосыми глазами, упругая спортивная фигура, затянутая в ультракороткий переливающийся пиджак-хамелеон с эффектом “на голое тело”, загорелые ноги, обутые в египетские сандалии с золотыми пряжками, и широкими палладиевыми браслетами на лодыжках. - Вероника, - протянула она руку. - Рубин, - улыбнулся Андрей, отвечая на рукопожатие. - Почему - здесь? - Потому что один час в неделю я дерусь здесь, в “Колизее”, для поднятия тонуса. И сегодня - как раз тот самый день. - Вы имеете в виду тренинг “сикху”? - Нет. Гладиаторские бои. Я дерусь на арене. - И как? Нравится? - Возбуждает, - она улыбнулась. - Вы хотели рассказать мне о работе. - Да, разумеется. Прошу, - она кивнула на автомобиль. - Куда поедем? - в салоне было настолько светло, что Андрей даже на миг ослеп. Уже через секунду освещение изменилось до уютного темно-синего мерцания скрытой “подсветки”. Заиграла тихая, ритмичная музыка. - У меня личная ложа в “Меконг Дельта”. Идеальное место для беседы и заключения договора, - Вероника откинулась на спинку кресла и, положив руки на руль, вопросительно посмотрела на Андрея. - Не возражаю, - пожал он плечами.

Разбуженный электронным импульсом, “бугатти” взревел от восторга.

Необычайно ловко лавируя между стоящими автомобилями и группами людей, движущихся к кассам игровых терминалов, суперкар на большой скорости подлетел к выезду из “Страны Дураков” и, едва не сбив вовремя отскочившего в сторону охранника, вырвался за ворота.

Огромный, подсвечиваемый со всех сторон фиолетовыми прожекторами и похожий на замок великанов дворец стал виден сразу же, как только автомобиль покинул федеральную трассу “М-4” и свернул на частный хайвей, принадлежащий комплексу “Меконг Дельта”.

Несмотря на название, архитектуру комплекса трудно было отнести к какому-то определенному и уж тем более - к азиатскому типу. Светящийся кибер-небоскреб окружали стилизованные под средневековые башни конструкции, служившие не то опорами, не то элементами дизайна, придавая строению совершенно фантастический вид.

Не сбавляя скорости, “бугатти” крайне рискованно обогнул застывший у въезда “хаммер” охраны, вихрем промчался по подвесному мосту и, влетев на территорию гигантского крытого паркинга, резко затормозил в нескольких метрах от ограждения. - Импоссибиле, - пробормотал Андрей. - Нон фермарти! Бывали здесь? - Пока не доводилось. - Я не эксперт по вкусам суперэлиты, но, на мой взгляд, это один из самых лучших закрытых клубов столицы. Идемте.

Они вышли. - Внимание! Руки на капот! - проревел откуда-то громкоговоритель. - Не двигаться!

Вероника посмотрела наверх и, увидев камеру наружного наблюдения, показала ей средний палец. - И тебе - добрый вечер, - с обидой отреагировал тот же голос. - Вера, ты чуть не снесла “морду” “пятнадцатому”. Пойми, мы же не за себя боимся, а за тебя…

Конти поклонилась камере. Динамик отключился.

Покинув паркинг, они миновали мультидетектор входного шлюза и вместе с другими гостями комплекса оказались на широкой ленте эскалатора, который неторопливо повез их по ярко освещенному кольцевому туннелю. - Нам сюда.

Один из многочисленных коридоров-ответвлений вывел их в небольшой терминал, заканчивающийся дверями из углеродного стекла. “Приват-сервис. VIP 100”.

Сразу за дверями начинался сад. Судя по обилию небольших экзотических деревьев, зарослям бамбука, журчащему водопаду и поросшим мхом разноцветным камням, это был восточный, скорее всего, японский сад.

Он простирался настолько далеко, насколько хватало глаз, а высоко в небе светило жаркое послеобеденное солнце.

Андрей сделал несколько шагов по направлению к кусту магнолии и почувствовал, как под ногами хрустит гравий, а волосы слегка шевелит теплый ветерок. - В отличие от европейского сада, где всё подчинено воздействию на наши органы чувств посредством цвета или ароматов, - улыбаясь, проговорила Вероника, - японский сад преследует только одну цель: помочь отрешиться от всего суетного и обрести душевное равновесие. - Это - стереоголограмма или “Каскад” нового поколения? Как они это делают? - Понятия не имею. В прошлом месяце здесь был Коц-Пооп, Дворец тысячи масок. А до этого - “Фарго”, последний звездолёт с Земли из “Искушения Ноя”. - Впечатляет. И куда нам идти? - Следуйте за мной.

Пройдя по тропинке сквозь рощицу из неведомых деревьев, они остановились возле полупрозрачной керамической двери самого обычного мини-лифта. - Прошу, господин Рубин, - снова улыбнулась Вероника. - Добро пожаловать в “Меконг Дельта”.

- 3 -

Ложа Конти представляла из себя просторный апартамент класса “Seven”, стилизованный частично под римскую баню эпохи Октавиана, частично - под типовой пентхауз вэб-аристократии. - Устраивайтесь, где пожелаете. Можете раздеться, вам принесут халат. Кальян, сигареты, кофе, коньяк? Или что-нибудь из “серого списка”? - А неплохо живут журналисты транснациональных медиа-монстров, - Андрей последовал примеру Конти и расположился в одном из низких кресел у самого края мраморного бассейна. - Пожалуй, порцию “Белого верблюда”. - Я - не журналист, а топ-менеджер, - Вероника дотронулась до мини-сенсора на мочке уха, - Хиро, привет. Один “Верблюд”, бутылку “Кёнджу”, стакан воды. Что? Нет, пока не надо, - она улыбнулась, - и давай побыстрее.

Через полминуты серьезный, словно нотариус, загорелый мачо-официант в шелковом халате принес поднос с напитками, после чего бесшумно исчез. - Итак, - Конти извлекла из сумочки миниатюрный предмет, похожий на шприц, - вы не возражаете? - Что это? - RIM-генератор. Я должна быть уверена, что нашу беседу никто не слышит, не снимает и не записывает, - она перестала улыбаться, и Андрей подумал, что Вероника, скорее всего, немного старше, чем показалось ему сначала; лет около тридцати или чуть больше. - Без проблем. Сейчас почти у каждого риммер в кармане. Правда, настолько компактную модель я вижу впервые. - Сделано в Корее, - она положила прибор на стоящий между ними столик и взяла с подноса стакан с водой. - Господин Рубин… - Можно просто Андрей. - Хорошо. Ваше задание, Андрей, в общем-то, несложное. Нужно, чтобы вы отправились в Европу и сделали фоторепортаж с одной частной вечеринки. - Всего-то? - Съемка, разумеется, скрытая. - Хорошо. Продолжайте. - Вкратце это будет выглядеть так. Существует некий закрытый клуб, который раз в год устраивает что-то вроде посвящения новичков. Вы будете одним из приглашенных. Ваша задача: заснять ритуал посвящения, а также, по возможности, всех, кто принимает в этом участие. - Стандартный пакет, - усмехнулся он. - Но мне нужно знать, что это за закрытое общество, прежде чем я смогу принять решение. Вдруг это окажется якудза, клан Мадзони или какой-нибудь “Союз Датских Геев”. - А что, разве вас когда-то пугали сложные задачи? - Ну, не то чтобы… Конечно, существуют суммы, за которые я мог бы попытаться проникнуть даже на субмарину Гилевича, но давать согласие вслепую, сами понимаете, я не стану.

Она кивнула и некоторое время молча рассматривала лазурную воду бассейна, бесшумно пенящуюся у поверхности. - Скажите, Андрей, вы когда-нибудь слышали об обществе “Суперадо”? - Вы имеете в виду ту мифическую секту, о которой последние пару лет стали сочинять так много сказок? -“Преодолевшие” - не секта, а одно из самых влиятельных и самых загадочных тайных обществ нашего времени. - Вы считаете, что они реально существуют? Кроме “сенсационного разоблачения” Деррика, которое ничем не подтверждается, кроме, разве что, его исчезновения… - Они не только реально существуют, но в последнее время всё активнее вторгаются в мировую политику и большой бизнес. А из-за недостатка информации пресса, действительно, зачастую сочиняет всякую чушь. - Из-за недостатка? Я бы сказал, из-за полного её отсутствия. - Пожалуй, вы правы. Именно поэтому любой репортаж о “преодолевших” превращается сегодня в крайне дорогостоящий товар. Насколько я понимаю, Андрей, вы не видите ничего ужасного в моём предложении, и можно считать, что вы уже почти согласились? - А вот этого я не говорил! - Расслабьтесь, господин Рубин, - Вероника засмеялась, - мы же только начали разговор.

Она открыла свой “Кёнджу”, но наполнять бокал не спешила, разглядывая, как жидкость внутри бутылки постепенно меняет свой свет, превращаясь из зеленой в оранжевую. - Двести тысяч. Трансфером в любой банк мира. Или квазичеками с коэффицентом один- три на любое количество счетов. И это - за пять дней работы! Что же вы молчите? Вам - мало? - Видите ли, Вероника… Возможно, я не произвожу нужного впечатления, но, увы, при моих расходах двести тысяч рублей это сумма, которой хватит максимум на три месяца, а поездка, как я понимаю… - Двести. Тысяч. Фунтов. Настоящих, британских, вечно дорогих и вечно стабильных. Аванс - половина. - Фунтов? - Андрей слегка растерялся. Машинально достав сигарету, он некоторое время вертел её в пальцах, прежде чем закурить. - Конечно, такая поправочка в корне меняет дело… Но даже в этом случае мне нужно знать все подробности, прежде чем я соглашусь. И кстати, ещё не факт, что я соглашусь, ведь просто так шестизначные суммы никому не платят. Наверняка, кроме сложностей общего характера, существует ещё немало “подводных камней”? - В деле есть только два действительно сложных момента.

Первый. Вы поедете с чужим паспортом. Он, конечно же, будет самый настоящий, со всеми необходимыми элементами защиты, и внесенный во все регистрационные базы… - Тем не менее, это незаконное пересечение государственной границы. В случае чего - реальный срок. А второй момент? - Репортаж придется делать “биоксом”. Иначе - никак. -“Биоксом”? - он изобразил изумление. - Извините, Вероника, но с чего вы взяли, что у меня вообще есть “биокс”? Паспорт - это одно, а всякие там международные конвенции - это извините… Упрячут так, что мало не покажется. Поэтому в таких делах я - законопослушный гражданин. Увы, почти всегда. - Послушайте, Андрей. Вы, видимо, чего-то не понимаете. Сейчас я действую не от имени своего журнала; я предлагаю вам частную сделку. У меня есть серьезный заказчик на этот репортаж, он гарантирует конфиденциальность и предоплату. Если в редакции пронюхают про такие дела, то федеральная тюрьма покажется мне раем, а вы тут про какие-то конвенции…

К тому же, - она усмехнулась, - Бергман вряд ли бы бросил прибыльный бизнес из-за проблем с налоговой. При обыске в “Ю-Би-Форс” нашли контейнер с матричным биоволокном, так что… - Когда у Саши начались проблемы, я уже не работал в агентстве. - И тем не менее… - Ну, хорошо, допустим. Я повторяю, допустим, у меня есть микрокамера “биокс”. Но при посадке в самолет “заряженный” имплантант элементарно засекут таможенным мультидетектором. - Не засекут. У вас будет паспорт МИДа, а значит - “зеленый коридор”. - А обратно? - Вы сбросите весь отснятый материал в интернет, на номерной “сейф-сервер”, который я заранее арендую, затем избавитесь от “нити” и спокойно полетите обратно с пустым контейнером. - У вас всё так просто. А вы не думаете, что “преодолевшие” тоже могут использовать детекторы? Особенно, когда к ним прибывают новички. - Нет, не думаю. - Что ж. Тогда расскажите подробно. Я почти ваш. - Сначала вы покажете мне “биокс”. Прямо сейчас. - Вероника вынула что-то из сумочки, затем резко встала с кресла и, шагнув к Андрею, опустилась перед ним на колени, так, что её лицо оказалось почти вплотную к его лицу. - Первыми карты открывают джентльмены. - О’кей. Надеюсь, вы не из парламентской комиссии КБО…

Андрей понял руку, несколько секунд шутливо покрутил в воздухе указательным пальцем, а затем резко прижал кончик пальца к крошечному родимому пятну возле левого глаза. - Здесь.

Конти наклонилась ещё ближе, и он почувствовал её запах: арома-код “L’antre”, смешанный с благовониями, которыми натирают гладиаторов “Колизея”, а также те едва уловимые флюиды “джет-сет леди”, образ которой она, несомненно, олицетворяла. - Да, я вижу его, - Вероника пристально вглядывалась в родимое пятно через крошечный полимерный увеличитель. - Он - настоящий? - Самый что ни на есть. Лаборатория Лебедева. - Кто устанавливал? - Они же. - Тебе было больно? - она понизила голос и посмотрела ему в глаза. - Очень, - также шепотом ответил он и улыбнулся. - Но оно того стоило. - Ну что ж, господин Рубин, - Вероника поднялась и сделала несколько шагов вдоль края бассейна, разминая затекшие ноги. - А теперь перейдем непосредственно к нашей истории.

Вопреки существующему мнению, что “преодолевшие” - все, как один, мультимиллиардеры, утопающие в роскоши и имеющие сотни жен, можно смело утверждать, что всё это - просто выдумки нашего брата-журналиста.

Разумеется, люди “Суперадо” успешны и состоятельны, но таковыми они становятся зачастую лишь после того, как вступают в Общество, а критерием их отбора служат совсем иные качества, нежели тривиальное богатство. - Вы говорите так, будто сами входите в их число. - Пока ещё нет, но скоро, надеюсь, войду. Вернее, вы войдете, - Конти вновь расположилась в кресле и неторопливо наполнила бокал пенящейся жидкостью. - Около полутора лет назад, на одном из интернет-форумов, посвященных оккультизму, я познакомилась с одним интересным человеком, который так же, как и я в ту пору, увлекался темами “сильной личности в двадцать первом веке”, “войной одного против всех” и прочим псевдофилософским экстримом.

Пикантность ситуации придавало то, что я зарегистрировалась под мужским именем и общалась исключительно от лица некоего выдуманного мною персонажа, что, впрочем, довольно распространенное сегодня явление, и никого этим не удивишь.

Наши почти ежедневные беседы вскоре переросли в дружбу, но так как мой собеседник проживал далеко за океаном, а именно - в США, то ни о каких встречах “за бутылочкой пива” не могло быть речи. - А виртуальное “пивко”? Он что, ни разу не предложил вам пообщаться через вэб-камеру или по скайпфону? - В том и дело, что нет. Сначала меня это даже немного напрягало, но Антон, так его звали, объяснил, что страдает лишним весом и не хотел бы, чтобы его внешность как-то накладывала отпечаток на наши, в общем-то, совершенно дружеские отношения. Беседы же по IP-мобайл всегда протекали строго через звуковой фильтр моего слайдера. - То есть, он так и не узнал, что вы - женщина? - Не узнал. Через какое-то время Антон перестал быть мне интересен, и я уже собиралась вежливо завершить наши отношения, как вдруг он меня просто ошеломил. - Позвал замуж? - Внезапно прервав одну из наших последних ночных бесед, он сказал, что его зовут вовсе не Антон, что он не американец, да и вес у него совершенно обычный. Он представился Маркусом и заявил, что является одним из самых влиятельных членов общества “преодолевших”, после чего спросил, не хочу ли я познакомиться с кем-нибудь ещё из ему подобных и впоследствии, возможно, влиться в их ряды. - О как! В газетах пишут, что членство в “Суперадо” стоит сотни миллионов евро, а оказывается, достаточно всего лишь притвориться мужчиной и грамотно запудрить мозги очередному “гуру”. - Разумеется, поначалу я тоже посмеялась над беднягой, рисуя себе образ толстяка- иммигранта, который тронулся умом от одиночества и серости собственного бытия.

Он видимо почувствовал это и сказал, что ровно через три дня Верховный Суд США впервые в истории вынесет вердикт об отмене результатов выборов, что, в свою очередь, повлечет резкое увеличение учетной ставки. Азиаты, конечно, готовы к этому, но они пока не знают, что ещё через несколько часов террористы взорвут здание Парламента Единой Африканской Унии, и переговоры по мирному урегулированию в Кот-д’Ивуар будут сорваны.

Короче говоря, акции TFF, AUX, Helios, а также мелких компаний-перевозчиков взлетят до уровня 2018 года, если не выше.

Я не играю на бирже из-за этих чертовых налогов, но на следующий день, ради любопытства, я связалась с “Арден-Центром” и попросила Гарика купить для меня TFF на десять штук. Он сказал, что TFF нет, зато есть Bridges, совсем бросовые, потому что из-за прекращения войны в Северной Африке резко снизился спрос на независимые рейсы… - Можете не продолжать. Я помню, что творилось полгода назад на Ближнем Востоке и даже грешным делом думал, что всё, здесь НАТО и сломается, а они - вон что… Кстати, сколько вы заработали? - Двадцать две тысячи. Не очень много, конечно, но это же - больше двухсот процентов прибыли за считанные дни! Если б я знала наверняка, то можно было бы положить в карман два-три миллиона… Еле отвязалась потом от Гарика… - Могу себе представить. И что дальше? - Дальше… Антон, вернее, уже Маркус, возник только через неделю. Он сказал, что возможность иметь и использовать информацию - ничто в сравнении с умением эту информацию создавать. И только тот достоин создавать её, кто преодолел в себе человека потребляющего и стал человеком созидающим.

Мы немного поговорили с ним об этом, и на прощанье Маркус объявил, что готов стать моим поручителем и пригласить меня в круг своих единомышленников. Почему-то вопрос о том, хочу я этого или нет, даже не обсуждался. Меня же, как вы понимаете, в тот момент больше интересовали куда более земные проблемы: что ожидает “доу-джонс” и “шанхай- композит” в ближайшие торговые сессии. - Но спрашивать вы, наверняка, не стали? - Разумеется. Он же, вообще, перестал касаться этой темы, к сожалению. Лишь раз, Маркус как-то обмолвился, что если я, как все русские, прячу деньги в “нефтянных облигациях”, то мне стоит избавиться от них. - Это произошло, видимо, накануне “Веселой недели”? - Именно так. У меня нет российского гражданства, и поэтому я не имею права владеть национальными именными депозитами в любых видах, но его прогноз оказался абсолютно точен. “Нефтянные” бумаги повалились, а вместе с ними - и благополучие вкладчиков.

Вскоре Маркус исчез надолго, а появился только несколько дней назад.

Он сообщил, что готов встретить меня и познакомить со своими друзьями, после чего моя жизнь обретет истинный смысл, а я смогу самостоятельно выбрать для себя любую сферу деятельности и любое социальное положение, какое пожелаю. - То есть, пригласил на посвящение? - Я задала ему этот же вопрос. Он ответил, что хотя смысл и очень близкий, он, всё же, назвал бы это не посвящением, а, скорее, ритуалом знакомства с новыми друзьями, которое покажет, насколько верным был его выбор. - Как, впрочем, и ваш… Вы согласились? - Конечно. В тот же день я связалась с одним человеком, который всем известен своей вечной скукой и который никогда не переспрашивает цену на подобные материалы. - А Маркус? - Маркус вновь исчез, но позавчера от него пришло короткое письмо. Он пишет, что мне нужно приехать в Санкт-Петербург и встретиться там ещё с одним человеком, которого так же, как и меня, пригласили “в гости”. Этот человек сделает так, что в течение одного- двух дней мне выдадут визу Евросоюза, после чего мы тут же вылетим в Париж, где нас встретит близкий друг Маркуса и отвезет к нему. - И всё? - В общем, да. Маркус пишет, что наш визит займет совсем немного времени - от силы дня три-четыре, и все расходы, он, как приглашающее лицо, разумеется, берет на себя. Вот, собственно, и всё. - То есть, я должен просто встретиться с Маркусом и его друзьями, пообщаться, заснять всё это на “биокс” и передать вам? И за это вы платите мне двести тысяч фунтов, причем половину - сразу, я правильно понимаю? - Совершенно верно. - Ну что ж, госпожа Конти. Всё просто великолепно. Отличное предложение, легкая работа, высокий гонорар… - Я что-то вас не пойму… - А хотите, я расскажу вам, как всё это вижу я? - Сделайте одолжение. - Итак, я, российский гражданин, по чужому паспорту и с запрещенным во всем мире имплантантом в голове, выезжаю в Европу, проникаю в сообщество очень могущественных и опасных людей, которых боится даже мафия, чтобы записать и продать изображения их лиц, которые они держат в секрете.

При этом меня наверняка будут проверять по всем каналам, начиная от архивов ФСБ и заканчивая Интерполом, а мое тело просветят и прозвонят всеми известными на свете приборами. После чего, обнаружив записывающее устройство, удалят его самым легким способом - просто отрежут от туловища вместе с головой.

Перед этим, естественно, меня спросят, кто я такой, и где живет тот умник, который меня прислал. Спросят так, что я вряд ли смогу им соврать, даже если захочу. Вы представляете, что будет, когда вас найдет Маркус? - То есть, вы отказываетесь? - Я? Нет, разумеется, - Андрей рассмеялся, - я не отказываюсь. - Тогда я не понимаю… - На чьё имя паспорт, с которым мне предстоит ехать? - Это несуществующий человек. Понимаете, у меня есть друзья в МИДе… Так вот, там существует программа, по которой ежегодно фабрикуются десятки документов с “чистой” историей для различных целей этого ведомства. И отпечатки пальцев, и биография, и прочее - всё чисто. Не без помощи спецслужб, разумеется… - Я - в курсе. Хорошо. Идём дальше. В каком виде хранятся ваши диалоги с Маркусом? - Криптованные файлы, запись на кристаллах. - Что ж, неплохо, высшая степень защиты. Кстати, кто-нибудь ещё на планете Земля знает об этой истории и наших переговорах? - Не смешно. Это - все вопросы? - Вероника вновь приобрела свой уверенный вид, вероятно, не без помощи “волшебного” коктейля: её щеки порозовели, а зрачки заметно сузились. - Почти. Как и когда я получу всю конкретную информацию, а также паспорт, билеты и прочее? - Если мы договорились, то завтра до десяти утра вы отправите мне на телефон ваше фото, а уже после обеда курьер “World Inc” привезет пакет вам домой. Или туда, куда вы скажете. - Можно домой, - Андрей задумчиво посмотрел на Конти, словно она была крупье, а он - уверенным в себе игроком. - И последний момент. Где-то в Центральной Америке существует такая страна - Панама. В любом коммерческом справочнике вы без труда найдете некую панамскую фирму, занимающуюся, по-моему, консалтингом и аудитом, которая называется “Rico Terra S.A”. Позвоните туда и по-русски спросите, как оплатить смету за прошлый год. На слове “смета” включится запись с реквизитами счета в Кайманском Национальном банке. В течение трех суток на этот счёт должны поступить двести тысяч фунтов.

Если мне удастся сделать репортаж, то я солью его на ваш сервер, но под паролем. Тогда вы переведете на счет “Рико Терра” ещё двести тысяч, и я сообщу вам пароль. - Я знала, что ты будешь торговаться, Рубин, - неожиданно улыбнулась Вероника, - но я не думала, что ты такая сволочь. - А кстати, госпожа Конти, почему бы вам не поехать туда самой и не вступить в “Суперадо” по-настоящему? Маркус же выбрал вас за ваши суждения и за вашу позицию. Ведь тогда вам больше не понадобятся ничьи заказы. Я спрашиваю сейчас совершенно серьезно. Действительно, почему? - Варианта всего два: “я не хочу” и “я боюсь”. И пока я сама не знаю, который из них верный. А сейчас… Мы договорились, Андрей? - Мы договорились, Вероника, - он поднялся из кресла и потянулся. - Искупаться что ли, напоследок…

Конти вновь прикоснулась к сенсору мобайла: - Хиро, дорогой, мне нужен тот, в синем халате. Да. И ещё… Ну, что ты, я думаю, двоих хватит вполне, да, спасибо.

В помещении вновь возник недавний официант, но уже в сопровождении двух девушек в униформе “Jun-Zaa”.

Вероника встала, медленно приблизилась к вошедшим и вдруг, обняв официанта за шею, резко подпрыгнула и повисла на нем. Мачо продолжал стоять, удерживая её на руках и спокойно глядя прямо перед собой. - Счастливого пути, Андрей, - проговорила Конти, - надеюсь, мы увидимся очень скоро. Когда мой гость устанет, - она обратилась к девушкам, - возьмёте “линкольн” и отвезете его туда, куда он скажет.

Осторожно ступая, официант с Вероникой на руках медленно покинул ложу и скрылся за дверью массажной комнаты.

Проводив его взглядом, Андрей подошел к самому краю бассейна и, обернувшись, посмотрел на замерших в ожидании “джюн-гёрлз”. - Ну, что уставились? Дельфина в кимоно не видели?

Не дождавшись ответа, он помахал им рукой и, не раздеваясь, рухнул в прохладную голубую воду.

- 4 -

По мере приближения астероида, поверхность планеты Земля всё больше становилась похожей на разноцветный гигантский глобус из трёхмерного комикса. С каждой секундой она стремительно увеличивалась в диаметре, открывая всё новые и новые миллионы своих чудесных и неповторимых фрагментов: ослепительно синие океаны, черные, красные или зеленые материки, на которых явственно проступали леса, горы, пустыни…

Вскоре показались и чернеющие города, покрытые зеленой сеточкой дикой растительности и прорезаемые серыми паутинками давно заброшенных дорог.

Пустые глазницы ушедшей эпохи. Мертвые города мертвого мира.

Мегатонный, огненно-красный болид ворвался в атмосферу и, став от этого ещё более свирепым, с ужасающим рёвом зашел на свой последний виток.

Минуту спустя колоссальный взрыв светом тысячи солнц озарил равнодушный и холодный космос, превратив в чудовищный водородный факел когда-то великую планету.

Андрей открыл глаза.

Восемь часов утра. В комнате было темно и немного душно: приехав домой глубоко за полночь, он едва смог раздеться и добрести до дивана - до такой степени он устал, поэтому “мультиклимат” так и остался не включенным.

Андрей пошарил рукой по полу, но пульта не обнаружил.

Пришлось вставать. Ноги до сих пор немного гудели и не желали слушаться, но он, тем не менее, добрался до окна и ткнул пальцем в “OPEN”. Тяжелая створка медленно поползла в сторону, и вместе с ревом утреннего мегаполиса в гостиную ворвался прохладный весенний ветер.

Постояв с минуту возле окна, Андрей вернулся на диван и забрался обратно под теплое двухслойное одеяло. Но как только голова коснулась подушки, воспоминания набросились на него с новой силой.

Воспоминания?!

Пугающе отчетливая картина давно вымершей планеты, столкнувшейся с гигантским астероидом, вновь встала у него перед глазами.

Синтетический “оптимизатор” NN-2014 (жаргонное название - “Укус гейши”), помимо легкой эйфории и растормаживания эмоциональной сферы, резко обострял долговременную память и вызывал парамнезию - ложные воспоминания, а также смешение реального и воображаемого. Но Андрею больше нравилась версия некоторых заядлых “психоделистов” о том, что NN-2014 способен, якобы, будить “сверхпамять” - наследие миллионов прошлых реинкарнаций индивида.

Однако сейчас изучать “наследие реинкарнаций” хотелось меньше всего, и Андрей в который раз упрекнул себя за вчерашнюю слабость. Как он и предполагал, завершение вечера в “Меконг Дельта” оказалось вполне достойным: и массаж, и двойной “биррекс” с профессиональными “джюн”, и полёт на псевдо-антиграве… Позволять себе “Укус гейши” явно не стоило.

Впрочем, судя по времени, уже совсем скоро эффект “оптимизатора” должен полностью исчезнуть.

Андрей протянул руку, пододвинул к дивану журнальный столик и, нашарив на столике сигареты, закурил, стряхивая пепел в пустой бокал.

Спать почти не хотелось. К тому же, растревоженная память выталкивала на поверхность всё новые и новые эпизоды и никак не желала успокаиваться.

Он неожиданно вспомнил институт и начало своей репортерской карьеры: наставника Лёшу и первый самостоятельный материал… Друзей из “Red Quadro” - независимой студии экстремальных операторов, Андреаса, Энрико, Валеру-Гнома, Николь, других молодых фанатиков со всего мира, отважившихся противопоставить свои “дикие” репортажи официальной медиа-доктрине.

Контракты, сенсации, командировки. Кошмарная, едва не стоившая ему жизни поездка в Мексику, интервью, взятое в плену у психопата Матсумото, съемки “ожившего” кладбища Минского Института Генетики…

А ещё полёт на Фудзияму, когда в кабине вертолета - только он и Николь, площади и фонтаны весеннего Неаполя, свободное падение в нирвану настоящей любви и вечный, почти сумасшедший бег от обыденности… Всё это было невообразимо давно. В прошлой жизни?

Он усмехнулся. В отличие от космических катаклизмов, его молодые годы не были ложной памятью. Настоящую жизнь ни с чем не спутаешь и не забудешь. Как нельзя забыть собственную неуспокоенность и свою извечную тягу к авантюрам и авантюристам.

С самого детства Андрея привлекали люди с “синдромом абсолютной власти”. Так он называл тех, кто был способен противопоставить себя общему порядку, подняться над толпой, переступить все барьеры и выбрать свой особенный, неповторимый путь к цели. Цели, которая всегда масштабна, всегда шокирует и поражает воображение.

Личности известных преступников, террористов, лидеров повстанческих движений или просто “охотников за удачей” вызывали у него особый, неподдельный интерес, и даже сейчас, находясь в возрасте Христа, он продолжал, при случае, отслеживать их судьбы.

Внезапно захотелось пить. Пришлось опять подниматься и, закутавшись в одеяло, брести к гостевому холодильнику за “нарзаном”. Потом - искать этот чертов пульт. В такие минуты появлялось желание снова обзавестись кетч-гёрл. Говорят, на “прислугу-плюс” сейчас вполне приемлемые цены…

Напившись вдоволь, он решил не возвращаться на диван, а расположиться в кресле и посмотреть телевизор.

Так и есть. Пульт валяется на полу под столиком. Первым делом Андрей включил потолочные вентиляторы и поднял влажность до “семерки”, и только потом оживил монитор ТВ-станции.

Попереключав бесцельно каналы, он выбрал в меню функцию “Поиск/запись” и ввёл ключевые слова: “Париж” и “Санкт-Петербург”. В ожидании, пока программа закончит сканирование, кликнул на канал “Азия”. “- … в течение целого года жильцы вашего дома - а их, если не ошибаюсь, всего восемьдесят девять человек - в любой момент могли видеть всё, что происходит в вашей квартире посредством почти сотни скрытых камер наблюдения? - Да, это так. За соседями, в свою очередь, наблюдали миллионы телезрителей по всей стране. Правда, уже в записи… - Скажите, что вы почувствовали, когда узнали об этом? Возникло ли у вас желание как- нибудь отомстить организаторам шоу? - Ещё бы! Я даже разработал целый план, как я это сделаю. Кроме того, полученный гонорар позволил мне стать обладателем целого арсенала всевозможных полезных вещей для осуществления моего замысла. - Полезных вещей? И, конечно же, оружия? - Разумеется. - Таким образом, вы превратились в участника нового шоу! Действительно, проект “Убей их всех” стал настоящим прорывом в медиа-бизнесе и лидером реалити-драйва ушедшего года! Скажите, Максим, а как отнеслась к происходящему ваша жена? Ведь, насколько я знаю…”

Прозвучал короткий сигнал. “Сканирование завершено. Найдено: 52 сюжета из раздела “Новости”. Запись на микродиск?” - Этот парень, похоже, скоро станет участником шоу “Похороны”, - Андрей нажал на пульте “ОК” и отключил трансляцию.

Пора уже было идти умываться, завтракать и потихоньку начинать готовиться к поездке. А ведь он до сих пор не отправил Веронике фото на паспорт! “Внимание. Диск не предназначен для записи. Пожалуйста, вставьте чистый диск”. - Больно ты умный, - пробормотал Андрей, вспоминая, что он, и вправду, забыл заменить диск с подборкой о “Движении Хаос”, которую показывал Гному, на чистую матрицу. Пришлось опять подниматься и искать в секретере новую упаковку.

А кстати. Они же вчера так и не досмотрели “Гимн отрицанию”, как называл подборку Андрей. В своё время он сам “склеил” этот материал из фрагментов репортажей, интервью и различных программ, посвященных терроризму и, в частности, “Движению Хаос”. Жаль, Гном, не оценил…

“Движение” было одной из любимых тем Андрея. Он прекрасно понимал, что люди “Хаоса”, скорее всего, просто зомбированные фанатики, и то, что они делают по приказу своих главарей, это путь в никуда. Но не восхищаться их дерзостью и целеустремленностью он не мог. Угон истребителя “МиГ-35”, похищение миллиардера Сенчина, неудачное, но безумно смелое нападение на федеральный банк, взрывы, поджоги, ограбления… “Запись завершена”.

Андрей достал из системы свежезаписанный диск с новостями Парижа и Санкт- Петербурга, которые планировал просмотреть во время приема ванны, ткнул на пульте “Обогрев пола” и, сняв со спинки стула халат, отправился совершать утренний туалет.

Бандероль доставили после обеда.

К тому времени Андрей уже успел искупаться, совершить пробежку по парку и даже немного погонять мяч со скучающими охранниками своего жилого комплекса, окончательно избавившись, таким образом, от всех последствий вчерашнего вечера.

Сидя за рабочим столом кабинета и рассеяно внимая “постядерным” аккордам лондонского файрджаза, он занимался подготовкой генератора стикбо-плёнки, необходимой субстанции для изменения отпечатков пальцев, когда прибыл курьер. “На чай” вполне хватило сотни. Выпроводив юношу, Андрей прямо в прихожей вскрыл пластиковую коробку и достал удлиненный конверт из свинцовой фольги с приклееным сверху белоснежным стикером. Надписей на стикере не было.

Он поднялся обратно в кабинет, где расположился за вторым столом, поменьше, стоящим у противоположной стены, на котором помимо настольной лампы находились лишь старинный миниатюрный ноутбук и фаянсовая пепельница.

Итак, приступим. Андрей аккуратно выложил на столик содержимое конверта. “Еврокард. Виза-Платинум”. “Дорожные расходы. Пин-код: 5555. Сумма: 20.000 евро. (вычтено из гонорара)”, - гласила крошечная записка, приклеенная к кредитке. Надпись, судя по почерку, была сделана женщиной, очевидно, самой Конти. Андрей перевернул карту и прочитал имя владельца: “Oleg V. Prokhorov”.

Паспорт.

Российская Федерация. Министерство иностранных дел.

Прохоров Олег Валерьевич. 14 января 1987 года рождения. Город Москва.

Теперь… Контейнер с загрузочным кристаллом для стикбо-гена. Присутствует. Очень хорошо. Десять минут потерпеть жжение от застывающей пленки - и на три недели получаем новые отпечатки пальцев, зашифрованные в паспорте двадцатизначным кодом.

Второй контейнер. Здесь, видимо, вся необходимая информация. “Распечатать, прочитать, уничтожить”. Как всегда. Будет сделано.

Билет на поезд “Мегаполис-Экстра”, рейс Москва - Санкт-Петербург, одноместное V.I.P.-купе. Отправление: сегодня, в 23.55, прибытие: завтра в 5.50 утра. Что ж, поспать, скорее всего, не придется. Зато никаких самолетов, и это радует.

Впрочем, его нелюбовь к полётам была вызвана вовсе не боязнью сканирования аэропортовским детектором. Слова о том, что имплантант можно засечь сканером, были ложью, направленной на увеличение гонорара, не более. Сумасшедший Лебедев, видимо предчувствуя скорый запрет своих исследований, проделал очень большую работу в поисках универсального защитного контейнера для нити и за считанные месяцы успел перепробовать не одну сотню материалов.

Камера Андрея, вживленная в его левую надбровную дугу, относилась к классу “Биокс- 3. Ультра”. Она практически не содержала металлов, не являлась источником микроизлучений и поэтому была абсолютно неуязвима для любых известных науке средств обнаружения.

Он подключил кристалл к компьютеру.

“Загрузка”.

На мониторе отобразились три папки: “Маркус (переписка)”, “Прохоров О.В. (краткая биография)”, “Суперадо (общая подборка из СМИ)”. “Отправка на печать”. “Переплёт”.

Огромный, похожий на бачок для нагревания воды, профессиональный принтер, стоящий в углу комнаты, ожил и негромко загудел, готовясь превратить эфемерные мегабайты в аккуратные брошюры из термостойкой бумаги.

Ближайшие часы придется посвятить чтению и “вхождению в образ”.

В ожидании завершения процесса печати, Андрей активировал в ноутбуке скайпфон- менеджер. “Введите желаемый для набора номер”. - Гемоглобин, - произнес Андрей в микрофон. Звуковой анализатор “задумался” на мгновение и, опознав кодированный приказ своего владельца, послушно отправил далеко за океан невидимый импульс.

Длинные гудки. - Здравствуйте, вы позвонили в офис компании “Рико-Терра”, - произнес по-испански приятный женский голос. - Пожалуйста, оставьте своё сообщение после звукового сигнала, и мы вам перезвоним. Спасибо. - Вадик, трубочку возьми.

Послышалась приглушенная музыка на фоне какого-то шума, похожего на звук двигателя. - Привет, Рубин, - ворчливо отозвался мужской бас, - чего надо? - Ты, где, Вадик? Опять в Майами, в молодость играешь? - У тебя на бороде. Говори, что хотел. - Сегодня кто-нибудь звонил? - Да. Часа четыре назад. Скачали реквизиты “Каймана”. - Голос какой? Мужской или женский? - Женский. Он записан. Нужен? - Нет. Какие ещё новости? - Процесс мировой глобализации выходит из-под контроля. - Вадик, я серьезно. - И я серьезно. Денег ждешь от кого-то? Так и скажи. Сколько? - Двести штук. Фунтов. - Нехило. О’кей. Упадут - пришлю квик-слип, как обычно. Это всё? - В общем, да. Поживаешь как? - Рубин, тут меня офицер ждёт. - Какой ещё офицер? - Такой. Скорость я превысил… В общем, бывай здоров. - Ну, пока.

Три часа пролетели незаметно.

Сначала Андрей пролистал “свою биографию”. Родился-учился, служил-торопился. Всё коротко и ясно, нужно только даты подучить на всякий случай.

Затем диалоги с Маркусом.

Здесь уже объем материала оказался совсем другим: он был не просто большой, а пугающе огромный. Хорошо ещё, что Конти заранее поработала над текстом, выделив в нём все ключевые и особо значимые места, а то бы Андрей не управился и за неделю.

Основная часть диалогов, на удивление, состояла из обычного трёпа старых приятелей, шуток, каких-то бытовых мелочей, и лишь изредка разговоры заходили о серьезных вещах. Причем порой создавалось впечатление, будто каждый из говоривших не особо интересовался словами собеседника, торопясь излить свои собственные тезисы, как это зачастую бывает во время излишне эмоциональных споров.

Тем не менее, Андрею показалось, что характер того, кто общался с Маркусом, ему поймать всё же удалось. И что удивительно, он сам во многом был согласен с теми сентенциями, которые составляли основу позиции “Олега”.

Получается, что Вероника, если она, конечно, была искренней в диалогах, по своим взглядам была довольно близка к взглядам Андрея.

Конечно, вряд ли им доведется разговаривать на эти темы, да и вообще не факт, что они ещё когда-нибудь увидятся, но Андрею было приятно, что кому-то до сих небезразличны такие понятия, как “Индивидуальность”, “Обособленность мышления”, “Надличностная цель”…

С Маркусом всё оказалось гораздо сложнее. Чтобы более-менее определенно говорить о том, что это за человек, необходимо было прочитать присланный текст полностью и вникнуть во все нюансы общения.

Впрочем, Андрей особо не переживал на этот счёт. Из своего обширного опыта интернет-знакомств он давно усвоил, что в реальной жизни люди весьма отличаются от своих виртуальных “проекций”. Причем даже тогда, когда ведут себя естественно и не стараются никого обмануть.

И уж тем более, когда стараются.

Вообще, странная история. Какие-то загадочные, могущественные люди вызывают к себе человека, даже не зная толком, кто он такой, а просто по беседам в сети. А вдруг он - сотрудник спецслужб, или наоборот, опаснейший псих, сбежавший из тюрьмы?

Ну, хорошо. Допустим, люди “Суперадо” настолько всесильны, что для них эти “мелочи” ничего не значат. Но кто сказал, что Маркус - один из них? Подумаешь, предсказал парочку биржевых кризисов… Гениальный фондовый аналитик - возможно, но почему сразу “преодолевший”?

Конечно, ещё предстоит встреча со вторым кандидатом в небожители, и тогда, возможно, что-нибудь удастся прояснить…

Андрей послал бы к чертям все эти кроссворды, если бы не одно “но”.

Деньги.

Двести тысяч фунтов вот-вот должны лечь на счет принадлежавшей ему оффшорной фирмы, после чего можно будет как минимум на пару лет позабыть про слово “нету”, как поётся в известной песне. А за это время он сможет наверстать упущенное, найти нового кодера, “отмывалу”…

Если же ему, чем чёрт не шутит, действительно удастся попасть на ритуал посвящения в “Суперадо”, то тогда он - победитель вдвойне. Причем, в буквальном смысле слова. - Подумаешь, “преодолевшие”! - произнес Андрей вслух. - Да мы сами много чего преодолели, чтобы бояться каких-то придурков. За двести-то штук. - Ну, что же, Лазарус, тогда собирайся, - ответил он самому себе, поднимаясь с дивана.

- 5 -

Если бы герои блокбастера “Пилигримы космоса” всё-таки осмелились основать на Земле собственную церковь, то, попав в Москву, они вряд ли нашли бы более удачное место для триумфальной пресс-конференции своего Отца - легендарного Сида Джоса, Великого Пророка Галактики.

Андрей с улыбкой разглядывал совсем недавно реконструированный Ленинградский вокзал, волею сумасшедших дизайнеров-футуристов превращенный в фантастический гибрид гигантского звездолета и вызывающего благоговейный трепет средневекового католического собора.

Исполинское трехуровневое строение из мрамора, кевлара и синтетического хрусталя, будучи вокзалом, попутно являлось вместилищем многочисленных сервисов городской инфраструктуры, а также довольно крупным торговым центром.

Выскочив из прозрачного тоннеля, эскалатор совершил очередную остановку, и Андрей очутился в центре просторного зала со множеством турникетов и мерцающей на плазменной панораме надписью: “Выход к поездам”.

В отличие от большинства бизнес-экспрессов, поезд “Мегаполис-Экстра” вовсе не собирался шокировать пассажиров своей скоростью и, судя по рекламируемому уровню сервиса и комфорта, был рассчитан на состоятельных туристов в лице влюбленных парочек или же просто романтически настроенных полуночников. - Добрый вечер, - Андрей остановился возле девушки в светло-синей униформе. - Здравствуйте, господин Прохоров, - взглянув в протянутый билет, молодая чернокожая проводница ослепительно улыбнулась, словно увидела там банкноту в тысячу евро. - Меня зовут Таня. Буквально через минуту вы войдете в эту дверь и станете счастливым и беззаботным пассажиром. А пока я прошу вас, Олег Валерьевич, показать свой паспорт. - Секьюрити-систем? - тоже улыбнулся он. - Извольте. - Вовсе нет! Я просто хотела подсмотреть ваш адрес, чтобы однажды… - Лучше оставьте мне свой, - Андрей решил не затягивать с ритуалом и, принимая паспорт назад, вложил в её ладонь заранее приготовленную сотню. - Огромное спасибо! Пожалуйста, проходите… - Народу много сегодня? - кивнул он на вагон. - Кроме вас, всего один пассажир, но, возможно, в последний момент появится кто-нибудь ещё. До отправления - восемь минут. - Спасибо, - он шагнул вовнутрь и внезапно оказался в полной тишине: сервис предполагал повышенную шумоизоляцию.

Из четырех V.I.P. купе, которые и образовывали внутреннее пространство вагона, Андрею принадлежало самое первое. Напротив купе номер три, возле окна, стоял высокий бородатый мужчина в старомодном деловом костюме и разглядывал освещенную разноцветными огнями платформу. - Здравствуйте, - сказал ему Андрей и не спеша прошел к себе в “люкс”.

Мужчина ничего не ответил, а лишь приветственно помахал рукой, не переставая смотреть в окно.

Двуспальная кровать, минибар, дверь ванной комнаты, телесистема со встроенным компьютером… Всё это тонуло в бардовом полумраке ночного освещения и расслабляющей музыке “вуллз-церо”.

Андрей сделал свет поярче, бросил кейс на кровать и опустился в кресло, привычно раздумывая над тем, чем бы ему ознаменовать начало путешествия. “Уважаемые пассажиры! Скорый поезд номер одинадцать, “Мегаполис-Экстра”, следующий по маршруту “Москва - Санкт-Петербург”, через две минуты отправляется с четвертой платформы…”

Сходить покурить?

Он снова вышел в коридор.

Бородач продолжал стоять возле окна, видимо ожидая момента, когда состав тронется. - Ради Бога, извините, вы случайно не знаете, как здесь с курением? - обратился к нему Андрей. - Видите ли, я бы не хотел дымить в купе… - Если честно, я сам впервые на “Мегаполисе”… Не понял, - мужчина вдруг улыбнулся, - а вас, случайно, не Андрей зовут? “Кубик-Рубик”?

В этот момент поезд едва ощутимо тронулся, а разноцветные огни за окном ожили и поползли в сторону. Послушались приглушенные звуки закрываемой двери вагона, а затем - шаги проводницы. - Олег. Меня зовут Олег, - негромко проговорил Андрей, делая незнакомцу предостерегающий знак рукой. - Итак, господа, я полностью - к вашим услугам! Если вы хотите принять ванну, посмотреть свой любимый фильм, или просто собираетесь лечь поспать, вам достаточно сообщить мне о вашем желании… - Скажите, не могли бы вы принести стакан минеральной воды? И если можно, похолоднее. - Да, конечно, секундочку, - девушка упорхнула в свою “каюту”. - Меня зовут Олег, - повторил Андрей и кивнул на дверь своего купе, - зайдем?

- Виталий. Храмов Виталий. Не помните меня? Вы в Сибирь к нам приезжали. С вами ещё девушка была, Ника. Верно? - Погодите, так вы - из Научного городка? - Да! Ну, то есть, не совсем. Проект “Кассандра”, Якушев, Вадька Зуев… Мы Девятое мая вместе отмечали… - Всё, вспомнил. Вы украли мою шапку. - Не украл! А спьяну перепутал. Ну, наконец-то признали! Только вас, всё-таки, Андрей зовут, а не Олег. Или вы сейчас опять - на работе? - Да, Виталий, именно. На этой самой, проклятой работе… - Как здорово, что я вас встретил! До Москвы ехал почти трое суток, слова не с кем сказать: в вагонах, в основном, военные, работяги с приисков да китайские “новые соотечественники”. Вот, специально взял в Москве дорогой билет, думал, хоть отдохну от этой суеты, я ведь… - Разрешите? - вошла Таня с подносом. - Минеральная вода, лёд… Что-нибудь ещё желаете? - Пожалуйста, принесите нам бутылку коньяка, не знаю какого, наверное, армянского… Есть армянский? Очень хорошо. Тогда ещё фрукты, так… - Храмов посмотрел на Андрея, - а вы, эээ… Олег, что предпочитаете, на ночь глядя? Может, вина? - Хорошо. Пусть это будет “Коли Кьянти”. Но только совсем немного - у меня завтра трудный день.

- Три миллиона евро. Столько она сейчас стоит. - Не так уж много по сегодняшним меркам. Хотя не так уж и мало. Район-то какой? - Да самый центр. Улица Таврическая. Окна как раз на Сад выходят. Дед бы ни за что оттуда не уехал. А я вот… - Виталий замолчал. - Сколько ему было? - Семьдесят девять. - Ого. В наш век, можно сказать, долгожитель. Послушайте, Виталий… - Давай - на “ты”? - Давай, - Андрей поднял бокал, - твоё здоровье! Вот скажи, почему бы тебе не остаться в Петербурге? Такую квартиру унаследовал, это же - знак! Уж лучше продай свою сибирскую хибару и перебирайся поближе к цивилизации. Сейчас везде спрос на психотерапевтов твоего уровня, устроишься; да и наследство, в отличие от купли-продажи - веское основание для получения права проживать в городе. Люди готовы миллионные взятки за это платить, а ты - продаешь. - Не обижайся, старик, но боюсь, тебе не понять. - Почему же? Ты обнажи, так сказать, проблему, и мы узнаем, понять мне или нет. - Ну, во-первых, ты - москвич. - И что с того? - Андрей. Давай начистоту. Я - доктор, ты - художник. Но уважаю я тебя не за то, что ты художник, а за то, что ты - личность. Мы оба это знаем.

И всё равно, живя в столице, ты становишься таким же, как они. Так или иначе. Раньше или позже. А москвичи сегодня - это уже не россияне, это совершенно другие люди, даже не отрицай. - Нет, ну это ты загнул. Различия есть, конечно, но не… - Ничего я не загнул! Сегодня наша страна является… тем, чем является. А Москва, истинное средоточие всей мощи России, я имею в виду финансы, интеллектуальную элиту и всё остальное, паразитически существует исключительно за счет тотального экспорта сырья, добываемого на всей остальной территории страны. И это даже не добыча, а какое- то стремительное опустошение! Сколько нам ещё осталось? Пять лет? Три года? - Извини, но я думал, ты скажешь что-нибудь новое… - Хорошо, вот ответь, ты давно из Москвы выбирался? Я имею в виду куда-нибудь по стране, в провинцию… - Дай подумать. Так… - Вот! Ты даже не помнишь! - А что изменилось-то? Регионы всегда жалуются, им всегда мало… - Причем тут регионы? Москва сегодня - это совершенно обособленное государство за закрытой и тщательно охраняемой границей. Даже Конституция и армия у вас - свои. - Не обращай внимания. Это всего лишь амбиции мэрии… - Допустим. Но ты посмотри на этот образ жизни! Сверхсовременный технотронный комфорт, запредельные доходы, культ круглосуточных развлечений и удовольствий. Плюс полный отрыв от реальности, вызываемый медиа-летаргией и “серым списком”. - В чём-то, конечно, ты прав, но так живут далеко не все. - Зато все стремятся к этому! Если верить сериалам “Московский разбег” или “Суперспайк”, то Москва - это волшебный мир, населенный киборгами-паразитами, где пища растет сразу в куполообразных супермаркетах и где всё можно купить за пластиковую карточку, которая непонятно откуда взялась и неизвестно кем пополняется. - А вот это, дружище, ты брось! Чтобы “пополнить карточку”, в наше время приходиться ежедневно отрезать от себя лучшие куски и продавать их безжалостным упырям по цене китайского рубероида. - Тоже мне, “жертва корпораций”! Ты бы знал, что творится в регионах… Там, где непосредственно ведётся разработка и добыча ресурсов, ещё теплится какая-то жизнь, а отъедешь подальше… О чем мы говорим, если четверть всего населения страны сосредоточена в двух городах: Москве и Санкт-Петербурге! - То есть, иными словами, ты презираешь “зажравшуюся столичную элиту” и не желаешь к ней присоединяться? Понимаю. Но что тогда? Оформишь наследство, продашь питерскую квартиру и вернешься в Сибирь? Что ж, наверное, ты прав: родной коллектив, любимая работа, Научный городок… - Да нет никакого городка. В том и дело. - Постой, как это - нет? - А так. Давно уже нет ничего. Ну, то есть, здания стоят, конечно, и народ там какой-то живет, а иногда даже в лабораториях что-то происходит, но фактически - всё, нет больше ни Научного городка, ни ученых; да и науки уже, как таковой, не осталось.

Охрана с периметров снята, Полигон зарастает, все экспериментальные блоки заварены арматурой. Даже страшно подумать, кто там сейчас обитает, особенно после наших “Трои-22” и “Кассандры”. - Куда же всё делось? - Куда… Проекты больше никто не финансирует. Исследования свернуты. Разъехались все давно. Остались только те, кому ехать некуда. - Ничего не понимаю. - А ты что, только проснулся? Посмотри вокруг. Весь бытовой “хай-тек” идёт из Азии, к тому же, он почти дармовой. Кому сегодня нужна наука? Те, кто на оборону работают, ещё как-то выживают, да и то, больше за счет экспорта боеголовок и систем космической навигации. А скоро и эту рухлядь покупать перестанут…

Вадька, Соломин, Люба, ещё народ сейчас в Корее живут. Одно время туда впускали русских с ученой степенью. Жаль, недолго. Я слышал, у Зуева даже своя лаборатория в Сеуле, под эгидой корейского университета; там много наших работает, кто успел выехать. Остальные - кто куда. - Ну, дела. А Якушев? - Якушев? Вот это хороший вопрос. И ответ будет таким же: к нему-то я, Андрюха, и еду! К Анатолию свет Васильевичу Якушеву. Давай, ещё по одной. - Давай.

Поезд уже давно набрал скорость, но из-за повышенной шумоизоляции вагона вместо привычного грохота колес на стыках время от времени доносилось лишь глухое ритмичное постукивание. - А я так понял, что ты едешь только наследство оформлять. Или Якушев тоже в Питере? - Квартиру продавать придется так и так. А Якушев… Он - далеко. Мне же деньги для того и нужны, чтобы к нему уехать. - Ах, вон оно что. И куда же занесло нынче Последнего Еретика? - В Монте-Сарро. - Куда? - В общем, слушай. История такова.

Храмов слегка захмелел, а его речь стала возвышенно-пафосной.

- Монте-Сарро - это небольшой островок в Карибском море. Заморская территория одной великой страны. Не будем показывать пальцем.

Так вот.

На протяжении многих лет этот кусок земли представлял собой типичный пальмовый рай для богатых туристов. Я не знаю, правда ли, что там бывал Стинг, но почему-то американские рокеры до сих пор считают Монте-Сарро своей экзотической “Меккой”.

В общем, жилось там просто замечательно, пока не грянула беда: семнадцать лет назад на острове произошло мощнейшее извержение вулкана.

Катастрофу предсказали заранее, поэтому из местного населения никто не пострадал. Однако лавой залило почти половину острова, и что самое печальное - его столицу, так что эвакуированным жителям пришлось очень несладко. Мда…

Дома, дороги, коммуникации и вся инфраструктура Вильмута - так называется столица - пришли в совершенно непригодное состояние, поэтому у островитян не оставалось другого выхода, кроме как строить новый город.

Конечно, метрополия выделила деньги - причем огромные - на восстановление Монте- Сарро и нормализацию тамошней жизни, но кризис оказался необратимым: люди начали покидать остров. Кто-то предпочел перебраться на соседние Антигуа и Барбуду, а кто-то - и в Европу, на “историческую родину”… - Подожди. Кажется, я начинаю припоминать. Году, по-моему, эдак в две тысяча седьмом какой-то наш местный деятель даже организовал движение “Спасём Монте-Сарро”. Не помню, чем закончилось, но вещал он проникновенно, в новостях показывали. - Чем закончилось? Ничем, конечно же. Нет, ну, разумеется, желающих поехать на остров и поселиться там, получив гражданство “золотого миллиарда”, набралось немало. Да и выехать из России в те годы было ещё относительно легко… - Да уж, помню то времечко… - Но в итоге глобалисты из метрополии предпочли наблюдать медленную смерть Монте- Сарро, а через шесть лет - и вовсе упразднить колонию, вместо того, чтобы спасти её, решив проблему одним росчерком пера. Ты представляешь, они не впустили ни одного нашего иммигранта! - Я так и думал. Мне всегда казалось странным, что обычно расчетливый и прагматичный Запад при слове “русские” тут же теряет рассудок, упуская при этом очевидные выгоды. - Ничего не поделаешь, вековые стереотипы. А ведь русский иммигрант для них, по сути - бесплатное решение любых проблем; к тому же никакого тебе культурного наследия и никакого экстремизма. - Увы, ты прав, - грустно усмехнулся Андрей. - Полная наша разобщенность для англосаксов как подарок: быстрая ассимиляция. - В общем, как бы то ни было, Монте-Сарро полностью эвакуировали, а затем продали международной корпорации “Си-Эм-Джи”. Слыхал про такую? -“Клон-Матрикс”? Кто ж про неё не слыхал. Но ведь их же, вроде, давно запретили? - Запретили любые исследования в области клонирования, но кто запретит генную инженерию и изучение высшей нервной деятельности? К тому же, проконтролировать лаборатории, расположенные на далеком острове, согласись, не так-то просто. - Пожалуй, ты прав. Но причем здесь Якушев? - Сейчас расскажу. Только вот ещё немножко коньячку…

Андрей обратил внимание, что Храмов пьёт, почти не закусывая. Скорее всего, в ближайшие полчаса их классическая вагонная беседа завершится сама собой. Впрочем, действительно, пора бы отдохнуть… - Год назад Якушеву каким-то образом удалось выехать в Евросоюз. Там он встретился с представителями “Клон-Матрикс”, и они предложили ему возобновить эксперименты по поиску “ментального поля”, только уже - в составе их группы. - Постой, но ведь он же сам когда-то утверждал, что “ментальное поле” - это чушь собачья… - Когда-то утверждал. Однако чтобы знать наверняка, что человеческий мозг ничего не излучает, нужно исследовать абсолютно все виды излучений, существующие в природе. А разве такое возможно, в принципе? - То есть, Якушев вновь уверовал? - Да погоди ты язвить! Понимаешь, главной ошибкой экспериментаторов было то, что они искали излучение, присущее любому мозгу. То есть, обнаруживая некое подобие “волны” у одного индивида и не найдя такой же “волны” у другого, они констатировали отсутствие результата и принимались искать в другом направлении.

Тем более, что даже у того, кто во время опыта излучал импульс, эффект мог легко исчезнуть уже через несколько часов. Вот и думали, что всё это - “глюки” аппаратуры или влияние посторонних факторов. - По-моему, нормальный научный подход, разве не так? - Вот! Именно в этом-то и кроется вся соль! - Храмов привстал с кресла, торжествующе глядя на Андрея. - Сейчас ты всё поймешь. Ты знаешь, что такое “инферно”? - Инферно? Вроде бы это одно из названий преисподней. А причем тут… - Инферно - это вселенское зло. В древности считалось, что его носителями являются служители ада. Оказывается, нет: у каждого из нас есть своё, персональное инферно! - Послушай, старик, по-моему, мы с тобой засиделись… - Да брось, Андрюха, я вовсе не настолько пьян, как ты думаешь… Так вот. Персональное инферно - это человеческая агрессивность, бессмысленное желание творить зло, слепое упрямство дикаря и страх. Страх тьмы и небытия. Страх смерти.

Несмотря на то, что инферно живет в каждом человеке, на свете существует немало тех, кто способен противостоять этому злу и даже изгнать его из своей души. Мозг именно таких людей и оказывался генератором некой загадочной ауры, которую Якушев время от времени засекал своими приборами. - Что ж, теперь я понимаю, почему его называют Последний Еретик. Получается, что достаточно сделать доброе дело и сразу начнешь светиться в профильном мониторе светом праведника и носителя концепции “новой биофизики”. Что ж, неплохой индикатор добра и зла. Ай да Якушев! - Ты зря веселишься. Это едва уловимое излучение, которое и излучением-то назвать нельзя, а так, флюиды, тем не менее, фиксируемые аппаратурой, почти всегда обнаруживается у людей с развитым интеллектом и активной жизненной позицией, а кроме того - у детей, добровольцев “Армии Спасения” и служителей культа. - Постой. Ты что, всё это - серьезно? - Абсолютно. - Праведники “светятся” в индикаторе Штольца? - Если отбросить твою дурацкую иронию, то примерно так оно и есть. - Нет, ну ты это брось. Агрессия - неотъемлемая черта человека. Без неё он никогда бы не стал “венцом творения”, а до сих пор сидел бы на дереве и жевал неспелые бананы да кислые яблоки! - Не путай душу и яблоки! Речь идет вовсе не о биологически обусловленной агрессии, направленной на борьбу за выживание и не о злости или азарте человека-исследователя.

Я говорю о другом. Об изначальном вселенском зле, которое иррационально, деструктивно и не является частью человеческой природы. - Неужели ты говоришь о Дьяволе? Ты, учёный?! - Да причем тут Дьявол! Впрочем, какое, вообще, значение могут иметь термины? Ты только вдумайся: человеческий мозг способен порождать волны, а мы, люди науки, можем влиять на эту способность! - Интересно, как это Якушев повлияет на чье-то персональное инферно, если оно, как ты говоришь, даже не часть человеческой природы? - Так вот именно поэтому он и вызвал меня! - То есть, влиять будешь ты? - Во всяком случае, то, чем я занимаюсь, очень близко к понятию “изгнание инферно”. Этакий научный экзорцизм.

Проходя мою терапию, пациенты, под гипнозом или без него, на довольно долгое время избавляются от многих неприятных вещей внутри себя, в том числе - и от совершенно чуждого им зла. Я надеюсь, ты ещё помнишь, насколько успешными были мои сеансы? - Разве такое можно забыть? “Приговоренный к пожизненному заключению Лога Смерть добровольно жертвует больным все свои органы!” Не репортаж - бомба! Жаль только, результат твоего воздействия не вечен… Хорошо, и чем же конкретно ты собираешься заниматься на Монте-Сарро? - Андрея уже клонило в сон, и он искал подходящий повод закончить беседу. - Ты прав, исцелить раз и навсегда - нельзя. Если бы мы знали способ проникать в самую глубь долговременной, а ещё лучше - генетической памяти, мир бы избавился от множества психических расстройств… - Виталий замолчал, глядя куда-то вдаль. - А у Якушева я буду заниматься тем же самым: лечить людей и очищать испытуемых от их персонального инферно.

Ведь сейчас у меня в руках - просто уникальные разработки нейро-лингвистического воздействия, можно сказать, волшебные тексты, внимая которым человек почти гарантированно избавляется от зла и агрессии на весьма ощутимый промежуток времени… - Ну, хорошо. Это я понял. Ты будешь делать из людей праведников, а Якушев - измерять толщину нимба. Но зачем всё это нужно “Клон-Матрикс”? Неужели они задумали клонировать самого Мгангу Сапфира? - Старик, мы говорим сейчас об очень серьезных вещах!

Руководство “Си-Эм-Джи” считает, что недавняя, вызванная бесконтрольным производством клонов мировая катастрофа, которую едва успели предотвратить, стала возможной именно из-за отсутствия полной идентичности разума “биологической модели” с разумом прототипа.

Вот они и желают добиться полной идентичности, используя опыт многих учёных, в том числе и опыт Якушева. Возможно, они решили, что мозг клона обязательно должен излучать “волну”. - “Добрые” клоны? Ну-ну… Слушай, Виталик, пожалуй, я лягу поспать, не возражаешь? А то завтра, на самом деле, сложный день. - Ради Бога, чего ж сразу не сказал? - Храмов нетвердо поднялся. - Но учти, Андрюха: инферно становится всё больше, а их - всё меньше! - Не понял. Кого - их? - Людей. Тех, у кого душа осталась. Кто, как ребенок, способен разумом своим порождать “волну”… Их всё меньше и меньше! И ни я, ни Толя Якушев - никто из смертных уже не в силах это остановить… А знаешь, что будет, когда вообще ни одного не останется? - Догадываюсь. “Бритиш Петролеум” упадут на тридцать пунктов? - Эх, “Рубик”… Цинизм москвича убил в тебе поэта… Хорошо, хорошо! Ухожу!

Андрей уже расправил постель и собирался ложиться, когда дверь его купе вновь приоткрылась. Храмов был явно пьян, без пиджака, и выглядел совершенно разбитым. - Знаешь, Андрюха… Иногда мне снится очень странный сон. Я вижу, как на Землю падает огромный метеорит. Затем удар, взрыв… Вспышка до того яркая, что я просыпаюсь… Но самое страшное не это. Страшно то, что планета пуста. Нет ни людей, ни животных, ни птиц. Только мох и трава. И призраки… И черные пятна городов. Мертвых городов мертвого мира.

- 6 -

“Феномен Санкт-Петербурга до сих пор не разгадан.

Попадая сюда впервые, ты оказываешься беззащитным перед этим городом.

Он велик и страшен.

Он бьёт тебя по нервам, вгоняет в беспричинную тоску своей потусторонней энергетикой, и, очнувшись в очередной раз где-нибудь на пустынной набережной, стоя под холодным дождем, близкий к самоубийству, ты задаешься вопросом: “За каким дьяволом я сюда приехал?”

Но уже через неделю, так и не успев понять, в какой именно момент случилась чудесная метаморфоза (быть может, во сне?), ты шепчешь: “Любимый Питер, куда бы не бросила меня злая судьба, отныне я - навсегда с тобой!”

Вечное очарование Петербурга. Отель “Пушкинъ”.

Люксы от 900 евро”.

Андрей положил буклет обратно на стойку и направился к свободному турникету “Миграционного контроля”. - Цель поездки? - Служебная. - Время пребывания? - Две недели.

Даже не взглянув на фото, офицер сунул паспорт в инфракрасный “чекер” датчика мультиконтроля, одновременно нажимая на клавишу “Открыто”. - Проходите. Следующий.

Ну, вот и Питер.

В это время года по утрам здесь уже достаточно светло. Поэтому, покинув сумрачный терминал Московского вокзала и оказавшись, наконец, в бурлящем океане мегаполиса, Андрей на мгновение даже слегка ослеп.

Прямо перед ним раскинулась площадь Восстания, над которой, ярко-красный и неописуемых размеров, величественно парил рекламный цеппелин “PRADO”, а рядом дышала, ворчала и гудела шумом сотен автомобилей знаменитая Лиговка.

Сначала - традиционная прогулка по Невскому. Может быть, до Гостинного двора, может, до “Палас-Отеля”, а может, и до Зимнего. В этом городе всё всегда зависит от погоды.

Следуя примеру лондонской Оксфорд-стрит, автомобильное движение по проспекту запретили несколько лет назад, но, несмотря на это, Невский был чрезвычайно оживлен.

Разглядывая пёстрый людской поток, Андрей пытался определить, что означает для большинства прохожих сей утренний час: начало дня, или, наоборот, его завершение, ибо, как известно, Санкт-Петербург - город ночей.

Этот бесспорный тезис отчасти подтверждался обилием на улице молодых людей в длинных черных рясах с капюшонами, придающих толпе экстравагантный средневековый оттенок. Очевидно, так и не прижившийся в Москве стиль “транс-готика”, в Питере, наоборот, встретил гораздо большее понимание.

Впрочем, как раз сейчас капюшон оказался бы весьма полезной частью одежды: вкрадчиво и почти незаметно заморосил мелкий противный дождь.

Андрей вспомнил один из недавних “прожектов” питерской мэрии, который довольно долго мусолили в прессе: застеклить сверху всю центральную часть Невского, превратив его, таким образом, в проспект-оранжерею. Несмотря на полную бредовость такой затеи, нельзя было не увидеть в ней некоторого очарования, так свойственного фантазиям ценителей “джакарты” и гамма-героина.

Что ж, придется всё-таки ехать в отель. Тем более, что до встречи со вторым “избранником” оставалось не так уж много времени, и нужно было успеть подготовиться.

Андрей свернул на Набережную Фонтанки и, с трудом отогнав назойливого велорикшу, поймал такси.

“Привет, Олег. Извини, что пропадал - были срочные дела.

В прошлый раз я обещал поговорить о тебе со своими друзьями. Так вот, разговор состоялся, и теперь я с радостью сообщаю, что могу пригласить тебя к себе в гости.

Уверен, что наша встреча изменит твою жизнь и станет новой отправной точкой на пути к дальнейшим свершениям.

Чтобы избежать лишних проблем, связанных с поездкой, я предлагаю тебе ехать не одному, а вдвоем, вместе с человеком, также приглашенным одним из моих друзей. Он поспособствует скорейшему получению виз Евросоюза, а кроме того, я думаю, вам будет о чем поговорить.

Встреча состоится 14 апреля, в 14.00 на Исаакиевской площади в Санкт-Петербурге. По приезду в город купи одноразовый мобильник. За пять минут до встречи сбрось его номер на мой е-майл и, находясь на площади, ожидай вызова. Звонящий назовется именем “Дарк” и объяснит, как его узнать.

Получив визы, вылетайте в Париж. Мой друг встретит вас в аэропорту и проводит ко мне.

Во время поездки не думай ни о каких сложностях и уж, тем более, не думай о расходах.

До встречи. Маркус”.

- “Предлагаю ехать не одному”, - хмыкнул Андрей. - Больше похоже на “за тобой присмотрит наш человек”. Что ж, сыграем.

Переключив слайдер в режим ожидания, он посмотрел на часы.

Время 13.40. За окном - всё тот же тихий мелкий дождь.

К столу неслышно приблизился юноша-официант. - Вам понравился наш “Гунбао”? - Что? А, ну да. Очень вкусно; соус только показался мне чересчур острым, а так - вполне… Счёт принесите, пожалуйста. - Одну минуточку.

Небольшое уютное кафе на Вознесенском, всего в минуте ходьбы от Исаакиевской площади, оказалось как нельзя кстати: приехав на сорок минут раньше положенного времени, Андрей успел уже сто раз проклясть и сумасшедшего таксиста и эту не по- апрельски холодую питерскую погоду.

Он закурил и принялся рассматривать посетителей заведения, которых, несмотря на обеденное время, было не так и много: кафе явно не относилось к категории дешевых.

Его внимание привлекла довольно странная пара, мужчина и женщина, обедавшие за столиком в самом углу зала и частично скрытые от посторонних взглядов декоративной перегородкой.

Слегка полноватый, очень ухоженный и напоминающий конгрессмена мужчина лет сорока пяти сидел неподвижно, опустив глаза и положив руки к себе на колени. Одиноко стоявшая перед ним тарелка была абсолютно пуста.

Его молодая спутница, напротив, вела себя весьма оживленно: не переставая есть из расставленных перед ней небольших тарелочек, по-видимому, “фиесту”, она умудрялась смеяться и разговаривать, при этом энергично жестикулируя. Андрей сначала подумал, что её речь обращена к мужчине, но затем по выражению лица дамы понял, что она беседует по телефону.

Вместе они напоминали “Жютель и её робота” из одноименного порнофильма, с той лишь разницей, что подошедший к их столику официант подал счет не “хозяйке”, а её неподвижному “сателиту”.

Тот ненадолго ожил, доставая бумажник.

Андрей усмехнулся, глядя, как официант аккуратно, двумя пальцами, берет протянутую мужчиной кредитку и вставляет её в “ридер”, в то время, как женщина продолжает говорить, не обращая ни на кого ни малейшего внимания.

То, что произошло через минуту, позабавило Андрея ещё больше.

После того, как официант отошел, дама вдруг перестала болтать и с изменившимся, неожиданно злым лицом что-то отрывисто сказала “конгрессмену”.

Мужчина тотчас вскочил, обошел стол и присел на корточки рядом со своей леди, которая вновь заговорила по мобильному.

Не в силах сдержать любопытство, Андрей приподнялся из-за стола и, делая вид, что ищет глазами официанта, бросил сверху быстрый взгляд, пытаясь увидеть, чем же, всё- таки, занят “конгрессмен”.

Так и есть. Склонившись почти до самого пола и тряся от усердия головой, мужчина самозабвенно натирал сапоги своей спутницы свернутой белоснежной салфеткой.

Уже через минуту, вежливо попрощавшись с дамой, он поднялся и, не выпуская салфетки из рук, спокойно и ни на кого не глядя направился к выходу.

Сквозь цветное, мутноватое стекло было видно, как, оказавшись на улице, он подошел к услужливо открытой водителем дверце величественного, словно авианосец, золотого “майбаха”.

Проводив взглядом отъезжающий лимузин, Андрей посмотрел на часы.

13.53. Пора отправлять сообщение.

Он активировал слайдер и уже собирался открыть почту, но, услышав в двух шагах от себя странный звук, поднял голову.

Закончив, как трапезу, так и, видимо, свой бесконечно долгий разговор, “леди-босс” встала из-за стола и, непривычно громко стуча коваными набойками каблуков, проследовала к выходу.

Удивительно хрупкая и невысокого роста, она больше не напоминала Андрею Жютель, а походила, скорее, на “Железную Фею” из рекламы дезодоранта “VARG”: светящаяся татуировка на шее, едва прикрытая широким платиновым ошейником, короткая черная куртка из прорезиненной биолайкры, черные, почти невидимые латексные шорты и, наконец, совершенно невозможные, высоченные сапоги из “ртутной” кожи с тяжелыми цепями вокруг щиколоток.

Всё это, в сочетании с ультракороткой стрижкой иссиня-черных волос и платиновыми кольцами пирсинга на “изможденном” удовольствиями каменном лице молодой особы, давало исчерпывающее представление о роде её занятий.

Отдав “Фее”, таким образом, последнюю дань своего внимания, Андрей вернулся к слайдеру.

13.55.

Загрузка. Ввод текста. “Сообщение отправлено”.

Он бросил на стол три сотенных банкноты и, не дожидаясь сдачи, вышел на улицу.

Моросящий дождь, лишь в первое мгновение показавшийся освежающим и приятным, вызвал новую порцию отвращения к пешим прогулкам, но Андрей только ускорил шаг.

Достигнув площади, он продолжал идти в сторону памятника Николаю Первому. В кармане еле слышно звякнул одноразовый “мобильник”.

Андрей остановился и поднес телефон к уху. - Я слушаю. - Говорит Дарк, - голос оказался неожиданно женский, - обернитесь. Так. Теперь посмотрите на левую сторону улицы. Видите серебристый “пежо”? На каплю похож. - Вижу. - Подходите. Я - внутри.

Андрей развернулся и пошел почти в обратном направлении, зажмуриваясь от внезапно поднявшегося ветра.

Вот и “пежо”. Кто бы ни находился в автомобиле, он однозначно окажется добрее этой ужасной погоды.

Сделав сосредоточенное лицо, Андрей распахнул пассажирскую дверь и уверенно влез в салон, но в следующую секунду, повернувшись к водителю, рассмеялся от неожиданности.

За рулем сидела “Железная Фея”.

Но она ли это?

Гипноз? Обман зрения? Параллельная реальность?

Со статуи сорвали маску. По-детски наивное выражение лица с искренним удивлением и неподдельным интересом в широко раскрытых, слегка округленных глазах. Чуть приоткрытые губы в доброй и одновременно смущенной улыбке, которую не портили ни черный жемчуг пирсинга, ни ядовитая фиолетовая помада-хамелеон. - Здравствуй. Меня зовут Ольга. А тебя? - Меня - Олег, - он не сводил с неё глаз, памятуя, что “преодолевшие” относятся друг к другу исключительно как любящие братья и сестры. - Я так рад тебя встретить…

Она вдруг перестала улыбаться и, протянув руку, прикоснулась к его лицу. - Если бы ты знал… - её пальцы чуть дрожали. - Если бы ты мог знать… - Ты можешь рассказать мне всё, что пожелаешь, - Андрей готов был поклясться, что она не играет и на самом деле очень взволнована. Эффект нарко-файла? Не похоже. Неужели они настолько верят? - Ты прав. Нам нужно поговорить, - Ольга снова улыбнулась. - А сейчас - добро пожаловать в мой город.

Она завела машину, и “пежо”, плавно вырулив с обочины, влился в поток автомобилей. - Куда едем? - Андрей старался выглядеть спокойным и доброжелательным. - Не знаю. Просто едем. Хотя, если не возражаешь, можно ко мне. Ты где остановился? - В “Темном Кристалле”. - И как там? - Со времени последнего визита ничего не изменилось. Всё тот же техно-стиль. “Эрос” с примесью “Швеции”, псевдопрозрачные стены, горничные в нацистской форме и цены, заоблачные, как в Шанхае. Но зато тихо. - Понятно.

Выехали на Московский проспект.

Андрей с удивлением обнаружил, что начинает чувствовать себя комфортно и уверенно. От того, что ощущает рядом с собой человека, которому по-настоящему интересен? - Ольга… - Что? - Может быть, действительно, поедем к тебе? - Мы и так едем ко мне. - У тебя дома найдется кофе? Я сегодня спал всего три часа. - Сейчас домчимся, я тебя сфотографирую, заполним визовую анкету, да ложись спать, а разговоры отложим, какие проблемы? - Нет, как раз спать я бы не стал. Лучше, наоборот, взбодриться. - Кофе, душ, есть шлем с “макро-рейсингом”, да всё что угодно, можно даже “джакарту” на дом заказать, если хочешь… - Я видел тебя в кафе. - Что? В каком кафе? - Десять минут назад. На Вознесенском. - Да? Я тебя не заметила… - С тобой был человек. Кто это? - Да так… Никто. Айвэн Хэтфилд. Он же - Ваня Капюшон. Только почему ты решил, что он - человек? - А кто же он? Андроид? - Единственная человеческая деталь у Хэтфилда - это его британский паспорт. В остальном он редкое животное и психопат. - Я заметил, он выражал к тебе… почтение. - Для того, чтобы иметь возможность “выражать почтение”, причём, делать это раза в три дешевле, чем у себя на острове, они прилетает сюда почти каждый месяц. Ты уверен, что хочешь обо всём этом слушать? - Извини, я просто подумал… - А вот извиняться не надо! - она засмеялась. - И вообще, может ли эта пыль иметь какое- то значение, если через пару дней мы станем жителями другой планеты? - Ты права, хотя я бы пока не спешил с прогнозами. К тому же, именно “пыль” создала нас такими, какими мы стали, разве не так? - Знаешь, почему мне сейчас так хорошо? Впервые за долгие месяцы я слышу, наконец, осмысленную речь! Разве с этим могут сравниться какие-то “Каскады” или афродизы?

Возле Парка Победы “пежо” ждала огромная пробка. Автомобиль резко замедлил скорость и переместился в крайний левый ряд, почти заезжая на свободную полосу экстренных служб. - Неужели тебе настолько не хватает общения? - А почему, собственно, мне должно его хватать? Большую часть свободного времени я провожу в “паутине”, но разве лазерные сети в состоянии сделать людей ближе? - Ближе - нет. Зато какая скорость “закачки”! - Кстати, - усмехнулась она в ответ, - где ты, вообще, увидел людей? Неужели ты думаешь, что этот бессмысленный цикл, который почему-то называют жизнью, внезапно стал превращать обратно в человека своих обычных номерных V.I.P. потребителей? - Но у каждого - свой “цикл”… - Свой? “Плазма” офисного монитора - карта “ВИЗА-Даймонд” плюс тридцать штук “кэшем” - наручники, кровь и похоть виртуальных нейро-игрищ - а утром снова на работу… - Я вижу, ты не очень-то любишь индустриальное общество… - А за что мне его любить? Я долго была чьей-то вещью, но когда, наконец, я смогла преодолеть собственную духовную смерть и деградацию, то чего добилась? Умения обращать в “вещи” других живых существ, назвать которых людьми у меня никогда не повернется язык!

Несмотря на патетику и страстность своей речи, Ольга выглядела вполне непринужденной и расслабленной. - К тому же, я вовсе не считаю российское общество индустриальным, - добавила она, заставляя автомобиль продвинуться на очередные пару метров. - Скорее, это общество “Безумного Макса”, только с гигабайтами виртуальной нирваны вместо бензина… - В чём-то ты, пожалуй, права… Мы - дикари на вечном “велфере” корпораций. - Который очень напоминает рэкет. - Разумеется. Если бы Мганга Сапфир захватил базу с тактическими ракетами, то “свободный мир” начал бы покупать у него ракушки с той же поспешностью, с какой сегодня он покупает у Кремля бесполезный плутоний. Лишь бы не нарушить шаткого равновесия на скользком краю ядерной пропасти… - Андрей воспроизвел одну из сентенций, подчерпнутой из “наследия Конти”. Подобно массонам, “преодолевшие”, а также кандидаты, гораздо чаще беседуют о “значительном”, нежели о “пыльном”.

Словно прочитав его мысли, Ольга вдруг опять рассмеялась. - Боже мой, Олег… Мы говорим о такой банальщине! - Что ж, давай, обсудим сериал “Маняша Фог - королева вечеринок”. - Нет, - вновь становясь серьезной, она сосредоточено разглядывала безнадежный поток машин впереди, - я хочу рассказать тебе о своей жизни. Но сначала… Давай уедем отсюда!

Протянув руку под панель, Ольга щелкнула там невидимым тумблером. В то же мгновение истошно взвыла сирена, а по глазам ударило ярко-синим светом проблескового маячка. “Пежо” резко вырулил на пустую “милицейскую” полосу и, газанув, начал стремительно набирать скорость.

- 7 -

Вопреки его ожиданиям, Ольга жила в одном из самых обыкновенных двухподъездных питерских домов, классической, ещё 50-х годов прошлого века, “сталинской” застройки.

Её квартира, расположенная на последнем этаже дома, напомнила Андрею его собственное жилье, поэтому, несмотря на весьма приличную площадь и явно свежий фулл-ребилд, воображение не поразила.

Часа через полтора, покончив с фотографированием, сканированием и визовой анкетой, они расположились в “обсерватории” - огромной, засаженной цветами и совмещенной с лоджией комнате с куполообразным полупрозрачным потолком.

Между тем, переменчивая погода за окном преподнесла новый сюрприз: тучи исчезли, а на небе появилось яркое апрельское солнце.

Допив очередной кофе, Андрей с трудом выбрался из низкого массажного кресла и подошел к огромному, стоявшему у самого окна, древнему телескопу. - Вот так прибор! Он - настоящий? - В общем, да. Лазерный “цифровик-сотка” с инфракрасным осветителем, но стилизован так, что от “Цейсса” почти не отличить.

Лежа на широком, подвешенном к потолку диване и закинув ноги на подлокотник, Ольга разглядывала Андрея, время от времени прикладываясь к мундштуку стоявшего на полу персидского кальяна-наргиле.

Сменив доспехи безжалостной кибер-стервы на махровый фиолетовый халат, она совершенно преобразилась и выглядела ещё более миниатюрной и удивительно домашней. - Иногда, когда мне становится особенно скучно, я включаю телескоп и рассматриваю ночной город. Порой удается поймать совершенно потрясающие сюжеты. - Ты живешь одна? - Андрей прильнул к окуляру “цифровика”, но увидел лишь тьму отключенного дисплея. - Сейчас - да. Одно время здесь ещё жила моя кетч-гёрл, но примерно полгода назад я неожиданно начала испытывать привязанность к ней и расторгла контракт. - Ого, получается, я не один такой чувствительный! Я уволил свою кетч ещё прошлым летом. Непонятно почему, но мне вдруг стало страшно хотеться избить её, хотя придраться было совершенно не к чему… - Дело не в тебе. Это всего лишь естесственный подсознательный протест личности при виде абсолютного повиновения. Впрочем, у подавляющего числа клиентов “Кетч-клуба” таких проблем никогда не возникает… - Догадываюсь. - А ещё у меня живёт Чопи. - Кто? - Чопи! - Ольга приподнялась на диване. - Дорогуша, иди к нам!

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и с едва слышным гудением в “обсерваторию” вкатилось нечто похожее на миниатюрный пылесос в виде “божьей коровки”.

Деловито объезжая мебель, “коровка” достигла дивана, после чего остановилась и замерла, слегка приподняв передний край. - Познакомься, Чопи, это - Олег. “Коровка” вновь ожила и, повернувшись, теперь уже медленно поползла в сторону Андрея. В метре от него она опять встала и, чуть нагнув “голову”, вдруг выпустила в стороны крошечные крылья, которые тут же начали слегка вибрировать. - Класс! Интелловский робот-домашнее животное! Я видел такого у нас в “Теско”, тоже всё собирался купить… - Самое забавное, что с ним даже можно поговорить, но я стараюсь этого не делать, чтобы не сойти с ума окончательно. “Услышав” последние слова, Чопи перестала вибрировать и, медленно пятясь, словно чем-то испуганная, заползла под диван. - Сойти с ума? - Андрей вернулся в кресло. - Ты о чём? - Последний год я живу с мироощущением типичного шизофреника: “что-то происходит, но я не знаю - что”. - Я ощущаю это с раннего детства… - Ты зря смеешься. Какое-то предчувствие, что ли… Обреченность всего нашего мира, надвигающиеся хаос и катастрофа, при полном отсутствии объективных признаков… - Странно… - Что - странно? - Буквально вчера подобное чувство мне описывал ещё один человек. - Кто он? - Да, собственно, никто. Так, случайный попутчик… - Всегда боялась случайных попутчиков и случайных встреч. Зачастую именно они определяют нашу жизнь, а значит - и нас самих. - Послушай, Оль… Давай начистоту. Мы сидим здесь и говорим о чем угодно, но только не о том, что нас ждёт. - Начистоту? - она растерялась. - Но я и так полностью откровенна с тобой… - Хорошо, - Андрей опять поднялся, - вот смотри…

Сделав несколько шагов, он остановился в самом центре комнаты, возле невысокой бронзовой скульптуры “Уставший Кант”. - Послезавтра, а может, уже и завтра, нам предстоит совершить небольшое путешествие. Я и ты, мы оба, приглашены в гости, поэтому отказываться от поездки, как минимум, невежливо.

Кроме того, нас не просто пригласили. Мы едем… В общем, ты знаешь, о чём я.

Так вот. Человека, который пригласил меня, я ни разу не видел. Мало того, я даже не знаю, как он выглядит, и не знаю его настоящего имени.

И, тем не менее, больше года пообщавшись с ним в сети, я абсолютно уверен в правильности того, что делаю. Ведь я преодолел в себе страх, ложь, лицемерие и зависть, и мне нет никакого дела до всеобщего копошения вокруг.

И именно поэтому, - Андрей грустно усмехнулся, - я говорю тебе: сейчас, перед самым отъездом, я вдруг усомнился. - Не понимаю… - Куда мы едем, Оля? - подойдя к лежащей на диване женщине, он присел, чтобы оказаться как можно ближе и иметь возможность видеть её глаза. - Кто ждёт нас там? Ты знаешь?

Она спокойно выдержала его взгляд, а затем вдруг улыбнулась. - В очередной раз убеждаюсь: мужчины никогда не верят до конца! - она вскочила с дивана, отчего он закачался, а удерживающие его тросы слегка загудели. - Разве я сказал… - И я не буду ставить это тебе в упрёк! Хотя бы потому, - Ольга подошла к окну и прикрыла жалюзи, - что сама я много лет лично знаю того, кто пригласил меня. - Вот как? И кто же он? - Мой муж.

- Четыре года назад я закончила медицинский и устроилась медсестрой на “Скорую помощь”.

Жила в коммуналке, на Обводном - от детдома дали комнату. Ни электричества, ни воды: дом на капремонте стоял. Сам понимаешь, что там жил за народ…

Как-то раз на выезде разговорилась с одним пациентом, молодым, тоже недавно после колледжа. Познакомились. Он один жил, квартира своя, от родителей осталась, работал электронщиком в какой-то охранной конторе. В общем, стали мы с ним не то что дружить, а так, встречаться иногда… - …а потом поженились? - Ты что, смеешься? Он мне даже не нравился. Внешне - не мой тип, да и внутренне тоже, недалекий совершенно, без конца “висел” на нейроиграх да пиво пил литрами… - Ну, а встречались тогда зачем? - Ты не понимаешь… Я же абсолютно одна была; ни подруг, ни друзей, на работе люди отчаянные, на зарплату еле тянут, дома - соседи-наркоманы, “Оля, выручи полтяшкой”, а тут какой-никакой, нормальный человек… - Понятно… - И вот как-то раз звонит он мне, а сам, чувствую, взволнован: “Бросай всё, срочно встретиться надо”.

Приехала к нему после смены, он - весь на нервах, говорит мне: “Вот, Мелкая, это - твой шанс. И мой”.

И рассказывает.

Фирма, где он работает, занимается охранной сигнализацией и системами наблюдения. Обслуживают, в основном, крупные объекты: торговые центры, базы, коттеджные поселки…

В том числе и “Кейп-сити”. Это, не доезжая Пушкина, поселок такой для богатых.

Завтра он - его Володей звали - и ещё один сотрудник поедут в “Кейп-Сити” чинить какой-то блок, у одного из жителей сигнализация “глючит”. Они пробудут на объекте недолго, полчаса от силы, потому что там всего-то сгоревшую деталь заменить надо, да проверить. А пока идет ремонт, вся сигнализация в доме и вокруг, включая камеры слежения и “сетку”, будет отключена.

При этом они с напарником будут работать на улице. Там недалеко от дома будка специальная, где вся их электроника и где охранник дежурит.

В общем, предложил он мне ограбить этот дом. - Вот так приятель! - Ага. Он всё рассчитал. Особняк - самый крайний в поселке, находится недалеко от внешней стены. Камеры отключат - через стену перелезть несложно.

Разумеется, на первом этаже - решетки, но он ещё когда сенсоры монтировал, запомнил окно, где щель между решетками широкая, и я смогу пролезть на веранду. “Ты ж вон какая у меня мелкая”, говорит.

А самое главное, что ничего искать не надо. На третьем этаже у хозяина кабинет, и там, просто в шкафу, безо всякого сейфа - деньги.

Володя точно не знал, сколько там, но был уверен, что очень много: пачки, говорит, рядами сложены. - Откуда, интересно, он про деньги узнал? - Они когда первоначальный монтаж делали, вместе с боссом своим и хозяином обходили все комнаты, обсуждали, как и что, хозяин сдуру и приоткрыл шкаф, может, слегка выпивши был, а может, и покрасоваться хотел… Он сам-то продюсер известный, ты тоже его знаешь… - Короче говоря, ты согласилась? - Не сразу конечно… Мы с Володей почти всю ночь проговорили. Он всё расписывал, вот, купишь квартиру, приоденешься, работу получше найдешь… - Что он мог ещё говорить… - Ага. К тому же, всё так удачно складывалось… Семья у продюсера - за границей. Прислуги в доме нет. Только личный шофёр-телохранитель, который днем вместе с хозяином - в городе.

В общем, на следующий день, взяла я у Клёпы - это сосед мой, водила запойный - его облезлую “хонду” и ровно в четырнадцать ноль-ноль уже была в лесу, в полукилометре от “Кейп-Сити”. - Просто детектив. - Ещё какой. Чейз по-русски. В 14.15 на “мобилу” падает SMS от Володи: “Привет. Как поживаешь?”.

Это значит, что они подъезжают к поселку. Я оставила машину и пошла к стене. Когда осталось сто метров, лес кончился: контрольная полоса. Спряталась в кустах, жду.

Вскоре второй SMS приходит: “Как освободишься - звони”. Значит - всё. Энергию отключили. Пора.

Подбежала к забору, руки трясутся, дыхание такое, знаешь, словно после марафона, даже сейчас помню… А забор высокий… В общем, перелезла кое-как, спрыгнула и к дому бегом, под деревья; спрятаться хотелось жутко.

Возле дома отдышалась, успокоилась немного и пошла, как он велел, вокруг особняка. Дошла до башни, вижу: веранда. В крайней нижней секции решетки, и вправду, пространство между прутьями - шире. Полезла.

Самое интересное, что когда оказалась внутри - страх как рукой сняло.

Достала план. Ага. Вот холл, вот лестница, третий этаж, спальня, игровой зал… А вот и кабинет. Всё, как Володя описал.

Только денег не было. - Как - не было? Вообще? - Нет, ну почему… Там было несколько пачек по десять тысяч. Евро. Деньги, конечно, но совсем не то, о чем грезили… - Да уж, надо думать… - Что делать, взяла их - и к дверям. Двери-то открываю, чтобы из кабинета выйти, а в коридоре… Ты не представляешь, что я увидела… - Собаку? - Собак в доме не было. Мне ещё Володя сказал: “Не бойся, там - ни собак, ни кошек…” Сволочь… - Ну, а кто тогда? - Огромная. Страшная. Змея. Она свернулась в коридоре, прямо напротив дверей. Удав… И голову так поднимает, на меня смотрит… - Даже я, наверное, испугался бы… - Испугался? Да я думала - умру сейчас. Захлопнула дверь и в кабинете стою, сдвинуться с места не могу.

Не знаю, сколько простояла. Приходит SMS: “Еду домой”.

Через минуту включат сигнализацию.

Я снова дверь приоткрыла, а удав, представляешь, уже под дверью лежит! Я тут не выдержала, заорала в голос и снова дверь захлопнула. И ты знаешь, стою, рыдаю, и мне уже неважно, что со мной будет, лишь бы кто-то пришел и убрал это чудовище… Ноги подкосились от страха… - Постой, а через окно-то почему не попыталась? - Так я же тебе не матерый “домушник”! Сообразила потом, конечно, что можно в окно, да только поздно было: начала раму открывать - слышу: “Внимание! В периметре нарушитель! Оставайтесь на своем месте и не шевелитесь. К вам сейчас подойдут”.

Через минуту голос из-за дверей: “Красотка! У тебя оружие есть? Или мне сразу ОМОН вызывать?” Охранник, видимо.

Я ему отвечаю: “Нет у меня оружия никакого. Уберите змею, пожалуйста!” “Ляг лицом в пол, руки в стороны, головой к дверям. Зайду - не дай Бог пошевелишься, застрелю сразу же. Ферштейн?”

Через час приехал хозяин особняка. Солидный, в костюме. Без милиции.

С ним только телохранитель его был, тощий и лысый, и ещё один мужчина, молодой, с папкой в руках.

Хозяин посмотрел на меня - я в наручниках на полу лежу - и говорит негромко так: “Вставай, пошли”.

Вышли во двор, он впереди, за ним - я, следом все остальные. А посредине двора ещё одна башня строится, кирпич положен, но ни окон, ни дверей.

Зашли вовнутрь. Там стол такой, для рабочих, деревянный, и пара стульев.

Хозяин и тот, что с папкой, сели за стол. “Коля, давай”.

Лысый подвел меня к узкой нише в стене, с трубами, затолкнул туда, а наручниками за арматуру зацепил. Стою, думаю, бить будут сейчас.

Ошиблась.

Коля вышел, а минут через пять вернулся. Смотрю: тащит по земле ванну с раствором. Я сначала-то не поняла, что он делать собирается, а он сел себе преспокойно и начал нишу вместе со мной кирпичами закладывать. Я стою, реву в голос, а эти двое за столом сидят, о чем-то тихонько разговаривают, даже в мою сторону не смотрят.

Когда Коля заложил почти до половины, хозяин встал, подошел ко мне и говорит: “Что, сука, Конрада испугалась? А он, между прочим, добрый, на человека никогда не нападает. Ему одиноко было, а ты… Рассказывай, откуда в доме взялась. Если правду скажешь, то просто сдохнешь в кладке кирпичной, а нет - я тебе туда какую-нибудь из “невест” Конрада для компании закину. Обокрасть меня вздумала, крыса… Клади, Коля, не отвлекайся”. - Постой, зачем ты мне всё это… - Андрей видел, что рассказ дается ей не легко. - Конечно, я рассказала им всё, - продолжала Ольга, не слыша его слов. - И про Володю, и про деньги… Представляешь, я стою, реву, а этот тип по комнате ходит, курит, иногда с кем-то по телефону говорит… А Коля кладёт.

Скоро я уже не могла ничего видеть. Только кирпичи… Темно-красные, с запахом таким…

И тут слышу, второй говорит: “Валька, слушай, а продай её мне?” “Кого?” “Как - кого? Красавицу нашу”. “Эту крысу? Ты что, сдурел? Зачем?” “Затем. Пригодится в хозяйстве. А тебе лишь бы придушить кого-то, прямо как змеи свои стал…” “Борь, ты знаешь, я для тебя всё сделаю, но ты, по-моему, последнее время совсем поехал головой. Тебе что, своих куриц мало?”

Тут Коля уже почти заканчивает и спрашивает: “Ну, так это, кто хочет кирпич последний положить?”

Молодой говорит: “Так, Коля. Вот тебе две “штуки” за суету, и давай, разбирай свой “дизайн-проект”, пока не засохло”. “Не понял”. “Дурак ты, Борька!” - продюсер, слышу, уже не такой злой. - “Она тебя обворует, да потом ещё и ментам сдаст”. “Не сдаст”. “Ну, хорошо хорошо, убивать не будем. Но тогда, может, просто к Горидзе в клуб её продадим? Раз уж ты такой жалостливый…” “Валя, нет! Я её забираю, и не спорь. Давай, Никола, начинай обратный процесс, чего сидишь…” “Тьфу ты! Ну, пойдем тогда хоть в бильярд покатаем…”

Так я стала пятой женой в гареме медиа-магната Бориса Берника.

-“Внедрись и предай”. Так, кажется, шоу называлось, с которого он начинал? - Нет. Это уже - второе, а начинал он с “Женщин нет”. Я иногда смотрела, но не знала, что его тоже Берник делал. - Что-то не помню такого… Про зэков что ли? - Да нет, про сетевых маньяков. Он, так-то, талантливый продюсер, темы “по запаху” находит… - И как жилось у “таланта”? - А ты знаешь, неплохо. Я бы даже сказала, очень хорошо мне жилось. - В гареме? - Я жила в “Блице”. Это - поместье Берника.

Конечно, поначалу, когда меня только туда привезли, я думала - всё, или сбегу, или смерть.

Представляешь, там домище в три этажа, парк с фонтаном, лебеди в озере. А у меня - две комнаты наверху и запрет особняк одной покидать.

В первый же день мне имплантант вживили, ну, знаешь, такой, как у детей, чтобы не терялись, только специальный, для взрослых. Из дома выходишь, на пульте охраны - сигнал. Попробуй, убеги. - В молодости мне такой же вживляли, когда мы в труднодоступные районы ездили, чтобы не потеряться. Так что я в курсе. - Кроме охраны и слуг, в доме жили две жены Бориса: Люда и Альбина, то есть, вместе со мной - три, а другие две: Елена Викторовна, официальная жена, и Насико - в городской квартире.

Ещё отец Берника в усадьбе жил, Михаил Романович, очень пожилой. У него и вход был отдельный, и столовая; мы его нечасто видели. - Могу себе представить, что там у вас творилось… - Да нет, зря ты так. Наоборот, атмосфера была очень комфортной, легкой какой-то. Кроме меня, все девчонки могли ездить, куда пожелают, у каждой - своя машина… Вообще, кто что хотел, тот то и творил. Клубы, магазины, вечеринки всякие… Совместные пьянки “всем гаремом”, дни рожденья… - А Берник? - Так он же всегда - на работе. Появлялся как свет в окне - все сразу к нему…

Я сначала не понимала, как ему удается содержать весь этот шалман почти без ссор и скандалов, а секрет-то простой оказался. Каждой жене Боря давал понять, что по- настоящему любит лишь её, а те, другие - просто для утех. Причем, делал это настолько изящно, что каждая верила: она - избранная, и смотрела на остальных чуть снисходительно. - И ты - тоже? - Я? Не знаю… Он приходил ко мне по ночам… Иногда мы просто сидели и разговаривали до самого утра. Обсуждали всех, он про каждую из девчонок рассказывал что-то, как будто я и он - одно целое, а они все - так… Про родителей своих часто рассказывал…

А как-то раз, примерно через полгода после моего вселения, Берник приехал днём. Неожиданно. Я одна в доме была.

На улице зима, февраль. Он меня усадил к себе в “роллс”, и мы поехали. Приехали в Питер, остановились на Обводном, от моего дома недалеко.

Он говорит: “Олька, прости. Не я эту жизнь придумал. Возьми вот…”

И даёт мне кредитку. “Тут ежемесячный лимит - пять штук еврос, ровно год карта валидная будет. А это - ваучер. Выберешь любую квартиру в “Синтеке”, они мне должны… В общем, иди, живи, как хочешь, смерти мне не желай только…”

Кнопку нажал на брелке - дверь открылась. Я сижу рядом с ним, а он смотрит куда-то вдаль. Я говорю: “Боря… Зачем мне ваучер? Мне что, жить негде?”

Он ко мне повернулся, не понимает, о чём я. “Борь”, - беру его за руку, - “Поехали обратно. Домой. По “четверке” скоро “Сердце Леды” начнется… И окно закрой, пожалуйста, холодно”.

Он завел мотор, поехали. Выехали за город, он останавливается на обочине. Говорит: “Знаешь, я, наверное, с Ленкой разведусь. И вообще, зачем мне все это? Я больше не хочу…”

В тот день мы не вернулись в усадьбу.

Сначала - “Ройал”, с друзьями его просидели там часа три, шампанское пили… Затем “Водный мир”. Я не помню даже, что мы там делали, какие-то танцы, огни… Ночевали на веранде, в “Сохо”. Семнадцатый этаж, зеркальный потолок, мавр с опахалом…

Утром он улетел, в Сочи, по-моему… За мной Алька приехала, увезла домой, в “Блиц”… - Он так и не развелся? - Нет, конечно… Да и не нужно это никому было. Ни ему, ни мне… А через год всё закончилось. Телеканалы национализировали. На медиа-рынке начался очередной передел… Да ты и так знаешь всё.

Берник попытался эмигрировать, но это оказалось уже не так просто, как раньше. В конце концов, он выехал в Венесуэлу, первую же страну, куда его впустили, и с тех я больше его не видела. - Он уехал с семьей? - Да с какой семьей… Елена Викторовна уже несколько месяцев жила с другим человеком, компаньоном Берника, это все знали. Девчонки тоже разлетелись, кто куда. Так что, Боря один уехал. Отца похоронил, тот буквально за неделю до отъезда скончался. - Ну, а ты? - А что я? Меня он не позвал… Пока оставалась в “Блице”, увлеклась тэквондо. Самооборона, духовные техники, буддизм, дзэн… Потом учиться пошла. В “Лэкс- Гладиаторс”. Это школа телохранителей, лучшая в городе, наверное.

Жить сюда переехала. Это квартира отца Берника, Боря мне её оставил…

Устроилась в агентство “Сургучев и Демьяненко”, V.I.P.-сопровождение, персональная охрана и так далее. Хотела стать амазонкой. Вот дура, представляешь… - Подожди, а чем плохо-то? - Ничем. Наоборот, слишком хорошо. На первой же встрече с клиентом выяснилось, что единственный, против кого нужно применять силу - это он сам. - Неужели банальная проституция? - Проституция. Как и всё в этом мире. Только не совсем банальная. По его же просьбе я сначала избила его чуть не до полусмерти, а затем, приковав к батарее, заставляла проделывать всякие штуки, от которых меня до сих пор тошнит.

Впрочем, оно того стоило. Этот взыскательный клиент заплатил не только агентству, но и мне лично. Причем совсем другую сумму. А ещё его так впечатлил мой “игровой азарт”, что через несколько дней он позвонил и снова заказал мой “эскорт”.

Я ушла от Сургучева и с тех пор “работаю” самостоятельно. Клиентов хватает. Мало того, я ещё и выбираю. Стаж, как-никак. Авторитет.

Последние слова Ольга произнесла насмешливо. - Примерно полгода назад мне позвонил Борис. Это было настолько неожиданно, что на целые сутки выбило меня из колеи. Он сказал… Сейчас уже неважно, что он сказал, но после того звонка мы стали общаться с ним почти ежедневно, через вебкамеру и “крафт- мобайл”.

А две недели назад он пригласил меня в гости.

- Не хочу притворяться и врать, будто бы я потрясен услышанным. Помнишь Гато из Страны Мёртвых Пчёл? “Это - не помойка, не тюрьма и не преисподняя. Мы просто здесь живём”. - Не нужно ничего говорить, - она улыбнулась, - тебе сделать ещё кофе? - Пожалуй…

Ольга вышла.

Когда спустя четверть часа она вернулась, держа в руках поднос с кофейником, то уже была одета в японский деловой костюм и походила на романтичного, но беспощадного юношу-якудза. - Ты куда-то уходишь? - Мне нужно в консульство. Я не знаю, когда вернусь, но хочу, чтобы ты дождался моего возвращения. - Если честно, я и так не горю желанием ехать в отель. - Вот и отлично. В этой квартире сокрыт миллион удовольствий. Отдыхай, развлекайся. Проголодаешься - набери “единицу” на смарте в прихожей, закажи что-нибудь из ресторана снизу. А спать можешь в любой из комнат, где больше понравится. Ну, пока? - Пока. Вернее, подожди… Я хотел спросить… Скажи, Оль, какой никнейм у Берника в сети? Может быть, Маркус? - Нет. Его ник - Эдо.

- Моя богиня плачет. Я хотел бы подарить ей цветы. - Какую сумму вы планируете потратить? - Двести тысяч фунтов. - Проходите в оранжерею, выбирайте. И помните: здесь продаётся всё, кроме Цветов Вечности.

С каждым шагом заросли орхидей становились всё плотнее, а их волшебный аромат постепенно усиливался, превращаясь в густой удушливый запах. Вскоре он понял, что задыхается, и повернул назад.

Но куда подевался выход? Вокруг - только цветы. Огромные, черные, синтетические цветы со странными шевелящимися лепестками…

Где я?

В его сознание вдруг резким острым лучом ворвалось солнце.

Пробуждение.

Андрей приоткрыл глаза, пытаясь определить, почему в спальне так светло. Сквозь нависающий над кроватью прозрачный балдахин он разглядел на потолке бледные контуры цифр проекционных часов.

9.22. Утра?

Андрей ощутил у себя на шее чьё-то дыхание и пошевелился. Не открывая глаз, Ольга прижалась к нему ещё крепче, и в этот момент он почувствовал, как бьётся её сердце. - Не спишь? - он погладил её по волосам. - Уже давно, - прошептала она. - Тогда - встаём? - Ни за что, - Ольга перевернулась на спину. - После Анжелы ты первый живой человек в этой спальне. Когда будет следующий, ты знаешь? - Можно сразу после завтрака, - Андрей засмеялся. - А кто такая Анжела? - Так звали мою кетч… Скажи, что тебе снилось? - Да какая-то муть. Цветы в оранжерее, город незнакомый, не помню… - А мне - самолет. И море. И маяк… - Кстати, о самолетах. Ты говорила, с утра нужно кому-то позвонить. - Да, я помню, но ещё рано: консульство открывается в десять. К тому же, Салим, в любом случае, перезвонил бы. - Это консул? - Нет. Атташе по культуре. - А если он скажет, что всё - гуд? - Тогда в 17.35 - рейс “Санкт-Петербург - Париж”. И через три часа мы уже гуляем по Ля Дефанс! - Иди ко мне…

- 8 -

“Дамы и господа! Через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту “Шарль де Голль” в Париже. Просим вас застегнуть ремни, убрать столики и привести спинки кресел в вертикальное положение.

Уважаемые пассажиры - граждане Российской Федерации, обращаем ваше внимание на то, что, согласно “Афинскому пакту” 2016 года, Европейский Союз больше не предоставляет политического убежища заявителям из России. Для получения дополнительной информации достаньте брошюру из кармана переднего сиденья…” - Давно, ещё в прошлой жизни, я знал одну девушку. Она была настоящей француженкой, хотя и родилась в Риме. Когда мы познакомились, у меня возникла навязчивая мечта - встретить вместе с ней парижскую весну, - Андрей разглядывал проплывающие в иллюминаторе огни. - Но так и не сложилось… - Она сейчас в России? - Нет, уехала. Не то в Намибию, не то в ЮАР… - Пристегнись, идём на посадку. - Кстати, где нас будут ждать? - Мы просто спустимся в зал прилета. К нам подойдут. - Надеюсь. Знать бы ещё - кто. - Не беспокойся, всё будет нормально, - Ольга улыбнулась и положила ему руку на колено, - вот увидишь.

Люди, ещё в прошлом веке проектировавшие аэропорт “Шарль де Голль”, явно имели в своем арсенале машину времени. Андрей с удивлением обнаружил, что причудливо изогнутые стены, серебристые многоуровневые трубы переходов и бесчисленные эскалаторы идеально вписываются в концепцию современной индустриальной архитектуры.

Они довольно быстро прошли паспортный контроль в небольшом терминале для российских рейсов и, поглядывая на молодых улыбающихся чернокожих солдат с автоматами наперевес, спустились вниз.

Кольцевые коридоры нижнего уровня встретили их сиянием бесчисленных витрин магазинчиков и ресторанов. Море неоновых огней, бликующий хрусталь колонн и чернеющее серебро зеркал, готический космо-керамик столов, кресел и турникетов. - Это что?! Два часа до ядерной войны или съемки “Багдадских героев”? - Ты давно не был в Европе. Это всего лишь пассажиры.

Казалось, что весь Париж собрался сегодня в “Шарль де Голль” - настолько здесь было многолюдно. Гул пёстрой толпы сливался со звуками величественной восточной музыки, которая лилась изо всех динамиков аэропорта, почти заглушая собой монотонные объявления диспетчеров.

Поражало полное отсутствие надписей на каком-нибудь другом языке, кроме французского и арабского, а многочисленные зеленые таблички с непонятными символами окончательно сбивали с толку. - Извините, - обратился Андрей по-английски к куда-то спешащему служащему, - как пройти на выход? - Же не парль англе, - тот даже не обернулся. - Пойдём, я их вижу, - Ольга подхватила Андрея под руку и устремилась к светящейся неоновой вывеске “Хабиб-Банка”.

Двое смуглых мужчин, одетые в традиционные арабские дишдаши, переглянулись и как по команде поднялись с широкой металлической скамейки. Один из них, явно постарше, в ослепительно белом тюрбане, взял из рук второго грандиозный букет багровых роз и, широко улыбаясь, не спеша зашагал навстречу Ольге. - Ахлан ва сахлан! - вручив цветы, он сначала обнял её, а затем, отступив назад и поклонившись, пожал руку Андрею. - Здравствуйте, - заговорил он по-русски с сильным акцентом, - моё имя Рамзес. Добро пожаловать в Париж! - Мархаба, - улыбнулся Андрей. - Меня зовут Олег, а её - Ольга. - Мой сын Нури, - Рамзес обернулся и жестом подозвал своего спутника, молодого человека лет двадцати. - Завтра утром мы отвезем вас по назначению. А сейчас вам нужно отдохнуть. Идёмте.

Через несколько минут, спустившись на лифте и пройдя по непостижимому лабиринту коридоров “Руасси”, они оказались на подземной парковке аэропорта, где их ждал автомобиль Рамзеса - небольшой микроавтобус, весь светящийся сумасшедшими красками рекламных постеров. - Я взял его напрокат. Пожалуйста, садитесь, устраивайтесь, - он пропустил гостей вперед и влез следом, закрывая дверь. Нури сел за руль.

Минивэн долго петлял между бесконечными рядами автомобилей и вдруг вылетел на поверхность: желтая полутьма подземелья сменилась яркими ночными огнями, а в приоткрытый люк салона ворвался свежий весенний воздух.

Ехали молча.

Лишь время от времени Рамзес, не переставая улыбаться, произносил названия проносящихся за окнами площадей и улиц: “Сен-Дени”, “Аль-Фарам”, “Ворота Клиньянкур”, “Халим-Хафез”…

Он явно не случайно выбрал такой маршрут, чтобы прокатить гостей по центру французской столицы и заставить их восхищаться городом, напоминающем великолепную восточную сказку.

Ночной Париж был буквально залит светом.

Светящиеся дорожки прогулочных катеров на Сене, минареты, украшенные неоново- зелеными лампами подсветки, нескончаемый поток машин на Елисейских полях с “водоворотами” вокруг Триумфальной арки и на площади Согласия.

Тысячи мощных прожекторов и миллионы маленьких лампочек-светлячков выхватывали из темноты причудливые силуэты Эйфелевой башни, Пантеона и “Гранд-Оперы”, Нотр- Дама и Великой Мечети.

Покинув, наконец, центральную часть города, минивэн вновь устремился на окраины. Вскоре автомобиль свернул на тихую улочку и, подкатив к высоким воротам, которые тут же распахнулись, въехал в небольшой внутренний дворик. - Прошу, - Рамзес распахнул дверь и первым ступил на вымощенную булыжником площадку перед домом.

Андрей выбрался наружу и подал руку Ольге.

Они огляделись. Двухэтажный каменный особняк постройки начала прошлого века выглядел совершенно нежилым. Опущенные жалюзи на окнах, отсутствие какого-либо света и полная тишина придавали зданию вид совершенно фантастический и зловещий.

Хлопнула водительская дверь, и показался Нури.

Рамзес что-то сказал ему по-арабски, и юноша, поклонившись, исчез в темной глубине двора.

Андрею на мгновение стало немного не по себе, но, посмотрев на Ольгу и увидев у неё на лице безмятежную улыбку, он приободрился и достал сигареты.

В этот момент раздался негромкий писк электронного замка.

Дом ожил. Жалюзи поползли вверх, одновременно зажегся свет во всех окнах, изнутри послышались музыка и чьи-то голоса - очевидно, включился телевизор. - Прошу, - снова сказал Рамзес.

Они вошли в дом.

Несмотря на то, что жилище было явно недавно арендовано, внутри оказалось весьма уютно: обставленный в духе старой Европы холл с ведущей наверх широкой лестницей, персидские ковры, высокие узкие окна, подсвечники с криптоновыми стержнями, диковинная деревянная мебель и полное отсутствие современных смарт-сенсоров на потолке. - Друзья! Теперь, когда мы здесь, - Рамзес выглядел торжественно, - я ещё раз приветствую вас на гостеприимной французской земле и спешу заверить, что я и мой сын считаем вас самыми дорогими своими гостями, которых ниспослал нам Аллах.

Он ещё раз поочередно обнялся с каждым. - Завтра, около восьми утра, я прибуду за вами в сопровождении ещё одного человека. Мы вместе позавтракаем и отправимся туда, где вас ждут.

А сейчас располагайтесь, отдыхайте. Холодильники полны яств, в баре вы найдете любые напитки и не только… На втором этаже - две спальни в стиле “барокко”, а в подвале - небольшая вибро-сауна с бассейном. - К сожалению, мне пора уходить, - он сделал несколько шагов к двери. - Да, забыл сказать… Если захотите прогуляться, то ни о чем не беспокойтесь - за домом присмотрят. Но выходить за пределы этой улицы не рекомендую - по ночам тут неспокойно, лучше возьмите такси. - Огромное спасибо, дорогой Рамзес, - с чувством произнесла Ольга, - но я не думаю, что на ночь глядя мы захотим куда-то идти. - Тогда - спокойной ночи. И - до завтра!

Он вышел.

- Ты заметила, что у него внезапно пропал акцент? - Скажем, не пропал, а существенно уменьшился… - Я думаю, они насторожены не меньше, чем мы. - Ты о чём? - Почему нас сразу не повезли к нашим друзьям? Проверяют? - Андрей задумчиво курил, развалясь на старинном диване из красной кожи. - Даже если и проверяют, что с того? - Ольга открыла холодильник и достала внушительных размеров вазу с фруктами. - Смотри, вот это виноград, я понимаю… - Рамзес сейчас наверняка где-нибудь сканирует фулл-инфо на наши физиономии… - Слушай, а чего ты так разволновался? - Ольга поставила вазу на низкий деревянный стол и вплотную подошла к Андрею. - Может быть, ты - агент ФСБ? - Если честно, то - да. - Офицер? - она начала медленно расстегивать свою куртку. - Так ты офицер секретной службы?

Она уронила куртку на пол. - Оль, прекрати, давай лучше выпьем чего-нибудь… - О, мой офицер, не прикажете ли в сауну? - Ха! Сейчас пойдем резвиться в бассейне. Под объективами камер. Разбежался! - Нет, ну, скажи, почему ты такой зануда? Тебя что, остановит чей-то пристальный взгляд из объектива? - А тебя - нет? - Конечно, нет. Скорее - наоборот… - Первый раз вижу… ммм… гейшу, которую интересуют мужчины, - засмеялся Андрей, - ну хорошо, хорошо! Давай, только немного перекусим… Так, а это что?

Он подобрал на ковре пульт от телевизора. - Посмотри, нет ли в холодильнике чего-нибудь мясного? - Мясного? Знаешь, я уже пожалела, что пообещала Рамзесу никуда не выезжать. Можно было поужинать где-нибудь… - Где-нибудь… В “Максиме”? - Да ну тебя! Я бы предпочла самое обычное уличное кафе - это же так романтично! К тому же, редкое сочетание арабских хумуса и кебабов, которые можно отведать только во Франции, просто завораживают! А горячий кусса махши? А рахат-лукум? - Я вижу, ты знаешь толк в местной кухне, - Андрей сосредоточено переключал каналы. - Ты не в курсе, кстати, что за ерунда - куда не переключу, везде молятся! Сегодня праздник какой-то, что ли? - Никакой не праздник. Магриб, вечерняя молитва. Кстати, уже скоро закончится… - Ты по-французски понимаешь? Это что за мужик? Пока ехали, я заметил - все улицы его плакатами заклеены… - Понимаю немного. Добавь звук. Ха! Сам ты “мужик”! Это же имам Аль-Мавари, знаменитый мэр Парижа. Слушай, мы что теперь, весь вечер будем телевизор смотреть? - О’кей, выключаю. Знаешь, Оль, а может, и правда… - Что? - Возьмем бутылочку какого-нибудь “Шато”, да - в бассейн? - Браво, чекист! Оторваться перед смертью захотел? - Нет. Просто хочу… - он замолчал и задумчиво улыбнулся. - Я просто хочу встретить с тобой парижскую весну.

“Привет, Рубин. Только что звонили из “Каймана”. На “Рико” упал платеж в полтора миллиона карибских фантиков, по курсу на утро - это сто девяносто пять тысяч английских фунтов. Деньги пока в холде, но Стэнтон сказал, что к вечеру уже зачислят.

Плательщик: “Ясудо Траст Корп”.

Банк плательщика: “Кинченг Банк”, Гонконг.

Основание платежа: “Аудит-контракт” (квик-слип - во вложенном файле).

А ещё я решил бросить курить и жрать гамбургеры. Ты тоже береги себя, Рубин.

Всегда твой Вадян”.

Рамзес прибыл ровно в восемь утра.

Его сопровождал пожилой мужчина в защитного цвета комбинезоне, напоминающем военную форму без знаков отличия. Коротко позвонив в дверь, они вошли как раз в тот момент, когда Андрей, натягивая свитер, спускался по лестнице. - Доброе утро, Рамзес. Здравствуйте, - поприветствовал он вошедших, - прошу к столу, сейчас будет готов кофе. - Уже несу, - прокричала Ольга из кухни, - вы пока располагайтесь.

Через минуту она появилась в комнате с подносом в руках. - Доброе утро. Пожалуйста, присаживайтесь. Вот сахар, вот корица… - Познакомьтесь, это - наш друг Хоссан, - произнес Размес, и его спутник поклонился. - К сожалению, он не говорит по-русски, но так же, как и я, рад приветствовать вас в этом великом городе. Хоссан будет сопровождать нас в дороге.

Мужчины сели за стол.

Андрей разлил кофе гостям и, не зная, о чем говорить, включил телевизор. - Как вам спалось? - Рамзес поднял свою чашку, помешивая сахар. - Да, честно говоря, мы почти не спали, - улыбнулся Андрей, - воздух свободной Франции пьянит, знаете ли… Немножко искупались, потом на балконе посидели… Здесь просто потрясающее небо. - И потрясающие звезды, - вмешалась Ольга. - Кстати, почему вы - вдвоем? Мы поедем без Нури? - Он ждет за рулем. Но спешить не надо, собирайтесь спокойно… О, что это? Сделай, пожалуйста, погромче, - Рамзес неожиданно заинтересовался телепередачей и что-то сказал своему спутнику по-арабски. Тот коротко ответил и тоже уставился на экран.

Андрей прибавил звук. Ольга замерла, пытаясь понять, о чем говорит диктор. - Ничего особенного, - облегченно вздохнул Рамзес. - Просто последнее время новости стали рассказывать таким серьезным тоном, словно речь идёт о начале третьей мировой войны. - Министр внутренних дел Франции Юсуф Аль-Хеба объявляет о начале проведения в республике крупномасштабной полицейской операции в рамках общеевропейского проекта “ЕС без террора”, - перевела Ольга. - Задачей полиции и спецслужб станет усиление мер безопасности в стране в связи с возросшей активностью международных террористических организаций, таких как “Белый Фронт” и “Движение Хаос”. - Ничего себе, - удивился Андрей, - “Хаос” и в Европе орудуют, оказывается. - Весной прошлого года, - невозмутимо пояснил Рамзес, - они напали на тюремный автобус, который перевозил особо опасных заключенных из “Ла-Санте”. - Зачем, интересно? - Им был нужен человек по имени Селим “Нафах”, что значит “Заклинатель змей”. А спустя месяц после того, как “Хаос” похитил его, этот человек совершил то, чего от него ждали. - Что же он сделал? - На бульваре Ланне находится посольство Канады. Угнав где-то фургон, Селим начинил его пластидом и, протаранив ограждение, заехал на дипломатическую стоянку.

Полицейские расстреляли его почти сразу, но “Нафах” успел подъехать к автобусу с гостями и активировал взрыватель. Погибло восемнадцать человек. Четверо из них были депутатами Европарламента. - Даже не слышал об этом инциденте. - В прессе он почти не освещался, ибо власти неохотно признают свои промахи. - Понимаю. Но по мировым масштабам нападение на тюремный автобус не такое уж глобальное преступление, даже с учетом последствий. - Три месяца назад в туннеле под Мон-Бланом, - продолжал вспоминать Рамзес, - один из автомобилей, кажется, “ламборджини”, внезапно съехал на обочину и остановился. Из него вышла молодая женщина. Она открыла капот, с минуту разглядывала двигатель, а затем шагнула к дороге, где её подобрала попутная машина. - Так, а смысл? - В багажнике оставленного “ламборджини” сотрудники охраны туннеля обнаружили мощнейшую бомбу. Через считанные минуты там должен был пройти автопоезд с ядерными отходами. Вы представляете, что могло случиться, если бы не расторопность полиции? - Об этом инциденте сообщали в “Эн-Би-Си”. Только причем здесь “Хаос”? - На корпусе бомбы было написано: “Я ИДУ”. - Тогда понятно. Но в прессе про надпись не было ни слова. - Не было. Зато полиция чуть ли не каждую неделю проводит одну акцию за другой: то массовые депортации, то проверки на скоростных трассах… Впрочем, нас это не коснется, - Рамзес улыбнулся и посмотрел на Хоссана.

На этот раз микроавтобус был совсем другой: без единого плаката, новый, темно-синего цвета, с тонированными стеклами и красными дипломатическими номерами.

Хоссан сел на переднее сиденье, рядом с Нури. Все остальные устроились в салоне. Когда выезжали из двора, Андрей обернулся, чтобы при свете дня взглянуть на приютивший их дом.

Проследив за его взглядом, Рамзес понимающе качнул головой: - Я где-то читал, что ощутить жизнь по-настоящему можно только в старых домах старых городов. Так и хочется задержаться здесь ещё хотя бы на день, или даже на час… - Или навсегда… - произнес Андрей задумчиво и почувствовал, как его ладонь, лежащую на подлокотнике кресла, накрыла ладонь Ольги.

Закончив петлять по узким и тесным утренним улочкам парижского предместья, загроможденным неописуемым количеством припаркованных мотоциклов, а также крошечных древних “пежо” и “смартов”, минивэн выехал, наконец, на широкую скоростную автомагистраль, ведущую, судя по дорожным указателям, на северо-восток страны. - Уж не направляемся ли мы в Бельгию? - пошутил Андрей, когда они проехали знак “Брюссель - 377 км”. - Почти. Немного не доедем до границы, - серьезно ответил Рамзес, погруженный в свои мысли.

Дорога проходила через малонаселенные районы, и большую часть времени за окнами можно было наблюдать только причесанную, подстриженную и подкрашенную европейскую природу. Изредка встречались небольшие скопления старинных двух- и трехэтажных домиков, контрастировавших с современными компактными мотелями и сверкающими, недавно отстроенными мечетями.

Через два часа пути автомобиль свернул с главной трассы и по узкому асфальтированному шоссе углубился в довольно густой хвойный лес.

Дорога постоянно искривлялась и была слегка в гору, поэтому казалось, что минивэн движется к вершине огромного, поросшего деревьями холма.

Через пару километров путь внезапно преградил высокий забор из стальной сетки, с воротами и шлагбаумом. Возле шлагбаума располагалась довольно внушительная будка охраны, откуда немедленно появились трое солдат в похожей на американскую военной форме и вооруженные автоматами.

Один из них, высокий и крепкий, в черных очках, медленно приблизился к минивэну, но, увидев через открытое окно Хоссана, резко вытянулся и отдал честь. Шлагбаум пополз вверх, ворота тотчас открылись, и автобус медленно двинулся дальше.

Метров через пятьсот показался второй блок-пост. Здесь шлагбаум был уже поднят, а часовые стояли, замерев по стойке “смирно”.

Хоссан обернулся к сидящим в салоне и, улыбаясь, что-то произнес по-арабски. - Добро пожаловать на военную базу “Степной орёл”, - перевел Рамзес. - Объединенные вооруженные силы НАТО.

Ровными рядами посаженные невысокие ели, асфальтовые дорожки, несколько аккуратных корпусов, очевидно, казарм, виднеющиеся сквозь деревья силуэты самолетов на сером бетоне полосы и огромный купол радара радиолокационной станции, возвышающийся над базой, словно свод древнего храма.

Минивэн не спеша доехал до самого конца центральной аллеи и, пропустив небольшую колонну марширующих пехотинцев, повернул к трехэтажному кирпичному зданию, огороженному дополнительным металлическим забором.

Хоссан выбрался из машины и, подойдя к воротам, набрал код на контрольной панели. Створка медленно отползла в сторону.

Оставляя Хоссана снаружи, автобус въехал во двор, а затем, миновав ещё одни ворота, оказался в пустом, без окон, просторном ангаре, очевидно, предназначенном для военного транспорта.

Минивэн остановился почти в самом центре полутемного помещения. Нури заглушил двигатель, и наступила полная тишина.

Прошла минута. Потом другая.

Наконец, у Рамзеса пискнул наушник мобильной связи. - Да, - ответил он по-русски. - Да. Хорошо. Нури…

Молодой человек вышел и, обойдя автомобиль, открыл боковую дверь. - Ольга, - сказал Рамзес.

Она поднялась и, нерешительно оглянувшись на Андрея, выбралась наружу. Дверь захлопнулась.

Когда их шаги смолкли, Рамзес ободряюще улыбнулся: - Не тревожься. Всё в порядке.

Спустя минуту он внезапно поднялся и, распахнув дверь, спрыгнул на бетонный пол гаража. - Жди здесь. За тобой сейчас придут.

Снова щелчок закрываемой двери. И снова полная тишина.

Оставшись один, Андрей некоторое время продолжал неподвижно сидеть, разглядывая темный салон минивэна. Затем он привстал и попытался открыть пошире боковое окно, чтобы выглянуть наружу.

В этот момент послышались чьи-то неторопливые шаги. - Ну, здравствуй.

Во вновь открывшемся дверном проеме возникла фигура человека в джинсах и полосатом свитере. Лет тридцати пяти, загорелый, темноволосый, короткая стрижка, очки в металлической оправе. - Выходи.

В ангаре было прохладно. Сквозняк разбавлял запах дизельного топлива ароматами весеннего ветра. - Маркус, - протянул руку мужчина. - Восьмой Гость, - произнес Андрей “своё” сетевое имя, отвечая на рукопожатие. - Идём, - Маркус развернулся и направился к небольшой металлической двери в самом углу ангара.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице и оказались в небольшом помещении, похожем одновременно и на смотровую площадку, и на комнату отдыха.

Массивный бильярдный стол, покрытый изрядно потертым сукном, и крупный серый кирпич стен дополнялись свисающим с потолка огромным древним подсвечником и, несмотря на наличие широкого панорамного окна из пуленепробиваемого стекла, придавали комнате классический средневековый вид. - Располагайся, - Маркус достал из-под бильярда небольшую кожаную сумку и поставил её на стол. - У тебя ещё будет время отдохнуть с дороги, а сейчас нам нужно поговорить. - Можно, я закурю? - А ты разве не преодолел зависимость от табака? - воскликнул Маркус. - Шучу. Вон пепельница. Но сначала…

Он вынул из сумки нечто похожее на резиновую плавательную шапочку, черного цвета и с узким козырьком. - Надень это, пожалуйста.

Андрей недоуменно пожал плечами и натянул “шапочку” на голову. Маркус приблизился и поправил странный головной убор так, что тот оказался буквально у Андрея на глазах. - И на кого я теперь похож? - Ты похож…

Маркус прошел к окну и уселся на высокий деревянный табурет. - Ты похож на человека, у которого в голове находится имплантант “биокс”, и которого только что лишили возможности записывать нашу беседу. - Я не понимаю… С чего ты взял… - Да расслабься. Присядь, отдохни. Это единственное место на базе, где можно говорить, не опасаясь диктофонов и удаленных “саундганов”.

Добро пожаловать в общество “Суперадо”, господин Рубин.

- 9 -

- Что ж, - Андрей медленно опустился в потертое замшевое кресло, - я допускал и такой вариант. Хотя и как наименее вероятный. Скажите, неужели действительно было необходимо устраивать весь этот спектакль, вместо того, чтобы просто позвонить и пригласить меня? - И ты бы приехал? - усмехнулся Маркус. - А, собственно, почему - нет? Я не настолько важная персона, чтобы бояться чего-то. Кроме того, деньги… Подождите, так я, вообще, где? - Хорошо. Начнем по порядку. Только, во-первых, давай и дальше на “ты”, а во-вторых, реальная ситуация не так уж и сильно отличается от той, которую ты представлял себе ещё десять минут назад.

Моё имя Юрий. Но обычно меня называют Маркус. Я являюсь одним из тех, кто направляет и координирует деятельность общества “Суперадо”, что по-испански означает “Преодолевший”.

Сейчас мы находимся возле самой границы с Бельгией, на военной базе НАТО.

Почему здесь? На сегодня это одно из самых безопасных мест в Европе, а, кроме того, Хоссан, Рамси и его сын, особенно близкие мне люди, имеют сюда свободный доступ. Кстати, с Рамси я познакомился в лионской тюрьме “Эль-Фарай” пять лет назад, но это так, к слову…

Юрий-Маркус поднялся и подошел к небольшому настенному шкафу. - Может, чаю сообразим? А то обед только через два часа, - он рассмеялся. Смех его был неожиданно хриплый и сухой, как у заядлого курильщика. - Пожалуй. Тем более, знаешь… Что-то в горле пересохло. - Да ладно, расслабься, Рубин! - Маркус достал из шкафа обыкновенный электрочайник, банку с чаем, а также бутылку с зеленоватой жидкостью. - Тебе, конечно, не позавидуешь, но не так всё и плохо…

Он опять рассмеялся.

Андрей извлек новую сигарету. - Слушай, а Ольга… Она - знает? - Нет, - Маркус внезапно стал серьезным. - О том, что ты - наёмный папарацци Рубин, а не наш новый друг, знаю только я и Голосов. И больше никто. Ни Хоссан, ни Рамси, и уж тем более, ни Ольга. - Голосов? Кто это? - Вот тебе чаёк… Ликерчика плеснуть? Киви с мятой. Дешевка, но мне нравится. - Плесни. Только немного. - Очень скоро ты убедишься, что я не парю тебе мозги: сейчас ты действительно находишься среди “преодолевших”, а не в плену у китайской мафии или секты католиков- ортодоксов. А Голосов…

В общем, так.

Мы ищем одного человека, чрезвычайно нужного и полезного.

Кроме нас, его ищут и другие, поэтому мы очень спешим. Ты - тот, кто поможет нам в поиске. После того, как ты обнаружишь Джимми - да, его зовут Джимми - тебя убьют.

Ты не поехал бы сюда, не узнав, зачем тебя приглашают. А когда бы узнал - то, тем более, не поехал бы. Похищать и вывозить тебя из России с её “железным занавесом” - дело долгое и сложное. Поэтому я был вынужден немного схитрить. - “Немного”. Вообще, всё это крайне воодушевляет. Особенно то место, где говорится про “убьют”. Остается лишь надеяться, что ты сообщил мне о моей смерти для того, чтобы я смог её избежать. - Вот видишь, мы уже понимаем друг друга с полуслова. Последнюю неделю я потратил, изучая жизнь Андрея Рубина и, глядя сейчас на твою выдержку, могу сказать, что имел несколько иное представление… Жаль, не встретились при других обстоятельствах. - Кстати, а кто такой Джимми? - Хороший вопрос! Немало людей отдали бы последнее, чтобы узнать, кто же он, всё-таки, такой. - Ничего не понимаю. - Сейчас поймешь.

Маркус обошел стол и взял в руки лежащий на нем бильярдный кий. - Вот скажи мне, Рубин, помнишь ли ты свою первую и последнюю поездку в Мексику? - В Чьяпас? Конечно, помню. Прошло четыре года, а я как будто вчера оттуда вернулся. Съездил, называется… - Сейчас пока важно не это. Ты помнишь имена тех, кто спускался с тобой в Овраг Теней? - Разумеется. - Назови их, пожалуйста. - Да ради Бога. Энрико Вергара, Джеймс Ломас, Семёнов Володя и я… Постой, так вы что, ищите Ломаса? - Да. Нам нужен Джимми Ломас. - Ну, и дела. Он же - самый обычный студент… Во всяком случае, был. Могу я узнать, зачем он вам? - Нет, не можешь. Перед тем, как вы начали спуск в Овраг, каждому из вас вживили имплантант. Чтобы никто не потерялся. Так? - Было дело. Только ведь за четыре года от него уже ничего не осталось. Термокристаллы “живут” под кожей от силы месяц… - Кто вам их ставил? - Ну, кто… Доктор ставил. Спускались только мы четверо, но, вообще-то, группа наша состояла из двенадцати человек. Собака ещё… А ставил Лапин Костя. Он же на военных одно время работал. Был старшим лаборантом. - Где взяли термокристаллы? - Так Лапин и привез. Откуда я знаю, где он их взял? Сказал, что они настоящие, с полигона. Нам что, разве до того тогда было… - Вот если бы вам было “до того”, ты бы тут сейчас не сидел. Хорошо. Энрико погиб год назад, в автокатастрофе. Семенов… Ты знаешь, что с ним стало. - Знаю. - Таким образом, ты остаешься единственным, кто может “почувствовать” Джимми в небольшом радиусе. Ведь сигнал у кристалла кодированный, а мы понятия не имеем, как его имитировать. Да нам это уже и ни к чему: ведь у нас есть ты, - Маркус улыбнулся. - К тому же, ты хорошо знаешь Джимми, а это немаловажно, потому что он нужен нам живой. - Да я же тебе говорю! От имплантанта давно и следа не осталось. Это же - одноразовые “маячки”. Они постепенно растворяются в организме и полностью исчезают в течение считанных недель… - Вот так! - Маркус лениво ударил по шару и, бросив кий обратно на стол, вновь забрался на табурет. - То, о чем ты сейчас говоришь, называется “бытовой термонавигатор”, из тех, что предназначены для поиска детей и выживших из ума стариков.

А ваш Лапин вставил вам персональные микрокапсулы из набора космонавта, к тому же, давно снятые с производства. Так что твой “маяк” находится там же, где и раньше - у тебя под ребрами. - Поговори со мной ещё, Маркус. Возможно, я узнаю, что и голова моя - всего лишь процессор от “Шаттла”. Забавно. Получается, что во мне - не один имплантант, а целых два. - Получается, что если доставить тебя в район, где, по нашим сведениям, скрывается Джимми, то мы сможем очень быстро обнаружить его местонахождение. - После чего меня по-быстрому схоронят в близлежащем лесу. А если я откажусь, то, видимо, это произойдет здесь, в периметре “Степного Орла”. - Примерно так. Но ты не откажешься. - А собственно, почему? - Потому, что я намерен предложить тебе сделку. Которая очень нужна нам обоим, и о которой никто не должен знать. Это сделка не с “Суперадо” и не с Голосовым, а со мной лично. - Звучит заманчиво. А мне выдадут фирменный передничек и бейсболку? - Тебе выдадут возможность продолжить своё существование, а также - сумму денег, достаточную для придания этому существованию иллюзии жизни.

Говоря проще, Рубин, я помогу тебе сбежать от Голосова. Сбежать, получив многомиллионный банковский счет и свежий паспорт на первое время. - Насколько я понимаю, Голосов - это один из вождей “Суперадо”? - Можно сказать, что да. Вообще, у “преодолевших” нет ни вождей, ни какого-либо высшего органа власти, но все мы знаем, что основную идею, концепцию, да и само общество создал Алекс Голосов, поэтому он - наш негласный духовный лидер. - А ты, получается, его тайный соперник? - Вовсе нет. Видишь ли…

Маркус вновь поднялся и повернулся лицом к окну. С минуту он наблюдал за суетой на спортплощадке возле одной из казарм, затем подошел к столу и налил себе новую порцию чая. - Избавлясь от “пыльного”, можно стать великим. Когда человек преодолевает в себе навязанные обществом догмы и инстинкты дикаря, что, собственно, и составляет его личность, то он может стать одним из нас. Если захочет, конечно.

Но, даже становясь сильным и могущественным, приобретая огромные деньги и великие возможности, человек не может полностью избавиться от своей природы. Да этого и не требуется. В конце концов, мы же не секта фанатиков, а просто содружество людей, объединенных правом на высшую степень свободы. Впрочем, о таких вещах тебе с большим удовольствием расскажет Голосов. Он это любит - монологи говорить. - Что же ты хочешь, чтобы я сделал? - Когда ты найдешь Джимми, люди Голосова тут же его схватят. Мне нужно, чтобы ты, прежде чем это произойдет, совершил одну простую операцию. - Убил его? - Не смешно.

Маркус вновь наполнил опустешую чашку, но уже не чаем, а только одним ликером. - Капсулы, которые вживил вам доктор, предназначены не для туристов, а для военных и космонавтов. Помимо нейросенсора и излучателя, они содержат небольшие цифровые контейнеры для персональной информации. В вашем случае все они остались пустыми, ведь вам это было ни к чему. - Думаю, что Лапин сам не знал про эту функцию. Он вскрывал колбы с “маяками” в моём присутствии и ни о чем таком не упоминал. И вообще, было похоже, что он просто стащил их. - Так, разумеется, спёр. Зная российские полигоны… Короче говоря, сейчас в контейнере Джимми содержится некая информация, которая попала к нему случайно, и из-за которой его разыскивают. - Ах, вот оно, в чем дело. Ты хочешь, чтобы я получил её раньше, чем Джимми окажется у Голосова, и передал тебе? - Именно. Я должен опередить его любой ценой, после чего можешь смело отдавать Джимми кому угодно. - Ты так говоришь, словно Ломас не человек, а заводная мышь. “Получить”, “отдавать”… Кстати говоря, я ведь едва знаком с ним. Хотя нам и довелось вместе спускаться в Овраг Теней, до той поездки мы ни разу не встречались. Его привел Энрико. - Тем не менее, вы были в одной упряжке. А что касается “заводной мыши”… В настоящий момент Ломас нездоров. Психически нездоров. И ведет себя крайне неадекватно… Опять же, об этом тебе расскажет Голосов. Меня же интересует другое: ты согласен? - Мне надо посоветоваться с женой. Все кредитки - у неё. - Весёлый ты человек, Рубин… В общем, слушай и запоминай.

Сегодня вечером ты встретишься с Голосовым. После чего отправишься на поиски Ломаса. Под присмотром, разумеется.

Я дам тебе самую обычную упаковку таблеток. Только вместо аспирина внутри будет “Сладкий Дак”, “наркотик дураков”. Скормишь таблетку Джимми - минут двадцать он будет добрый и послушный, а потом уснет. Кстати, в отличие от других нейроликов, “Дак” неплохо идёт и с алкоголем.

Ну, а как снять информацию с имплантанта, учить тебя, надеюсь, не надо.

Затем… Дам кредитку, которую примет любой банкомат мира и микроиглы с ядом; так, на всякий случай. Кроме того, у тебя будет предоплаченный доступ в интернет, а также номер мобильного: из любой точки мира ты сможешь связаться с моим человеком и получить любую помощь.

Если нужно что-то ещё, то не стесняйся.

Скачаешь содержимое контейнера - тотчас скидывай добычу мне, бросай Ломаса и немедленно исчезай. Поймав Джимми, люди Голосова не станут особо усердствовать в твоих поисках. - И что потом? - А потом ты станешь свободен и богат. - Неужели? - Можешь быть уверен. Ведь сейчас ты скажешь мне “да”, и я переведу десять миллионов фунтов на твой счет в любой банк мира. Но это ещё не всё. Получив файлы, я переведу тебе ещё десять миллионов.

Далее. Если тебе нужен паспорт Великобритании, Канады, или, может быть, Сьерра- Леоне… - С этим я сам справлюсь. - Отлично. Тогда - по рукам? - А что, если я сбегу раньше, чем найду Джимми? Или ещё того хуже - сбегу вместе с файлами? - Беги. Я расстроюсь, конечно. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, как расстроишься ты. - Ты будешь являться ко мне во снах? - Если тебе вздумается обмануть меня или передать этот разговор Голосову, я всего лишь проиграю в очередной игре, которую сам же для себя и придумал. А вот ты…

Маркус произнес это так, словно собирался рассказать веселую шутку. - Скажи, тебе о чем-нибудь говорит название “Лайдон Юнион Банк”? - Не припоминаю, - угрюмо ответил Андрей, перестав улыбаться. - Бывает. Я сам порой забываю о пустяках. Только полтора миллиона евро - не такой уж и пустяк. Как думаешь, Рубин?

Андрей молчал. - В прошлом году ты умудрился подсадить “коня” на их процессинговый сервер, а твой сетевой компаньон, если не ошибаюсь, Спайдер, помог тебе за какой-то месяц “отмыть” несколько сотен электронных чеков, которые ты украл из “Лайдон Банка”, на общую сумму один миллион шестьсот тысяч “гульденов” Евросоюза.

В принципе, ничего страшного в этом нет. Как говорится, с кем не бывает. Но “Лайдон Юнион Банк” - это не просто оффшорный банк Туамоту или как его там. Дело в том, что со дня своего основания “Лайдон” принадлежит албанской мафии, а если быть точным, то - одному из её боссов, Бахиму Скире по кличке “Мюллер”.

Полтора миллиона для Мюллера - мелочь, поэтому искать тебя он не станет. Ты придешь к нему сам, ведь каждую неделю по “Евроньюс” будут показывать расчлененные тела твоих друзей и родственников. Извини, дружище, но вопрос порядочности поднял не я.

А насчёт файлов… Они представляют ценность только для того, кто получит их первым, и кто будет знать, что у него в руках. - Да уж, действительно… Ты держишь меня за горло. Непонятно только, какого дьявола, раз ты такой умный, нужно было тащить меня сюда, впутывать людей, плести интриги… Мы могли бы договориться и так, с глазу на глаз…

Маркус спрыгнул с табуретки и подскочил к Андрею, словно собирался его ударить. - Интриги?! Могли бы договориться?!

Он присел на корточки, и стало заметно, как на глазу у него дергается веко. - Ты что, подумал, что можешь так разговаривать со мной? Запомни, Рубин, я не гангстер и не убийца. Мне не нужна твоя жалкая жизнь, и уж тем более, я плевал на деньги! Но у меня есть цель…

Маркус поднялся на ноги и отошел обратно к окну. - Помоги мне, Рубин, - он вдруг заговорил тихо и проникновенно. - То, что я делаю, нужно не мне. Это нужно миру. Я не могу тебе ничего рассказать, но поверь, моя цель - это то, ради чего стоит…

Он замолчал.

Андрей допил остатки чая и достал очередную сигарету. - Хорошо, я согласен. Да и разве могу я ответить по-другому? Но всё-таки, если тебе так нужен Джимми, зачем было впутывать сюда Голосова? Я бы преспокойно нашел Ломаса в одиночку, ведь для этого достаточно просто знать город и район, где он скрывается… - Так в том и дело! Я не знаю ни город, ни страну, ни даже континент! Вся информация - у Алекса. Мне же было поручено найти тебя, доставить в Европу и провести полную твою проверку, прежде чем ты предстанешь перед Голосовым. - И как проверка? - Да какая, к черту… Ты не агент ФСБ, и этого достаточно. Кстати, в аэропорту Шарль де Голль вас встречал не только Рамзес. Мы засекли двоих “туристов”, которые снимали твоё прибытие на видео. - Вам удалось выяснить, кто это был? - Нет. После того, как Рамси проводил вас в свою машину, они сели на рейс “Париж - Бейрут” и покинули Францию. Но думаю, что это или российские, или израильские спецслужбы. - Что ж, отличная новость. Похоже, скучать мне не дадут. - Не дрейфь, Рубин! Во всяком случае, это - настоящая жизнь, а не та бессмысленная череда совокуплений и наркофайлов, из которых состоит твое убогое сущестование.

К тому же, бояться нужно вовсе не спецслужб и не гоблинов типа Бахи “Мюллера”. Единственная реальная опасность для тебя - это Алекс Голосов.

Чуть позже я подробно объясню, как нужно с ним разговаривать, но даже это не станет стопроцентной гарантией. Наше главное преимущество лишь в том, что у них нет времени возиться с тобой, а кроме того, они уверены: я разобрал тебя на молекулы. - То есть, про “биокс” они ничего не знают? - Разумеется, нет. Твою биографию Голосов, конечно, уже прочитал, и представляет, что ты за человек. Но писал-то её я, поэтому особо не переживай. - Я так понимаю, Вероника - твой личный агент, о которой им тоже ничего не известно? - А вот Конти тебе нужно поскорее забыть и больше никогда о ней не вспоминать. Ты понял? - Надеюсь, что да. И у меня ещё пара вопросов личного характера. - Личного? Попробуй. - Что со Спайдером? Он жив? - Понятия не имею. Я же никогда его не видел, да и зачем он мне? - Но как ты узнал про “Лайдон Банк”? - Давай следующий вопрос. - Человек по фамилии Берник - тоже “преодолевший”? - Ты знаком с Борей? Вот это да! - Ольга сказала, что это он её пригласил. - А, вон в чем дело, - Маркус рассмеялся. - Действительно, я и забыл. Да, Берник - наш парень. - Он сейчас здесь? - Нет. Он - на вилле в Сон-Боу, вместе с Голосовым. Так что тебе будет по пути с Ольгой. Жаль, недолго, - он усмехнулся. - Кстати, у вас что с ней, роман? - Какой роман? Ты о чём? - Да говори, не стесняйся, мы же с тобой теперь как братья. - Скажем так, мне с ней комфортно. Ты случайно не в курсе, зачем Борис её пригласил? - Борис… Он и здесь остался верен себе, ты бы видел его гасиенду в Санта-Доминго… Впрочем, - Маркус наполнял ликером уже третью чашку, - он пригласил её вовсе не для того, чтобы жениться. Ольга имеет полное право быть среди нас, так как, в отличие от тебя, Рубин, она давно преодолела страх и убогую мелочность обывателя. - Понятно. А Сон-Боу это где? В Африке? - Какая Африка… Всего лишь Балеарские острова. Слушай, Рубин, что-то проголодался я… Не хочешь пообедать? - Ещё как хочу. Особенно после твоего чая. - Тогда пойдем, перекусим. А заодно и инструктаж проведем. Через час нам уже - в путь.

- Честно говоря, я думала, нас отправят на какой-нибудь из “птичек”, которые дремлют на полосе. - Увы, дорогая, взлёт одного “Миража” обходится французским налогоплательщикам почти в двадцать тысяч евро, - Маркус захлопнул дверцу и уселся напротив Андрея. - Поехали, Нури.

Минивэн выкатился из ангара и, минуя ворота, направился к выезду с базы. - К тому же, сегодня о любом внеплановом вылете немедленно сообщают в Брюссель, так что не будем наглеть по пустякам. - Неужели нам придется возвращаться в Париж? - Ольга выглядела скорее удивленной, чем расстроенной. - Не доезжая до Пуа-Берон, на частном аэродроме вас уже ждет прекрасный реактивный самолет, не хуже любого “Миража”, - улыбаясь, ответил Маркус и повернулся к Рамзесу. - Рамси, сколько нам ехать? - Примерно полчаса. Тут от силы километров пятьдесят. - Хоссан остается на базе? - Андрей выглянул в окно, когда проезжали ворота. - Ну, да. Чего ему туда-сюда мотаться? Мы-то отправим вас - и сразу в Париж. - Понятно.

Автомобиль постепенно набрал скорость и вскоре, покинув шоссе, выехал на трассу. Нури сделал радио громче, и салон наполнился восточной музыкой, на фоне которой низкий хриплый голос лениво читал рэп.

Маркус откинулся за спинку сиденья, закрыл глаза и, похоже, задремал. Рамзес молча смотрел в окно. Ольга же листала найденный в салоне номер “Le Monde”.

Проехав ещё несколько километров, минивэн вновь свернул и помчался по пустынному хайвею, по обе стороны которого тянулся невысокий лесок.

Внезапно Нури резко снизил скорость и выключил музыку. Впереди, метрах в пятистах, дорога была перегорожена невысоким барьером, возле которого стоял полицейский “рено”, а чуть в стороне замер массивный и черный внедорожник “линкольн”. - Не понял! А что здесь делает полиция? - Маркус, вскочив с кресла, вглядывался в приближающиеся автомобили.

Очевидно, заметив минивэн, из “рено” вышел офицер и сделал несколько шагов на середину дороги. - Ce sont des conneries! - нахмурился Рамзес. - Это - не полиция. - Нури, тормози! - Маркус бросился к последнему сиденью и выдвинул из-под него длинный узкий ящик. - Почему думаешь, что не полиция? - Пока были на базе, я звонил в комиссариат. Джума сказал, что сейчас вся полиция округа - в Седане, проводят рейд… - Так, Нури, медленно подъезжай к ним, как будто тормозишь. Потом столкнешь барьер, проедешь метров двадцать вперед, и там остановись. Всё, пошел! - Маркус поднял из ящика ручной гранатомет “PZF”. - Рамси, открывай люк… - Может, лучше вернемся? - Рамзес отодвинул крышку люка и тоже склонился над ящиком. - Никаких “вернемся”! Так. Рубин, Ольга, сидите и не вставайте! Рамси, до них уже совсем немного. Ты готов? - Готов. - Нури, давай!

Едва не сбив отскочившего в сторону полицейского, минивэн подкатил к ограждению, но, вопреки приказу Маркуса, Нури не стал снижать скорость, а снёс барьер напрочь. Автомобиль пролетел вперед ещё метров на пятьдесят и резко затормозил.

Маркус тут же вскочил на выдвижной столик и высунулся в люк. - Le`che mon cul! - он резко поднял “PZF” и, поймав лазером цель, нажал на спуск.

Через секунду раздался страшный грохот. Сквозь заднее окно Андрей увидел, как “рено” буквально разнесло на куски. Джип, который уже начал было набирать ход, взрывом развернуло поперек дороги, и из него брызнули стекла.

Рамзес с автоматической винтовкой в руках выпрыгнул из минивэна и открыл огонь по “линкольну”. - Нури, к обочине! - Маркус отбросил гранатомет прямо на дорогу и снова очутился в салоне. Схватив из ящика вторую винтовку, он соскочил в открытую дверь вслед за Рамси.

Андрей видел как двое пассажиров джипа, вооруженные короткоствольными автоматами, попытались покинуть свой автомобиль, но были убиты Рамзесом почти сразу, не успев ступить на землю.

Третий, выпрыгнувший из задней двери, хромая и держась за плечо, бросился бежать в сторону от дороги. - Рамси, держи джип! - Маркус тщательно прицелился и выстрелил в бегущего. Тот подскочил, словно внезапно запнулся, и рухнул в траву.

Не опуская винтовку, Маркус стал медленно приближаться к внедорожнику. Когда до джипа осталось несколько шагов, он остановился и крикнул что-то по-арабски. Рамзес подошел следом.

Обойдя изрешеченный, с распахнутыми дверями “линкольн”, они остановились возле полыхающих останков полицейской машины. В этот момент лежащий неподалеку человек в форме пошевелился. Маркус тотчас выстрелил.

Затем он оставил Рамзеса на шоссе, а сам спустился с дороги.

Увидев, как Маркус, подойдя к неподвижному телу беглеца, опускает ствол винтовки, Андрей отвернулся. Раздался ещё один выстрел.

Через минуту, тяжело дыша, Рамси и Маркус забрались в минивэн. Нури немедленно завел двигатель, и автомобиль стремительно рванул с места.

- Вот же уроды, - Маркус прислонил винтовку к спинке сиденья и снял испачканные сажей очки, - теперь целую неделю нормально есть не смогу. - А ты не ешь, - невозмутимо ответил Рамзес, складывая оружие в ящик. - Чай пей, кахву… - Чай? Коньячку бы сейчас! Верно, Рубин? - Маркус вынул из кармана платок и стал тщательно вытирать им ладони. - Почему ты называешь его “Рубин”? - спросила Ольга. - Я что-то пропустила? - Да нет, всё в порядке. Это у нас особый позывной такой, - рассмеялся Маркус. - Нури, ты бы хоть музыку включил, а то, как с похорон едем… - А что, если это были полицейские? - негромко произнес Андрей. - Сейчас же всякие внеплановые проверки на дорогах, утром по телевизору говорили… - Так, а ты бы вышел да спросил у них. Мол, так и так, господа, что в лесу делаем? Грибы собираем? - Последний раз мне довелось видеть белого полицейского в Ватикане, - подал голос Рамзес. - Лет десять назад. А тут их было как минимум четверо. - Да уж, грубая работа, - Маркус отшвырнул платок и, привстав, задвинул, наконец, крышку люка. - Видимо, ребята очень спешили на встречу, вот всего и не учли. - На встречу с кем? - С кем-то из нас, - усмехнулся Маркус. - Причем, явно не со мной и не с Рамси. - Откуда такая уверенность? - снова вмешалась Ольга. - У вас что, совсем нет врагов? - Почему же - нет? Есть, конечно. Только наши враги не носят часов “Вашерон Константин”.

Во-первых, это неприлично дорого, а во-вторых, вульгарно: классический “русский стиль”. Я обратил внимание, у одного из убитых на руке - “Вашерон”, у другого - золотые “Ван дер Бове”. Да и рожи у них какие-то неевропейские. Так что, это или русская мафия, или ФСБ. - Скорее, вариант “два”, - задумчиво проговорил Рамси. - Так быстро засечь нас могли только со спутника. И плевали они на радары НАТО. - Пожалуй, ты прав. Долго нам ещё? - Через пару километров - поворот на частную дорогу до Пуа-Берон, и почти приехали. - Отлично. Ну, а кто они были на самом деле - мы уже вряд ли когда-нибудь узнаем.

Белоснежный крошечный “Даймонд-Джет” был единственным самолетом на небольшом поле аккуратного частного аэродрома. - Не можем! К сожалению, не можем лететь с вами, милая Ольга, - Маркус, улыбаясь, прикоснулся к её щеке, - но мы обязательно увидимся. Возможно, уже через неделю. Нам нужно кое-что закончить во Франции, и тогда…

Редкие капли начинающегося дождя упали на идеально ровный бетон взлетной полосы. Подул легкий ветерок, донесший свежие запахи весеннего леса. - Надеюсь, ты не врешь, Маркус. Ведь я так и не рассказала тебе про ночной Петербург… - Он никогда не врёт, мадам, - Рамзес взял двумя руками её ладонь и приложил к своей груди. - Я клянусь. - Пока, Рамси.

Ольга легко взбежала по низкому трапу. Обернувшись возле входа, она помахала рукой стоящему у края полосы минивэну: “Пока, Нури!” и скрылась в салоне. - Маас салама, - Рамзес хлопнул Андрея по плечу и направился к автомобилю. - Бывай здоров, Рубин. Если нам с тобой повезет, то мы больше никогда не встретимся, - Маркус подмигнул и неторопливо зашагал вслед за Рамси. Не доходя до минивэна, он обернулся: - А если не повезет, то - тем более.

__________________________________

ce sont des conneries (fr.) - that’s a load of shit * le`che mon cul (fr.) - kiss my ass

- 10 -

Андрея разбудил шум выбрасываемого шасси.

Ольга не спала. На столике возле её кресла стояли три пустые кофейные чашки и миниатюрная плоская бутылка из-под бренди. - Да просыпайся, наконец! Такая красота за окном… - Где это мы? - он осоловело уставился в иллюминатор.

Самолет летел над островом совсем низко, очевидно, совершая круг перед заходом на посадку, и под крылом отчетливо была видна прибрежная полоса, которую сменяли скрытые седой дымкой невысокие горы. - Как - где? Это же Менорка! Балеарские острова. - А, так уже прилетели? - Почти да. Мне кажется, я даже вижу аэродром.

Белоснежные кубики отелей, изумрудное море с белой пенкой прибоя, накатывающего на безупречную поверхность песчаного пляжа, зелень, густо покрывающая холмы и чистотой цвета соперничающая с морской водой…

Почему-то оставив без внимания международный аэропорт, самолет пролетел ещё немного на восток и резко пошел на снижение. - Наконец-то, - Ольга нетерпеливо прильнула к иллюминатору, - садимся…

Пробежав почти до самого конца узкой полосы, “Даймонд-Джет” затормозил и, развернувшись, медленно подкатил к небольшому одноэтажному строению с вывеской “Аэроклуб Баккер”.

В наступившей тишине негромко прожужжал моторчик опускающегося трапа. Открылась дверь кабины, и показался молодой чернокожий пилот в синей с белым униформе. - Бай-бай, - улыбнувшись, он открыл наружную дверь и сбежал по трапу. - Пошли? - Андрей поднялся и протянул Ольге руку. - Пошли, - почему-то шепотом ответила она и, резко поднявшись, направилась к выходу. - Добро пожаловать в страну талайотов! - невысокий загорелый человек в полосатых шортах и белоснежной майке возник на крыльце аэроклуба и, разведя руки в стороны, зашагал им навстречу.

Ольга уже сошла с трапа, когда, увидев его, ахнула и остановилась. Андрей тоже замедлил шаг.

В приближающемся человеке он узнал Бориса Берника.

- До “Вега де ла Сон-Боу” - всего двенадцать километров.

Вообще-то, вилла находится значительно южнее Сон-Боу - на горе, неподалеку от Викерз Баттери. Но нужно же было как-то её назвать, - балагурил Берник, накручивая баранку небольшого открытого джипа. - С высоты остров выглядит совсем по-другому, - заметил Андрей, разглядывая откровенно сельский пейзаж по обеим сторонам дороги. - А тут, оказывается, почти вся зелень - хвойная, будто и не тропики вовсе. - В этом - вся прелесть Менорки! Прибавьте сюда эти нелепые камни из параллельного мира, и тогда станет понятно, почему истинный эстет выбирает для отдыха скалистую Менорку вместо чумовой Ибицы - гнезда разврата и нарко-музыки. - Постой, про какие камни ты говоришь? Ты имеешь в виду те огромные доисторические сооружения, которые рисуют на рекламных буклетах? - Да. Таулы и талайоты. Алекс считает, что именно они в своё время дали ему Импульс. Жаль, скоро стемнеет, а то бы прогулялись. Я обнаружил здесь просто удивительные места, - он оглянулся на Ольгу, которая молча ехала на заднем сиденье. - Оль, с тобой всё в порядке? - Да, более чем. Спасибо, Боря. Я просто устала. - Как только мы приедем, я самолично провожу тебя в релакс-холл, чтобы ты могла отдохнуть. Ведь тебе ещё предстоит бессонная ночь. - Тогда, может, сразу в спальню? И почему - бессонная ночь? - Сегодня твоё Посвящение. Я специально договорился, чтобы оно прошло именно здесь, на Менорке, среди теней загадочной древней цивилизации. - Кстати, а ты случайно не в курсе, когда - моё Посвящение? - не удержался Андрей. - Насчёт тебя пока не знаю. Возможно, завтра. Но лучше спроси у Алекса.

Тем временем, автомобиль забирался всё выше и выше и, наконец, остановился возле стальных белых ворот и массивного каменного забора, который больше напоминал крепостную стену. - Вот и приехали. “Вега” над обрывом, - Берник улыбнулся и посигналил.

Ворота медленно отворились, и джип въехал на территорию огромного внутреннего двора, вымощенного бетонными плитами и со всех сторон окруженного различными частями единого трехэтажного строения. Очевидно, вилла была выстроена в виде овальной буквы “О”. - Чжоу, проводи нашего гостя в его комнату, - обратился Борис к встречающему их молодому человеку в легкой белой униформе, - а Ольгу я отведу сам. Не скучай, - подмигнул он Андрею, - увидимся чуть позже.

Берник взял женщину под руку, и они направились к широкой лестнице, ведущей сразу на второй этаж дальнего корпуса виллы.

Андрей обратил внимание, что вокруг не ощущалось ни малейших следов чьего-то присутствия, словно кроме них на вилле больше никого не было. - Хозяин и его друзья сейчас на яхте, - перехватил его взгляд юноша, - но они уже скоро будут. Идёмте.

Изнутри вилла казалась ещё более просторной, чем снаружи. Поднявшись на третий этаж, они оказались в длинном коридоре с многочисленными дверями с одной стороны и высокими окнами, ведущими во двор - с другой.

В пространстве между окнами были расставлены странные литые фигуры, изображающие не то экзотическое растение, не то чью-то шестипалую руку с длинными перепончатыми пальцами. Все скульптуры достигали человеческого роста и выглядели абсолютно одинаково.

На противоположной стене, между дверями, висели также совершенно идентичные, в стальных рамах, картины, изображающие не то ядерный взрыв, не то огненную комету.

Машинально приглядевшись, Андрей обнаружил, что это - не промышленные копии, а вручную написанные маслом полотна: на некоторых он заметил небольшие отличия в цвете и мелких деталях. - Их подарил нам один из друзей хозяина, - видя, что Андрей остановился и рассматривает живопись, улыбаясь, произнес Чжоу. - Он вовсе не сумасшедший, но почему-то рисует всегда одно и то же. - Да, занятно. Скульптуры тоже он отливает? - О, нет, - засмеялся юноша, - их изготовили специально в ансамбль картинам. - А что они изображают?

Чжоу перестал улыбаться. - Я не знаю. Пойдемте. Вам надо отдохнуть.

Они прошли до конца коридора и, повернув, оказались в просторном холле, где было только две двери, обе - из темного, явно дорогого, сорта дерева. - Милости прошу, - Чжоу отпер одну из дверей, и они вошли. - Это, пожалуй, наш лучший гостевой апартамент. Вот здесь - спальня, здесь - гостиная… Из окон - чудесный вид на побережье, а вот отсюда, - молодой человек прошел на балкон, - можно увидеть знаменитый нудистский пляж в Сон-Боу. - Я всё-таки предпочту телевизор. Да и перекусить не мешало бы. - Мультиканальный “Хао Сонг” - к вашим услугам. Около двух тысяч программ. В холодильнике - фрукты и, по-моему, местный йогурт. Но скоро ужин, так что советую не портить себе аппетит. Располагайтесь, отдыхайте. Если что-то понадобится, нажмите вот эту клавишу… - Постой, а скоро прибудет Алекс? - Примерно через час, - Чжоу посмотрел на часы, - может, чуть раньше. - И ещё, почему Ольга - в другом корпусе? - Как почему? - удивился юноша. - У неё же ночью - Посвящение. Всего хорошего.

Он вышел.

- Посвящение у них. Интересно, меня во что посвящать будут…

Андрей бросил на диван небольшую дорожную сумку, на которую ещё в Питере сменил свой кейс, а сам, достав из холодильника бутылку черного “Империал Стаут”, развалился в одном из кресел.

Просторная гостиная была обставлена в классическом “колониальном” стиле: массивная, под старину, мебель, пианино “Стенвей”, настоящий, похоже, камин с тяжелой кованной решеткой. На стене - гобелен, изображающий битву сипаев с англичанами… - А кстати, - Андрей поднял со столика пульт и, включив телевизор, набрал в меню слова “Евроньюс” и “криминальная хроника”. -“…уже третья рекордная партия кокаина в этом году. Министр внутренних дел Италии Мохаммад Халим выступил с призывом возобновить досмотр судов, следующих через Гибралтар из Либерии и Сенегала…”

От жизнерадостного и одновременно монотонного голоса диктора вскоре начало клонить в сон, и Андрей уже было задремал, как вдруг услышал очередную новость. -“Во французских Арденнах, на одной из малооживленных дорог близ Шарлевиль- Мезьер, обнаружены неопознанные тела пятерых мужчин, погибших в результате перестрелки с неизвестными несколько часов назад.

Найденный на месте преступления штурмовой гранатомет “ПЗФ-12”, многочисленные гильзы от автоматической винтовки “Хеклер Кох”, находящейся на вооружении армии НАТО, а также отсутствие у убитых каких-либо документов подтверждают версию полиции об очередном столкновении враждующих наркосиндикатов, предположительно, якудза и русской мафии…” - Гляди-ка, Маркуса в якудза посвятили… Только откуда там взялся пятый? В сгоревшей машине, наверное, нашли…

Андрей переключил канал. -“Компания “Парамаунт” совместно с “Синемарко Бьяцци”, представляет.

Тебе - восемнадцать, но в руках у тебя вирус, внедренный в датацентр ядерного арсенала.

Ты влюблен, но твоя девушка - всего лишь киборг, созданный по заказу террористов.

Ты узнал секрет вечной жизни, но “двухголовые” уже идут за тобой по пятам.

Смотрите новый блокбастер: “СТАЛИН”!

Первого мая - премьера в виртуале Евросоюза!”.

В дверь постучали. - Открыто! - Андрей выпрямился в кресле и поставил бутылку на пол. - Привет, можно? - в комнату вошла молодая женщина, одетая, как и Чжоу, в белую униформу. Волевое “арийское” лицо, спортивная фигура, огненно-рыжие волосы, заплетенные почему-то в некое подобие “афро”. - Привет, - он вяло улыбнулся, - заходи, будь как дома. - Меня зовут Девия, - она опустилась в соседнее кресло. - Телевизор смотришь? - Пытаюсь. Везде реклама…

Увидев на экране юношу с ручным пулемётом в руках и девушку, чьей “одеждой” являлась одна большая татуировка на совершенно обнаженном теле, она рассмеялась: - Так это же “Сталин”! Он с прошлой недели на “Спейсбите” выложен, а Голливуд только ещё рекламирует… - Удивляюсь, как перцы из ФБР до сих пор не сбили этот “Спейсбит”. Дожили, у “пиратов” уже спутники свои… Как, кстати, фильм? - Неплох, чтобы скоротать пару часов в массажной камере. Очередной озабоченный хакер-шизоид спасает планету. За деньги, разумеется. Мафия, телепаты, вирусы… - Ещё бы, - усмехнулся Андрей, - куда сейчас без них… - А ты знаешь, как распространяются компьютерные вирусы? - Девия оттолкнулась ногами от пола, и её кресло подкатилось вплотную к креслу Андрея. - Вообще-то, я не специалист, но, насколько мне известно, первоначально вирус использует некую уязвимость в программной оболочке компьютера, после чего начинает рассылать сам себя… - Вот именно, уязвимость, - повторила она с легким акцентом. Немецким? Или чешским? - Встань, пожалуйста. - Зачем? - Буквально на секунду! Я тебя прошу, - Девия вскочила и, улыбаясь, протянула ему обе руки. - Хорошо, только не бить, - Андрей поднялся. - Теперь смотри на меня, вот сюда, - она дотронулась до точки у себя между бровями, - взгляд не отводи и представляй в уме картинки, которые я буду описывать. Начали. Огромная жаркая пустыня… - Представил. - Говорить ничего не надо! Представляй молча. Итак… Огромная жаркая пустыня, пирамиды, огромные каменные пирамиды до самых небес. И верблюды. Желтые, как песок верблюды. Они идут, они медленно идут, один за другим. Сначала идет первый верблюд, покачивается, медленно идет первый верблюд, а за ним… За ним идет второй. Они такие же, как песок, и медленные, как песок… Солнце - прямо в глаза… Закрой глаза.

Андрей неожиданно почувствовал себя необычайно комфортно: какая-то легкость во всем теле, спокойствие и мудрая неторопливость вокруг, вот только солнце слишком яркое…

Внезапно пустыня исчезла, и он увидел Николь. Она испуганно смотрела на него, не узнавая и словно боясь, что он её ударит. - Николь?! Откуда ты здесь? - Андрей сделал к ней шаг, но девушка зажмурилась и присела, закрываясь руками. - Ника, это же я, Андрей! - закричал он. - Не бойся, ты что, не узнаешь меня? - Какой Андрей? - шепотом спросила Николь, открывая глаз. - Пожалуйста, не стреляйте… - Ника, это я, Андрей Рубин! Твой самый лучший друг. Сейчас я закончу эту сессию, и мы полетим с тобой… - Андрей вдруг представил, как они летят, летят на самолете, и его замутило. Он схватился за горло и начал медленно оседать на пол, чтобы не потерять сознание. - Твою мать! Он уже успел выпить! Я вышибу китайцу мозги!

Девия с силой пнула бутылку со “Стаутом”, и та, отлетев, ударилась о каминную решетку и разбилась вдребезги. - Что? - сидя на корточках, Андрей открыл глаза. - Ничего, - она снова улыбнулась и протянула ему руку, - вставай, герой… - Так, а я не понял, что здесь творится? - в дверях появился высокий и плотный пожилой чернокожий джентльмен в светлом полосатом костюме. - Деви, тебя - что, просили сюда приходить? - Представляешь, Бруно, наш говорящий сморчок Чжоу оставил в холодильнике пиво, а я… - Ещё раз спрашиваю, тебя просили сюда приходить? - Но, Бруно, этот человек - самозванец. Я почувствовала озноб сразу, как только он вошел в дом. К тому же, пообщаться с гостем - моя обязанность, так что… - Иди в столовую. - Хорошо. Только, пожалуйста, не надо орать. - Иди в столовую! - Да иду, иду! - ни на кого не глядя, Девия стремительно вышла.

- Что это было? - Андрей поднялся, опираясь на кресло, и посмотрел на вошедшего. - Девия - не экстрасенс, а самая настоящая ведьма. Ужас в том, что её все любят. Do you speak English, sir? - Sorry. Just intermediate. (На среднем уровне). - Замечательно! Вы знаете, у меня такие проблемы с русским языком, - собеседник Андрея перешел на английский. - Но у вас прекрасный русский. - О, это всего лишь иллюзия, - рассмеялся Бруно. - Как и то, что показала вам Деви. Гипноз.

Андрей хотел было возразить, что дискретная блокировка синапсов, за которую он отвалил почти пятнадцать “штук”, исключает любой гипноз, но вовремя взял себя в руки. Похоже, “ведьма”, действительно, обладает мощными способностями, если он до сих пор не вполне себя контролирует. - Я даже не успел ничего понять. Словно по голове ударили. - Через несколько минут всё пройдет. Меня зовут Бруно. Бруно Сандерс. - А меня… - Видимо, Андрей? - снова улыбнулся Бруно. - Но я буду называть вас “мистер Эйт”, коль скоро у меня указано имя “Восьмой Гость”. Вообще-то, я пришел, чтобы пригласить вас ужинать, мистер Эйт.

- Овощное гаспачо по-андалузски, каннеллони с варёной ветчиной, запеченная камбала, - Чжоу, к униформе которого добавилась пара белых перчаток и изящный поварской колпак, аккуратно переставлял тарелки с тележки на длинный стол, украшенный старинным бронзовым подсвечником и покрытый простой темно-синей скатертью. - Вообще-то, на ужин не подают супы, но Бруно отказывается считать гаспачо супом… - Смотри-ка, мебель выучила новые слова, - хохотнула Девия с противоположной стороны стола. - Деви, ты начинаешь походить на американскую гэп-стар. Поэтому, умоляю, заткнись. Спасибо, Чжоу, - Бруно подхватил из рук юноши пузатую кастрюлю со свекольником и втиснул её между тарелками, справа от себя. - Может, бокальчик вина для аппетита? - обратился он к Андрею, которого усадили почему-то на высокий стул во главе трапезы. - С удовольствием, - кивнул Андрей, оглядывая столовую.

Небольшое, но уютное помещение в стиле “Мельбурн”, яркие криптолампы под мозаикой, полированный зеркальный свод и высокие, с каменными переплетами, окна псевдоготики, за которыми уже чернела теплая южная ночь.

Несмотря на обилие приборов, за столом больше никого не было, кроме Андрея, Бруно и Девии. - А мы что, будем ужинать вчетвером? - Втроем, - Чжоу поставил перед Андреем высокий графин с красным вином и оглядел стол.

Убедившись, что всё находится на своих местах, он снял перчатки, бросил их на тележку и направился к стойке бара, где забрался на табурет и уставился в негромко бормочащий телевизор.

Однако он ошибся. Бруно едва успел налить вина себе и Андрею, как послышались торопливые шаги, и в столовую влетел Берник. - Всем привет! Не вставай, Чжоу, я - сам, - он с шумом влез за стол и торопливо наполнил фужер минеральной водой. - Ну, и денёк сегодня! - Что-нибудь стряслось? - Наоборот, всё очень даже неплохо. Только что звонил Коста. Помните, он рассказывал про шейха из Сайхута? - Это тот, который собирался воздвигнуть в Гааге статую Новой Европы? - Ну да. Его не то Альмар зовут, не то… - Аль-Ахмар, я помню, - Бруно сосредоточено резал ветчину. - В общем, он готов помочь нам с проектом “Манчестер” и даже обещал толкнуть речь в Брюсселе в защиту наших эко-центров, так что если кому-то интересно - можете участвовать, - Берник залпом выпил воду и хищно оглядел стол. - Где-то тут должна быть рыбка… - А надо-то ему что? - Бруно налил ещё один фужер вина и подмигнул Андрею. - Твоё здоровье! - Как что? Ясно - что. Вот… Деви, подай, плиз, салфетку… Глобокс ему надо, что же ещё. С поддержкой и всеми делами. - Ну и дай. Его в этом году и так на двенадцать грамм больше произвели, чем хотели… - А я - не против. Нет, Коста, конечно, попьет из него крови, а как иначе, это ж не аспирин всё-таки… - Боря! - Девия с силой ударила по столу вилкой. - Ты когда языком брякаешь - хоть по сторонам смотри. - Не понял, - Берник перестал жевать. - Что ты орешь? Тут же все свои… - Алекс знаешь, как говорит? Свои - по спине ползают. У нас вон - самозванец пригрелся, сидит, уши развесил! - Послушай, Деви! - вскипел Бруно. - Ты чего к человеку привязалась? Он здесь первый что ли, кто под чужим именем приехал? Ларкин тот же - я до сих пор не знаю толком, как его зовут… - Ларкин - это одно, - злобно продолжала Девия, - а у этого “друга”, кроме фэесбешного паспорта, ещё и имплантант в черепе! - Не в черепе, а в грудной клетке, - заметил Бруно, опять принимаясь за ветчину. - И вообще, не лезь, его Маркус проверял. - Да плевала я на Маркуса! Знобит меня, говорю, тебе мало этого? - Знобит - выпей пунша или сходи, поплавай. И мне неясно, какого черта ты тут делаешь, когда у тебя вновь прибывшая в графике на сегодня. Кстати, Борис, как она? - Десять минут в “массажке”, потом спать уложил. - В каком она сейчас? - оживилась Девия. - Я видела её из окна, маленькая такая, мягонькая… Пойду-ка, проведаю. - Вообще, в “седьмом”, - Берник отодвинул тарелку и потянулся за фруктами. - Но ты бы пока не ходила, а то ей ещё полночи не спать… - Ничего, завтра отоспится, - Девия оглядела стол. - Так, а где мои сигареты? Эй, “мебель”, ты там не уснул?

Сидя за стойкой и не отрывая взгляда от телевизора, Чжоу приподнялся и достал с одной из полок пачку “Springwater”. Затем, неохотно спрыгнув с табурета, он подошел и аккуратно положил сигареты на стол. В ту же секунду Девия ударила по пачке, и та отлетела на пол к противоположной стене.

Чжоу невозмутимо поднял сигареты и подал их женщине. - “Режешь” калибровку, Бастинда, - захохотал Берник. - А что, верю как себе, браво! - Да пошли вы, - Девия встала из-за стола и направилась к выходу. - Приедет Алекс, я - в “седьмом”.

Она вышла, а Чжоу, слегка развалясь, уселся на место Девии и не спеша допил вино из её бокала. - Эко-центры, говоришь? - задумчиво обратился он к Бернику. - А что, если нам не мелочиться, а сразу…? - Что - сразу? -“Гипер” - в Антарктику, и пусть греет. Представляешь, что через месяц начнется? И Лондон, и Брюссель, и Токио - все захотят наши “эко”! А мы им - пожалуйста… - Ничего себе! Ты слышал, Бруно? Мы давим этих крыс из “Хаоса”, а истинные террористы - вот где, оказывается! - Берник рассмеялся и похлопал Чжоу по плечу. - Дорогой мой, ты подымешь уровень океана, а что будет с людьми - ты подумал? - Но мы же ненадолго! - Ненадолго? Чжоу, ты мне лучше вот что скажи: ты ужинать будешь? - Я не ужинаю. - Тогда иди, прогуляйся с наших глаз, займись чем-нибудь… Кстати! Посканируй Гилевича, Алекс просил. - О’кей. Посуду девчонки пусть уберут.

Молодой человек поднялся и неторопливо вышел. - А здесь - ничего, уютно, - Андрей достал сигареты. - И народ веселый… - Ты ещё не всех здешних клоунов видел, - Берник пригубил из бокала и отодвинулся от стола. - Между прочим, Девия и Чжоу - очень близкие друзья и иногда даже спят в одной постели, так что все эти игрища в “глупую стерву” - реферанс в твою сторону, дорогой мистер Эйт. - В мою? - удивился Андрей. - Но зачем? - Во-первых, чтобы исказить твоё восприятие их образа. Это повышает эффективность попытки повторного гипноза, так как у тебя сбивается “калибровка” собеседника. Азы НЛП. А во-вторых, это - косвенное психологическое давление… - Проще говоря, Девия тебя хочет, - усмехаясь, Бруно поднялся из-за стола. - Один из её недостатков - или достоинств? - она постоянно чего-то хочет… Боря, я пойду, почитаю, у меня завтра открытие Фонда. Не скучайте, - он направился к выходу и вдруг остановился. - Нет, ну вы гляньте на него!

Андрей с Берником обернулись и увидели стоящего в дверях широко улыбающегося небритого и абсолютно лысого мужчину лет сорока в потертом домашнем халате и резиновых сланцах на босу ногу. - Бруно, ты чего своё “корыто” оставил у самых ворот? Я сослепу чуть не налетел. - Так ты ж сам вчера орал, чтобы двор не загромождали, - усмехнулся Берник, - не угодишь на тебя. - Да ну вас! Лучше скажите, с “Дабл Дженерал” насчет дополнительного света кто-нибудь связывался, как я просил? Или всем наплевать на то, что я говорю? - Вы тут общайтесь, а я пошел. В отличие от вас, господа, мне всегда есть, чем заняться, - Бруно с достоинством обогнул человека в халате и покинул столовую. - Боря, ты видел? Никто меня ни во что не ставит, - небритый визитер приблизился к столу и уселся рядом с Берником. - Ну, хоть рыбы дайте, черти; я не жрал с самой Форментары! - Налетай. Супа - полкастрюли, ещё ветчина… Слушай, Сань, я пойду, хорошо? Вам поговорить надо, а я спать хочу, как не знаю кто… К тому же, мне ещё на Посвящении нужно будет показаться. - Ну и вали. Скажи только Чжоу, чтоб кейс сюда притащил. Да, и пусть очки мои посмотрит наверху в мастерской… - Хорошо. Всем - пока.

Хлопнула дверь, и шаги Берника вскоре стихли.

Прищурившись, мужчина посмотрел на Андрея и произнес, внезапно став серьезным: - Привет, Рубин. Давай знакомиться.

Меня зовут Алекс Голосов.

- 11 -

- Не стану врать, что я в восторге от нашего знакомства, - Андрей говорил так, как учил его Маркус: с уважением, но твердо. - Тем не менее, здравствуйте.

Голосов хмыкнул и потянулся к кастрюле. - А что, собственно, тебе не нравится? - не глядя на Андрея, он налил себе полную тарелку гаспачо и пододвинул поближе корзинку с хлебом. - Прокатишься, развеешься, денег заработаешь… С тобой, кстати, уже рассчитались? - Да. С этим - всё в порядке. - А с чем - не в порядке? Да ты говори, не вздрагивай. Тут ведь - люди, а не киборги, мертвые при жизни. Или ты не заметил?

Он произносил слова негромко, почти вкрадчиво, но от этой спокойной интонации Андрею было слегка не по себе; казалось, что Голосов общается не с реальным, а с выдуманным собеседником. Ощущение усиливалось тем, что во время разговора Алекс смотрел куда угодно, только не на Андрея. - Если начистоту, то меня очень смущает один момент. - Не тяни, Рубин… - Что я здесь делаю? - Не понял. В каком смысле? - Ну, вот судите сами. Последние годы я зарабатывал на платных репортажах, которые, по большей части, готовились для анонимных заказчиков. Что мешало вам направить ко мне заурядного агента-посредника? За какие-нибудь двадцать-тридцать “штук” еврос я бы устроил для вас встречу с кем угодно, ни во что не вникая. Зачем нужна эта “игра в открытую”? - И ты бы продал своего друга за тридцать “евросеребрянников”? - Послушайте, Джимми мне не друг и даже не приятель. К тому же, мало ли зачем его могут искать? Вы ведь, надеюсь, не хоронить Ломаса собрались? - Я тоже на это надеюсь.

Голосов поднял в руке графин с вином и посмотрел сквозь него на свет. - Прекрасно понимаю, о чем ты сейчас думаешь. И на твоем месте я, наверное, думал бы о том же самом. Но я никогда не буду на твоем месте, по той же причине, по какой ты никогда не будешь на моем.

Он поставил графин на стол и посмотрел Андрею в глаза. - Я не стану убивать тебя, Рубин. И не потому, что я гуманист, а ты представляешь какую- то ценность. Вовсе нет. - Религия не позволяет? - Всё гораздо проще, господин Шутник. Дело в том, что мне глубоко наплевать на тебя. А когда мы найдем Ломаса, будет тем более наплевать. Уж прости за откровенность. - Обычно убивают как раз тогда, когда наплевать. - Знаешь, Рубин, мне, на самом деле, “до лампочки”, чего ты боишься, а чего - нет. Ты никуда не денешься и сделаешь всё, что скажут. И ты это знаешь. Но, тем не менее, повторяю: тебя не убьют.

А для “игры в открытую”, поверь, у меня есть свои причины, знать которые тебе не обязательно. Всё это - наши внутренние дела.

Так, а тебе чего? - Борис сказал, ты искал кейс, - в столовую вошел Чжоу с небольшим чемоданчиком в руках. - Поставь на стол и вали. Кстати, ты очки мои случайно не видел? - Эти? - улыбаясь, юноша извлек из кармана узкий черный футляр. - Знаешь, где я их нашел? - Догадываюсь. Давай сюда. “Cемь-девять” просканировал? - Да. Всё, как обычно. Я там метки оставил, посмотришь… Ну, я пойду? - Сделай одолжение.

Некоторое время сидели молча. - Слушай, Рубин, а чего ради тебя вообще понесло в этот дурацкий овраг? - неожиданно спросил Голосов. - Я почитал твою биографию, ты вроде здравый человек. Или был заказ? - Если вы говорите про Овраг Теней, то это была совершенно некоммерческая экспедиция. - Кто вас туда отправил? - Да в том и дело, что никто. - Неужели, сами по себе, так вот взяли и двинули? - Можно сказать, что да. Разумеется, это произошло не вдруг, собирались мы долго, да и поехали далеко не все, кто хотел. Вообще, если интересно, в интернете где-то страничка была с отчетом о поездке. - Зачем мне какая-то страничка, если передо мной живой свидетель? - рассмеялся Голосов. - То говоришь, что Ломаса не знаешь, то - “долго собирались”. Или здесь - некая тайна? - последнюю фразу он произнес насмешливо. - Да нет никакой тайны… Просто лишний раз вспоминать не хочется. А история самая обычная. Сначала нашлись люди, кто был неравнодушен к подобной тематике. По интернету общались, обсуждали. Потом решили встретиться… - Не понял. К какой тематике? - В общем, человек один, сам кубинец, но живет в Штатах, Энрико звать… Коллега мой, тоже оператор. Побывал он как-то в Белизе на съемках. А когда вернулся, рассказал мне про Овраг Теней. Не только мне рассказал, конечно, а ещё много кому. Вот и возникла идея туда съездить. - Постой, так Овраг-то вроде в Мексике находится, а не в Белизе. И вообще, что это за таинственный овраг такой? - В Белизе, где Энрико репортаж делал, ведь тоже майя живут. Да и места там такие, что сложно сказать, где именно граница между странами пролегает. Непроходимые джунгли на многие километры с обеих сторон. Мексиканская сельва.

И вот в какой-то из семей майя, где он гостил, ему рассказали, что в Чьяпас, в Мексике, совсем недалеко от границы, существует одно очень загадочное место.

Согласно легенде, много тысяч лет назад, когда ещё даже майя не было, в сельве поселился злой дух. До сих пор живет он, якобы, на дне огромного, заросшего непроходимой чащей, оврага и занимается тем, что дает силу злым людям, а добрых, наоборот - в теней превращает. Обычная суеверная чушь, в общем-то. Но… - Но? - Видите ли… Индейцы ведь до сих пор очень бедно живут. Многие - в хижинах, зачастую без самых элементарных вещей. В общем, глава той семьи попросил Энрико продать одну вещицу, которую когда-то один из его предков нашел в Овраге Теней. - А ему что, больше некого было попросить? - Откуда мне знать? Может, раньше он не настолько нуждался, а может, и правда - некого. К тому же, индейцы ведь не особо кому-то доверяют. А Энрико хоть и родился на Кубе, дед его - тоже майя. Уехал когда-то из Мексики к Кастро революцию делать, да там и остался. - Прямо как в сериалах история. Ну, а продать-то, что нужно было? - В этом всё и дело. На первый взгляд, самый обычный обломок камня. Но если приглядеться, то видно, что это фрагмент небольшого цилиндра. У меня в детстве были игрушки, внутри которых стояли батарейки такой же формы и примерно такого же размера.

Хотя, и это не главное. Феномен камня заключался в его совершенно невероятных физических свойствах.

Во-первых, плотность осколка превышала плотность любого элемента таблицы Менделеева, но камень не был радиоактивен. А это невозможно в принципе.

Во-вторых, теплопроводность его была практически нулевая: загадочный камешек не удавалось ни нагреть, ни остудить. Он всё время был одной температуры. - Странно… Почему я об этом ничего не знаю? Куда дели этот предмет? - Энрико сам купил камень у старика и увёз его в Штаты. Ну, а там он отдал его в одну частную лабораторию для проведения полного и всестороннего исследования. - Так. Дальше. - А дальше - всё. Камень исчез. - Что значит - исчез? Ты, вообще, понимаешь, что вы потеряли? - Алекс говорил всё также тихо, но в его голосе появилось напряжение. - Лично я ничего не терял. Да и Энрико тоже: его элементарно обокрали. Фирма выплатила возмещение за пропажу, но я уверен: они просто-напросто присвоили феномен. - Что за фирма? Название, адрес - знаешь? - Нет, конечно. Откуда? - Ясно. Продолжай. - Разумеется, многие захотели найти такой же артефакт. Помимо необычайного интереса для науки, подобный камешек можно продать, и весьма недешево. - Надо полагать. - Да, но круг желающих быстро сузился до близких друзей Энрико да пары экстремалов. Ему просто никто не поверил. - А ты? - Я, как видите, поверил. Но меня не столько манили артефакты, сколько возможность сделать уникальный репортаж об экспедиции. - И затем продать его? - Ну, да. Это же мой хлеб. - Понятно. Что случилось с экспедицией? - Что случилось… - Андрей невесело усмехнулся. - Я эту поездочку до конца дней буду помнить. - Даже - так? - Забыть это невозможно.

Сначала мы добирались до Оврага Теней. Пять суток по сельве, в низинах. Такого леса я нигде больше не видел. На первый взгляд кажется, что он почти как в России: деревьев очень много похожих. Но среди них - пальмы, а сверху - лианы повсюду, словно паутиной всё опутано.

Иногда заросли становились настолько густые, что без мачете идти было невозможно. Если бы не проводники… У нас их двое было.

А ещё там дожди идут почти постоянно. Трава по пояс, кусты, колючки. То болота, то речки какие-то. И всё это кишит змеями, кайманами, насекомыми…

Зато когда вышли к Оврагу - вся живность исчезла. Даже цикады, из-за которых ночью спать невозможно было, и те подевались куда-то. Тишина, словно мы в “мертвой зоне” оказались… - Ну, а Овраг, он на что похож? - Так это и не овраг даже, а как будто пропасть бездонная. Такое ощущение, что перед нами - трещина до самого центра Земли, к тому же, густо заросшая этим проклятым кустарником. А мы ещё оказались почти над самым глубоким его местом… Вам что, действительно, интересно? - Конечно, интересно! Хорошо. Про спуск и про путешествие по дну оврага - не надо. Расскажи только о том, что случилось внизу. - Внизу… В общем, на дне ущелья обнаружились пещеры. Уж не знаю, сколько их там было. Мы вошли в одну, самую просторную, как нам показалось, и стали продвигаться вперед, под уклон.

Прошли метров пятьдесят - там разветвление и ещё два туннеля, только узкие. Мы дальше идем. Прошли ещё метров тридцать и вдруг слышим: гул. - Гул? - Да, как будто двигатель гигантский работает где-то глубоко. Я до сих пор так и не понял, что это было: шум подземных вод или уже начало землетрясения… Но страшно было, вы не представляете как. Словно монстр какой-то внизу возится…

Повернули назад, смотрим: Ломас исчез. Он же такой проблемный оказался, вечно лез, куда не надо, никого не слушал… А тут - исчез. Датчик-то в груди теплый - значит Джимми где-то совсем близко. Наверное, в соседний туннель свернул, сволочь…

Вовка не выдержал, орать начал, мол, сейчас уйдем, и сиди тут, играйся. И в этот момент вдруг раз - “маяк” отключился. Словно Джимми вообще не существует. Я думаю, ну, может, за камнем сигнал просто настолько ослаб, подземелье всё-таки… И тут внезапно вообще всё отключилось. И “маяки”, и рации, и фонари. А гул, наоборот, усилился.

У меня - самая настоящая паника: куда идти - не знаю, со всех сторон - чернота каменного подземелья, и звук этот жуткий нарастает.

Не знаю, сколько мы так простояли. Потом чувствую, Энрико меня за руку берет и говорит: “Не бойся, я помню обратный путь, доберемся сейчас…” Кое-как справился с собой, пошли обратно. И тут началось.

Земля ожила. Сперва легкие толчки, потом всё сильнее… Сверху песок посыпался, камешки мелкие. Мы - чуть не бегом назад. Только оказалось, что мы не назад шли, а куда-то в сторону. Заблудились, одним словом. А трясет всё больше…

Семёнов говорит: “Ну что, доигрались? Сдохнем как тараканы сейчас”. А я слышу, Энрико что-то тихо по-испански говорит, молится.

Тут внезапно “маяки” наши включились. И фонари. Смотрю, стоим мы в туннеле каком- то, а прямо на нас Джимми идет и тоже фонарем светит. Шагает совершенно спокойно, словно ничего не происходит. Мимо прошел, на нас не взглянул даже.

Мы - за ним. Метров через двадцать он повернул, и мы оказались у выхода. Сразу же - к лестнице, и наверх. А толчки настолько сильные стали, что, казалось, сейчас Земля с орбиты слетит… - В итоге вы спаслись, а Овраг Теней завалило. - Да, так и случилось. Но в тот день не только Овраг, а почти половину штата тряхнуло. Как мы уцелели тогда - ума не приложу. - Ну, а Ломас? - А что - Ломас? Он несколько дней ходил, как слабоумный, только что под себя не мочился, а потом очухался потихоньку. Рассказал, что заблудился в туннеле, упал, ударился сильно и помнит только, что его “дух подземелья разбудил”. Сильный шок, одним словом. - Ты так красочно всё описал, что даже мне стало страшно, - усмехнулся Голосов, - чувствуется слог профессионала. - Самое страшное началось на обратном пути. После землетрясения вся эта смертоносная живность в сельве словно обезумела… Мы переправлялись через небольшую речку, когда на нас напали крокодилы. Два человека погибли.

Андрей замолчал. - Прости, Рубин. Я не знал, - Голосов перестал улыбаться и задумчиво руками потер виски. - Помню, много лет назад, мне пришлось почти сутки пролежать под телами двух близких мне людей. Один из которых умирал несколько часов. Нас расстреляли из автомата, почти в упор, добивать не стали… Так что, я знаю, каково это - видеть, как умирают твои друзья.

Поднявшись из-за стола, он открыл чемоданчик, и Андрей увидел переносной компьютер, предназначенный, судя по своим размерам, для выполнения каких-то особых задач. Система имела целых два дополнительных монитора, разноцветную многополосную клавиатуру, а также - необычайно длинную телескопическую антенну. -“Ядерный” чемоданчик? - Пока ещё нет. Мобильный командный центр. Подобную “игрушку” имеет командующий ВМФ США адмирал Кейн. - Ни разу такого не видел. - Здесь почти полностью дублируется информация, поступающая со спутников Евросоюза, стран Северо-Африканской Унии и США, включая спутники Пентагона и сателлиты НАСА. Но сейчас меня интересует не это…

Нацепив очки, Голосов уставился в монитор, а его пальцы бойко застучали по клавиатуре. - В общем, такие дела, Рубин. Ты пока отдыхай. Хочешь, с Чжоу по острову покатайся, хочешь, спи у себя в гостевой. Вылет - под утро. Часов в пять примерно. - А далеко лететь? - Не очень. У стюардессы узнаешь, - Алекс опять усмехнулся. - Если ужинать закончил, и вопросов больше нет, то я тебя не задерживаю. - У меня есть вопрос. Точнее, условие. - Говори. - Я хочу, чтобы в поездке меня сопровождала Ольга. - Это та, с который ты прилетел? - Голосов не выразил не малейшего удивления. Он выключил компьютер и посмотрел на часы. - Вообще-то, через несколько минут начинается её Посвящение… Слушай, а ты уверен, что она захочет куда-то лететь, да ещё с тобой? - Нет, не уверен. - По хорошему, вколоть бы тебе “гаммы” да отправить вместе с Бобом, в наручниках. Пытаюсь с тобой как с человеком, Рубин, а ты наглеешь, Ольгу тебе подавай… - Если она откажется, то я не буду настаивать. - Иди наверх и сиди там. Часа через три, может, раньше, когда она освободится, я с ней поговорю. Устраивает? - Да. Спасибо.

Андрей поднялся. - У меня последний вопрос. - Ты ещё здесь? - Там, на третьем этаже, картины в коридоре… - Какие картины? Ты что, живопись любишь? - Не в этом дело. Просто… Скажите, что на них нарисовано? - Вон ты о чём, - засмеялся Алекс. - Да приятель один в художники вдруг подался, вот и дарит мне свои полотна. На них - планета Земля через десять лет. Такой вот он шутник. - А скульптуры? Они что изображают?

Улыбка медленно сползла с лица Голосова. - Я не знаю. Иди, Рубин, отдыхай. У меня сегодня ещё очень много дел.

Несмотря на то, что прошедший день выдался насыщенным и нервным, уснуть Андрею так и не удалось - сказывалось общее переутомление. К тому же беспокойные, наплывающие одна на другую, непрошеные мысли вторгались снова и снова, мешая полностью расслабиться.

Он не стал расправлять огромную, с балдахином, кровать, а расположился на диване в гостиной, напротив телевизора, завернувшись в найденный в комоде плед.

Под тихие звуки музыки ночного канала “Медитация” он машинально рассматривал плывущие по экрану разноцветные фигуры, мысленно пытаясь “вписаться” в очередной поворот судьбы.

Как должен чувствовать себя человек, превратившийся из футболиста в мяч? Тот, кто ещё сутки назад мнил себя хитроумным героем, дорогостоящим и важным спецом- суперагентом, в реальности оказался бесполезным и ни на что не годным существом, чьей единственной “ценностью” является чужеродная микросхема, очень напоминающая собачий радиоповодок или электронное клеймо редкого животного. - Вот же удружил Лапин… Вот же гады… - Андрей вновь попытался прекратить самобичевание, но испытал лишь очередной приступ досады.

Даже мысль об огромных деньгах в этот раз почему-то не стала тем универсальным лекарством, которое всегда помогала ему избавиться от любых душевных мук, будь то ложная брезгливость папарацци или мнимая совесть интернет-вора.

Кстати, о деньгах. Андрей был уверен, что Маркус не обманул его, и обещанный гонорар скоро поступит на счет “Рико Терра”… Проклятье! Он же забыл предупредить Вадима!

Между тем, посылать сообщение отсюда, с территории “Вега де ла Сон-Боу”, было крайне рискованно: весь эфир, включая спутниковую сеть, в этом сегменте запросто мог сканироваться.

После некоторых колебаний, он всё же отправил короткий текст, уповая на уже не раз выручавшую его сообразительность менеджера. “Привет, чертяка! Вот и я словил свой дальний шар. Залечи Горю, пусть не морозит. Гоните на девчачьи персы. Отвечать не надо. Целую, Андрей”. “Горей” он назвал Гордона Стэнтона, одного из управляющих “Кайманского Национального”, а “девчачьими персами” - несколько десятков собственных персональных счетов, предусмотрительно открытых когда-то по совету Вадима в одном из оффшорных банков Британских Вирджинских островов.

Теперь - лишь бы дожить…

А если, и правда, получится? Инфо - Маркусу, Джимми - Голосову, деньги - себе. Сбежать от этих психов, и - “прощай, немытая Россия”?

Квартирка в Калгари, домик в Челси, “ягуар” и новая кетч каждый месяц… Да разве в этом счастье? Своё агентство, свой штат, свои заказы. Можно попытаться разыскать Бергмана, у него столько знакомых…

Двадцать миллионов фунтов. Для кого-то - тьфу, а для него - новая жизнь. Новая жизнь в тридцать три. А что? Пожалуй, оно того стоит.

Через два часа позвонил Голосов.

Вообще, назвать это звонком было бы неверно. Прозвучавшие с потолка из внешнего динамика “смарт-хоум” вкрадчивые фразы больше походили на глас пророка, нежели на “звонок друга”. - Надеюсь, не разбудил? - Я не сплю, - усмехнулся Андрей в полной уверенности, что комната не только прослушивается, но и просматривается радушными хозяевами. - Если скучаешь, то спускайся к нам, на второй этаж. - А где там? - Чжоу тебя встретит. - Хорошо, иду.

Посреди небольшой уютной комнаты, пол и стены которой покрывали тяжелые сине- зеленые ковры, вокруг овального мраморного столика были расставлены низкие, похожие на шезлонги, бамбуковые кресла.

Помимо Голосова и Девии, сидящей почему-то не в кресле, а на полу возле ног Алекса, за столом также присутствовал мужчина средних лет, очень плотного телосложения, одетый в легкий джинсовый костюм.

Когда Чжоу вместе с Андреем вошли, Голосов сделал им жест, призывающий к молчанию, и знаком пригласил за стол. -… Тут уже и Боря читать закончил. По времени - пора купаться, а мы ещё даже не умирали, - не обращая внимания на вошедших, Девия продолжала рассказывать, очевидно, о посвящении Ольги. - И не понятно, то ли её так “вынуло” от моего “Кредо”, то ли просто устала девочка… Стоит, глаза открывать ни в какую не хочет… - А “пуля” уже внутри была? - прищурился Голосов. - Да какая “пуля”! Я же говорю, у неё транс жесткий, она меня-то почти не слышит… Что делать, начинаю, как есть. Целую её, а она, представляешь, зубы сжала, и - никак. - А ты? - А что - я? Мне же “пулю” загнать надо, иначе какой, к черту, ритуал. Ну, стою, держу её, а языком ей капсулу запихиваю между зубов. Думаю, ну вот сейчас потечет оболочка - и всё, вместе “умрем”.

И уже почти просунула, а сама спиной чувствую, как у сопляков из эскорта постепенно глаза округляются. Они ж не знают, что тут - такое дело, зато видят, что я уже минуту с ней взасос целуюсь, хотя положено просто прикоснуться… - Ну, ты молодец! - захохотал Голосов. - Ребят месяц готовили, как к таинству, а вместо этого Деви им “Куин Фор”, часть три, показывает… - Да ты дальше слушай. Готовили их… Затолкнула, в итоге, я “пулю” и стою, держу нашу Оленьку.

Дальше - всё, как по часам: упала она, отнесли мы её в раствор, сидим, ждём. Я самому молодому говорю: “Слушай, сходи, проверь, не погасли ли в Призме светильники, пока мы возились”. Он ушел. Возвращается, говорит: да, мол, пара свечей погасла, пришлось забираться наверх и менять.

Тут как раз наша крошка просыпается. Боря опять прочитал, я - тоже, надо в Призму вести, выбирать “один из дюжины”. - Постой, я что, ритуала не знаю, что ли? Рассказывает она мне… - Да, погоди, Алекс! Сейчас самое интересное будет.

В общем, вошли. Боря подводит её к “плато” и говорит: “Так выбери то, что символом станет твоим на долгие годы…” Я-то позади стою, читаю шепотом “Ин номине витэус”, и мне не видно, что там впереди.

И, короче, она подходит и берет в руки “Узи”!

Представляешь, этот урод, когда лазил свечи менять, автомат положил на “плато” да и забыл! А она, вместо того, чтобы Книгу выбрать, “Ветвь с амброзией” или “Чашу жизни”, хватает “ствол” и поворачивается к Боре. Вот, мол, то, что всегда мною движет… - Ну, дурдом, - Алекс уже не смеялся, а просто грустно улыбался и качал головой, - ну, молодцы, ребята. То есть, сейчас среди нас будет тот, кто символом своей жизни избрал короткоствольный автомат с глушителем? - А я тебе сколько раз уже говорила, что надо оружие с ритуалов убрать? Вы с Костой как помешанные: что ни посвящение, обязательно надо этих дебилов из эскорта тащить, будто нельзя спокойно, по-домашнему, посвятить человека… - И всё же, Ольга выбрала именно автомат. Что ж. Значит, так тому и быть. Где она сейчас? - В столовой, с Борей. Он её с ложечки кормит, представляешь… - Чжоу, друг любезный, сходи, приведи сюда нашу амазонку, - Голосов потянулся и зевнул. - Сейчас ещё один вопросик проясним, да я - спать. Кстати, познакомьтесь, - обратился он к Андрею, кивая на человека в джинсах, - это Роберт. Можно просто - Боб. А это - наш “компас”, наша надежда, Рубин Андрей Николаевич.

Толстяк еле заметно кивнул. - Боб будет сопровождать тебя, Рубин. Чтобы с тобой ничего не случилось. О’кей? - Конечно, о’кей. По вечерам в ботаническом саду так много хулиганов, - Андрей почти с ненавистью посмотрел на Голосова. - Скажите, а что, действительно так уж необходимо каждый раз напоминать мне о моем предназначении говорящего магнита? - Не кипятись, дружище, - примирительно улыбнулся Алекс, - я больше не буду. Честно. А Боб отличный малый, только чересчур болтливый, - он снова захохотал. - Но в дороге хороший собеседник - на вес золота! - Так бы здесь и уснула, - мечтательно проговорила Девия, вытягиваясь на ковре. - Саш, может, сегодня наверху заночуем? Под звездами. Меня эти ритуалы только в депрессию вгоняют…

Вошли Чжоу и Ольга.

Ольга, одетая в такую же белую униформу, что и её спутник, выглядела бледной, как после долгой болезни. На лице её блуждала рассеянная улыбка погруженного в себя, но счастливого человека. - Здравствуй, дорогая моя, присаживайся, - привычно ласково, словно врач-психотерапевт, произнес Голосов. - Что я могу для тебя сделать?

Всё также улыбаясь, Ольга молча покачала головой и медленно опустилась в один из шезлонгов. Чжоу обошел стол и присел рядом с Бобом. - Ритуалы, говоришь? - уже не столько отвечая Девии, сколько обращаясь ко всем, повысил голос Алекс. - Ритуал посвящения это лишь внешняя форма. Настоящее же посвящение - это не обряд, выполняемый одним человеком над другим, а беспрерывный процесс постепенного и постоянного преодоления самого себя, которое происходит внутри каждого вступившего и завершается лишь спустя недели или даже месяцы, уже после физического ритуала.

В конце концов, мы не секта и не сборище фанатиков, поэтому ритуал посвящения для нас - скорее, дань миру, который мы, объединяясь, покидаем, нежели часть нашей новой жизни.

Тот, кто мыслит не так, как все, должен жить не так, как все. Человек-личность должен вести за собой остальных, а не влачить убогое существование, как ему предписывает современное общество.

Свобода и власть - вот наша цель. А ритуалы, глобокс, ланг-цзю или даже “Венеция” - это всего лишь ступени… - Впрочем, я увлекся, - Голосов прикрыл глаза и откинулся на спинку шезлонга. - Скажи, Ольга, ты хочешь поехать с этим человеком? - С каким? - почти прошептала девушка, продолжая блаженно улыбаться. - Вот с этим. Его зовут Андрей, и он не является моим другом. Тем не менее, ему поручено кое-что сделать для нашего общества, поэтому уже через час он уезжает в небольшое турне. На два-три дня. Чего молчишь, Рубин? - А что говорить? - пожал плечами Андрей. - Оль, ты - как? Прокатимся? - Прокатимся, - эхом отозвалась она. И тут же, словно испугавшись, что её ответ примут за пустой звук, она добавила. - Конечно, поедем, - и попыталась подняться. - Сиди, сиди, - Голосов ухватил её за локоть, - сейчас тебе нужно отдыхать. Впрочем, лететь вам далеко, выспаться успеете. Чжоу, сходи в комнату Рубина и принеси его сумку. Во время командировки она будет оставаться у Боба. Чтобы никто не стащил, - он снова засмеялся. - Зачем вам моя сумка? - удивился Андрей. - Ты прав, май фрэнд, одной сумки - маловато. Пожалуйста, прямо сейчас выложи на стол свой смарт. Он тоже побудет у Боба. Не обижайся, это нужно, чтобы ты случайно кому- нибудь не сообщил, куда едешь. Всего-то делов.

Андрей угрюмо поднялся и подал толстяку смартфон. - Я и так не собирался никому ничего сообщать. Кроме того, мне неизвестно, куда я еду, поэтому… - Через час Бруно отвезет вас в аэропорт Маон. Оттуда вы, вместе с Бобом, вылетите в Мадрид, где сделаете пересадку на “Трансатлантик” и покинете Европу. Затем - каких-то девять часов полета, и вы - уже почти на месте.

Ваша цель - Торонто.

- 12 -

- Посмотри, он спит? - По-моему, он и не просыпался. Ну, и нервы у человека… - А ты - что, разве испугалась? - Я не так часто летаю, чтобы не обращать внимания на воздушные ямы. Тем более, на такие. - Честно говоря, я сам чуть не поседел. Хотя в жизни пришлось немало полетать. - Андрей… - Что? - Ничего. Привыкаю к твоему новому имени. Надеюсь, это - уже настоящее? - Увы, да. - Почему - увы? - Потому, что сейчас от вас так просто не сбежишь. - От нас? - Ну, да. Ты ведь теперь принадлежишь к высшему обществу, а я - всё тот же безликий винтик “пыльного” мира, одноразовый тикет на бескрайнем полигоне Великого Алекса. - Великий Алекс сам - одноразовый тикет на бескрайнем полигоне жизни, - засмеялась Ольга. - Я не собираюсь тебя “просветлять”, но может, действительно, стоит уже начать жить вместо бесконечных оглядок на чьи-то статусы и прочие идиотские стереотипы? Вот скажи, чего ты улыбаешься? - Я вдруг подумал, что мы сидим тут, плюем на статусы, а канадцы возьмут да и завернут нас обратно сразу по прилету. - Чего ради? У нас же - евровизы. - Зато паспорта российские… Скажи, а что ты имела в виду, когда говорила про “начать жить”? - Посмотри вокруг и догадайся с трех раз. Салон “бизнес-класса”. Кампари со льдом. Боб спит. Скоро все угомонятся и тоже уснут… - Предлагаешь напиться. Я угадал? - Зануда ты, Андрей. Под нами - Атлантический океан… - А за дверью - стюардесса.

Ольга откинула спинку кресла и посмотрела в темное стекло иллюминатора. - Самолет приземлится в Торонто утром, по местному времени, - задумчиво произнесла она. - Если романтика на сегодня закончилась, то я - спать. - Спокойной ночи. Увидишь во сне Боба - передавай привет.

Он закрыл глаза.

Международный аэропорт Торонто, знаменитый “Лестер Пирсон”, расположенный чуть ли не в самом центре города, поразил Андрея своими размерами и количеством терминалов.

Оказавшись именно таким, каким его описывают в своих восторженных отзывах впервые прибывающие сюда беженцы, “Пирсон” выглядел необычайно ослепительно и многолюдно, а его североамериканская специфика начинала ощущаться уже в зале прибытия.

Среди пассажиров можно было увидеть немало представителей “традиционной популяции” или, попросту говоря, белых; надписи и указатели на светящихся панелях дублировались сразу на нескольких языках; а синдром экономии пространства, столь характерный сегодня для многих воздушных вокзалов Европы, напрочь отсутствовал.

Вопреки опасениям, пограничники совершенно равнодушно отнеслись к российским паспортам Ольги и Андрея и, задав буквально пару вопросов, пропустили “туристов” на канадскую землю.

В зале прибытия их уже поджидал Боб, прошедший сюда ранее через “зеленый коридор” для граждан Европы и Северо-Африканской унии. В руках он держал свой дорожный рюкзачок, сумку Андрея, а также бумажный пакет с гамбургерами, купленными в местном “Тако Белл”. - Завтракать некогда. Перекусим по дороге, - ответил он на немой вопрос Ольги и, повернувшись, зашагал к выходу из павильона, направляясь в сторону гигантской автостоянки под открытым небом.

Следуя за ним между бесконечными рядами машин, Андрей обратил внимание на выделяющийся из общей массы широкий и необычно приземистый “хаммер” с американскими номерными знаками. Совсем не похожий на своих прилизанных и сверкающих “собратьев” из современных мегаполисов, это был самый настоящий старый “боевой конь”, явно купленный у армии: кое-где облупившаяся защитная окраска “хаки”, утяжеленные бампера и выпуклые сетчатые пуленепробиваемые стекла салона.

К удивлению Андрея, Боб остановился как раз напротив “хаммера”, из которого уже выбрался водитель - почти двухметрового роста белокурый великан, напоминающий Отто Сванте или молодого Дольфа Лундгрена.

Едва кивнул Бобу, он протянул Андрею свою огромную ладонь: - Илья. - Муромец? - улыбнулся в ответ Андрей и, пожимая Илье руку, добавил: - Очень приятно. Андрей Рубин. - И чего ты выполз? Тебя ещё не все сфотографировали? - зашипел Боб на великана. - Ну- ка, быстро - в машину! Броненосец в потёмках… - Я не понял… - И пасть заткни свою! - рявкнул Боб и, обернувшись к Андрею, отрывисто произнес: - Ну, а вы чего встали? Давайте живее!

Андрей помог Ольге забраться на заднее сиденье и следом влез сам, хлопнув тяжелой дверцей внедорожника.

Илья завел двигатель, но трогаться не спешил, ожидая, очевидно, команды сидящего рядом Боба, который сам чего-то ждал, напряженно вглядываясь в здание аэропорта.

Наконец, к “хаммеру” подбежал юноша лет семнадцати и через приоткрытое окно стал что-то быстро говорить на непонятном, не то чешском, не то польском, языке. - Поехали, - отрывисто бросил Боб, не дослушав.

Джип взревел и стал медленно выбираться из узкого прохода между машинами. - Ну, что? - энергично вращая рулем, Илья умудрился прикурить сигарету. - Говорит - никого. Но это ничего не значит. Аэропорт большой; к тому же, они могли прибыть раньше нас… - Возможно, это не моё дело, - не удержался Андрей, - но, по-моему, вряд ли стоило брать такой автомобиль. Здесь, в Торонто, мы неминуемо будем привлекать внимание. - А кто тебе сказал, что мы останемся в Торонто? - усмехнулся Боб. - Кстати, где второй? - он вновь посмотрел на “Лундгрена”. - Он уже на точке. - Что за место? - Да есть там одно. Возле самого даунтауна. Копы в том районе всё, что могли, сеткой завесили. Да ещё горы мусора кругом… Мы со Стасом, правда, подрасчистили вчера. - Расчистили они… Не боишься, что возле дыры засада будет? - Да брось, кому это надо - сетку охранять? - Кому… Вот подстрелят - узнаешь кому, - проворчал Боб, глядя в боковое зеркало. - Как там, вообще, ситуация? - Без перемен. На юге - кое-где ФБР, изредка вертолеты патрульные поднимаются, но - строго над окраинами… В одном месте видел армейские машины; только это так, больше для вида, в каждой - человек от силы по десять. Ну, а с севера вроде никого, вчера в инфракрасный прицел рассматривал побережье - тишина и покой, как всегда… - Погоди-ка, - Ольга наклонилась вперед и дотронулась до плеча Боба. - Почему бы тебе не объяснить толком, куда мы, мать твою, едем?

Андрей увидел, как в верхнем зеркале отразилось веселые лицо Ильи. - Как тебя зовут, детка? Кто это, Боб? - Не твое дело. Короче. Слушайте внимательно. Сейчас мы покидаем Торонто и движемся на запад. Через триста километров - граница между Канадой и США, которую все мы будем пересекать. Причем вы оба - нелегально. Кстати, - он снова посмотрел на Илью, - где именно, ты решил? - Со стороны Виндзора все переправы давно закрыты. Так что поедем через “Твин- Бридж”, из Сарнии. Там сейчас такой трафик… Им не до нас будет. - Тьфу, ну как так - до сих пор никого не прикормили на КПП! - Кого тут прикормишь? Это же Америка… Да ты не психуй, проедем, как к себе домой. В ту сторону сейчас почти не досматривают. Не то, что в эту. - Постойте, - снова вмешалась Ольга, - а сразу в США - что, нельзя было прилететь? - Нет, ты погляди, какие у нас пассажиры сообразительные! Кто тебя, интересно, в Штаты пустил, дорогая? С твоими безумными глазами и российским паспортом, - Боб неожиданно по-старушечьи захихикал. - Америкосы евровизы не признают. Учи, как говорится, уроки… - Ясно. Потом куда? - Потом… Короче, пройдем границу и постараемся по-быстрому въехать в Детройт. Если получится, конечно. Это - цель нашей поездки, так как Ломас скрывается где-то в даунтауне Детройта. Ещё вопросы будут? - Наверное, я тоже плохо учил уроки, - заговорил Андрей, - но хотелось бы узнать, почему вы сказали: “если получится”. И причем тут ФБР и военные?

Боб с Ильей переглянулись. - А ты что, действительно, никогда не слышал о Детройте? - Ну, почему не слышал. Автомобильное сердце Америки, город Рока… Я прав? - Он не знает, - покачал головой Илья. - Так. Через пару километров выходим на федерал хайвей. Лишь бы поворот не прозевать… - Не стану вдаваться в причины, - проговорил Боб. - Скажу одно: во всем виноваты глобализация, экономический кризис и подлецы-толерасты. Короче говоря, сегодня Детройт - самый крупный в мире “мертвый город”. - Погодите. Что значит - мертвый? - А то и значит. Уже несколько лет в огромном мегаполисе никто не живет.

Некоторое время ехали молча. - Честно говоря, я совершенно сбит с толку, - признался Андрей. - Тебя, я смотрю, вообще, легко сбить с толку, - склонившись над приборной доской, Боб пытался настроить радио. - Интересно, кто-нибудь додумается выбросить отсюда этот хлам? - Это не хлам, а “Накамичи”, - с достоинством ответил Илья. - Не умеешь - не лезь.

Не отрывая взгляда от дороги, он дважды ткнул пальцем по светящимся кнопкам, и салон наполнился вечными ритмами ленивого “регги”. Боб посмотрел на Андрея в зеркало и, усмехнувшись, достал из-за пазухи плоскую металлическую фляжку. - Детройт мёртв, - провозгласил он, делая первый глоток. - Но это не значит, что он совсем безлюден. Ломас скрывается там уже почти два месяца, но ни нам, ни ФБР, ни олухам из военной разведки пока не удалось напасть на его след. Можно сказать, он выбрал идеальное место для убежища: в любом другом обычном американском городе его давно бы обнаружили. - Что мешает полиции устроить грандиозную облаву с вертолетами, собаками и тепловыми датчиками? Судя по недавней заварушке с клонами, они это умеют. - Ты прав, копы обожают охоту на человека. Только в этом деле есть одно большое “но”, приятель. Значительная часть территории мегаполиса, включая даунтаун, контролируется многочисленными бандами, которые очень хорошо вооружены, организованы и крайне опасны, ведь это самые настоящие психи! - Неужели даже армия не может навести там порядок? - Может, конечно. Только кому это нужно? Операция по “зачистке” огромной территории, к тому же, загроможденной полуразрушенными домами и заваленной мусором, вылезет в астрономическую сумму. Придется объясняться с прессой и налогоплательщиками, а смысл? Через неделю там заведутся новые полчища нечисти - город ведь так просто не снесешь. А что касается поисков Джимми, то пока ФБР надеется найти его без лишней огласки. - И всё равно, я не понимаю, зачем бандитам оставаться в полностью покинутом городе? - Ольга улеглась на сиденье, положив голову на колени Андрею. - Кого они там грабят? - Включите мозг, сударыня, - Боб вытащил сигарету у Ильи из нагрудного кармана и стал рассматривать её, словно решая: закурить или всё-таки воздержаться. - Жить в США и не подчиняться законам США - воистину королевская привилегия.

Считается, что больше половины синтетических наркотиков, попадающих в Буффало, Чикаго или Нью-Йорк, производятся в Детройте. Или задумайтесь: куда податься тому, кто сбежал из тюрьмы и не имеет денег на билет до Аргентины? Вот и представьте, что там сейчас творится… - И вы хотите сказать, что мы вчетвером будем преспокойно там ездить… - Когда я учился в школе, то посещал секцию каратэ, - Боб сжал губы и нахмурился, - поэтому бояться нам нечего. - Вы полагаете… - Шутка. В городе находятся две наших поисковых группы. Ребята подготовлены не хуже любого спецназа, кроме того, имеется и резерв. Так что, Рубин, тебя будет, кому охранять. - Слушайте, а вам не приходило в голову, что Джимми давно уже нет в Детройте? Он мог как покинуть его самостоятельно, так и быть пойманным кем-то ещё. Да, и вообще, откуда известно, что он до сих пор жив? Судя по вашему рассказу, город мало похож на санаторий. - Он - там. И он жив. Всего два дня назад Ломас звонил своей сестре в Чикаго. - Как - звонил? Разве это возможно? - Почему нет? У него при себе спутниковый телефон на “жидких” батареях. К тому же, энергии в Детройте хватает: помимо тысяч промышленных аккумуляторов и аварийных запасов электричества на заводах, через город проходит множество силовых кабелей, включая подземные сети Министерства Обороны. - И его не смогли засечь? - Нет. За всё время они общались всего трижды, каждый раз - не больше минуты. После чего он отключал телефон. Все звонки были сделаны почему-то из центральных районов, где находиться, по идее, как раз опаснее всего. - И о чем же Ломас говорил? Он ведь осознавал, что разговор будут прослушивать. - А он и не говорил. Он бредил. - Бредил? - Ну да. Видно, у бедняги давно уже поехала крыша. Что, впрочем, не удивительно… Рассказывал, будто гостит у своего друга Уэсли в Олбани. Что они прекрасно проводят время, и что пусть сестра - её зовут Рита - не волнуется и не переживает: с ним всё в порядке… - Она знает, что его ищут? - Конечно. Рита работает помощником окружного судьи и является одним из лучших юристов штата Иллинойс, поэтому охотно сотрудничает с ФБР. - Ну, что ж, - городской пейзаж за окном сменился пригородами, и теперь Андрей мог любоваться дивной весенней природой Онтарио. - Картина более-менее ясная. За исключением одного, самого главного момента… - Какого? - Зачем же, всё-таки, весь мир разыскивает Джимми Ломаса?

Боб опять поднял глаза к зеркалу и некоторое время молча разглядывал Андрея. - Всегда удивлялся желанию некоторых создавать себе проблемы на ровном месте. Однако не стану изображать из себя крутого босса и буду с тобой откровенен, - он отвернулся к окну и, всё-таки, приняв решение, сунул сигарету в рот. - Ответа на этот вопрос, приятель, не знаю даже я.

Несмотря на огромную очередь автомобилей к пункту пограничного контроля, сама процедура прохождения границы завершилась довольно быстро.

По словам Ильи, офицер даже не стал забираться внутрь джипа, удовлетворившись беглым осмотром через открытую дверь. Видимо, свою роль сыграл американский паспорт “Муромца”, а также тот факт, что этот же самый офицер проводил досмотр “хаммера” всего три часа назад. - Он ещё утром проел мне всю плешь! Всё спрашивал, как мне удалось купить армейскую машину, если их не продают гражданским, - балагурил Илья, когда они уже мчались по американской земле. - А ты? - Наврал, что её подарили моему отцу за героизм при штурме Эль-Кувейта в девяносто первом…

Впрочем, ни Сергею, ни Ольге не довелось поучаствовать в досмотре, так как всё это время они пролежали в узком металлическом ящике за задним сиденьем джипа, скрытом искусно изготовленной стальной панелью. Их заставил влезть туда Боб, когда до шлагбаума оставалось только две машины. - Давайте, любовнички, потеснитесь, и чтоб без звука! Деньги на штраф у меня есть, но могут упрятать на пару месяцев в местный “обезьянник”, так что лежите тихо.

Вот и Америка.

Время приближалось к обеду, когда, проехав Порт-Гурон, джип начал сбавлять скорость и вскоре затормозил возле небольшого мотеля и кафе с вывеской “Ласт Майл”. (“Последняя Миля”).

Судя по подробному рисунку на большом черно-белом стенде, установленным рядом с вывеской, сразу за мотелем начиналась скоростная трасса, ведущая прямо в “сердце” Детройтской Метрополии, территория которой состояла из шести, когда-то плотно заселенных графств.

Илья заглушил двигатель, и путники, покинув “хаммер”, вошли в кафе. - Советую подкрепиться, как следует, - потянулся Боб, садясь за стол. - Неизвестно, когда в следующий раз нам удастся поесть в спокойной обстановке. Возможно, на том свете.

Через минуту к столу подошел молодой, но крайне серьезный официант, похоже, вьетнамец, и не спеша принял заказ. Других посетителей в кафе не было. - Километров ещё примерно тридцать или сорок по пути будут попадаться небольшие населенные пункты, где до сих пор кто-то живет, но потом - всё, никакой цивилизации, - подтвердил Илья. - А за двадцать километров до городской черты, вообще, придется очень сильно рисковать. На въезде, правда, опасаться нужно будет не столько бандитов, сколько ФБР. Но ничего, там есть одна неплохая дорога, про которую мало кто знает. - Сразу как пообедаем, двинем дальше, - Боб взглянул на часы. - Смотреть придется в оба, поэтому в машине трепать языками уже не будем.

Наша задача: незаметно попасть в город и затем как можно быстрее достичь “точки” - места, где нас ждет Стас, и где можно проникнуть в даунтаун в относительной близости от “поста один”. Так называется временное место дислокации первой поисковой группы.

Запоминайте. В экстренном случае или если кто-то потеряется, то пусть как угодно, но добирается до церкви Святого Иосафата на Крайслер-фривей. Это - одна из главных улиц Детройта. В городе до сих пор сохранилось немало указателей, так что найдете.

К тому же, я всем выдам подробную карту. В ста метрах от входа в церковь увидите обгорелый экскурсионный автобус, а напротив него - кафе “Сабвей”. Через каждые двенадцать часов, ровно в полдень и ровно в полночь к “Сабвею” будет подходить наш человек.

Но это - только если потеряете рацию. Рация будет у каждого, однако пользоваться ей можно лишь в крайнем случае: весь эфир сканируется полицией. Сейчас я расскажу про позывные и кодовые слова…

Послышалось слабое позвякивание. Официант принес тарелки с салатом, чистые стаканы и два графина с апельсиновым соком. - Бифштексы скоро будут готовы, - доложил он. - Может, кто-нибудь желает, чтобы я включил музыку? - Я желаю, - неожиданно сказал Андрей. - Поставь “Кофекиллерс”, “Памяти Колтрейна”. Есть?

- 13 -

По мере приближения к городу пейзаж за окном становился всё более удручающим. Андрей поймал себя на мысли, что картины всеобщего упадка и запустения оказывают на него гораздо большее воздействие, чем он ожидал.

Поражающие когда-то своим очарованием уютные двух и трех этажные домики из красного кирпича, с башенками и острыми готическими крышами, превратились в мрачные могильные памятники навсегда ушедшей эпохи: почерневшие, полуразрушенные, с пустыми глазницами окон, из которых кое-где проступала дикая растительность.

Заваренные металлическими, давно проржавевшими листами витрины магазинчиков, сгнившие или обгоревшие остовы брошенных автомобилей, серые и безжизненные, будто после ядерного удара, деревья навевали мысль о Конце Света, и казалось, что даже весна не спешит наступать на этой разоренной земле.

Приглядевшись, впрочем, можно было заключить, что упадок пришел не вдруг, а наползал постепенно, год за годом, медленно, словно болезнь, убивая великую когда-то метрополию. Среди почти полностью разрушенных строений, которые были оставлены не менее чем лет десять-пятнадцать назад, встречались и довольно хорошо сохранившиеся здания, чьи хозяева уехали относительно недавно.

Пытаясь выжить сообща, такие дома, как правило, были сгруппированы в одном месте, представляя собой единые небольшие комплексы, окруженные высокими, из стальной сетки, заборами с колючей проволокой, и имеющие, подобно армейским караулам, охранные “стаканы” и раздвижные ворота.

С каждым километром разбитая и, местами, заросшая травой дорога всё больше превращалась в “пересеченную местность”, а когда Илья свернул с широкого многополосного хайвея на двухрядное шоссе, так и вовсе стала походить на воспетый Голливудом “Марсианский лонг-джонт”. - А вот и Большой Детройт, - проговорил Боб, неотрывно глядя вперед.

Вдали показались темные громады заводских цехов, серые многоярусные строения производственных корпусов, над которыми возвышались бесчисленные фабричные трубы. - До ящика далеко? - он покосился на Илью. - Нет. Видишь, перед въездом в промышленную зону, башня водонапорная? Ящик - как раз под ней.

Поравнявшись с покосившимся ржавым сооружением, действительно, напоминающим башню, “хаммер” сбросил скорость и, проехав ещё метров двадцать, затормозил. - Ну, что, я пошел? - Илья достал из внутреннего кармана двадцатизарядный полицейский “глок”. - Один - дотащишь? - Без проблем. Лишь бы никто не появился. - Давай быстрее.

Илья приоткрыл дверь и осторожно выбрался наружу. Держа пистолет в поднятой руке, он медленно обошел автомобиль и спустился к основанию башни, где были беспорядочно навалены сгнившие железнодорожные шпалы.

Через минуту, тяжело дыша, он уже возвращался назад, держа в одной руке огромный металлический чемодан, похожий на ремонтный комплект монтажника. - Двигайтесь, - распахнув заднюю дверь, Илья втиснул ящик на сиденье. - Порядок. Ну, а теперь - к Стасу, - он торопливо вернулся за руль.

“Хаммер” тронулся с места и, медленно объезжая ямы, покатил дальше, в сторону заводских строений. - Вообще-то, ума не надо иметь, чтобы оставить груз в таком месте, - заметил Боб. - Вчера, когда возвращались, уже стемнело, и мы не успевали… Не на заводе же было его оставлять. - Стратег… Сейчас, как въедем, ищи укромное место, нужно “марафет навести”. - Не рановато? - Лучше на два часа раньше, чем на секунду позже… К тому же, сейчас у нас “груз” особо ценный, так что рисковать нельзя, - Боб обернулся и подмигнул Андрею.

Наконец, джип достиг заводских ворот и, не снижая скорость, въехал на территорию. Метров через двести “хаммер” повернул и оказался под металлическим навесом, возле высокой разгрузочной платформы. - Двигатель не глуши. И смотри по сторонам, - Боб открыл дверь и, спрыгнув на землю, подошел к задней двери. - Вылезай, - скомандовал он Ольге, - сядешь вперед, на моё место.

Когда Ольга пересела, Боб забрался на заднее сиденье и, кряхтя, отодвинул крышку верхнего люка. Высунув голову наружу, он огляделся и хмыкнул: - Вроде тихо.

Спустившись обратно, он открыл ящик и извлек оттуда короткоствольный ручной пулемет “Марк-29” и дополнительный магазин с лентой. - Так… Сейчас мы его, - проверив, правильно ли вставлена лента, он отрегулировал длину раздвижных стоек, после чего поставил пулемет вертикально рядом с собой на сиденье. - Готово. Теперь - “флаги”.

Илья достал из-под панели небольшой сверток, выбрался из “хаммера” и, обойдя автомобиль, что-то приклеил к нему с обеих сторон. “US ARMY”, - прочитал Андрей крупную темно-зеленую надпись, отразившуюся в боковом зеркале. - Это - для наших “друзей”, - пояснил Боб. - Хотя обычно им плевать. - Можно трогаться? - Илья влез в машину. - Да, поехали. И вот ещё что… Положи-ка рядом, - Боб достал из ящика укороченный автомат и протянул его Ольге. - Это тебе на всякий случай, раз ты - впереди. А я здесь посижу. - Скажите, а разве мне не полагается какого-нибудь оружия? - поинтересовался Андрей. - Глядя на вас, я умираю от зависти. - Умереть ещё успеешь, - усмехнулся Боб. - Хотя ты прав… Держи, только не вздумай в меня целиться, - он протянул Андрею пистолет, такой же, как у Ильи. - Хватит болтать, - проворчал “Муромец”. Джип медленно двигался вдоль длинных одинаковых трехэтажных зданий с частично осыпавшимися стенами. - Сейчас проедем склады и выйдем в жилую зону. Нужно смотреть во все глаза. - В “жилую”, говоришь, - скривился Боб. - О’кей. “Хаммер” вновь повернул и, выехав на открытое пространство между корпусами, вдруг резко затормозил. - Твою мать! Откуда их столько?! - Не буксуй, Илюша. Давай, пошел вперед, только медленно.

Вся необъятная площадь внутреннего заводского двора была заполнена гигантской шевелящейся массой. Серые, черные, грязно-белые… Андрею никогда не приходилось видеть такого количества бродячих собак.

При виде “хаммера” многие животные повскакивали с земли и принялись громко лаять, рычать, а некоторые - даже бросаться на автомобиль, пытаясь ухватить его за колеса. - Интересно, что они здесь едят? - пробормотала Ольга, глядя, как джип медленно рассекает окружающий его рычащий океан. - Не догадываешься? - ухмыльнулся Боб. - Неужели…?! - Разумеется. Они едят крыс. А ты - что подумала? - довольный своей шуткой, он расхохотался. - Пульнуть бы по ним, да патронов жалко… - А представляешь, если бы мы вчера ящик здесь спрятали? Пришлось бы, и вправду, выстрелами собак распугивать. Только не уверен я, что они их боятся, - Илья потихоньку начал прибавлять ход, пока джип, наконец, не пересек двор, подкатив к ржавым, настежь распахнутым воротам. - Дорогие друзья, вас приветствует Детройт!

Даже после жуткого, депрессивного пейзажа пригородов, потусторонняя, почти “постъядерная” панорама улиц разоренного мегаполиса производила необычайно сильное впечатление, граничащее с шоком.

Те же опутанные колючей проволкой былые “островки безопасности”, ныне превращенные в “сожженые осиные гнезда”, дополнялись зловещей тишиной вымерших кварталов и полуразрушенных многоэтажек. “Детройт! Бог проклял тебя!”

Отели и кинотеатры, церкви и библиотеки - всё это давно утратило свой первозданный облик и слилось в единую грязно-серую “декорацию”, разукрашенную бесчисленными граффити. “Хаммер” с трудом продвигался по улицам, объезжая перевернутые остовы автомобилей, заросшие от времени баррикады и многоэтажные горы окаменевшего мусора. - Далеко ещё? - в который раз спросил Боб, поглядывая на часы. - Почти приехали. Сейчас будет супермаркет, а сразу за ним - поворот на Грик-Таун и сетка. - Хорошо. Не отвлекайся.

Вскоре, взобравшись на тротуар и обогнув огромное, похожее на цирк, строение, которое Илья назвал супермаркетом, джип выехал на небольшую улочку, идущую немного под уклон. - В конце улицы - тупик. Там завалы из мусора. Но если двинуть через особняк, вернее, через парк за воротами, то проехать - вполне реально. - Куда потом? - А потом - всё. Квартал к центру - и “пост”. Здание “Бэнк Оф Америка”. - Понятно. А Стас где? - Должен ждать в особняке. Там чердак сухой, и крыс нет. - Ясно. Глуши двигатель.

Илья щелкнул ключем, и “хаммер” замолк, продолжая медленно катиться вниз по улице. В наступившей тишине было лишь слышно, как хрустят под колесами битые стекла да тихонько постукивает о лобовое пятицентовый брелок. - Тормози.

Не доезжая метров пятьдесят до завала, автомобиль остановился и замер. - Выйду, посмотрю, - пошевелился Илья. - Сидеть! Сам подойдет, если всё в порядке. - Проще - включи рацию, и я… - Заткнись, ублюдок! - зашипел Боб. - Сиди и жди, тебе говорят! И не дергайся.

Где-то далеко, километрах в двух, прозвучали выстрелы. Сначала несколько одиночных хлопков, затем - короткая резкая очередь, и всё стихло. - Что-то не идёт дружок твой, - очень тихо произнес Боб. - Не выйдет через минуту - заводишься, и задний ход. - Тебе что, рацию трудно включить? Он, может, по нужде отошел, а ты… - Илья внезапно осекся и замер, глядя на третий этаж особняка. - Ха! Да вон же он, у окна стоит! Стас! “Муромец” вытащил пистолет и, распахнув дверь, ступил на землю. - Эй, Стас, ну ты чего? Давай, спускайся уже…

Оглушительная автоматная очередь взорвала тишину. К ней тут же присоединилась другая. И ещё одна… Пули градом забарабанили по “хаммеру”, и одновременно из окон второго и третьего этажа здания посыпались осколки стекол и пластика: стреляли именно оттуда. - Заводи! - страшным, визгливым голосом закричал Боб, бросаясь в люк и поднимая пулемет. - Заводи, сволочь!

Пулемет загрохотал так, что у Андрея потемнело в глазах. Он лишь успел увидеть тело Ильи, отброшенное пулями и буквально размазанное по асфальту, и Ольгу, которая перекатилась на водительское сиденье и сползла по нему почти на пол.

Внезапно пулеметная очередь оборвалась, а со стороны дома послышался чей-то отчаянный и жуткий нечеловеческий вопль. Как кричит смертельно раненный хищник… “Хаммер” вдруг дернулся, и в ту же секунду взревел двигатель. Ольга с силой рванула на себя рычаг коробки передач, и джип стал пятиться назад, постепенно набирая скорость.

Андрей видел, как из ворот особняка выбежал человек в нелепом одеянии: хоккейная форма, на голове - военная каска морского пехотинца. Присев на одно колено, он выстрелил по “хаммеру” из винтовки. Израненная металлическая сетка лобового стекла, уже треснувшая в нескольких местах, вновь отозвалась звонким щелчком, но устояла… Почему же не стреляет пулемет?!

Андрей ударил Боба по ноге, словно пытаясь его разбудить, но вместо ответа тело пошатнулось и вдруг безвольно рухнуло из люка вниз на сиденье. Боб был мёртв.

Мужчина в каске вскочил и, пробежав вперед несколько шагов, снова присел на одно колено и снова выстрелил.

На это раз пуля попала в колесо, и автомобиль начало чуть заметно вести влево. - Стреляй, не сиди, - неожиданно злобно произнесла Ольга, приподнимаясь на сидении.

Андрей вскочил и высунулся в люк. Пулемет лежал на боку, весь, как и крыша “хаммера”, забрызганный кровью и до сих пор каким-то чудом не слетевший вниз.

Приклад, рукоятка, спусковой крючок. Огонь! “Марк-29” застучал с такой силой, что, казалось, от выстрелов трясет всю машину.

Стрелок в хоккейной форме начал подниматься, но вдруг, схватившись за плечо, выронил винтовку, а в следующую секунду его уже отбросило на землю, где он несколько раз дернулся и затих. Пулемет перестал стрелять.

Продолжая двигаться задним ходом, “хаммер” выехал на середину широкой улицы и затормозил настолько резко, что Андрей ударился спиной о кромку люка. - Ты жива? - присев, он опустился в салон. - Оль, ты слышишь меня? - Да… Жива… Куда ехать? - Давай прямо и к выезду, обратно через завод, скорее… - Скорее не получится, пробито колесо, надо менять, - она вдруг сплюнула на пол, себе под ноги, и снова взялась за рычаг. - Твари… У меня полный рот стекла… Держись, поехали.

Автомобиль зарычал и рванулся вперед. Однако проехали они недолго: через сотню метров, рядом с баррикадой из строительного мусора, которую они огибали по пути сюда, Андрей разглядел силуэты вооруженных людей. - Стой! Назад! “Хаммер” вновь затормозил и, развернувшись, выехал на одну из узких улиц, пересекающих проспект. Послышался чей-то крик. Андрей увидел, что группа людей - человек около десяти - бегут за ними. - Оль, поднажми! - Да говорю тебе - колесо пробито! Ты не сиди, а стреляй! - Их много. Нам надо уходить! - Сейчас уйдем…

Не доезжая до перекрестка, джип снова начал тормозить: дорогу перегораживал очередной завал. - Вон, смотри, справа есть арка! - поняв, что встреча с преследователями неизбежна, Андрей попытался дрожащими руками отстегнуть от пулемета пустой магазин. При этом он заметил, что с противоположной стороны улицы к ним приближается ещё одна группа людей. “Хаммер” с разгона ворвался в арку, но, проехав несколько метров в необычайно узком коридоре проходного двора, вдруг налетел на какую-то преграду, дернулся и замер, а через секунду заглох мотор.

В следующее мгновение в проходной двор вбежали трое.

Андрей отшвырнул пулемет, высунулся в люк и, не целясь, несколько раз выстрелил в них из пистолета. Люди тут же выскочили обратно. Ольга схватила автомат и попыталась выйти из машины, но дверь открылась буквально на несколько сантиметров - мешала стена.

- Вылезай на крышу, двери не открываются! - крикнула она.

В этот момент с улицы раздались выстрелы и по “хаммеру” опять забарабанили пули. - Какая крыша! Ломай лобовое! - Сейчас… Держи их, - Ольга зажмурилась, отвернулась и выпустила короткую очередь по стеклу. От грохота выстрелов заложило уши, а в салоне резко запахло порохом. Стекло разорвало пополам, словно кусок мокрого картона, засыпав капот осколками.

Ольга схватила с переднего сиденья сумку Боба, выбралась на капот через образовавшееся “окно” и спрыгнула на землю. - Давай быстрее! - Сейчас…

Уже вылезая из салона, Андрей обернулся и через заднее стекло посмотрел на улицу.

Преследователей почему-то не было видно. Но когда Ольга и Андрей, двигаясь в темном проходе между домами, отошли от джипа метров на тридцать, то поняли - почему.

Ослепительная вспышка, грохот взрыва, и на месте автомобиля образовался пятиметровый столб огня - результат прямого попадания из армейского противотанкового ружья.

Не по-весеннему скупое солнце окончательно скрылось за низкие свинцовые тучи. Легкий прохладный ветерок шевелил свежую поросль травы на тротуарах, раскачивал оборванные провода, свисающие с покосившихся столбов.

В Детройте наступал вечер.

- 14 -

- Интересно, зачем они подбили “хаммер”? Нет, чтобы себе забрать… - Видать, своих хватает. - Что-то я не заметил. Решили, наверное, что джип это приманка, а внутри - радиомаяк. - Так сходи да спроси у них! Если так интересно… - Оль… - Ну, что? - Не надо сейчас ссориться. - Не надо… У тебя сигареты остались? Дай, пожалуйста…

После заката стало довольно прохладно.

Высокие окна в квартире небольшого четырехэтажного дома, где нашли свое временное убежище Ольга с Андреем, были заколочены толстой фанерой, однако сквозняк всё равно проникал внутрь сквозь многочисленные щели.

Пахло сыростью и гнилыми досками. Беглецы сидели на широком, без ножек, диване в самом углу комнаты, под единственным уцелевшим застекленным окном, готовясь встретить свою первую американскую ночь. - Давай, ещё раз попробуем? - кивнула Ольга на лежащие на полу рации. - Сколько можно пробовать… Нас так засечь могут. - Вот дерьмо… Почему же никто не отвечает… Неужели вообще всех перебили? - Чего удивляться. Ты лицо того “хоккеиста” видела? А их здесь - сотни…

Словно в подтверждение этих слов, вдалеке раздались выстрелы. - Не спится кому-то, - Андрей мрачно усмехнулся. - Разве можно уснуть в такую волшебную ночь? - Лучше скажи, что делать будем? У меня, если честно, никаких идей. - Да какие тут идеи… - пожал он плечами. - Дождемся раннего утра, и как только станет чуть светло, будем выбираться из города. Я смотрел по карте: отсюда не так и далеко. Если идти тем же путем, на северо-восток… - Подожди. Как - из города? А Джимми? - Какой ещё Джимми? Ты хочешь сказать, что… - Я хочу сказать, что пока Ломас не найден, мы не должны покидать Детройт. Боб и Илья погибли, чтобы доставить тебя сюда. И две поисковые группы… Даже если убили всех, разве мы можем уйти? - Но что мы сможем сделать? Вдвоем, почти без оружия, среди этих вампиров… Они нас живьем сожрут. - У тебя сейчас есть смарт, свяжемся с Алексом… - Смарт - не рация, копы засекут точку входа на спутник через пару минут. Хотя оно, может, даже и - к лучшему… - Но мы должны хотя бы попытаться. Нельзя же просто так всё бросить… - Лично я никому ничего не должен. И плевать хотел на Джимми и на все эти игрища. На кой черт, скажи, мне деньги, если завтра я буду лежать на грязном асфальте, а собаки, крысы и вороны будут жрать мои внутренности? - Всё сказал? - Нет, не всё, - Андрей поднялся и обхватил себя за плечи, пытаясь согреться. - Послушай, неужели ты не понимаешь, что меня ожидает, когда мы найдем Ломаса? - А что тебя ожидает? Получишь денег, хотя и так, наверное, уже немало получил; поедешь к своим шлюхам “гейшу” кушать, “принца в белом” изображать… - Точно. Принца в белом гробу. Ты многих знаешь, кто побывал в гостях у “Суперадо”? - Ой, ну только не надо сейчас повторять всю эту галиматью из “сетки”! Кому нужно тебя убивать? Тем более…

Ольга внезапно замолчала. - Ты слышал? Что это? - она перешла на шепот. - Не знаю. Сквозняк, наверное…

Андрей осторожно прошел в прихожую и остановился у входной двери. Прислушался. Тишина подъезда нарушалась только звуком капающей воды где-то на верхнем этаже, да поскрипывали от ветра деревянные рамы подъездных окон. Он уже хотел отойти, как вдруг дверь еле заметно пошевелилась, словно кто-то прислонился к ней снаружи.

Андрей похолодел от ужаса. Сквозь узкую щель между створкой и косяком стало отчетливо слышно чьё-то слабое прерывистое дыхание.

За дверью кто-то стоял.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, Андрей потянулся во внутренний карман за пистолетом. Если неизвестный попытается войти, то придется стрелять. Он нащупал рукоятку и потянул.

Бум! Пистолет неожиданно выскользнул из руки и с грохотом упал на пол. В то же мгновение снаружи послушался шорох и приглушенное рычание. - Похоже, там собака, - негромко сказал Андрей, поднимая пистолет. Ольга вышла из комнаты и приблизилась, с автоматом в одной руке и горящей зажигалкой - в другой. - Не надо. Открывать. - Её глаза были расширены от ужаса, а губы дрожали. - Засов крепкий. Не бойся, никто не войдет, - он наклонился к дверям и негромко спросил по-английски: - Кто здесь?

Вместо ответа снова послышалось тихое ворчание, а затем неожиданно - жалобное повизгивание. - Уходи, - произнес Андрей по-русски. - Мы сами голодные.

Услышав эти слова, собака заскулила ещё громче и, судя по звукам, начала тереться о дверь. - Уходи! А не то… - он щелкнул затвором пистолета.

В ту же секунду звуки прекратились. Прижав ухо к двери, Андрей услышал лишь слабое цоканье собачьих когтей по каменным ступеням лестницы. - Кажется, ушла. А Илья говорит, они оружия не боятся… - Говорил.

Они вернулись в комнату. Ольга опустилась на диван, положив автомат рядом. - Пожалуй, ты прав. Вдвоем мы тут долго не пробегаем… - Хорошо, поступим вот как, - Андрей подошел к заколоченному окну и присел на ободранный низкий подоконник. - Предлагаю рано утром отправиться к церкви Святого Иосафата. Это недалеко, примерно в пяти кварталах отсюда. Придем, спрячемся где- нибудь и будем ждать.

Если ровно в полдень никто не появится, то я звоню Голосову. Боб говорил про какой-то резерв; так вот сейчас - самое время его задействовать. Если же Голосов начнет мямлить, то мы дождемся либо вечера, либо следующего утра и покинем город. Ты согласна?

Ольга кивнула.

Прислонившись спиной к стене и вытянув ноги поперек дивана, в тусклом лунном свете из окна, она походила на убежавшего из дома подростка, которому некуда идти. - Андрей… Слушай, а эта собака… Та, которая за дверью. Может, она не еду искала? - Не еду? А что? - Ну, может, она жила здесь когда-то. Люди уехали, а собака каждый день приходит, проверяет - вдруг хозяева вернулись. А они всё не возвращаются… - Оль… - он присел рядом. - Давай спать.

Снаружи, где-то совсем недалеко раздался выстрел. Затем ещё один. Минуту спустя с улицы донесся шум проехавшего автомобиля, и снова наступила тишина. - Холодно как… - прошептала Ольга. - Скорее бы утро. - До рассвета ещё часа три. Может, четыре…

В комнате заметно потемнело. Бледная луна постепенно скрылась за черными облаками, и вскоре по ржавому карнизу еле слышно застучали капли непрошеного весеннего дождя.

- Вот видишь, как удачно всё вышло, - он сделал несколько шагов назад и придирчиво осмотрел её со всех сторон. - Даже не подумаешь. - Я рада, что тебе нравится, - мрачно ответила Ольга. - Лишь бы им тоже понравилось.

По совету Андрея она отдала ему свой джемпер и вместо него надела длинный мужской свитер, который был ей до колена, и теперь, с черной кожаной сумкой через плечо, походила на наркоманку, путешествующую автостопом.

Хитрость Андрея заключалась в том, что в сумке была проделана дыра, сквозь которую наружу чуть заметно выглядывало дуло автомата. - У меня в “Глоке” - только пять патронов, плюс обойма из рюкзака Боба. У тебя, если не ошибаюсь, в рожке - примерно пятнадцать. Поэтому стреляем только в крайнем случае, - Андрей с трудом натянул на себя тонкий джемпер Ольги, а поверх него - свою куртку. - Маршрут, в основном лежит через дворы, поэтому не забывай поглядывать на окна. Я пойду впереди, ты - за мной.

Как только видишь что-нибудь подозрительное, говори “хоп” и ложись на землю. То же самое сделаю и я. Если попадемся, неважно кому: мы - русские нелегалы, едем в Чикаго на заработки, заблудились. Точка экстренного сбора - там же, возле Святого Иософата. Одна найти сможешь? - Что там не найти? Главное, добраться до Крайслер-фривэй, и потом - на север, церковь будет слева. Да и карта есть. - Хорошо, - Андрей выглянул в окно. - Минут пять-десять, и выходим.

Предрассветные сумерки постепенно сменяли ночь, но из-за обилия на небе черных облаков было ещё недостаточно светло. Город, похоже, спал: за последний час снаружи не донеслось ни единого звука, а мертвая тишина нарушалась лишь однообразным постукиванием по карнизу редких дождевых капель. - И последнее, - Андрей поднял воротник своей рубашки, нащупывая там крошечный фиксатор лески-носителя. - Подойди поближе к окну. - Что это? - Это микрокапсулы. Вот так держишь, за шарик, затем с нажимом поворачиваешь и сдергиваешь красный колпачок. Откроется “шип”, которым и прикасаешься к телу. - К чьему телу? - Только не к своему. На шипе - микроигла, так что сильно не нажимай, и твой враг ничего не почувствует. Кроме смерти. - Внутри - яд? - Да. Гидроцианол-плазм. Он очень быстро испаряется, поэтому колоть нужно в течение полуминуты после снятия колпачка. У меня всего десять капсул. Вот, пять - возьми и хорошенько спрячь. Их лучше крепить на нитку или леску через специальное отверстие… - Понятно. Сейчас что-нибудь придумаю… Кстати, откуда они у тебя? - Маркус дал. По-дружески. Как спрячешь, так сразу и пойдем.

Как и предполагал Андрей, самым трудным для него оказался момент, когда, покинув своё временное пристанище, они спустились по грязной, без перил, лестнице и, скрипнув покосившейся дверью подъезда, вышли на открытое пространство улиц.

Впрочем, несмотря на мертвую тишину вокруг и плохую видимость, вызванную предрассветным туманом, острое чувство опасности не спешило притупляться даже с течением времени. Из любого окна мог раздаться выстрел, а из-за любого угла мог наброситься враг в виде стаи диких зверей или не менее диких местных жителей.

Стараясь ступать как можно тише, Андрей двигался возле самых домов, подсознательно желая слиться со стенами. Время от времени он делал остановки и оглядывался. Ольга, словно тень, шла позади.

Хотя пейзаж в этой части города ничем не выделялся из уже привычной для них зловещей панорамы, разглядывая окружающие строения, Андрей в очередной раз отметил про себя неоспоримые масштабность, грандиозность и былое величие архитектуры Детройта.

Казалось, что при строительстве пространство здесь не только не экономили, а наоборот, старались распорядиться им нарочито щедро, даже расточительно.

Большинство улиц являлись широкими многополосными дорогами, с просторными тротуарами и необъятными паркингами, а здания поражали не только своими размерами, но и площадями прилегающих территорий.

Это в какой-то степени представляло для путников некоторую проблему, так как, переходя от одного дома к следующему или пересекая очередную улицу, они оказывались на открытом, хорошо просматриваемом месте.

Другую проблему представляли завалы из обсыпавшейся кладки домов и многоэтажных гор мусора, которые приходилось обходить с особой осторожностью.

Постепенно становилось светлее.

Андрей и Ольга преодолели очередной перекресток, и их взору открылся квартал, очевидно, много лет назад ставший жертвой гигантского пожара. Широкие улицы помешали огню перекинуться на соседние кварталы, но внутри пространства, огороженного дорогами, жилой массив полностью превратился в обугленные руины. - Посмотри, таким станет наш мир после Армагеддона, - Андрей сделал очередную остановку, и обвёл взглядом возвышающиеся черные остовы выгоревших зданий. - Если ты заметила, здесь нет даже крыс… - Не расслабляйся, - мрачно отозвалась Ольга, - просто их, наверняка, уже кто-то сожрал… - Когда я вернусь, то обязательно выясню, какого дьявола люди бросили такой прекрасный город. Пару раз мне доводилось бывать в городах-призраках, но это были совсем небольшие населенные пункты. А здесь… Ничего не понимаю. - Философ… Сколько нам ещё? - Так. Вот смотри, - он достал карту. - Сейчас - направо. В конце улицы должно находиться очень высокое строение. Видишь его? Это - не то больница, не то госпиталь. Рядом - небольшой парк… - Постой… Глянь-ка туда, это мне кажется или…?

На последнем этаже того самого здания, который Андрей назвал больницей, прямо на серой облупившейся стене, огромными черными буквами было написано по-русски: “Я ИДУ”.

Миновав сгоревший квартал меньше, чем за четверть часа, и обогнув почти примыкающий к нему, но совершенно не тронутый огнем госпиталь, они оказались на узкой улочке, которая проходила вдоль покосившейся ограды одного из городских парков.

На другой стороне улицы, на приличном расстоянии друг от друга располагались трех- и четырехэтажные особняки, очевидно, когда-то принадлежавшие обеспеченным горожанам.

Андрею вдруг пришла в голову совершенно мальчишеская идея: а что, если найти данные всех владельцев квартир и домов Детройта? За какой-то миллион-два можно стать юридическим владельцем почти всех зданий в городе, и тогда… - Может, попробуем через парк? - послышался за спиной голос Ольги. - А то улица уж больно открытая. - Через парк раза в два дольше получился, а здесь - какая никакая, а дорога. - Зато мы - как на ладони… - Услышишь шум, сразу перелезай через ограду, - он понимал, что в случае опасности они вряд ли успеют скрыться, но заставить себя продираться сквозь заросший, грязный и сырой парк - было выше его сил.

В полном молчании они прошагали ещё несколько минут и достигли того места, где улочка делала небольшой поворот.

Действительно, а почему - нет? Скупить все дома и землю и ждать. Когда-нибудь мировая миграция и стремительный рост населения сделают своё дело, и сюда вернется жизнь. Пусть не завтра, но, может, лет через десять… - Хоп! - Ольга вдруг отскочила в сторону и растянулась на земле, выставив сумку прямо перед собой. Андрей от неожиданности растерялся, но уже через секунду упал рядом. - Что случилось? - Смотри…

Сразу за поворотом располагался очередной особняк, одного взгляда на который было вполне достаточно. - Так. Спокойно…

Дом был жилой.

Гладкие, недавно оштукатуренные стены, застекленные и чисто вымытые окна, ровная и свежевыкрашенная металлическая изгородь вокруг небольшого дворика, разбитого на одинаковые прямоугольные клумбы.

Находясь буквально в десяти метрах от этой изгороди, Андрей смог отчетливо разглядеть две видеокамеры слежения, установленные прямо над крыльцом особняка. - Давай, потихоньку отходим назад, за поворот. Нам здесь делать нечего, - прошептал Андрей, доставая из кармана “глок”. - А лучше - отползаем, - пробормотала Ольга.

Андрей хотел уже было возразить, когда дверь дома неожиданно распахнулась, и на пороге показался человек.

Это был пожилой чернокожий джентльмен, невысокого роста, одетый в простой серый комбинезон и ботинки военного образца. В руках он держал короткую лопату. Человек не спеша направился в ту сторону, где залегли Ольга с Андреем, но вскоре остановился возле угловой клумбы и воткнул лопату в землю. - Поднимайтесь, друзья, - спокойно произнес он по-английски. - Я увидел вас сразу, как только вы миновали домик Винса Феррано. В этих местах прохладно по утрам, поэтому на земле лучше не лежать.

Андрей медленно поднялся на ноги и, не убирая пистолет, помог встать Ольге. - Доброе утро, - сказал он, - мы идем на Крайслер-фривей. Надеюсь, мы не сбились с дороги? - Смотря, что называть “сбились с дороги”, - улыбнулся джентльмен. - Мне кажется, что вы сбились с неё значительно раньше. Идемте в дом. - Спасибо, сэр, - тоже попытался улыбнуться Андрей, - но мы очень спешим, и, кроме того… - Разве я задал вам вопрос? - прищурился незнакомец. - Мо, проводи гостей, - добавил он, обращаясь к кому-то за их спинами.

Андрей обернулся и увидел троих чернокожих мужчин с автоматами в руках, дула которых были направлены ему в голову. - Пушку - на землю! Сумку - на землю! - прорычал самый высокий из бойцов, делая шаг вперед. - Оля, не надо, - проговорил Андрей, роняя пистолет. - Ты не успеешь… - Заткнись, - рявкнул высокий. - Сумку - быстро!

Ольга подчинилась. - Руки за голову! - боец приблизился и тщательно обыскал “гостей”. - Входите, друзья, - хозяин дома взошел на крыльцо, продолжая улыбаться, как ни в чем не бывало, - прошу.

В сопровождении людей с автоматами Андрей, а за ним и Ольга, проследовали через двор. Поднявшись по лестнице и миновав тяжелые двустворчатые двери, они вошли в дом и оказались в просторном гостевом холле.

Только здесь, при ярком свете неоновых ламп путники смогли как следует рассмотреть своего нового, такого гостеприимного друга.

Верхнюю часть его лица пересекал тонкий длинный вертикальный шрам, а шею украшала замысловатая тюремная татуировка в виде паутины из колючей проволоки. Улыбка же, которая поначалу выглядела доброй и учтивой, теперь больше напоминала оскал тиранозавра. - Могу я узнать, кто вы? - войдя, Андрей остановился и посмотрел на незнакомца. - Да, конечно, - усмехнувшись, ответил тот. - Меня зовут Чарльз Нельсон.

Правда, обычно меня называют не мистер Нельсон, а Чарли Куба. И не просто, а - Ваше Величество Чарли Куба. - Вы - член Королевской семьи? - В некотором роде, да. Я - король Детройта.

- 15 -

- Проходите, присаживайтесь, - Нельсон указал на стоящий в центре холла невысокий квадратный стол, вокруг которого были расставлены самые обычные офисные стулья. - Сейчас мы будем завтракать.

Он обернулся к дверям и что-то сказал одному из своих людей на странном языке, очевидно, жаргоне, из которого Андрей уловил лишь выражение “sweet chicks”. - Вся эта улица, начиная от дома Винса и заканчивая “Ралфс бейкери” увешана моими камерами, - проговорил Чарли, когда охранники покинули холл. - Сюда, вообще, нечасто кто-нибудь забредает, а уж чтобы вот так подкрасться к моему дому - такого давненько не случалось. - Видите ли, сэр, - Андрей опустился на один из стульев, - мы направляемся в Чикаго, на заработки, и вчера поймали “попутку” южнее Порт-Гурон. Но этот шутник-водитель… - Последнее время, - повысил голос Чарли, - в моем городе стало появляться много русских. Все они вооружены, все, как один, ползают по даунтауну и, попадая ко мне, рассказывают одну и ту же историю про “заработки”… Вы ведь - русские, не так ли?

Дверь холла вновь распахнулась, и вошел высокий боец. Приблизившись к столу, он молча выложил из сумки автомат Ольги и две рации, после чего удалился по лестнице на второй этаж. - Да… - задумчиво произнес Чарли. - Тех троих, которых поймали неделю назад, Лино убил своими руками… Но Лино - больной человек. Я же не стал спешить. Поэтому четвертый рассказал мне всё, что знал.

Со второго этажа донеслись чьи-то голоса, и высокий снова спустился в холл, но уже с большим крытым подносом в руках. При этом он что-то жевал. Поставив поднос на стол, охранник вышел из дому, хлопнув входной дверью. - Прошу, - Чарли поднял крышку, под которой оказались миниатюрный чайник и тарелка с толстыми самодельными бутербродами. - Ветчина, сыр… - Спасибо, - произнес Андрей, немедленно, как и Ольга, принимаясь за еду, - мы и в самом деле очень голодны… - Так вот, - не обращая внимания на его слова, продолжал Нельсон, - он сказал, что работает на русское КГБ, или как его там, и что ищет здесь одного парня. Ещё он сказал, что этого же парня ищет ФБР и военная разведка Министерства обороны. - Интересно, а зачем? - больше из вежливости спросил Андрей. - Зачем? - усмехнулся Чарли. - Вот вы мне и расскажете - зачем. - Но, сэр… Мы действительно всего лишь сезонные рабочие и ничего не знаем… - Кстати, - Нельсон перестал улыбаться, - лично ты уже можешь расслабиться и перестать думать. Тебе это больше не понадобится. - Почему? - похолодел Андрей. - Потому, что максимум, сколько ты ещё проживешь - это пара дней. А сейчас - ешь, не отвлекайся, тебе понадобятся силы…

В этот момент входная дверь отворилась, и на пороге показался ещё один гость. Невысокий, но очень крепкий чернокожий парень был одет в полицейскую куртку без знаков отличия, десантные брюки и высокие ковбойские сапоги со шпорами. - Воу-воу, - прохрипел он и, не обращая ни на кого внимания, приблизился к Ольге. Не сводя с неё глаз, крепыш опустился на четвереньки и стал жадно принюхиваться, словно голодная цепная собака. - Сол, - негромко сказал ему Чарли, - отвези “пигги” в цех, - он кивнул на Андрея, - и посади его вместе с тем лысым. Им нужно подружиться. А я приеду чуть позже, - он ухмыльнулся и посмотрел на Ольгу, - когда покончу с формальностями. - Dad, - снова прохрипел Сол, - я не думаю, что ты… - дальше он произнес несколько фраз, смысл которых Андрей не уловил вовсе. - Я назову её Патриция, Солли-бой. А пока можешь сочинить для неё любовное послание. Ты меня понял?

Сол неохотно поднялся с пола. - Будешь продавать его? - Нет. Так что глаза ему можешь не завязывать. Это - русский. - О’кей. Я назову его Борис, как царя из “Нью-Йорк Фоллз”. Вставай, Борис, - в руке у Сола появился охотничий нож, - нам пора.

Затем он добавил ещё какую-то фразу на своём жаргоне и рассмеялся. - Господа, - неожиданно произнесла Ольга, - я понимаю, как прозвучит моё предложение, но вы действительно делаете… эээ, плохую сделку. Скажи им, что мы сможем заплатить! - последние слова предназначались Андрею. - Действительно, - начал было Андрей, - мы могли бы… - Я уже сказал тебе, чтобы ты заткнул свой рот, Борис, - не дослушал Чарли. - Видишь ли, - он перевел взгляд на Ольгу и осклабился, - последний раз я имел удовольствие лицезреть белую леди лет восемь назад. Из окна тюремного фургона, в Питтсбурге. Поэтому разговор о деньгах совершенно излишний. - К тому же, - вмешался Сол, - мы и так заберем всё, что у вас есть. Пошли, Борис, если не хочешь потерять ухо или кончик носа, - он выразительно помахал ножом.

Последнее, что увидел Андрей, когда оглянулся, выходя на улицу, это неподвижно сидящую за столом Ольгу и Чарли Нельсона, открывающего бутылку виски.

Автомобилем Сола совершенно неожиданно оказался чистенький, словно вчера сошедший с конвейера ослепительно-белый минивэн, имеющий на обеих сторонах надпись “Ambulance” и снабженный синим маячком.

Вероятно, “карета скорой помощи” использовалась для совершения дальних поездок за пределы Детройта, либо куда-то ещё, где требовалась определенная маскировка. - Грузи, - буркнул Сол, открывая боковую дверь. В тот же миг сидящий внутри машины огромный чернокожий детина в белом халате ухватил Андрея своей гигантской ручищей и буквально за шиворот затащил в салон. - Что за дерьмо, нигга, - уже через секунду заорал великан, обращаясь к Солу. - Неужели этот вонючий “пигги” поедет с нами в Толедо? - Закрой дыру, Смуч, - невозмутимо ответил Сол, усаживаясь за руль. - Пристегни Бориса к люку, и пусть отдыхает. Куба велел сдать его в “шкаф” к лысому, чтобы они могли порезвиться перед смертью.

Почти не глядя на Андрея, толстяк поднял его руку к потолку и защелкнул наручник за металлическое крепление лампы экстренной реанимации. - К тому же нам всё равно надо в цех, - добавил Сол, - ведь я ещё не заштриховался. - Эй, нигга, а не хочешь ли ты сказать, что у лысого в команде - пополнение?

Сол разразился длинной тирадой, из которой понятными оказались лишь слова “соотношение сил” и “тупое животное”.

Вопреки предположению Андрея, что его повезут на окраину, к заброшенным заводам, автомобиль Сола, судя по всему, направлялся, как раз наоборот - к центру города: число небоскребов за окном стремительно росло, а количество мусора на тротуарах становилось совершенно немыслимым.

И хотя Сол явно знал дорогу, как свои пять пальцев, минивэну вскоре пришлось заметно снизить скорость, чтобы объезжать многочисленные завалы, которые дополнялись перевернутыми или сожженными автомобилями.

Проехав мимо старинного огромного здания с покосившейся гигантской вывеской “Фокс Театр”, минивэн повернул влево и стал медленно огибать небольшой открытый паркинг, давно превратившийся в свалку.

Внезапно, из недр свалки наперерез машине Сола выскочил мужчина с пистолетом в руках. Он успел выстрелить только один раз и, не попав, отскочил с дороги, однако впереди показались фигуры ещё нескольких человек, не то с палками, не то с обрезками арматуры бежащих навстречу автомобилю.

Не произнося ни слова, Сол резко затормозил и также резко дал задний ход. Человек с пистолетом, который находился сзади, уже собирался выстрелить ещё раз, когда минивэн налетел на него и ударом отбросил на несколько метров в сторону. Домчавшись задним ходом до широкой улицы, где находился “Фокс Театр”, автомобиль развернулся и, стремительно набирая скорость, оторвался от преследователей. - Крейзи нигга, - с облегчением выдохнул Смуч и кивнул Андрею в сторону Сола. - Люблю этого парня. - Если б я не боялся поцарапать “белоснежку”, то лично бы перерезал глотку каждому, - прорычал Сол. - О’кей, гайз, мы ещё встретимся… - А мне говорили, что Чарли Куба - король этого города, - не удержался Андрей. - Кто же тогда на нас напал? - Куба и есть король. Только монархия у нас конституционная, - довольный своей шуткой, захохотал толстяк.

Вскоре минивэн подкатил к серому многоэтажному зданию, которое, судя по надписи, когда-то являлось спортивным комплексом, миновал высокие чугунные ворота и, въехав во внутренний двор, остановился на тесной парковке.

Андрей обратил внимание, что в отличие от иных городских строений, комплекс был достаточно хорошо укреплен, хотя это и не бросалось в глаза: вместо привычной уже фанеры, все окна в здании, вплоть до самого последнего этажа, были заварены стальными листами, а внешние металлические лестницы, столь распространенные у домов подобного типа, отсутствовали напрочь, словно были срезаны автогеном.

Во дворе, под невысоким стальным навесом, помимо “скорой помощи” Сола находилось ещё несколько автомашин. Весь в мятинах, без стекол, школьный автобус; два или три легковых автомобиля, тоже изрядно помятых и неопределенного цвета, и армейский “хаммер”, точь-в-точь такой же, какой принадлежал погибшему Илье, только выкрашенный в черный цвет и без крыши. - Выходи, Борис, - Смуч отстегнул наручник и подтолкнул Андрея в спину. - Куда его, нигга? - Отвали, жирная хельга, - прохрипел Сол, сидя на корточках возле заднего бампера и сосредоточено разглядывая свежую вмятину. - Вниз отведи, к карлику. Он знает. - Пошли, - толстяк ловко вытянул из-за пояса “беретту” и махнул ей в сторону узкого прохода за стальной решетчатой дверью. - Может, покурим? - спросил его Андрей, подходя к двери. - Что? - не понял Смуч. - А, вон ты о чем… Кури, я подожду. - Когда пойдете через цех, дай ему “стекла”, - пробурчал Сол. - Я хочу, чтобы завтра он был бодрый, а не как все эти “гучос”, которых привозит Лино. - Ребята, а спирта у вас нет случайно? - первая за утро сигарета вызвала у Андрея легкую эйфорию и желание поговорить. - Здесь тебе не ресторан, Борис, - удивленно поднялся Сол. - О’кей. Смуч, дашь ему бутылку джина и “стекло”, пусть оседлают на пару с Доком. - Ты слышал, “пигги”? Ну, всё, пошли, хватит курить, - толстяк подтолкнул Андрея ко входу. - Здоровье надо беречь.

Освещаемые неоновыми лампами просторные отсеки первого этажа, через которые лежал их путь, очень напоминали воспетые Голливудом подпольные цеха по производству героина, однако между киношными стереотипами и реальностью лежала воистину бездонная пропасть.

В каждом из помещений, очевидно, служивших когда-то спортзалами и соединенных общим коридором, Андрей видел только жуткую, почти нереальную картину ожившего ада: прогнивший, засыпанный зловонным мусором пол, почерневшие и облупившиеся стены, длинные, грубо сколоченные деревянные столы и скамейки, за которыми тесными рядами сидели грязные, одетые в лохмотья существа в респираторах и вяло копошились в рассыпанной по столам массе. - Да, тут пыльновато, - словно прочитав его мысли, хохотнул шагающий позади Смуч. - Зато в нашем “стекле” - самый низкий уровень естественных оксидантов.

Мерно гудящие в залах вытяжные шкафы, бесконечные ряды картонных коробок вдоль стен и обилие химической посуды на столах ясно указывали на то, чем заняты обитающие здесь зомби. - Привет, ублюдки! - весело прокричал Смуч, входя в очередной зал, но никто даже не взглянул в его сторону. - Радуйтесь, черви могильные! Ведь мы все скоро сдохнем! - Наркоманы? - не оборачиваясь, спросил Андрей. - Они самые. Рабы Стеклянного Джакса. Сейчас давай направо.

Покинув, наконец, “фабрику смерти”, они прошли по широкому коридору и остановились возле очередной решетчатой двери с замком. - Не заперто, - усмехнулся толстяк. - Двигай вперёд.

Андрей толкнул решетку и вошел в узкое, без окон, помещение, напоминающее раздевалку, в противоположной стене которого имелась дверь с потускневшим изображением дельфина. - Наша гордость - аквадром! - провозгласил Смуч. - Входи, не бойся.

Открыв дверь аквадрома, Андрей шагнул внутрь и остановился от неожиданности.

Огромный, просто необъятный по площади бассейн располагался в просторном, высотой в несколько этажей и похожем на собор зале с исполинским стеклянным куполом вместо потолка, многоярусными трибунами и колоссальной девятиметровой вышкой для прыжков в воду.

Впрочем, истинный шок вызывали не столько размеры бассейна, сколько то, во что превратилось это место за долгие годы запустения.

Очевидно, благодаря пробитому во многих местах, но до сих пор уцелевшему куполу, внутри гигантского помещения образовался своеобразный микроклимат. Вследствие этого и пол, и стены по всему периметру зала заросли мхом и плесенью, а кое-где на полу были видны даже прорастающие сквозь лопнувшую плитку небольшие побеги диких растений.

С непонятной целью сам бассейн был обнесен довольно высокой металлической сеткой, сквозь которую можно было видеть черную заросшую воду этого фантастического водоема, так похожего на тропическое болото. - Хочешь искупаться? - наслаждался эффектом Смуч. - Только сначала прими душ, будь хорошим мальчиком.

В воздухе носилось множество насекомых, главным образом, мух. Вонь от воды была настолько резкой, что слегка подташнивало. Кроме того, в зале повис смутно знакомый, острый, мускусный запах. Похоже… на что же это похоже? - Куда теперь? - обернулся Андрей, надеясь поскорее уйти отсюда. - Откуда я знаю? - огрызнулся толстяк и, задрав лицо вверх, закричал неожиданно визгливым голосом: - Виган! Ты здесь? Вылезай, ублюдок! Ты что, не видишь - к тебе гости?

В ответ раздался металлический скрежет замка и несколько непонятных ругательств, прозвучавших неестественно глухо, словно изнутри консервной банки. - Чего орешь, дебил? - в одной из стен бассейна открылась небольшая дверца, и оттуда выкатился человечек очень низкого роста, с белой пластиковой маской вратаря на лице, одетый в прорезиненный ремонтный костюм. - А, это ты, жирная хельга, - пробубнил он, подходя ближе. - Кого привел? - Куба прислал нового друга для нашего железного Дока. Как он, кстати? - Час назад проверял, вроде не сдох пока. Что смотришь, малыш? - обратился карлик к Андрею и, неожиданно шагнув вплотную, резко приподнял свою маску. - Привет!

Увидев вместо лица одноглазую, необычайно жуткую шевелящуюся плоть, покрытую коростами, Андрей инстинктивно отпрянул, и налетел на Смуча, который в очередной раз весело расхохотался. - Я знал, что тебе понравится наш карлик, “пигги”, - воскликнул толстяк. - Теперь важно, чтобы тебе понравился Док. Хотя он и не такой красавец. Где он, Виган? - Там же, где и всегда - в подвале. Пошли, - человечек развернулся и направился к двери, из которой появился. - Так, а ты не стой, а двигай костями, - словно почувствовав напряжение Андрея, Смуч отступил на пару шагов назад и поднял пистолет. - Или, может, ты хочешь поплавать с простреленным животом по нашему чудесному озеру?

Сразу за дверцей начиналась узкая винтовая лестница, которая вела под землю, в самый обычный, хотя и внушительных размеров подвал, наполненный трубами, кранами, а также приборами непонятного назначения.

Виган щелкнул рубильником, и коридор постепенно наполнился тусклым желтым свет аварийных ламп. - Идите за мной, он здесь. Док! Слышишь меня? Тут к тебе родственник из Майами приехал, - карлик остановился возле ещё одной двери и отодвинул засов. - Будь начеку, приятель.

Последняя фраза предназначалась Смучу, хотя тот и так был достаточно серьезен. -“Пигги”, малыш, не заставляй меня делать это здесь, - прорычал он Андрею в самое ухо. - Ты не бойся. Док не страшный, мы поймали его всего неделю назад. - Почему мне не дали джина? - негромко спросил Андрей, оттягивая время и ещё на что-то надеясь - Ведь Сол четко сказал… - Да неужели? О’кей, Виган, неси бутылку. Быстро.

Человечек хотел что-то возразить, но, махнув рукой, задвинул засов на место и заковылял куда-то в конец коридора. - Вот, - вернулся он через минуту. - Джина у меня нет, зато есть “Бушмилс”. А что, очень даже неплохое пойло… - Я знаю, - мрачно усмехнулся Андрей. - Когда я бы жив, в моем доме всегда лежала про запас бутылка-другая “Бушмилс”. “Дешевая ирландская табуретовка”, - повторил он слова Валерки-Гнома. - Так. Коктейли обсудишь с Доком, а мне уже пора ехать. Открывай клетку, нигга…

Железная дверь захлопнулась за спиной у Андрея, погас последний луч света, и было слышно, как где-то далеко, уже на другой планете, постепенно затихают удаляющиеся шаги его тюремщиков.

Прижимаясь к двери, он стоял, оглушенный тишиной и задыхаясь от внезапно нахлынувшей волны животного ужаса. Ужаса сырой подвальной тьмы. Ужаса смерти. - Добрый вечер, - раздался совсем рядом негромкий голос. - Не бойтесь. Я такой же пленник, как и вы. Меня зовут Фрэнк. Фрэнк Уилби. - Здравствуйте, - прошептал Андрей, оставаясь стоять возле двери. - Но сейчас не вечер, а только полдень. - Что ж, уже лучше. Но даже если и так, у нас с вами очень мало времени. - Времени для чего? - Для того, чтобы получить информацию.

Голос Уилби звучал так, словно принадлежал смертельно больному человеку. - Скажите, мистер Уилби… - Фрэнк. - Скажите, Фрэнк, вы - ранены? - Нет. Я не ранен, ничем не болен и даже не безумен, как вы, наверное, подумали… - Но я вовсе не… - Помолчите! И сядьте… Вот сюда, здесь бетонная плита и кусок фанеры. Впрочем, можете садиться куда угодно… - Можно я достану зажигалку? - Они не забрали её? Хорошо, зажгите на секунду, но прошу, экономьте газ…

Андрей вытянул из кармана тонкий стеклянный цилиндр и поднял его вверх.

Щелк!

Дрожащий огонек в кромешной тьме подвала стал на мгновение подобен криптоновой лампе. В его свете Андрею открылся узкий каменный мешок, ржавые трубы под потолком и приличных размеров кусок бетонной плиты на полу, буквально в метре от входной двери.

На плите, закрыв ладонью глаза, полулежал невысокий худощавый мужчина средних лет, в защитном комбинезоне и каких-то нелепых ярко-желтых кроссовках на ногах.

Пламя погасло. - Ну, что, понравилось? - снова заговорил Уилби. - Не очень, - вздохнул Андрей и медленно приблизился к плите. - Пожалуй, я присяду рядом с вами, если вы не против… - Присядьте, - холодно ответил Фрэнк. - А сейчас, чтобы вы перестали тратить понапрасну наше время, я коротко введу вас в курс дела. Если вы не против, - добавил он язвительно.

Андрей опустился на плиту и прислонился к стене, ощущая рядом тяжелое дыхание Уилби. - Итак, мой безымянный друг… - Меня зовут Андрей. - Прекрасно! Значит, я не ошибся… Итак, Эндрю, они привезли вас сюда, чтобы завтра на рассвете - да, это всегда происходит на рассвете - бросить, вместе со мной, в тот зловонный бассейн, который вы наверняка уже видели.

Бросить, чтобы потом смотреть, как, защищая свои жизни, мы будем пытаться спастись. Как один из нас погибнет, а второй, сильнее, или, удачливее, неважно, получит самый главный приз своей жизни: трос, сброшенный с вышки. Трос, по которому победитель выползет из клоаки, а затем вновь займет свое место в этой бетонной пещере.

Пока он говорил, Андрей покрылся холодным потом, представляя ледяную вонючую жижу и кишащих в болоте паразитов. - И глубоко там? - прошептал он. - Не думаю, - мрачно ответил Фрэнк. - Бассейн заполнен менее, чем наполовину, так что глубина - от силы метра полтора. - Подождите, там - трясина? - Вовсе нет, - голос Уилби прозвучал зловеще, - напротив, довольно жидкая субстанция. К тому же, нам дадут плот. - Послушайте, Фрэнк, сейчас вы сами тратите наше время. Неужели нам предстоит бегать по плоту и сражаться друг с другом, как в дешевых голливудских лентах? - Нет, не друг с другом. Мы будем сражаться с Робби и Салли. А это пострашнее любого бассейна и любой трясины. - Так кто же они? Клоны, мутанты, киборги? - Нет, Эндрю. Это аллигаторы.

- 16 -

- Не может быть! - Андрей медленно поднялся. - Какой бред! Откуда здесь… - Правила просты, - негромко продолжал Фрэнк. - У нас - плот, два тяжелых деревянных багра и две бейсбольные биты, у них - острые зубы и голодная ночь позади. Карлик перестает кормить их за сутки до представления… - Но зачем?! Убивать людей ради забавы, да ещё таким способом! Рано или поздно до них доберется полиция, и тогда… - Ради забавы убивают в кино. А посмотреть крокодиловые бои собирается вся “знать” Детройта, и я подозреваю, что не только… Представьте, сколько может стоить “билет” на такое “шоу”. А видеозапись? Куба зарабатывает на всём. - И как долго длится поединок? - Находящиеся на плоту люди отбиваются до тех пор, пока один из них не допустит промах и не слетит с плота. В то время, когда твари разрывают жертву, второму гладиатору сбрасывают трос и вытаскивают из бассейна. - Какая увлекательная игра. Но что помешает мне, например, столкнуть первым вас? - Правила. Тот, кто попытается спастись за счет напарника, уже никогда не выйдет из бассейна. Так что, выбора нет - играем честно. - Выбор есть всегда, - голос у Андрея дрогнул. - Лично я не собираюсь драться. Если уж мне суждено умереть здесь, то я сделаю это достойно. - Вскроете вены? Разобьёте голову о бетонную плиту? Сделайте милость. Тогда я проживу лишний день в ожидании следующего “напарника”. - Послушайте, Уилби… - Фрэнк. - Да какая разница, Фрэнк! Вы что, надеетесь дождаться здесь прихода полиции? Или полагаете, Куба помилует вас за вашу храбрость? - Я уже ни на что не надеюсь. Но пока я жив, я буду сопротивляться. Можете поступать, как хотите, я не стану вас осуждать.

Уилби замолчал, и наступила тишина. Чтобы как-то нарушить эту тишину, Андрей пошевелился и вдруг осознал, что до сих пор сжимает в руке бутылку, которую дал ему карлик. - А кстати, Фрэнк, не желаете выпить? - Что-что? Выпить? - оживился Уилби. - Вообще-то я редко пью, но сегодня - особый день… - он надсадно засмеялся. - Сейчас открою. Жаль только, закусить нечем… - Да, тут вы правы. Обычно Виган приносит пищу ближе к вечеру, зато есть вода… - А кстати, почему они называют вас Док? - Потому, что я - доктор. - Вот как? Стоматолог? Хирург? - Почти. Я - психиатр. - Ого! Неужели дела настолько плохи, что вы приехали в Детройт за новыми пациентами? Как вы, вообще, умудрились сюда попасть? - Я не собираюсь обсуждать эту тему, - голос Уилби прозвучал неожиданно резко. - Тем более, с вами. Скажу лишь, что меня пригласило ФБР. Неделю назад, когда мы пересекали район Хайлэнд-парк, на нашу машину напали эти дикари. Так я оказался здесь. - Интересно, - задумчиво проговорил Андрей, - Куба сказал, что ФБР ищет какого-то парня. Вы говорите, что вы - психиатр. К чему бы это? - Так мы будем пить? Или вы уже передумали? - Да, конечно будем, - Андрея уже начали раздражать и сам доктор, и его надменный тон. - Сейчас, только вот таблетку приму. У меня - гастрит последнее время…

Отогнув ремень, он подцепил одну из крошечных таблеток “Сладкого Дака”, приклеенных внутри джинсовой лямки, и зажал её между пальцев. - Я надеюсь, нам дадут фужеры? - Разумеется, - Фрэнк поднялся и, судя по звукам, отошел куда-то к противоположной стене. - Тут есть несколько одноразовых стаканчиков. Не совсем чистые, правда… - Приготовьтесь, Фрэнк. Мне понадобится свет.

Огонек зажигалки вспыхнул вновь, осветив фигуру Уилби, с закрытыми глазами державшего прямо перед собой два пластиковых стакана. - Секундочку, - Андрей торопливо разлил виски и, бросив таблетку в один из стаканов, погасил свет. - Ну, Фрэнк… Как говорят у нас в России, за знакомство! - сделав несколько глотков, он выдохнул и крякнул. - Хорошо! - Да уж, - отозвался Уилби, - без содовой - это не виски, а настоящий напалм… Так вы - из России? - Да, приехал на заработки… - Я так и думал. Пока кроме нас проблемой “Джей-Эл” занимаются только русские. - Прекратите говорить загадками, Фрэнк. И давайте уже на “ты”. - Давайте… Слушай, Эндрю, а виски-то вполне приличное. Или это из-за того, что на голодный желудок? - Не знаю, приятель. Но виски, правда, неплохое. Ещё по одной? - О’кей, только помногу больше не наливай.

После второй порции Уилби какое-то время сидел молча. И было неясно, размышляет Фрэнк о чем-то важном или же просто уснул. - Эндрю, ты ведь - сотрудник русского ФСБ? - неожиданно спросил он. - Что? - искренне изумился Андрей. - С чего ты взял? - Да ладно, приятель, - блаженно потянулся доктор. - Я понимаю, что виски слегка развязало мне язык, но, в конце концов, разве что-то может иметь значение, если завтра мы выйдем из этой пещеры вдвоем, а назад вернется только один? - Не стоит о грустном, Фрэнки, - Андрею и самому многое стало безразлично, но где-то в глубине его души пока ещё тлел профессиональный огонек журналистского интереса. - Лучше расскажи мне про Ломаса. - Ага! Я же говорил! - радостно засмеялся Фрэнк. - Ты - русский шпион! Капитан Чернофф из сериала “Тест патриотов”. Доктор Уилби и кэп Чернофф - теперь одна команда! - Да брось, старина, я вовсе никакой не шпион. Я работаю на частное лицо. - Страйкер? Не верю. Для страйкера у тебя слишком честный голос… - Фрэнки, мне осталось жить несколько часов. Расскажи мне, ради чего я тут умираю? - Логично, кэп, - Уилби перестал смеяться, и его голос вдруг опять стал напряженным. - Подожди. Так тебе не объяснили, кто такой Джимми Ломас? - Разумеется, нет. Моей задачей было только обнаружить его. А зачем, почему, и что это за человек - вся информация у заказчика… - Знаешь, Эндрю, мне сейчас так хорошо, как не было, пожалуй, уже много лет, с тех пор как родилась Шерил… Ты сидишь рядом, и я знаю, что могу помочь тебе… Конечно… Конечно, я расскажу, ведь ты - тот, кто имеет право знать.

Он ненадолго замолчал, словно собираясь с силами. - Ты спрашиваешь, что это за человек… Так вот. Прежде чем начать, я хотел бы выделить одно важное и, пожалуй, самое интересное обстоятельство.

Ломас - не человек.

- Примерно полгода назад, да, это было в начале ноября, наш университет получил очередной двухлетний грант на исследования в области “технологии манипуляции массовым сознанием”. - А кто выделил? Медиа-монстры? - Нет. Военные. Пентагон последние годы носится с идеей создания “средств абсолютного контроля”, поэтому охотно тратится на любые подобные темы. А Конгресс давно уже превратился в выжившую из ума старуху-кассиршу…

Короче говоря, я работал в группе Криса Савацкого, и мы занимались всякими веселыми штуками типа “поиска факторов медленного стресса” и “генерирования социальных патологий”. - Звучит как “астрология” или “хиромантия”… - Ты не представляешь себе, как это круто, Эндрю! Человек шагает по улице и внезапно, среди бела дня, начинает чувствовать страх. Он здоров, он идет на работу, но нечто пугает его так, что он бросает все дела и бежит, словно укушенный змеей! - За такие “опыты” можно сесть в тюрьму, Фрэнк. Вы подсыпали людям какую-то химию? - Вовсе нет! Всё гораздо проще. У человека имеется множество слабых мест, включая подсознательные уязвимости: реакция на некоторые звуки, цвета, сочетания слов… - А также запахи, ультразвук… Об этом знает каждый школьник, Фрэнки. Давай дальше. - Каждый, да не каждый! Вояки хотят иметь не просто список уязвимостей, а готовые технологии воздействия на большие скопления людей, преимущественно - на гражданское население. Причем, делать это скрытно. - Выигрывать войну, не начиная её - древнейшая мечта всех царей мира. А работы по информационному, психогенному и прочему “волшебному” оружию ведутся не первый десяток лет чуть ли не в каждой стране… - …Савацкий был просто помешан на людских страхах и постоянно искал все новые и новые “темные струны” человеческой души, которые, по его мнению, зачастую лежат на поверхности.

Поэтому, как только он узнал про грант и понял, что ближайшие два года ему разрешат и дальше измываться над гражданами за их же собственные деньги, Крис начал готовить свой очередной “социо-эксперимент”. - Ты не представляешь, Эндрю, что задумал этот упырь! - пьяный смех Уилби стал похож на экстаз религиозного фанатика: очевидно, действие “Сладкого Дака” достигло своего высшей предела. - Испытуемому предлагалось провести несколько дней в каком-нибудь уединенном месте: на метеостанции, на небольшом островке или отдаленной вилле, якобы с целью выяснить, какое влияние на психику оказывает отсутствие привычного городского шума.

Истинная же цель эксперимента заключалась совсем в другом.

Пробыв в “тестовом пространстве” несколько дней, испытуемый, просыпаясь рядовым будничным утром, обнаруживал, что всё, что он видит, слышит и чувствует, он уже переживал несколько дней назад.

То есть, фактически, он оказывался в прошлом: по телевизору идут те же самые программы, на телефон поступают те же самые звонки, а редкие местные обитатели говорят и делают то же самое, что и тремя днями раньше. Точь-в-точь!

А все календари, разумеется, включая календарь мобильника испытуемого, тоже показывают прошедшую дату. - Как вы это делали? - Да обычная инсценировка, только очень качественная. Работали профи из Голливуда, техники, сценаристы, готовились… Удовольствие - не из дешевых, надо сказать. - Догадываюсь. Ну, и что дальше? - А дальше… “Пациент” начинал нервничать. Причем очень сильно. Отбросив все дела, он пытался понять, что происходит, но чем дальше он заходил в своих попытках разобраться, тем сильнее терял ориентацию… - Ну, вы и шутники! - не выдержал Андрей. - Так же можно кого угодно с ума свести! - Ещё бы, - мечтательно протянул Уилби. - Ты даже не представляешь, что способны вытворять люди, когда субъективно оказываются “во вчерашнем дне”.

Обычно патогенные реакции начинались уже через час-полтора. Дольше всех продержался какой-то бедолага - около шести часов. В финале он явился на лодочную станцию своего островка с распятием в одной руке и с ножом - в другой, мечтая допросить “с пристрастием” пожилого смотрителя.

Разумеется, за каждым из испытуемых - а всего их было, по-моему, восемь человек, - осуществлялось постоянное скрытое наблюдение, и как только мы видели, что человек приближается к некой грани, мы немедленно прекращали эксперимент.

Люди приходили в себя, подробно описывали своё состояние во время опыта и, получив солидную компенсацию, уезжали с совершенно незабываемыми впечатлениями. - А кто-нибудь пытался подать в суд или расправиться с вами? - В суд не обратился никто, ведь все они подписывали особый договор. Угрожать всерьез желающих тоже не было - суммы в чеках стояли весьма приличные. - Мда… Никогда бы не подумал, что ученые могут заниматься подобной белибердой. Неужели от вашего опыта был какой-то толк? - Толк? Да мы получили просто уникальные данные! Но сейчас - речь о Ломасе. - Прости, Фрэнки, конечно, о Ломасе. Продолжай. - Так вот. Мы нашли Джимми на кафедре биохимии Мичиганского Университета, где он работал лаборантом после окончания колледжа. Среди всех своих знакомых по кафедре Ломас абсолютно ничем не выделялся и казался обычным, совершенно неприметным малым.

Нам не хватало ещё двоих добровольцев, когда Крис по каким-то делам поехал в Мичиганский. Он вернулся оттуда даже не с двумя, а с тремя желающими - Джимми, Паулой и, кажется, Ларсом.

Для Джимми мы выбрали “участок номер четыре”. Кстати, это был тот самый островок близ Грин-бэй, на озере Мичиган, где “смотрителя” изображал Мэтью, наш институтский охранник.

Всё начиналось как обычно.

Чётко по сценарию, по прошествии пяти суток, проснувшись ранним утром в своем домике, Джимми Ломас вместо двадцатого января, “оказался” в самом первом дне своего появления на островке, то есть, во вторнике, пятнадцатого января.

Но патогенные реакции начались не у него, а у нас: истёк час, затем два, а затем и десять, но Ломас вел себя совершенно спокойно и буднично, никак не реагируя на “попадание в прошлое”! - Может, он просто ничего не заметил? - Не заметил? Первый день пребывания на объекте всегда создавался таким образом, чтобы забыть его было просто невозможно! Утром у Джимми сгорел кофейник, по телевизору весь день крутили репортаж о “потрошителе из Майами”, в обед на остров приезжала сексапильная “дочь смотрителя” и “заходила поболтать” с Ломасом, новым жильцом…

Да чего там только не происходило в первый день! А тут, представляешь, это же самое начинает повторяться спустя пять дней. - Так он что - вообще, никак? - В том дело! Он совершал действия, словно запрограммированный: ходил, ел, спал, разговаривал. Вёл себя абсолютно точно так же, как и в первый день. Даже слова те же самые говорил, точь-в-точь. - Постой, так он просто спятил, наверное. Или раскусил вас, да сам решил подшутить. - Да не спятил он! Видишь ли, “сойти с ума” - это лишь словесная форма. Как врач, могу сказать тебе, что психическая болезнь, синдром, хроническое или врожденное заболевание это всегда цепь симптомов, это всегда клиническая картина. Иными словами, врач однозначно отличит больного от здорового, и уж тем более, когда человек сходит с ума у него на глазах.

Что же касается “раскусил” - такое и вовсе нереально. У нас были подробнейшие видеозаписи каждого дня и часа жизни Ломаса во время эксперимента. И если я ещё могу допустить, что он разгадал трюк, то как он умудрился в течение последующих часов, а потом и дней, говорить и делать абсолютно то же самое, даже в мелочах, я понять не могу.

Этого просто не может быть!

Создавалось впечатление, что внутри Джимми находится некая программа, имитирующая поведение человека, которая на определенный раздражитель выдает строго определенную реакцию. - Как робот? - Ну, в общем да. Только Ломас - не робот. - Кто же он тогда? - Слушай дальше.

Мы остановили эксперимент, и Крис, как ни в чем не бывало, предложил Джимми задержаться у нас ещё на некоторое время. Ломас не возражал, хотя и уточнил, сколько ему заплатят.

Савацкий поместил Джимми в наш комплекс, и мы начали его исследовать. Оказалось, что Ломас всегда ведет себя, как вёл на острове, реагируя на внешние факторы четко заданным образом. Поэтому феномен назвали “Программой”, а продолжающийся эксперимент с Джимми - “проблемой Джей-Эл”.

Целый месяц мы вертели Ломаса со всех сторон, просветили его всеми на свете лучами и измерили всеми датчиками, но какого-то ощутимого результата получено не было. - То есть, вы вообще ничего не нашли? - Можно сказать, что так. Нам удалось установить, что Программа находилась внутри Ломаса много лет, возможно, с рождения. Но какова её природа, кто её туда поместил, а главное, с какой целью - осталось тайной.

При этом мы выяснили, что Программа стала активной лишь в последние четыре года. До этого Джимми был самым обычным человеком, а поводом для запуска Программы послужил некий Сигнал. - Сигнал? - Предположительно, Джимми “услышал” его во время одной из своих студенческих поездок, о которой, впрочем, он сам ничего не помнит. - Что же это была за поездка? Куда? - В Мексику. Сестра Джимми рассказала нам, что в юности он частенько ездил в разные походы и, вообще, влезал во всевозможные авантюры.

Так вот. Четыре года назад Ломас с какими-то ребятами забрался не то в ущелье, не то в овраг, где упал и очень сильно травмировал голову. Причем, для этого ему почему-то понадобилось ехать в юго-восточную часть Мексики, в самые непроходимые джунгли.

Наши кураторы из Пентагона, которые на тот момент уже очень сильно интересовались “проблемой Джей-Эл”, не раз делали запрос в Мексику и даже посылали туда своих специалистов, но всё оказалось с нулевым эффектом: того места, где Ломас получил свой Сигнал, уже не существует; мощное землетрясение произошло как раз тогда, когда он там развлекался.

В итоге нам оставалось лишь продолжать исследовать Сигнал.

Во-первых, выяснив его природу, мы могли попытаться узнать и о природе Программы, а во-вторых, была слабая надежда, что в отличие от Программы, о существовании внутри себя которой Ломас не подозревает до сих, Сигнал он мог запомнить. Коль скоро сам и рассказал о нём, находясь под сильным гипнозом.

Вообще, в случае с Джимми, от гипноза было мало толку. Лишь дважды нашему ведущему специалисту удавалось достучаться до спящего сознания Ломаса, но кроме самого понятия “Сигнал”, мы ничего не узнали.

И вот здесь Савацкий предложил свой, весьма интересный и нестандартный метод исследования.

Ломаса накачали растормаживающими препаратами и погрузили в специальный раствор, где он находился в состоянии, близком к состоянию невесомости. Через прикрепленные к его голове наушники каждые две секунды к ушным раковинам Джимми подавались звуковые сигналы различной частоты, а многочисленные датчики фиксировали малейшие изменения состояния его организма.

Таким образом, получился этакий “детектор лжи”, который обращался к памяти Ломаса по методу “подбора пароля”. - И как? Сработало? - На все сто! Джимми провел в “ванной” в общей сложности около трехсот часов, но к концу пятой недели мы получили искомый набор из более чем сотни звуков различной тональности, которые при последовательном воспроизведении давали тот самый Сигнал. - И что же это было? - Судя по тем данным, которые поступали во время сканирования, в итоге должно было получиться нечто вроде пронзительного писка, длящегося несколько секунд и граничащего с ультразвуком. На всякий случай, во время процедуры все, кто принимал в ней участие, находились в защитных наушниках, поэтому целиком Сигнал не слышал никто. - Это что же, получается, из ученых не нашлось никого, кто бы удосужился прослушать эту “волшебную трель”? - Получается, что так. - Но почему? - Мы элементарно не успели. Дело в том, что финальный этап сканирования продолжался почти сутки и завершился в тот день весьма поздно - около часа ночи.

После того, как очередная цепь импульсов осталось без ответной реакции, стало очевидно, что предыдущая цепь была последней, и что мы получили, наконец, все составляющие Сигнала. Савацкий велел всем расходиться, а сам занялся подведением итогов. - А на следующий день? - А на следующий день мы узнали, что ночью Крис сбежал. Вместе с Ломасом. - Ничего не понимаю! Как - сбежал? Зачем? - Зачем… Вот здесь уже начинаются загадки.

На записи с камер внутреннего наблюдения видно, как Савацкий возится в лаборатории. Затем, закончив монтаж Сигнала, он надевает защитные наушники и дает прослушать “трель” Ломасу.

Камера не охватывает всей лаборатории, поэтому увидеть, что именно происходит с Ломасом, нам не удалось. Но сразу после этого теста Крис уничтожает всю информацию с лабораторных компьютеров - причем, не наспех, а особой программой - после чего выводит Джимми в коридор.

Кретин-охранник внизу, увидев на проходной Савацкого, даже не удосужился спросить - кто это вместе с ним посреди ночи покидает институт. - Вот так охрана! Выноси, что хочешь? - Не совсем. Мультиконтрольные датчики выхода настроены на любые цифровые носители и среагируют даже на крошечную микросхему мобильного телефона. Поэтому вынести оттуда хотя бы килобайт информации невозможно. Зато человека - пожалуйста. - Как же Савацкий вынес запись Сигнала? - А он и здесь всех обманул. Когда мы ещё в самый первый раз обследовали Ломаса, то обнаружили у него имплантант, дурацкую безделушку не то российского, не то китайского производства. Что-то типа “радиомаяка” для собак. Так вот, внутри этой штуковины, помимо самого “маяка” и сенсора, находился встроенный микро-носитель. Пустой, разумеется.

Имплантант не представлял ни малейшего интереса, и о нем тут же забыли. Все, кроме Криса. Этот мерзавец никогда ничего не забывал. Он записал Сигнал внутрь “маяка” и преспокойно вышел из здания вместе с Ломасом. Датчики ничего не засекли, ведь имплантанты им не по зубам. - С тем же успехом Савацкий мог и себе вживить что угодно. - Мог. Но, во-первых, у нас частенько проводят сканирование и медосмотры сотрудников, работаем-то на оборону, а во-вторых, помимо кода, Крису нужен был ещё и сам Ломас. - Но зачем? Неужели он нашел хорошего покупателя? - Возможно. Люди из ФБР говорили, что Крис был связан с каким-то тайным обществом и давно сливал им информацию из нашего института. Но сейчас мы можем только гадать; на следующий день Савацкого опознали на одной из автозаправок трассы Чикаго- Кливленд, он оказал сопротивление, и копы застрелили его. - А Ломас? - Ломас исчез. Лишь через месяц “прослушка” ФБР засекла звонок из Детройта. Джимми позвонил своей сестре. - Мда. История, и вправду, невероятная. Выпьем ещё, Фрэнки? - Пожалуй. Меня с этой штуки начинает клонить в сон, что, впрочем, неудивительно… - Держи, старина, - Андрей подал Уилби стаканчик с остатками “бушмилс”. - И всё-таки, несмотря на твой рассказ, я так и не понял, кто же такой Джимми Ломас… - Они не особо откровенничали со мной, - пробормотал Фрэнк заплетающимся языком, - но я уверен: почему-то им всем уже не так важен Ломас, как этот проклятый Сигнал. - Но какой толк от Сигнала без Программы и без Ломаса? - Толкни меня, когда придет Виган, - пробормотал Уилби и растянулся на бетонной плите. - Не хочу пропустить ужин…

“Выбор есть всегда”.

Пафосная фраза, сказанная не столько для Уилби, сколько для самого себя, бумерангом, в виде жуткой и навязчивой мысли, возвратилась к Андрею, усиленная в несколько раз темнотой и безысходностью.

Сигарета была последняя. Равнодушно отметив этот факт, он отшвырнул пустую пачку в угол пещеры и, закурив, попытался расположиться на свободной части плиты.

Конечно, выбор есть и сейчас.

В воротнике рубашки спрятана нить с ядовитыми микроиглами. Поэтому можно относительно комфортно умереть как в этом каменном мешке, так и в бассейне, за секунду до того, как в тело вонзятся острые зубы чудовищ.

Можно напасть на Вигана, когда тот принесет еду и, убив его, попробовать сбежать, но неизвестно, представится ли возможность подобраться к карлику вплотную, да и вообще, придет ли он один.

Впрочем, если задействовать Уилби, то у них будет шанс убить и Вигана, и его спутника. Во всяком случае, какого-то другого варианта спастись - у них нет. - Фрэнк! Просыпайся, надо поговорить! - Андрей начал трясти напарника за плечо, но тут же вспомнил, что кроме виски, Уилби получил ещё порцию “Дака”, и в ближайший час разбудить его будет непросто. - О’кей, отдохни часик-полтора, приятель, - пробормотал Андрей по-русски. - Но не больше.

Выбросив окурок, он привалился спиной к стене и вновь погрузился в размышления.

Он явился в этот город меньше, чем двадцать четыре часа назад. За эти неполные сутки он потерял всех, кто был с ним, бесследно исчезли две поисковые группы, ожидавшие его прибытия, да и сам он - уже почти покойник, если быть до конца честным.

Конечно, нет ничего необычного в том, что люди гибнут в заброшенном и кишащем отребьем мегаполисе. Но Андрей не мог взять в толк, каким образом здесь удается выживать Ломасу. И не просто выживать, а успешно скрываться уже почти два месяца!

Кроме того, совершенно непонятно, почему, при всей загадочности “проблемы Джей- Эл”, вокруг этого кипят такие страсти? Подумаешь, Программа… Разве мало загадок на белом свете?

Даже если они поймают этого бедолагу и выяснят, что Программу придумали древние майя, инопланетяне или даже ангелы небесные, что с того? Ну, восстановят Сигнал, найдут ещё несколько таких же, как Ломас, носителей Программы - и что дальше?

Разве мало на планете людей, которые и безо всякой программы проживают свои жизни подобно роботам? Ходят на работу, едят, спят… Если бы не случайность, Ломас благополучно дожил бы до старости, и никто никогда не вспомнил бы о нём…

Внезапно Андрей услышал какой-то посторонний звук.

Несмотря на плотно закрытую дверь, в абсолютной тишине подвала любой шорох, доносящийся извне, был прекрасно слышен.

Кто-то медленно шел по коридору.

Андрей стремительно кинулся к двери и, прижавшись к ней ухом, замер, одновременно с этим начиная вытягивать из воротника ядовитую нить.

Шаги приближались.

Не доходя до камеры Андрея и Фрэнка, человек остановился, и стало слышно, как чиркнула пьезо-зажигалка. Затем раздался звук открываемой соседней двери, и снова - щелчок пьезо. Было похоже, что посетитель кого-то искал. Почему же он не включает аварийный свет?

Впрочем, это даже к лучшему. Андрей сдернул с лески шарик, затем второй, и приготовился к нападению. Будить Фрэнка времени не было.

Человек закрыл соседний бокс и подошел к двери, за которой стоял Андрей. Вновь раздался тихий щелчок и, наконец, спустя несколько бесконечно долгих секунд, человек отодвинул засов и открыл дверь.

Первое, что увидел Андрей, это направленное на него дуло автомата. На пороге стоял Виган, держа в одной руке оружие, а в другой - зажигалку с горящим огоньком. - Живой… - выдохнул Виган неожиданно знакомым голосом и, отпустив автомат болтаться на ремне, освободившейся рукой сдернул со своего лица защитную маску. - Ольга! - Андрей был близок к обмороку. - Как же я рад тебя видеть!

- 17 -

- Выходи! Быстро! - она отстегнула от пояса респиратор. - Надевай эту штуку. Ты - один? - Нет, здесь ещё Фрэнк… - Давайте скорее, у нас мало времени, - Ольга была выше Вигана, по меньшей мере, на голову, но в этом нелепом комбинезоне её было невозможно отличить от карлика. - Сейчас… Фрэнки, вставай! - Андрей схватил Уилби за руки и потянул на себя. - Вставай, пора домой!

Щурясь от непривычно яркого цвета, пленники с трудом выбрались из подвала и преодолели путь от лестницы до выхода из бассейна.

Перед самым входом в раздевалку, на грязном кафельном полу в луже крови лежал Виган. Он был без сознания, но жив - его конечности слегка подергивались. - Сбросить бы его за сетку! - выкрикнул Уилби, перепрыгивая через тело. - Он так любил Салли. - Некогда, Док, - прохрипел Андрей, задыхаясь.

Через минуту они уже бежали - Фрэнк и Андрей, оба в респираторах, а Ольга в ремонтном костюме Вигана и его маске - по коридору, ведущему из аквадрома в рабочие цеха. - Мы должны успеть. Чарли вместе с Мо и Ленни - сейчас наверху, но они скоро вернутся, - на ходу говорила Ольга. - Стич - в машине. Только уже мертвый. - Иглой…? - Да. - Как ты нас нашла? - Я приехала сюда вместе с Чарли и его людьми, у них здесь дела. По дороге Куба пару раз пошутил насчёт того, где ты, и что тебя ждёт. Когда из машины все убрались, я вколола Стичу яд и пошла искать тебя… Какой-то старик в цехе объяснил, как пройти к бассейну, а гнома даже спрашивать не пришлось - он так испугался… - Надо было его добить… - Так, стойте! - возле двери, ведущей в цех, Ольга остановилась и протянула автомат Андрею. - Сунь под куртку, но будь наготове. Через цеха идем быстро, но не бежим. На улице, сразу возле выхода - заведенный джип. Просто прыгаем в машину и уезжаем. Всё, пошли!

Она опустила на лицо маску, достала из-под комбинезона пистолет и первая шагнула за дверь.

В “производственных” помещениях всё было без изменений: с грязного потолка лился неоновый цвет, гудели вытяжные шкафы, а поглощенные своим занятием равнодушные зомби не обращали на странную троицу ни малейшего внимания.

Они прошли уже два или три сектора, когда, войдя в очередной цех, увидели рослую чернокожую женщину в военной форме с гладко обритой головой и огненно-желтой паутиной татуировки через всё лицо. Женщина стояла в проходе и держала в руках металлическую плеть, выполняя, очевидно, надзирательную функцию. - Ты ещё не сдох, Виган? - закричала она, поворачиваясь к вошедшим. - Вижу, на мальчиков потянуло, одноглазое отродье?

Ольга молча приблизилась к женщине и, не останавливаясь, выстрелила ей в голову. Тело шумно упало на один из столов, опрокидывая пробирки и забрызгивая всё вокруг кровью, но люди-тени продолжали, как ни в чем не бывало, совершать свои манипуляции. - Быстрее! - крикнула Ольга, и в следующий, последний цех, они ворвались уже почти бегом.

Когда и это помещение осталось за спиной, а впереди, наконец, показалась решетчатая дверь выхода, дорогу бегущим внезапно преградил высокий, почти двухметрового роста, громила-охранник. - Всем стоять! - рявкнул он, поднимая обрез. - Ах ты, козел! - закричал Андрей по-русски. Почти не осознавая, что делает, он оттолкнул шедшую впереди Ольгу, вздернул автомат и резко нажал на спусковой крючок.

Грохот автоматной очереди разнесся по всему зданию. Охранника отбросило назад, он упал, а Андрей всё продолжал стрелять, глядя, как дергается от пуль уже мертвое тело, и отлетает от стены кирпичная крошка.

Через несколько секунд стальной монстр заткнулся, полностью опустошив магазин. Андрей сорвал с лица респиратор и швырнул его на пол. - Давайте бегом! Сейчас здесь будут все! - Ольга бросилась к двери и выбежала на улицу. Уилби, подтолкнув Андрея, устремился следом за ней.

Они оказались на крыльце, возле которого замер открытый джип - старинная армейская бронемашина “Mersedes-Fast Attack” с крупнокалиберным станковым пулеметом, возвышающимся над кабиной. - Сюда, скорее! - Ольга бегом спустилась с крыльца и распахнула дверцу джипа. Из кабины на землю вывалился мертвец. - А ну, пустите-ка меня, - Уилби перебрался через борт “мерседеса” и занял место возле пулемета. - Поторопись, Эндрю!

Андрей влез на пассажирское сиденье, Ольга - за руль, джип взревел и начал пятиться вглубь двора, чтобы развернулся.

В этот момент на крыльце появились охранники Чарли, а с ними ещё не то трое, не то четверо бойцов. Андрей не успел никого разглядеть, потому что, увидев, как Фрэнк разворачивает ствол пулемета в их сторону, люди бросились врассыпную, кто - вниз на землю, кто - обратно в здание. - Поехали! Давай, детка! - закричал Уилби.

Наконец, джип достиг свободного пространства, где, газанув, резко развернулся и, постепенно набирая скорость, устремился к воротам. - Не стреляйте! Не стреляйте! - из будки возле ворот выскочил человек и, выдернув из петель вставленный вместо засова лом, упал на землю. “Мерседес” чуть притормозил и, распахнув бампером незапертые створки, вылетел на улицу.

- Сейчас - прямо, вон до того небоскреба, - прокричал Фрэнк, - а там налево, и жми по фривэю, никуда не сворачивай. - О’кей, Док, за нами погоня, - в зеркале заднего обзора Андрей увидел, как из ворот выехал черный “хаммер”, а за ним - автобус. - Расслабься, Эндрю! - хохотнул Уилби. - Здесь два ящика пулеметной ленты. Пусть только приблизятся…

Но преследователи не спешили догонять джип, а держались на расстоянии, словно ожидая чего-то. Уже через минуту стало понятно - чего: “мерседес” внезапно начал дергаться, скорость - падать и, проехав ещё сотню метров, автомобиль заглох. - Вот гадство! - ударила по рулю Ольга. - Чарли же говорил про бензин… Они так и не заправили его…

Андрей высунулся в окно и посмотрел назад. Автобус, на котором ехали бандиты, прижался к обочине и тоже остановился, а “хаммер” свернул на перекрестке, очевидно, решив объехать их спереди. - Надо уходить, Фрэнки, - Андрей открыл дверь и спрыгнул на землю. - Здесь нас окружат, и никакой пулемет не поможет. - Куда уходить? - пожал плечами Уилби. - Это же самый центр города. Отсюда так просто не выбраться. - Предлагаешь держать оборону? Патроны закончатся, а этих упырей здесь сотни, - вмешалась Ольга. - Посмотри лучше, нет ли в кузове оружия.

Она выбралась из машины и заглянула под водительское сиденье. - Андрюш, автомат не потерял? Тут есть пара рожков, похоже - от него. - Не потерял, - хмуро ответил Андрей. - Послушай, Док… - Не смей называть меня “Док”! - заорал Уилби. - Ещё раз так скажешь, и я…

В этот момент со стороны автобуса раздались выстрелы. Несколько пуль ударило по броне джипа, остальные просвистели над головой Фрэнка. Одновременно с этим, впереди, на расстоянии примерно ста метров, из-за поворота вылетел “хаммер” и притормозил за большой кучей мусора. - Ну что ж, - Уилби склонился над пулеметом, - сейчас мы проверим, у кого броня крепче. Огонь!

Пулемет загрохотал так, что даже от эха можно было оглохнуть, и Андрею показалось, будто кто-то стучит молотком прямо по его голове. Вместе с Ольгой они отбежали от дороги и залегли на тротуаре, в пяти метрах от джипа. - Фрэнки, послушай! - подняла голову Ольга, когда пулемет перестал стрелять. - Пока не понаехал народ, нужно уходить…

В этот момент послышался шум, и стало видно, как, словно в подтверждение её слов, к автобусу подкатила разукрашенная полицейская машина без передних дверей, из которой выскочило четыре человека. - Идите в сторону парка, - Фрэнк показал рукой куда-то между домов. - Отсюда - метров двести. Сразу за ним - небоскреб “Уитни” и станция “Гранд Циркус Парк”. Спрячьтесь на станции и ждите меня. - Не дури, старина, - Андрей повернулся на бок и вставил в свой автомат новый магазин. - Хочешь снова попасть в подвал? - Убирайтесь! - заорал Фрэнк. - Я же сказал - ждите меня в метро. Если мы уйдем все вместе, то нам не оторваться… Ну, куда ты лезешь, сволочь! - увидев, как, пригибаясь к земле, трое бандитов медленно приближаются к джипу, он снова взялся за пулемет.

Вопреки их представлениям, станция располагалась не под землей, а - над ней, вплотную примыкая к одному из городских небоскребов: в отличие от “подземок” многих других городов, метро Детройта оказалось монорельсовой дорогой, проходящей на десятиметровой высоте. - Как ты думаешь, он придет? - Андрей в который раз поднялся, подошел к почерневшему стеклу и сквозь узкую вертикальную пробоину посмотрел наружу.

Отсюда, со второго этажа “Уитнис Билдинг”, Гранд Циркус Парк был виден, как на ладони. Всё те же ржавые остовы автомобилей, покосившиеся фонари, грязно-серые, в трещинах, асфальтовые дорожки, заросшие мхом и травой.

Очевидно, в парке когда-то похозяйничал огонь, поэтому вместо деревьев там виднелись только обгорелые стволы, а небольшой “пятачок” мемориального фонтана больше напоминал воронку от авиабомбы. - Уже полчаса, как не слышно ни одного выстрела, - произнесла Ольга. - Либо Фрэнк решил выбираться в одиночку, либо они убили его. - Нам, в любом случае, нужно оставаться здесь, - отойдя от окна, Андрей вернулся на скамейку. - Примерно через час стемнеет, и тогда пойдем. - Слушай, а может, нам попробовать через реку? Если верить карте, отсюда до набережной рукой подать. Найдем какую-нибудь лодку, семьсот метров по воде - и мы в Канаде… - О чем ты? Все здешние лодки давно сгнили. - Тогда… Можно дождаться утра, забраться на крышу этого дома и развести костер. Нас заметит полиция. - Подняться выше мы не сможем - все лестницы, ведущие наверх, наглухо заварены, я уже смотрел. К тому же, угадай, кто быстрее приедет на твой сигнал “SOS”: ФБР или Чарли Куба?

Внезапно с улицы донесся собачий лай. Андрей вскочил и подбежал к окну. - Вот и вспомнили, на свою голову… Похоже, Куба влюбился не на шутку. Чем ты его так зацепила? - А что там? - Какой же он неугомонный, ты только посмотри…

То, что они увидели, действительно, не сулило ничего хорошего.

На широкий перекресток, прямо перед площадью выехало несколько автомобилей: злополучный джип “мерседес”, черный “хаммер”, всё тот же ободранный полицейский “крайслер” и ещё пара машин.

Сидящие в них люди наблюдали, как в сопровождении троих бандитов, сутулый человек в плаще и черных очках, чуть задрав голову и не спеша, двигался через парк по направлению к небоскребу “Уитни”, где прятались Ольга с Андреем.

Впереди него, уткнувшись носом в землю, на длинном поводке бежала худая приземистая собака. Время от времени она останавливалась и, оглядываясь на хозяина, начинала лаять. - Вниз, быстрее! - Андрей схватил автомат и бросился к лестнице. - Выйдем с другой стороны. Я видел там проход…

Они спустились на первый этаж и, то и дело проваливаясь на гнилом полу, побежали по коридору в противоположную часть здания.

В конце коридора, действительно, находился выход в узкий треугольный дворик V- образного “Уитнис Билдинг”, откуда открывался путь на соседние улицы.

Андрей остановился, поджидая Ольгу, и уже было толкнул ржавую, с облупившейся краской, створку высоких дверей выхода, как вдруг его взгляд упал на лестницу, которая вела куда-то вниз, очевидно, на подземный уровень. - Пошли скорее, ну чего ты встал, - запыхавшись, подбежала Ольга. - Постой, - Андрей подошел к лестнице и глянул вниз. - Смотри, здесь, похоже, подвал. Может, просто спрячемся? Упыри решат, что мы вышли через вон те двери, а мы отсидимся внизу, вечером выберемся да уйдем. - Они сразу поймут, где нас искать. Собака ведь унюхает… - Собака в подвал не полезет. К тому же, сама видишь, тут всё залито водой, ничего она не унюхает. Да и вонь какая! Разве здесь, вообще, можно что-то унюхать… - Но это же такой риск… - Согласен, но выходить сейчас на улицу - ещё больший риск. С собакой они неминуемо нас выследят и догонят; тем более, ещё не стемнело…

Не дожидаясь ответа, Андрей поднял автомат и не спеша двинулся вниз по лестнице. Дойдя до нижней площадки, он толкнул приоткрытую металлическую дверь и, щелкнув зажигалкой, заглянул во тьму. - Спускайся, - прокричал он. - Здесь не так и страшно. И кстати, имеется засов… - Какой толк от засова, - стало слышно, как Ольга осторожно переступает по скользким от налипшей грязи ступеням, - если мы всё равно не станем его задвигать. - Эта вонь - лучше любого засова, - Андрей сделал несколько шагов вглубь подвала и остановился. - Только полный идиот может войти сюда по доброй воле… - Где ты? - Ольга, наконец, спустилась и, прикрыв за собой дверь, оказалась в подземелье. - Здесь, - он обернулся, и вновь вспыхнула зажигалка. - Ну, вот, мы опять в подвале. - Может, поторопимся? Они, наверняка, уже где-то совсем близко. - Да, надо идти. Достань зажигалку и держи её в руке. Пистолет - тоже. Я - впереди, ты - за мной.

Готова? Тогда - пошли.

Несмотря на то, что подвал оказался достаточно сухим, Андрей сомневался в том, что здесь может кто-нибудь обитать: воздух был буквально пропитан отвратительным смрадом, к которому, казалось, невозможно привыкнуть. - Интересно, что это за строение, под которым мы находимся? - пробормотал он, выбрасывая догоревший бумажный “факел” и зажигая новый. - Наверное, большой общественный туалет. Или кладбище. - Судя по вывеске наверху, первые пять этажей занимал отель, - откликнулась Ольга. - Но насчёт кладбища, возможно, ты и прав: мы же не знаем, где нынешние горожане хоронят усопших. Может, прямо в Циркус-парке.

Они прошли до конца коридора, мимо помещений, заполненных огромными ржавыми шкафами, вероятно, холодильниками, и очутились в узком туннеле, который шел немного под уклон. - Так… А это ещё что за “подземный переход”? - Андрей осветил “факелом” почерневший каменный пол туннеля и грязные бетонные стены, по которым пролегали толстые пучки силовых кабелей. - Похоже, он ведет в соседнее здание. Как думаешь, есть смысл двигаться дальше? - Думаю, стоит немного выждать, - Ольга помолчала, а затем вдруг негромко рассмеялась. - Представляешь, если этот туннель приведет в подвал Вигана? - Тебе смешно, - он зажег очередной “факел” и присел на ржавый чугунный радиатор. - Эти выродки собирались бросить нас в яму с крокодилами. - Я знаю, - голос Ольги стал серьезным. - Если мы выберемся отсюда, то расскажем обо всем прессе и сообщим в ФБР… - Почему ты не убила Чарли? Не было возможности? - Чарли… - она замолчала, подбирая слова. - В общем, когда мы с ним поднялись наверх, ещё в доме, до того, как приехал Стич… - Оль, мне вряд ли стоит это знать. - Он сказал, что хочет умереть вместе со мной, и что с сегодняшнего дня меня будут пичкать “стеклом”, чтобы я не сбежала. А потом я обняла его и нежно так, аккуратно, воткнула “шип” ему в руку… - И? - И ничего! Ты представляешь… Минута прошла, две, а он лежит и не умирает. Тоже меня обнял, шепчет что-то… Я только потом узнала, что у него силиконовый протез вместо плеча… - Да уж, - мрачно усмехнулся Андрей. - Его бы не “Куба” назвать, а - Чарли “Лаки” - счастливчик… - Ну, ладно, - он поднялся, - предлагаю ещё немного прогуляться по туннелю. Так, на всякий случай. Вдруг потом убегать по нему придется. - Хорошо, только давай, всё-таки, далеко заходить не будем. А то, действительно, как бы опять к крокодилам не попасть…

Впрочем, далеко зайти не получилось по более простой причине: метров через пятьдесят путь им преградила решетка из толстой арматуры. - Гляди-ка, и здесь заварили, - покачал головой Андрей. - Ну, что ж, тогда пойдем, поищем уютное местечко среди холодильников. Ты заметила, что там воняет гораздо меньше? Хотя, по идее… Боже! Что это?! - Андрей! Что случилось?! - среагировав на голос, Ольга почти сразу зажгла огонь. - Что? Тебе плохо? - Нет. Подожди… - замерев, он стоял, словно к чему-то прислушиваясь. - Мне показалось, но, по-моему… Сейчас…

Андрей бросил свой “факел” на пол, затем присел и, резко задрав свитер, начал ощупывать свою грудную клетку. - Что с тобой? Сердце? - Ольга испуганно опустилась рядом и взяла его за плечо. - Ничего, сейчас посидим, отдохнем немного, и всё пройдет… - Подожди, Оль, это не сердце. Это гораздо хуже… - Что? Говори, мне страшно… -“Маяк”. Нейросенсор сработал. Где-то рядом - Джимми Ломас.

- 18 -

- Как ты это ощущаешь? - При попадании в зону охвата сенсор начинает вибрировать. Сначала слабо и редко, а затем, по мере приближения к излучателю - сильнее и чаще. Когда расстояние сокращается до нескольких метров - вибрация пропадает и “маяк” начинает слегка нагреваться. - Не могу себе представить… - Мне сложно объяснить… Это надо почувствовать, он ведь вживлен в нервные окончания, - Андрей улыбнулся. - Да не бойся, я ведь не от боли вскрикнул, а от неожиданности.

Он поднялся на ноги. - Скорее всего, Ломас - там, по другую сторону решетки. Что предпримем? - Почему бы нам не попробовать добраться до него? Делать-то, всё равно, пока нечего. - Сейчас схожу наверх, попрошу у Чарли ножовку. - И корзину для пикника, - Ольга тоже встала и ещё раз осветила стены своей зажигалкой. - Смотри, туда провода идут, и трубы… - Во всех подвалах - провода и трубы, - усмехнулся Андрей. - Ну, хорошо. Предлагаю вернуться к холодильным камерам: вдруг мы пропустили какую-нибудь дверь или проход… - А кстати, ты же сам недавно сказал, что там почти не воняет. У тебя бумага ещё осталась? Давай сюда.

Ольга зажгла “факел” и медленно, осматривая стены, двинулась в обратном направлении. - Так, а это что? - она остановилась и подняла руку с “факелом” вверх, словно пытаясь осветить потолок. - Чёрт, фонарик бы сюда… - А давай-ка, мы вот как сделаем, без фонарика, - Андрей подошел и, подхватив Ольгу, поднял её на руках.

В тусклом свете от горящей бумаги можно было разглядеть почерневшие жалюзи узкого горизонтального проема почти под самым потолком. - Обычная вентиляция, - хмыкнул Андрей. - Там, в коридоре я видел пустую бочку - можно попытаться сделать из неё “лестницу”.

Найти, оторвать от пола и прикатить огромную стальную емкость оказалось, впрочем, гораздо легче, чем выломать из вентиляционного отверстия закрывающую его решетку.

Андрей хотел было уже расстрелять жалюзи из автомата, когда Ольга принесла найденный под одним из шкафов ржавый, но вполне крепкий металлический топорик. - Что ж… Посмотрим, - отломав, наконец, последнюю преграду, Андрей, заглянул в отверстие. - Так и есть, горизонтальная шахта. Ну, и сквозняк же тут… Полезли? - Давай, только не уползай далеко, - откликнулась Ольга снизу. - Вдруг я не смогу достать до “окна”…

Им пришлось довольно долго ползти внутри шахты прежде, чем показалось следующее отверстие. Андрей уже подумывал - не вернуться ли назад, когда ощутил справа от себя уже знакомый рельеф вентиляционной решетки. - Наконец-то, приехали…

За то время, пока они ползли, “маяк” у него в груди подергивался ещё два раза; похоже, Ломас, действительно, находился где-то в этой части коридора. - Главное, не очутиться в подвале под станцией, - шумно дыша, Андрей подтянул топорик и вставил его в щель между жалюзи и стеной, - а то я буду чувствовать себя полным идиотом…

Справившись и с этой решеткой, он поджег кусок бумаги и бросил его вниз. Всё то же самое. Черный каменный пол и ободранные стены туннеля. - Полез, - он перевалился за “окно” и, повиснув на руках, спрыгнул на пол. - Давай за мной, я посвечу зажигалкой.

Через минуту Ольга стояла рядом с ним. Отдышавшись, они соорудили новый “факел” и медленно двинулись вперед.

Пройдя метров тридцать, Андрей почувствовал ещё одно биение сенсора, которое, на этот раз, стало чуть сильнее. Или показалось?

Они продолжали идти, пока туннель вдруг не закончился плотной бетонной стеной. - Надо же, какое свинство! Вот тебе и “подземный ход”! - судя по голосу, Ольга была вне себя от досады. - Неужели придется лезть обратно в шахту? - Подожди, ты разве не чувствуешь, что здесь - совсем другой воздух? - Ты о чём? - Стало гораздо свежее, и почти нет вони. Давай-ка, осмотримся тут, как следует.

Он развернулся и пошел по туннелю в обратном направлении, двигаясь туда, где должна была находиться решетка. Через несколько шагов сенсор в его груди вдруг опять дернулся, и Андрей машинально остановился. - Ничего не понимаю. С одной стороны - стена, с другой - решетка, - обернулся он к Ольге. - А между ними почему-то оживает “маяк”. Словно Ломас находится где-то под нами… Оп-ля! Вот это сюрприз! Подойди-ка сюда…

Очередная вспышка “факела” осветила невысокую нишу в стене, внутри которой располагалась массивная, без малейших признаков ржавчины, стальная дверь, напоминающая люк подводной лодки. -“Department of Defense. Bombproof Shelter”, - прочитал Андрей надпись на небольшой белой табличке. - “Section Two”. - Это - что, секретный склад боеголовок? - Ольга шагнула к двери и провела рукой по гладкому металлу. - Или спрятанная от журналистов “летающая тарелка”? - “Министерство обороны. Бомбоубежище. Секция два”, - перевел Андрей. - А внутри него, похоже, прячется наш друг Джимми Ломас. - Вот так Джимми… Ты уверен? - Во всяком случае, это объясняет тот факт, что его до сих пор не нашли и не убили. - Мда… Только как мы туда попадем? - Никак. Эту дверь топориком уже не отковыряешь: она выдержит ударную волну в несколько килотонн. - Подожди, мне сейчас пришло на ум… - Что? - Если ты чувствуешь Джимми, то и он, по идее, должен сейчас чувствовать твое приближение? - Ну да, должен. Только что нам это дает? Он же - не в себе. К тому же, Ломас вряд ли меня помнит, ведь прошло столько лет… Джимми! Ты видишь меня? Это я, Рубин! - закричал Андрей по-русски, глядя поверх двери, туда, где, по его мнению, могла находиться скрытая камера внешнего наблюдения. - Пусти старого друга, приятель, чайку попьём! - Сейчас докричишься, вылезет оттуда Куба со своими вурдалаками, - мрачно усмехнулась Ольга. - Ладно, пошли обратно в “Уитнис”. Уже, наверное, стемнело… - Подожди, - Андрей понизил голос и снова прикоснулся к груди. - Похоже, он приближается.

Они замерли.

Когда вибрация сенсора стала почти непрерывной, “маяк” неожиданно притих, и Андрей почувствовал, как под кожей постепенно растет ощущение чего-то тёплого, будто кто-то касается лазерной “иглой”. - Будь наготове! Мало ли что, - в последний момент Андрею вдруг пришло в голову, что Ломас может оказаться агрессивным, как и всё живое в этом городе, поэтому отошел от двери и поднял автомат.

Сенсор нагрелся уже достаточно сильно, но ничего не происходило. Словно тот, кто находился по другую сторону двери, не собирался открывать, желая ограничиться лишь наблюдением.

Прошла минута. Затем ещё одна. - Ну, что ж, так можно простоять всю ночь, а у нас нет времени, - Андрей опустил автомат и стал медленно отступать в темноту, в сторону вентиляционного люка. - Пойдем, Оль.

В этот момент раздалось тихое мерное гудение, и дверь стала медленно открываться наружу. По мере того, как увеличивался проём, пространство туннеля всё ярче освещалось сочащимся изнутри аварийным бледно-желтым светом. - Хэлло, - проговорил человек, находящийся по другую сторону порога. - Это ты, Рубин? - слово “Рубин” было произнесено с ударением на второй слог. - Входите скорее. У шлюза - таймер, не надо понапрасну тратить энергию.

В необычайно худом, обросшем, с грязной, клочками, бородой и одетом в странный балахон человеке Андрей с трудом узнал того, кто был виновником всех его бед последней недели.

Перед ним стоял Джимми Ломас.

- Что в этих ящиках? - Консервы. Здесь тунец, здесь мясной фарш, а здесь фасоль. Любишь фасоль, Рубин? - не оборачиваясь, Ломас размеренно шагал по узкому проходу между стеллажами. - Честно говоря, не очень. Но сейчас съем что угодно. - Что угодно - не получится.

Они вошли, наконец, в просторное помещение, которое служило, по всей видимости, энергостанцией: больше половины его площади занимали высокие, от пола до потолка, металлические цилиндры, издающие негромкое гудение. - Мясо, рыба, а также жир и растительное масло давно испортились, - подойдя к массивному прямоугольному пульту посередине комнаты, Ломас выдвинул из-под него сначала большую картонную коробку, а затем - два стальных ящика. - Зато сухофрукты, порошковое молоко и галеты - в отличном состоянии. - Присаживайтесь. Там, в жилом отсеке, конечно, есть и столы, и стулья, но я предпочитаю обедать здесь, на “командном пункте”. Сейчас закипит чайник. “Чайником” оказалась огромная, прикрепленная к стене цилиндрическая емкость, которая, судя по обилию трубок, выполняла очистную функцию. - А что, здесь не так уж и плохо, - с интересом оглядывая помещение, Андрей приблизился к “столу” и расположился на одном из ящиков. - Главное, есть еда, - Джимми поставил на стол коробку и принялся извлекать из неё продукты и металлическую посуду. - На днях я нашел несколько съедобных упаковок вишневого джема и картофельные чипсы в банках, так что леди будет, чем угоститься… - Прошу прощения, но как вы здесь оказались? И как, вообще, узнали про это место? Кстати, меня зовут Ольга, - она подошла и присела на ящик рядом с Андреем. - Очень приятно, а я - Джеймс, - кивнул Ломас. - Про этот подвал мне рассказал Дастин, друг моего отца. Много лет назад, когда папа был жив, Дастин частенько приезжал к нам в гости. - Он что, военный? - Вовсе нет. Просто когда-то он являлся членом городского совета Детройта и знал все его достопримечательности. Дастин умер два года назад, и единственным, кто был на похоронах, кроме его брата, был я. Детей у него не было. - Он что, и ключи тебе дал? - Вода готова. Можно приступать, - Ломас поднялся и наполнил водой из ёмкости высокую стеклянную бутылку. - Чтобы попасть сюда, мне не понадобились ключи. Необходимо было иметь только фонарь, топор и немного терпения: вход в убежище, как и положено, был не заперт, а лишь замаскирован в туннеле бутафорской пластиковой защитой. - Долго пришлось искать? - Два или три дня, точно не знаю - на поверхность я не выходил. - Понятно. Ну что ж, приступим, - Андрей насыпал в тарелку сухого молока, залил его кипятком и, размешав, добавил несколько ложек мелких, словно горох, картофельных чипсов. - Слушай, а кофе у тебя есть? - Да, растворимый. Сейчас принесу, - Джимми встал и вышел куда-то в соседнее помещение. Стало слышно, как он возится среди коробок. - Тебе какой? “Блэк Стар” устроит? - Вполне, - под удивленным взглядом Ольги Андрей вытянул из-за ремня шарик “Сладкого Дака” и зажал его между пальцами. - А если найдется, ещё и сахар… - Сахара нет, - Ломас вернулся к столу, держа в руках черную жестяную банку. - Вместо него - суперсвит “Милфорд”… - он сел напротив и вдруг, пристально посмотрев на своих гостей, неожиданно спросил: - Скажите, а что вы здесь делаете? - Вообще-то, прячемся от бандитов, - Андрей пододвинул к себе тарелку и не спеша начал есть. - Мы спустились в подвал из “Уитнис Билдинг” и пошли по туннелю, пока я не почувствовал сигнал сенсора… - Вот как… - задумчиво проговорил Джимми. - А я думал, тебя прислал Энрико. - Энрико умер, - Андрей поднял голову от тарелки и переглянулся с Ольгой. - Ты разве не знал? - Умер… - повторил Джимми. - Нет, не знал. - Он разбился на машине, в прошлом году. - Но тогда получается, что я не дождусь его? - Получается, что нет. - Понятно.

Ломас замолчал и замер, уставившись в пустоту. - Ну, а вы, Джеймс, - негромко произнесла Ольга, - от кого здесь скрываетесь? - Что? - встрепенулся он. - От кого - я? Я скрываюсь от тех, кто меня ловит. От полиции, ФБР и полковника Райда. - Пожалуйста, налей ещё водички, старина, - Андрей протянул Ломасу свой стакан, и как только тот отвернулся, бросил шарик в его чашку. - Серьезно, Джимми, какого черта ты прячешься? Ты же не преступник. - Не знаю, - пожал плечами Ломас, - просто прячусь. - Постой, разве так бывает? - удивился Андрей. - Судя по всему, ты давно здесь живешь, и не знаешь - зачем? - Не знаю, - с задумчивым видом Джимми отхлебнул из чашки. - Ну, хорошо. А когда ты понял, что тебе нужно скрываться? - Понял… Это было в последний день моего пребывания в клинике. За мной пришел доктор Савацкий, и мы уехали. - Так это он сказал тебе, чтобы ты скрывался? - Не знаю. Возможно. - Мда… И что же случилось с Савацким? - Его убили. - Ты знаешь, кто его убил? - Да, конечно. Мы остановились заправить машину, и я пошел в туалет. Когда я вернулся, то увидел, что машина Криса стоит уже метрах в двухста от станции, а вокруг - полиция. Тогда я сел в автобус, который шел до Толедо, а потом пересел на грузовик - ребята ехали во Флинт… Ну, а потом уже пешком - сюда. - Но почему - сюда? - Я искал самое безопасное место в Америке. - Что? - Андрей невесело улыбнулся. - Да уж, тут, действительно, весьма безопасно. Особенно под землей… Слушай, а ты не знаешь, откуда в подвале такая мерзкая вонь? - Знаю. Чердак и верхние этажи “Уитнис” заселены птицами, там их - тысячи. Они повсюду гадят, а вода из прогнившей крыши смывает всё это в шахту лифта, и вниз… - Хорошо устроились пернатые, канализация, всё как у людей… Хорошо, и какие у тебя планы, если не секрет? - Понятия не имею, - пожал плечами Ломас. - Пока ты не сказал, что Энрико умер, я ждал его. Когда-то давно он дал мне “маяк” и пообещал, что даже если я пропаду, меня найдут друзья… - Вот мы и пришли, - подытожил Андрей. - Сейчас поужинаем, да будем прощаться с Детройтом. Никто, я надеюсь, не против? - Но ты же говоришь, что Энрико тебя не присылал, - Джимми перестал улыбаться. - Слушай, Андрей, я, пожалуй, пойду, прилягу… Мне почему-то захотелось спать.

Он поднялся и медленно направился к одной из дверей.

- Ты что-нибудь понял? - спросила Ольга, когда Ломас вышел. - Такое ощущение, что он - под гипнозом. Делает то, сам не знает - что. А главное, не знает - зачем. - Интересно, - задумчиво проговорил Андрей. - Сначала он получает Сигнал в Овраге Теней, после чего начинает выполнять некую Программу, про которую никто ничего не знает. Затем, услышав сигнал во второй раз, от Савацкого, он вдруг изменяет поведение и действует уже совсем по-другому, словно включается ещё одна программа. Кибер- детектив какой-то… - О каком Сигнале ты говоришь? - удивилась Ольга. - Ты узнал что-то новое? - Да, кое-что мне рассказал Фрэнк, но сейчас - некогда, - он поднялся. - Пойдем, нам нужно успеть кое-что сделать.

Они вошли в ту же дверь, что и Джимми, и оказались в очередном коридоре, со множеством одинаковых металлических дверей. За первой же дверью им открылась крошечная комнатка, из мебели имеющая только стол, стул и узкую кровать, на которой лежал Ломас. - Спит. Очень хорошо, - Андрей повернулся и, почему-то покачав головой, внимательно посмотрел на Ольгу. - Теперь приготовься держать его за руки, если он вдруг вскочит, и ничему не удивляйся. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, он снял с себя свитер, затем - рубашку и, задрав левую руку, стал что-то рассматривать у себя под мышкой. - Так… Где ты? Вылезай, родной… - наконец, он сделал странный жест, будто подцепил что-то, и через секунду поднес руку к потолку, под скупой свет аварийной лампы. - Отлично, сейчас мы его…

Увидев недоуменный взгляд Ольги, он весело подмигнул: - Матричная нить. Неужели ни разу не видела? - И даже не слышала. - Ничего, бывает. Зеркала здесь нет, поэтому коннектить её будешь ты. - Не поняла. Коннектить что? - Подойди ближе. Так, ещё. Вот, теперь смотри сюда, - он указал пальцем на родимое пятно у себя под глазом, на левой стороне лица. - Что видишь? - Ничего. Родинка обычная. - На два миллиметра ниже смотри. - Ничего там нет. Просто кожа и всё… Постой, вижу что-то похожее на занозу. - Так. Теперь держи вот этот волосок - крепко держи! - и начинай медленно вставлять его под “занозу”. Только в саму “занозу” старайся не попадать… Поняла? - Надеюсь. Глубоко должно войти? - Примерно миллиметров на пять. Не бойся, в отверстие “гнезда” волосок пройдет свободно. - Ясно. Сейчас, только эту штуку выложу, а то мешается, - Ольга вынула из-за пояса пистолет и положила его на стул. - Теперь повернись вот сюда, под самую лампу, и не дыши… Так, вроде идёт… Всё. Готово? - Секунду… - Андрей провел пальцем по родимому пятну и удовлетворенно кивнул. - Порядок! Теперь посмотрим, что там у нашего друга…

Он задрал, насколько мог, длинный грязный подол не то рубашки, не то пижамы Ломаса и склонился над его телом, тщательно осматривая каждый сантиметр его груди в районе сердца. - И куда ж ты спрятался… Ага, вижу! Так, теперь - главное, чтобы он не проснулся… - держа чуть дрожащей рукой тонкий, почти невидимый волосок микрокабеля, Андрей осторожно прикоснулся им к найденной точке и, наконец, замер, “поймав” гнездо. - Один. Четыре. Один. Медленная энтропия жизни. Девяносто три. Запись пошла! - почти выкрикнув кодовую фразу голосового набора, он на мгновение задержал дыхание и превратился в неподвижную статую, боясь нарушить процесс.

Стоявшая рядом Ольга тоже машинально замерла, глядя на диковинную процедуру. Все трое находящихся в комнате людей теперь напоминали театральную пьесу в момент “немой сцены” или же композицию с участием манекенов. - Один. Четыре. Один. Сжатие. Девяности три. Запись закончена.

Андрей выдернул “волосок” и резко разогнулся. - Готово. Давно же я этим не занимался, - он улыбнулся и подмигнул Ольге. - Ничего, иногда полезно вспомнить молодость… - Кстати, а что это было? - спросила она, разглядывая почти невидимый “волосок” матричной нити, свисающий у Андрея из-под глаза. - Трейсинг. Копирование информации с имплантанта на микроноситель “биокс” путем обычного скачивания. Сейчас только вытащу нить, и можно будить Ломаса. - Но что именно ты скачивал? - Честно? Понятия не имею.

Он аккуратно вытянул “волосок” и, завернув его в обрывок бумаги, убрал в карман. - Предлагаю дать бедняге немного выспаться. Да и нам самим не мешает отдохнуть хотя бы пару часов, как думаешь? - Здесь? - Ты же видела - там полно пустых комнат. - Ну, пойдем, попробуем. Но учти: будильника у меня нет, и если я усну…

Они уже выходили из комнаты, когда вдруг со стороны кровати Ломаса до них донесся негромкий металлический звук.

Андрей резко обернулся и увидел Джимми, который приподнялся на кровати, сжимая в руке пистолет Ольги. - Ты бы положил его, дружище, - как можно беззаботнее проговорил Андрей, не отрывая взгляд от пистолета. - Он заряжен и снят с предохранителя… - Я должен оставаться здесь, пока за мной не придут, - пробормотал Ломас, ни на кого не глядя. - Но Энрико погиб. И доктор Савацкий погиб… - Да брось, старина! - улыбнулся ему Андрей. - Ты никому ничего не должен. К тому же, мы и так пришли за тобой, и уже завтра утром мы будем в Чикаго… - Только что мне приснился сон. Будто я умер. Умер давно, несколько лет назад… Кто я, Рубин? - Ломас повернулся к двери, и Андрей увидел у него на лице то спокойное и равнодушное выражение, которое обычно бывает у человека, принявшего единственно верное и простое решение. - Джимми, старина, зачем же так мрачно? Ты сейчас не один, с тобой - мы, твои друзья. Ты помнишь, как мы познакомились? Я вот хорошо помню… - Я уже не узнаю тебя, Рубин. Прости. Я устал.

Не дожидаясь ответа, Ломас резко направил пистолет себе в сердце и выстрелил.

- 19 -

Перед самым рассветом прошел дождь.

Он наполнил ночной воздух мёртвого города свежими запахами ржавого железа крыш, мокрого асфальта улиц и молодой травы. Той самой травы, которая обильно лезла из-под перекошенных тротуарных плит и пробивалась из многочисленных трещин на стенах израненных домов. - Ты уверен, что это правильная дорога? У меня уже такое чувство, будто я родилась в этой помойке и никогда из неё не выберусь. - Да нет, всё в порядке. Грэйтиот авеню - прямая, как стрела, её ни с чем не спутаешь, - Андрей достал из кармана найденную в бомбоубежище карту из буклета и щелкнул зажигалкой. - Ещё километр-два, и многоэтажных домов совсем не останется… - Вот и хорошо, что не останется, надоело так голову задирать… - Оль, не психуй, минут через сорок мы выйдем в пригород. - И что тебе даст этот пригород? Думаешь, там их нет? - Послушай… - Не понимаю, зачем было рисковать! Кем ты себя возомнил? - Оля… - Хорошо. Мечтаешь, чтобы тебя сожрали на завтрак - отдай телефон и иди, куда хочешь. Я-то почему должна с тобой погибать? - Если мы позвоним Голосову, - в который раз повторил он, - то мне уже никуда не деться. А пока есть хоть какой-то, но шанс… - Какой ещё шанс? Отсюда до Порт-Гурона больше ста километров! - Ну, и что? За три дня доберусь. Зато своими ногами, а не по частям… - Да у тебя паранойя! Кому ты нужен? Джимми мертв, вся информация утеряна, отдашь им данные с носителя, и лети на все четыре стороны. - Знаешь, я всё-таки подстрахуюсь. - Отдай телефон! - Нет. - Это глупо, Андрей! - Я сказал, нет.

Ольга замолчала.

Они прошли очередной перекресток и оказались на открытом месте: дома по обеим сторонам широкой улицы находились на приличном расстоянии друг от друга, и оставаться здесь незамеченными было почти невозможно. - Поднажмем, Оль, скоро станет совсем светло. - Думаешь, местные жители встают с первыми лучами солнца? - Надеюсь, что нет. Нам бы успеть выбраться за Восьмую милю - там уже вряд ли кто-то обитает… - А ты, я смотрю - знаток местной географии. - Почитал буклет.

Андрей понимал, что Восьмая миля - ещё далеко не пригород, и уж тем более не гарантия безопасности, но почему-то верил, что когда они достигнут этой условной точки, ситуация изменится к лучшему.

Например, Маркус возьмет трубку.

Андрей твердо решил, что не станет отправлять информацию, скаченную у погибшего Джимми, до тех пор, пока не поговорит с Маркусом. Однако, телефон, данный ему на случай экстренной связи, почему-то молчал.

Это наводило на мрачные мысли: каждый раз набирая заветный номер, он, таким образом, выдавал его ФБР, попутно выдавая копам, а может, и ещё кому-то, своё местонахождение. Конечно, один-единственный звонок мало что даст, но вот несколько звонков…

В любом случае, достигнув пригорода, он позвонит последний раз, после чего выбросит телефон и будет действовать самостоятельно, больше не надеясь на чью-то помощь. Это обойдется Маркусу ещё в энную сумму…

Внезапно где-то среди домов на противоположной стороне улицы раздался громкий металлический звук, похожий на гонг, а затем - чей-то истошный вопль. Андрей остановился и услышал за спиной мрачный, почти злорадный голос Ольги: - Ну, вот и доигрались.

При этом он с удивлением обнаружил, что почти не испугался, словно за сутки ощущение смертельной опасности успело превратиться в привычку. К этому добавилось чувство агрессивного азарта, какой обычно возникает у людей, абсолютно уверенных в своей безнаказанности. - Отойдем-ка с дороги, - он взял Ольгу за руку и потянул за собой, устремляясь к трехэтажному кирпичному строению, стоящему в некотором удалении от проезжей части. - Например, вон туда.

Когда они подбежали ближе, Андрей взглянул на ржавую вывеску над входом и невесело усмехнулся: - И правда, подходящее место.

Надпись на вывеске гласила: “Police Department. Seven precinct”.

Грязные покосившиеся двери были не заперты.

Войдя, Андрей, и в самом деле, обнаружил здесь заброшенный полицейский участок, который, впрочем, несмотря на полный разгром внутри, прогнившие полы, потрескавшиеся, изрисованные стены и развалившуюся мебель, мог послужить неплохим убежищем: все окна, как первого, так и второго этажа, были заварены толстыми чугунными решетками. - Надеюсь, мы не останемся здесь надолго? - мрачно спросила Ольга, переступая по сырым доскам через кучи крысиного помета. - Сейчас поднимемся наверх, посмотрим, что делается вокруг, да пойдем дальше.

Добравшись до третьего этажа, они остановились возле высокого, без стекол, оконного проема. Уже почти рассвело, поэтому соседние дома и фрагменты близлежащих улиц были достаточно хорошо видны. - Никого, - хмыкнул Андрей, высовываясь из окна. - Ты не помнишь, в какой стороне был шум?

Ольга как раз собиралась ответить, как вдруг внизу, прямо на противоположной стороне улицы раздался тихий скрипящий звук: в одном из домов приоткрылась дверь, из которой вышел человек.

Он был невысокого роста и настолько худой, что было сложно определить, взрослый это или подросток. Сделав несколько шагов в сторону дороги, человек опустился на поваленный столб и, просидев неподвижно несколько секунд, внезапно поднял голову и помахал Ольге с Андреем. - Вот же гадство! - Андрей запоздало отпрянул от подоконника и поднял автомат. - Нужно сматываться отсюда, причем немедленно. - Постой, - проговорила Ольга, продолжая, не отрываясь смотреть на улицу, и вдруг неожиданно закричала: - Быстрее вниз! Закрывай двери! - она достала пистолет и отскочила в сторону от окна.

Андрей бросился вниз по лестнице. Спустившись на один пролет, он услышал, как Ольга выстрелила, и побежал ещё быстрее. Оказавшись в вестибюле, он остановился возле входа и выглянул наружу.

К зданию приближались люди.

Их было человек десять или двенадцать, с палками в руках, все - невысокого роста, тощие, словно скелеты, в странных грязно-серых балахонах и одинаковых шапочках.

Один из них, в которого, очевидно, попала Ольга, лежал посреди дороги и вяло шевелился, пытаясь встать. Никто из остальных даже не обернулся в его сторону.

От вида этого молчаливого шествия у Андрея перехватило дыхание. Он отступил от дверей немного назад, поднял автомат и нажал на спусковой крючок.

Грохотнула короткая очередь. Человек, шедший впереди, упал, остальные тут же бросились врассыпную. - Что, ребята, испугались? - прошептал Андрей. - А по Детройту без оружия не ходят…

В этот момент, словно споря с ним, с улицы раздался выстрел, и через секунду он услышал, как наверху громко вскрикнула Ольга. - Оля! - он вскочил и, забыв про двери, бросился наверх. - Оля, что… Не дай Бог, ублюдки…

И уже через секунду услышал, как она спускается к нему навстречу. - Видел? Какой-то козел выстрелил, попал в раму, щепка прямо в лоб отлетела… Подожди, а ты куда? Давай обратно вниз! Они не должны войти. - Да, конечно, - Андрей кивнул, тяжело дыша и отводя взгляд, - надо держать вход.

Снова оказавшись на первом этаже, они залегли за перевернутым металлическим столом, из-за которого было видно и входные двери и, через окно, часть улицы. - Там их - толпы… В домах напротив и вокруг, - отрывисто заговорила Ольга. - Стреляли откуда-то с крыши, но оружия у них, похоже, мало. - Кто это, вообще? - Да черт их знает, но не люди Чарли - точно. Скорее, наркоманы одичавшие или просто стая голодных… Телефон давай. - Надеюсь, нас арестуют раньше, чем проснется Голосов, - он протянул ей мобильник Джимми и отвернулся. - И долго не разговаривай, в Штатах спутниковая связь дорогая… - Алло, Алекс? Да! Это я! Да, живы. Тоже жив. Ломас? Алекс, Ломас умер… Что? Да, срочно. Ну, не знаю, ещё минут двадцать, может, полчаса… Так. Это почти в центре… Адрес… Грейтиот авеню, полицейский участок, зона семь вроде. Мы - внутри. От центра тут совсем близко, не то пять, не то шесть километров… Всё, поняла. Хорошо. Пока.

Она отключила трубку и бросила на пол. - Как погодка в Испании? - не оборачиваясь, спросил Андрей. - Как настроение его высочества? - Никуда не уходим, держимся до упора. Помощь скоро будет. Он сейчас…

С улицы раздалась автоматная очередь. Несколько пуль звякнуло об оконную решетку, остальные с глухим стуком ударили по стене. - А говоришь, мало у них оружия. Просто патроны берегут. Зря ты Алексу сказала, что Джимми погиб. Глядишь, быстрее шевелился бы…

Снаружи неожиданно стало тихо. Ни выстрелов, ни криков. - Притихли, твари, - подняла голову Ольга. - Что-то задумали, наверное. - Нет, это просто по кабельному “Моника в огне” начинается, финальная серия. - Надеюсь, у них нет ракетной установки, - она опустила голову, и в этот момент снова раздались автоматные выстрелы.

Под градом пуль одна из дверных створок дернулась и с грохотом слетела с петель на пол, подняв кучу пыли. - Пигги! Пигги чикс! - заорали с улицы в разнобой несколько голосов. - Отдайте “стекло”! Мы убьем вас! - Вот уроды, - сплюнул Андрей. - Неужели мы похожи на наркокурьеров?

Он поднял автомат и, направив его на улицу, дважды выстрелил. Вновь стало тихо. - Если они поймут, что у нас мало патронов, то полчаса, боюсь, мы не продержимся. Разве что…

Откуда-то издалека донеслось гудение, похожее на шум автомобиля. Звук постепенно приближался, и вдруг на улице снова начали стрелять. - Ага, ещё кто-то пожаловал. Неужели полиция? - Андрей поднял голову и попытался через окно увидеть, что происходит снаружи.

Звук мотора неожиданно стих, и в ответ на одиночные выстрелы нападавших внезапно застучал пулемет. Где-то совсем рядом с крыльцом раздался жуткий вопль смертельно раненного человека, а из дома напротив снова открыли огонь, но уже не по окнам участка, а по автомобилю. - Черт, не видно отсюда, - Андрей стал отползать назад в коридор. - Сейчас, попробую выглянуть из соседней комнаты…

В коридоре он поднялся и, войдя в одну из дверей, осторожно приблизился к окну. - Отлично, я так и думал, - он присел возле подоконника и переключил автомат в режим одиночной стрельбы. - Что - там? - прокричала Ольга из вестибюля. - Всё - просто замечательно, - ответил Андрей, разглядывая остановившуюся за перекрестом уже знакомую бронемашину. - Тут твой жених, вместе с друзьями из колледжа. А ещё…

Он не договорил, потому что со стороны джипа раздался громкий хлопок. Что-то, оставляя дымный след, мелькнуло в воздухе, и через секунду в одном из окон дома напротив прогремел оглушительный взрыв. - Из-за тебя когда-нибудь дрались мальчики? - снова крикнул Андрей, садясь на пол, спиной к стене. - Если нет, то сегодня - твой день. Чарли привёз гранатомет.

Стало слышно, как с противоположного перекрестка на улицу заехал ещё один автомобиль, и вновь раздались выстрелы. Андрей поднялся с пола, пригибаясь, выбрался в коридор и снова залег за железным столом, рядом с Ольгой. - Если бы Голосов любил тебя также сильно, как и Куба, мы бы давно были дома, - невесело пошутил он. - Люди Чарли блокировали оба выезда с улицы и явно собираются биться до последнего. - Откуда он мог узнать, что здесь именно мы? - Сердце подсказало. Вот, что значит…

Снова загрохотал пулемет. Было слышно, как от стен домов отлетают куски штукатурки и трещат фанерные ставни на окнах. - Куба собирался надеть на меня собачий ошейник, держать на цепи, а кормить только хлебом и наркотиками, - задумчиво проговорила Ольга. - Потому что, по его словам, у меня “слишком дерзкий взгляд”. Как жаль, что не удалось его убить… - Не стоит расстраиваться, у нас ещё всё впереди. Когда они перестреляют всех “диких”, то обязательно придут сюда… Так, а это ещё что? Ты слышишь? - Как будто самолет… Или ракета?

Выстрелы снаружи вдруг прекратились, и наступила тишина, на фоне которой отчетливо послышался нарастающий звук летательного аппарата. В следующую секунду на улице раздались крики и топот разбегающихся людей. Джип снова завелся, и, судя по звуку, начал удаляться. - Да что там такое… - не выдержав, Андрей вскочил и подбежал к окну вестибюля. - Вот это да! Неужели за нами? Черной молнией вынырнув из-за облаков, вертолет “Апач-64-Штормрайдер” стремительно приближался, оглушая грохотом своих винтов бледное утреннее небо.

В считанные секунды он оказался в непосредственной близости от полис-стейшн и, резко снизившись, угрожающе завис над домами.

Андрей не успел даже рассмотреть его как следует: “Апач” круто развернулся в воздухе, сверкнула вспышка и из-под крыла с ужасающим ревом вылетела ракета.

Взрыв был настолько мощным, что задрожала земля.

Дом, который ещё минуту назад находился напротив здания полицейского участка, разрушился почти полностью, а в примыкающем к нему строении начался пожар.

Вертолет чуть поднялся вверх, уходя из клубов дыма, и тут же открыл ураганный пулеметный огонь по лежащей внизу улице.

Гнев небес. Яростный стальной дождь, несущий смерть. Звон осыпающейся черепицы, одиночные выстрелы, крики и стоны раненных - всё потонуло в шуме двигателей и громоподобном стуке пулеметов “Апача”.

Спустя минуту всё закончилось. Свежевспаханный квартал, “засеянный” тысячами пулеметных гильз, каменной крошкой руин и забрызганный кровью убитых, зловеще молчал: сопротивления не будет.

Прекратив огонь, вертолет резко набрал высоту и, сделав круг, повис над улицей.

Услышав за окном звук подъезжающего автомобиля, Андрей вновь выглянул наружу. Тяжелая приземистая бронемашина, с надписью “S.W.A.T.” на тупом носу, свернула с дороги и, подлетев к зданию участка, резко затормозила. - Внимание! ФБР! Всем лечь на землю! - оглушительно проревел мегафон.

В ту же секунду двери у машины с обеих сторон раскрылись, и на землю, с автоматами наперевес, стали стремительно выпрыгивать бойцы спецназа. - Брось автомат! - выкрикнула Ольга. - По-английски не говорим, на вопросы не отвечаем. За нами приедут…

Ба-бах!

Вторая створка дверей с шумом отлетела в сторону. - На пол! На пол! - солдаты ворвались в здание, с быстротой молнии растекаясь по коридорам и проверяя пустые комнаты. - Встать! Руки за голову! - услышал Андрей и стал медленно подниматься с пола. - Руки за голову, я сказал! Пошел вперед! - боец подтолкнул его к выходу. - Международная инспекция по правам человека, - на ломаном английском заговорила Ольга. - Под эгидой ООН… - Встать! Руки за голову! В машину - быстро, и не разговаривать!

Последний боец запрыгнул в душное брюхо спецназовского монстра, хлопнула дверь, и в ту же секунду бронетранспортер рванул с места, постепенно набирая скорость.

Вскоре к мерному гулу двигателя присоединился рокот низко летящего вертолета, и Андрей явственно ощутил, как к нему, наконец, возвращается блаженное чувство безопасности.

Сидя на низкой скамье, зажатый с обеих сторон молчаливыми бойцами, он осторожно покосился в узкое решетчатое окно заднего обзора и увидел медленно удаляющиеся силуэты заброшенных домов и темные вершины мертвых небоскребов. “Уходящий забирает с собой треть грусти, а две трети остаются с провожающим”, - вспомнил он древнюю восточную мудрость.

Прощай, Детройт.

- 20 -

- Вы хотите сказать, что это - они? - Да, сэр. - Прокхороф Ольег. Вьекшина Олга, - пожилой седовласый джентльмен с трудом прочитал русские имена под фотографиями и, бросив лист бумаги обратно на стол, медленно поднялся из кресла. - Так? - Совершенно верно, сэр. Они являются членами Комиссии, и мой долг… - Послушайте, мистер… эээ… - Такаёши, сэр. - Господин Такаёши, прежде чем я отпущу этих людей, нам нужно, как минимум, допросить их. Вы должны понимать, что сейчас они нелегально находятся на территории США, и к тому же… - Но их похитили и привезли на территорию штата Мичиган помимо их воли! В настоящий момент я жду подтверждения из российского консульства, после чего предоставлю вам копии всех документов. - Документов от похитителей? - Да бросьте, полковник, - молодой человек в светлом костюме вынул из кармана мобильный телефон и протянул его собеседнику. - Вы можете прямо сейчас поговорить с временной штаб-квартирой нашей Комиссии в Оттаве, и они подтвердят каждое мое слово. - Нам нужно допросить их, - повторил седой джентльмен, не обращая внимания на телефон. - Мы проводим в Детройте ряд мероприятий, поэтому нас интересуют любые подробности пребывания там российских граждан. И неважно, каким путем они туда попали. - Но они не говорят по-английски, - Такаёши вскочил и подошел к Андрею и Ольге, сидящим на диване в самом углу кабинета. - Хорошо. Если хотите, я могу прямо сейчас стать вашим переводчиком, но, пожалуйста, давайте, не будем затягивать: моим людям и так пришлось немало пережить. - Не надо ставить мне условия! - рявкнул полковник. - Я отправил за ними своих лучших людей и доставил их сюда в целости и сохранности. И не из-за звонков сенатора, как вы, наверное, думаете, а исключительно потому, что это мой долг! И этот же долг требует, чтобы я или мои эксперты пообщались с вашими подопечными… - Видите ли, сэр, - голос Такаёши понизился и стал холодно учтивым, - я являюсь заместителем руководителя организации, созданной по решению правительства Соединенных Штатов и других стран-участников Совета Безопасности ООН… - И что дальше? - …Организации, которая находится вне юрисдикции США и которая действует строго на основании Устава, утвержденного Генеральной Ассамблеей. Поэтому все наши сотрудники имеют дипломатический иммунитет… - Если в течение двадцати четырех часов вы и ваши “сотрудники” не покинете территорию моей страны, - разъярился полковник, - то я арестую их за незаконное пересечение границы! А теперь убирайтесь! - Огромное спасибо за помощь, сэр, - с чувством произнес молодой человек. - Я сегодня же позвоню в Вашингтон, чтобы выразить им… - Советую пошевелиться, пока я не передумал! - полковник отвернулся к окну.

На лице Такаёши появилась торжествующая улыбка. Наклонившись к сидящим на диване, он выразительно кивнул головой в сторону дверей. Ольга с Андреем поспешно поднялись и, не прощаясь, вышли из кабинета. - Всегда нервничаю, когда приходится общаться с военными. Нам ещё повезло, что Ренсон в отъезде, он бы вас так просто не отпустил.

Они прошли по оживленному коридору управления и, спустившись по широким ступеням, оказались на улице, в десяти метрах от просторной служебной парковки. - Где это мы? - сощурился Андрей от яркого солнечного света. - После того, как нас пересадили из броневика в патрульную машину, я совершенно перестал ориентироваться. - Полицейский департамент города Флинт, - Такаёши уверенно направился к крошечной “тойоте” возле самого въезда. - А на втором этаже, где мы были, находится временный штаб по координации розысков… сами знаете кого. Прошу!

Он открыл дверцу и призывно посмотрел на своих спутников. - Знаете, я очень благодарен вам за помощь, - Андрей не спеша приблизился. - Но дальше, пожалуй, мы доберемся самостоятельно… - Разумеется, - широко улыбнулся молодой человек. - Я лишь подброшу вас до автобусной станции, и - до свидания, у меня много дел. - Не валяй дурака, - негромко произнесла Ольга по-русски, - садись быстрее, и поехали, пока олухи из ФБР не спохватились.

Андрей с сомнением покосился на неё и, пожав плечами, влез на пассажирское сиденье. Ольга устроилась сзади. - Тут совсем близко, - Такаёши завел двигатель, и машина выехала за ворота. - Городок небольшой…

Они не успели отъехать от департамента и на пятьсот метров, когда их резко обогнал минивэн и прижал к обочине. Одновременно позади дорогу перекрыл резко затормозивший огромный “роллс-ройс”.

Андрей дернул ручку двери, но дверь не поддалась. - Открывай, - повернулся он к водителю. - Не надо нервничать, - глядя прямо перед собой, проговорил Такаёши. - С вами просто хотят поговорить.

Из минивэна поспешно вышли три человека в светлых костюмах и подбежали к “тойоте”.

Один из них открыл пассажирскую дверцу и немного отпрянул назад. - Выходи.

Андрей не успел выбраться наружу, как двое других “встречающих” взяли его под руки и подвели к лимузину. - Всё нормально, приятель, ты уже дома, - процедил один из них и распахнул перед Андреем заднюю дверь “роллс-ройса”. - Полезай. Живо.

Оказавшись в полутемном салоне, он не сразу смог осмотреться и лишь через несколько секунд обнаружил, что помимо него на широком боковом диване сидит пожилой человек в белом халате, а напротив развалился невысокий крепыш в спортивном костюме и с перебитым носом. - Здравствуйте, - по-русски проговорил “доктор”, улыбаясь. - Хелло, - негромко ответил Андрей. - Как дела?

Задняя дверь вновь открылась, и внутрь шагнула Ольга. - Всем привет, - ни на кого не глядя, она пробралась в начало салона и, опустившись на сиденье рядом с черной водительской перегородкой, негромко произнесла в микрофон на панели. - Готово. Все на месте. Поехали.

“Роллс-ройс” плавно тронулся, обогнав минивэн, который тотчас завелся и двинулся следом. Автомобиля Такаёши на дороге уже не было. - Не беспокойся, всё будет нормально, - Ольга повернулась к Андрею, и в этот момент её взгляд упал на “доктора”. - Простите, а вы кто?

Человек в белом халате уже открыл рот, чтобы ответить, но тут водительская перегородка поползла вниз, и в салоне раздался громкий властный голос того, кто находился рядом с водителем: - Познакомьтесь, это доктор Ример. Аркадий Ример, - человек сделал паузу и обернулся к пассажирам: - Привет, Оля, привет, Рубин. Честно говоря, я уже не верил, что увижу вас снова.

Перед ними сидел Голосов.

- Вот так сюрприз, Алекс! - воскликнула Ольга с искренним удивлением. - Когда ты прилетел? - Позавчера. Сразу, как только прервалась связь с группами поиска. Но об этом - после. Сначала мы должны закончить наше маленькое дельце. Чего не здороваешься, Рубин? - Добрый день, - неохотно произнес Андрей, глядя в окно. - Добрый, говоришь? - усмехнулся Голосов. - Что ж, надеюсь… Информация при нём? - обратился он к Ольге. - Да. - Где именно? - Имплантант - здесь, - стараясь не глядеть Андрею в глаза, она прикоснулась к родимому пятну на его лице. - Ещё какие-нибудь бионосители есть? - Я не знаю, - растерялась Ольга. - Рубин, я к тебе обращаюсь! Есть ещё чипы под кожей?

Андрей молчал. - Так. Лёша, - обратился Алекс к человеку в спортивном костюме, - будь начеку. У нашего друга сегодня неважное настроение. О’кей?

Тот кивнул. - В общем, слушай, Рубин. Твой договор с Маркусом аннулирован. Маркус мёртв. Отдай информацию и вали на все четыре стороны. У нас очень мало времени. Ты меня понял? - Маркус? - ахнула Ольга. - Что с ним случилось? - Оль, подожди, не сейчас. Рубин, ты что, так и будешь дурака здесь изображать? - Неужели вам действительно важно моё согласие? - почти равнодушно произнес Андрей, разглядывая яркий весенний пейзаж за окном. - Всё равно же выпотрошите… - Насчёт этого можешь не сомневаться, - заверил Голосов. - Как рождественского гуся. - Действительно, Алекс, почему бы тебе не поговорить с Андреем нормально? - снова вмешалась Ольга. - Если бы ты знал, в каком аду мы побывали ради контейнера Ломаса… - …И двадцати миллионов Рубина, - усмехнулся Голосов. - Хорошо, мы поговорим нормально. После того, как закончим. Долго ещё? - спросил он у водителя.

Тот молча покачал головой, не отрываясь от дороги. - А как? Как я должен разговаривать с человеком, - вновь заговорил Алекс, - который предал меня ещё до того, как встретился со мной? Конечно, я понимаю, ты растерялся, и всё такое… Но потом, когда ты прибыл на виллу, почему сразу не рассказал мне про ваш договор с этим крысёнышем? - Я никого не предавал, - тихо сказал Андрей. - Он предложил мне заработать и в случае отказа угрожал, что… - Можешь не стараться, я - в курсе подробностей. Заработать… Кстати, - Голосов снова обернулся в салон, - помнишь, ты всё удивлялся, что я играю в открытую? А фокус-то простой: пригласив тебя к себе и посветив в это многих, я смог, наконец, обнаружить утечку. Мда… - он помрачнел. - Никак не думал, что это будет Маркус… - Подъезжаем, - негромко произнес водитель.

Автомобиль замедлил ход и вскоре свернул на узкую дорогу, покрытую тротуарной плиткой. Через двести метров лимузин подъехал к невысоким чугунным воротам, которые тотчас раскрылись, пропуская его вовнутрь.

Андрей успел лишь увидеть за окном стандартную прямоугольную табличку с надписью “SALE” и чьим-то телефоном внизу. - Где это мы? - оживился доктор, прильнув к окну. В отличие от него, “спортсмен” оставался сидеть неподвижно, не сводя глаз с Андрея. - Откуда я знаю, - засмеялся Голосов. - Чей-то дом. Если хочешь купить - позвони по телефону. Так. Вон туда проезжай и вставай рядом с ангаром, - последняя фраза предназначалась шоферу.

Они въехали во двор и, обогнув трехэтажный кирпичный особняк, оказались позади строения, рядом с приличных размеров гаражем, рассчитанным явно для нескольких машин. - Нам понадобится два-три часа, - Ример покосился на Андрея, - и то, если оборудование будет, какое надо. - Не вздрагивай, Аркаша, здесь уже несколько месяцев никто не появляется, отмахнулся Голосов. - В случае чего, мы - потенциальные покупатели, изучаем объект. “Роллс-Ройс” остановился, и почти сразу рядом с ним затормозил и минивэн. Алекс тотчас выбрался наружу.

Послышались голоса людей, и вскоре дверь лимузина распахнулась. - Ольга, выходи. Аркадий Борисович - вы тоже, - показался тип в светлом костюме. - А ты, Лёш, посиди с этим, пока всё подготовят.

Дверь за вышедшими пассажирами закрылась, и в салоне наступила тишина. Стало слышно, как снаружи, негромко переговариваясь, люди открывают ворота ангара. Затем голоса смолкли. - Сигареты есть? - спросил Андрей у “спортсмена”. Тот покачал головой. - Понятно. Скажи, хоть, сколько времени?

В ответ Лёша лишь пожал плечами, продолжая сидеть, не меняя позы и держа в карманах обе руки.

Прошло около десяти минут, пока, наконец, не послышались чьи-то шаги. - Давай, вылезай, только не спеша - в дверном проеме возник тот же человек в светлом, обращаясь к Андрею. - Пора на медосмотр.

В гараже оказалось на удивление светло и чисто.

Внутренние неоновые лампы, очевидно, не работали, поэтому помещение освещалось только естественным образом - через просторные окна в потолке. Впрочем, особой нужды в освещении не было: “передвижной медпункт”, судя по яркому свету из окон, имел собственный источник энергии.

Вытянутый и, в отличие от подобных машин, не белого, а светло-голубого цвета, медицинский фургон с надписью “Emergency Surgery” (“Экстренная хирургия”) стоявший в центре пустого ангара, больше напоминал инопланетный корабль или катер “патруля времени”, нежели “скорую помощь”.

Кроме Голосова, доктора Римера и вошедшего вместе с охранником Андрея, в гараже никого не было. - Так, Андрюша, - заговорил доктор, - сейчас мы будем делать твоё полное сканирование. Наша цель: обнаружить все инородные тела, имеющиеся в твоем теле, после чего я их удалю. Как ты знаешь, ничего страшного в этой процедуре нет, поэтому, пожалуйста, давай, облегчим друг другу жизнь и постараемся закончить всё как можно быстрее. Хорошо? - Хорошо, - мрачно ответил Андрей. - Только зачем обязательно - удалять? Можно просто скачать информацию и отформатировать носитель… - Я хочу быть уверен, Рубин, - вмешался Голосов, - что внутри тебя не останется не единого байта. Поэтому веди себя смирно и не обостряй. Давай уже, приступай, Борисыч. - Подойди сюда, Андрей, - доктор открыл заднюю дверь фургона и выкатил выдвижную платформу для пациентов. - Раздевайся. Одежду клади сюда. И ложись. Кстати, там баллоны, вообще, кто-нибудь проверял? - обернулся он к Алексу. - Мне понадобится немного давления в самом начале, чтобы подать эфир. - Откуда я знаю, - нахмурился Голосов. - Машину арендовали вчера, в Чикаго, а пригнали только сегодня утром. Да и кому её было проверять? Лёше, что ли? Постой, какой эфир? - Знаешь, я синтетике не доверяю, начну по старинке, эфиром. Тем более, потом и так - седативы колоть… И вообще, Алекс, не лезь в процесс, ради Бога… Так, разделся? - он повернулся к Андрею. - Отлично. Теперь ложись, головой - сюда, руки клади сюда…

После того, как Андрей лег на платформу, Ример задвинул её внутрь фургона. - Так. Теперь… Молодой человек, - обратился он к охраннику в костюме, - подойдите, пожалуйста, мне понадобится ваша помощь… Пациента же надо зафиксировать, - негромко пояснил доктор, - а то я чего-то побаиваюсь, пока он… - Стой на месте, - приказал Голосов охраннику, - и будь наготове. Где у тебя автомат, кстати? Вот, достань и держи в руках! А больного я сам пристегну. Показывай - где, Борисыч.

Вскоре Андрей уже был плотно пристегнут к платформе кожаными ремнями, оказавшись, таким образом, абсолютно беззащитным. Ример накрыл его простыней и присел за пульт управления в передней части фургона, настраивая сканнер. Голосов же занял место на выдвижном стуле возле задней двери и приготовился терпеливо ждать.

- Ну, что ж, в целом всё готово, - доктор, наконец, оторвался от компьютера и, открыв боковую дверь, выбрался из автомобиля. - Минут пятнадцать ждем, пока прогреется излучатель, и можно приступать. Слушай, Алекс, - Ример понизил голос, - я бы сейчас с удовольствием чего-нибудь перекусил. Всё равно пока делать нечего. А то с самого утра не было ни крошки… - Макс! - крикнул Голосов охраннику. - Отведи Аркадия Борисовича в дом, пусть пообедает вместе со всеми. И сам тоже можешь… - А ты? - А я здесь посижу. Постерегу пациента, он у нас прыткий, - Голосов покосился на платформу и добавил: - Да и какой тут аппетит… Идите, в общем.

Через минуту, кроме него и Андрея, в ангаре не осталось никого.

- 21 -

- Что-то прохладно сегодня, - Алекс спрыгнул на землю и сделал несколько разогревающих движений. - Ты как там, Рубин? Не мерзнешь? - Наоборот, обожаю могильный холод, - откликнулся Андрей. - Закурить дайте. - Да, действительно, что-то рановато Аркаша тебя спеленал. О’кей, сейчас гляну, - Алекс открыл дверцу кабины и порылся в бардачке. - Тебе повезло, тут лежат какие-то… Только как ты курить будешь? Эх…

Голосов влез в фургон и отстегнул ремень с левой руки Андрея. - Держи, - он подал сигарету, и чиркнул зажигалкой. - Сам не курю уже восемь лет, но состояние “нечего курить” помню прекрасно. - Спасибо, - проговорил Андрей, выпуская дым. - Я вот тоже подумываю бросить, а то до девяноста лет мне никак не дотянуть. - На твоем месте я бы тоже беспокоился о здоровье, - усмехнулся Голосов. Внезапно замолчав, он некоторое время задумчиво смотрел в пустоту, а затем неожиданно спросил: - А вот скажи, у тебя никогда не бывает чувства, будто ты, и вообще, весь твой мир доживаете последние дни? Что в любой момент всё может перестать существовать? - Как раз сейчас у меня именно такое чувство, - мрачно кивнул Андрей. - Но к остальному миру оно отношения не имеет. - Обычно такие, как ты, - задумчиво продолжал Голосов, - никогда не задумываются ни о чем, кроме собственных сиюминутных проблем, в основном, биологического характера. Но иногда чувство надвигающейся всеобщей катастрофы возникает даже у вас. В последние два-три года я стал слышать об этом довольно часто… - Вы называете себя “преодолевшими”, - хмыкнул Андрей, - а действуете точь-в-точь как мафия. Ненавидите общество, но внедряетесь во все его структуры. Говорите о возвышенном, а гоняетесь за мифическим Сигналом, который, якобы, способен пробуждать скрытых зомби. Вообще-то, мне нет до этого никакого дела, но раз уж так вышло, что я… - Постой, - удивился Голосов, - про какой сигнал ты говоришь? - Я говорю про тот самый идиотский Сигнал, в который вы все упорно верите, и который, по иронии судьбы, сейчас находится в моей голове, внутри одного из файлов “биокса”. - Так значит - “оживлять зомби”? - Алекс неожиданно улыбнулся. - Мне даже неинтересно, где ты набрался такой чуши. Зато это лишний раз показывает степень скудости ума современного человека…

А вот что касается идеи “преодолевших”, позволь всё-таки кое-что тебе объяснить. - В отличие от вас, я не спешу, - Андрей докурил и выбросил окурок в открытую дверь. - Поэтому объясняйте смело. - Так вот, - продолжал Голосов, не обращая внимания на его сарказм, - идея нашего общества стоит на трех “китах”: самореализация, надличностная цель и отрицание чужой воли.

Вот подумай и скажи мне, Рубин, какого черта ты, в общем-то, неглупый и образованный человек, да к тому же имеющий талант фотожурналиста, занимаешься всем, чем угодно, только не своим прямым делом?

Вместо того, чтобы иметь в подчинении мощную медиа-сеть и шокировать весь мир своими репортажами, ты ввязываешься в аферы, воруешь какие-то чеки, а в голодный день готов шпионить за кем угодно и предавать кого угодно, как последний папарацци. Почему? - Хм. Да, в общем-то, сам виноват, наверное… - Может быть… Но так ли уж ты виноват? Разве не общество породило тот образ жизни, который ведешь ты и тебе подобные? Посмотри вокруг: чем способнее и неординарнее человек, чем сложнее ему адаптироваться и самореализоваться, ибо миром правит серость.

Настала эра великой деградации. Ученые предпочитают “сухому пайку” государства увесистые гонорары сомнительных корпораций, талантливые актеры, писатели и журналисты всё чаще оказываются в одной компании с террористами и уголовниками, а просто сильные личности, потенциальные ориентиры общества, становятся приспособленцами и паразитами, размениваясь на дешевые удовольствия и ленивую погоню за деньгами. - Согласен, сегодня самореализация - крайне дорогой товар, но, вообще-то, так было всегда, ведь реализоваться всем - невозможно. - А всем - и необязательно. Однако тот, кто кроме “интересов живота” преследует ещё и так называемую надличностную цель, то есть живет не только ради себя, но и ради других, такой индивидуум, однозначно, должен иметь качественно иные условия и иные возможности.

Например, Бруно, у которого за спиной два университета, полжизни провел, отстаивая интересы незаконно осужденных по всему миру, пока не уяснил, что его борьба не нужна никому, включая самих жертв произвола.

Деви, дочь мультимиллионера, на свои деньги создала в Чехии сеть реабилитационных центров для наркоманов, но её обвинили в ненаучном, а значит - запрещенном методе лечения и чуть не посадили в тюрьму.

Или Ольга. Едва успев примкнуть к нам, она спокойно, без лишних вопросов, едет неведомо куда только потому, что это нужно Обществу, словно она - не хрупкая девушка, а наёмник со стажем. А чем ей приходилось заниматься до этого? - как бы между делом, Голосов взял Андрея за руку и снова пристегнул её к платформе. - Я с самого начала подозревал, что Ольга поехала не просто ради меня: как-то слишком легко её отпустили… - Отпустили? Да как ты не поймешь, Рубин, всё, что делают мои друзья, они делают исключительно по собственной воле, без какого-либо принуждения или разрешения. Как вы все не понимаете такой очевидной вещи: жизнь коротка, и тратить её, подчиняясь чье- то воле - просто верх глупости.

Я сейчас даже не имею в виду то экономическое рабство, в которые вы сами себя загнали, а говорю о тех тысячах и миллионов догм и никому не нужных условностей, исполняя которые, обычно и проводит свою жизнь любой среднестатический человек. - Но не вы? - усмехнулся Андрей. - Если порой мне и приходится подчиняться каким-то условностям, то только тех, которые придумал я. А до общественного маразма мне нет никакого дела: преодолев в себе жажду наживы, страх смерти и почтение перед чьей-либо властью, я перестал нуждаться в деньгах, отлично себя чувствую и имею больше власти, чем ваши продажные правительства. - И так же, как и правительства, стремитесь получить этот таинственный Сигнал… - Между мной и ими - огромная разница. Во-первых, я знаю, что ищу, а они - нет. - А во-вторых? - Во-вторых… - Голосов на мгновение задумался. - Во-вторых, содержимое контейнера Джимми по праву принадлежит мне. Кстати, ты уверен, что он мёртв? - Более чем. Выстрел из “магнума” в упор - никаких шансов. У него полгруди разворочено. - А капсула? - Даже если имплантант уцелел, то уже через час-другой после смерти все данные в контейнере автоматически сбрасываются: сенсор питается от биотермальной батареи тепловой энергией тела. - Понятно.

Послышался звук открываемой двери, и к машине приблизился один из охранников. - Алекс, там Фархад уже два раза звонил. Поговорить с ним не хочешь? - Нет! Я же сказал, пока не закончим - я ни с кем не разговариваю. Где доктор? - Сейчас будет. Позвать? - Не надо. Стоим здесь и ждем. - Да иду уже, - в ангар, отдуваясь, вошел Ример. - Не скажу, что поел, но слегка притупил, так сказать… Как у нас дела? - он вновь забрался в фургон и склонился над монитором. - Так, всё в порядке. Алекс, помоги мне опустить вот эту штуку, и начинаем.

Через минуту установка ожила, негромко загудел генератор, а сверху, на подвижной части аппарата, загорелся узкий фиолетовый прямоугольник. - Закрой глаза, Андрюша, и расслабься - негромко сказал доктор, внимательно и, как показалось Андрею, скорбно изучая датчики над его головой. - Сейчас я опущу маску, постарайся глубоко дышать, хорошо?

Андрей хотел было возразить, что при сканировании вовсе не требуется наркоз и, уж тем более, подача эфира, но тут ему на лицо легла темная резиновая полусфера.

Последнее, что он увидел, были расплывающиеся разноцветные блики от неоновых ламп, фиолетовые отблески на стенах фургона и внимательный, замерший взгляд стоявшего у платформы Голосова.

А затем наступила тьма.

Проснулся Андрей оттого, что кто-то легонько постукивает его по плечу.

Открыв глаза, он обнаружил, что всё также лежит, крепко привязанный к платформе, внутри совершенно пустого салона, а за окном с бешеной скоростью мелькают редкие деревья - автомобиль куда-то стремительно мчался.

Именно поэтому свисающая с потолка резиновая маска, болтаясь на толстом гофрированном шланге, время от времени ударяла его в плечо.

Внезапно он заметил, что с правой стороны и он сам, и часть платформы изрядно забрызганы кровью и, приподняв, насколько возможно, голову, попытался осмотреть своё тело.

В этот момент фургон резко затормозил.

Не глуша двигатель, водитель выпрыгнул из кабины, и через секунду боковая дверь “операционной” с шумом отъехала в сторону. - Очнулся? Вот и хорошо. Отдыхай, через пять километров - подъём, въезжаем в Лансинг.

Ещё до того, как, скосив глаза к двери, он смог выглянуть наружу, Андрей знал, что увидит в проеме хрупкую фигуру Ольги.

Вскоре за окном замелькали дома: аккуратные кирпичные коттеджи, а затем и многоэтажные здания, расположенные по обеим сторонам уютных, засаженных деревьями, улиц.

Фургон экстренной хирургии постепенно снизил скорость и, немного покружив по центру города, остановился возле невысокой ограды городского парка. - Приехали, - вновь распахнулась дверь, и в салон влезла Ольга. - Одевайся, и смотри, не запачкайся, тут везде кровь, - она торопливо начала отстегивать кожаные ремни, которыми был связан Андрей. - Чья кровь? - почувствовав свои руки свободными, он приподнялся и растеряно огляделся по сторонам. - У меня очень кружится голова… - Это, наверное, от наркоза. Сейчас пройдет, они не успели много закачать. А кровь - Макса. Пришлось прострелить ему руку.

Покончив с ремнями, она протянула Андрею одежду и присела на край платформы. - Одеться сам сможешь? И, пожалуйста, не смотри на меня так. Что поделать, не вышло из меня “преодолевшей”… - Я не смотрю.

Он с трудом принял сидячее положение и начал неуклюже натягивать брюки. - А где Голосов? - Думаю, что пока ещё там, в особняке. Я расстреляла весь рожок по колесам “роллса” и автобуса, но всё равно нам надо спешить: они наверняка уже вызвали подмогу. - Сейчас… - кое-как надев брюки и натянув свитер, Андрей нагнулся в поисках ботинок. - Мы где, вообще? - Судя по навигатору, это город Лансинг. Нам сейчас нужно на автобусную станцию, она рядом, и - в Чикаго. Желательно поторопиться. - А деньги? - Есть немного, - Ольга вынула из заднего кармана массивный бумажник. - Здесь около двух тысяч, плюс кредитки, но их лучше не брать, а то нас быстро засекут. - Чей это? - Не знаю, взяла из сумки, в минивэне, вместе с пистолетом. Ты готов? - Вроде да. Лишь бы не упасть посреди улицы, голова кружится всё ещё. - Так, подожди, - она нагнулась и куском марли стерла небольшое пятно крови с его ботинка. - Теперь почти ничего не заметно. Пошли, я буду держать тебя под руку.

- Мы сидели на кухне, разговаривали. Я, Лёша, потом эти двое, в шляпах, и водитель. Его не то Ашот зовут, не то Ашит…

Огромный белоснежный автобус “Грэйхаунд Травел”, в котором они оказались буквально за пять минут до отхода, медленно проехал перекресток и, пропустив вперед несколько автомобилей, решительно свернул на Мичиган-авеню, многополосную дорогу, ведущую к выезду из города. - Сидим, едим, Лёша сумку с бутербродами принес, - продолжала Ольга, глядя в окно. - Я потом вышла в соседнюю комнату, там диван, покрытый полиэтиленом… Дай, думаю, полежу - устала, как собака… - Смотри, как разогнался, - Андрей откинулся в кресле, с интересом разглядывая пейзаж по обеим сторонам дороги. - А почему - полиэтиленом? - Не знаю. Видимо хозяева накрыли, чтоб диван не пылился. В общем, только прилегла - слышу, доктор входит, а с ним - ещё один в светлом, Максом зовут. Тоже поесть пришли.

Сидят, разговаривают. И вдруг слышу, доктор негромко спрашивает: “Ребята, мне сориентироваться нужно, какую плотность у раствора выставить… Этот Андрей, он потом с нами поедет?”

Я приподнялась на диване, а там - трюмо с зеркалом напротив, и видно, что на кухне делается. Не всё, правда… Но я вижу, как Лёша жевать перестал и так очень медленно головой мотает.

Доктор испугался, хотел встать, а один из этих, в светлом, ему говорит: “Сидите, Аркадий Борисович, кушайте спокойно. Вам перед операцией нельзя нервничать”. - Ну, а ты? - Полежала ещё немного, затем встала, будто ничего не слышала, вышла на улицу. Сначала в лимузине порылась - пусто. Потом в минивэн залезла, смотрю: на сидении лежит сумка, маленькая такая, чтобы на плече носить. Открыла - там пистолет с глушителем, бумажник, ключи, ещё какая-то муть…

Пока копалась, доктор вместе с Максом уже поели. Делать нечего, захожу в ангар и говорю: “Всем лечь на землю. Кто пошевелится - убью, не думая”.

Доктор как раз маску твою держал, обернулся и как сидел, так и выпал из машины. И лежит. Макс дернулся было, я сразу же - пух! - ему в плечо. Он автомат выронил, упал на колени и орёт на весь гараж, видимо боль адская… - А Голосов? - А тот просто стоит и молча на меня смотрит. Я подобрала автомат, залезла в фургон - слава Богу, ключ в зажигании - и задним ходом выехала наружу. Бампер - всмятку… И ты знаешь, я была при этом совершенно спокойна. Даже ни секунды не нервничала. - Мы с тобой скоро уже совсем как они станем, - усмехнулся Андрей. - Будем в людей стрелять, словно в бумажные мишени… - В общем, я так не спеша развернулась во дворе и уехала. Да ещё и колеса им прострелила. - И что, погони не было? - Не было. Как они без колес-то поедут? - Мда… Веселая история, - Андрей рассматривал пролетающие за окном разноцветные пригородные домики, искренне завидуя покою и безмятежности их обитателей. - Постой, так получается, Голосов не успел ни достать имплантант, ни скопировать информацию? - А когда, по-твоему, он мог успеть? Ример если даже сканирование не начинал… - Лучше бы ты увезла меня чуть попозже, - вздохнул Андрей, - после того, как они достанут контейнер. Тогда у меня был бы мизерный, но шанс, что “преодолевшие” не станут искать меня слишком долго, а теперь… - Так какие проблемы? Вернуться-то не сложно. Телефон Алекса дать? - Не надо. Только что нам теперь делать? - он повернулся и некоторое время разглядывал Ольгу, словно пытаясь прочесть ответ на её лице. - Хорошо. Доберемся до Чикаго, а там решим. - Почему-то я была уверена, что ты не захочешь ему звонить, - она негромко засмеялась и взяла Андрея за руку. - Андрюш, давай спать? - Давай. Сколько в нашем распоряжении - два часа или три? - Целая жизнь.

Ольга слегка прижалась головой к его плечу и закрыла глаза.

- 22 -

- Доброе утро! Прогуляться не хочешь? - Доброе… Времени сколько?

С трудом приподнявшись на кровати, Андрей увидел наполовину открытую дверь в спальную, из-за которой выглядывала Ольга. - Почти полдень. Я уже съездила в Сити-Холл, получила перевод. А ты всё спишь… - Сколько прислали? - Пять штук. Негусто, но на неделю хватит. - А что, - он потянулся за разбросанной на полу одежде, - хорошо иметь подружку, у которой столько клиентов… Оль, ну отпусти, что ты делаешь?

Она неожиданно наступила ногой на край его рубашки и схватила Андрея за шею. - Не клиентов, а - поклонников! Запомни это! - Ольга несколько раз шутливо тряхнула его и, отскочив, упала в кресло. - Но вообще, хорошо иметь не просто подружку, а подружку с паспортом. Жили бы сейчас под мостом… - Кстати, откуда он взялся, если всё осталось в Детройте у Кубы? - Да это не паспорт, а водительские права, канадские, - Ольга достала из кармана пластиковый прямоугольник. - Сделано идеально. Алекс дал, как только приехали в особняк; я ещё подумала - почему он только для меня удостоверение привез, а для тебя - нет… - Мда, для меня привез кое-что попроще… - Андрея натянул брюки и поднялся. - Прогуляться, говоришь? О’кей, куда поедем? - В Лэндинг, на набережную. Позавтракаем. Побриться не забудь, а то этот парень внизу уже коситься начал… - Ты про кого? - Портье, молодой такой, француз, по-моему. - Хорошо, тогда жди ещё десять минут…

За те пять дней, пока они прожили в отеле, Андрей так ни разу и не побрился.

Проехав почти через всю страну, из Чикаго - сюда, в Джексонвилл, первые двое суток они только отсыпались и практически не выходили из номера.

Впрочем, и в остальные дни большую часть своего времени Андрей также проводил в комнате, понемногу приходя в себя после “тура” в Детройт. Ольга же, наоборот, старалась почаще выбираться в город, в основном для совершения покупок и редких звонков в Европу.

Несмотря на свою огромную территорию, Джексонвилл оказался типичным городом “одноэтажной Америки”.

Здесь почти не было улиц с высотными зданиями и толпами пешеходов, а большинство жителей обитало в собственных, в основном одноэтажных домах. Город напоминал, скорее, скопление поселков, рассредоточенных вокруг небольшого центра, нежели единый мегаполис.

Тем не менее, даунтаун Джексонвилла, включая Сити-Холл, выглядел вполне респектабельно: солидные здания банков и компаний, среди которых попадались сверхсовременные небоскребы совсем свежей постройки, а также вычурные, разноцветные рестораны, кинотеатры и прочие заведения, привлекающие внимание своими яркими красками и архитектурными излишествами.

Взятая Ольгой напрокат их двухдверная “хонда” остановилась возле небольшого кафе на набережной, откуда открывались виды на противоположный берег реки и огромный, синего цвета, мост “Майн-Стрит Бридж” - одну из главных достопримечательностей города. - Давно не посещала итальянских заведений. Зайдем? - Почему нет? После пакетов из “фастфуда” я буду рад чему угодно, даже китайским сосискам.

Вскоре официантка принесла им мясо со спагетти в фирменном соусе, два салата, а также минеральную воду, сок и бокалы. - Приятного аппетита, - поднял Андрей стакан с соком. - Только сейчас начинаю ощущать возвращение к нормальной жизни.

Он посмотрел на набережную, где между изящных, под старину, уличных фонарей, возвышались пальмы, а над ними ослепительно сияло солнечное голубое небо Флориды. - Если в ближайшие дни мы не уедем отсюда, то нормальная жизнь быстро закончится, - заметила Ольга. - Ты больше не звонил Вадиму? - Одного раза более чем достаточно. Если бы он мог, то давно связался бы со мною по сети, это же - его работа. - Да мало ли какие могут быть обстоятельства? Попробуй ещё раз. -“Обстоятельства” могут быть только одни: люди Голосова знают, куда Маркус переводил деньги и вышли на управляющего “Рико-Терра”, то есть на Вадика. - Но тогда он как раз не стал бы молчать, а взял бы трубку и назначил встречу. - Да так-то оно так. Только… - Андрей задумался, - у нас ведь предусмотрены кодовые слова на разные случаи, и даже на такой. Вадим - калач тертый и выкрутится из любой ситуации… А тут - молчание. - Человек мог в аварию попасть, заболеть, в конце концов, угодить в полицию. Может, проще тебе самому позвонить в банк? Деньги, всё-таки, твои. - Деньги-то мои, но чтобы их получить, нужно иметь либо паспорт, либо карту банка, - Андрей отодвинул тарелку и налил ещё сока. - А пока я не буду уверен, что с Вадимом всё в порядке, и что Голосов ничего не знает про деньги, я не могу появиться ни в банке, ни в офисе “Саммерс Лойерс” в Майами. -“Саммерс” это…? - Компания Вадима. Он ведь ещё и адвокат. - Ну, а какой смысл сидеть здесь и ждать неизвестно чего? Может, нам проще доехать до Майами и аккуратно попробовать навести справки? Отсюда не так уж и далеко. - Да как сказать, пятьсот километров, - он вздохнул и посмотрел на небо. - Хорошо. Когда вернемся в отель, я подключу “вайп-ди” и попробую ещё раз дозвониться. Если ответа не будет, то завтра с утра выезжаем. - Послушай, а ты уверен, что Маркус, вообще, переводил деньги? - В последнем электронном письме от Вадика - выписки о сделанных трансферах, так что Маркус не обманул. Да он и не мог обмануть: я бы просто “слил” его Голосову. - По сегодняшнему курсу десять миллионов фунтов это примерно сто миллионов долларов, - задумчиво сказала Ольга. - На первое время тебе бы хватило… - Знаешь, Оль, здесь такой лес забавный: тонкие сосны, тут же пальмы, кусты какие-то диковинные. Может, на природу или на побережье махнем? Я на указателе видел, до океана - всего тридцать километров…

Вернулись только к вечеру.

Небольшой отель в районе Сан-Марко, в котором они жили, встретил их своей обычной тишиной, спокойствием и сонным портье за стойкой. - Пожалуйста, сегодня опять на всю ночь, - обратился к нему Андрей, протягивая “сотню”, - у меня, похоже, снова начинается бессоница. - О’кей, - кивнул паренек, выбивая чек. - Ещё сутки, сэр, - и вы получите пятипроцентную скидку на пользование интернетом. - Можешь оставить её себе, - усмехнулась Ольга. - Минеральной воды принеси, хорошо?

Поднявшись в номер, они занялись каждый своим делом: Андрей развалился в кресле возле компьютера, а Ольга, устроившись на кровати перед телевизором, погрузилась в “скольжение” по телеканалам. - Жаль, спутник не транслирует российские компании, - вздохнула она. - Уже надоел этот английский, тем более, я по нему - не очень… Французский - другое дело. - Так включи Канаду или ЕС… - хмыкнул Андрей. - Ты представляешь, ответа на е-мэйл до сих пор нет. - Попробуй ещё раз позвонить. - “Попробуй”… Не всё так просто. Сначала прокси-сеть выбрать, затем доступ оплатить… Я же не самоубийца - звонить напрямую. Эх… Так, пошел сигнал. - Здравствуйте, вы позвонили в офис компании “Рико-Терра”… - Вадим, это я. Ты жив? Трубку возьми, пожалуйста. Вадик, слышишь меня? Молчит.

Андрей отключил “вайп-ди” и уставился в пустоту. - Что ж, если он не попал под машину, то дело плохо… Каково звучит, а? - В офис к нему позвони. В этот, как его… “Саммерс”. - Туда я вообще никогда не звонил… Ну, хорошо, сейчас попробую. - Добрый день, вы дозвонились в агентство “Саммерс Лойерс лимитед”, - заговорил по- английски тихий мужской голос. - Оставьте ваше сообщение… - Хелло, Вадим, пожалуйста, свяжись со мной сразу же, как сможешь, - тоже по-английски произнес Андрей и, подождав несколько секунуд, нажал сброс. - Выключай всё и иди ко мне, - Ольга натянула плед, устраиваясь на подушках. - Посмотрим “Евроньюс”, да спать… - Вообще-то, я собирался полазить по сайтам, посвященным компьютерной безопасности, - он привстал и потянулся. - Почитать про новые вирусы, эксплойты… - Про что? - удивилась Ольга. - Тебе-то это зачем? - Да так, интересно, - усмехнулся Андрей. - Хобби.

Он сбросил рубашку, затем - брюки и подошел к холодильнику. - Эксплойт - это такой код, который использует уязвимость компьютера, но не конкретной машины, а системы в принципе: программной оболочки или интернет-обозревателя… Нечто вроде универсальной отмычки или “волшебного слова”, с помощью которого атакуемый компьютер можно заставить выполнить любую команду… Тебе сок принести? - Андрей, - внезапно изменившимся голосом проговорила Ольга, - иди сюда, скорее… Тут - Маркус. - Где? - Ставлю на запись! Смотри! - она присела на кровати и резко прибавила громкость телевизора. -… Юрий Морозов, который восемь лет назад получил политическое убежище в Великобритании, а затем перебрался во Францию, - глядя на черно-белую фотографию Маркуса, переводила Ольга невозмутимую речь репортера. - Обстоятельства его смерти сейчас выясняются.

В ходе блестяще проведенной операции Службе Безопасности Французской республики удалось арестовать тех, кто прибыл на похороны Морозова.

Среди них - некто Личия Дегато, “Кобра Личи”, проживающая за пределами ЕС гражданка Италии, которая, по сведениям полиции, в последние годы возглавляла международную террористическую сеть “Движение Хаос” и которая подозревается в совершении особо тяжких преступлений на территории стран Евросоюза и США… - Вот это да… Знакомые все лица, - растеряно произнес Андрей, медленно опускаясь на кровать.

На экране телевизора, на фоне оживленной парижской улицы бойцы спецназа в тяжелых касках и с автоматами в руках выводили из здания женщину в наручниках, а несколько обычных полицейских пытались отогнать от процессии журналистов и любопытную толпу. Камера приблизилась и, несмотря на кровоподтеки на лице и свежую царапину, пересекающую лоб женщины, Андрей узнал её.

Это была его недавняя знакомая - “журналистка” Вероника Конти. -… Как и предполагалось, Кобра и её сообщники попытались оказать вооруженное сопротивление, - продолжал диктор, - но, благодаря слаженным действиям полиции, все террористы были арестованы…

В тот момент, когда удерживаемая с обеих сторон конвоирами Дегато-Конти уже садилась в полицейскую машину, она неожиданно повернула голову и посмотрела в телекамеру, словно пытаясь кого-то увидеть. Оператор немедленно приблизил изображение, и её лицо заняло почти весь экран. - Смотри, - прошептала Ольга, - что она делает…

Пристально глядя в объектив, Конти слегка приподняла руки, скованные спереди наручниками, и прикоснулась указательным пальцем к невидимой точке у себя под глазом.

В следующую секунду изображение закрыл своей спиной один из спецназовцев, и зритель мог видеть на экране только отъезжающий автомобиль полиции, многочисленных любопытных прохожих и людей с телекамерами. - Обзор криминальных новостей завершит наш репортаж об ограблении магазина на Рю- де-Гренель, а затем…

Ольга уменьшила звук и посмотрела на Андрея. - Ты её знаешь? - Да, это - та самая женщина, которая наняла меня для встречи с Маркусом. - Получается, что террористы “Хаоса”, одним из которых был Маркус, тоже охотятся за головой Джимми. - А сейчас - ещё и за моей головой, - Андрей отвернулся от телевизора. - Мир словно с ума сошел - всем подавай этот таинственный Сигнал. Надо будет как-нибудь его достать да посмотреть, что это за штука.

Он машинально дотронулся до родимого пятна на лице, под которым скрывался контейнер “биокса”. - Кстати, а что это за жест, который Конти сделала перед камерой? Молится она, что ли… Давай, повтор посмотрим. - Сейчас, - Ольга подняла пульт. - Вот, делаю помедленнее… Видишь? Прикоснулась себе под глазом. Как будто у неё “биокс” на лице, в том же месте, что и у тебя. - Ты хочешь сказать… - Ещё не догадался? Да это она тебе знак подает! Неужели непонятно? - Мне? И что же, по твоему, означает этот “знак”? - Понятия не имею, я же с ней не общалась. - Подожди, - Андрей соскочил с кровати и заходил по комнате. - Если допустить, что этим жестом Конти, или как там её, Дегато, обращается не к кому-то, а именно ко мне, то вариантов - всего два.

Первый: она уверена, что Сигнал - у меня, и требует, чтобы я отдал его “Движению Хаос”. И второй: она хочет сообщить мне что-то, чего я не знаю. - И что это даёт? - Да, собственно, ничего. Отослать им Сигнал я не могу, потому что сервер, адрес которого дал мне Маркус, недоступен, я проверял. К тому же, я и не собираюсь этого делать: где гарантия, что мне заплатят ещё десять миллионов, если Маркус умер? - Ого! Ну и Андрюша! - А что - Андрюша? Пока я, вообще, никаких денег получить не могу, сама видишь, а ползать по Детройту за бесплатно - извините, пусть сами ползают! - Слушай, но может, она как раз и хотела намекнуть тебе, чтобы ты связался с её людьми? - Может быть. Только как я с ними свяжусь? Объявление в газету подам? У меня, кроме номеров телефона и сервера, которые оставлял Маркус, нет больше никаких контактов. Чему, признаться, я даже рад. - Не спеши радоваться. Кто знает, может, с их помощью ты решил бы проблему с Голосовым? - Вряд ли. Во время нашего разговора Маркус подчеркнул особо, что информация имеет для него ценность только в том случае, если он получит её первым, а остальное его не интересует. - Тем не менее, я считаю, тебе стоило бы поговорить с кем-то из них. Подумай, может быть, всё-таки существует какой-то способ? Телефон, е-мэйл, посредник… - Да хоть думай, хоть не думай. Ну, разве что, - Андрей снова присел за компьютер, - можно проверить тот почтовый ящик, на который Маркус присылал мне координаты нашей с тобой встречи в Питере. Хотя я уверен, это обычный одноразовый е-мэйл… - Конечно, проверь. Только аккуратно. - Ты кого учишь? Так… Ну, и компьютеры здесь в отеле! Этому, например, давно пора на свалку. Или его как раз оттуда и приволокли?

Интерфейс загружался медленно: запрос проходил через цепочку серверов нелегального сервиса-анонимайзера, которым Андрей пользовался уже не первый год, предпочитая быстрым скоростям ощущение неуязвимости и безопасности. - Да вот он, собственно, ящик. Смотрим… Ага. Вижу письмо, но пока неясно, от кого. - Открывай скорее, - Ольга вскочила с кровати и нетерпеливо склонилась у него за спиной. - Это, наверняка, от них. - Обратный адрес - одноразовый е-майл, отправлено с мобильного телефона… Ого, да тут видео! Выгружаю… Готово.

Скачав файл, он обернулся и посмотрел на Ольгу. - Знаешь, я до сих пор не уверен, что хочу знать его содержимое. Последнее время любая информация только усложняет мне жизнь… - Сложная жизнь куда лучше простой смерти, - улыбнулась она. - Открывай, не тяни, раз уж скачал. - Эх, - Андрей щелкнул на “Старт” и откинулся в кресле.

Плазма монитора на секунду потемнела, а затем на экране появилось лицо Конти, которая сама снимала себя на камеру “крафт-мобайла”.

Судя по её одежде, запись была совсем свежая: Конти сделала её явно незадолго до своего ареста.

На заднем плане можно было разглядеть небольшую, скромно обставленную комнату, похожую на номер в отеле, с наглухо задернутыми шторами и мерцающей неоновой лампой на потолке. - Здравствуй, Рубин, - произнесла Вероника-Личия своим низким голосом, который на этот раз прозвучал не чувственно или волнующе, а наоборот - подавлено и с холодной обреченностью приговоренного к смерти человека. - Они ворвутся сюда через две-три минуты, так что времени у меня немного.

Но первое, что скажу я тебе, будет страшная новость для мира:

Он идёт. Он уже совсем близко.

- 23 -

- Никто не знает точно, когда это началось, но однажды чаша весов покачнулась, и равновесие в мире исчезло, - несмотря на абсурд и пафос, её слова почему-то не звучали безумно. Возможно, из-за выражения лица Конти - уверенного, но в то же время усталого и отстраненного. - Равновесие исчезло, количество зла превысило норму, и Он начал свой путь. В это было невозможно поверить, однако относительно недавно, каких-то четыре года назад, исчезли последние сомнения. Он действительно идёт, идёт к нам, чтобы восстановить вечное равновесие Вселенной. - Нет, я не сошла с ума, Рубин, - она горько усмехнулась. - Всё было бы гораздо легче и проще, если бы я, и Маркус, и все остальные оказались обычными сумасшедшими. Но, увы, реальность гораздо страшнее…

Мы объединились, чтобы попытаться восстановить равновесие сами, своими силами - мы надеялись, что Он не станет вершить свой суд, если мы сделаем это за него.

Но чтобы уменьшить количество зла в масштабах человечества, мало даже желания миллионов, а нас, Центурионов Хаоса, не наберется и тысячи. И сколько бы мы не стремились ввергнуть весь этот мир в хаос, чтобы, став судьями над ним, вернуть ему покой и стабильность, наши усилия тонули в океане зла, в которое он погружен, - очевидно, почувствовав излишнюю пафосность своей речи, Конти грустно улыбнулась и, помолчав, продолжила: - Ничто не случайно. В тот же год, когда мы узнали о Нем, нам стало известно и то, что где-то на свете существует нечто, способное помочь нам.

Внедрившись в общество “Суперадо” и став одним из его вождей, Маркус получил поистине уникальную информацию…

Внезапно Конти замолчала, и стало слышно, как где-то за стеной, в том же здании, где она находилась, раздаются хлопки, похожие на звуки выстрелов. - У меня нет времени посвящать тебя во всё, Рубин. Я знаю, что тебя ищут “преодолевшие”, а значит, сейчас Сигнал - у тебя.

Но Маркус мёртв, а мои шансы остаться в живых тоже крайне невелики. Даже если мне удасться выжить и выбраться на свободу, то я вряд ли успею…

Поэтому сейчас я призываю тебя, - она сделала паузу, - полностью уничтожить содержимое контейнера Ломаса.

Ни ты, ни кто-либо другой не сможете, да и не захотите использовать его во благо, не говоря уже о том, для непосвященных Сигнал - смертельно опасен.

Если же до Сигнала доберется Голосов, то тогда гибель человечества наступит значительно раньше Последнего Дня, который и без того уже близок.

А ты, Рубин… Единственная сила, способная защитить тебя от “преодолевших” и избавить мир от Голосова, это международная корпорация “Си-Эм-Джи”. По неизвестным мне причинам руководство корпорации крайне заинтересовано в его устранении.

Свяжись с ними, расскажи им всё, что знаешь о “Суперадо”, и они помогут тебе. Но запомни: когда будешь говорить с людьми из “Клон-Матрикс”, требуй личной встречи с Артуром Гилевичем. Это один из основателей “Си-Эм-Джи”, и только ему ты можешь сообщить особо важные сведения, касающиеся местонахождения Голосова.

Этими сведениями является фраза: “Прага. Комната 204”.

Я не знаю, что означают эти слова, но Маркус назвал их “самой главной нитью”. Думаю, Гилевич знает, как это использовать.

В этот момент изображение на экране дернулось, и из динамиков донесся раскатистый глухой звук.

Конти обернулась к окну и тут же вновь наклонилась к камере. - Похоже, полиция пустила газ. Сейчас они попытаются войти…

И последнее, Рубин. “Движение Хаос” - не убийцы и не террористы. Мы лишь те, кто пытался восстановить равновесие. И уже скоро настанет день, когда все поймут, о чем я говорю. День Великого Лицемера!

Раздался щелчок, и видеоролик закончился.

- Ну, и как тебе кино? - первой заговорила Ольга. - Впечатлило? - Да бред какой-то, - отозвался Андрей. - Честно говоря, не ожидал от “Движения Хаос” настолько примитивной идеологии. Очередной “Конец Света”, пришествие Сатаны, ну или кого там она имела в виду…

Хотя, надо отдать ей должное: в нашу первую встречу Конти, а точнее - Дегато, в совершенстве сыграла свою роль “леди из высшего общества”. Которой, впрочем, она и являлась… - И где вы встречались? - В Москве, в одном из клубов. Удивительно, как она умудрилась так долго прожить в столице, время от времени совершая свои “подвиги”, и оставаться неузнаваемой. - Как раз ничего удивительного. Немножко пластической хирургии, немножко имидж- тэрнинга, чуть-чуть коррупции - и, пожалуйста, “террорист номер один” растворился в суперэлите. Точнее, террористка… - Представляешь, ещё каких-то пару недель назад я был просто помешан на всей этой галиматье - “преодолевших”, “Движении Хаос”, и прочих “сильных личностях”… - А сейчас что, - засмеялась Ольга, - неужели разочаровался? - Да просто сыт уже по горло ими всеми. Сначала - одни, потом - другие, теперь вот “Си- Эм-Джи” ещё… - Кстати, делать-то что будем? Может, и правда, стоит попробовать связаться с “Клон- Матрикс”? Ведь если они заинтересованы в устранении Голосова, то более могучего союзника нам не найти. Заодно и мир спасем, - она усмехнулась. - Уж на что мне в высшей степени наплевать, так это на мир, - Андрей поднялся и подошел к столу за пепельницей, - а вот десять миллионов - это уже не смешно… - Ну, а имплантант? По идее, его бы выкинуть от греха… - Э, нет, - он закурил и задумчиво поднял глаза к потолку. - Выкинуть контейнер я всегда успею. Но кто знает, не объявится ли на него более серьезный покупатель? - Ты что, шутишь? - искренне изумилась Ольга. - Не наигрался ещё? - Ой, ну только не надо считать меня законченным идиотом. Разумеется, в самые ближайшие дни я избавлюсь от имплантанта, тут нечего и думать. Однако перед этим я скопирую информацию - пусть хранится на обычном носителе. - Но зачем? - Послушай. Я не собираюсь заниматься “поиском покупателя” и, вообще, проявлять какую-либо активность в этом вопросе. Но почему бы просто не отслеживать ситуацию? Возможно, когда-нибудь мы узнаем, что некто готов заплатить за информацию о Сигнале уже не десять миллионов, а миллиард… - Кого ты имеешь в виду? - Ну, скажем, правительство США. Или Великобритании. Кстати, ФБР ещё долго будет искать Ломаса в руинах Детройта… Надо, всё же, будет им позвонить, сказать, чтобы не тратили время понапрасну. - Смотри, досмеешься. Мы пока ещё - в их стране. К тому же, без денег и без документов. - О’кей, молчу, - он затушил сигарету и решительно сел за компьютер. - Ну, была - не была…

Андрей активировал почту и, параллельно загрузив поиск электронных адресов “Си-Эм- Джи”, написал короткое письмо на русском языке. “Имею информацию о местонахождении Голосова. Прошу убежища. Андрей”. Выбрав из найденных адресов тот, где фигурировало слово “круглосуточно”, он нажал кнопку “Send”. - Вот и всё. Улетело письмецо. Если Конти сказала правду, то ответ не заставит себя долго ждать. - Удивительно, как быстро на сей раз ты принял решение. Я заметила, что для тебя это не характерно. - Ты не поверишь, - улыбнулся Андрей, - но среди научного состава “Си-Эм-Джи” имеется пара-тройка персон, которые неплохо меня знают и кому угодно подтвердят мою личность. Конечно, это всего лишь ученые, но тем не менее…

В дверь неожиданно постучали.

Ольга тотчас поднялась и замерла возле двери. Через несколько секунд стук повторился. - Ребята, - крикнула она по-русски, - у нас тут детонатор от “СС-28”. Не верите - включите счетчик Гейгера… - Извините, - послышался снаружи вкрадчивый голос портье, - вы просили минеральной воды… - Вот урод, - Ольга распахнула дверь и, смерив юношу взглядом, взяла протянутую упаковку. - Спасибо, приятель. - Не за что, мисс. - Сам ты мисс. Держи, - она протянула ему банкноту. - Как ты думаешь, есть ли нам смысл прямо сейчас пойти прогуляться по ночному городу? Заглянуть в Лэндинг… - Вряд ли, - растерялся паренек. - В это время в даунтауне собираются бездомные - в парке и вдоль набережной полно скамеек… - Ясно. Ну, пока, - Ольга закрыла дверь и повернулась к Андрею. - Вот же напугал, паршивец… Кстати, ты слышал? - Слышал. С этого и начинается упадок: сначала - бездомные в центре города, потом уличные банды, а затем и… Ого! Смотри, нам уже ответили!

В обратном письме, как и ожидалось, находился только номер телефона. - Будешь звонить сейчас, на ночь глядя? - Почему - нет? - он активировал “вайп-ди”. - Не зря же говорят: утро вечера мудреннее - проснувшись завтра, я могу и передумать.

Трубку сняли практически сразу. - Алло, я вас слушаю, - ответил по-русски тихий мужской голос. - Здравствуйте, - начал Андрей, - я звоню по поводу Алекса Голосова… - Кто вы? Представьтесь, пожалуйста. - Меня зовут Андрей Рубин, а рядом со мной находится Ольга Векшина, полноправный член общества “Суперадо”. Мы - российские граждане, и нас преследуют люди Голосова… - Хорошо. Вы можете чем-нибудь подкрепить серьезность ваших заявлений? - Не знаю. Сейчас попробую… Так. Несколько дней назад мы гостили на частной вилле, которая называется “Вега де ла Сон-Боу”. Это - на острове Менорка, Балеарские острова. Помимо нас и Голосова, там присутствовал Бруно Сандерс, это такой пожилой… - Достаточно. Где вы находитесь? - Отель “Меридиан”, 95 Хендрикс-авеню, Джексонвилл, США, Флорида. - Оставайтесь там и не покидайте отель. В течение ближайших часов за вами приедут. Сопровождающего зовут Майк. Вы говорите по-английски? - Да. Но у нас нет никаких документов. Сообщаю это на тот случай, если… - Ясно. Ждите приезда Майка, выключите компьютер и никуда не звоните. Договорились? - Да, конечно. - Тогда - до встречи, и всего хорошего.

Человек положил трубку.

- Шустро, однако, - заметил Андрей, поворачиваясь к Ольге. - Можешь начинать собирать вещи… - Было бы, что собирать, - она распахнула пустой шкаф. - Лучше давай, придумаем “легенду” для “Си-Эм-Джи” - не раскрывать же им истинную цель нашего пребывания в Штатах. - В таких случаях не стоит ничего не сочинять - запутаемся в подробностях. Можно правдиво и в деталях рассказать, как нам поручили найти Ломаса, и как мы пытались это сделать. А кто такой Ломас, где он сейчас и зачем он нужен - мы не знаем. - Ну, а если спросят, почему Голосов хотел тебя убить? - Скажем, что я отказался вступать в их общество, а ты, будучи моей фаянси, меня спасла. - Будучи кем? -“Фаянси” означает “невеста”, - смутился Андрей. - Это - для “легенды”… - Ноу проблем, - усмехнулась Ольга. - Буду фаянси. Для “легенды”. - Оль… - Что? - она сняла с вешалки свою куртку и бросила её на кровать. - Половина денег, которые прислал Маркус, то есть пять миллионов фунтов - твои. При первой же возможности я отдам их тебе. Наличными или на счет…

Ольга медленно повернулась. - Ты хочешь сказать… - Я хочу сказать, что независимо от того, моя ты невеста или чья-то ещё, ты теперь богатая, гордая и независимая невеста, - Андрей встал с кресла и прошел к холодильнику. - Не желаешь немного шампанского “на дорожку”? - Апокалипсис надо встречать с деньгами, - засмеялась она. - И если я скажу, что не рада твоим словам, то это будет гнусной ложью. Наливай! - Предлагаю тост, - он не спеша наполнил бокалы и протянул один Ольге, - за богатство и процветание! - Поддерживаю.

Они чокнулись и выпили. - Не представляю, о каком Конце Света говорила Конти, - Андрей открыл окно и посмотрел в безоблачное ночное небо. - Даже не верится, что где-то на земле существует зло… - Расскажи об этом в Детройте. - Нет, серьезно… “Корейский антидот” убивает любые вирусы, глобальных изменений климата не ожидается, а ближайший метеорит, который видит НАСА, находится за четыреста лет полёта. - Может, речь - о техногенных катастрофах? Ядерная война, энергетический кризис, коллапс экологии… Зачем ты, вообще, про это начал? - Видишь ли, при всей абсурдности их пророчеств, - он поднял свой бокал снова и задумчиво уставился вдаль, - ни Конти, ни Маркус совершенно не похожи на сумасшедших. - Кто спорит? Конечно, не похожи, - скривилась Ольга. - Ведь обычно террористы и фанатики выглядят как здравомыслящие и адекватные люди. - Ты права, - рассмеялся Андрей. - Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал то же самое.

Сопровождающий прибыл спустя четыре с половиной часа. Это был высокий и широкоплечий смуглый мужчина в очках, который выглядел так, будто его совсем недавно подняли с постели. - Здравствуйте, - сухо сказал он, войдя в номер. - Меня зовут Майк.

Не спрашивая разрешения, он присел на край дивана. - Пожалуйста, ещё раз, в двух словах, расскажите, что с вами случилось?

Пока Андрей описывал ситуацию, Майк сидел молча и еле заметно кивал. - Хорошо, - не дослушав, обернулся он к Ольге. - У вас есть, что добавить? - Разумеется, - ответила она. - Но это потребует времени… - Понятно, - Майк поднялся и достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. - Вот, посмотрите. У меня в руках - решение о выдворении из страны двух “нелегальных иммигрантов кубинского происхождения”, то есть - вас. Я же назначен ответственным исполнителем.

Он протянул документ Андрею. - Возьмите и прочтите. По дороге выучите “свои” имена, на тот случай, если у кого-то в аэропорту возникнут вопросы. Хотя вряд ли это произойдёт: решение выдано Службой США по вопросам гражданства и иммиграции. - Но здесь даже фотографий нет, - Ольга взяла бумагу из рук Андрея и, взглянув на неё, увидела лишь несколько абзацев текста. - Они не обязательны. Страна задыхается от нелегалов, поэтому сейчас проводятся массовые депортации, и возиться с каждым некогда. В крайнем случае, вас сфотографируют и отправят запрос в ФБР, но уверяю, это никому не нужно. - И куда же мы летим? - Для вас что, есть разница, куда лететь? - усмехнулся Майк. - Вчера одного из людей Голосова видели в Майами. Интересно, что он там делал? - Наверное, приехал отдохнуть, - хмуро сказал Андрей, поднимая с пола сумку. - Мы готовы, едем.

Очевидно, сотенная купюра не являлась для здешних мест эталоном “чаевых”: портье лишь равнодушно махнул им на прощанье рукой, не отрываясь от бубнящего телевизора. - Слышали когда-нибудь о Монте-Сарро? - спросил Майк, усаживаясь за руль видавшего виды “лендровера”. - Только в самых общих чертах, - Андрей влез на заднее сиденье вслед за Ольгой и хлопнул дверью. - Это тот остров, где произошло извержение вулкана? - Да, он самый. Вы спрашивали, куда мы полетим, - Майк завел машину, и “лендровер” медленно выехал со стоянки отеля. - Так вот, через каких-то три часа мы с вами окажемся в городке Мидл-Бэй - это новая столица острова Монте-Сарро.

- 24 -

На остров прибыли уже на рассвете.

С высоты Монте-Сарро напоминал выступающий из воды черный валун яйцеобразной формы, который частично зарос мхом.

Своим экстравагантным видом остров был обязан вулкану, много лет назад залившему раскаленной лавой большую часть суши. В окаменевшем виде лава образовывала сплошной темный, почти черный покров, который и производил эффект мрачной неземной поверхности.

Небольшой реактивный самолет, на котором они летели, описал над островом полный круг и начал снижаться, заходя на посадку. - Посмотрите в окно, сейчас будем пролетать на Вильмутом, - заговорил по-русски второй сопровождающий, Денис, худощавый молодой человек, который встретил их на борту и который почти весь полёт проспал как убитый. - Уверяю, оно того стоит.

Зрелище, действительно, впечатляло.

Многочисленные дома, как правило, двух- или трехэтажные, когда-то образующие город, выглядели, словно во время наводнения: как из воды, выступали они из застывшей волнами лавы, которая залила всё пространство между ними, уничтожив улицы и дороги.

Большинство домов давно утратили свои яркие цвета, многие стояли без крыш, с обрушившимися стенами, и лишь зелень диких трав на сохранившихся открытых участках почвы контрастировала с серостью закованного в камень города. “Виновник торжества”, вулкан Фурийер, как ни в чем не бывало возвышался над островом, а бледный, почти незаметный дымок над его вершиной означал, что чудовище далеко уже не такое грозное, как раньше. - Пеплом иногда поплевывает, конечно, - проговорил Денис, разглядывая вершину кратера. - Выглядит немного жутко - кажется, будто снег черный идёт. Но особых хлопот с этим нет: вся жизнь сосредоточена на севере, в Мидл-Бэй.

Действительно, та часть острова, куда не добралась лава, заметно отличалась от остальной территории яркими красками растительности и не менее яркой панорамой новой столицы: сквозь стекло иллюминатора можно было разглядеть стоящие ровными рядами дома, утопающие в зелени улицы и белеющие у причала яхты.

Самолет резко пошел на снижение и меньше, чем через минуту, с ревом приземлился на широкой бетонной полосе аэропорта. “Welcome to Geralds Airport”, - прочитал Андрей надпись над входом в небольшое, но очень красивое здание, выкрашенное в зеленый и розовый цвета, которое располагалось сразу за лётным полем.

Вскоре шум двигателей смолк. Развернувшись, самолет прополз ещё сотню метров и остановился прямо напротив здания. - Просыпайтесь! - хлопнула дверь кабины пилота, и в салоне появился Майк. - Вот мы и дома.

Аэродром был небольшой и находился в весьма живописном месте: со всех сторон летное поле окружали невысокие, но довольно крутые горы, поросшие травой и кустарником. Цветы, порхающие бабочки, тропические деревья вдоль шоссе, ведущего в город, и ни малейших следов лавы.

Вслед за Майком Андрей, Ольга, а также Денис выбрались из самолета и не спеша зашагали к одноэтажному белому строению, которое почти вплотную примыкало к аэровокзалу.

Андрей обратил внимание, что ни на летном поле, ни за его пределами не было заметно ни одной живой души. Воздух был почти неподвижен, вокруг стояла полная тишина, нарушаемая только криками далеких птиц. - Почти семь утра, - посмотрел на часы Денис. - Тем не менее, вам необходимо прямо сейчас поговорить с шефом нашей службы безопасности. - Я понимаю, - кивнул Андрей. - За этим, собственно, и прилетели. - Самого шефа, сегодня, к сожалению, нет, - продолжал Денис, - зато есть его заместитель. Хотя для вас это значения не имеет.

Перед входом в белое строение все остановились, и он вынул телефон. - Валера, привет! Не спишь? Да, конечно. Понял, ждем. - Не спит уже? Отлично, тогда я поеду, отдохну. Передавай Вэлу привет, - Майк махнул рукой и направился в сторону автомобильной стоянки, на которой виднелось не больше десятка легковых машин. - О’кей, - Денис посмотрел ему вслед и, помолчав, обернулся к Ольге с Андреем. - Подождем пару минут, сейчас прибудет босс. - Мы будем разговаривать здесь? - Нет, но прежде чем поехать в Мидл-Бэй, вам предстоит пройти обязательную процедуру общения в этом “Белом доме”. - А что это? Таможня? - Вроде того. Она же диспетчерская, она же полис-стейшн. Да вы не волнуйтесь, это недолго. - Ясно.

Примерно через минуту после того, как уехал Майк, со стороны дороги послышался звук приближающегося автомобиля, и к “Белому дому” подкатил четырехдверный желтый пикап с логотипом “Си-Эм-Джи” на капоте.

Как только он остановился, из машины выбрались двое загорелых, наголо стриженых мужчин в классической темно-синей форме “секьюрити”. - Привет, Денисыч, - пробасил один из них, подходя ближе, - это и есть твои беженцы? - Да. Привет. Вот, познакомьтесь: это - Ольга, а это… - Мать честная!

Второй офицер внезапно замер на месте, уставившись на Андрея. - Андрюха! Ну, и сволочь же ты! Я - ему, значит… А он, оказывается… - Валера?!

События последних двух недель напрочь лишили Андрея способности удивляться, но, несмотря на это, он испытал легкое головокружение. Перед ним стоял его недавний московский гость, в прошлом - коллега, но навсегда - друг, Валера Голубев по прозвищу Гном.

- …А уже через год поперли и сержантов. Потихоньку. Я ещё долго продержался по сравнению с остальными.

Обогнув гору, пикап выехал на ровную, как стекло, асфальтированную дорогу, вдоль которой на одинаковом расстоянии друг от друга стояли миниатюрные разноцветные домики. - Можешь себе представить? Год отслужил всего. Их, конечно, тоже можно понять: Белый Путч, нестабильность, всё такое. Но мне-то что делать? Дома никто не ждет, денег почти не осталось…

Виза заканчивалась, жил под Парижем, в клетушке… Уже подумывал к африканцам завербоваться, в Бенин или Либерию, и тут вдруг звонит Витёк, тоже по Легиону знакомый, говорит, агентство одно набирает бывших военнослужащих, имеющих опыт, ну и так далее. В итоге, вот, уже третий год здесь. - Ну, и как, нравится? - оторвавшись от диковинного пейзажа за окном, Андрей в который раз перевел взгляд на Гнома, до сих пор не веря своим глазам. - А ты как думаешь? - засмеялся тот. - Наша работа - беречь ученых, поддерживать порядок, следить за безопасностью населения. Питание и проживание бесплатное, зарплату в банк переводят, на континент.

Природа вон какая вокруг, море, солнце. Скучновато, конечно, но в выходные и увольнения можно ездить на Антигуа или Невис. Там - веселее, рестораны, казино, туристы. Вернее, туристки…

Гражданство ЕС уже не светит, конечно, да черт с ним, с гражданством, отслужу - уеду в Панаму или Венесуэлу, если к тому времени для русских и там двери не закроют. Буду мемуары писать, ананасы выращивать да чай из мальвы пить. - А домой? - Домой? Не знаю. Отвык я, Андрюха, уже. От суеты столичной отвык, от хамства нашего русского… Да, и вообще, когда живешь вот так, в уединении и спокойствии, больше времени остается поразмыслить, сконцентрироваться… Верно, Костик? - Ага, - отозвался из-за руля второй полицейский. - Главное, не концентрироваться, как вон Стёпа - на бутылке… - Ну да, есть такое, - помрачнел Гном. - Скучно тут, кто спорит.

Автомобиль свернул с дороги и неожиданно оказался на самой настоящей, хоть и малооживленной, городской улице. - Мидл-Бэй, наша столица, - не без гордости произнес Голубев, - домов пусть немного, зато всё - на высшем уровне. А вон там - наш институт. Куда их селить будем? - повернулся он к Денису. - В “Меридиан” или в гостевой? - Пока - в гостевой, а там разберемся. Пусть отдыхают, часов в одинадцать приступим к нашим “шпионским” делам.

Пикап остановился возле аккуратного двухэтажного домика почти в самом конце улицы. Отсюда, с возвышенности, открывался вид на залив: поросшие деревьями крутые склоны, синяя гладь океана, катера и яхты возле широкого причала… - Идемте, провожу, - Гном выпрыгнул из машины и подал руку Ольге. - Прошу, мадам…

Андрей выбрался следом за Ольгой. Втроем они поднялись на крыльцо и вошли в домик, который оказался почти точной копией типичного гостевого коттеджа: уютный холл вместо прихожей, узкая лестница на “спальный” второй этаж, панорамное окно на полстены и пара низких кресел возле бутафорского камина. - Располагайтесь. На втором этаже - душ, а здесь… - Голубев открыл дверцу одного из навесных шкафов над камином, - имеются запасы чая и кофе. Но вообще, если хотите есть, то… - Спасибо, Валера, - откликнулась Ольга, - но сейчас мне нужен душ. Не скучайте.

Она поднялась на второй этаж и хлопнула дверью ванной комнаты. - А подружка у тебя - ничего, - улыбаясь, Гном развалился в кресле и потянулся. - Толком не выспался из-за вас сегодня… Ну, давай, рассказывай, как докатился до жизни такой, и где тебя угораздило пересечься с “преодолевшими”? - Да как, - проговорил Андрей, присаживаясь в соседнее кресло, - очень просто. В общем, заказали мне репортаж…

За те десять минут, пока он повествовал, Голубев не произнес ни слова, а лишь кивал своей лысой головой, уставившись в окно. - О’кей, - произнес он, когда Андрей закончил. - В общих чертах картина мне ясна. Теперь слушай. У нас тут есть специальный человек, который занимается проблемой “Суперадо”… - Я думал, это Денис. - Денис - его помощник. Так вот. Когда он придёт, просто ещё раз расскажите ему всё, что знаете, и ты, и Ольга. Он запишет это на носитель, так положено.

После этого вам помогут вернуться обратно, с документами помогут и прочее. Или, если хотите, можете какое-то время пожить здесь. Со своей стороны я заверю своего босса, что вы абсолютно благонадежны и не представляете опасности. - А мы - не представляем? - улыбнулся Андрей. - Андрюха, - вздохнул Гном, - если бы ты знал, насколько сейчас… ммм, скажем так, сложная ситуация вокруг “Си-Эм-Джи” и “Суперадо”, ты, возможно, не улыбался бы так широко. Но, в любом случае, у тебя - всегда моя поддержка. - Эх, старина, ты даже не представляешь, как я рад тебя встретить. Здесь, на краю земли, после всего, что нам пришлось…

Андрей поднялся и подошел к окну. - Да, - постояв немного, он обернулся. - Скажи тому парню, который приедет нас записывать, что ключевую информацию о местонахождении Голосова я сообщу только самому Артуру Гилевичу. - Кому?! - изумился Гном. - Какому ещё… - Артуру Гилевичу, - повторил Андрей. - Основателю корпорации “Си-Эм-Джи”. - Подожди, - нахмурился Голубев. - Ну, какой тебе Гилевич? Ты отдаешь себе отчет, кто - ты, а кто - он? Я сам, и то - видел его только пару раз за всё время службы… - Информация крайне важная, - тихо, но твердо произнес Андрей. - Тот, кто её добыл, расплатился за это жизнью. Поэтому я буду настаивать на личной встрече с “персоной номер один”. - Как знаешь, - обиженно пожал плечами Гном. - Я свяжусь с боссом, и мы попробуем решить этот вопрос. Но вообще-то, старик, ты проявляешь недоверие, в первую очередь, ко мне… - Валер, дело не в тебе… - А в ком? - Я отходила всего на десять минут, а вы уже ругаетесь! - раздалось у них над головами. Закутанная в халат Ольга медленно спускалась вниз по лестнице. - Контрастный душ в восемь утра, скажу я вам, это нечто… - О’кей, отдыхайте. Увидимся позже, - Гном поднялся и подошел к двери. - Да, если что, звоните мне на номер 10-100-10 прямо отсюда. - Валера, постой, - вдруг вспомнил Андрей. - Чего? - обернулся тот. - Слушай, тут на Монте-Сарро работает один мой знакомый - Толя Якушев. Знаешь такого? - Ха, ну ты сказал! Здесь его каждый знает - населения пять тысяч человек всего. - А повидать его можно? - Можно, - Голубев посмотрел на часы. - Он в институте допоздна, туда тебя не пустят, но вечером - видай сколько угодно. - Понятно. - Да ладно тебе, - вдруг рассмеялся Гном. - Сейчас я позвоню Якушеву, скажу, что ты здесь. В Мидл-Бэй свежие лица - на вес золота, так что на вечер готовься - будем отмечать. И вы, мадам, тоже. - Ну, пока, - он вышел.

- Всё нормально? - спросила Ольга, когда дверь закрылась, и они остались одни. - В общем, да. Через два часа приедет какой-то тип, будет записывать нашу “легенду”. - Ну что ж, пусть пишет… - А потом, я думаю, мы пойдем с тобой гулять. - По городу? - И по городу, и по берегу, и даже по горам. Будем привыкать к тихой островной жизни. - Постой, а привыкать-то зачем? -“Приехал в Рим - живи по-римски”. На пару недель, как минимум, нам с тобой придется стать островитянами: документы быстро не делаются, - он задумчиво разглядывал карту Карибского бассейна, висящую над камином. - Скажи, Оль… - Да? - она опустилась в кресло. - Ты не жалеешь? - О чём? - Что рассталась с “преодолевшими”. Ведь у тебя сейчас была бы совсем другая жизнь. - Конечно, жалею, - улыбнулась Ольга. - И чем чаще ты будешь об этом спрашивать, тем сильнее я буду жалеть… - О’кей! Не буду. - А вообще-то, - её голос неожиданно стал серьезным, - если бы не решение Алекса убить тебя, я бы никогда этого не сделала.

- 25 -

- Сначала берешь клюшку, только не правой, а левой рукой. Вот так, как будто с кем-то здороваешься… - Но я здороваюсь правой! - А ты представь, что - левой… Взял. Так, сейчас берешь правой рукой, ниже, большой палец - сюда. Вот, теперь бей. И сильно клюшкой не размахивай, это не хоккей тебе. - Так? - Да, уже лучше. - Через каких-то пару лет я научусь правильно держать эту штуку, - засмеялся Андрей и кивнул в сторону двух молодых людей на противоположном краю поля. - Не понимаю, как они, вообще, могут играть при таком ветре? - В наличии ветра тоже есть своя прелесть, - Ольга взяла клюшку у него из рук и подошла к следующей лунке, - а при игре в гольф учитывается всё. К тому же, разве это ветер?

Несильно размахнувшись, она ударила по мячу. - Главное для новичка - уловить зависимость силы хвата и полета мяча… - Слушай, может, после обеда отправимся на экскурсию в Вильмут? Когда ещё доведется там побывать… - А ты, я вижу, любитель развалин, - усмехнулась Ольга. - Как они тебе ещё не надоели? - В них есть какая-то потусторонняя эстетика. К тому же, помнишь, что рассказывал Толя? - Лично я сыта этим по горло. Уж лучше попросить у Гнома катер…

За те трое суток, что они провели на Монте-Сарро, Ольга и Андрей успели узнать почти всё об образе жизни островитян и их нехитром распорядке дня.

Местное население состояло из персонала научно-исследовательского комплекса “Си- Эм-Джи”, сотрудников различных технических и вспомогательных служб, а также тех немногочисленных жителей, кто не пожелал покинуть остров после упразднения колонии.

По причине сейсмической опасности многоэтажные здания на Монте-Сарро отсутствовали, а единственным по-настоящему крупным сооружением являлась стометровая башня из полиферрола с логотипом корпорации, которая, словно маяк, гордо возвышалась над побережьем.

Большая часть ученых проживала в “Меридиане”, научном городке, выстроенном вокруг института и состоящем из нескольких трехэтажных корпусов, а также множества уютных компактных домиков, образующих улицы. Здесь же располагались администрация комплекса и местный телекоммуникационный центр.

Андрей обратил внимание, что рабочий день в “Меридиане” начинается чуть позже, чем обычно принято, примерно в десять-десять тридцать утра.

В это время улицы наполнялись большим количеством людей, одетых преимущественно в темно-зеленые халаты или такого же цвета комбинезоны - униформу научного сотрудника.

Зато потом городок словно вымирал: безработицы на острове не существовало. Редкие прохожие, как правило, были также одеты в какую-либо “спецовку”, являясь электриками, инженерами или охранниками, спешащими по служебным делам.

- Такими темпами мы тут быстро с ума сойдем от безделья, - нарушила молчание Ольга, когда они подошли к своему гостевому домику. - Может, попроситься на работу в институт? Пробирки мыть. - Ну да, скучновато, - кивнул Андрей, - не то, что в Детройте. Сходи, узнай, сколько платят за пробирки. А я поработаю по призванию - пойду мести улицы. - Серьезно, может, нам уехать отсюда? Уже начинаю жалеть, что мы послушались совета этой полоумной. - Уезжать пока рано, - он поднялся на крыльцо и толкнул дверь. - Мы ведь до сих пор так и не “заложили” Голосова. - Если бы им был нужен Алекс, тебя давно бы уже заставили всё рассказать. Оставь информацию своему Гному, да полетели. - Куда - полетели? - Да куда глаза глядят. В Европу, например. У меня есть кое-какие сбережения в “Галифаксе”; до осени хватит, а там, глядишь, ситуация изменится. Свяжешься с банком через адвоката, или что-нибудь ещё придумаем…

Войдя в дом, Ольга приблизилась к камину и опустилась в кресло. - Хорошо, - она потянулась и посмотрела на Андрея. - Предлагаю самое мудрое решение в нашей ситуации - просто расслабиться и напиться. - Как вчера? - усмехнулся он. - Почему бы и нет? В конце концов, я не считаю…

В этот момент в дверь постучались, и вошел Денис, вместо своих обычных джинсов и майки наряженный почему-то в новенькую полицейскую форму. - Привет, беженцы, - он выглядел озабоченным. - Андрей, я - за тобой, собирайся. - Что-нибудь случилось? - Ничего, - Денис прошел к столику и налил себе стакан воды, - просто нужно кое-куда съездить. - Мне собираться не надо. Всегда готов, хоть на танцы, хоть на похороны. - Куртку надень. На море прохладно сегодня… - Вы куда? - удивилась Ольга. - Да мы ненадолго, - улыбнулся Денис. - Без нас не начинай.

Выходя на крыльцо и закрывая за собой дверь, Андрей услышал, как Ольга нарочито громко вздохнула: - Когда уже кто-нибудь приедет и за мной?

На фоне десятка небольших прогулочных яхт, стоящих вдоль широкого деревянного причала, белоснежный, внушительных размеров катер выглядел словно круизный лайнер. Собственно, это и был лайнер, только в миниатюре: “Хабб-Атлантис” - комфортабельный скоростной прогулочный катер De Luxe класса.

Пришвартованный на некотором расстоянии от остальных судов, он прибыл, очевидно, совсем недавно: Андрей отлично помнил, что ещё вчера его здесь не было.

Лавируя между вагончиками, в которых жили временные портовые рабочие, пикап Дениса подъехал максимально близко к ограждению и остановился как раз напротив катера. “Helen Jee”, - прочитал Андрей надпись на борту. - Вылезай, приехали.

Покинув автомобиль, они пересекли досчатый причал и, поднявшись по скрипящему трапу, оказалась на нижней палубе “Хелен Джи”. Откуда-то из недр катера тотчас возник человек в форме матроса и, кивнув Денису, показал рукой себе за спину. - Проходите, он ждёт.

Спускаясь по узкой лестнице вслед за Денисом, Андрей почувствовал, как катер слегка покачнулся и ожил, взревел просыпающимися двигателями и мелко завибрировал мощными мотор-компрессорами.

Внизу располагались каюты. Всё освещалось мягким зеленым светом, который лился с потолка, из круглых матовых светильников.

Пройдя по коридору немного вперед, они оказались в крошечном помещении, из которого вела ещё одна дверь с небольшим дисплеем на уровне глаз. - Теперь не спешим, - остановился Денис. - Металлические предметы, оптика или цифровые носители при себе имеются? - Так. Ну, разве что ключи… - Выкладывай, - он достал из кармана пакет. - Потом заберешь. - Мультиконтроль? - Двойной. Если что - зазвенит, поэтому ничего не забывай.

Андрей послушно отдал зажигалку, ключи, после чего, подумав, вытянул из-за пояса ремень с металлической пряжкой. - Вроде бы всё. - Порядок, - кивнул Денис. - Иди, пообщайся. Я буду ждать наверху.

Он нажал под дисплеем несколько кнопок, раздался звуковой сигнал, и дверь каюты медленно отворилась.

Пригнувшись под низкой рамой входного шлюза, Андрей шагнул внутрь и, услышав у себя за спиной металлический щелчок электронного засова, невесело усмехнулся.

Он уже понял, на встречу с кем его привезли.

Просторная каюта со множеством зеркал и стенами, обтянутыми темно-зеленым бархатом, была выдержана в стиле британского ретро: низкий кожанный диван с широкими подлокотниками, несколько удобных стульев вокруг массивного стола, на полу - ковер с ярким экзотическим рисунком. - Значит, говорите, Сон-Боу, - несмотря на свой уже далеко не юный возраст, когда-то российский, а ныне - канадский мультимиллиардер Артур Гилевич выглядел вполне моложаво. - А ведь когда-то и мне доводилось там бывать…

Чуть тронутые сединой, короткие черные волосы, подтянутая, почти спортивная фигура, тихий вкрадчивый голос и неторопливые движения делали его похожим на священика. Однако, как показалось Андрею, для полноты этого образа хозяину каюты явно не доставало смирения и кротости взгляда. - Вы знаете, у меня нет ни единой версии, что такое “Прага. Комната 204”. Тем не менее, я передам это соответствующему человеку, - Гилевич привстал с дивана и взял в руки стоящий на столе бокал. - Насколько я понимаю, у вас - всё? - В общем-то, да, - смутился Андрей. - Но меня уверили, что это - ключевая информация. - Возможно. А теперь, ответьте мне, пожалуйста, на один простой вопрос: что вам помешало сообщить эту информацию моим сотрудникам? Тем более что среди них, как мне сказали, работает ваш друг? - Дело в том, что… - Заставив меня встречаться с вами лично, вы фактически шантажировали меня, пользуясь радушием жителей острова и зная о нашем интересе к теме “Суперадо”.

Андрей молчал. - Вам, в любом случае, окажут максимальную помощь и содействие, и я не понимаю, зачем нужно было изображать супершпиона. Ведь я отдам вашу информацию тому же самому человеку, который доставил вас сюда. - Артур Витальевич, конечно, я признаю, что поступил не совсем тактично, и сейчас искренне прошу прощения, - негромко произнес Андрей, - но уверяю, мною двигало вовсе не желание ощутить собственную значимость и не паранойя. - Что же тогда? - Понимаете… Получив шанс встретиться с вами, с человеком, который, вероятно, знает о “преодолевших” больше, чем кто-либо, - Андрей замялся, чувствуя свою крайнюю неловкость, - я не мог удержаться от соблазна попытаться кое-что узнать… - Вот как? И что вас интересует? - Даже не знаю, с чего начать… Там, на “Вега де ла Сон-Боу”, я видел очень странные картины и ещё более странные скульптуры… - Ничего не понимаю, - нахмурился Гилевич. - Какие ещё картины? - Поймите, я вовсе не сумасшедший. Но в последнее время происходят события, которые явно связаны между собой, хотя на первый взгляд между ними нет никакой связи…

Сначала я вижу полотна с изображением горящей планеты и чугунную шестипалую руку в доме весьма умного и влиятельно человека. Затем узнаю, что другие, крайне серьезные ребята собираются взорвать весь мир, якобы ради спасения человечества. Вокруг вроде бы всё хорошо, но чуть ли не каждый встречный твердит о приближающемся Конце Света. - Вы боитесь Апокалипсиса? - внезапно улыбнулся Артур Витальевич. - Но когда-нибудь он наступит в любом случае, только для каждого в отдельности. - Когда-нибудь - это когда-нибудь. Но не сегодня, после того, как я смог заработать немного денег и встретить, наконец, человека, который мне по-настоящему интересен. В тридцать с небольшим вовсе не хочется думать ни о Судном Дне, ни о Конце Света. - Так и не думайте! Мало ли, у кого какие картины…

Гилевич поднялся и подошел к столу, возле которого в плетеном кресле располагался Андрей. - Голосов - маньяк. Он считает, что он, как и все мы, является не то потомком инопланетян, не то их “опытным изделием”. Собирает какие-то манускрипты, артефакты, носится с легендами… Ты называешь его “весьма умным человеком”, а он, к примеру, поселил в Сон-Боу сумасшедшего “провидца”, который рисует для него свои “видения” и прочую чушь. - Но при этом… - Да, я согласен, при этом он сосредоточил в своих руках колоссальные средства, а вокруг него - сплоченный и преданный коллектив действительно незаурядных людей.

Современное общество ненавидит талант и презирает гений, оно отторгает ярких и оригинальных, тех, кто способен на большее, чем ежедневный биологический цикл.

Голосов сумел увлечь за собой и объединить многих выдающихся людей, придать их жизни смысл, а сам стал при этом чрезвычайно влиятельной фигурой. Но, по сути, он - классический властолюбый аферист, циничный и расчетливый преступник, признаю, самой высшей пробы. - Если вы знали про Сон-Боу, то что вам мешало…? - Не всё так просто, Андрей Николаевич, - Гилевич достал из стола коробку с сигарами и задумчиво постучал по ней пальцами. - Не желаете, кстати? - Спасибо, для меня это крепковато… - Вилла в Сон-Боу вовсе не то место, где живет Алекс. Он лишь бывает там, хотя и довольно часто. К тому же, существует одна деталь, о которой мало кто знает… Впрочем, сейчас это уже не имеет большого значения.

С помощью крошечной “гильотины” он освободил от кончика массивную гаванскую сигару и принялся сосредоточенно её раскуривать. Наконец, ему это удалось, и Гилевич выпустил сизое облако дыма. - Голосов - фантом, - произнес он, блаженно щурясь. - Пористый гидросиликон, тончайшая пленка - и он уже неузнаваем. - Вот это да! Честно говоря, не верил, что “фейк-ликос” существует на самом деле… Постойте, но ведь постоянно носить маску, наверное, крайне утомительно? - Не более чем носить очки. Кроме того, “ликос” скрывает только нижнюю часть лица. - Которая при опознании является наиболее значимой, - кивнул Андрей. - Да уж, вот кто, действительно, параноик… - А вы, простите, кто по профессии? - Фотограф. Точнее, фоторепортер. - Репортер… Ну, что ж. Идемте, - Гилевич поднялся и направился к металлической винтовой лестнице, сверкающей у противоположной стены. - Подышим свежим воздухом.

Они поднялись наверх и оказались на застекленной мини-палубе, откуда открывался совершенно необыкновенный, захватывающий вид.

Со всех сторон их окружал вечный и бескрайний океан, по которому стремительно и удивительно мягко летел их катер, рассекая изумрудную водную гладь своими белоснежными бортами.

Артур Витальевич потянул за боковой рычаг, и створки гигантского окна поползли в стороны. Прохладный, пахнущий солью морской ветер вместе с мелкими брызгами ворвался внутрь, принося с собой гул двигателей и шум пенящейся воды. - Как зрелище? - прокричал Гилевич, щурясь от ветра. - Впечатляет?

Андрей энергично закивал.

Какое-то время они молча стояли и, забыв обо всем, рассматривали окружающую их панораму Атлантики, а затем хозяин судна снова взялся за рычаг. - Сейчас будем разворачиваться, и назад, к Монте-Сарро, - толстое изогнутое стекло поползло обратно, пока между створками не осталась только узкой щели. На палубе опять стало тихо. - Конец Света, - неожиданно произнес Гилевич, глядя вперед. - Простите, что? - Я говорю, Конец Света. Его не надо бояться, он уже наступил.

Посмотрите вокруг, - он повысил голос. - Двадцать миллиардов человек, из которых только пятая часть имеет реальное право на жизнь, собственность и свободу. Все остальные рады любой возможности зарезать ближнего за кусок хлеба и при случае взорвут этот мир, не задумываясь.

Количество ядерных ракет и компакт-боеголовок таково, что можно за минуту сжечь Солнечную систему, а гард-серверы, которые ими управляют, ежедневно фиксируют десятки попыток взлома кодов запуска.

Романской и англо-саксонской цивилизации больше не существует, и не смотрите на Штаты - им тоже недолго осталось. Наступает Новое Средневековье, и уже скоро нас с вами будут показывать в музеях. Дай бог, чтобы не в зоопарках… - Кто такой Великий Лицемер? При этих словах Гилевич вздрогнул. - Зачем? Скажите мне, Андрей, зачем вам знать что-то ещё?

Вы говорите, у вас есть ваша женщина, есть деньги, есть свобода?

Так идите и достойно проживите всё то время, что нам всем осталось! Проживите красиво и не торопясь, в окружении тех, кого любите, среди прекрасной природы и мудрых книг.

И никто, ни я, ни Голосов, ни даже они, - он указал пальцем вверх, - не смогут дать вам большего счастья, чем вы сами способны дать себе. Ну, что вы молчите? Хотите знать точную дату? - А дети? - тихо спросил Андрей. - Кто даст счастье им? - Дети… - Гилевич замолчал и, замерев, уставился вдаль. Минуту, другую, он безмолвно вглядывался в горизонт, затем медленно повернулся. - Идемте, я провожу вас.

- 26 -

-“Гуранги создали Нерфов. Нерфы создали Альпидов. Альпиды создали Людей”. - Великолепно! Ты обещала мне добрую сказку на ночь, а вместо этого - очередной “завет”… - Слушай дальше. “Люди оказались слишком разумными и проницательными. Это не понравилось Альпидам, и Вуркхан, чьё имя означает “Тот-Кто-Создал”, затмил им глаза, и многое в мире стало тайным и непонятным для них…” - В книге майя “Пополь-Вух” написано почти то же самое, - Андрей поднялся и подошел к Ольге, с лаптопом в руках сидящей возле камина. - Только Верховного Бога звали Хуракан. А что, даже созвучно… - Это не просто созвучно. Алекс пишет, что многие легенды народов мира имеют под собой фактическое, хотя и сильно искаженное, обоснование. - К счастью, Алекс уже ничего не пишет… - Андрей! - Хорошо, молчу! - он взял со стола новую бутылку “Поко Локо” и вернулся на диван. - Вообще, подробные описания порождения людей в мифах майя напоминают некую игру; складывается впечатление, что боги экспериментировали с генным материалом. - Это заметил не только ты. Вот здесь Борис выделяет ещё одну цитату из Голосова: “Люди были нужны Альпидам для их собственных целей. Например, в мифологии майя отчетливо прослеживается мысль о том, что боги хотели создать человека таким, каким он был нужен им”. - А человек, такой-сякой, вечно норовил избежать от выполнения заветов. То яблоко из рая украдет, то взносы задерживает… - Андрюш, не юродствуй! Это же так интересно. - Я думал, Берник пришлет нам что-нибудь более занятное, чем перепевки сказок папуасов, - Андрей вытянулся на диване. - Может, телевизор посмотрим? - Успеем. Вот послушай: “Вторая группа Альпидов, вступивших в борьбу с первыми и одержавших победу, кардинально изменили “программу”, разработанную Вуркханом. Они захотели создать людей, которыми смогли бы легко управлять…” - Но это им не удалось! - Откуда ты знаешь? - Ольга оторвалась от компьютера. - Уже читал это? - Да нет, - он засмеялся, - просто угадал. Не хватало интриги. - Ну, хорошо. Отложим мифы и заглянем в предисловие к книге “Мы не боги” твоего “друга” Артура Гилевича. Она начинается словами: “Свет порождает Вселенную. Звезды порождают Людей. Люди создают Клонов…”

И тут, и там - я имею в виду обе книги - прослеживается основная гипотеза: одни разумные существа создают других, те - следующих, и так далее. Как бы, “эволюция вглубь”. - Похоже, эти два “теоретика”: Голосов и Гилевич, когда-то “творили” на пару. И идеи у них схожие, и симпатия взаимная присутствует… - Они едины лишь в теории “эволюции вглубь”. - Разумеется. Только выводы из неё у каждого - свои. - Примечательно и то, что, согласно гипотезе, каждое поколение создателей всегда стремилось контролировать тех, кого они создают. Кто-то придумывал религию, кто-то ограничивал свои “изделия” в способностях, а кто-то и вовсе пытался встроить каждой особи “чипы управления”.

При этом Голосов соглашается с тем, что любые попытки создателей получить абсолютную власть над следующим поколением разумных существ - заранее обречены, так как противны самой сущности Космоса. Природа никогда не допустит, чтобы живым существом управлял кто-то помимо неё, хотя не стоит забывать при этом, что понятие “Природа” весьма условно… - Оль, скажи проще: есть только один Бог - Природа-Мать, и я всё пойму. - Вот и получается, что если Апокалипсис есть наказание человечеству за попытку создать клонов и властвовать над ними, то виновник Конца Света - это Гилевич и его последователи во всем мире. Эксперименты по клонированию, несмотря на запреты, ведутся во многих странах. - Мы живем здесь уже третью неделю, а ты всё никак не уймешься, - Андрей поставил бутылку на пол и принял сидящее положение. - Нашла виновника всех бед! Да Гилевич сам, похоже, не рад тому, что делает. Знаешь, выглядит он вроде бы молодцом, а в глазах - такая тоска, будто он неизлечимо болен… - У всех “великих вождей” одна болезнь: сначала убивают, потом каются. После того, как Боря пришлет подтверждение, я ни часа здесь не останусь! - Ты сама настаивала на том, чтобы мы “сдали” Голосова, а теперь, когда он мёртв, называешь Гилевича убийцей. Алекс же сам хотел убить меня! Или ты забыла? - Я не забыла. Но всё равно, чувствую себя отвратительно. К тому же они убили Бруно. За что? - Бруно просто не повезло… - Андрей достал сигареты. - Оль, давай, ещё почитаем. - Ой, ну только не надо мне сейчас… - некоторое время она молча смотрела в окно, затем вновь склонилась над раскрытым компьютером. - Хорошо… Берник полагает, что наибольшее значение Голосов придавал именно легендам майя.

Он пишет: “На основе этих легенд, а также ряда научных работ, где описываются странные находки на территории Мексики, Алекс создал гипотезу о том, что около двухсот тысяч лет назад в мексиканской сельве не то упал, не то приземлился инопланетный корабль”. - А кстати, что это были за находки? - Конкретно здесь описаны только два примера. Первый - это обнаруженные на большой глубине радиоактивные отходы, имеющие возраст, превышающий возраст человечества, а второй - найденные в сельве образцы неизвестного науке сверхплотного материала, имеющие явно искусственное происхождение. Теперь дальше… - Дальше я знаю. Можно сказать, случайно мой друг Энрико узнает о загадочном Овраге Теней в джунглях не то Белиза, не то Мексики, и решает совершить туда поход. Если принять на веру безумную гипотезу Голосова, то получается, что мы спускались прямо в точку приземления, ну, или падения, корабля Создателей. - Чем тебе не нравится такая гипотеза? Наоборот, всё очень даже складно: Джимми Ломас оказался одним из потомков тех, кого создали Альпиды и, попав в зону Сигнала, он “включился” - в его разуме ожила программа Того-Кто-Создал. - Да бред полный! Во-первых, никакого корабля мы там не видели… - Ты сам рассказывал, что Ломас на какое-то время пропадал. Вы не видели, а он - видел… - Во-вторых, почему именно Создателей? Подумаешь, упало НЛО, мало их разве падает? И в третьих, - в чем суть-то этой Программы? Не подвернись Джимми военным, никто никогда не вспомнил бы о его существовании. Мыл бы в институте пробирки до самой старости, гамбургеры кушал да бейсбол смотрел. - Тем не менее, Ломас получил Сигнал. Это - факт. Голосов наверняка знал, что с ним делать и как найти остальных созданных. Кроме того, Сигнал зачем-то понадобился террористам из “Хаоса”. - Ну, правильно. Что те - полные придурки, что - эти. - Возможно, но Джимми искали не только они. Пентагон, ФСБ, ещё кто-то… - Да пойми ты! Джимми мог запросто оказаться самым обычным психом, а вся эта история - грандиозной мистификацией, коих не счесть в мировой практике. - Тогда - такой момент. Дегато говорила, что о Конце Света она узнала как раз в те дни, когда Ломас получил Сигнал. Думаешь, случайность? - Думаю, что ты запросто сможешь возглавить “Суперадо”, - он рассмеялся. - У тебя тяга к запредельному выше, чем у них всех, вместе взятых. - Тебе неинтересно? - Знаешь, Гилевич сказал мне очень мудрые слова. Живи, говорит, сегодня. Наслаждайся жизнью, не гоняйся за призраками и не ищи тайн там, где их нет. - Ну, так и живи. Кто тебе мешает? - Оль, не сердись. Хорошо, допустим, Голосов прав, и кто-то когда-то, действительно, создал неких ломасов, но зачем всё это нам? Будет покупатель на эту “дичь” - я продам содержимое контейнера. Не будет покупателя - тоже неплохо. Скажи, что нам даст осознание факта наличия неких Создателей, кроме подозрений на собственную шизофрению? - Как знаешь, - Ольга обиженно хлопнула крышкой лаптопа. - Могу только в который раз напомнить тебе, что несмотря ни на какие чудеса, Алекс был очень адекватным и вменяемым человеком. В наше время, знаешь ли, у психов просто нет шансов… - Вот, смотри! - воскликнул Андрей, включив телевизор. - И здесь - то же самое! Очередной репортаж про вашего “фюрера”. Когда они успокоятся уже… Будешь смотреть? - Нет! - Ольга встала и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. - Я - в душ и спать. Сделай звук потише, хорошо?

-“Русская Служба Би-Би-Си. Криминальное обозрение.

Как уже сообщалось, позавчера вечером в пригороде Мюхнена, при попытке ограбления был застрелен известный правозащитник, доктор Бернар Сандерс, депутат Европарламента, заместитель председателя комиссии ПАСЕ по экологии.

Трагедия произошла, когда Сандерс, а также один из его друзей, входили в загородный дом последнего, где в этот момент находился неизвестный грабитель. Несколько раз выстрелив из автоматического пистолета в ничего не подозревающих людей, преступник скрылся, предположительно на автомобиле.

Согласно только что полученной информации, спутником доктора Сандерса оказался довольно известный в определенных кругах канадский антиквар и коллекционер Александр Клешко, временно проживающий на территории ЕС.

Смерть Сандерса и Клешко наступила практически мгновенно. Полиция склоняется к версии об ограблении: по показаниям сына Клешко, из дома пропало несколько дорогих произведений искусства и крупная сумма денег.

Примечательно, что сам Виталий Клешко, сын убитого, в любой момент может также оказаться в списке подозреваемых. Последний год молодой человек проходил реабилитационный курс в одной наркологических клиник Праги, и на момент убийства его алиби до сих пор не установлено…” - Оль, ты слышишь, что они говорят? Оказывается, у Голосова был сын. - Что? - она высунула голову из-за двери. - Иди, посмотри, в “Евроньюс” этого не расскажут… - Чему ты радуешься? Тебе мало того, что он мертв? - Если тебя это так задевает, я могу выключить, - Андрей пожал плечами и переключил канал. - Спускайся, посмотрим “Амнезию”. - А кто там? - Секретарша со своим шефом. Их “сотрут” во время ланча. - Ну, хорошо, сейчас спущусь. Открой мне пока бутылочку “Локо”…

- 27 -

- Представляешь, Толя, ему объясняют, что эта девушка - его дочь. Он сначала не верит, потом постепенно проникается, но уже через два часа всё вспоминает… - Да, самое интересное это наблюдать за ними в момент “просветления”. Вы зря не смотрите, Анатолий, - добавила Ольга. - “Амнезия” - очень забавное телешоу.

По причине крайне малого количества мебели гостиная в доме Якушева казалась чересчур просторной и неуютной, поэтому сидя за обеденным столом, Андрей чувствовал себя словно на официальном приеме. - И как они стирают память? - Якушев отодвинул тарелку. - Неужели ультразвуком? - Нет, конечно, - засмеялся Андрей. - Кто ж им разрешит? Для развлекательной программы вполне достаточно обычных нейролептиков. -“Обычных нейролептиков”… Любое вмешательство в память - чревато! - Анатолий поднялся и прошел к холодильнику. - Может, по случаю субботы - по паре имбирного?

Несмотря на домашний халат и нелепые сандалии, он выглядел как типичный ученый: невысокий, лысоватый, с глубоко посаженными глазами и острой рыжей бородкой. - Можно и имбирного, - согласился Андрей. - А ты что, разве не работаешь сегодня? - Я буду в институте после обеда, - Якушев поставил на стол несколько узких коричневых бутылочек и с улыбкой добавил: - Но вообще-то, истинный подвижник науки работает всегда и не прекращает мыслительный процесс даже во сне. - Когда ты женишься, мировая наука понесет значительные потери, - снова расхохотался Андрей. - Старик, тебе нужно почаще отдыхать, а то скоро ты превратишься в одного из своих киборгов. Съезди на Кубу, проветрись… - А я, может, как раз и собираюсь жениться, - Анатолий невозмутимо расставил стаканы. - Вот только сначала создам жену. Сделаю её похожей на Афродиту, ну, или хотя бы на Лену Чжен… Будьте здоровы! - он залпом опрокинул в себя напиток. - В имбирном есть какой-то самобытный вкус, - слегка пригубила из своего стакана Ольга, - слегка горьковатый, но мне нравится… Ну, а интеллект, на каком уровне ей установите? - Не повторяй чужих ошибок, Толя! - воскликнул Андрей. - Объема оперативной памяти жены должно хватать ровно на приготовление коктейля “Тьюб”, и не килобайтом больше; иначе уже через год придется создавать новую… - А вы что, действительно, можете программировать живое существо? - Ольга с интересом посмотрела на Якушева. - Мы буквально вчера говорили об этом. Любые попытки одного разума полностью контролировать другой в корне противоречат сути природы и обречены на неудачу. - Вот видишь, к чему приводит избыток интеллекта, - развел руками Андрей. - И это она ещё в хорошем настроении… - Если говорить отвлеченно, то все мы в большей или меньшей степени кем-то или чем-то контролируемся, - не обращая внимания на его иронию, проговорил Якушев. - А знаете, идемте-ка со мной, я вам кое-что сейчас покажу.

Он поднялся и направился к массивной стальной двери, ведущей в его рабочий кабинет. - Вы ведь не шпионы? - войдя в просторную, без окон, комнату, которая практически ничем не отличалась от настоящей научной лаборатории, Анатолий включил свет. - Вообще-то, это секретно, но наши исследования давно уже ушли далеко вперед, так что, думаю, ничего страшного не случится. Вот, подходите ближе…

Над одним из столов возвышалась довольно сложная конструкция из нескольких мониторов, соединенных в единый организм, чьим “мозгом” являлся небольшой компьютер, формой напоминающий готовый к запуску космический корабль. - Мой “третий глаз”, - с гордостью произнес Якушев. - С помощью этой штуки я всегда могу контролировать всё происходящее в “Парадигме” - так называется моя институтская вотчина. Вот смотрите…

Он дотронулся до тонкого металлического пульта на столе. Компьютер еле слышно загудел, ожили мониторы, из динамиков донеслись негромкие звуки - процессор подключился к внешней системе визуального контроля. - Не понимаю, как они тебе такое разрешили? - удивился Андрей. - Я думал, в институт муха не пролетит, а ты прямо из дома… - Ну и что, что - из дома? Институт - в ста метрах, да и охраны вокруг “Меридиана” больше, чем внутри. К тому же, я ведь не железный - бегать туда и обратно: бывает, опыты по нескольку суток длятся.

Так… Вот головная лаборатория, её пропускаем, теперь - камеры, кислород, биоабсорбция, это всё не то… Ага, вот. Говорите, другой разум? - он торжествующе посмотрел на Ольгу. - Теперь посмотрите и скажите, чей это разум?

Изображение, которое возникло на мониторе, напомнило Андрею сцену из детской сказки, где говорится про лежащую в стеклянном гробу принцессу.

Посредине длинной узкой комнате был установлен не то стол, не то стеклянная ванна, к которой тянулось множество проводов и прозрачных пластиковых трубок. В ванне, погруженный в желтоватого цвета раствор, спал человек. - Сейчас, сделаем посветлее, - Якушев нажал несколько кнопок, и тут же внутри “усыпальницы”, на потолке, заморгав, ожила мощная неоновая лампа. - Клон? - негромко спросила Ольга.

Анатолий покосился на неё, но ничего не ответил. Положив руку на пульт, он пошевелил пальцами, и изображение на мониторе стало увеличиваться, а угол обзора - меняться. - Бог мой, - выдохнул Андрей. Он был готов ко всему, но то, что он увидел, заставило его отпрянуть от экрана. - Толя, ты… Что это?! - Ну, так чей разум мы будем контролировать? - довольный произведенным эффектом, Якушев повернулся к гостям. - Не девяносто, не девяносто девять, а ровно сто процентов соответствия! Абсолютный дубликат.

Голый, неестесственного розового, словно младенец, цвета, на стеклянном столе лежал сам Якушев. Вернее, его точная копия. - Вы - монстр, Анатолий, - проговорила Ольга, рассеяно улыбаясь. - Неужели у вас не дрогнула рука? - Причем здесь я? - засмеялся ученый. - Этого молодца сотворили ребята из “Мелда”, специально для моей программы… Впрочем, - он нахмурился, - сейчас неважно, кто его “папа”, а важно то, что он видит и слышит нас точно так же, как и мы - его. Смотрите…

Якушев нажал на одну из клавиш, и вверху, на небольшом мониторе, возникла система координат, по которому, подрагивая, тянулась светящаяся непрерывная нить какого-то графика. - Это - показатель текущей мозговой активности репликанта. Сейчас он спит, поэтому линия плавная. А вот сейчас, - Анатолий наклонился к большому монитору и негромко сказал: - Один. Один, два, три… Один. Один-два-три! - при слове “три” Якушев коснулся на пульте белой прямоугольной клавиши, и человек на столе внезапно открыл глаза.

Его взгляд был направлен в объектив камеры, и казалось, что он смотрит прямо на них. Линия на мониторе на миг изогнулась в синусоиду. - Проснулся, - прошептала Ольга. - Он понимает, о чем мы говорим? - Нет, - покачал головой Якушев. - Его мозг идеально пуст. Я разбудил его легким электроразрядом. Но если мы не станем вмешиваться, то в следующий раз сигнал уже не понадобится - при слове “три” подсознание отреагирует рефлекторно, на основе уже имеющейся памяти. - Дрессировать человека с помощью электроимпульса… - поморщился Андрей. - Допускаю, что так нужно науке, но выглядит это жутко. - А в данный момент ты и не сможешь “дрессировать” его по-другому, ведь у него - мозг новорожденного. Вернее, он ещё более пустой, так как репликанты лишены подсознательного дородового опыта. - Так он что, совсем свежий? - Не такой уж и свежий - мой дубликат “появился на свет” около полугода назад. Просто пока мы не даем ему развиваться: мозг “малыша” необходим для исследований. - А память? - В отличие от всяких телешоу, мы используем именно ультразвук, - невозмутимо ответил Якушев. - Секунда - и полная амнезия. Так…

Он активировал ещё один монитор и стал внимательно следить за графиками. - Сейчас он снова уснет, и тогда… Ещё немного… Пульс стабилизировался, - выбрав в меню на мониторе опцию “FULL DELETE”, Анатолий подмигнул гостям и нажал “ENTER”. В динамике раздался тихий звук, похожий на щелчок фотоаппарата. - Готово. Теперь его разум девственно чист, а сам “малыш” вновь абсолютно безгрешен, ибо с этой минуты он начал жить заново, как говорится, “с чистого листа”. - Если в ООН прознают про эти игрища, то ты, Толя, тоже начнешь жить “с чистого листа”, - проговорил Андрей. - Лет через десять, когда выйдешь из тюрьмы. - Да сколько угодно, - отмахнулся учёный. - До нас им давно уже нет никакого дела. - Ты, и вправду, так думаешь? - Что тут думать? Рай глобализма, за который они боролись, наконец-то наступил, и теперь им не до клонов - самим бы уцелеть…

В этот момент за ухом у Якушева пискнул телефон. - Прошу прощения, звонят из канадского филиала… - он дотронулся до сенсора. - Да. Да. Что? Правильно, вы ему ещё до четырехсот подымите, и тогда замеряйте, умники…

Он кивнул Андрею с Ольгой на диванчик возле стены, а сам вышел за дверь, продолжая разговор. - Так. Запускайте “десятку”. Прямо сейчас. И диктуй мне то, что видишь… Так. Понял. Дальше. Теперь подавайте по всей цепи, но с прерыванием. Ты слышишь меня? Дискретно подавайте…

Стало слышно, как Анатолий ходит в соседней комнате, постепенно всё больше распаляясь. - Мда, забавно, - Андрей снова перевел взгляд на экран, где в “хрустальном гробу” спал “Якушев номер два”. - Честно говоря, первый раз так близко вижу живого клона. А ты? - Я - тем более, - мотнула головой Ольга. - Лежит такой, бедолага… Слушай, а может, сфотографируем его на память, пока нет никого? - Это мысль, - согласился Андрей и полез в карман за недавно купленным смартом. - Толя, не обидится, я думаю…

Он уже навел объектив на лицо клона, как вдруг его взгляд упал на несколько пар шумоизоляционных наушников “лендо”, висяших над столом. - Подожди, меня тут идея одна осенила. А что, если… Ты помнишь, как он “малыша” будил? - Хм. Вот сюда нажимал. А сюда, вроде бы, говорил. Что ты собираешься делать? - Сейчас увидишь. Надевай.

Андрей подскочил к двери, прикрыл её поплотнее, после чего снял с подставки наушники и натянул себе на голову. Пожав плечами, Ольга тоже подошла к стойке и надела “лендо”. - Просыпайся, - Андрей склонился над пультом и, глядя на монитор, в лицо спящего, решительно нажал на белую кнопку. - Доброе утро.

Разряд. Скачок графика. Пробуждение.

Человек открыл глаза и равнодушно посмотрел на Андрея. Клон был идеально похож на Якушева; для полного сходства не хватало лишь морщин вокруг глаз, а также - острой бородки прототипа. Его взгляд ничего не выражал, а лицо было совершенно спокойным и умиротворенным. - Привет, - Андрей поднял левую руку и помахал ей над головой. - Ну, чего замер? Махни и ты мне, - сказал он, обращаясь к клону, но тот всё так же неподвижно лежал, продолжая смотреть в камеру. - О’кей, отлично понимаю тебя: шевелиться - лень, и всё такое… А вот сейчас? - Андрей потыкал в кнопки смарта и протянул телефон почти к самому монитору. - Послушай-ка вот это.

Наушники надежно блокировали любые звуки, поэтому он не смог услышать, на что, всё-таки, похож Сигнал в оригинале.

Но Сигнал прозвучал!

Глаза клона внезапно остекленели, а лежащие в растворе руки чуть дернулись. Андрей посмотрел на верхний монитор и увидел, как график активности мозга словно сошел с ума, рисуя вместо линии рваные зигзаги.

Ольга взяла его за рукав, но он отмахнулся и, снова нажав на кнопку воспроизведения, помахал клону рукой. - Эй, ребята, что за дела? - в кабинет неожиданно ворвался Якушев и как вкопанный остановился посреди комнаты. - Что происходит, я вас спрашиваю?! - Что? - Андрей снял наушники, одновременно убирая смартфон в карман. - Да вот, решил дать твоему другу музыку послушать, а он… - Какую музыку?! - взревел Анатолий. - Что вы тут нажимали, я тебя спрашиваю? - Да ничего… Правда. Мелодию с телефона ему включили, и всё… - Мелодию?! А это что? - отолкнув их от стола, Якушев суетливо начал переключать кнопки на пульте, ежесекундно задирая голову к верхнему монитору. - Вот же… Пустил, на свою шею…

На экране, тем временем, происходило что-то явно необычное: лёжа на столе, клон монотонно и размеренно продолжал поднимать и опускать руку, повторяя движение Андрея. Вверх-вниз, вверх-вниз… - Сверхкритическая уязвимость, - негромко проговорил Андрей. - Абсолютная власть.

Он протянул руку через плечо Якушева и прикоснулся к сенсору “FULL DELETE”.

Всё хорошо, “малыш”. Сейчас тебе полегчает. “ENTER”.

Человек на столе резко прекратил движения и медленно опустил руку. График верхнего монитора замер на мгновение и вновь превратился в плавную линию. Эксперимент окончен.

- Как ты мог? Я доверял тебе, как самому себе! - Послушай, Толя… - Нет, ты сам послушай! Репликант, которого ты только что видел, создавался усилиями большой группы людей и обошелся в несколько миллионов фунтов! Если научный совет узнает, что я, вообще, тебе его показывал, меня вышвырнут отсюда! Вышвырнут обратно в Сибирь подыхать с голоду и правильно сделают!

Якушев снова вскочил, чуть не опрокинув стул. - Ты… Ты же просто подставил меня! - он заходил по комнате. - Толя, ну пойми, ведь ты же сам - учёный… Я не мог удержаться… Почему ты меня не слышишь? - Хорошо, - Якушев перестал бегать и, развернув стул сиденьем к себе, уселся на него верхом. - Хочешь, чтобы я выслушал тебя? Говори, я весь внимание.

Андрей покосился на Ольгу, молчаливо стоявшую возле окна, и, вздохнув, начал. - Скажи, ты когда-нибудь слышал о феномене Ломаса? - Ломаса? Нет, ни разу. А что это? - Подробно объяснять слишком долго…

В общем, один человек, его фамилия Ломас, при попадании … скажем так, в аномальную зону, случайно услышал некий набор звуков, так называемый Сигнал, который полностью разрушил его личность и заставил выполнять некую Программу.

Обстоятельства, при которых это произошло, и ещё ряд фактов породили совершенно невероятную гипотезу. Суть её в том, что Ломас является изделием неведомой сверхцивилизации пришельцев, а полученный им Сигнал - особым импульсом, пробуждающим его к действию. - Чушь какая-то… - Согласен с тобой. Однако лично меня в этой гипотезе смущало как раз не наличие пришельцев, а гораздо более прозаичные вещи.

Во-первых, как могло случиться, что из, всего-то, четверых человек, которые находились в аномальной зоне, один из них оказался тем самым “изделием”? На свете так много “изделий” или это была роковая случайность при шансах один из миллионов?

Во-вторых, в чем смысл этой загадочной Программы? Ломас в течение нескольких лет живет своей обычной жизнью, но как только о нем узнают ученые, тотчас сбегает и вскоре по непонятной причине совершает самоубийство. Сбой в программе, или так и было задумано?

В-третьих, почему этой - сугубо научной! - историей вдруг начали интересоваться очень далекие от науки господа: террористы из “Движения Хаос”, ФБР, а также всесильные “преодолевшие”. Даже если Ломас, действительно, дитя Чужого Разума, то почему это их так взволновало?

И вот теперь я, кажется, начинаю понимать, в чем тут дело, и что за монстр в эту минуту дремлет в одном из файлов моего телефона. - Так оно ещё и “дремлет”? - Подожди, Толя… Ты, я знаю, очень хорошо разбираешься в компьютерах; вот скажи мне, что такое эксплойт? - Ну, вообще-то, это код… Код уязвимости, который проникает в программную оболочку компьютера… - Это я знаю. Ты вырази суть простыми словами. - Постой, ты что, решил проверить мой интеллект? Хорошо, я сравнил бы эксплойт с универсальным ключом горничной, которым можно открыть любую из тысячи комнат огромного отеля. Или же с одинаковой кнопкой за спиной у каждого из миллионной армии роботов. - Отлично сказано, старина! Ты попал в самую точку! Я не знаю достоверно, кто создал людей, не знаю, является ли узявимость “программной оболочки” человека искусственной или случайной, зато я точно знаю, что такое Сигнал.

Сигнал - это эксплойт для человеческого разума. Если в момент завершения звучания Сигнала произнести или изобразить какую-либо команду, то любой человек, находящийся поблизости, немедленно примет её к исполнению, словно компьютер или безголовый робот-охранник.

Абсолютная власть, понимаете? - Активный звуковой нейрокод. Интересно… - задумчиво произнес Якушев. - Вообще-то, нейрокоды - сегодня довольно перспективная тема. Но универсальный нейрокод - это, скорее, из области фантастики. - А Джимми… - подала голос Ольга. - Что произошло с ним? - Да в том и дело! - воскликнул Андрей, - Джимми Ломас, скорее всего, самый обычный человек. Там, в Овраге, он отстал от группы и заблудился. Вероятно, именно в тот момент он услышал Сигнал, который доносился от упавшего корабля пришельцев.

Только вот команды никакой не поступило, и “система зависла”: Ломас просто спятил и стал вести себя словно киборг - ел, пил, спал… Его “мозговая программа” просто продублировала сама себя - действие, которое “пустой”, без команды, эксплойт, возможно, оказывает на разум…

Но вообще, всё это уже - из области гипотез. Лишь об одном можно говорить наверняка: Сигнал заставляет подчиняться. И, судя по реакции даже этого новорожденного “малыша”, - заставляет всех без исключения. - Постой, но тогда получается, что Алекс был прав, - оживилась Ольга. - “Альпиды стремились создать людей, которыми можно легко управлять”… - Да забудь ты уже эти легенды! Ты только представь, что можно сделать, если распространить Сигнал через трансляционный спутник на всю планету, предварительно снабдив его какой-нибудь командой? А через интернет?

Теперь я понимаю, почему Голосов и безумцы из “Хаоса” так растревожились: зная о свойствах Сигнала, они почуяли запах абсолютной власти и стремились получить его любой ценой. - Значит так, - Якушев встал со стула и медленно подошел к Андрею. - Мне необходимо взглянуть на этот, как ты говоришь, эксплойт. Нужно попытаться понять, каков его механизм, и как он… - Извини, старина, - покачал головой Андрей. - После того, что я узнал, это невозможно. - Как - невозможно? - растерялся Анатолий. - Ты же сказал, что он - в твоем телефоне. - Да, но я не собираюсь отдавать его никому. Даже тебе, Толя, уж прости. - Подожди, подожди, - нахмурился Якушев. - Что ты такое говоришь? Ты не “не можешь”, ты - должен отдать его мне. И чем быстрее, тем лучше. Ведь это, возможно, достояние науки, а не просто игрушка. - Вот именно. Поэтому его не получит никто. Ни “преодолевшие”, ни спецслужбы, ни корпорации. - Андрей! - Нет, Толя. Мы не вправе с тобой сейчас… - Да вы что, не понимаете, что ли?! - закричала вдруг Ольга. - Вы, оба, послушайте меня! Эту штуку нельзя отдавать людям, её нужно уничтожить как можно скорее! - Она права, старик. Давай лучше подумаем, как нам выйти из ситуации… - Вы смеетесь надо мной? - возмутился Якушев. - У нас целый этаж работает над проблемой нейрокода, а вы тут из меня дурака делаете! Не хочешь отдавать его кому-то - не надо; пойдем вместе со мной в лабораторию и вместе посмотрим… - Пойми, Толя, я рассказал тебе про Сигнал совсем не для того, чтобы это стало всеобщим достоянием. Я просто хотел, чтобы ты… - Хорошо. Подождите секунду.

Якушев внезапно сорвался с места и, быстрым шагом подойдя к двери, выскочил из дома. - Ну, вот, доигрались, - проговорила Ольга, глядя в окно. - Он звонит по телефону. - Так. Быстро! - Андрей вскочил и схватил её за руку. - Идём!

Он увлек Ольгу за собой, и они вновь оказались в кабинете Якушева. - Закрывай дверь на все замки! Быстро! - Андрей подскочил к одному из компьютеров на столе и торопливо включил его. - Сигнал он захотел… Сейчас, разбежался! Какой же я идиот, что доверился этому маньяку… Так… Интернет, активация… - Что ты задумал? - задвинув стальной, внушительных размеров засов, Ольга прислонилась спиной к двери. - Надеешься спрятать код? - Для начала я объявлю миру имя нового бога, - усмехнулся Андрей и, видя, как она изменилась в лице, добавил: - Вообще-то, шутка. Просто закриптую файл своим ДНК и растворю в сети - искать устанут. - Ты спятил! - она побледнела. - Ты - сумасшедший, они же убьют тебя… Они убьют нас обоих… - Перестань. Сейчас файлик загрузим, и поминай, как звали, - Андрей достал смарт и настроил его на передачу данных. - Жаль, мобильная связь здесь локальная, а то обошлись бы без компьютера… - Как ты не понимаешь? Дело вовсе не в “Си-Эм-Джи”, - Ольга подошла и положила руки ему на плечи. - Дегато была права: мы должны уничтожить Сигнал. И если мы не сделаем этого сейчас, то рано или поздно он всё равно окажется в чьих-то руках, и в мире наступит хаос. - Что ты имеешь в виду? - Андрей вдруг замер, словно впервые услышал её. - Я вовсе не собираюсь отдавать или продавать Сигнал, я лишь хочу оставить его себе. - Никто не смеет становиться богом и властвовать над людьми, кроме самой Природы… - Оль, сейчас не время для сказок. - Но это не сказки! Сигнал создан не нами и не для нас; выпустив его, мы уничтожим мир… - С вами говорит служба охраны! Немедленно откройте! - раздалось снаружи. И тут же послышался голос, принадлежащий Гному: - Андрей! Ольга! Вы что, свихнулись там? Давайте, открывайте, нужно поговорить. - Пойми, пока Сигнал существует, у нас с тобой никогда не будет спокойной жизни, - негромко произнесла Ольга. - Если же ты его выпустишь… То не будет, вообще, никакой. - Андрюх! Серьезно, открывай, - повторил за дверями Гном. - Я всё понимаю, но у меня приказ. Сейчас дверь ломать будем. - Да иду, иду, - прокричал Андрей. - Чего вы так расшумелись? Мы здесь, может, вершим судьбы мира…

Он, наконец, принял решение и поднялся из-за стола.

Первое, что увидели охранники, войдя в кабинет Якушева, это сидящего на полу Андрея, который, прислонившись спиной к одному из столов и задрав голову кверху, неторопливо курил, выпуская сизые кольца дыма.

Все, кроме одной, лампы дневного света были выключены. В полутемной комнате стоял едкий запах горелой пластмассы.

Ольга, которая открыла им дверь, молча кивнула вглубь кабинета и с усмешкой протянула вперед руки, словно для наручников. - Знаешь, что, дорогая… - Гном смерил её взглядом, и шагнул внутрь. - Ну, здравствуй, возмутитель спокойствия, - он подошел к Андрею и протянул ему ладонь. - Вставай, нам нужно кое о чем поговорить. - Всегда рад пообщаться с хорошими людьми, - Андрей ухватился за руку и медленно поднялся, - в хорошей компании… - Что тут горело? - в комнату ворвался Якушев. - Откуда дым, спрашиваю? - Прости, Толя, я здесь накурил немного. Ты вытяжку включи - и всего делов… - Телефон твой где? - Да вон, на столе лежит, - усмехнулся Андрей. - Дарю. Зачем он мне без карты памяти? - Эх, Рубин, Рубин… Сжег карту? Ну, ничего. Валера, отвези их пока в “пятый” и скажи Глену, чтоб готовил на сканирование. Обоих. Что мы, в самом деле… Или, всё-таки, расскажете? - повернулся Якушев к Ольге. - В сеть файл “слили”, верно? - Неверно, Толя, - ответил за неё Андрей. - А на сканирование мы сами поедем, без конвоя: нам скрывать нечего. - Вы что, - негромко спросил Гном, - действительно всю информацию уничтожили? - Знаешь, сейчас я уже не уверен, была ли она вообще. Неделю назад я очистил свой “биокс”, сегодня сжег карту памяти… - Скажи мне, что с тобой происходит? Мы ведь тебе не враги… - Ты прав, - сказал Андрей. - Здесь нет моих врагов. И никогда не было. Единственный наш враг умер минуту назад в пламени вот этой зажигалки.

С этими словами он достал из кармана и поднял над головой миниатюрный стеклянный цилиндр, наполненный желтым прозрачным газом.

- 28 -

“20 мая 2020 года.

Совершенно секретно.

Г-ну Уильяму Дж. Аллену, Президенту Соединенных Штатов Америки.

Лично в руки.

От г-на Джереми С. Вотта.

Главное Управление НАСА.

Вашингтон. Округ Колумбия.

Господин Президент,

С искренней радостью довожу до Вашего сведения, что, согласно результатам наших самых последних наблюдений, так называемой “Угрозы Ноль” больше не существует.

Вчера, 19 мая 2020 года, астероид 2016 LL-90 “Хайпокрис” (“Лицемер”), по неизвестной причине внезапно отклонился от своей траектории, и уже через двенадцать минут вероятность его столкновения с Землей понизилась со 100-процентной до показателя 0.00017 процента.

В настоящий момент “Хайпокрис” удалился на расстояние, препятствующее в полной мере фиксировать его передвижение, и в самое ближайшее время станет недосягаем для всех средств наблюдения НАСА, включая орбитальный комплекс “Марс-Экстро”.

По мнению экспертов, причиной изменения траектории двадцатимегатонного астероида могла послужить либо термоядерная реакция внутри самого небесного тела, вызвавшая резкое увеличение его массы, либо гравитонный взрыв одной из звезд, расположенных вблизи его орбиты.

В связи с вышеперечисленными фактами, а также тем обстоятельством, что “Угроза Ноль” не была зафиксирована никакими другими странами-участниками договора “Спейс-Рисёрч”, считаю целесообразным не придавать огласке сведения, полученные с “Марс-Экстро”, а информацию об инциденте с астероидом 2016 LL-90 по-прежнему хранить в режиме повышенной секретности.

Смею заверить вас, господин Президент, что наше Агентство будет и далее совершенствовать все средства обнаружения опасных космических объектов, с честью оправдывая высокое доверие Конгресса и народа Соединенных Штатов.

И да поможет нам Бог!”

Май. 2008г.

Хайпокрис (от англ. слова “Hypocrisy”) - лицемерие.

Content

Unknown index