Сюзанна Энок

Как очаровать графа

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Suzanne Enoch

THE HANDBOOK TO HANDLING HIS LORDSHIP

Перевод с английского Е. Кирилловой

В оформлении обложки использована работа,предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg.

© Suzanne Enoch, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

Глава 1

Натаниеля Стоукса давно перестали удивлять идиотские методы, которыми люди сами себя вводили в заблуждение, вопреки всякому здравому смыслу. Взять, к примеру, хотя бы сегодняшнюю встречу. Он сам никак не счел бы свидание в Гайд-парке в самые посещаемые часы благоразумным решением с точки зрения конфиденциальности. Он также не думал, что огромная желтая шляпа и не по сезону теплая накидка могут помочь женщине остаться незамеченной. Но ведь не он же организовал это рандеву… Сия заслуга принадлежала женскому лицу, находившемуся под этой самой шляпой. Лицу с выщипанными бровями треугольной формы. И тощим пальцам в черных перчатках, высунувшимся, словно лапы гигантского паука, из окна огромной черной кареты и поманившим его. М-да… очень скрытно, ничего не скажешь.

Разумеется, Нэт предпринял собственные меры предосторожности для того, чтобы жители Лондона, и в частности Мейфэра, увидели его таким, каким он хотел казаться. Именно поэтому, спрыгнув с темно-серого жеребца по кличке Голубой, он поправил на носу очки с самыми обычными стеклами и вытащил из прекрасно скроенного чехла, прикрепленного к седлу, трость черного дерева. Ни в первом, ни во втором у него не было нужды, но и то и другое ему требовалось. Вернее, как Нэт выяснил путем внимательных наблюдений, для его специфического хобби нужно было создать видимость некоторой рассеянности в сочетании с внушающей доверие солидностью. Очки справлялись с этой задачей, причиняя минимум неудобств, в то время как с тростью в руке он производил впечатление человека совершенно безобидного, особенно – в сочетании с легкой хромотой, которой добивался, засунув под пятку левого сапога пуговицу. Всем остальным незачем было знать, что внутри трости черного дерева скрывалась рапира, но сам-то он об этом прекрасно знал и умел ею пользоваться.

– Лорд Уэстфолл… – прошептала женщина в желтой шляпе и отпрянула в глубь кареты, в полумрак. – Присоединяйтесь же ко мне, милорд.

Нэт мысленно усмехнулся. Какая ирония судьбы!.. Ведь только после того, как он стал графом Уэстфоллом, высокородные аристократы из Мейфэра сочли его достойным выслушивать их самые темные тайны. И дело вовсе не в том, что титул не принадлежал ему по закону – нет-нет, целая армия адвокатов сочла его вполне законным. Однако же из всех средств маскировки, которыми Нэт когда-либо пользовался, личина аристократа подходила ему меньше всего. И притом это был единственный атрибут, который он не мог в конце дня снять и убрать в шкаф.

Наступая на левую ногу осторожнее, чем на правую, Нэт поднялся в экипаж и закрыл за собой дверь.

– Леди Аллистер, вы уверены, что мое общество не повредит вашей репутации? – спросил он с улыбкой. И тут же снял темно-синюю касторовую шляпу и положил рядом с собой на сиденье, обитое превосходной кожей.

Вдовствующая виконтесса захихикала, и на ее щеках выступил легкий румянец.

– В моем возрасте я готова ею рискнуть, – ответила она все тем же заговорщическим шепотом, каким говорила в каждую из примерно полудюжины их встреч. – Так вы добились успеха?

Нэт утвердительно кивнул и сунул руку в карман – сначала не в тот, в который следовало. В конце концов он извлек из кармана старую брошь из слоновой кости, обрамленную в золото. Брошь казалась довольно тонкой работы, и на ней был вырезан силуэт молодой дамы с удлиненным лицом и вьющимися волосами, забранными наверх.

– Вопрос о том, желаете ли вы знать, где я ее нашел, остается на ваше усмотрение, – сказал Нэт и передал брошь леди Аллистер.

Дама посмотрела на вещицу, сжала ее в руке и прижала к груди.

– О боже… – прошептала она. – Не хочу показаться сентиментальной, но это единственное мое изображение в молодости, других не осталось. А прекрасный портрет, который по заказу моего отца написал сам Гейнсборо, сгорел во время пожара, как вы знаете…

– Милая вещица, – отозвался Нэт. – Хороша и работа мастера, и та, кто изображен, – добавил он с улыбкой. Казалось, именно это дама и желала сейчас услышать. Нэт же всю последнюю неделю разыскивал данную брошь и за это время пересмотрел с полсотни разных других.

Тут леди Аллистер подняла на него поблекшие голубые глаза и тихо сказала:

– Я задам только один вопрос: была ли она украдена у моего сына – или же продана им?

Ответ на этот вопрос Нэт получил довольно рано. Жизнь не по средствам и карточные долги поставили нынешнего виконта Аллистера в весьма затруднительное финансовое положение. И сейчас, глядя во влажные глаза любящей матери виконта, Нэт со вздохом проговорил:

– Боюсь, миледи, что она была украдена группой молодых мошенников, которых уже привлекли к ответственности за другие преступления.

Плечи женщины поникли.

– Значит, все было так, как он сказал. – Она откашлялась. – Сколько я вам должна, Уэстфолл? Вы определенно заслужили свой гонорар.

– Двадцать пять фунтов, миледи. Как мы и договаривались.

– За ваши труды и за конфиденциальность, – добавила дама.

– Да, конечно. – Нэт тотчас же кивнул. Он не мог себе представить, кому еще могло быть хоть какое-то дело до того, продал ли лорд Аллистер брошь своей матери или нет. Но леди Аллистер почему-то внушила себе, что от его молчания зависела репутация всей ее семьи.

Передавая Нэту монеты, женщина пожала его пальцы.

– Благодарю вас, лорд Уэстфолл.

– А я благодарю вас, леди Аллистер. – Нэт открыл дверцу кареты, потом поморщился для пущего эффекта и воскликнул: – Ох, шляпу забыл!

Он повернулся, взял последний атрибут своей маскировки, затем спустился на землю и отошел в сторону от отъзжавшего экипажа. Когда-то некий знакомый впервые попросил его кое-что разыскать, и он, Нэт, допустил ошибку, попытавшись выполнить работу бесплатно. Тогда это чуть было не привело к дуэли с тем человеком. Но в конце концов Нэт осознал свой промах. Если бы он не взял денег, это означало бы, что клиент останется в долгу перед ним. Более того, каким бы мелким ни было дело, он, Нэт, владел бы чужой тайной, так что репутация клиента находилась бы в его власти. А плата за оказанную услугу уравнивала их положение. Именно поэтому Нэт всегда называл хоть какую-то цену за свои услуги, и клиенты охотно платили. Чем важнее казалась клиенту тайна, которую тот желал сохранить, тем выше была сумма гонорара, которую он готов был заплатить.

Нэт сунул деньги в карман, убрал трость и сел в седло. Поверила ли виконтесса его словам или нет – он-то сказал ей именно то, что она хотела услышать; иногда для его клиентов это было даже важнее, чем возвращение пропавшей вещи. Нэту же в таких случаях приходилось брать на душу больше лжи, чем хотелось бы. Но он прекрасно помнил о нескольких случаях, когда сказанная им правда стоила кое-кому жизни, так что приукрашивание истинного характера чьего-то сына или кузена являлось ложью во благо.

Парадная дверь Терил-Хауса открылась в тот же миг, когда Нэт ступил на верхнюю ступеньку лестницы.

– Милорд, добро пожаловать домой, – сказал Гарви, кивая и отступая в сторону, чтобы пропустить хозяина. – На столике в холле лежит письмо, а в утренней гостиной вас дожидается посетитель.

– Кто это? – спросил Нэт дворецкого. Взяв письмо, он сломал восковую печать и начал читать. Очевидно, его младший брат заработал в Оксфорде вынужденные каникулы, болван. В подробности Нэт почти не вникал – что толку вчитываться, если это все равно неправда? Правду же придется узнать от Лори, встретившись с ним лицом к лицу.

– Он не представился, милорд, – ответил дворецкий.

«Значит, еще один из этих…» – подумал Нэт. Сунув письмо в карман, он сказал:

– Распорядись, чтобы нам подали чай. И чтобы приготовили гостевую спальню. Лоуренс приезжает на сезон раньше обычного.

– Очень хорошо, милорд. Прекрасно, что мастер Лоуренс снова будет здесь. Он весьма… оживленный.

Нэт сомневался, что сам использовал бы подобные определения, но он не собирался устраивать с Гарви дискуссию на тему, какие выражения больше подходят в данном случае – «прекрасно» и «оживленный» или же «хлопотно» и «несносный».

– Да, верно, – буркнул он. И тут же, сняв перчатки, передал их дворецкому вместе со шляпой.

Вообще-то он предпочитал еще до встречи знать, с кем ему предстояло разговаривать, но в реальности это было скорее роскошью. И если уж на то пошло… Хм… ему даже нравился процесс разгадывания. С этой мыслью он снова надел очки, стукнул по полу тростью и толкнул дверь в утреннюю комнату.

Гость стоял у окна и смотрел на улицу. Нэт оценил его с быстротой, порожденной в равной степени прошлым опытом и необходимостью. Начищенные до блеска сапоги из гессенской кожи, темно-зеленое пальто из отличной тонкой шерсти, на квадратных плечах – ни единой складки или залома, а на правой руке – крупное кольцо-печатка. Плюс аккуратно подстриженные светлые волосы и гладко выбритое лицо – настолько гладко, насколько это вообще было возможно. Гость стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Этот человек явно привык к тому, что люди на него смотрели, и у него, конечно же, имелись весьма солидные средства.

– Добрый день, – громко сказал Нэт, закрывая за собой дверь.

Гость тотчас повернулся к нему лицом. Темные глаза с тяжелыми веками стали разглядывать Нэта так же внимательно, как он сам только что разглядывал посетителя. Наконец гость сказал:

– Уэстфолл, я о вас кое-что слышал. – Акцент выдавал в нем жителя юго-западной Англии. – Эти слухи верны?

– «Кое-что слышал» – это слишком уж общее определение, – с невозмутимым видом ответил Нэт. – Нельзя ли немного конкретнее?

– Да, безусловно. Вы хотите знать, кто я такой?

«Вот как, экзамен!» – мысленно воскликнул Нэт. Он был не очень-то хорошо знаком со своими новыми ровнями, однако же… Учитывая возраст гостя, а также его одежду и манеру говорить, Нэт бы сказал, что перед ним либо виконт Делшир, либо маркиз Эбберлинг, известный своим высокомерием.

Едва заметно улыбнувшись, Нэт прищурил один глаз, поправил на носу очки и тихо спросил:

– Сэр, вы потеряли память? Я знаком с несколькими весьма компетентными медиками, и у меня есть пристрастие к поискам потерянных вещей. Что же касается потерянной памяти… Гм… это было бы очень интересным делом, даже, пожалуй, захватывающим.

– Не важно, – проворчал гость. – Я Эбберлинг. Маркиз Эбберлинг. И я хочу воспользоваться вашими… услугами.

В это время подали чай, и Нэт, жестом предлагая лорду Эбберлингу сесть, подумал о том, что было бы неплохо, если бы его иногда ждал сюрприз. Но не какой угодно сюрприз, а приятный, то есть не такого свойства, как, например, выстрел пистолета, направленного в его сторону.

Едва лакей ушел, Нэт налил себе чашку чая, положил две ложечки сахара, после чего спросил:

– В таком случае, Эбберлинг, что же вы потеряли?

Гость, казалось, о чем-то задумался. А Нэт по-прежнему за ним наблюдал. Он, например, сразу же отметил, что маркиз сел на самую середину стула, равномерно распределив вес; причем в его позе не было ни намека на сутулость.

Нэт обращал внимание абсолютно на все, так как прекрасно помнил: однажды его спасло от пули лишь то, что он заметил, как его компаньон по обеду обхватил ногой ножку своего стула, вместо того чтобы поставить ее на пол перед собой. И вот сейчас, насколько он мог судить по поведению маркиза, тот, возможно, потерял нечто весьма для него ценное. Пожалуй, даже жизненно важное.

– Уэстфолл, как именно вы гарантируете, что сохраните мое дело в тайне? – спросил наконец лорд Эбберлинг, оставив чай без внимания.

– Мне нравится находить вещи, вот и все, – ответил Нэт, пожав плечами. – Поскольку же я намерен и впредь заниматься этим хобби, мне просто нет смысла обманывать доверие тех, кто меня нанимает. Этой гарантии достаточно?

Маркиз молча всматривался в него несколько мгновений, потом сказал:

– Полагаю, мне придется этим удовольствоваться. Так вот, пять лет назад моя жена наняла в гувернантки моему сыну Джорджу одну молодую леди. Три года назад из туалетного столика моей жены пропало очень дорогое бриллиантовое ожерелье. И одновременно пропала гувернантка.

– Значит, украденное ожерелье?.. – пробормотал Нэт. Ему уже стало надоедать охотиться за драгоценностями, но, похоже, это была одна из важнейших проблем у представителей лондонского высшего света. – Что ж, думаю, я могу справиться с вашим делом, – добавил он со вздохом.

– Это еще далеко не все, – продолжал маркиз. Он подался вперед и вновь заговорил: – В тот же день, когда исчезла мисс Ньюбери, моя жена погибла, катаясь верхом. – Гость откашлялся и вздохнул: – В действительности же дело обстояло так: лошадь вернулась в конюшню без Кэтрин. Все отправились на поиски и нашли ее со сломанной шеей в придорожной канаве. Я только позже осознал, что среди тех, кто принимал участие в поисках, не было мисс Ньюбери. Вернувшись в дом, я узнал, что ее вещи исчезли. Пропало также это ожерелье… и сама гувернантка.

– Значит, вы думаете, что мисс Ньюбери убила леди Эбберлинг? – медленно проговорил Нэт, внимательно глядя на клиента. Пальцы его рук были сцеплены, челюсть напряжена, а глаза опущены. То есть – гнев. Гнев из-за того, что гувернантка ускользнула, не поплатившись за свое злодеяние.

– Доктор сказал, что падение Кэтрин, возможно, было случайностью. Но лично я подозреваю, что произошло… нечто нехорошее, – отвечал маркиз. – Возможно, Кэтрин увидела мисс Ньюбери с ожерельем. Или же… Ох, даже не знаю. Но если вы сможете найти ожерелье, то, возможно, узнаете и местонахождение Рейчел Ньюбери. А я вам заплачу за все это три тысячи фунтов.

Четыре года назад, когда Нэт служил короне, его годовое жалованье составляло триста фунтов. А сегодня, будучи графом Уэстфоллом, он имел годовой доход около восьми тысяч фунтов. Следовательно, деньги, которые предлагал маркиз… Тоже откашлявшись, Нэт пробормотал:

– Милорд, три тысячи?..

– И еще пять тысяч дополнительно, если вы доставите эту женщину ко мне и позволите мне самому обратиться к властям, – сквозь зубы процедил маркиз.

– Понятно, – кивнул Нэт. Теперь было ясно: Эбберлинг очень хотел найти эту женщину. А уж после того, как маркиз доберется до мисс Ньюбери, та, вероятно, никогда не попадет в руки правосудия. Впрочем, если бы Натаниель хотел быть щепетильным, то давным-давно упустил бы свой шанс. И он прекрасно знал: женщины вполне способны даже на убийство. В каком-то смысле они даже более опасны, чем мужчины, – потому что кому придет в голову заподозрить их в чем-то столь ужасном?

Было в этом деле и еще кое-что… Очень уж привлекала перспектива выследить особу, которая исчезла из поля зрения три года назад. В общем – сложная задачка, как раз то, что ему требовалось! А то он иногда просыпался по утрам с таким ощущением, будто его мозги покрылись мхом.

– Позвольте поинтересоваться, почему вы решили начать поиски именно сейчас? – спросил Нэт, поправляя очки, как делал всегда, когда хотел выглядеть особенно безобидным. – Ведь уже прошло три года, не так ли?

– Я очень долго был терпеливым, – со вздохом ответил Эбберлинг. – Я ждал, когда сыщики с Боу-стрит и местные магистраты сделают свою работу. Но сейчас я собираюсь снова жениться, и мне невыносима мысль, что женщина, возможно виновная в смерти Кэтрин, женщина, которая меня обокрала и обманула мое доверие, все еще находится на свободе. Более того: возможно, она снова захочет причинить горе мне и моим близким. Я должен избавиться от этой угрозы.

Нэт счел ответ вполне приемлемым.

– Мне нужна вся возможная информация об этой Рейчел Ньюбери, – заявил он. – То есть возраст, внешность, происхождение, образование, место рождения. Все это может стать ключом, который поможет выявить ее местонахождение. – Сделав паузу, Нэт добавил: – И местонахождение ожерелья, конечно же.

– Понятно, – кивнул Эбберлинг. – Видите ли, ее нанимала моя жена, но я знаю, что сейчас ей должно быть от двадцати трех до двадцати пяти лет. Она высокая, и у нее был такой вид, словно она считала себя умнее всех прочих. Глаза же карие. И еще – золотистые волосы, которые, казалось, пытались завиваться во всех возможных направлениях, хотя она всегда затягивала их в идеально гладкий узел на затылке. Полагаю, она может считаться хорошенькой и выглядит… весьма пристойно. Насколько я помню, она любила землянику и верховые прогулки. И еще – читать. У нее всегда была в руках книга.

Нэт встал, подошел к письменному столу и достал из ящика листок бумаги.

– Сэр, я неплохо рисую. – Он нашел карандаш и снова сел. – Сейчас я попытаюсь нарисовать ее портрет, если вы будете подсказывать мне детали, договорились?

– Превосходно, – ответил маркиз и наконец потянулся к своей чашке. – Райкотт правильно сказал: похоже, вы именно тот, кто мне нужен для этого дела.

Нэт вскинул голову, услышав это имя. Взглянув на клиента, переспросил:

– Райкотт? Вы знакомы с Джеком?

– То есть знаю ли я, что вы служили у Веллингтона шпионом? – с усмешкой осведомился Эбберлинг. Он налил себе чаю и подошел к письменному столу. – Видите ли, у меня свои связи. И мне нужен был человек, способный успешно выполнить эту работу. Джек Райкотт сказал, что вы именно такой человек. И я не увидел и не услышал от вас ничего такого, что заставило бы меня усомниться в его словах. – Маркиз указал на лист бумаги. – Лицо, насколько я помню, – овальное.

– Значит, Райкотт просто сказал вам, что я работал на Веллингтона? – спросил Нэт, отложив карандаш. Ему потребовалось собрать в кулак всю силу воли – ужасно хотелось наброситься на маркиза и прикончить его, заставить замолчать навсегда, пока он не успел проболтаться кому-нибудь еще.

– Разумеется, Джек не сказал этого напрямую, – ответил маркиз. – Просто сообщил, что якобы новому графу Уэстфоллу нравится находить… «потерявшихся котов». А потом еще и добавил: «Ума не приложу, почему человек может переключиться со львов на котов, но так оно и есть. Полагаю, он тот, кто вам нужен для вашего дела». Когда же я сам домыслил остальное и высказался на сей счет, Райкотт не стал отрицать. Вот, собственно, и все.

«Что ж, это очень похоже на Джека Райкотта», – подумал Нэт. И тут же проговорил:

– Тогда и я не буду ничего отрицать. Но хочу уточнить: я просто консультировал Веллингтона во время войны, не более того. К тому же… Выслеживать льва и входить к нему в клетку – это совсем не одно и то же, – добавил Нэт, криво усмехнувшись. Но теперь-то ему стало ясно: чем скорее он найдет мисс Ньюбери и покончит с этим делом, тем лучше. А потом он сможет поехать в Брайтон и побеседовать с бывшим товарищем по оружию – следовало напомнить полковнику Райкотту, что ему, Нэту, не нравилось, когда о нем сплетничали. Да и вообще упоминали о нем, если уж на то пошло. Он нашел и убил достаточно львов. По мнению французов – даже больше, чем достаточно. И теперь его, слава богу, вполне устраивали кошки, женщины да иногда какие-нибудь пропавшие драгоценности.

Как только Эбберлинг решил, что рисунок достаточно точно передавал внешность мисс Рейчел Ньюбери, точнее – ее облик трехлетней давности, он вручил Нэту толстую пачку денег и свои адреса – лондонский, а также поместья в Шропшире. Нэт же откинулся на спинку стула и всмотрелся в карандашный рисунок. Девушка была хорошенькой, а ее вскинутый подбородок передавал некоторую надменность, о которой упоминал Эбберлинг. По правде говоря, она могла быть кем угодно и жить где угодно в Англии. Однако же, если учесть, что она не хотела, чтобы ее нашли… Вероятно, наилучшим для нее местом являлись многолюдные улицы Лондона. В небольшом городке или в деревне постороннего сразу заметят, и люди станут задавать вопросы. А Рейчел Ньюбери не хотела бы отвечать на вопросы. И не хотела бы, чтобы ее запомнили. Более вероятно, что она проживала в каком-нибудь тихом неприметном месте, где невелик риск встретить кого-нибудь из ее прежней жизни. Она, возможно, сейчас была белошвейкой, помощницей пекаря или лавочника. Или, может быть, даже компаньонкой какой-нибудь пожилой леди.

Светлые волосы желтоватого оттенка и карие глаза… плюс надменная и очень умная. Не слишком много информации. Но ему-то доводилось находить людей в Европе даже в разгар войны. Правда, тогда это был вопрос жизни и смерти, а сейчас предстояло развлечение…

Как только лорд Эбберлинг ушел, Натаниель вызвал своего лакея.

– Фрэнкс, достань-ка с чердака мою седельную сумку. Мне предстоит небольшое путешествие.

Лакей наморщил свой длинный нос.

– Милорд, а как долго вас не будет? Возможно, я не смогу упаковать ваши туалетные принадлежности и всю подобающую одежду в такую маленькую сумку. Позвольте, я достану для вас большой саквояж.

– Саквояж не поместится на седле, – возразил Натаниель. Узкие рамки правил жизни графа снова стали тесны для него, хотя не сказать, чтобы они когда-нибудь были ему впору. Боже правый, вплоть до последних двух лет практически все, что ему требовалось, умещалось в седельную сумку, а если в дороге требовалось что-то еще, то он просто покупал это, а потом выбрасывал. Однако аристократы, похоже, жили совсем по-другому…

– Милорд, я прошу вас передумать, – подал голос слуга. – Куда бы вы ни отправлялись, вам понадобятся отглаженные рубашки и накрахмаленные шейные платки. И еще вы…

– Ладно-ладно, – перебил Натаниель. Бормоча под нос ругательства, он махнул рукой в сторону двери и добавил: – Принеси один небольшой саквояж. И скажи Гарви, что я поеду в фаэтоне. Я еду в Шропшир и его окрестности, поскольку, по-видимому, теперь мне придется оповещать людей о своих отъездах и приездах.

Судя по выражению лица Фрэнкса, тот не очень-то понимал, что следовало на это ответить, а Натаниель был не в настроении объяснять; он уже выполнил свой долг перед короной и теперь выполнял долг перед семьей – выполнял, приняв титул, который освободился, когда его кузен упал с лодки в Озерном крае. Хотя, конечно же, ему хотелось заниматься чем-нибудь и для себя – чем-то таким, чем можно было бы заниматься из любопытства и ради интереса. И в настоящее время это была поездка верхом – нет-нет, теперь в фаэтоне – в Шропшир и окрестные деревни, чтобы разыскивать следы мисс Рейчел Ньюбери. И, ей-богу, он действительно намеревался ее найти.

Глава 2

Умывальня была самой скромной комнатой в клубе «Тантал». Даже в кухне на стенах висела коллекция старинных кастрюль и сковородок, в умывальне же имелись только стул, посреди шкафчик для полотенец и мыла и большая латунная ванна, стоявшая на середине комнаты. Маленькое окошко выходило на подъездную аллею, но несколько раз мужчин заставали, когда они пытались заглянуть внутрь, после этого окошко перенесли так высоко, что теперь из него было видно только небо.

Клуб «Тантал» был известен тем, что здесь нанимали на службу только красивых, образованных, но не слишком доступных молодых женщин. Учитывая такую репутацию клуба, Эмили Портсмен была немного удивлена тем, что окно вообще не заколотили досками. Она, правда, предполагала, что все дело было в сладости того, чего нельзя сразу же заполучить. Но поскольку ее-то за последние три года получили несколько раз, это объяснение не вполне подходило.

А сейчас, как обычно по воскресеньям и четвергам, Эмили мылась в ванной последней из всех. Это было очень легко устроить, поскольку графики составляла она сама. К этому времени вода из теплой превратилась в тепловатую, а потом и в прохладно-неприятную, но это уже не имело особого значения. К тому же ей сейчас требовалось время. И дело было вовсе не в том, что ей необходимо особенно тщательное мытье, – нет-нет, она выбралась из ванны уже час назад и сейчас сидела на стуле в теплом шерстяном халате, а на коленях у нее лежал новейший готический роман «Шотландский кузен». Сюжет романа был так лихо закручен, что Эмили понятия не имела, что же в нем происходило. Она прочла уже пять глав, но роман по-прежнему оставался увлекательным, а это самое главное.

Когда же старенькие часы на шкафчике показали три пополудни, Эмили наконец отложила книгу и встала. Затем подошла к остывшей ванне, стала на колени и окунула голову в воду. Вода сразу же стала приобретать красновато-коричневый цвет, распространявшийся от ее длинных волос, и вскоре вся ванна приобрела цвет некрепкого чая.

Эмили же пропустила пальцы сквозь массу волос и энергично встряхнула их. Потом взяла полотенце – все в коричневых пятнах – и плотно обмотала им голову. После чего сразу же подошла к тазу с заготовленной заранее чистой водой и принялась отмывать руки с мылом (и действительно, какой смысл проходить через эту процедуру два раза в неделю, если ее выдадут окрашенные в коричневый цвет пальцы?) Через несколько минут она снова села на стул, вытерла волосы и стала их расчесывать, пока они не стали гладкими и блестящими. Прежде чем взяться за выпрямляющий утюжок, пришлось подождать, пока волосы подсохнут. Однажды она уже допустила ошибку, приложив горячий металл к еще мокрым волосам: и те позеленели. Тогда ей пришлось целую неделю ходить в тюрбане, пока не поблек зеленоватый оттенок.

Но сейчас, после того как она смыла с волос пасту из хны, чая и лимонного сока, ее волосы будут отличного, совершенно непримечательного темно-каштанового цвета – цвета гнедой лошади, как однажды сказала одна из ее подруг. Ничего интересного, конечно же, но именно это ей сейчас и требовалось.

Колокольчик над дверью задребезжал, и Эмили, вздрогнув, крикнула:

– Я почти закончила! – Она взяла нижнюю рубашку и надела через голову.

– Это я, Дженни, – прозвучал за дверью женский голос с легким французским акцентом. – Я принесла новое платье, которое ты заказала у Гастона.

Эмили покосилась на ванну с водой цвета чая, потом босиком прошла к двери и открыла.

– Ты же знаешь, что я не заказывала платье у Гастона, – тихо сказала она, впуская в комнату управляющую клубом. И тут же закрыла дверь.

Женевьева Мартин пожала плечами. С белокурыми волосами, гладко зачесанными назад и стянутыми на затылке в узел, она больше походила на благонравную гувернантку, чем на второго по значимости человека в эксклюзивном и решительно нетрадиционном развлекательном клубе.

– А что? По-моему, это звучит вполне правдоподобно, – проговорила Женевьева. – Хотя, Эмили, я не думаю, что кому-нибудь есть дело до цвета твоих волос, – но это так, между прочим.

– Мои волосы – моя гордость, – тут же солгала Эмили и улыбнулась. – Не всем ведь посчастливилось иметь такие роскошные золотые локоны. – Она потрогала пальцами почти высохшие кончики волос.

– Хм… – отозвалась собеседница.

Эмили предпочла бы еще более невзрачный коричневый цвет, однако хна имела свойство обращать любой цвет в рыжий, прежде чем он темнел до коричневого. Чай и лимон являлись хорошим подспорьем, но для того, чтобы волосы не меняли цвет через день, приходилось наносить краску два раза в неделю.

– А скажи, Дженни, зачем ты пришла? – спросила Эмили. – Вода в ванне уже даже не тепловатая… Она совсем остыла час назад.

– Я подумала, что тебе понадобится моя помощь, чтобы вычерпать ведрами воду из ванны, – ответила Женевьева. – Ведь через час тебе нужно следить за обслуживанием во время ужина, – не забыла?

Эмили в недоумении заморгала.

– Но я же составляла график… Сегодня вечером за обслуживанием на ужине следишь ты, Дженни.

– Да, должна была, – ответила Женевьева. – Но потом я вызвалась выступить на собрании женщин, желающих стать владелицами собственного дела.

– Но как же…

– Да-да, знаю, – перебила Дженни. – Разумеется, не я хозяйка клуба «Тантал», он принадлежит Диане. Но она просила меня прийти, потому что сама отказалась. – Дженни поморщилась. – Я бы тоже отказалась, но женщины, которые мечтают открыть свое дело, – это те же самые женщины, которые могут себе позволить делать ставки в нашем клубе в «дамские ночи». И поэтому… Ради наших собственных интересов я могу один вечер побыть дипломатичной, понимаешь?

– О, Дженни! – Эмили рассмеялась. – Дорогая, ты всегда дипломатичная, это твой дар!

Мисс Мартин тоже рассмеялась.

– Да, наверное. Один из многих. – Она подошла к ванне, взяла ведро, зачерпнула воды и направилась к двери. – Ты ведь выливаешь это на заднем дворе, не так ли?

– Да, розам, похоже, нравится хна. Или чай. Или, возможно, лимонный сок. Не знаю точно, что именно.

Эмили надела простенькое платье из голубого муслина, которое принесла с собой, и нахмурилась. Ведь если ей предстояло следить за порядком на ужине, то следовало, наверное, надеть что-то более соблазнительное, не так ли? Но ведь нельзя же обратить на себя внимание… Хотя с другой стороны… Ох, что же делать?

– Дженни, не нужно мне помогать, я сама справлюсь, – пробормотала Эмили.

– Глупости, дорогая. А если переживаешь, что я кому-нибудь что-нибудь разболтаю, то учти: я уже два года знаю, что ты красишь волосы. Но сегодня я упомянула об этом впервые. И если хочешь, то первое упоминание станет и последним.

Похоже, Женевьева Мартин явно не верила, что она, Эмили, меняла цвет волос только лишь из тщеславия. Кроме того, и Дженни, и леди Хейбери знали, что у нее имелось прошлое, о котором она не желала говорить.

– Я бы предпочла закрыть эту тему, – тихо сказала Эмили.

Женевьева пожала плечами и так же тихо ответила:

– В таком случае тема закрыта. – Она подождала, когда Эмили закончит застегивать платье, потом открыла дверь и заявила:

– Но я все равно помогу тебе перетащить ведра с водой.

Невольно улыбнувшись, Эмили ответила:

– Может, когда-нибудь мы с тобой сможем поболтать о хне и розах, но пока что я предпочитаю хранить свои тайны.

– Я тебя понимаю, дорогая. У меня у самой есть несколько секретов, – отозвалась Дженни.

Уж в этом-то Эмили нисколько не сомневалась. Она кое-что знала о Дженни Мартин. Во-первых, Дженни владела несколькими языками, и Диана к тому же временами упоминала о «приключениях» ее лучшей подруги в Европе во время Пиренейских войн. Но что это были за «приключения», о том можно было только гадать. И едва ли следовало заводить разговор на эту тему.

После своих недельных странствий по Шропширу Натаниель Стоукс уже точно знал: Рейчел Ньюбери позаботилась о том, чтобы ее не нашли. Никто из слуг маркиза Эбберлинга не знал, куда она могла уехать. И никто не знал, кто ее родители и где они могли находиться. Рекомендательное письмо, которое она предоставила, устраиваясь на должность в особняке Эбберлинга, оказалось поддельным – по крайней мере, в «Книге пэров» издательства «Дебреттс» леди Себрет не упоминалась. От Нэта не укрылось и то, что если заменить всего одну букву в фамилии загадочной дамы, у которой якобы работала мисс Ньюбери, то получится «секрет».

– Успешная была поездка, сэр? – спросил лакей.

Нэт сел на край кровати, чтобы стянуть сапоги. Пуговица выпала на пол и завертелась точно юла. Нэт поморщился и наступил на нее, чтобы не дребезжала.

– Нет, Фрэнкс, не очень-то успешная, – пробурчал он, массируя ступню. Он считал свои искусственные «слабости» необходимостью, однако точно знал, что если бы еще день-другой не давал отдыха ноге, то его хромота могла стать настоящей. – Скажи, Фрэнкс, ведь вы, слуги, ведете между собой дружеские разговоры, верно?

– Обычно мы ужинаем все вместе, – последовал ответ.

– И вы знаете, какие у кого родственники и кто из них где родился?

Лакей продолжал вынимать содержимое из хозяйского дорожного саквояжа.

– По большей части да, сэр. Но кто-то более разговорчив, кто-то менее, и я не могу сказать, что знаю или помню все подробности.

– Фрэнкс, а что бы ты сказал, если бы один из твоих приятелей никогда ничего о себе не рассказывал? Или если бы одна из служанок никогда не говорила бы о своем прошлом. Что бы ты тогда о ней сказал?

– Я бы сказал, что она, наверное, избегает чего-то неприятного или печального. – Фрэнкс на мгновение нахмурился. – Или незаконного. В таком случае дворецкий был бы обязан выяснить, не совершила ли она преступление.

– Я так и думал, – кивнул Нэт.

Дворецкий Эбберлинга не знал про мисс Ньюбери ничего полезного, только повторил то, что уже говорил маркиз: мол, она была молодой, хорошенькой, образованной и несколько высокомерной.

– Милорд, вы сегодня вечером остаетесь дома?

Нэт встряхнулся, снял очки и положил их на тумбочку возле кровати.

– Да, думаю, что останусь. Сообщишь миссис Бланшар?

– Конечно, милор…

– А вот и ты! Наконец-то! – раздался от двери радостный мужской голос.

Нэт вздрогнул, повернул голову и пробормотал:

– Приветствую, Лори. – Проклятье, он совершенно забыл о том, что его брат должен был приехать. Не хватало еще, чтобы он и впрямь стал таким рассеянным, каким притворялся…

– Я думал, что меня ждет нагоняй, когда я приеду, – протянул девятнадцатилетний молодой человек, неспешно проходя в комнату. – Заранее заготовил и выучил наизусть оправдательную речь. Не ожидал, что тебя даже не будет в Лондоне, чтобы ее выслушать.

Нэт стиснул зубы и бросил взгляд на лакея.

– Фрэнкс, это все.

– Очень хорошо, сэр.

– Ты ведь отправлялся на очередную охоту, не так ли? – спросил Лоуренс Стоукс, закрыв дверь за слугой. – Что было на этот раз? Пропавшее кольцо? Потерявшаяся собака какого-нибудь лорда? Знаешь ли, а ведь ты теперь граф… Если будешь разыскивать за деньги всякую всячину, пэры будут смотреть на тебя сверху вниз.

– Ты уверен, что тебе сейчас следует критиковать меня? – проворчал Нэт. – Или, может быть, надеешься, что я брошусь защищать свою честь и забуду, почему ты здесь?

Лоуренс с усмешкой отмахнулся и плюхнулся в кресло, стоявшее перед холодным камином.

– Ох, Нэт, я давным-давно понял, что ты никогда ничего не забываешь. У тебя в мозгу – целая библиотека, в которой все аккуратно рассортировано по темам и помечено, где, когда и что можно найти.

– А у тебя в мозгу – решето, на котором задерживается только абсолютная чушь. – Нэт встал, но из-за усталой ноги у него не было желания расхаживать по комнате, поэтому он тотчас опустился в кресло и, взглянув на брата, проговорил: – Ты написал, что у тебя возникли разногласия с одним из профессоров. Так вот, я надеюсь узнать, что это были за разногласия. Может, профессиональные? Или конфликт по поводу того, позволено ли тебе держать в своих комнатах шлюху?

Лори немного помолчал, потом со вздохом произнес:

– Ты хоть представляешь, как это утомительно – иметь тебя в качестве брата? Каким бы хитрым я себя ни считал, ты просто одним махом рассекаешь всю паутину обмана и, подбоченясь, выкрикиваешь правду.

Оставив без комментариев тот факт, что он ничего не выкрикивал, Нэт склонил голову к плечу и переспросил:

– Паутину обмана?

– Я собирался сказать «хитрую паутину», но слово «хитрый» я уже использовал и ты бы сказал, что я повторяюсь. – Лоуренс снова вздохнул. – Я знаю, ты не хочешь, чтобы я находился здесь, да я и сам, честно говоря, предпочел бы вернуться в Оксфорд, к друзьям, но… Что поделаешь, я совершил ошибку. Сожалею.

– Как долго продлится наказание?

– Твое или мое? – Лоуренс пожал плечами. – Семестр почти кончился. Так что я пропущу две недели… и экзамены.

Натаниель внимательно посмотрел на брата. Говорили, что они очень похожи, но он не видел сходства, за исключением зеленых глаз. Впрочем, никто никогда не говорил, что они и по характеру были схожи, и это очень радовало.

– Знаешь, Лоуренс… если тебя не допустили к экзаменам, то тогда выходит, что это было не первое нарушение, – сказал Нэт наконец. Между ними было десять лет разницы, но иногда ему казалось, что он старше Лори лет на сто.

– Нэт, я…

– Надеюсь, ты понимаешь, что это не каникулы, – перебил старший брат. – И ты не будешь целыми днями торчать в клубе «Джентльмен Джексон», а также на Хеймаркет или на «Таттерсолз»[1].

– Ты что же, собираешься запереть меня здесь? – возмутился молодой человек. – Надо полагать, в погребе, не так ли?

– Ты, Лори, теперь наследник графства, поэтому должен подготовиться к этому лучше, чем был готов я, – ответил Нэт.

Младший брат с подозрением взглянул на него.

– Как именно подготовиться?

– Для начала я покажу тебе все счета и бухгалтерские книги. А потом ты можешь их сбалансировать.

– Балансировать ими… на голове?

– Очень остроумно. Однако я совершенно не склонен тебе сочувствовать.

– Нэт, но разве… разве у тебя нет людей, которые этим занимаются? У кузена Джерарда они наверняка имелись, ведь он даже под страхом смерти не смог бы сложить два и два.

– Надеюсь, Лоуренс, это не была острота по поводу крайне прискорбной и безвременной кончины нашего дорогого кузена.

Младший брат покраснел и тихо сказал:

– Нет, конечно. Тем более что он утонул. Это не имело никакого отношения к бухгалтерским книгам. Если только он не бросился в озеро, чтобы их не балансировать.

Тут Натаниель встал и отчетливо проговорил:

– Теперь я сочувствую тебе еще меньше. Я уже два года граф Уэстфолл. Пора и тебе выучиться чему-нибудь полезному. Давай начнем со счетов трехлетней давности.

– Нэт, я всего лишь пытался сделать так, чтобы ты не орал на меня из-за девчонки в моей комнате! Не руби с плеча! Ты как лесоруб!

– Хм… пожалуй, довольно точно сказано… – пробормотал граф. – А что касается счетов… Полагаю, это пойдет тебе на пользу. В своих собственных финансах не стоит полагаться на кого-либо. Так что давай-ка начнем прямо сейчас.

Лори со вздохом поднялся на ноги, бормоча под нос ругательства, и, повернувшись к брату, заявил:

– Знаешь, меня уже не радует, что ты унаследовал от Джерарда это положение, пусть даже оно и позволило мне попасть в Оксфорд. – Лори пошел к двери, но по дороге шагнул в сторону и схватил с тумбочки очки Нэта. – И думаю, тебя это тоже не радует. – Он нацепил очки на нос и воскликнул: – Ха! Как я и подозревал – простое стекло! Зачем ты снова притворяешься глуповатым? Ты же сказал, что ушел со службы.

– Я притворяюсь не глуповатым, а рассеянным. А со службы я действительно ушел.

Покинув службу у Веллингтона, Нэт испытал огромное облегчение. Наконец-то он смог покончить с ложью, притворством и переодеваниями – увы, ненадолго. Впрочем, нынешнее его хобби нисколько не походило на прежнюю службу, ведь теперь он был сам себе хозяин.

Нэт повернулся к младшему брату и тихо спросил:

– Ты что, не помнишь, что не должен обсуждать мою службу у Веллингтона?

– О, да-да, ты очень ясно дал мне это понять, – закивал Лоуренс.

Нэт же нахмурился и тихо проговорил:

– Видишь ли, Лори, были те, кого я лишил жизни. И были другие, чьи жизни я разрушил. Причем у всех этих людей до сих пор есть родные и друзья. И если они когда-нибудь узнают, что я имел к этому отношение, что я не был просто болваном, который в разгар войны разыскивал древние тома, чтобы их сохранить, то тогда…

– Да знаю я, знаю. – Плечи Лори поникли. – Поверь, я никогда ничего не рассказывал и не собираюсь.

– Вот и хорошо.

Какое-то время братья молча шли по коридору к кабинету Нэта. Наконец Лоуренс тихо сказал:

– Нэт, знаешь…

– Ну что еще?

– Нэт, а мог бы я помогать тебе разыскивать то, за чем ты охотишься?

Натаниель невольно содрогнулся. Сама мысль о том, чтобы подтолкнуть брата к такой жизни…

– Нет, Лори… В этом деле нужна большая осмотрительность. И ведь это мое хобби, как ты выражаешься.

Выражение, промелькнувшее на лице Лори, искренне удивило Нэта. Казалось, брат был очень разочарован. Мысленно вздохнув, Нэт спросил:

– Почему ты хочешь мне помогать? Я ведь несколько раз слышал от тебя, что мне не следует опускаться до роли мальчика на побегушках для тех, кто теперь равен мне по положению в обществе.

– Не знаю… Я просто подумал… – Лори пожал плечами. – Ладно, не важно. Так где же эти чертовы бухгалтерские книги?

Нэт внезапно остановился.

– Ты просто подумал… Что именно, Лори?

– Ничего я не думал. У меня же всегда в голове решето, не так ли?

Хотя в последнее время Нэт проводил не так уж много времени с младшим братом, он все-таки мог распознать мольбу о сочувствии, когда слышал ее.

– Лори, если ты хочешь, чтобы я тебе что бы то ни было доверил, – проговорил Нэт, открывая дверь кабинета и жестом приглашая брата войти, – то это произойдет вовсе не потому, что я испытываю к тебе жалость. Ты сам завязал петлю и сунул в нее голову, ясно? Впрочем, многие люди часто так делают.

– Ты тоже человек, – пробурчал Лори, усаживаясь за стол. – По крайней мере, я так думаю. Так какую же петлю ты накинул на свою шею?

Нэт криво усмехнулся и проговорил:

– Если ты хотя бы на мгновение подумал, что я собираюсь выложить на стол все мои ошибки, чтобы ты мог использовать их против меня, то ты еще глупее, чем я думал, братец. Верхний ящик, нижняя книга.

– Значит, весь фокус в том, чтобы держать свои ошибки в секрете?

– Полагаю, это было бы началом. Лори, ради бога, да открывай же ты книгу!

Однако Лоуренс смотрел вовсе не на лежавшую в ящике стола бухгалтерскую книгу. Его внимание было приковано… к чему-то другому в верхнем же ящике. Натаниель тут же стал вспоминать, что еще там хранил: так, перья для письма… Бумагу, карандаши, нож для затачивания…

– А это что такое? – воскликнул Лори, вытаскивая карточку. – «Сердечно приглашаем вас как уважаемого члена клуба «Тантал» на наше ежегодное мероприятие по дегустации вин в…» – Лори поднял взгляд на брата. – Ты состоишь в знаменитом клубе «Тантал»?

– Да, а что?

– Я хочу пойти!

– Нет, Лори.

– Видишь ли, Нэт, в сентябре прошлого года дядя Марти Гейла взял его туда, и он до сих пор непрестанно об этом говорит. А я на год старше Гейла! Скажи, это правда, что все женщины ходят там совершенно голые?

– Что-о?.. Нет-нет, Лори. Ведь это не публичный дом, а джентльменский клуб.

– Которым управляют самые красивые женщины Лондона! И Марти говорит, что они сами выбирают мужчин, которые им нравятся, а затем приглашают к себе наверх, в постель. Ты бывал наверху?

Нэт невольно вздохнул. Наверх? Но ведь постель – это интимность и секреты. А он своими секретами ни с кем не собирался делиться. Последняя женщина, с которой он спал… Черт, неужели это было два года назад? Так вот, он тогда передал ее в руки Веллингтона – за то, что она пыталась продавать Бонапарту секреты, которые выведывала в постели в минуты близости.

– Лори, хватит ныть! – Нэт осознал, что брат пристально смотрел на него. – Ты похож на осла! А тебе следует учиться, как вести домашнюю бухгалтерию. Открывай гроссбух!

Упершись локтями в упомянутый гроссбух, Лори подался вперед и воскликнул:

– Значит, ты бывал наверху! Ну и как это было? Бедуинские драпировки и подушки? А какая она была? Говорят, там все женщины благородного происхождения, но со скандальной репутацией. И невероятно красивые!

– Нет, я не поднимался в «Тантале» наверх. И был в клубе всего два раза. Между прочим, они не все благородного происхождения, но то, что образованные, верно. И привлекательные, конечно же. Однако ты туда все равно не пойдешь.

Лори нахмурился и со вздохом раскрыл бухгалтерскую книгу. Снова вздохнув, пробурчал:

– Что ж, я надеюсь, что есть такой клуб, куда бы мужчина мог прийти поработать. Тогда бы мне не пришлось терпеть твои притеснения…

– Ты прав, такой клуб есть. Он называется «армия», – с усмешкой ответил Нэт.

Он уселся на подоконник и задумался. Гм… а ведь про клуб «Тантал» и в самом деле говорили, что туда принимали хорошо образованных молодых женщин, которые по той или иной причине были вынуждены оставить жизнь в более приемлемых обстоятельствах… Конечно, едва ли Рейчел Ньюбери, совершив ограбление и убийство, стала бы устраиваться в столь публичном месте, но для начала можно было бы поискать и там. Ведь выйти на ее след в Шропшире ему все равно не удалось. А в клубе, возможно, кто-нибудь что-нибудь знает… И вообще, если задуматься… Наверное, в том, чтобы пойти в этот клуб, была некоторая логика. Будучи хорошенькой и хорошо образованной, мисс Ньюбери прекрасно вписалась бы туда, не так ли? Хотя с другой стороны… Если она и впрямь такая надменная, то, вероятно, должна была воротить нос от работы, которая требовала флирта с мужчинами. Но все-таки следовало пойти и в это место. Действительно, а вдруг?

Нэт откашлялся и проговорил:

– Знаешь, Лори, я передумал. Иди одевайся к ленчу.

Молодой человек мгновенно вскочил на ноги.

– В «Тантале»?

– Да, в «Тантале». Но если я хоть раз замечу, что ты распускаешь слюни, или плотоядно пялишься на девицу, или делаешь еще что-нибудь неподобающее, – выволоку оттуда за ухо, ясно?

– Да-да, совершенно ясно. – Уже у двери Лори обернулся. – А это как-то связано… с твоим хобби?

– Возможно. И если будешь вести себя хорошо, то я, возможно, что-нибудь расскажу тебе о нем.

«Вероятно, потом я пожалею, что сдался, – думал Нэт, – однако же…» Он давным-давно усвоил: вдохновение следовало принимать из любого доступного источника, и теперь этим источником стал его брат.

Глава 3

– Он здесь! – прошептала Люсиль Хэмптон, наклонившись к уху подруги.

Эмили подняла на нее взгляд, и по спине ее пробежал неприятный холодок.

– Кто именно?– спросила она.

– Мой кавалер! – ответила сияющая Люсиль.

Эмили сдержала вздох раздражения. И одновременно, испытав огромное облегчение, продолжила свое занятие – составление графика работы на следующую неделю.

– Кто же на этой неделе? – спросила она, взглянув на собеседницу.

– Граф Уэстфолл! Он почти такой же красивый, как лорд Хэйверли.

– Уэстфолл – это тот, который в очках? – с усмешкой осведомилась другая девушка за столом, с совершенно невероятным именем – Эйприл Марч. – На днях он попросил чай, сделал глоток и сказал: «Черт, я имел в виду кофе».

– Я же не говорила, что он очень умный, – возразила Люсиль. – Только красивый, вот и все…

– Вам обеим лучше последить за тем, как вы отзываетесь о членах клуба, – заметила Эмили. – Если Диана услышит, что вы говорите о наших гостях, то отправит вас на кухню мыть кастрюли.

Как нарочно, именно в этот момент в общую комнату на верхнем этаже клуба «Тантал», которую дамы делили с огромными устрашающего вида Полезными Мужчинами, вошла Диана, леди Хейбери. Платье на маркизе было такое черное, что даже мерцало. Она прошла к столу и проговорила:

– Добрый день, Эмили.

– О, Диана… Добрый день, миледи…

Остальные женщины бросились врассыпную. Маркиза же вскинула бровь и пробормотала:

– У вас тут что-то интересное, да?..

Эмили криво усмехнулась.

– Видите ли, Люсиль заинтересовалась новым кавалером и она не хочет, чтобы вы запрещали ей кого бы то ни было добиваться.

– А я вовсе не возражаю. Если только здесь, в клубе, она будет обращаться со всеми нашими клиентами одинаково. – Диана села на скамью по другую от Эмили сторону обеденного стола. – Так кто же он?

– На этот раз – лорд Уэстфолл. Люсиль, очевидно, думает, что он достаточно недалекий, поэтому, поддавшись ее очарованию, подхватит ее на руки и унесет в другую жизнь, в мир роскоши.

Диана пожала плечами.

– Иногда и такое бывает. И даже чаще, чем я могла бы ожидать. – Маркиза улыбнулась. – Не верится, что я когда-то тоже была циничной, но что есть, то есть. Иногда сказки становятся реальностью.

Что же касается Эмили, то она никому не пожелала бы в жены болтливую и вечно прихорашивающуюся Люсиль, но если мисс Хэмптон интересует Уэстфолл, то и пусть. Пожав плечами, Эмили тихо сказала:

– Однако же, миледи, некоторая доля цинизма сослужила вам хорошую службу. Вы пришли посмотреть график? Я думала, мы договаривались встретиться в два.

– Да, мы так договаривались, – подтвердила маркиза, – но я пришла пораньше. Дело в том, что Хейбери хочет сегодня свозить меня покататься. Ох, покоя от него нет…

Однако легкая улыбка Дианы выдавала совсем другие чувства, и Эмили, улыбнувшись ей в ответ, заметила:

– Мне кажется, вы сегодня выглядите особенно восхитительно. Идеально для выхода в свет.

– Вероятно, мне будет очень жарко, но я нахожу, что хотя раньше вела себя ужасно скандально, продолжая носить траур даже после того, как снова вышла замуж, теперь я известна соблюдением условностей. Или несоблюдением, – добавила маркиза со смехом. – Кто знает: может быть, я начну носить белое только для того, чтобы снова стать заметной.

Эмили тоже рассмеялась и пододвинула к своей работодательнице конторскую книгу, в которой записывала график работы на следующую неделю.

– Не думаю, миледи, что вам стоит беспокоиться о том, что останетесь незамеченной, пока вы управляете клубом «Тантал».

– О, очень мило с твоей стороны так говорить, – ответила маркиза. Все еще посмеиваясь, Диана взяла конторскую книгу и стала просматривать график. – Ты правда хочешь поставить Марианну Стюарт в одну смену с Люсиль? Должна признаться… Хм… хотя нашим мужчинам нравится энтузиазм Люсиль, я не уверена, что ей стоит кого бы то ни было обучать.

– Но Марианна сейчас в таком состоянии, что если кто-то просто посмотрит в ее сторону – не говоря уж о том, чтобы посмотреть с вожделением, – то упадет в обморок. А Люсиль, по крайней мере, нравится быть в центре внимания. – Эмили замялась, потом добавила: – Если хотите, я буду время от времени проверять, как они справляются.

Леди Хейбери несколько мгновений пристально смотрела на нее – была у нее такая манера смотреть, от которой становилось тревожно, и в такие моменты она казалась намного старше и более умудренной, чем следовало бы в ее двадцать шесть лет. Однако же, будь ее жизненные обстоятельства более благоприятными, она не стала бы такой мудрой. Эмили хоть и была ее ровесницей, но порой чувствовала себя намного моложе, а еще чаще – на сотни лет старше.

– Это бы не помешало, – сказала наконец маркиза и снова опустила взгляд на расписание. – Думаю, сегодня большинство пэров отправятся на лошадиные торга в «Таттерсолз», поэтому сегодня мы будем не так строги по поводу членства в клубе. Вечером за старшую останется Дженни, а я не вернусь допоздна.

Эмили кивнула и, пытаясь не показывать, как ей не хочется этим заниматься, передала Диане листок:

– Вот взгляните… Чарити сказала, что не сможет и дальше покупать персики поштучно, если гости по-прежнему предпочитают персиковые пирожные. Здесь список ближайших к Лондону ферм, с которыми мы могли бы заключить контракт на поставку фруктов.

– Вот как? Контракт на персики? Я никак не могла такого предвидеть, когда все это затевала. – Маркиза просмотрела список. – Это идея мисс Грин, не так ли?

– Да, верно. В жизни не встречала кухарки, которая так хорошо управлялась бы с цифрами.

Диана наняла Чарити Грин на работу всего месяц назад, но меню и блюда уже хвалили как никогда раньше, а клуб «Тантал» успел прославиться своей кухней почти так же, как славился девушками, в нем работавшими.

– Может, поручить эту работу Дженни? – предложила Эмили. – Кажется, у нее настоящий талант разъяснять торговцам, что такое справедливая цена.

Диана снова засмеялась.

– Визит Женевьевы Мартин – это будет настоящее наказание для торговцев. Но вообще-то я думаю, что мы с Оливером поедем к ним сами. Заодно это удержит его от проделок, которые он запланировал на сегодня.

– От этого меня ничто не удержит. – В комнату вошел маркиз Хейбери, приблизился к столу и сел рядом с женой. – И куда же это мы собираемся?

Диана частенько делала вид, что все решает за Оливера Уоррена, но в его серовато-стальных глазах не было ничего, что говорило бы о его подчиненном положении. Было совершенно очевидно: все, что происходило между супругами, решалось ко взаимному удовлетворению, хотя все у них было не так-то просто.

– Нам предстоит вести переговоры о закупке персиков, – ответила Диана.

– Вот, значит, во что превратилась моя жизнь. В переговоры о персиках! – Маркиз сардонически усмехнулся. – Впрочем, полагаю, могло быть и хуже. А ведь у меня были планы провести вторую половину дня самым возмутительным образом – например купаясь нагишом. Как мы едем, в экипаже или верхом?

– Верхом, разумеется.

Маркиз встал, положил руки на плечи жены и наклонился к ней, чтобы поцеловать. Маркиз и маркиза вовсе не избегали публичных проявлений нежности, однако Эмили все равно отвела взгляд. За последние несколько лет у нее было с полдюжины любовников, но она никогда их не целовала, ибо поцелуи – это из области нежности, а ей требовалась лишь постель. Зато лорд и леди Хейбери – те просто обожали друг друга.

– Эмили, не забудь, что сегодня ты следишь за обедом, – сказала Диана, вставая и легонько подталкивая мужа к двери. – Извини, что в последнее время я очень часто прошу тебя этим заниматься.

Когда про обязанности Эмили было сказано вслух, по ее спине пробежал холодок. Мысленно вздохнув, она ответила:

– Все в порядке, миледи. Я рада вносить свой вклад.

В сегодняшнем поручении не было ничего нового – Эмили по меньшей мере раз в неделю выходила в общественные зоны «Тантала». Однако это не означало, что она была рада подобным поручениям.

– Тогда в путь, – сказал лорд Хейбери. – Я уверен, заключение договоров на поставку персиков – дело очень тонкое.

Диана скорчила гримасу.

– Ты собираешься повторять это весь день? – спросила она, выходя за дверь следом за мужем.

– Возможно, – кивнул он с усмешкой.

Эмили же посмотрела на часы. Ей пора было спускаться вниз. К счастью, обеденный ажиотаж обычно продолжался только несколько часов, а потом, еще до того как начинался вечерний наплыв клиентов, приезжавших в клуб перед суаре или после театра, следовал период, который длился далеко за полночь. И тогда ей на смену придет Дженни.

Эмили приколола график работы с четверга по понедельник на пробковую доску в общей комнате и спустилась по лестнице на главный этаж. Вдоль восточной стены, вдоль игровых и обеденных комнат, протянулся узкий служебный коридор, из которого в каждый из залов вела отдельная дверь. Это придавало появлению и исчезновению девушек некоторую таинственность; кроме того, это же позволяло быстро сбежать, если кто-то из многочисленных клиентов становился… неприятным.

Эмили медлила – не спешила открыть дверь в самый большой обеденный зал «Деметра». За последние несколько лет она успела узнать, как мало внимания люди обращали друг на друга. Да и что толку переживать из-за того, что думали о тебе другие? Ведь она все-таки выжила, она сумела найти работу в клубе «Тантал», и все это благодаря одной себе и никому больше. Что же касается того, что произошло раньше, и того, что происходило сейчас за стенами клуба, то ее это совершенно не интересовало, потому что она никогда не выходила за порог этого заведения.

Однако в данный момент ей следовало войти в зал… Эмили приклеила на лицо бесстрастную улыбку, которая обычно держала мужчин на расстоянии, и, сделав глубокий вдох, нажала на дверную ручку и переступила порог.

Каждая вторая среда в «Тантале» именовалась «дамским днем», поскольку леди Хейбери обнаружила, что женщины любили азартные игры ничуть не меньше, чем мужчины, но при этом у них имелось гораздо меньше мест, где они могли бы себе это позволить. Однако в эту среду зал «Деметра» был битком набит джентльменами – выходит, не очень-то их отвлекли торги на «Таттерсолзе».

По залу было расставлено тридцать столиков, причем самыми желанными являлись места в центре зала, а также под тремя высокими окнами, выходившими в сад клуба. «Деметра» была самой большой комнатой во всем клубе. Очевидно, джентльмены, когда обедали, предпочитали делать это на виду у других джентльменов. Игровые же комнаты – «Персефона», «Психея» и «Ариадна» – были заметно меньше. Три года назад, когда клуб открылся, Эмили ожидала, что наименее посещаемой будет «Афина», но в эти дни даже библиотека стала очень популярным местом – сюда приходили выкурить сигару или почитать в относительной тишине.

Однако сейчас Эмили некогда было размышлять об удивительном успехе «Тантала». Люсиль чуть ли не легла на один из столиков, а прямо за ее спиной стояла Марианна Стюарт, и по ее бледному красивому лицу было видно, что она умирала от стыда. «Проклятье!» – мысленно воскликнула Эмили. Расправив плечи, она шагнула к Люсиль и тихо спросила:

– Мисс Хэмптон, вы хорошо себя чувствуете?

Люсиль выпрямилась и с улыбкой ответила:

– Я просто рассматривала кармашек для часов у лорда Уэстфолла.

Сдерживая раздражение, Эмили повернулась к мужчине, сидевшему слева от нее.

– Лорд Уэстфолл, примите наши извинения. Позвольте предложить вам и вашему спутнику бутылку вина в подарок от заведения.

Светло-зеленые глаза посмотрели на Эмили сквозь очки в металлической оправе, а губы на несколько мгновений растянулись в усмешке. У графа был прямой нос, голову же его венчала растрепанная копна темно-каштановых волос.

– Видите ли, мисс Хэмптон заявила, что кармашки для часов – ее хобби, – сказал он. – Что до меня, то я коллекционирую книги. Но полагаю, кармашки для часов занимают меньше места.

– Могу себе представить, – ответила Эмили, вежливо улыбнувшись.

Неужели этот граф был настолько бестолковым? Неужели не понимал, что Люсиль буквально повисла на нем? Впрочем, если так, то тем лучше. «Тантал» потому и процветал, что в нем действовала политика «без рук» – клиентам не разрешалось трогать работавших в клубе девушек. Разумеется, было известно, что девушкам из «Тантала» позволялось принимать наверху посетителей, но, во‑первых, это происходило по инициативе самих девушек, а во‑вторых, не мешало выполнению их обязанностей. Вешаться же на шею мужчине, который просто пришел пообедать… Подобное поведение считалось совершенно недопустимым.

– Не обращайте на него внимания, – сказал спутник Уэстфолла. Он встал и протянул руку. – Позвольте представиться: Лоуренс Стоукс, младший брат лорда Уэстфолла.

Эмили пожала протянутую руку.

– Эмили Портсмен, сотрудница «Тантала», – ответила девушка, сдержанно улыбнувшись.

И только сейчас она заметила, что эти двое действительно были очень похожи, хотя Лоуренс еще явно не окреп и потому не дотягивал до своего красивого подтянутого брата. Однако он, по-видимому, был остроумнее и обаятельнее. И если бы взять от одного внешность и зрелость, а от другого – непринужденную улыбку, то в результате получился бы очень привлекательный мужчина.

– Знаете, это место чертовс…

– Лори! – перебил граф нахмурившись.

Младший Стоукс слегка покраснел и исправился:

– Я хотел сказать, что это место просто великолепно. Молва о вашем клубе дошла до самого Оксфорда.

Эмили снова улыбнулась.

– Всего лишь до Оксфорда? Значит, нам надо лучше стараться. – Она снова повернулась к графу. – Вы предпочитаете белое или красное вино?

– Красное, с вашего позволения, – ответил Уэстфолл, поправляя очки на переносице. – Хотя в этом нет необходимости.

– Надеюсь, именно из-за этого получить вино будет еще приятнее, – заметила Эмили. Она взяла Люсиль за руку. – Милорд, мне нужно ненадолго позаимствовать мисс Хэмптон, а вас пока обслужит Марианна.

Не дожидаясь ответа, Эмили повела упиравшуюся Люсиль к служебной двери и увлекла за собой в коридор. Как только дверь за ними закрылась, Люсиль рывком высвободила руку.

– Какого дьявола? – проворчала она. – Я уже была близка к тому, чтобы пригласить его наверх!

– Да-да, и об этом знали все в «Деметре», а то и все в Мейфэре.

– Эмили, но ты же водишь мужчин в свои комнаты… Я имею на это такое же право, как ты.

– Да, конечно. Но ты не имеешь права вешаться мужчинам на шею таким вот образом. А что, если он откажется? Ведь тогда вы оба будете выглядеть глупо. Так что веди себя прилично. И помни, где ты находишься. У нас тут не бордель. И если хочешь, чтобы тебя не лапали и не щипали, когда ты проходишь мимо, то будь любезна, веди себя пристойно, общаясь с мужчинами, которые платят за членство в этом клубе.

Люсиль скорчила гримасу и пробурчала:

– София и Камилла нашли себе мужей среди членов клуба. Почему же я не могу?

Эмили невольно вздохнула. Она даже представить не могла, как можно возлагать все свои надежды на столь маловероятное событие. Или даже предполагать, что кто-то другой сможет позаботиться о ее интересах лучше, чем он сама. Но это она, а вот Люсиль… Что ж, Люсиль – это Люсиль.

– Возможно, весь фокус был в том, что ни одна, ни другая в действительности не пытались найти мужей, – проговорила Эмили. – Так что, Люсиль, не позорь «Тантал». Ради всех нас. – Для себя у нее имелся аргумент; она считала, что ни одна из женщин не пришла в «Тантал» в поисках мужа. Во всяком случае, сама она пришла сюда лишь потому, что ей некуда было деваться. Только на улицу. Но Люсиль-то не хотела это слышать…

– Если я хочу поймать мух, то ловлю на мед, – упрямо заявила Люсиль.

– Чем меньше будет меда, тем лучше, – ответила Эмили.

Мисс Хэмптон насупилась, и Эмили заключила, что последнюю фразу добавлять не стоило. Она могла бы сказать, что у Люсиль столь же мало шансов найти здесь мужа, как у нее самой. И такие слова действительно прозвучали бы жестоко.

– До конца обеда столик Уэстфолла будет обслуживать Марианна, – строго проговорила Эмили.

– О, ты не можешь так поступить! – воскликнула Люсиль. – Марианна упадет в обморок или что-нибудь прольет. Она не может даже тарелку на стол поставить, не краснея.

И в этих словах Люсиль был резон.

– Тогда столик графа буду обслуживать я, – со вздохом сказала Эмили.

Ее совсем не привлекала такая перспектива, но уж лучше так, чем груди Люси на столе у графа. Взглянув на девушку, она добавила:

– А теперь, если не возражаешь, давай вернемся к работе.

– Лори, закрой рот. Ты выглядишь как форель, которую вытащили из воды.

Брат Натаниель наклонился над столиком и прошептал:

– Нэт, но эта крошка прямо-таки вешалась на тебя. Едва не плюхнулась к тебе на колени. Знаешь, о чем-то подобном я и мечтал.

Граф снова нахмурился. Да, эта девица вешалась ему на шею, и ему это не очень-то понравилось. Не потому, что не считал ее привлекательной – в клубе «Тантал» все дамы выглядели замечательно и были красавицами, но он привык к большей… тонкости в общении. Да, конечно, чем меньше людей знали о его истинных намерениях, тем лучше. Но когда женщина почти повисла на нем… Это уж слишком…

– Здесь такое поведение не поощряется, – сказал Нэт и снова переключил внимание на пирог с ягненком. – Ты мог бы понять это, когда другая дама бросилась к нам.

– Но Марти Гейл говорил, что дамы могут приглашать гостей наверх!

Лоуренс казался таким разочарованным, что это выглядело почти забавно. Однако этот небольшой тет-а-тет стал бы более интересным, если бы мисс Портсмен не вмешалась и не положила конец разговору, который становился весьма многообещающим… Ведь он, Нэт, уже начал задавать вопросы о девушках, работавших в клубе.

– Да, Лори, могут приглашать и наверх. Но я не собираюсь идти куда-либо во время обеда, к тому же – когда меня сопровождает младший брат. Так будет лучше, тебе не кажется?

– Это потому, что ты ко всему относишься как к шахматной партии, – ответил брат. – А иногда хочется совсем другого – неужели не понимаешь?

Нэт промолчал. Чтобы выиграть время, он взял со стола бокал с вином и стал всматриваться в глубокий красный цвет. Наконец, кивнув мисс Портсмен, уже возвращавшейся с дарственной бутылкой вина, граф спросил:

– Лори, тебе не кажется, что ты слишком молод, чтобы быть таким… корыстным?

– Это я-то корыстный? – возмутился молодой человек и тут же, понизив голос, добавил: – Ведь ты привел меня сюда только затем, чтобы выяснить, не одна ли из этих девушек стащила какую-то безделушку, не так ли?

«Проклятье!» – мысленно воскликнул граф. Только бы мисс Портсмен не услышала их разговор. Он поднял на нее взгляд и увидел, что ее карие глаза стали чуть шире, чем были несколько секунд назад. Затем губы ее растянулись в улыбке, и она спросила:

– Лорд Уэстфолл, желаете, чтобы я разлила вино или предпочитаете сохранить бутылку здесь до вашего следующего визита?

«А ведь она исключительно красива, – подумал Нэт. – С ней было бы гораздо интереснее подняться наверх, чем с малышкой Люсиль». Тут он вдруг вспомнил, что следовало поправить на носу очки, затем пробормотал:

– Гм… думаю, до моего следующего визита. Мы уже почти закончили, правда, Лори?

– Но как же…

Не давая Лоуренсу возразить, граф продолжал:

– Однако я хотел бы, чтобы мисс Хэмптон ненадолго вернулась к нам. Она не сделала ничего оскорбительного, поверьте.

Улыбка девушки стала более напряженной.

– Да, конечно, милорд.

Как только она отошла, Нэт тронул брата за руку и прошептал:

– Когда мисс Хэмптон приблизится, скажи это снова.

– Что сказать снова? – удивился молодой человек.

– Ну, про то, что я привел тебя сюда, чтобы кое-что выяснить… – Люсиль уже спешила к ним чуть ли не вприпрыжку, и ее темные кудряшки подпрыгивали при каждом шаге. – Но скажи так, чтобы она наверняка тебя услышала, – добавил Нэт.

Лори нахмурился, но все же кивнул. Когда же Люсиль уже почти подошла, он довольно громко сказал:

– Мы ведь сюда приехали, чтобы ты мог выяснить, которая из этих прекрасных дам сбежала с каким-то сокровищем, не так ли?

«Великолепно!» – мысленно отметил Нэт. Если бы у него еще оставались какие-то иллюзии относительно актерских способностей младшего брата, эта реплика развеяла бы их окончательно.

– А вот и вы, дорогая, – проговорил Нэт, взглянув на девушку.

Лоб Люсиль пересекла морщинка.

– Вы ведь не сыщики с Боу-стрит? – пробормотала она. – Потому что все мы тут вовсе не воровки. Мы независимые молодые леди с хорошим образованием, которым просто некуда больше пойти.

Нэт снял очки и принялся с преувеличенной тщательностью протирать их салфеткой. Потом, водрузив очки на место, проговорил:

– Нет-нет, мисс Хэмптон, ничего подобного. Меня действительно иногда просят найти пропавшие вещи, но сейчас я пришел сюда ради вашего восхитительного обеда, а также для того, чтобы дать моему брату шанс немного поднабраться искушенности.

– Вот хитрый лис, – пробурчал Лори себе под нос.

Но Натаниель, не обращая на него внимания, продолжал непринужденно беседовать с Люсиль, ставшей теперь гораздо скромнее. При этом он то и дело поглядывал на даму, сейчас находившуюся в противоположной части зала. В отличие от говорливой мисс Хэмптон мисс Портсмен не спросила, кто он такой и почему искал воров не где-нибудь, а именно здесь. Конечно, нельзя было полностью исключить того, что она просто не услышала реплику Лори, однако же… Глаза-то ее расширились. К тому же Нэт по опыту знал: люди не задавали вопросов, когда не хотели привлекать к себе внимание. Или же в тех случаях, когда уже знали ответы.

– Люсиль, а давно вы здесь работаете? – спросил он тоном светской беседы, одновременно подталкивая Лоуренса, чтобы тот заказал персиковые пирожные, которыми славилась здешняя кухня.

– Уже почти два года, – с готовностью ответила девушка. – Не с самого открытия «Тантала», но почти.

– Здесь все еще работает кто-нибудь из тех, кого леди Хейбери приняла на работу в самом начале? – продолжал расспрашивать граф. Он вспомнил, что этот клуб открылся чуть больше трех лет назад, почти в то же самое время, когда мисс Ньюбери сбежала из Шропшира.

– Да, конечно. Например Эмили. А также Мэдлин – видите вон ту девушку, которая усаживает лорда Бенвика? Есть еще и другие, но они в основном предпочитают работать по вечерам в игровых комнатах.

– Почему?

Люсиль одарила Нэта чарующей улыбкой.

– Потому что там джентльмены больше пьют и дают более щедрые чаевые. К тому же вечером, если какому-то джентльмену понравилась девушка, ему легче познакомиться с ней поближе.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок, – хрипло прошептал Лори, дергая за свой шейный платок.

– Что ж, очень хорошо, – продолжал Натаниель. – Пожалуй, мы с братом вернемся сюда на ужин.

– А я, возможно, поменяюсь с кем-нибудь сменами, чтобы обслуживать вас за ужином, – радостно подхватила Люсиль.

С улыбкой подмигнув графу, она удалилась горделивой походкой, чтобы предложить лорду Бенвику взглянуть на обеденное меню, а также на свои едва прикрытые прелести.

Лоуренс же наклонился над столом и прошипел, обращаясь к брату:

– Только не говори, что ты пошутил, а то я тебя поколочу.

– Ты что же, думаешь, что если меня пригласят наверх, то я возьму тебя с собой? Лори, не говори глупости. Ты стал болтать о моем деле, и я теперь пытаюсь обратить твою болтовню мне на пользу, вот и все.

– Негодяй…

– Угу. И если ты хочешь мне помогать, то тебе придется быть умнее и хитрее. А сейчас заткнись и ешь свое пирожное. Я веду наблюдение.

Лори еще что-то пробурчал, но все же не болтал. А мисс Портсмен подозвала к себе Люсиль и что-то ей сказала, после чего брюнетка обернулась в его сторону и усмехнулась. Значит, речь шла о нем, вернее – об их последнем разговоре.

Как только Эмили Портсмен вернулась к своей работе – она следила за порядком в зале, – Нэт снова стал за ней наблюдать. С красивыми прямыми волосами каштанового цвета, которые в свете свечей отдавали рыжиной, она не очень-то подходила под данное Эбберлингом описание бывшей гувернантки – блондинки с вьющимися волосами. Карие глаза подходили под описание, но насчет остального Нэт не был уверен. Пока еще не был. На рисунке, сделанном им со слов маркиза, Рейчел Ньюбери казалась более худощавой. И подбородок на рисунке был длиннее, а глаза – холоднее. Да, пожалуй, мисс Портсмен не очень-то походила на ту девушку, которую он искал, но почему-то у Нэта было странное предчувствие… Ему казалось, что она что-то знает. Или, возможно, у нее есть какой-то секрет. А он любил раскрывать секреты.

Нэт опустил взгляд на бедра Эмили Портсмен и вдруг понял, что от некоторых ее секретов он был бы не прочь получить удовольствие. Проклятье! Нэт в растерянности заморгал. Вообще-то он пришел сюда вовсе не для того, чтобы раскрывать именно эти женские секреты. Хм… а может, все дело в том, что он давно уже не встречал настоящего вызова? Или просто начали сказываться два года вдовства? Как бы то ни было, в данный момент его явно влекло к этой женщине. А уж насколько интересной будет их беседа… Ну, это зависит от нее.

Когда Эмили проходила мимо его столика, он поднял руку.

– Мисс Портсмен, я передумал! Не принесете ли мне ту бутылку вина?

Она кивнула.

– Да, сэр, конечно.

– Мы снова работаем? – спросил Лори, проглатывая последние кусочки пирожного. – Нэт, мне нужно… что-нибудь делать?

– Да. Пройдись-ка по игровым залам. – Граф достал из кармана пять фунтов. – Проиграй немного денег.

Лори вскочил на ноги и радостно улыбнулся.

– Нэт, извини, что назвал тебя негодяем.

– Рано раскаиваешься. В твоем распоряжении полчаса.

Брат тотчас ушел, и в тот же миг к столу снова подошла мисс Портсмен.

– Ваше вино, милорд.

– Можете откупорить?

– Да, конечно.

– И посидите со мной немного, – попросил граф. – Видите ли, мой брат ушел испытать удачу в фаро или в чем-нибудь еще, а я буду выглядеть глупо, разговаривая здесь сам с собой.

Девушка медлила с ответом. «Может, заявит, что она на работе и ей нужно заниматься другими делами? – подумал Нэт. – Или же сядет и спросит про мое дело напрямую?» Любой вариант что-нибудь означал бы. А что именно – он поймет потом.

Тут мисс Портсмен окинула взглядом зал, потом сказала:

– Пожалуй, я могу немного посидеть. – Она села на стул, на котором до этого сидел Лори, и добавила: – Самое напряженное время у меня уже закончилось.

«Значит, ей по меньшей мере любопытно», – мысленно отметил Нэт и тут же заметил еще одну деталь – от девушки пахло лимонами. Внимательно посмотрев на нее, он проговорил:

– Люсиль сказала, что вы работаете в «Тантале» с самого начала.

Интересно, что она сделает – отступит, нападет или попытается уклониться? Мисс Портсмен на мгновение опустила взгляд, потом с улыбкой ответила:

– Да, это так, милорд. Уже почти три года. Но если вы поощряли Люсиль только для того, чтобы расспросить обо мне… боюсь, вы раните бедную девушку в самое сердце. Видите ли, Люсиль думает, что каждый мужчина, который на нее смотрит, собирается предложить ей руку и сердце, а потом увезти в свой замок.

– А что думаете вы?

– Думаю, я рада, что меня никто никуда не увозит. – Улыбка мисс Портсмен стала шире. – Так почему вы про меня спрашивали? Надеялись получить приглашение подняться наверх?

Логика, ум и изрядная доля интуиции вкупе с удачей всегда служили Нэту Стоуксу весьма неплохо. Но сейчас он знал только одно – его мужское достоинство пробудилось и восстало. А мисс Портсмен… Она явно пыталась его отвлечь. Но делала ли она это ради себя или ради одной из девушек? И как далеко она готова была зайти, чтобы защитить эту неведомую ему тайну? Что ж, на эти вопросы он попытается добыть ответы. И делать это будет особенно приятно – ведь ответы упакованы в такую восхитительную оболочку, как мисс Эмили Портсмен.

– Наверх? – переспросил Нэт с улыбкой. – Что ж, возможно, такая мысль меня посещала, но, конечно, лишь мимоходом.

– Вот как? И что же, она пришла и ушла? Или задержалась?

– Пожалуй, задержалась. Вообще-то она оказалась очень устойчивой.

Произнося эти слова, Нэт чувствовал, как часть его тела, находившаяся пониже пояса, настойчиво требовала своего. Он невольно стиснул зубы и попытался взять себя в руки. Ведь было совершенно ясно: если эта девушка подозревала, что он охотился за ней или за кем-то, кто ей дорог, то она либо попытается держать его на расстоянии, либо подождет момента, когда он будет уязвим, и воспользуется этим. Однако же… Проклятье, он действительно хотел Эмили Портсмен! А она вдруг спросила интимным шепотом:

– А эта ваша мысль еще при вас? Так уж случилось, что моя смена кончается через двадцать минут. Говорю это на случай, если вы захотите дать этой мысли ход. – Девушка немного помолчала, потом спросила: – Но что же вы тогда собираетесь делать с младшим братом?

Неужели она действительно была готова на то, на что намекала? Что ж, если так, то он, пожалуй, не откажется.

– Я отправлю его домой в экипаже, – ответил Нэт.

– В таком случае встретимся вон у той двери. – Эмили выпрямилась и указала на одну из служебных дверей клуба. Двери эти были в некотором роде знамениты, и насколько Нэт помнил, их называли воротами в рай. – Встретимся через двадцать минут, – добавила она и тут же встала.

Нэт молча кивнул. Он отчаянно пытался найти хоть какой-нибудь повод считать это частью своего расследования. Невольно поморщившись, он пробормотал:

– А как же мисс Хэмптон? Мы же не хотим ранить ее сердце…

Мисс Портсмен взглянула на него с лукавой улыбкой и тихо спросила:

– Хотите, чтобы я попросила ее к нам присоединиться?

Этот ответ мог свидетельствовать только об одном: шансы на то, что мисс Портсмен – гордячка мисс Ньюбери, значительно уменьшились. И если уж честно, то его, Нэта, очаровательная мисс Портсмен заинтриговала куда больше, чем решительно настроенная мисс Хэмптон. Почему так вышло, он не вполне понимал – ведь обе женщины предлагали одно и то же. Криво усмехнувшись, Нэт проговорил:

– Я думаю, мы вполне обойдемся без мисс Хэмптон, во всяком случае – на этот раз.

– Вот и хорошо, – кивнула Эмили.

Нэт по опыту знал: дело и удовольствие очень редко совмещали, – но если она все же замышляла что-то против него… Что ж, он готов был рискнуть. В таком случае он непременно получит материал для своего расследования, хотя тогда шансы на то, что эта женщина попадет в руки лорда Эбберлинга, значительно уменьшатся.

Натаниель осушил бокал вина, встал и пошел искать Лори. Вероятнее всего, брат снова начнет обзывать его всякими словами, но ему было все равно, потому что он только что испытал редчайшее из ощущений – его по-настоящему удивили.

Глава 4

Эмили вернулась на свой пост у кафедры, стоявшей возле главного входа, и ей было очень не по себе. Не граф ли Уэстфолл являлся причиной неприятного предчувствия, охватившего ее сегодня утром?

Нет-нет, все это, конечно же, совершеннейшая чепуха. Эмили не верила в предзнаменования, знаки свыше и прочее в том же роде. Но младший брат графа упомянул про какие-то поиски воровки в «Тантале», и одного этого хватило, чтобы ее сердце тревожно заколотилось. Если речь шла не о ней – прекрасно, но о ком-то они явно говорили, и очень возможно, что о ком-то из живших здесь. Конечно, ни одна из девушек «Тантала», как их стали называть члены клуба, не была непорочным ангелом, но все они являлись ее, Эмили, подругами. При этом все они казались довольно странной и немного скандальной семьей. Именно поэтому она ни за что не допустит, чтобы какая-либо из девушек пострадала. И если для того, чтобы их защитить, ей требовалось обмануть красивого, но немного туповатого графа, создать у него впечатление, что она собиралась лечь с ним в постель, – что ж, пусть так. В конце концов, ей доводилось приглашать в свою комнату и менее привлекательных мужчин. Более того, ей приходилось действительно спать с ними…

Эмили бросила взгляд на его столик, но оказалось, что он уже ушел из «Деметры», наверняка чтобы избавиться от брата. Красивый, туповатый, с плохим зрением… Если бы его появление не сулило неприятностей, если бы выяснилось, что она просто слишком остро отреагировала – а Эмили очень надеялась, что так оно и было, – то он, пожалуй, идеально подходил бы ей.

Она невольно вздохнула, стараясь не обращать внимания на теплоту, разливавшуюся по телу. Ох, у нее давно уже не было мужчины… Но сейчас-то она встретится с ним только для того, чтобы выяснить, что ему известно. Да-да, только для этого, потому что подозрения и постель плохо совмещаются.

Закончив подсчет общего количества гостей за обедом и количества выпитого спиртного, Эмили вдруг заметила Люсиль, с надеждой смотревшую в сторону «Персефоны» – ближайшей игровой комнаты. Перехватывать мужчин у своих компаньонок было не в обычаях Эмили, так как мужчин вокруг более чем достаточно. Да и сегодня она вовсе не уводила чужого мужчину. Однако в глазах Люсиль это будет выглядеть именно так.

За последние несколько лет Эмили узнала, что мужчины обожали говорить о самих себе, особенно когда расслабились или отвлеклись на что-то. Но в основном Эмили ожидала от своих партнеров в постели… Вообще-то она не знала толком, чего именно от них ожидала. Однако мужчины ей нравились, и она получала удовольствие от общения с ними. Не всегда, разумеется.

Эмили снова вздохнула и подошла к Люсиль – в третий раз за день.

– Мне нужно сказать тебе несколько слов, – пробормотала она, взяв мисс Хэмптон под руку.

– Что на этот раз? Я почти ни словом ни с кем не обмолвилась, кроме лорда Уэстфолла, но он ведь сам пригласил меня подойти и поговорить.

– Да, я знаю. Лорд Уэстфолл пойдет наверх. Со мной.

Люсиль нахмурилась.

– Эмили, так нечестно! – воскликнула она. – Как ты могла? Я же тебе говорила, что хочу его обольстить.

– Граф меня попросил, – ответила Эмили. Хотя он в лучшем случае намекнул. Да и то лишь после того, как она напрямую его пригласила. – Ты говорила, он упоминал, будто расследует какую-то кражу, – продолжала Эмили. – Так вот, я должна узнать, не грозят ли какой-то из наших подруг неприятности.

– Тогда просто спроси, кого именно он ищет.

– Я не могу, и ты сама это прекрасно знаешь. Боже правый, мне же надо действовать как можно деликатнее… – Даже если это не касалось ее самой, но особенно – если касалось.

– Мне это не нравится, – пробурчала Люсиль. – Ты воруешь его у меня.

– Нет, не ворую. Завтра можешь забрать его обратно, если только я не выясню, что нам нужно держать его подальше от клуба. – Эмили помолчала. – Ты бы хотела, чтобы именно тебе пришлось пойти к миледи и сказать ей, что ты была близка с мужчиной, а теперь тебе нужно, чтобы ему запретили вход в клуб?

– Нет, уж лучше это будешь ты, – нехотя признала Люсиль. – Но если он в конце концов сделает тебе предложение, то я на тебя очень рассержусь.

– Не думаю, дорогая, что тебе стоит беспокоиться по этому поводу. Вообще-то я вовсе не собираюсь спать с ним. Мне просто нужно, чтобы он подумал, что мы будем вместе.

– Но это же обман! – воскликнула Люсиль.

Эмили в очередной раз вздохнула: ей ужасно не хотелось обсуждать с Люсиль Хэмптон все сложности этого дела. К тому же она была почти уверена, что смогла бы обойтись и без приглашения графа наверх… Но Эмили решила, что так будет быстрее. Ведь на то, чтобы напоить графа, ушло бы слишком много времени. И вообще, не будет же она с ним спать, не так ли? В конце концов, мужчину всегда можно отвлечь, умело используя комплименты и руки. А если вдруг окажется, что он на самом деле ничего не знает и только притворяется, чтобы показаться более интересным… Что ж, тогда она сможет снова его пригласить, на сей раз – действительно для постели.

Хм… Пригласить-то она его сможет, но для этого ей придется переключить внимание Люсиль на кого-нибудь другого.

– Дорогая, посмотри-ка… – сказала она, понизив голос. – Ведь лорд Беркистон не сводит с тебя глаз…

Это было не совсем так, но уловка удалась: мисс Хэмптон тотчас заулыбалась и поспешила к столу лорда Беркистона. Возможно, Люсиль больше подошла бы лорду Уэстфоллу в постели, но от нее было бы мало толку; даже если бы он замышлял убить их всех этой ночью, легкомысленная брюнетка могла бы ничего не понять, коль скоро он повторял бы, что у нее красивые глаза. Нет-нет, в этом деле требовалась осмотрительность…

А стрелки часов между тем приближались к назначенному времени.

Минуту спустя Эмили передала книгу учета Дженни Мартин и направилась к служебному выходу из обеденного зала. У двери никого не было, и она решила, что Уэстфолл, возможно, передумал. Это могло бы осложнить ситуацию – особенно в том случае, если он и в самом деле что-нибудь знал. «Нет-нет, только не волноваться», – сказала себе Эмили. Ведь ей наверняка удастся его разговорить, не так ли? Обнадеживало и то, что даже в этих своих очках, которые вечно съезжали на кончик носа, лорд Уэстфолл был далеко не уродлив. Что же касается Люсиль, то она с легкостью может найти другого богатого аристократа. А вот ей, Эмили, приходится быть более разборчивой. И если у нее что-то и будет с графом, то только не сегодня вечером. Во всяком случае, не раньше, чем она удостоверится, что этот довольно привлекательный джентльмен не представляет никакой опасности.

– Нам нужно сделать вид, что мы встретились случайно, или я могу показать, что знаю о вашем присутствии?

Услышав прямо за спиной негромкий мужской голос, Эмили вздрогнула от неожиданности. Боже правый, как тихо он ходит! А ведь хромает и опирается на трость…

– Просто идите за мной, – ответила она и открыла дверь.

В узком коридоре Эмили чуть не налетела на Панси, но мисс Бриджер не удостоила ее вниманием – лишь бросила подозрительный взгляд на графа. Но Панси испытывала неприязнь ко всему мужскому полу, так что в такой ее реакции не было ничего удивительного.

Поднявшись по лестнице и миновав общую комнату, Эмили направилась в конец коридора, к своей спальне. Уэстфолл по-прежнему шел за ней следом. К счастью, Лили Бэнкс, с которой она делила комнату, все еще работала у стола с рулеткой.

Проскользнув в спальню, Эмили сразу же повернулась, сняла с внутренней дверной ручки шарф и обмотала его петлей вокруг ручки с наружной стороны.

– Вы уже это делали? – спросил Уэстфолл, следя за ее действиями.

– Если вы рассчитывали на девственницу, вам следовало пойти в бордель и приплатить за девственность дополнительно, – с усмешкой ответила Эмили.

Несколько мгновений граф смотрел на нее с удивлением, потом тоже усмехнулся. И казалось, он был немного озадачен. Прислонив свою трость к спинке стула – единственного в комнате, – он проговорил:

– А вы довольно циничны, мисс Портсмен. Скажите, так как же мы собираемся это делать?

Эмили внимательно посмотрела на него. Чуть длинноватые волосы каштанового цвета, очки, приятной формы рот… И для того, чтобы рассмотреть все это, ей приходилось задирать голову. Наверное, он был выше шести футов… как минимум на два дюйма. Не частый случай для представителя аристократии. Впрочем, он все равно походил скорее на профессора, нежели на графа. На очень подтянутого, худощавого профессора.

– Вы же не девственник? – с улыбкой поинтересовалась Эмили. Если бы он им был, ее задача намного бы упростилась.

Уэстфолл едва заметно поморщился.

– Нет, не девственник. Я имел в виду, что все это выглядит очень упорядоченным, что ли… Должны ли мы страстно поцеловаться? Должен ли я вас раздеть – или только раздеться сам? Должны ли мы упасть на вашу довольно узкую кровать или просто осесть на пол?

Эмили рассмеялась, но потом сдержала смех, притворившись, что закашлялась. Бывали времена – впрочем, всего лишь короткие периоды, – когда ей ужасно хотелось пригласить наверх… кого-нибудь по-настоящему интересного. Чтобы согреть ее постель, вполне было достаточно красивого и подтянутого на вид мужчины, но волевой подбородок вовсе не обязательно означал, что перед тобой интересный собеседник. Но сейчас-то ей требовался вовсе не интересный собеседник: цель этой встречи – заставить графа разговориться. А с наслаждением можно подождать до тех пор, пока она не пригласит к себе кого-нибудь не сулившего неприятностей…

Эмили шагнула к графу и спустила с его плеч сюртук. Гм… оказывается, плечи не были подложены, все мускулы – его собственные. Немного помедлив, она перевела внимание на шейный платок гостя, развязала довольно простой узел и стянула платок с его шеи.

– А как ваш брат отнесся к тому, что вы посадили его в экипаж и отправили домой? – спросила Эмили, опуская пальцы на пуговицы темно-синего жилета.

– Оскорбился и негодовал, – ответил Нэт, глядя на ее руки. – Но в этом не было ничего нового, так что я никак не отреагировал.

– А на это вы реагируете? – продолжала Эмили. Расстегнув жилет, она стянула его вниз. Еще несколько мгновений – и он будет готов отвечать на любые ее вопросы!

– А вы как думаете? – осведомился Уэстфолл.

Он замер на несколько мгновений, а затем, протянув руки, спустил платье с плеч Эмили, так что обнажилась правая грудь. В следующую секунду его длинные изящные пальцы легонько потеребили ее сосок, а потом слегка ущипнули. По спине Эмили пробежали мурашки. Удивительно, но она почувствовала возбуждение. А ведь этого не должно было происходить… Это лорд Уэстфолл должен быть опьянен ее ласками, не так ли? Пытаясь взять себя в руки, Эмили проговорила:

– Почему бы вам не снять очки? – Если он не сможет хорошо видеть, это выведет его из равновесия. – Мы же не хотим, чтобы они разбились, верно?

Светло-зеленые глаза графа на мгновение прищурились. Затем он снял очки в металлической оправе и положил на комод Лили возле двери. Когда же он снова повернулся лицом к Эмили, она вдруг поняла, что предпочла бы все-таки видеть его в очках. Без них он выглядел не таким уж безобидным. И более… проницательным. Более хищным. Тут взгляды их встретились, и Эмили невольно отступила на полшага – она снова почувствовала пробежавший по спине холодок. Однако это был не страх и не тревога, а нечто… опьяняющее.

Граф же вдруг заморгал, потом, потирая переносицу, пробормотал:

– Чертовы очки… Без них я не отличу пуговицу от жука, но они меня все равно постоянно раздражают.

– О, не сомневаюсь, – ответила Эмили. – А вы не…

– Мне придется действовать на ощупь, – перебил ее Уэстфолл.

Он провел пальцем вдоль ленты, повязанной на ее талии, и потянул на себя. Эмили еще только собиралась сказать, что предпочитает обходиться без поцелуев, а граф уже прижался губами к ее губам. И в тот же миг по телу ее словно прокатилась горячая волна. Это был удивительный поцелуй – горячий, настойчивый и очень умелый. Тут граф провел ладонями по ее бедрам, затем привлек к себе. «Боже правый!» – мысленно воскликнула Эмили, почувствовав, как в ее живот упирается твердый бугор. Когда же он оторвался от ее губ и принялся целовать ее обнажившуюся грудь, она невольно ахнула. Было очевидно, что граф очень умелый любовник. Это открытие означало, что ей следовало срочно придумать другой способ заставить Уэстфолла разговориться. «Нет, чуть позже», – сказала себе Эмили, вытаскивая рубашку из его брюк. Он поднял руки, и она через голову стащила с него тонкую белую рубашку и бросила на пол. В конце концов, не могла же она его соблазнять, когда на нем одежды больше, чем на ней…

Он выглядел подтянутым даже полностью одетый, а уж сейчас – тем более. Эмили провела ладонями по его плечам, затем по груди. Его твердые мускулы то и дело перекатывались, и Эмили поняла, что это ужасно ее возбуждает. Мм… хоть он и походил на книжного червя, но явно использовал не только свой ум, но и тело. При мысли об этом Эмили тихонько вздохнула. Но как же его разговорить, как получить ответы на вопросы, которые она собиралась задать? Наверное, ей следовало отступить, чтобы…

– Повернитесь кругом! – хриплым голосом проговорил Уэстфолл, и тон его больше походил на приказ.

Эмили обычно очень не нравилось, когда ей приказывали, но на сей раз она даже не успела об этом подумать и в следующую секунду вдруг обнаружила, что стоит спиной к лорду Уэстфоллу. Тот ловко развязал ленты, которыми ее темно-зеленое платье было подхвачено под грудью, потом стянул мягкий шелк с плеч, и платье, соскользнув на пол, собралось шелковой лужицей у ее ног. Тут у нее внезапно промелькнуло: «А ведь это я должна его соблазнять, а не он меня…» Ох, наверное, это все из-за поцелуя – ведь она не привыкла целоваться. И, должно быть, именно поэтому она затрепетала, когда он погрузил пальцы в ее волосы и шпильки с заколками посыпались на пол. Ее тщательно выпрямленные утюжком рыжевато-каштановые волосы мгновенно рассыпались по плечам и по спине.

Уэстфолл же развернул ее лицом к себе и, прижав спиной к двери, впился в ее губы страстным поцелуем. А пальцы его тем временем теребили и пощипывали ее соски. И тут Эмили, не выдержав, глухо застонала. О, все это было слишком неожиданно! И слишком пылко…

Внезапно она ухватилась за его ремень и, распустив его, стала лихорадочно расстегивать брюки. Тут граф лизнул ее ухо, и она снова застонала. А его брюки с трудом расстегивались, потому что восставшая плоть натягивала ткань. Когда же губы графа сомкнулись вокруг ее соска, Эмили резко дернулась и чуть не оторвала последнюю пуговицу. Наконец она стащила вниз брюки, и в тот же миг его рука скользнула по ее бедру, а затем пальцы погрузились в лоно. «Эмили, спокойно!» – закричала она мысленно. Пытаясь сохранять хладнокровие, она провела дрожащими пальцами по его восставшей плоти и пробормотала:

– Очень мило…

– У меня тут тоже, – прошептал в ответ граф, шевельнув в ней пальцами.

И тут он повернулся вместе с ней таким образом, чтобы можно было уложить ее на кровать. «Возможно, это кровать Лили», – мелькнуло у Эмили. Впрочем, ей сейчас было все равно. Граф же опустился на кровать следом за ней, все еще оставаясь в ботинках и в брюках, спущенных до коленей. И он снова стал ее целовать, а Эмили, запустив пальцы в его растрепанные темные волосы, постаралась покрепче к нему прижаться. О боже, она хотела большего!

Уэстфолл же, словно прочитав ее мысли, переместился пониже и, раздвинув в стороны ноги Эмили, наклонился и лизнул ее там, где перед этим ласкал пальцами. Она содрогнулась, и все тело ее охватил жар – как будто по нему то и дело проскакивали огненные молнии. Отчаянно вцепившись в волосы графа, Эмили спрашивала себя: «Но как же мужчина, который выглядит как ученый, может быть таким замечательным любовником?..»

Наконец он приподнялся, затем передвинулся вверх, нависая над ней. И опять в его глазах появилось уже знакомое Эмили хищное выражение. Только на сей раз у нее от такого взгляда все увлажнилось. Чуть помедлив, она потянулась к тумбочке и достала мешочек из козьей кишки, открытый с одной стороны и завязанный черной лентой с другой. Все еще дрожа, пролепетала:

– С вашего разрешения…

Ни слова не говоря, Уэстфолл надел его на свое мужское достоинство и завязал другую ленту, чтобы удержать на месте. Потом снова навис над Эмили, и его впечатляющий жезл коснулся ее бедра. В следующее мгновение он резко подался вперед и глубоко вошел в нее. Эмили снова издала стон и, впившись пальцами в его плечи, приподняла бедра. О, как же ей нравилось это ощущение, эта горячая наполненность и тепло его дыхания возле уха… А он раз за разом входил в нее мощными толчками, и Эмили чувствовала, что все больше возбуждается. И вот наконец последовал взрыв, она вскрикнула в экстазе, но твердое плечо любовника тотчас поглотило ее крик. Уэстфолл же замедлил темп, потом, закинув ее ноги себе на плечи, продолжил свой штурм. Эмили подняла на него взгляд, а он пристально смотрел туда, где их тела соединялись. А затем она вдруг – совершенно неожиданно! – снова содрогнулась в экстазе. Граф же вонзился в нее последний раз – и тоже вздрогнул, издавая хриплые стоны.

Он почти сразу же вышел из нее, перекатился на спину и лег рядом. Долгие мгновения Эмили лежала без движения, слушая его частое дыхание и гулкое биение собственного сердца. О, это было… ошеломляюще. Она в растерянности заморгала, внезапно сообразив, что было еще нечто такое… В общем, ей следовало кое-что выяснить. И хорошенько подумать.

– Сегодня я чуть было не поехал на обед в «Уайтс», – сказал, наконец, граф, все еще тяжело дыша. И он по-прежнему не открывал глаза.

Вопросы… У нее были вопросы…

Эмили сумела издать смешок и провела ладонью по его груди. Потом начала медленно обводить пальцами его соски. Наконец тихо проговорила:

– О, это было бы трагедией… – Она очень надеялась, что у него сейчас был такой же туман в голове, как и у нее.

Граф промолчал, и она спросила:

– Но вы захотели показать брату «Тантал», не так ли?

Он усмехнулся и сказал:

– Как только братец узнал, что я унаследовал от кузена членство в вашем клубе, он принялся чуть ли не скулить – просил, чтобы я привел его сюда.

И тут Эмили вспомнила, что предыдущий граф Уэстфолл утонул в Озерном крае с год назад. Это был довольно молодой мужчина, тоже привлекательный, но, конечно же, не настолько, как его кузен.

– Я очень выиграла от вашей доброты по отношению к брату, – сказала она, стараясь говорить нежно и вкрадчиво. Эмили давно обнаружила, что с расслабленным мужчиной, которому к тому же наговорили комплиментов, очень легко болтать. А этот конкретный мужчина заслуживал самые громкие дифирамбы. – Скажите, вы кого-то ищете? Я ее знаю? Возможно, я могла бы вам помочь.

– О, право, это все глупости… Видите ли, один человек потерял ожерелье и попросил меня его найти. Я люблю разыскивать вещи. – Он все еще не открывал глаза и казался расслабленным.

Эмили внимательно посмотрела на него. Неужели все дело лишь в какой-то потерянной побрякушке? Что ж, она, пожалуй, и так сделала более чем достаточно, чтобы это выяснить. И явно больше, чем намеревалась. Но сам-то допрос был восхитителен!

– Значит, вы часто ищете вещи для других? – спросила она, пытаясь вернуть себе контроль над разговором. – Интересное хобби, милорд. Намного интереснее, чем охотиться на лис или стрелять в птиц. А может, вы и этим занимаетесь? В таком случае я бы назвала вас любителем приключений.

Один зеленый глаз приоткрылся. Потом второй. Черт побери, неужели она сделала ошибку и была слишком настойчива?

Тут граф заморгал и потер переносицу.

– Куда я положил очки? – спросил он, приподнимаясь.

– На комод. Я вам их сейчас подам.

Радуясь передышке, Эмили свесила ноги с кровати и встала. Взяв из стопки одежды старенькое полотенце, она его протянула Уэстфоллу. Затем, пока он вытирался, босиком прошла к комоду и взяла очки. Он не ответил на ее вопрос, но, похоже, не сознавал, что его допрашивали. Если она будет действовать очень осторожно, у нее все еще был шанс кое-что узнать. Если, конечно, было что узнавать. И если она перестанет думать о том, как сильно хочет снова быть с ним…

Пока Эмили Портсмен шла через комнату за его очками, Натаниель смотрел на ее красивую гибкую фигуру. Девушка задавала весьма интересные вопросы… Но были ли они обычными разговорами в постели – или же она пыталась что-то выяснить? Жизненный опыт сделал его подозрительным, но тот же опыт научил и другому: подозрения и доказательства – это совсем не одно и то же.

Эмили протянула ему очки, и Нэт, заморгав и улыбнувшись, проговорил:

– Благодарю вас, мисс Портсмен.

– Вероятно, вам стоит звать меня просто Эмили, – сказала она с улыбкой.

Нэт бросил полотенце на пол и надел очки, тщательно заложив дужки за уши.

– Да, верно. А ведь нас по-настоящему не представили друг другу, не так ли? Я Уэстфолл. – Даже сейчас, два года спустя, это имя все еще казалось ему чужим. – Или Натаниель. Или Стоукс. Выбирайте на свой вкус, – добавил Нэт с усмешкой.

– Как много имен… – в задумчивости проговорила девушка, садясь на кровать рядом с ним и перекидывая волосы через плечо. – Что ж, пожалуй… Пусть будет Уэстфолл.

«Наименее личное из всех трех», – мысленно отметил Нэт. Все имело свой смысл, в том числе и ее выбор имени.

– Значит, Уэстфолл, – ответил он, заставляя себя смотреть в лицо собеседнице, хотя в данный момент его гораздо больше интересовало ее тело. Ужасно хотелось снова взять ее, прямо сейчас – и не один раз. – В таком случае… Думаю, я буду звать вас «мисс Портсмен», – продолжал Нэт. – Вы спрашивали про мои хобби. А какие хобби у вас? Чем занимается девушка из «Тантала», когда не подвергает танталовым мукам гостей клуба?

Она усмехнулась.

– Вы очень остроумны, милорд.

Вообще-то его шутка была не столь уж остроумной, но что поделаешь? Нэт пожал плечами и пробормотал:

– Спасибо за комплимент, мисс Портсмен. Но вы не ответили на мой вопрос.

– Это вы про хобби?.. Знаете, я очень люблю читать.

Нэт вежливо улыбнулся. В борделе такой ответ его бы удивил, но девушки из «Тантала», как все говорили, были не только красивыми, но и хорошо образованными. Между прочим, по его информации, Рейчел Ньюбери тоже любила читать.

– Вот как?.. – протянул он. – А что именно вам нравится? Шекспир? Джонсон? Ричардсон? Смоллетт? – Она не подходила под описание Рейчел Ньюбери, данное Эбберлингом. Не подходила ни внешне, ни своим энтузиазмом в постели. Но все же Нэт еще не был готов признать ее невиновной. Учитывая же тот факт, что гувернантка считалась надменной, она должна была читать хотя бы одного из авторов, которых он упомянул. Вероятно…

Но Эмили усмехнулась и покачала головой.

– Нет-нет. Скорее уж Радклиф и Льюис. А сейчас я читаю «Шотландского кузена». – Она взяла с тумбочки книгу и протянула ее Нэту.

– Вот как?.. – с сомнением пробормотал он, перелистывая страницы.

– Да, именно так. Это очень романтичная история, – продолжала Эмили с улыбкой. – Кузен, Бартоломью Пинкертон, пытается завладеть поместьем лорда Маккензи, а Маккензи должен жениться на дочери герцога, чтобы снять с семьи фамильное проклятие и нарушить планы злодея Бартоломью. Призрак его деда решительно настроен сделать так, чтобы в поместье Маккензи жил только настоящий шотландец.

– Но разве этот кузен не шотландец, как следует из названия книги?

– Ну, там все очень сложно. Но, судя по всему, на самом деле он незаконный сын испанского трубадура. – Эмили забрала у графа книгу и отложила в сторону. – Я еще не дочитала до конца, но там что-то говорится и про русалку. А также – про контрабандистов.

– Но вы же понимаете, что все это бессмыслица? – спросил Нэт.

Логика и сентиментальный роман очень плохо увязывались. И что касается его, Нэта, то он всегда предпочитал логику.

– Как и трактат о бедных Андерфела, – заметила Эмили. – Но «Шотландский кузен» по крайней мере увлекательный. Когда я его читаю, у меня не возникает желания кого-нибудь ударить.

– Вы читали трактат Андерфела? – удивился Нэт.

– А вы разве нет? – Казалось, его собеседница тоже удивилась. – Его ведь печатали по частям в «Таймс».

Эмили потянулась, и от этого ее округлые груди подпрыгнули. Мужское достоинство Нэта тотчас же снова ожило, и он мысленно вздохнул. Что же касается его расследования, то сегодняшний допрос совершенно ничего ему не дал, хотя он не мог бы сказать, что день был потрачен впустую… Более того, ему ужасно не хотелось уходить. А дома ему придется выслушивать жалобы Лори. И нужно пересмотреть все планы относительно поисков Рейчел Ньюбери и попытаться разработать другую стратегию. Разумеется, все еще оставалась вероятность, что его добыча находится в клубе «Тантал», однако Нэт прекрасно понимал, что ему следовало очень многое продумать заново. Главное же – не вспугнуть Рейчел Ньюбери. Потому что тогда она или ускользнет, или попытается его устранить. Но спросить у мисс Портсмен напрямик, не знает ли она эту Рейчел, он никак не мог. Ведь тогда у него больше не будет предлога нанести второй визит в ее спальню.

Эмили снова встала и, улыбнувшись, заметила:

– Что ж, оказалось, что я провела этот день намного приятнее, чем намеревалась. – Наклоняясь за своим платьем, она выразительно взглянула на брюки Уэстфолла.

«Очевидно, интерлюдия закончена», – подумал Нэт. Что ж, ничего страшного. К тому же ему все равно требовалось время, чтобы кое-что обдумать.

Он встал и рывком подтянул брюки, затем спросил:

– И как же вы намеревались провести это время?

– Собиралась закончить составление графика работы на следующую неделю. Что мне все равно нужно это сделать.

Эмили не стала снова надевать роскошное темно-зеленое платье и повесила его на спинку стула. Потом подошла к гардеробу и достала нижнюю рубашку, а также довольно скромное платье из желтого муслина.

Нэт бросил взгляд поверх ее плеча, но, насколько он мог разглядеть, в гардеробе не было передника гувернантки. Да, конечно, если Рейчел Ньюбери и носила когда-нибудь передник, то скорее всего давно от него избавилась. Но Нэт никогда не сбрасывал со счетов удачу.

– Позволю себе заметить, мисс Портсмен, я немного разочарован… Оказывается, вы одеваетесь весьма благопристойно, когда не находитесь в окружении членов клуба.

Эмили усмехнулась.

– Лорд Уэстфолл, вы не первый, кто так говорит. Кажется, почти все члены клуба полагают, что здесь, в наших личных помещениях, мы расхаживаем и вовсе без одежды. – Снова усмехнувшись, она стянула волосы на затылке шелковой лентой.

– О, поверьте, я так не думал, – ответил Нэт с улыбкой.

Застегнув брюки, он снова сел, чтобы надеть рубашку и жилет; за эти полчаса пуговица в его левом ботинке соскользнула к носку, но он терпел неудобство. Хромота есть хромота.

– Простите мое невежество, но как мы должны сейчас поступить? Просто разойтись в разные стороны? – Задавая этот вопрос, он пытался убедить самого себя, что спрашивал исключительно в интересах своего расследования. – Полагается ли мне предложить встретиться снова? Или, может быть, спросить, не желаете ли вы присоединиться ко мне на прогулке по Гайд-парку?

– Я не выхожу за пределы клуба, – тотчас же ответила Эмили. На ее щеках выступил едва заметный румянец, и она на мгновение отвела глаза. – Видите ли, здесь, в клубе, скандал только на пользу делу, но за пределами этих стен мир относится к девушкам из «Тантала» гораздо менее терпимо.

«Звучит весьма разумно, – подумал Нэт. – Но не слишком ли быстро она отказалась? А впрочем… быстрый отказ не улика». Взяв трость, он, прихрамывая, сделал несколько шагов по комнате, а потом, изобразив удивление, спросил:

– Значит, вы никогда не выходите в город? Неужели вам не становится скучно? Как долго вы так живете?

– Около трех лет. Нет, я не считаю, что здесь скучно. – Мисс Портсмен ослепительно улыбнулась. – Ведь у меня есть «Шотландский кузен» и все его родственники. Кроме того, под этой крышей у меня появились настоящие подруги – таких у меня прежде не было. Что же касается другой части вашего вопроса… Думаю, что я бы с удовольствием повторила нашу встречу. Конечно, если вы захотите.

– О, я определенно захочу. Может быть, завтра? – Не ответил ли он слишком быстро для немного рассеянного графа? Нэт поспешил добавить: – Или послезавтра?

Эмили улыбнулась и сказала:

– У парадного входа вы можете попросить позвать меня почти в любой день. А сейчас я провожу вас обратно. Не следует допускать, чтобы мужчины блуждали по нашим внутренним помещениям.

– А как же те крепкие парни, которых нанял Хейбери? Они-то постоянно тут расхаживают.

– Ну… это полезные мужчины. Они наши защитники, большие и сильные старшие братья.

Гм… старшие братья? Но ведь они зачастую знали о младших сестрах больше, чем сами сознавали. Возможно, стоило перемолвиться словечком с одним из них. Но это позже. Мало ли что мисс Хэмптон могла рассказать о его поисках ожерелья. Не хватало еще, чтобы ему пришлось свалить одного из парней Хейбери, если они на него накинутся. Ведь после того, как сломаешь нос какому-нибудь бывшему боксеру, будет трудновато снова надеть маску беспомощного и безобидного профессора.

– Полагаю, они весьма эффективны, – сказал Нэт, заправляя рубашку в брюки и застегивая жилет. – Оказывается, закулисная жизнь клуба «Тантал» весьма интересная… Пожалуй, даже интригующая…

Эмили рассмеялась.

– У вас своеобразное представление об интриге.

– Правда?.. Знаете, мой брат тоже так говорит. Видите ли, я люблю головоломки… и все прочее в том же роде. И люблю находить потерянные людьми вещи. – Нэт решил, что имело смысл в этом признаться. И действительно, почему бы и нет?

– Значит, если бы я потеряла кольцо или еще что-то, то вы смогли бы это для меня найти?

– Зависит от того, как именно вы что-то потеряли. Одно дело, когда гуляли, и совсем другое – если это у вас украли. В первом случае я, вероятно, не смог бы найти, а во втором… Видите ли, все люди оставляют какие-то следы, даже если не сознают этого. Например, некоторые хвастаются этой вещью в беседе со знакомыми. И некоторые из этих знакомых за несколько шиллингов готовы поделиться информацией. В общем, понимаете, не так ли?

Говоря это, Нэт внимательно наблюдал за девушкой, пытаясь понять ее реакцию. Она же сунула ноги в туфли, и выражение ее лица нисколько не изменилось.

– Боже, звучит захватывающе! – воскликнула Эмили. – Скажите, а как вы поняли, что вам нравится этим заниматься?

«Еще один невинный вопрос? Или нечто большее?» – спрашивал себя Нэт. Он начинал думать, что Эмили Портсмен действительно что-то знала, но умела очень ловко маскировать свои вопросы под непринужденную беседу. А еще она прекрасно отвлекала его своим поразительным обаянием…

– Как-то само собой так получилось, – с улыбкой сказал Нэт. – Мне кажется, я находил для знакомых всякую всячину уже столько лет, сколько себя помню. Это мое хобби, вот и все.

– Мне надо это запомнить, на случай если у какой-нибудь из моих подруг что-нибудь украдут. – Эмили жестом указала ему на дверь, при этом намеренно – или случайно? – коснувшись его руки. – Что же, пойдемте? Видите ли, у меня дела, которыми я немедленно должна заняться.

– Да-да, конечно, – закивал Нэт.

У него тоже имелись дела, которыми следовало заняться безотлагательно. И первое из них – раздобыть имена всех дам, работавших в клубе «Тантал». Сейчас или раньше – не имело значения.

Глава 5

«Дело плохо…» – подумала Эмили, закрыв дверь черного хода за спиной лорда Уэстфолла. Да, конечно, возможно, все это просто нервы. И очень может быть, что лорду Уэстфоллу действительно нравилось находить всякие вещицы – не более того. И такой вещицей могло быть кольцо… Или ожерелье… Или чайная чашка… Но она-то не чайная чашка. И она не дурочка. Ох, он вывел ее из равновесия! Но все же… Нет, едва ли она сказала что-нибудь такое, что могло бы ее выдать. Хотя… Хм… что же именно она ему говорила? И вообще, ученые мужи не должны быть такими искушенными в постели… И если от него следовало ждать неприятностей, то ей необходимо что-то предпринять, чтобы справиться с ним. И не надо ждать следующей встречи. Хотя… Нет, сначала самое важное!

То и дело вздыхая, Эмили вернулась в обеденный зал, где увидела, как Дженни Мартин усаживает маркиза Бранди и его сыновей – лорда Алленглена и лорда Уильяма.

– В чем дело? – прошептала Дженни, возвращаясь на свой пост у двери обеденного зала. – Эмили, ты одета самым неподобающим образом.

Проклятье! Она и впрямь забыла надеть надлежащий наряд, и это было совсем на нее не похоже…

– Лорд Хейбери еще не вернулся? – спросила Эмили. – А Диана?

– Нет. А что-нибудь не так?

– Нет-нет, я просто хотела поговорить с кем-нибудь из них. Но ничего срочного. Я удаляюсь, пока не напугала наших гостей.

Женевьева с улыбкой произнесла:

– Да-да, уходи. Похоже, тебе сейчас надо кое о чем подумать, не так ли?

Эмили молча кивнула. Случись такое в прошлом, она бы пошла поговорить с Софией Уайт. У Софии было доброе сердце, к тому же она была умна и остроумна и смогла бы отвлечь Эмили от тревог. Но ее подруга больше не девушка из «Тантала» – она стала Софией Басвич, герцогиней Гривз. Они, конечно, все равно могли бы поболтать, но только если София приедет в клуб и позовет ее. А это сейчас исключалось, поскольку она со своим герцогом еще не прибыла в Лондон на сезон. Разумеется, Эмили не отважилась бы выйти на поиски подруги, даже если бы та жила рядом с «Танталом», а не в Йоркшире.

Стараясь не нервничать, Эмили поднялась по задней лестнице и взялась за книгу. Если уж «Шотландский кузен» не сможет ее отвлечь, то ничто не сможет. Сидеть одной в тишине своей спальни рядом со смятой постелью ей не хотелась, поэтому она отправилась с книгой в общую комнату. По крайней мере, там, среди всеобщей суеты, она сможет притворяться, что лорд Уэстфолл не заставлял ее нервничать и чувствовать себя крайне неуютно, при этом невероятно возбуждая. Ох, эти ощущения ей очень не нравились… Ей хотелось только безопасности и упорядоченности, а граф Уэстфолл не давал ни того ни другого.

– Ну?.. – послышался голос.

Эмили вздрогнула и подняла глаза от книги.

– Ты о чем?

Люсиль Хэмптон плюхнулась на диван рядом с подругой.

– Я про Уэстфолла. Он сулит неприятности? Или ты собираешься оставить его для той, которая хочет от него большего, чем просто порезвиться голышом?

– Что-что?.. – Эмили сдержала улыбку, которая, вероятно, была бы сейчас неуместной, хотя ей очень хотелось рассмеяться.

Что ж, вероятно, в сложившейся ситуации Люсиль могла развлечь Уэстфолла ничуть не хуже, чем она. И все же, несмотря на тревожное чувство, Эмили вдруг поняла, что все сложилось наилучшим образом. Да-да, очень хорошо, что граф принял именно ее приглашение.

– Ты прекрасно меня слышала, – проговорила Люсиль. – Я хочу выйти замуж за этого графа, вот так-то. Я ведь тебе об этом говорила. А ты сказала, что он может быть опасен. Так что же тебе удалось выяснить?

– Люсиль, я пока ничего не знаю…

Собеседница нахмурилась и заявила:

– Ты так говоришь только для того, чтобы иметь предлог снова с ним уединиться. Почему бы просто не признать, что ты пытаешься украсть его у меня?

– Потому что я вовсе не пытаюсь его украсть. И знаешь… Чтобы кто-то мог у тебя что-то украсть, ты сначала должна это иметь. Мечты и грезы – это прекрасно, но…

– Помолчи, Эмили Портсмен! Если ты хочешь борьбы… Значит, пусть так и будет!

Люсиль встала и, насупившись, вышла из комнаты.

«О боже!» – мысленно воскликнула Эмили. Ведь если Уэстфолл просто странноватый аристократ с необычным хобби, то получается… Получается, что она обидела Люсиль безо всякой причины. Обидела из-за собственной мнительности и похоти. Но дело в том, что она все еще не знала, представлял граф опасность или нет. Ей очень хотелось думать, что ее колебания никак не связаны с тем обстоятельством, что граф прекрасный любовник и весьма привлекательный мужчина, или с тем, что в последнее время она чувствовала себя ужасно одинокой… Но в любом случае было бы совершенно бесполезно что-либо объяснять Люсиль. Бедняжка никогда не поймет, насколько для нее важно узнать, что именно побудило лорда Уэстфолла прийти сегодня к ним в клуб.

Эмили вздохнула, отложила роман и вернулась к своей работе – составлению графика. А работа эта была не такой уж простой. Следовало расставить в нужных местах нужное количество девушек – не слишком мало и не слишком много – и при этом не задеть чьи-либо чувства. К тому же следовало учесть и тех из них, которым требовалось несколько дополнительных часов…

Какое-то время Эмили занималась составлением графика. И вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, она увидела, что в дверях, прислонившись к косяку, стояла Диана, леди Хейбери. Маркиза выразительно кивнула в сторону коридора. Эмили кивнула в ответ и тут же встала. Выйдя в коридор, она посмотрела на свою работодательницу и с улыбкой спросила:

– Как прошли персиковые переговоры?

Диана закатила глаза.

– О, и ты туда же? Оливер острил на эту тему весь день.

– Хорошая тема для шуток. – Эмили снова улыбнулась.

– Да, возможно. Только смотри, чтобы он не услышал, как ты это говоришь. – Маркиза, наконец, тоже улыбнулась. Взяв Эмили под руку, она повела ее в дальнюю часть здания, туда, где начинался Адам-Хаус – частная резиденция лорда и леди Хейбери. – Так вот, фермер Милкин и хозяева двух соседних ферм обещали поставлять нам по два бушеля персиков в день все время, пока деревья плодоносят. А еще мы договорились о поставке клубники и яблок в их сезон и при этом весьма существенно сэкономили. Это была очень хорошая идея, Эмили.

– Спасибо, миледи. Кстати, лорд Хейбери случайно не здесь?

– Дженни сказала мне, что ты о нем спрашивала. Скажи, это имеет какое-то отношение к твоему свиданию с лордом Уэстфоллом? Он же не сделал тебе больно?..

– Боже, нет, конечно!

Что ж, разумеется, Диана узнала о ее интимном свидании. Она узнавала обо всем, что знала Дженни Мартин. Некоторые девушки говорили, что Дженни во время войны была шпионкой и работала на Веллингтона. Эмили не знала, как Дженни приобрела свою способность обо всем узнавать, но она была очень благодарна ей за то, что та уже несколько раз показала себя верной подругой. Тут Эмили вдруг пришла в голову тревожная мысль, и она нахмурилась. Оставалось только надеяться, что их дружба с Дженни продолжится – кто бы что ни искал и кто бы что ни обнаружил.

– Я только хотела узнать, будет ли некий джентльмен в городе в этом сезоне. И я подумала, что лорд Хейбери, возможно, знает об этом, – сказала Эмили.

– Возможно, что так, – ответила Диана, покосившись на незапертую дверь, ведущую в коридор второго этажа Адам-Хауса, и жестом пригласила Эмили войти. – Что ж, дорогая, пожалуй, я спрошу напрямик… Скажи, у тебя что-нибудь неладно?

Эмили не раз приглашала в свою спальню мужчин, но у нее никогда не возникало потребности пойти после этого к хозяевам клуба с расспросами. Однако же сейчас…

– Видите ли, просто… просто у меня какое-то тревожное чувство. Как только я получу ответ на мой вопрос, я смогу рассмеяться и вернуться к своим обязанностям.

– Очень надеюсь, дорогая. – Диана постучала в приоткрытую дверь кабинета, потом отворила ее. – Оливер, оторвись на минутку от своего персикового… Ну вот, ты довел меня до того, что теперь и я начала об этом говорить. Черт бы тебя побрал, Хейбери!

Маркиз Хейбери поднял голову от разложенных на столе бумаг и усмехнулся:

– Диана, дорогая, своими комплиментами ты вгоняешь меня в краску!

Оливер Уоррен встал и жестом предложил Эмили сесть на один из стульев перед его письменным столом. Однако Эмили осталась стоять. Теперь, когда она пришла сюда, у нее возникла другая трудность – ей нужно было произнести вслух имя, которое она не произносила три года.

Диана, по-видимому, поняла причину ее неловкости. Выразительно взглянув на девушку, она сказала:

– Если тебе что-нибудь понадобится, я буду в коридоре.

– В этом нет необходимости, – возразила Эмили. – Может быть, если бы я могла просто… Лорд Хейбери, можно мне назвать вам имя этого человека шепотом? И если окажется, что вы знаете о том, что он сейчас находится в Лондоне, то вы могли бы просто кивнуть? Или покачать головой, если этого человека нет в городе…

Маркиз Хейбери утвердительно кивнул.

– Хорошо, Эмили, договорились. Итак… – Он взглянул на девушку вопросительно.

Диана же смотрела на них обоих с явным любопытством. А Эмили, сделав глубокий вдох, шагнула к маркизу и прошептала:

– Эбберлинг. – И шепот ее был совсем тихим, так что ей даже показалось, что маркиз ее не услышал.

Несколько долгих секунд он стоял неподвижно.

«Вот видишь, – сказала себе Эмили, – сейчас он покачает головой, и ты почувствуешь себя ужасно глупо, а потом будешь переживать из-за того, что назвала это ужасное имя безо всякой веской причины».

Она уже подумала, что придется произнести его во второй раз, но тут маркиз Хейбери выпрямился, внимательно посмотрел на нее… и кивнул.

У Эмили потемнело в глазах, и все вокруг нее словно закружилось. Должно быть, она упала в обморок, потому что в какой-то момент вдруг поняла, что лорд Хейбери усаживает ее в кресло, а Диана подает ей бокал с виски.

– О боже, – пролепетала Эмили. – О боже…

– Что за чертовщина? – воскликнул маркиз, глядя на нее с озабоченным выражением.

Диана повернулась к мужу.

– Оливер, про кого она тебя спрашивала?

Маркиз скрестил руки на груди.

– Неужели ты думаешь, что я тебе скажу?

Этот ответ немного успокоил Эмили. И она точно знала, что лорд Хейбери сохранит ее тайну, иначе ни за что не рискнула бы сказать ему это имя. Сделав глоток виски, Эмили повернулась к маркизе и медленно проговорила:

– Миледи, когда вы принимали меня на работу, то просили кое-что вам пообещать. – Она сделала еще глоток.

– Да, помню, – кивнула Диана.

– А я не помню, – заметил Хейбери.

– Тогда ты еще не заслужил мое доверие, – с невозмутимым видом ответила его жена и вопросительно посмотрела на девушку. – Можно сказать об этом?

Эмили кивнула.

– Что ж, как хочешь… Так вот, я пообещала Эмили, что никогда не буду расспрашивать ее о прошлом, если она в свою очередь пообещает, что сообщит мне, если ее прошлое… вдруг каким-то образом вернется.

– И этот человек из вашего прошлого? – осведомился маркиз.

– Это так? – тут же спросила его жена.

– Да. Но я не знаю, намеревается ли он причинить мне неприятности, – призналась Эмили. – Однако же… Если он меня увидит или даже просто заподозрит, что я где-то здесь… Ох, из этого не выйдет ничего хорошего. – Она отвечала настолько неопределенно, насколько было возможно в разговоре с этой чудесной женщиной, которая, вероятно, спасла ей жизнь.

Диана решительно заявила:

– Мы запретим ему посещать наш клуб.

– Я думаю, это может показаться ему подозрительным, – заметила Эмили.

В действительности же она была абсолютно уверена: подобный запрет обязательно возбудил бы подозрения Эбберлинга. И тогда… Тогда ей пришлось бы уйти из клуба, пришлось бы покинуть свое убежище, казавшееся таким надежным…

– Как вы думаете, этот человек может догадываться о том, что вы здесь? – спросил Хейбери. Он подошел к столику, на котором стояли графины с вином, и налил себе бокал.

Эмили пожала плечами.

– Я не уверена… – Ответ на этот вопрос зависел от того, не Эбберлинг ли нанял Уэстфолла и не она ли та «вещица», которую он искал. – Впрочем, скорее всего не догадывается. Я приняла меры к тому, чтобы меня не нашли.

– Следовательно, до тех пор, пока этот человек в городе, ты не будешь выходить в общественные помещения клуба, – заявила Диана. – И мы скажем другим девушкам, а также охранникам, что твое имя нельзя произносить и что они никогда о тебе ничего не слышали.

– Но если вы позволите мне не показываться, то во всем остальном не будет необходимости, – возразила девушка.

Тут Хейбери пристально посмотрел на нее и спросил:

– Эмили Портсмен – ваше настоящее имя?

– Нет. – Она снова посмотрела на Диану. – Но я ведь об этом предупредила, когда вы принимали меня на работу, не так ли?

– Да-да, конечно… – закивала маркиза. – А если этот человек будет спрашивать про тебя, то назовет настоящее имя?

– Вероятнее всего. Но думаю, никто кроме Софии и Дженни, не знает, что я вовсе не Эмили Портсмен.

– Дженни – человек надежный, – заметила маркиза и поморщилась. – Конечно, я не буду настаивать, но было бы лучше, если бы я узнала имя этого мужчины и сообщила его нашей Дженни.

К глазам Эмили подступили слезы – впервые за последние три года. Собравшись с духом, она отчетливо проговорила:

– Маркиз Эбберлинг. – Едва лишь она это произнесла, как почувствовала во рту горьковатый привкус. – И знаете… Вероятно, будет лучше для всех, если я просто уйду отсюда. Тогда никакие увертки не понадобятся.

– О, дорогая моя… – Хейбери покосился на жену, потом наклонился к девушке и поцеловал ее в лоб. – Дорогая, если есть на свете что-то такое, что мы с Дианой умеем делать лучше, чем управлять клубом, – так это находить увертки. Вы остаетесь здесь, ясно?

– Но вы даже не знаете, почему он меня ищет. Если он действительно ищет меня…

– Зато я знаю тебя, – сказала Диана. – Да, я прекрасно тебя знаю – как бы тебя на самом деле ни звали. И этого достаточно. – Она немного помолчала, потом спросила: – А все это началось после того, как ты… пообщалась с лордом Уэстфоллом? Он как-то замешан в этом деле?

– Может, запретить посещать клуб хотя бы ему? – спросил Хейбери. – Это можно было бы устроить, хотя я никого не исключал еще со времен Фентона и Гривза. Правда, Гривза потом пришлось принять обратно.

– Я не знаю, замешан ли в этом Уэстфолл, – ответила Эмили, – но думаю, что если он действительно замешан, то исключение из клуба обратит его взор прямо на меня. – Эмили вздохнула. Господи, что же она натворила? Зачем она с ним переспала? И почему ей все еще хочется сделать это снова? Снова вздохнув, она добавила: – Прежде чем предпринимать какие-то действия, я бы предпочла узнать о нем немного побольше.

– Значит, ты не хочешь его избегать? – с сомнением спросила Диана.

– Нет, как раз наоборот. – Эмили почувствовала, как по ее спине словно пробежали горячие мурашки. – Если он и в самом деле что-то знает и выполняет поручение Эбберлинга, то мне надо в этом убедиться, но таким образом, чтобы он вообще ничего не узнал обо мне.

– Это опасный путь, – предостерег девушку Хейбери.

– Вся моя жизнь была опасным путем. И если я не собираюсь отсюда бежать, то мне нужно узнать, где кроются ловушки и западни.

– Ох, не нравится мне все это… – пробормотала маркиза. Налив виски и себе, она продолжила: – Но я тебя понимаю, дорогая. Только действуй осторожно. Кроме того, я должна напомнить о главном правиле клуба «Тантал». Ты ведь его не забыла?

– Нет, конечно. Не причинять вред клубу. Я помню об этом, и я этого не сделаю. А если появится вероятность, что могу навредить клубу, то просто уйду. Клянусь. Но если я спрячусь от Уэстфолла сейчас, не узнав точно, что он затевает и затевает ли что-то вообще… о, тогда мне придется уйти.

Когда Хейбери удостоверились, что Эмили совершенно пришла в себя, они разрешили ей вернуться обратно на половину «Тантала». Эмили рассказала им не все, и для нее очень много значил тот факт, что они не стали ее расспрашивать. Они ей доверяли, и она их не предаст, что бы ни случилось.

Но почему же, несмотря ни на что, она с таким нетерпением ждала новой встречи с лордом Уэстфоллом? И ведь ждала вовсе не из-за постели… Во всяком случае, не только из-за постели. Ох, как же ей побольше о нем узнать? Ведь Уэстфолл и впрямь мог искать Рейчел Ньюбери. Что же, ее-то он не найдет, зато, возможно, найдет кое-что другое…

– Ты лицемер! – прокричал Лоуренс с балкона, выходившего в вестибюль Терил-Хауса.

Натаниель продолжал снимать перчатки. Потом снял шляпу, передал и то и другое Фрэнксу, после чего спросил:

– Это почему же? – Хорошее настроение, в котором он пребывал, начинало портиться.

– Ты уединился с этой Эмили, хотя перед тем наорал на меня из-за того, что я занимался в университете тем же самым.

– Я же не нарушал никаких правил, – возразил Натаниель, снимая плащ с пелериной и отдавая дворецкому свою трость. – К тому же тебе всего девятнадцать. Так что заткнись.

– Ну, это не похоже на твои обычные блестящие доводы.

– Не похоже? Наверное, потому что я устал и у меня болит нога.

– У тебя болит нога? Еще бы ей не болеть!..

Вероятно, Лори собирался оповестить весь дом о том, что его брат нарочно подкладывал под пятку пуговицу, чтобы прихрамывать, но Нэт его опередил:

– Пострадал, когда мне на ногу наступила лошадь.

– Да уж, лошадь!.. Какая глупая лошадь! – завопил Лоуренс.

Натаниель стал подниматься по лестнице, а его брат ретировался в направлении библиотеки. Впрочем, Нэт сомневался, что Лори собирался читать. Скорее всего ему просто хотелось поорать без свидетелей. Что ж, очень хорошо.

Нэт тоже направился в библиотеку. Переступив порог, он прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь, затем подошел к камину, сел в удобное кожаное кресло и, строго взглянув на младшего брата, сказал:

– Лори, и ты садись.

– Я не собираюсь слушать, как ты на меня кричишь, когда я не сделал ничего плохого, – заявил Лоуренс, однако все-таки плюхнулся в кресло с противоположной стороны от камина.

– Скажи, ты действительно хочешь мне помочь в моем расследовании? – спросил Нэт. – Если да, то я должен быть уверен, что могу положиться на твою осмотрительность. И даже если тебе что-нибудь не понравится, ты не должен на весь дом кричать о моих секретах.

Лори покраснел и пробурчал:

– Я бы ничего не сказал про пуговицу.

– Может, и не сказал бы, – кивнул Нэт. – Но я сейчас о другом… Скажи, я могу тебе доверять?

Подавшись вперед и упершись локтями в колени, Лори сказал:

– Да, Нэт, ты можешь доверять мне во всем, клянусь.

«Возможно, это добром не кончится», – подумал Нэт. Но с другой стороны… Ведь рано или поздно ему все равно пришлось бы доверить брату кое-какую информацию – ради безопасности их обоих. А поскольку Лори уже допустил один промах в клубе «Тантал», его просто придется подключить к этому делу. Заодно это станет неплохой проверкой.

Вздохнув, Нэт проговорил:

– Так вот, меня наняли для того, чтобы я нашел одно ожерелье.

– Но это ужасно скучно! – воскликнул Лори и снова откинулся на спинку кресла. – Ты поставил меня в неловкое положение перед красоткой крупье и лордом Кливзом. Я в тот момент уже обыгрывал его на тридцать фунтов – и ради чего? Ради какого-то ожерелья?

Молча взяв с каминной полки резную фигурку слона, Нэт повертел ее в пальцах. Покойный кузен, похоже, насобирал вещей отовсюду, со всех концов света.

– Видишь ли, дело не только в ожерелье, – сказал он наконец.

– А в чем же еще? – пробурчал Лори.

– На минутку закрой рот и дай мне закончить.

– Ладно, хорошо, умолкаю. Ну, говори же!..

Натаниель сокрушенно покачал головой и отложил фигурку слона в сторону. Что ж, его младший брат был самым обычным девятнадцатилетним парнем – очень даже неплохим. Но, увы, ему явно не хватало выдержки и осмотрительности.

– Так вот, это ожерелье украла женщина, которую также подозревают в убийстве. По сути дела, ожерелье имеет второстепенное значение – просто это средство, которое может помочь мне найти убийцу. – Нэт помолчал, и Лори, к его чести, не открывал рта. – Поскольку же ты, братец, уже побывал в «Тантале», я готов рассказать тебе все, что знаю об этом деле, и взять в помощники. Но ты должен дать мне слово, что все рассказанное тебе останется между нами, ясно?

– Я кля…

– Нет, не спеши. Выслушай меня до конца. Ни словом не упоминать о том, что ты делал, в письмах к друзьям. И не говорить об этом, когда вернешься в Оксфорд. Никакой болтовни в постели с женщиной о пропавших сокровищах или о том, какую важную работу ты проделал. Ни сейчас, ни через десять лет. Никогда. Ты понял?

Какое-то время Лоуренс молча смотрел на брата. Наконец спросил:

– У тебя что, такие правила? Ты совершал подвиги ради Англии, но никогда не можешь даже словом о них обмолвиться. И сейчас ходишь в мятой одежде, притворяешься хромым и носишь фальшивые очки. Неужели ты теперь способен только на это?

Натаниель поерзал в кресле. Нахмурившись, проворчал:

– Нет, не только на это. Но ты прав, я действительно привык быть не тем, кем являюсь на самом деле.

А кто же он на самом деле?.. На этот вопрос Нэт уже не знал точного ответа. Но сейчас это к делу не относилось.

– Скажи, Лори, сможешь ли ты делать все то, о чем я прошу? Только сначала подумай хорошенько.

– Конечно, я…

– Нет-нет, подумай как следует, – перебил старший брат. – И дашь мне свой ответ сегодня вечером после ужина. А сейчас уходи. Мне надо кое о чем поразмыслить.

Лори встал и решительно заявил:

– Мне не нужно над этим раздумывать, потому что ты мой брат. Поверь, я сделаю для тебя все, но пусть будет по-твоему. Если тебе так хочется, я скажу тебе «да» после ужина. – С этими словами он вышел из библиотеки и тихо закрыл за собой дверь.

Натаниель же повернулся к камину и стал смотреть на оранжевые и желтые языки пламени. Он не мог бы сказать, что они с Лори никогда не уживались или же, напротив, хорошо уживались, – слишком велика была разница в возрасте. Правда, когда-то, много лет назад – ему тогда было пятнадцать, а Лоуренсу пять, – они играли вместе. То есть играл Лори, а он, Нэт, терпел – братец колол деревянным мечом и осыпал градом мелких камешков. Два года спустя умер их отец Джордж Стоукс, и семья осталась с очень небольшим доходом, а Натаниель стал единственной ее опорой. Когда же он, накопив денег, уже собирался купить чин армейского офицера, его спросили, не хочет ли он обратить на пользу стране свое знание языков и картографии. Так он и стал шпионом на благо короля и Англии. На протяжении последующих восьми лет Нэт жил в четырнадцати странах, на трех континентах и под разными масками – перед, во время и после Пиренейских войн. Когда его мать умерла, он находился в Испании, где выдавал себя за бывшего борца за свободу, готового за подходящую цену продать секреты Бонапарту. Даже о смерти матери он узнал только через три месяца.

Затем, два года назад, он получил известие о том, что его кузен Джерард Терил, граф Уэстфолл, утонул во время рыбалки на озере. И это все в его жизни изменило. У Джерарда не было детей, и он даже никогда не был женат, поэтому и титул, и земли, и доход – все перешло к его ближайшему родственнику мужского пола Натаниелю Стоуксу, шпиону Веллингтона.

Нэт снова повертел в руках фигурку слоника. Он видел этих животных в реальности – и африканских, и индийских. А его кузен? Вероятно, в Тауэрском зверинце. Или же во время визитов дипломатических представителей из Индии – те любили производить впечатление на палату лордов. Ох, не совершает ли он глупость, вовлекая в это дело Лори? А ведь, наверное, и ему самому пора оставить такую жизнь…

– Нет, не получится, – пробормотал Нэт вставая.

Он занимался этим слишком долго, слишком много разных имен сменил, слишком много видел и слишком много знал, так что теперь едва ли мог стать просто Натаниелем Стоуксом, графом Уэстфоллом. Иногда Нэту казалось, что только маска неловкого и рассеянного охотника за пропавшими безделушками позволяла ему оставаться в здравом уме. И в то же время именно это медленно сводило его с ума…

Тяжело вздохнув, Нэт поставил слоника на место и принялся расхаживать по комнате. Обдумывать то, над чем он не имел власти, – пустая трата времени. Уж лучше сосредоточиться на поисках этой женщины. Итак, что ему о ней известно? Нэт стал медленно загибать пальцы. Имя – Рейчел Ньюбери… Возраст – между двадцатью двумя и двадцатью пятью… Карие глаза и светлые волосы… Умная и сообразительная… Прошлое – либо несчастливое, либо преступное… Следовало учесть и то, что эта женщина, поступая на службу к Эбберлингу, предъявила фальшивые рекомендации. Но из всех этих характеристик она не могла изменить только две – цвет глаз и интеллект. Она могла выдавать себя за мужчину, могла обрезать или покрасить волосы, могла изменить имя, изображать дурочку, – но она все равно оставалась очень неглупой женщиной. И у нее по-прежнему были карие глаза. И, конечно же, она сейчас могла находиться где угодно – включая континентальную Европу и обе Америки.

Однако Натаниель был почти уверен: эта женщина все еще находилась в Англии. Кроме того, беседуя со слугами в поместье Эбберлинга, он понял, что мисс Ньюбери была прекрасной гувернанткой. Мальчик ее обожал, и он с радостью продемонстрировал Нэту свои познания во французском и в арифметике. Гувернантка будущего маркиза – весьма привилегированное положение, и если она больше не сможет быть гувернанткой, то ей скорее всего захочется работать там, где она сможет использовать свои таланты. Это опять-таки указывало на «Тантал». Открытый три года назад, этот клуб стал именно тем местом, куда молодые хорошенькие девушки с плохой репутацией могли обратиться в поисках работы. Там Рейчел Ньюбери могла назваться как угодно и могла придумать себе какое угодно прошлое. К тому же, как он слышал, девушки неплохо там зарабатывали, что позволило бы ей обеспечить себе благополучную жизнь в будущем. Ведь даже если бы она продала украденное бриллиантовое ожерелье, вырученная сумма обеспечила бы ее средствами к существованию всего на год-другой.

Нэт остановился у окна и посмотрел на свой огромный ухоженный сад. Может быть, Рейчел Ньюбери и умна, и находчива, но она не бывшая шпионка Веллингтона. Ее не обучали находить почти невидимые признаки, которые свидетельствовали о том, что человеку есть что скрывать. А его этому учили, и он нисколько не сомневался: Эмили Портсмен знала гораздо больше, чем рассказывала. Конечно, он пока не мог сказать, что уже нашел свою добычу – это было бы слишком большой удачей, – а жизнь его не баловала. Однако эта девушка явно что-то знала – о ком-то или о чем-то. Ему необходимо было снова с ней увидеться, и, к счастью, она уже согласилась на новую встречу. Это немного удивило Нэта, ведь он был почти уверен, что мисс Портсмен пригласила его в свою комнату, чтобы устроить ему допрос. Но он первый ее атаковал, если можно так выразиться. И атаковал не только потому, что хотел вывести ее из равновесия. Просто он очень ее хотел, вот и все. Внезапно перед его мысленным взором возникло видение: вот она лежит под ним обнаженная, впиваясь пальцами в его плечи, а в ее глазах – возбуждение и восторг… Но Нэт тотчас же отогнал это видение, хотя вовсе не сожалел о том, что произошло между ними. Он был бы даже не против повторить, причем – несколько раз, если удастся. Разумеется, он прекрасно знал: интимная близость часто бывает орудием предательства, – и именно поэтому и избегал ее последние два года. Близость и в этот раз вполне могла стать орудием предательства, Нэт чувствовал, что его все еще влекло к Эмили Портсмен. Ему очень хотелось, чтобы он оказался не прав и чтобы она не имела отношения к его поискам. Но все-таки его не оставляли подозрения – было ясно, что она что-то скрывала…

Глава 6

Зачерпнув последнее ведро коричневатой воды из ванны, Эмили вынесла его наружу через кухню, на подъездную аллею для экипажей. Убедившись, что вокруг никого, кроме помощников конюха не было, она присела на корточки и вылила воду на гравий. Хна держалась бы на ее волосах неделями, постепенно теряя красноватый оттенок в пользу более равномерного коричневого, однако это означало бы, что ее свежевыкрашенные волосы каждый раз меняли бы цвет, и Эмили решила, что безопаснее красить их каждые три-четыре дня, чтобы рыжевато-коричневый оттенок никогда не менялся. К счастью, она узнала, что крепкий чай делал их темнее, иначе она была бы огненно-рыжей и слишком заметной даже в толпе красивых молодых женщин – как ее подруга София. Эмили же выбрала для себя рыжевато-коричневый цвет, который казался ей более безопасным. Конечно, она могла бы мыть голову лимонным соком, но это сделало бы ее от природы светлые волосы еще светлее, и она по-прежнему оставалась бы блондинкой. Так что хна подходила намного лучше, хотя ее труднее было достать. Слава богу, Эмили прочитала про то, как ей пользоваться, в одной из книг обширной библиотеки в особняке Эбберлинга. И слава богу, лорд Эбберлинг, не очень-то любивший читать, никогда не интересовался, какие книги она брала в руки, в противном случае, возможно, сообразил бы кое-что…

А вот лорд Уэстфолл, кажется, читал довольно много. Но даже если окажется, что она, Эмили, и есть та самая «вещица», которую граф искал, он едва ли сумеет это понять, так как она вроде бы не давала никаких поводов… Что же касается Эбберлинга… О боже, от этих мыслей с ума можно сойти. И если бы не маркиз, она бы с удовольствием предвкушала новую встречу с лордом Уэстфоллом, неожиданно оказавшимся весьма приятным в общении.

Эмили нахмурилась и, выпрямившись, поставила ведро на место за стойлом и вернулась в дом. Этот двор и сад были единственным местом за пределами здания, куда она выходила, но даже и здесь чувствовала себя не в своей тарелке, особенно в последние два дня. Эбберлинг снова стал сниться ей в кошмарных снах, а она-то уже думала, что сумела избавиться от мыслей о нем. Насколько она знала, в Лондоне он не появлялся уже три года – с тех пор как стал вдовцом.

Тяжело вздохнув, Эмили направилась обратно в кухню. Она никогда не позволяла себе никаких внешних проявлений чувств, кроме тех, которые сама хотела показать. И она могла сказать себе, что стала чертовски хорошей актрисой. О том, что она имела какое-то отношение к Эбберлингу, не знал никто, кроме трех человек, да и те – лорд и леди Хейбери, а также Женевьева Мартин, – знали только то, что она стремилась любой ценой избегать этого человека. Знали только это и больше ничего. И она очень надеялась, что у нее никогда не возникнет необходимость рассказывать им что-то еще.

– Эмили! – окликнула ее Чарити Грин, главная повариха, когда она проходила мимо этой пухленькой женщины. – Теперь, когда у меня появилось столько персиков, сколько нужно, нам не хватает рабочих рук.

Эмили остановилась и осмотрелась. В кухне хлопотали с полдюжины женщин: что-то перемешивали, шинковали, раскатывали, резали на ломтики, – а между ними сновали две девушки помоложе: они подавали тарелки, муку и все прочее, что требовалось поварихам.

– Сколько человек могут здесь работать одновременно? – спросила Эмили.

– Сейчас работниц недостаточно. Скажи леди Хейбери, что если она собирается заполнять оба зала и днем, и ночью, то ей потребуется кухня побольше. – Тут Чарити указала большим и очень острым на вид ножом в сторону «Деметры» – главного обеденного зала в передней части клуба.

Эмили с улыбкой кивнула и, направившись в коридор для слуг, проговорила:

– Хорошо, я ей скажу еще раз.

– И напоминай об этом почаще! – прокричала повариха.

– Обязательно! Клянусь! – отозвалась Эмили.

– Только не забудь про свою клятву!

Покинув кухню, Эмили снова улыбнулась. Как же ей нравилось это место с его обитательницами! Скомпрометированные дочери герцогов, несостоявшиеся оперные певицы, сестры богатых кузенов – все они хотели устроить собственную жизнь, не прибегая к последнему средству. Да, они могли принимать у себя мужчин, но делали это для удовольствия, а не ради денег, не для того, чтобы выжить.

Начиналось самое горячее время, время ужина, поэтому все остальные служанки спешили из кухни в обеденные залы с блюдами жареной оленины, а также с бутылками виски, вина и другими напитками, которые заказывали посетители. Тем временем охранники дежурили у дверей, следя, чтобы никто из джентльменов не осмелился пойти туда, куда им заходить не разрешалось. Эмили на ходу кивнула мистеру Джейкобсу – главному из охранников, направлявшемуся на свой пост у парадного входа. Дворецким в клубе была женщина, однако поблизости от нее всегда находился хотя бы один из охранников, чтобы при необходимости подкрепить ее слова своим присутствием. Через парадный вход разрешалось входить только членам клуба и их гостям. И даже герцоги и их сыновья должны были вести себя прилично, иначе их выпроваживали.

Для Эмили этот клуб был самым безопасным местом во всей Англии, однако она все равно беспокоилась. Первые два года после ее прихода в «Тантал» она каждое утро просыпалась с мыслью, что лорд Эбберлинг вот-вот возникнет перед ее дверью и никакие охранники его не остановят. Но в последний год Эмили немного успокоилась и даже начала думать, что ей, пожалуй, уже можно ослабить бдительность. Несколько недель назад она едва не поддалась искушению – очень хотелось отправиться в модный магазин вместе с Люсиль и Патрицией Купер. Слава богу, она этого не сделала!

С трудом сдерживая дрожь, Эмили повернула к лестнице, которая вела на последний этаж, к комнатам, где девушки «Тантала» жили и развлеклись как могли, когда были свободны от работы. А вот если бы она сейчас шла по городу и Эбберлинг увидел ее…

«Все, хватит!» – мысленно приказала себе Эмили. Она ведь никуда не выходила, и маркиз ее не видел, так что все это глупые домыслы, не имевшие совершенно никакого значения. Кроме того, она сейчас мало походила на ту глупую девчонку, какой была три года назад. Волосы у нее другой длины и другого цвета. Одежда совершенно непохожа на строгое платье гувернантки с воротником под горло. Но самое главное – она теперь не чувствует себя той же самой девушкой, какой была когда-то. Но, несмотря на все это, Эмили очень опасалась, что Эбберлинг может прийти в клуб с каким-нибудь из своих титулованных друзей. Но если он действительно вдруг заявится в клуб… Ох, что же тогда делать?

Не решаясь даже выглянуть из окна мансарды, Эмили зашла в общую комнату, села и раскрыла бухгалтерскую книгу, в которой вела учет всех расходов. Поскольку все, кто работал в клубе, там же и жили, клуб предоставлял им полотенца в ванных комнатах, матрасы, основную мебель во всех спальнях, а также одеяла, кухонные принадлежности – все, что не отправлялось непосредственно в помещения для гостей. Обычно Эмили подводила баланс два раза в месяц, но сейчас, когда избегала работы в общественных помещениях, ей очень хотелось хоть чем-нибудь заняться.

Внезапно в комнату вошла Грейс Уинтерс.

– Эмили, Джульетт прислала меня сказать, что к тебе пришел гость.

Эмили замерла на несколько мгновений. Когда же дар речи вернулся к ней, она спросила:

– Кто именно?

– Лорд Уэстфолл. Он ждет в вестибюле.

О, слава богу! Эмили с облегчением вздохнула, но тут же вспомнила, что граф, возможно, очень опасный человек, хотя и очень желанный… Ох, ей необходимо как можно быстрее выяснить, кто он, собственно, такой и что ему от нее надо. Очень может быть, что она неправильно истолковала то, что подслушали они с Люсиль. Однако чутье ей подсказывало, что с этим человеком все не так просто… Возможно, ей вообще не следовало предлагать ему ничего интимного. Но каковы бы ни были его истинные намерения…

Ее раздумья прервал голос Мэри Стэнфорд:

– Если ты не собираешься с ним встречаться, то встречусь я. Он довольно симпатичный джентльмен.

Эмили встала и, повернувшись к Грейс Уинтерс, заявила:

– Сейчас иду. Можешь проводить его наверх?

– Значит, теперь ты не будешь выходить даже в вестибюль? – Грейс вздохнула. – Ладно, хорошо.

– Спасибо.

Эмили встревожило замечание Грейс. За эти три года большинство девушек из «Тантала» – по крайней мере, те, которые работали здесь с самого начала, – уже привыкли к тому, что она никогда не выходила из клуба. Некоторые из них покупали для нее платья и ленты для волос. Конечно, девушки подозревали, что Эмили Портсмен не настоящее ее имя, но уверены в этом были только София Уайт и Камилла Прайс, а они обе уже вышли замуж и покинули клуб. Разумеется, Дженни тоже об этом знала, но она не в счет, так как Женевьева Мартин знала абсолютно все. И обо всех. Гм… Эмили остановилась на лестнице, потом вернулась в общую комнату, где Дженни обычно обедала, когда не работала.

Белокурые волосы Дженни были туго стянуты на затылке, а ее темно-синее платье считалось по стандартам «Тантала» весьма консервативным. Сейчас она сидела за длинным общим столом и разговаривала с Сильвией Хартфорд и Пэнси Бриджер.

Собравшись с духом, Эмили подошла к ней и тихо сказала:

– Дженни, можно тебя на несколько слов? – Она очень старалась не выдать своего беспокойства, хотя последние два дня была напряжена, как туго закрученная пружина в часах.

– Да, конечно. – Мисс Мартин встала из-за стола и направилась в дальний угол комнаты. – Эмили, что случилось? Пришел тот самый человек, которого ты избегаешь? – проговорила она с легким французским акцентом.

Эмили давно уже заметила, что в зависимости от обстоятельств акцент Дженни мог меняться или даже совсем исчезать.

– Нет-нет. Во всяком случае, я думаю, что нет, – ответила Эмили. – Сегодня я не справлялась о нем у Дианы. И спасибо, что не произносишь его имя.

Дженни кивнула.

– Не за что, дорогая. Так что же ты хотела мне сказать?

– Видишь ли, я подумала… Если бы я спросила тебя про другого мужчину, ты смогла бы мне кое-что про него рассказать?

– Зависит от того, кто он такой и что именно ты хочешь узнать.

«Господи, что я делаю? – спрашивала себя Эмили. – Может, просто ищу неприятности там, где их быть не должно? Или же пытаюсь объяснить себе, почему не могу устоять перед соблазном?» Наконец, тихо вздохнув, она сказала:

– Это Натаниель Стоукс, граф Уэстфолл.

Дженни склонила голову к плечу и в тот же миг стала казаться старше своих двадцати шести лет. Она всегда относилась к девушкам как мать и за всеми присматривала, хотя все они уже были вполне взрослыми, но почему-то казалось, что Женевьева Мартин была намного старше всех остальных. Даже Дианы. Что ж, возможно, ее жизнь складывалась намного сложнее, чем у Эмили, хотя такое трудно было представить.

Тут Дженни пристально взглянула на нее и тихо спросила:

– Тебе не кажется, что стоило бы задать этот вопрос до того, как ты пригласила его наверх?

– Да, возможно. Однако у меня было подозрение, что он что-то высматривает, и я решила, что смогу что-нибудь об этом разузнать. Но он либо совершенно безобидный, либо умнее, чем я думала. – И очень умелый в постели. – А сейчас он уже направляется в мою комнату, так что…

– Понятно, Эмили. Однако на разговор потребуется время. Да, мне кое-что о нем известно, но я не ношу в своем ридикюле газеты и «Книгу пэров».

Эмили едва заметно улыбнулась.

– Я знаю, Дженни. Но, может быть, потом?.. Ах, ты так много для меня сделала, а я снова прошу тебя об одолжении…

– Одолжения – это для посторонних, а мы все семья, правда?

На сей раз улыбка Эмили была вполне искренней.

– Спасибо тебе, Дженни, – сказала она.

– Ах, не за что. А теперь ступай к своему джентльмену, пока он не начал рыться в твоих личных вещах.

«А ведь это мысль!» – подумала Эмили, выходя из общей комнаты. Она надеялась, что Уэстфолл и в самом деле рылся сейчас в ее гардеробе и в ящиках комода. Ведь тогда с ним все стало бы ясно – ее опасения подтвердились бы. Кроме того, в ее вещах ему абсолютно нечего находить, поэтому он понял бы, что она ни в чем не виновата.

Дверь ее спальни была приоткрыта. Эмили тихонько подошла к ней и заглянула в комнату. Лорд Уэстфолл сидел на стуле у окна и читал «Шотландского кузена». Какая досада! Вероятно, это свидетельствовало о том, что он вовсе не собирался за ней следить. А может, все дело в том, что этот человек слишком хитер?.. Что, если он попытался…

– А вот и вы, – сказал Уэстфолл.

Эмили невольно вздрогнула. Граф же поправил на носу очки и, поднявшись со стула, положил книгу на подоконник с видом провинившегося школьника. Сегодня на нем был серый фрак тонкого сукна, черные облегающие брюки и жилет более светлого оттенка серого. Глядя на него, Эмили, как и во время предыдущей их встречи, чувствовала какое-то странное возбуждение. Она не знала, чем занимался Натаниель Стоукс, но он был очень привлекателен и прекрасно сложен.

– Да, вот и я, – сказала она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Перед этим она не забыла повесить шарф на ручку двери с наружной стороны. К счастью, Лили Бэнкс не возражала, если она иногда занимала комнату. – Я думала, что вы обо мне забыли. Ведь прошло три дня…

– Ну, я не хотел показаться слишком нетерпеливым. И вы же сказали, что в любое время после полудня, не так ли?

«Я действительно так сказала?» – удивилась Эмили. Хм… подобная рассеянность на нее не похожа.

– Да, сказала, – кивнула Эмили. – Милорд, у вас очень хорошая память.

Он улыбнулся.

– Не самый лучший комплимент, но подмечено точно. – Он окинул взглядом ее простенькое платье, причем задержал взгляд на груди. – Вы сегодня вечером не работаете?

Если бы работала, платье на ней было бы совсем другое и с более откровенным декольте. Похоже, граф не только умен, но и наблюдателен. Но почему он спросил про сегодняшний вечер?

– Нет, не работаю, – ответила Эмили.

– Вот и хорошо. – Уэстфолл откашлялся. – Вы, помнится, говорили, что не выходите за пределы клуба, но я нашел очень милый трактир на окраине города… Там подают чудесного жареного фазана – вкуснее мне не доводилось пробовать. Не желаете ли отправиться со мной туда? Обещаю вести себя как джентльмен. А после ужина доставлю вас обратно в «Тантал».

Эмили охватила паника, но она тотчас же взяла себя в руки. Ведь если паниковать, будет только хуже.

– Милорд, если вы еще не ужинали, я могу позаботиться, чтобы нам принесли что-нибудь сюда. Возможно – столь же вкусного фазана.

Граф с улыбкой кивнул.

– Договорились. Принимаю ваш вызов.

Он шагнул к Эмили и протянул к ней руки. Она тотчас отступила на шаг и пробормотала:

– Нет-нет, я не целуюсь.

Уэстфолл пожал плечами.

– Но мы же целовались в прошлый раз…

В эти мгновения граф очень походил на озадаченного какой-то житейской проблемой ученого мужа, и Эмили вдруг подумала о том, что он, возможно, и в самом деле тот, кем казался. Но если так, то она вводит его в заблуждение…

– Просто вы меня тогда удивили, вот я и не возражала… Но я обычно не целуюсь.

– Почему?

– Я не целуюсь, потому что это, – Эмили указала на него, потом на себя, – только для развлечения. И это временно. Уэстфолл, мне бы не хотелось думать, что я ввожу вас в заблуждение. Девушки из «Тантала», как правило, не выходят замуж за лордов, хотя иногда такое случается. Я не ищу мужа и не хочу быть словно птичка, запертая в золотой клетке.

Некоторое время зеленые глаза изучали ее сквозь стекла очков.

– А поцелуи – это разве не для развлечения? – спросил, наконец, граф, проигнорировав остальную часть ее монолога.

– Поцелуи связаны с эмоциями. Во всяком случае, мне так кажется.

Его губы тронула легкая улыбка. «У него очень приятные губы», – мысленно отметила Эмили, но чем именно они приятные, она затруднилась бы сказать. Однако же как странно… Когда она смотрела на них, ей начинало представляться, что они с графом лежат в постели обнаженные и он ласкает ее…

– Значит, причина не в том, что вам действительно не нравятся поцелуи, – продолжал он. – Все дело в обстоятельствах.

– Да, верно, – согласилась Эмили.

Граф приблизился к ней, и теперь, чтобы продолжать смотреть ему в глаза, ей приходилось задирать голову.

– В таком случае можно ли попросить вас ненадолго уступить мне? Видите ли, у меня есть одна теория, которую я хотел бы проверить. Относительно поцелуев и развлечений.

«Если он действительно кого-то выслеживает, то у него довольно странный подход к расследованию», – подумала Эмили. Потом ей вспомнились его прежние поцелуи, и она тотчас же кивнула: – Да, хорошо. Я готова уступить.

И тут Уэстфолл приблизился к ней вплотную, так что ее груди коснулись его груди. Затем медленно поднял руку и прижал ладонь к ее затылку, а другой ладонью провел по щеке. В следующее мгновение он склонил голову, и губы его легонько коснулись ее губ, что совершенно не походило на тот полный страсти поцелуй, который в прошлый раз так ее удивил. Но удивлялась она совсем недолго – Уэстфолл вдруг осторожно оттянул зубами ее нижнюю губу и в тот же миг накрыл ее рот своим раскрытым ртом, словно обнимая губами. Когда же Эмили внезапно обнаружила, что языки их соприкоснулись, из горла ее вырвался стон и она почувствовала жар и влагу между ног.

– Ну вот… – Уэстфолл выпрямился и чуть отстранился. – Что скажете? Это было из области эмоционального контакта – или из области развлечения?

Эмили едва сдержала побуждение коснуться пальцами своих губ.

– Я бы сказала, что это из области эротики, – пробормотала она в растерянности.

Граф приподнял одну бровь, – так что она на мгновение оказалась выше оправы очков.

– А это хорошо или плохо?

И тут Эмили ухватила его за волосы и рывком привлекла к себе.

– Очень хорошо. Еще, – прошептала она, опускаясь на кровать и увлекая его за собой; казалось, она совершенно забыла про жареного фазана, которого предлагала заказать на ужин.

«Что ж, это вполне объяснимо», – подумал Нэт. И тотчас отметил: для женщины, избегавшей поцелуев, мисс Портсмен целовалась очень даже неплохо.

Эмили провела ладонью по паху графа, и тот едва удержался от стона. А она толкнула его так, что он оказался на спине, а потом, быстро расстегнув его брюки, обхватила губами восставшую мужскую плоть. «Как же я мог подумать, что Эмили Портсмен и гордячка Рейчел Ньюбери одна и та же женщина?» – промелькнуло у Нэта. Чопорная гувернантка не могла бы столь непринужденно делать то, что сейчас делала мисс Портсмен.

Выдернув шпильки из ее волос, Нэт бросил их на пол и запустил пальцы в густейшие каштановые пряди. Они упали ей на лицо, скрывая его, словно занавес, и Эмили рассмеялась. «Боже, до чего же хорошо!» – мысленно воскликнул Нэт и, судорожно сглотнув, пробормотал:

– Дорогая, если вы сейчас же не остановитесь, испортите то, что я задумывал… ко взаимному удовлетворению.

Усмехнувшись, Эмили быстро отстранилась, затем приподняла юбки и опустилась на него.

– Не беспокойтесь, Уэстфолл, ведь всегда можно выступить на бис.

Она стала подниматься и опускаться на нем. А он тем временем вытянул ее руки из рукавов, спустил платье до талии, затем, немного приподнявшись, принялся целовать ее груди.

– Ох, ох!.. – стонала Эмили, тяжело дыша. Внезапно она спрыгнула с кровати и закричала: – Я сейчас, подождите!

Порывшись в тумбочке, она достала кондом и тут же надела его на мощный жезл Нэта. Стекла его очков запотели, и он, сняв их, сунул под подушку, потом развязал ленты и расстегнул пуговицы на платье Эмили и стянул его до щиколоток. Она стряхнула с себя платье одним движением ноги и снова оседлала любовника.

– Теперь можно продолжать, – прошептала она, задыхаясь, и тотчас же, закрыв глаза, со стоном опустилась на него.

С этого мгновения Нэт вообще перестал о чем-либо думать и стал раз за разом вонзаться в нее, подстраиваясь под ее ритм. Они почти одновременно достигли разрядки, но он удерживал Эмили на себе еще какое-то время. Потом откинулся на спину, и любовница тотчас улеглась рядом с ним.

– Это представление точно требует повторения на бис, – сказала она через несколько минут. Потом поцеловала его и воскликнула: – Meraviglioso! – и почему-то вдруг смутилась.

Тут она снова стала его целовать, а Нэт подумал: «Оказывается, мисс Портсмен говорит по-итальянски?..» Впрочем, для девушки из «Тантала» в этом не было ничего особенного. Однако тот факт, что мисс Портсмен явно пожалела о том, что произнесла слово «великолепно» на превосходном итальянском, был весьма многозначителен. С каждой секундой Нэту все больше нравилась эта женщина. Но кто же она такая?

– Grazie, – ответил Нэт, не открывая глаз, и ему вдруг ужасно захотелось, чтобы она была кем угодно, но только не гувернанткой по имени Рейчел Ньюбери, только не женщиной, похитившей ожерелье и причастной к убийству.

За те несколько минут, которые у него были до того, как он услышал в коридоре ее шаги, он успел заглянуть в ее тумбочку и пролистать страницы двух книг, стоявших на узкой книжной полке у противоположной стены. Кроме того, он обнаружил богатейший запас кондомов: очевидно, в том, что касалось любовников, мисс Портсмен была очень осторожна, – но он не нашел абсолютно ничего, что могло бы указывать на ее причастность к какому бы то ни было преступлению. Так почему же у него сохранялось подозрение, что она вовсе не та, за кого себя выдавала? Может, из-за ее внезапного интереса к нему, проявившегося сразу после того, как Лори проболтался? И действительно, какие еще могли быть причины? Однако факт оставался фактом: когда он на нее смотрел, то чувствовал… какое-то тревожное покалывание. Хотя, конечно же, это могло быть совсем другое покалывание – от возбуждения, которое он все время испытывал, находясь рядом с ней. Что ж, хорошо, если так.

Разумеется, она умна, но то же самое можно сказать о многих девушках из клуба «Тантал». Да, она, кажется, очень не хотела выходить за пределы клуба, – но ведь он совсем ничего не знал о ее прошлом… Ее нежелание выходить могло быть вызвано чем-то еще, а вовсе не тем, что она избегала встречи с лордом Эбберлингом и его знакомыми. Значит, следовало отбрасывать все версии одну за другой и остановиться на самой вероятной. Собственно, так он и работал все последние десять лет. А если бы он в свое время не усвоил этот урок, то уже давно был бы покойником. А для начала… Наверное, следовало спросить, почему она не покидала территорию клуба.

Однако Нэт не успел задать вопрос, потому что Эмили вдруг проговорила:

– Знаете, а я встречала вашего кузена… Его ведь звали Джерард, не так ли?

– Да, совершенно верно. – Нэт искоса посмотрел на девушку. – А под словом «встречала» вы имеете в виду…

– Я имею в виду, – перебила Эмили, – что он несколько раз ужинал у нас на первом этаже и проводил время в игровых комнатах. И он казался настоящим джентльменом.

– В отличие от ненастоящих джентльменов? – осведомился Нэт.

– В отличие от тех, кого называют джентльменами только потому, что так принято. Это как с лошадьми. Чистопородный скакун – лошадь. Но и тощая кляча, запряженная в телегу, тоже лошадь. Но не думаю, что кто-нибудь их спутает.

Нэт невольно рассмеялся.

– Прекрасная аналогия, мисс Портсмен. Так почему…

Но она, снова его перебив, спросила:

– А чем вы занимались до того, как стали графом Уэстфоллом? Служили в армии? Были пастором? Или просто праздным джентльменом? – Тут Эмили сунула руку под рубашку любовника и принялась поглаживать по груди.

«Она меня допрашивает, – думал Нэт. – И одновременно пытается отвлечь. Причем справляется с этим довольно неплохо». Нэт криво усмехнулся. Пожалуй, «довольно неплохо» – слабо сказано. Уклонившись от прямого ответа, он проговорил:

– А вы можете представить меня в армии? Наверное, трудновато? Что же касается профессии священника… Думаю, это ужасно скучно. Но до смерти моего кузена у меня было гораздо больше времени для чтения и занятий математикой. Этого мне сейчас очень не хватает.

– Для человека, увлекающегося математикой, вы, кажется, в довольно хорошей физической форме, – заметила Эмили и, склонившись над ним, провела губами по животу.

– Спасибо за комплимент. Видите ли, я стараюсь каждый день ездить верхом и, конечно, совершаю прогулки по лондонским паркам – это очень прибавляет бодрости. – Боже правый, он говорит как старик! Пора перейти в контрнаступление. – Но я же не единственный, чья жизнь за последние несколько лет изменилась. А чем занимались вы? То есть до того, как открылся «Тантал»?

Вопрос получился более прямолинейным, чем ему бы хотелось, но она же оставила ему лазейку. Если бы он ею не воспользовался, то больше не смог бы называть себя шпионом.

Мисс Портсмен медленно приподнялась и проговорила:

– О, моя история очень скучная, Уэстфолл. История девушки, которая жаждала лучшей жизни, но допустила ошибку. Да, совсем забыла… Я же сказала, что вам очень понравится жареный фазан, приготовленный нашей мисс Грин. – Она отодвинулась к краю кровати и надела халат. Затем встала и шагнула к двери. – Вернусь через минуту. Пока меня не будет, вам, наверное, стоит снять оставшуюся одежду.

Она подошла к двери, а Нэт со вздохом произнес:

– Мы все в прошлом оступались… – Он мысленно скрестил пальцы и добавил: – Мы ведь с вами друзья, не так ли?

Эмили повернулась к нему лицом, одной рукой уже держась за ручку двери.

– Не обижайтесь, Уэстфолл, но то, что мы сейчас здесь вместе, еще не означает, что я вам доверяю. В данный момент мы просто мужчина и женщина. А там, снаружи, – она указала на окно, – вы лорд, а я никто. Если же вам нужна женщина без секретов, то дверь в спальню Люсиль Хэмптон – через две двери от моей. Вот она будет готова болтать, пока у вас кровь из ушей не потечет.

– Мисс Портсмен, я…

– Вам, милорд, кажется, что вы что-то знаете обо мне, но вы ошибаетесь, поверьте. И я думаю, вам лучше уйти.

Будучи все еще в ботинках, граф сел, свесив ноги с кровати.

– А что, по вашему, мне кажется? – спросил он.

Нэт внимательно всматривался в ее лицо в поисках признаков… Он не знал, каких именно.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец Эмили тихо сказала:

– Не забудьте свои очки. – И вышла из комнаты.

Проклятье! Вот теперь он точно допустил промах! И на этот раз он не испытывал облегчения от того, что вырвался живым, и не был благодарен судьбе за возможность извлечь урок из своей ошибки. Нет, на этот раз он был ужасно зол. Но его дело с Эмили Портсмен не закончено! Да-да, он не закончил с вопросами. И с постелью тоже не закончил. Просто пришло время повысить ставки в игре и посмотреть, сможет ли она играть и дальше.

Глава 7

– Дженни… – Эмили постучалась в дверь небольшой квартиры Женевьевы Мартин, находившейся в задней части дома. Она знала, что если попросить, то Дженни выделит ей отдельную комнату. Но вместо этого Диана выделила ей целых пять комнат в восточном крыле дома.

Два раза в месяц все, кто работал в клубе, с нетерпением дожидались среды: в те среды, которые именовались «дамскими», девушкам из «Тантала» не разрешалось работать, и вместо них в «Тантал» привлекали всех подходящих крупье, а также официантов из других лондонских клубов. В такие дни переступать порог клуба разрешалось только светским дамам, которых приглашала сама Диана (или же тем леди, которым она доверяла). Женщины ужинали, играли, беседовали – и все это без риска оказаться в скандальном обществе девушек «Тантала». А тем временем упомянутые девушки устремлялись в Воксхолл-Гарденз или еще куда-нибудь, где можно было развлечься таким, как они. В эти среды лондонские аристократы жаловались на плохое обслуживание в других клубах, поскольку все толковые молодые слуги и официанты обслуживали посетительниц «Тантала».

Для Эмили же все это означало только одно: сегодня Уэстфолл ее не посетит. Она думала, что ясно дала ему понять: он больше не должен навещать ее, – однако спустя два дня Эмили все еще не была уверена в том, что граф выполнит ее требование.

Она снова постучала в дверь. Мистер Смит, один из охранников, сказал ей, что Дженни в этот вечер осталась дома, но с тех пор прошло уже около часа или даже больше. Наконец дверь открылась, и на Эмили посмотрели голубые глаза француженки.

– Что случилось? – спросила Дженни.

– Ничего не случилось, я только хотела… Ты ведь сейчас не занята?

Ни одна из девушек «Тантала» ни разу не видела, как Дженни приглашала к себе мужчину, но это вовсе не означало, что она этого никогда не делала.

– Я всего лишь читаю. – Мисс Мартин отошла в сторону, пропуская Эмили. – Входи.

Эмили вошла в небольшой коридор и закрыла за собой дверь. А Дженни тотчас же скрылась в гостиной. Последовав за ней, Эмили сказала:

– Надеюсь, не помешала? Мне просто хотелось спросить, не узнала ли ты что-нибудь про лорда Уэстфолла.

– Не много же ты мне дала времени…

Эмили молча пожала плечами. До ее прихода Дженни, очевидно, сидела перед камином – сейчас на полу перед ним высилась стопка газет фута в три. Все знали, что у Дженни хранились старые газеты – аккуратно рассортированные и сложенные в небольшой кладовой вместе с географическими картами, книгами и всякой всячиной, в которой никто, кроме нее самой, не мог бы разобраться.

– Видишь ли, я никак не могу избавиться от ощущения, что он совсем не тот, за кого себя выдает. И похоже, что он преследует какие-то цели…

«Преследует меня», – подумала Эмили. И ей казалось, что граф солгал про свое плохое зрение. Значит, лгал и во всем остальном. Но зачем, зачем, зачем?..

– И все же ты во второй раз принимала его в своей комнате, не так ли? – заметила Дженни. Она подняла с пола одну из газет и, развернув ее, протянула Эмили.

– Да, принимала. А он начал задавать вопросы о моей жизни. И сказал, что я могу ему доверять. Тогда я его выставила.

– А вот это ошибка. Если у тебя есть какие-то подозрения, то не следовало его прогонять.

Эмили вздохнула.

– Да, я знаю. Потом сообразила.

Мысль об этом не давала ей покоя с того самого момента, как она произнесла те слова. Конечно, она слишком уж резко отреагировала на самые вроде бы обычные слова и тем самым выдала себя. Но она чувствовала, что он не тот, за кого себя выдавал, и потому не сдержалась.

– Читай колонку на левой странице, – сказала Дженни. – И сядь, пожалуйста.

Эмили села и обратила взгляд на узкую колонку, напечатанную под заголовком «Политика Веллингтона на полуострове». Статья была напечатана три года назад, сразу после второго пленения Бонапарта и после того, как Веллингтон был произведен в герцоги. Статья, написанная не слишком хорошим языком, повествовала в подробностях о миссии пехоты, кавалерии, флота и знаменитой сети шпионов, созданной Веллингтоном.

Через некоторое время Эмили сказала:

– Я ничего особенного тут не нахожу. – Она посмотрела на Женевьеву, сидевшую по другую сторону от камина. – Каких-то солдат хвалят за хорошую службу, но ни слова про Натаниела Стоукса.

– Что, ничего нет? А… так это же не в статье про Веллингтона, а в другой, внизу страницы.

Эмили опустила взгляд на короткую заметку в самом низу и просмотрела ее.

«Выдающиеся личности, вступающие в лондонское общество», – гласил заголовок. В статье были перечислены аристократы, недавно вернувшиеся в Лондон после долгого отсутствия. Многие из них являлись офицерами, служившими в армии, но были и молодые люди, которые, наконец, достигли возраста, позволявшего им посещать званые вечера. Упоминался и Натаниель Стоукс, который предыдущие четыре года, очевидно, провел за границей.

– За границей?.. – пробормотала Эмили. – Это мне ни о чем не говорит.

– Скажет, если ты обратишь внимание на некоторые особенности информации, – возразила Дженни таким тоном, словно разговаривала с младенцем. – Про остальных написано очень подробно. Лорд Хамфриз, например… Человек, отважно воевавший в Сто первом пехотным полку в Испании и Бельгии и теперь вернувшийся в Грей-Хаус на Бонд-стрит, чтобы воссоединиться с леди Хамфриз и юным лордом Виктором. А потом – Натаниель Стоукс, который был за границей на протяжении всей войны и еще некоторое время после. Но ни слова о месте службы.

– Дженни, я…

– Он был шпионом, – перебила ее француженка. – Работал на Веллингтона.

Эмили похолодела.

– Ты уверена?.. – пробормотала она. – Ты поняла это только из этой статьи?

– Не только из нее. Но и из статьи тоже кое-что можно понять. Видишь ли… по некоторым причинам я узнаю стиль и язык. Кроме того, имя Нэта Стоукса довольно известно в определенных кругах.

– В ваших кругах? – спросила Эмили. У нее так дрожали руки, что ей пришлось отложить газету.

– Дорогая, на такие вопросы разумные люди не отвечают, а лишь неопределенно пожимают плечами. – Подавшись вперед, Дженни пододвинула к себе газету и аккуратно сложила ее. – Видишь ли, Эмили, шпион Веллингтона нам не враг, но шпион, который сейчас работает на кого-то другого, действительно опасный человек. Особенно такой шпион, как Нэт Стоукс.

– Я… Мне нужно уехать отсюда, – прошептала Эмили.

Целых три года она чувствовала себя здесь в безопасности. Ну, если не в безопасности, то по крайней мере под защитой. И не была одинока. А теперь этому пришел конец. Ее дом, ее новые друзья – все это ей придется оставить и уехать. Причем уехать немедленно.

– Эмили, то, от чего ты прячешься… Я думаю, ты знаешь, что можешь рассказать об этом мне. И Диане. И даже Хейбери.

Эмили покачала головой. По всему ее телу распространялся ледяной холод.

– Нет, будет лучше для всех вас, если вы не узнаете.

– Полагаю, что сама могу судить, что для меня лучше, – заявила француженка. – А тебе, дорогая, следует проявить благоразумие. Убегать в ночь без какого бы то ни было плана не самая мудрая мысль.

Эмили тяжко вздохнула. Конечно же, Дженни права. Когда она убегала в прошлый раз, у нее не было никакого плана, и это обошлось ей очень дорого. То, что она нашла клуб «Тантал», было счастливой случайностью, помощью Провидения. И вряд ли в следующий раз ей так же повезет. С минуту помолчав, Эмили сказала:

– Я его уже два дня не видела. Я попросила его уйти, и он ушел. Может, он больше…

– Нет-нет, – перебила Дженни. – Если ему действительно что-то от тебя надо, то он непременно появится. Шпионов учат сначала собирать неопровержимые доказательства и только после этого действовать, потому что от точности сведений зависит жизнь людей.

– Тогда я не знаю, что делать. Наверное, все равно будет безопаснее, если я уйду.

– Только в том случае, если твое бегство не станет тем самым доказательством, которое ему требуется.

А вот об этом Эмили не подумала. Возможно, он сейчас притаился где-нибудь возле клуба и дожидается, когда она наконец высунет голову за дверь… Нет, не надо об этом думать. Ведь пока ничего страшного не случилось, не так ли? Был всего лишь визит мужчины в ее комнату. Вернее – два визита. И если граф действительно шпион и ему требовались какие-то доказательства, то он их не нашел. Взглянув на Дженни, она спросила:

– А ты что предлагаешь?

Француженка медлила с ответом. Наконец тихо сказала:

– Тебе это не понравится.

– Мне вообще все это не нравится, – пробормотала Эмили. – Так говори…

Снова откинувшись на спинку мягкого кресла, обитого коричневым плюшем, Дженни с уверенностью заявила:

– Имей в виду, если ему покажется, что ты чего-то боишься, то это, возможно, станет последней крупицей той информации, которую он пытается добыть. Поэтому не бойся ничего. Не прячься, не осторожничай. Во всяком случае, веди себя так, как будто ничего не боишься. До сих пор тебе удавалось одурачить почти всех, но Нэт Стоукс не такой, как все.

Да, не такой… Именно это ей в нем и нравилось. Эмили стиснула зубы. Было ясно, что такая тактика потребует от нее немалой храбрости. И справится ли она?

– А когда же он перестанет за мной следить?

– Когда будет уверен, что ты не та женщина, которую он ищет.

– Кажется, это очень рискованно, – заметила Эмили. К тому же она была почти уверена, что именно ее граф и искал.

К ее удивлению, Дженни улыбнулась.

– А знаешь, дорогая, жизнь вообще рискованная штука. Я не знаю, от кого ты прячешься, но последствия этого будут висеть над тобой дамокловым мечом, что бы ты ни делала и куда бы ни уехала. И если у тебя есть возможность убедить Уэстфолла, что ты не та, кого он ищет, то разве не стоит рискнуть?

Может, и стоило. Но даже если она сумеет убедить Уэстфолла в том, что не имеет никакого отношения к Эбберлингу, сам-то маркиз находился в Лондоне. И как бы она ни изменила свою внешность, все равно оставался риск, что он ее узнает. Хотя… Ведь маркиз когда-нибудь уедет, не так ли? А Уэстфолл в конце концов обратит свои взоры в другую сторону. И тогда она, возможно, сможет выходить за пределы клуба. Да-да, она будет ходить по магазинам вместе с подругами, а в солнечные дни прогуливаться по Гайд-парку. Или, может быть, поедет в Дувр, чтобы увидеть океан. Или же в Воксхолл – посмотреть на Темзу.

– Да, конечно… – кивнула Эмили. – Конечно же, стоит рискнуть.

И это ее решение не имело никакого отношения к тому, что граф ей нравился, особенно в постели. К тому же, как ни странно, ей очень понравилось с ним целоваться.

– Уэстфолл, у вас есть что-нибудь для меня? – спросил маркиз Эбберлинг, стремительно входя в утреннюю гостиную Велтон-Хауса, куда пять минут назад проводили Натаниела и Лоуренса.

Хм… Никаких любезностей. Впрочем, Нэт уже привык к таким приветствиям, ведь для того, чтобы заниматься своим хобби, он позволял себе становиться наемным работником. Что же касается маркиза Эбберлинга, то ведь его титул повыше, так что ничего удивительного…

– Пока нет, – ответил Нэт. – Но я бы хотел…

– Пока нет? – переспросил Эбберлинг, нахмурившись. – А мне-то говорили, что вы самый подходящий человек для такой работы. За что же я вам плачу, если…

– Вам следовало искать по горячим следам, а вы протянули три года, – перебил Нэт. – И теперь, чтобы найти вашу пропавшую вещицу, потребуется больше, чем две недели.

Почему-то он не спешил делиться своими подозрениями относительно Эмили Портсмен, хотя тогда бы ему не пришлось выслушивать ворчание и упреки от маркиза. А ведь выяснить о ней правду раз и навсегда было довольно просто – он мог бы привезти Эбберлинга в «Тантал», указать на мисс Портсмен и спросить, узнает ли ее маркиз.

Но если он ошибался, то настоящая мисс Ньюбери, узнав, что охотятся именно за ней, могла бы ускользнуть. К тому же… Ведь если Эбберлинг просто жаждал кого-нибудь повесить, а не добивался правды, то тогда… Тогда он, Нэт, поступил бы с Эмили очень несправедливо. Было и еще одно обстоятельство – но в этом Нэт мог признаться только самому себе: ему не хотелось, чтобы эта охота закончилась. И очень хотелось возобновить общение с мисс Портсмен.

– Да, пропавшая вещица, – пробурчал Эбберлинг. Тут он, казалось, в первый раз заметил Лори. – А это кто такой?

– Его брат, – ответил Лоуренс, указывая на Натаниела.

– Тогда что он здесь делает? Я обратился за помощью к вам, а не ко всей вашей родне. Кроме того, я просил вас не болтать об этом деле.

Да, просил. Они все об этом просили…

– Если вы не против, я бы хотел еще раз поговорить с вашим сыном, – заявил Нэт. Поправив на носу очки, он пояснил: – Возможно, юный Джордж помнит что-нибудь полезное для моих поисков.

– Нет! – Маркиз покачал головой.

Нэт взглянул на него с удивлением. Это расследование становилось все интереснее…

– Не беспокойтесь, сэр, это будет не допрос. Мой брат недавно купил нового коня, и Джорджу, возможно, понравится немного покататься на нем по двору. Лоуренс очень дружелюбен, а его конь Одуванчик довольно спокоен, – добавил Нэт, покосившись на брата.

Эбберлинг помолчал, затем пробурчал:

– Джордж любит лошадей. Ладно, хорошо. Но я ожидаю от вас полного отчета обо всей информации, которую вы получите от моего сына.

Возможно, отец не хотел лишний раз травмировать мальчика, но ведь Эбберлинг ни о чем таком даже не заикнулся… Или, может, быть, маркиз просто не желал говорить о смерти маркизы? Что ж, может и так…

– Да, конечно, – кивнул Нэт. – Я потом обо всем вам сообщу. Мы будем на конюшенном дворе.

Маркиз едва заметно кивнул, вышел из комнаты и велел позвать миссис Пибоди – вероятно, это была новая гувернантка мальчика. Братья же вышли через главный вход и направились во двор. Лоуренс тронул Нэта за плечо.

– Значит, Одуванчик?

Старший брат пожал плечами.

– Почему бы и нет? Звучит вполне безобидно. Не мог же я сказать маркизу, что мы хотим посадить его сына и наследника на Создателя Вдов.

– Но я не назвал его Создателем Вдов, – возразил Лори. – Да, собирался дать ему такое имя, но потом передумал и решил назвать Драконом.

– Ну… это гораздо приятнее. Но сегодня он Одуванчик.

Сдерживая усмешку, Нэт подошел к красивому гнедому жеребцу и похлопал по холке. И в тот же миг из-за угла особняка вышел юный Джордж, сопровождаемый тощей как палка пожилой женщиной. Нэт принужденно улыбнулся и самым дружелюбным тоном произнес:

– Ваш отец сказал, что вы любитель лошадей.

– О да! – воскликнул мальчик, широко улыбаясь.

Джорджу Велтону было лет восемь-девять, не больше, и это означало, что в год смерти его матери и бегства Рейчел Ньюбери ему было пять или шесть. А дети в таком возрасте не самые надежные свидетели. Однако именно они прекрасно чувствуют характер человека – и мужчины, и женщины. И как раз об этом Нэт собирался поговорить. Здесь же присутствовали и два конюха Эбберлинга – очевидно, они должны были проследить, чтобы мальчик не свернул себе шею. А вот Эбберлинг, как ни странно, остался в доме, и Нэт, конечно же, отметил этот факт. Наклонившись, он подхватил Джорджа и тотчас усадил в седло, а один из конюхов проворно укоротил стремена. Мальчик же был очень худенький – казалось, он состоял из одних тощих рук, ног… и ушей. По-видимому, Джордж пошел в мать, потому что за исключением темных волос у него не было ни малейшего сходства с маркизом.

– Как его зовут? – спросил мальчик, похлопывая коня по шее. – Отличный скакун.

– Одуванчик, – ответил Лори и при этом даже ухитрился не поморщиться. – Этот конь из конюшен Уоринга.

– О, великолепно! – воскликнул мальчик. – У Уоринга лучшие конюшни в Англии! Я просил купить мне коня у него, но отец говорит, я еще недостаточно взрослый.

– Возможно, сегодняшняя прогулка его переубедит, – вставил Натаниель. – Отец вам сказал, кто мы такие?

– Он сказал, что вы лорд Уэстфолл, – ответил мальчик. Потом посмотрел на Лори. – А вы – брат Уэстфолла.

Лори протянул мальчику руку.

– Лоуренс Стоукс. Если хотите, можете называть меня Лори.

Они пожали друг другу руки.

– А я виконт Райлинг, – представился малыш. – Но вы можете называть меня Джорджем.

– Значит, Джордж. – Лори похлопал мальчика по колену. – Ну что, готовы поскакать на Одуванчике?

– Готов! Еще как! – воскликнул юный виконт. – Я очень хороший наездник.

Натаниель передал ему поводья, а сам взялся за уздечку. Прищелкнув языком, граф повел жеребца шагом по периметру двора, а его брат тем временем шел рядом с Джорджем и непринужденно беседовал с ним в своей обычной дружелюбной манере. Пока они шли, Нэт наблюдал за братом. Теперь, видя его рядом с восьмилетним мальчишкой, он отчетливо осознал, что Лоуренс уже не ребенок. При этом он всегда оставался самим собой – неизменно был весел и дружелюбен. И Нэт вдруг понял, что немного завидовал младшему брату, вызывавшему у большинства людей искреннюю симпатию.

– А эта худая женщина, – проговорил Лоуренс доверительным тоном, – она ваша гувернантка?

Джордж нахмурился и пробурчал:

– Да, гувернантка. И она ужасно медлительная. Я не могу никуда побежать и даже не могу быстро пойти, чтобы она на меня не закричала. Такая досада!

Лори улыбнулся и проговорил:

– Когда я был в вашем возрасте, у меня была гувернантка по имени миссис Рид. Она знала наизусть всю песню «Пьяный моряк».

– Если бы я запел эту песню, у миссис Пибоди случился бы апоплексический удар. – Джордж захихикал. – Пожалуй, вам стоит меня научить.

– Неужели никто не учил вас матросским песням? – Лори изобразил удивление. – А до миссис Пибоди у вас были другие гувернантки?

– Да. – Мальчик погрустнел. – Но мне не положено о ней говорить.

– Почему?

– Она убила мою маму – так говорит отец, – но я не думаю, что это так, потому что мисс Ньюбери и моя мама были хорошими подругами. Они делились друг с дружкой книгами… и все такое.

– Значит, мисс Ньюбери вам нравилась?

– Очень нравилась. Она помогла мне многое узнать про насекомых и растения, потому что я, когда был маленьким, хотел стать ботаником. А теперь я собираюсь скакать на лошади в Дерби.

– А мисс Ньюбери знала матросские песни?

– Может, и знала. Но она никогда меня им не учила. Отец говорит, что я всегда должен быть джентльменом. – Мальчик подскочил в седле. – А вы видели Салливана Уоринга, когда покупали Одуванчика?

Лоуренс отрицательно покачал головой.

– На «Таттерсолзе» лошадей мистера Уоринга продавал лорд Брэм Джонс.

– А… они партнеры. Говорят, они вместе были на войне.

Натаниель мысленно рассмеялся. Наконец-то Лоуренс почувствует, каково ему, Нэту, с ним говорить. Возможно, отныне его младший братец будет внимательнее следить за тем, чтобы во время их дискуссий не отклоняться от темы. Сжалившись над Лори, он вмешался в разговор:

– А чем вам больше всего нравилось заниматься с мисс Ньюбери?

– Мы почти каждый день ходили на прогулку, и она помогала мне ловить лягушек. Это было очень забавно.

Ловля лягушек – это не очень-то соответствовало образу гувернантки, которая, по словам маркиза, «задирала нос». Но он за тем сюда и приехал, чтобы узнать о ней то, чего не могли знать маркиз, дворецкий и экономка.

– А чем вы занимались в дождливые дни? – продолжал расспрашивать Нэт.

Джордж радостно улыбнулся.

– О, мы с ней читали! И разыгрывали по ролям сказки. Моя любимая сказка про ежика и барсука. – Мальчик внезапно вздохнул. – Но отец говорит, что только глупые люди читают глупые сказки, которые не могут быть правдой. Они для малышей, а мне уже почти девять лет.

Лоуренс вернулся к брату и прошептал:

– Вышел маркиз. Похоже, время прогулки закончилось.

Нэт тоже ответил шепотом:

– Можешь пойти поболтать с Эбберлингом? Мне нужно еще две минуты.

– Ладно, хорошо. Но если он откусит мне голову, то ты будешь виноват.

Лоуренс снова похлопал Джорджа по коленке и зашагал к дому. Он о чем-то заговорил с Эбберлингом, а Нэт, не теряя времени, снова взглянул на мальчика и тихо спросил:

– А мисс Ньюбери было хорошо у вас в доме? Вы никогда не видели, чтобы она плакала?

– Я два раза видел, как она плакала. – Теперь мальчик говорил так же тихо, как Нэт. – Один раз – когда мама была больна. Тогда мисс Ньюбери повела меня вниз на ужин. Хотя обычно она ела в своей комнате.

– Она плакала до ужина или после?

– После, когда поднялась в мою комнату, чтобы уложить меня в постель и почитать на ночь книжку. Я даже ее спросил, что случилось, а она сказала… Дайте-ка подумать… Она сказала что-то насчет своей мамы. Сказала, что та часто была больна, и поэтому мисс Ньюбери приносила цветы, чтобы поднять ей настроение. А утром мы нарвали в саду цветов, и моей маме они очень понравились. Ее любимыми цветами были желтые маргаритки, а мисс Ньюбери нравились белые розы.

Нэт несколько секунд прокручивал в голове этот замысловатый отрывок информации. Знать, что Рейчел Ньюбери любит белые розы, это очень полезно, но в остальной части разговора что-то не увязывалось… Наконец он спросил:

– В тот вечер, после ужина, она долго оставалась внизу с вашим отцом?

– Не очень долго, – ответил мальчик. – Я только успел надеть ночную рубашку, покормить моих лягушек мухами и посмотреть коллекцию бабочек.

Значит, она была с маркизом наедине, причем довольно долго, так что можно было заняться чем-то еще, кроме беседы. А может, она была его любовницей? Не погибла ли маркиза в результате ревности гувернантки? И еще – ее слезы. Не плакала ли она потому, что Эбберлинг решил положить конец их связи? Слишком много вопросов, черт бы их побрал! И, увы, никаких ответов.

– А в другой раз когда она плакала? – спросил Нэт, заметив, что лицо маркиза уже начало краснеть – по-видимому, даже обаяние Лори имело свои пределы.

– Тот раз я помню очень хорошо. Это было как раз перед тем, как она уехала. Я играл со своими лягушками, дрессировал их, чтобы они прыгали через клавиши фортепиано, а она пробежала мимо музыкальной комнаты, и я увидел, что она плачет. Я пошел к ней, чтобы спросить, что случилось, но не смог ее найти. А потом отец вернулся домой очень разгневанный и сказал, что все должны искать мисс Ньюбери, потому что случилось что-то ужасное и в этом виновата она.

– Он не сказал, что именно случилось?

– Все сразу стали кричать, а я заплакал, потому что тогда был еще маленьким. Мне было всего пять лет, но сейчас я намного старше.

– Да, понимаю, – кивнул Нэт. В этот момент маркиз направился к ним, и Нэт поспешно сняв мальчика с седла, спросил: – Тогда был погожий день? Тот день, когда мисс Ньюбери уехала.

– Да, и мы бы с ней пошли на прогулку, но я не закончил решать задачи. – Мальчик нахмурился. – Потом я их закончил, но было уже поздно…

– Довольно вопросов, Уэстфолл! – воскликнул Эбберлинг и подтолкнул сына в плечо, чтобы тот шел к миссис Пибоди. – А теперь делайте то, за что я вам плачу. Или я найму кого-нибудь другого.

Лори явно собирался возразить (вероятно, хотел сказать, что Нэт граф и ему не нравится, когда с ним так говорят), но Натаниель, положив руку ему на плечо, с невозмутимым видом заявил:

– Сэр, я делаю именно то, для чего вы меня наняли. – Он оперся на трость и добавил: – И теперь, после беседы с вашим сыном, я полагаю, что мисс Ньюбери, скорее всего находится в Лондоне. Во всяком случае, я этого не исключаю.

Маркиз прищурился.

– Что-о?.. Вы уже можете ее найти?

«Весьма вероятно», – подумал Нэт. И тут же ответил:

– Видите ли, чем больше я о ней узнаю, тем больше сужается круг поисков. И теперь я почти уверен, что она в Лондоне. Но скоро узнаю еще больше.

– Значит, вы в действительности ничего не нашли, – проворчал маркиз.

Натаниель пожал плечами. В конце концов, ведь это Эбберлинг обратился к нему за помощью, а не наоборот.

– Сэр, я уже нашел несколько таких «ничего», – ответил он. – И каждое из них подсказывает мне, в каком направлении искать не нужно.

– Не болтайте глупости, Уэстфолл. До моей свадьбы остался месяц, и я хочу, чтобы к этому времени она была найдена.

Нэт кивнул, вернул поводья Одуванчика брату и взял у ожидающего конюха поводья своего Голубого.

– Я так и сделаю. Всего доброго, Эбберлинг. И вам, лорд Райлинг. – Он улыбнулся мальчику.

Сев на коней, братья поскакали по подъездной дороге, затем выехали на улицу. Перед тем как они скрылись из виду, мальчик помахал им рукой, а маркиз, развернувшись, молча пошел к дому. Тут Лоуренс схватил брата за локоть и проговорил:

– Нэт, ради всего святого, почему ты позволяешь ему так с тобой разговаривать? Ведь ты такой же лорд, как и он.

– Но не по его мнению. В его глазах я пустое место, внезапно возвысившееся лишь потому, что мой кузен имел несчастье не оставить других наследников. И в данный момент мне даже удобно, чтобы он так думал.

– Удобно? – удивился Лоуренс. – Пора бы тебе забыть о своих проклятых шпионских играх. Ведь сейчас речь о том, что тебя должны уважать. Нэт, ты граф, и этого уже ничто не изменит.

Нэт невольно вздохнул. Недавно он сделал для себя открытие… Оказалось, что нет ничего более неудобного, чем костюм, который носишь так долго, что его уже невозможно снять.

– Лори, не кипятись. Тебя-то он не оскорблял.

– И меня оскорблял! Мы с тобой не пустое место. Но даже если это и так, все равно нельзя так разговаривать с людьми, кем бы они ни были.

– А ты прогрессист… – с усмешкой заметил граф. – Только смотри, чтобы твои новые знакомые не услышали это, а то они тебя невзлюбят еще больше, чем меня.

– Я не вижу причин такого к тебе отношения, – заявил Лори. – Ты что же, собираешься всю оставшуюся жизнь принимать от них деньги, в которых уже не нуждаешься? Зачем тебе это? Да ты лучше большинства из них! Ты же почти десять лет рисковал ради них жизнью!

– Не ради них, – возразил Нэт. – Ради тебя. А теперь… довольно об этом. Не желаешь ли, братец, со своим Одуванчиком совершить круг по Гайд-парку? Или ты…

– С Драконом, – перебил Лори. – Если уж мы все надеваем личины по своему выбору, то мой конь, черт бы его побрал, желает, чтобы его называли Драконом.

Нэт усмехнулся.

– Что ж, справедливо. Так вот, мы с Голубым вызываем вас на состязание. Скачем наперегонки до Серпентайна?

– Согласен. И вы проиграете! – заявил Лори.

Нэт не проиграл, но был близок к этому. Однако после часовой прогулки по парку – теперь ему при встрече с дамами из светского общества приходилось играть роль рассеянного профессора, – он начал чувствовать себя далеко не победителем. А вот Лоуренс держался неплохо – сплошное обаяние и остроумие. И Нэт вдруг подумал о том, что если бы в мире существовала справедливость, то графом Уэстфоллом стал бы Лори, а он был бы предоставлен самому себе.

Когда братья беседовали со встречными молодыми дамами, Нэт внимательно присматривался к их компаньонкам, гувернанткам и младшим сестрам, которых они привезли в Лондон на сезон, но ни одна из них даже отдаленно не напоминала ту Рейчел Ньюбери, которую описал Эбберлинг. Более того, когда он начинал думать о мисс Ньюбери, перед его мысленным взором почему-то постоянно возникал портрет Эмили Портсмен. Три дня назад она велела ему уйти, но это не мешало ему думать о ней и пытаться ее разгадать. И самому себе он мог признаться, что эта девушка интересовала его не только из-за поручения Эбберлинга. Ведь даже если она укладывалась с ним в постель лишь для того, чтобы заставить его расслабиться и кое-что выведать, все равно с ней было очень хорошо. И ему ужасно хотелось продолжения. Постоянно хотелось. Именно поэтому он при последней их встрече допустил ошибку – посмотрел на нее в упор, когда был без очков, и она, похоже, заметила это. Да-да, он не надел эти проклятые очки! И очень удивился, что она это заметила, поэтому не сумел выкрутиться – просто таращился на нее как идиот, пока она не вышла из комнаты и не закрыла за собой дверь. А потом явился один из этих гигантов охранников, дождался, когда он оденется, а затем выпроводил его в общественную зону клуба. И тогда он чувствовал себя… Он был весьма смущен и озадачен. Конечно, ему и прежде доводилось совершать глупые поступки, но все те глупости, которые он совершал в последние десять лет, были преднамеренными: он пытался заманить кого-нибудь в ловушку, вызвать у кого-то доверие или же создать впечатление, что его можно одурачить. Ошибся в присутствии той женщины, которая ему нравилась. И выходит, что она его перехитрила.

– Лори, по поводу твоего друга Марти Гейла… Скажи, ты знаком с его дядей, который состоит в клубе «Тантал»? – внезапно спросил Нэт.

– Не очень хорошо. Но я с ним поздоровался, когда он приезжал в Оксфорд, чтобы навестить Марти.

– А ты мог бы уговорить его, чтобы он взял тебя с собой в «Тантал»?

Лори резко осадил Дракона.

– Зачем?

Натаниель нахмурился. Хуже, чем оказаться дураком, может быть только одно – необходимость это признать.

– Возможно, я допустил промах. Мисс Портсмен… Я думаю, она поняла, что я кого-то разыскиваю.

– Ты допустил промах? – Лоуренс в изумлении уставился на брата. – Неужели допустил? – Он весело рассмеялся.

– Я только хочу узнать, что тебе ответят, если ты попросишь пригласить ее. Ты сделаешь это для ме…

– Погоди минуточку! Я наслаждаюсь моментом. – Лоуренс посмотрел в направлении Карлтон-Хауса. – О, слава богу! Я думал, монархия могла пасть, потому что ты признался, что совершил ошибку. – Он снова рассмеялся.

Все, хватит! Нэт ударил Голубого пятками по бокам, подгоняя к выходу из парка. Пора возвращаться в Терил-Хаус. Граф все еще не привык считать этот огромный белый особняк своим домом – все-таки он вырос в небольшом доме за пределами Лондона, – но теперь по крайней мере уже начал привыкать к своему новому жилищу. Наверное, примерно так же мисс Ньюбери привыкала к своему новому окружению – новой работе, новому имени, новым волосам… и ко всему остальному.

Тут Лори догнал его и проговорил:

– Я не извиняюсь за свое злорадство, но обещаю больше не злорадствовать, если ты согласишься не психовать.

– А я вовсе не психую, – отозвался Нэт.

– Вот и хорошо. – Лоуренс усмехнулся. – Знаешь, ты ненадолго стал почти похож на нормального человека, и мне это очень понравилось.

– Не такой уж я ужасный, – пробурчал Нэт.

– Такой, такой… – Лори снова усмехнулся. – Значит, ты думаешь, что мисс Портсмен – это мисс Ньюбери?

Нэт со вздохом пожал плечами.

– Я еще в этом не уверен.

– Но ты думаешь, что она может ею быть, верно? Нэт, ты ведь уложил ее в постель… Неужели ты это сделал только для того, чтобы добыть информацию?

– Лори, я… В общем, все было не совсем так, как ты думаешь. Просто я позволил ей затащить меня в постель, потому что хотел ее. И до сих пор хочу, что весьма некстати, поскольку теперь я ее подозреваю.

– О, Нэт! А ведь ты и в самом деле нормальный человек! Это меня даже пугает…

– Только что тебе это нравилось.

– Да, верно. Но теперь ты к тому же рассказываешь мне правду. Это уже слишком много для одного раза, мне нужно привыкнуть.

Натаниель сумел изобразить улыбку.

– Ох, братец, заткнись.

– С удовольствием. – Лори расплылся в улыбке.

Как только они вошли в вестибюль Терил-Хауса, дворецкий протянул Натаниелю серебряный поднос, на котором высилась гора карточек, приглашений, записок и писем.

– Милорд, все это принесли, пока вас не было.

– Гарви, но меня ведь не было каких-то два часа…

– Да, милорд. Но утро было довольно оживленное. Однако часть посланий – для мастера Лоуренса.

– Хорошо хоть так, – пробурчал Нэт.

Очевидно, сезон был в полном разгаре, и у него больше не было отговорок – таких, например, как траур по кузену. Граф со вздохом взял стопку бумаг, бегло просмотрел их и передал Лори послания, адресованные ему.

– Это твои приятели по учебе, не так ли?

– Да, верно. Я просил Роули держать меня в курсе занятий и копировать для меня заметки, которые он делает на лекциях, чтобы я не сильно отстал. Пришлось пустить в ход все свое обаяние. Но, надеюсь, я не слишком много пропущу до конца семестра.

Нэт внимательно посмотрел на младшего брата и, мысленно улыбнувшись, сказал:

– А ты, похоже, не такой легкомысленный, как мне казалось.

– Да, не такой. – Лори покраснел. – Хотя я действительно приводил в свою комнату ту девушку.

Натаниель пожал плечами.

– Что ж, приводил так приводил. Только больше не повторяй свои ошибки.

Лори радостно улыбнулся.

– Знаешь, брат, если ты меня сегодня удивишь еще раз, как бы меня не хватил удар. И пожалуй, пока этого не случилось, лучше пойду-ка я наверх и попытаюсь разобрать каракули Роули.

Последние слова Лори Нэт уже не слышал – его внимание было приковано к записке, лежавшей у самого низа стопки. Обратный адрес гласил: «Клуб «Тантал». А отправитель записки вместо своего имени крупным изящным почерком написал: «Лорду Уэстфоллу».

– Спасибо, – пробормотал Нэт, поворачиваясь спиной к дворецкому и направляясь в свой кабинет.

Он прекрасно знал, от кого это послание. Вопрос лишь в том, что сообщалось в записке. Может, его уведомляли о том, что он исключен из членов клуба? Но если так, то это могло означать только одно: он действительно нашел Рейчел Ньюбери. И теперь Нэт колебался: не очень-то хотелось разворачивать это проклятое послание.

«Прекрати!» – приказал он себе, усаживаясь за большой письменный стол красного дерева. Какое-то время Нэт сидел, пристально глядя на записку. Наконец, рыча от досады, снял очки, отложил в сторону, сломал восковую печать и развернул листок бумаги. И в растерянности заморгал, прочитав первые же строчки. Как странно… Это оказалось совсем не то, чего он ожидал.

«Дорогой глупыш, – снова прочитал Нэт, отчетливо слыша при этом голос и интонации Эмили. – У вас явно никогда не было размолвки с любовницей. Если между нами действительно все кончено, пожалуйста, пришлите мне эту записку обратно, перечеркнув мой текст большим крестом, и тогда вам не придется опускаться до того, чтобы писать какие-то слова девушке из «Тантала», а я буду знать, что к чему. Но если это не так, то имейте в виду: после того как я, рассердившись, удалилась, я вдруг поняла, что действительно хотела бы поехать с вами на прогулку. Так что вы можете заехать за мной сегодня в три часа дня. Портсмен».

Нэт откинулся на спинку стула и довольно долго сидел неподвижно. Возможно, он все-таки ошибался, и если так, то Эмили Портсмен просто весьма остроумная и очаровательная молодая женщина. А если он был прав, то Рейчел Ньюбери совершенно выдающаяся личность, а ему, Нэту, предстояло заняться самой интересной и захватывающей охотой в его жизни. Но в любом случае сегодня в три часа дня он поедет на прогулку.

– Да, совершенно выдающаяся… – пробормотал Нэт и вдруг рассмеялся.

Теперь он точно знал: если мисс Портсмен действительно Рейчел Ньюбери, то она не убийца. Никто, кроме совершеннейшего монстра, не мог быть убийцей и при этом вести такую игру, какую вела она, а Эмили Портсмен точно не монстр.

Итак, вместо того чтобы найти ответы, у него появились новые вопросы. Поскольку же единственным достоверным сведением являлся лишь тот факт, что мисс Портсмен очень ему нравилась, причем как в постели, так и вне ее, у него возникла настоятельная необходимость выяснить, что же все-таки происходит. И чем быстрее, тем лучше.

Глава 8

– Грейс, не ходи за мной по пятам, ты меня нервируешь, – сказала Эмили, отодвигаясь на несколько дюймов от дневной дворецкой «Тантала».

– Но ты собираешься выйти на улицу… – прошептала мисс Дэйвенпорт. Ей пришлось пройти вперед, чтобы открыть парадную дверь и впустить лорда Дунканелла и двоих близнецов, его сыновей. – Добрый день, милорд. – Девушка одарила гостя чарующей улыбкой, уже не раз приносившей ей предложения руки и сердца.

Эмили пожала плечами. Да, она решила выйти на улицу, и нет нужды напоминать ей о том, что это чрезвычайное событие. Иногда она, впрочем, отваживалась выходить в парк при клубе, но даже за его высокими стенами, отделявшими ее от города, Эмили было не по себе, и она чувствовала себя незащищенной. А сегодня ей предстояло выйти за территорию клуба, да еще в обществе того самого мужчины, который вполне мог отвезти ее прямиком к лорду Эбберлингу. Эмили невольно поежилась, но тут же сказала себе: «Главное – не бояться». Ведь Дженни Мартин – а ей можно было доверять – говорила: Уэстфолл не начнет действовать, пока не получит нужные ему доказательства. И еще она сказала: «За каменными стенами прячутся только виноватые или чем-то напуганные». И если так, то ей, Эмили, бояться нечего. Она поплотнее закуталась в светло-голубую шаль и, поправив козырек голубого капора, мысленно напомнила себе, что вовсе не прячется, а просто защищается от солнца. Это было неправдой, но она собиралась придерживаться именно этой версии.

Тут Грейс вернулась к ней.

– Ты уверена, что хочешь выйти с ним одна? – тихо спросила она заговорщическим тоном. (Грейс говорила так с той самой минуты, как Эмили вышла в вестибюль.) – Люсиль сегодня днем свободна, и ты могла бы…

– Нет-нет, – поспешно перебила Эмили. Вот уж кто ей меньше всего был нужен на прогулке с графом, так это Люсиль. – Не беспокойся, Грейс, со мной все будет хорошо. Поверь, мне не нужна дуэнья! – Она улыбнулась. – И ты должна признать, что лорд Уэстфолл не так уж плох.

– Да, он весьма хорош собой, – согласилась подруга. – Но на мой взгляд… он очень скучный. – Она тоже улыбнулась. – Наверное, весь фокус в том, чтобы занять его должным образом – тогда ему будет не до разговоров.

«Да, это действительно непростой трюк», – подумала Эмили и тут же со смехом сказала:

– О, по этой части я большая мастерица…

– Ах, Эмили, ты такая шалунья, – прошептала Грейс и снова отошла от нее, потому что в окошке рядом с парадным входом появился еще один гость.

На сей раз в вестибюль вошел не кто иной, как лорд Уэстфолл. Пока он говорил с Грейс, то вертя в руках трость, то поправляя очки, Эмили наблюдала за ним из полутемного угла. Все в его облике свидетельствовало о том, что он человек ученый и умеренный, однако худощавая фигура и глаза за стеклами очков говорили совсем о другом…

Дженни считала его шпионом, служившим у герцога Веллингтона. Большинство людей никогда бы об этом не узнали и даже не заподозрили бы ничего подобного, но Женевьева Мартин не большинство. И она, Эмили, – тоже.

Увидев ее, Уэстфолл улыбнулся, и улыбка сделала его еще привлекательнее.

– Мисс Портсмен, вы сказали: в три часа, – произнес он, снимая шляпу.

– И я вас жду. Идемте?

Граф ответил не сразу. Склонив голову к плечу, он внимательно посмотрел на нее, потом наконец спросил:

– Вы уверены, что хотите выйти со мной?

Он что, предлагал ей путь к отступлению? Или предупреждал о том, что если она выйдет из «Тантала», то обратно уже не вернется? Эмили улыбнулась и ответила:

– Я беспокоюсь не из-за вас. – Она поправила шаль и шагнула к двери. – А из-за солнца… Но сегодня оно, кажется, не такое уж яркое, так что пойдемте.

Эмили натянула белые перчатки длиной до самого локтя – в подкрепление легенды, что боится солнца. Когда же Уэстфолл предложил ей руку, она положила ладонь на его рукав и вышла через парадный вход «Тантала», чего никогда еще не делала. И она почти сразу же почувствовала: даже несмотря на тревогу и внутренний трепет, ей нравилось прикасаться к графу. Какое-то время она думала, что на подъездной дороге, стоя у своего экипажа, ее будет поджидать лорд Эбберлинг, но оказалось, что маркиза нигде не было.

Уэстфолл же прибыл в высоком фаэтоне, и Эмили сочла это благоприятным знаком. Если бы он хотел увезти ее куда-нибудь насильно, то, наверное, приехал бы за ней в закрытой карете. Но с другой стороны, в фаэтоне ее мог увидеть кто угодно… Впрочем, это была часть игры, в которую она решилась играть, и она не собиралась отступать.

Уэстфолл помог ей подняться на высокое сиденье, потом обошел экипаж сзади и взобрался на сиденье с другой стороны.

– У вас есть на уме какое-то конкретное место, куда бы вы хотели поехать? – спросил он.

Взяв поводья у конюха, придерживывшего лошадей, граф прищелкнул языком, и лошади тронулись с места.

– Я думала, мы могли бы покататься по Ковент-Гардену, – ответила Эмили.

Что ж, это не такое уединенное место, как, например, Хэмпстед-Хит – туда бы направился тот, кто не хотел, чтобы его видели, – но все же и не самый центр Мейфэра, где можно было бы встретить Эбберлинга или его друзей.

Уэстфолл кивнул и повернул лошадей на восток. Через некоторое время он сказал:

– Я был удивлен, получив вашу записку. Я думал, вы не захотите меня больше видеть.

Эмили промолчала – ей хотелось как следует обдумать ответ. Конечно, у нее было достаточно подозрений, чтобы сказать ему все напрямик, но она еще не была уверена, что готова к возможным последствиям. Кроме того, это был ее первый выход за пределы клуба «Тантал», и ей не хотелось превращать его в битву.

– Вы же не лишились голоса? – спросил Уэстфолл, покосившись на нее. А лошади тем временем несли их вперед. – Это было бы очень печально.

– Я не онемела, я… Просто я очень осторожна.

– А… это потому, что солнце такое коварное? – Его губы изогнулись в улыбке. – Знаете, мне было бы любопытно узнать…

– Что именно?

– Скажите, все девушки «Тантала» одеваются в роскошные платья? Это что, требование такое?

Эмили с облегчение вздохнула. Вопрос оказался совсем не тем, которого она ожидала.

– Строго говоря, такого требования нет, но для популярности клуба необходима определенная изысканность, в том числе – и в манере одеваться.

Кроме того, девушки обнаружили, что джентльмены бывали более щедрыми на напитки, ставки и подарки, когда их немного отвлекали улыбками и чуть выглядывающими из декольте грудями, но об этом Эмили говорить не стала.

– Да, пожалуй, что так… – отозвался граф. – Ваш клуб действительно очень популярен. Я-то сам унаследовал членство в клубе от кузена, но лорд Аллен мне сказал, что другим вступление в клуб дается не без труда…

– Подобные правила делают нас еще интереснее, – заметила Эмили.

Нэт усмехнулся.

– Да, согласен. – Он немного помолчал. – Но если вы не выходите за территорию клуба… Значит, платья для вас заказывают другие? Или портниха сама приходит к вам?

– У Камиллы Прайс такой же размер, как у меня, так что она покупала платья и для меня – до прошлого года, пока не вышла замуж. Но я пользуюсь услугами той же портнихи, так что у нее уже есть мои мерки.

– Камилла Прайс? Не она ли вышла замуж за Кровавого Блэквуда?

– За Китинга Блэквуда, – поправила Эмили. – Да, она.

Они свернули на Лонг-Акр, где было гораздо больше экипажей, поэтому фаэтон поехал медленнее.

– Может, хотите пройтись пешком? – спросил граф. – Или предпочитаете ехать?

При мысли о том, что она пойдет пешком по улице, где ее мог увидеть кто угодно, а она ничего не сможет сделать, кроме как убежать, Эмили внутренне содрогнулась.

– Если вы не возражаете, я бы предпочла остаться в экипаже, – ответила она.

– Вот и хорошо, – кивнул Уэстфолл. – Видите ли, моя нога сегодня побаливает.

– А что у вас с ногой?

– Несчастный случай… Лошадь наступила… Я случайно вспугнул эту проклятую конягу. Но это было уже довольно давно.

Эмили кивнула, еле сдерживая улыбку. Она не верила ни в лошадь, ни в больную ногу.

– Это случилось, когда вы были в Европе? Лорд Хейбери говорил, что вы какое-то время, в самый разгар Пиренейских войн, провели в Европе, занимаясь поисками редких книг.

Граф поправил сползавшие ему на нос очки – поправил с таким видом, как если бы только сейчас про них вспомнил.

– Когда грабят города, они горят, и тогда гибнут книги, среди которых есть и уникальные, – пробормотал он со вздохом.

– А вы участвовали в боях? – спросила Эмили.

«Если не задавать вопросы, то это будет делать он», – сказала она себе. И у нее было отчетливое ощущение, что мужчина, с которым она предавалась любви, гораздо больше походил на настоящего Натаниеля Стоукса – тот мужчина иногда настолько расслаблялся, что забывал о своей роли рассеянного ученого, который хромает и носит очки.

Уэстфолл свернул к обочине дороги и, натянув поводья, остановил лошадей, затем, повернувшись к своей спутнице, ровным голосом проговорил:

– Мисс Портсмен, зачем вы это делаете?

Эмили уставилась на него в изумлении.

– Что вы имеете в виду?.. Мы с вами просто беседуем и…

– И во время этой беседы вы почему-то постоянно указываете на мои недостатки. Если вы на меня из-за чего-то рассердились, то прямо об этом скажите. Если же вы намерены и дальше оскорблять меня… Знаете, у меня есть и другие занятия.

Эмили внимательно посмотрела на него. Казалось, его светло-зеленые глаза не выражали ничего, кроме досады, и если бы не было того разговора с Дженни, если бы она не знала, что он очень опасный человек, то ему, конечно же, удалось бы ее одурачить. А впрочем… Пусть думает, что так и есть, пусть считает, что взял над ней верх. В данный момент это было бы самой благоразумной тактикой.

– Прошу прощения, – пробормотала Эмили. – Ведь вы граф, а я – девушка из «Тантала», и это слишком уж… Наверное, я неосознанно пыталась хоть немного уровнять нас в положении…

– Хм… Вы уверены, что дело только в этом? Может, вы боитесь меня?

– Нет-нет, просто я… – Эмили изобразила смущение. – Если вы завтра снова повезете меня на прогулку, я буду лучше справляться.

Граф ненадолго задумался, потом кивнул.

– Хорошо, договорились. Устроим пикник. В час дня подойдет?

– А вас не пугает, что пойдут разговоры? – спросила Эмили; на сей раз она изобразила удивление. – Знаете ли, две мои подруги вышли замуж за пэров. И если вас снова увидят в городе вместе со мной, то об этом начнут говорить…

Взгляды из встретились, и губы Уэстфолла тронула легкая улыбка.

– Я этого не боюсь, если не боитесь вы, мисс Портсмен.

«Я не боюсь, а беспокоюсь», – подумала Эмили. Ей начинало нравиться общество этого мужчины, и именно это ее сейчас беспокоило.

– Значит, в час, – кивнула она. – Я оденусь для загородной прогулки.

На следующее утро, когда Натаниель сошел вниз, его ждало письмо от друга из правительства. Когда они с Лори завтракали, он показал письмо брату и сказал:

– Никакой леди Себрет не существует.

– Ты так и говорил, верно?

– Да, но я хотел получить подтверждение. Думаю, найдется довольно много обладателей невысоких титулов, которые никогда не выбираются за пределы своих крохотных владений в провинции, – в задумчивости проговорил Нэт.

Во вчерашней встрече с Портсмен было что-то странное, но он никак не мог понять, что именно. Нэт ожидал, что она спросит, зачем он носит очки, которые ему не нужны, но она об этом не спросила, однако засыпала вопросами о его жизни во время войны.

Поиски редких книг… Поначалу он удивился, что Райкотт придумал для его странствий по континенту такую глупую причину, но потом выяснилось, что эта легенда очень хороша – несколько раз она даже спасала ему жизнь. И, вероятно, только поэтому он сейчас мог разгуливать по Англии в образе рассеянного и чудаковатого ученого.

– Насколько ты уверен, что ты на правильном пути? – спросил Лори.

– Почти уверен.

– Почти?..

Нэт пристально посмотрел на брата и проговорил:

– Но сегодня я узнаю гораздо больше. – Что именно, он пока еще не знал, зато точно знал, что эта девушка нравилась ему все больше и больше. И неважно, что она девушка из «Тантала». Ведь рядом с ней он испытывал то, чего не испытывал уже много лет, – ощущение полноты жизни. И кем бы она ни оказалась, он не хотел ее терять. А если она все-таки сделала то, в чем ее обвинял Эбберлинг… Нет-нет, такого просто быть не могло. А если могло… Об этом он подумает позже, а сегодня он едет на пикник.

Портсмен снова ждала его в вестибюле клуба, в укромном месте, как если бы не хотела, чтобы ее кто-нибудь увидел. Нэт ни на секунду не поверил, что она боялась солнца. Интересно, знала ли она, что Эбберлинг в Лондоне? Возможно, знала. А ведь до этого она спокойно расхаживала среди членов клуба…

Эмили вышла ему навстречу, и Нэт окинул ее внимательным взглядом. На сей раз она оделась более консервативно, чем обычно. На ней было красивое платье из желтого муслина с рисунком из зеленых веточек и с вырезом под самое горло. На голову же она надела желтый капор, и на этом фоне ее волосы казались немного темнее. Не знай Нэт, что это не так, подумал бы, что перед ним скромная дочка какого-то пэра, собравшаяся на прогулку с кавалером. И сегодня он почти чувствовал себя этим кавалером…

– Знаете, я решил прочитать «Шотландского кузена», – сказал он, пуская лошадей рысью. – Логики в этом романе по-прежнему не вижу, но должен признать, что он не лишен оригинальности, и я это оценил.

– Дело не в логике, – возразила Эмили. – Это роман про любовь и страсть, то есть про чувства тех двоих, которые готовы отдать жизнь друг за друга.

– И они едва это не сделали, потому что один из героев решил не задавать другому один жизненно важный вопрос. – По мнению Нэта, все персонажи романа – идиоты, но они были описаны как красавцы и красавицы, и казалось, только это и имело значение.

– Вы имеете в виду такой жизненно важный вопрос, как, например, вопрос о том, почему человек носит очки, которые ему не нужны? – спросила Эмили.

Нэт невольно сжал поводья, но тотчас ослабил хватку, пока его спутница этого не заметила. Значит, сегодня Тот Самый День. Проклятье! А он-то надеялся, что у него будет еще несколько прогулок с ней и еще несколько вечеров в ее постели.

– Прошу прощения, мисс Портсмен, вы о чем?..

Эмили мысленно расправила плечи, сосредоточив все внимание на высоком стройном мужчине, сидевшем сейчас так близко, что можно было к нему прикоснуться.

– Я расспросила про ваши очки. Скажите, вы шпион?

Эмили внимательно смотрела на его точеный профиль, но не заметила, чтобы он хоть немного изменился в лице.

– Кто-кто?.. – спросил Нэт, усмехнувшись.

– Я знакома с человеком, знающим такие вещи, которые большинству людей не известны, – пояснила Эмили. Она вдруг обнаружила, что ей гораздо приятнее смотреть на Уэстфолла, чем думать о том, что она снова на улице и что еще вчера ее, возможно, видели и узнали. – Вы, Уэстфолл, служили у Веллингтона. Скажите, вы все еще у него служите – или вам просто нравится дурачить людей?

Граф криво усмехнулся.

– Но если я был шпионом… Дорогая, вам не кажется, что вы поставили себя в крайне опасное положение, дав мне понять, что знаете об этом? – Уэстфолл объехал повозку, груженную сеном. – Сдается мне, в таких случаях шпионы убивают, чтобы сохранить свою тайну.

Эмили медлила с ответом. Уэстфолл ей угрожал? Но он сейчас говорил с ней так, как будто они обсуждали достоинства фруктового сиропа. Она-то ожидала, что граф признает правду, но он, похоже, и не собирался. И теперь она не знала, что делать. Однако у нее не было ощущения, что он ей угрожал. А может, опытные шпионы перед тем, как нанести удар, вовсе не выглядят угрожающе?

– Я не думаю, что мне следует чего-либо опасаться, – проговорила, наконец, Эмили. – Слишком многие знают, что я поехала на прогулку с вами. Убивать меня было бы довольно глупо. Особенно для такого опытного шпиона, каким, как говорят, вы являетесь.

Некоторое время они продолжали путь в молчании. Наконец Уэстфолл вздохнул, и его чувственные губы тронула усмешка.

– Знаете, Ньюбери, для девушки из «Тантала» вы доставляете на удивление много неприятностей. Вы ведь мне не скажете, кто он, этот ваш источник информации?

– Разумеется нет. Но я не собираюсь никому про вас рассказывать, если это имеет для вас какое-то значение. И знаете… – Эмили осеклась, внезапно осознав, как граф ее назвал. Ньюбери!.. Стремительно повернувшись, она приготовилась выпрыгнуть из фаэтона.

В следующее мгновение Уэстфолл сжал ее руку железной хваткой.

– Не делайте этого, – пробормотал он. – Вы поранитесь.

– Но вы…

– Вы признались в том, что многое обо мне знаете, и я решил ответить любезностью на любезность. – Он еще крепче сжал ее запястье, потом отпустил. – Не прыгайте. Сейчас я отвезу вас куда-нибудь, где мы сможем без помех поговорить.

– Поговорить? – переспросила Эмили. Она была на грани истерики, и, должно быть, это чувствовалось по ее голосу. – Но о чем нам говорить? Нет, я не могу… Мне нужно… уйти. Сейчас же…

– Остановитесь на минутку и хорошенько подумайте, – отрывисто проговорил Уэстфолл. – У вас нет денег, нет одежды, кроме той, что сейчас на вас. А я хочу всего лишь поговорить, не более того. Вы мне верите?

Эмили молчала. Похоже, у нее не было выбора. И если разобраться… Ведь граф был прав. Конечно, у нее было немного денег с собой в сумочке, но явно недостаточно для того, чтобы уехать куда-нибудь подальше. Она думала, что Уэстфолл отступит, сменит тактику, и тогда она смогла бы понять, что он затевает. Но она допустила ошибку. Наверное, слишком долго чувствовала себя в безопасности. И вот теперь… Господи, что же делать?

– Оставайтесь на месте! – снова приказал Уэстфолл. И сейчас в его голосе уже не было прежних интонаций рассеянного ученого чудака.

Ох, не надо было ей тогда приближаться к нему. Да, все верно… За три года спокойной жизни она утратила бдительность. И, конечно же, она сглупила, решив, что сможет тягаться со шпионом, служившим у Веллингтона. Эмили почувстовала, что ее мутит. А что, если ее сейчас вырвет прямо на превосходный серый жилет графа? Возможно, это даст ей несколько мгновений и она успеет удрать. Однако она не представляла, куда бежать потом.

В этот момент фаэтон повернул на север, на дороге стало свободнее, и Уэстфолл хлестнул лошадей, пуская рысью. Теперь уже, при такой скорости, прыгать было бы очень опасно. У нее после этого обязательно появится множество синяков и ссадин. И тогда ее гораздо проще будет найти – с такими-то приметами! Очевидно, Уэстфолл пришел к такому же выводу, потому что теперь даже не поглядывал в ее сторону.

Вскоре они выехали из города и поехали мимо лугов, рощ и видневшихся вдали ферм. Значит, они все-таки ехали не к Эбберлингу, если только маркиз не ждал их где-нибудь в таком месте, где не будет свидетелей… При мысли об этом Эмили содрогнулась. Как только они остановятся – она побежит, пусть даже у нее нет никакого плана. Ведь другого шанса ей уже не представится…

Наконец они свернули с дороги на узкую колею, петлявшую между деревьями, росшими вдоль ручья. Лошади снова сбавили темп и вскоре перешли на шаг. Эмили украдкой озиралась. Внезапно с берега ручья взлетела цапля, и Уэстфолл повернул голову, чтобы посмотреть на нее. В тот же миг Эмили спрыгнула на землю. Споткнувшись, она упала на четвереньки, но тотчас поднялась и бросилась бежать обратно – туда, откуда они приехали. Эмили не думала о том, куда бежала, однако надеялась, что сумеет скрыться от Уэстфолла, потому что ему еще предстояло разворачивать фаэтон на узкой дороге.

В какой-то момент Эмили оглянулась и увидела, что граф бежал за ней, причем он явно ее догонял. Пронзительно взвизгнув, она изменила направление, перебежала через ручей и устремилась к деревьям на противоположной стороне. Вот вам и хромой… Вот вам и лошадь, наступившая на ногу…

Натаниель догнал ее недалеко от берега ручья, но держался в нескольких шагах позади, пока Эмили не добежала до луга за деревьями. Тогда он рванулся вперед и, обхватив девушку за талию, развернул таким образом, чтобы она упала не на землю, а на него. Беглянка ткнула его локтем в ребра – похоже, не оценила его предупредительность. Что ж, ничего удивительного…

– Прекратите! – прорычал Нэт. Он уложил ее на траву лицом вниз и, придавив своим весом, заломил ей руки за спину, после чего проговорил: – Вы поступили очень глупо.

– Я вовсе не пыталась произвести на вас впечатление, – пробормотала Эмили, задыхаясь. При этом она ухитрилась лягнуть графа каблуком.

Нэт криво усмехнулся. Интересно, кто же распознал в нем шпиона? Таких людей было очень немного, и этот человек сослужил и ему, Нэту, и лежавшей под ним женщине плохую службу. Он постепенно завоевывал доверие Эмили и узнавал о ней все больше, но теперь все его усилия пошли прахом. А тут еще эта проклятая пуговица в левом сапоге!.. Казалось, она чуть ли не до половины вонзилась в пятку.

Разумеется, у него были свои подозрения относительно того, что в действительности произошло в поместье Эбберлинга, и теперь он решил их проверить. Вытащив из сапога нож, Нэт воткнул его в землю в футе от головы девушки, воткнул так, чтобы ей было его видно. Потом наклонился к ее уху и прошептал:

– Я вас отпускаю. И можете забрать мой фаэтон, если осмелитесь пройти мимо меня. – В следующее мгновение он поднялся на ноги и отступил на несколько шагов.

Портсмен повернулась лицом к нему и уселась на траву. Откинув со лба прядь каштановых волос, она с удивлением пробормотала:

– Но почему?..

– Просто я веду себя по-джентльменски. Вернее – по-спортивному.

Глядя на него в упор своими карими глазами, девушка указала на нож.

– А после того, как я побегу, вы собираетесь меня убить? Что ж, отлично. Тогда передайте Эбберлингу от меня сообщение. – Ее голос дрожал, но взгляд оставался твердым. – Скажите ему, что я все это записала. Мои записи хранятся у надежного человека, поэтому рано или поздно маркиз поплатится за то, что сделал. И он не будет знать, когда и где это случится. А сейчас пусть живет так же, как жила я все последние три года.

– Значит, вы…

Нэт не успел договорить – вскочив на ноги, девушка бросилась бежать. Но помчалась не к фаэтону, а куда-то на северо-запад. Похоже, в сторону Хэмпстед-Хит. Что ж, возможно, там она найдет много укромных мест, где можно спрятаться. Если только не встретит разбойников и головорезов, которых в этих местах великое множество… Нэт дал ей небольшую фору, затем вытащил из земли нож и сунул его обратно в сапог. Эмили не взяла нож, чтобы попытаться им защититься. И она считала, что Эбберлинг обязательно ее убьет, как только найдет. И если так… Хм… похоже, теперь все ясно.

Нэт снова побежал за девушкой. Если раньше у него были какие-то сомнения, то теперь он точно знал: Эмили-Рейчел никого не убивала. И она только что сообщила ему, кто в действительности убил леди Эбберлинг.

Тут Портсмен, как он привык мысленно ее называть, скрылась за деревом, а потом стала спускаться по склону холма, заросшего кустарником. Причем бежала довольно быстро и, очевидно, пыталась скрыться из виду и где-то затаиться.

– Эбберлинг сам убил свою жену! – прокричал Нэт в сторону леса. Обойдя переплетение ветвей, он двинулся наискосок, чтобы отрезать ей путь. – А вы это видели, верно?

Ответом ему была тишина. Нэт мысленно выругался; он понял, что беглянка уже где-то затаилась и замерла. По-видимому, даже дышать перестала. И, возможно, стала невидимкой. Проклятье, где же она? Нэт не мог разглядеть ее желтое с зеленым платье среди зеленых и коричневых красок освещенного солнцем леса. Впрочем, он примерно представлял, где она сейчас могла находиться. Осмотревшись, он спустился по склону холма – в ту сторону, где растительность была гуще, затем остановился и вновь заговорил:

– Маркиз действительно нанял меня, чтобы я вас нашел. – Нэт обшаривал взглядом местность, пытаясь заметить хоть какое-то движение. – И Эбберлинг сказал, что вы украли ожерелье, из-за которого и убили маркизу. А потом скрылись, исчезли бесследно.

Внезапно герцог краем глаза заметил, что в сторону его головы летит увесистый сук. Он стремительно шагнул в сторону, и Портсмен, по инерции пролетев несколько футов, врезалась ему в плечо. Резко развернувшись, Нэт выхватил из рук девушки дубинку и прижал ее к стволу дерева. Она принялась молотить его кулаками, и тогда он, перехватив ее руки, пробормотал ей прямо в ухо:

– Перестаньте же… Я не хочу сделать вам больно. – Но он по-прежнему крепко удерживал ее запястья.

– Не хотите? Надо полагать, вы хотите просто меня убить. – Ее голос сорвался. – Я знаю, с моей стороны было глупостью выйти из клуба вместе с вами. Но вчера все прошло очень хорошо, и я подумала…

Она внезапно умолкла, и Нэт спросил:

– Что же вы подумали?

– Не знаю. Просто я ужасно устала. Устала убегать, устала прятаться, устала постоянно бояться. – По ее щеке скатилась слезинка. – Это должны сделать вы – или он намерен убить меня лично?

– Эбберлинг заплатит мне десять с лишним тысяч фунтов за то, чтобы я доставил вас к нему живой. И он дал мне понять, что не собирается передавать вас властям. Но поверьте, я вовсе не собираюсь передавать вас маркизу, – добавил Нэт, немного помолчав.

Конечно, он принял это решение гораздо раньше, но неужели от его совести и моральных принципов осталось так мало, что он в какой-то момент полагал, что действительно отдаст эту женщину тому, кто – он был в этом уверен – собирался ее убить? В конце концов, уже сама сумма, предложенная ему, изначально вызвала серьезные подозрения. И ведь Эбберлинг не объявил публично вознаграждение за поимку убийцы… Вместо этого маркиз нанял человека, о котором знал, что он бывший шпион. Нанял того, кто не станет распространяться о своих клиентах и своей работе, того, кто был готов получить за работу большие деньги и при этом не задавать лишних вопросов. Нэт нахмурился. Он ведь тогда спрашивал у маркиза лишь о том, где эта девушка, по его мнению, могла находиться, и совершенно оставил без внимания более серьезный вопрос… Вопрос о том, действительно ли эта девушка совершила то, в чем ее обвинили. Хуже того, он не стал задавать этот вопрос, потому что ему было все равно. Ему просто хотелось поохотиться, а всякие «как» и «почему» его нисколько не волновали.

– И вы хотите, чтобы я поверила, будто вы выследили меня, привезли сюда, а потом гонялись за мной по лесу только для того, чтобы отпустить? – спросила Портсмен.

Нэт невольно вздохнул.

– Я гонялся за вами, потому что вы все время убегали. Перестаньте убегать, и мы сможем все обсудить. У меня есть с собой ленч – в корзинке, за сиденьем фаэтона.

Девушка на несколько секунд задумалась, потом сказала:

– Значит, вы собираетесь накормить меня сандвичами, а потом решить, убивать или нет? Вы ужасный человек, отвратительный!..

– А вы что планировали, дорогая моя? Решили объявить, что знаете, кто я такой, а потом снова заняться со мной любовью, одновременно пытаясь выведать, что у меня на уме?

– Вас только потому это раздражает, что я первая придумала такую тактику. Однако же… Если вы действительно подозревали, что я кого-то убила, то какого черта делали в моей постели?

Этот вопрос его задел, но Нэт все же ответил:

– В первый раз я только думал, что вы, возможно, знаете, где найти Рейчел Ньюбери.

– А во второй раз?

– Во второй потому, что мне понравился первый.

– А я пригласила вас наверх только потому, что подумала, что вы, возможно, выполняете поручение Эбберлинга. Я просто хотела узнать, что вам известно, вот и все. Так что вы намного хуже меня.

«А ведь она права», – промелькнуло у Нэта. Откашлявшись, он проговорил:

– Сейчас я вас отпущу, но только не убегайте, потому что я снова вас догоню.

Нэт стремительно отступил на несколько шагов – до того, как она успеет лягнуть его в пах, или выцарапать глаза, или сделать еще что-нибудь в том же роде. Он понятия не имел, что она могла сделать, но его нисколько это не раздражало, напротив: у него вдруг возникло чувство, противоположное раздражению. Но Нэт не мог бы точно обозначить это чувство, хотя обычно он знал все, – во всяком случае, привык так считать.

А девушка тихо вздохнула, потом помассировала запястья, после чего утерла влагу со щек, отчего ее лицо стало еще грязнее. Немного помедлив, она вытерла грязные руки о подол зеленого с желтым платья, тоже грязного. И все это время ее карие глаза неотрывно смотрели в его глаза. Она явно не доверяла ему. И боялась.

Нэт попытался представить, что она видела, глядя сейчас на него. Его очки остались на земле где-то между этим местом и фаэтоном, а трость и не покидала экипаж. Эти два атрибута почти всегда находились при нем последние три года, и, казалось бы, в эту минуту, оставшись без них, он должен был почувствовать себя самим собой. Может, и почувствовал бы, если бы знал, кто он сейчас такой…

Тут девушка протянула ему руку и представилась:

– Рейчел Ньюбери. А вы?

Граф пожал ее руку и сказал:

– А я Нэт Стоукс. Но вы все равно лжете.

Глава 9

Девушка резко отдернула руку, и на ее лице появилось выражение глубокой грусти, которое, впрочем, тут же исчезло.

– Я не настолько вам доверяю, чтобы говорить всю правду, – сказала она и направилась в сторону фаэтона. – Но для нашего разговора вам достаточно знать, что Рейчел Ньюбери – это я, как бы меня ни звали на самом деле.

Для любителя разгадывать загадки такого объяснения было явно недостаточно, но Нэт решил смириться с этим до поры до времени.

– Да, хорошо, – кивнул он.

Покосившись на него, девушка спросила:

– Скажите, вы держите слово, если что-то клятвенно обещаете? Или ваши клятвы – пустые слова, которые помогают вам выполнить очередное задание, в чем бы оно ни состояло?

– Дорогая, зачем вы меня обижаете? – мягко проговорил Нэт и вдруг почувствовал, что слова девушки действительно обидели его. – Поверьте, когда я поступал на службу, то дал клятву защищать Англию. И эту клятву я никогда не нарушал. А вы какую клятву имели в виду?

– Я собиралась попросить вас поклясться, что вы, пообещав не выдавать меня Эбберлингу, сдержите свое слово, но потом осознала, что понятия не имею, значат ли ваши обещания хоть что-нибудь.

Нэт тяжко вздохнул. Если она и дальше будет рвать его на части одними лишь словами, то уж лучше ей взять нож и прикончить его побыстрее.

– Посмотрите на меня! – приказал он.

Почувствовав сталь в его голосе, девушка остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Ну и что же? – спросила она.

– Портсмен, я клянусь, что если вы невиновны в смерти леди Эбберлинг, то я ни за что не передам вас лорду Эбберлингу. Клянусь жизнью и тем, что осталось от моей чести.

Несколько долгих мгновений она всматривалась в его глаза. Потом наконец кивнула.

– Ладно, я вам верю.

– Тогда расскажите мне, что произошло на самом деле.

– А об этом, Нэт Стоукс, я расскажу вам за ленчем.

Фаэтон они нашли футах в тридцати от того места, где Нэт с него спрыгнул. Левое колесо застряло, налетев на большой камень, две лошади серой масти казались недовольными из-за того, что их оставили стоять в такой неловкой ситуации. Но у Нэта тогда не было выбора – ведь следовало как можно быстрее покинуть фаэтон и при этом быть уверенным, что лошадям придется остановиться.

– Прошу прощения, лошадки, – пробормотал граф, высвободив колесо из ловушки, а затем привязал упряжку к дереву.

Эмили наблюдала за его действиями, забравшись на огромный валун.

– Вы ведь не собираетесь винить в этом меня? – спросила девушка.

Нэт пожал плечами.

– На вашем месте я бы тоже сбежал, но прихватил бы с собой нож, так что вы действительно лучше меня.

К счастью, корзинка для пикника не пострадала при столкновении с камнем. Нэт отнес ее в тень на берегу ручья и опустил на траву.

– Вы бы ударили меня ножом, чтобы сбежать? – неожиданно спросила Эмили.

Нэт ненадолго задумался.

– Думаю, это зависело бы от того, виновен ли я в смерти леди Эбберлинг.

– Значит, это была проверка? А я думала, вы мне угрожали. – Эмили спрыгнула с валуна и развязала ленту, повязанную на завышенной талии ее платья.

– В каком-то смысле – да. Вы не взяли нож, и это означало, что вы не убийца. Впрочем, я и раньше об этом знал, – добавил Нэт с усмешкой.

Тут Эмили сняла с себя платье, сбросила туфли и, обнаженная, пошла к ручью. Стирая платье и заодно отмывая исцарапанные руки, колени и лицо, она через плечо поглядывала на Нэта.

– Но вы же сказали, что взяли бы нож…

– Потому что я убийца, – сказал Нэт. – Но мы ведь говорили не обо мне, а о том, как бы я поступил на вашем месте, – добавил он поспешно.

Расстелив на траве плед, Нэт сел рядом с корзинкой. Затем снял сапоги и перевернул левый. Проклятая пуговица выпала в его руку, и он швырнул ее через плечо.

– Это меня не очень-то успокаивает, – проговорила Эмили. – Кстати, я просто стираю платье, а вовсе не соблазняю вас.

– Вы меня уже соблазнили. – Натаниель сбросил с себя сюртук и положил на плед напротив себя. – Вот, надевайте…

– Нет-нет, я всего лишь хотела заморочить вам голову, но потом вы меня поцеловали и я… – Эмили покраснела. – Вы очень хорошо целуетесь.

– Спасибо за комплимент, – пробурчал Нэт.

Эмили разложила платье на валуне, чтобы высохло, затем уселась на плед и надела сюртук графа, полностью прикрыв свою наготу от бедер и выше. Но ее длинные изящные ноги, хоть она и подобрала их под себя, то и дело притягивали взгляд Нэта.

– Благодарю вас, – сказала она и потянулась за бокалом мадеры, который протягивал ей Нэт. – Значит, вы убийца? Вы сказали об этом таким тоном, каким люди обычно говорят о погоде.

– У меня было время примириться с этим. – Нэт достал из корзины тарелку и развернул матерчатую салфетку, в которую она была завернута. Взяв один из сандвичей с огурцом, он передал его Эмили, а затем стал наблюдать, как изящно она ела. – Расскажите, что случилось с леди Эбберлинг, – попросил он минуту спустя.

– Но вы же понимаете, что это будет всего лишь мое слово против его слов, – сказала Эмили, сделав глоток мадеры. – А мое слово – оно ничего не значит. Кроме того, что вы увязнете во всей этой истории еще глубже, чем сейчас.

– Не имеет значения, – ответил Нэт. – Главное – расскажите. Да, как же мне теперь вас называть?..

– Имя Портсмен вполне подойдет. Оно не хуже любого другого. И я к нему привыкла.

– Хорошо, Портсмен. Но расскажите мне все, ничего не опускайте.

Ее плечи приподнялись и опустились, и от этого движения сюртук на ней распахнулся, так что немного приоткрылись соблазнительные округлости грудей.

– Хорошо, слушайте. Так вот, я подала заявку на должность гувернантки и Кэтрин – леди Эбберлинг – меня наняла. Она сказала, что я ей сразу понравилась, но, думаю, дело было в том, что маркиз прогонял всех предыдущих гувернанток. В том, что касается воспитания сына, он очень разборчивый и требовательный.

– Увольнял не из-за каких-либо притязаний? – спросил Нэт.

Эмили отрицательно покачала головой.

– Нет-нет. По крайней мере, в моем случае он ничего подобного себе не позволял. А насчет предыдущих гувернанток не знаю. Правда, он мне несколько раз говорил, что я красивая, но никогда не пытался зайти в мою комнату.

– Гм… меня это немного удивляет, – пробормотал Нэт.

– Меня тоже, если честно. У него очень дурной характер. Я помню несколько случаев, когда он был жесток просто потому, что имел такую возможность. Но я была очень рада, что у меня появилась работа.

Нэт вспомнил разговор с юным Джорджем и его упоминание о том, как он впервые увидел Рейчел Ньюбери в слезах. Если женщину с таким характером, как у нее, довели до слез и она не уволилась, не отплатила работодателю… Должно быть, она и впрямь была очень рада иметь работу.

– Он относился к своей жене и ребенку с нежностью?

– С нежностью? – переспросила Эмили, вскинув бровь. – Да ведь он убил свою жену.

– Я имею в виду – до этого.

– Ну… вплоть до того ужасного дня он казался так же преданным Кэтрин, как любой мужчина может быть предан своей жене.

– Преданным, как любой мужчина? – переспросил Натаниель. – Слишком расплывчатое определение…

– Я не очень-то интересовалась, о чем шептались и сплетничали слуги. – Эмили опустила взгляд на полупустой бокал мадеры. – Я была довольна, что у меня есть работа, вот и все. К тому же и леди Кэтрин, и ее сын относились ко мне очень хорошо. Мы прекрасно ладили.

«Почему же она была так рада просто иметь работу? – спрашивал себя Нэт. – И имеет ли это какое-то отношение к рекомендации от леди Себрет, упоминавшейся в ее документах?» Впрочем, этот вопрос можно было отложить до лучших времен. Она ведь ему не доверяла. Да и не было у нее причин ему доверять. Черт возьми, иногда он сам себе не доверял!

– До тех пор, пока… – подсказал Нэт.

– До того, как однажды утром Джордж решил, что не пойдет на нашу ежедневную прогулку, а лучше останется дома и поиграет с лягушками и деревянными солдатиками. В то утро было довольно свежо, и я охотно согласилась. Затем я попросила миссис Хануорт, экономку, присмотреть за мальчиком, а сама все же пошла пройтись. – Она вздохнула. – Когда-то я очень любила гулять.

«Любила гулять…» Нэт мысленно вздохнул. В последние три года, скрываясь за стенами клуба «Тантал», она не так уж много гуляла. Правда, сегодня она очень даже неплохо побегала, но это не в счет.

– И что же вы увидели?

Эмили шумно выдохнула.

– Вы полагаете, что я вам доверяю? Во всяком случае, я не думаю, что вы сможете каким-то образом мне помочь.

– Хочу напомнить, что мы с вами сейчас спокойно беседуем за ленчем. И я вовсе не везу вас в Велтон-Хаус к лорду Эбберлингу.

– Да, верно, я сейчас на свободе, но это вовсе не означает, что так оно и будет. Вы ведь шпион… Откуда мне знать, что вы не пытаетесь просто выведать, много ли мне известно, чтобы затем схватить меня и потащить к нему? Ведь в конце концов это все равно сведется к тому, что есть мое слово против слова Эбберлинга. А мы обвиняем друг друга… – Выбрав персик, Эмили впилась в него зубами. – Для меня будет безопаснее держать при себе то, что я знаю, – добавила она вполголоса.

Нэт невольно вздохнул. Ему не раз доводилось беседовать с мужчинами, которые его ненавидели, но даже эти разговоры давались ему легче, чем нынешний. Он еще не знал, что случилось с ней в поместье Эбберлинг, но, очевидно, это был не первый случай, когда ей пришлось дорого заплатить за чужое деяние. Именно поэтому она не доверяла никому, кроме самой себя.

– Да, верно, я когда-то был шпионом, – медленно проговорил Нэт; он, как и Эмили, никогда никому не доверял, но сейчас вдруг понял, что ей-то, оказывается, доверял. Но почему – об этом он не желал задумываться. – Но чуть больше двух лет назад мой кузен утонул, – продолжил Нэт, – и я, как его наследник, внезапно сделался слишком ценным, чтобы рисковать моей жизнью. Во всяком случае, именно так заявил Веллингтон в тот день, когда вручил мне мои документы и велел уходить со службы, чтобы вступить во владение графством. – Нэт нахмурился и, глядя на свой сандвич, пробурчал: – Но мне не очень-то нравится быть графом. Слишком много я знаю об этих светских лицемерах и дураках. Потому и не могу чувствовать себя непринужденно, улыбаясь им и танцуя с их дочерьми.

– А ваш брат? Почему бы не передать титул ему?

– Когда я унаследовал титул, ему было всего шестнадцать, а моя мать перед смертью просила, чтобы я заботился о брате лучше, чем о самом себе.

В действительности у него не было этого разговора с матерью. Когда она заболела, он находился в Бельгии, но потом поверенный прислал ему письмо с ее последней просьбой. Он игнорировал их почти год, но затем… затем Джерард взял да и утонул.

– Но если вы больше не шпион, то почему берете у Эбберлинга деньги?

– Потому что выслеживать и находить – это единственное, что я умею. А сидеть целыми днями, выкуривая сигары и рассуждая о том, кто может победить в дерби, – это не по мне. Однажды я случайно услышал, как леди Трамбл говорила о том, что куда-то задевала одну из картин из коллекции ее дяди. Причем до его возвращения ее следовало найти. То была картина Гейнсборо – такую легко узнать. И тогда я – по собственной прихоти – отыскал картину и вернул леди Трамбл. Однако дама не поверила, что я сделал это по доброте душевной, и настояла на том, что заплатит мне за это одолжение сто фунтов. Они все настаивают на том, что должны заплатить мне. Наверное, рассчитывают купить таким образом мое молчание…

– Значит, вы пошли к Эбберлингу и сказали, что готовы найти Рейчел Ньюбери, потому что вам скучно быть просто графом? – предположила Эмили. Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Потом снова потупилась.

– Нет, он сам ко мне пришел. Сказал, что три года ничего о вас не слышал. Задачка показалось мне интересной, и я взялся за это дело.

– И что вы намереваетесь делать теперь? Сказать ему, что вы так и не смогли меня найти? Сказать, что нашли меня, но потом потеряли? Уэстфолл, вы не похожи на человека, которому нравится признаваться в своем поражении.

Что ж, в этом она была права. Он терпеть не мог неудачи, но еще больше не любил в них признаваться. Но на сей раз был совсем другой случай. Эта девушка не картина, не ожерелье и даже не затерявшаяся наследница, которую дожидалось огромное состояние. Она Портсмен, и она ему нравилась.

Эмили усмехнулась и спросила:

– Что, нет ответа? Тогда наш разговор окончен, не так ли?

Нэт ненадолго задумался. Было ясно: если он оставит все как есть, то никогда не узнает точно, что же на самом деле произошло. И никогда не узнает, что произойдет дальше с этой девушкой. Откашлявшись, он сказал:

– Предлагаю уговор.

Эмили нахмурилась.

– Какой еще уговор?

– Правду за правду, секрет за секрет – до тех пор, пока вы не почувствуете, что уже можете мне довериться.

Если бы это услышал Лори, то покатился бы со смеху или взвыл от досады, поскольку Нэт почти ничего не рассказывал брату о своей жизни в Европе. Но он хотел сберечь ту невинность, которую Лори все еще ухитрялся сохранять, а Портсмен свою давным-давно потеряла. Кроме того… Наверное, приятно говорить с человеком, которому можно открыться. Это будет как танец – оба знают шаги, но не знают, когда именно танец закончится. Конечно, такой «танец» вызывал у него некоторые опасения, но зато это было бы очень интересно…

Эмили молчала, и Нэт спросил:

– Ну, что скажете?..

– Я бы хотела… немного подумать.

– Хорошо, – отозвался Нэт. – Я вас понимаю.

Минуту спустя Эмили кивнула.

– Ладно, согласна. Пожалуй, я не прочь провести чуть больше времени в вашем обществе. Но если вы хоть в чем-нибудь солжете – об очках, о вашей хромоте, о чем угодно, – то наш договор будет расторгнут.

– Значит, договорились. – Нэт протянул ей руку.

Она легонько пожала его пальцы и снова кивнула.

– Да, договорились.

Эмили знала, что ей повезло. И, наверное, она не прогадала, согласившись на этот обмен секретами. Не прогадала уже хотя бы потому, что выиграла время. А вот на что?.. Вернувшись в «Тантал», она сможет собрать вещи и попросить у лорда Хейбери деньги, которые тот положил в банк от ее имени. И если ей удастся добраться до Брайтона и купить билет на корабль, то она уплывет в Америку, где Эбберлинг никогда ее не найдет. Она внимательно посмотрела на графа, сидевшего напротив нее, скрестив ноги. Что ж, Эбберлинг, наверное, не сумеет ее выследить, а вот Уэстфолл… Когда она пожимала ему руку, у нее мелькнула мысль о том, что было бы приятно доверять хоть кому-нибудь. И, может быть, случилось бы так, что Нэт Стоукс оградил бы ее от Эбберлинга и доказал, что он так же прекрасен своими человеческими качествами, как прекрасен внешне. Но, увы, жизненный опыт подсказывал, что такие мысли просто глупые фантазии.

– До того как прийти ко мне, Эбберлинг отправлял на поиски еще кого-нибудь? – спросил Нэт.

Эмили пожала плечами.

– Этого я не знаю. Я сразу подумала, что пошлет, но до недавнего времени все было так спокойно… Я уже начала думать, что он забыл обо мне: решил, что я умерла… или что-нибудь в этом роде. – Эмили вопросительно взглянула на собеседника. – Он вам сказал, почему нанял вас именно сейчас?

– Он решил снова жениться.

– Бедная девушка… – со вздохом пробормотала Эмили.

Ответ графа очень ее удивил. Ей даже в голову не приходило, что мужчина, убивший свою жену, захочет снова жениться. Что ж, тогда понятно, почему он взялся ее искать именно сейчас. О его женитьбе сообщат в газетах, в светской хронике, и эта новость будет на устах у сплетников по всей Англии. Если бы Рейчел Ньюбери когда-нибудь собиралась выйти из тени, она сделала бы это именно сейчас. Но собиралась ли она объявиться? Нет-нет, это могло стоить ей свободы, а то и жизни. В конце концов, она все еще не вполне уверена, что может доверять мужчине, сидевшему сейчас напротив нее. К тому же Эбберлинг мог нанять кого-нибудь еще… Но с другой стороны… Если она и дальше будет прятаться и если с новой женой Эбберлинга случится что-нибудь, то это будет ее, Эмили, вина.

– Вы чувствуете себя виноватой, – констатировал Нэт. – За первую жену? Или за возможную судьбу второй?

– Лучше бы вам действительно требовались очки, – пробормотала Эмили. – Тогда вы не были бы таким проницательным.

– Да, разумеется, – с усмешкой отозвался Нэт. – Скажите, он грозился вас убить?

– Нет, у него не было такой возможности. А что?

– Просто вы не производите впечатление девушки, в страхе убегающей при первых же признаках какой-либо опасности. Кстати, его дворецкий и добрая половина прислуги говорили, что вы задирали нос и были гордячкой, но я с ними не согласен.

Значит, он говорил с прислугой Эбберлинга… По спине Эмили пробежал холодок, хотя день был теплый и солнечный.

– Знаете, я… Наверное, тогда я действительно была слишком гордой, – сказала Эмили. Она снова подняла глаза на графа. В жилете и в рубашке он был как грех. И более опасен, чем сам дьявол.

– Портсмен, я думал, мы договорились быть честными.

Она нахмурилась и пробурчала:

– Да, конечно, но я вам еще до этого говорила, что не собираюсь обсуждать все то, что предшествовало моей работе у Эбберлинга.

Уэстфолл вздохнул.

– Знаете, вы для меня настоящая головоломка. – Он допил вино и добавил: – Видите ли, я все время пытаюсь вас разгадать – ничего не могу с собой поделать.

– А вы откажитесь от этой затеи. Зачем вам меня разгадывать? Кстати, Уэстфолл… Почему бы вам не рассказать мне о тех людях, которых вы предали во имя долга? Тогда я смогу понять, можно ли вам доверять.

Тут Нэт вдруг опустился на четвереньки и, протянув руку, ухватил девушку за ногу и подтянул к себе. Нависая над ней, он пророкотал низким голосом:

– Я предал почти всех, кого когда-либо встречал, и все это ради исполнения долга. – Он распахнул на Эмили сюртук, обнажая груди. – Но с тех пор как я оставил службу, я, кажется, обманул только одного человека.

– Эбберлинга?.. – прошептала девушка.

– Совершенно верно. – Опустив голову, Нэт принялся теребить губами и легонько покусывать ее соски.

Тихо застонав, Эмили запустила пальцы в его растрепанные волосы и подалась ему навстречу. «Не потому ли я все еще на свободе?» – промелькнуло у нее. Во всяком случае, он ее хотел – это очевидно, и это… Возможно, это вполне логично, потому что ее влекло к нему. Вероятно, только поэтому она решилась на откровенность с ним. Ох, ей так нравилось, что он прикасалася к ней… И нравилась тяжесть его тела, нравился цвет его глаз и его голос… Глупо, конечно, но она ничего не могла с собой поделать.

Эмили никогда не доверяла мужчинам, с которыми была. Что же до графа, то она сначала подумала, что сможет его одурачить, но оказалось, что Нэт Стоукс мог распознать ложь, просто глядя в лицо человеку, с которым говорил. Ох, он очень опасен. Он уже сейчас знал о ней больше, чем знала Дженни. И поэтому… Ей нужно бежать и найти себе другое убежище. Да-да, бежать! Немедленно! Но вместо этого она подняла руки, расстегнула на нем жилет и стала стаскивать его с Нэта. Он приподнялся и сбросил жилет, затем снял рубашку и бросил куда-то за спину. Снова наклонившись к Эмили, он впился в ее губы жарким поцелуем. Подумать только! Она избегала поцелуев, потому что они казались ей слишком интимными. И ей не нравилась мысль, что она будет целоваться с мужчинами, которым лжет. Но Уэстфоллу-то она не лгала!

Расстегнув брюки Уэстфолла, Эмили потянула их к его бедрам. Сапоги он давно уже снял, так что сбросить брюки труда не составляло, и в следующее мгновение к животу ее прижалась восставшая мужская плоть. Эмили выгнулась дугой, открываясь ему, и он мгновенно вошел в нее. Ощущение наполняющего ее жара было таким острым, что она со стоном закрыла глаза. Господи, что же она сделала? Доверилась мужчине, для которого ложь была профессией? Но она ведь действительно ему доверяла… По крайней мере, она верила в то, что сегодня благополучно вернется в «Тантал». А завтра… Завтра будет завтра.

Он яростно входил в нее снова и снова, и они стонали, тяжело дыша. И уже только в момент кульминации Эмили вдруг вспомнила, что они не в ее маленькой комнате, где все необходимое всегда было под рукой. Задыхаясь, она пробормотала:

– Уэстфолл, подождите…

– Я знаю… – прохрипел он.

В последний момент он вышел из нее и излился на живот, уткнувшись лицом в шею.

Несколько минут они лежали неподвижно, а их руки и ноги переплелись так, что она не знала, где кончаются ее и начинаются его. И сейчас впервые за долгое время Эмили ощущала себя в полной безопасности. Более того, она… Нет, конечно, она не чувствовала себя счастливой, но чувствовала что-то очень приятное, что-то такое, чему не могла подобрать название. Она знала, что это ощущение продлится недолго – возможно, несколько мгновений, – но оно казалось необыкновенно приятным и желанным. Поцеловав Нэта в ухо, Эмили невольно улыбнулась и провела ладонью по его густым волосам.

А он вдруг приподнялся и, глядя на нее с озорной улыбкой, прошептал:

– Вероятно, это не поможет, но все же я прошу прощения.

В душе Эмили снова проснулась подозрительность.

– За что?

– А вот за это!

Нэт стремительно вскочил на ноги и, подхватив девушку на руки, понес к ручью – туда, где он расширялся и становился глубже.

– Даже не смейте! – взвизгнула Эмили, хватая его за плечи.

Но он не бросил ее, а просто свалился в ручей, так что они оба погрузились в холодную воду. Прямо перед лицом Эмили пронеслась какая-то рыба, слегка задев хвостом ее нос. Девушка всплыла на поверхность и стала отплевываться, откидывая с лица мокрые пряди.

– Боже, вода просто ледяная!.. – со смехом прохрипел Натаниель.

– Какая-то рыба ударила меня по лицу! – закричала Эмили и тоже засмеялась. Открыв глаза, она брызнула в Нэта водой.

– Может, поймать эту рыбину? В наказание мы могли бы поджарить ее на обед.

– Ах, не стоит ее упрекать… Ведь мы нарушили ее покой, буквально свалившись на нее с неба.

– И то верно, – усмехнулся Нэт. Протянув к Эмили руку, он стал вытаскивать из ее волос шпильки и застрявшие листочки. – Чем вы красите волосы, чтобы получить такой цвет? – спросил он, откидывая с ее лица густые пряди.

– Хной и очень крепким чаем. Я начинала с одной хны, но получался ужасный оранжевый цвет. Чай делает цвет более темным… и более естественным.

– Красивый цвет: каштановый или… тикового дерева.

– По крайней мере, это приятные цвета древесины. – Эмили снова брызнула в графа водой. – Но вообще-то дамам больше нравится, когда цвет их волос сравнивают с оттенками солнечного света или осенних листьев.

– Значит, осенних листьев. – Нэт потер большими пальцами ее отвердевшие соски. – Вам холодно?

– А вам нет? – Она опустила руку под воду и дотронулась до его мужского достоинства. – Да-да, и вам тоже холодно! Бедняжка…

Нэт поморщился и с улыбкой пробормотал:

– Портсмен, а вы жестокая…

– Я? Но не я же бросила нас в воду.

Не дожидаясь, когда ее начнет бить дрожь, Эмили сделала несколько шагов и выбралась на берег. Оглянувшись, она увидела, что Натаниель последовал за ней – босой, нагой… и совершенно неотразимый…

Они вернулись к своему пледу. Нэт тотчас же собрал остатки ленча в корзинку, затем поднял плед и, встряхнув, накинул его девушке на плечи. С его стороны это был весьма галантный жест, но у Эмили была идея получше. Распахнув на себе плед, она шагнула к Нэту, чтобы прикрыть и его. Да-да, ее все больше влекло к нему, хотя, возможно, влечение это было не очень-то разумным и вовсе не безопасным…

Нэт расстался с Эмили у входной двери клуба. Он бы предпочел убедиться, что она благополучно прошла в свою комнату, но тогда бы не смог устоять перед искушением – непременно сорвал бы с нее одежду и снова ею овладел. Конечно, это было бы не плохо, но ведь сегодня он уже взял ее дважды… К тому же уже темнело, а ему еще следовало обдумать несколько весьма сложных вопросов. Обдумывать их рядом с Эмили…

Если он что-то и уяснил окончательно: ясность мысли и близость Эмили Портсмен вместе не уживались. Еще в тот момент, когда она согласилась выйти с ним из клуба во второй раз, Нэт решил: либо она собиралась сообщить свое настоящее имя, либо он сумеет как-нибудь выведать у нее правду. Но она вдруг объявила, что знает, кто он такой, и он, сделав глупость, нанес ответный удар – назвал ее имя… точнее, то имя, под которым она нанималась на работу в дом лорда Эбберлинга. Нэт был почти уверен, что Рейчел Ньюбери такое же вымышленное имя, как и Эмили Портсмен. Черт возьми, так кто же она? И что ему теперь с ней делать?

К тому времени как он доехал до Терил-Хауса и передал фаэтон и лошадей Кларку, Нэт все еще не нашел ответ ни на один из этих вопросов. Он всегда был большим мастером решать всевозможные головоломки, но эта оказалась слишком сложной. Значит, следовало хорошенько поломать голову…

– У тебя лист на заднице, – сообщил Лоуренс, с улыбкой входя в спальню брата.

– Когда господин и хозяин дома переодевается в своих личных покоях, полагается сначала постучаться и сказать, кто пришел, а не врываться без стука, – пробурчал в ответ Нэт, вытаскивая из гардероба чистые брюки, которые затем надел.

Лори снова улыбнулся.

– Я попытался сказать примерно то же своему наставнику, когда он ворвался в мою комнату в Оксфорде. Только вместо «господин и хозяин дома» я сказал «брат графа».

– Подозреваю, что тебе это помогло не больше, чем сейчас мне. – Нэт надел рубашку, но не стал заправлять в брюки. Этим вечером он не собирался выходить из дому, поэтому одевался так, как ему было удобнее. – Ты уже поел?

– Нет, ждал тебя.

– Может, попросишь Гарви подать нам ужин в бильярдную?

– Да, конечно. – Лоуренс приоткрыл дверь, выглянул в коридор и отдал распоряжения дворецкому. Потом вернулся и сел.

Нэт же тем временем подошел к зеркалу и стал расчесывать влажные волосы.

– У тебя на спине царапины, – сказал его брат.

– Да, знаю, – отозвался Нэт.

– Снова был с женщиной?

– Да, снова.

– С той же самой?

По-прежнему глядя на свое отражение в зеркале, Нэт проворчал:

– Братец, а ты сделал сегодня хоть что-нибудь полезное?

– Если хочешь знать, я сегодня взял юного Джорджа на верховую прогулку, – сообщил Лори.

Нэт взглянул на него с удивлением.

– Вот как? Вы катались вдвоем – только ты и маленький виконт?

– С нами был один из конюхов Эбберлинга. И в конце концов я уже почти решил переименовать Дракона в Одуванчика. Все равно бедняга теперь думает, что его именно так зовут. Малыш Джордж произнес это имя, наверное, раз сто.

Нэт понимал, что чувствовал конь. Бывали дни, когда он сам не помнил, как его зовут, – так много имен сменил.

– Вы с мальчиком обсуждали что-нибудь интересное?

Младший брат вышел из комнаты и зашагал по коридору в сторону бильярдной, расположенной в задней части дома. Старший тотчас последовал за ним.

– Интересное – для восьмилетнего мальчишки, – ответил наконец Лори. – Говорили про дерби, про охоту на лис, о мумиях в музее. А также о войне и обо всем, что связано с насекомыми.

Несколько месяцев назад Нэт отпустил бы какое-нибудь язвительное замечание: в том смысле, что у его брата и этого мальчика много общего, – однако в последнее время они с Лори на удивление хорошо ладили. Когда-то Нэт исключил из своей жизни всех родных – ради их безопасности. Когда же пришло время вернуться домой, оказалось, что он понятия не имел, как общаться с шестнадцатилетним парнем. Логика и факты – это еще не все в жизни, но три года назад он этого не осознавал. А теперь ситуация изменилась, по крайней мере – начала меняться.

– Юный лорд рассказал еще что-нибудь о своей бывшей гувернантке? – спросил Нэт, доставая из стойки у стены бильярдный кий и бросая его брату.

– В основном – все то же самое. Считается, что Джордж ее ненавидит, потому что его отец сказал, что она убила его мать. Эти слова – «отец сказал» – постоянно присутствовали. А по всему остальному, что малыш мне о ней рассказывал, совершенно ясно: он обожал мисс Ньюбери.

Нэт молча кивнул и сложил в рамку бильярдные шары. Портсмен не рассказала ему об этом убийстве ничего конкретного, но он был уверен: она точно знала – либо увидела, либо услышала, – что Эбберлинг убил свою жену. И сказанное юным Джорджем только подтверждало это. Мальчик знал лишь то, что говорил ему отец, и эту версию так долго вдалбливали ему в голову, что он излагал ее как хорошо выученный, но скучный урок.

– А ты еще что-нибудь узнал? – спросил Лори. – Или был занят другими делами?

Нэт не знал, стоило ли говорить брату о том, что он нашел Рейчел Ньюбери. Но он точно знал, что ему очень хотелось бы устроить еще несколько пикников с Портсмен. И хотелось повозить ее по Лондону, где она последние три года боялась показаться. Уж он-то смог бы обеспечить ее безопасность… И неплохо было бы поговорить с ней подольше, чтобы узнать не только то, что ей известно об этом убийстве, но и просто расспросить о ней самой. Сначала его заинтриговывали ее тайны, а теперь он начал понимать, что его заинтересовала сама эта женщина. Кто же она такая на самом деле? Кто ее родители? И чем она занималась до того, как поступила на службу к маркизу? Все эти вопросы не давали ему покоя, и иногда даже казалось…

– Нэт, у тебя волосы горят.

Натаниель заморгал и в растерянности глядел на брата. А Лори, стоявший по другую сторону стола, внимательно смотрел на него. Криво усмехнувшись, Нэт пробормотал:

– Прошу прощения, я задумался…

– У тебя грустный вид, – заметил Лори, передавая ему кий.

– Я никогда не грущу. Грустить – нелогично, – проворчал Нэт и, наклонившись над столом, прицелился для удара.

Шары ударились друг о друга – и раскатились по зеленому сукну стола. Нет, он не грустил. Грусть означала бы сожаление, а он вовсе не сожалел о том, как распорядился своей жизнью. Он хорошо потрудился. И не только для себя, но и для блага Англии – об этом ему сказал и Веллингтон, когда пригласил на обед в Уэсли-Хаус и лично поблагодарил за службу. Конечно, у него никогда не будет орденов и медалей, но свой долг он выполнил.

– Так какую же красотку ты навещал? – не отставал Лори. Он взял кий, выполнил удар и вполголоса выругался. – Ту хорошенькую кареглазую особу из «Тантала»? Эмили Портсмен, да?

Нэт покосился на брата и сказал:

– Не говори о ней.

Лоуренс нахмурился.

– Значит, мы снова возвращаемся к старому? – спросил он. – Я тебе кое в чем помог, а потом снова стал бесполезным?

Нэт молча смотрел на брата. Десять лет – слишком большая разница в возрасте, и в детстве они никак не могли дружить. Но если он сглупит, то потеряет шанс подружиться с братом и сейчас, когда они уже оба взрослые. Тихо вздохнув, Нэт сказал:

– Лори, если есть хоть один человек, которому я доверяю, то этот человек – ты.

Тут в дверь постучали – оказалось, это Гарви принес ужин. Когда же они снова остались наедине, Нэт жестом пригласил брата сесть за небольшой письменный столик, а сам сел напротив. На подносе стояли две тарелки с жареной уткой в апельсиновом соусе, и кусочки утки были сплошь покрыты гарниром из лука и моркови.

Доверие… Довериться кому-то труднее всего на свете, потому что это означает, что нужно принять решение.

– Я нашел Рейчел Ньюбери, – сказал Нэт.

Лори на мгновение замер, затем вопросительно посмотрел на брата. Нэт утвердительно кивнул.

– Но если ты ее нашел, где же она? Ты доставил ее Эбберлингу? Джордж ничего такого не говорил, но…

– Я не думаю, что она убила леди Эбберлинг, – перебил Нэт, глотнув вина, и добавил: – Не исключено, что это сделал сам маркиз.

Лори пожал плечами и пробормотал:

– Знаешь, мне тоже так кажется. Как ни странно, но… Судя по тому, что я прочел в твоих записях, создается впечатление, что все в доме маркиза почти слово в слово рассказывают одну и ту же историю. Даже Джордж.

– Совершенно верно, – согласился Нэт. Было ясно, что его младший брат обладал интуицией шпиона, и это вызывало беспокойство. Нет, он, Нэт, этого не допустит – ни за что! – У меня возникла такая же мысль. Проблема в том, что я согласился выполнить эту работу.

– Верни ему деньги, – посоветовал Лори. – Ты в них не нуждаешься…

– А что лорд Эбберлинг подумает, если я верну деньги? Признавать поражение несколько рановато. И даже если я скажу, что потерпел неудачу, ведь он вполне может нанять кого-нибудь другого. Того, кому будет безразлично, совершила ли Портсмен то, в чем ее обвиняли. И этот человек, возможно, передаст ее… в руки убийцы. Ведь маркиз скорее всего задумал именно это…

– Тогда давай выдадим Эбберлинга. Сдадим его сыщикам с Боу-стрит. Или на Олд-Бейли. Кто там из них занимается мужьями, убивающими собственных жен?..

– И какие же доказательства мы им предоставим?

– Слова Рейчел Ньюбери. Ведь если не она убила, то кто же?..

– Лори, мы точно знаем только одно: она обвиняется в убийстве. И с какой стати поверят ее словам, а не словам маркиза? Она ведь три года скрывалась. Он все это время спокойно растил сына, а теперь снова собирается жениться.

Лоуренс нахмурился и какое-то время ел молча. И было ясно, что эта проблема не испортила ему аппетит. «Впрочем, ему же всего девятнадцать лет, и его аппетит ничто не испортит», – с усмешкой подумал Нэт.

Тут Лори наконец поднял голову и спросил:

– Так что же ты собираешься делать?

– Пока не знаю, – со вздохом ответил старший брат.

Лори уставился на него в изумлении.

– Не знаешь?.. Впервые слышу от тебя такое…

– Я сказал, что пока не знаю. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

– И ты собираешься делать это в постели с Эмили Портс… – Лори осекся, и глаза его расширились. – Это же она! Так ведь? Да-да, она и есть мисс Ньюбери! Но как ты… Когда же ты…

– Говори тише, черт тебя побери! – прошипел Натаниель. – Тебе я доверяю, но больше – никому.

– Но как же…

– Я это заподозрил еще в тот момент, когда она пригласила меня наверх. Ну… после того, как ты проболтался: мол, я кого-то ищу. Конечно, тогда я еще не был уверен, что она Рейчел Ньюбери, но не исключал, что она что-то о ней знала. Во всяком случае что-то скрывала. А дальше было не так уж сложно все вычислить. – Это была не совсем правда, но всякие «как» да «почему» не имели значения. – И сегодня она во всем призналась.

– То есть что Эбберлинг убил свою жену?

– Не напрямик. Она мне не доверяет.

– Но почему? – Лори изобразил удивление. – Ты же такой мягкий, романтичный, галантный…

Нэт невольно поморщился. Все эти качества – если они когда-нибудь у него имелись – он утратил много лет назад, но в обществе Портсмен он про них вспоминал. И сейчас ему ужасно хотелось швырнуть деньги Эбберлинга в его самодовольную физиономию. Хотя, конечно же, делать это не стоило… Но как же тогда ему поступить?

А младший брат смотрел на него вопросительно, и Натаниель, наконец, проговорил:

– Прежде чем действовать в каком-либо направлении, мне нужно собрать побольше информации. И ни в коем случае не упоминай имя Эмили Портсмен при юном Джордже и его отце. Я не хочу, чтобы взгляд Эбберлинга обратился в ее сторону.

– Это не так уж трудно… – Лори с улыбкой пожал плечами. – Джордж не спрашивал меня про клуб «Тантал». Я думаю, что мальчики в возрасте восьми лет не особенно интересуются девушками из «Тантала».

Нэт тоже улыбнулся.

– Ты бы интересовался, если бы такой клуб существовал в те времена, когда ты был в его возрасте.

– Ну, я всегда был умен не по годам. – Лори рассмеялся, но тут же вполне серьезно добавил: – И я хотел быть таким, как ты. – Последние слова он произнес с некоторым смущением и даже покраснел.

Нэт тяжко вздохнул:

– В те годы, когда тебе было восемь, твой старший брат был редкостным болваном. Но теперь я немного поумнел, поэтому намерен позаботиться о том, чтобы у тебя в жизни все сложилось гораздо лучше, чем у меня когда-то.

– Спасибо тебе, Нэт, – сказал Лори потупившись. – Я вернусь в Оксфорд, когда мне разрешат, и обязательно наверстаю все, что пропустил. Но сначала позволь мне помочь тебе в этом деле. Пожалуйста…

Нэт пристально взглянул на брата и проговорил:

– Так или иначе, но была убита женщина, и кто-то это сделал. Так что наше расследование может стать весьма опасным…

Их мать в гробу бы перевернулась, если бы слышала, что он сейчас говорил. Но ведь Лоуренс Майкл Стоукс уже не ребенок, а молодой мужчина, у которого имелись все возможности для того, чтобы стать более достойным джентльменом, чем его старший брат.

– Лори, ты ведь это понимаешь?

– Да, понимаю. Но я все равно хочу тебе помочь, потому что ты мой брат.

Натаниель снова вздохнул.

– Прошу за это прощения, Лори. Ладно, теперь о деле… И тебе придется снова встретиться с Эмили Портсмен. Возможно, тебе она будет доверять больше, чем мне.

– Произнося эти слова – отчасти насмешливо, – Нэт почувствовал укол ревности, который никак не мог игнорировать, хотя он и пытался внушить себе, что просто пытался помочь этой девушке выпутаться из сложнейшей жизненной ситуации, в которой она оказалась.

Глава 10

Этой ночью Эмили ни на минуту не сомкнула глаз. Пока Лили на второй кровати тихонько посапывала во сне, она сидела у окошка, смотрела во двор и обдумывала весьма ограниченный набор вариантов, имевшихся у нее.

Граф Уэстфолл – вернее, Нэт (мысленно ей было удобнее называть его именно так) просил ее не убегать, – но вовсе не по этой причине Эмили все еще сидела у окна в своей комнате в стенах клуба «Тантал». Она осталась, потому что все еще чувствовала себя здесь в безопасности. А также и потому, что бегство без продуманного плана никогда не шло ей на пользу. Она собиралась попросить лорда Хейбери, чтобы помог ей снять крупную сумму с ее счета в Банке Англии, а затем попросил своего человека составить бумагу, которая позволила бы ей делать то же самое самостоятельно в любом другом месте в стране. Маркиз, кажется, понимал ее нежелание покидать территорию клуба даже для того, чтобы открыть счет в банке, поэтому в свое время сделал это для нее. Но он же не сбежит вместе с ней, если она покинет клуб… Впрочем, пока что она решила только одно – ей обязательно следовало серьезно поговорить с Дианой и Дженни. Когда-то она дала им такое обещание, и теперь пришло время его выполнить.

– Ты что же, всю ночь так просидела? – спросила Лили, приподнимаясь на постели и протирая глаза.

– Нет, – солгала Эмили. – Я только недавно проснулась.

Лили Бэнкс, хорошенькая дочь известного церковного деятеля и барона, пришла в клуб всего несколько месяцев назад. Эта девушка сразу понравилась Эмили своей дружелюбной улыбкой и ненавязчивым остроумием, поэтому она решила, что делить с ней комнату будет гораздо приятнее, чем с болтливой Люсиль Хэмптон.

Когда София Уайт, непризнанная дочь герцога Хеннесси и горничной его жены, поступила в клуб «Тантал» еще до его официального открытия, весь Лондон был скандализирован. Однако же, после того как милая София вышла замуж за герцога Гривза, у порога задней двери «Тантала» одна за другой стали появляться внебрачные дочери лордов, дипломатов, священнослужителей, а также представителей высшего офицерства. Но не всех их сюда принимали. Как бы ни сочувствовала Диана этим девушкам, на первом месте стояли интересы клуба. Если девушка не умела поддерживать приятную беседу или у нее было пусто в голове – такая никак не могла стать одной из девушек «Тантала». И, конечно же, принимали только хорошеньких.

Эмили соответствовала всем этим требованиям, но все-таки считала, что ей очень повезло. В первой же беседе с Дианой Эмили отказалась сообщить имя своего предыдущего работодателя, и она была уверена, что Диана ей откажет. Однако та сказала, что просит лишь об одном – дать обещание на серьезный и откровенный разговор, и Эмили его дала. И вот теперь настало время сдержать слово.

Лили осталась одеваться для работы в утреннюю смену в главной игровой комнате, а Эмили пошла искать Дженни. В свое время Женевьева Мартин вернулась с континента вместе с Дианой (они дружили с самого детства), и подруги ничего друг от друга не скрывали. Однако Эмили подозревала, что о ее делах Дженни рассказывала Диане далеко не все.

К добру или к худу, но Эмили застала их обеих в узком коридоре, скрытом от глаз посетителей. С женщинами был и муж Дианы маркиз Хейбери. Они о чем-то разговаривали вполголоса, и казалось, что все были чем-то озабочены – даже лорд Хейбери.

Заметив приближение Эмили, маркиза отошла от своих собеседников и тихо сказала:

– Дорогая, я как раз собиралась послать за тобой.

Эмили взглянула на нее с беспокойством.

– Миледи, что-то случилось?..

В прежние дни, когда в клубе случалось что-нибудь необычное, Эмили сразу же вспоминала про лорда Эбберлинга: ей казалось, что этот ужасный человек вот-вот появится перед ней, чтобы куда-нибудь увезти и убить, – но сейчас она подумала про Нэта. «Может, с ним случилось что-нибудь?» – спрашивала себя Эмили, и эта мысль очень ее встревожила – возможно потому, что он был единственным человеком, знавшим о ней правду.

– Сегодня утром лорд Хемфелл пришел на завтрак с гостем, – сказала Диана. В этот момент Дженни и лорд Хейбери подошли к ним. – И этот гость…

– Это был Эбберлинг, – в ужасе прошептала Эмили.

Ей почудилось, что в сердце ее ударили чем-то ледяным, и она едва устояла на ногах. О боже! Всего лишь тонкая незапертая дверь отделяла ее от Питера Велтона, маркиза Эбберлинга! Но если он сейчас завтракает, то значит… Значит, он не знает, что она здесь. Или все-таки знает?.. Ах, что, если она ошиблась в Нэте? Что, если он посоветовал ей не убегать только для того, чтобы можно было сообщить Эбберлингу, где ее найти? Нет, он не мог так поступить. Она же смотрела в его глаза… И даже если бы он был лучшим в мире лжецом, шпионом необыкновенных способностей, она бы все равно поняла, что он собирался ее предать. И даже сейчас, представляя его лицо и его голос, она видела только его чувственную улыбку и слышала нежность в его голосе. И еще вспоминалось чувство надежды, охватившее ее, когда он велел ей оставаться в клубе.

Нет, Эбберлинг не знает, что она здесь. Не знает!

– Полагаю, нам следует проявлять бдительность, – заметил Хейбери. – А вы едва не упали в обморок, – добавил он, взглянув на Эмили.

– Но не упала же… – сказала она и даже сумела изобразить улыбку. – Но мне сейчас нужно поговорить с вами со всеми. Именно сейчас, не откладывая.

– Что ж, дорогая, проходи… – Диана указала на дальнюю дверь, ведущую в служебные помещения клуба и покои Адам-Хауса, находившиеся за ними. – Когда Грейс сообщила, что в клуб зашел лорд Эбберлинг, мы как раз садились завтракать, так что присоединяйся к нам.

Эмили сомневалась, что сможет сейчас проглотить хоть кусочек, но все же с благодарностью кивнула. Ох, когда эти люди узнают, сколько неприятностей она может им доставить… Увы, возможно, это будет ее последняя трапеза под крышей клуба «Тантал».

Несколько минут спустя они уже были в Адам-Хаусе, личных покоях лорда и леди Хейбери. Когда все уселись за стол, Диана вопросительно взглянула на девушку и спросила:

– Так что же ты хотела нам сказать?

Эмили сделала глубокий вдох, затем с дрожью в голосе проговорила:

– Я обещала, что сообщу вам, когда мои прошлые неприятности… станут нынешними. Похоже, что это уже случилось.

Маркиза кивнула.

– Что ж, понятно. И ты говорила, что хочешь избежать встречи с Эбберлингом, верно?

– Когда-то я была гувернанткой его сына Джорджа, – продолжала Эмили, глядя в стол. – И жила у них под именем Рейчел Ньюбери. Эбберлинг разыскивал меня последние три года. Он обвиняет меня в убийстве его жены. Я не убивала ее, но это не будет иметь значения, если он узнает, что я здесь, у вас. Придут сыщики, будут аресты, вас могут обвинить в том, что вы меня здесь приютили.

– В таком случае он не узнает, что ты здесь, – сказала Диана и сделала глоток чаю.

«Они все знали!» – поняла Эмили. Ее сердце застучало точно молот. Да, они уже знали, кто она такая! Эмили посмотрела на Дженни, но та с невозмутимым видом солила вареное яйцо.

– Но я же никогда об этом вам не рассказывала! – выпалила Эмили.

– Дорогая моя, ты говорила, что была когда-то гувернанткой, – с мягкой улыбкой проговорила Диана. – А потом ты упомянула имя Эбберлинга, и мы узнали, что ты ужасно его боишься. Обо всем остальном было не так уж трудно догадаться.

– Но что, если я действительно это сделала? Ну… то, в чем он меня обвиняет?..

– Вы же только что сказали, что не делали этого, – сказал маркиз Хейбери. – Кроме того… Когда вы узнали, что Эбберлинг в Лондоне, вы отреагировали совсем не так, как убийца.

Эмили чуть было не спросила, как должен был отреагировать убийца, но потом решила, что ей до этого нет никакого дела. Сделав глоток апельсинового сока, она невольно вздохнула, жалея, что это не виски. Виски сейчас было бы очень кстати.

– Лорд Уэстфолл тоже знает, кто я такая, – продолжала она. – Эбберлинг нанял его, чтобы он меня нашел.

Лорд Хейбери усмехнулся и проворчал:

– Уэстфолл?.. Удивительно, что он не забывает завязывать галстук.

– Пусть внешность графа Уэстфолла вас не обманывает, – подала голос Дженни впервые за все это время. – Он совсем не такой, каким кажется. Я бы сказала, что он полная противоположность.

Маркиз уставился на француженку в полнейшем недоумении.

– Противоположность? – переспросил он. – Чему?.. – И теперь в его серых глазах не было даже намека на веселье, что случалось крайне редко.

– Противоположность своей внешности, Хейбери. Видите ли, у нас у всех есть свои секреты. – Теперь Дженни говорила с легким французским акцентом. – Его секрет… похож на мой.

– Похож?.. – Хейбери вполголоса выругался. – Но ведь предполагается, что самый отъявленный шельмец здесь – это я. – Он нахмурился. – Выходит, еще какие-то возникают из потайных дверей?..

– Дорогие, вы еще успеете обсудить, кто из вас наиболее порочен, – вмешалась Диана, – а сейчас… – Она протянула руку через стол и пожала пальцы Эмили. – А сейчас я хочу узнать следующее: во‑первых, когда вы узнали о сделке Уэстфолла с Эбберлингом, и во‑вторых, что нам со всем этим делать.

– Я заподозрила Уэстфолла вскоре после того, как впервые встретила.

Эмили взглянула на Диану, ожидая увидеть в ее зеленых глазах неодобрение и осуждение. Да, с ее стороны было очень глупо искушать судьбу, пытаясь выяснить, кто такой Уэстфолл. Ведь если бы она держалась от него подальше, ничего бы не случилось, – в сущности, он сам дал ей это понять. А она, глупая, полетела на огонь, точно бабочка…

– Но вчера он мне рассказал.

– Так вот почему Эбберлинг здесь? – Хейбери нахмурился и встал из-за стола. – Если к нам едут сыщики с Боу-стрит, вам нужно побыстрее уходить, а мне нужно заняться некоторыми из наших гостей.

К глазам Эмили подступили слезы. Три года назад эти люди ничего о ней не знали; даже и сейчас она мало что рассказала им о себе, однако они все равно готовы встать за нее стеной. Они – ее семья, которую она искала, кажется, всю жизнь. И теперь она могла их потерять…

Судорожно сглотнув, Эмили проговорила:

– Лорд Уэстфолл обещал не выдавать меня Эбберлингу. Он сказал, что я могу ему доверять, но это означает, что вы все тоже должны ему доверять, а это было бы неправильно. Вот почему я решила срочно с вами поговорить.

– Я никогда никому не доверяю! – пророкотал Хейбери и принялся расхаживать по комнате. Немного помолчав, добавил: – А меньше всего – мужчинам, которые заявляют, что им можно доверять.

– А я думаю, нам нужно немного подождать, а не избивать людей без веской на то причины – заметила Диана, следуя взглядом за мужем. – Что скажешь, Оливер?

– Диана, теперь все зависит не от нас, – возразил маркиз, останавливаясь перед Эмили.

– Вы хотите, чтобы я ушла? – спросила девушка. – Что ж, это для вас все упростило бы…

Эмили сказала себе, что ни за что не заплачет. В конце концов, каждый думает о своих интересах. Так устроен мир, и с этим ничего не поделаешь.

Покосившись на жену, лорд Хейбери сказал:

– Моя дорогая супруга решила, что при любых обстоятельствах должна защищать своих девушек. Не так ли, Диана?

– Я всегда стою за тех, кто стоит за меня, – ответила маркиза. – Эмили, я не могу сказать тебе «оставайся» или «уходи», потому что решение за тобой. Но скажу вот что: если хочешь остаться – пожалуйста.

На глаза Эмили навернулись слезы. Какие же приятные слова! Сглотнув подкативший к горлу ком, Эмили кивнула и проговорила:

– Я бы хотела остаться. По крайней мере до тех пор, пока точно не буду знать, что затевает Уэстфолл и что известно Эбберлингу. – Она покосилась на Дженни и добавила: – И коль скоро я могу отрабатывать мое содержание, то непременно этим займусь. Я не собираюсь сидеть без дела, ожидая, что меня будут всем обеспечивать.

– Многие титулованные мужчины мечтают именно об этом, – заметил маркиз. Теперь, когда решение было принято, на его лицо снова вернулась обычная полуулыбка. – Да и женщины мечтают о том же, если уж на то пошло.

– Это полная противоположность правилам нашего клуба. – Диана с улыбкой подтолкнула к Эмили ее тарелку. – Дорогая, съешь хоть что-нибудь. Думаю, мне сейчас нужно пойти поприветствовать наших сегодняшних гостей. А ты, Эмили, уже с лихвой отработала свое содержание. Впрочем, я не сомневаюсь, что ты и в дальнейшем будешь у нас работать.

Лорд и леди Хейбери вышли из комнаты, но Дженни осталась за столом, и Эмили нисколько этому не удивилась. Теперь за ней следовало присматривать – ведь если ее обнаружат и обвинят в убийстве… О, тогда репутация клуба серьезно пострадает, а возможно, и вовсе будет уничтожена. Многие в Лондоне считали «Тантал» грязным пятном на безупречном пейзаже Мейфэра, скандальным логовом порока в центре аристократического рая. И эти люди с радостью воспользуются возможностью закрыть клуб. Но она этого не допустит! В конце концов, она не единственная отчаявшаяся душа, нашедшая здесь приют.

Немного помолчав, Дженни спросила:

– Что, Уэстфолл прямо так, ни с того ни с сего объявил, что охотится за тобой?

Эмили проглотила ломтик ветчины, потом призналась:

– Я пыталась вывести его из равновесия: заявила, что знаю, что он был шпионом.

Она почувствовала, что ее щеки вспыхнули. Учитывая последствия… Это, конечно же, была не очень-то разумная мысль. Зато теперь она точно знала, что Эбберлинг все еще ее разыскивает.

– А как он на это отреагировал? – полюбопытствовала француженка.

– Сначала все отрицал, а потом захотел узнать, откуда мне это известно. Не беспокойся: я только сказала, что кое-кто из моих друзей разбирается в таких вещах.

Дженни кивнула.

– Что ж, понятно. Но я все равно буду за ним присматривать, даже если ты ему доверяешь.

Эмили в словах подруги послышалось осуждение. Но кого именно она осуждала: ее или Уэстфолла?

– Он уже давно догадывался о том, кто я такая на самом деле, – сказала Эмили. – И он вполне мог бы сказать Эбберлингу, где меня найти. Мог бы даже привести его вчера с собой, чтобы он на меня взглянул. – При этой мысли ее снова охватила дрожь, но она тотчас взяла себя в руки. Как бы ни осложнилась ситуация, ей следовало помнить, что все могло быть гораздо хуже. – Но он этого не сделал. Нужно отдать ему должное.

– Возможно, – кивнула мисс Мартин. – Но я никогда не любила раскрывать свои секреты. Ведь если кто-нибудь знает о тебе…

– Дженни, я не стою того, чтобы меня шантажировать, – перебила Эмили.

– А Эбберлинг стоит, – заметила француженка. – Что делает тебя весьма ценным призом. Или пешкой. В зависимости от того, что ты знаешь. А также от того, что Уэстфолл скажет про тебя маркизу.

Эмили нахмурилась.

– Нет, Дженни, он этого не сделает.

– Поверь, моя дорогая, шпион сделает что угодно – лишь бы выполнить свою миссию. А Веллингтон ценил Нэта Стоукса выше, чем любого другого шпиона.

Слова подруги не на шутку встревожили Эмили. Уж она-то знала, что они означали. Ох, наверное, будет разумнее покинуть «Тантал»… Да, лучше покинуть Лондон… и даже уехать из Англии. Три года назад она едва это не сделала. Но в тот день, уже собираясь купить билет на пароход в Америку, она увидела объявление – приглашались молодые образованные женщины, которые хотели бы работать в мужском игорном клубе. Это показалось ей редкостной удачей. И так оно и было. До сегодняшнего дня.

– Прежде чем решить, что делать, я хочу поговорить с Натаниелем, – сказала Эмили.

– Дорогая, ты услышишь от него только то, что ему будет выгодно сказать. – Дженни встала из-за стола. – Какие у него могут быть причины хранить твой секрет? Человек, который его нанял, такой же лорд, как и он, богатый и влиятельный. Ты поставила его перед выбором: ему придется или признать свое поражение и сказать, что он не смог тебя найти, или выдвинуть обвинение против аристократа, имея в качестве подтверждения только слова девушки из «Тантала». И как же он поступит? Ну рассуждай логически.

– Но я… – Эмили умолкла. Ведь и так все было ясно. Она руководствовалась в своей жизни логикой на протяжении последних десяти лет. Это обеспечило ей хорошее образование, хорошую работу, а потом и то, что она считала безопасным убежищем. И отказываться от логики сейчас не имело смысла. Дженни была абсолютно права. Ей нечего предложить Нэту Стоуксу, а графу Уэстфоллу – и того меньше. Она девушка из «Тантала», обвиняемая в воровстве и убийстве. Но все же… Она все равно хотела поговорить с Натаниелем до того, как сбежит. – Я подумаю над твоими словами, – сказала она наконец.

– Вот и хорошо. Пойдем, я провожу тебя до твоей комнаты.

Хотя никто никогда не приходил и не заявлял, что Женевьева Мартин работала шпионкой, Эмили была в этом абсолютно уверена. Поэтому она радовалась обществу Дженни – и не важно, заботилась ли она об интересах клуба или же защищала ее, Эмили.

Переступив порог своей комнаты, она закрыла дверь на задвижку, потом вытащила из-под кровати дорожную сумку, которую хранила на всякий случай. В сумке лежали небольшая сумма денег, кое-какая чистая одежда и несколько поддельных рекомендательных писем. Эмили достала их и быстро просмотрела. В Америке она сможет жить под именем Джейн Галифакс… или Мэри Некстон. У обеих девушек имелись прекрасные рекомендации от весьма уважаемых семей – придуманных, разумеется. Ей хотелось назваться Изабель Маккуин – это было ее любимое вымышленное имя, – но оно звучало слишком уж по-шотландски. В Америке респектабельные семьи не возьмут на работу женщину, которая, возможно, явилась прямиком из Шотландии.

Эмили со вздохом убрала бумаги на место и добавила к своим сбережениям еще двадцать фунтов. Потом задвинула сумку обратно под кровать. Еще не время. Сначала нужно еще раз поговорить с Нэтом. Что бы ей ни говорила логика, она все-таки доверяла Натаниелю Стоуксу. И ей очень хотелось снова его увидеть, однако не на его условиях. Давно пора взять свою судьбу в собственные руки.

«Комнатные растения необычайно полезны», – подумал Нэт, осторожно выливая почти все содержимое своего стакана в кадку с пальмой, рядом с которой он стоял. Зелень комнатных растений радовала глаз, и что еще важнее, вокруг них имелась земля, способная поглотить многие дюжины стаканов спиртного.

Тут сотрапезник Нэта снова на него посмотрел, и Нэт, убрав от губ почти опустевший стакан, с усмешкой проговорил:

– Хеннинг, вы меня разыгрываете. – Он поставил стакан на стол весьма энергично – так что из него еще немного выплеснулось. – Никому не может так повезти.

Фрэнсис Хеннинг снова наполнил оба стакана отличной водкой, которую Нэт заказал у услужливого лакея в «Уайтсе». Водка оказалась настолько крепкой, что можно было опьянеть даже от ее паров, но Нэт перед этим плотно пообедал ягненком и пирогом с почками, поэтому сейчас был абсолютно трезв. В отличие от мистера Хеннинга. Но замысел Нэта в том и состоял.

– Нет, клянусь! – ответил Хеннинг с усмешкой. – Четыре матча подряд, и в каждом победил тот, на кого ставил Эбберлинг, причем – астрономическую сумму. Он ушел домой с двумя тысячами фунтов в кармане, а мы все проигрались в пух. Моя бабушка ужасно на меня кричала, узнав, что я проиграл месячную ренту. Ох, от ее крика я едва не оглох…

– А кому-нибудь приходило в голову, что Эбберлинг мог, так сказать, повлиять на направление ветра? – продолжал Нэт. Когда же его изрядно пьяный собеседник на секунду отвлекся, он снова вылил под пальму большую часть стакана.

– Была у меня мысль, что он мог это сделать. Но если бы он заплатил четверым боксерам, чтобы они проиграли, то ему бы это стоило больше, чем он получил, поставив на победителей… – пробормотал Хеннинг в задумчивости.

– Может, и так. – Нэт пожал плечами.

Он прекрасно знал, в чем состояла выгода Эбберлинга. В результате этой операции маркиз потерял деньги, но зато потешил свою гордость, что было для него гораздо важнее. Маркизу Эбберлингу непременно требовалось, чтобы им восторгались. Даже если для этого приходилось потратиться и кого-то подкупить.

Он еще около часа слушал рассказы обо всех повесах и мерзавцах, а также других образцах совершенства, которыми восхищался Френсис Хеннинг, пока не выслушал все до одного слухи и якобы факты о Питере Велтоне – нынешнем маркизе Эбберлинге. Причем Хеннинг был его последним «информатором» – за последние несколько дней Нэт угостил обедами и напитками больше людей, чем за предыдущие два года. Стоило оно того или нет, он не знал, однако теперь ему стало ясно: в отношении Эбберлинга инстинкты его не обманули: этот человек ради своей гордости был готов на все – только бы не проигрывать. Поставить маркиза в неловкое положение – это было равносильно смертному греху, и виновник платил стократную цену. Оставалось только гадать, в чем провинилась покойная леди Эбберлинг: наставила ли ему рога, победила ли мужа в скачке на лошадях или просто выиграла спор о том, какая из двух птичек сядет на дерево выше. Любое из этих прегрешений могло стать причиной ее смерти.

Закончив беседу с весьма забавным мистером Хеннингом, Натаниель отправился обратно в Терил-Хаус, чтобы переодеться к ужину.

– Добро пожаловать домой, милорд, – произнес Гарви, принимая у хозяина шляпу и перчатки. – Мастер Лоуренс просил меня сообщить вам, что он…

– Нэт, где тебя черти носят? – закричал Лори, чуть ли не перепрыгивая через последние двадцать футов лестницы.

– …желает с вами поговорить, – закончил дворецкий.

– Спасибо, Гарви, – кивнул граф.

Лоуренс же схватил брата за руку и потащил к лестнице.

– Нэт, где ты был? – спросил он громким свистящим шепотом.

– Работал. – Граф отстранил руку Лори. – Что, в нашей гостиной обнаружен обнаженный окровавленный труп?

– Что?.. А… нет-нет.

– Тогда просто скажи: «Нэт, если ты не возражаешь, я бы хотел поговорить с тобой наверху». И клянусь, я бы скорее всего последовал за тобой наверх добровольно.

Лоуренс остановился на середине лестницы и повернулся лицом к брату. Сделав глубокий вдох, отчетливо проговорил:

– Нэт, если ты не возражаешь, я бы хотел поговорить с тобой наверху.

– Да, конечно. Иди, а я за тобой. – Сдерживая усмешку, Натаниель жестом предложил Лоуренсу идти первым.

На площадке второго этажа они свернули не в сторону гостиной, а в сторону личного кабинета Нэта.

– У тебя странные представления о том, что может быть в доме чрезвычайным событием, – бросил Лори через плечо. «Обнаженный окровавленный труп»? Господи, Нэт, ты так перепугаешь всех слуг.

– На самом деле я так не думал. Просто мне не хотелось, чтобы мой младший брат упал в обморок от возбуждения, так и не сообщив, что затеял.

– Ничего я не затеял. И это очень важно. – Лори постучал в дверь кабинета, затем распахнул ее и переступил порог. Нэт последовал за братом – и замер в изумлении. За его письменным столом красного дерева сидела Эмили Портсмен.

Лори взглянул на него и прошептал:

– Вот видишь?.. Дело важное…

Но Натаниель, казалось, забыл про брата – все его внимание было приковано к стройной молодой женщине с волосами насыщенного каштанового цвета. Она пристально смотрела на него, и в ее карих глазах был вопрос, вернее – множество вопросов. Не отводя взгляда от ее лица, Нэт бросил:

– Лори, уходи.

– Что? Но я…

– Вон из комнаты.

– Вот так благодарность… – пробурчал Лоуренс.

– Спасибо, Лори. Уходи. Принеси чаю.

– Да, Нэт, хорошо. Имей в виду: никто, кроме нас, не знает, что она здесь. – Последние слова Лори произнес шепотом.

Как только дверь за ним закрылась, Натаниель повернулся и запер ее.

– Добрый день, – сказал он.

– Оказывается, ваш брат знает обо мне. – Голос Эмили звучал до странности ровно, и Нэт понял, что она сердится.

– Я доверяю брату, – ответил он, усаживаясь на один из стульев.

Эмили пожала плечами.

– Но мне он не брат, и я ему не доверяю. Господи, да он же просто ребенок!

– Он всего на пять лет моложе вас. И он с самого начала знал, чем я занимаюсь, однако ни словом никому не обмолвился. С ним ваша тайна в безопасности. – Подавшись вперед, Нэт положил обе ладони на разделявший их стол. – Так что же случилось?

– Сегодня утром Эбберлинг завтракал в «Тантале».

«Проклятье!» – мысленно воскликнул Нэт. Взяв девушку за руки, он спросил:

– Эбберлинг видел вас?

Эмили покачала головой.

– К счастью, нет. Лорд и леди Хейбери вовремя его увидели и предупредили меня. Сначала они подумали, что это вы его прислали, и Хейбери хотел даже что-то предпринять…

Нэт нахмурился.

– Значит, они знают обо мне? Кажется, мы с вами оба не умеем держать рот на замке.

– Я им доверяю, – сказала Эмили.

Она посмотрела на него с вызовом, видимо, ожидая возражений. Но Нэт не стал превращать их встречу в спор о том, чьим друзьям и родственникам можно доверять, а чьим – нет. Склонил голову к плечу, он проговорил:

– Значит, Хейбери тот человек, который знает, что я был шпионом?

– Нет, не он. И я вам не скажу, кто это.

– Почему? Потому что вы и этому человеку доверяете?

– Да. А Хэй…

– Доверяете мою жизнь? – перебил Нэт. – И жизнь моего брата?

– Вы были Нэтом Стоуксом, шпионом. Неужели никто из других шпионов не знал, кто вы такой?

– Я не был шпионом, – процедил Нэт сквозь зубы, еще крепче сжимая руки девушки. – То есть об этом знал только Веллингтон со своим ближайшим окружением. А для всех остальных я был Нэтом Стоуксом, непоседой и бездельником, у которого хватало настолько мало здравого смысла и патриотизма, что он во время войны отправился за границу искать толстые старинные книги, чтобы покупать их и изучать. А для самых разных людей, представлявших для Англии интерес, я был Джоном Коббинсом, Адамом Геннингом, Хитроу Парксом, Мохаммедом Зиффари – и так далее… Кроме того, у меня имелись всевозможные шрамы и бороды на любой вкус. Я говорил на разных языках и менял акценты, бывал брюнетом, блондином и седым, толстым и тонким, надевал и сбрасывал разные личины через неделю, а иногда – и через час. – Слова лились из Нэта потоком, который он хотел остановить, но не мог. – И до сих пор каждое утро, просыпаясь, мне приходится какое-то время лежать и вспоминать, кто же я сегодня. Вот кем я был. И остаюсь, к сожалению.

Нэт перевел дух и шумно выдохнул. Замечательно он сохранил свои секреты! Выложил все, как школьник в постели со своей первой шлюхой. Свирепо взглянув на Эмили, Нэт вскочил на ноги – ему нужен был воздух!

Шагнув к окну, он распахнул створки и, сорвав с носа очки, бросил их на пол. Иногда он ненавидел эти проклятые очки! Нэт Стоукс… Ему сказали, что он Нэт Стоукс, и теперь он должен об этом помнить. Кем бы он ни был на самом деле, все знали его теперь как рассеянного и чудоковатого Нэта Стоукса, по воле случая ставшего графом Уэстфоллом.

Считается, что признание полезно для души. Оно якобы помогает почувствовать себя… более свободным – и прочее в том же роде. Однако Нэт, вдыхая воздух своего сада, чувствовал лишь страх. Теперь его жизнь оказалась в руках этой женщины. Но почему?.. С какой стати он ей все это сказал?

Что ж, возможно, он сделал это потому, что устал от такой жизни, – ведь очень трудно жить, не зная, кто ты, собственно, такой. Хотя очень может быть… Хм… наверно, он рассказал все это потому, что доверял этой женщине. Но это глупо! Он ведь даже не знал ее настоящего имени. Да, она никого не убивала, но Рейчел Ньюбери такая же выдумка, как и Эмили Портсмен.

Нэт слышал, что она встала, но остался стоять на месте. Сейчас он услышит, как открывается дверь кабинета, затем ее шаги в коридоре, и тогда ему придется решать… Что же именно? Нет, он не передаст ее Эбберлингу, – но мог ли он сейчас ее отпустить? Ведь теперь она знала о нем все. Причем речь не только о его жизни, но и о жизни Лори. На свете множество людей, желавших его смерти. То есть желавших смерти всем тем, кого он в разное время изображал. И Портсмен знала, что все эти люди – это он.

Его спину коснулась рука. Через секунду к ней присоединилась вторая. А затем обе руки обняли его, после чего щека Эмили прижалась к его плечу, и послышался ее шепот:

– Меня зовут Элоиза Сморклей. Моя мать была прачкой, а отец – браконьером. Когда мне было двенадцать лет, я убежала из дому, потому что знала: если останусь, то закончу в лучшем случае игрушкой какого-нибудь джентльмена, а в худшем – уличной шлюхой. В школу мне удалось поступить с помощью лжи, а жила я воровством. К тому же… Потому что я была хорошенькой и сообразительной, мне все сходило с рук. А место гувернантки в поместье Эбберлинг – моя первая работа. А потом я увидела, как маркиз убил свою жену, и первая работа стала последней. Если, конечно, не считать «Тантал».

Нэт стоял неподвижно и слушал. Его ладони упирались в подоконник, а ее руки по-прежнему обнимали его. Он дал ей над собой власть, и теперь она возвращала ее обратно. Возвращала не потому, что была в гневе и не могла удержать язык за зубами, а потому, что так решила.

– Я собиралась сказать, что мы с вами похожи, – продолжала Эмили, – но потом поняла, что это не так. Вы жили во лжи ради короля и страны, а я – ради самой себя. Я не имею права перекладывать на вас мои трудности, поэтому прошу прощения, если я когда-нибудь пыталась это сделать. Нэт Стоукс, вы очень хороший человек, и вы должны это помнить. – С этими словами она отстранилась от него.

Нэт услышал ее шаги – она направлялась к двери. Он резко развернулся и пробормотал:

– Значит, Элоиза Сморклей?.. – Нэт вдруг громко рассмеялся и никак не мог остановиться, точно так же, как несколько минут назад не мог остановить свой словесный поток. – Сморклей?.. Правда?..

Эмили сняла руку с дверной ручки и повернулась к нему. Да что же это такое? Она только что обнажила душу перед этим человеком, он стал смеяться над ее нелепым ужасным именем… Причем смех был совершенно искренний… Она вздохнула и с усмешкой сказала:

– Ужасное имя, правда? Я очень его стыдилась, а другие дети смеялись надо мной. О как же я ненавидела это имя!..

Тут Нэт пересек комнату, остановился перед ней, и все еще смеясь, проговорил:

– Портсмен, клянусь, я никогда не буду называть вас так. То есть… это если вы позволите мне вам помочь. Ну, что скажете?

Несколько мгновений она всматривалась в его глаза. Глаза эти смеялись, но в них была и решимость. Побег все еще казался Эмили самым разумным решением, но сейчас она уже не сбрасывала со счетов и мужчину, в этот момент державшего ее за плечи.

– Пожалуй, я рискну, – ответила Эмили. – Потому что не хочу начинать все сначала.

Нэт наклонился и коснулся губами ее губ.

– Портсмен, ловлю вас на слове.

Глава 11

Натаниель спрыгнул с Голубого, взял трость и, прихрамывая, направился к парадной двери Велтон-Хауса. Когда Нэт был здесь в прошлый раз, он спрашивал себя, всю ли правду лорд Эбберлинг рассказал ему о мисс Рейчел Ньюбери и о том, что случилось с его женой Кэтрин. Но в этот раз он уже точно знал, что будет говорить с убийцей. Конечно, ему частенько приходилось беседовать с убийцами и прочими негодяями, однако он понимал, что сегодня следовало действовать с особой осторожностью.

Натаниель поднялся по мраморным ступеням парадного входа, и дворецкий, открывший перед ним дверь, вежливо сказал:

– Лорд Уэстфолл, доброе утро.

– Доброе утро. Лорд Эбберлинг дома?

– Милорд, если вы соблаговолите подождать в вестибюле, я о вас доложу.

Дворецкий закрыл дверь и, поднявшись по лестнице, скрылся из виду. Нэт же остался на том же месте. Стоял у стены и слушал. В каждом доме имелись свои особенности и странности, и все они что-нибудь да значили…

Первое, на что Нэт обратил внимание в Велтон-Хаусе, – это тишина. В доме было очень тихо. Не слышались голоса слуг, обсуждавших, например, погоду или же сплетничавших. Даже юный Джордж, чем бы он сейчас ни занимался, по-видимому, проводил время в молчании. Что было весьма странно для восьмилетнего мальчика.

Нэт мысленно пожал плечами. Вполне возможно, что мальчик где-то во дворе, а слуги, уже закончившие утренние дела, собрались в кухне и завтракали. Так что, возможно, не следовало делать преждевременные выводы.

На верхней площадке лестницы снова возник дворецкий.

– Милорд, проходите, пожалуйста. Лорд Эбберлинг в своей библиотеке, и он вас сейчас примет.

Эбберлинг сидел возле камина. В одной руке маркиз держал толстую книгу, пальцами другой перелистывал страницы. Что же он читал? Нэту стало любопытно, и он, склонив голову и поправляя очки, прочел: «Поставки зерна в Европе в период господства Бонопарта». Вот как?.. Значит, эта книга маркиза должна была выглядеть внушительно – солидных размеров том для солидного человека.

– Доброе утро, милорд. – Нэт почтительно склонил голову.

Маркиз медлил с ответом – очевидно, делал вид, что хотел дочитать до конца абзац. Наконец, оторвавшись от книги, он кивнул гостю и проговорил:

– Приветствую, Уэстфолл. Садитесь.

Нэт подошел к креслу, стоявшему с противоположной стороны от камина, прислонил трость к подлокотнику и, опустившись на мягкие подушки, внимательно посмотрел на маркиза. Эмили боялась этого человека – в том не было ни малейших сомнений. И совершенно очевидно, что лорд Эбберлинг – очень богат и влиятелен. Чтобы понять это, достаточно лишь взглянуть на него. Однако в его облике было и еще кое-что: стиснутые зубы и отсутствие тех морщин, которые появляются от смеха, а также – прищур глаз. Все эти детали Нэт отмечал и раньше, только тогда он объяснил их злобой и негодованием: мол, воровка и убийца сбежала, – но сейчас отчетливо увидел признаки дурного характера, возможно даже, и жестокости.

Тут маркиз наконец закрыл книгу и, отложив в сторону, спросил:

– Ну, есть у вас новости для меня?

– Новость только одна: пока что нет новостей, – ответил Нэт.

– А Райкотт говорил, что вы мастер своего дела.

– Но я никогда раньше не пытался разыскать человека, чьи следы были утеряны три года назад и который мог находиться в любой части света. Какое-то время мне казалось, что я напал на ее след в Лондоне, но у той молодой женщины оказались зеленые глаза, а левая нога чуть короче правой. В общем, я не нашел никаких следов мисс Ньюбери. Никто не смог вспомнить, чтобы женщина, подпадающая под ваше описание, или садилась на корабль, или поступала на работу, или была найдена мертвой, или выходила замуж, – совершенно никакой информации. – Достав из кармана необналиченный банковский билет, Нэт заявил: – И, по совести, я не могу принять ваши деньги.

– Вы занимались поисками всего месяц. Неужели вы абсолютно уверены, что она бесследно исчезла?

– Если бы я думал, что существует реальный шанс найти мисс Ньюбри, то продолжал бы поиски, – ответил Нэт.

Эбберлинг пристально посмотрел на него.

– В таком случае… Каков же ваш гонорар за безрезультатные поиски?

Нэт поправил на переносице очки и с улыбкой ответил:

– Поиски – мое хобби. Пытаться найти призрак было довольно занятно. Но я не получил результатов, поэтому не могу взять ваши деньги.

– Как, ни пенни?

– Я их не заработал.

– Но вы точно знаете, что она не садилась на корабль, не выходила замуж и не умерла, не так ли?

Нэт покачал головой.

– Нет-нет, вы не поняли. Просто я не смог найти никого, кто вспомнил бы, что видел женщину, подходящую под ваше описание. Ведь прошло три года… За это время люди могли многое забыть.

– Вы предлагали деньги?

– Только в тех случаях, когда это казалось уместным.

Маркиз кивнул и откинулся на спинку кресла.

– В таком случае кое-что я вам все-таки должен. Скажите по крайней мере, сколько вы потратили, и я компенсирую ваши расходы. Итак…

Натаниель не хотел брать его деньги: ни шиллинга, ни пенни, но было очевидно: Эбберлинг что-то задумал. А вот что именно?.. Это непременно следовало выяснить.

– В сумме получается двадцать один фунт, если вы настаиваете, – ответил Нэт. – Но мне нажется, в этом нет необходимости… Видите ли, я искал, но безрезультатно, так что… – Он изобразил смущение.

Эбберлинг достал из кармана бумажник, отсчитал ровно двадцать один фунт и, положив деньги на столик, заявил:

– Значит, мы в расчете. Я найму кого-нибудь другого – того, кто сможет найти Рейчел Ньюбери. Всего хорошего, Уэстфолл.

Нэт тотчас же встал и, сунув деньги в карман, произнес:

– Желаю удачи, Эбберлинг.

Когда он произнес эти слова, ему показалось, что он сказал что-то ужасное… Он пожелал маркизу удачи?.. Но ведь если тот найдет Портсмен, то непременно убьет – в этом Нэт был абсолютно уверен. Так что у нее оставалось только два варианта: либо снова бежать, либо нанести удар первой. Юридически или физически – этот вопрос ему придется оставить на ее усмотрение. Однако Нэт точно знал, какой вариант предпочел бы сам. Ради своей страны он не раз убивал, хотя ему это не очень-то нравилось. Но сейчас, впервые в жизни, он сделал бы это не без удовольствия.

Забравшись в седло, Нэт решил, что хорошо бы сейчас встретиться с Портсмен. Или со Сморклей, или с Ньюбери. Ха, Сморклей! Трудно придумать более неподходящую фамилию для столь элегантной и умной женщины. Неудивительно, что она от нее отказалась.

Однако, поразмыслив, Нэт поехал не к клубу, а в направлении Терил-Хауса. Он обещал Лори, что расскажет ему, как прошла встреча с Эбберлингом. И еще нужно было хорошенько подумать о том, как помочь Эмили Портсмен. Она ему очень нравилась. И он желал ее. Но стоило ли еще глубже погружаться в ее жизнь? Ведь она дочь браконьера. Конечно, для чудаковатого Нэта Стоукса, ученого кузена графа, это могло сгодиться, но, увы, он больше не был тем человеком. Никогда еще Нэт не сожалел о смерти кузена так, как в эти минуты.

Когда прошлой зимой герцог Гривз женился на девушке из «Тантала», аристократы по всей Англии пребывали в шоке, хотя она все-таки была дочерью герцога, да, незаконнорожденной, но все равно являлась наполовину аристократкой. А вот Портсмен… Черт возьми, хорошо бы передать титул Лоуренсу – тогда все заботы о приличиях и благопристойности лягут на его плечи, а он, Нэт, сможет…

Граф мысленно отчитал себя. Да, он несколько раз занимался любовью с Эмили Портсмен и каждый раз получал большое удовольствие. Но ведь у него были и другие любовницы… Так с какой же стати в его голове появилась мысль о браке? Может, из-за того, что она знала, кем он был когда-то? Нет-нет, не в этом дело. К тому же он вовсе не считал ее источником опасности. В его мыслях она была просто Портсмен – девушкой с карими глазами, острым язычком и чувственными губами. Кроме того, она была единственным человеком, перед которым ему больше не нужно притворяться: с ней он мог быть самим собой – кем бы он ни был.

Рядом с ним кто-то осадил коня, и тут же послышался голос:

– Что вы сказали Эбберлингу?

Нэт посмотрел на чистокровного вороного жеребца.

– Разве это не конь герцога Гривза – Зевс или что-то в этом роде? – спросил он, чуть наклоняясь вбок – якобы почесать ногу, а на самом деле, чтобы отстегнуть в сапоге нож.

Маркиз Хейбери утвердительно кивнул.

– Да, Зевс. Был его, а теперь конь мой. Так что вы сказали Эбберлингу?

Оба, не сговариваясь, тронули коней и медленно поехали рядом. Нэт прекрасно знал, что Оливер Уоррен, лорд Хейбери, был работодателем Портсмен, точнее – мужем ее работодательницы. Если верить слухам, Оливер, женившись на Диане, подписал бумагу, в которой обещал никогда не претендовать на клуб «Тантал». Но маркиз был и так богат как Крез, так что не нуждался в доходах от клуба. Однако Нэта куда больше занимал другой вопрос: много ли Хейбери знал и многим ли из того, что знал, был готов поделиться?

– У нас с Эбберлингом было деловое соглашение, которое мы сегодня по взаимному согласию расторгли, – ответил граф. – Впрочем, я не думаю, что это хоть сколько-то вас касается.

– Расторгли на каких условиях? Вы сообщили ему, где он может найти Эмили? Или послали его к черту?

Хейбери говорил, понизив голос, но Нэт все равно поморщился.

– Прошу прощения, Хейбери, но я должен был найти женщину по имени Рейчел Ньюбери. А моя дружба с Эмили Портсмен, если вы имеете в виду именно эту Эмили, не имеет к данному делу никакого отношения.

– Хм… А вы, как я вижу, еще более скользкий, чем французская завитушка. Шпионы, черт бы вас побрал…

«Должно быть, «французская завитушка» – это и есть тот человек, о котором говорила Эмили. Тот, который определил меня как шпиона», – размышлял Нэт. Но «французская завитушка» звучало как-то по-женски… Может, еще одна девушка из «Тантала»? Черт побери, это место становилось все интереснее – прямо-таки жужжащий осиный рой.

– А вы, надо полагать, во всем действуете абсолютно открыто и прямолинейно? – парировал Нэт.

– Я делаю то, что необходимо, чтобы защитить себя и свое, – заявил маркиз.

– Я тоже. Просто в моем случае «свое», о котором вы говорите, означало всю Англию. А потом я вышел в отставку. Так что держите язык за зубами, черт вас возьми.

К удивлению Нэта, Хейбери рассмеялся.

– А вот это уже лучше… Оказывается, вы тоже из плоти и крови. Значит, вы сказали Эбберлингу, что не смогли найти нашу девочку?

Отрицать это перед Хейбери казалось совершенно бессмысленным, и Нэт ответил:

– Да, именно так я ему и сказал.

Он знал, что Хейбери когда-то имел репутацию игрока и повесы, который к тому же доставлял людям неприятности, если это его развлекало. Что же касается нынешней жизни маркиза, то всем было известно, что он по уши влюблен в свою жену. И этим он нравился Нэту. А также – своей прямотой и откровенностью. Между этим маркизом и тем негодяем, которого он только что покинул, лежала огромная пропасть.

– И он вам поверил? – спросил Хейбери.

– Он решил, что я болван, и сказал, что наймет на эту работу кого-нибудь другого. Но дело в том, что я-то ее нашел… Значит, и другой, возможно, найдет. И этот другой может поступить совсем не так, как поступил я.

– Значит, она все еще в опасности?

– Да, совершенно верно, – кивнул Нэт.

Эта ситуация очень его беспокоила. Он отклонил предложение Эбберлинга, но не сумел обезопасить Эмили. Более того, не исключено, что сейчас ей угрожала еще большая опасность.

– И что же вы теперь хотите предпринять? – спросил Хейбери. – Если, конечно, собираетесь что-либо делать… Или хотите просто уйти?

Нэт посмотрел в глаза собеседнику и тихо спросил:

– Хейбери, а что вы знаете о прошлом Портсмен и о ее происхождении?

Маркиз пожал плечами.

– Совершенно ничего.

– Тогда понимаете, почему она доверяет мне больше, чем вам. Разумеется, я никуда не ухожу.

– Вот и хорошо, – кивнул Хейбери. – Если вам понадобится помощь, приходите ко мне. Я, знаете ли, категорически не симпатизирую тем, кто убивает собственных жен. – С этими словами он ударил коня пятками и повернул в сторону Гайд-парка.

«Интересный получился разговор», – с усмешкой подумал Нэт. Интересно, догадывалась ли Портсмен о том, что у нее имелись союзники, причем – могущественные? Вероятнее всего, не догадывалась. Будучи шпионом, Нэт никому не доверял, но ведь сейчас речь шла не о нем, и, следовательно…

– Хейбери, подождите! – крикнул он, направляя Голубого следом за маркизом. – Вообще-то есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать.

– Ты что же, теперь слишком хороша, чтобы работать в зале? – Люсиль Хэмптон плюхнулась на стул за общим обеденным столом напротив Эмили.

Подняв на Люсиль глаза, Эмили тихо сказала:

– Я неважно себя чувствую. – Хорошо, что она заранее решила, что будет говорить, если какой-то из девушек придется не по вкусу изменение ее обязанностей. – Диана и Дженни сказали, что мне лучше некоторое время не выходить к гостям.

– Значит, ты беременна?

– Что?.. Господи, нет, конечно! Эмили залилась краской. Не хватало еще, чтобы о ней пошел такой слух. Тогда все ее подруги будут только об этом и говорить, и все ее планы тихо держаться в сторонке пойдут прахом.

А Люсиль вдруг встала, но вместо того чтобы удалиться, обошла вокруг длинного стола и, приблизившись к Эмили, села на скамью рядом с ней.

– Знаешь, дорогая, вы с лордом Уэстфоллом столько времени проводите вместе… Я даже подумала, что ты, возможно, собираешься за него замуж. Но если ты не носишь его ребенка, но все равно с ним встречаешься и при этом утверждаешь, что слишком больная, чтобы обслуживать джентльменов в клубе… Значит, что-то происходит, а?..

«Очевидно, мозги у Люсиль все-таки есть, просто она редко ими пользуется», – подумала Эмили. Но даже если так, она не собиралась делиться с Люсиль своими секретами. Однако кое-что все же требовалось сказать.

– Ладно, хорошо, слушай, – прошептала она. – Ты ведь знаешь, что я пришла в клуб, чтобы скрыться от моего предыдущего хозяина?

– Да, эту историю мы все знаем. Ты работала у какой-то пожилой пары, и хозяин дома стал к тебе приставать.

Эмили кивнула. Она всегда считала, что не всякая ложь бывает грехом.

– Так вот: недавно кто-то видел моего бывшего работодателя в Лондоне, и я заволновалась, что он может появиться в нашем клубе. Ведь если он меня увидит… О, будет отвратительная сцена… И вообще, я просто не хочу его больше видеть. От него воняло плесенью, и он был… ужасный.

Что ж, ее история была даже отчасти правдой. Если Эбберлинг когда-нибудь обнаружит, что она в «Тантале», то сцена будет гораздо хуже, чем «отвратительная». По крайней мере – для нее.

Люсиль похлопала ее по плечу и тихо сказала:

– Знаешь, я на тебя злилась из-за того, что ты украла у меня Уэстфолла, да и до сих пор злюсь, но мы здесь все как сестры и я не буду упоминать твое имя в разговорах с мужчинами. А если какой-нибудь старый заплесневелый лорд явится в клуб и спросит про тебя, то скажу, что никогда о тебе не слышала.

– Спасибо, Люсиль, – ответила Эмили, хотя прекрасно знала, что никто не явится в клуб в поисках Эмили Портсмен.

– Поскольку же сегодня «дамский день», я даже приглашаю тебя пойти пообедать со мной и моим кузеном, – продолжала мисс Хэмптон.

– Спасибо еще раз, но я привыкла проводить «дамский день» здесь, наверху, – ответила Эмили. – К тому же мне нужно сводить баланс. Дженни дала мне очень много счетов, так как я сейчас не отрабатываю свои смены в клубе.

Люсиль снова встала и, наморщив носик, проговорила:

– Я бы скорее предпочла целоваться со старым заплесневелым лордом, чем сводить баланс.

К середине дня большинство девушек «Тантала» уже ушли из клуба или собирались это сделать. А персонал, который должен был их заменить, уже начал прибывать – лакеи, крупье и официанты, которых Диана на два дня в месяц нанимала в лучших клубах на Пэлл-Мэлл. Сначала владельцы клубов, в числе коих были и «Уайтс», и «Будлз» и «Сосайети», отказывались отпускать часть собственного персонала обслуживать дам, два раза в месяц стекавшихся в «Тантал», чтобы вместе ужинать и играть, однако их настрой изменился, как только они осознали: когда «Тантал» недоступен, мужья всех этих леди будут стекаться уже в их клубы.

Вскоре в общей комнате начали собираться молодые привлекательные мужчины, и Эмили, собрав свои вещи, удалилась к себе. Хотя она и привыкла к суматохе, царившей здесь каждую вторую среду, в эти дни ей было очень неспокойно… Конечно, среди этих мужчин не могло быть лорда Эбберлинга, и никто из них, вероятно, даже не знал маркиза, но они все они были посторонними. А она не любила незнакомцев.

Два часа спустя в ее комнату постучалась помощница кухарки. Эмили открыла.

– Бетти, не рановато ли ты сегодня?

– Эм, я не принесла твой ужин, – ответила девушка со своей обычной непринужденной улыбкой. – К тебе пришел посетитель. Мисс Чарити говорит, что она не желает видеть в кухне мужчин, но сегодня вечером он же не мог войти через главный вход…

Сердце Эмили забилось чаще.

– Он представился?

– Ах, да, я забыла. Это Уэстфолл.

Слава Богу! Ее сердце забилось еще чаще, но теперь уже не от страха, а от радостного предвкушения. Казалось, с тех пор, как она видела Нэта в последний раз, прошло намного больше трех дней. И он тогда сказал, что намерен отказаться работать на Эбберлинга. По спине девушки пробежал холодок. Она ведь понятия не имела, сумел ли Натаниель убедить Эбберлинга в том, что поиски бесполезны, так как Рейчел Ньюбери… где-то вне его досягаемости. Но именно это ей хотелось от него услышать – даже если бы это было ложью.

Заметив, что Бетти смотрит на нее с любопытством, Эмили поспешно проговорила:

– Да-да, я сейчас выйду.

– Не торопись. У нас на кухне вообще редко бывают мужчины, а он еще и красавчик.

Эмили едва не рассмеялась.

– Ладно, не буду торопиться.

Она сама не описала бы Нэта как «красавчика». Он был слишком мужественным – мужчиной до мозга костей даже при его светло-зеленых глазах и длинных ресницах. Красивый, даже дьявольски красивый, – но не «красавчик».

Бетти с усмешкой кивнула:

– Спасибо, Эм.

Закрыв за девушкой дверь, Эмили стала рыться в гардеробе в поисках чего-нибудь менее скромного, чем то платье, которое она надевала на пикник. Вызывающих платьев у нее было в избытке, поскольку такова была неофициальная униформа клуба, но все равно ей потребовалось несколько минут, чтобы найти самое подходящее, такое, какое ей хотелось. Она остановила выбор на небесно-голубом платье с глубоким прямоугольным вырезом и серебряными лентами на талии и на рукавах.

– Вполне подойдет, – пробормотала Эмили, последний раз посмотрев в зеркало на туалетном столике. И тут вдруг осознала, что на самом деле гораздо больше хочет увидеть Нэта, нежели узнать, чем закончился его разговор с Эбберлингом.

Что ж, возможно, это было глупо, но она вынуждена была признать, что очень увлечена бывшим шпионом. Конечно, из этого ничего не выйдет, потому что у дочери браконьера не могло ничего получиться с графом, но по крайней мере она могла делить с ним постель. И это было очень приятно…

Когда Эмили шла по коридору мансардного этажа, один из временных работников так засмотрелся на нее, что чуть не споткнулся. Она же молча кивнула и пошла дальше. Случись такое раньше, она, возможно, остановилась бы, чтобы пофлиртовать с ним. Или даже предложила бы ему остаться, когда он закончит работу. Но только не сегодня. Сегодня, как говорится, все ее танцы были расписаны.

Дойдя до кухни, Эмили остановилась в дверном проеме. По кухне сновали мужчины с тарелками, корзинами и всевозможными горшками. А возле самой большой печи стоял Нэт и разговаривал с Чарити Грин. И тут кухарка, подцепив ложкой остатки одного из своих знаменитых персиковых пирожных, поднесла ложку к его губам. Нэт в тот же миг поднял глаза – и встретился взглядом с Эмили. Что-то сказав кухарке, он подошел к Эмили.

– Вот и вы, мисс Портсмен.

– Вот и я, лорд Уэстфолл. – Она пристально посмотрела на него. – Разве мы договаривались о встрече?

– О, неужели я забыл вам сказать? – Он поправил очки; его глаза за стеклами смеялись. – Какой же я бестолковый… Вы сегодня вечером свободны?

– Уже нет. – Она покачала головой и подмигнула Бетти. – Не жди меня.

Натаниель вышел первый. Как только Эмили закрыла за собой дверь кухни, он повернулся, прижал ее к стене и впился в губы поцелуем – таким жарким и страстным, что она почти сразу же почувствовала влагу между ног.

– Ну вот… – прошептал Нэт, чуть отстранившись. – Так-то лучше…

– Для вас – возможно. А вот я чувствую себя падшей женщиной, – проговорила Эмили, тихо посмеиваясь.

– Не совсем, еще не совсем… – ответил Нэт с ухмылкой.

А Эмили снова рассмеялась. Подумать только, всего несколько недель назад она не любила целоваться! Хотя в каком-то смысле она была права. Ведь с того самого мгновения, как они встретились впервые, Нэт Стоукс был для нее не просто случайным мужчиной, с которым можно было развеять скуку и одиночество… И вот сейчас, глядя на того, кто вел ее к большой черной карете, она понимала, что была права – первое впечатление ее не обмануло. Конечно же, из всех мужчин, которых она когда-либо могла бы полюбить, Нэт Стоукс, вероятно, самый неподходящий. Но вот, пожалуйста…

– А куда мы едем? – спросила Эмили, помедлив перед открытой дверцей экипажа. – Я не одета ни для Воксхолла, ни для пикника.

Зеленые глаза окинули ее взглядом с ног до головы.

– Так получилось, что вы одеты идеально. Хотя на самом деле я могу изменить планы и просто отвезти вас к себе домой.

– Я бы предпочла именно такой вариант, – ответила Эмили. – Но если нет… Пока вы не скажете, куда мы направляемся, я никуда не поеду.

Натаниель улыбнулся и, протянув руку, заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

– Пообещайте не убегать в ночь, пока не выслушаете все до конца.

Это звучало не слишком обнадеживающе. Эмили на шаг отступила от кареты, но все же кивнула.

– Ладно, хорошо. Итак…

– Мы собираемся в театр.

Ее сердце на мгновение замерло.

– Нет-нет, мы не… Я не…

– Ах, Портсмен, дослушайте до конца, – перебил Уэстфолл. – Сегодня премьера «Комедии ошибок», и ко мне в ложе присоединится компания моих друзей. Вы – одна из них, поэтому тоже поедете.

Эмили отступила еще на шаг. Господи, да она же ни разу в жизни не была на настоящем лондонском спектакле! Жестоко искушать ее такими обещаниями – ведь он же знает, что она не может туда поехать.

– Уэстфолл, я не знаю ваших друзей. Я и вам-то едва доверяю. Нет-нет, не могу…

– Дорогая, ошибаетесь. Вы прекрасно знаете моих друзей. Вы знаете их даже лучше, чем я. – Он начал загибать пальцы. – Это лорд и леди Хейбери. А также его светлость герцог Гривз и его герцогиня. И еще Камил…

– Неужели София? – перебила Эмили. Ее сердце снова гулко забилось. – А я даже не знала, что они вернулись в Лондон…

– Они прибыли три дня назад, а вместе с ними – их друзья. Думаю, с ними вы тоже знакомы. Это мистер и миссис Блэквуд.

Китинг и Камилла! О боже! Правда, они не знали всех ее секретов, их знал только мужчина, который сейчас смотрел на нее с лукавой улыбкой. Впрочем, кое-что им все-таки было известно. София и Камилла появились в «Тантале» примерно в то же время, что и она. И были ей как сестры.

– Поклянитесь! – воскликнула Эмили. – Поклянитесь, что вы меня не разыгрываете!

– Клянусь. Я попросил Хейбери мне помочь, и он это устроил. Так что посторонним в каком-то смысле буду я, а не вы. Точнее – я и Лори. Он грозился заплакать, если я не соглашусь его взять.

Эмили задумалась, затем спросила:

– Но если вы никого из них толком не знаете… Почему же вы это делаете?

Нэт вздохнул и, прислонившись к карете, пробормотал:

– Потому что я хочу проводить с вами время. И потому что я вернул Эбберлингу деньги. А теперь он, возможно, за мной следит. И если я отправлюсь куда-нибудь только с вами… И поэтому… Полагаю, в компании старых друзей будет безопаснее. Так как же? Едем?

Эмили молчала. Еще несколько недель назад сама мысль о том, чтобы отправиться в какое-нибудь публичное место, привела бы ее в ужас: даже сегодня она поначалу не хотела ехать в театр, но теперь, когда Натаниель сказал, что хочет проводить время с ней… О, это было так заманчиво… И к тому же – ее друзья…

Шумно выдохнув, она сказала:

– Ладно, согласна. – И приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Нэта в улыбающиеся губы. – А вы умеете убеждать, милорд…

Помогая ей сесть в карету, граф проговорил:

– Временами мои навыки бывают полезными не только для обмана.

Нэт сел рядом со своей спутницей на мягкое, обитое кожей сиденье. Как только он закрыл дверцу, экипаж покатился по подъездной дороге.

– Куда мы едем, в «Друри-Лейн»? – спросила Эмили, стараясь не выглядеть восторженной школьницей.

– Да, верно. Это добрых минут двадцать пути, если Сэм поедет тем маршрутом, каким я ему сказал ехать. – Натаниель привлек девушку к себе и, снова поцеловав, пробормотал: – Чем бы нам заняться, пока мы едем?

Эмили со смешком провела ладонью по его бедру.

– Сэр, кажется, у вас уже есть на уме кое-какие планы… – Она погладила явственно выступавший бугор внизу его живота.

– Точно, есть, – кивнул Нэт с улыбкой.

Эмили расстегнула на нем жилет, затем руки ее скользнули вниз, к его брюкам. Расстегнув их, она выпустила на свободу отвердевшую мужскую плоть. Нэт со стоном приподнял ее и усадил себе на колени. Эмили несколько мгновений колебалась – ведь ей не пришло в голову взять с собой кондомы. К тому же здесь не было ни ручья, ни какой-нибудь тряпки… Но тут Нэт вдруг достал из кармана кондом, и она с улыбкой спросила:

– А что, если бы я отказалась с вами ехать?

Нэт с улыбкой пожал плечами:

– Ну… тогда мы бы сейчас находились в вашей комнате, занимаясь тем же самым.

Он спустил платье с одного ее плеча, обнажая грудь, и прижался губами к соску. У Эмили тотчас перехватило дыхание, и она, приподняв платье повыше, с тихим стоном опустилась на возбужденную мужскую плоть. Нэт глубоко вошел в нее, и она, обхватив руками его плечи, принялась то резко опускаться на него, то столь же энергично приподниматься. А он держал ее за бедра, помогая ей. Интимная близость всегда была для нее средством забыться хоть ненадолго, разогнать тьму в душе, но в последние несколько дней, вернее, в последние две недели, все стало меняться… Теперь дело было не в тоске и одиночестве, а в нем, в Натаниеле Стоуксе, графе Уэстфолле. В том, как он на нее смотрел, как ее слушал, как с ловкостью опытного фехтовальщика парировал ее реплики и делал ложные выпады… А потом он поведал ей о себе такое, чего никто больше не знал, а она смогла рассказать ему о себе то, о чем никогда никому не собиралась рассказывать. Наконец Эмили содрогнулась всем телом и уткнулась лицом в плечо любовника, тихо постанывая. А он снова и снова вонзался в нее. Наконец он тоже вздрогнул и, привлекая Эмили к себе, впился в ее губы поцелуем. Эмили прекрасно понимала, что все это могло очень плохо закончиться и для ее сердца, и для ее будущего, но никогда еще настоящее не искушало ее так сильно.

Нэту подумалось, что для человека, который старался не становиться предметом сплетен и оставаться незаметным для острословов Мейфэра, он выбрал довольно странную компанию – через несколько минут ему предстояло разделить с этими людьми театральную ложу. А сейчас он старался держаться между Эмили и остальной толпой, наполнявшей театр. Хотя вряд ли кто-нибудь мог обратить на них внимание, когда они поднимались по длинной широкой лестнице. Вероятно, обратный путь к экипажу будет труднее, а все из-за тех людей, которые уже заметили их. Минуту спустя они уже радостно приветствовали Эмили, а та, казалось, была счастлива их видеть.

Нэт довольно много времени провел вдали от Лондона и от Англии в предыдущие годы, поэтому по приезде постарался узнать о людях своего круга как можно больше. А уж после того, как он унаследовал титул, знать умонастроения и характеры окружавших его аристократов стало еще важнее.

– Рад видеть вас, Уэстфолл, – приветствовал его Хейбери, протягивая руку. – Вы уже знакомы с Китингом Блэквудом и его женой Камиллой?

Нэт вежливо поклонился.

– Нет еще, но спасибо, что присоединились к нам сегодня. – И в тот же миг на него пристально посмотрели проницательные голубые глаза.

– Мы сделали это не ради вас, – заметил Блэквуд, однако руку, протянутую Нэтом, все-таки пожал.

«Блэквуд, я знаю о вас все», – мог бы сказать Натаниель, но сегодня вечером ему нужна была помощь этого человека. Впрочем, Китинг Блэквуд был не единственным убийцей в этой ложе. По крайней мере, этого темноволосого джентльмена судили и признали виновным только в убийстве в целях самозащиты. А вот он, Нэт, не мог похвастать таким оправданием.

– Не обращайте на него внимания, – вмешалась в разговор очаровательная фея со сливочно-белыми волосами. Она выступила вперед и с улыбкой представилась: – Я Камилла, подруга Эмили. И если, милорд, вы действительно хотите помочь нашей Эм – тогда я очень вам благодарна.

Эмили шагнула к Нэту и тут же подвела его к еще одной молодой женщине.

– Уэстфолл, это моя хорошая подруга София Уайт. То есть теперь – Басвич, герцогиня Гривз. А это ее муж – герцог Гривз.

Это была та самая пара, которая прошлой зимой скандализировала всю Англию. Молодая леди с непринужденной улыбкой и темно-рыжими волосами была незаконной дочерью герцога Хеннесси, а Гривз, высокий джентльмен с худощавым лицом, отверг многих более подобающих ему женщин и женился на Софии. Нэт мысленно вздохнул. Очевидно, у девушки из «Тантала» – даже у той, которая хотела казаться совершенно неприметной, – просто не могло быть неприметных друзей.

– Рад познакомиться, ваша светлость, – сказал Натаниель с поклоном.

Герцогиня рассмеялась и тут же тихо сказала:

– О, не надо мне кланяться, а то леди Веллинг в ложе напротив нас упадет в обморок. А если это случится, она свалится прямо в оркестр.

– И многих раздавит – при ее-то габаритах, – добавил Гривз, целуя жену в висок. Герцог разглядывал Нэта так же пристально, как до этого Блэквуд. Пожав ему руку, он заметил: – Очевидно, Хейбери правильно вас оценил.

Нэт покосился на маркиза, уже сидевшего с леди Хейбери в глубине ложи. Он попросил маркиза привести гостей, которые отвлекли бы внимание от его, Нэта, появления вместе с Портсмен. И Хейбери замечательно справился с этой задачей. Уж насколько общение с такой компанией пойдет на пользу Лоуренсу, он понятия не имел, но его брат казался вполне довольным – в этот момент он оживленно беседовал с Блэквудом и Хейбери о лошадях и ставках.

Тут Портсмен взяла его под руку и увлекла к заднему ряду ложи.

– Спектакль сейчас начнется, – прошептала она.

– Мы могли бы сесть в первом ряду с твоими друзьями, – предложил граф.

– Нет, не надо.

Ответ получился слишком резким, но Нэт понял ее нежелание сидеть впереди. В темноте он не мог сказать, присутствовал ли в зале Эбберлинг, а озираться по сторонам не мог – это привлекло бы внимание и к нему, и к Эмили. Сев рядом с ней, он тихо сказал:

– У вас очень интересные друзья.

Эмили улыбнулась.

– Да, верно, интересные. – Она взяла его за руку. – И вы – в их числе.

– Не такой уж я интересный. Более того, я скучный и неприметный, – прошептал в ответ Нэт. Ему вдруг захотелось встать, отбросить очки и трость и закричать, что он, черт побери, герой!

– Скучный человек не мог бы организовать такой замечательный вечер, – возразила Эмили и тихим шепотом добавила: – Ах, Уэстфолл, мне ужасно хочется поцеловать вас прямо сейчас. Спасибо, что вытащили меня из моей пещеры отшельника.

– Всегда к вашим услугам, – с улыбкой ответил Нэт.

Под бурные аплодисменты открылся занавес, и мисс Портсмен подалась вперед. «Что бы подумали ее друзья, если бы узнали, что она дочь браконьера и прачки? – думал Нэт. – Ведь все остальные в этой ложе все-таки голубых кровей…» Даже у незаконнорожденной Софии отец – герцог, а другая, Камилла – дочь графа. Блэквуд же кузен маркиза. Что же касается леди Хейбери, то она была дочерью виконта, вдовой графа, а теперь стала женой маркиза – то есть трижды аристократка. Но при всем при этом он все равно считал Эмили самой привлекательной женщиной. К тому же она оказалась очень интересным собеседником – таких ему еще не доводилось встречать. Она сказала, что их ложь сравнивать никак нельзя, потому что он лгал ради Англии, а она – только ради самой себя, чтобы избавиться от жизни в нищете. Однако она все же сумела выбраться из грязи, причем – сама, собственными силами. И каждый дюйм этого пути давался ей упорным трудом. Поэтому сегодня, сидя в этой ложе, она была вполне на своем месте – как любой другой из их компании. И никому – тем более маркизу Эбберлингу – не будет позволено лишить ее этого. Что бы ему, Нэту, ни потребовалось сделать, чтобы обеспечить ей счастливую жизнь, он обязательно это сделает.

Спектакль начался, и маркиз Эбберлинг поставил на стоявший подле него столик бокал вина. Его невеста, сидевшая рядом с ним, а также ее родственники болтали без умолку об ожерелье вон той дамы или предполагаемом богатстве вон того герцога, но маркиз был не в настроении: ему не хотелось ни сплетничать, ни смотреть спектакль. Он снова бросил взгляд на ложу, находившуюся поближе к сцене. Болван проклятый, вот кто он, этот новоявленный граф. Не следовало ему нанимать на поиски гувернантки этого хромого шпиона, медлительного, как улитка. Какое-то время ему казалось, что Уэстфолл, возможно, учуял след Рейчел Ньюбери: в конце концов, он же съездил в Шропшир, чтобы расспросить капитанов кораблей, – но ничего у него не вышло. А потом он со своим глупым братцем заходил поговорить с мальчиком – зачем? Когда же Эбберлинг узнал, что граф зачастил в клуб «Тантал», он и сам отправился туда на случай – решил, что гувернантка нашла приют именно там, среди этих особ со скандальной репутацией. Тем более что Уэстфолл говорил, что якобы напал на след…

Но все было впустую. А до его свадьбы осталось всего четыре недели. Эта дерзкая девчонка обожала указывать ему на его «ошибки» в обращении с сыном и Кэтрин. А теперь он собирался снова жениться. Она, конечно же, об этом узнает. Да-да, обязательно узнает, что он женится на дочери самого богатого банкира Англии. Узнает – и найдет способ все испортить. Опять… И шантаж еще будет наименее страшным из всего, что она может сделать. Но он не собирался ждать, когда она его найдет. Нет, он сам ее найдет – и с этой проблемой наконец-то будет покончено. Конечно, ему следовало понимать с самого начала, что глупо идти к вышедшему в отставку калеке. Ведь человек, который его рекомендовал, сам все еще в деле. Что ж, надо извлечь урок и из собственных ошибок… А Рейчел Ньюбери предстояло извлечь уроки из своих – уж он-то об этом позаботится.

Невеста Эбберлинга, сидевшая рядом, рассмеялась над чем-то происходившим на сцене, и маркиз засмеялся вместе с ней. Итак, решено! Завтра по следу этой девицы уже пойдет Джек Райкотт. И тогда посмотрим, кто в итоге победит.

Глава 12

Пока все ждали, когда их кареты в череде других экипажей подъедут к ним, Эмили взяла Софию под руку, поцеловала подругу в румяную щеку и прошептала:

– Ты выглядишь очень счастливой.

– А я действительно счастлива, – с усмешкой ответила герцогиня Гривз. – Пройдет еще несколько недель, и я начну ходить вперевалку и жаловаться, но я все равно счастлива. Я в восторге!

Эмили приложила ладонь к животу Софии и, покачав головой, пробормотала:

– Даже не верится, что я когда-то отговаривала тебя ехать на рождественскую вечеринку в поместье Гривза. Если бы ты меня послушалась, то сейчас уже была бы женой преподобного мистера Лойнза.

София поежилась.

– Ох, не напоминай… Я провела с этим отвратительным субъектом и его матерью всего три дня, но мне этого на всю жизнь хватило.

К ним присоединилась Камилла, предварительно ткнувшая локтем Блэквуда, чтобы шел к другим мужчинам, и, улыбнувшись, сказала:

– Из всего этого я могу сделать вывод: и Софии, и мне очень повезло. Мы обе едва избежали беды и нашли такое счастье, о каком даже не мечтали. – Камилла покосилась на Уэстфолла, затем снова обратила взгляд на Эмили. – И у тебя тоже так будет, Эм.

«О, я бы много отдала, чтобы это произошло», – подумала Эмили. Но, увы, она уничтожила свой шанс на удачный брак, когда рассказала Нэту правду о своем происхождении. Но она обязана была рассказать… Ведь после всего, что он поведал ей о своей жизни во время войны, она просто не могла ему солгать. Если бы она солгала, то никогда больше не смогла бы посмотреть ему в глаза.

Заставив себя улыбнуться, Эмили проговорила:

– Во всяком случае, я буду рада иногда приезжать к вам обеим в гости.

– А почему ты вдруг отважилась выйти за пределы клуба? – спросила София. – В своей записке к Адаму Хейбери ничего не объяснил, только попросил нас приехать сегодня вечером сюда и быть любезными. Адам сказал, что он лишь потому согласился, что надеялся вернуть своего коня. Но я думаю, что на самом деле он был тронут… Когда Хейбери понадобилась помощь друзей, он все-таки вспомнил о нем.

Камилла кивнула.

– Да-да, и у нас та же история. Китинг сказал, что они с Хейбери почти помирились, хотя он отказывается говорить, в чем там вообще было дело.

– Ох уж эти мужчины со своими глупыми секретами. – Герцогиня громко вздохнула, потом снова улыбнулась. – Кстати, о секретах… Эм, ты никогда не говорила, что питаешь слабость к ученым графам.

– Мы с Уэстфоллом друзья, вот и все, – возразила Эмили, мысленно желая, чтобы ее слова были неправдой. – Я совершенно счастлива в «Тантале». А что касается моего выхода на улицу… Просто я подумала, что уже пора, вот я и…

Она бросила взгляд на хорошо освещенный вход в театр – и в ужасе замерла. О, она не могла ошибиться – там стоял он: с золотистыми волосами, как всегда, безупречно одетый. А на его руку опиралась женщина, вероятно – его будущая жена. Но Эмили не могла отвести взгляд от Эбберлинга, потому и не могла как следует рассмотреть эту несчастную леди. Маркиз же беседовал с каким-то мужчиной, но в любой момент мог посмотреть в ее сторону. Он бы увидел, что она смотрит на него, и тотчас бы ее узнал. Как он мог не узнать? Ведь она всего лишь изменила цвет волос и манеру одеваться, но в остальном осталась прежней. О, это вот-вот случится, и ей нужно будет бежать, но…

– Портсмен, спокойно, – раздался низкий голос Натаниела. Граф стал между ней и ее ожившим ночным кошмаром. – Он вас не видел, – прошептал он. – И вовсе не искал вас здесь. Для него вы были гувернанткой, а не леди, появляющейся в обществе герцогини.

– Эм, что случилось? – прошептала Камилла, сжимая ее руку.

– Ничего. – Эмили покачала головой. – Просто… мне нужно идти.

Но прежде чем она успела отойти, София взяла ее за другую руку.

– Если тебе доставляет неприятности лорд Уэстфолл, – тихо сказала подруга, – ты только кивни – и мы позаботимся о том, чтобы он никогда больше тебя не беспокоил.

– Что?.. О, нет-нет, это не Натаниель. Это… кое-кто другой. Причина, по… – «Причина, по которой я всегда боюсь», – едва не сказала она, однако умолкла, почувствовав, как рука Нэта коснулась сзади ее талии. Судорожно сглотнув, Эмили пояснила: – Просто я увидела кое-кого из моего прошлого. Мы с ним… плохо расстались.

– Ты уверена? – Камилла смотрела на нее с беспокойством.

– Да, поверьте, Натаниель мой друг, я ему доверяю.

– Даешь слово девушки из «Тантала»? – София пристально взглянула на нее.

– Да, слово девушки из «Тантала».

Подруги отпустили ее, и теперь ее взял за руку Натаниель.

– Карета подана, – сказал он. – Я ведь обещал доставить тебя домой до полуночи, не так ли? Или это обещал Лори?..

– Я еду с Блэквудом и Гривзом, – тотчас же подал голос Лоуренс, так что Эмили даже подумалось, что братья заранее отрепетировали этот разговор.

– Что ж, хорошо, – кивнул Нэт. – Но чтобы к двум часам ты был дома. Ты все еще отбываешь наказание за свои проделки в Оксфорде, ясно?

– Нэт, но я…

Китинг Блэквуд весело рассмеялся.

– Что, парень, временно отчислен? Ты здесь не один такой. Со мной когда-то случилось то же самое.

Они бы и дальше продолжали беседовать, но Эмили почти физически ощущала присутствие Эбберлинга, – теперь где-то у нее за спиной. Пожелав всем спокойной ночи, она потянула Натаниела к его экипажу. Наконец карета покатила по улице, и Эмили, шумно выдохнув, пробормотала:

– Ох, я думала, мне станет плохо…

Натаниель снял с себя плащ и накинул его на плечи девушки. Затем обнял ее своей теплой рукой и проговорил:

– Не беспокойтесь, дорогая. Он свирепо смотрел на меня, но на вас даже не взглянул. Не говоря уже о том, чтобы присматриваться…

– Вы уверены?

– Совершенно уверен.

Эмили посмотрела в его зеленые глаза за стеклами бесполезных очков. Посмотрела на губы, которые так и хотелось поцеловать. Наконец спросила:

– Почему вы идете ради меня на такой риск? – Произнося эти слова, она подумала: «Наверное, было бы разумнее просто принять предложенную помощь, а не задавать вопросы».

Едва заметно улыбнувшись, Нэт ответил:

– У меня, знаете ли, есть представление о том, что хорошо, а что плохо. Хотя, возможно, и смутное. – Помолчав, он добавил: – Эбберлинг убил свою жену, и потому я занял вашу сторону.

– И это не имеет отношения к… нам? – Эмили указала пальцем сначала на него, потом – на себя.

– Очень даже имеет. Я ведь уже сказал, что отличаю добро от зла, хотя никогда не утверждал, что считаю себя святым. – Он вдруг снова улыбнулся. – Однако даже мы, грешники, можем позаботиться о том, чтобы правосудие свершилось.

«Правосудие…» Это слово – даже сказанное среди всех остальных, приятных, – встревожило Эмили.

– Правосудие? – переспросила она. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду следующее: если вы хотите спокойно и без каких-либо опасений выходить из дома, если хотите жить без страха, с Эбберлингом должно быть покончено. Но в данный момент мне не очень-то хочется его убивать. А вам?

– Знаете, я об этом думала, – призналась Эмили и положила голову на плечо Нэта. Как он добился, что рядом с ним она чувствовала себя в безопасности? Никому никогда не удавалось это сделать. Никому, кроме замечательного мужчины, который сейчас сидел рядом с ней. – Но убивать его… Тогда я была бы такой же, как он. Очень хотелось бы в суде доказать, что он убийца. – Она прерывисто вздохнула. – Только для этого требуется, чтобы я говорила с людьми. Официально. А я не могу…

– Думаю, нам пора разработать какую-то стратегию. А вы как считаете? – Нэт постучал тростью в крышу кареты. – Сэм, вези нас в Терил-Хаус!

– Слушаюсь, милорд! – послышался голос кучера.

– А я думала, что должна до полночи вернуться домой, – с улыбкой заметила Эмили.

– Разве мы говорили, к кому домой? Я такого не помню. – Нэт взял ее за подбородок и, наклонившись, поцеловал. – Портсмен, сегодня вы моя, – добавил он хриплым шепотом. И губы их снова слились в поцелуе.

Было странно сидеть в своей постели и видеть прямо перед собой блестящие рыжевато-каштановые волосы, разметавшиеся по подушке. И еще более странным казалось другое… Раньше ему всегда было скучно в настоящем, и он постоянно искал себе какие-нибудь занятия, а вот сейчас ему ничего не хотелось делать – хотелось только смотреть на эту удивительную женщину, спавшую рядом.

Нэт снова прилег и подложил руку под голову. Этим утром ему не нужно будет щуриться и нащупывать очки, едва лишь женщина в его постели откроет глаза. И не нужно будет потом тянуться за тростью. И даже не придется вспоминать события предыдущего дня или вечера, чтобы вспомнить, каким именем он назвался. Он мог быть просто самим собой.

Портсмен заворочалась во сне и скользнула рукой по его груди. Нэт нахмурился. Хм… а ведь он не может и дальше называть ее Портсмен. Это не ее настоящее имя. Да и звучит слишком уж официально. Но как же ее называть? Называть Рейчел Ньюбери – опасно. К тому же и это имя тоже вымышленное. Элоиза Сморклей – это ей ужасно не нравится. По правде говоря, она уже и не была той Элоизой. Эта женщина сделала себя совсем другим человеком – сделала самостоятельно, собственными силами.

Карие глаза открылись и сонно заморгали. Потом сфокусировались на нем, и на прекрасном лице появилась улыбка.

– Доброе утро, – сказала она.

Нэту казалось, что он мог бы утонуть в этой улыбке. Тоже улыбнувшись, он пробормотал:

– Доброе утро. Знаете, я тут думал…

Она приподнялась и расчесала пальцами волосы. Затем сладко потянулась – так сладко, что его мужское достоинство тотчас же шевельнулось.

– О, вы всегда думаете… А сейчас о чем?

– О вашем имени. Кто вы на самом деле? Вернее – как я должен вас называть?

Она нахмурилась.

– А не слишком ли сложный вопрос для столь раннего часа?

– Вообще-то… нет.

Несколько секунд Эмили молча смотрела на свои руки. Длинные изящные пальцы… Если бы не сила ее характера, они могли уже стать скрюченными и мозолистыми от стирки чужого белья. А если бы не обстоятельства ее рождения, могли бы с легкостью летать по белым клавишам прекрасного фортепиано. Наконец, откашлявшись, она в задумчивости проговорила:

– Из всех тех, кем я была, мне больше всего нравится имя Эмили. Так что пусть остается Эмили.

Натаниель улыбнулся.

– Значит, Эмили.

Он привлек ее к себе и поцеловал, погрузив пальцы в густые волосы, от которых пахло лимоном и чаем, а в следующее мгновение дверь его спальни с грохотом распахнулась. Эмили взвизгнула и нырнула под смятое одеяло, а Нэт машинально потянулся за ножом, который всегда держал под подушкой. Но он тотчас разжал пальцы и прорычал:

– Черт тебя побери, Лори, что ты тут делаешь?

Его младший брат привалился к дверному косяку и уставился на комок под одеялом – из-под одеяла доносился приглушенный смех.

– Ты когда-нибудь бывал в клубе «Иезавель»?.. – протянул Лори с нагловатой усмешкой.

Натаниель внимательно посмотрел на брата и нахмурился. Галстук молодого человека сбился набок, а глаза покраснели.

– Лори, ты пьян…

– Да, Нэт, в стельку, вдребезги… Представляешь, Гривз и Китинг знают все самые злачные места Лондона! Это было… сногсшибательно. Ох как это захватывающе – ходить по клубам с людьми, при виде которых все втягивают голову в плечи.

Эмили под одеялом снова захихикала, но Нэту было не так уж смешно.

– А ты случайно не проинформировал этих выдающихся джентльменов о том, что тебе всего девятнадцать?

– Ну… возможно, я прибавил себе годик-другой, – признался Лори, криво усмехнувшись. – Но от меня тоже была польза. Гривзу очень не нравится Эбберлинг. Он сказал, что маркиз ужасно раздулся от гордости, так что при входе в комнату ему приходится открывать обе створки двери, иначе не пролезет.

Тут уже Нэту стало совсем не до смеха.

– Ты рассказал им про Эбберлинга? – Он сдвинулся на край кровати, затем встал.

– Эй, ты же голый! – изумился Лори.

Натаниель схватил брата за плечо.

– Послушай, ты! Иди прими холодную ванну, выпей кофе – и чтобы через полчаса был в столовой. Если же не протрезвеешь достаточно, чтобы объяснить, о чем, черт тебя подери, ты говорил со своими новыми друзьями, я отправлю тебя в поместье Уэстфолл-Манор. И все время до конца сезона ты проведешь там – будешь вести мои бухгалтерские книги. Я ясно выразился?

Лоуренс судорожно сглотнул и смахнул с глаз прядь светло-каштановых волос.

– Да, ясно. Проклятье, да.

– Вот и хорошо.

Нэт вытолкал брата за порог и захлопнул за ним дверь. Потом выругался, причем – на нескольких языках. Когда он повернулся к кровати, Эмили уже сидела, завернувшись в простыню и смотрела на него с тревогой в глазах.

– Насколько серьезные у меня неприятности? – тихо спросила она.

Все еще ругаясь, Нэт схватил брюки и быстро натянул их.

– Точно не знаю. Но если Гривз или Блэквуд где-нибудь проговорятся, неприятности будут очень серьезные. Одевайтесь. Я должен вызвать их всех сюда. Немедленно.

Нэт тотчас же понял, что ей это не понравилось. Что ж, ничего удивительного. Ему следовало догадаться… В самом начале существовала лишь головоломка, которую он хотел разгадать. И еще, пожалуй, способ заделать брешь, образовавшуюся в отношениях между ним и братом. Теперь у этой головоломки появилось лицо – лицо, которое за последние несколько недель стало ему очень дорого. И поэтому все изменилось…

– Нэт, если будете посылать за ними, пошлите и за их женами, – сказала Эмили. – И за Хейбери – тоже. А также за Дженни Мартин, и пусть она принесет мне одежду на смену.

– Вы действительно им всем доверяете?

Эмили довольно долго молчала. Наконец ответила:

– Я доверяю самой себе и вам. Но у меня есть друзья – теперь уже есть. И я ужасно устала лгать… А София и Камилла – они мне как сестры. И даже Диана. Так что, думаю, их мужья тоже заслуживают моего доверия.

Нэт молча кивнул, вышел из спальни и пошел вниз за бумагой и чернилами. И за дворецким Гарви. Он всегда полагал, что его скрытность – это лишь осторожность, вошедшая в привычку у бывалого шпиона, но теперь действительно все изменилось. Эмили ему доверяла, и он хотел ей помочь, хотел спасти от негодяя, пытавшегося заставить ее замолчать навсегда, а все остальные… пусть убираются к черту. Нэт не знал, было ли это самое разумное решение проблемы, но он точно знал: благополучие Эмили – это единственное, что сейчас имело для него значение. А от идеи стать героем он отказался уже давно – еще в то время, когда согласился стать шпионом.

Как только сообщения были разосланы, Нэт вернулся наверх, чтобы полностью одеться, а Эмили, сидя на стуле у окна, смотрела в сад. Приблизившись, Нэт уселся на подоконник и прошептал:

– Я прошу прощения. Мне не следовало вообще ничего рассказывать Лори. В свое оправдание могу сказать только одно: в самом начале, едва занявшись этим делом, я знал лишь то, что мне рассказал Эбберлинг. И, конечно же, я не знал, что это за вами он охотится.

Эмили встретилась с ним взглядом и так же тихо ответила:

– Когда вы вышли из комнаты, я некоторое время еще сидела в вашей постели, потому что поняла, что чего-то не хватает.

– Не хватает?.. – переспросил Нэт.

– Да. И мне понадобилась целая минута, чтобы понять, чего именно. Нэт, я уже не чувствую страха. – Она сжала его руку. – Если бы несколько недель назад я узнала, что кому-то известно о связи между Эбберлингом и мной, я бы тут же собрала вещи и отправилась покупать билет на ближайший пароход, уходящий из Англии. Хотя… Вероятно, мне и сейчас стоит это сделать.

– Нет, не стоит. – Нэт переплел ее пальцы со своими. Мысль о том, что он позволит ей уйти из-за своей собственной глупости, казалась невыносимой.

– Знаете, я внезапно осознала, что не одна в этом мире, – продолжала Эмили. – Уже не одна. У меня действительно есть друзья – люди, которым не все равно, что со мной случится. И если я исчезну, то кто-то это заметит. – По ее щеке скатилась слезинка, и Нэт стер ее пальцем. – Ведь это бы заметили, правда?

– Я бы заметил. – Он наклонился к ней и поцеловал в губы.

То, как Эмили это сказала… Нэт не мог сосчитать, сколько раз за последние годы у него у самого появлялась такая же мысль. Что, если он провалит какое-то очередное задание, что, если погибнет, допустив какую-нибудь ошибку, – заметит ли кто-нибудь его отсутствие? И тогда он не знал ответа на этот вопрос.

– Я бы заметил, – повторил он с чувством. А затем снова поцеловал Эмили – еще и еще… Соскользнув с подоконника и обнимая ее, Нэт вместе с нею опустился на пол. – Да-да, заметил бы, заметил… – шептал он.

Она начала всхлипывать, и какое-то время Нэт просто сидел на полу под окном и обнимал ее. И она говорила, что они не похожи? О господи! Когда-нибудь он кое-что ей скажет. Но не сейчас. Потому что сейчас им следовало побеспокоиться о другом. Но однажды он обязательно ей скажет, что именно в эту минуту осознал, что любит ее.

Нэт рассказал им все. Ну, может быть, не все, потому что он опустил тот факт, что Эмили была дочерью прачки из Дербишира, но все детали, касавшиеся ее жизни как Рейчел Ньюбери, и того, как она стала свидетельницей убийства, он сообщил.

Камиллы дома не оказалось: поехала к своим сестрам, – но Китинг, а также София с мужем пришли. И Дженни тоже.

После того как Нэт закончил свой рассказ, София во все глаза уставилась на Эмили, а та пододвинула свой стул поближе к подруге и прошептала:

– Дорогая, мне очень жаль… Надо было уже давно тебе все рассказать, но я не знала, вернее – не решалась…

Рыжеволосая красавица поцеловала ее в щеку и воскликнула:

– А я даже не догадывалась! Я всегда думала, что ты сменила имя, потому что к тебе приставал твой прежний хозяин, какой-нибудь морщинистый дряхлый лорд. Но оказывается… Господи, да как же ты могла такое рассказать?.. Так что я не сержусь. То есть на тебя не сержусь. А Эбберлинг – совсем другое дело. Он чудовище!

– Может, и чудовище, – пробормотал герцог Гривз. – Но ясно, что злобный и коварный. И еще – богатый, что почти так же опасно. Люди гораздо легче закрывают глаза на грехи богатых людей, чем бедных. – Глаза цвета стали устремились на младшего брата Нэта. – А тебе, щенок, нужно научиться держать язык за зубами.

На юного Лоуренса было жалко смотреть – казалось, он вот-вот расплачется.

– Вы хитростью заставили меня разговориться, – пробормотал он, насупившись.

Гривз утвердительно кивнул.

– Да, конечно. Хейбери не стал мне рассказывать, ради чего был устроен вчерашний вечер, тут-то ты и пригодился.

– Это было… не слишком любезно с вашей стороны.

Герцог криво усмехнулся.

– А я никогда и не отличался любезностью.

– Адам, перестань. Он и так очень переживает, – вмешалась София. – Слава богу, от этого никто не пострадал.

Герцог вздохнул и проворчал:

– Моя жена иногда говорит мне, что я должен быть добрее к людям. К счастью для вас, молодой человек, я решил к ней прислушаться. Поэтому я признаю: на самом деле вы так и не назвали настоящее имя мисс Портсмен. Мы с Китингом его вычислили. И то лишь потому, что провели вечер в театре все вместе.

– Это плохо, – заметил Нэт. – Ведь если вас кто-нибудь подслушал…

– Никто нас не подслушал, – перебил Китинг, доедая ломтик куриной грудки. – Может, он и молокосос, но мы-то с Гривзом – нет. Если хотите на кого-то злиться – то мы больше виноваты, чем он.

Тут Эмили наконец решила вмешаться. Изобразив улыбку, она сказала:

– Поверьте, я ни на кого из вас не сержусь.

В наступившей тишине внезапно раздался голос Дженни:

– Я, конечно, могу ошибаться… – Сейчас ее французский акцент был сильнее, чем когда-либо. – Да, я могу ошибаться, но мне кажется, что вы, джентльмены, могли бы использовать свое время более разумно. Ведь сейчас дело не в том, кто допустил какую-то ошибку, не так ли? Сейчас надо подумать о другом…

Тут и Хейбери наконец подал голос:

– Хотя мне не хочется соглашаться с французской вертушкой, но она говорит дело. Вините кого угодно, но я предпочел бы узнать, что мы собираемся делать с Эбберлингом.

«Он сказал «мы»?» – изумилась Эмили. О, как же ей приятно было это слышать! И она такого никак не ожидала. Но все-таки решения должна была принимать сама, ведь речь шла о ее жизни, не так ли? Медленно поднявшись на ноги, Эмили проговорила:

– Благодарю вас всех за то, что пришли сюда сегодня и выслушали мой печальный рассказ, но я не жду, что вы взвалите мои проблемы на свои плечи.

– Эмили…

– Я видела, как он стащил Кэтрин с лошади и задушил, а я… просто стояла там. Когда же он поднял глаза и увидел меня, я побежала. Нет, не к властям и не за оружием. Я убежала… вот и все. – Она помолчала, глядя на Натаниела, возможно, надеялась, что он ее остановит, но граф молчал, и Эмили продолжала: – Я знала, что это будет всего лишь мое слово против его слова. И по многим причинам ни один судья, ни присяжные, состоящие из равных ему, не станут меня слушать. И в этом смысле ничего не изменилось.

– Кажется, мы здесь все равные ему, – сухо заметил Гривз.

– Ваша светлость, вы и ваш друг женаты на моих лучших подругах, так что вы не в счет, – возразила Эмили. – Но я-то не из аристократического рода. На самом деле… я полная противоположность аристократии, поэтому прошу вас держаться от такого дела подальше. Никто вас за это не поблагодарит.

– Эм, это не лучший способ просить о помощи, – заметила София.

Эмили со вздохом взглянула на подругу.

– София, дорогая, я не прошу вас о помощи, правда не прошу. Эбберлинг – маркиз, у него есть власть и деньги, и он собирается жениться на еще больших деньгах. А твой Адам и Китинг женились на девушках, с которыми им, вероятно, не стоило связывать свою судьбу. И как бы они ни любили своих жен, это все же повредило их репутации. А я простая девушка из «Тантала». Наемная работница. – Она взглянула на Хейбери. – Скажите, вы бы стали рисковать «Танталом» ради одной из девушек, работающих на кухне? Вы позволили бы Диане пойти на такой риск?

– Если вы не хотите нашей помощи, тогда зачем мы здесь? – проворчал Китинг Блэквуд, вставая. Он отошел к ближайшему окну и повернулся ко всем спиной.

Эмили же вновь заговорила:

– Лорд Уэстфолл попросил вас прийти, чтобы убедиться, что вы никому не обмолвитесь о том, кто я такая и где нахожусь, вот и все. Да, это все, о чем я прошу. Прошу лишь о молчании…

Именно это она и получила в ответ – молчание. Очень долго никто не произносил ни слова. И все сидели, глядя в пол. Тишина… Ужасная тишина. Но она ведь сказала им правду… Сказала самые правдивые слова, какие ей когда-либо доводилось произносить. И она отказывалась чувствовать себя виноватой из-за того, что произнесла эти слова. Более того, она этим гордилась. Да, она находилась в отчаянном положении и снова возвращалась к одиночеству, но у нее была гордость.

Эмили в очередной раз обвела взглядом присутствующих. Только на Натаниела она не смотрела: боялась увидеть в глубине его светло-зеленых глаз облегчение – облегчение от того, что предоставила ему возможность выйти из этой истории и уйти от нее.

Наконец Оливер Уоррен, маркиз Хейбери, медленно поднялся с кресла, подошел к буфету и выбрал себе пухлый пончик, обсыпанный корицей. Потом снова сел, разрезал пончик на две половинки и обе намазал маслом.

– Семь лет назад, уже почти восемь, – проговорил он с невозмутимым видом, – у меня была возможность совершить благородный поступок по отношению к одной молодой леди, которая была одинокой, покинутой, осталась без средств и застряла в чужой стране. Но она повернулась ко мне спиной, и я, чуть ли не выпрыгнув из окна ее спальни, сбежал. Теперь я на ней женат, но это уже другая история… А говорю я все это вот почему… Когда я вспоминаю тот день, мне становится ужасно стыдно, и в такие минуты я сам себе отвратителен. Тогда я думал, что поступил благоразумно, но сейчас, оглядываясь назад, я уверен в обратном. И я точно знаю, что больше никогда так не поступлю.

– Так кто же вы такая? – проговорил Гривз, пристально глядя на Эмили. – Вы сказали, что вы «простая»… Кто же вы?

– Довольно, Гривз! – прорычал Натаниель, сжимая кулаки.

– Ваша светлость, мой отец был браконьером, – ответила Эмили. – А мать работала прачкой в гостинице «Голубая голубка» – стирала белье для путешественников, которые там останавливались.

– Гм… и вы говорите, сейчас вы… девушка из «Тантала»? Вы же умеете читать и писать, не так ли? И, наверное, научились танцевать. Бьюсь об заклад, что вы даже играете на фортепиано.

Эмили казалось, что ее разрывали на части. Тяжело вздохнув, она кивнула.

– Да, именно так.

– Уэстфолл сказал, вы были гувернанткой у сына Эбберлинга. Почти три года. Это правда?

Она снова кивнула.

– Да.

– Тогда извините меня, Эмили, но это вовсе не похоже на «простую девушку».

Тут Блэквуд, по-прежнему стоявший у окна, резко развернулся и, вскинув руку, проговорил:

– Я убил мужа своей любовницы. Пусть это была самозащита, но людей вешали и за меньшее. А потом я похитил невесту одного пастора – увел ее прямо из церкви, где они венчались. И поэтому… В общем, тем, кто живет в стеклянном доме, не стоит бросаться камнями. Так что я в деле.

София обняла Эмили за плечи и усадила обратно в кресло. Ласково посмотрев на нее, сказала:

– Эм – сестра Кэмми и моя сестра. А также сестра Дженни и Дианы. Мы тоже в деле.

Приподнявшись в своем кресле, Лоуренс пробормотал:

– Я идиот, но и я хочу сделать что-нибудь… правильное. Я буду помогать.

И теперь оставался только Нэт. Для Эмили его молчание звучало громче любых слов. Конечно же, ему не понравилось, когда Гривз, как ему показалось, ее оскорбил, но это означало только одно: он был благородным добрым человеком. Да, добрым, что бы он сам о себе ни говорил. Она все еще не могла заставить себя посмотреть на Нэта. Ох, какая же она жалкая!

Тут Натаниель наконец поднялся и посмотрел на нее.

– Эмили…

Она закрыла глаза.

– Эмили…

Нет, она не будет на него смотреть. И не будет слушать. И если он просто выйдет из комнаты, то она его поймет. Она тайком проберется обратно в «Тантал», соберет свои вещи и уйдет. Уйдет навсегда.

Внезапно ее стул покачнулся и отклонился назад. Чувствуя, что теряет равновесие, Эмили открыла глаза. Сверху, из-за спинки стула, на нее смотрел Нэт.

– Эмили, не беспокойтесь, я не позволю вам упасть, – тихо проговорил Натаниель.

Глава 13

Эта необычная встреча закончилась всеобщими обещаниями хранить тайну, но каких-либо полезных результатов не дала. У самого Нэта имелось несколько идей, однако ему не очень-то хотелось говорить о них. Во всяком случае – в присутствии людей, с которыми он познакомился совсем недавно. Да и сами эти идеи еще до конца не оформились…

Желание помочь – это очень похвально, но он не собирался выносить окончательное суждение об этих людях, пока не увидит результатов, которые покажут, что от новых союзников будет больше помощи, чем помех. Эмили задержалась, и вот это он находил куда более интересным. Француженка тоже осталась, и Нэт несколько мгновений наблюдал, как она завязывала капор на своих белокурых волосах, собранных на затылке в узел.

Внезапно Лоуренс тронул его за плечо и тихо сказал…

– Нэт, я…

– Нет-нет, – перебил старший брат. – Сейчас ты поднимаешься наверх и ляжешь спать. Я не буду с тобой разговаривать, пока не протрезвеешь.

– Я прошу прощения, – пробормотал Лори. Его плечи поникли, а в глазах была печаль. – Видишь ли, я думал… Гривз и Блэквуд! Они ведь позвали меня с собой. Меня! Вот я и…

– Об этом позже, – перебил Натаниель. Он прекрасно понимал, что Лори ни в чем не виноват. Не его же вина, что он не ожидал в любую минуту получить нож в спину, как только отвернется. – Радуйся, парень, что у тебя есть возможность поучиться на собственной ошибке. В этом смысле ты удачливее многих других. Что ж, пойдем, я тебя провожу.

Нэт проводил брата наверх, а когда вернулся, обнаружил, что Эмили уже переоделась в простенькое зеленое платье для прогулок и надела очень подходивший к нему капор. Если бы он не знал, кто она такая, то, увидев ее на улице, подумал бы, что это просто привлекательная молодая леди, дочка какого-нибудь лорда…

– В чем дело? – спросила Эмили. – Почему вы так на меня смотрите?

– Думаю о капризах и поворотах судьбы, – ответил Нэт, улыбнувшись. – Если хотите, можете остаться здесь. Я сделаю так, что Эбберлинг никогда к вам не приблизится. Уж я об этом позабочусь.

– Я знаю, что позаботитесь. – Она приложила руку к его груди. – Но здесь, у вас, я буду пленницей в красивой клетке. А в клубе «Тантал» я кое-что зарабатываю и живу своей собственной жизнью. Да и вам без меня будет удобнее.

«Возможно, она права, – промелькнуло у Нэта. – Во всяком случае, в ее словах есть какой-то смысл…» Но он решил, что подумает об этом потом.

– Мне нужно кое-что исследовать, – сказал он, накрывая ее руку своей. – Я буду извещать вас о том, как идут дела.

– Да, пожалуйста. – Эмили кивнула и повернулась к выходу. Гарви уже открыл перед ней дверь, но она вдруг остановилась. – Ох, я забыла наверху мой ридикюль. – Она едва заметно покраснела. – Сейчас вернусь.

Дворецкий снова закрыл дверь.

– Гарви, ты можешь идти, – сказал Нэт.

– Хорошо, милорд.

И в вестибюле остались только он и француженка. Она стояла, глядя на лестницу, и совершенно не обращала внимания на Нэта. Или делала вид, что не обращает. Немного помолчав, Нэт спросил:

– Почему Хейбери называет вас французской вертушкой?

Дженни бросила на него взгляд.

– Думаю, это из-за моей обычной прически, месье. – Сейчас она говорила с сильным французским акцентом.

– Хм… интересно… Потому что раньше Хейбери упоминал французскую вертушку, которая сует свои пальцы во множество разных пирогов, – кажется, так он выразился.

Дженни с улыбкой кивнула.

– Да, я люблю пироги.

Натаниель прищурился и тихо сказал:

– Мисс Мартин, а ведь Эмили не дружит с глупцами, и мы оба – ее друзья. Так что же, продолжим ходить кругами? Или, может быть, вы предпочитаете подумать, чего мы могли бы добиться совместными усилиями?

Мисс Мартин наконец-то повернулась к нему лицом.

– Я однажды вас видела, милорд, – на одной из ассамблей Бонапарта. – Ее акцент почти совершенно исчез. – У вас был ужасный шрам на одной стороне лица, и один глаз был мутным. Я лишь позже узнала, кто вы такой, но должна сказать, Нэт Стоукс, вы меня тогда очень впечатлили.

И теперь-то Нэт понял, почему эта женщина казалась ему знакомой.

– А вы были черноволосой испанкой, и у вас имелась записка, в которой сообщалось о местонахождении двух советников Наполеона.

Мисс Мартин сделала реверанс.

– Именно так, милорд. Прошу прощения, что рассказала про вас Эмили, но война-то окончена, а Эмили – моя подруга. Даже сестра, как сказала София.

– Я вас понимаю, – ответил Нэт совершено искренне. – Ведь врагов приобрести гораздо легче, чем друзей. Поэтому друзей надо беречь, а врагов уничтожать, не так ли?

Женевьева Мартин протянула ему руку.

– Пока вы, милорд, будете другом Эмили, считайте меня вашим другом. Но ни минутой дольше. Этого вам достаточно?

Нэт пожал ее пальцы.

– Да, мисс Мартин. Согласен.

Тут Эмили перегнулась через перила галереи и воскликнула:

– О боже! Нельзя было оставлять вас наедине!

– Все в порядке, – сказала мисс Мартин, улыбаясь. – Мы пришли к взаимопониманию.

– Звучит как-то пугающе… – заметила Эмили, спускаясь по лестнице. – Дженни, ты не могла бы подождать меня на улице?

– Да, конечно. Но не слишком задерживайся, мне нужно к ленчу быть в клубе.

Тут мисс Мартин вышла, и дверь за ней закрылась.

– Эмили, не очень тонкий ход с вашей стороны, – с усмешкой проговорил Нэт.

– Может, и не очень. К тому же вы знаете, что я никогда не забываю свой ридикюль. Но я видела, как вы все утро присматривались к Дженни, и подумала, что вы бы хотели поговорить с ней без свидетелей.

Нэт рассмеялся.

– Что ж, очень остроумно. Дружеская беседа двух шпионов, верно?

– Именно так. Я рада, что теперь вы знаете, кто она такая. Меня начинает утомлять постоянная ложь. – Нэт положил ее руки к себе на плечи, и Эмили, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. – Вы сегодня утром были очень заботливым. Сделать все равно ничего нельзя, но было… Мне было очень приятно узнать, что на свете есть люди, которым небезразлична моя судьба.

Взяв ее за плечи, Нэт заглянул ей в глаза и проговорил:

– Дорогая моя, если последние десять лет меня чему-то научили, то только одному: я точно знаю, что всегда что-то можно сделать.

Эмили коснулась его щеки и прошептала:

– Но не во всех случаях.

Она снова его поцеловала и тотчас же, не сказав больше ни слова, выскользнула за дверь.

Нэт знал, что она имела в виду. Если даже они каким-то чудом смогут остановить Эбберлинга и он больше не будет ее преследовать, она все равно останется дочерью прачки, а он – графом. Он стал им по случайному стечению обстоятельств и вопреки своему желанию, но он все равно граф, и с этим ничего не поделаешь.

Пробормотав под нос проклятие, Нэт пошел распорядиться, чтобы ему седлали коня.

Если раньше он должен был выследить неуловимую и, возможно, несуществующую Рейчел Ньюбери, то новое его дело казалось одновременно и более легким, и более трудным. На то, чтобы определить местонахождение маркиза Эбберлинга, ему потребуется час-другой, не более того. Но куда сложнее найти брешь в его обороне, его самое уязвимое место. Но это требовалось сделать – во что бы то ни стало. Конечно, проще всего было бы его убить, но убийство маркиза могло бы навести неизбежное в таких случаях следствие на след Эмили, и она стала бы самой вероятной подозреваемой. Кроме того, Натаниель чувствовал, что с него достаточно убийств – даже ради короля и страны. Разумеется, он бы убил Эбберлинга без колебаний, если бы не оставалось выбора, но это было самое последнее средство.

Кроме того… А ведь маркиз, наверное, заслуживал более серьезного наказания, чем смерть. Следовало сделать так, чтобы он всю оставшуюся жизнь помнил о наказании. И над этим требовалось хорошенько подумать… А для начала – собрать полную информацию о нем.

Вскочив на коня, Нэт направился в «Уайтс». В какой-то момент он вдруг поймал себя на том, что постоянно улыбался. Он всегда получал удовольствие от охоты, но никогда раньше не интересовался призом. До сегодняшнего дня. Как же все изменилось!

Итак, сначала ему следовало отыскать друзей маркиза, потом сделать так, чтобы они разговорились, а затем он найдет ту единственную оплошность маркиза, которую тот во всей этой истории допустил. Потому что каждый человек, кем бы он ни был, обязательно совершает какую-нибудь ошибку. Раньше Нэт полагал, что совершил свою, когда взялся за эту головоломку, но теперь он уже так не думал. Более того: Нэт был уверен, что ему очень повезло, когда он, взявшись за поиски гувернантки, решил наведаться в клуб «Тантал».

Натаниель снова улыбнулся. И, как ни странно, именно сейчас вдруг почувствовал себя героем, благородным рыцарем.

Едва Эмили и Дженни доехали до «Тантала», француженка тотчас направилась в Адам-Хаус. Эмили решила, что лорд Хейбери, вероятнее всего, скроет факт ее низкого происхождения от жены. Но вот промолчит ли лучшая подруга Дианы? Ох, вряд ли… При мысли об этом разговоре Эмили ощутила неприятный холодок, пробежавший по спине. Диана предпочитала брать на работу в клуб девушек голубых кровей. Не важно, были они замешаны в каком-нибудь скандале или нет, – в любом случае женщины знатного происхождения, безусловно, привлекали посещавших клуб джентльменов. Более того: любой скандал, связанный с девушками из «Тантала», только прибавлял клубу популярности. Однако Эмили всегда заботилась о том, чтобы с ее именем не было связано никаких скандальных историй. И она старалась делать так, чтобы о ее прошлом возникало как можно меньше вопросов. Но вот теперь о ее прошлом могла узнать Диана, и тогда… Ох, ей не хотелось даже думать об этом.

Тяжело вздохнув, Эмили пошла за бухгалтерской книгой, чтобы сделать очередные записи. Она то и дело вспоминала о разговоре в доме Нэта. Казалось, все тогда говорили вполне искренно. И она наконец узнала, почему у Дианы с Оливером были такие странные отношения. Что же касается ее собственных проблем… Эмили нисколько не сомневалась: если ее арестуют, все ее друзья выразят свое возмущение, – но вот сделают ли они что-нибудь еще?.. На сей счет у нее были сомнения.

С одним исключением, конечно же. Сегодня утром Натаниель так на нее посмотрел, что у нее замерло сердце и в голове молнией пронеслись все глупые девичьи мечты – замужество, дети, покой, безопасность… И еще она отчетливо увидела Нэта, просыпающегося рядом с ней каждое утро. Он обнимал ее и говорил, что никогда не даст ей упасть… Этой глупой мечте никогда не сбыться, но она верила, что он поможет ей с Эбберлингом – поможет, даже если сделает это только ради собственной гордости.

А что касается остального… Возможно, ей будет легче уйти, чем услышать, как он скажет ей, что с их отношениями покончено и она может возвращаться к прежней жизни – к той жизни, в которой, если у нее начинало звенеть в ушах от одиночества, она находила случайных мужчин и делила с ними постель. Что ж, она это выдержит. Всю свою жизнь она провела одна, полагаясь только на себя, – так что ничего страшного, она сможет и дальше так жить.

В этот утренний час в общей комнате почти никого не было. Дневная смена находилась внизу, а вечерняя еще не собиралась на ленч. Эмили разложила бухгалтерские книги на столе, собираясь сесть за работу. Минувшей ночью Джульетт Лангтри, вечерняя дворецкая, доставила в ее комнату записку. Лорд Гилберт Парклен писал, что скучает по ней и хочет сегодня вечером ее посетить.

Эмили сунула записку в карман, чтобы ответить позже. Это послание немного удивило ее. Должно быть, лорд Гилберт действительно очень по ней соскучился, раз пошел на такой труд: ведь бедняге пришлось подбирать слова, а затем переносить их на бумагу, – но несмотря на это Эмили собиралась отклонить его просьбу. Теперь, когда она встретила мужчину, которого могла представить в роли чего-то большего, чем друг на ночь, случайные вечерние развлечения потеряли большую часть своей привлекательности, если не всю.

– Эмили…

Она вздрогнула и подняла взгляд. В комнату вошла Диана, леди Хейбери. Маркиза, как всегда, была одета во все черное. Даже волосы были черными, отчего ее ярко-зеленые глаза казались еще более яркими.

– Наверное, Дженни с вами уже поговорила? – пробормотала Эмили.

– Да, уже. – Хозяйка села на скамью напротив девушки. – Как по-твоему, – начала она, понизив голос, хотя в общей комнате, кроме них, находились только мистер Джейкобс, самый крупный из «Полезных мужчин», и его вечерний напарник Бартоломью: охранники, сидевшие у огня, играли в вист. – Как ты считаешь, что Эбберлинг, вероятнее всего, попытается сделать – убить тебя или добиться того, чтобы тебя арестовали?

Маркиза произнесла это таким будничным тоном, что Эмили на мгновение подумалось, что она ослышалась.

– Я… я точно не знаю, – пробормотала девушка. – Если бы он смог сделать то, что хочет… Думаю, тогда бы он предпочел, чтобы я замолчала навсегда. Арест же – это более долгий и хлопотный процесс, и всегда остается вероятность, что он не сможет подкупить абсолютно всех и обеспечить нужный ему результат.

Диана кивнула.

– Да, верно. Дженни придерживается такого же мнения. – Она протянула руку, взяла из пальцев Эмили перо и отложила его в сторону. – Знаешь, в это время года в Хейбери-Парке довольно скучно, но у него есть одно преимущество – поместье находится более чем в двух днях пути от Лондона. И Оливер наймет несколько дополнительных слуг – они позаботятся о том, чтобы у тебя не было нежелательных гостей.

– Я… Диана, огромное вам спасибо, что предлагаете пожить в вашем поместье, но я не уеду из Лондона.

Эмили снова подумала о том, что ей надо бежать, причем не только из города, но и из страны. Впрочем, она тотчас же вспомнила: ведь ситуация-то изменилась… Да-да, она встретила Натаниела Стоукса! И даже если их отношениям суждено закончиться, сейчас он на ее стороне. Ах, мысль о том, что придется расстаться с Нэтом, казалась невыносимой.

– Я совершила кое-какие поступки, которыми не горжусь, но леди Эбберлинг я ничего плохого не делала, – проговорила девушка. – Я просто сбежала от человека, который ее убил, вот и все. Наверное, я плохо поступила… Возможно, следовало сообщить властям об убийстве…

– Эм, сейчас речь не о репутации. Речь идет о твоей жизни.

– Да, знаю. Но я не хочу снова убегать. Во всяком случае – пока.

Маркиза вздохнула. Но, казалось, она не очень-то удивилась.

– Тогда ты не должна выходить из «Тантала», не сказав предварительно мне или Дженни, куда именно ты идешь и когда рассчитываешь вернуться. Кроме того, ты упакуешь свою дорожную сумку – на случай если нам все-таки понадобится срочно вывезти тебя отсюда. Это понятно?

Эмили тоже вздохнула.

– Ах, а что, если он меня все-таки найдет и захочет, чтобы меня арестовали и признали виновной в убийстве?.. Ведь если так случится, клубу это не пойдет на пользу.

– «Тантал» – моя забота. Эм, ты согласна принять условия, которые я только что назвала?

– Да. – На глазах Эмили выступили слезы. – Миледи, а вы ведь знаете обо мне остальное?.. Полагаю, Дженни рассказала вам о моем происхождении.

Диана встала.

– Да, рассказала. И если ты не поняла, что я тебе до этого говорила, то повторю: ты здесь из-за того, какая ты сейчас, а не из-за того, кем ты была когда-то. Мы не благотворительная организация. – С этими словами маркиза вышла из комнаты.

Диана и раньше произносила подобные слова не один раз. В прошлом Эмили радовалась тому, что маркиза не знала о ней правду. Однако сейчас она посмотрела на ситуацию с другой точки зрения… Ведь ни одна из девушек «Тантала» не оказалась в клубе по доброте душевной леди Хейбери. Их приняли здесь лишь потому, что они вполне подходили для такой работы.

Грустно улыбнувшись, Эмили снова взялась за перо, собираясь продолжить работу, но, чуть помедлив, отложила перо в сторону. Всю свою жизнь она убегала от прошлого, а последние три года еще и пряталась от него. Но что же она собиралась делать теперь? И дальше прятаться, выглядывая из-за занавесок и ожидая, когда Нэт решит ее проблемы или Эбберлинг вернется в Шропшир? Ладно, хорошо, а что потом?.. Продолжать жить так же, как раньше, пока Эбберлинг не вернется в Лондон с молодой женой или, что еще хуже, овдовевшим во второй раз? И тогда придется посылать за Натаниелем в надежде, что он опять бросится ей на выручку.

– Глупости, вздор… – пробормотала Эмили, собирая со стола бухгалтерские книги. Да, конечно, у нее внезапно обнаружились верные друзья, и среди них – один очень дорогой ей мужчина, которого она уже сейчас смертельно боялась потерять, но все это вовсе не означало, что она не могла сама о себе заботиться.

Положив бухгалтерские книги на место, Эмили вернулась в комнату, которую делила с очень сговорчивой Лили, и закрыла дверь на задвижку. Потом подошла к туалетному столику и посмотрелась в зеркало. За последние три года ее лицо немного похудело, и еще ей казалось, что она стала выглядеть… более взрослой, что ли. Да, наверное. Но что бы увидел Эбберлинг, если бы вдруг встретил ее и если бы его не обманул другой цвет волос и одежда, совершенно неподходящая для гувернантки? Он увидел бы Рейчел Ньюбери, гувернантку и свидетельницу убийства. В сущности, в ее пользу только рыжевато-каштановые волосы, а также тот факт, что он никак не ожидает, что она может подойти прямо к нему.

– Боже правый… – прошептала Эмили, прижимая руку к бешено колотившемуся сердцу.

Она села перед туалетным столиком. Неужели она сможет пойти на такое?..

Тут в дверь постучали, и Эмили вздрогнула.

– Кто там? – крикнула она.

– Это я, Бетти! Леди Ди сказала, чтобы я принесла тебе ленч, но в общей комнате тебя не было.

Эмили встала и пошла открывать. Для Бетти, помощницы кухарки, у нее было отведено особое место в сердце. Эта девушка была слишком молода, чтобы самой о себе заботиться в этом мире, но она все же нашла место, где могла улучшить ту жизнь, которая ей досталась. В некоторых отношениях они с ней были очень похожи.

Бетти опустила поднос с ленчем на кровать Лили.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила она. – У меня грязь на лице?

Бетти потерла щеку – и действительно размазала пятнышко сажи, – но на веснушки, рассыпавшиеся по ее носу, это никак не повлияло.

– Как ты думаешь, мы с тобой одинакового размера? – спросила Эмили. Она взяла Бетти за руки и стала медленно разворачивать.

– По-моему, ты выше меня, – ответила девушка. – И я не такая худая. Но грудь у тебя пышнее моей. А что? – Помощница кухарки с подозрением посмотрела на Эмили.

– Я подумала, что ты можешь позаимствовать одно из моих платьев, а мне дать взаймы одно из своих.

– Из моих? У меня нет платьев. Только вот это, рабочее, и еще одно такое же. А также голубое, в котором я хожу в церковь.

Эмили подошла к гардеробу и достала очень красивое желтое платье, потом – еще одно, зеленое.

– Думаю, вот это тебе подойдет. – Она приложила одно из платьев к плечам девушки. – Не хочешь примерить?

Бетти потрогала пальцем мягкий шелк.

– Я бы с удовольствием… Но куда я могу в нем пойти? Не в кухню же… Мисс Чарити мне голову оторвет, если я наряжусь.

– Сегодня вечером в Воксхолле выступает труппа русских акробатов, – сказала Эмили. – Несколько девушек, которые работают в дневную смену, собираются пойти. А я не иду, так что ты сможешь занять мое место. Я знаю, Эйприл будет рада сидеть рядом с тобой. И Софи тоже. И Лили.

– Акробаты! – воскликнула Бетти. – Да, я очень хочу пойти!

Эмили усмехнулась и разложила платье на кровати.

– Тогда иди. И принеси мне твое второе рабочее платье, а также набор для шитья. Мое платье мы немного расставим, а у твоего отпустим подол. Будет ужасно весело!

– Мне – да, – кивнула девушка. – Но я все еще не знаю, что ты затеяла. Зачем тебе понадобилось мое выцветшее грязное платье?

– Я собираюсь кое-кого навестить, – уклончиво ответила Эмили. – И хочу сделать этому человеку сюрприз. – Она хотела сделать гораздо больше, поэтому решила: если ей удастся одурачить Нэта, то с Эбберлингом все будет гораздо проще. Если, конечно, она сможет заставить себя подойти к нему достаточно близко – так чтобы он ее увидел.

Отпустив подол платья для Бетти настолько, что оно стало доходить ей до щиколоток, Эмили пошла искать Дженни. Ей требовалась помощь такого мастера перевоплощений, каким, как она знала, была Женевьева Мартин.

– Что ты делаешь? – спросила Дженни, когда Эмили открыла дверь ее личной гостиной. – Это не то, о чем тебя просила Диана.

– Да, не то. Но я не глупая девица, оказавшаяся в беде. Дженни, я хочу освободиться… от всего этого. Только я сама одна могу это сделать.

– Без меня – не сможешь, – заявила француженка.

Эмили нахмурилась и пробормотала:

– Ладно, признаю: в таких делах ты лучше разбираешься, но все равно я должна это сделать. – Она улыбнулась и прошла в комнату подруги. – Видишь ли, я все-таки думаю, что служанка из меня получится лучше, чем из тебя. У меня больше задатков для этого.

Дженни подбоченилась.

– И что же ты намереваешься делать?.. Наняться на работу в дом лорда Эбберлинга и хитростью вытянуть из него признание в том, что он убил свою жену? Он никогда в этом не признается, тем более – служанке. Но даже если и признается, ты ведь это и так знаешь. Нужно сделать так, чтобы он признался при свидетелях, к которым суд прислушается. – Дженни прищурилась. – А может, ты собираешься его убить? В этом я тебе помогать не стану.

– Но, Дженни, я…

– Нет-нет. Ты знаешь еще одного шпиона. Пойди уговори его.

Такого Эмили не ожидала.

– Дженни, я еще не все до конца продумала. И я не собираюсь никого убивать.

Несколько мгновений мисс Мартин грозно смотрела на подругу, потом, уже чуть мягче, сказала:

– Дорогая моя, ты совершенно не понимаешь, с чем можешь столкнуться. Что ты намереваешься делать – это не имеет ни малейшего значения.

Эмили шумно выдохнула и пробормотала:

– Ладно, хорошо, я обращусь за помощью к Нэту. Но у тебя хотя бы есть сумка с париками, краской для лица… и всяким таким?.. Я думаю, все шпионы возят с собой подобные вещи.

– Эмили, я больше не шпионка, – сказала Дженни, поморщившись. Повернувшись, она пошла в спальню, проговорив на ходу: – Подожди здесь: возможно, у меня найдется для тебя кое-что…

Через несколько минут она вернулась в гостиную с кожаным баулом, очень похожим на саквояж доктора.

Эмили невольно улыбнулась.

– Спасибо тебе, Дженни.

– Лучше бы тебе оставить эту затею и спокойно дождаться здесь, в безопасности, когда лорд Эбберлинг покинет Лондон.

– Но он же когда-нибудь вернется… – возразила Эмили. – И тогда снова возникнет такая же ситуация.

Несколько долгих мгновений Дженни молча смотрела на подругу. Наконец, кивнув, проговорила:

– Что ж, возможно, в этом есть резон. Только обещай, что будешь осторожна, что бы ни решила сделать. Эмили, Рейчел или… как ты там еще зовешься, имей в виду: сбежать – это всегда лучше, чем умереть. И что бы иногда ни говорили геройствующие мужчины, умирать не стоит ни при каких обстоятельствах.

– Дженни, я буду осторожна. И если Нэт скажет, что мой план, каким бы он ни был, не сработает, я не стану его осуществлять. – «Вероятно, не стану», – мысленно добавила Эмили.

Она открыла дверь, собираясь уйти, но Дженни ее остановила:

– Погоди, черт возьми! Я по крайней мере могу научить тебя, как изменить внешность. Иди-ка сюда. Но имей в виду: если твой джентльмен спросит, то ты силой заставила меня тебе помочь, ясно?

Ее джентльмен?.. «Ох, хотелось бы, чтобы так и было. Хотелось бы – чтобы навсегда…» – со вздохом подумала Эмили.

– Да, согласна, – кивнула она.

Глава 14

– Пристрелить его было бы легче, – проворчал Нэт. Он отшвырнул стопку своих заметок, и листочки разлетелись по кабинету.

– Проблемы Эмили это бы решило, – согласился Лоуренс. Он присел на корточки и стал собирать разлетевшиеся листки. – Но у тебя самого появилось бы несколько новых.

– Нет, если бы никто не узнал, кто это сделал.

После этих его слов Лори выпрямился и уставился на него. Лицо брата было для Нэта раскрытой книгой, и сейчас он прочитал следующее: «Ты это серьезно? Делал ли ты это раньше? Каково это – убить человека?»

– Но ты ведь этого не сделаешь, правда? – пробормотал Лори.

– Нет, не сделаю. Я взял себе за правило: не убивать никого, кто не представляет прямую угрозу для безопасности Англии, – заявил Нэт.

Хотя теперь он встретил ту, чью безопасность ценил гораздо выше, чем безопасность Англии. Вероятно, именно по этой причине Райкотт принимал на службу только одиноких мужчин и женщин, не обремененных привязанностями. Очевидно, влюбленный мужчина склонен идти на неразумные риски, чтобы защитить женщину, которую любит.

– Это… хорошо, – отозвался Лори. – Тогда тебе просто нужно продолжать то, что ты уже делал, верно? Ты найдешь что-нибудь такое, что можно использовать. Ты же говорил, что всегда находишь…

«Да, говорил. Когда был до глупости наивным и полным надежд», – со вздохом подумал Нэт.

– До свадьбы Эбберлинга осталось чуть больше трех недель.

– А может, после того как снова женится, он решит, что Эмили так и не появится? Не станет ли он снова жить так же, как жил в последние года два, когда не очень-то старался найти Эмили?

– Возможно, – согласился Натаниель. – Но с другой стороны, он может решить, что теперь стал еще более уязвимым для шантажа. Кроме того… Возможно, ему теперь понравится убивать своих жен. Так что нам нужно подумать и о той девушке…

– А может, следует ее предупредить? Как ее зовут?.. Кажется, Харриет…

– Харриет Дандерс. Да, можно и предупредить. Но если Эбберлинг об этом узнает, то задастся вопросом, откуда она получила эту информацию. И он наверняка догадается о том, что мы нашли Рейчел Ньюбери, что еще более осложнит положение Эмили. Видишь ли, если мисс Дандерс нам не поверит, то обязательно расскажет все Эбберлингу.

– Как все сложно… – пробормотал Лори.

Нэт криво усмехнулся.

– А я и не говорил, что будет легко. – Он похлопал брата по плечу. – Лори, прямолинейность – это для солдат. И очень часто случается так, что прямой путь – самый кровавый.

Младший брат долго молчал, потом вдруг спросил:

– А как ты думаешь, что было бы идеальным решением?

Нэт ненадолго задумался.

– Полагаю, было бы идеально, если бы он все еще мне доверял. Тогда я мог бы как следует его напоить и убедить рассказать обо всем. И следовало бы устроить так, чтобы наш разговор подслушали какие-нибудь влиятельные люди, не замешанные в этой истории, лучше всего – судьи.

– Тогда, наверное, тебе не стоило ему говорить, что ты больше не будешь на него работать.

– Да, знаю, – кивнул Нэт. – Я совершил ошибку. – Из-за этого маленького промаха его последние несколько ночей мучила бессонница. А вот если бы он по-прежнему мыслил как шпион, то ни за что бы не сжег этот последний мост, связывавший его с маркизом. Но оказалось, что он, Нэт, изменился и стал мыслить как человек с совестью, более того – как мужчина, который уже наполовину влюбился. Наверное, это было глупо, но он ничего не мог с собой поделать.

– Очевидно, Нэт, ты все-таки человек, – заметил Лори. – Очень рад это видеть.

Нэт бросил на младшего брата грозный взгляд.

– Лучше бы я не допустил эту ошибку, – проворчал он.

Тут в дверь постучали, и тотчас же послышался голос дворецкого:

– Милорд…

– Входи, Гарви! – отозвался граф.

Дворецкий приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

– Милорд, вам сообщение.

Нэт кивнул.

– Давай его сюда.

– Сообщение все еще в руках… э-э, персоны, которая его доставила, – немного смутившись, пробормотал дворецкий. – Она говорит, что отдаст его только лично вам в руки.

– Тогда веди ее сюда, – распорядился граф.

Дворецкий снова замялся.

– Видите ли, милорд, я не думаю, что разумно впускать ее в дом.

– Это еще почему? – Нэт выпрямился и направился к двери. Он прошел мимо дворецкого и вышел в коридор.

– Милорд, у нее есть запах… очень неприятный, – пояснил дворецкий. – Я велел ей ждать на улице, за дверью.

– Хм… очень интересно… – пробормотал Нэт. Быстро спустившись по лестнице, он вышел в вестибюль и открыл входную дверь.

Запах, ударивший ему в нос, действительно был не очень приятным. Воняло прокисшим молоком и тухлыми яйцами. А перед ним предстала особа, которая принесла с собой этот запах.

– Ты Уэстфолл? – спросила она.

Он оглядел ее. Пухлая… В плохо сидящем платье неопределенного цвета и с грязной шелковой шалью на плечах… А ее тусклые черные волосы, вероятно, были полны вшей. Вдобавок у нее была плохая кожа и пробивавшиеся над губой усики. А на левой щеке – пятно, напоминавшее язву от сифилиса. Нэт определил ее как шлюху, живущую в весьма скверном постоялом дворе.

– Да, это я, – ответил он. – Что у тебя есть для меня?

– Не думаю, что ты хочешь, чтобы это видели твои высокородные соседи… – протянула женщина.

Хм… судя по акценту – Чаринг-Кросс или Уайтчепел. Но едва ли Эбберлинг был знаком с кем-то из этих районов Лондона.

– Тогда входите. – Нэт открыл дверь пошире и отступил в сторону, пропуская женщину в дом.

– Милорд, что вы? – в ужасе воскликнул Гарви, стоявший чуть поодаль.

Натаниель шагнул к дворецкому и тихо сказал:

– После ее ухода откроем окна и все проветрим.

– Да, слушаюсь, – пробурчал себе под нос дворецкий.

Нэт проследовал за женщиной, и они вошли в утреннюю гостиную. Переступив порог, странная гостья тотчас же принялась разглядывать мебель и убранство комнаты. Когда же она повернулась, Нэт заметил каблук одной ее туфли и мысленно отметил: «Туфли обыкновенные, но явно лучшего качества, чем все остальное…»

– Вот, пожалуйте, – сказала она, доставая откуда-то листок бумаги.

Нэт шагнул к женщине, а та вдруг схватила его за руку, привстала на цыпочки и поцеловала в губы. Причем еще и лизнула. Нэт отпрянул и проворчал:

– Какого черта ты…

Гостья расхохоталась, и тут он все понял.

– Эмили?

Она описала круг по комнате – словно в танце, – затем сделала реверанс и захихикала.

– Я вас одурачила! – воскликнула она, ликуя. – Я говорила Дженни, что это сработает. А она уверяла, что вы сразу все поймете. Но по дороге сюда я нашла в переулке тухлое яйцо и подумала, что вы ни за что не подойдете ко мне близко, так что не догадаетесь…

– Яйцо?.. – пробормотал Нэт, глядя на девушку с искренним восхищением… и с некоторой опаской.

Эмили достала из ридикюля яйцо, и запах усилился. Хорошо, что она хотя бы завернула его в носовой платок. «Но ей повезет, если не придется сжечь всю ее одежду и обрезать волосы, чтобы избавиться от запаха», – подумал Нэт. На вытянутой руке он понес завернутое в платок яйцо к открытой двери. Подозвав дворецкого, приказал:

– Гарви, избавьтесь от него. Закопайте, что ли…

Дворецкий взял яйцо и чуть ли не побежал к входной двери, что было нелегко для человека его возраста. Нэт закрыл дверь, прошел мимо гостьи и открыл окна, выходившие в сад.

– Я перестаралась? – спросили Эмили, все еще хихикая.

– Да, с запахом вышел перебор. – Нэт снова оглядел ее наряд, на этот раз – более внимательно. – Но в остальном – почти безупречно. Кроме обуви.

– Я не смогла найти старые туфли, которые бы мне подошли. – Эмили чуть приподняла подол и высунула из-под него носок туфли для прогулок. – Я не думала, что вы заметите…

– Я заметил это в самый последний момент, – признался Нэт. – Прямо перед тем, как вы на меня набросились.

Тут Эмили взглянула на него уже вполне серьезно и тихо сказала:

– А ведь вместо того, чтобы поцеловать, я могла бы ударить вас ножом. О чем вы думали?

– Первым делом я подумал, что вижу обе ваши руки, и мне было видно, что и в одной из них нет ножа. И еще я подумал, что кто-то из моих людей наконец-то узнал что-нибудь полезное для меня. – Более того, он пошел бы на любой риск – только бы избавить Эмили Портсмен от необходимости бежать из Лондона и снова строить свою жизнь заново. Жизнь, в которой не будет его, Нэта…

Невольно вздохнув, он подошел к ней вплотную и с улыбкой спросил:

– Почему бы вам не напасть на меня снова? – Взяв девушку за подбородок, Нэт нежно поцеловал ее в губы.

Переводя дыхание, Эмили спросила:

– Теперь лучше?

– От вас все еще пахнет, но уже не так сильно.

Теперь, внимательно глядя на нее, Нэт понял, что она прекрасно справилась с новой ролью. Большинство людей, прибегая к гриму, слишком уж стараются – добавляют родинки и бородавки и в результате становятся настолько отвратительными, что уже никак не могут сойти за неприметных и незапоминающихся. А вот Эмили… Видимо, тут не обошлось без помощи опытного человека. Ее не сделали чересчур уродливой, поэтому она выглядела вполне естественно. И следовало отдать должное самой Эмили – запах тоже сработал. Сработал в том смысле, что никто не захотел бы подойти к ней слишком близко, чтобы как следует разглядеть.

– Но почему вы изменили внешность? – спросил он наконец, хотя и так догадывался, каким будет ответ. И этот ответ ему совсем не нравился.

– Потому что я не желаю прятаться, пока вы, Хейбери, Дженни и все остальные пытаетесь мне помочь.

– Что, если мы все просто ждем, когда Эбберлинг уедет из Лондона? – спросил Нэт. – Об этом вы подумали?

– Да. И вполне возможно, что они именно на это и рассчитывают. Но только не вы.

– Откуда вы знаете?

Она коснулась его щеки, и Нэт едва удержался, чтобы не прильнуть к ее ладони.

– Потому что вы Нэт Стоукс.

Дверь утренней гостиной распахнулась, и послышался голос:

– Что это за вонь?.. – В комнату, прикрывая нос ладонью, вошел Лори. Внезапно глаза его расширились, и он пробормотал: – И почему эта… женщина к тебе прикасается?

Тут Эмили, подобрав юбки, вразвалочку направилась к молодому человеку.

– Так это и есть тот малец, которого мне надо укротить? – проговорила она скрипучим голосом. – Чтой-то он на вид слишком тощий.

Лори побледнел и попятился к двери.

– Не надо меня укрощать! Какого…

– Лори, это Эмили. Успокойся и закрой дверь.

– Эмми?.. Что-о?.. О боже!.. Какого дьявола вы так оделись?

Лоуренс наконец-то закрыл дверь, а Нэт снова повернулся к девушке.

– Да, почему же вы так оделись?

– Хотелось посмотреть, смогу ли я настолько изменить внешность, что вы меня не узнаете. Оказалось, могу. Это значит, что я смогу одурачить и его. Это будет даже легче.

Нэт энергично покачал головой.

– Нет, категорически нет.

Лори обошел вокруг них, потом протянул руку и ткнул пальцем в пухлый бок девушки.

– Что вы под это надели?

– Засунула несколько мешочков с бобами и рисом, – отозвалась Эмили. – Дженни говорит, они под одеждой больше похожи на настоящий жир, чем тряпки или подушки.

– Да, похоже. – Лори снова ткнул ее пальцем в бок. – Но не думаю, что в таком виде вам удастся соблазнить лорда Эбберлинга. И с такой вонью…

– Она не собирается никого соблазнять, – решительно заявил Нэт. В конце концов, Эмили его женщина. Конечно же, до тех пор, пока он сможет ее удерживать… – И прекрати тыкать в нее пальцем.

Лоуренс поднял вверх обе руки, давая понять, что подчиняется.

– Пожалуй, я оставлю вас вдвоем разбираться во всем этом… – Молодой человек попятился и выскользнул из комнаты.

Нэт подошел к двери и запер ее, пока еще кто-нибудь не ворвался.

– Если вы хотите устроиться служанкой в его дом, то нет, – заявил он.

– А у вас есть идея получше? – осведомилась Эмили. – Я больше не собираюсь сидеть и ждать, когда он меня найдет! Так что мне придется либо уехать из Лондона, либо остановить его, прежде чем он успеет убить еще кого-нибудь. Или меня…

Несколько долгих мгновений Нэт молча смотрел на нее. Потом, нахмурившись, проговорил:

– Может, снимете эти тряпки? Я не могу нормально думать, когда вы выглядите как горгона.

Эмили фыркнула, но все же стащила с головы черный парик. После чего сообщила:

– Но я не уйду, пока вы не предложите план лучше, чем мой. Или пока не согласитесь, что мой план наилучший.

Эмили не походила ни на одну из тех женщин, с которыми Нэту когда-либо доводилось встречаться, и эти ее слова являлись очередным тому подтверждением. Эмили ужасно боялась Эбберлинга, однако была готова бросить вызов льву в его собственном логове.

– И каков же ваш план? – спросил он, едва сдерживаясь (ему ужасно хотелось вытащить шпильки из ее прически и распустить локоны по плечам).

– Я решила… – Эмили нахмурилась. – Я пока не уверена… Но одеваться вот так я, конечно, не собираюсь. Этот наряд нужен был только для того, чтобы проверить, смогу ли я вас обмануть. Но работа служанки мне знакома, так что с этим проблем не будет. И если я попаду в его дом, то смогу за ним следить.

– Дорогая моя, вы – единственная свидетельница. И даже если вы сейчас застанете его за чем-то предосудительным или услышите его признание в убийстве жены, то все равно останетесь единственной свидетельницей, так что в этом смысле ничего не изменится.

Эмили плюхнулась в своем «ароматном» наряде на диван и со вздохом пробормотала:

– Да, знаю. Но я не могу просто сидеть в «Тантале» и прятаться. С меня довольно. Я уже и так слишком долго пряталась, у меня… – Она на мгновение умолкла. – Со мной сейчас происходит очень много хорошего. Наконец-то. Я не хочу от этого отказываться.

«От этого?» – мысленно переспросил Нэт. Может, она его имела в виду? Что ж, сам-то он отчаянно желал, чтобы она осталась в его жизни, и ему очень хотелось верить, что Эмили хотела того же. Подруга, наперсница, любовница… В его жизни было немало женщин в каждой из этих ипостасей, но чтобы все это совмещалось в одной-единственной – такого с ним еще никогда не случалось… Может, так прямо ей и сказать? Может, признаться, что он в нее влюбился? Но если сказать это сейчас… Нет-нет, он не хотел, чтобы подобные чувства осложнили и без того непростую ситуацию. Уж лучше подождать до тех пор, когда она окажется в безопасности. Хотя тогда возникнут уже совсем другие препятствия…

Сев рядом с Эмили, Нэт провел пальцем по ее щеке, затем посмотрел на него.

– Чем она вас намазала? Тальком?

– Да, тальком, смешанным с углем, чтобы лицо выглядело немытым.

– И теперь мне очень хочется искупать вас в ванне, так что можно считать, опыт удался. – Нэт стянул с ее руки поношенную черную перчатку. – Эм, я хочу вам помочь, а вы не…

Она внезапно встала и высвободила пальцы из его руки.

– Нэт, но я… я не… Нэт, вы герой и…

– Ошибаетесь, милая. Я стал шпионом, потому что за эту работу платили достаточно, чтобы я мог содержать мать и брата. Я стал графом, потому что мой кузен, очень хороший человек, утонул в озере во время рыбалки. Но я… – Нэт широким взмахом руки обвел хорошо обставленную гостиную, в которой они сидели. – Я здесь не на месте. А вы, наверное, думаете, что вам здесь не место.

– Но вы-то все равно граф и кузен бывшего брата, сын младшего брата графа. А я… В лучшем случае я девушка из «Тантала», а в худшем – простолюдинка, возомнившая о себе невесть что.

Натаниель встал и, обхватив талию девушки, обложенную всякой всячиной, привлек к себе.

– Представляете, как бы они перемывали нам кости, если бы знали?.. – прошептал он, касаясь губами ее губ.

Эмили обняла его за плечи и в ответ прошептала:

– Нэт, вы разобьете мне сердце.

– Никогда. Всегда есть какой-то выход. И я не собираюсь вас отпускать.

Произнося эти слова, Нэт вдруг понял, что говорит совершенно серьезно. Да, он ее не отпустит, даже если это будет означать, что ему придется отказаться от того, что досталось ему случайно. Даже если для этого придется убить мерзавца маркиза.

– Не давайте обещаний, которые не сможете сдержать, – пролепетала Эмили.

Она надеялась, что произнесла эти слова так тихо, что Нэт их не услышал. А его слова… О, они звучали прекрасно! И было бы очень приятно, если бы она могла погрузиться в эту мечту хотя бы на мгновение.

– Я даю только те обещания, которые могу сдержать, – ответил Нэт.

Эмили промолчала. Она знала, что ей будет очень больно, когда все закончится, но сейчас, в эти мгновения, она погрузилась в мечты – думала о том, что Нэт Стоукс, граф Уэстфолл, может принадлежать ей и может жениться на ней… О, как же ей этого хотелось!

А Нэт вдруг запустил руку под подол ее ужасного платья и нащупал веревку, удерживавшую мешочки с рисом и бобами. Когда же он ее развязал, к ногам Эмили упали фунтов десять веса. Через мгновение за ними последовали еще десять. Потом он опустил платье вниз по ее плечам, и оно упало к ногам девушки. Вскоре следом за платьем последовала нижняя рубашка, которую она надела, чтобы мешочки не раздражали кожу.

– От вас все еще пахнет, – прошептал Нэт, подхватывая ее на руки и опуская на диван.

Эмили усмехнулась.

– Кажется, мой аромат не остудил ваш энтузиазм. – Она подняла руку и погладила пальцами бугор под его брюками. – Да, нисколько не остудил…

– Совершенно верно, дорогая, – ответил Нэт, стаскивая с себя сюртук. Потом он быстро снял жилет и отшвырнул его куда-то. – Я хочу вас, Эмили. Хочу женщину, которая только что была скрыта под всем этим тряпьем.

Чувствуя жар между ног, Эмили пробормотала:

– Очень приятно все это слышать…

Тут Нэт расстегнул брюки и спустил. Затем лег на диван и впился в губы Эмили. А руки его тем временем странствовали по ее грудям – гладили, пощипывали, теребили соски… Не выдержав, она протяжно застонала, выгибалась под ним.

– Нэт, хватит меня дразнить! – восклинула она, когда он ввел в ее лоно два пальца.

– Ты меня хочешь! – прохрипел он. – Ты влажная для меня…

– Нэт, безумно хочу! Быстрее!..

В следующее мгновение он вошел в нее и простонал:

– Эмили, моя, только моя…

А она, впиваясь пальцами в его плечи, раз за разом приподнимала бедра, устремляясь ему навстречу. В эти минуты она ему верила. Верила и знала, что он принадлежал ей, так же как она ему.

– Да, твоя, Нэт… Твоя, твоя… – отвечала она, задыхаясь.

Он заглянул ей в глаза и отчетливо проговорил:

– Имей в виду, я тебя не отпущу, всегда буду с тобой…

Эмили уже не раз об этом думала. Несколько недель назад она бы стала возражать, но сейчас только кивнула в ответ. Скоро все должно было измениться – и с Нэтом, и с Эбберлингом, и с ней, конечно же…

И тут она содрогнулась всем телом и еще крепче вцепилась пальцами в плечи Нэта. А он сделал еще несколько толчков – и с хриплым стоном излился в нее.

– Ты моя, – снова прошептал он, опуская голову ей на плечо.

– А ты мой, – ответила Эмили, запуская пальцы в его волосы.

Маркиз Эбберлинг оторвался от газеты и, поднимая голову, произнес:

– Доброе утро, полковник Райкотт. Рад вас видеть.

Джек Райкотт совершенно не походил на шпиона и, вероятно, именно поэтому являлся едва ли не лучшим среди них. В превосходном темно-зеленом фраке, сером жилете и коричневых брюках из оленьей кожи, заправленных в начищенные до блеска черные гессенские сапоги, он выглядел как благородный аристократ, приехавший в Мейфэр на очередной сезон. Производили впечатление и его темно-голубые глаза, а также черные, как вороново крыло волосы, слегка растрепанные после езды верхом. В общем, выглядел он гораздо лучше, чем изъеденный молью очкастый «профессор».

– Милорд, вы много заплатили, чтобы убедить меня приехать сюда, – проговорил Райкотт с безупречным оксфордским произношением. – Итак, внимательно вас слушаю. Перейдем к делу?

– Я послал за вами почти неделю назад, – заметил маркиз.

– Я вам не слуга. Я служу совершенно другому хозяину.

Маркиз попытался не обращать внимания на резкость гостя.

– Не хотите ли чаю? И, кстати, в Велтон-Хаусе всегда великолепный завтрак. Угощайтесь… – Маркиз указал на стол, уставленный всевозможными блюдами.

Но полковник на завтрак даже не взглянул. Отодвинув от стола стул, он уселся и проговорил:

– Если хотите, чтобы я был вашим другом, – это будет стоить вам еще тысячу фунтов. В противном случае переходите к делу.

Эбберлинг стиснул зубы, но тут же заставил себя расслабиться. Предположение, что он стал бы платить кому-то за дружбу, казалось крайне оскорбительным, но он оставил слова гостя без комментариев. В конце концов, главное – найти проклятую гувернантку.

– Вы порекомендовали мне Уэстфолла, полковник, – начал он.

– Да, совершенно верно.

– Но этот человек – болван.

Райкотт склонил голову к плечу.

– Неужели?

На мгновение у Эбберлинга возникло отчетливое ощущение, что его разглядывал леопард, который прикидывал, подходит ли он, маркиз, в качестве обеда. Скрывая замешательство, маркиз поднес к губам чашку с чаем. Эбберлинг привык к тому, что это другие нервничали, беседуя с ним, а не наоборот. Откашлявшись, маркиз проговорил:

– Этот болван тянул несколько недель, и он потратил больше времени, расспрашивая о Рейчел Ньюбери моего сына, чем на реальные поиски этой женщины. А потом вернул мне деньги и заявил, что не может ее найти.

– Очень интересно… – Полковник откинулся на спинку стула. – Но если вы хотели пожаловаться на Стоукса, то могли бы написать мне, не так ли?

– Я не для того вас пригласил, чтобы жаловаться. Просто рассказываю, что произошло. – Эбберлинг положил ладони на стол и подался вперед. Райкотт не единственный, кто мог производить внушительное впечатление, вот так-то! – А теперь перехожу к делу, – продолжал маркиз. – Я хочу, чтобы вы нашли Рейчел Ньюбери. И чтобы привели ее ко мне. Но не надо никаких судов. Она обокрала меня, и я хочу получить свой фунт плоти. За ваши услуги я заплачу двадцать тысяч фунтов.

– Многовато за беглую гувернантку и ожерелье ценой в сотню фунтов, – заметил полковник.

«Ах да, ожерелье…» – вспомнил маркиз. Впрочем, никакого ожерелья не существовало. Просто требовался какой-то мотив преступлений мисс Ньюбери и ее бегства, вот он и решил, что кража вполне подойдет. Снова откашлявшись, маркиз сказал:

– Видите ли, ожерелье – дело второстепенное. Главное – она убила мою жену. Доказательств у меня нет, но они мне и не нужны. А вот суду они бы потребовались. Поэтому я хочу разобраться с ней сам.

Райкотт вытянул указательный палец и стал выводить восьмерки на полированной поверхности стола.

– Значит, двадцать тысяч фунтов? А сколько вы предлагали Нэту?

– Половину этой суммы. Готов побиться об заклад, вы по сравнению с ним вдвойне мужчина. Поэтому я удваиваю вознаграждение. К тому же… поджимает время. Видите ли, через три недели я женюсь. До этого срока вы должны ее найти.

– А что, если ее нет в стране?

– Три года назад я ее искал, потратив на это немалые деньги, и я выяснил, что ее не видели ни в одном из портов. Сомневаюсь, что она куда-либо уехала. Сейчас она думает, что находится в безопасности. И знаете… Заносчивая особа вроде нее едва ли захотела бы жить как краснокожая индианка в Америке. А на континенте тогда шла война. Да и Уэстфолл не обнаружил никаких признаков того, что она покидала Англию.

Полковник кивнул.

– Звучит разумно. – Он еще некоторое время поводил пальцем по столу, потом изрек: – Тогда по рукам. Но я не хочу никаких письменных договоренностей.

– Я тоже предпочитаю обходиться без них. Значит, вы это сделаете?

– Да, сделаю. – И тут Райкотт вдруг подался вперед и резко проговорил: – Но сначала я выскажу свое мнение. Так вот, Нэт Стоукс ни за что не признал бы поражение и уж тем более не бросил работу незаконченной. Готов держать пари на весь мой гонорар: он ее нашел, но решил не передавать ее вам.

По спине Эбберлинга пробежал холодок. У него уже были подобные подозрения, и слова Райкотта их лишний раз подтвердили. Но если так, если девчонка убедила Уэстфолла в своей невиновности… Что ж, тогда придется разобраться и с ним. А впрочем… Как только с ней будет покончено, ни одного свидетеля не останется. Графом же он займется в свободное время. Этот болван даже ходить не может без трости, так что охота на него будет простой. И забавной.

– Но я хочу, чтобы ошибок не было, – заявил маркиз. – Чтобы не схватить не ту женщину, сначала предъявите мне доказательства.

– Обязательно.

Маркиз встал и добавил:

– Тогда пожмем друг другу руки – и за дело.

Райкотт тоже поднялся. И все его движения напоминали движения пантеры. Пожав протянутую руку Эбберлинга, он усмехнулся и проговорил:

– Держите деньги наготове, милорд. Это дело не займет много времени.

Увидев, что парадная дверь Велтон-Хауса открывается, Натаниель отвел коня еще на несколько шагов назад – под кроны деревьев. Эбберлинг лично проводил Райкотта к выходу, где у гранитных ступеней стоял конь полковника. Вернув маркизу деньги, Нэт какое-то время надеялся, что тот откажется от поисков Эмили. Но он ничуть не удивился, когда маркиз вызвал Райкотта. И можно было только благодарить судьбу, что Эбберлинг с самого начала не сумел уговорить Джека заняться этим делом. Ведь если он, Нэт, нашел Рейчел Ньюбери, то и Райкотт сумел бы. А Джек был не столь сентиментален, как он. С годами Нэт понял, что судьба – непостоянная любовница. Однако до сих пор она была к нему благосклонна. И к Эмили – тоже. Но теперь Эбберлинг намеревался положить этому конец… и он нашел самого подходящего человека.

Райкотт проскакал мимо него на крупном гнедом жеребце. Нэт дождался, когда его бывший начальник, вербовщик и друг отъедет подальше, а затем, вскочив в седло, направил Голубого следом за полковником. Сегодня Нэт нарядился конюхом – надел коричневую шляпу с обвисшими полями и поношенные рабочие сапоги. В таком виде – без очков и без трости – Эбберлинг вряд ли узнал бы его на расстоянии. Однако Райкотт, вероятно, заметил. И полковник наверняка узнал его еще в ту минуту, когда вышел за порог дома маркиза. Но все равно Нэт держался от него на почтительном расстоянии, пока Райкотт не свернул в Сент-Джеймс-Парк. Через несколько секунд он нашел Джека – тот стоял в тени величественного дуба, а его гнедой щипал траву неподалеку. Сознавая, что он подготовился так хорошо, как только мог, и моля Бога, чтобы этого оказалось достаточно, Нэт спрыгнул с коня и подошел к бывшему коллеге.

– Нэт, ты паршиво выглядишь, – заметил Райкотт. Он стоял, прислонившись плечом к дереву, и жевал длинный стебелек травы.

– Так и было задумано. А ты выглядишь замечательно.

Джек пожал плечами.

– Ничего не поделаешь. Приходится притворяться, что я вышел в отставку. Эбберлинг сказал, что ты буффон. Не люблю рекомендовать людей, которые не выполняют работу, на которую я их рекомендовал.

Нэтаниель лукаво улыбнулся.

– Но ты ведь прекрасно знаешь, что игра иногда меняется. Вернее – ее правила. Сколько он тебе предложил?

– Вдвое больше, чем тебе. Он сказал, что я – вдвое больше мужчина, чем ты. – Джек прищурился и добавил: – А я ему сказал, что ты скорее всего все-таки нашел девчонку, но не захотел ее выдавать.

У Нэта екнуло сердце.

– Что ж, если так… Тогда играем в открытую. Хочешь с ней познакомиться?

Райкотт выпрямился и отбросил травинку.

– С женщиной, которая похитила железное сердце Нэта Стоукса? Конечно, хочу. Где ты ее прячешь?

– В клубе «Тантал».

– Я о нем слышал. Это правда, что женщины, которые обслуживают игровые столы, ходят обнаженные?

Нэт фыркнул.

– Нет, конечно. А жаль… Но все равно этот клуб – воплощение мечты всех мальчишек-подростков.

– И не только подростков, готов держать пари. – Райкотт подошел к коню и запрыгнул в седло. – Поскольку ты одет как конюх… Думаю, я поеду впереди.

Нэт тоже сел в седло и поехал позади приятеля.

– Как зовут это чудовище? – спросил он, оглядывая гнедого.

– Осирис, – ответил полковник. – Мне его подарил Веллингтон в прошлом году вместо прибавки к жалованью. Он из конюшен Салливана Уоринга.

– Просто зверь.

– Веллингтон или Осирис? – Райкотт усмехнулся и пустил коня рысью. – Нэт, скажи, я узнаю, что ты затеял? Или мне придется выяснять это самостоятельно.

– Я думал, ты уже обо всем догадался, прочитав мое письмо.

– Твое письмо гласило: «Эбберлинг попросит, чтобы ты выполнил мою работу. Сделай это, пожалуйста. Между прочим, я уже нашел Рейчел Ньюбери. Нэт». Так о чем же я должен был догадаться?

– Я не хотел рисковать, потому и не написал всего. Я тебе все расскажу, когда мы будем в клубе «Тантал».

– Да уж расскажи. В конце концов, я потеряю на этом деле двадцать тысяч фунтов.

– Может быть, и нет.

– Тем лучше.

Когда они прибыли к запруженной экипажами подъездной дороге клуба «Тантал», Нэт взял на себя обоих коней.

– Скажи дворецкому, что ты пришел к Хейбери, – тихо сказал он Райкотту. – А я войду через вход для слуг – это с обратной стороны дома. Встретимся внутри.

Джек кивнул и пробормотал:

– Теперь мне по-настоящему любопытно.

– И еще одно…

Райкотт остановился и обернулся.

– Что еще?

– Помнишь рыжую из Лурдеса? Думаю, я ее нашел.

Джек замер на мгновение. И было ясно, что он по-настоящему удивился. Хотя не очень-то обрадовался.

– Где? – спросил он наконец.

– Здесь. – Нэт кивнул в сторону клуба.

– Чтоб мне провалиться… Похоже, у них тут какое-то осиное гнездо.

Нэт дождался, когда приятель войдет в клуб, потом пошел на конюшенный двор и передал коней Кларку, главному конюху. Если парень его и узнал, то не сказал об этом ни слова. Скорее всего он был одним из друзей Эмили. А что касается Райкотта… Что ж, не только у Эмили имелись преданные друзья.

Нэт пересек конюшенный двор, потом завернул за угол и открыл дверь, ведущую в кухню. Женщины, там работавшие, были предупреждены о его приходе; бросив на него несколько взглядов, они уже больше не смотрели в его сторону. Эту встречу Натаниель с полковником могли бы устроить и в Терил-Хаусе, где Нэт сумел бы лучше контролировать ситуацию. Но он не был уверен, что Эбберлинг не приказал кому-нибудь следить за ним и, возможно, также и за Джеком. Поэтому было гораздо разумнее встретиться там, где Нэт уже и так бывал неоднократно, а именно – в клубе «Тантал». Именно здесь несколько джентльменов и их жены, бывшие девушки «Тантала», могли собраться, не вызывая особых подозрений.

Нэт взбежал по задней лестнице, прошел по узкому коридору и остановился у массивной двери, табличка над которой гласила: «Адам-Хаус». Это была частная резиденция лорда и леди Хейбери (из рассказов Эмили он узнал, что все это здание когда-то было Адам-Хаусом), и ему сказали, чтобы он ждал именно здесь. Ужасно хотелось войти в эту дверь – ведь прямо за ней, возможно, находилась Эмили, – но Нэт все же решил соблюдать здешние правила, так как эти люди ему помогали.

Через несколько секунд к нему подошел Джек; он пришел с другого конца коридора вместе с Джульеттой Лангри. Та окинула взглядом мужчин, потом постучала три раза в дверь и тотчас же ушла.

– По-моему, они воспринимают все эти шпионские штучки слишком уж серьезно, – с усмешкой заметил Джек.

Нэт пожал плечами.

– Такие здесь правила…

Через некоторое время дверь открылась, и перед ними появилась Дженни Мартин. Ее светлые волосы, как обычно, были зачесаны назад и стянуты на затылке в тугой узел; причем смотрела она сейчас вовсе не на Нэта, а на стоявшего рядом с ним Джека Райкотта. В ее красивых зеленых глазах промелькнуло удивление, но лишь на мгновение, так что если бы Нэт в этот момент не присматривался к ней, то ничего бы не заметил.

– Бонжур, мадемуазель Пуф-Пуф… – протянул Джек на безупречном французском.

– Имя было Пофур, а не Пуф-Пуф, – ответила мисс Мартин на безупречном же английском. – А на обед вы тогда так и не явились.

Джек пожал плечами.

– Я опоздал всего лишь на пять лет. И вы не рыжеволосая. Можно нам войти?

– Да, конечно. Вторая дверь налево. Гостиная.

Вторая встреча заговорщиков оказалась более многолюдной, чем первая, и хотя к этому времени все знали большую часть секретов Эмили, она на сей раз волновалась еще больше – ведь если что-нибудь пошло бы не так, то она могла оказаться не единственной пострадавшей… А если все пойдет так, как хотелось бы… Ох, тогда Нэт, наверное, скажет, что он, конечно, испытывает к ней нежные чувства, но при этом самое большее, что он может ей предложить, – это стать его любовницей. Потому что графы не женятся на дочерях прачек.

Эмили сидела у окна, рядом с Софией и Камиллой. Подруги что-то говорили ей, и она делала вид, что внимательно слушает их, однако слушала вполуха. Обе ее подруги когда-то тоже нашли приют в «Тантале», но сумели найти свою любовь и выйти замуж. Она, конечно, искренне радовалась за них, но при этом все-таки очень им завидовала. И это чувство еще больше усилилось, когда в комнату вошел Натаниель в обществе Дженни и высокого черноволосого джентльмена. Этот джентльмен выглядел так, словно только что вернулся с ленча в «Уайтапс». Значит, это и есть Джек Райкотт… Что ж, теперь в комнате – три шпиона, и все собирались ей помогать. Хорошо, если у них что-нибудь из этого получится…

Нэт представил всех друг другу, оставив Эмили напоследок.

– Джек, а это Эмили Портсмен, – сказал он. – Или Рейчел Ньюбери, как называет ее Эбберлинг.

Проницательные голубые глаза окинули ее взглядом, затем губы Райкотта растянулись в улыбке.

– Рад познакомиться, мисс Портсмен. Кажется, вы умеете нравиться людям.

– Спасибо, что пришли, мистер Райкотт. – Она перевела взгляд на Нэта, пристально смотревшего на нее. – Здравствуйте, лорд Уэстфолл.

Ей хотелось сказать гораздо больше, хотелось броситься ему на шею и целовать, целовать, целовать… но тогда все в комнате узнали бы, что она его любит. А Эмили не была уверена, что они стали бы помогать простолюдинке, если бы узнали, что она осмелилась желать графа.

Тут Нэт снова на нее взглянул и проговорил:

– Эмили, перейдем к делу? Если только вы не одумались… Может, все-таки позволите мне самому решить эту проблему?

– Я действительно образумилась, – ответила она. – Именно поэтому я не собираюсь сидеть в такой ситуации сложа руки.

– Так каков же план? – спросил герцог Гривз. – Что именно предлагается предпринять?

Нэт снова перевел взгляд на Эмили.

– Значит, вы уверены?.. – прошептал он. – И имейте в виду: вам придется полностью довериться мне.

– Я вам доверяю, – ответила она.

Да и как она могла ему не доверять? У него были и другие возможности – он мог или передать ее Эбберлингу, или просто отвернуться от нее и уйти. Но Нэт этого не сделал, он сохранил ее тайны и сказал, что поможет ей, и теперь она… Ох, всякий раз, когда она на него смотрела – будь он в очках или без них, – ее сердце начинало радостно колотиться в груди. Ее влюбленное сердце… Это было нелепо и безнадежно, но она ничего не могла с собой поделать, потому что действительно полюбила Нэта Стоукса всем сердцем.

Он улыбнулся – словно прочитал ее мысли – и проговорил:

– Очень хорошо. Тогда игра начинается.

Глава 15

– Ты ведь пряталась от этого человека три года, – прошептала София, герцогиня Гривз, держа Эмили под руку. – А теперь ты хочешь его видеть?.. Это просто безумие…

– Но она изменила внешность, – заметил герцог Гривз. – Да, конечно, это рискованно, но если хотите знать мое мнение… План чертовски хорош!

– Адам, но ведь жизнь Эмили будет поставлена под угрозу, – с упреком сказала герцогиня.

Его светлость приподнял одну бровь, потом указал пальцем в направлении дальнего конца бального зала.

– А мне кажется, это Эбберлингу следовало бы беспокоиться за свою жизнь, – проговорил он с усмешкой.

Эмили посмотрела туда, куда он указывал. Там стоял молодой тигр, на маске которого блестели вкрапления оранжевого, черного и красного стекла. Но казалось, еще более впечатляющим был высокий стройный волк, стоявший с ним рядом. На маске волка – на фоне серого, черного и серебристого цветов – сверкали пронзительные глаза из голубого стекла, а под ними, затененные маской, горели еще более опасные глаза – зеленые. И они сейчас смотрели прямо на нее.

– Видишь ли, София, Эбберлинг не перестанет меня разыскивать, – тихо сказала Эмили. Она усилием воли уняла дрожь в руках. – Но я не хочу из-за него покидать Англию – ведь это он убийца, а не я. – «Особенно не хочу уезжать именно сейчас, когда у меня наконец-то появилась причина остаться», – мысленно добавила Эмили.

– Твой Уэстфолл говорил, что может сделать так, чтобы этот человек просто исчез, – прошептала в ответ подруга. – И я начинаю думать, что такой вариант был бы наилучшим решением.

Гривз поцеловал жену в щеку и тихо сказал:

– Какая ты, оказывается, у меня кровожадная… Знаешь, я не прочь самолично покончить с мерзавцем, но я уже дал Уэстфоллу слово, что позволю ему этим заняться. А теперь пойдем, моя голубка.

София усмехнулась.

– Я сегодня не голубка, а лебедь.

– А я герцог, а не лев. Тем не менее… вот он я! – сказал Гривз со смехом.

Все трое прошли мимо высоких окон, выходивших в сад Тремейн-Хауса, и Эмили мельком бросила взгляд на свое отражение в стекле. Она знала, что Эбберлинг по-прежнему считал ее заносчивой гувернанткой, поэтому она оделась совой – из ее каштановых волос торчали перья, а половину лица закрывала блестящая, коричневая с белым, маска. Мушка же, которую Дженни прилепила к ее щеке, ужасно чесалась. Эта проклятая мушка казалась самым худшим элементом ее камуфляжа, но так было задумано, так что приходилось терпеть.

Натаниель спросил, доверяет ли она ему. Конечно, доверяла, но все равно ужасно волновалась и была полна неприятных предчувствий – так она себя чувствовала только в самые первые дни после своего бегства из поместья Эбберлинг. Сегодня вечером он ее увидит! И только очень тщательно разработанный план мог помешать ему убить ее прямо здесь, в бальном зале лорда и леди Тремейн. При этой мысли по спине ее пробежала дрожь. В конце концов, кто бы упрекнул мужчину, которого при неожиданной встрече с убийцей его жены обуял неконтролируемый гнев?

Они остановились неподалеку от стола с прохладительными напитками. Гривз взял жену за руку и, понизив голос, сказал:

– Дорогая, мы приехали сюда, потому что ты на этом настаивала. Но ты носишь моего ребенка. Не заставляй меня пожалеть о том, что я уступил тебе.

София с улыбкой ответила:

– Какой же ты, оказывается, у меня грозный… И впрямь настоящий лев.

Герцог приподнял маску льва и, наклонившись к жене, поцеловал ее в губы.

– Потанцуй со мной, любимая, – сказал он, тоже улыбнувшись.

Они нарочно приехали довольно рано – с тем чтобы Гривз, Нэт и, очевидно, Лоуренс Стоукс могли найти самые подходящие места для наблюдения. Тогда появление Эбберлинга не застало бы их врасплох.

– Спасибо, что согласилась пройти со мной через все это, – сказала Эмили, сжимая руку подруги.

– Ах, не говори глупости. Если бы я боялась скандалов, то уже давно сбежала бы в монастырь. – София усмехнулась. – И я бы точно не пошла в клуб «Тантал».

Тут волк повернулся к тигру, что-то ему сказал, и оба направились к Эмили. По спине ее снова пробежала дрожь, но теперь уже совсем другого свойства. София назвала Нэта «твой Уэстфолл». Это было не так, но как же ей хотелось, чтобы это оказалось правдой. Что ж, если бы она не рассказала ему про Элоизу Сморклей, если бы сочинила какую-нибудь историю – например про то, что она давно пропавшая внучка барона, – тогда у нее, возможно, были бы какие-то шансы… Но Нэт, живший среди лжи, превыше всего ценил правду, и она не могла ему солгать. Во всяком случае, не могла солгать об этом…

– Добрый вечер, Гривз. Добрый вечер, Эмили, – сказал тигр, чуть склонив голову.

– Лори, у тебя волнение в голосе, – заметил герцог. – Имей в виду, сегодня я не приглашу тебя выпить.

– Просто я очень боюсь сказать какую-нибудь глупость в трезвом виде, – ответил молодой человек. – Ведь тогда у меня вообще не будет никаких оправданий…

– Лори, я бы не попросил тебя о помощи, если бы не знал, что ты сможешь с этим справиться, – сказал Натаниель. Он взял Эмили за руку и, склонив голову, коснулся губами ее пальцев. Пристально взглянув на нее, проговорил: – Я очень надеюсь, что и танцевать умеете.

– Да, конечно. Но это мой первый большой бал, – призналась Эмили, и ее голос прозвучал не очень-то уверенно. Она подняла глаза на Нэта и добавила: – Но я думаю, что справлюсь.

– Вот и хорошо.

– Эй, вы двое, довольно ворковать, – проворчал Гривз, глядя куда-то поверх плеча Нэта. – Ваша пантера уже здесь. Стоит у двери и ждет своего спутника.

Пантера? О, это Райкотт! Эмили невольно вздрогнула, но Натаниель – его зеленые глаза блестели ярче, чем глаза волка на маске, – крепко сжал ее руку и прошептал:

– Я клянусь, никто не причинит вам вреда.

– Я знаю, – кивнула Эмили. – Просто я сознаю, что он здесь, и я… я жду, когда он ко мне приблизится.

– Только не переусердствуйте. Сегодня нам нужно только одно: надо, чтобы у него появились подозрения, но не уверенность. Помните, кто вы такая?

– Да, разумеется. Сегодня я Эмили Портсмен – как и все последние три года. Я готова, не беспокойтесь.

– Тогда расслабьтесь. И не забывайте: вы не ожидаете увидеть его здесь сегодня. Эта встреча должна очень вас удивить, любовь моя.

Последние два слова отвлекли ее от тревожных мыслей гораздо лучше, чем могли бы отвлечь любые слова поддержки или обещания. Он ее любит? Что ж, если и так, это, наверное, ничего не меняло, кроме того, что… Эмили не находила слов, чтобы описать, каково было бы сознавать, что Натаниель испытывал к ней нежные чувства. Позже ей от этого стало бы еще больнее, но это позже. А сегодня… О, сегодня вечером можно было представлять, что мужчина, которого она любила, отвечал ей взаимностью.

Заставив себя улыбнуться, Эмили сказала:

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь за меня.

– Не беспокоиться?.. Нет, это невозможно, – тихо отозвался Нэт.

Каждую минуту прибывали очередные гости виконта и виконтессы, и дворецкий громко объявлял их имена. А Эмили мысленно удивлялась: «Но ведь все они и так уже знакомы друг с другом очень даже хорошо… Зачем же объявлять их имена?» Сама она, разумеется, была представлена просто как «гостья», однако это слово было произнесено вместе с объявлением о прибытии герцога и герцогини Гривз, поэтому на нее тотчас же обратилось множество любопытных взглядов. Быть дочерью прачки – это, конечно, так же скандально, как быть девушкой из «Тантала» или обвиняемой в убийстве, но сегодня вечером это все к делу не относилось.

Эмили по-прежнему стояла спиной к широким двустворчатым дверям, хотя ей очень хотелось повернуться и посмотреть в ту сторону.

– Леди и джентльмены!.. – воскликнул дворецкий, наверное, уже в сотый раз. – Позвольте представить маркиза Эбберлинга и его невесту мисс Харриет Дандерс, а также полковника Джонатана Райкотта!

Эмили невольно вздрогнула. И тут же словно окаменела. Но ничего ужасного не произошло и в наполнявшемся гостями огромном бальном зале совершенно ничего не изменилось – все так же звучали веселые голоса и слышался негромкий смех. А еще через мгновение Эмили вдруг осознала, что затаила дыхание. Она усилием воли заставила себя выдохнуть, а затем сделала глубокий вдох.

– На нем маска льва, а мисс Дандерс пришла в маске павлина, – сообщил ей Нэт, хотя, насколько Эмили могла судить, он ни разу не взглянул в сторону маркиза.

– Его лев не так хорош, как мой, – заметил Гривз. В его тоне сквозило презрение. – Светский карьерист…

Эмили еще никогда не слышала, чтобы кто-то отзывался об Эбберлинге столь пренебрежительно. Но, как ни странно, эти слова герцога немного ее успокоили. «Что ж, если над маркизом можно насмехаться, то, конечно же, его можно и победить», – сказала она себе.

Собравшись с духом, Эмили повернулась к двери и увидела высокого широкоплечего мужчину в полумаске льва. Он обводил взглядом зал – явно кого-то искал. Как всегда, маркиз был одет безупречно: его темно-коричневый фрак прекрасно сочетался с маской, а в безупречно повязанном галстуке сияла янтарная булавка.

Уже три года этот человек являлся ей в кошмарных снах, и он разрушил благополучную жизнь, которую она сама для себя создала с величайшим трудом. Если бы он не убил свою жену, она наверняка и сейчас бы оставалась гувернанткой Джорджа, а потом, через несколько лет, получила бы хорошую рекомендацию от леди Эбберлинг и смогла бы занять ту же должность в каком-нибудь другом богатом доме… И так продолжалось бы до тех пор, пока она не накопила бы достаточно денег, чтобы уйти на покой и поселиться в каком-нибудь небольшом коттедже – подальше от Дербишира и от своей прежней жизни…

Но вместо этого ей пришлось начинать все сначала – под другим именем и с другим прошлым. Эмили не представляла, где бы и чем она могла кончить, если бы не клуб «Тантал». Уж точно не оказалась бы на великолепном костюмированном балу в обществе герцога и герцогини. И, конечно же, не стояла бы сейчас рядом с графом, державшим ее за руку…

Внезапно лицо под маской льва повернулось в ее сторону, и Эмили тотчас отвела взгляд. Сегодня она должна была вызвать подозрения, но не более того. И она постарается, очень постарается… Конечно, Райкотт сделает все, что сможет, но большая часть работы лежала на ней. Сейчас ей следовало играть роль гостьи герцога и бывшей гувернантки, но играть не слишком хорошо.

Тигр протянул ей бокал мадеры и тихо произнес:

– Эм, если вы это не выпьете, то выпью я.

Она взяла бокал и заставила себя сделать небольшой глоток.

– Благодарю вас, мистер Стоукс.

– Господи, зовите меня Лори, – с улыбкой ответил молодой человек, густо краснея под маской.

Они все очень старались – старались ради нее, Эмили. Она кивнула и улыбнулась ему в ответ.

– Что ж, Лори так Лори. Спасибо вам огромное.

– Не за что, – пробормотал Лоуренс, пожимая плечами.

– Вам ведь дали карточку танцев? – вмешался Нэт.

Эмили достала ее из сумочки.

– Да, Натаниель. Но я не уверена, что смогу с ним танцевать. Смотреть на него я могу, но…

– Пусть это будет контрданс. В этом танце он не сможет как следует к вам присмотреться.

Нэт был настоящим мастером шпионажа, и сейчас его заботило лишь одно – исход их сегодняшней операции. Было совершенно ясно: он именно тот человек, который и требовался для этого предприятия, – и все же ей хотелось, чтобы граф сказал ей сейчас хоть несколько ласковых слов…

Эмили быстро написала несколько имен напротив своих танцев, и в результате у нее осталось три свободных танца – один из оставшихся танцев должен был взять Райкотт, другой – Эбберлинг. Но Эмили полагала, что требовалось найти для нее еще одного партнера, иначе Эбберлинг мог бы попытаться взять два танца, чтобы получше к ней присмотреться.

По-видимому, Нэт пришел к такому же выводу, потому что он вполголоса выругался. Но прежде чем он успел вписать свое имя в третий раз – это вызвало бы всеобщее удивление в зале, – София тронула его за локоть и тихо сказала:

– Предоставьте это мне.

Герцогиня взяла карту танцев и подхватила подругу под руку.

– Куда мы идем? – спросила Эмили.

– Молчи. Гривз, за мной.

– Слушаюсь, ваша светлость, – покорно ответил муж.

Все трое направились к компании джентльменов, стоявших возле окон. Когда они подошли к ним поближе, Эмили узнала среди них нескольких членов клуба «Тантал». Она остановилась и пробормотала:

– София, что ты делаешь? Если они узнают, что я девушка из «Тантала», лорд и леди Тремейн велят вышвырнуть меня вон.

– Молчи, – снова сказала София. Она взглянула на мужа. – Милорд, пойдите и приведите к нам Фрэнсиса Хеннинга.

Герцог криво усмехнулся, и в глазах его промелькнуло что-то недоброе.

– Хорошо, миледи. Но потом вы за это заплатите.

София одарила мужа чарующей улыбкой.

– Я это знаю, дорогой.

Этот обмен репликами напомнил Эмили о том, что сегодня рисковала не только она: ее друзья рисковали своей репутацией, а что касается Софии… Не будь ее муж герцогом, к тому же очень богатым, Софию едва ли пригласили бы на этот бал. Повернувшись к ней, Эмили тихо спросила:

– А какие у тебя отношения с людьми из «Олмака»? – спросила Эмили. – Тебя туда приглашают?

Тем временем появление Гривза вызвало в группе мужчин оживление – все они начали красоваться перед герцогом и трещать без умолку.

– Мы остаемся врагами, – пожав плечами, ответила София. – По-моему, это ужасно скучно. И если честно… У меня нет желания там появляться. Но Адама оскорбило глупое письмо, которое они прислали. Ведь я даже не просила у них приглашение на ассамблею.

– Он тебя очень любит, и его приводит в ярость сама мысль, что кто-то может тобой пренебречь.

София вздохнула.

– Да, я знаю. И еще знаю, что недавно им самим несколько раз пренебрегали из-за меня, и это меня ужасно раздражает. Но я твердо для себя решила: мне не нравятся люди, которым не нравимся мы с Адамом. Только хотелось бы, чтобы он думал так же.

В этот момент к ним вернулся Гривз, который привел с собой круглощекого Фрэнсиса Хеннинга в маске ястреба. Однако образ хищника казался совершенно неподходящим для этого широколицего и добродушного на вид джентльмена. Хеннинг с улыбкой поклонился и проговорил:

– Добрый вечер, леди София. Я счастлив снова видеть вас и Гривза. Когда я проводил Рождество в Гривз-парке, это было… гм… самое прекрасное время. Когда я рассказал об этом своей бабушке, она чуть… гм… чуть не взорвалась.

София с улыбкой взяла его за руки.

– Я очень рада, что вы тогда остались даже после того, как наступил хаос.

– Ха! Я был рад, что Гривз не дал мне под зад коленом, как большинству гостей. – Он посмотрел на Эмили и прошептал: – Мисс Эм, Гривз сказал, что вы затеяли розыгрыш. Я буду счастлив вам подыграть. Можно мне пригласить вас на танец?

Эмили с улыбкой ответила:

– Благодарю вас, мистер Хеннинг. Любой танец, какой захотите.

София протянула Хеннингу карту подруги, и он вписал свое имя напротив одной из оставшихся кадрилей.

– Значит, до встречи. – Хеннинг снова поклонился и пошел обратно к своим друзьям.

– Этого человека очень сильно недооценивают, – заявил герцог.

Тут оркестр заиграл первый танец нынешнего вечера, и Гривз, взглянув на Эмили, спросил: – Вы готовы?

Эмили кивнула и нервно сглотнула. Она очень надеялась, что все пойдет так, как было запланировано: Нэт будет находиться поблизости и вмешается. И он был прав: с этим следовало побыстрее покончить, иначе у нее никогда не будет ни минуты покоя.

– Да, я вполне готова, – ответила она.

– Отлично. – Герцог вдруг взял ее за руку повыше локтя. – Знаете, я навел справки о вашем друге Уэстфолле, – сказал он, понизив голос. – Он хороший человек.

– Я знаю, – так же тихо ответила девушка.

Герцог молча кивнул, отпустил ее руку и повел Софию на танцевальный пол.

Эмили немного постояла, глядя, как ее подруга грациозно вальсировала. Она ждала своего злого гения и, по совету Нэта, медленно считала про себя – он сказал, что это успокаивало. Что ж, его, может, и успокаивало, но она уже досчитала до семидесяти и теперь приближалась к восьмидесяти, однако…

Внезапно кто-то тронул ее за плечо, и тут же раздался глубокий низкий голос Джека Райкотта:

– Прошу прощения…

Эмили вздрогнула, так что ей даже не потребовалось изображать испуг. И она была очень рада, что заговорил именно Райкотт, а не мужчина, который, как она знала, должен был сейчас стоять рядом с ним.

Эмили сделала глубокий вдох, повернулась – и замерла на несколько секунд. В трех футах от нее стоял демон в маске льва пристально смотрел на нее. Причем не просто смотрел, а вглядывался: казалось, его темные глаза срывали с ее лица маску, а с плеч – роскошное платье. Эмили запаниковала, но тут же вспомнила слова Нэта. Он ведь поклялся, что ей здесь не причинят вреда. И поклялся, что защитит ее, если потребуется.

– Д-да. Я вас слушаю… – пробормотала Эмили, отводя взгляд от Эбберлинга и глядя на маску черной пантеры на лице Райкотта.

– Вы меня не знаете, мисс… Портсмен, не так ли? Видите ли, я Джек Райкотт, друг Нэта Стоукса. Он обо мне упоминал?

Эмили заставила себя улыбнуться, но улыбка получилась нервной.

– Райкотт? А… да-да, конечно. Он говорил, что вы его хороший друг еще с тех времен, когда он уезжал на континент собирать старинные книги.

Райкотт и Эбберлинг переглянулись.

– Да, действительно, – кивнул полковник. – И я подумал, что вы, как подруга моего друга… Не соблаговолите ли вы потанцевать с другим моим другом? Кстати, это маркиз Эбберлинг. Эбберлинг, познакомьтесь с мисс Портсмен.

– Мисс… Портсмен? – эхом отозвался маркиз, и от звука его голоса по телу Эмили снова пробежала дрожь.

– Да, милорд, я… с удовольствием. – Шагнув поближе к полковнику, она тихо проговорила: – Знаете, мне вообще-то не полагалось здесь находиться, но София, то есть герцогиня Гривз, сказала, что будет весело.

– Вы подруга Нэта, и это – самое главное. А кто вы такая и откуда появились – все это не имеет для меня никакого значения. – С этими словами Райкотт взял из ее одеревеневших пальцев карту танцев и, дружелюбно улыбаясь, вписал свое имя рядом с оставшейся кадрилью.

Эбберлинг, казалось, был не слишком доволен оставшимся для него танцем, но тем не менее нацарапал свое имя напротив контрданса. Когда он возвращал Эмили ее карту, их пальцы соприкоснулись, и Эмили на несколько мгновений показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но, к счастью, этого не случилось. Она просто не имела права падать в обморок. А если бы упала… Нэт, наверное, примчался бы и убил Эбберлинга на месте. И тогда они оба закончили бы жизнь в тюрьме. Хотя… Скорее это Нэт попал бы в тюрьму. А ее бы повесили.

– А, вот вы где, Эм… – внезапно послышался голос Нэта, и его теплые пальцы обхватили ее руку. Он взглянул на полковника и, изображая удивление, проговорил: – Райкотт, а я не знал, что ты в Лондоне.

– Только вчера приехал. А как…

– Эбберлинг, прошу нас извинить, у нас вальс, – быстро перебил друга Нэт.

Ему ужасно хотелось дать по физиономии мерзавцу маркизу, но он, конечно же, сдержался – ни в коем случае не следовало забывать про их план.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил Нэт, увлекая Эмили к танцевальному полу.

– Не знаю… – пролепетала Эмили. – Но вы не беспокойтесь за меня. Главное – продолжайте со мной разговаривать, – добавила она, чуть помолчав.

– Да-да, конечно. – Нэт положил руку ей на талию и сделал шаг вперед, почти приподнимая ее.

В следующее мгновение они закружились в вальсе, но Нэт, конечно же, при этом немного прихрамывал.

– Но о чем мне говорить? – спросил он. – Да, знаете, до меня дошли слухи, что сегодня вечером здесь может появиться Веллингтон. Вы бы хотели с ним познакомиться?

– Веллингтон? – ахнула Эмили. – Вы что же, хотите, чтобы я упала в обморок?

Нэт тихо рассмеялся.

– Ну, тогда у меня появится предлог подхватить вас на руки и унести наверх. Я уверен, Тремейн будет рад предоставить нам на час-другой свободную спальню.

Эмили улыбнулась – как Нэт и надеялся. И к ее щекам стал возвращаться цвет.

– Ах вы, несносный… – пробормотала она.

– А вы невероятно храбрая. – Он посмотрел в ее карие глаза и тихо, почти шепотом, добавил: – Кажется, я хочу вас постоянно, Эмили… И в данный момент, любовь моя, я предлагаю вам держаться как можно ближе ко мне.

Она негромко рассмеялась.

– Ах, Нэт, как я могла когда-то принять вас за книжного червя?..

Он едва заметно пожал плечами.

– Первое впечатление может быть обманчивым. Думаю, мы оба это знаем. И для меня, например, важно только мое настоящее и будущее мнение о вас.

– И каково же это настоящее и будущее мнение?

Нэт помедлил с ответом. Наконец сказал:

– Задайте мне этот вопрос в другой раз, когда мы будем одни.

– Что, мнение такое плохое? – спросила Эмили, все еще улыбаясь; ее карие глаза искрились в пламени свечей.

– Дело не в этом. Просто я не хочу смущать вас на людях.

– Хм… А я – вас… мой дорогой… – Конечно же, она хотела сказать «любимый», однако не решилась произнести это слово. Интересно, догадался ли об этом Нэт? И хотел ли он услышать это слово?

А он вдруг растянул губы в деланой улыбке и посмотрел куда-то поверх ее головы. Эмили проследила за его взглядом. Оказалось, что он смотрел на Райкотта и Эбберлинга – те о чем-то беседовали, и оба при этом хмурились. А невеста маркиза, стоявшая с ним рядом, в раздражении кусала губы. Интересно, будет ли она рада, если ее жених внезапно исчезнет? Ждала ли она этого замужества с нетерпением? Во всяком случае, было совершенно очевидно: она не знала, что на самом деле случилось с первой леди Эбберлинг.

– Мне ее жаль, – тихо сказала Эмили.

– Харриет Дандерс? Возможно, ей-то как раз ничто не угрожает. В конце концов, чтобы убить двух жен одну за другой, надо быть не только злодеем, но еще и дураком. А Эбберлинг на дурака не похож. Высокомерный – да, но никак не дурак.

Эмили утвердительно кивнула.

– Да, разумеется, не дурак. Но ведь иногда и одного высокомерия достаточно для того, чтобы человек наделал глупостей. Я не раз видела такое за карточными столами в «Тантале». Хотя далеко не все эти мужчины были дураки…

– Пожалуй, вы правы, – кивнул Нэт. – Но речь идет о совершенно конкретном человеке. Полагаю, маркиз никак не ожидал, что сумеет найти вас почти сразу же после того, как нанял Райкотта.

Губы Эмили под украшенной перьями полумаской совы снова тронула улыбка.

– Вы тоже нашли меня за один день, – напомнила она.

– Сначала я не был уверен – только почувствовал, что вы знаете нечто такое, чем не хотите делиться. Но чтобы выяснить все до конца, мне потребовалось время.

– Значит, это была единственная причина, по которой вы пошли со мной наверх?

Эмили перевела взгляд на его губы.

– Я мог бы сказать «да», – ответил Нэт, – но это было бы неправдой. – Он склонился над ней и тихо прошептал: – Я желал вас, Эмили.

Ее улыбка померкла, и она со вздохом сказала:

– Знаете, у меня такое чувство, что вы поможете мне с одной бедой… и навлечете на меня другую…

Нэт сжал ее руку и тихо ответил:

– Эмили, когда я говорил, что вы моя, я вовсе не шутил.

– А я и не думала, что вы пошутили. Но все последние три года я провела среди лордов – они приходят в «Тантал» играть. У некоторых из них есть любовницы… низкого происхождения, но ни один из них не признавал этого на публике, и конечно же…

Эмили умолкла, но Нэт знал, о чем она сейчас подумала: «Ни один из них не женился на девушке низкого происхождения».

Да, верно, не женились. И, учитывая его собственное довольно шаткое положение в свете, женитьба на Эмили была бы не самым мудрым решением. Если же он это сделает, сегодняшний бал станет его последним. И уже никто не попросит его отыскать потерянные безделушки: никто даже не посмотрит в его сторону.

– Дорогая, вы моя женщина. Для меня этого достаточно, все остальное не имеет значения.

Эмили опустила глаза.

– Для вас – возможно. И это сейчас. А вот потом… Когда-нибудь это будет иметь значение.

Нэт закружил ее в повороте, пытаясь не забывать прихрамывать.

– Сегодня – это сегодня. А если мы создадим «завтра», то тогда его и обсудим. Согласны?

Эмили помолчала, потом со вздохом прошептала:

– Вы очень необычный человек. Но я всей душой за то, чтобы откладывать «завтра» как можно дольше. Что же касается вашего вопроса – то да, согласна.

– Вот и хорошо, – кивнул Нэт.

И теперь перед ними стояло только две задачи: она должна была пережить эту ночь, а он – ухитриться подпустить маркиза Эбберлинга достаточно близко к Эмили, но при этом не убить на месте.

Глава 16

– Лоуренс, Лори, можно задать вам один вопрос? – спросила Эмили, когда брат Нэта обходил вокруг нее в танце.

Контрданс уже заканчивался, да и вечер подходил к концу. Однако следующим ее танцем был тот самый – он приближался с каждой секундой, и у нее уже начали дрожать руки. Поскольку же замысел состоял в том, чтобы у Эбберлинга возникли подозрения, но не уверенность, ей обязательно нужно было успокоиться.

– Я не отвечаю ни на какие вопросы, – ответил Лори, нахмурившись. Он взял Эмили за руку и снова стал двигаться в танце рядом с ней. – Я усвоил урок, так что прощу прощения.

Эмили улыбнулась.

– Можете не извиняться, Лори. Я не раз бывала крупье при игре в фаро, когда игроки теряли сотни фунтов. Так что я прекрасно знаю, что люди далеко не всегда могут контролировать свои эмоции.

Она замолчала, потому что ее взял за руку следующий партнер по танцу, который и повел ее дальше. Это был Стюарт, лорд Дэштон. По крайней мере, так она думала. Она не очень-то хорошо знала этого джентльмена, поскольку виконт Дэштон, не являвшийся членом клуба «Тантал», посещал это заведение только изредка – в качестве чьего-либо гостя.

Когда вернулся Лоуренс, Эмили сделала реверанс и пошла в танце с ним.

– Я всего лишь хотела кое-что узнать… Скажите, часто ли ваш брат берется вызволять из беды скандальных женщин? – спросила она, понизив голос.

– Я о таком не слышал, – ответил Лори. – Хотя… – Он посмотрел поверх плеча Эмили на своего высокого стройного брата. Когда Нэт двигался, его маска тигра блестела в свете свечей оранжевыми и красными цветами. – Вплоть до последних нескольких недель мы разговаривали только изредка и стали регулярно общаться лишь после того, как он приехал домой, чтобы принять титул.

– А мне-то показалось, что вы очень близки, – с удивлением проговорила Эмили.

Лори покачал головой.

– Нет-нет. Сейчас я в Лондоне только потому, что меня временно исключили из Оксфорда. Нэт был в ярости. Думаю, он беспокоится, как бы я не пошел по его стопам и не стал шпионом. Поэтому он хочет, чтобы я преуспел в учебе и добился успеха здесь, в Англии.

Они разошлись, потом снова соединились.

– Однако вы помогали ему с моими… трудностями, – напомнила Эмили.

– Да, конечно, – ответил молодой человек. – Вы его очаровали, и в результате он стал походить на нормального человека. – Лори усмехнулся. – Кстати, спасибо вам за это. Оказывается, очень приятно иметь старшего брата.

«Неужели это так? – подумала Эмили. – Неужели я действительно…» Во всяком случае, это было очень приятное открытие. Да, конечно, для нее все это могло закончиться очень плохо, но она все равно не жалела о том, что сблизилась с Нэтом.

– Знаете, он вами восхищается, – продолжал Лори. – Нэт, я имею в виду…

– Но чем же именно он восхищается? – спросила Эмили. И затаила дыхание в ожидании ответа.

А Лоуренс усмехнулся и проговорил:

– Думаю, это все потому, что вы его удивили. А удивить моего брата… Знаете, на такое мало кто способен. Мне, например, никогда не удавалось. И вы не представляете, как это досадно, когда твой родной брат точно знает, когда ты врешь. Более того, он почти всегда знает, что ты на самом деле думаешь.

Эмили мысленно улыбнулась.

Что ж, очень приятно было это слышать. Но как бы она Нэта ни удивила, он ее удивил еще больше. Аристократ, обладавший умом, да еще и моральными принципами, мужчина, который был способен судить о людях по их поступкам, невзирая на происхождение. И если она, Эмили, потеряет его… О, об этом даже думать не хотелось. Ведь если она его потеряет, это убьет…

– Не знаю, Лори, осознаете ли вы это, но вы с герцогом Гривзом и Китингом Блэквудом были почти на равных, – проговорила Эмили, немного помолчав. – И с лордом Хейбери – тоже. Поверьте, немногие из мужчин могли бы общаться с ними так же, как вы.

Лори густо покраснел и пробормотал:

– Чертовски приятно это слышать, мисс Портсмен.

– Просто Эмили. Можно Эм.

– Ну… тогда Эм. – Казалось, Лори хотел еще что-то сказать, но в этот момент танец закончился воодушевляющим крещендо.

Эмили улыбнулась своему партнеру и осмотрелась. Они договорились, что к танцу с Эбберлингом ее подведет не Натаниель, и это было разумно. Что же касается негодяя… Чем больше она об этом думала, тем больше укреплялась в мысли: пока с маркизом Эбберлингом не покончено, у нее никогда не будет в жизни покоя. Только хотелось бы, чтобы не ей пришлось играть в этом деле главную роль. Однако же… Выбора у нее не было, так что пусть все произойдет так, как было задумано.

Когда Лори проводил ее к краю танцевального пола, Эбберлинг уже стоял там и ждал ее. Рядом с ним стояла его нареченная, и выражение лица у нее было отнюдь не дружелюбное. Возможно, мисс Харриет Дандерс думала, что они в каком-то смысле соперницы. При этой мысли Эмили усмехнулась. Если эта девушка действительно так думала, то можно было только пожалеть ее. Но Эмили все же надеялась, что дочь банкира когда-нибудь оценит то, что они для нее сейчас делали. Ведь очень может быть, что они спасали ее от смерти…

Тут оркестр заиграл первые ноты контрданса, и маркиз, шагнув к ней, протянул:

– Мисс Портсмен, полагаю, это наш танец…

Он протянул ей руку, и Эмили пришлось сделать над собой усилие, чтобы принять ее. У нее даже промелькнула мысль, что вот сейчас он схватит ее и потащит на улицу, к ожидающим у входа сыщикам с Боу-стрит и судьям. Но маркиз только пристально посмотрел на нее, а затем повел на танцевальный пол.

Эмили говорила себе, что она могла это сделать. Она ведь скрывала свое настоящее имя с двенадцати лет, и теперь оставалась сделать это всего лишь еще один раз, еще один раз… Вскинув подбородок – они уже заняли позицию для танца, – она сказала:

– Милорд, я удивлена, что вы пожелали со мной танцевать.

Маркиз поклонился, она сделала реверанс, и они двинулись между рядами других танцоров.

– Мы с Райкоттом старые друзья, – проговорил маркиз. – А он друг Уэстфолла. Вот я и решил сделать им обоим любезность.

– Очень большую любезность, – подхватила Эмили.

Она заметила, что его глаза – на нем по-прежнему была сверкающая маска льва – ни на мгновение не отрывались от ее лица. Но как много он мог увидеть? Ее губы, щеки, кончик носа… Будет ли этого достаточно, чтобы он понял, кто она такая? Хм… едва ли. В конце концов, гувернантки не танцуют на грандиозных балах-маскарадах. Девушки из «Тантала», конечно, тоже, если только не хотят нарваться на неприятности. Но Рейчел Ньюбери никогда не хотела неприятностей. Она хотела только одного: получать хорошую зарплату и жить в хорошем доме, большего ей не требовалось. Но в ту минуту, когда Эбберлинг задушил свою жену… Именно в тот момент все в ее жизни разрушилось…

– Как давно вы стали работать в клубе «Тантал»? – спросил маркиз, делая круг вокруг нее.

Эмили помедлила с ответом. Заставив себя улыбнуться, проговорила:

– Видите ли, мне очень повезло. Меня приняли на работу в «Тантал» еще до того, как клуб официально открылся. Ну а потом… потом все сложилось наилучшим образом. – Предполагалось, что она будет намекать на то, кем она в действительности являлась. И вроде бы получалось.

Маркиз пристально взглянул на нее и спросил:

– И сколько же это получается?.. Четыре года?

– Чуть больше трех лет, милорд. – Она встретилась с ним взглядом, стараясь не дрожать. – А вы бывали в этом клубе?

– Был пару раз. Очень скандальное заведение. Но, полагаю, именно это и делает его таким популярным.

Эмили делано улыбнулась.

– Да, милорд, наверное.

– А чем вы занимались до того, как стали девушкой из «Тантала»?

– О, все мы делали то, что приходилось. Среди нас вы найдете бывших актрис, гувернанток, дочерей обанкротившихся лордов, а также дам благородного происхождения, замешанных в скандалах… Ах, кого там у нас только нет!

– Но чем занимались именно вы? – спросил маркиз.

Эмили заставила себя рассмеяться. И, отворачиваясь от партнера в танце, проговорила:

– О, милорд, как много вопросов… Скажите, а почему вы посещали наш клуб так редко? – Разумеется, она прекрасно знала, что маркиз только однажды посетил «Тантал».

А он, казалось, немного смутился. Потом проговорил:

– Видите ли, меня некоторое время не было в Лондоне. Дело в том, что моя жена была убита и я разыскивал ее убийцу.

Эмили побледнела – она отчетливо это почувствовала. И с этим она ничего не могла поделать – даже если бы очень захотела. Но Нэт рассудил, что ее явная тревога будет только способствовать успеху их миссии, так что ничего страшного. Изобразив испуг, она воскликнула:

– О, это ужасно! А вы нашли преступника?

– Думаю, что нашел, – ответил маркиз. – На это потребовалось много времени, денег и усилий, однако же… Думаю, что я наконец-то ее выследил.

– Ее? – с дрожью в голосе переспросила Эмили.

Эбберлинг утвердительно кивнул.

– Да, ее. И если она понимает, что для нее лучше… Полагаю, она просто признается во всем и избавит нас от неприятной процедуры судебного разбирательства.

Эмили внутренне содрогнулась. Так вот чего этот негодяй хотел! Хотел, чтобы она призналась в том, что убила леди Эбберлинг. Но ее за это бы точно повесили, а он был бы свободен делать все, что захочет. Даже мог бы убить свою следующую жену, если б пожелал.

– Милорд, мне кажется, признание, когда оно означает, что человека повесят, вовсе не в его интересах.

– Это будет в ее интересах. Ведь настаивая на своей невиновности, она только причинит вред своим друзьям и семье.

Нервная дрожь, охватившая Эмили раньше, внезапно прошла. Более того: ей стало жарко от какого-то другого чувства – от гнева, наверное… Так этот негодяй еще и угрожал «Танталу»?.. Угрожал всем ее друзьям, которых она там обрела?

– Милорд, возможно, суд все прояснит ко всеобщему удовлетворению, – услышала она свой голос – на удивление ровный.

– О, нет-нет, – возразил маркиз. – Есть несколько свидетелей – в том числе и я с моим сыном, – которые дадут показания против нее. А потом те, у кого она сейчас работает, будут вынуждены признать, что наняли на работу убийцу. Будет грандиозный скандал, но не из тех, которые привлекают в клуб «Тантал» толпы мужчин.

– Что ж, мне кажется, вам стоит сказать все это ей, – ответила наконец Эмили. – Или ее уже арестовали?

– Еще нет. Думаю, это будет сделано завтра.

– Тогда вам, возможно, стоит подождать до завтра. Ведь не исключено, милорд, что вы поторопились и напрасно хвастаетесь.

– Мои слова вовсе не хвастовство, потому что я говорю чистейшую правду.

Эмили пожала плечами, и следующие несколько минут они танцевали молча. «Пусть думает, что я пытаюсь сообразить, не сбежать ли мне прямо сейчас», – сказала себе Эмили. И тут она вдруг впервые в жизни почувствовала, что ей действительно хочется убить человека. Да-да, ужасно хочется убить этого негодяя!

Наконец танец закончился, и Эмили, сделав реверанс, уже собиралась отвернуться, но тут Эбберлинг вдруг схватил ее за руки и тихо проговорил:

– Завтра утром я приеду к клубу «Тантал». В десять. И вы будете ждать меня снаружи у входа, потому что я приеду за вами. И со мной будут представители властей.

Эмили резко высвободила руки и так же тихо ответила:

– Милорд, вы слишком многое домысливаете. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Полагаю, утром мы узнаем правду, – процедил сквозь зубы маркиз.

Эмили отошла от него, стараясь двигаться с грацией и достоинством. Ей хотелось идти и идти – не останавливаясь. Хотелось выйти из зала, а потом бежать и бежать – до самого Дувра, где можно было бы сесть на корабль, который унесет ее на континент… или в Америку. Но тогда ей пришлось бы отказаться от своей мечты и начинать все сначала. И это при том, что она не сделала ничего дурного. При том, что она наконец нашла то, что так долго искала…

Внезапно чья-то теплая рука обхватила ее за плечи, и Эмили поняла, что Нэт ведет ее к двери, ведущей в коридор.

– У вас такой вид, как будто вы готовы кого-то застрелить, – тихо произнес он, подстраиваясь под ее шаг.

– Для меня будет лучше, если я признаюсь, – прошептала Эмили. – Лучше в том смысле, что мои друзья не будут опозорены из-за того, что приютили меня.

– Эмили, он прямо обвинил вас? – спросил Нэт, открывая дверь и подталкивая ее в коридор.

– Нет, но почти. Он заявил, что завтра в десять утра приедет к клубу «Тантал» и что я должна ждать его у входа, иначе он пошлет за мной сыщиков, которые выволокут меня наружу.

Нэт промолчал, и Эмили, оглянувшись, увидела, что он стаскивает маску волка.

– Ну скажите что-нибудь обнадеживающее, – пробормотала она.

– Он действует быстрее, чем мне хотелось бы, – сказал Нэт. – Похоже, он абсолютно уверен в том, что вы Рейчел Ньюбери.

– Я и есть Рейчел Ньюбери. Если он сделает так, что меня арестуют, мне придется признаться, что я убила Кэтрин. Или он позаботится о том, чтобы «Тантал» и моих друзей уничтожили. Скажите, а что вы имели в виду под этим «быстрее»? Вы ожидали, что он пожелает арестовать меня не завтра, а в четверг?

– Похоже, вы знали, что до этого дойдет, – пробормотал Нэт. Несколько мгновений он пристально вглядывался в ее лицо, потом подошел к окну и открыл его.

Судорожно сглотнув, Эмили пробормотала:

– Нэт, но что же мне делать? Вы же знаете, я не могу допустить, чтобы «Тантал» закрыли. Они приютили меня, и я не собираюсь платить им злом за добро.

– Эмили, подойдите сюда. – Нэт протянул ей руку.

Она подошла к нему, и он тотчас заключил ее в объятия.

– Натаниель, я ведь не шпионка… – прошептала она, тихонько всхлипнув, и на глаза ее навернулись слезы. – Я не уверена, что смогу это сделать. Гораздо легче бежать, вот только… – Она внезапно умолкла.

– «Вот только» что? – тихо спросил Нэт.

– Вам обязательно нужно все знать?

Он пристально посмотрел ей в глаза и отчетливо проговорил:

– Когда речь идет о вас – да. В этом случае я все должен знать.

Она тяжко вздохнула.

– Нэт, забудьте об этом.

– Упрямая девчонка, – проворчал он, нахмурившись.

Несколько долгих мгновений Эмили оставалась в его крепких объятиях, и, как ни странно, сейчас она чувствовала себя в полной безопасности – несмотря ни на что. Более того, она чувствовала себя желанной и любимой. Но неужели Нэт действительно ее любил?..

Тут он снова заглянул ей в глаза и тихо сказал:

– Нам нужно ехать сегодня же вечером.

– Я знаю, – отозвалась она.

А он поцеловал ее и добавил:

– За всем этим кроется больше, чем вы знаете, Эмили, и я бы хотел… Мне очень хочется рассказать вам об этом.

Она улыбнулась и прошептала:

– Знаю-знаю… Шпионы со своими секретами, верно? Нэт, вы просили доверять вам, и я доверяю.

Он кивнул и, тоже улыбнувшись, проговорил:

– Кое-что я могу вам сказать уже сейчас, хотя, наверное, не стоило бы. – Он вздохнул и добавил: – Обещайте, что не будете протестовать и спорить со мной.

Она тотчас кивнула.

– Ладно, хорошо.

– Так вот, моя милая… – Нэт снова ее поцеловал, а затем с улыбкой произнес: – Я люблю вас, Эмили, Рейчел, Элоиза – или как еще вы захотите назваться. Я люблю вас всей душой и сердцем.

Эмили замерла на несколько секунд. И словно лишилась дара речи.

– Но как же… – Она умолкла и откашлялась. – Нэт, но вы ведь разумный человек, не так ли? И поэтому вы прекрасно знаете, – ее голос дрогнул, – насколько ничтожны наши шансы…

– Эм, выслушайте меня, – перебил Нэт. – Так вот, большую часть жизни я рассуждал здраво и логично, но сегодня утром вдруг осознал: если я и дальше буду жить так же, как всегда, то, наверное, я уже мертв. А я не желаю быть покойником. Поэтому сегодня ночью здравый смысл и логика могут отправляться к черту, а я пожелаю им всего хорошего.

Эмили невольно рассмеялась.

– Ну… тогда ладно. А, Нэт Стоукс, забыла сказать… Видите ли, а я люблю вас. – Сказав это, она тотчас же его поцеловала, затем, высвободившись из объятий любимого, решительно заявила: – А теперь – довольно. Нам следует действовать немедленно, как можно быстрее.

Нэт невольно нахмурился. Все это не очень-то ему нравилось. Ему бы еще день-другой, и тогда у него, а также у Райкотта было бы время включить в эту шахматную партию еще больше фигур, что позволило бы им обеспечить продолжение игры по их правилам. Но если Эбберлинг зашел уже так далеко… Что ж, значит, времени у них не оставалось.

– Я пойду первый, – сказал Нэт.

Он тотчас же сел на подоконник и свесил ноги наружу – туда, где за окном темнел сад. Достав свои старые часы, граф взглянул на них и пробурчал:

– Хм… без трех минут полночь. Что ж, время самое подходящее… – Он всегда предпочитал работать под покровом темноты, и, к счастью, сегодня будет то же самое.

Разумеется, Нэт не сомневался: Эмили была готова на любой риск, но у нее, к сожалению, не было такого, как у него, опыта, и это обстоятельство очень его беспокоило. Ведь одна-единственная ошибка могла изменить все. Но даже если все пройдет идеально, все равно им придется заплатить цену, о которой она, вероятно, еще не задумывалась. А он задумывался. И был готов эту цену заплатить.

– Ну… давайте… – послышался тихий голос Эмили, и он почувствовал на своем плече ее теплую руку.

В следующую секунду, оттолкнувшись от подоконника, Нэт ухватился за толстый сук старого вяза, росшего у окна, и тотчас же спрыгнул на землю. Развернувшись, он вытянул перед собой руки и прошептал:

– Прыгайте ко мне.

Прыгать с такой высоты было страшновато, но Эмили не колебалась ни секунды – села на подоконник и изо всех сил оттолкнулась. Нэт ловко подхватил девушку на руки и под ее весом припал на одно колено, но, к счастью, ничего не сломал.

– Замечательно, милая… – пробормотал он, поставив ее на ноги и выпрямляясь.

– А что теперь? – прошептала Эмили.

– Что ж, а теперь… – Нэт снова посмотрел на часы. – Теперь в любую секунду…

– Быстрее сюда! – внезапно раздался голос Райкотта, и Нэт, схватив Эмили за руку, рванулся вместе с ней в темноту полночного Лондона.

Через минуту-другую они добежали до улицы, где их ждала черная карета без единого опознавательного знака. Нэт подтолкнул Эмили внутрь и тотчас забрался следом за ней. В следующее мгновение лошади сорвались с места, и экипаж стремительно покатился по булыжной мостовой.

– Отлично! – кивнул Нэт миниатюрной француженке, сидевшей напротив них. – Все вышло очень кстати…

Мисс Мартин с улыбкой кивнула.

– Да, разумеется. С час назад Райкотт прислал мне записку – сообщил, что Эбберлинг намерен действовать уже завтра утром. Так что теперь, как я понимаю, действия по нашему плану пришлось ускорить?

Нэт утвердительно кивнул.

– Да, совершенно верно.

– Но как же насчет остальных, которые должны были ждать нас в Ньюгейте? – в растерянности пробормотала Эмили. – Ведь если Райкотт не сможет задержать Эбберлинга, то нам не хватит времени. А мне никто не поверит…

Нэт крепко сжал руку любимой и проговорил:

– Дорогая, поверьте, все будет хорошо. А если вы предпочитаете покинуть Англию… Думаю, мисс Мартин согласится отвезти нас в Брайтон или Дувр.

– О, нет-нет! Нэт, вы не можете покинуть Англию! Ведь вы же граф!

Нэт пристально посмотрел на любимую. Затем, пожав плечами, проговорил:

– Не беспокойтесь за меня, дорогая. Все у нас получится. Получится так, как мы захотим.

– Да, Эмили, все верно. Думаю, лучших союзников, чем эти мужчины, у тебя и быть не могло, – вставила мисс Мартин, однако взгляд, которым она смерила Нэта, свидетельствовал о ее крайнем беспокойстве.

А Нэт украдкой кивнул бывшей коллеге и, откинувшись на спинку сиденья, привлек Эмили к себе и тихо проговорил:

– Говорят, признание полезно для души. Думаю, нам предстоит скоро узнать, так ли это. – Ему оставалось только надеяться, что за все остальное Эмили его простит.

Уже наступил серый рассвет следующего дня, а Питер Велтон, маркиз Эбберлинг, до сих пор пребывал в ярости. Какого дьявола он платил тысячи фунтов, если этот болван Джек Райкотт не мог сделать самое простое? Проклятье! Неужели он не мог выследить человека, которого сам же и обучал искусству шпионажа? Человека, который на старте опередил его всего на несколько мгновений?

Маркиз в раздражении расхаживал перед парадным входом своего дома. И он уже в который раз отказывался от чашки чая, которую дворецкий носил за ним минут двадцать. К полудню проблема должна быть решена! Иначе они все увидят, как он разрядит пистолет в грудь бесчестного шпиона. Он, маркиз, заплатил за результаты, черт бы их всех побрал! И он вовсе не намерен платить за дурацкую гонку по деревням, где эта девчонка сможет снова найти людей, которые опять спрячут ее. Рейчел Ньюбери! Эмили Портсмен! Как бы она себя ни называла, от него никто не сможет скрыться. Однажды он уже это доказал! И если потребуется, докажет снова!

В этот момент где-то в отдалении загремели копыта, и вскоре в начале подъездной аллеи появился полковник Райкотт. Когда же он наконец подъехал к маркизу, тот нахмурился и проговорил:

– Ну… Так вы нашли эту убийцу?

Полковник спешился и, шумно вздохнув, заявил:

– Да, милорд, я ее нашел. Они уже находились на полпути к Ньюгейту, и мне пришлось всадить пулю в Стоукса, то есть в Уэстфолла… Но она… С этой женщиной все в порядке, и она схвачена.

Эбберлинг почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок.

– Вы… застрелили графа? Но я думал… я думал, что Уэстфолл ваш друг.

Райкотт небрежно пожал плечами.

– Друзья предают и предаются, а деньги нужны всегда.

– Значит, он… мертв?

– Умер еще до того, как упал на землю. Было бы неразумно давать Стоуксу возможность вытащить пистолет.

До этого Эбберлингу казалось, что полковник Райкотт выглядел как настоящий денди: – ухоженный и прекрасно, по самой последней моде одетый, но теперь, присмотревшись к нему повнимательнее, маркиз вдруг увидел, что перед ним стоял вовсе не изысканный джентльмен, а настоящий убийца, воплощенная смерть.

Судорожно сглотнув, маркиз пробормотал:

– Они были… на пути в Ньюгейт? Но с какой стати им бежать в тюрьму?

Полковник с усмешкой покачал головой.

– Нет, вообще-то они направлялись в Олд-Бейли. Во всяком случае, так она мне сказала, когда я очень любезно ее спросил. Они собирались увидеть какого-нибудь судью – хотели убедить его в том, что это вы убили леди Эбберлинг, а мисс Ньюбери просто была свидетельницей. – Усмешка полковника стала еще шире. – Видите ли, у Нэта всегда в запасе какой-нибудь план.

– А где она сейчас?

– Я нашел для нее уютную комнатку в Ньюгейте. Я бы сам о ней позаботился, но вы говорили, что хотите ее заполучить. К тому же… хм… на грохот выстрела на улицу сбежались все стражники, поэтому мне пришлось передать ее им.

– Мне не нужно судебное разбирательство, – заявил Эбберлинг. Неприятное чувство, которое он испытал, перешло в гнев. – Но теперь, когда вы убили пэра… Черт вас подери, как же мне избавиться от нее без шума?

Райкотт склонил голову к плечу, и прядь черных волос упала на один его голубой глаз. «Глаза сумасшедшего! – мысленно воскликнул Эбберлинг. – Боже, я нанял сумасшедшего!..»

А Райкотт вдруг пристально посмотрел на него и отчетливо проговорил:

– У меня есть знакомые в стратегически важных местах, и Ньюгейт как раз одно из этих мест. Один из этих знакомых сделал мне одолжение – позаботился о том, чтобы мисс Ньюбери упрятали в маленькую темную клетку под мужской камерой. Никому и в голову не придет искать ее там, и я думаю, она будет рада сказать все, что вы пожелаете, – только бы увидеть дневной свет, когда ее поведут на виселицу.

«Да-да, я нанял безумца, – вздыхая, говорил себе Эбберлинг. – А впрочем… какая разница? Ведь главное – добиться успеха!»

– Когда я могу ее увидеть? – спросил маркиз.

– Как только вам оседлают коня, милорд. Хотя, возможно, вы предпочтете переодеться во что-нибудь… менее изысканное. Полагаю, там, где мисс Ньюбери ждет вашего посещения, может быть сыро. И даже могут быть крысы. – Райкотт хмыкнул. – Когда я последний раз ее видел, у нее была трудность – держать свои юбки так, чтобы до них не дотянулись сумасшедшие из соседней клетки. Мне ее было почти жаль, ведь она такая хорошенькая… – Он пожал плечами. – Ну, почти…

– Ждите здесь, – приказал Эбберлинг и зашагал к дому.

Да, действительно, будет лучше, если он, нанося визит мисс Ньюбери, будет не слишком похож на самого себя – тогда никто не сможет сказать, что он, маркиз Эбберлинг, каким-то образом повлиял на ее признание. А признание будет наилучшим решением – даже при том, что он бы получил большее удовлетворение, задушив собственными руками эту блоху, причинившую ему столько беспокойства.

– Можно не спешить. – Райкотт выхватил из рук дворецкого чашку с чаем и жестом предложил слуге следовать за своим хозяином в дом. Он сделал глоток. Чай был уже чуть теплым, но дорогого сорта, с тонким ароматом, как раз ему по вкусу. – Она никуда не денется.

Как только входная дверь за Эбберлингом захлопнулась, полковник повернулся к дому спиной. И только после этого позволил себе тихо рассмеяться.

– Какой же идиот этот маркиз… – пробормотал Джек и тотчас же вспомнил про своего приятеля Нэта.

Да, вот Нэт-то был далеко не дурак. Но даже умным людям иногда приходится платить, и Нэту вот-вот придется платить по счету. Оставалось только надеяться, что эта чертова девчонка того стоила. Его друг явно думал, что стоила. Но если вдруг окажется, что Стоукс в ней ошибся… Ох, тогда все его приключения на континенте покажутся детской игрой.

Глава 17

Один поэт однажды написал, что железные решетки ему не клетка, а каменные стены – не тюрьма, но Эмили сейчас никак бы с ним не согласилась. Сидя в металлической клетке, она чувствовала себя словно в ловушке, и никакие обещания и торжественные заявления не могли избавить ее от состояния полнейшего ужаса.

Наконец обитатели соседней клетки перестали выть, но тишина была еще хуже – слышалось, как с сырого потолка капала вода, а также звякали цепи и почему-то дребезжала на окне решетка. Ох, ей снова будут сниться кошмары! Каждую ночь ей снились кошмарные сны – и сколько же еще это будет продолжаться?.. Да, действительно, сколько времени она уже здесь пробыла? Логика подсказывала, что всего лишь около часа, но у нее было такое ощущение, будто прошло уже несколько дней. Более того, временами ей казалось, что прошла целая вечность. А что, если Эбберлинг не придет? Что, если он решил просто оставить ее гнить здесь? О боже!..

Внезапно в дальнем конце коридора со скрипом отворилась дверь, и Эмили на мгновение затаила дыхание. Может, это к ней?.. О, как же здесь холодно… Осмотревшись, она увидела пламя факелов. А через несколько секунд в дверном проеме появились трое мужчин, и они направлялись к ее клетке. Один из них был Джек Райкотт – все еще в своем прекрасном вечернем наряде, а двое других… Эмили почти сразу узнала стражника, который до этого запер ее в клетку, но все ее внимание было приковано к третьему! О господи, лорд Эбберлинг!

Взглянув на нее, маркиз усмехнулся и проговорил:

– Ну, Рейчел, здравствуй… Кто бы мог подумать, что мы окажемся в этом месте? Бьюсь об заклад, ты этого никак не ожидала, верно?

– Уходите! – прошипела Эмили, дрожа всем телом.

Эбберлинг покосился на своих спутников и тихо сказал:

– Вы оба можете уйти, а я хочу немного поболтать с ней.

Стражник утвердительно кивнул.

– Да, милорд, конечно. Когда захотите выйти, постучите в дверь.

– А я буду с той стороны, возле самой двери, – добавил Райкотт, послал Эмили воздушный поцелуй и тотчас удалился.

Через несколько мгновений дверь с металлическим лязгом закрылась, и эхо удара разнеслось по всей камере – словно сама судьба ударила в колокол. «Но вот по кому он будет звонить – это еще вопрос», – подумала Эмили.

Прижавшись спиной к холодному сырому камню, она пристально посмотрела на маркиза и громко проговорила:

– Я знаю, что это сделали вы.

– Да, я тоже это знаю. – Эбберлинг с раздражением покосился в сторону толпы сумасшедших, сидевших в общей клетке по соседству с клеткой Эмили. – Они когда-нибудь прекращают этот гвалт? – проворчал он.

– Когда здесь нет стражников, они немного стихают, но этот ужасный Райкотт сказал, что они забавные. Он сказал, что они составят мне компанию, – добавила Эмили, невольно содрогнувшись.

– Полагаю, так и есть, – кивнул маркиз. – И составят на очень долгий срок.

– Но здесь должна сидеть вовсе не я! – прокричала Эмили. – Здесь должны находиться вы, милорд!

Маркиз с улыбкой пожал плечами.

– Может, и так. И ты можешь повторять это так часто и так громко, как хочешь. Сомневаюсь, что кому-либо есть до этого дело. А твой голос… Хм… мне кажется, он очень возбуждает этих парней.

И действительно, несколько отвратительных безумцев просунули руки между прутьями клетки и потянулись к ней. Или к Эбберлингу?

– Милорд, но почему я здесь оказалась? – спросила Эмили, поднимаясь на ноги. – Я ведь не сделала ничего дурного!

– Нет, кое-что вы все-таки сделали, мисс Ньюбери. Или я должен называть вас «мисс Сморклей»? Право, очень неудачное имя. – Маркиз снова улыбнулся. – Кажется, с полковником Райкоттом вы были очень разговорчивой.

– Я надеялась, что он ко мне прислушается. И я рассказала ему все, так что он теперь знает, что Кэтрин убили вы. И убить Нэта тоже вы ему велели? А ведь Натаниель всего лишь старался мне помочь! И знаете, я бы никогда ничего про вас не сказала, если бы вы просто оставили меня в покое.

Тут Эбберлинг поморщился и проворчал:

– Я понятия не имел о том, что полковник убьет лорда Уэстфолла. Но думаю, мы уже установили, что во всем виновата именно ты. И ты признаешься в том, что убила леди Кэтрин.

– Нет, ни за что! – громко закричала Эмили. – Это вы ее убили!

– Тише, тише, дорогая. Ты начинаешь казаться такой же сумасшедшей, как твои здешние соседи. – Маркиз придвинулся почти вплотную к прутьям решетки, и Эмили мысленно порадовалась, что он не попросил, чтобы его впустили в ней в клетку. – И если ты, Рейчел, или как там тебя, не хочешь провести всю оставшуюся жизнь здесь, то лучше тебе признаться в обоих убийствах. Ты ведь обманула Кэтрин, не так ли? Ты солгала, что являешься опытной гувернанткой, и она взяла тебя на работу. Она даже думала, что вы стали подругами.

– Мы и были подругами! – воскликнула Эмили. – И она мне рассказала, что вам нравилось ее бить.

– Только в тех случаях, когда она плохо себя вела, – с усмешкой возразил маркиз. – Думаю, твой характер тоже бы улучшился, если бы тебя хоть изредка били.

– Да, хоть изредка, – повторил один из сумасшедших, громко хихикая.

– Значит, когда она плохо себя вела, вы ее били? – переспросила Эмили. – Но что же она такого сделала, когда вы ее убили? Из-за чего вы стащили ее с лошади и задушили?

Эбберлинг пожал плечами.

– Да в общем-то ничего особенного она тогда не сделала. Как обычно – грозилась пожаловаться отцу. Конечно, из этого бы ничего не вышло, но, знаешь ли… Она мне угрожала, поэтому должна была за это поплатиться.

– А может, она на сей раз сказала что-то особенное? – спросила Эмили. – Или все дело было в угрозе? За что именно вы ее убили? Неужели только за то, что она посмела вам перечить?

Эбберлинг промолчал, и Эмили уже хотела задать очередной вопрос, когда вдруг услышала тихий скрежет – клетка с «сумасшедшими» стала медленно открываться…

– Так как же, милорд? – спросила она. – Почему вы не отвечаете?

Маркиз в раздражении передернул плечами.

– Я полагаю, дорогая, что тебе признаться… – Эбберлинг внезапно осекся – он только сейчас заметил, что двое «сумасшедших» оказались за пределами клетки, и теперь, шаркая башмаками, направлялись к нему. – О боже… – прошептал маркиз, попятившись к главной двери камеры. – Эй, отойдите, отойдите от меня! – зовопил он в ужасе.

Но большинство «сумасшедших» уже находились в коридоре. Причем теперь они вдруг стали вести себя очень тихо – словно внезапно обрели разум. А маркиз Эбберлинг – в полнейшей панике – молотил кулаками в массивную дверь, призывая полковника Райкотта открыть дверь побыстрее. Но дверь почему-то не открывалась.

И тут один из «сумасшедших», высокий и широкоплечий, приблизился почти вплотную к маркизу. Тот замахнулся на него кулаком, но «безумец» с поразительной ловкостью увернулся от удара и тут же, схватив Эбберлинга за плечо, ударил его лицом о дверь. Тотчас же заломив руку за спину, он зычным голосом проговорил:

– Успокойтесь, Эбберлинг!

Маркиз замер на мгновение, потом проворчал:

– Уэстфолл, какого дьявола?.. Отпустите меня. Эй, Райкотт, что проис…

– Заткнитесь! – прорычал Нэт. – Мы все уже услышали от вас вполне достаточно.

– Кто вы? – завопил маркиз. – Эти сумасшедшие! И эта лживая девчонка? Да кого интересует, что вы услышали? Эй, Райкотт, откройте немедленно дверь!

Тут Нэт три раза стукнул в дверь и громко сказал:

– Джек, открывай!

В замке тотчас повернулся ключ, и дверь распахнулась. Нэт тут же оттолкнул Эбберлинга в сторону, и маркиз бросился бежать, но путь ему преградил Райкотт.

– Не так быстро, милорд, – произнес он с улыбкой. – Эти славные господа желают перекинуться с вами словечком-другим.

– Вы не можете запереть меня здесь! – закричал Эбберлинг, срываясь на визг. – Никто не поверит двум шпионам и простолюдинке! Я маркиз, и я…

– А я герцог, – внезапно раздался низкий голос Гривза, и «сумасшедшие» один за другим начали сбрасывать с себя лохмотья и растрепанные парики, под которыми обнаруживалась куда более респектабельная одежда и аккуратно подстриженные волосы. – Так что ваша карта бита, маркиз.

– Тем более что здесь и Веллингтон, – раздался еще один голос, и герцог Веллингтон, сбросив с себя широкие рваные штаны, выступил вперед.

Лицо Эбберлинга вытянулось, и Эмили, покосившись на него, невольно улыбнулась.

– Не забывайте и про меня, – со смехом проговорил принц Джордж, сбрасывая с себя рваную куртку, под которой обнаружился голубой сюртук прекрасного сукна. – Полковник Райкотт, вы молодчина. Давно я так не развлекался!

– Ваше высочество, я полагаю, что все благодарности следует адресовать лорду Уэстфоллу, – ответил полковник. – Это была в основном его идея, а я просто согласился ему помочь.

Тут герцог Гривз и принц Джордж рука об руку вышли из камеры, а остальные свидетели – в том числе судья из Олд-Бейли, мистер Дандерс, едва не ставший тестем Эбберлинга, а также лорд Гаррити, являвшийся его бывшим тестем, – вытолкали маркиза за дверь и тоже вышли. И теперь в камере оставались только Веллингтон, Райкотт и Нэт.

Взяв у друга ключи, Нэт подошел к клетке Эмили и, отпирая ее, тихо сказал:

– Дорогая, ты прекрасно справилась.

Эмили бросилась в его объятия, и оба, растрепанные и грязные, замерли на несколько мгновений, а затем губы их слились в поцелуе

– Что ж, весьма радостная встреча, – с улыбкой заметил герцог Веллингтон.

– Да-да, разумеется, – закивал Райкотт. И тут, посмотрев в сторону двери, он расплылся в улыбке и воскликнул: – О, да ведь это мадемуазель Пуф-Пуф!

И в тот же миг в камеру пружинистой походкой вошла Дженни. Сделав грациозный реверанс перед Веллингтоном, она проговорила:

– Ваша светлость, я не знала, что болван Райкотт втянет вас в эту историю.

Герцог весело рассмеялся и ответил:

– Что ж, теперь я должен болвану Райкотту и болвану Уэстфоллу на одну услугу меньше. – С этими словами герцог склонился над рукой француженки. – А Нэт, между прочим, еще кое-что не доделал, – добавил он с загадочной улыбкой.

Эмили перевела взгляд на Натаниела, потом снова посмотрела на герцога.

– Ваша светлость, о чем вы говорите? – спросила она. – Что-то затеватеся, да?

– Во-первых, вам придется придумать себе новое имя, – ответил вместо герцога Нэт. – Видите ли, предстоит суд. И он обязательно должен состояться, потому что без этого Эбберлинг не лишится ни своего титула, ни общественного положения. Но он, конечно же, не захочет сознаваться, так что вы…

– Мне придется давать показания, не так ли? – перебила Эмили. – Но если я буду в суде выступать от своего имени… Ведь тогда все узнают, что я простолюдинка. И тогда мне придется уйти из «Тантала». Ни один лорд не захочет играть за столом, где крупье – простолюдинка. Особенно такая, которая выступает в суде против знатного джентльмена. – Эмили всхлипнула и, утирая слезы, добавила: – Я его ненавижу… Он все разрушил, этот проклятый Эбберлинг…

– Дорогая, успокойтесь, – сказал Нэт. – Возможно, все устроится наилучшим образом.

– Ах, Натаниель, вы уже и так слишком много для меня сделали, – снова всхлипывая, проговорила Эмили. Она откашлялась и взглянула на Дженни. – Дорогая, ты отвезешь меня обратно в «Тантал»? Мне нужно собрать вещи, а потом найти место, где я могла бы на время остановиться.

– Но, Эм…

– Помолчи. – Она прижала пальцы к губам Нэта. – Я знаю, что мне придется смириться со своей судьбой. Другого выхода у меня просто нет. – С этими словами Эмили направилась к двери.

Натаниель шагнул следом за ней, но Джек, удержав его, тихо сказал:

– Сейчас ты ничего не сможешь с этим поделать!

– Да, наверное… – со вздохом согласился Нэт. – Но все таки… Я не хочу ее потерять. Я хочу, чтобы она осталась в моей жизни.

– Уэстфолл, вы граф, – напомнил ему Веллингтон и направился к выходу. – И у вас в связи с этим есть кое-какие обязательства.

– Я не просил, чтобы меня сделали графом, – проворчал Нэт, шагая следом за герцогом.

– Нэт, Принни и все те, кто здесь сегодня был, – это гарантия того, что о произошедшем скоро заговорит весь Лондон. Представь, граф помогает девушке-простолюдинке арестовать маркиза. У тебя и раньше были враги, а теперь их станет еще больше. Подумай об этом хорошенько.

– Да-да, – закивал Веллингтон.

А полковник вновь заговорил:

– У Эбберлинга, между прочим, есть друзья – не забывай об этом. Если же ты еще и женишься на этой мисс… тогда даже из дому не сможешь выйти – тебя закидают гнилыми фруктами.

– Джек, если ты пытаешься снова завербовать меня на службу, то мой ответ – нет, – заявил Нэт.

Полковник внимательно на него посмотрел и тихо сказал:

– Уэстфолл, мне кажется, ты совершаешь серьезную ошибку. Имей в виду: если ты сейчас не порвешь с этой девушкой, то будешь вынужден с ней остаться.

Нэт расплылся в улыбке и проговорил:

– Да, Джек, я знаю. Скажи, что ты мне поможешь.

Полковник шумно выдохнул и проворчал:

– Стоукс, я никогда не считал тебя сентиментальным, но боюсь, что сейчас ты намерен себя похоронить.

– Спасибо за комплимент, – кивнул Нэт. – А вы, ваша светлость, что скажете?

– Я питаю слабость к невозможному, – ответил герцог. – Но если вы кому-нибудь об этом расскажете, то я позабочусь о том, чтобы вас сослали в Россию.

Когда все было решено, Нэт пожал собеседникам руки, а потом отправился искать своего брата и любимую женщину. Он собирался сообщить им о своем решении оставить высший свет, на этот раз – навсегда.

Глава 18

Когда Эмили наконец-то дала показания под присягой, уже наступил вечер. Она не очень-то понимала, почему понадобилось, чтобы она снова повторила свой рассказ, но как бы то ни было, принц Джордж, герцоги Веллингтон и Гривз, а также судья Матерс, лорд Гаррити и мистер Дандерс подтвердили, что все ею сказанное являлось чистейшей правдой, и теперь Эмили испытывала огромное облегчение. Ведь ей больше не требовалось постоянно прятаться и куда-то бежать… Однако стоило ей взглянуть на толпу, собравшуюся на ступенях Олд-Бейли, и Эмили поняла: избавившись от одной опасности, она тут же попала в неприятность уже другого рода…

– Тут репортеры, а также друзья Эбберлинга, – прошептала Дженни, когда они стали спускаться по лестнице к поджидавшему их экипажу.

– Когда вы узнали, что лорд Эбберлинг убил свою жену? – крикнул какой-то мужчина.

– Чтоб тебя дьявол забрал за то, что ты выступила против своих хозяев! – закричал другой, лицо которого побагровело от гнева.

– Надеюсь, Хейбери знает, что ты предательница! – заорал третий.

– Не обращай внимания, – тихо сказала Дженни. Она посадила Эмили в карету, потом тоже села, закрыла дверь и задернула занавески. – Ты сделала именно то, что было необходимо.

Эмили тихо вздохнула и проговорила:

– Если бы маркиз не стал меня преследовать, то я бы, вероятно, ничего не сказала. Наверное, это плохо меня характеризует.

– Просто ты боялась потерять жизнь, которую сама для себя построила. Я бы на твоем месте чувствовала то же самое.

– Дженни, но ты не на моем месте. – Эмили опустила взгляд на свои руки. – Теперь мне действительно придется уйти из «Тантала», правда? Члены клуба не захотят, чтобы я там оставалась. Особенно после того, как я помогла арестовать одного из таких, как они. К тому же я давала показания в суде…

– Да, возможно, тебе придется уйти, – кивнула француженка. – Мне очень жаль, Эмили, но ты знаешь правду. Не думаю, что ты когда-нибудь пыталась себя обманывать. И не стоит делать это сейчас.

– Как ты думаешь, Диана рассердится? Конечно, я ее не обманывала насчет моего происхождения, но теперь-то я рассказала о нем всему свету.

Дженни крепко сжала руку подруги.

– Возможно, некоторые девушки рассердятся, но не Диана. И не я. Будь ты мужчиной – могла бы поступить в армию и своей отвагой и храбростью заслужить почет и славу. У женщин выбор намного меньше, и ты нашла такой способ изменить свою судьбу, на который не многие бы отважились. Ты достойна восхищения.

Эмили заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, Дженни. Но далеко не все думают так же, как ты.

– Да, вероятно. Я тебе не завидую. Да и Уэстфоллу тоже, если уж на то пошло. Одно дело – служить за границей на благо своей страны, но совсем другое – обвинить пэра в убийстве.

Эмили снова вздохнула.

– Но ведь Натаниель только хотел узнать правду…

– И, узнавая ее, он предал одного из своих. – Женевьева похлопала Эмили по руке. – Райкотт вернется к своим обязанностям и исчезнет. О моем участии никто не знает, так же как об участии Гривза и Хейбери, но про тебя и про Уэстфолла знают все. Вас и будут во всем винить.

– Они могут винить меня! Все равно мне придется уехать. Нэт не должен пострадать… Это было бы несправедливо.

– Не спорю, – согласилась Дженни. – А тебе не стоит тратить время на споры с фактами.

Эмили не знала, что на это ответить. И ведь получалось, что теперь пострадает и бедная Харриет Дандерс, которой, возможно, совершенно ничего не угрожало. И еще – маленький Джордж, который лишится и второго родителя. Эмили хотелось визжать, плакать и ругать Небеса, но больше всего ей хотелось видеть Нэта – хотелось слышать его голос и чувствовать его руки, обнимавшие ее, когда он говорил всякие чудесные слова вроде «я вас люблю», «вам никто не причинит вреда». Вероятно, он с самого начала знал, что ее неприятности заденут и его, но не отступился от нее. И в этот раз никто не назовет его героем. Никто, кроме нее.

Когда они остановились у клуба «Тантал», к ним тотчас подошла сама Диана и, открыв дверь кареты, тихо сказала:

– Эм, дорогая, тебе нельзя сюда входить. – Зеленые глаза маркизы смотрели с грустью. – Мне очень жаль, но если ты войдешь в клуб, то добрая половина членов уйдут. Ведь теперь все узнают, что ты не благородного происхождения…

Эмили кивнула, и к ее горлу подкатил комок. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

– Да, понимаю. Я… я найду какое-нибудь место, где можно остановиться. Вы пришлете мне мои вещи?

– Пришлю. А место тебе мы уже подыскали. – Маркиза передала вознице листок бумаги. – Гарри, позаботьтесь, чтобы она благополучно добралась, а потом вернитесь за вещами.

– Да, миледи.

– Мне очень жаль, Эм, – продолжала Диана. Она взяла девушку за руку. – Дорогая, если бы все зависело только от меня, ты могла бы оставаться здесь столько, сколько захочешь.

– Да, понимаю. – Эмили снова кивнула. – Диана, вы очень многим из нас помогли, и я бы ни за что не поставила клуб под угрозу. Я вам очень благодарна за все, что вы для меня сделали.

Маркиза тихо вздохнула.

– Ох, не говори глупости. И я уверена, что мы с тобой еще увидимся. Тебя вовсе не бросают. Ты просто переезжаешь в другое место.

Эмили знала, что это ложь, но она все же была рада ее слышать. Она научилась ценить добрую ложь. Интересно, солжет ли ей Нэт, когда придет, чтобы попрощаться? Если только он уже не распрощался…

Дженни поцеловала ее в щеку, затем вышла из кареты и стала рядом с Дианой. Чтобы не расплакаться, Эмили заломила руки. Было время, когда она думала, что может полагаться только на себя. Но сейчас, после трех лет в клубе «Тантал», она поняла, что друзья – это прекрасно. Увы, теперь ей предстояло снова научиться жить одной…

Тут карета тронулась с места и повезла ее прочь из Мейфэра. А вскоре она подъехала к небольшому домику на окраине Найтсбриджа.

– Эм, приехали! – крикнул кучер. Он откинул ступеньки кареты и открыл дверь.

Стараясь не колебаться, Эмили спустилась на булыжную мостовую и посмотрела вверх. Оказалось, что кучер привез ее к симпатичному белому дому в два этажа и с четырьмя широкими окнами, выходившими на Чешэм-стрит. Интересно, кто же предоставил ей этот дом? И в нем, наверное, будет очень тихо…

Внезапно входная дверь отворилась. На пороге же стояла София, герцогиня Гривз. Она привлекла Эмили к себе и крепко обняла.

– Ох, Эм! – воскликнула София. – Надо было все мне рассказать.

И тут слезы, давно готовые пролиться, заструились по щекам Эмили. Она всхлипнула и пробормотала:

– Почему ты здесь? Что это за дом?

– Это Рейнолдс-Хаус. Он принадлежит одному из родственников Адама. Я никогда раньше здесь не бывала, но он очень милый. И при доме есть розарий.

София увлекла подругу в дом и закрыла дверь. В вестибюле стоял герцог Гривз. Эмили осмотрелась, но Нэта вроде бы нигде не было. Возможно, слова, которые он ей сказал при расставании в Ньюгейте, были словами прощания. И она больше никогда его не увидит. Никогда. По ее щекам снова заструились слезы.

– О боже… – пробормотал герцог. – А ну-ка обе идите в утреннюю гостиную, а я принесу виски.

Эмили никогда не была плаксой, но теперь она никак не могла остановиться – слезы все лились и лились. От этого расплакалась и София, из-за чего Эмили почувствовала себя еще хуже. А потом в Рейнолдс-Хаус приехала Кэмми, и тогда уже все трое стали рыдать.

– А теперь с этой историей связан и Нэт… Никому не понравится, что он обратился против Эбберлинга. Впрочем, ему все равно не нравится быть графом, и в этом виновата я, – лепетала Эмили, шмыгая носом и пряча лицо на плече Камиллы.

– Это не твоя вина, – неуверенно возразила миссис Блэквуд, утирая слезы. – Во всем виноват лорд Эбберлинг. Все это обязательно поймут. Поймут после того, как пройдет суд.

– Как-то неловко получилось, – вставил герцог Гривз, сидевший рядом с Китингом Блэквудом в дальнем конце комнаты. – Надо было решить это дело тихо, а мы… – Он развел руками.

– Его невозможно было решить тихо, – возразил Китинг. – Особенно – при нынешних обстоятельствах.

– И все-таки ужасная получилась история… – продолжал герцог. – Девушка-простолюдинка притворялась, что занимает более высокое положение. И теперь Уэстфоллу придется бежать из города, потому что никто из людей благородного происхождения не станет с ним разговаривать, даже здороваться перестанут. Кроме того, все узнают, что он вовсе не ученый чудак, которому они могли без опасений доверять свои тайны. И это открытие им очень не понравится!

– Это не продлится долго, – возразил Блэквуд. – Я убил человека, а потом женился на девушке, которую увел прямо из церкви, где она вот-вот должна была обвенчаться с другим. Но в этом году я уже получил приглашения на четыре светских приема.

– Ну да… Стоит подождать лет десять, и тогда, возможно, его снова будут пускать в «Будлз». Замечательно!

– Адам, но ты ведь не помогаешь… – с укоризной заметила София.

Гривз посмотрел на жену, и выражение его лица смягчилось.

– Прошу прощения, любовь моя. Если хочешь, я буду держать свои соображения при себе.

София промолчала, а Эмили тут же покачала головой.

– Нет-нет, не надо. Ведь если что-то умалчивать, то будущее от этого точно не изменится. Поэтому я бы предпочла знать правду.

– Эм, но если ты будешь знать правду… Это ведь тоже ничего не изменит. – Камилла встала, чтобы взять поднос с чаем у служанки, появившейся в дверях. – Между прочим, ты можешь приехать к нам с Китингом в Хавардз-Глен. Это в Шропшире, так что тебе не придется иметь дело со всякими ужасными людьми.

– Камми, спасибо за предложение, но я не могу его принять, – со вздохом ответила Эмили. – У вас с Китингом свои проблемы, и мое присутствие еще больше осложнит ваше возвращение в свет. У меня есть кое-какие сбережения. И я куда-нибудь уеду и сменю имя. Сменю еще раз. Возможно – в Шотландию. Мне всегда хотелось увидеть Шотландию. И я, наверное, смогу открыть там швейную мастерскую.

София пристально посмотрела на подругу.

– Дорогая, неужели ты и в самом деле хочешь этим заниматься? – спросила она.

Эмили молча пожала плечами. Чего она хотела? Она хотела выйти замуж за Натаниела Стоукса. И хотела бы прожить с ним всю жизнь. О, тогда она была бы счастлива. Потому что ее счастье – это Нэт. Но, увы, этому никогда не бывать. И поэтому все остальное не имело значения.

Тихо вздохнув, Эмили ответила:

– Да, я хочу открыть швейную мастерскую в Шотландии. Очень хочу. – Она знала, что ее друзья примут такой ответ, потому что для них так тоже все становилось проще.

– Ты уверена? – спросила Камилла.

Эмили кивнула.

– Абсолютно уверена. И я позабочусь, чтобы вы узнали, как меня будут звать и где я буду жить. Так что вы сможете меня навестить, если захотите. Я очень надеюсь, что вы будете мне писать. А ты, София, расскажешь мне о своем малыше.

Герцогиня тут же закивала.

– Да-да, конечно, я тебе напишу, дорогая.

Внезапно во входную дверь кто-то громко постучал, и этот стук эхом прокатился по всему дому. Эмили вздрогнула и осмотрелась. «Неужели репортеры?» – промелькнуло у нее.

А Гривз встал и проговорил:

– Я посмотрю, кто там.

Через мгновение она услышала, что дверь открылась, потом герцог что-то сказал, понизив голос, и ему ответил другой голос, который она тотчас же узнала.

– Вы не имели права увозить ее, не сообщив мне куда! – заявил Нэт: судя по всему, он был ужасно зол. Пожалуй – даже в ярости.

Прошло еще несколько секунд – и вот он уже стоял в дверном проеме. Эмили тотчас поднялась и подошла к нему. А он обнял ее и прошептал:

– Вот вы где… Наконец-то… А я уж думал, что мне снова придется разыскивать вас.

– Мне пришлось уйти из «Тантала», – прошептала в ответ Эмили.

– Туда я и поехал вас искать. Чертов Хейбери! Мог бы тайком впустить вас через черный ход! И никто бы не узнал, что вы там. Это же ваш дом, Эмили. Вы не должны были уходить.

– Нет, кто-нибудь обязательно бы узнал, – возразила она. – К тому же там есть и другие девушки, которым некуда больше идти. Я не хотела подвергать их опасности. Гривз и София позволили мне пожить в этом доме, пока не закончится суд. Так что со мной все будет хорошо.

Тут Нэт наконец поднял голову и осмотрелся. И только теперь Эмили внезапно осознала, что рядом с Нэтом стоял его младший брат, чем-то явно смущенный.

А Нэт, снова осмотревшись, откашлялся и проговорил:

– Прошу прощения, но мне нужно поговорить с Эмили. Наедине.

– Она не должна оставаться здесь одна, – возразила София.

– Она и не останется.

Внезапно Гривз, проявляя обычно несвойственную ему дипломатичность, взял жену за руку и увлек к двери.

– Да-да, мы уйдем, – сказал он. – Эмили, я пришлю для вас простой черный экипаж. С кучером. А экономку зовут миссис Эйвери. Она тоже в вашем распоряжении.

– Спасибо, ваша светлость. И тебе тоже, София. – Эмили снова обняла Камиллу и поцеловала Китинга в щеку. – Я даже не думала, что у меня могут быть такие преданные друзья.

Эмили прощалась с друзьями, а Нэт терпеливо ждал, не желая проявлять нетерпение. Конечно же, у нее были замечательные друзья. Через несколько минут входная дверь наконец-то закрылась, и в доме остались только экономка, Эмили, Нэт и его брат. Взглянув на него, Нэт тихо сказал:

– Лори, пойди-ка проверь, достаточно ли в кладовке припасов, хорошо? И закрой за собой дверь.

Молодой человек молча кивнул и тотчас же вышел из комнаты, осторожно затворив за собой дверь.

«Наконец-то!» – мысленно воскликнул Нэт. Склонив голову, он нежно поцеловал Эмили в губы и прошептал:

– Вот так гораздо лучше.

– Не стоит вам здесь находиться, – чуть помедлив, ответила девушка.

Нэт взглянул на нее с удивлением.

– Это еще почему?

– Потому что от этого ваше положение только ухудшится. Ваше… и Лори.

Нэт взял ее за плечи и со вздохом сказал:

– Давайте сядем. Нам нужно поговорить.

– Я с вами сяду, потому что перед вами просто невозможно устоять, – тихо ответила Эмили. – Но если честно… нам не нужно говорить. Я ведь разрушила вашу жизнь, и не пытайтесь сделать вид, что это не так.

Нэт улыбнулся.

– Дорогая, вы такая практичная… Ладно, хорошо, я не буду ничего приукрашивать. Но мне действительно нужно с вами поговорить.

Они сели на диван, и Эмили, устроившаяся рядом с Нэтом, прижалась к его плечу. Несколько мгновений он молчал, собираясь с духом: ведь от этого разговора зависела вся его дальнейшая судьба; наконец, взглянув на любимую, Нэт тихо проговорил:

– Знаете, а ведь сплетники уже подхватили эту историю… Историю о том, что вы девушка из «Тантала» и простолюдинка. А также о том, что я шпион, лгавший всем о причинах, по которым я во время войны находился на континенте. Веллингтон в этом признался, а Джек уже где-то скрылся. Но мне не так-то легко скрыться, ведь я же теперь – лорд Уэстфолл.

– Мне очень жаль, Нэт. Я вовсе не собиралась втягивать вас в эту историю. Я не хотела, чтобы вы пострадали.

Он взял ее за подбородок и снова поцеловал, чувствуя у нее на губах соленый вкус слез.

– Эм, я сам захотел ввязаться. Пока еще никому не удавалось заставить меня сделать что-нибудь против моей воли. Но, к сожалению, существуют люди из моего прошлого, которые теперь наверняка знают, что я их обманул. И некоторым из них это очень не понравится. Они могут за мной прийти. Или нанять других людей, чтобы те за мной пришли.

Смертельно побледнев, Эмили воскликнула:

– О, Нэт, вам нужно немедленно покинуть Лондон! Если с вами что-нибудь случится… Боже мой, почему же вы ничего не говорили? Я бы никогда…

– Вы бы никогда не позволили мне вам помочь, – перебил Нэт. – И никогда бы не впустили меня в свою жизнь. Кажется, я уже упоминал о том, что люблю вас. А к опасности я привык.

– Нэт, а я люблю вас! И если кто-то попытается вас убить… Вы что же, думаете, я смогу это перенести?

Нэт молча и пристально смотрел в глаза сидевшей рядом с ним женщины. Наконец тихо проговорил:

– Дорогая, возможно, кто-то действительно собирается меня убить, и я намерен это обеспечить.

Тут Эмили вырвалась из его объятий и вскочила на ноги.

– Что-о?.. Кто это? Я убью их раньше, чем они успеют к вам прикоснуться. Нэт, никто не должен причинить вам вред. Никто!

Натаниель тоже встал и тихо проговорил:

– Послушайте меня, Эм. Послушайте, пожалуйста. Вы меня не поняли. Я никак не пострадаю, клянусь.

Она пристально на него посмотрела и воскликнула:

– Ах, прекратите со мной шутить!

– Так вот, я говорил с Веллингтоном и Джеком, – продолжал Нэт. – И Джек сделает вид, что меня убивает. Это произойдет в общественном месте. Завтра. Тогда я смогу исчезнуть, а вы, Лори и другие люди из моего окружения будете в безопасности. Полагаю, это наилучшее решение.

– Вы окажетесь в безопасности?.. – пробормотала Эмили. – Что ж, тогда… – Она внезапно покачнулась, и Нэт едва успел подхватить ее – в следующее мгновение она потеряла сознание.

Держа девушку на руках, Нэт ногой распахнул дверь комнаты и зашагал вверх по лестнице. Тут перед ним появились Лори и экономка, и молодой человек со вздохом пробормотал:

– Похоже, она восприняла это так же, как я.

– Заткнись! Эйвери, где хозяйская спальня?

– Третья дверь направо, милорд. О боже… Может, принести нюхательные соли?

– Нет, не надо. Лучше мятного чаю и бренди.

Экономка молча кивнула и тут же удалилась. Нэту эта женщина сразу понравилась. Никакой суеты, никаких причитаний… Было очень удобно иметь такую помощницу.

Лори же быстро вошел в спальню и поспешно откинул на кровати покрывало. Затем бросился открывать окно. «А брат повзрослел…» – мысленно отметил Нэт. Было ясно, что из него получится отличный граф Уэстфолл, намного лучше, чем был он сам.

– Спасибо, Лори.

Лоуренс внимательно посмотрел на него и тихо сказал:

– Она тебя любит. Полагаю, она тебе очень подойдет. Только не забудь сказать ей про деньги, которые я тебе отдаю. Ну и про пожертвование от короны. Тогда она точно тебя не отговорит. А я пока буду внизу.

Натаниель осторожно уложил девушку на кровать, и в тот же миг – он уже собирался выпрямиться – Эмили обхватила его за плечи и привлекла к себе. Поцеловав, спросила:

– Отговорит от чего? – Ее лицо все еще было пугающе бледным.

– А вот и я, – проговорила миссис Эйвери, вошедшая с подносом, на котором стояли чай, графин с бренди и два бокала.

Нэт решил, что непременно переманит к себе эту экономку.

Женщина почти тотчас же вышла и закрыла за собой дверь, а Нэт, присев на край кровати, проговорил:

– Так на чем же мы остановились? – Он наполнил один из бокалов и протянул его Эмили.

Она приподнялась, сделала глоток и сказала:

– Джек Райкотт собирается вас завтра застрелить. Кроме того, вы получаете какие-то деньги. И я от чего-то вас не отговорю.

– Нет, не отговорите. – Нэт кивнул и снова поцеловал любимую. – Так вот, меня завтра убьют, и к Лори перейдет титул. А я буду выдавать себя за вашего лакея, дворецкого и конюха, пока мы живем здесь, – добавил он с усмешкой.

Эмили пристально на него посмотрела и, взяв за руку, решительно заявила:

– Но вы не можете отказаться от титула. Неужели вы не…

– Я никогда не хотел быть графом, – перебил Нэт. – К тому же если я останусь графом… – Он взял у Эмили бокал и привлек ее к себе. Она подняла глаза, и взгляды их встретились. Ласково улыбнувшись ей, Нэт продолжал: – Если я останусь графом, то не смогу на тебе жениться. А я именно этого хочу. И хочу, чтобы у нас с тобой были дети. И еще я хочу выбрать себе новое имя и жить с этим именем до конца моих дней. Так ты выйдешь за меня замуж? И я, разумеется, не буду хромым, а также выброшу очки, – добавил Нэт с улыбкой.

Несколько мгновений Эмили казалось, что она, наверное, все еще спала и видела сон. Но руки Нэта были очень теплыми – и вполне реальными.

– Это то, чего хочу я, – ответила наконец Эмили. – И я хочу быть с тобой до конца моих дней. Да, я выйду за тебя замуж. Именно за тебя – кем бы ты сейчас ни стал.

В следующее мгновение губы их слились в долгом и страстном поцелуе. А затем, уложив любимую на кровать, он принялся расстегивать ее платье. Минуту спустя он уже ласкал ее груди. А Эмили, снова приподнявшись, стянула с него сюртук, потом расстегнула жилет. И то и другое упало на пол. А Нэт уже спускал вниз ее платье, и вскоре оно тоже оказалось на полу. А следом за платьем полетели туфли.

– Ты подумала о новом имени? – спросил Нэт, расстегивая брюки. Стащив с себя сапоги, он бросил их на пол, а следом за сапогами тотчас же последовали и брюки. – Кем ты хочешь стать?

– Я всегда была неравнодушна к имени Изабель, – ответила Эмили, снова целуя любимого и привлекая его к себе.

– Изабель?.. – медленно переспросил Нэт, словно пробуя это имя на вкус. – Что ж, мне нравится… – добавил он и тотчас же вошел в нее, горячий и твердый. – Изабель, моя Изабель…

– А как насчет тебя? Кем ты собираешься стать?

– Уильямом. Это мое второе имя, и оно всегда мне нравилось.

– Хорошее имя, твердое. Как и ты, Уильям.

– В таком случае я, Уильям, прошу тебя, Изабель, стать…

– Маккуин, – подсказала Эмили и протяжно застонала. – Изабель Маккуин.

– Значит, мы будем шотландцами? Хм… очень хорошо… – задыхаясь, пробормотал Нэт. – Скажи, Изабель Маккуин, ты выйдешь замуж за меня, Уильяма… Пинкертона?

– Да, Уильям Пинкертон, я выйду за тебя замуж. Но… Ах, откуда взялась фамилия Пинкертон? В ней есть что-то знакомое.

– Она из книги, которую ты читала. «Шотландский кузен». Того кузена звали Бартоломью Пинкертон. По-моему, отличное шотландское имя. А ты как думаешь?

Эмили тихо рассмеялась.

– Да, очень хорошее. Мне нравится. Нэт и Изабель… о-о… Пинкертон. Можно мне по-прежнему называть тебя Нэтом?

– Дорогая, только в тех случаях, когда мы вдвоем в постели.

Эмили-Изабель усмехнулась.

– Ладно, Нэт, хорошо.

Примечания

1

Аукцион лошадей. – Здесь и далее примеч. пер.

Content

Сюзанна Энок
Как очаровать графа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания