Виктор Алдышев

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Часть 1

Глава 1

Разведка боем

1.

Над головой грохотали крупнокалиберные орудия. При каждом залпе затылок майора Дмитрия Бестужева обдавало горячей волной.

Учёные работали прямо в яме. Приходилось придерживать мутанта руками, зажимы на операционном столе могли отказать в любой момент. Панель над батарейным отсеком проломилась при падении, и острый край вышиб внутренности. Так что функционировала только половина устройств.

Но диагностическая панель работала. Дмитрий, упираясь локтем в огромную тварь, успевал смотреть на показания. Дисплеи отображали данные с медицинских сенсоров.

– В стороны! – приказал майор, чтобы брызги крови не попали людям в лица, и парни в тот же момент отвернулись от стола.

Бестужев выстрелил в упор в бок мегистотерия. Жуткий рёв монстра не заглушила даже канонада. Он ослабил сопротивление, и майор вогнал, наконец, шприц с ядерной дозой анестетика в его шейную вену.

– Так, мне нужны шейный отдел позвоночника с БПУ, кусок кожи и язык с железой. Всё, что успеем!

Команда учёных облепила мутанта устройствами извлечения образцов.

– Позвоночник без повреждений не достанем, – успел сказать Паша Третьяков, первый помощник старшего учёного, прежде Дмитрий сам это понял.

Не работали устройства пункции операционного стола. Штативы с элекроскальпелями плотно сидели внутри гнезда.

Над головами учёных небо накрыли огненные полосы со шлейфами дыма – полетели снаряды. Артиллерия открыла огонь, сдерживая вторую волну мегов, пробивающихся от улья к позиции учёных.

В яму спрыгнул командир взвода десантников капитан Костя Багиров:

– Так, сухари, отходим!

– Пока не можем, – быстро бросил Дмитрий. – Техники ушли?

– Да, только что.

– Пусть возвращаются.

– А, чёрт! – Костя быстро связался с взводом огневой поддержки: – «Вишня», дежурный техник остался?

– Да, у нас! – прорвался сквозь грохот ответ.

– Быстро к нам!

– Есть… – спустя мгновение из наушника донеслось: – Лейтенант, на точку В1, быстро! Прикрыть лейтенанта!

Это с позиции РСЗО «Град» к месту работы учёных побежал техник.

– Вызвал! – крикнул Костя Дмитрию. – Времени мало, меги в пятистах метрах всего. Всё, заканчивай!

– Не без образцов.

– Майор Бестужев, сейчас же…

Дмитрий отвлёкся на секунду, чтобы убить взглядом любого, кто попытается оторвать его от работы:

– Это бета-особь! Без образцов не уйдём!

– Чёрт, сухарь учёный,… – Костя вставил новую обойму в автомат. – Ты как всегда, блин. Быстрее давай!

По опыту знал, что с руководителем группы спорить бесполезно. Если Бестужев сказал, что не уйдёт, значит, можно только вынести, но для этого придётся вырубить. А это тоже нелегко!

Майор высокого роста, жилистый, выносливый, и ко всему прочему спец в рукопашном бое. Последняя попытка убрать его с поля силой закончилась для Багирова ушибом челюсти. При том, что сам был такого же роста, как Бестужев и шире его в плечах. И моложе. Пусть всего на два года, но всё равно – Бестужев в твои тридцать пять его сделал.

В яму спрыгнула молодая женщина крепкого телосложения в шлеме, с автоматом и сумкой техника за спиной. Потратила секунду, чтобы вдохнуть воздуха после быстрого бега, и на шумном выдохе выдала:

– Лейтенант Лазарева по вашему приказанию…

– Анна, сможете запустить пункционный сектор? – не отвлекаясь от работы, спросил Дмитрий.

Он уже залез обеими руками по локоть в пасть мутанта, пытаясь достать до основания языка.

– А-а… – буква была протянута лейтенантом очень неуверенно.

Костя взглянул на неё. У Лазаревой и без того была светлая кожа, а сейчас Анна побледнела до синюшного цвета, глядя на мутанта, которого заживо разделывали четверо биологов. Явно испытала тошноту, потому что резко выдохнула, сглотнула, прошептала:

– Боже ж мой…

– Попробуйте! – Дмитрий так и не повернулся. – Нам надо всего три минуты работы.

Лейтенант собралась, опустилась на четвереньки, проползла между ногами Бестужева и Третьякова к пробитому батарейному отсеку, повозилась там секунд десять, выползла обратно, раскрыла сумку, извлекла портативную заряжающую батарею.

Наверх старалась не смотреть.

Над головами, уже совсем близко раздался рёв. Десантники взвода Багирова, державшие оборону над воронкой взрыва, в которой работали учёные, спрыгнули в неё, прижимаясь к косым стенкам.

– Капитан! Подошли на сто метров! – крикнул сержант Андрей Никитин, быстро меняя обойму. – Наверху оставаться нельзя!

Любая из этих тварей могла преодолеть два десятка метров одним прыжком, так что до ямы всего три, четыре толчка от земли.

– Мы уходить-то собираемся? – Роман Конев протёр ладонью лицевую часть шлема.

Пыль, поднимающаяся от разрыва снарядов, ложилась на толстый пластик плотным слоем, закрывая обзор.

– Дим, заканчивай! – рявкнул Костя.

– Ещё минута!

– Чёрт, лейтенант Лазарева!.. – командир охраны учёных собрался было наорать на неё за всё ещё не работающий стол, но обернувшись, увидел, что штативы с инструментами поднялись из гнезда. Пошёл ток на этот контур.

– Аня, молодец! – высказался Костя по этому поводу, и обернулся стрелять дальше.

Десантники заняли позиции на верху воронки, откуда было видно ближайшие песчаные сопки. Там мелькали серебристые спины мутантов. Они передвигались вокруг занятого людьми провала в земле, ища подход.

Дмитрий схватил голову мегистотерия обеими руками и прижал затылком к устройству. От звука мощного бура, пробившего череп, Лазарева сплюнула слюну, силясь сдержать рвотный позыв.

– Почти сделали, лейтенант, – произнёс Дмитрий, бросив на неё быстрый взгляд. – Не смотрите сюда.

Сам как раз выдирал обеими руками позвоночник из тела мутанта, упираясь ногой в стол.

– Не смотрю, – хрипло прошептала Анна.

Она сидела внизу, охраняя драгоценную связку проводов, соединивших батарею и стол.

На поясе Кости ожила рация:

– Багиров! Мать!.. Учёные ещё там?! Уводи всех! Сейчас накроем!

– Запрашиваю вертолёт! – крикнул Багиров в ответ. – До точки эвакуации не доберёмся!

Бежать на своих двоих сейчас смысла не было. Метров сто максимум пройдут и меги их догонят.

– Подтвердите отсутствия Альфы на поле, – это был уже голос пилота.

Вертолёт наблюдения кружил в семи километрах от места боя.

– Подтверждаю, Альфы нет! – крикнул Костя.

– Точка эвакуации А2, – раздалось немедленно, – две минуты.

Капитан обернулся к Бестужеву:

– Ты слышал? Две минуты!

Дмитрий отпустил пункционное устройство, сдёрнул с него конец извлечённого позвоночника с ещё светящимся БПУ, скатал его, как ленту в рулон, и сунул в контейнер.

– Образец кожи?! – крикнул он.

– Есть! – отчитался Паша, закрывая герметичную упаковку с куском снятой шкуры.

– Всё, отходим! – приказал Дмитрий. – Стол оставляем.

Лазарева выдохнула, сдёрнула провода, пихнула всё в сумку.

Бестужев бросил контейнер с позвоночником Паше:

– Неси!

Сам быстро поднял Анну за плечо, заглянул в глаза:

– Вы в норме?

Он мгновение осматривал её лицо под слоем пыли. Но всего мгновение. Больше тратить нельзя.

– Да, да… – Лазарева сглотнула.

Учёные собрались ровно за десять секунд, взяли оружие, составленное у стола. Дмитрий навесил свою сумку на плечо, схватил лейтенанта под локоть и побежал вместе с ней к Косте:

– Выводи нас!

Группа учёных под охраной десантников поднялась из воронки. И буквально через пару секунд в их спины ударила взрывная волна. Снаряды накрыли оставленную позицию. Системы залпового огня «Град» оставались в пяти километрах от места боя. Они были единственной причиной, по которой биологов и десантников за это время не сожрали.

Впереди, поднимая клубы пыли, садился вертолёт, а позади, прыгали через ямы монстры двухметровой длинны, с высотой в холке под метр семьдесят.

Лазарева оглянулась назад всего на долю секунды, майор Бестужев так и тащил её за локоть. Что было очень кстати сейчас. Сама она в полной амуниции и с ремонтной сумкой так быстро не бежала бы.

Среди всей массы мегистотериев выделялись всего две или три бета-особи – хищники с телом почти в три метра и выше своих собратьев на голову. Серая кожа всех мутантов казалась гладкой, но при движении было заметно, как свет падает с пластины на пластину. Чешуя была гибкой и крепкой, настолько, что очередь нового, разработанного специально под мегов АК-147, убивала монстров только в упор. Этой броней был покрыт даже мощный череп, хотя прочность самого черепа, с широко расставленными челюстными костями, была сравнима с металлом. Двигали эту мощь два сердца, размером со слоновые, что обеспечивало высокие скоростно-силовые качества мегистотериев, несмотря на их размеры.

Десантники ещё не загрузились, а над работающими лопастями уже рассекли воздух огненные шлейфы – пролетели снаряды. В спину Анны ударила взрывная волна, всех швырнуло в салон, бросило на железные стенки, а её удержал Дмитрий. Оба упали на землю, потому что майор молниеносно пригнулся, заодно свалив женщину.

Сквозь мощный гул лопастей прорвался голос пилота:

– «Вишня»! Мать,… охренели?! Мы ещё на месте!

– Лейтенант, уж простите, – майор Бестужев поднял Анну за шкирку, несмотря на приличный вес вместе с амуницией, и подбросил в салон. Запрыгнул сам.

– Все на борту! – крикнул Багиров, захлопывая за ним дверь.

Чувство резкого взлёта пощекотало живот, взрывные волны и грохот снаружи сотрясли вертолёт. Люди быстро заняли места, пристегнулись. Десантники сняли шлемы. В поле их носили в буквальном смысле от «плевка в лицо». Слюна и кровь мутанта содержала внеземные бактерии, контакт с ними был опасен, а некоторое время назад, до разработки специальных средств дезинфекции – смертелен.

Но учёные надевали средства защиты не всегда, в них работать было неудобно. Поэтому носили с собой бактерицидные спреи. И сейчас распыляли их на лица и руки из баллончиков. Салон наполнил химический запах.

– Понеслась, – усмехнулся Костя, снимая шлем. – Собираясь на природу, не забудьте спрей от мегов. Лейтенант,… – он взглянул на Лазареву. – Вы как?

Всегда жалел лейтенанта. В том смысле, что Анне с ними приходилось тяжело. До сих пор сидела с белым лицом и пересохшими губами. Даже пока шлем не сняла. Приходила в себя. Видимо, тошнота ещё не прошла.

Так и было, но глядя на широкую улыбку капитана Багирова, Анна всё-таки кивнула:

– В норме.

На улыбку Кости не отреагировать было просто нельзя. Белые крепкие ровные зубы за чувственными, в меру для мужчины губами, радовали глаз.

Только взгляд у него был тяжёлый, но Анна давно поняла, что это просто особенность строения лица, и никак не отражает характер. Кожа у Багирова была светлая, как и шевелюра, а сейчас загорела под степным солнцем, так что оттенила серо-голубые, глубоко посаженные, глаза. Прямые брови располагались близко к ним, что и создавало впечатление «тяжёлого взгляда». Но на его обще-положительный настрой это не влияло.

Бестужев закончил с санитарной обработкой, убрал спрей в карман, растёр состав по лицу.

– Посмотрели друг на друга, – приказал он. – Царапины, ссадины, синяки?

Десантников не касалось, только учёных. Парни посмотрели на лица друг друга, чтобы убедиться в отсутствии повреждений кожи. Бактерии, попавшие в кровь, требовали инъекций антибиотика.

– Лейтенант Лазарева,…

Анна уже сняла шлем, пристегнула его к поясу, и приглаживала рукой взъерошенные короткие светло-русые волосы. Расчёску давно с собой не носила, всё равно расчёсывать нечего, да и, как правило, некогда.

На обращение Дмитрия взглянула на него.

– Проверьте меня, – произнёс тот.

Бестужев при таких процедурах глаз не отводил, чем создавал неудобство. Но деваться было некуда, так что Анна внимательно осмотрела лицо майора от верха лба по линии роста чёрных с коричневым отливом волос до подбородка. Кожа была чистой, без повреждений. На чёрных ресницах и на веках ещё оставался спрей, так что и без того выделяющиеся тёмно-карие глаза Дмитрия блестели.

– Всё хорошо, товарищ майор, – кивнула Лазарева.

Он ещё секунду не отводил глаз, тоже осматривая её лицо с крупными чертами. Этого, в принципе, не требовалось, ведь Анна носила на поле шлем, но Дмитрию нравились её большие серо-голубые глаза, и ещё больше её выразительные скулы. Сейчас можно было воспользоваться моментом, чтобы получить эстетическое удовольствие. Только не задерживаться с этим, иначе Лазарева заметит, то интерес не только практический.

Бестужев кивнул, отвернулся от женщины, быстро обвёл взглядом своих людей:

– Всё в порядке?

– Так точно, – отчиталась его группа.

– Отлично, – сказал Дмитрий, расстёгивая свою сумку. Он вытащил портативный сжигатель и протянул Анне: – Лейтенант, сможете починить?

– Сейчас?!

– Да, прямо сейчас.

– Есть.

Пока Лазарева осматривала устройство, Бестужев продолжал раздавать в руки сидящим рядом разные вещи: портативный выделитель ДНК, компьютерный планшет, какой-то контейнер. Он достался капитану Багирову.

Анна, разобравшись, что не работает автоподжиг в камере сгорания, быстро устранила неисправность, и уже протянула было устройство старшему учёному, но тот отрицательно покачал головой:

– Нет, держите напротив меня.

Оказывается, пока она была занята, майор превратил салон вертолёта в лабораторию. Все, кто был рядом, держали для него что-нибудь.

– Нет времени, – усмехнулся Дмитрий, открывая контейнер, который стоял на коленках у Кости. – Отделённая железа будет вырабатывать мутоген не долго.

И Лазарева замерла. Потому что увидела, что образец тела мутанта упакован в обычный контейнер с пластиковой крышкой.

– Ааа…почему не в герметичном?! – выдохнула она, и едва не выронила сжигатель. Руки свело судорогой. – Это же…

– Герметичные закончились, – отмахнулся майор. – Так, до сих пор живая…

И точно, язык в контейнере, вырезанный вместе с частью глотки, дёргался, а на стенки брызгало блестящей прозрачной жидкостью из мягкой серебристой трубки, выходящей сбоку из грушевидного кармана языка.

– Господи,… – сглотнула Анна.

Затошнило так стремительно, что пришлось запрокинуть голову и смотреть в потолок, чтобы не видеть этой картины.

– Проблемы, лейтенант? – спросил Дмитрий.

За этот вопрос Лазаревой захотелось сунуть руку старшего учёного в сжигатель.

– Да! – резко выдала она, не опуская головы.

Багиров усмехнулся, глядя на злое выражение лица лейтенанта Лазаревой, обращённое к потолку салона, в очередной раз пожалел женщину, и кивнул своим:

– Пластыри из аптечек.

Ребята заулыбались, зашевелились, передали ему пластыри. Костя быстро наклеил их на контейнер, чтобы не было видно, что творится внутри:

– Всё, лейтенант, можете опустить голову, – сказал он.

Лазарева выдохнула, кивнула:

– Спасибо, товарищ капитан. Это нарушение правил безопасности!

Последнее адресовалось уже майору Бестужеву.

– Это безопасно, – ответил Дмитрий. – Мне можете поверить. Без взаимодействия с кровью ничего не случится.

Он ловко выхватил длинными крепкими пальцами диктофон из нагрудного кармана и вакуумную систему для забора крови, закатал рукав и взглянул на женщину:

– Не бойтесь. Я бы вами не рискнул.

– Не смешно, товарищ майор, – резко ответила Анна, но больше добавить ничего не успела, потому что Дмитрий воткнул иглу себе в вену.

– Пять минут после отделения. Железа продолжает выработку мутогена, – произнёс он в диктофон.

Одновременно достал пластиковую трубочку для взятия проб, сунул её в контейнер, собрал со стенки прозрачную жидкость. Ловко оторвал зубами пробирку с набранной кровью от своей руки. Вставил трубочку и пробирку в портативный выделитель ДНК, который ему подставил сидящий рядом Паша, подождал пока кровь и мутоген сольются в устройство.

Потом извлёк трубочку и пробирку и бросил точно в сжигатель на коленях у Анны. Всё за какие-то три секунды, чётко. Лазарева следила за его действиями с возмущением и восхищением.

Бестужев прирос глазами к окуляру ПВД, наблюдая инфицирование крови вживую. Картинка с внутренних камер шла на планшет Паши. Тот тоже внимательно смотрел.

– Вот началось, видишь? – спросил Дмитрий.

– Ага, – Третьяков увеличил изображение цепочек ДНК, выстраивающиеся на дисплее.

– Данные пишешь?

– Конечно. Распад кодирующего фрагмента ДНК. Всего тринадцать секунд продержался.

– Это потому что у нас всего пробирка крови, а не живой организм, – Бестужев не отрывался от наблюдения. – Нужно повторить инфицирование нервной и костной ткани. И на живом организме, конечно.

Паша отрицательно покачал головой:

– Только если на поле. Живую железу не довезём.

Язык в банке действительно сдох. Серебристая трубка, которую называли железой, была дополнительным органом при языке, и она лежала на дне, быстро уменьшаясь. Будто засыхала. Мутоген в ней уже погиб. Также разложился образец внутри установки извлечения ДНК.

Мера биологической защиты мегистотериев – некоторые биоматериалы, отделённые от их тел, самоуничтожались буквально в течение получаса. Сохранить что-то для исследования было чрезвычайно сложно. Дольше сохранялись кости и кожа, но и они распадались в пыль часов через двенадцать.

– А живой организм где возьмёте? – скептически спросил Костя.

Дмитрий оторвался от окуляра, взглянул на него, подняв широкие брови. Но это было скорее лицо, выражающее искушение взять в подопытные ближайшие, имеющиеся в наличии живые организмы, нежели удивление вопросом. Капитана Багирова, например.

Тот искренне засмеялся, но Анна с недоверием отнеслась к такому ответу майора. Да чёрт его знает, это же Бестужев. Гений и человек-легенда. Если он захочет, командование отдаст ему на опыты Багирова, всех его десантников и всю базу в придачу. Захочет взвод девственниц, будет и такой.

– Не пугай лейтенанта, – Костя просмеявшись, кивнул на неё.

Анна не могла справиться с напряжением, так что сидела, хмуро глядя на майора.

Дмитрий усмехнулся:

– Не бойтесь, лейтенант, я вас не обижу.

Анна взглянула на сжигатель на своих коленях, подавила в себе желание всё-таки сунуть туда руку главного учёного, и, наконец, усмехнулась:

– Даже если захотите, вряд ли у вас получится, товарищ майор.

По салону прокатились смешки – смелая лейтенант-техник!

Дмитрий не обиделся на ответ, кивнул:

– Я учту. Так,… – он быстро сменил тему разговора, передал устройство извлечения ДНК Паше: – …это на место, язык и железу в раствор, может что-то, довезём.

– Что, сейчас? – в надежде на отрицательный ответ спросил Третьяков.

– Да, прямо сейчас.

Недовольные вздохи прокатились по салону:

– Товарищ майор, ну хоть по чаю…

– В генлаборатории будет по чаю. Может, и по бутерброду, если успеем до закрытия столовой, – усмехнулся Дмитрий.

Анна откровенно сморщилась. Самое время о еде поговорить. Пока по уши в крови.

Из кабины крикнули:

– Парни, база. Прибыли!

Вертолёт приземлился. Характерно стукнули о землю шасси.

Капитан Багиров встал, вручил контейнер Паше:

– Держи ваше барахло. Пойду просить дозаправку.

Пилоты открыли дверь салона автоматически из кабины. Было видно встречающий персонал, пригибающийся от потока воздуха из-под ещё крутящихся лопастей.

– Костя! – окликнул Багирова Дмитрий. – Своих ребят отпускай. Охрана не требуется.

– Аминь! – отреагировал сержант Никитин. – Спасибо, товарищ майор!

И сразу отправился к выходу, вызвав смех остальных десантников.

– Всё, Андрюха пошёл, – сказал Гриша Гурьев, неторопливо поднимаясь с места.

Гриша никогда не торопился. Самый здоровый во взводе парень лихо ускорялся только на поле. Там, где так вальяжно и метра не пройдёшь.

– Капитан? – Рома Конев даже не встал.

Никто не поверил, что на сегодня всё. Всего один рейд сделали. К тому же их командир ещё приказ не отдал. Но Багиров подтвердил:

– «Алмаз» свободен.

Парни один за другим прошли по салону к двери, похлопали учёных по плечам:

– Держитесь, пацаны, держитесь. Биологи РХБЗ нужны родине.

– Да пошли вы… – отмахнулся Паша, уже запихивая контейнер с железой в сумку.

Надо было всё нормально запаковать, чтобы по салону не валялось.

Десантники покинули вертолёт. Лейтенант Лазарева тоже пошла к выходу, держась за стенку. Ноги не держали. И от бега по пересечённой местности под огнём, и от разделанного заживо мегистотерия, и от бешеного языка в обычном контейнере. День, лучше некуда. Чёрт, больше никогда, никогда не выходить с учёными! Психи…

Костя пропустил её, ободряюще хлопнул по плечу:

– Вы молодец, лейтенант.

Та слабо отмахнулась, а Багиров заглянул в кабину:

– Царь дозаправку просит и до штаба извоз.

– Чего у него там? Тест показал две полоски? – засмеялись пилоты.

– Давайте быстрее! – крикнул Дмитрий.

Лазарева спрыгнула на землю, обернулась забрать сумку. Майор Бестужев внезапно окликнул её:

– Лейтенант!

Лазарева остановилась, взглянула на него.

– Вернусь сегодня вечером. Привезу настоящий кофе. Будете? – спросил Дмитрий.

Анна ещё секунду раздумывала, просто от неожиданности предложения.

– Буду, – кивнула она, подумав: «Да кто ж откажется?»

Дмитрий улыбнулся:

– Хорошо. До вечера, Нют.

Теперь Анна удивлённо приподняла изогнутые брови:

– Нют?

– Да, – кивнул Дмитрий. – Уменьшительно-ласкательный вариант. Вам идёт.

2.

Вертолёт, подняв облако пыли, оторвался от земли и спустя пару мгновений удалился от базы. Анна не торопилась в расположение. Села на один из ящиков с запчастями неподалёку от рабочих боксов. Сбросила, наконец, с плеча сумку, оружие, опустила сильные плечи.

От постоянной нагрузки, казалось, они стали стальными. Но на их ширину это влияло. Анна оставалась худой, даже слишком. Нервы выжимали из тела все соки. Остались только сухие мышцы, натянутые на кости, как струны музыкального инструмента. Боль от постоянного напряжения играла на них музыку каждый день.

Лазарева взглянула на раскрытые ворота базы. Раз открыты, значит, возвращаются машины огневой поддержки вместе с ребятами её взвода. Вертолёт опередил их. Часовые на вышках смотрели в степь, видимо уже наблюдая приближение «Градов».

И точно, через пару минут Анна услышала шум двигателей. Три машины, прикрывавшие группу учёных, въехали на территорию базы. Притормозили, чтобы из кабин спрыгнули парень и девушка в полевой форме и поехали на стоянку.

А техники направились к своему командиру. Галя Понева – рыжая девчушка двадцати пяти лет, самая молодая в команде, и парнишка постарше. В принципе, старше Лазаревой во взводе не было никого. Так, что со своими тридцатью за плечами, у неё быстро развилось чувство старшей сестры по отношению к своим ребятам.

Отчего и было больно их терять. Состав группы техников из шести человек регулярно обновлялся. За три месяца во время осмотров наблюдательного периметра, было захвачено уже пятеро. Захват мегами приравнивался к смерти. Так что в среднем потеря солдата-техника происходила каждые две с половиной недели. Меги вели своё наблюдение. Стоило появиться у мачты с видеокамерами в одно и то же время два раза подряд, и на второй раз можно было смело ждать встречи. Люди были нужны улью. Несмотря на охрану и сопровождение огневой группы в поле, монстры всё равно нападали при любой возможности.

Техники подошли к своему лейтенанту.

– Как всегда раньше нас, – сказала Понева. – Доставка от Бестужева, похоже.

– Да, подвёз, – кивнула Лазарева.

При этом почувствовала улыбку на своих губах. Это чувство всегда запаздывало. Сначала лицевые мышцы изображали улыбку и только потом она осознавалась.

Галя шутила, но слова были правдивы. Анна попадала в самое пекло – туда, куда майор Бестужев шёл сам, вёл своих людей и десантников капитана Багирова. Ещё ни один техник не работал с ними так долго. Да и всем, кроме лейтенанта Лазаревой, удавалось этого не делать. Техники занимались наблюдательным периметром, ДОСами в узлах обороны вокруг базы и оборудованием, но из шести человек технического взвода только Анна безвылазно застряла в поле с научной группой. Поэтому и возвращалась всегда вместе с ними.

Понева протянула руку за сумкой лейтенанта, лежащей на земле:

– Давай, донесу.

Предложение исходило от души. Простое человеческое предложение помощи. Где-то внутри себя Анна сказала ей за это спасибо, вздохнула и ответила:

– Не надо. Пошли на дезинфекцию.

По правилам надо было пройти санитарную обработку, медосмотр, и поспать. Последнее обязательно.

Вторые сутки этого сделать не удавалось. В связи с подготовкой к операции «Хамелеон», команда учёных во главе со своим майором проводила ежедневные рейды к улью. Добирались обычно на машинах, но только до рубежа – два километра до внешних границ инопланетного образования. Вертолёты даже на это расстояние не подходили. Ближе действовала защита улья – электромагнитное поле и биоустройства инерционного и электромагнитного удара. Потом до периметра топали пешком. По пыльной казахской степи с редкой растительностью.

Анна с техниками вошла в расположение. На входе сложили оружие, сумки, верхнюю одежду и обувь в дезинфекционный бокс, и отправились по примыкающему коридору в соседнее медицинское помещение. Врач ждала их. Отдельные шприцы с дозами транквилизатора и антидепрессанта для лейтенанта Лазаревой лежали на столе.

Быстро осмотрев всех троих, врач отправила техников в жилую зону расположения, приказав как обычно вымыться с мылом, переодеться в чистое нательное белье, и спать два часа. Анну оставила, чтобы сделать инъекции Тазепама и Бефола.

– Были рядом с мегом? Как себя чувствовали? – спросила она, протирая предплечье Лазаревой спиртом.

Это был стандартный вопрос.

– Страшно, – ответила Анна. – Противно. Но в пределах нормы.

Врач при этом ответе прижала пальцы к её запястью, считая пульс. Проверка на правду была обычным делом. Допускать к несению службы бойца с нестабильным психическим состоянием нельзя. А лейтенант технического взвода Лазарева была поставлена на строгий контроль ещё три месяца назад. Сразу после известия о смерти её родных и одновременной потерей двух ребят из взвода. До этого Анна была на стандартном контроле из-за подтверждённой гипнофобии и алгофобии. Но в современном мире этим никого не удивишь. Все боятся испытать ту безумную боль, что сопровождает мутацию, и все боятся спать, зная, что это может случиться с каждым.

Врач сделала уколы, наклеила пластырь:

– Всё. Не пропускайте. Один раз в сутки обязательно.

– Конечно.

Лазарева сходила за оружием и одеждой и, наконец, отправилась в расположение. Из рабочего бокса доносились характерные звуки работы. Трое парней технического взвода вели обслуживание базы в обычном режиме: ремонты, сборки, смазки и так далее.

Анна не заглянула к ним. Все заняты делом. Нечего мешаться. Она прошла мимо жилого бокса для мужчин, с выстроенными вдоль стен металлическими кроватями ко второму жилому модулю, предназначенному для женского состава.

Здесь спала Галя. Лазарева старалась не создавать шума, но всё равно пока ставила оружие в шкафчик и вешала одежду, разбудила её. Понева спала очень чутко.

– Эй, приведение, – позвала она командира, приподнимая курчавую голову с подушки.

– Спи, спи… – прошептала Анна.

Галя сонно взглянула на часы на руке, зевнула:

– Чего там большой начальник, добыл что хотел?

– Добыл, – усмехнулась Лазарева.

– Да он кого хочешь добудет… – Галя потёрла ухо, и упала на подушку. – Он тиран.

Девушка тихо засопела. Анна посмеялась над её словами, и, наконец, легла на кровать, с приятным ощущением растягиваясь на постели. Но только телом, а в мыслях повторялись события дня.

Встали в шесть. Два часа сборы. Долбанный хирургический стол. Сверхсложное оборудование для проведения операций в полевых условиях. И сломался, потому что его уронили. Ну, правда, в яму конечно. Метра три пролетел. Кувырком. Не удержали в руках, когда снаряд ударил в землю рядом с десантной группой.

Анна повращала стопой, потом второй, потянулась. После выхода в поле надо было спать. Но засыпали все кроме неё. Она уже несколько раз просила сменить ей лекарство, потому что то, что ей кололи, не действовало. Страх перед сном оставался страхом, и кошмары снились также как и всегда с начала вторжения, несмотря на нечеловеческую усталость.

По сравнению с техниками, спецназ шёл в бой налегке. А на лейтенанте Лазаревой и на ребятах её взвода всё оборудование для учёной группы. Вернее, для майора Бестужева. По его требованию они пёрли на себе столько барахла, что их самих уже пора было грузить на тележки. Майор говорил, что в поле ему может понадобиться что угодно, от пробирок до заряжающего аккумулятора, и если техники не смогут этого предоставить, порвёт лично. И надо сказать, поводов не верить ему не было.

– Чё-ё-ёрт… – вздохнула Анна, вспомнив о коротковолновых передатчиках.

Она же обещала собрать новые радары.

Пару дней назад Бестужев выдвинул теорию. В непосредственной близости от улья техника не работала. Никакие сканирующие устройства не могли увидеть, что именно находится внутри под броневым куполом. Но, теория состояла в том, что под куполом радары работать будут. Внешняя защита улья, включающая систему активной постановки помех и электромагнитного удара не должна распространять своё действие на внутреннее пространство сооружения.

Анна поворочалась ещё минуту и всё-таки встала. Сунула ноги в ботинки, одела тёплую кофту и, зевая, пошла в мастерскую.

Трое работающих здесь парней встретили её приветствием и вопросами:

– Здравия желаю, лейтенант. Вернулись? Как там?

– Как всегда, – усмехнулась Лазарева. – Учёные наши молодцы. Тошнит меня до сих пор. Кто с чем работает?

Она оглядела рабочие места. Надо быть в курсе, что на базе в строю, а что на ремонте. Приняв короткие доклады, Анна села за свой стол в конце мастерской. На стенке сбоку от неё, среди множества рабочих схем и чертежей висел цветастый рекламный плакат кофе. Зёрна, рассыпанные вокруг кружки с напитком, от которого поднимался тонкий пар. Обыкновенные вещи из прошлого, и редкие ценности настоящего. Лазарева смотрела на него секунду, потом отвернулась, протёрла влажной салфеткой стол, окинула взглядом аккуратно расставленные в форму звезды полусобранные радары.

Эта форма вызывала хорошие ассоциации. Напоминала о непобедимой армии. Так что Анна рисовала звезду поменьше красным маркером у себя на запястье. На удачу в бою. Сегодня тоже нарисовала. Перед тем как побежать под огнём к месту работу учёных.

Лейтенант широко зевнула и взялась за первое устройство. Она уменьшила радары до минимально возможных размеров. Радиус сканирования составлял всего триста метров, но в этом радиусе сканировалось всё: толща земли, воды, любого твёрдого материла, живые организмы.

Если разместить такие устройства внутри улья, можно создать его точную карту. Обсуждалось и предложение сборки дрона с радаром, на базе используемых сейчас армейских летающих роботов «чёрный комар». Их последние модификации обладали возможностью длительного и бесшумного полёта. Но решили всё-таки в пользу шпионских устройств. Летающего «железного комара», как бы тихо он не «зудел», всё равно засекут. А вот маленькие коробочки под расцветку улья, спрятанные где-нибудь за углом имели больший шанс остаться незамеченными.

Несмотря на то, что возможности бомбардировки были крайне ограничены, вопрос о внутреннем содержании улья оставался актуальным. Анна размышляла над этим.

Наполовину деревянные самолёты, образца второй мировой войны всё-таки подлетели довольно близко к инопланетным сооружениям. Электромагнитный удар их не вырубил. Пилоты и машины пострадали от не менее страшного светового удара – смертоносного выброса раскалённого облака плазмы, уничтожающего всё, что в него попадало. Это оружие улья использовалось редко, видимо из-за небольшого радиуса действия. Но цель атаки была достигнута – бомбы сброшены. Другое дело, что обычные бомбы не наносили большого ущерба, а ядерные не принесли того результата, на который рассчитывали.

Системы защиты ульев включали довольно большой комплекс средств. Одно из них вызвало ударно-инерционное поле над куполом. Бомбы, нарвавшиеся на ударную волну, детонировали на высоте, не долетев до защитного панциря. Улей не получал значительных повреждений, но на заражённых проникающей радиацией территориях люди уже не могли к нему подступиться. Мегистотерии же адаптировались почти сразу. Так что Россия в начале войны буквально сама подарила захватчикам территории, устроив ядерные атаки на крупнейшие ульи, образовавшиеся в Москве и Санкт-Петербурге. Из-за чего ставку верховного главнокомандующего перенесли в Архангельск.

Анна начала выкладывать новую звезду из готовых радаров.

Вообще, методы и средства войны, выработанные людьми за столетия войн друг с другом, оказались малоэффективными против неизвестной расы инопланетян. Их «ход конём» оказался полной неожиданностью – высадить на планету десант из тысяч мощных чудовищ и улететь. Мегистотерии, названные так за внешнее сходство с древними млекопитающими, населявшими землю в эпоху раннего миоцена, приступили к набору бойцов в свою армию из самих же людей путём быстрой мутации. Нет нужды нападать на цивилизацию, обнаруженную на планете, которую планируешь колонизировать. Можно просто поглотить её другой формой жизни, и через некоторое время вернуться, уж не встретив никакого сопротивления.

Анна приставила последнее устройство в кончик звезды и взглянула на ящик с взрывчаткой, стоявший у стола.

Если всё-таки Бестужев действительно придумает способ проникнуть в улей, а в этом Лазарева не сомневалась, то просто грех не снабдить радары средством самоуничтожения. Так что этот ящик она выписала сразу, как получила приказ собрать новые устройства.

Бестужев пока о таком усовершенствовании не знал, но Анна была уверена, что ему понравится. Что ж, сегодня надо будет обо всём спросить, раз уж майор заговорил не по уставу.

3.

– Зондер команда, прибываем! Екатеринбург! – пилот крикнул в салон.

У Бестужева ожила личная рация:

– Капитан, все лаборатории готовы, как вы просили.

– Хорошо, встречайте, – ответил Дмитрий.

За иллюминатором были видны городские огни. Погода сегодня была мрачная, так что сейчас в половине четвёртого вечера, город уже сверкал на фоне тёмного, затянутого облаками неба. Цепочки огней освещали городскую стену из бетона, арматуры и навала колючей проволоки.

Вертолёт пошёл на снижение над корпусами лабораторий научного центра РХБЗ, пролетел над ограждением, защищающим главный научный объект округа, и приземлился на одну из вертолётных площадок.

Спустя пару минут команда учёных вошла в холл центрального корпуса, где располагалась зона обработки. Помещение от стены до стены пересекало сооружение из прозрачного стекла, разделённое на отдельные боксы для приёма образцов и прохода персонала. Внутри работали установки подачи аэрозоля с дезинфицирующим веществом.

В холле ждали по человеку из каждой лаборатории и начальник научного центра полковник Пименов.

– Данные по мутогену и остаткам железы в лабораторию генома, – быстро раздал указания Дмитрий. – Образцы кожи в отдел биосемиотики, пусть начинают подготовку к проверке «хамелеона», я к ним присоединюсь.

– А это?

Один из принимающих кивнул на здоровый контейнер в руке капитана Бестужева, с окровавленным позвоночником внутри.

– Это я сам, – кивнул Дмитрий. – Биотехнологии подготовить ванну.

– Есть.

Учёные группы Бестужева передали контейнеры из рук в руки коллегам, и те, не задерживаясь, разошлись по своим направлениям.

– Все на обработку и по секторам, – кивнул Дмитрий своим.

Парни отправились в бокс дезинфекции, снимая по дороге куртки и обувь.

Пименов подошёл к главному учёному:

– Телемост с генштабом по твоему запросу будет через час.

Ещё по дороге, пока летели, Бестужев просил подготовить к срочной работе три лаборатории: генетиков, биотехники, и биосемиотики, а также организовать к восемнадцати часам сеанс связи с генштабом Министерства обороны.

– Спасибо, – кивнул Дмитрий. – Новости из ЦРК?

Пименов отрицательно покачал головой:

– Сводка не пришла.

– Значит ничего хорошего, – произнёс Бестужев.

Данные центра разведки космоса просто так не задерживаются.

– Ладно, мы сейчас разберёмся с делами и придём.

– Через час в брифинг-зале, – кивнул Пименов.

Полковник быстро прошёл по коридору между боксами в чистую зону. А вот группа учёных застряла надолго.

Костя и Дмитрий зашли во второй предбоксник. По правилам надо было снять оружие, куртки и обувь, вытащить из карманов личные вещи. Но Дмитрий ничего с собой не носил, а у Кости была только маленькая ламинированная фотография на брелоке. Крыльцо деревенского дома со всей его большой семей, собравшейся на деревянных ступенях – родители, брат и сестра.

Для Багирова эта вещица была самой ценной среди немногочисленных разрешённых личных вещей. Но Костя не расставался с брелоком не только по этой причине. Каждый солдат носил что-то подобное. Что-то, напоминающее о ком-то очень дорогом. И хотя учёные сразу сказали миру, что удержаться в сознании при мутации не получится, потому что химические процессы, происходящие в мозге человека, и его кардинальная перестройка не позволит личности человека сохраниться, каждый солдат наделся… устоять. Но нужно было напоминание о тех, ради кого устоять надо.

Костя положил брелок на ленту пропускного дезинфекционного устройства к верхней одежде и оружию.

В холле работали телевизионные экраны. Шли местные новости. Диктор зачитывала стандартную информацию, о том, что военным удаётся успешно сдерживать ближайшие к городу ульи. Хромтау не упоминался. Этот городок Казахстана был далеко от Екатеринбурга. Большую опасность представлял Курганский улей всего в трёхстах километрах. Карта на экране показывала линии наблюдательных мачт вокруг него, и границу самого инопланетного сооружения.

Курганский улей поглотил весь город до самых последних домов, но пару месяцев назад перестал расти и ушёл в глухую оборону. Это была основная тактика пришельцев – занять себе место на планете и не допускать никого в свои владения. Постепенно расти, покрывая всё большую территорию. В случае прямой атаки держать оборону средствами электромагнитной и ударной защиты против техники, и живой силой – мегистотериями. Коротко прозванными военными – меги.

– Майор, контейнер на ленту! – оператор установки засмотрелся в телевизионный экран и едва не пропустил Бестужева с необработанным сосудом в руках.

Дмитрий приставил контейнер к куче одежды, и всё вместе поехало через прозрачный бокс.

– Что на этот раз? – произнёс парень, оглядывая кусок позвоночника в контейнере.

На этом посту привыкли к банкам с органами и отрезанным конечностям в целлофане.

– Пока не знаю, разберём на запчасти, решим, – ответил Дмитрий.

Парень взглянул на него с опасением, вызвав улыбку на молодом лице главного учёного.

– Всё, всё, не робей, не заразно, – засмеялся он, – всё заразное уже унесли в лабораторию генома. Обычное БПУ, извлекать не было времени.

– Ладно, – кивнул оператор.

Костя и Дмитрий вошли в прозрачный бокс. Потоки пара на две минуты превратили помещение в слепую зону. Перестал быть виден холл и только телевизионный экран выдавал цветные вспышки сквозь завесу.

– Первым делом к биотехникам? – спросил Костя.

– Да, – кивнул Дмитрий.

Это первым пунктом плана. БПУ будет цело, самое большое, ещё час. Вопрос о БПУ – биологическом передающем устройстве в позвоночниках всех особей, оставался одним из ключевых.

Это средство связи вырастало внутри тела во время мутации. Универсальный приёмник и передатчик, работающий в полном спектре сигналов. Координация действий мегистотериев на поле боя ещё с первых сражений оказалась лучше, чем у людей, именно из наличия этих уникальных средств связи.

С помощью БПУ командующий улья – Альфа, управлял не только боевыми особями, но и средствами защиты – оборонительными и наступательными образованиями из необычного вещества – живой строительной субстанции, содержащей электробиологическую нервную систему. Она растекалась в жидком виде после приземления корабля, и затвердевала в необходимые формы: башни постановки помех, световые ударные стержни, защитный купол и сооружения вокруг него.

И до настоящего момента все попытки влезть в «переговоры» противника, разорвать координацию действий или перехватить управление «живыми» средствами обороны улья не удались.

– Нам нужна живая особь, – произнёс Дмитрий.

Костя серьёзно взглянул на него, покачал головой:

– Я уже говорил: это сложно. Поймать живого бету, установить связь через его БПУ во время боя, продержаться в нейросети мегистотериев для сбора данных хотя бы пятнадцать минут? Для этого потребуется больше чем хирургический стол.

Бестужев согласно кивнул:

– Лейтенант Лазарева соберёт нам удерживающую платформу.

– Оставь уже в покое Лазареву, – заметил Костя. – Ты её скоро доведёшь до нервного срыва.

– За кофе надо зайти, – произнёс Дмитрий.

– Вот ты почему предложил, – вздохнул Багиров, – чтоб она спала ещё меньше, чем сейчас.

Бестужев отрицательно покачал головой:

– Нет. Она любит кофе.

– Откуда знаешь?

– У неё в мастерской на стене плакат с рекламой кофе. Она во время работы на него смотрит.

Потоки пара рассеялись, открылась выходная дверь.

Костя покачал головой:

– Как это ты решил сегодня с ней поговорить? Ты же вроде не хотел.

Парни вышли из бокса. Их одежда приехала по ленте прямо к дверям.

– Не знаю, – Дмитрий начал одеваться. – Не удержался.

– Хороший у нас лейтенант техник, – покачал головой Костя. – Так что давай не таскай её везде за собой. Опасно на поле.

Дмитрий не ответил на это замечание. Будто не услышал. Багиров усмехнулся. В вопросе о личных отношениях весь гений майора упирался в непробиваемый эгоизм. Он хотел, чтобы Анна была рядом. Хотел, и всё. А в достижении того, что он хотел, его ничто не останавливало.

Костя иногда побаивался Дмитрия из-за этого. Потому что был полностью уверен, что если хоть раз желаемое и действительное в понимании Бестужева не совпадут, Дмитрий реально может уничтожить действительное, чтобы ничего не мешало желаемому.

Майор забрал контейнер с БПУ, кивнул Багирову, и оба отправились в лабораторию биотехнологии. Смена лаборантов приготовилась к встрече. Ванна была заполнена раствором, манипуляторы в режиме ожидания.

Дмитрию осталось только погрузить контейнер в жидкость. Зажимы автоматически извлекли из него кусок позвоночника мегистотерия. Бестужев наблюдал сквозь прозрачное стекло, как операционные механизмы расправляют пальцеобразные выросты БПУ, свернувшиеся во время транспортировки.

Внешне всё устройство напоминало морского моллюска – синего ангела. Три комплекта отростков, напоминающих веера, с каждой стороны от вытянутого центрального тела. Довольно красивые.

Анализ уже шёл. На мониторах лаборатории шли строчки данных.

– Блокировано, товарищ майор, – сказал старший научный сотрудник.

– Да, я вижу, – кивнул Дмитрий, взглянул на мониторы.

В случае смерти особи, БПУ автоматически прерывало связь и уничтожало данные. По крайней мере, считать с него ничего не удалось. Оставалось только изучать под микроскопом тело устройства, разбирать его по клеткам, чтобы всё-таки понять, с чем имеешь дело.

Костя нашёл себе стул со спинкой, сел, сложив автомат на колени, вытянул ноги, и сделал глубокий вдох. Привычка Бестужева – думать возле этой ванны иногда длилась довольно долго, так что можно было успеть покемарить. Поскольку Дмитрий почти не спал, остальным в его кружении это тоже едва удавалось. Приходилось ловить любой возможный момент.

Костя прикрыл глаза, из-под полуопущенных век наблюдая за лабораторией. В этом секторе всегда было тихо. Три ванны в виде прозрачных колонн, заполненных синеватым раствором. В зале всего три сотрудника за рабочими терминалами. Всё в автоматическом режиме. Тут волей неволей уснёшь. Так что через пару минут Костя тихо засопел на стуле, вызвав смех лаборантов.

Дмитрий тоже усмехнулся, глядя на него, приставил палец к губам, показал ребятам:

– Тсс…

И вернулся к результатам первичного анализа. БПУ отличалось от клеточной структуры тела мегистотерия. Несмотря на то, что это было именно устройство, оно росло, как живой организм и являлось частью нервной системы мутанта.

Разряды тока пробежали по отросткам БПУ, заставив его эластичные волокна сократиться. Это делалось специально для сбора данных. Проверить что задействуется, как работает. Как можно повторить процесс. Как повторить его так, чтобы Альфа не заметил, что в его коммуникационную сеть попал неопознанный пользователь. Если это удастся сделать в улье Хромтау и получить доступ к его системе управления, то получится и в других ульях по всей планете.

Дмитрий следил за мониторами. Анализ всё ещё шёл. БПУ бета-особи было сложнее, чем средства связи обычных зета-мутантов. И Бестужев мог предположить насколько должно быть мощнее и сложнее БПУ Альфы.

Их уже давно не видели. Спустя месяц после вторжения командующие ульями перестали появляться на полях сражений. Что было логично, потому что теперь командовали бета-особи – люди, обращённые Альфами. Командующим больше не было нужно делать всю работу самим. С задачей набора бойцов в армию мегистотериев успешно справлялись их старшие бета-офицеры и зета-солдаты. Они заражали людей мутационной генетической программой, которая в течение двенадцати кровавых часов страшных страданий превращала заражённого человека в двух или трёхметрового монстра, подконтрольного командующему ульем.

Подобраться к Альфа-особям – самым смертоносным существам на планете, пока не удалось никому. Нигде, ни на каком континенте земли этого не получилось. Но сейчас, Бестужев был близок. И ему категорически была нужна операция по проникновению в улей. Альфа там, под мощным броневым куполом в самом сердце инопланетного сооружения. Только там удастся получить всё, что нужно для победы в этой войне. Главная особь и его БПУ – ключ ко всему.

Дмитрий думал об этом каждую минуту. Даже в короткие периоды сна, когда мозг просто отключался, чтобы избежать фатальных последствий нечеловеческих нагрузок, Альфа оставался. Почти всегда во сне, Дмитрий видел того из них, что убил его отца и брата. Из раза в раз серый монстр шёл к нему, и снова кровь текла из его пасти…

Теперь это воспоминание не пугало. Теперь оно было нужно для злости, которая давала силу не спать, не останавливаться, не сдаваться, не отступать. Эта рана должна болеть. Боль заставит сражаться. Никакая потеря, никакой страх… больше не остановят.

– Майор, готово, – произнёс старший научный сотрудник. – Данные отправлены на ваш компьютер.

Дмитрий взглянул на предплечье, где под рукавом находилось личное портативное устройство на металлических креплениях, отогнул ткань, увидел значки новых файлов на дисплее, кивнул:

– Хорошо, спасибо. Костя!

Багиров открыл глаза мгновенно. Быстро взглянул на часы, вздохнул. Удалось урвать всего двадцать минут покоя.

Костя встал, пошёл к двери, зевая во весь рот.

– Ну, теперь порадуем «Полтора Китая», – произнёс он уже у двери.

Бестужев засмеялся, кивнул лаборантам:

– Всё, спасибо. Мы ушли.

Штаб аналитики находился по пути. За стеклянными дверьми в просторный зал, заседала за компьютерами тактико-аналитическая группа. Это подразделение выполняло функцию управления по изучению пришельцев, и было создано специально для этого. Подчинялось напрямую генеральному штабу. Отсюда обо всем, что становилось известно в отношении инопланетных технологий и о самих пришельцах, докладывали сразу в ставку верховного главнокомандующего.

Дмитрий вошёл громко:

– ТАГ, добрый вечер!

Полковник Олег Мун, возглавляющий группу, поднялся со своего места навстречу вошедшим:

– Майор, капитан…

Сорокалетний полковник обладал ярко выраженной азиатской внешностью, и довольно высоким ростом для человека с китайским происхождением. За что был успешно прозван Костей «Полтора Китая».

– Мун, мы на двадцать минут, – сразу сказал Дмитрий.

– Ясно, – кивнул полковник, – я так и думал, что не задержитесь сегодня.

Обычно, если Бестужев с Багировым «с полей», то это до утра. Дмитрий требовал полный анализ всей добытой информации сразу. И немедленное направление найденного в ней полезного содержания для практического применения. Но сегодня запланировано решение ключевых вопросов по операции «хамелеон», так что Бестужеву некогда.

Дмитрий сел за условно свой компьютер. Ему всегда держали свободное место. Костя как обычно расположился за его спиной. Там стоял один из серверов в металлической стойке, высотой по пояс, так что Багиров регулярно пристраивал пятую точку на неё. Несмотря на недовольство парней из ТАГа. Это же был их святой сервер. Но с этой позиции Косте было хорошо видно, что делает Бестужев, так что согнать упрямого десантника отсюда было невозможно.

Хотя познания Багирова в биологии и генетике были скромными, как у любого нормального человека, это не мешало ему с интересом наблюдать за работой их гениального майора.

– По управлению ульем что-то есть? – спросил Мун, садясь за соседний терминал.

– Глухо, – ответил за Дмитрия Костя.

Привычное дело. Мун даже внимания не обратил, что у него сменился собеседник. Майор Бестужев, пока занят, ни на кого не отвлекался.

– Мы всё ещё уверены, что управление боевыми ресурсами улья централизованное, через нейросеть – произнёс Костя. – Как я и говорил раньше.

Дмитрий удалённо подключился к главному компьютеру лаборатории биосемиотики. Из аналитического центра можно было отслеживать всё с одного терминала. В лаборатории уже ждали. Едва камера включилась, к ней подошёл Паша.

– Майор, образец и «хамелеон» установлены, – доложил он.

– Хорошо, начинайте, – кивнул Дмитрий.

В прозрачном боксе лежал свежесрезанный кусок кожи мегистотерия. В камеру подавался обычный воздух из помещения. И картинка с камеры микроскопа чётко показывала множество ворсинок, буквально стоящих дыбом. Так рецепторы реагировали на присутствие людей.

Внутри бокса также на держателях было установлено новое маскировочное устройство – система датчиков и формунок, которую предстояло внедрить в стандартный камуфляж, если опыт удастся.

– Запускаем «хамелеон», – произнёс Паша.

– Чёрт, надо было дойти до них, – сказал Бестужев, внимательно следя за всеми окнами сразу: видом с камеры, видом с микроскопа, показателями контроля среды.

Он не любил оценивать материал вот так по мониторам. Самыми верными были тактильные ощущения. Чтобы понять, с чем имеешь дело, надо было держать это в своих руках. Дмитрий и перчатки-то не всегда одевал. Поэтому, наверное, первым и подумал о необходимости создания средств дезинфекции от бактерий, занесённых пришельцами.

– Майор, в любом случае результат опыта в контролируемой среде будет отличаться… – начал было Паша.

– Я знаю об этом, – быстро произнёс Дмитрий, наблюдая за тем, как ворсинки на коже мутанта мягко укладываются друг на друга.

– Ух ты,… – раздалось на заднем фоне.

Сотрудники лаборатории, похоже, собрались сейчас возле бокса полным составом. Результата ждали все.

Костя даже усмехнулся этому. Проект «хамелеон» едва стоял на ногах под тяжестью навалившихся на него надежд. За полгода, начиная с того самого момента, как на планете приземлились тысячи кораблей, из которых начали расти огромные города пришельцев, никому не удалось попасть внутрь этих образований. Особая система биозащиты исключала такую возможность. Более того, выяснить, как именно она работает, удалось совсем недавно. Во многом благодаря усилиям специальной оперативной команды учёных, работающих прямо на поле боя, буквально среди врагов.

Идея отправить учёных в бой и принадлежала майору Бестужеву. Костя изначально думал, что закинуть в пекло очкариков – идея безумная. Когда ему предложили возглавить команду охраны учёных, которых как десант будут забрасывать в бой, он отказался. Тогда он не знал, чья эта инициатива и кто будет командовать операциями.

Но потом Дмитрий сам нашёл его, а Костя ещё не забыл, как вытаскивал его из-под завала здания Саратовской академии РХБЗ. Так они познакомились. Взвод Багирова был одним из многих, оправленных на помощь почти уничтоженному городу. Там всё обратилось в руины. Майор Бестужев пролежал под тоннами камней больше пяти часов, прежде чем его нашли. Первая помощь спасла ему жизнь. Костя сам туго обматывал его распухшие ноги обрывками от брюк, чтобы уменьшить отёк, держа в зубах пакет с плазмозаменителем для внутривенного вливания, пока Бестужев ставил капельницу себе в руку.

Шансов на то, что майор встанет, было не много. Так что, увидев его через месяц – бодрого, злого и на ногах, Костя понял, что с ним работать будет.

– Майор, смотрите? – голос Паши был взволнован. – Работает.

– Да, вижу, – Дмитрий сосредоточенно смотрел на экран. – Отправь мне последние чертежи.

Ворсинки на коже мутанта перестали реагировать на человека и окончательно улеглись. На лице Бестужева, наконец, появилась улыбка:

– Отлично.

Он обернулся к Косте:

– Ну? Ты рад?

– А по лицу не видно? – усмехнулся тот.

– Всё, что мы говорили об операции в улье, обрело смысл, – кивнул Дмитрий. – Начинай планировать.

Багиров кивнул:

– Есть. Нам нужно минимум шесть устройств.

– Слышали? – Дмитрий обернулся к монитору. Лаборатория биосемиотики всё ещё была на связи. – Приступайте к сборке.

Отдав распоряжения, майор Бестужев отключил соединение.

– Так, что ещё? – спросил Дмитрий сам себя, и обернулся к Муну. – Ты о чём спрашивал? Об управлении ульем?

– Ты слышал, – усмехнулся тот.

– Да, – Бестужев на мгновение задумался. – Да, куда не глянь, везде засада. Дай планшет для заседаний.

Полковник достал компьютерный планшет, положил перед майором.

– Устройств управления ульем нам увидеть так и не удалось, – произнёс Бестужев. – Но Костя прав, боевыми функциями управляет нейросеть. То, что мы видим на поле боя, это полноценный контроль. Защитные образования направляются куда нужно и когда нужно.

Дмитрий приставил руку с личным компьютером к сенсорной панели. Данные с назначенной папки считались автоматически. Открылись новые видео файлы.

Бестужев вывел их на большой экран зала аналитики. Камера сняла, как из-под земли вырвался острый шип в три метра высотой – «бивень», за ними по цепочке пошли следующие, пока не поднялась целая гряда.

– «Корона», – произнёс Костя.

– Или одиночный «бивень», или «топоры», – озвучил остальные обиходные названия Бестужев.

Средства ближней обороны улья оказались крайне эффективны, как против живой силы, так и против техники. На экране из-под земли вырвались два шипа с загнутыми под прямым углом верхушками и обрушились вниз. В случае, попавшем в объектив камеры, они разрубили на три части РСЗО Град. Первый «топор» попал на кабину машины и вбил её в землю.

– Это не полный перечень, ещё наблюдаем. Есть вероятность, что чего-то ещё не видели, – Дмитрий собрал все видео файлы в папку: «отчёт по тактике», отправил её на компьютер Муна. – Держи, потом сами всё посмотрите. Так, нам пора.

Дмитрий встал. Костя взглянул на часы. Минута в минуту. У Бестужева был какой-то внутренний счётчик времени.

Полковник Пименов ждал их в зале совещаний. Из десятка мониторов, установленных в помещении, работал только один. Камера на том конце смотрела в кабинет министра обороны генерала армии Дубравина Сергея Васильевича.

А вот экран командующего округа остался тёмным. Потому что генерал Королёв Валерий Михайлович сам сидел за столом. На совещаниях, инициированных Бестужевым, он всегда присутствовал лично. Главный научный центр РХБЗ сейчас являлся одним из важнейших объектов уцелевшего мира, половина военных ресурсов округа работала только на него, так что Королёв держал руку на пульсе.

Все ждали доклада майора с нетерпением. Особенно было заметно по Дубравину. Он прохаживался мимо камеры, хмурился, напряжённо о чём-то думая. Сергей Васильевич буквально месяц назад принял должность в беспрецедентно молодом возрасте – всего пятьдесят пять. Королёв был старше его на десять лет. Так что в отличие от «молодого» министра обороны, выражение лица которого периодически выдавало напряжённые нервы, Валерий Михайлович спокойно сидел за столом, отвлекая себя от ожидания листанием электронных записей на планшете.

Но когда Дмитрий вошёл, оторвался от них и сразу спросил:

– Майор Бестужев, есть результат?

– Здравия желаю, – поприветствовал Дмитрий обоих. – Возможно.

Дубравин встал перед камерой:

– Докладывайте, майор.

Бестужев положил планшет на интерактивный стол. На поверхности отобразились данные с устройства. Майор вывел их росчерком пальцев на главный экран.

– Генштаб Минобороны поставил моей группе две основные задачи, – произнёс он. – Получить образец мутогена Альфа-особи для создания средства от мутации и вскрыть систему управления улья и корабля. Касательно первой задачи: мутоген Альфы собрать не удалось. Подобраться к главной особи возможно только в улье, но…

Дмитрий нажал значки трёх видеофайлов. На главном экране появилась картинка, немного размытая из-за сильного увеличения, но происходящее сомнений не оставляло. Человеческие фигуры буквально разрезали на части четырёхметровые шипы, молниеносно выбрасывающиеся из-под земли по круговой траектории.

– Майор, мы это видели, – генерал Дубравин мрачно смотрел на кадры с жуткой смертью бойцов. Фонтаны крови были видны отчётливо. – Поэтому ваша инициатива о проведении разведоперации в улье была отклонена. Туда не пройти.

– Прошу снова, – произнёс Дмитрий, открывая на экранах файл «хамелеон». – Думаю, у нас получилось создать камуфляж.

Королёв окинул внимательным взглядом чертежи устройства:

– Уверены в нём?

– Да, – без сомнений ответил Бестужев.

Валерий Михайлович внимательно взглянул на него. Тот понял, кивнул:

– На девяносто процентов. Десять оставляю для неучтённых факторов.

– Неучтённых факторов?

Дмитрий подумал секунду, прежде чем ответить. Сейчас любое сомнение будет истолковано не в пользу проведения операции, которая очень нужна.

– Мы исследовали угрозы снаружи улья, но поскольку ещё никто не был внутри, есть вероятность наличия угроз, о которых мы не знаем.

– И это всего десять процентов? – Королёв смотрел также внимательно.

– Да.

Короткий, чёткий ответ, внушал доверие.

– Операция в улье позволит решить вторую задачу, – добавил Дмитрий. – Все возможные сведения о системе связи и управления пришельцев, которые можно было получить снаружи, мы получили. Чтобы продвинуться дальше, нам необходимо попасть в сердечный корабль. Надо увидеть их компьютер, или что там будет вместо него. Осмотреть, снять на камеру, установить волновой перехватчик, записать исходящие сигналы, в общем, любой доступный нам анализ.

Дубравин всё-таки сел в кресло, размышляя, постучал пальцами по столу.

– Вы разберётесь в системах управления инопланетного корабля? – наконец спросил он.

Дмитрий задумался на мгновение, но утвердительно кивнул:

– Устройства связи на холке мутантов биологического происхождения – это специально выращенная структура с особой формой защиты. Поэтому мы не можем расшифровать передаваемую информацию. Она закодирована недоступным нам способом. Это всё равно, что пытаться перевести на русский язык дельфинов. Логичным будет предположение, что система управления улья и корабля также основана на принципах биотехнологии, то есть подпадает под мою специализацию.

– Под одну из специализаций, – усмехнулся министр обороны. Он ещё раздумывал, но не долго: – Бестужев, нам нужен этот чёртов корабль. Хотя бы один. Времени всё меньше.

Дмитрий нахмурился. Дубравин пробежал пальцами по своему планшету, отправляя участникам совещания последние данные космической разведки. На мониторах пошло видео со станции наблюдения дальнего космоса. В чёрной глубине отчётливо виднелись тридцать точек

– Скорость увеличилась в три раза, направление не изменилось, – сказал начальник генштаба.

– Они возвращаются, – произнёс Дмитрий в утвердительно форме.

– Да, теперь мы в этом уверены, – подтвердил Дубравин. – Если курс не изменится, все тридцать кораблей хозяев будут у земли примерно через… месяц.

Полковник Пименов закашлял. Вдохнул воздуха слишком много от волнения. Даже Костя, при всём его спокойствии, нахмурился.

– Да, – с пониманием кивнул Сергей Васильевич, наблюдая реакцию людей. – Мы здесь тоже в шоке. Рассчитывали, что времени больше, но нет – хозяева мегистотериев возвращаются.

Стало понятно, почему с лица министра обороны не сходит напряжение. Фактически, катастрофа уже началась. Но как волна от брошенного воду камня, достигнет планеты только через месяц. Прогнозы о новых действиях «хозяев» мегистотериев были самыми разными. Однако ни одно предположение о поведении инопланетян, о которых не известно вообще ничего, не могло быть достаточно убедительным. В прошлый «визит» их материнские корабли буквально в течение трёх часов с момента высадки Альфа-особей, покинули околоземное пространство и устремились за пределы солнечной системы. Их возвращение, разумеется, было ожидаемо, но что будет в это раз? Полное уничтожение оставшегося населения? Чем? Каким средством? Новая мутация? Вирус? Массированный удар из космоса?

– Войскам и гражданскому населению информацию пока решено не объявлять, – мрачно сказал Дубравин. Он встал, обошёл стол, и сел на него прямо перед камерой. – Майор, совещание с Владимиром Алексеевичем по этому вопросу уже состоялось. От имени верховного главнокомандующего даю вам полный карт-бланш. Без изучения систем связи и управления мы не можем разработать необходимые технические средства для войны с пришельцами. Наша спутниковая сеть уничтожена, стратегическое и любое вооружение с электронными системами бесполезны. Нам нечем защищаться в космосе, и нечем бить их на планете. Но вы и сами это знаете.

– Так точно, – кивнул Дмитрий.

Землю больше не наблюдали из космоса. Спутники и международную станцию пришельцы уничтожили сразу. Ещё до того, как запустить на планету тысячи небольших кораблей с Альфа-особями на борту.

Спутниковая связь больше не была доступна ни для боевых целей, ни для гражданских. Осталась возможность наблюдать космос с наземных телескопов и ловить сигналы, плотно связавшие ульи на земле с кораблями-охотниками, оставленными пришельцами на орбите. Эти автономные боевые суда пресекали любые попытки выведения нового спутника. Взломать «охотника» также не удалось. Всё по той же причине – невозможность попасть в коммуникационную сеть мегистотериев. Круг вопросов замкнулся на БПУ.

– Дерзайте, майор, – коротко сказал Дубравин. – Ждём результата к концу недели.

Монитор погас, кабинет Министра обороны отключился.

Генерал Королёв окинул Дмитрия внимательным взглядом. Тот отложил планшет в сторону, сидел, уперев локти в стол и сцепив пальцы. Думал.

– Устал, – произнёс Валерий Михайлович. – Видно по тебе.

Бестужев кивнул:

– Есть немного.

– Что по средству от мутации? – спросил Королёв. – Лаборатория генома запускает обратный процесс на зета-особях, результата нет.

Бестужев покачал головой:

– Как я и говорил раньше, мутация контролируется специальным кодом, который самоуничтожается сразу после её окончания.

Он вывел с планшета на главный экран данные сегодняшнего анализа, который делали ещё в вертолёте. Кодирующий фрагмент ДНК распался в течение тринадцати секунд.

– Без этого кода обратная мутация так же не может быть осуществлена, – сказал Дмитрий. – Нам нужны железа и мутоген Альфы. Причём, живые. Без них лекарство не создать.

– Я понял, – кивнул Королёв. – Что возвращает нас к вопросу о проникновении в улей. – Взгляд генерала, направленный на Бестужева, оставался по-прежнему внимательным. – Дим,… «хамелеон», в случае удачи обеспечит нам тактический прорыв, но ты точно хочешь сам его опробовать?

Бестужев откинулся на спинку кресла, помолчал. Ждал он такого вопроса, ждал.

– Я бы не разрешил тебе проведение такой операции, – добавил Королев. – Ты учёный. Более того, ты гениальный учёный. Мы не имеем право тебя потерять. А ты лезешь вечно туда, куда не надо. Если погибнешь…

Генерал замолчал, вздохнул:

– Ну а, неофициально,… я уже похоронил три пустых гроба. Не хотелось бы четвёртый.

Дмитрий молчал. Знал, что Валерий Михайлович будет отговаривать от личного участия в операции, и понимал почему. Слишком много потерь за полгода. Королёв дружил с его отцом с детства, были соседями по площадке, квартиры напротив. Жили друг у друга. Вместе служили, вместе работали, футбол играли. Сыновья родились в один год. И погибли… все в одно и то же время, буквально в течение недели. Сначала отец и брат Дмитрия, потом сын Королёва.

Так что Бестужев не прерывал генерала, понимая его настроение. Из уважения к Валерию Михайловичу нужно было дослушать всё до конца.

– Да и люди твои устали. Ты ж никого не щадишь, – говорил Королёв. – Давай пришлю вторую группу из научного центра.

Дмитрий начал улыбаться.

– Что, тебе смешно? – отметил Королёв. – Личный состав с ног валится.

– Матвеев звонил, – произнёс Дмитрий, поняв, откуда ветер дует. – Да не так всё плохо.

– А как тогда? Операция на вражеской территории без прикрытия, в агрессивных условиях. Ребята должны быть готовы к такому. А ты их вымотал.

Бестужев помолчал мгновение:

– Они со мной не идут.

– Чего?

– В улей пойду только я и охрана.

Генерал хмурился, глядя на майора.

– Ну-ка объясни мне, что ты задумал, – наконец сказал он.

Дмитрий усмехнулся.

– С задачей справится небольшая команда – я, Костя и полкоманды спецназа ВДВ. Техника возьмём. Всё. Зайдём, соберём данные и выйдем. Будем осторожны.

Костя при этих словах наклонил голову, сощурился, будто засомневался. Королёв как раз перевёл взгляд на него, так что заметил это.

– Тебе даже друг твой не верит, – покачал он головой. – Ты осторожность давно потерял. И кивнул Багирову:

– Садись, Костя.

Тот оторвался от стены, которую подпирал всё совещание, сел.

– Ну? Шансы оценил? – спросил его генерал. – Вернётесь?

Багиров усмехнулся:

– Так точно, вернёмся. Если «хамелеон» сработает.

– Вот именно, – покачал головой Королёв и внимательно взглянул на Бестужева.

Тот сложил руки на груди:

– Валерий Михайлович, всё понятно мне, но без меня группа не пойдёт.

Королёв вздохнул:

– Да я вижу.

Отговорить Дмитрия не выйдет. Это его операция. Можно было бы запретить, если не был бы велик шанс того, что Бестужев ночью возьмёт «хамелеон» и один уйдёт в улей.

– Давай, майор, готовь свою операцию, – сказал Валерий Михайлович. – Но я хочу видеть всё отсюда, понял?

Дмитрий кивнул:

– Будете, товарищ генерал.

Он сидел ещё минуту в раздумьях, потом обернулся к Пименову:

– Отправляй нас назад.

– Сейчас? – удивился тот.

– Да, утром доставь мою команду, – Бестужев встал, забрал планшет. – Постановку задач с командиром базы нужно провести сегодня.

Он быстро вышел из зала совещаний. Костя встал, не торопясь пошёл следом. Время есть. Пока Дмитрий зайдёт за кофе, потом в лабораторию.

– Багиров! – внезапно окликнул капитана генерал.

Костя остановился.

– Присматривай за ним, – произнёс Королёв. – Чтобы работал без личной вендетты.

Костя понял о чём он, кивнул:

– Есть.

– Головой отвечаешь, – добавил генерал.

– Есть, товарищ генерал, – повторил Багиров.

И поймал себя на мысли, что уже давно за это отвечает, без напоминаний. Как-то само получилось. А может, Бестужев это сделал. Знал, что в личной ненависти к мегам может далеко зайти и взял себе телохранителя, который способен во время дать ему отрезвляющую оплеуху, и вытащить за шкирку с поля боя, пока не сожрали. Но, так или иначе, Костя с первых дней вместе понял, что Дмитрия надо ловить, иначе его заносит. Сегодня был малый занос – не хотел уходить, когда уже надо было бежать. Но всё обошлось. Бывала и более тонкая грань между риском и провалом.

Багиров вышел в коридор, отправился сразу в лабораторию биосемиотики. Там уже должны были собрать комплекты «хамелеонов». И точно, едва вошёл, Паша как раз закрыл первую сумку с устройствами.

– О, вовремя! Держи, – произнёс он, протягивая её капитану. – Когда обратно?

– Вы завтра, – Костя навесил сумку на плечо. – Доноси остальное к вертолёту. Бестужев возвращается сегодня. Дал вам ночь сна.

– Целую ночь? Прямо до утра? – Паша усмехнулся. – Ясно. А ты?

– Чего ты херню спрашиваешь? – отмахнулся Костя, уже выходя обратно в коридор.

Как будто первый раз. Бестужев без охраны имеет право ходить только в туалет. Одного его никто не пустит даже в вертолёт.

Багиров зашагал к выходу из комплекса. Дмитрий встретил его в холле с пакетом кофе в руках.

– Ждать результат по обратной мутации не будешь? – спросил Костя.

В их обычном порядке посещения штаба округа значился этот пункт. Лаборатория генома, куда передали остатки железы и все записи от проведённых сегодня опытов, начала процедуру сразу по получении новых данных. Поиском лекарства от мутации занимались двадцать четыре часа в сутки в три смены.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Нет. Смысла нет.

Он уже сегодня об этом говорил. Без образца чистого мутогена Альфа-особи синтез лекарства от мутации невозможен. Пока он не достанет хотя бы пару капель из пасти этой твари, люди так и будут превращаться в монстров. Так что пора действовать, хватит топтаться вокруг улья, пора туда зайти.

– «Хамелеоны»? – спросил он, кивнув на сумку на Костином плече.

– Да, – кивнул тот. – Сейчас Паша вторую партию принесёт.

Бестужев кивнул:

– Тогда, погнали.

4.

Штабной вертолёт вернулся поздно. Небо уже потемнело. Сухой ночной ветер нёс вихри песка по освещённой прожекторами площадке перед армейскими боксами.

Лазарева уже начала думать, что кофе ей сегодня не попить. Теперь это был один из самых дорогих напитков. На планете, поделённой между людьми и мегистотериями, почти не осталось чайных и кофейных плантаций.

Хозяева, отправляя свой десант, ориентировались на густонаселённые зоны земли – Африка, Индия, Китай, Бразилия, Атлантическое побережье США, Европа. В России основная масса кораблей с первыми мегистотериями приземлились в Центральном, Южном и Поволжском округах. Всего по паре десятков долетели до южных областей Уральского, Сибирского и Дальневосточного. Так что пока оплотом обороны людей оставались северные районы. Территории материков и островов по обе стороны от экватора плотно заняли инопланетные формы жизни. Строительная субстанция, растекающаяся от их кораблей, соединившись с ближайшей рекой или подземными водами, заполняла грандиозные территории, а потом затвердевала. Так что теперь там, где раньше простирались зелёные поля и плантации, на многие километры затвердел чёрно-синий панцирь.

Сама субстанция оказалась не ядовита для людей. Такой ресурс, как люди был нужен улью, для создания армии монстров. Цели просто вытравить их с планеты у пришельцев не было, но сократить популяцию аборигенов явно планировали. За полгода, субстанция, поглощавшая земли, уничтожила львиную долю пищевых ресурсов, а вместе с ними и третью часть населения планеты. На ещё полгода назад плотно заселённой земле, по последним данным едва набралось четыре миллиарда человек. И процесс их уничтожения и трансформации продолжался.

Лазарева облизнула пересохшие губы, наблюдая за приземлением вертолёта. Винты едва сбросили обороты, а дверь уже открылась, сначала спрыгнул капитан Багиров, потом майор Бестужев.

Анна привыкла видеть их рядом друг с другом, как и остальные военнослужащие на базе. В первые дни после знакомства, это даже вызывало смех.

– Кто Тамара-то из вас? – со смешком спрашивали даже старшие офицеры.

Но шутки закончились быстро. Временная мобильная база близ городка Хромтау с разрешения руководства Казахстана создавалась только с одной целью – обеспечение работы учёной группы под командованием майора Бестужева.

Майору было всего тридцать пять, но его охраняли и уважали, не меньше чем Президента Российской Федерации – Владимира Алексеевича Волкова, с которым у них, несмотря на разницу в возрасте почти в тридцать лет, установились дружеские отношения. Через месяц после вторжения Бестужев представил ему формулы специальных средств дезинфекции. Их опубликовали во всех международных источниках информации. Но производство удалось наладить только через несколько недель, благодаря усилиям Волкова, который взял под личный контроль создание нового фармацевтического завода на территории сибирского округа.

Слюна мутанта и кровь, попавшие на кожу, стали не опасны. А в первый месяц после вторжения из-за этого погибли сотни тысяч людей. Не вовремя смытая капля слюны Альфы или бета-мутанта и через пару дней внутренние органы раздуваются. Спасти уже нельзя. Фамилия Бестужева, военного учёного войск РХБЗ России, разработавшего первые спасительные средства, стала известна на весь мир.

Потом в команде с инженерами Дмитрий разработал концепцию стазискапсулы, в которой можно было приостановить процесс мутации, и сохранить человека в состоянии летаргического сна довольно долгое время.

Биологи, генетики и техники собрали такую установку прямо на этой базе, когда команда учёных только прибыла. Анна работала вместе со всеми, но за всё время работы, кроме как «здравствуйте, товарищи» утром, и «твою мать, техники!» в течение дня, ничего другого от Дмитрия не слышала.

Он был гением, так что людей видел, наверное, только как набор, нужных ему навыков и знаний. Как сегодня утром. Ему нужен был хирургический стол для сбора образцов. Значит, нужен техник, и плевать, что батальон мегов заходит в лобовую атаку. Техника прямо сюда, сейчас. Сдохнуть имеет право не раньше, чем запустит нужное оборудование.

– Да уж,… – Лазарева усмехнулась собственным мыслям. – Чёртов гений.

Дмитрий с Костей, пригибаясь от ветра лопастей вертолёта, побежали к штабному боксу, где ждал командир базы полковник Матвеев. С того места, где стояла Анна, их было хорошо видно, только слова долетали не чётко:

– Разрешили,… давайте прямо сейчас…

– Лазарева! – окликнули её.

Анна обернулась, увидела дежурного по базе.

– На совещание к командиру. Через пять минут в конференц-бокс! – крикнул тот.

– Есть.

Когда она вошла в вагончик, командир и остальные офицеры уже были здесь. В том числе и первая смена оперативного центра базы. Группа из шести человек операторов и их старшего – лейтенанта Самойленко, опытного и ответственного парня службы наблюдения.

Анна помнила, что его и ребят его смены, ещё в прошлое совещание прочили в группу наблюдения при проведении операции «хамелеон». Похоже, дело в этом. Бестужев привёз «добро» на поход в улей. Чёрт, добился всё-таки.

Офицеры были заняты разговором, так что никто не обратил внимания на лейтенанта технической службы, приставившую руку к голове для приветствия. Услышав о чём говорят, Лазарева просто молча встала у дверей.

– Мы можем провести операцию «хамелеон» завтра с утра, – говорил Бестужев. – С нашей стороны всё готово.

На интерактивном столе светилось изображение карты с отметками расположения ульев всего региона, граничащего с Казахстаном. Самый большой – Курганский, площадью почти четыреста квадратных километров. В сравнении с ним двадцатикилометровый Хромтау был едва заметной точкой.

Размер улья напрямую зависел от места приземления сердечного корабля пришельцев. Если в крупный город, то инопланетное образование вырастало до гигантских размеров. Часть кораблей не попала в пункты своего назначения. Некоторые отклонились от курса, маневрируя во время боя с самолётами ВВС в атмосфере. Альфа, приземлившийся в районе маленького городка Хромтау, всего с двадцатью пятью тысячами жителей, должен был захватить двухсот пятидесяти тысячный Орск, но до него не долетел.

С учётом убитых и не переживших мутацию людей, группировка Хромтау насчитывала всего порядка пятнадцати тысяч мутантов. Они закрепились в гнезде, и пока попытки их расширения удалось успешно сдерживать. Альфа застрял на этой территории. А глава научной группы майор Бестужев уже три месяца использовал это обстоятельство на полную катушку.

Командир базы полковник Матвеев, крупный седой мужчина пятидесяти лет внимательно смотрел на Дмитрия, говоря:

– Майор, я понимаю, что генштаб разрешил тебе проведение любых операций. И понимаю почему. Но это мои ребята выходят в поле выманивать для тебя монстров. До сих пор мы поддерживали с ними негласный паритет и относительно друг друга терпели. Пока тебе хватало рядовых стычек, чтобы насобирать свои пробирки. А теперь ты хочешь ускорить получение результатов. Я всё правильно понял?

– Да, – кивнул Дмитрий. – Мы больше не будем выманивать Альфу из улья. Мы сами придём к нему.

Он поднял из-под стола сумку, извлёк устройство, похожее на прозрачную кислородную маску, соединённую с небольшим батарейным блоком, пучком датчиков и форсунок с креплениями, видимо для установки на одежду.

– Наш билет в улей. Это устройство будет создавать вокруг своего объекта зону, соответствующее местной среде. Защитная система улья нас не заметит.

– А меги?

– Не почуют. Только если увидят. Но мы будем осторожны.

– Вы будете осторожны,… – командир базы покачал головой. – Бестужев, я должен напомнить, что на входе в дом чудовищ наши ребята были нарезаны соломкой. И это на входе. Что ждёт внутри, я даже предполагать не буду, фантазии не хватит.

– Товарищ полковник, наша первичная задача – убедиться, что мы создали принципиально новую камуфлирующую систему, пригодную для проникновения на территорию противника, – Дмитрий вздохнул.

Было заметно, что закусил губу изнутри.

Анна поняла, что его начало раздражать противодействие. Она уже знала по опыту общения, что Бестужев вообще не мог ничего терпеть долго. Словно акуле, ему нужно было движение вперёд, всегда.

– У нас целая группа задач, которую не решить без проникновения в улей…

– Да всё, я понял тебе, – оборвал его речь командир базы. – Вы это предварительно опробовали?

Дмитрий покачал головой:

– Только в лабораторных условиях.

– То есть ни хрена не опробовали, – Матвеев задумался, глядя на новое устройство, потом перевёл взгляд на Багирова: – Все согласны?

Тот кивнул, но потом обернулся с тем же вопросом к своим парням. Из шести человек его взвода присутствовали только трое. Диверсионную группу решили уменьшить. Остались Никитин, Конев и Гурьев. В ответ на вопрос полковника возражений не последовало, только сержант Никитин пожал плечами:

– Если получится, представите нас к награде.

Матвеев оглядел самого молодого десантника в команде Багирова, кивнул:

– Сынок, молись, чтоб не посмертно.

Он думал ещё мгновение. Понятно, что инициатива Бестужева должна быть реализована. Понятно, что возможная потеря группы спецназа не должна останавливать жизненно важные исследования. И даже риск вынести с собой из улья ещё какую-нибудь заразу, страшнее той, что уже поглощает планету, оправдан.

– Товарищ, полковник, мне не нужно ваше разрешение, – внезапно сказал Дмитрий. – Мы оба это знаем. Нужна только ваша помощь.

Матвеев нахмурился, долго смотрел на майора, потом недовольно вздохнул, кивнул:

– Ладно. Что вам нужно?

– Атака на южный равелин улья, чтобы пробить нам вход и убрать оттуда охрану.

– Хорошо, сделаем, – кивнул полковник.

– И нам нужна она, – Дмитрий внезапно кивнул на Анну.

Женщина стояла у двери за спинами людей, но все естественно расступились, проследив взгляд главного учёного.

Лазарева выпрямилась, перестав подпирать стенку:

– Что?

Ей показалась, что она просто не так поняла слова Бестужева.

– Техник? – спросил полковник Матвеев, взглянув на женщину. – Зачем?

– С нами поедет много оборудования, – ответил Дмитрий. – Лазарева нам подходит, работает быстро, мыслит нестандартно.

Командир базы долго в таких вещах не раздумывал.

– Лейтенант, завра идёте с научной группой, – приказал он.

Анна быстро шагнула к столу.

– Я не смогу, – резко сказала она.

– Почему? – Дмитрий серьёзно взглянул на неё.

– Если мы попадём в переделку, не гарантирую что… – попыталась было Лазарева, но Бестужев оборвал её речь:

– Что сохраните спокойствие? Вы уже сохранили. Мы это видели.

Костя усмехнулся, ободряюще кивнул Анне:

– Только возьмите таблетки от тошноты.

Лазарева взглянула на него, шумно выдохнув недовольство. Багиров смутился.

– Я шучу, шучу, – он приподнял руки в жесте «сдаюсь».

Дмитрий не был так любезен.

– Лейтенант, вы нужны мне в команде, – произнёс он. – Будьте готовы к выходу завтра рано утром.

Тон голоса был приказным и жёстким. Возразить сейчас, значит поднять скандал. Лазарева выдохнула, куснула губу, кивнула:

– Есть. Разрешите идти готовиться?

– Разрешаю, – кивнул Дмитрий – только далеко не уходите. Через десять минут позову.

И Анна вышла из конференцбокса. Далеко, конечно, не ушла. Ей обещали кофе. И надо прояснить ситуацию. Майор собрался выполнить сверхважную задачу. Не берет с собой никого из проверенных биологов с железобетонными нервами. На кой ему женщина техник с подтверждёнными фобиями? При регулярных инъекциях успокоительного с ними можно служить и выполнять боевые задачи, но точно нельзя идти на территорию мегов.

Первыми покинули вагончик офицеры, потом полковник Матвеев, потом десантники отряда Багирова.

Никитин, проходя мимо Анны, покачал головой:

– Да, лейтенант, вам, похоже, от нас не избавиться.

Лазарева не ответила, только взглянула в ответ так, что желания пошутить на эту тему не возникло больше ни у кого. Парни быстро разошлись. А уже через минуту из вагончика потянулся приятный аромат.

– Лейтенант! – раздался голос Бестужева. – Зайдите!

Анна вздохнула, постояла ещё секунду, справляясь с эмоциями, и вернулась в конференц-бокс. Костя стоял за столом, упираясь локтем в стеклянную поверхность, и рисовал карандашом на интерактивной карте местности. Прокладывал маршрут. Майор Бестужев стоял в углу помещения у столика с чайником и кофе-машиной, мешал в пластиковой кружке горячий напиток.

– С сахаром? – спросил он Анну.

– Да.

– Сколько?

– Два.

Дмитрий бросил два сахарных кубика в кофе и протянул кружку женщине.

– Держите. Извините за резкость в присутствии командира, Нют. Но иначе он бы вашу кандидатуру не одобрил.

– Я тоже не одобряю мою кандидатуру, – резко сказала Лазарева и сделала глоток.

Аромат кофе на мгновение заставил забыть о недовольстве. Бестужев улыбнулся, глядя на её подобревшее лицо.

– Я читал ваше дело, – сказал он. – Что вам колят? Бефол?

Анна удивлено вскинула брови:

– Так вы знали?

– Конечно, – ответил на вопрос Дмитрий.

Костя за столом оторвался от карты, внимательно взглянул на Лазареву. Он тоже знал. Как и запрещённую к разглашению информацию, касающуюся лечения фобий у солдат. Но Бестужев, похоже, сейчас всё расскажет.

– Это фикция, – произнёс Дмитрий.

Анна взглянула на него:

– Не поняла вас.

Костя окончательно оторвался от карты, сел за стол, глядя на обоих собеседников. Всё, Бестужев начал сливать информацию для служебного пользования. Хочет добиться доверия Анны. Эх и дурак, сказал бы ей правду просто…

Лазарева смотрела на майора вопросительно.

– Вам колят глюкозу, витамины, может лёгкое успокоительное, – объяснил Бестужев. В случае действительной опасности нервного срыва ваш доктор колет наркотики. Чтобы убрать страх.

Анна так и стояла со стаканчиком кофе в руке и удивлением на лице.

– Вы можете отказаться от процедур, – подтвердил Дмитрий. – На самом деле они вам давно не нужны. За полгода психика человека в состоянии адаптироваться практически ко всем к новым условиям жизни. Вы уже справились с фобиями.

Костя улыбнулся, но Анна нахмурилась, глядя на Бестужева.

– Интересное заявление, – произнесла она.

Ежедневные инъекции седативных препаратов вводили, как временную меру, чтобы предотвратить нервные срывы у солдат, но если майор говорит правду, то сейчас используется эффект плацебо.

Лазарева помолчала, вздохнула, и, наконец, заметила:

– Вам, видимо, легко это говорить, товарищ майор.

– В неформальной обстановке, можно Дмитрий, – кивнул тот.

Анна подумала, прежде чем принять это предложение, но всё-таки кивнула:

– Хорошо, Дмитрий. Вы ничего не боитесь. Правда то, что говорят о вас? Полное отсутствие страха?

– Нет, – покачал головой Бестужев. – Отсутствие страха – это болезнь, а в моем случае… – он на мгновение замолк, потом усмехнулся: – Я слишком сильно хочу победить их, Нют. Я так сильно хочу этого, что не боюсь ни мегов, ни их грёбанного Альфу, ни их хозяев. Когда они вернутся, чтобы проверить как дела у их стада, их будет ждать большой сюрприз.

Анна внимательно смотрела на Дмитрия. Что-то ещё было за этой ненастоящей улыбкой. Напряжённые мышцы лица выдавали злость. И яркие карие глаза щурились. Он словно что-то вспоминал, говоря эти слова. Что-то будило в нём ярость, пересиливающую страх.

Лазарева помолчала ещё секунду. Спорить с майором было бессмысленно. Он не отменит решения. Никогда и ни в каком вопросе ещё не отменял, с чего бы сейчас? Но а, насчёт уколов…

– Вы не правы насчёт меня, – произнесла она. – Мой взвод спокойно спит после каждого задания, а я вижу кошмары. И теперь понятно почему.

Анна сделала последний глоток, выбросила стаканчик в мусорное ведро.

– Пока не поздно возьмите другого техника. Я поставлю под угрозу всю операцию.

Дмитрий внезапно улыбнулся:

– Ну, хорошо, Нют. Если вы не справитесь, то кого отправите вместо себя?

Лазарева вздрогнула. Бестужев сформулировал вопрос именно так: кого вместо себя? И это внезапно загнало в угол. Анна осмысливала возможный ответ. Оформился только один: она старший техник, она лично собрала почти всё оборудование, предназначенное к операции. Её ребята обслуживают базу или точки по наблюдательному периметру, но с опергруппой Бестужева и Багирова сработалась только она. Знает всех ребят по именам, и даже, чёрт возьми, по характерам.

Пинок, в буквальном смысле, для ускорения Гурьеву, чтобы быстрее поднимался, отвешивался лично ею самой не раз. Но зато на него можно было потом пару сумок навесить. Гриша вес не замечал. После разгона, уже не тормозил. У Никитина реакция быстрее всех. Пригибал головы техников за миг до разлёта осколков. Рома Конев – молодец, первый выходил прикрывать, если приходилось бежать по открытому участку. Уже даже не обсуждалось. Багиров только успевал крикнуть: техника прикрыть! И было понятно кому это адресовано.

– Ну? – Дмитрий внимательно смотрел на Анну.

– Чёрт, – прошептала она, ещё обдумывая.

Она точно не имеет права послать кого-то вместо себя. А Бестужев никогда не принимает необдуманных решений.

– Нют, понятно, почему ты должна быть в команде? – спросил он.

Лазарева думала ещё секунду, кивнула:

– Понятно.

Она даже не заметила, что майор перешёл на «ты».

– Выезжаем завтра в восемь, – произнёс Дмитрий.

Анна стояла ещё мгновение:

– Есть, товарищ майор. Разрешите идти?

При этом вопросе Бестужев на мгновение засомневался. Не хотелось отпускать Лазареву так быстро, ещё есть время подержать её рядом, но…

– Идите, лейтенант, – произнёс Костя.

Все вопросы выяснили, пора отпустить девушку на отдых. Тем более что времени на него мало, а Дмитрий его в своих планах вообще не учитывает.

Анна кивнула, быстрым шагом покинула конференц-бокс. Костя проводил её взглядом, и взглянул на Бестужева:

– Ты уверен?

Тот подумал секунду, кивнул:

– Уверен.

Потом сел напротив, оглядывая линию маршрута, нарисованную Багировым.

– Она в норме, просто ещё не поняла этого, – добавил он.

– Это улей, Дим, – произнёс Костя, – даже я не в норме. Хотя нас готовили к такой операции. Мы можем завтра оттуда не выйти. Если войдём вообще…

– Ты сам-то кофе будешь? – Бестужев легко перешёл на менее тревожную тему.

– Буду, – Костя бросил карандаш на стол и отправился к кофе-машине. – Кто откажется-то?

Он налил себе напиток, сделал глоток, подумал мгновение и покачал головой:

– Лучше бы просто сказал ей, что она тебе нравится.

Бестужев помолчал пару секунд, обдумывая ответ.

– Не вовремя, – наконец сказал он.

– Не вовремя, – Костя усмехнулся. – Ну, ты молодец. А если тебя завтра сожрут?

– Вот именно, – Дмитрий кивнул. – Пусть пока так рядом побудет.

– Ты о живом человеке говоришь, – нахмурился Багиров. – А так слышится так, будто о новых часах.

– Завтра присматривай за ней, – внезапно сказал Бестужев.

– Да я вам пастух что ли? Овцы, блин… – взъелся Костя.

– Присматривай за ней, – Дмитрий серьёзно взглянул на него.

Костя помолчал секунду, но утвердительно кивнул:

– Я присмотрю. Не потому, что просишь, а потому что она член моей команды. Но ты заканчивай так относиться к людям.

Бестужев согласно кивнул.

5.

Взвод техников поднялся в пять, за час до подъёма. На подготовку выезда команды главного учёного нужно было дополнительное время.

Анна размещала в сумках радары, планшеты, дополнительные батареи, ремонтный комплект и «билет в улей» от майора Бестужева. Все устройства вместе со штатными противогазами десантников принесли с утра в мастерскую. Так что техники толпились у стола и при этом мешали Лазаревой собраться с мыслями.

Она даже не успевала думать о том, почему трясутся руки, в темпе проверяя каждое устройство на диагностической платформе. Ей надо было знать, как оно устроено до мельчайших деталей. Если что случится – чинить ей. Плюс к этому камуфляжу шло специальное программное обеспечение. Его нужно было установить на два полевых наручных компьютерных планшета, чтобы контролировать работу устройств. Но этим сейчас занималась Галя Понева вместе с парой ребят.

– Если всё это будет работать внутри улья, конечно,… – доносилось до уха Анны. – И если зайти успеют.

– Так, мать вашу! – рявкнула Лазарева. – Без вас тошно!

Техники умолкли. Да, последнее, что можно было сделать сейчас – это окончательно придавить лейтенанта сомнениями.

– Всё нормально будет, – Галя подошла к Анне. – Бестужев, хоть и вредный, как скотина, но он не ошибается. А этот камуфляж ему собрали инженеры генлаборатории, так что накладок быть не должно.

– Всё, лейтенант, упаковались, – доложились техники.

Как раз за секунду до того, как в расположение заглянул дежурный:

– Лазарева! «Алмаз» готов к выезду, как тут у тебя?

– Готова, – ответила Анна. – Три минуты.

На столе стояли две готовые сумки.

– Всё в машину, – кивнула Лазарева своим ребятам и побежала одеваться в новую форму.

Помимо противогазов весь камуфляж включал лёгкую спецодежду с капюшоном и подшлемником, пропитанную изолирующим раствором и выкрашенную в чёрно-сине-фиолетовые цвета под расцветку улья, а также специальный бронежилет, рассчитанный на удар двадцатисантиметрового когтя по касательной.

В обычной тканевой одежде без пропитки возле улья делать было нечего. От изолирующего противогаза в камуфляже тоже отказались. Лицевая часть ограничивала восприятие окружающей среды и звуков, уменьшала поле зрения. Плюс вместе с баллоном и всей дополнительной амуницией он существенно добавлял вес десантнику, а это была прямая угроза выносливости и скорости. Да и время использования – всего три часа, было неприемлимо.

Так что использовался фильтрующий противогаз шлемного типа с прозрачной лицевой частью, к которому Анна присоединила принципиально новую систему обратных фильтров – «хамелеон». В обычном противогазе выдыхаемый воздух выходил наружу, но в улье категорически было нельзя выдыхать. Биологическая защита, нацеленная на распознавание людей, могла реагировать на всё. Выдыхаемый углекислый газ, запахи, частички кожи, да чёрт его знает на что ещё. Поэтому «хамелеон» должен был произвести фильтрацию выдыхаемого воздуха, собрать данные о составе среды вокруг своего объекта и отслеживать, чтобы этот состав не менялся. Если воздух покажет присутствие человека, специальные всасывающие форсунки должны очистить зону вокруг объекта.

Лазарева оделась, взяла оружие, свою личную сумку техника, и побежала на улицу.

Армейский внедорожник «тигр» стоял перед воротами. Десантники уже загрузились. Костя, увидев Анну, призывно махнул ей рукой. Напротив него как раз осталось свободное место сразу за передним креслом, где сидел Бестужев. Лазарева быстро поднялась в салон, села, убрала оружие в держатель на боку сидения.

Майор обернулся, взглянул на неё:

– Как настроение, Нют?

– Мы вроде не в неформальной обстановке, – заметила Анна. – Лейтенант Лазарева.

– Хорошо, лейтенант, – кивнул Дмитрий.

На приборной панели машины зажёгся дисплей видеосвязи с оперативным центром – вагончиком, окружённым антеннами и станциями дронов, расположенным в самом центре огороженного восьмиугольника базы. На экране возникло лицо старшего группы наблюдения лейтенанта Самойленко и полковника Матвеева за ним.

– Майор, центральный командный пункт управления округа только что присоединился к наблюдению, – произнёс Самойленко, – генерал Королёв на связи. Хочет с вами поговорить.

– Давай, – кивнул Дмитрий.

На дисплее появился трёхъярусный зал ЦКП штаба округа в Екатеринбурге. Генерал Королёв находился не у себя в кабинете на втором уровне, а возле операторов. Светился центральный экран во всю стену и мониторы на рабочих местах.

Мун со своей группой тоже был здесь. Ребята прикатили себе кресла, чтобы разместиться за операторами. Так было удобно видеть всё, что происходит на экранах.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – Бестужев засмеялся, осмотрев обстановку в ЦКП. – Зря собрались, дальше улья всё равно ничего увидите. У периметра связи не будет.

– Доброе утро, майор, – ответил Королёв. – Будем сопровождать вашу операцию, сколько сможем и докладывать в генштаб в реальном времени. Ты знаешь, сколько народа сейчас на вас смотрит?

– Примерно, – кивнул Дмитрий. – Мы готовы. Дайте добро.

Королёв молчал секунду, потом кивнул, произнёс:

– Добро, майор. Удачи.

Анна посмотрела из машины на улицу, тяжело вздохнула:

– Да, сбежать уже не выйдет.

Костя услышал это, улыбнулся.

– Всё пройдёт нормально, – ободряюще сказал он.

Дмитрий кивнул водителю:

– Поехали.

6.

Толстое полотно ворот отъехало в сторону, открывая дорогу в жёлто-зелёную степь с неровной линией горизонта, лежащей на холмах. Сейчас, ранним утром, небо вдалеке оставалось тёмным, а над головой уже разливался прозрачно-золотой свет встающего солнца. Бетонное ограждение базы было выстроено с учётом его восхода и захода, чтобы светило не било в глаза выезжающим утром, и не мешало возвращаться домой вечером. Так что сейчас, в проёме между бетонными стенами, высотой шесть метров была только спящая степь.

Машина выехала и отправилась по накатанной пыльной дороге. В салоне шли переговоры оперативного штаба с полевыми группами:

– «Вишня», «Алмаз» выехал. Вы на месте?

Огневой взвод уже должен был занять позицию в трёх километрах от улья.

– «Вишня» на месте, – ответили по рации.

– Приступайте.

Тихое утро взорвалось. В чистом поле далёкая канонада раскатилась, словно грозовой гром. «Грады» били по цели не меньше десяти минут. Минимальное время, необходимое для пробивания панциря и отхода с огневой точки. Наконец всё стихло, и блаженно быстро вернулась тишина.

Дмитрий внезапно обернулся к Анне, внимательно взглянул на неё.

– Видели кошмар сегодня? – спросил он.

Лазарева отрицательно покачала головой.

– А что вам снится? – дополнил Дмитрий вопрос.

Анна не удержала вздох недовольства. Чувством такта Бестужев не обладал. А может, специально влезал в душу без разрешения.

– В моих я вижу, как Альфа рвёт меня на куски, – произнёс он.

Лазарева вздрогнула.

– На много кровавых кусков, – спокойно говорил Дмитрий, – потом ест их по одному. Я чувствую, что мне больно. Чувствую, как исчезаю.

Он так и смотрел на женщину вполоборота, не теряя зрительный контакт. Видя, как меняется выражение её лица, вместе со сменой гнева на милость.

– И как всё заканчивается? – просила Анна.

– Я просыпаюсь, – улыбнулся Бестужев. – А что у вас?

Лазарева покачала головой, не желая отвечать, но…

– Ничего конкретного, – произнесла она, неожиданно для самой себя, – просто тону в какой-то синей жиже, не могу дышать. А они тянут меня, скручивают…

Анна передёрнула плечами от воспоминаний последнего такого сна. Просыпалась она от судороги с болью.

– Надо стрелять, – внезапно сказал Дмитрий.

– Что? – не поняла Лазарева.

– В следующий раз перед сном положите рядом оружие и смотрите на него. Мозг запомнит этот образ. Во сне сможете вызвать его и начинайте отстреливаться, а потом плывите. Наверняка среди моря жижи будет твёрдый остров.

Несмотря на серьёзность тона, Анну неожиданно разобрал смех:

– Да вы издеваетесь, майор?

– Нет, – Бестужев окончательно обернулся к ней лицом. – Это репетиционная терапия. Любой кошмар, даже самый нелепый или неточный можно разобрать на отдельные элементы и реструктурировать по своему сценарию.

– Да я знаю, – засмеялась Лазарева, – просто пока не приходила мысль перестрелять их.

– Ну,… попробуйте, – улыбнулся Дмитрий. – Поверьте, эффект будет.

Никитин сбросил скорость. В поле по правую сторону было видно пересекающие его «Грады». Огневой взвод с позывным «Вишня» из трёх машин покидал позицию. Они выехали на дорогу позади десантников, приветственно посигналили фарами и отправились на базу.

Ландшафт впереди изменялся на пологий подъем, с высшей точки которого уже открывался вид на улей, так что Никитин свернул с дороги к ближайшим саксаулам.

Три сухих дерева на этом маршруте пока оставались контрольной точкой. Здесь стояла автономная станция дальнего наблюдения – камеры с высоким разрешением на семиметровой мачте и датчики движения. Тут можно было оставить машину. Дальше на транспорте нельзя, следующие два километра только на своих двух.

Десантники одели противогазы, активировали «хамелеоны». Лазарева и Бестужев ещё пару минут разбирались с оборудованием. Сигнал с радаров, видео с камер в шлемах и сигнал личных датчиков десантников во время операции должны будут записываться на два наручных планшета на руках Анны и Дмитрия. Так меньше риск потерять данные. Если один планшет выйдет из строя, или кого-то не досчитаются на выходе…всё записанное в улье, останется на втором.

– Приоритет – доставка собранных сведений на базу, – жёстко сказал Бестужев группе. – Последний живой забирает любой из планшетов, ясно?

Десантники кивнули.

Убедившись, что камуфляж полностью функционален и оборудование готово, Дмитрий дал добро на начало операции:

– Костя, выдвигаемся.

Багиров кивнул своим, и десантники трусцой побежали на верхушку песчаного холма, там легли на землю. Лазарева задержалась, навешивая на спину сумку, но быстро догнала их.

С гребня, наконец, открылся вид на грандиозное инопланетное оборонительное сооружение биологического происхождения – ИОС (БП). С лёгкой руки военных – улей. ИОСом его никто не называл. В центральной части оно имело круглую форму, напоминающую перевёрнутое блюдце. К внешним границам приобретало форму бастионного сооружения, похожего на звезду из-за прорастающих сквозь землю треугольных укреплений. Высокие вертикальные отростки, напоминающие смотровые башни, расположенные в центре и по периметру, источали едва заметный свет. Было заметно как вспыхивают на их поверхности разряды тока. Эти электро-отростки выполняли функцию камуфлирующего экрана. Связанные в единую сеть, они создавали на всей территорией гнезда радиопомехи высокой плотности и магнитное поле. Именно поэтому нельзя было пролететь непосредственно над ульем. Электроника отказывала мгновенно. С ракетами и любым вооружением, имеющим электронную начинку, происходило именно это. Башни служили также для генерирования электромагнитного импульса, способного вырубить средства нападения людей за десять, пятнадцать километров от внешних границ ИОСа.

Но главную опасность представляли стержни – вытянутые под углом отростки, размещённые набором по двадцать штук в каждой точке. Они опоясывали купол в несколько рядов. Это было оружие улья – устройство светового удара. В зоне его поражения при выбросе бело-огненного облака не оставалось ничего живого, наверное, даже бактерий.

Недалеко впереди на фиолетово-синей поверхности виднелся участок, подвергшийся залповому огню. На краю, там, где била артиллерия темнел провал с рваными краями. Улей допускал такие незначительные атаки. Видимо, чтобы не тратить ресурс ударно-инерционной волны, которая исходила от всей его поверхности. Устройства её генерирования находились под куполом, и пока увидеть их не удалось.

Панцирь уже восстанавливался. Место, повреждённое взрывами и огнём, покрывалось строительно-соединительной субстанцией.

– Часовых нет, – произнёс Костя, наблюдая через оптику.

Дмитрий кивнул:

– После удара там никого не будет.

Улей наблюдали уже три месяца. В период восстановления разрушений патруль не появлялся. Это не имело смысла, поскольку внешняя защита не допустила бы никого ни к повреждённым секциям, ни к любому другому участку.

– Двинулись, – приказал Багиров, и все побежали к провалу.

С каждым шагом Анна отставала. Но не потому, что не могла держать темп в полной амуниции. Тёмно-синие стенки сооружения становились ближе и выше. Виднелись ближайшие «люки». Круглые входы по всему периметру на равном расстоянии друг от друга. Сейчас они были едва заметны, потому что плотно запечатаны. И лучше бы так и оставалось.

Десантники смотрели под ноги. Земля с каждым шагом темнела, потому что сюда уже дотекала строительная субстанция улья. На глубине могли быть образованы подземные секции. А если это так, то в них уже сформирована защита. В любой момент поверхность могли прорезать четырёхметровые шипы с острой режущей кромкой.

– Миновали пятьсот метров до внешней границы, – внезапно сказал Дмитрий. – «Хамелеон» работает.

Анна сверила расстояние лазерным дальномером. Всё верно. Пятьсот метров – охранная зона улья, шипы уже должны быть. Но земля всё ещё не дрожала.

Костя первым добежал до места провала, заглянул внутрь. На каждом сантиметре повреждённого участка сочилась густая тёмная жидкость, вроде лимфы в человеческом теле. Внизу было темно. Десантники осветили пространство фонарями. Стало видно довольно ровный серо-синий пол, примерно на глубине двух метров от панциря. С учётом ширины самого панциря получалось почти четыре метра от поверхности. Внизу всё покрывал толстый слой густой прозрачной субстанции.

Десантники закрепили подъёмные устройства на краю, сбросили вниз канаты с автоматическими подъёмниками, чтобы потом подняться.

– Ну что? – Костя взглянул на Дмитрия. – Момент истины. Главный учёный даёт добро?

Десантники переглянулись. Никитин выдохнул. Было слышно даже из-под шлема. Несмотря на то, что все были давно морально готовы, разумное сомнение заставило сейчас взять секундную паузу. Всех, кроме Бестужева. У него сомнений не было. Он почти у цели, сейчас только вперёд.

Дмитрий кивнул:

– Заходим.

И прыгнул вниз. У Анны даже дыхание перехватило. Было слышно звук приземления и хлюпанье, когда ступни человека попали в жижу.

– Взвод, вперёд, – быстро приказал Костя.

Отставать было нельзя. Трое парней провалились в темноту друг за другом, а Багиров взглянул на Лазареву: – Лейтенант, сюда.

Анна подошла к краю. Стало видно часть внутреннего пространства, куда попадал свет с поверхности, и десантников, быстро рассредоточивающихся по видимой территории. Дмитрий ждал внизу.

Лазарева спрыгнула. Вернее, её столкнул Багиров. Сама бы она ещё подумала, но выбора Костя не оставил, за этим и позвал. Ноги Анны при приземлении промяли поверхность пола, и по щиколотки ушли в прозрачную субстанцию.

Десантники уже заняли позиции вдоль стен. Они были влажными, как и всё здесь. Пространство, в которое они попали, оказалось широким коридором, уходящим в полумрак, так что нужно было время, чтобы зрение адаптировалось. И был какой-то шум – малозаметный гул. От него будто вибрировал воздух.

Теплодатчики в шлемах передали картинку на лицевые мониторы: только бледно-жёлтое пространство.

– Чёрт, – выругался Костя. – Стены тёплые. Мы слепы. Лейтенант, как у вас?

Анна достала радар, подошла к стене и вдавила его в мягкую поверхность. Даже крепить не надо было. Устройство плотно засело в мякоти.

– Так, посмотрим… – Лазарева быстро набрала команды на планшете, напряжено глядя на дисплей.

Вспыхнула точка передатчик, нарисовались первые линии. Обозначился тупик, в котором сейчас стояли десантники, сто метров коридора и сразу два ответвления от него.

– Работает, – сказала Анна. – Запись карты пошла.

Тут было двоякое чувство, если радар не заработал бы в улье, операция уже заканчивалась бы, но раз помех работе прибора нет…

Багиров кивнул:

– Взвод, у нас есть глаза.

Он заглянул в планшет, изучая появляющуюся карту. Радар брал толщину земли и строительного материала улья в радиусе трёхсот метров. За стенами коридора, в котором они стояли, рисовались параллельные помещения.

– А это что? – спросил Костя, увидев в них конструкции, похожие на твёрдые стержни, вокруг которых были намотаны какие-то канаты, диаметром с полметра.

Анна, поняв что это, резко вдохнула. Мгновенно прошиб холодный пот. Они сейчас стояли буквально между Сциллой и Харибдой – на узком клочке пространства с обеих сторон защищённого охраной системой улья.

– Защитные шипы, интересно свёрнуты… – спокойно произнёс Дмитрий, рассматривая их на дисплее своего планшета.

Десантники обернулись, вопросительно глядя на учёного.

– К стенам сильно не прижиматься, – заметил тот.

Никитин опасливо оторвал плечо от поверхности.

– Похоже, мягкие, – Бестужев с интересом изучал спиралевидную структуру, – твердеют только на выходе.

– Очень интересно, – кивнул Багиров. – Дальше идём?

Дмитрий думал ещё секунду.

– Ну что, защита нас не видит, – кивнул он. – Мегов рядом нет. Можно.

Костя кивнул Лазаревой:

– Лейтенант, держитесь за мной.

Анна пристроилась за ним. Капитан кивком головы отправил Никитина и Гурьева вперёд. Команда двинулась в улей.

7.

С продвижением вглубь, поверхности становились суше. Было всё также тепло и дул ветер. Когда миновали внешний периметр примерно с два километра шириной, впереди открылось огромное пространство.

С виду это было похоже на то, что улей внезапно кончился, будто команда вышла за городскую стену. А впереди оказалась пропасть, и в ней расположилось скопление сферической формы, состоящее из грандиозных, будто сплетённых из отростков улья шаров. Они висели в пространстве на тонких, едва заметных стержнях, исходящих от стен сооружения, которые едва угадывались вдалеке.

Но более всего поразило то, что находилось под этой необъятной сферой, на дне пропасти. Улей врастал в землю на месте города. И его останки оставались в инопланетном сооружении. Горы кирпичей и бетонных плит обрушенных зданий, кусков асфальта, из которых торчали столбы, ещё держащие кабели линии электропередач, смятые машины, всё это словно слой мусора заполняло огромную, едва охватываемую взглядом площадь на глубине не меньше сорока метров.

– Устройства ударно-инерционной волны, похоже… – произнёс Дмитрий, рассматривая шары, пока остальные не могли оторвать взгляда от того, что осталось от уничтоженного города.

Ещё минуту десантники стояли, осматриваясь. Дорога вперёд была, и прекрасная. Широкий мост метров двадцать шириной входил точно в один из шаров и, похоже, вёл через него насквозь. Параллельно ему на разной высоте располагались аналогичные пути, пронзая всю сферу в разных направлениях.

Пространство этой части улья находилось под плотным броневым панцирем, но темно не было. Своды сооружения и поверхности шаров вспыхивали яркими линиями биоэлектросети. Это был мощный электропоток, так что, когда команда вошла на мост, на планшете Анны здорово усилились помехи.

– Чёрт, – она остановилась, – капитан, подождите.

Лазарева поводила планшетом на разной высоте. Встроенная антенна должна была поймать сигнал радаров.

– Мы ослепли? – напряжено спросил Костя.

– Нет. Пока нет.

Линии, рисующие карту, подёргивались помехами, но картинка всё ещё была. Радар брал положенную территорию. Анна с тревогой осматривалась. Электросеть в этой зоне сбивала работу устройств.

– Живые есть? – спросил Костя.

Лазарева отрицательно покачала головой:

– Пока нет.

Никитин обернулся к Бестужеву:

– От входа больше двух километров. Ни одного часового.

Это явно был вопрос.

– Проникнуть через повреждённую секцию никто до нас не мог. Так что нет надобности, – ответил Дмитрий.

– И где все монстры? – спросил парень.

– Я откуда знаю? – усмехнулся Бестужев. – Вперёд смотри.

– Есть.

Багиров кивнул Анне:

– Лейтенант, направление к центру улья. Двинулись.

Лазарева пошла впереди. Костя держался рядом, смотрел на планшет, и если Анна делала шаг дальше, чем на полметра, придерживал её. Потому что Лазарева начала торопиться.

Восприятие пространства улья становилось всё тяжелее. Стараясь не видеть ничего вокруг, кроме необходимого, Анна пыталась справиться с этой нагрузкой. Так что стала работать как машина. Чётко, молча, быстро, очень быстро. Устанавливала радары через каждые триста метров, проверяла их появление на дисплее, показывала Багирову новую секцию, появляющуюся в результате сканирования впереди лежащего участка, и шагала дальше.

Команда углубилась на пять километров. Шары остались за спиной. Конструкции вокруг изменились. Стены стали толще и шире. И скоро просветы закрылись окончательно. Люди оказалась в системе коридоров без потолка. Уровень пола оставался одинаковым, но броневой панцирь улья поднимался всё выше, словно гигантская крышка над чашей.

Неожиданно, новый коридор вывел в необычное пространство. Открылось плоское плато, испещрённое трещинами и наростами, обрывавшееся вдалеке. Было похоже, что впереди каньон. Противоположная сторона едва угадывалась.

Десантники мгновенно сели на корточки, прижимаясь к стенкам коридора. Перед тем, как выдвигаться на открытое место, нужно осмотреться. И перевести дух.

Костя всматривался вперёд с минуту, и, убедившись, что всё чисто, показал Анне жестом, чтобы установила радар. Надо знать что впереди, прежде чем двигаться дальше. Лазарева кивнула, добежала до ближайшего нароста, прилепила устройство и уставилась на планшет.

На экране отобразился следующий участок. Анна с сомнением рассматривала его линии. Рисовалось довольно большое пространство со склоном округлой формы, будто уходящим в чашу. Радиуса действия радара не хватало для его полного отображения. Анна сообразила открыть второе окно: регистрацию живых организмов, и, увидев поле дисплея в горячем жёлто-красном цвете, замерла. Что-то не сработало в сознании. На мгновение отключился самоконтроль, и паника заставила Лазареву не дышать, не двигаться…

Она не сразу поняла, что кто-то отнимает от её дрожащих рук планшет. Оторвалась взглядом от дисплея, увидела перед собой Дмитрия. Тот поднял её голову, потянув за фильтры противогаза.

– Нют, ну-ка разожми пальцы, уцепилась…

Бестужев выдержал насмешливый тон, чтобы Лазарева услышала и успокоилась. Было видно, что её накрыло. Лицо под маской было мокрым, взгляд пустым, дыхание тяжёлым.

Дмитрий повернул её планшет Багирову, показать, что впереди. Тот подбежал, быстро взглянул, кивнул своим парням. Десантники двинулись между наростами вперёд, а Бестужев присел перед Анной.

Ей нужна ещё минута. И они могли позволить себе остановку на это время. Лазарева глубоко дышала, восстанавливаясь после шока. Дмитрий знал, что она так может. Он долго её наблюдал. Все три месяца, проведённые вместе на базе. Анюте нужна только минута. Первые эмоции за это время пройдут, а дальше она совладает с собой и сделает всё, что нужно.

За прозрачным пластиком шлема она крепко сожмурила глаза, сморщила нос, сжала зубы, всё единой гримасой, и мышцы лица резко расслабились. Анна выдохнула. Дмитрий улыбнулся, глядя на то, как она справляется. Лазарева не подозревает, каким внутренним запасом прочности обладает. Но на войне – незнание собственных ресурсов и неумение ими пользоваться – путь к поражению. А Бестужев не хотел, чтобы Анна проиграла.

– Нют, время, – произнёс Дмитрий.

Лазарева кивнула, часто поморгала, покачала головой из стороны в сторону, чтобы расслабить шею, пустить кровь по сосудам в мозг:

– Да, я…иду.

Бестужев смотрел в её большие глаза ещё секунду, потом кивнул:

– Я же говорил, не нужны тебе уколы. Всё, давай за мной.

Анна сидела ещё мгновение, глядя ему вслед. Дмитрий пошёл за десантниками.

Парни легли впереди у самого края площадки и, прижавшись к поверхности, смотрели на огромное, тонущее в прозрачно-синей дымке чашеобразное пространство улья. Лазарева не видела их лиц, но десантники молчали и не двигались, просто глядя вниз. Должно быть, открывшееся зрелище ввело в ступор даже их.

Лазарева медленно подползла к парням, заглянула в «чашу». Поблёскивающие электросетью стены грандиозного углубления по всей высоте опоясывали широкие ярусы и на каждом находились мегистотерии.

Тысячам мощных монстров в общем гнезде не было тесно. Казалось, они в каком-то умиротворённом состоянии. Большинство из них спали, но остальные тёрлись друг о друга и о стенки, сквозь которые сочилась синяя жидкость, слизывая её. Похоже, это было питание. Теория о том, что улей производит пищу из собственных клеток и кормит своих солдат, только что подтвердилась.

Люди видели такое впервые. Меги на поле были мощь и ярость в чистом виде. Во время мутации – это кровь и рёв, бешенство. Но сейчас, улей был похож гигантский водопой. Хотя здесь не было тихо. Звук, который слышался с самого момента входа, наконец, стал отчётливым и громким. Это шумел улей. Рычание и трение, плески жидкости, скрежет точимых когтей, всё это был улей. Но здесь было спокойно.

Бета-особи, которых отличали форма и размер БПУ на спине, прохаживались по уровням, словно часовые.

– Охренеть, – Костя всё-таки сказал это вслух.

Ожидали стычки на первом же повороте и выхода с боем. А прошли всё до центра, и в расположении монстров по расписанию тихий час.

Дмитрий внимательно изучал главную секцию сооружения. В середине поблёскивала огромная башня, метров четыреста высотой, напоминающая своей формой пшеничный колос. Её окружала конструкция опор.

Саму гигантскую чашу в разных направлениях и на разных уровнях пересекали длинные узкие мостки из затвердевшего строительного материла улья. Многие из них подходили к открытым площадкам центральной башни и вместе с ней действительно были похожи на ости – отростки настоящего колоска пшеницы.

По дну чаши текла жидкая, но густая субстанция. Несколько заполненных ею каналов пересекали пространство, огибая плоский остров из твёрдой породы посередине.

Бестужев внезапно вернулся взглядом к башне, поняв, что пропустил…

– Есть, – прошептал он.

Несмотря на плотно окружавшие «колос» опорные конструкции было видно, что стены самой башни образованы металлом. Это была стенка корабля!

Дмитрий не узнал его сразу, потому что единственным источником информации по сердечным кораблям оставались лишь сделанные в момент их первого появления видеозаписи и фотографии. Но эти космические суда устремлялись на планету на скорости, окружённые горящей в атмосфере внешней защитной оболочкой, и сразу пробивали землю, вкручиваясь на глубину. Поймать в кадр хоть какие-то подробности, было нереально.

Их назвали сердечными кораблями не по каким-либо внешним признакам, а по сути выполняемой ими функции – они инициировали образование улья, и, в общем-то, действительно являлись его сердцем – глубоко упакованным под все слои брони и средства защиты.

А сейчас оголённый корабль, словно гигантский стержень, стоял в центре инопланетного организма, который вырос из него, словно из семечка, запрограммированного на рост гигантского дерева на другой планете. Дерева, в котором будут жить и кормиться все его обитатели.

Дмитрий приблизил изображение на встроенной в шлем видеокамере. Стало видно, что площадки, виднеющиеся по всей высоте – это опущенные борта. Они выделялись за счёт гладкой металлической внутренней поверхности и соединяли корабль с опорными конструкциями. Эти площадки были равномерно раскрыты по всей высоте космического судна, и в общем соединении всех архитектурных элементов, образовывалась структура прикорабельных помещений на каждом этаже. Корабль стоял, словно дом в строительных лесах.

Бестужев напряжённо думал, как и Багиров. Но Костя в отличие от Димитрия, пересчитывал взглядом бета-особей.

– Можно пройти по верху, по краю чаши, – прошептал Бестужев. – Спустимся вон оттуда,…

Один из мостков-остей вёл на верхнюю борт-площадку.

Но Багиров внезапно ответил:

– Нет. Задача минимум выполнена, «хамелеоны» опробованы. Уходим.

Дмитрий перевёл на него удивлённый взгляд, выражением лица спросил:

– Какого… твою мать, ты вякнул?

– Я сказал нет, – повторил Костя.

Бестужев ещё секунду осознавал причину, и, поняв её, недовольно сжал зубы. Из-за этого его голос прозвучал не похоже на себя.

– Багиров,… не мешай мне, – прошипел он.

Анна, не поняла, что имеет в виду майор, взглянула на него. Даже за стеклом маски было видно, как играют желваки на лице Дмитрия. А тёмным взглядом сейчас можно было убить. Но Костя, услышав его: «не мешай мне» резко обернулся, схватил Бестужева за маску всеми пальцами и дёрнул к себе.

– У нас карта половины сооружения, схема остей в чаше, внешняя сьёмка корабля, – прошипел он, глядя глаза в глаза. – Изучим данные, спланируем проникновение в корабль, и вернёмся, а сейчас уходим. Мы не готовы двигаться дальше. Ты меня понял, майор?

Дмитрий смотрел на него ещё секунду. Было понятно, что Багиров упёрся намертво. Бестужев знал, о чём он думает. Чаша, заполненная монстрами. Да, они выглядят, как будто находятся в анабиозе, но беты не спят. Одно дело пройти по пустым коридорам и совсем другое на виду у офицеров армии мегов. В таких условиях Костя своими людьми не рискнёт. Но отказ от продолжения операции – это потеря времени и шанса получить данные по Альфе и сердечному кораблю прямо сейчас. Времени ждать нет, а резерв терпения исчерпан. Значит,… сейчас Костя лишний, как и все остальные.

Дмитрий сбросил бронежилет очень быстро. Багиров успел взять его локоть в захват, намереваясь удержать и прижать к земле, но…

Бестужев резко вывернул руку и молниеносно ударил Костю в лицевую часть шлема с такой силой, что крепкий десантник отлетел на пару метров. Упав, ударился спиной. Анна ринулась к нему в тот же момент. Удар в лицевую часть шлема! Одна трещина в пластике и конец! Рука сама метнулась в сумку за баллончиком с репаративным спреем.

А майор, пока никто не успел отреагировать на его действия, прыгнул на край чаши и съехал вниз по ребристому склону до ближайшего уступа. Это было уже просматриваемое пространство. Человека, двигающегося на глазах бета-особей, прятал только раскрашенный в цвет улья камуфляж.

Багиров поднялся, показав Анне жестом, что всё в порядке, но матерясь под маской, и приказал Никитину:

– Уходите.

– Без вас? – удивлённо спросила Лазарева, опередив Андрея.

Убраться отсюда – это она запросто, но без командира? И без главного учёного? Что происходит?

Костя напряжённо взглянул на неё, потом на планшет. Майор ушёл в самоволку вместе со своим компьютером и всеми данными на нём, но у Лазаревой дублирующее устройство. Значит, приоритет охраняемого объекта только что сменился.

– Командир, ты куда? – спросил Никитин, потому что Багиров тоже сбросил бронежилет.

Там внизу нужно быть легче. Придётся лезть по этим остям и прыгать, может бежать. Может, очень быстро бежать.

– Никитин, Лазареву под охрану, – ответил Костя. – Выводите её. На улице ждите пятнадцать минут, не вернёмся, уезжайте.

– Командир, в чём дело? – спросил уже Гурьев.

– Выполняйте приказ, – бросил Багиров, и спрыгнул в ту же трещину, что и Дмитрий. – Сукин сын,… верну, сам убью.

Анна смотрела, как Костя выбрался на уступ и уже метров через пять перестал быть заметен на фоне сине-фиолетовой стенки, потом обернулась к Никитину. Тот хмуро свёл брови, оглядывая обстановку в чаше.

– Мы не уйдём? – напряжённо спросила Лазарева.

Андрей не сразу ответил, думал. Пока тревоги в лежбище мутантов не было. Или, может быть, так казалось.

– Потеряем главного учёного, можем не возвращаться, – прошептала Анна.

Преувеличение было совсем не большим. Из всей команды важен только Бестужев. У Кости выбора – идти за ним или не идти, не было. Но кроме майора важны данные с камер и радаров – видеозапись и карта улья. Здесь приказ был понятнее некуда, так что Никитин кивнул Гурьеву:

– Эскорт для лейтенанта до выхода. Охрана собранных сведений. Лазарева, уходи.

– А вы? – Анна с тревогой взглянула на Андрея.

Никитин, все-таки решил подождать командира.

– Пятнадцать минут, – ответил он, – не придут, двинемся за вами.

Гриша кивнул Лазаревой и отполз назад:

– Ждём у выхода.

8.

Дмитрий выбрал одну из борт-площадок, открытых в прикорабельную конструкцию. В глубине сплетённого остями короткого коридора, виднелось пространство довольно большого отсека. На этом уровне из него выходили, как минимум три бортплощадки. Это только по одной стороне.

Внутри было видно металлический пол, но метра через три от входа серая поверхность тонула… в воде.

Нет, конечно, не в воде. Не здесь.

Бестужев сошёл с ости на борт-площадку, осторожно двинулся вперёд, рассматривая внутреннее содержимое отсека. То, что он видел впереди, было субстанцией улья, но жидкой и бесцветной. Абсолютно прозрачная, как вода, она не скрывала уходящее глубоко вниз, полностью затопленное помещение.

Дмитрий миновал проем входа в корабль и, оказавшись внутри, замер. Сердце сжалось. Стало таким маленьким, что грудь опустела. Казалось, воздух заполнил тело, и он будто оказался в невесомости. Беспомощным…

В центре помещения на металлическом возвышении лежал Альфа. Бестужев не увидел его издалека, потому что кожа насыщенного серо-зелёного цвета с блестящими прожилками, делала монстра незаметным на фоне остального металла.

Если бы не дыхание, едва заметно поднимающее мощную грудь, его можно было бы принять за детально обточенный, похожий на живой оригинал железный монумент в огромном круглом зале корабля. Отчётливо был виден каждый позвонок на изогнутом позвоночнике и поблёскивающие чешуи брони на спине, груди и лапах.

Альфа спал. У себя дома, на своём нагретом месте.

Дмитрий всё стоял. На какое-то мгновение контроль был потерян. Резко заныла боль в ногах. Та самая, из-за которой полгода назад он не смог выбраться из-под завала. Из-за которой просто смотрел, как разрываются на части те, кого он любил. Но тогда боль была реальна, потому что мышцы были вспаханы и оторваны от костей. А сейчас…

Бестужев опустил взгляд. Его ступни в пропитанных изолирующим раствором ботинках стояли на полу космического корабля внутри улья пришельцев. Первый шаг там, где ещё не был ни один человек. Так что никакой фантомной боли, есть только боевая задача. Пора выполнять.

Дмитрий осмотрелся. Пространство между ним и Альфой занимал наполненный субстанцией бассейн. На её поверхности располагалось несколько металлических полос, опирающихся на ряды затопленных колонн и соединяющих периметр зала с центральным возвышением, расположенным на круглой опоре. Она уходила в глубину примерно метров на семь. Похоже, вся эта конструкция была единым целым.

В толще субстанции пульсировал блеск совсем тонкой электросети. Даже не сразу были заметны её паутинные нити, опутывающие колонны. Но при каждом касании их гладкой поверхности, вспышки света растекались по линиям, образующим замысловатые символы.

Увидев каскады знаков на колоннах, Дмитрий присел на корточки, заглядывая в глубину. Соединения множества символов напоминало рисунок микросхем, выполненных закруглёнными линиями. Ещё нигде, ни на поверхности улья, ни сейчас внутри, они не видели никаких признаков наличия знаковой системы.

Поэтому так трудно было понять управление боевыми ресурсами улья. Какие-либо панели управления в привычной для человека форме отсутствовали. Не было кнопок или мониторов, ни прозрачных, ни голографических, никаких. Лишь жидкая и твёрдая броня, и живая электросеть. Во время сражения всё тело улья буквально превращалось в боевое существо, реагируя на любые виды атаки, отражая снаряды и бомбы ударно-инерционной волной, сбивая ракеты электромагнитным импульсом, расплавляя и выжигая световым ударом всё живое и неживое, что рисковало оказать в зоне двух километров от его границ.

Как это существо в действительности получает команды, никто не видел. Но сейчас, металлический каркас, на который смотрел Дмитрий, вызвал ассоциацию со стеллажами библиотеки, расставленными лучами от центра. Электросеть между ними явно выполняла функцию передачи данных. Нити подключались к символам, отключались, подключались к другим.

От огромного БПУ Альфы, занимавшего всю его спину тоже тянулась связка светящихся кабелей, соединённых на глубине с разъёмами в центральной колонне. Командующий улья не просто спал. Колыбельную в режиме он-лайн ему исполнял компьютер корабля. Возможно, передавал новую программу действий, может чему-то обучал, может это был сеанс связи с хозяевами.

Бестужев поднялся с корточек, прошёл по периметру помещения, чтобы оказаться у Альфы за спиной, и шагнул на мост. Ступая медленно и осторожно, не издавая звука, он подошёл к главной особи.

Ещё никто и никогда не был так близко. Настолько близко, что можно коснуться, можно взять кровь,… можно умереть за долю секунды, если Альфа проснётся.

Дмитрий вытащил из кармана устройство-перехватчик и поднёс его к пульсирующему кабелю, свитому из тонких нитей электросети. Перехват сигнала должен был начаться автоматически. Какую бы информацию не получал командующий улья от корабля устройство запишет её.

Стоя так близко рядом, Бестужев засмотрелся на Альфу. Намётанный глаз вдруг выхватил некоторые особенные изгибы по всему позвоночнику и на плечевых костях, даже на рёбрах. На поле боя этого не заметить. В пылу сражения не уловить таких незначительных внешних отличий. А издалека не рассмотреть. Командующий улья вырубал средства наблюдения собственным импульсом. Устройства электромагнитного удара и ударно-инерционной волны относительно небольшой мощности были встроены в его БПУ. Альфа на поле прикрывал мегов «личным щитом».

Дмитрий приставил перехватчик к возвышению и медленно двинулся вокруг, чтобы осмотреть морду главной особи. Заметил выделяющийся над мышцами шеи сосуд, но потом понял, что выпирающая длинная трубка под кожей не имеет отношения к кровеносной системе мегистотерия.

Время для Бестужева замерло, хотя на самом деле оно шло. Мозг человека обрабатывал новую информацию с бешеной скоростью. Дмитрий понял всё, что он видит. Тело Альфы было идентично бета-особям за исключением одного – импланта во всю шею и спину.

БПУ мегистотериев вырастало внутри организма во время мутации, но на Альфе под кожей было одето что-то вроде сбруи. Это точно была внешняя структура. Её отдельные фрагменты в виде тонких металлических дуг выходили наружу над рёберными костями и позвонками. То есть первая особь улья ничем не отчается от бета-особи, кроме того, что носит в себе специальное устройство, связывающее его с кораблём.

Дмитрий протянул ладонь к Альфе. Тело мегистотерия, словно в сауне покрывал тонкий слой конденсата субстанции, стекая каплями на площадку.

Чёрт, стоять рядом и ничего не сделать! Не взять образец мутогена, чтобы, наконец, получить генетический код обратной мутации, вернуть обращённых людей и защитить остальных. Когда, если не сейчас? Когда снова представится такой шанс?

Дмитрий ещё думал над этим, но внезапно на борт-площадку, виднеющуюся в арке прикорабельного помещения спрыгнула бета-особь.

Бестужев молниеносно присел низко к полу. Он не успел испугаться даже в следующий миг, когда по линиям БПУ беты промчалось пульсирующее свечение, указывая на то что, он устанавливает связь, и также ответило БПУ Альфы.

В тот же момент поднялись веки, открывая бело-металлические глаза спящего мгновение назад монстра. Сократились под кожей мышцы, легко и бесшумно поднимая мощное тело. Альфа тряхнул головой, взбадриваясь, и шагнул со своего возвышения.

Но человека за его спиной уже не было. В тот момент, когда мегистотерий сделал первое движение, Дмитрий шагнул назад, наступил на субстанцию и бесшумно ушёл в неё с головой. Погружение могло дать ему ещё две минуты. То время, что он умеет не дышать под водой.

Сквозь кристально-чистую жидкость Бестужеву было частично видно возвышение. Альфа всё ещё стоял там. А вокруг Дмитрия сверкали нити электросети, и на стройных колоннах вспыхивали ювелирно выполненные символы.

Это помещение, как и весь корабль, слишком сильно отличались от улья. Словно технологии двух разных цивилизаций соединились в одно. Сбруя Альфы точно принадлежала создателям кораблей и этого грандиозного компьютера. Сами мегистотерии не смогли бы создать ничего подобного. Их пальцы и когти просто не приспособлены для работы с такими устройствами. Их родная стихия – улей. Химические анализы показывали наличие общих элементов в биологических тканях мегистотериев и в строительном материале улья. Возможно, это часть экосистемы, изъятая с их планеты и подчинённая управлению супер компьютера.

Воздух в лёгких заканчивался, но Бестужев всё ещё смотрел на идеальной формы конструкции, выполненные из металла. Колонны опирались на гладкий, будто украшенный рисунком пол, на котором лежал круглый диск, пересечённый светящейся линией. Видимо, это был вход в следующий отсек корабля. Но все элементы вместе создавали парадный зал античного дворца.

Такую технологию и архитектуру могли создать существа, как минимум с конечностями, способными записывать и наносить на металл символы своего языка. Хозяева вполне могли оказаться человекоподобными.

Всё, воздуха осталось на последние секунды…

Дмитрий посмотрел наверх. Возвышение было видно не полностью, но Альфы на видимой части не было. Бестужев всплыл в тот же момент.

Чисто! Никого.

Он подтянулся на мост, добрался на четвереньках до возвышения, чтобы забрать перехватчик. Устройство отключилось, когда мегистотерий ушёл. Потухшие кабели электросети лежали на его нагретом месте.

Дмитрий побежал к входу, через который вошёл, но оказавшись на борт-площадке, успел сделать всего пару шагов к ости, как внезапное рычание за спиной заставило замереть на месте.

Бестужев обернулся за секунду до того, как прямо перед ним с прыжка приземлился бета. Монстр, глядя на человека, пытался уловить то, что до сих пор успешно блокировал «хамелеон». Отсутствие полной информации затруднило принятие решения всего на секунду. Это позволило Дмитрию выхватить пистолет с глушителем из набедренной кобуры, прежде чем мег бросился в атаку.

Бестужев стрелял точно в пасть, чтобы разрывная пуля зашла в мягкие ткани, а не в броню. Бета рухнул в фонтане собственной крови, вырвавшейся из горла, прокатился в ней ещё пару метров, но Дмитрий не успел сделать и шага по направлению к ости. Что-то швырнуло его к стенке корабля.

От удара затылком о твёрдую поверхность на мгновение потемнело в глазах, ноги перестали держать. Бестужев рухнул бы на пол, но огромная лапа перехватила его через грудь и вдавила в стену. Страх прокатился в сознании Дмитрия короткой волной, едва он осознал, что произошло – его держал Альфа.

Серый круг зрачка в глазах мегистотерия окружала радужная оболочка цвета раскалённого добела металла, окаймлённая желтоватым контуром. Отражение в ней было чётким, словно в идеальном зеркале. Дмитрий видел себя. Но лицевая часть его шлема отражала Альфу, и казалось, что они слились в одно. Наложившись друг на друга отражения словно создали новое существо – Альфа-человека, с лицом испещрённым шипами и пустыми белыми глазами.

Действие эффекта неожиданности для главной особи заняло не больше пары секунд. То что перед ним человек не вызвало сомнений. Но почему на него не отреагировала охранная система? Два острых когтя упёрлись в маску, а в следующий миг мегистотерий проткнул насквозь пластик, и вместе с ним щёки человека. А потом сдёрнул противогаз с его головы, сдирая кожу, рассекая губы наискосок.

При таком уровне адреналина Бестужев не почувствовал боли. Хриплый выдох был единственным звуком, вырвавшимся из его горла. Долю секунды заняло сопротивление вдоху, но он вдохнул. Воздух улья прошёл в лёгкие, оказался тёплым, влажным, с незнакомым запахом. Дышать им было легко, будто его насыщало больше кислорода. Мешала лишь кровь, стекающая в рот по разрезанному лицу.

Альфа приблизился мордой к человеку вплотную, рассматривая. Он привык к страху, его запаху и отражению в глазах, но сейчас его не увидел. В этой особи была только злость. А это интересно…

Дмитрий замер на мгновение, осознав этот взгляд. Мегистотерий смотрел с интересом, щурясь. Этого ещё никто не видел – живой, эмоционально наполненной мимики звериной морды. Альфы не вступали в контакт с людьми, если не считать за контакт убийство и ввод мутогена. Но после такого взаимодействия не оставалось того, кто мог бы описать презрительную ухмылку, приподнявшую мышцы пасти.

Ещё одна теория подтвердилась. Альфа не мог быть простым исполнителем, без собственного разума ему не удалось бы управлять сложными боевыми ресурсами улья. Но у Бестужева не осталось времени на осознание всех последствий этого открытия.

Из-за держащей его лапы, он мог выстрелить только под углом в грудь, прямо в броню. И хотя это было бесполезно, Дмитрий всё-таки нажал на спусковой крючок, вызвав лишь краткий всплеск недовольства на морде Альфы. Пуля застряла в пластинах брони, а мегистотерий раскрыл пасть, обнажая язык и мягкую серебристую трубку, свёрнутую вдоль его бока.

Сейчас всё закончится…

Бестужев отчётливо это понял. Всё было зря, он проиграл. Альфа обратит его, и шансы наказать расу хозяев канут в Лету вместе с ним. Он переоценил свои силы и вступил в бой один на один. Преждевременно! Костя не позволил бы ему…

Жаль нельзя сказать Багирову напоследок, что он был прав… как всегда.

Кончик трубки раскрылся, выпуская пучок тонких игл, из которых сочилась прозрачно-белая, поблёскивающая жидкость. Дмитрий сопротивлялся, знал, что это бесполезно, но продолжал. Всё ещё пытался вытащить руку с оружием, и отстраниться от присасывающегося к шее устройства ввода мутогена. В горле клокотала кровь, стекающая с лица…

Внезапно вспышка сбоку резко толкнула голову Альфы, трубка дёрнулась, разбрызгивая жидкость, и хватка мегистотерия ослабла. Дмитрий сделал рывок в тот же момент. Полностью освободиться не получилось, но рука с оружием вышла. Разъярённый монстр развернулся к нему, и Бестужев реактивно нажал спусковой крючок. Пуля вошла точно в глаз, выбивая фонтан крови. Альфа осел. Не упал, а замер.

Дмитрий вырвался, ещё секунду поражённо смотрел на мегистотерия. Альфа дышал! Осколки разрывной пули должны были дойти через глаз до мозга, и скорее всего так и случилось, но это не убило главную особь! Кровотечение внезапно резко остановилось, будто выключили кран…

Всё понятно, так Альфу не убить.

Бестужеву понадобилась всего секунда, чтобы сориентироваться, увидеть Костю на ости, ведущей на площадку и рвануть к нему. Багиров, дождавшись Дмитрия, быстро перекинул бесшумную снайперскую винтовку за спину.

– Я ему в ухо выстрелил! – взволнованно сказал он. – Пуля должна в мозг попасть.

– Может и попала, – сплёвывая кровь, прохрипел Бестужев. – В сбруе встроена защита. Он восстанавливается. Пока она на нём, его не убить.

– В сбруе? Это ещё что?

Оба ринулись наверх со всей возможной скоростью. Дмитрий едва не соскользнул на самой верхушке, но Костя схватил его за плечо и втащил на ровную поверхность. Оба побежали по опоясывающему чашу улья плато, низко пригибаясь. Камуфляж пока прятал их, но внимательным взглядом можно было засечь движение. Погони всё ещё не было, что могло значить, что Альфа пока не в сознании. Никто кроме него и убитого беты не видел нарушителей.

Впереди уже был край, где они поднялись, теперь осталось не перепутать коридор, по которому пришли. Похожие друг на друга входы располагались по всему периметру центральной части улья.

Дмитрий и Костя спрыгнули прямо на головы двух десантников.

– Вы почему здесь?! – взревел Багиров, увидев своих парней.

Все четверо ринулись по направлению к выходу сразу. То, что нельзя терять ни секунды, парни поняли по скорости командира и главного учёного, пересекавших плато по прямой. Так что Никитин ответил уже на бегу:

– Решили дождаться.

– Я тебе приказ отдал, решил он! – рявкнул Костя. – Где остальные?

– Отправил отсюда.

Никитин бросил быстрый взгляд назад, но, не увидев преследователей, спросил: –Почему бежим? О, чёрт… – он заметил разрезанное двумя кровавыми полосами лицо Бестужева. – Охранную зону…

Андрею не хватило воздуха договорить, что без шлема двухкилометровый участок не пройти!

Дмитрий крикнул Косте:

– Дай мне автомат! Пойду замыкающим!

– Нет!

– Багиров, не тупи!

Но Костя толкнул Бестужева вперёд, потому что тот замедлился. Хотел перестроиться замыкающим группы. Тогда бегущие впереди смогут пройти мимо защиты до того, как она отреагирует на человека.

– Нет, сказал! – прорычал Багиров. Оставить Дмитрия позади – это верная смерть. Без «хамелеона» с лицом в крови ему конец. – Я тебе шлем отдам. Никитин, с тобой будем меняться для выдоха. Сколько Альфе надо для восстановления? – последнее относилось уже Бестужеву.

– Не знаю, – ответил тот. – Но оклемается быстро!

Они бежали на максимально доступной человеку скорости почти пятнадцать минут, когда на площадке перед кораблём, Альфа тряхнул головой, сбросив кровавую жижу из полностью целого глаза. Радужка была ещё мутной, но уже светилась.

Бета-особи вокруг него ждали приказа о преследовании, но командующий не торопился его отдавать. При разрыве связи с главной особью сбруя автоматически отправляла сигнал охранной группе. Так что беты прибыли на место уже через полминуты, после того, как люди его покинули.

Альфа поднял с земли устройство, содранное с человека, сжал его в лапе, с хрустом раздавил и оскалился в ухмылке. Эмоции были совсем не чужды главной особи.

Сейчас он проиграл один на один аборигену. Хотя, тому помог другой абориген, так что схватка была всё-таки два против одного. Это вызывало недовольство, но куда больше – интерес. Как и сам абориген. Наконец, среди особей местной расы объявился достойный экземпляр.

Запись инцидента сохранилась в личных файлах Альфы на сбруе. Пока в программе корабля шли изменения, командующий улья просматривал эти кадры, и ему нравилось то, что он видел. Абориген явился прямо к нему в дом, найдя слабое место в системе защиты, и бросил ему вызов. Наглость и злость, бесстрашие противника – это то чего не хватало. Оборонительная позиция ульев ограничивала отрытые боевые действия с местной расой. Интересных боев почти не было. Операции по сбору солдат представляли собой ограниченные по времени и территории вылазки. Командующему ульем давно претило сидеть в этом секторе планеты. Как вовремя пришёл последний приказ…

Альфа не торопился ещё и потому что получал данные из совместной нейросети. Корабль анализировал произошедшее, оценивал степень опасности и последствия проникновения противника, и передавал информацию командующему для принятия решения, а пока задействовал периферийную нейросеть в стенах улья для определения местоположения диверсантов. Обычно эта мера защита находилась в режиме: отключено. Не требовалась, в связи с постоянно действующим охранным периметром, но сейчас корабль активировал её. На внутреннем мониторе на сетчатке глаза Альфы пошло отслеживание движения четверых людей. Они держали направление в повреждённую секцию и преодолели уже половину расстояния до неё. Нейросеть там всё ещё не функционировала в полном объёме, а значит, могли находиться и другие нарушители. Но если они не в движении и тоже скрыты специальными устройствами маскировки, то обнаружить их пока сложно.

В эту же минуту времени, находясь у выхода из улья, Анна замерла, заметив попеременные вспышки электросети в стенах, бегущие на всех уровнях проложенных линий. У них была нетипичная амплитуда, которой раньше не наблюдалось.

– Это что? – отреагировал Гурьев, наводя оружие на стены.

– Нет, нет, стой, не двигайся, – прошептала Лазарева.

Очень напоминало работу датчиков движения. Похоже, их начали искать.

Анна и Гриша промчались бегом по пустынным секциям улья за сорок минут, и, сейчас, достигнув места с дырой в потолке, которая почти заросла, сели отдышаться. Надо было выходить, это был приказ, но оба оказались не готовы это сделать

– Лейтенант, давай-ка ты выбирайся, – предложил Гурьев. – Садись в машину и кати отсюда, а я за ребятами.

Лазарева отрицательно покачала головой:

– Одна не пойду. Могу не добраться.

Никуда не годиться выходить одной без прикрытия на открытую местность. Можно нарваться. Так что оба так и сидели, напряжённо глядя в пустой коридор.

Альфа же дал аборигенам ещё пару минут форы. Ему нужен был повод для небольшого отклонения от поставленных задач. Побег диверсантов будет как раз таким поводом.

БПУ на шее главной особи наконец вспыхнуло. Получив приказ, два бета-мега ринулись в погоню, увлекая за собой по десятку зета-мутантов. Догнать диверсантов ничего не стоило.

Десантникам остался всего километр до охранной зоны, когда рёв позади, придал сил лучше любого пинка. Меги шли за ними. Но теперь можно было не церемониться. Когда первые особи оказались на расстоянии выстрела, Костя развернулся и открыл огонь из подствольного гранатомёта. Подрыв спецзарядов в воздухе накрывал мутантов облаком осколков, заставляя отступить. Грохот и взрывные волны разошлись грандиозным эхом в огромных пространствах улья, сдвинули вентиляционные потоки, дойдя до центральной чаши.

Режим тишины можно было больше не соблюдать, так что люди вступили в открытый бой. Первые меги, достигшие нарушителей, получили автоматные очереди в пасти. Остальные сменили траекторию, обходя преследуемых с боков, но десантники стреляли в оба направления, прикрывая каждый свою сторону.

Мутанты с прыжка перешли на стенки сооружения. Всего в паре сотен метров впереди прямой мост входил в охранную зону. Но меги уже догоняли, едва ли не прыгая на голову. Уклонялись от выстрелов, меняли дистанцию, давая пробежать пару десятков метров, и снова догоняли, проверяя, остались ли патроны. На близком расстоянии автомат Калашникова с разрывными пулями, сделанными специально для их бронированной шкуры, представлял для них опасность. Так что применяли тактические манёвры.

Внезапный поток воздуха над головой подсказал Косте вскинуть оружие резко вверх. Он успел обернуться, стреляя почти наугад, и попал точно в живот, перелетающего через него мутанта. Сам ринулся прыжком вперёд, покатился кувырком из-под его падающей туши, ударился о стенку, но в тот же момент вскочил на ноги. Перед глазами мелькнул установленный радар. Костя молниеносно нажал кнопку на рации:

– Анна!

У точки входа Лазарева и Гурьев подскочили. Они всё ещё были в улье. Пятнадцать минут прошли, но адский грохот внутри сооружения подсказал, что ребята идут! И теперь, с учётом отмены тишины, можно было решить вторую проблему – от дыры, через которую вошли, почти ничего не осталось. Все слои панциря срастались. Наружу вела узкая двухметровая труба, в которую едва можно было протиснуться по одному, занятая пока ещё мягкой соединительной тканью, которая застывала прямо на глазах.

– Да! – крикнула Анна.

– Вышли?!

– Нет! Ждём вас!

– Мать,… Лазарева! Я что сказал?!

Анна схватила планшет. На дисплее горели точки расставленных по пути устройств, движущиеся значки бегущих людей и отметки мегистотериев, буквально в десятке метров от них.

– Уходите, немедленно! – приказал Костя.

– Капитан, держите дистанцию хотя бы пятнадцать метров, – Лазарева быстро набирала команды.

– Что? Дистанцию? Ты…

– Пятнадцать метров! Зайдите в коридор охранной зоны! Я взорву заряды за вами!

– Ты что заминировала радары?!

– Да!

– Они успеют? – быстро спросил Гриша.

– Должны, – хрипло прошептала Анна и подняла указательный палец вверх, показывая на выход. – Надо будет быстро уходить. Проём!

– Понял тебя!

Гурьев вдарил очередь по краям, пробивая слои уже прилично затвердевшего панциря. Пока ещё это можно было сделать, но через час автомат не возьмёт его, а через два не возьмёт даже одиночный снаряд Града.

Вниз посыпалась пыль и кусочки строительного материала улья. С поверхности ворвался поток свежего воздуха. А Гриша долбал ещё пару минут, не останавливаясь, срезая стенки трубы.

Лазарева выбрала режим одиночных взрывов. На дисплее четыре точки мигали уже в конце у моста. За ними двигалось единое пятно преследователей.

– Капитан, пригнитесь, когда зайдёте! – крикнула Анна, держа палец над полем кнопки.

Перед входом в коридор охранного периметра, ещё на мосту, Костя пропустил Никитина и Конева вперёд, сам сдёрнул с головы шлем, предварительно сделав глубокий вдох, и бросил шлем Бестужеву.

Все заскочили в коридор. И вслед за ними первый же радар, установленный на входе, взорвался. Волна ударила в спины, толкнув десантников вперёд, дым заволок пространство. Но шум погони прервался лишь на пару мгновений. Мощность заряда была слишком мала, лишь замедлила мегов.

Парни бежали. Бестужев одел шлем. Кровь сразу попала на стекло, разляпалась в пятна, но осталась внутри, а это было главным. Любая микро капля заставила бы стены этого коридора вывернуться наизнанку.

Костя остался без защиты. Бежал, не выдыхая, прижав ладонь к лицу. Двадцать секунд и Никитин снял и перебросил ему свой шлем. Вдох, выдох, вдох. Обратный переброс. Андрей не мог вести бой. Один шлем на двоих, только успевать зажать лицо и бежать.

– Никитин, автомат! – крикнул ему Бестужев.

Андрей швырнул ему оружие, Дмитрий, поймав, развернулся стрелять.

Голос Лазаревой в наушнике требовал бежать быстрее:

– Капитан! Майор! Дистанция десять метров!

Отстреляв последнее Рома Конев бросил автомат, выхватил пистолет.

На планшете Анны четыре точки быстро двигались, ненамного опережая пятно мегов, заполнившее десятки метров пространства. Уже совсем рядом. Ещё минута и десантники появились в конце коридора, куда целился Гриша.

– Идут! – крикнул он. – Лазарева, взрывай!

Вслед за парнями под огонь автоматных очередей ворвались меги.

– Слишком близко! – Анна ударила по кнопке взрывателя. – Капитан, ложитесь!

Выбора не было. Взрыв на таком малом расстоянии откинул мегов назад на пару метров, и швырнул десантников вперёд. От удара о поверхность, всего на мгновение Костя потерял контроль над дыханием и выдохнул, чтобы снова вдохнуть.

Поверхность стен вздыбилась в тот же момент. Вздувшийся бугор изнутри пробил шип, разрезая пространство коридора насквозь. Багиров среагировал реактивно. Доля секунды разделила его прыжок с места вперёд и удар шипа в противоположную стену. Но Костя снова выдохнул. В тот же момент другой острый отросток пробил пространство до самого потолка, всё-таки задев руку Багирова. Плотная ткань камуфляжа разорвалась вместе с внутренней подкладкой и на краях разреза проступила кровь.

Кровь!

Анна метнула быстрый взгляд на планшет. На дисплее отобразилось множественное движение спиральных объектов. Стены вокруг в одно мгновение ощерились волосками рецепторов, казалось, всё внезапно покрылось серым мехом.

Серебристый шип вырвался наружу, метя точно в руку уже раненого человека, прошёл насквозь по касательной через предплечье. Костя взвыл сквозь плотно сжатые зубы, зажал рану. Но это было уже бесполезно. Мелкие капли успели брызнуть в разные стороны, за ними последовали сразу несколько шипов. Коридор превращался в ящик фокусника, пробитый лезвиями. Это немного замедлило мегов. Они застревали, тратя секунды, чтобы пробиться.

Багиров знал, что с ранением и дыханием человеку здесь не выжить. Но и до выхода осталось почти ничего! Гурьев стрелял, прикрывая товарищей, бегущих на последнем участке. В десятке метров впереди Анна вскочила на ноги, выхватила из сумки репаративный спрей. Умница! Сейчас, в эту долю секунды Костя снова поймал себя на этой мысли, в очередной раз. Так что…

Сейчас нельзя погибнуть! Только не сейчас!

Стена вздыбилась в новый бугор, но Дмитрий внезапно толкнул Багирова, и выстрелил в шип в упор сверху, всем телом падая на отросток. Невероятно, но это сработало. От внешнего воздействия шип отклонился в пол и вошёл в него на всю свою длину. Чтобы перепрыгнуть его понадобилась одна лишняя секунда. Но все уже были у выхода.

Лазарева брызнула на руку Кости мгновенно застывающий силикон. На поверхности перед ульем защита тоже работала. Можно вылезти и угодить под шип при первом же шаге.

Чтобы подняться, надо было пристыковаться зажимом, закреплённым на руке к автоматическим подъёмникам, установленным на канатах, свисающих с поверхности. Первым зацепился Гурьев, его потянуло наверх, за ним Конев, потом Никитин. Последний сделал вдох, кинул шлем Багирову, прежде чем исчезнуть в трубе, ведущей наружу.

Костя зацепил себя и Анну сразу, но из-за слишком узкого диаметра трубы подниматься можно было только друг за другом.

– Капитан, идите! – крикнула она.

Ей осталось ударить кнопку: «Детонация» на дисплее и сделать это надо было внутри улья, а не снаружи!

Багиров понял это в долю секунды. Как и то, что нужно быстро освободить выход. Он мгновенно нажал кнопку подъёма на устройстве, и его дёрнуло вверх по трубе. Оказавшись снаружи, Костя отцепился, вдохнул, бросил шлем Никитину, сунулся в дыру всем телом, вытянул одну руку навстречу Анне, второй крепко держась за край.

Скрещённые отростки, перегородившие коридор, разбились от удара мегистотериев. Доли секунды разделили прыжок монстров за двумя оставшимися в улье людьми и рывок Дмитрия. Он нырнул к полу, снизу подтолкнул Лазареву до отверстия в потолке. Подъёмник потянул женщину вверх, но с тем ускорением, которое ей придал Бестужев, Анна долетела до руки Кости и без него. Багиров поймал её за плечо и выдернул из трубы.

До того как оказаться на поверхности, Анна нажала кнопку на планшете. Он погас в её руках, едва миновав границу панциря, но команда успела пройти на устройства, оставленные в улье. В оглушающем грохоте разорвались стенки коридора, и взрывная волна вышвырнула наружу Дмитрия. Его подхватили прежде, чем он полетел носом в землю. Купол под ногами ходил ходуном. Череда взрывов сотрясала улей.

– Бегом! – крикнул Бестужев. – Бегом!

Под ногами ещё пятьсот метров подземных помещений, одежда Кости в крови! И точно, песок вертикально прошили ярко светящиеся жилами электросети шипы, следуя точно за ним. Всё пространство, казалось, в одно мгновение превратилось в гигантскую щётку с острыми зубцами.

Десантники открыли огонь на опережение. Повторяли то, что сделал Дмитрий в улье. При выходе структура шипа была мягкой, затвердевала в течение секунды. Автоматная очередь отклоняла выходящий отросток вниз, заставляя пробивать почву.

Внезапно, сразу несколько шипов вырвались навстречу движению группы, и Рома Конев, оказавшийся первым у них на пути, успел выстрелить только в один. Второй «бивень» пробил грудную клетку парня насквозь, поднимая его в воздух.

– Нет! – закричал Костя.

Всего мгновение Анна смотрела вверх на тело, свисающее с шипа, капли крови, летящие дождём на лицо… Но земля под ногами дрожала, разрываясь шипами, и Лазаревой на этом месте уже не было. Она бежала. Вместе со всеми.

Зона контроля улья закончилась. Оказавшись у машины, Костя прыгнул за руль и едва остальные загрузились, вдарил по педали газа.

– База, это «алмаз»! – Дмитрий схватил рацию. – Возвращаемся! Связь с генлабораторией к нашему прибытию.

В оперативном штабе люди подскочили с кресел, услышав майора. Уже несколько часов в динамиках на частоте группы диверсантов стояла тишина. Её неустанно слушали как на базе, так и в штабе округа в Екатеринбурге. У операторов вспотели скрещённые пальцы, потому что никто не разжимал их с момента отъезда команды Бестужева. И вдруг в общей тишине, громкий, напряжённый, задыхающийся голос майора:

– База, это «алмаз»!..

Матвеев подскочил к оператору связи, снял с его уха гарнитуру, крикнул в микрофон:

– Бестужев! Живы?! Получилось?

Ещё секунду была тишина, потому что Дмитрий не мог ответить. Костя взглянул на него с едва скрываемой яростью, но сразу отвернулся, глядя на дорогу.

– Да, – произнёс Бестужев, тяжело дыша. – Да, «хамелеон» сработал.

– Ждём! Молодцы! – возбуждённо говорил Матвеев. – Лаборатория и так на связи, у нас вообще никто не отключался. Потери есть?

Дмитрий сглотнул:

– Один человек.

В оперативном штабе люди взглянули на Матвеева. Ждали большие потери. Боялись, что придётся доложить о невозвращении всей группы. Шанс был один из тысячи.

– Ясно, – выдохнул полковник. – Кто?

– Роман Конев погиб, – ответил Дмитрий. – Доедем, обо всём доложим.

И связь резко отключилась.

– Датчик слежения работает, – сразу доложил оператор, – просто вырубили рацию.

Матвеев подумал, понял, кивнул:

– Ладно. Работаем. Доклад в штаб округа.

В салоне «Тигра» Бестужев бросил гарнитуру на панель. Ветер обтекал борта машины, мчащейся по пыльной дороге, и навстречу надвигалась гроза. Необъятное небо над степью быстро темнело. Раскат грома прокатился под сводами.

Анна дышала с трудом. Может, от душного воздуха, может от того, что в горле распухал ком и тело била холодная дрожь, а капли ледяного пота стекали между лопаток. Она сбросила с плеч сумку прямо на колени рядом сидящему Никитину, сняла шлем, расстегнула молнию на комбинезоне, оттянула горловину свитера, чтобы освободить шею и откинулась на спинку сидения, глубоко дыша.

Смерть была близко. Могла забрать всех буквально минуты назад. Но поймала только одного. Ей будет мало. Анна так отчётливо это поняла. Их ждёт то же самое. Все, кто сегодня зашёл в улей, погибнут. Это была не паника, а ясное предчувствие.

Костя взглянул на Лазареву через зеркало заднего вида. Быстрый взгляд сначала коснулся вскользь, но снова вернулся к лицу женщины.

– Лейтенант, не ранена? – спросил Багиров.

Дмитрий резко обернулся к Анне, и та вздрогнула. На лице Бестужева от виска через щеку, нос и губы до самой шеи тянулись два глубоких пареза, из которых до сих пор сочилась кровь.

– Лейтенант? – напряжённо повторил Дмитрий.

– Нет, – прошептала Лазарева. – Дышать трудно. Сейчас…

Она достала из сумки аптечку, вынула пропитанные бактерицидным раствором салфетки и протянула Бестужеву. Тот ещё мгновение смотрел на Анну.

– Возьми, – кивнула она.

Дмитрий взял салфетки, прижал к щеке, сел в кресле прямо. На лобовое стекло упали первые капли. Тяжёлое небо впереди плотно легло на горизонт. Через минуту непроглядный ливень накрыл поле и дорогу. Но Костя не сбавил скорость. Вёл машину сквозь грозу на полной скорости, крепко сжимая руль. Лишь раз взглянул на Дмитрия, и его взгляд не подобрел ни на секунду. Позади в затылок главного учёного также смотрели Никитин и Гурьев. Было что сказать майору.

– Потерпи с этим до базы, – тихо сказал Бестужев Косте.

Тот молча кивнул.

9.

Машина въехала на базу и остановилась на площадке перед оперативным боксом. Здесь было не протолкнуться. Едва прошла информация, что операция в улье завершена, солдаты и офицеры побежали встречать диверсантов.

Трое десантников, оставленные на базе, дежурили на площадке с момента отъезда команды. С ними Паша Третьяков, Галя и остальные техники. Группу учёных доставили ещё утром. Паша держал всех в состоянии готовности. Ребята из службы дезинфекции ждали с баллонами, предупреждая людей, чтобы не подходили сразу к тем, кто вернётся из улья. Мало ли что они на себе вынесли.

И вот, наконец, машина подъехала. Дезинфекцию начали сразу, едва майор Бестужев, капитан Багиров, Никитин, Гурьев и лейтенант Лазарева вышли. Их поливали паром из баллонов прямо на месте, и в этой пелене только через несколько секунд стало понятно, что одного не хватает.

Но сначала это поняли только десантники. Взгляды всех троих устремились на капитана. Тот сжал зубы, отрицательно покачал головой.

Паша, подбежав, сразу крикнул:

– Майор, лаборатория на связи!

Дмитрий перебросил ему перехватчик через пар.

Третьяков поймал, прижал к груди, и спросил:

– Это что?

– Перехват сигнала между Альфой и кораблём, – ответил Бестужев.

Паша шумно выдохнул.

– Так и думал! – он развернулся скорее бежать передавать запись, но остановился на секунду, чтобы спросить: – Подождать?

Дмитрий взглянул на Костю, отрицательно покачал головой:

– Нет, начинай без меня. Я подойду.

Багиров кивнул своим:

– Все свободны.

Это было адресовано и Никитину с Гурьевым, и всем остальным.

Анна оглядела лица десантников. По их выражению, было ясно, что «все свободны» Костя может засунуть туда, где солнце не светит. Но капитан надавил:

– Я сам. Все свободны. Разойтись! Немедленно!

Глядя на выражение лица Багирова, народ разошёлся очень быстро. Стало понятно, что командиру десантников сейчас не до расспросов о том, как там в улье.

Площадка опустела, Галя и техники тоже ушли, потому что Анна кивком показала им послушаться капитана, но сама осталась. Дмитрий вышел из машины, опёрся спиной о борт и явно чего-то ждал. Костя подошёл к нему. Долго смотрел на окровавленное лицо майора. Дождавшись, когда уйдут дезинфекторы, спросил:

– Альфа спал?

Было логично предположить, что командующий улья только в том случае не сразу заметил бы рядом врага.

Бестужев, не отводя взгляда, ответил:

– Да.

Реакцию он знал. Костя врезал ему. Силы не пожалел. Не пожалел изуродованного лица.

– Ты подставил моих людей под удар, – прошипел Багиров, глядя на то, как Дмитрий плюётся кровью и проверяет пальцами на месте ли зубы. – Внутри чёртового улья разбудил Альфу! Ты, мать твою…

– Его разбудил один из охранников, – с трудом произнёс Дмитрий. – Я бы не стал.

– Ты… – Костя сжал руку в кулак.

Он едва удержался, чтобы снова не ударить майора, и резко отошёл от него. Если не остановиться сейчас, то можно просто убить Бестужева. Забить насмерть за его непробиваемый, опасный для жизни окружающих эгоизм. Гениальная учёная тварь!

Взгляд Кости случайно упал на Анну, так и стоявшую у машины, и в голову невольно пришла мысль о том, что Дмитрий её угробит. Просто так, когда-нибудь, случайно…

– Анна! – крикнул Багиров. – Когда этот урод наконец признается тебе, что ты ему нравишься, пошли его на хрен! Он никого не ценит. Никем не дорожит. И положит всех, чтобы добраться до Альфы. Тебя, меня, плевать кого. Можешь сколько угодно рваться ради него, он и не заметит, как ты сдохнешь за его спиной!

Костя развернулся и ушёл быстрее, чем удивлённая Лазарева смогла бы что-то сказать. Она проводила его взглядом, выдохнула, согласно кивнула. В общем-то, Багиров выдал верные утверждения.

Анна посмотрела на Дмитрия. Он остался, подпирая спиной борт машины и глядя в затянутое тёмными облаками небо. В одно мгновение начался дождь. Гроза, которую они обогнали в поле, добралась до базы. Капли застрочили по ящикам и крышам боксов.

Анна всё не могла уйти. Почему-то не представляла, что можно сейчас просто уйти, оставить Бестужева. Дмитрий снял перчатку, стёр рукой кровь со щеки, но рассечение было глубоким, так что она так и сочилась, стекая на шею. Ещё мгновение он смотрел на свою ладонь, потом внезапно повернулся к притихшей Анне, и кивнул:

– Я слушаю.

– Что? – Лазарева вздрогнула.

– Всё, что хочешь мне сказать. Я слушаю.

Анна посмотрела в тёмные глаза Бестужева, с намокшими, наверное, от дождя ресницами, отрицательно покачала головой:

– Нет у меня к тебе вопросов.

Дмитрий засмеялся сквозь боль:

– Нет вопросов…

Лазарева перекинула сумку через плечо:

– Мне надо в расположение.

Это было правдой. На доклад в оперативный штаб к Матвееву пойдёт только Костя. После того, как ему зашьют руку, сделают перевязку и вколют литр антибиотиков. А главного учёного ждут в научном секторе для доклада в генштаб минобороны и штаб округа. Только ей можно сейчас вернуться в расположение, принять успокоительное, чтобы перестать видеть повторяющуюся перед глазами картину свисающего с «бивня» тела, вымыться и спать.

Анна сделала было шаг, но поняв, что Бестужев никуда не собирается, остановилась.

– И тебе тоже, – напомнила она.

Дмитрий кивнул.

– Пошли, – позвала Лазарева. – Провожу тебя.

И Бестужев вдруг пошёл. У Анны возникло странное ощущение, когда Дмитрий взглянул на неё, ещё секунду думал и действительно сделал за ней шаг. Показалось, будто её слова что-то значат для него.

Они поравнялись и молча оправились к научному комплексу из пяти, соединённых пластиковыми коридорами вагончиков. Лазарева наблюдала по дороге за тем, как майор вытирает кровь с лица.

– Как ты потерял шлем? – спросила она.

– Альфа содрал, – спокойно ответил Дмитрий.

Анна шумно выдохнула, испытав краткий шок.

– Всё в порядке, – Бестужев усмехнулся, – это царапина от когтя. Просто рана. Заживёт.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула Лазарева.

Майору в этом вопросе можно было верить без оглядки.

Когда остановились у двери в научный комплекс, Дмитрий внезапно произнёс:

– Я не будил Альфу.

Анна кивнула:

– Я знаю.

Такой ответ вызвал у Бестужева удивление.

– Да? – растерянно произнёс он.

– Да, – кивнула Лазарева.

И да, она была уверена. Насколько, насколько успела узнать и понять этого человека. Его чувства, спрятанные так глубоко, что всем казалось, что их просто нет. Но его взгляд… Загляни в бездну, в ответ она посмотрит именно таким.

– Костя тоже это знает, – добавила Анна. – Но он сегодня человека потерял. Мы все потеряли. Так что ему нужно сначала справиться с этим.

Сказав это, она вдруг поняла, что сама настолько привыкла к потерям за последние месяцы, что гибель человека сегодня причинила лишь слабую боль. Будто надавили на уже заживающую рану. Похоже, эмоциональный диапазон ещё больше сузился, и это невольно причинило беспокойство.

– Девушка, а куда вы дели ту другую? – спросил Дмитрий. – Которая сегодня с утра не хотела разговаривать со мной.

Вопрос вызвал у Лазаревой прилив иронии.

– Я не хотела разговаривать? – она покачала головой. – Майор, ну что вы. Это с вами тяжело выйти на контакт. Обычно мы тут все друг с другом говорим. Просто ваш гениальный мозг не считает это важным.

На лице Бестужева начала появляться улыбка. Но от этого усилилась боль, так что он прижал пальцы к рассечённым губам, кивнул:

– Я понял.

– Отдохните, майор, – сказала Анна, намереваясь уходить, – Похоже, у вас будет много работы.

Но Дмитрий внезапно остановил её:

– Постой, Нют.

Он кивнул на дверь в МАНЦ. Это был главный бокс научного сектора – мобильный аналитический научный центр.

– Пойдём, покажу кое-что.

Лазарева удивилась, но не отказалась. Только вспомнила перед входом, что в МАНЦ нельзя попасть без специального допуска. Когда её взвод закончил работу над сборкой научного оборудования, техников базы выгнали отсюда без промедления.

Автоматический дезинфекционный бокс обработал обоих паром и пропустил внутрь. В главном помещении команда учёных толпилась у компьютеров. На связи был научный центр РХБЗ в Екатеринбурге и Генеральный штаб. Уже начали работу над переданным сигналом.

– А тебе разве не надо с ними?… – Анна, оценив обстановку, попыталась возразить против своего присутствия в МАНЦе. Всё-таки люди были заняты делом.

Но Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Там человек пятьдесят сейчас работают. Без меня пока.

Он повёл женщину через примыкающий коридор в одну из лабораторий, которая по совместительству являлась его кабинетом. Бестужев редко спал в жилых отсеках. Обычно оставался здесь. Так что у стены стояла длинная кушетка под его высокий рост со свёрнутым одеялом и подушкой, тумба с чайником, коробкой чая и пакетом сухарей.

В этом помещении можно было принимать пищу, здесь не проводились опыты с живыми материалами, только компьютерное моделирование и анализ. Зато в соседнем зале, герметично отделённым толстым стеклом, располагалась стазискапсула и установка ДНК-синтеза.

– О, привет, – Лазарева подошла, постучала по стеклу. – Помните меня? Это я вас собирала.

Дмитрий достал аптечку из шкафчика, размазал ладонями по лицу дезинфицирующий гель, убрал салфетками кровь. Видя это, Анна усмехнулась. Да уж, первая помощь.

– Надо зашить, – заметила она.

– Позже, – кивнул Бестужев и сел за длинный стол, на котором располагалась компьютерная рабочая станция с пятью сенсорными мониторами: – Нют, иди сюда.

Анна подошла. На экранах бежали цепочки ДКН, моделируемые в специальной компьютерной программе-конструкторе.

– Я в этом ничего не понимаю, – покачала головой Лазарева.

– А я понятно объясню, – кивнул Дмитрий. – Вот наша супер мутация – чужая ДНК-последовательность, вводимая мегистотерием в кровь человека.

Он выделил её пальцами на мониторе.

– Как только она попадает в организм человека, стартовый код запускает процесс перекодировки человеческого генома.

На экране началось построение новых цепочек молекул ДНК.

– Стартовый код? – спросила Анна.

– Да, мы так называем. Это управляющая программа в составе основной программы мутации.

Дмитрий открыл файлы папки озаглавленной: «мутации мозга» в конструкторе ДНК.

– Вот этот участок стартового кода – это тоже отдельная подпрограмма. Блокирует отделы мозга, отвечающие за волю и память. Человек внутри монстра теряет способность мыслить самостоятельно.

Анне было интересно, так что она оперлась локтями на панель, со всем вниманием глядя в монитор. Рассказ о мутации в таком ключе превращал кровавую жуть, происходящую с телом человека в сложный биологический процесс видоизменения.

– И вот наша главная проблема, – произнёс Бестужев, ткнув пальцем в интерактивную модель, показывающую распад цепочек. – Воспроизвести стартовый код нельзя. Создав новую особь, программа самоуничтожается. Поэтому, чтобы вернуть человека нам нужно написать свою программу обратной мутации. Но, не имея стартового кода…

– Всё равно, что разгадывать шифр, не имея шифровальной книги, – произнесла Лазарева. – И ты думаешь, стартовая программа, с помощью которой можно перезапустить мутацию в обратном направлении, содержится в мутогене Альфы?

– С высокой вероятностью, – кивнул Дмитрий. – Альфа создаёт командиров – бета-особей, то есть вводит в человека стартовый код бета-особи. Но в ходе мутации у бета-особи образуется мутоген уже с программой создания зета-особи, то есть солдата. А это различные физиологические характеристики организма. Зеты слабее, у них другое БПУ. Как это происходит, мы не знаем. Как одна программа инициирует создание другой, записано только в стартовом коде Альфы. Нам нужен его живой, первичный мутоген, чтобы понять, как это всё работает в комплексе. Как блокировать передачу той или иной программы мутации в теле человека, или как её отменить.

Бестужев пробежался пальцами по кнопкам, и на мониторе пошло построение молекул.

– На основе анализа образца мутогена бета и зета-особей мы разработали свою программу, даже несколько. Химически-синтезированная ДНК с кодирующим геном человека – то есть лекарство от мутации. Вот это последняя. С ней обратная мутация дошла почти до сорока процентов восстановления исходного человеческого генома. Но дальше пока не продвинулись.

– А почему не можете написать обратную программу только для мозга? – спросила Анна. – Чтобы монстр начал соображать? Перестал убивать.

Дмитрий на мгновение замолчал, тяжело вздохнул, и кивнул:

– Уже можем.

Он поискал среди файлов видеозаписи на дисплее и нажал на нужный значок с названием: «Испытание ОММ-355».

– Попытка обратной мутации мозга, – произнёс Бестужев. – И она не удалась, как и все до неё.

На экране зета-особь бешено билась о бетонные стенки головой, и на объектив камеры брызгало кровью, летели отбитые кусочки костей и зубов.

Лазарева замерла от увиденного.

– Ни один из испытуемых не выжил, – произнёс Дмитрий, закрывая файл. – Все убили себя в течение десяти минут в среднем. Кто-то даже быстрее.

– Почему? – поражено прошептала Анна.

Бестужев покачал головой:

– В последние часы мутации человека в мегистотерия программа отключает мозг во избежание фатальной нагрузки. Но во время обратного процесса… – Дмитрий на мгновение замолчал: – На снимках мозга это выглядит, как взрыв, – наконец произнёс он. – Всего несколько минут, и полная потеря контроля над участками, отвечающими за гнев, страх, самосохранение, почти за всё. Бешенство и смерть неизбежны. Если не убьются о стенки камеры, разорвутся оба сердца.

Лазарева молчала, слов не нашлось, чтобы что-то добавить или спросить. Она отошла, села на кушетку майора, подумала, и, наконец, взглянула на него:

– Но ты сегодня пошёл не за мутогеном?

– Нет, – покачал головой Дмитрий, – я бы не смог его взять. Для этого нужно сунуть руку в пасть Альфе и воткнуть автопробирку в железу. Это был бы смертельный номер для всех. Целью была система управления. Мы ищем способ разорвать связь Альфы с кораблём, тогда он не сможет управлять ульем. Если перехватим управление, сможем отключить электромагнитное поле и помехи. Ракеты долетят до цели. Им нечем будет защищаться.

Анна так и смотрела на Дмитрия. Столько задач,… нереально вмещать в голове столько информации. Бестужев действительно гений. Это особенность его мозга – преодолевать пределы возможного, сначала привела чашу весов в этой войне в равновесие, а теперь он хотел опустить её на сторону человечества. Чего бы это ни стоило.

Лазарева молчала, думала, а Дмитрий не прерывал этой тишины. Ему давно хотелось просто посидеть именно так, напротив друг друга, ничего не говоря. Позволить себе и Нюте минуту спокойствия, вместе. Он давно мог бы это сделать – найти повод, чтобы позвать её к себе. А зная о её фобии, давно надо было показать ей другую сторону того, чего она боялась.

Мутация казалось адовым ужасом тем, кто не знал, что именно она из себя представляет. Учёных, работающих с инопланетным биооружием уже полгода, она восхищала. И не зря. Такая технология, в случае её освоения могла бы сделать человека не болеющим, не стареющим, не умирающим видом. Как раз таким должны были быть хозяева этой технологии. Но то, что видели люди, то, что чувствовали, проходя процесс,… не могло не пугать.

Страх Анны надо было разрушать с самого начала. Сейчас Дмитрий жалел, что позволил ей бояться так долго. Он должен был сразу начать помогать ей, но стремясь удержать дистанцию, не делал этого. Лазарева была рядом с первого дня на этой базе. Сначала работали вместе днём и ночью, потому что техники были нужны каждую минуту. Потом этого уже не требовалось, а необходимость в присутствии Анны осталась. Надо было понять, что сопротивление бесполезно.

Из центрального бокса внезапно раздались громкие взволнованные голоса. Похоже, наметились первые результаты. Вбежал Паша:

– Дим! Подойди!

Бестужев не сразу отреагировал. Сидел в расслабленной позе и не торопился хоть что-то ответить. Третьяков озадачено остановился на пороге, потом заметил Анну, на которую был направлен взгляд майора.

– Лейтенант Лазарева? Допуск к нам есть? – резко спросил Паша.

– Есть, я предоставил, – на этот раз ответил Бестужев. – Иду.

Анна удивлённо вскинула бровь, но конечно не возразила. Дмитрий встал, пошёл за Третьяковым в главный бокс, а она на секунду задержалась, глядя на экран, где осталась открытой программа обратной мутации.

– Сунуть руку в пасть монстра, – повторила Анна.

Она вышла из кабинета Бестужева через минуту. В центральном боксе работали все экраны. На одном из них перед камерой стоял взволнованный начальник тактико-аналитической группы штаба округа полковник Мун.

– Сигнал между Альфой и кораблём электрохимический, – говорил он. – Выделили поток информации…

Дмитрий сидел на месте старшего смены. Анна просочилась между учёными, оккупировавшими рабочие терминалы, положила руку ему на плечо:

– Я пойду, – она наклонилась над его ухом, чтобы Бестужеву не пришлось оборачиваться. – У тебя много работы.

– Давай, – кивнул он.

– Спасибо, – шепнула Лазарева, – за то, что показал мне.

Дмитрий не ответил, только едва заметно улыбнулся. Анна быстро покинула МАНЦ, а Паша с интересом взглянул на майора.

Тот заметил, но обрубил вопросы коротким приказом:

– Работай.

10.

Анна задержалась в душе сегодня. Вместо положенных десяти минут стояла под потоками воды все двадцать. Она ожидала, что после пребывания в улье будет хуже, но что-то изменилось в восприятии. Да, кошмары ещё приснятся, и теперь она будет бежать в синих коридорах, не находя выхода, а меги будут гнаться за ней, но…

– Сунуть руку в пасть монстра, – прошептала Анна. – И не потерять.

Она оперлась рукой о стенку. На запотевшем от горячего пара металле, остался отпечаток её ладони. Женщина смотрела на него ещё мгновение, потом обвела пальцем, добавила в рисунок линии рёбер жёсткости, пластинки брони, крепление для автоампулы…

Призрачная идея обрела чёткие параметры. Размер ладони Дмитрия она знает, надо сразу вырезать из металла детали.

Анна быстро вышла, оделась, пошла в мастерскую. Но здесь всем составом ждали ребята её взвода. Понева стояла прямо в дверях, нервно накручивая рыжую кудряху на палец. Увидев лейтенанта, выдохнула с облегчением:

– Ну, наконец-то. С возвращением.

– Галь, – Лазарева покачала головой, – не сейчас.

– Ладно, – закивала та.

Анна оглядела свой взвод. По лицам было понятно, что все хотели услышать о том, как выглядит улей изнутри. Но спрашивать без одобрения лейтенанта никто бы не стал. Лазарева вздохнула:

– Ладно, сейчас. Планшет принесли?

– Конечно! – Галя пошла к её столу.

Компьютер Анны уже стоял здесь, подключённый к питанию. Понева принесла сумку после дезинфекции, пока лейтенант была в душе.

Лазарева включила воспроизведение записанного материала, и взвод техников прирос к дисплею на следующие четыре часа. Ребята переносили карту улья на свои планшеты, прогоняли запись через программы обработки видео для получения максимального объёма информации. По кораблю особенно. Даже по тому количеству материала, который отсняли камеры в шлемах десантников, можно было составить примерную схему расположения его отсеков. Это уже кое-что. Тем же самым сейчас занимался, наверное, весь научный департамент министерства обороны.

Анна пока занялась делом, выкроила из плотной ткани перчатку, нарезала металл для защитных пластин и креплений. Она и раньше делала всё, что скажет Бестужев, но сейчас действовала не по его приказу, а потому что поверила в него, как никогда. Дмитрий доберётся до Альфы. Никто и ничто его не остановит. Он найдёт способ. Нужно помочь ему в этом.

Через пару часов, когда страсти улеглись и взвод занялся текущими делами, Лазарева отправилась на улицу подышать воздухом. Уже стемнело и базу освещали ночные огни.

Прожектора охватывали верхнюю наблюдательную площадку, протянувшуюся по верху железобетонной стены, огневые вышки с орудиями, ориентированными в направлении улья. Преграда шестиметровой высоты, окружавшая площадки для вертолётов и машин, и множество армейских боксов, составленных в научный комплекс, оперативный штаб и жилую зону, казалась непреодолимой. Но это только для живой силы противника. Для улья, его «бивней» и строительной субстанции ни одной стены не будет достаточно.

Анна обошла территорию, поглядела, как заливают бетонный мешок в земле недалеко от научного комплекса. Это была клетка для живой особи. Завтра положат на неё железную крышку и готово. Можно ехать на охоту.

Проходя мимо конференц-бокса, Лазарева заметила, что дверь приоткрыта, а за столом сидит Костя. Похоже, он что-то изучал на карте, или, скорее, делал вид. Ведь он и так всё прекрасно знал.

Анна и сама держала немало информации в голове, но у капитана Багирова была потрясающая память. Он знал расположение всех огневых точек в каждом узле обороны вокруг базы, все маршруты, все точки выхода мегистотериев. Он помнил, что было на интерактивной карте сегодня, вчера, позавчера, и даже неделю назад.

Анна остановилась, глядя на Костю. На выражение его лица, и взгляд, скользящий по гладкой поверхности интерактивного стола. Нет, он не смотрел на карту, он смотрел в себя.

Лазарева направилась к боксу. Багиров поднял голову, услышав, как она вошла.

– Анна? – произнёс он.

Прозвучало очень спокойно. Тембр голоса, когда капитан Багиров не орал матом, или просто не орал, был приятен. Анна почему-то отметила, что у неё изменилось восприятие собственного имени. Лейтенант Лазарева стало именем, Анной её давно никто не называл. Для Дмитрия она вообще была Нютой, уменьшительно-ласкательной версией от серьёзной Анны. Что, надо сказать, подкупало.

– Разреши? – спросила она.

– Конечно, – Костя кивнул.

Анна пошла к столу с кофе-машиной, отыскала в ящиках привезённый Дмитрием пакет, засыпала зерна в отсек, налила воды, нажала кнопку, послушала гул, пока готовилась порция напитка. Обернувшись, увидела, что капитан так и смотрит на неё. Откинулся спиной на кресло и просто сморит.

– Будешь? – спросила Анна.

Костя на секунду задумался, но покачал головой:

– Нет.

Лазарева положила сахарные кубики в кофе, усмехнулась:

– Не будешь, потому что кофе Дмитрий привёз, а ты ему лицо разбил?

Лицо Багирова оставалось серьёзным, но уголки губ ползли вверх.

– Не я разбил, – усмехнулся он, наконец, – Альфа его ободрал.

Анна ждала, когда Костя улыбнётся. И как только улыбка стала полной, открыто засмотрелась. Обычно так не делала, чтобы не отвлекаться на красивые губы капитана, но сейчас подумала, что уже можно внимательно друг на друга поглядеть.

Багиров раздумывал ещё секунду, потом всё-таки сдался.

– Сделаешь? – просил он.

– Сделаю, – кивнула Анна, уже подставив вторую кружку под носик кофе машины.

Даже, если бы Костя отказался, она всё равно планировала поставить перед ним кофе с сахаром и сливками. Тут у них вкусы совпали.

Нужен был жест доброй воли, чтобы помочь капитану успокоить гнев. Терять людей больно, но когда количество потерь начинает измеряться миллионами, пора привыкать к тому, что люди рядом не вечны.

Лазарева внезапно поймала себя на мысли, что жестоко так думать. Когда же она успела заразиться от Дмитрия таким отношением? Может, это потому что из них троих любимые люди остались только у Кости? И он ещё помнил это чувство, когда знаешь, что тебя ждут. Обнимут, когда ты приедешь. Наверное, сердце не черствеет так долго именно из-за этого. Анна как-то видела тот брелок с фотографией его семьи. Костя смотрел на их лица, потому что они были живы, и потому что это придавало сил. Но сама Анна не могла заставить себя взглянуть на оставшиеся в её личном компьютере фотографии родителей. И мир вокруг давно стал пустыней, в которой она просто брела рядом с другими людьми. Когда они умирали, ничего не менялось. Просто она шла дальше, рядом с теми, кто ещё был жив.

Лазарева поставила обе кружки кофе на стол, и одну мастерски толкнула Косте. Кружка доехала точно в его ладонь, не расплескав по дороге ни капли.

Багиров улыбнулся фокусу. Анна, глядя на его улыбку, не удержала свою.

– Капитан, ты откуда сам? – спросила она.

– Из Мордовии, – Костя сделал глоток. – А ты?

– Соседка, – улыбнулась Лазарева, – с Ульяновска.

– Да что ты?

– А ты личные дела разве не смотришь? – удивилась Анна. – Бестужев вон всё обо мне вычитал.

Костя покачал головой:

– Нет, я обязан знать о своих ребятах, а ты из чужого взвода.

– А-а.

Оба сделали по глотку. Багиров внезапно усмехнулся:

– Хочешь спросить, правда ли то, что я сказал у машины?

– Нет, – Анна покачала головой, – нет.

То, что это правда, она поняла сразу. Всё, что делал и говорил Дмитрий, обрело другой оттенок в ореоле этих слов. Стало понятно, почему он доверял ей, почему его теории сразу озвучивались ей, почему он постоянно давал задания собрать или проверить какое-нибудь устройство. Он находился рядом в эти моменты. Сидел напротив или стоял за спиной, буквально щекоча дыханием шею. Но никогда не говорил ни о чём, кроме дела. Значит, не хотел, чтобы она знала. Что ж, это понятно – не хотел ничего начинать в этих условиях.

– Хочу спросить, что ты имел ввиду, когда сказал, что Дмитрий положит всех, чтобы добраться до Альфы, – произнесла Анна. – Почему ты действуешь с осторожностью, когда это требуется, а он не может?

Костя серьёзно взглянул на неё:

– Потому что я обязан сберечь жизнь моих людей.

– Да, именно, – кивнула Лазарева. – Но майору на всех наплевать. Он идёт за Альфой? Почему?

Костя не сразу ответил, хотя по его лицу было понятно, что он знает ответ на этот вопрос.

– Бестужеву не наплевать, – вздохнул он, наконец. – Мы нужны ему, чтобы достичь цели. Так что мы – ресурс. Иногда важный, иногда не очень. В зависимости от ситуации. За Альфой он идёт потому, что это месть. Но в его случае непростая.

Багиров замолчал на мгновение. Именно от этой мести генерал Королёв просил удерживать Бестужева, зная, как далеко он может зайти. Но стоило ли говорить об этом сейчас с Анной? Хотя с кем ещё, если не с ней?

– Он же чёртов гений, – наконец произнёс Костя. – Он думает не так, как я или ты. Ему недостаточно убивать мутантов на поле боя, недостаточно, когда они гибнут под огнём, мало доставать из них ещё живых сердца, это капли в океане для него. Ему нужна кровь Альфа-особей и всех, кто посмел причинить ему боль. Даже хозяев инопланетных собачек!

Багиров брякнул кружку о стол. Получилось само собой от эмоций, которых он давно себе не позволял.

– Хозяев? – удивлённо переспросила Анна. – Придётся подождать их возвращения.

– Так и недолго осталось, – кивнул Костя, – через месяц будут.

– Что? – удивлённая Лазарева выпрямилась, как по струнке. – Через месяц?

– Это секретная информация, – уже спокойно покачал головой капитан. – Ты знать об этом не должна, но скоро объявят. Штаб молчит, чтобы избежать паники.

– Ясно, – медленно кивнула Анна.

Шок ещё не прошёл, так что она, не торопясь делала глотки, чтобы собраться с мыслями.

– Может, поэтому он сегодня поторопился?.. – произнесла она. – Раз времени совсем не осталось.

– И допустил ошибку, – жёстко сказал Костя. – Думаешь, Альфа ничего не предпримет после такого? Противник пришёл прямо к нему. Это знак, что система защиты дала сбой, значит, нужны меры реагирования, и всё, что я знаю об этих тварях, говорит мне, что Альфа с этим не задержится.

Досада в голосе Багирова плескалась через край.

Они помолчали минуту.

– Как вы познакомились? – спросила Анна.

Хотела разрядить напряжение капитана.

– Моя команда нашла его на руинах Саратовской академии, где он работал с отцом и братом, – ответил Костя. – Я сам достал его из-под обломков.

– А отец и брат? – спросила Лазарева.

– Альфа… – раздалось внезапно.

Анна вздрогнула, обернулась на голос. Дмитрий стоял в дверях.

– И давно ты там? – спросил Костя.

– Нет, – Бестужев покачал головой, – только зашёл. Можно?

Багиров не сразу ответил. Ещё мгновение смотрел на Дмитрия.

– Да тебе вообще всё можно, – кивнул он, наконец. – Присаживайтесь, майор.

Дмитрий сел, окинул обоих взглядом, помолчал.

– Мы как раз стояли на улице, – наконец, произнёс он. – Рабочий день закончился, но отец попросил нас пять минут постоять на крыльце. Хотел покурить, чтобы мама не знала. Всё никак бросить не мог. Корабль Альфы пролетел прямо над нами. Когда приземлился, был такой удар, здания просто раскрошились. Я попал под обломки, а отец с младшим братом…

Дмитрий замолк на мгновение:

– Они были в порядке, пытались вытащить меня. Потом пришёл Альфа.

С лица Бестужева вдруг исчезли все эмоции. Будто сработала кнопка «выкл.». Он вспоминал:

– Это были его первые шаги на неизвестной планете, так что он был,… как ребёнок. Собирал всё подряд… – усмешка на равнодушном лице Дмитрия была такой ненастоящей. – Скрёб землю, ел траву, грыз деревья. Пока он шёл к нам, он пробовал на вкус всё, что видел. Погнул железный забор, когда перешагивал его, полизал краску…

Анне становилось жутко. Он рассказа, от выражения лица Бестужева, от его голоса – спокойного, будто он смотрел телевизор и просто пересказывал то, что видит на экране.

– Они начали стрелять, – говорил он. – Но он… так быстро их убил, я даже не понял. А когда они упали, начал есть их.

– Что? – Лазареву стремительно затошнило.

– Он всё ещё исследовал, – пожал плечами Дмитрий. – Новая для него форма жизни. Он должен был понять, из чего мы состоим.

Невозмутимость, с который были сказаны эти слова, вызвала у Анны страх.

– Первые люди, которых встречали Альфы, не были обращены, ты знала об этом, Нют? – непринуждённо спросил Бестужев. – На самом деле их останки были затащены в корабли на анализ. Поэтому я уверен, что мутоген был создан здесь на земле, в автоматическом режиме. Уже после того, как Альфы собрали первые образцы. Компьютер корабля проанализировал наше ДНК, составил для него программу мутации и запустил её через Альфу. И только тогда они начали обращать людей в бета-особей.

Анна хотела задать вопрос, он просто рвался из мыслей к губам, так что она приоткрывала их, даже издавая какой-то звук, но осознание ответа не давало сил спросить.

Дмитрий смотрел на неё ещё секунду.

– Да, – кивнул он. – Ты всё правильно поняла. Он разорвал моего отца и брата на куски, потом сгрёб их в общую кучу, чтобы они поместили в пасть, и унёс на корабль. А меня оставил. Костя вытащил меня оттуда. Спас мне жизнь.

На минуту установилась тишина. Багиров сложил руки на груди, вздохнул. Общее для обоих воспоминание наконец убило гнев, заставив подумать обо всём, что уже удалось пережить.

Анна не могла ничего сказать. Ни один подбор слов сейчас не смог бы описать её чувства. Собственные страхи показались настолько ничтожными…

Она тоже потеряла всех, но не так. Она не видела, как погибли любимые люди. Уведомление о командира базы об их смерти в пути во время эвакуации не содержало почти никаких подробностей. Поезд с беженцами подвергся атаке… и всё. Фантазия рисовала картины смерти родителей, но Лазарева спасалась отсутствием информации. Её последним воспоминанием были не их окровавленные тела, а улыбки во весь монитор ноутбука и слова:

– Привет, дочь! Ну как ты там?

Ей повезло помнить их живыми, а Дмитрию осталось воспоминание, леденящее кровь.

– Как?.. – Анна почувствовала неприятное жжение в глазах, но совладала с собой: – Как ты держишься?

Вопреки всему на лице Бестужева появилась улыбка.

– Тот Альфа придал мне сил, – произнёс он. – В тот день он создал врага всем мегам и их хозяевам. Показал мне цель – найти способ уничтожить их. Я его не подведу.

Анна смотрела в тёмно-карие глаза Дмитрия и вновь видела в них бездну. Место души заняла она. В ней кипели злость, ужас, боль, жажда мести, и сверху тонкий слой терпения,… способного сдержать под контролем этот адский коктейль эмоций. Но сегодня случился прорыв.

– Поэтому завтра ты снами не пойдёшь, – внезапно сказал Костя.

Бестужев нахмурился.

– Следующим пунктом по твоему плану нам нужна живая бета-особь. Мы сами её возьмём, – добавил Багиров.

Дмитрий отрицательно покачал головой, собираясь возразить, но Костя не дал.

– Да, я в курсе, что не я решаю, – произнёс он. – Ты главный. Но захват мутанта – опасная операция, даже с «хамелеоном», и она не требует научных навыков. Это работа для вояк. Мы привезём его тебе на базу. Исследуй сколько хочешь, но не подставляй больше моих ребят.

Бестужев молчал.

– Это не приказ, – закончил Костя. – Это моя просьба. Тебе. Как к другу.

Дмитрий вздохнул, сопротивляясь желанию возразить, но, наконец, сдался:

– Хорошо. В первый и последний раз. Я с полей не уйду.

Он на мгновение замолчал и добавил:

– Больше ошибки не повторится.

– Да? – Багиров хмыкнул с явным сомнением. – От кого другого услышал, поверил бы.

– Поверь мне, – Дмитрий сделал акцент на слове «мне». – Не повторится. Я понял.

Костя не ответил, отвернулся.

Анна, глядя на обоих мужчин вдруг подумала, что они очень похожи. Даже удивительно, как плотно они сработались, обладая равным упрямством и силой. Но, похоже, взаимные противоречия всё-таки начали пробивать между ними трещину. А допустить такое в лучшей команде – значит её потерять.

– Вам нельзя не доверять друг другу, – произнесла Лазарева. – Я гордилась вами ещё до того, как мы познакомились. Все рассказывали друг другу, что какой-то учёный собрал команду и во время боя взял у зета-особи кровь. Выделил из неё антитела к патогенным инопланетным микроорганизмам и сделал первое бактерицидное средство. А доставил его с поля живым тогда ещё какой-то лейтенант десантник.

Молчание в ответ затянулось.

– Не смейте не давать друг другу шанс исправить ошибки, – твёрдо произнесла Анна. – У вас ещё слишком много работы, чтобы позволять себе семейные ссоры.

Дмитрий, наконец, улыбнулся:

– Ух, ты, речь женщины. От души?

– Да. Я за вас переживаю, – кивнула Лазарева.

Сказала честно, как никогда.

– И надо чаще говорить друг с другом, – усмехнулась она. – Мы с вами три месяца вместе и только сегодня поговорили.

Анна встала, взглянула на Дмитрия:

– Какие у нас задачи на завтра?

Бестужев собрался было ответить, но Костя внезапно ответил за него:

– Для тебя никаких.

Лазарева удивлено вскинула бровь, а Багиров добавил:

– У тебя отсыпной.

Женщина возмущённо перевела взгляд на Дмитрия, и тот засмеялся:

– Вот на меня не смотри, я тоже наказан.

– Ты когда-нибудь отдыхать должна или нет? – сурово спросил капитан. – Последняя отметка о восьмичасовом сне в твоей карточке поставлена две недели назад. А последние три дня спишь по два часа.

– Ну, это ж… – вырвалось у Анны.

– Вот именно, – кивнул Костя. – Выспись! Это приказ лично от меня. Ходишь бледная, худая. Кто тебя такую замуж возьмёт?

На лице Багирова появилась улыбка. Давно уже собирался, но всё-таки додержал суровое выражение лица до конца речи.

Анна не ожидала. Удивилась, похлопала ресницами.

– Отвыкла от шуток, да? – улыбнулся Костя.

Как он был прав. Лазарева, наконец, засмеялась, кивнула:

– Есть выспаться, товарищ капитан. Вы ещё останетесь?

– Да, – ответил Дмитрий. – Пока останемся. Спокойной ночи, Нют.

– Спокойной, товарищи, – с этими слова Анна ушла.

Было понятно, что парням надо поговорить без неё. Уладить разногласия.

Едва она исчезла за дверью, Бестужев повернулся к Косте, взглянул слишком пристально. Багиров усмехнулся:

– Всё ещё не вовремя, майор?

Он встал, бросил карандаш на стол, внимательно взглянул на Дмитрия. Тот узнал собственные слова, понял, что имеется в виду, покачал головой:

– Не знаю.

– Я тебе и раньше говорил, но на всякий случай ещё раз: Анна хорошая, – серьёзно произнёс Костя. – Если ты намерен делать всё, как делаешь сейчас, то лучше оставь её в покое.

Бестужев покачал головой:

– Я не допущу, чтобы с ней что-то….

– Ой, да ладно! – терпение Кости наконец лопнуло. – Безопасности сейчас не существует, тем более на полевой базе. А ты хочешь, чтобы она всё время была рядом с тобой! С человеком, который может в улье, доверху забитом монстрами пойти к Альфе. Никто, твою мать на такое безумие не способен, кроме тебя.

Багиров выдохнул весь воздух и остановился только для того, чтобы снова вдохнуть:

– Сегодня Анна спасла тебе жизнь, и мне тоже. Потому что установила взрывчатку на радарах. И знаешь, я хочу оплатить ей тем же. Быть рядом с тобой опасно.

– А с тобой? – внезапно произнёс Дмитрий.

– Ох, вот ты как…– Костя замер, ещё секунду со злостью смотрел на Бестужева.– Я не лезу в твои отношения с Анной, – цедя слова, произнёс он. – Но она знает тебя мало, а я знаю лучше всех. И, поскольку да – она мне нравится, как человек, я не хочу, чтобы она пострадала только из-за того, что ты ставишь её жизнь под угрозу. Ты меня понял?

Дмитрий молчал.

– Майор?! – Костя ждал ответ на свой вопрос.

– Хватит уже звать меня майором, – хмуро ответил Бестужев. – Я не рискую её жизнью. С нами она под охраной.

– Что? – удивился Багиров. – Это каким образом?

– Техники выходят на обслуживание мачт у самого улья, – ответил Дмитрий. – И там их сопровождает охрана из служащих базы, а не спецы, вроде тебя. Простейшие расчёты вероятности выживания в случае нападения на этих объектах показывает, что она равна нулю. С нами техник в меньшей опасности.

Костя удивлено смотрел на Бестужева.

– Незначительно, – кивнул тот. – Процент вероятности выживания с нами выше всего на пару единиц, но он выше. Наша группа потеряла двоих человек за всё время работы, а состав команды техников сменился уже три раза.

Багиров сел обратно за стол, окинул Дмитрия хмурым взглядом:

– Процент вероятности выживания?

– Да.

– Что, прямо по формуле подсчитал?

– Да.

Оба сидели ещё минуту молча, глядя друг на друга, и Костя, наконец, вздохнул:

– Чёртов ты гений. Гад, конечно, но гений.

Глава 2

Месть

Высоко над землёй в ночной тишине на разведку следовало звено армейских дронов «чёрный комар». Точно по маршруту, проложенному между ульями первого кольца – городами Саратов, Самара, Ульяновск, и Пенза. Здесь образовались первые ульи. Между ними проложили кордон – полосу средств дальнего и ближнего наблюдения и длинную линии огневых укреплений. На случай, если ульи начнут активные действия.

Но пока эта территория после захвата городов оставалась спокойной. Кое-кто из местных жителей в соседних деревнях даже оставались в своих домах. Несмотря на общее требование об эвакуации населённых пунктов, расположенных менее чем за двести километров от улья. Крепкие деды советской закалки дежурили с ружьями у окон. По ночам смотрели на свет в небе.

Далёкие ульи светились ярче, чем городские постройки. Центральная башня, словно маяк была видна на многие десятки километров.

Звено дронов достигло безопасного периметра и двинулось вокруг улья Саратова, передавая на разведывательную базу видео кадры в реальном времени. Внезапный грохот привлёк внимание роботов.

Многокилометровый купол задрожал. Линии электросети на его поверхности резко померкли. Центральная башня внезапно осветилась ярким светом и взорвалась по всей высоте, выпуская из себя сердечный корабль, похожий на колос.

Камеры успели записать его взлёт, прежде чем он вертикально ушёл в небо.

На разведывательной базе в Саранске, оперативный дежурный, глядя на экраны, поднял трубку:

– Начальника оперативного управления Генштаба, срочно! Сердечный корабль покинул улей!

11.

Капитан Багиров зашёл в оперативный штаб в семь утра. Бодрые операторы ночной смены внимательно смотрели в мониторы.

– Доброе утро, как дела в поле? – спросил Костя, подходя к парням.

– О, капитан… – отреагировали те.

Багиров обошёл все поднятые для приветствия руки, пожал.

– Так, отчёт для спецназа, – произнёс старший смены Самойленко, – пограничная территория не изменилась. Карту в планшетах на машинах обновили. Активность возле улья нулевая.

– Да? – Костя сел в свободное кресло позади операторов, оглядывая мониторы.

В штабе наблюдения их было много. Сюда шла картинка с камер на мачтах, установленных вокруг улья и данные сейсмических датчиков. Последние улавливали колебания в земле, когда улей начинал пробивать себе дорогу на большой глубине.

Но сегодня, похоже, было тихо.

– Не слишком спокойно? – спросил Багиров.

– Нет, – Самойленко покачал головой, – была активность с часу до четырёх, броневался панцирь.

Он включил запись. На мониторе в темноте ночи по куполу пробегали вспышки. Новые чешуи брони под воздействием тока закаливались и вплавлялись в строительную субстанцию. Улей обновлял защитное покрытие.

– Бывают у нас тихие ночки, – закончил мысль старший смены.

Он обернулся взглянуть на капитана. Тот смотрел на мониторы с явным сомнением. Картинка на всех была одна и та же: со всех точек наблюдения улей, будто спал. Мирно светились его башни, поблёскивали, словно шёлковая паутина линии электросети. Несколько групп мегов прошли вдоль границы сооружения. Обычный патруль.

– Ну, ладно, – задумчиво произнёс Багиров. – Всё, мы поехали тогда.

– Удачи, – кивнул Самойленко.

Костя вышел на улицу и возле машины, где техники комплектовали удерживающую платформу, увидел Анну. Утро было совсем ранним, прохладным, так что Лазарева вышла провожать десантников в тёплой кофте и перчатках.

– А шапку чего не одела? – насмешливо спросил её Костя, подойдя.

Анна отмахнулась.

– Не передумал? – спросила она вместо ответа.

– Нет, пойдём без учёного сегодня, – подтвердил Багиров. – И без тебя. Отдыхайте.

Лазарева вздохнула, пробежалась взглядом по платформе, проверяя всё ли выглядит, как должно, потом кивнула:

– Будьте там осторожны.

– Будем, – улыбнулся Костя. – Я-то всегда осторожен, это майор у нас любит в лужу с бензином с горящей спичкой прыгать.

– Точно, – усмехнулась Анна.

– Иди кофе попей, не мёрзни, – Багиров кивнул ей на штабной бокс.

– Успею, – отмахнулась Лазарева. – Целый день впереди. Так какой у вас план?

Она оглядела капитана. Все десантники, включая его самого, были одеты в степной камуфляж. Шлемы с «хамелеонами» пока висели на поясе.

– Засядем где-нибудь возле улья суток надвое, выключим связь, будем выслеживать патруль с бетой, – усмехнулся Костя. – Потом завяжем бой, вызовем артобстрел на точку, и возьмём мега. В общем, всё как обычно. Вернусь не скоро.

– Отличный план, – покачала головой Анна. – Удачи.

Багиров кивнул, пошёл к машине, по дороге обернулся, взглянул на Лазареву ещё раз. Она тоже провожала его взглядом. Само собой получилось, что взгляды встретились, оба невольно улыбнулись.

Анне было не привычно видеть, что взвод уезжает без неё. К тому же сейчас у машины не стоял Дмитрий, а это меняло картину ещё больше. Обычно утро начиналось с его голоса и постановки задач, но сегодня Костя просто улыбнулся ей:

– Всё, пока.

И «тигр» десантников двинулся в степь. За ним миновала ворота автоматическая платформа на колёсах. Она управлялась дистанционно с автомобиля, так что ехала без экипажа.

Анна пошла к лестнице, ведущей на стену. Поднявшись на наблюдательную площадку, увидела Дмитрия. Он стоял, опираясь локтями на парапет, и смотрел за удаляющимися от базы машинами.

Лазарева невольно усмехнулась:

– Доброе утро, товарищ майор.

Дмитрий обернулся к ней:

– Привет, Нют.

Анна подошла, встала рядом. Улыбка на её лице выдала желание сказать что-нибудь эдакое…

– Ну, говори уже, – кивнул Бестужев. – Злодейка.

– Я просто позлорадствую, – ответила Лазарева. – В кое-то веки, великого майора Бестужева оставили не у дел.

Дмитрий выдохнул:

– Ну, давай не настолько.

– А ты заслужил.

Бестужев замолчал и Анна спохватилась. Это было слишком, зачем она так? Она ведь знает правду. За этим тёмным взглядом очень сильный человек, способный выполнять то, чего не может никто другой. Лазарева уже и забыла как это: смотреть на кого-то и понимать, что творится у него на душе. Но сейчас, с Дмитрием, это снова получалось.

– Прости, – вздохнула она, – я не права.

– Нет, – майор покачал головой. – Ты как раз права. Я заслужил.

Они помолчали. Над степью занималось утро. Прозрачная серая дымка рассеивалась, обнажая естественные цвета.

– Пойдём в оперативный штаб? – внезапно произнёс Дмитрий.

Анна расхохоталась. Не смогла удержаться.

– Будем следить за ними по мониторам? Майор, да вы страшный человек. Вы знаете, что помешаны на контроле.

– Да, – кивнул Бестужев, – пошли.

12.

– Что там с нашим майором? – спросил Никитин, когда миновали половину пути. – Мы тут слышали, что лицо ему не только Альфа накрасил.

– Только Альфа, – ответил Костя и взглянул на сержанта: – Понял?

Бить морду старшему офицеру дело не благородное.

Андрей кивнул:

– Понял. Но майора иногда надо отрезвить. Когда он забывает, что вокруг него люди.

Багиров промолчал.

– Понятно, что с него много требуют, – говорил сержант. – Я бы, честно сказать, на его месте не смог бы так работать. Но, чёрт возьми…

Костя не хотел вступать такой разговор.

– Прикрывать майора в какую бы яму он не залез – наша боевая задача, – сказал он, и взглянул на Никитина: – У тебя ко мне обращение по этому поводу или просто пожаловаться некому?

Сержант не обиделся на серьёзный тон. Багиров восстанавливал дисциплину после любого явно провокационного поступка майора. И с какой стороны не посмотри, именно такими поступками достигался результат.

– Всё, забыли о Бестужеве. Он всё понял, – сказал Костя.

– Да ну? – Никитин покачал головой. – Я бы поверил, будь это кто другой.

Багиров, наконец, усмехнулся, вспомнив, что сам сказал то же самое.

– Майор мне обещал,– кивнул он. – И ему верю.

– Поэтому едем без него?

– Сбавь-ка, – вместо ответа сказал Костя.

Андрей приподнял ногу с педали газа:

– В чём дело?

– Да… – Багиров всматривался вперёд.

Ничего там не было. Пустая степь и дорога со следами шин. Никого живого. Только валялось колесо. Невдалеке на обочине. Разбитые машины обычно оставались возле улья, так что бесхозное колесо почти в пятидесяти километрах от него привлекло внимание Кости.

Чутье подсказало опасность.

– Так, останавливаемся… – успел сказать Багиров, а в следующий миг что-то со звоном треснуло под машиной и чувство падения пощекотало живот.

Удар о землю едва не вышвырнул из сидения. Никитин нажал на тормоз, но «тигр» ещё прокатился вперёд по инерции.

– Да, японский!.. – выругался сзади Гриша.

Костя быстро оглядел сквозь стекло неровные земляные стенки, окружавшие со всех сторон.

– «Алмаз», выходим, – приказал он.

Десантники выпрыгнули наружу, держа оружие наготове. Над головой осталось ясно-голубое небо. Но теперь его огораживала линия обрыва – верхние края ямы, в которой оказался «тигр». На самом краю высилась беспилотная кабина передвижной платформы. Хорошо, вовремя остановилась, иначе рухнула бы прямо на машину.

Высота стен навскидку была метров шесть. В неровной вертикальной поверхности виднелись полосы неравномерной ширины. Пол покрывал песок, прилетевший с поверхности в момент провала «тигра».

– Ловушка? – спросил Никитин.

– Наверняка, – кивнул Костя. – Осмотреть всё.

Парни разошлись, не опуская оружия. Багиров вернулся в салон, сел на переднее сидение боком, выставив коленки наружу, взялся на рацию, проверил камеру. Всё работало без помех. И датчик молчал. А это значило, что электросети улья рядом нет. То есть ни «бивней», ни строительной субстанции.

– База, это «Алмаз», у нас внештатная ситуация, – Костя переставил камеру с приборной панели на крышу машины.

– Что у вас? – раздался голос Самойленко.

– Провалились в яму.

– Что?

Багиров усмехнулся. Точнее формулировки тут не подберёшь.

– База, на дороге А1 яма, глубина шесть метров, размер, – он огляделся: – примерно двадцать на двадцать. Мы на дне. Рация и камера работают, электромагнитной активности не фиксируется.

Костя смотрел на приборы. Вокруг было чисто. Никаких признаков того, что рядом враг. Но и всё же…

– Запрашиваю срочную эвакуацию, – произнёс Багиров.

– Вас понял, «Алмаз», – ответил Самойленко. – Отправляю группу за вами. Раненые есть?

– Чёрт,… – Костя выглянул из машины: – Раненые есть?

– Нет! – ответили парни.

– Нет, – повторил Багиров рацию. – Картинку получаете?

– Да, получаем.

Камера автоматически поворачивалась, осматривая пещеру.

– Костя, что у вас? – раздался голос Дмитрия.

Багиров, услышав его, усмехнулся. Знал, что этот упёртыш сядет в оперативном штабе.

– Всё нормально, майор, – ответил он.

Камера повернулась к лицу Кости. Похоже, Дмитрий взял управление.

Так и было. На базе Бестужев положил руку на рычаг удалённого управления камерой и прирос глазами к монитору. Анна встала за его креслом, оперлась локтями на спинку, тоже внимательно изучая изображение.

Часа не прошло, как что-то случилось. Лазарева поймала себя на мысли, что её плохое предчувствие, которое неожиданно появилось, едва они покинули улей, начало оправдываться раньше, чем она ожидала.

– Происхождение неестественное, – произнёс Дмитрий, оглядывая довольно большое пространство ямы. Сразу было понято, что никакие природные силы не создадут за сутки провал такого объёма и формы. – Осмотритесь.

– Уже, – ответил Костя.

Бестужев крикнул оператору сейсмических датчиков:

– Какие у вас данные? Была активность в этом районе?

– Нет. Никой.

Дмитрий вернулся к монитору:

– Значит, не улей. Почему вы её не увидели?

Багиров вздрогнул. А точно, почему?

– Ямы видно не было, обычная дорога, как всегда, – ответил он. – И вдруг провалилась прямо под колёсами.

Под колёсами… Неприятное чувство пощекотало нервы. Колесо у дороги. Ловушку засыпали песком и прокатили по ней колесо, чтобы оставить след. Чистый участок без рисунка шин выделялся бы на фоне изъезженной «тиграми» дороги.

Анна, разглядывая яму, внезапно поняла, чего в ней не хватает.

– Какая опора была у верхней части? – спросила она. – Сверху должна была быть плоская площадка, которая провались под весом машины. На чём она стояла?

– Погоди,… – Костя спрыгнул с сидения, прошёлся по свободному центру ямы.

– Кто-нибудь видит опоры? – крикнул он. – На чём держался потолок, когда мы по нему проехали?

– Нет, ничего нет! – раздались ответы. – Только песок.

Дмитрий и Анна напряжено вглядывались в происходящее на экранах. Багиров присел, просеял песок сквозь пальцы, внимательно глядя на падающие песчинки.

– В чём дело? – спросил Бестужев.

Костя поднёс к камере ладонь:

– Должно быть так?

Песок в его руке блестел неестественно. Будто обычные песчинки были смешаны со стеклом.

– Нет, – ответил Дмитрий, – что-то постороннее…

Он замер от внезапной догадки, а в яме Никитин подбежал к Багирову.

– Командир, смотри! – Андрей протянул коготь мега, пыльный, сточенный и обломанный. – Застрял в стене, глубоко, еле заметил.

Косте понадобилось всего мгновение, чтобы понять.

– Говоришь, не было активности на сейсмических датчиках, – хрипло произнёс он. – Я, кажется, знаю почему.

Остальные десантники из разных углов пещеры посмотрели на него:

– Они её выкопали, – произнёс Багиров. – Лапами. Улей не участвовал, поэтому не было активности. Они сделали всё вручную.

Люди огляделись. Чувство ловушки, поначалу смазанное удивлением и непониманием, стало чётким. И голос майора Бестужева по рации закрепил его окончательно:

– Кристаллическая примесь в песке может быть субстанции улья. Если была смешана с ним в жидком виде и застыла, могла быть крышкой ямы. При давлении она треснула и вы провалились, поэтому там нет опор.

Сказав это, Дмитрий подскочил с места:

– Сколько от ямы до улья по прямой?! Не по дороге, строго по прямой?

Вопрос был к оператору.

– Сорок километров, – ответил тот.

Бестужев смотрел на выражение лица Кости на мониторе. Они друг друга поняли без слов.

– Скорость мегистотерия на марше сто километров в час. Мы здесь пятнадцать минут… – произнёс Багиров, вскидывая руку, чтобы взглянуть на часы.

Дмитрий уже смотрел на свои:

– У вас осталось девять минут максимум.

Операторы ещё не поняли:

– Майор, что происходит?

Но Анна всё поняла. И внутри внезапно родился страшный холод, схвативший шею и грудь, пережавший живот и ноги, скрутивший колени. Это был страх не за себя. Костя в опасности!

– Где эвакуационная группа? – спросил Дмитрий.

– В пути, будут на месте через тринадцать минут, – ответил Самойленко.

– Они не успеют. Костя, выбирайтесь. Прямо сейчас! – голос Бестужева взвился до крика.

Мониторы оперативного центра в одно мгновение покрыли полосы помех, и изображение исчезло в серой ряби, а на месте в яме погас индикатор камеры, потухла приборная панель в машине и замолкла рация.

В наступившей тишине десантники слушали своё тяжёлое дыхание.

– И что теперь? – прошептал Никитин.

– Приготовится к атаке, – сглотнув, приказал Костя.

Внезапно что-то громыхнуло и стена сбоку от машины начала осыпаться. На глазах образовывался огромный проём, ведущий в коридор, пространство которого пока ещё было едва различимым из-за клубов пыли и песка.

– Огонь! – крикнул Багиров.

В глубине коридора мелькнули знакомые фигуры. Сразу много, одним потоком в пещеру хлынули монстры, давя собой вспышки выстрелов, машины и людей.

13.

В оперативном штабе наступила тишина. Операторы молчали, глядя в пустые мониторы. Слепая рябь, будто глухая стена, отделила от них яму, с оставшимися в ней людьми. Дмитрий и Анна стояли в оцепенении.

Самойленко сделал глубокий вдох, задержал его, на выдохе выдал:

– Группа эвакуации, доложить!

– Гоним! – раздался громкий голос старшего. – Почти на месте. Слышим стрельбу!

Бестужев резко отвернулся от мониторов, но Анна не могла. Казалось, вот– вот всё вернётся, на экранах снова возникнет картинка, и Костя скажет:

– Всё нормально…

Но минуты шли. И ничего не менялось.

В штаб быстро вошёл полковник Матвеев.

– Полный доклад, – бросил он с порога.

– Потеряна связь с десантной группой «Алмаз», – ответил Самойленко. – Спасательная группа выслана.

Матвеев взглянул на Бестужева. Тот стоял молча. На взгляд полковника отрицательно покачал головой.

– Что?… – Анна произнесла это беззвучно.

Жест был понятен, он значил, что надежды нет.

– База, это группа эвакуации… – раздалось в динамиках.

Все замерли от тона голоса.

– Мы на месте.

– Что видите? – произнёс Дмитрий.

– Включаю камеру, – ответил старший.

Мониторы потемнели и, наконец, возникла картинка. Офицер держал камеру, стоя на краю огромной ямы, даже больше чем сказал Костя.

Внизу лежала перевёрнутая машина с разорванными в клочья шинами и погнутыми железными бортами, виднелись гильзы отстрелянных патронов, расколотые шлемы и… кровь.

– Тела? – быстро спросил Матвеев.

– Нет. Только кровь.

На несколько мгновений установились тишина. Молчали в оперативном штабе, молчали на месте.

– Значит, у нас потери, – полковник сглотнул, плотно сжал губы и, наконец, добавил: – Запишите: группа «Алмаз» считается без вести пропавшей.

Матвеев взглянул на Дмитрия. Тот смотрел в мониторы, и по его лицу сложно было что-то понять.

– Дайте изображение входа, – произнёс он.

На месте камеру спустили напротив коридора в толще земли. Он был полностью залит затвердевшей субстанцией.

– Запечатан, – произнёс старший спасательной группы. – Я правильно понял: мегистотерии прорыли канал напрямую от улья и ждали, когда люди в него провалятся?

– Такую тактику меги раньше не применяли, – согласился полковник. – Бестужев?.. – Матвеев был обязан задать этот вопрос: – Зачем уничтожать маленькую группу довольно далеко от улья?

Дмитрий стоял ещё мгновение молча.

– Мне нужно две минуты, – внезапно произнёс он.

Полковник утвердительно кивнул, Бестужев резко развернулся и вышел из бокса.

– Лазарева, – Матвеев кивнул ей, – идите с ним.

Анна стояла только потому, что из-за одного движения сейчас могла рухнуть едва собранная в тонкие грани воля. Костя погиб. Вот так! Они попрощались час назад.

Но приказ командира позволил собраться, чтобы выйти на улицу на ватных ногах, увидеть, что Дмитрий вошёл в научный комплекс и пойти за ним.

Бестужев сидел в своём кабинете, когда она вошла. Опирался локтями на стол, упираясь лбом в руки, сжатые в кулаки, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Дим, – Анна позвала его, быстро вытерла побежавшую по щеке слезу.

Дмитрий взглянул на неё. Лицо казалось непроницаемым, но глаза его выдали, и прерывистое дыхание через рот, чтобы справиться с потоком чувств, тоже.

– Это из-за нас? – прошептала Анна.

Голос просто пропадал в горле.

– Мы поменяли правила войны, – ответил Бестужев. – Пока не могли проникнуть в улей, у Альфы не было надобности отслеживать и уничтожать небольшие группы. Они не представляли угрозы. Сейчас он знает, что одна две машины в пути – это возможные диверсанты. Так что он будет уничтожать их и дальше.

Лазарева молчала. Мысли не складывались ни в слова утешения, ни в подтверждения. Хотелось отвернуться, чтобы спрятать мокрые глаза, так что она сделала шаг к двери, намереваясь уйти. Но Дмитрий, внезапно остановил её:

– Нют, стой.

То, о чём говорил ему Костя, вдруг, наконец, дошло. А если завтра убьют, если погибнешь, ничего не сказав и не сделав? Дмитрий считал, что с такой перспективой нет смысла ничего начинать. Костя думал иначе, говорил, что перед смертью нужно успеть сделать то, чего больше всего хотел. Тогда жил не зря, и не потратил время впустую.

Лазарева подошла, и Бестужев не справился с собой. К чёрту всё…

Он обнял её за талию, заставив шагнуть к себе вплотную, прижался лбом к её животу. Нужно было найти точку опоры, удержаться на земле, которая уходит из-под ног. Анна обвила его шею рукой через мгновение, вторую положила на затылок. Оказалось, она давно хотела сделать так, и осознала это только сейчас, пропуская сквозь пальцы короткие чёрно-коричневые волосы Дмитрия.

На мгновение всё исчезло вокруг. Мир за пределами помещения растаял в тишине. Осталось тепло объятий, чувство пальцев, касающихся кожи, тихое дыхание обоих…

Громкий звонок прямого телефона с оперативным штабом не сразу разорвал эту связь. Дмитрий вздохнул, дотянулся рукой до кнопки, нажал, сказал: – «иду», ничего не спросив, и тогда отстранился от Анны.

– Надо подготовить второй выезд, – сказал он, вставая. – Задача поимки бета-особи не выполнена.

Лазарева молча смотрела на него. Видела, как мышцы лица отвердели, снова превращаясь в маску, пряча под собой боль. Слышала, как в голос вернулся прежний лёд.

– Хорошо, – она кивнула. – Платформа цела, нужно настроить дистанционное управление с другого компьютера. Но тебе нужны люди…

– Я запрошу новую команду, – сказал Дмитрий.

Анна снова кивнула. Бестужев так и стоял рядом с ней, уже не касаясь, но близко. Оба оказались не готовы быстро отойти друг от друга. А, может, не готовы к тому, что надо продолжать. Нужно выйти и начать всё заново. Забыть о потере и двигаться дальше. Но всё внутри было против, будто надо дышать, а из груди вырваны лёгкие и дышать просто нечем.

Дмитрий заставил себя первым, он шагнул к двери, сказал: – За дело, Нют, – и вышел из бокса.

Лазарева вернулась в расположение техников. Ей больше нечего было делать в оперативном штабе. Сейчас нужно будет снова подготовить платформу к выезду, когда спасательная группа вернёт её на базу.

Войдя к себе, Анна намеревалась сказать команде, чтобы собирались в гараж, но получилось не сразу. Взвод занимался штатными делами, по расписанию шло обслуживание роботов-дронов. Парни и Галя сидели за рабочими столами в мастерской. Когда лейтенант вошла, им хватило одного взгляда на выражение её лица, чтобы отключить гудящее оборудование и ждать, что она скажет.

Лазарева быстро объяснила задачу: сказала, что группа десантников, с которыми они работали три месяца, погибла несколько минут назад, сказала, что завтра прибудут новые люди, а сегодня нужно проверить и заправить платформу.

Оправив всех из мастерской, Анна села за свой стол, вынула из ящика незаконченные перчатки. Она проверит работу команды, как положено через час, а сейчас нужно закончить средство защиты для майора Бестужева. И пока никто не видит, наконец, выпустить рвущиеся наружу слезы. Она не настолько сильная, что бы их сдержать.

14.

Костя лежал на твёрдой поверхности главной площади улья – округлой площадке под кораблём. Бронежилет с частью одежды содрали по дороге, через ткань разорванной футболки просачивалась кровь. Багиров чувствовал голыми лопатками пол – тёплый, шершавый.

Вокруг было тихо. Несмотря на огромное количество мегистотериев, их было едва слышно. Везде шло движение, но дыхание и касание лапой земли звучали почти призрачно.

В широких каналах, огибающих площадку, поднимался уровень жидкой субстанции. Сейчас она была плотной, будто густой прозрачный кисель. Меги купались в ней, ныряли с головой и, выйдя не отряхивались, а усаживалась на площадке. Дул тёплый ветер и субстанция подсыхала на их телах. Казалось, они делали это с какой-то целью. Ровные очереди монстров выстроились вдоль берега.

Рядом с Костей засыхала кровь. Всех парней его взвода стащили в нишу рядом с площадкой. Он слышал каждый крик, каждую попытку отбиться, и звук клокотания в горле, когда его протыкали, впрыскивая мутоген. Это делали не сразу. Сначала рвали когтями мышцы ног, чтобы никто не мог двигаться. И ходили между людьми, слизывая текущую из ран кровь. Костя не знал сколько это продолжалось. Какое-то время их просто держали здесь, словно выжидая какой-то временной отметки. Но потом начали обращать.

Багиров остался последним. Он видел всё. Первым мутоген вводили Никитину. Андрей сопротивлялся, так что бета сжал его ребра пастью, сломав вместе с ними сопротивление, и только потом, белая трубка пробила грудь парня, кажется до самого сердца.

Всё, что Костя знал о страхе, оказалось не правдой. Его нельзя контролировать, как бы ты ни старался. Это отдельное существо. И когда оно просыпается, его голод не сравним ни с чем. Чтобы ты не делал, тело сотрясают судороги и мышцы отказываются подчиняться, а собственное сердце бьёт тебя изнутри. Пожрав волю к сопротивлению, страх беспрепятственно выскребает всё остальное, пока от сознания не останется пустая выеденная шкура.

Монстры вокруг внезапно подались в стороны, образуя коридор. Костя знал, что увидит в конце, но это не спасло от ужаса. Вместо крика получился хриплый вздох, после которого дыхание застряло где-то в горле, и в сердце растеклась тупая боль. Альфа шёл к человеку, не торопясь. Вдыхая адреналин, который сейчас выжигал его тело изнутри.

Костя замер под взглядом огромных мерцающих белых глаз. Казалось, всё исчезло вокруг. Тёмный улей, и войско мощных тварей, даже боль собственного изодранного тела. Остался лишь серебристый иней этого взгляда.

Багиров едва почувствовал, как острый коготь проткнул челюстно-подъязычную мышцу, когда Альфа приподнял его голову одним пальцем, как потекла кровь.

Из приоткрытой пасти мегистотерия выскользнула мягкая трубка с треугольным отверстием на конце и плотно прижалась к шее человека, охватив почти всю – от основания до подбородка. От этого давления воздух едва прошёл, и Костя сделал судорожный вдох. Последний перед тем, как Альфа запрокинул его голову, охватил шею пастью, не смыкая клыков, и трубка сократилась, вбивая насквозь через мягкие ткани сверхтонкие щупы к артериям мозга.

Открытые глаза всё ещё видели, но боль и ужас отключили способность осознавать происходящее. Костя рухнул на пол, когда мегистотерий выдернул из него устройство введения мутогена.

Главная особь улья с интересом наклонилась над человеком, следя за судорожными сокращениями мышц, и слезами, спонтанно текущими по щекам. Костя хрипел на каждом вдохе, в глазах растекались пятна крови, выливающейся из лопнувших капилляров.

На морде Альфы появилась довольная улыбка. Он толкнул человека с площадки вниз, к остальным, извивающимся в нише. Наблюдал, как тот скатился по склону и упал в кровавую жижу, натёкшую из их меняющихся тел. Как пытается отползти, или хотя бы отвернуться, чтобы не видеть, как рвутся кожа и мышцы, ломаются кости и лица его товарищей.

Костя хрипло завыл, доставив удовольствие Альфе. Командующий улья проглотил его кровь, оставшуюся на языке, распробовал вкус. Этот выживет. Сильная особь, почти как тот первый. Он сделает, что нужно.

15.

К ночи Анна закончила перчатки. Не торопилась, потому что не хотела выходить, и с кем-либо разговаривать. Понева возглавила взвод техников на подготовке удерживающей платформы ко второму выезду, дав лейтенанту возможность не показываться на людях с опухшими глазами.

У Анны получились полностью обшитые металлом доспехи для обеих рук с устройством забора образцов на запястьях. Осталось вставить пустые ампулы, и можно выдавать главному учёному.

Она собралась пойти к нему сама. Как раз потянулась за робой, висящей на углу стола, чтобы одеться, как услышала тихие шаги в коридоре. Дмитрий вошёл, привычно огляделся в мастерской, взял стул, приставил к столу Лазаревой, сел напротив неё.

Анна молча наблюдала за ним. Бестужев о чём-то думал, но не как обычно. Обычно, когда в его голове рождались новые идеи, выражение лица было немного напряжённым, а сейчас… казалось, он был не здесь. Его мысли блуждали далеко отсюда.

Лазарева была права. Дмитрий думал о том, что всё, что они здесь делают, не имеет должного результата. Потеря Кости – показатель. Альфа показал, что на любое их действие, будет дан ответ. Начнут проникать в улей – будут терять отдельные команды, Альфа больше не позволит им делать обходы приграничной территории. Придумают что-то ещё, получат адекватные защитные меры. Они теряют время. Нельзя воевать с монстрами человеческими методами.

– Дим? – позвала Анна.

Он смотрел куда-то мимо неё. В стену.

Бестужев пришёл к Лазаревой неосознанно. Не мог работать, не стал говорить с Пашей, не прикоснулся к компьютеру. Вся группа плотно сидела за изучением фрагмента сигнала, а он не хотел даже взглянуть на данные анализа. Просто не хотел. И не мог себя заставить. Поэтому пришёл к Анне. Здесь, с ней, он хотел быть.

Дмитрий думал, что справится. Ещё сегодня утром после возвращения спасательной группы с останками машин десантников, надеялся, что задавит боль, как всегда. Как сделал это после потери отца, матери и брата. Ведь они были семьёй, а Костя всего лишь охранник, которого он знал полгода. Но оказалось, что это не так. Сегодня он потерял друга. Одного на миллион. Который погиб потому, что оказался рядом с тем, кто хочет убить Альфу и всё его племя, ценой всех и каждого, кто окажется рядом с ним.

Дмитрий знал, что это его вина. Это он отнял у Кости жизнь. Ещё в тот момент, когда позвал его в свою команду, и дал задание защищать себя. А Костя его выполнил, вложив душу.

Бестужев взглянул на Анну, попал под её тяжёлый взгляд.

– Как ты, Нют? – спросил он.

Лазарева покачала головой, сдвинула брови, чтобы спрятать полную растерянность.

– Не знаю, – честно ответила она.

Дмитрий посмотрел на перчатки, лежащие на столе, и Анна подвинула их к нему:

– Это для тебя.

Бестужев вопросительно вскинул бровь, взглянул на женщину. Сейчас они сидели близко напротив друг друга, так что можно было рассмотреть каждую ресницу.

– Чтобы Альфа не откусил тебе руку, – Анна вымученно улыбнулась. – Смотри.

Она подняла перчатку.

– Система забора автоматическая, срабатывает при касании, либо можешь кнопкой, вот тут – говорила она, показывая, как работает. – Металл должен выдержать челюсти Альфы, если зажмёт.

Дмитрий сразу протянул руку, взял перчатки, надел. Лазарева следила за его лицом. Похоже, он обрадовался. Будто это было как раз то, что ему давно нужно.

– Здорово, – улыбнулся Бестужев. – Чтобы я делал без тебя, Нют?

– Доставал бы другого техника, – ответила Анна.

Дмитрий внимательно изучил устройство перчаток, снял их, положил на стол:

– Спасибо.

Оба помолчали. Но Бестужев смотрел Анне в глаза, а ей казалось, что он говорит. Не размыкая губ, рассказывает то, чего не может сказать вслух.

Так и было. Идея, возникшая в голове Дмитрия ещё в улье, взросла. Нельзя воевать с монстрами человеческими методами. Нужна принципиально новая стратегия. Он уже определил её суть, но даже в самом страшном сне не мог представить, как реализовать то, что задумал. Впервые за всё это время страх снова возвращался нему. И сейчас Анна видела это на его лице. Бестужев чего-то боялся, но всё равно думал об этом, и пытался заставить себя набраться смелости.

– Я слушаю, – прошептала Лазарева, – всё, что хочешь мне сказать.

Пока не поздно. Пока мысль, внушающая ужас даже человеку без страха и сомнений, не стала действием. Анна вдруг отчётливо поняла, что границы, выставленные Бестужевым для самого себя, стёрты. Больше для него нет пределов. Оказывается, последним рубежом был Костя. Это он сдерживал реальную движущую силу Дмитрия – ненависть. А она была безгранична. И сейчас именно она управляла им. За небрежным взглядом карих глаз – страшный голодный зверь. Именно он найдёт способ убить Альфу. Или погибнет, пытаясь. Но не остановится ни перед чем.

– Скажи мне, что ты задумал, – прошептала Лазарева, холодея.

Без сдерживающего фактора, без кого-то рядом, кто скажет: – остановись, Бестужев стал свободен. И способен на всё. То, что он сделал в улье не пойдёт ни в какое сравнение с новым планом действий.

Дмитрий вдруг взял Анну за руку, погладил подушечки пальцев, огрубевшие от постоянной работы, повернул руку запястьем к себе, посмотрел на красную звезду.

– Так и рисуешь, – улыбнулся Бестужев. – Мне всегда нравилась эта звезда. С первого раза, как увидел. На удачу в бою, да?

– Да. Дим,…

– Скажи мне: всё будет хорошо.

Лазарева замолчала, внимательно глядя на Дмитрия.

– Просто скажи, – улыбнулся Бестужев. – Я тебе поверю.

Улыбка чуть ослабила страх, который его мучил, и Анна поняла, что он должен это услышать. Возможно, за этим и пришёл. Она тяжело вздохнула, кивнула:

– Хорошо. Всё будет хорошо.

Ещё секунды они просто смотрели друг на друга. Хотелось оставить всё, как есть. Продлить мгновение, в котором они сидели вдвоём в тишине, ещё в неведении о том, что будет завтра.

Телефонный звонок показался слишком громким.

Анна вздрогнула, нажала кнопку на переговорном устройстве:

– Техники, – ответила она.

– Лейтенант, Бестужев у вас? – раздался голос дежурного.

– Да.

– Совещание через пятнадцать минут. Вы тоже.

– Есть.

Дмитрий отпустил руку Анны, встал, забрал перчатки со стола.

– Ну, похоже, есть успехи с сигналом, – произнёс он. – Пойдём.

16.

Генеральный штаб Министерства обороны назначил срочное видео совещание. Фрагмент сигнала, доставленного группой майора Бестужева из улья, был полностью обработан. К телемосту подключались штаб округа в Екатеринбурге, тактико-аналитическая группа Муна и центр космической разведки. Несмотря на глубокую ночь, залы для брифинга всех участников совещания был полны.

В конференцбоксе базы Хромтау быстро собирались начальники служб.

– Майор Бестужев, вы нам нужны, – громкий голос полковника Муна из динамика заставил Дмитрия вздрогнуть.

Совещание ещё не началось, шла подготовка. Люди с планшетами в руках мелькали на экранах. Дмитрий сидел, опираясь локтями на интерактивный стол, и смотрел на значки приходящих файлов. Не открывал их, просто смотрел, как они вспыхивают.

– Майор,…

– Да, я слышу.

– Ты не посмотришь?

– А ты разве не расскажешь?

Мун удивлённо взглянул на Бестужева через экран, но ничего не переспросил, кивнул. В зал для брифинга в Екатеринбурге вошёл генерал Королёв, сразу отыскал на мониторах Дмитрия. Камера была направлена прямо на него. Валерий Михайлович сел за стол.

– Бестужев, – позвал он.

Дмитрий поднял на Королёва взгляд.

– Мне жаль, – произнёс генерал.

Лишних слов не было нужно. Оба понимали, как мешает боль, если дать ей волю.

Бестужев кивнул, заставил себя собраться, открыл присланные Муном файлы. Успел бегло просмотреть их. Но краем глаза взглянул на стоявшую у стены Анну и снова отвлёкся. Заметив, что Дмитрий обернулся, Лазарева улыбнулась ему, кивнула. Вроде как отметила, что всё хорошо и пора начинать. Но на душе у самой было не спокойно. С Бестужевым что-то не так. Никто этого не заметил, да он и не позволил бы кому-то заметить. Но теперь она буквально следила за ним, за выражением лица, за взглядом. Могла бы залезть в голову, чтобы посмотреть мысли, залезла бы.

– Мы готовы? – спросил Дмитрий, разворачиваясь к мониторам.

– Да! – Мун разобрался со всеми рассылками. – Мы готовы начать.

Матвеев и остальные офицеры сели за стол.

– Внимание, товарищи! – произнёс с экрана министр обороны Дубравин. – Совещание проводится между генеральным штабом, штабом центрального округа и военной базой Хромтау. У нас есть фрагмент передачи данных между сердечным кораблём инопланетного оборонительного сооружения – ИОС «Хромтау» и его Альфа-особью, полученный руководителем оперативной научной группы майором Бестужевым.

Мун открыл на всех обзорных экранах новое изображение. Казалось это кадр, снятый на местности. Но картинка была нечёткой и двигалась. Было похоже на следование спутника над земной поверхностью на низкой высоте.

– Это нейронный сигнал, – пояснил полковник. – Прямая электрохимическая связь. Альфа видит это по-другому, с полным эффектом присутствия. Но, а мы можем смоделировать объёмное изображение в трёхмерном пространстве.

На каждом объекте, возникающем на экранах – холме, озере, или дереве светились какие-то отметки, стоящие либо в столбик, либо по горизонтальной линии.

– Мы думаем, это пояснения, – сказал Мун. – Или указания. Но расшифровка языка не удалась, мало данных.

Воспроизведение продолжалось, пока на карте, наконец, не возник улей, окружённый множеством символов.

– Это Курган. Сравнительный анализ местности выдал стопроцентное совпадение.

– Курган? – Дмитрий, наконец, заинтересовано взглянул на изображение. – Длинный маршрут.

– Вы сказали маршрут? – переспросил Дубравин.

Бестужев кивнул:

– Отметки и пояснения могут показывать скорость движения на каждом участке, время перехода, любые важные сведения.

– Наши аналитики тоже решили, что это маршрут, – вступил Мун. – И вот почему: шесть часов назад из ульев Саратова, Пензы и Ульяновска одновременно стартовали их сердечные корабли, преодолев по сто семьдесят километров, они снова закрепились на земле на новых координатах.

На мониторах появились видеокадры с беспилотников. Верхушка главной башни улья озарилась светом, выпуская из себя корабль, который с ярким шлейфом ушёл в средние слои атмосферы.

– Через час состоялся единовременный выход наземного войска, – прокомментировал полковник последние кадры с камер на мачтах перед тем, как их снесла лавина мегистотериев.

– Образование новых оборонительных сооружений началось одновременно, – добавил он. – Майор Бестужев, вы наш главный специалист по пришельцам. Что скажете?

Взгляды устремились на Бестужева.

Пока шли разговоры, он не терял времени. Отметил точки Саратова, Пензы, Ульяновска и Самары у себя на планшете, а также новые координаты ульев. На карте образовалась огромная новая территория – почти идеальный круг, увеличивающийся одновременно по всему радиусу. Корабли передвинулись дальше от контролируемых территорий, присоединив новые.

– Самара пока не выдвинулась? – спросил Дмитрий.

– Нет.

– Значит скоро, – кивнул Бестужев.

Соединив точки на карте, он отправил картинку на главный экран:

– Идёт увеличение подконтрольной территории.

– Да, мы поняли, – произнёс Дубравин, оглядывая изображение. – Цель?

Дмитрий думал всего мгновение. Достаточно было взглянуть на данные ЦРК о приближении кораблей из космоса.

– Это плацдарм. Хозяева возвращаются, видимо в этот раз посадка на планету всё-таки планируется. Им нужна безопасная зона.

– Тогда не одна, – задумался Дубравин. – Раз у нас перехват маршрута из Хромтау в Курган, возможно, что в вашем квадрате также начнётся образование супер улья. Но здесь у аналитиков возник вопрос. Полковник Мун?

– Да, – подхватил полковник. – Мы всегда исходили из того, что улью необходимы люди для обращения в солдат. Рост должен ожидаться в сторону поселений или зон эвакуации. А между этими городами сейчас пустая земля. Поселения эвакуированы. Зачем объединяться на этой территории?

Бестужев ещё мгновение смотрел на карты.

– Что ж, в первой фазе захвата планеты действительно была применена тактика, направленная на захват наибольшего количества людей, – согласился он, – но похоже, что это больше не актуально.

– Майор, поясните, – попросил Мун.

– Примерно месяц назад инопланетные сооружения остановили рост, прекратили набор солдат, и заняли выжидательную позицию, – произнёс Дмитрий. Он ещё думал, складывая всю имеющуюся информацию в одно целое. – Сегодня корабли начали формирование новых ульев, на основе уже имеющихся у них ресурсов. Что может значить только одно – необходимое количество солдат набрано, начата вторая фаза – подготовка к высадке хозяев.

Ещё минуту аналитики всех штабов взвешивали «за» и «против».

– Значит, мы им больше не нужны, – наконец произнёс министр обороны. – Что ж, логично.

Дмитрий всё ещё внимательно смотрел на карту. Кое-что не складывалось.

– Крупнейшие ИОСы рядом – Курган, Челябинск и Петропавловск, – произнёс он. – Если формирование супер улья начнётся, то между ними. Но тогда для кругового роста не хватает ещё одного объекта.

– Поясните, майор, – нахмурился Дубравин.

Дмитрий думал. Помимо Хромтау на территории Казахстана оставалось ещё два малых инопланетных сооружения. В населённых пунктах Есиль и Боровое. Три сердечных корабля летели в связке к Астане, но добрался только один. Небольшие ульи Есиль и Боровое пока были бесполезны для стратегических целей мегистотериев, но…

– Похоже, в нашем случае ИОС «Хромтау» не просто переселяется, он двинется на соединение с другими малыми ульями, – произнёс Дмитрий. – Это похоже на стягивание мелких разрозненных группировок. Значит, Курган не обязательно пункт назначения. Он, возможно, указан, как объект в составе нового образования. И возможно, будет образован ещё один крупный улей для замыкания круговой структуры.

Бестужев отметил точки двух малых инопланетных сооружений на карте. Единственным военным объектом между ними оставалась запасная мобильная база в Костанае. И её расположение было крайне удобно для соединения группировок противника.

Дмитрий откинулся на спинку кресла и уже с полной уверенностью произнёс:

– Курган не пункт назначения. Более вероятно, что Костанай или его окрестности.

– Майор,… – министр обороны внимательно смотрел на него с экрана. – Ваши же разведданные говорят в пользу Кургана. Вы говорите в пользу Костаная.

– Надо решить, где ставить заслон, – закончил его мысль Дмитрий.

Два возможных пункта назначения. На каком направлении организовать атаку? Куда стянуть оперативно-тактические подразделения округа? Тем более что на новое место базирования двинутся сразу три армии примерно по пятнадцать, двадцать тысяч особей. Сколько сил необходимо, чтобы сдержать такую мощь на марше? С учётом того, что каждое войско пойдёт под прикрытием своего Альфы, имеющего в своём личном арсенале средства электромагнитного и инерционного удара. Возможности атаки средствами нападения людей будут ограничены.

Бестужев был уверен в своём ответе.

– Костанай, – повторил он. – Мобильную базу на колеса и держать в состоянии готовности к экстренному выезду. Нашу эвакуацию тоже надо начать прямо сейчас.

Королёв удивлённо взглянул на Дмитрия с экрана. Как, в общем, и все остальные. Даже Матвеев развернулся в кресле, вопросительно посмотрев на Бестужева.

– Поскольку наш улей съезжает, нам здесь делать больше нечего, – добавил Дмитрий.

Заявление вызвало паузу в обсуждении.

– Майор, съезжает корабль, но улей останется, не хотите провести исследования? – заметил Королёв.

Дмитрий ещё раз окинул взглядом фрагмент записи сигнала с проложенным маршрутом. Судя по нему, войско мегов собиралось пройти мимо базы, километрах в пятидесяти от её стен. Но Бестужев был уверен в обратном.

– Нам не позволят это сделать, – произнёс он. – Альфа уничтожит нас, прежде чем уйти.

– Вы считаете, что база подвергнется нападению? – нахмурив брови, уточнил Дубравин. – До сих пор Альфы не принимали неадекватных решений. С чего сейчас? Ваши две сотни человек не представляют ценности, в связи с тем, что при атаке на защищённый объект, меги понесут более существенные потери.

Дмитрий не сразу ответил. Помимо всего объёма анализируемых данных, он вспомнил Альфу. Тот уже знал о предстоящем марш-броске. Знал о том, что можно будет пройти там, откуда к нему пришли незваные гости.

Бестужев давно понял, что во многом благодаря этому они вышли. Альфа позволил им. Не отпустил, но всё-таки дал им шанс. Это была игра. Развлечение с аборигенами на захватываемой планете. И если он может играть, то может и мстить. А Дмитрий унизил его, ранив и сбежав. Альфа не простит.

– Он придёт сюда, – повторил Бестужев. – Мы нанесли ему оскорбление своим визитом, он не оставит это безнаказанным.

– Майор, вы в своём уме? – спокойно спросил министр обороны. – Я спрашиваю, потому что вы официально заявляете, что Альфа Хромтау нападёт из-за личной мести?

– Я заявляю, что Альфа Хромтау не посчитает большой потерей несколько тысяч своих солдат, – жёстко произнёс Дмитрий. – Мы травим ему жизнь уже три месяца. Всё, что я знаю о правилах войны мегистотериев, говорит мне, что Альфа явится прямо к нам. Если не хотите потерять всех, кто есть на базе, нас… необходимо… убрать… с его пути.

Бестужев отчеканил последние слова, и после них на несколько мгновений установилась тишина. Дубравин задумался, решая для себя, как лучше уведомить верховного главнокомандующего о прекращении особо важных исследований на базе Хромтау по инициативе главного учёного.

Буквально вчера Владимиру Алексеевичу доложили, что путь в улей открыт. Благодаря Бестужеву. Чертежи для сборки нового камуфлирующего устройства уже отправили на завод. Плюс – получен образец сигнала. Это ещё не доступ к системе связи, но это больше, чем они добились за полгода попыток подобраться к коммуникационной нейросети пришельцев. В общем-то,… губы раскатали все. От майора ждали буквально чудес, но, кажется, он решил, что пора, прекратить их поток.

В любом случае, речь шла об инициативе Бестужева, а президент прислушивался к его мнению. Как в первый раз с открытием средств дезинфекции всему миру, что спасло сотни тысяч жизней, так и во второй с решением вопроса с президентом Казахстана о создании базы близ Хромтау. Оба раза майор лично прилетал в ставку верховного главнокомандующего и просил об этом. Пока все его действия были успешны на сто процентов, а поводов усомниться в правильности решений – ни одного.

Королёв уже согласно кивнул.

– С учётом мнения майора, я поддерживаю инициативу свернуть базу, – произнёс он. – Если супер улей образуется так далеко, то её функционирование, как научного объекта бессмысленно.

Возражений не последовало, и министр обороны тоже, наконец, кивнул:

– Майор, доклад верховному через час. Раньше не могу, он всё ещё на совещании по беженцам в Кардиффе. Так что, официальный приказ от Генштаба получите самое раннее через час. А пока, начинайте подготовку. Научную базу Хромтау свернуть и вывести в Екатеринбург. Валерий Михайлович, будьте готовы принять их на месте.

Королёв кивнул:

– Мы готовы.

– Насчёт направления атаки… – Дубравин думал ещё секунду, но всё-таки согласился и кивнул командующему округа: – Валерий Михайлович, разработайте план действий на случай, если армии мегов двинутся всё-таки на Костанай.

– Так точно, – ответил Королёв.

– Приступайте.

В залах поднялся шум, разговоры и звук отодвигаемых кресел.

– Убавь, – полковник Матвеев кивнул своему технику связи.

Сержант быстро убрал звук.

– Так, – полковник Матвеев встал из-за стола, окинул взглядом офицеров. – Начинаем выполнение протокола эвакуации. Я хочу, чтобы к утру мы были готовы начать немедленный вывод научного сектора и материальной части. Задачи свои знаете.

Командир базы подождал, пока люди покинут конференцбокс, и взглянул на Бестужева:

– Успеем?

– Не знаю, – ответил Дмитрий. – Если маршрут проложен ещё позавчера, возможно, сейчас улей уже полностью готов к марш-броску. Могут выдвинуться в любую минуту.

– Ну, тогда не сидим, – кивнул полковник. – За дело.

17.

Костя шёл босиком. Ноги распухли, прочные военные ботинки лопнули на них по швам и остались в улье, вместе с другой, содранной одеждой.

От боли казалось, что вокруг темно. Этот фонарь над головой, это, кажется, солнце. Его красный свет окрасил собой небо и землю, слив их в единое пустое пространство, в котором он шёл. Кровь капала из глаз, сочилась из ушей, и кожа трескалась при движении, но он шёл…

Невдалеке с обеих сторон брели его товарищи, а меги следовали за ними. Держались позади метрах в пятидесяти в боевом порядке: клиньями с ведущим бетой в центре.

Костя остановился, собственное дыхание разрывало гортань. Воздух, проходящий через неё, будто царапал когтями.

– Иди…

Может, это собственные мысли? Может, действительно у него столько сил, чтобы идти? Чтобы выдержать эту боль?

Нет. Та часть сознания, которая всё ещё была собой, говорила, что это приказ Альфы. Только поэтому он может двигаться. Командующий был там, внутри этого огромного войска. Багиров снова пошёл, выполняя его приказ.

Впереди была видна мачта с видеокамерами, которые поворачивались, силясь охватить всю картину, все объекты.

– Стой, – приказ остановил человека прямо перед ними.

Чтобы все, кто сейчас наблюдал сквозь расстояние, увидели, кто идёт впереди.

Костя хотел опустить голову, но не мог. Кровавые слезы текли по щекам, и это было единственное, чего не мог контролировать Альфа.

– Хватит, – прошептал Багиров, – они видели.

Из камер на мачтах внезапно брызнули искры. Это импульс Альфы сжёг электронику. Его послание было передано, больше эти устройства не нужны.

На верхушке главной башни оставленного улья прорезались трещины, и мощные стенки развалились на куски, с грохотом падая вниз. Сверкающий на солнце корабль, поднялся из недр, озаряя купол яркой вспышкой. В глазах Кости, ядовито-синих сейчас и пронизанных кровавыми лопнувшими сосудами отразился этот свет.

Альфа вышел к нему из толпы, окинул взглядом. Багиров чувствовал его в своей голове. А кроме него, слышал каждую бета-особь и фоном гул, как в пустой трубе, проходящий через всех зета-мегистотериев. Эта была сверхсвязь. Казалось, мозг раздувался в голове, чтобы вместить это всё, а растущее БПУ выламывало позвоночник изнутри. За ушами лопалась кожа, выпуская его светящиеся пластины.

Корабль ушёл высоко, исчезая из виду, но Костя знал, куда он направился. В новый пункт назначения двинулась и основная масса войска мегистотериев. С Альфой оставалось только пять тысяч. Он всё это знал, потому что уже был на связи с главной особью. БПУ ещё не выросло, но даже частично сформированное оно держало человека под контролем у Альфы.

– Приведи меня к нему, – родилось в мыслях. – Иди.

Багиров потянулся рукой к набедренной кобуре. Командующий улья позволил ему оставить оружие. Позволил думать, что он может что-то сделать, но едва пальцы ухватились за пистолет, руку словно ударило током. Кожа лопнула над вздувшейся мышцей. Костя вскрикнул.

Альфа наклонился к его лицу и позволил почувствовать, что испытывает от происходящего. Багиров принял ощущения главной особи каждой клеточкой тела. Альфа знал, что это он помог тому человеку, кто посмел зайти в улей, и уйти из него живым и необращённым. Память Кости была открыта главной особи, так что Альфа, понял, что у него в плену второй участник той схватки.

Поэтому пытать его доставляло истинное будоражащее удовольствие. Командующий сказал об этом открыто. Чем сильнее будет сопротивление, тем яростнее он будет его ломать. Он даст пленному продержаться как можно дольше и не позволит себя убить, а когда наиграется, порвёт в клочья его мозг, а потом и тело. Пощады не будет, ни милости, ни быстрой смерти, ни жизни после неё. Солдаты больше не нужны улью. За исключением одного, за которым они идут.

– Вперёд.

Приказ Альфы разнёсся по всем соединённым сознаниям, и через мгновение задрожала земля. Меги двинулись. Все сразу, набирая максимальную скорость бега. Пылевое облако, словно песчаная буря окружило пятитысячную армию.

18.

В оперативном штабе оператор обратил внимание на странное изображение на экране. Камера на мачте отметила движение на границе улья и автоматически сфокусировалась на движущемся объекте, но не распознала его по параметрам мегистотерия.

Оператор увеличил изображение и на мгновение замер. Просто не зная как… это доложить старшему смены. Но Самойленко увидел сам. Поражённо встал с места и тоже несколько секунд просто смотрел. Потом быстро протянул руку к панели, нажал кнопку прямой связи с командиром базы.

– Товарищ полковник, зайдите в оперативный штаб. Прямо сейчас, – произнёс он.

– Что у вас там?

– Вы должны увидеть это сами, – уверенно ответил старший смены. – Движение возле улья.

Матвеев, запыхавшись, вошёл через две минуты:

– Неужели двинулись уже?

Он замолк, увидев лица людей, и посмотрел на экраны, где шла картинка в реальном времени. Увидел человека, стоящего перед камерой, узнал залитое кровью лицо.

Полковник сглотнул комок в горле, подошёл к мониторам.

– Какие будет указания? – спросил его Самойленко.

Голос парня засипел, потому что пересохло горло.

– Подожди, дай минуту, – ответил Матвеев.

Но на экранах запрыгал квадратик, считающий количество объектов, которое увеличивалось критично быстро. Автоматически сработала тревога, когда их стало больше ста. Меги покидали улей одновременно из всех выходов.

– Выслать беспилотники, – приказал Матвеев. – Сколько огневых групп в поле?

– Четыре.

Количество объектов, фиксируемых камерами на каждом участке, перевалило за тысячу. Дроны, облетающие поле вдоль линии наступления, передавали картину отделения от общей массы войска огромного потока мегов. Он быстро набирал скорость, минуя наблюдательный периметр. Но остальная часть войска ещё стояла на месте у линии мачт.

– Что происходит? – не выдержал старший смены. – Что они делают?

– Я не хочу звать Бестужева сюда, – произнёс Матвеев, оглядывая мониторы. – Этот полк пойдёт к нам. Майор это предвидел.

На минуту в оперативном штабе установилась тишина. Люди осмысливали слова полковника.

– Товарищ полковник, при всем уважении, – наконец твёрдо произнёс Самойленко: – Если это прямая атака на базу, то майор Бестужев нужен. Главный специалист по этим тварям он.

Матвеев плотно сжал губы, но утвердительно кивнул:

– Хорошо, вызови его.

– Секунду, – внезапно сказал оператор. – Колебания магнитного поля.

И в то же мгновение мониторы накрыла рябь. Изображение исчезло. В том числе с дронов.

– Зафиксирован электромагнитный импульс.

– Что ж, это Альфа, – кивнул Матвеев. – Лишил нас глаз. Огневые группы отозвать на узел обороны. Объявите по базе: эвакуация только что стала экстренной.

– Вызвать дополнительный транспорт?

– Да, срочно. С запасной базы Костаная.

Было понятно, что из Екатеринбурга вертолёты просто не успеют. Им лететь три часа, а меги будут на месте гораздо раньше.

19.

Лаборатории учёного сектора должны были эвакуироваться первыми. Оборудование консервировалось и закреплялось на полу боксов. Убирались внешние железные коридоры, соединяющие их в единое целое. Освобождался подъезд для погрузчиков, которые должны были поставить мобильные армейские модули на прицепы машин.

Параллельно собиралась медицинская служба. Техники демонтировали дезинфекционные боксы со всем оборудованием. Лазарева распределила сюда Галю с парнями, а сама отправилась к учёным. Хотела сначала поступить наоборот, чтобы не отвлекать Дмитрия. Но когда сосредоточилась на работе и заставила себя выбросить мысли из головы, автоматически пришла в научный сектор.

Она вошла в МАНЦ, где учёные проводили обязательные процедуры перед консервацией оборудования – завершали программы, сохраняли данные на съёмных носителях. Бестужев работал за главным компьютером. Сидел боком к входу, так что Анна остановилась в дверях, и минуту наблюдала за ним. Разглядывала коричневый отлив в чёрных волосах, шею, видимые в разрезе футболки трапециевидные мышцы. Дмитрий вдруг обернулся. Лазарева могла бы отвести взгляд, но не стала, улыбнулась, молча прошла в помещение. Едва успела заняться делом, как нагрянула сирена, и на мониторах появилось сообщение: экстренная эвакуация.

Люди на мгновение бросили работу:

– Что? Почему?

Громко зазвонил прямой телефон с оперативным штабом базы.

– МАНц, – ответил Дмитрий.

– Майор Бестужев, зайдите, – голос Самойленко был напряжён.

– Иду, – ответил Дмитрий и сразу поднялся. – Протокол экстренной эвакуации, – крикнул он Паше. – Только информационные ресурсы и люди. Оборудование бросаем. Экипироваться, вооружиться и на эвакуационные точки.

– Есть, – кивнул Третьяков.

– Значит, справитесь без меня, – сказала Лазарева. – Я к своим!

Ей надлежало организовать вывод собственного подразделения.

– Давай, – Дмитрий кивнул.

Они выбежали вдвоём, разделилась уже на улице. Анна побежала к боксам техников, собирая своих ребят по дороге, Бестужев в оперативный центр. Первое, что он услышал, войдя туда, было:

– Когда будут в зоне поражения, стреляйте.

Полковник Матвеев, сказав это, бросил на вошедшего майора быстрый взгляд.

Беспилотники передавали картину поля. Сьёмка с большой высоты показывала боевое построение мегистотериев. На экранах мелькали цифры расстояния до узла обороны перед базой и расчёт конечной траектории. Мегистотерии шли точно в направлении минного поля.

– Давно вышли? – Дмитрий быстро оглядел все экраны.

– Десять минут назад. Держат скорость сто километров в час. У минного поля будут через пятьдесят минут.

Бестужев пытался понять, что не так. Лобовая атака с огромными потерями?

Альфа знает, что база защищена. И если его задача уничтожить её, а не положить тонны трупов перед людьми, то прямая атака – это неоправданная растрата боевого ресурса. И это просто глупость, не свойственная главной особи.

– Думаю, Альфа бросит на минное поле сто или двести особей, чтобы пробить дорогу через него, – произнёс Дмитрий. – Но они будут, как открытая мишень, идут прямо на ДОСы. Слишком большие потери, слишком…

– Покажите, – произнёс Матвеев.

Самойленко сглотнул не приятный комок и включил воспроизведение записи.

– Перед отключением, камера сняла вот это, – сказал он.

Бестужев взглянул, и его словно поглотила ледяная волна. Мысли вдруг захлебнулись.

Залитое кровью лицо Кости на мониторе было едва похожим на самого себя. Тёмный взгляд оставался осознанным. Но единственным, что он осознавал, была боль, и это было заметно. Даже сквозь взгляд камеры и расстояние, сквозь экран.

На этот раз нескольких секунд оказалось мало, Дмитрию понадобилась минута, чтобы отключить ту часть себя, которая отвечала за эмоции и оставить только логику. И она подсказала, что его расчёт на месть Альфы верен. Начальная степень мутации означала, что командующий улья повременил с обращением, иначе к этому времени Костя уже был бы одним из них. Но он ещё человек и Альфа хотел, чтобы его личный враг среди людей это увидел. Это послание лично ему. Альфа сказал ему: Жди.

– Дмитрий, – Матвеев впервые назвал его по имени, и кивнул старшему смены, чтобы тот выключил запись.

Самойленко быстро нажал кнопку.

– Я бы вообще не показал тебе этого, – произнёс полковник, но это, возможно, важно для анализа атаки.

– Это важно, – хрипло произнёс Бестужев и перевёл взгляд на главный экран, где стремительно уменьшались цифры расстояния. – Это объясняет, почему Альфа ведёт свою армию прямо на минное поле. Костя знает его карту наизусть. Они пройдут без потерь.

– А участок ДОСов? Знание расположения огневых точек не поможет их пройти.

– Я не знаю, – ответил Дмитрий. – Но Альфа не просто так тащит за собой ещё не обращённого солдата. Он будет использовать всё, что есть в голове Кости, а он планировал все наши операции.

Матвеев смотрел на Бестужева ещё мгновение:

– Я отдал приказ, – произнёс он.

– Да, – произнёс Дмитрий, – я слышал.

Он замолк, плотно сжав губы.

– Возвращайся к себе, – кивнул Матвеев, – организуй эвакуацию. Вертолёты будут через час.

Бестужев кивнул:

– Есть.

Он быстро вышел из оперативного штаба, остановился только на секунду, чтобы перевести дыхание. Эмоций больше не было. План, который он себе выстроил, начал реализовываться. Альфа идёт к нему. Надо убедиться, что Нюта покинула базу, остальное по обстановке.

20.

Костя сопротивлялся снова и снова. И чем больше пытался остаться человеком, тем дольше им оставался. Рождающийся зверь будто стопорился о его волю, но прогрызал в ней кровавые дыры, поглощая человека.

В памяти внезапно чётко вспыхнула карта расположения мин.

– Нет, – прошипел Багиров. – Нет.

Нужны любые другие воспоминания, чтобы не дать Альфе узнать то, что знает он. Фотография родительского дома с семьёй осталась в разорванной куртке где-то в улье, и Костя не мог вызвать родные лица в памяти. Неодушевлённая фотография лишь напоминание, но не воспоминание, которое может занять собой мысли. Нужно что-то яркое, более близкое.

Анна – вспомнилась она. Мыслит нестандартно – так сказал Дмитрий.

– Поганая тварь! Я умру из-за него!

И снова в мыслях возникла карта.

– Нет, – шипел Багиров.

Он заклеил ту банку пластырями, чтобы Анна так не боялась. Она налила ему кофе, красиво катнула кружку по столу. Он знал, что рассмешит её словами: бледная, худая, кто тебя замуж возьмёт? Почему он ничего не сделал? Почему не решился раньше? Тоже не вовремя? Почему не подумал, что завтра может умереть не Дмитрий, а он сам?

И снова пролезла поганая карта минного поля и линии ДОСов, закопанных в песок. Зоны охвата заградительным огнём каждой огневой установки, мёртвые зоны…

– Нет… – Костя рычал, сплёвывал кровью, снова рычал.

Пытка не заканчивалась. В какой-то момент, Альфа ослабил эту страшную хватку и сознание прояснилось. Но только для того, чтобы человек впал в ужас. Они пришли.

Багиров стоял прямо перед началом минного поля, за которым вдалеке возвышалось бетонное ограждение базы, виднелись утопленные в землю ДОСы и едва заметные стволы пушек, выкрашенные в камуфляжный песочный цвет.

– Покажи мне…

Костя ждал этот приказ. Но они пришли. А значит, есть шанс, что Альфе не удастся сломать его. Он просто не успеет. Надо продержаться ещё минуту! Дроны и стрелки на вышках видят его. Должны отдать приказ!

– Убейте меня, – прошептал Багиров.

За двести метров от него Никитин шагнул на минное поле. Едва стоящий на ногах Андрей, с растрескавшейся и кровоточащей кожей, нарастающей на неё серой чешуёй, и вздутыми мышцами, торчащими наружу, как кровавые мешки, обернулся к своему командиру.

– Стой,.. – зашептал Костя, – он не знает…

Но Альфа не позволял с ним говорить. Багиров чувствовал, как обрывается связь, и всё равно пытался. Этим ускоряя процесс роста БПУ. Шея трещала и ломалась. Костя чувствовал каждый долбаный позвонок, трескающийся внутри тела.

– Карту видел только я! – взревел он.

Насквозь через голову Багирова к Андрею прошёл приказ:

– Иди.

Никитин шагнул. Костя слышал, как щёлкнула под его ногой мина, видел, как взрыв разорвал человека на куски, но не мог кричать. Запрет Альфы пришёл в тот же момент, как брызги крови взметнулись в воздух. И вся боль, которую можно было выплеснуть наружу, ушла вовнутрь, в голову, в мысли и взорвалась там. Багиров рухнул на колени.

– Иди!

Он двинулся вперёд на четвереньках, но встал и побрёл вперёд. В ста метрах от него с другой стороны прогремел второй взрыв. Погиб Гриша. Потом третий, четвёртый и последний пятый. Костя чувствовал, как они умирали. Каждый, будто отрывал кусок его сознания, уходя.

Впереди минное поле примыкало к участку ДОСов.

– Стреляйте – шептал Багиров, – стреляйте…

Бронебашни взяли цели. Дула орудий развернулись в разные стороны, охватывая зону поражения по секторам.

– Стреляйте! – в отчаянии закричал Костя.

Что-то лопнуло под рёбрами и вздулось внутри, а потом ринулось во все части тела. Мышцы вздыбились, прорывая кожу. Багиров взвыл, рухнул на землю, ударился лицом, услышал треск носа, повозил по песку ртом, выливая из него чёрную кровь.

– Лежать, – приказ оставил его на земле.

Под ладонями внезапно потекла субстанция улья, прозрачная, едва заметная.

Багиров замер. Откуда? И внезапно понял. Она стекала с нескольких тысяч особей. Затвердев на их телах в улье, теперь она вернулась в жидкую форму и капала на землю. Тонко, тонко в ней поблёскивали нити электросети. Субстанция была управляема и текла в разных направлениях, огибая мины и просачиваясь рядом с ними вертикально вниз.

Костя слышал звук, вырывающийся из его горла. Он больше не мог произнести слов. Язык распух и будто раздвоился во рту. Потекла слюна, а вместе с ней серебристые капли мутогена из образовавшейся железы упали на землю. И сознание, наконец, сдалось…

Ужас, которому Костя сопротивлялся столько часов, первой каплей мутогена взял его целиком без остатка. Всё стало сном. Грохот начавшейся пальбы, жар и ударные волны разрывающихся снарядов, взметнувшиеся пыль и песок, огненные росчерки вспышек орудий, текущая почти на трёх метровой глубине субстанция улья, которая уже миновала фундаменты ДОСов под землёй, и пульс электросети, набирающей мощь… для удара.

21.

Из ДОСов открыли шквальный огонь, не дожидаясь пока меги пересекут минное поле. Но противник сразу изменил построение. Основная масса отступила, клины по пятнадцать, двадцать особей ринулись вперёд зигзагами, резко меняя траекторию движения. Беглый огонь догнал их, отбросил в брызгах крови. Крупнокалиберные заряды при прямом попадании пробивали броню мегов. Но сразу по следам каждой группы ринулась ещё одна, за ней следующая, резко меняя направление, и третья, также зигзагом.

Для каждой цели разное направление стрельбы. Огонь вёлся, не переставая, но отвлекая внимание на себя, одна группа давала шанс пройти другой.

ДОСы на фланге расстреляли почти всех атакующих, но последняя группа добралась до тел погибших, взвалила их друг на друга и толкнула к амбразуре. Узкая обзорная щель оказалась огорожена стенкой из тел. Взбираясь по этому щиту, меги прыгнули прямо на крышу, а с неё на дула пушек, выставленных наружу. Тела убитых помогли им ещё раз, когда содранную с них кожу с броней воткнули между бетонной стенкой и стволом, заблокировав движение поворотного механизма.

Но прорыв на этом участке пока могла прикрыть огневая вышка базы. Прорвавшиеся за линию ДОСов меги попали под обстрел.

Дроны, летающие над полем, видели, что атака не спадает. Всё новые группы вступали в бой. В оперативном штабе вели запись и анализ, пока была возможность. Альфа мог вырубить электронику с минуты на минуту.

– Не понимаю, чего он ждёт, – произнёс Матвеев, наблюдая бой.

До стен базы мегистотериям остался буквально километр. Альфа, в принципе, уже может действовать, но оборудование всё ещё работало, «чёрные комары» передавали картинку, а на площадках набирали обороты винты вертолётов.

В оперативном штабе остался сам полковник и старший смены лейтенант Самойленко. Операторы ушли на точку эвакуации.

Матвеев нажал кнопку связи:

– Бестужев, доклад.

– Научная группа покинула базу! – немедленно раздался голос майора.

Дмитрий пробежал по салону вертолёта, убедившись, что все люди его команды на местах и изъятые сервера крепко привинчены к полу.

– Всё, взлетайте! – крикнул он пилотам.

Сам выпрыгнул, захлопнул дверцу и побежал к соседнему вертолёту, где грузились медики и техники. В его спину ударил поток воздух из-под лопастей, когда транспорт научной группы взял круто вверх, торопясь покинуть опасную зону. За высокими бетонными стенами слышался бой. Выстрелы строчили пространство огненными стежками, и вспышки освещали небо над базой.

Бестужев добежал до вертолёта техников, но встретила его Галя Понева. Анны не было.

– Лейтенант велела улетать без неё! – сразу сказала Галя.

– То есть? – удивился Дмитрий. – Где она?

– Не знаю! Вы её заберёте?

– Конечно. Вы почему ещё здесь?

– Наш коридор после взлёта научной группы.

– Всё! Дали добро! – крикнул пилот. – Дверь!

Галя запрыгнула в салон в тот же момент, и Дмитрий захлопнул за ней дверцу.

Анна не полетела, значит, надо забрать её на последний рейс. На площадку как раз садился полосатый МИ-8.

Там ждали ребята смен оперативного штаба – одиннадцать человек операторов, с сумками-переносками для жёстких дисков через оба плеча. Это была последняя группа обслуживающего персонала базы. Увозили на себе данные оперативного штаба за три месяца работы.

Остальные – офицеры и солдаты, а это ещё примерно сто человек оставались на площадках стены и вышках. Бой шёл. Но Бестужев понял, что больше не слышит орудий ДОСов. Огонь вёлся с только последнего оплота обороны – бетонной стены. А это значило только одно – автоматическое наведение потеряло цели. Значит, войско мегистотериев уже на километровом пятачке перед базой.

Машины для эвакуации военных выстраивались у вторых ворот. Едва встав на своё место, заглушали двигатели. Альфа рядом, импульс может прокатиться по работающей технике в любой момент.

– Товарищ полковник, – Дмитрий вызвал его на бегу, – научная, медицинская, и техническая группа отбыли. Все, кроме лейтенанта Лазаревой. Её надо посадить на вертолёт команды штаба.

– Хорошо, – ответил Матвеев. – Она должна быть на месте через пять минут. И ты тоже!

– Будем!

Мощнейший удар сотряс внешнее бетонное ограждение базы. Раздались крики на огневых вышках. Люди побежали по наблюдательной площадке стены.

– Что за удар? – раздалось за спиной Дмитрия.

Он обернулся. Анна подбежала, на ходу закидывая за плечо ремень автомата и сумку.

– Ты где была? – вспылил Бестужев.

– У оперативного штаба. Мои улетели, всё в порядке.

– Да я знаю, только что оттуда. Ты зачем осталась?

– Не уверена.

– Это как понимать?

– Из нашей команды сталась только я, – выдохнула Лазарева. – Новой охраны тебе пока не дали, так что…буду сопровождать тебя вместо Кости.

Анна была уверена на сто процентов, что Бестужева сейчас оставлять нельзя. Это ядерный реактор без контроля.

– Ну, ты умница, – покачал головой тот. – Вертолёт улетает через пять минут, ты на него сядешь!

– Только вместе с вами, товарищ майор, – ответила Лазарева.

Оба побежали мимо колонны машин.

– Бестужев, на стену поднимись, – раздался в наушнике голос Матвеева. – Не знаем, что за удар. Сейсмоактивности нет.

Дроны осветили стену фонарями, показав трещины, поднимающиеся от низа. Что бы это ни было, удар пришёлся в фундамент стены.

– Иду, – Бестужев кивнул Анне на вертолёт. – Улетай.

Они были уже рядом с МИ-8.

– Нет, – Лазарева остановила его. – Я могу тебе здесь помочь.

Дмитрий резко развернулся к Анне, и вдруг обнял её, на мгновение очень сильно прижав к себе.

– Ты уже помогла, – прошептал он: – Дальше, я сам. Тебе со мной нельзя. Приказ эвакуироваться, лейтенант. Я догоню, поняла?

Прямой приказ. Лазарева тяжело дышала, пытаясь заставить себя смириться с тем, что Бестужева придётся оставить.

– Улетай! – Дмитрий подтолкнул её к вертолёту.

Анна сделал шаг, один, другой, пошла. Остановилась. Ребята уже почти загрузились, забрасывали в салон последние сумки.

Лазарева думала ещё мгновение, развернулась, нашла глазами Бестужева, поднимающегося шагом через две ступеньки по лестнице на стену.

– Чёрт,.. – прошептала Анна и повторила вслух: – Тебе со мной нельзя? Это куда, майор? Ты куда собрался?

22.

На площадке ждал капитан Крылов, командир роты охраны периметра.

– Что видели?! – крикнул ему Дмитрий, поднявшись. – Что было перед ударом?

Он взглянул на поле и замер. От вида, от зрелища. Несколько тысяч особей остановились сразу за линией ДОСов, и просто ходили вдоль неё, поглядывая на людей на стене, словно чего-то ждали.

Между ними и базой осталось примерно семьсот метров. Если ринутся, это одна минута.

Даже с расстояния было видно, что орудия ДОСов закиданы сверху горами тел и залиты кровью, стекающей в поле с низких бетонных стенок. Так ослепили системы прицеливания и заблокировали движение стволов.

– Ничего не было! – ответил Крылов на вопрос Бестужева. – Никаких полос в земле, ничего! «Бивни» не выходили.

Второй мощнейший удар прокатился по стене, и поверхность треснула уже выше, на уровне середины. Дмитрий свесился вниз. По почве не было заметно признаков подземного движения.

Удар! Чётко друг над другом побежали мелкие трещинки к самому верху. По ощущениям казалось, что разрушительная вибрация изошла из самой стены.

Мегистотерии издали рёв, заставив солдат крепче сжать стволы автоматов. Монстры ждали. Это было очевидно. Они не останавливались, ходили туда-сюда, рыли когтями землю, в ожидании момента, когда делать этот рывок через поле. Им словно нужен был какой-то сигнал…

Предположение у Бестужева родилось немедленно. Возможен только один вариант!

– Полковник, отправьте дрона к трещине! – быстро сказал он.

Голос майора не вызвал желания спросить зачем это надо. Ближайший «чёрный комар» нырнул прямо над его головой к основанию стены.

– Пусть заглянет с увеличением. Поиск активной электросети, – сказал Дмитрий.

В оперативном штабе Матвеев с удивлением посмотрел на экран, отображающий взгляд камеры на трещину, в которой едва заметно блеснули тонкие нити. Переливаясь через край, будто в сжимающейся губке, по стене вверх поползла прозрачная субстанция, быстро просачиваясь сквозь микротрещины в бетоне, закрепляясь электросетью на железных арматурах внутри. И получив команду, резко вздулась в твёрдый нарост, вышибая стену изнутри. Вот что это были за удары!

– Всем покинуть позиции прямо сейчас! – хрипло крикнул Матвеев. – Альфа уничтожит стену!

Связь оборвалась на последнем слове. От электромагнитного импульса рухнули на плечи солдат роботы-дроны, обдав людей горячими искрами, затих шум работающих двигателей машин, всех машин…

Дмитрий обернулся за долю секунды до того, как взлетающий вертолёт накренился в воздухе на бок, и, падая, пропахал лопастями землю перед боксом оперативного штаба, пробил его стенку и оторвал её, буквально располовинив вагончик. Взлетели в воздух антенны и компьютеры, разлетаясь на мелкие детали в облаке искр.

Но самого падения многотонной машины уже никто не увидел, мощнейший импульс разорвал стену изнутри, обрушив площадку и людей с высоты шести метров на острые арматуры, разорвавшиеся в бетоне.

Бестужев ударился, скатился, ударился снова, обдираясь в кровь, упал. Оглушённый грохотом, не сразу смог двигаться, когда падение прекратилось. Солдаты вокруг, кто был способен, зашевелились, расталкивая камни.

– Кто живой, занять позиции, – прохрипел Крылов.

Дмитрий сумел встать на четвереньки на склон завала, и сквозь пелену перед глазами увидел, что войско мегистотериев хлынуло к базе. Ему всё ещё казалось, что они двигаются медленно. По виску и шее текла кровь из рассечённой раны на голове, и весь мир будто остановился.

Солдаты открыли огонь. Было видно, как отбрасывает бегущих впереди особей, как их заносит в фонтанах крови и как они падают под ноги других.

Нюта… была в вертолёте…

Бестужев не мог заставить себя двигаться. Всегда нужна была минута, чтобы подавить боль, но сейчас… Нюта была в вертолёте…

– Уходим! К машинам! Занять оборону! – кричал Крылов.

Солдаты отступили вниз по навалу камней, ринулись к оставшимся в центре базы машинам.

– Бестужев! – голос в наушнике принадлежал Самойленко. – Майор, вы живы? Полковник Матвеев погиб! Вы старший офицер на базе! Слышите?!

В медленном мире горел штабной бокс, заваленный обрушенными антеннами, освещая стенки лежащего на боку вертолёта.

– Целый,… корпус целый, – Дмитрий прошептал это вслух.

Вся мысль была гораздо длиннее. Вертолёт не разбился при падении с низкой высоты и не горел…

Внезапно перед глазами возникло лицо Анны, в пыли и каплях крови, и щёку Дмитрия звонко ударила её ладонь, быстро возвращая его из шока.

– Майор, уж простите… – Лазарева дёрнула его со всей силы, срывая со склона за собой. – Вставай!

Она подставила плечо, но этого уже не было нужно. В голове Бестужева прояснилось, он вскочил на ноги сам:

– Как ты?..

– Я не села в вертолёт!

– Что? Ты…

– Бестужев, Лазарева! Сюда!

Солдаты разворачивали машины в круг, чтобы создать участок обороны. Подтаскивали к нему мобильные заграждения. Крылов поднялся за пулемёт на крыше автомобиля. Он и звал обоих.

С другой стороны от вертолёта бежали, поддерживая раненых, операторы оперативного штаба. Они выбрались из салона сами, успели заглянуть к раскуроченному боксу и забрать лейтенанта Самойленко. Он вышел из него за секунды до того как вагончик стал грудой железных обломков.

Все группы, включая Анну и Дмитрия, подбежали под защиту импровизированного укрепления ровно в тот момент, когда лавина мегистотериев хлынула в брешь.

Последние защитники базы открыли шквальный огонь со всех стволов. Первые, прошедшие на территорию монстры покатились к подножию завала камней, но остальные бросились вкруговую, прячась за любые укрытия: оставленные в беспорядке ящики, сложенные передвижные ограждения, рабочие боксы.

– Надо завести машины и убраться отсюда! – крикнул Крылов, спрыгивая с машины в защищённую зону.

Вместо него к пушке встал солдат.

– Альфа здесь, – ответил Дмитрий. – Попытаемся выехать, он их вырубит.

– А чёрт, майор, думайте! Мы в ловушке!

Словно гигантская волна, мегистотерии переваливались через разрушенную стену, и заполняли собой пространство каменного восьмиугольника базы. Чудом, круг из машин ещё не смели. Но пулемёты строчили, не переставая, и едва закончится последний патрон, людям конец. Это поняли все немногие, кто остался в живых до этого момента.

– Хорошо, надо попробовать! – кивнул Дмитрий.

Крылов прочитал его слова по губам, потому что от грохота стрельбы голоса не было слышно, и крикнул своим по рации:

– Водители за руль, загружаемся!

– По команде, когда все будут на борту, – крикнул Дмитрий. – Ворота?

Он обернулся к Самойленко. Парень вытирал кровь со лба, чтобы не капала на планшет в руках.

– Открою дистанционно! – кивнул он. – Если Альфа не вырубит мне связь.

Слова прозвучали громко, потому что внезапно стало тише. Несколько пушек перестали стрелять, за ними остановились остальные.

Крылов вскочил посмотреть, что случилось.

Меги не нападали. Они так и обхаживали границы охраняемой зоны, но не бросались под пули. И стрелки остановили стрельбу, держа их на прицеле.

– Что, что происходит? – шептали солдаты, вздрагивая при любом движении.

Внезапно бета-монстр прыгнул из общей массы двадцатиметровым прыжком и ударом вогнал одну из машин внутрь круга. Громыхнула стрельба, отбрасывая мега, но за ним уже прыгнули другие. Открылась брешь.

Дмитрий выхватил рацию у Крылова:

– Газу! Давим!

И взревев моторами, бронированные «тигры» ринулись в разных направлениях, разрывая круг и врезаясь в монстров на своём пути. Солдаты открыли беспорядочный огонь из открытых задних дверей.

– Самойленко! Ворота! – Дмитрий надеялся, что лейтенант услышит его голос.

Территория базы превратилась в адский автодром. Но створки вторых ворот поползли в стороны, открывая путь из этой ловушки, и несколько машин погнали напролом. Монстры ринулись наперерез. Боковые удары вышибли «тигры» с пути и подбросили в воздух. Движение захлебнулось.

В этот же момент в борт машины, в которой находились Дмитрий и Анна, ударили две особи. Схватиться за что-нибудь не успел никто. Меги с удара вышибли из салона всех. Люди вылетели в воздух из открытых задних дверей, упали и покатились по земле.

В гуще сражения все потеряли друг друга из виду сразу. Анна вскочила, немедля отрывая огонь. На неё уже летела оскаленная морда монстра. Лазарева нырнула вниз, чтобы автоматная очередь прошила верхнее нёбо в пасти мега и прошла через него в голову. Пол морды просто взорвало изнутри. Монстр рухнул, не допрыгнув до женщины.

Рёв и движение вокруг лишило способности мыслить. Анна смотрела во все стороны сразу, быстро поворачивая голову, и видела только их – только монстров. Они были повсюду и вдруг…

Лазарева замерла. Нет, это было не то слово. Тело превратилось в каменный столб, и даже кровь в нём остановилась. Напротив неё стоял Костя. Всё ещё он. Едва узнаваемый, но всё ещё человек, в свисающих лоскутах кожи, по которым стекали густые чёрно-красные потоки крови. В тёмных глазах светилась сине-белая радужка. Треснувшие до носа губы вдруг развела улыбка. Он смотрел прямо на неё.

– Костя,… – Анна вскинула автомат. Красная точка легла точно на его лоб. – Костя,… стой.

Но он шёл, волоча ноги. За его спиной, на перевёрнутые ящики, медленно, медленно, будто безумие вокруг его не касалось, поднялся Альфа. Под тяжестью мегистотерия толстые пластиковые стенки прогнулись.

Никуда не торопясь, монстр оглядел людей перед собой.

Костя дошёл до Анны, и остановился, когда дуло автомата упёрлось в его грудь. Лазарева смотрела на него с ужасом, не в силах отвести взгляд от того, что когда-то было лицом.

– Нет, Нют…

Лазарева вздрогнула всем телом, услышав голос Дмитрия. Палец нервно дёрнулся на спусковом крючке.

Бестужев подходил сбоку, целясь в Альфу.

– Не стреляй, – произнёс он.

Всё замерло. И время тоже. Вспышки выстрелов озаряли бой, идущий на территории базы, но здесь возле Альфы, будто образовался защитный барьер. В радиусе пятнадцати метров от него бета-особи сформировали кольцо, никого не подпуская.

– Шаг назад, – приказал Дмитрий, и Анна в то же мгновение отошла.

Костя повернулся к Бестужеву, глядя на него новыми дьявольскими глазами. Дмитрий смотрел на него ещё мгновение, борясь со своими эмоциями, ища человека за изуродованным лицом. Но его больше не было.

– Управляет Альфа, – произнёс Бестужев, и внезапно убрал оружие.

Вернул пистолет кобуру на бедре и поднял руки.

– Ты что? Что?.. – Лазарева не смогла продолжить, в горле пересохло.

Монстр с интересом рассматривал человека, идущего прямо к нему.

– Я знал, что ты придёшь, – хрипло произнёс Дмитрий. – Я тебя ждал.

Альфа мягко ступил с ящиков на землю.

– Да… – Бестужев поднял руки выше, показывая, что он безоружен, но Анна увидела, что он в перчатках.

В её перчатках!

Между Дмитрием и Альфой осталось всего метра три, как монстр внезапно отступил по кругу, продолжая оглядывать человека. Огромные светящиеся глаза пристально щурились.

Лазарева смотрела сразу за всеми. Держала на прицеле Костю, следила за Дмитрием, тряслась от вида Альфы. Это существо внушало ужас. Более всего взглядом – осознанным, презрительным, холодным и хищным.

Бестужев внезапно крикнул:

– Ну, давай!

И выхватил пистолет из кобуры на бедре, сразу открывая огонь. Это было молниеносно. Но Альфа успел отвернуть голову в сторону. Пуля, попав в пасть, высекла кровь из десны и отскочила от кости. Монстр ринулся на Дмитрия в тот же момент. Тот прыгнул с места на его морду, ногой заехав в челюсти. Клыки мега сомкнулись на ступне Бестужева в военном ботинке, и проткнули её насквозь. Дмитрий закричал сквозь стиснутые от боли зубы, но в тот же момент просунул руку в металлической перчатке в щель между челюстями, в которых была зажата его нога.

Альфа взревел, дёрнул головой. Бестужев держался ещё секунду, а в следующую мегистотерий сбросил его на землю. Белая трубка молниеносно выскользнула из пасти и пробила прокушенную насквозь ногу, из которой хлестала кровь.

– Нет! – Анна успела крикнуть это, перед тем как Альфа отшвырнул человека. Дмитрий пролетел метров пять, и, ударившись о землю, катился ещё столько же по песку.

Лазарева поняла, что он не встанет. Если жив после такого удара, сейчас он не встанет! Она останется одна ещё минуту точно!

Альфа повернулся к ней, пронзая ледяным взглядом. Этот холод просто прошёл насквозь. Лопатки, казалось, покрылись льдом. Анна больше не думала, ужас отключил эту способность, но тело действовало рефлекторно. Она вскинула автомат, целясь в глаз мегистотерия, но не успела нажать спусковой крючок.

За долю секунду до выстрела, Костя ударил её в грудь, сломав ей ребро, и отбросил назад. Анна упала всем телом, попыталась подняться, но смогла только развернуться боком и упереться коленями и ладонями в землю. Резкая боль в груди не позволила даже вздохнуть. Автомат остался в ногах у Кости. Он перешагнул его и направился к женщине. Анна отползала, вместо дыхания из горла вырывалось только сиплое рычание. Боль, биение собственного сердца и бессильный страх слились в одно.

Альфа довольно оглядел всех троих, оценивая взаимосвязь этой небольшой группы. Он полагал, что она состоит из двух особей, но нет, оказывается, есть третья. Это к лучшему, потеря двоих союзников окажет большее воздействие на будущего солдата.

С другой стороны площадки Дмитрий поднимался, кашляя от песка, попавшего в горло. Альфа следил за ним, ждал, пока уйдёт туман из взгляда, и только убедившись, что тот, кого он пришёл наказать, всё осознаёт, отдал приказ Косте. Это было видно по вспышке БПУ на шее Багирова.

Дмитрию не хватило мгновения, чтобы ему помещать. Палец Бестужева лёг на спусковой крючок пистолета, а тот монстр, который когда-то был Костей, резко поднял Анну к себе, и схватил ртом её шею. За его щеками сократилась трубка железы, пробивая щупами артерии, раньше, чем пули отбросили его от Лазаревой, отрывая от его изуродованного тела куски.

Анна осела на землю, судорожно хватая ртом воздух, Костя рухнул в крови, и Бестужев в ужасе ринулся к обоим.

Альфа не мешал ему. Мегистотерий шагнул вокруг, искоса наблюдая за действиями человека. Тот зажал ладонями шею женской особи, пробитую щупами ввода мутогена, потом его взгляд переместился на убитую особь, и Альфе понравился звук, который он издал. А Дмитрий кричал в бешенстве:

– Тварь!

Мегистотерий знал, что сейчас человек даже не сможет стрелять. Брошенное оружие лежало на земле, но поднять его, значило бросить раненную, а этого, как было видно из его действий, он сделать не мог. Так что… Альфа ушёл. Спокойными шагами, небрежно поглядывая на то, что оставил после себя. Бета-особи двинулись за ним, и в тот же момент бой, шедший вокруг, докатился до этого пятачка пространства. Оцепление мегов было снято.

Дмитрия накрыл грохот стрельбы, вокруг летели пули, бежали монстры. Они уходили, бросив атаку, и быстро растекались в двух направлениях – через проломленную стену и открытые ворота. Пространство очищалось.

Бестужев не мог снять руки с шеи Анны, потому что её трясло, она сопротивлялась ему, пытаясь что-то кричать. От судорожных движений и попыток говорить пробитые артерии сильно кровили. Лазарева смотрела на Дмитрия бешеным от ужаса взглядом, тянулась рукой к его бедру, где была кобура, ища оружие.

Анна не справилась ни с мгновением времени, после контакта с мутогеном. Заражение! Мир перестал существовать в тот момент, когда в голову изнутри воткнулись щупы, и она почувствовала каждый миллиметр их движения.

Недалеко от неё лежал Костя. Его тело, покрытое кровью на каждом сантиметре, раздулось от растущих мышц и внутренних органов. Лопнувшая кожа, натянулась, словно разорванная тряпка. Лица, казалось, не было, его проткнули изнутри острые костяные наросты.

Лазарева видела эта так близко. Это будет и с ней! Но Костя умер, его муки закончились. Это то, что нужно: найти оружие и прекратить кошмар!

Дмитрий не давал этого сделать, не позволял дотянуться до его пистолета, насел на руку Анны коленом, прижав к земле, при этом крепко держа её за шею.

«Тигр» со свистом затормозил возле Бестужева. В машине были водитель, двое солдат, Самойленко и Крылов. Последний выскочил со словами:

– Майор! Они уходят!

И замер, поняв всю картину.

– Аптечку! – крикнул ему Дмитрий.

Анна скребла пальцами его по плечам, шептала:

– Не хочу, не хочу….

Быть человеком ещё столько адских часов, и финал только один…

– Нют, смотри,… смотри!

Бестужев развернул к ней запястье. В специальном отсеке перчатки стояла ампула с блестящей белой жидкостью.

Анна не сразу поняла, что видит, только через секунду случилось медленное осознание. Она застыла, сипло дыша.

– Держись, – быстро прошептал Дмитрий.

Крылов подбежал с аптечкой, но увидев распаханную ногу Бестужева, с которой текла кровь, замер:

– Майор, вы тоже инфицированы!

– Да, да, я знаю.

Дмитрий забрал у капитана аптечку, вытащил из неё баллон с медицинской пеной, распылил на свою ногу и на шею Лазаревой. Густая субстанция полностью закрыла раны. Потом снял куртку, завернул в неё Анну и взглянул на Крылова:

– Капитан, уезжайте.

– Майор,… – Крылов отрицательно покачал головой. – Мы должны увести вас отсюда. Вы первый объект охраны.

– Я больше не объект охраны, – произнёс Бестужев. – Через двенадцать часов я – бета-особь.

Все невольно вздрогнули, а Дмитрий установил на наручных часах обратный отсчёт.

– Нас везти нельзя, – добавил он. – До Екатеринбурга тысяча километров. На машинах мы не успеем. Через шесть часов мы будем уже опасны. Так что, как всё ещё старший офицер здесь, я отдаю вам приказ: уезжайте.

Бестужев оглядел лица парней:

– Вам здесь больше делать нечего.

Люди переглянулись.

– Генералу Королёву доложите, что меня инфицировали. Я приказал меня оставить, – добавил Дмитрий.

Все так и стояли.

– Что вы будете делать? – наконец спросил Самойленко, сглотнув неприятный комок.

Ответ на этот вопрос был установлен протоколом безопасности. Подвергшийся заражению должен быть уничтожен, или должен уничтожить себя сам. Даже если это Бестужев.

Дмитрий встал, держа Анну на руках. Она затихла и смотрела на него, хлопая мокрыми ресницами. На лице замерли боль и удивление, непонимание.

Бестужев обвёл взглядом парней.

– Удачи, – произнёс место ответа. – Выбирайтесь отсюда. Я всё сделаю сам.

Ещё секунды люди не решались сделать шаг, но иного выбора не существовало. Майор был прав во всём. Ни ему, ни Лазаревой уже не выжить. Через шесть часов они оба станут бесконтрольными, дико орущими тварями, рвущими зубами всё, что под них попадёт. И уже смогут инфицировать других. Через десять часов их размеры не позволят им умещаться в машине. А через двенадцать это два полноценных мегистотерия, один из которых бета. Всем выжившим конец. Довести их до генлаборатории не удастся и в отсутствии лекарства от мутации это едва ли имеет смысл. Остаётся только оставить патроны, чтобы Бестужев пустил пулю в висок сначала Лазаревой, а потом себе.

– Ладно,… – медленно выдохнул Крылов. – Выполняем ваш приказ, майор. Вам что-нибудь нужно? Прежде, чем мы уедем.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Нет. Ходу отсюда, и не оглядывайтесь.

Крылов и Самойленко сели в машину, последний раз взглянули на майора, держащего на руках лейтенанта Лазареву.

Вот и всё. База уничтожена, все погибли, главный учёный инфицирован, а, значит, мёртв. Вот о чём они доложат, если доберутся.

Крылов кивнул водителю. Парень нажал на газ, торопясь убраться с кровавого песка под колёсами.

Дмитрий, проводив взглядом отъезжающую машину, наклонился к лицу Анны, и зашептал ей, касаясь губами щеки:

– Нют, ты мне нужна. Прямо сейчас. Приди в себя.

Бестужев зашагал к научным боксам. Анна, тяжело дыша, взглянула на него.

– Ты им не сказал, – прошептала она. – Почему?

Эта тонкая грань, отделившая от сознания безумный страх, образовалась только из-за понимания того, что в ампуле перчатки мутоген Альфы! Дмитрий взял его! В тот момент, когда специально прыгнул на морду главной особи и позволил мегистотерию прокусить ногу, чтобы просунуть руку сквозь приоткрытые челюсти.

Шанс на лекарство в руках того, кто может его использовать! Эта мысль спасла разум Анны от разрушения в первые минуты шока.

Бестужев не ответил на её вопрос, идя к модулям научного комплекса. Меги во время атаки подвинули их с дороги, но вход в операционный бокс остался не заблокированным.

Дмитрий занёс Анну в помещение стазискапсулы, посадил на пол.

– Нют, сможешь подключить резервный блок питания?

Он стер кровь с её лица, погладил по щекам, чтобы успокоить. Лазареву всё также била крупная дрожь, и силы воли не осталось ни на что. Но для того, чтобы делать то, что хочет Дмитрий, ей требовалась не воля. Здесь её двигало другое чувство, и сейчас оно сработало.

– Да, – прошептала Анна. – Смогу.

Бестужев быстро сделал ей и себе уколы антибиотика, обезболивающего и противосудорожного, чтобы ослабить первые симптомы мутации, потом извлёк и притащил резервный блок питания из хранилища научного бокса. Медленно ползая по полу на четвереньках, Анна подключила к нему оборудование.

Дмитрий запустил компьютер и установку синтеза ДНК. Вставил в приёмный отсек ампулу с мутогеном, набрал команду начала анализа, и прирос глазами к побежавшим строчкам.

Лазарева села на полу рядом с ним, опираясь плечом на стенку установки. Несмотря на лекарства её так и трясло, и тело болело в каждой клетке.

– Может, надо было ехать в генлабораторию? – прошептала она.

– Мы не успеем до распада мутогена, – напряжённо ответил Дмитрий. – А стазискапсулу не транспортировать без спецмашины.

Анна коснулась его бедра, сжала пальцами ткань одежды.

– Лекарство будет? – прошептала она.

– Будет, – Бестужев ответил без сомнений. – Нют, верь мне.

Лазарева сглотнула сквозь тошноту и боль:

– Я тебе верю.

Дмитрий отвернулся от мониторов, поднял Анну на руки, подошёл к стазискапсуле, нажал коленом рычаг открытия крышки на боковой панели. Прозрачный купол поднялся, обнажая лежанку.

– Тебе надо уснуть, – сказал он, укладывая Лазареву. – Мутация замедлится. Когда лекарство будет готово, я тебя разбужу.

– Подожди, – Анна ухватилась за его руку, – подожди. А ты?

– У меня больше времени, чем у тебя, – улыбнулся Дмитрий. – Инфицирование произошло через ногу, а не через сосуды головного мозга, так что у меня ещё плюсом будет часа два, три.

Боль мешала Лазаревой думать, мешала увидеть, что улыбка Бестужева не настоящая. Она слепо верила каждому его слову.

– Если не получится, – зашептала Анна, намереваясь сказать, что в этом случае не надо оставлять её в живых, но Дмитрий наклонился над ней и мягко прижался губами к её губам, заставив замолчать.

– Прости меня, – прошептал он, и нажал кнопку начала процесса.

Из отсеков стазискапсулы поднялись медицинские устройства. Иглы систем подачи успокоительного и обезболивающего проткнули позвонки Анны, вошли в артерии. Она не закричала, только потому, что её парализовало в этот же момент. Остановилась мимика лица, судороги перестали трепать тело.

Ещё пара минут и всё прекратится, замедлится сердцебиение и ток крови, наступит сон. В организме приостановятся все процессы, включая мутацию.

Одновременно наполнилась ампула системы забора крови. Дмитрий снял её с держателя, взглянул на Лазареву.

– Не сдавайся, – прошептал он.

Анна была ещё в сознании, но не чувствовала ни тела, ни собственного разума.

Бестужев пошёл к установке синтеза. На её дисплее система выдала сообщение об окончании анализа. Дмитрий знал что увидит, по-другому быть просто не могло. Анализ выделил программу зета-особи, бета-особи, и раздельные участки управляющего кода, определяющего порядок загрузки каждой из программ. Это оно. Ключевая кодирующая ДНК.

Бестужев набрал свою кровь из вены обычным шприцом, распухающей ногой придвинул к установке синтеза стул, сел. Вставил обе ампулы с кровью в приёмный отсек. Лекарство следовало создать по индивидуальному биоматериалу. Нужно очистить мутационную программу от участков, отвечающих за создание бета и зета особей и записать вместо них человеческую ДНК. При вводе в организм заражённого с управляющим кодом Альфы программа загрузит человека заново. На дисплее загорелось окно старта процесса. Компьютер оценил количество необходимого для этого времени, таймер начал отсчёт.

Бестужев взглянул на Анну. Её глаза были приоткрыты, казалось, что из-под полуопущенных век она всё ещё смотрит на него. Но сон уже должен был войти в глубокую фазу.

Грудь Дмитрия сдавило, он вздохнул с трудом, и это было не из-за начинающейся мутации, а из-за чувства вины. С Нютой не должно было такого случиться. Надо было отправить её отсюда раньше. Но Альфа внёс свои коррективы в начальный план и теперь, как ни странно, Бестужев, просчитывая последствия этого, видел лучшие перспективы.

В любом случае, главное сейчас – обеспечить выздоровление и безопасность Анны, а потом действовать дальше.

Снаружи в бокс ворвался поток ветра, принеся тихий звук. Бестужев обернулся к открытой двери. Короткие хриплые стоны…

Дмитрий мгновенно поднялся. Неужели оставшийся раненый? Ещё не поздно вернуть Крылова по рации, если они не заметили выжившего. Он выбежал на улицу, огляделся. Тел осталось не мало. Большинство трупов скрыли завалы разрушенной стены. Теперь это был их курган. Каменная могила для десятков парней. Но и по территории их лежало десятка три.

Бестужев двинулся, осматривая перевёрнутые машины, навалы ограждений, ища любое место, где мог бы остаться человек. Стоны повторились, Дмитрий обернулся на них, и наконец, увидев источник, замер. Сердце просто встало в груди.

0.0.

В научном боксе не ярко светили индикаторы на стазискапсуле и мониторы установки синтеза. Вопреки всему Анна ещё не спала. Седативный препарат подействовал не сразу. Она впала в дрёму, но глаза были приоткрыты, и мозг ещё получал информацию.

Дмитрий почему-то выскочил из бокса, перестав закрывать своей спиной дисплеи установки. На них шкала выполнения синтеза первой дозы лекарства уверено поднималась вверх, а шкала выполнения второй замедлилась. Загорелось предупреждение: «недостаточно материала». Система выдала сообщение на экран: «Синтез не возможен».

Солёная капля стекла по щеке Анны к губам. Наверное, всё это сон. Она сейчас проснётся, и окажется в кровати в расположении. Объявят подъём, как обычно Костя соберёт своих на выезд, а Дмитрий поставит задачи команде. Всё будет как прежде, все будут живы.

Свет вокруг мерк всё больше, стирая грани предметов, данные на мониторах, образы, бегущие в мыслях. Хищного Альфу, Костю с изуродованным лицом, карие глаза Дмитрия, его согревающее дыхание и влажные губы.

Все вместе, страшные и кровавые, приятные и прекрасные они смешивались в гаснущем сознании, и медленно растворяли его ещё несколько мгновений перед абсолютной тьмой.

Часть 2

Глава 3

Поиск

1.

– Тройной вылет сердечных кораблей! – оператор центрального командного пункта управления округа в Екатеринбурге вскочил со своего места, увидев данные наблюдения на экране. – Сразу за Хромтау, ульи «Есиль» и «Боровое». Сопровождаем!

Оперативный дежурный не успел снять трубку прямой связи с командующим, потому что генерал Королёв сам выбежал из своего кабинета на втором уровне зала ЦКП.

– Тройной вылет? – крикнул Валерий Михайлович, уже спускаясь по лестнице.

– Так точно!

– Началось…

Бестужев как в воду глядел. Всего пять часов прошло после совещания.

Камеры на истребителях, патрулирующих небо, передавали на экраны ЦКП кадры в реальном времени: корабли пришельцев высоко в стратосфере, выше потолка истребителей Су-35.

Данные их движения обновлялись на главном мониторе.

– Пункт назначения? – спросил Королёв.

Операторы ответили не сразу, отслеживали траектории:

– Возможная точка приземления – Костанай.

Генерал вздрогнул:

– Не Курган?

– Нет. Точно Костанай или его окрестности.

– Время прибытия?

– Девять минут до посадки первого.

– Передавайте, – приказал Валерий Михайлович. – Разрешить авиагруппам атаку по готовности.

Данные были нужны оперативному командованию ВВС, истребителям в небе и танковым бригадам, ожидающим приказа возле Костаная.

На экранах пошло изображение, переданное с камер наблюдательных периметров вокруг ульев «Хромтау», «Есиль» и «Боровое». С разницей в десяток минут во всех трёх сооружениях открылись люки, выпуская стремительные потоки мегистотериев. Армии мутантов двинулись к новому месту дислоцирования.

– Время прибытия наземных сил – пять часов, – озвучил оператор.

Королев кивнул:

– Начать исполнение оперативного плана: «Лавина 2».

Этот сценарий боевых действий разработали буквально час назад, специально, на случай если армии мегистотериев двинутся в Костанай, как предсказал Бестужев.

– Второй и третьей танковым бригадам выдвинуться на заградительные позиции, – приказал оперативный дежурный. – Отдельный полк направить в зону посадки кораблей.

Получив этот приказ, танковые батальоны полка, приписанного к запасной базе Костаная, выдвинулись навстречу сердечным кораблям. Перехватить их только силами ВВС было сложно, а после приземления и развёртывания защиты уже не возможно.

Будет всего лишь десятиминутный коридор, когда корабли покинут стратосферу и пойдут на посадку. Истребители вступят в бой, но если у них не получится сбить воздушные цели, то наземной группировке надлежало ударить по ним, когда они приземлятся.

Три батальона танков «Армата» следовали к месту предполагаемой посадки. Впереди виднелись очертания зданий города. Похоже, сердечные корабли ориентировались прямо на него, хотя сейчас это был призрак. Людей эвакуировали.

Батальоны «Вуаль-1», «Вуаль-2» и «Вуаль-3» разделились для въезда с разных направлений и остановились за пару километров до городской черты.

– Точнее координаты будут? – командир одного из экипажей лейтенант Егор Спецов держал связь с командиром батальона.

– Ждём данные ВВС и ЦКП, – ответил тот.

– Чёрт,… – Егор высунулся из люка командира оглядеться.

Далеко в небе сверкнули яркие точки. Это истребители пустили ракеты на разведку. Девяносто процентов из ста, что цели они не достигнут. И точно: по вспышкам было видно, что ракеты взорвались, не достав сердечные корабли.

Громкие хлопки в вышине предупредили, что цели вышли из стратосферы, преодолев сверхзвуковой барьер. И высоту вертикально пронзил первый светящийся, вытянутый в длину объект. Все средства наблюдения на максимальном приближении рассматривали и записывали его движение. Сейчас без защитной оболочки, сердечный корабль, наконец, показался во всей своей мощи и красе. Четырёхсотметровый «колосок» резал слои атмосферы, образуя белое свечение и впереди себя и за собой.

– Так, отлично! – Спецов нырнул в кабину танка. – Прибывают!

– «Вуаль-1», это ЦКП, – раздалось по рации. – Координаты посадки первого корабля…

– Да он у нас уже, – заметил Егор.

Осталось пара минут до приземления.

– «Вуаль-1», слушай мою команду! – обратился к экипажам командир батальона. – Построение широкий клин! Ждём отмашки ВВС.

Пока истребители не закончили свою атаку, двигать в зону посадки нельзя. Корабль может вбить в землю при приземлении всё, что окажется в радиусе нескольких километров от него. Включая танковый батальон.

Звено боевых самолётов прошило пространство следом за «колоском». Ракеты пошли, отклонились где-то за километр от корабля. Магнитное поле сбило их с цели. Но с другой стороны уже заходило второе звено истребителей. Перенацеливание произошло мгновенно, ракеты развернулись за своими самолётами. Пилотам истребителей второго звена остались мгновения на всё. «Колосок» уже начал вращение перед приземлением, набирая мощь для того, чтобы пробурить земную поверхность сразу метров на пятьсот вглубь. Нижняя часть корабля раздвинулась, обнажая бур.

Самолёты вошли в электромагнитное поле, таща ракеты за собой. В кабинах электроника выдала ошибки систем, но полёт продолжался. Двигатели ещё не заглохли. А кроме них и собственных глаз больше ничего не было нужно.

За мгновение до столкновения, пилоты нажали кнопки на рычагах катапульт. Снизу были видны точки, отстрелившихся от истребителей кресел, сделанных из нового композитного материала без металла, которые не притягивало магнитным полем.

Многотонные машины и следующие за ними ракеты, ударились в борт летящего корабля. Взрывы накрыли небо осколками, «колосок» потерял устойчивость вращения, словно плохо раскрученная юла и резко замедлился. Уже совсем низко. Мощный вихревой поток воздуха, двигающийся по инерции после торможения, достиг земли, пробив и приподняв метров пять верхнего слоя почвы. Облако пыли взметнулось до небес.

– «Вуаль», огонь! – раздалось по громкой связи в кабинах танков.

Загрохотали пушки Армат, отправляя десятки снарядов на корабль. Его достали! Было видно разлёт осколков повреждённой брони. «Колосок» ударил в землю, сразу вкручиваясь в неё буром. Но из-за отклонения угол вхождения был неверен, так что вместо вертикального пробивания почвы, он всколыхнул землю, поднимая и разрывая пласты. Здания, уцелевшие при ударе воздушной волны, исчезли мгновенно, их будто сдуло ветром, превращая в облако кирпичей и пыли.

В небе истребители уже заходили на атаку второго корабля. Он пошёл на посадку в трёх километрах от первого.

Танки продолжали обстрел, но земля дрожала не только от стрельбы, изнутри тоже шла вибрация. Несмотря на неправильную посадку, первый корабль начал работу. Место приземления провалилось в глубокую яму, утягивая за собой руины построек, выбились фонтаны жидкой субстанции. Вслед за ней твёрдые отростки вырвались в воздух, сгибаясь в арки и быстро увеличиваясь. Скелет формировался сразу в нескольких направлениях. От центра разошлись множество лучей.

Система была отлажена, за несколько минут под мощнейшим танковым обстрелом развернулись главные ребра жёсткости центральной части будущего купола. Пласты земли раздвинулись гармошкой, чтобы освободить место для формирования чаши. Субстанция хлынула в неё, торопясь полностью потопить в себе корабль, стоявший на дне. Твёрдые отростки-ости перекрыли этот бассейн, сцепляясь друг с другом и образуя щит. Ещё десяток снарядов прошли сквозь него, но врезавшись в густеющую массу, взорвались, подняв облако брызг.

Второй корабль приземлился, выбрасывая субстанцию ещё на подлёте. Бур врезался в землю, вкручивая четырёхсот метровый «колосок» почти мгновенно. По периметру прорвались ости, сомкнув щит, и взметнулись фонтаны густой прозрачно-фиолетовой жидкости. Земля затрещала, проваливаясь в десятках мест, выпуская острые стержни с горящими белым светом верхушками. И сразу вся электроника в танках дала сбой. Электромагнитная защита улья начала работу. Теперь в быстро увеличивающейся зоне её действия работала только механика. Экипажи переключились на ручное управление прицеливанием и инфракрасную рацию. В зоне прямой видимости между танками она позволяла держать связь на расстоянии почти до километра.

Третий корабль-колос прорвал пелену облаков. За ним, словно по ниточке, влетели три истребителя. У пилотов получилось прицепиться к магнитному полю. Сложнейший боевой приём с намагниченной катушкой. Точный быстрый заход с противоположного полюса втягивал самолёт в магнитное поле корабля. Они летели вместе, а значит, вместе упадут. Кресла пилотов вырвались из этой ловушки за секунды до приземления.

«Колосок» вдарил буром в поверхность, а три истребителя врезались в него. Взрывы накрыли последние отсеки корабля, огонь прошёл внутрь хвостовой части. Было заметно, как она резко сжалась, вытесняя воздух из горящих отсеков и спуская пламя.

Корабль вкрутился в землю, но вслед за ним не выбилось фонтанов субстанции. Она потекла вокруг без давления, видимо секции её подачи были повреждены. «Колосок» не запустил программу образования улья.

– Лётчики катапультировались, находятся в зоне посадки, – говорил по рации командир батальона. – В случае визуального контакта с ними, доложить!

Сквозь здания, уцелевшие дальше от места приземления кораблей, прорастали башни электромагнитного поля и стержни светового удара. Всё уже работало. Поверхности и вершины отростков светились. Установить связь с пилотами было нельзя.

– Кто-нибудь видит наших ребят? – раздавалось во всех кабинах.

Возникла пауза, пока бинокли на броне танков оглядывали быстро меняющееся пространство.

Два корабля продолжали разворачивать улей, и только возле третьего едва вздымалась земля. Если пилоты живы, то и им нужно именно туда. На этом участке ещё не сформировались средства защиты от проникновения людей. Но это три километра по рвущейся под ногами земле по обломкам зданий. А времени почти нет. Танковые батальоны начали покидать зону. Десятиминутный коридор для атаки закончился. Здесь больше нечего делать. Корабли пришельцев ушли под землю, окружили себя коконом из жидкого материала и твёрдым щитом.

Наносить удары по растущему улью было бесполезно, любые повреждения зарастали почти мгновенно. А поскольку уже развернулись средства защиты, инопланетное сооружение могло ответить электромагнитным или световым импульсом. Ещё опаснее обрушающаяся земля. До каких рубежей провалится город не известно, стоять здесь, всё равно, что на оползне. В любой момент унесёт в пропасть.

– Ну, что, ждём до последнего? – спросил Егор свой экипаж.

Механик-водитель и наводчик обернулись к нему, подумали, оба кивнули. Спецов вызвал командира батальона:

– «Вуаль-10», я тринадцатый, прошу разрешения остаться на позиции и забрать пилотов.

– Отставить, тринадцатый, – немедленно раздалось в ответ. – Периметр ульев расширяется. Надо отходить.

Егор даже усмехнулся. Конечно надо, кто спорит-то?

– Мы на краешке постоим, – упрямо возразил он.

Рация молчала ещё секунду.

– Пятнадцать минут, – наконец произнёс командир. – Не увидите их, оставляйте позицию.

Связь отключилась, а Спецов взял ракетницу, вылез по пояс из люка и выстрелил в воздух сигнальным снарядом. Красная вспышка улетела высоко в небо. Её будет видно тем, кто остался на захваченной территории.

Механик-водитель помалу сдавал назад.

– Подобрали лётчиков второго звена! – наводчик, оставшийся на рации, крикнул Егору. – Упали вне зоны первого корабля!

– Хорошо…

Спецов, не отрываясь от бинокля, осматривал вздымающиеся сопки и выбивающиеся высоко воздух брызги сине-фиолетовой жижи. Внезапно раздались выстрелы и на верхушке одного из искусственных холмов показались люди. Все четверо! Пилоты четырёх машин, повредивших третий корабль. Они спрыгнули со склона, покатились, поднялись, отстреливаясь на ходу, потому что сразу за ними следовали меги.

Егор замер на долю секунды. Мегистотериев не должно быть! Они же гонят пешим ходом! Танковые бригады встречают их на марше за десять километров до города.

Видимо, это небольшая группа охраны, прибывшая с кораблями. Но среди крупных особей, покрытых броней, одна выделилась особенно. Светящееся во всю спину БПУ выдало Альфу.

Егор сглотнул, сердце забилось чаще. Он ни разу ещё не видел главную особь, но помнил инструкцию: Бежать! Не вступать в бой с Альфой на территории улья никогда! Здесь, каждая клеточка фонтанирующей из всех провалов субстанции, подчиняется ему.

Спецов выстрелил ещё одну сигнальную ракету, чтобы пилоты увидели их танк. Расстояние между ними всего километр, должны добраться!

– Прикроем наших! – крикнул он экипажу.

Крупнокалиберный пулемёт на башне танка ударил поверх пригнувшихся лётчиков. Первых мегов, следующих за ними, отбросило в брызгах крови. Но остальные рассредоточились в два клина и разошлись по обе стороны от преследуемой группы, а в следующий миг оба фланга мегов сомкнулись. Прозвучало лишь несколько выстрелов. Люди просто исчезли за бронированными телами монстров.

Егор даже не поверил сразу, но на сомнение ушла всего секунда. Всё, лётчики не успели.

– Отходим! – он вернулся в кабину, и в этот же момент снаружи раздался страшный по мощности удар.

Тяжёлая машина взлетела в воздух. Экипаж внутри бросило на железные стенки.

Огромный «бивень» по команде Альфы дотянулся до Арматы и поднял её метров на десять. Второй отросток ударил в беспилотную башню, прорезав металл. Третий шип прошёл между опорными катками до самой бронекапсулы экипажа. У поверхности земли основания всех отростков дёрнулись разные стороны, разрывая собой почву в глубокую яму, в которой уже плескалась субстанция. Изрезанная машина с грохотом провалилась в неё. В кабину танка через дыры в броне потекла густая сине-фиолетовая жидкость.

– Командир, – прошептал наводчик. – Выходить будем?

Парни сидели тяжело дыша. Внутри ещё горел свет, но кабина затапливалась очень быстро. Значит, либо захлебнуться здесь, либо сдохнуть наверху в пасти мега.

Внезапный удар сотряс машину, и резкое чувство взлёта пощекотало живот. Люди взлетели под потолок, который с жутким скрежетом разорвался прямо перед их лицами. Насквозь через броневую капсулу экипажа прошла режущая кромка шипа, разделяя её на две половины…

2.

Вертолёты, летевшие с базы Хромтау с эвакуированными на борту, получили приказ следовать на временную базу в Златоуст. Садится возле Костаная было уже нельзя. Там шёл бой.

Паша Третьяков во время пути то и дело дёргал пилотов:

– Связь не восстановилась?

Но ответ оставался отрицательным.

Сразу после их вылета, буквально в течение получаса пропала связь с базой Хромтау. В этих условиях это означало только одно – Альфа сжёг оборудование оперативного штаба. Но Паша всё равно надеялся, что это не конец. Возможно, командиры всё-таки покинули базу на машинах, и сейчас просто в пути. Рации на «тиграх» охватывают триста пятьдесят километров, нужно просто подождать пока они подъедут поближе.

Вертолёты сели на запасной аэродром через три часа, высадили команды техников, медиков и группу учёных. Паша думал, что придётся ждать дозаправки, но едва они вышли, его и Галю Поневу забрал конвой из штаба округа.

Их обоих буквально силой пересадили из одной машину в другую, не дав и минуты. Ничего толком не объяснили, сказали только, что центральный командный пункт запросил старшего учёного из Хромтау и старшего техника. Паша даже не успел объяснить, что старший учёный не он, а дверь вертолёта уже захлопнули и дали добро на взлёт.

Новый экипаж сказал, что три армии мегистотериев соединились за сто километров до Костаная. Информацию всем подразделениям в реальном времени передавал ЦКП.

Танковые бригады закрепились на рубеже в десяти километрах от города. С воздуха по мегам уже работали истребители. Результаты были минимальны. Множественные малые живые цели легко выполняли манёвры уклонения. Часть снарядов и ракет не долетала. Ударно-инерционные и электромагнитные импульсы двух Альфа-особей, идущих вместе со своим войском, подрывали их метров за сто до цели. А разрыв боеприпасов на таком расстоянии не наносил вреда бронированным монстрам.

Армии мегов подошли к Костанаю раньше, чем вертолёт доставил Пашу и Галю в Екатеринбург. У наземных сил мутантов была только одна задача – пройти в свой новый город. Насквозь через танки, людей, град снарядов и пуль. И у них получилось. Той же тактикой, что на базе Хромтау. Лавина монстров накрыла танковые рубежи. Смела первую танковую линию и толкнула её на вторую. С разбега, с удара меги переворачивали машины, прикрываясь ими, и шли дальше, не останавливаясь. Неся потери, оставляя раненых и реки крови. Они не испытывали страха, боли, сомнений. Погибали без сожалений.

Улей рос им навстречу, пробивал коридоры в толще земли, торопясь открыть безопасные проходы. Сразу за танковыми позициями образовались первые воронки, стягивая почву в образующиеся пустоты. Миновав огневые рубежи выставленные людьми, меги целыми потоками начали проваливаться под землю, выходя из зоны поражения.

Танковые позиции развернули вслед за ними. Пошла на очередной заход авиация, торопясь использовать последние минуты, перед тем, как вся армия мегистотериев войдёт под защиту улья.

В эти же минуты в Екатеринбурге полковник Олег Мун ждал прямо на вертолётной площадке.

Едва увидев Пашу, открывающего дверцу вертолёта, побежал к нему.

– Где Бестужев? – крикнул он ещё в шуме винтов.

– Не знаем, – ответил Третьяков.

– Что значит, не знаем?!

Галя спрыгнула на землю:

– Майор должен был лететь на последнем вертолёте! Вместе с нашим лейтенантом.

– С Лазаревой? – уточнил Олег.

– Да.

Имя старшего техника с базы Хромтау было на слуху. Бестужев упоминал не раз.

– Так, а вы? – он быстро оглядел рыжеволосую девушку.

– Я замком взвода, – ответила Галя. – Понева.

– Ясно, давайте за мной.

Мун успел проматериться три раза по дороге в ЦКП.

– Связи с вашей базой нет, – говорил он. – С вашим последним вертолётом тоже. И личный состав не прибыл! Тишина в эфире такая, будто колонны нет вообще. Понева, готовы?

– К чему? – удивлённо спросила Галя.

– В отсутствии лейтенанта Лазаревой, вы – командир взвода техников Хромтау, к вам будут вопросы.

– Что?

Понева не успела испугаться, они уже зашли в главный зал ЦКП, забитый людьми. Было шумно. Шли переговоры с подразделениями, ведущими сейчас атаку, операторы приросли к своим пультам. Группа тактической аналитики в полном составе заняла отдельный интерактивный стол в центре помещения, сразу за спиной командующего округа, который стоял сейчас с оперативным дежурным, наблюдая за всем сразу.

Мун повёл Третьякова и Поневу прямо к нему.

На экранах зала мелькали кадры прямой трансляции с танковых позиций у Костаная. Но, похоже, только что отдали приказ об остановке атаки, потому что было видно только дым, а в динамиках угасало эхо последних взрывов.

– Армии мегов вошли в подземные каналы, – доложил оператор. – Всё, на поверхности их нет.

– Подсчитайте потери, их и наши, – приказал Королёв.

Он обернулся, краем глаза заметив Муна, но увидев рядом с ним не того, кого очень хотел сейчас увидеть, нахмурился. Рыжеволосая девушка и Павел Третьяков приставили руку к голове для приветствия.

– Майора нашего нашли? – спросил Королёв.

– Нет, – Олег обернулся к Третьякову и Поневой. Те стояли плечом к плечу, совсем растерявшись: – Можете рассказать, что случилось?

– Была атака, – начал было Паша.

– Почему Бестужев не прибыл? – оборвал его генерал.

– А… – Третьяков действительно замер, потому что ответа не знал.

– Товарищ генерал, майор нам не докладывает, – наконец сообразил он. – Он приказал нам эвакуироваться, а сам остался.

– Полковник Матвеев ещё оставался на базе и наш лейтенант, – поддержала его Галя, – Бестужев собирался лететь с ними на последнем вертолёте. Больше мы ничего не знаем, мы улетели раньше.

– Ясно, – кивнул Королёв. – Мун, связи нет уже больше пяти часов. Какова вероятность, что оставшиеся выжили при прямой атаке на базу?

Вокруг стало тише. Люди поняли к чему этот вопрос. И многие даже ответили на него для себя.

Но ответ Муна отличился от цифры ноль.

– Два процента, – сказал он.

– Почему так много?

– Один процент удачи, второй – это майор Бестужев.

На лице Королёва проступила едва заметная улыбка, но она быстро пропала.

– Недостаточно для спасательной операции, – произнёс он.

Инструкция чётко требовала не тратить драгоценные ресурсы при низком проценте вероятности выживания.

Генерал ещё думал, но всё-таки кивнул оперативному дежурному:

– Приказ вертолётному полку: проверить базу Хромтау. Доставить выживших или тела, что будет.

Тот кивнул:

– Есть.

А Королёв, внимательно оглядев Третьякова и Поневу, сказал:

– Вы здесь, потому что пока не выяснится судьба старших офицеров ваших подразделений, старшие вы. Нам требуется разведоперация. Спецназ под цели проникновения в зону противника подготовлен, но опыт работы с «хамелеонами» и на поле с мегами есть только у вас.

Генерал усмехнулся, заметив, как побледнели лица обоих, добавил:

– Надеюсь, вы понимаете, что отказаться нельзя.

Паша сглотнул, кивнул:

– Так точно. И не думали.

– Хорошо, готовьтесь. Ваш командир спецназа капитан Рязанцев.

Здоровый мужчина в полевой форме отряда спецназначения, подошёл к Королёву.

Генерал указал ему на техника и учёного:

– Вот вам ваши спецы. Готовьтесь к выходу в город. Я хочу знать, что меги там делают.

– Есть, – ответил Рязанцев и кивнул своим только что назначенным подопечным: – Идёмте.

Но полковник Мун быстро окликнул его:

– Капитан, сначала ко мне. Постановка задач по улью проходит совместно с тактико-аналитической группой.

– Да, точно, – Рязанцев вздохнул.

Третьяков и Понева поняли по этому ответу, что капитан в деле охраны учёных новичок. Да и у него задача-то вообще сейчас не такая. Спецназ направляется на разведоперацию, а спецы им в нагрузку.

Личное знакомство оставили на потом. Все подошли к столу аналитической группы.

– Сколько у нас времени на подготовку? – спросил Паша у Муна.

– Это тебе надо сказать, сколько у нас времени, – ответил тот. – Команду к действиям выдавал Бестужев.

– Да, точно, – Третьяков незаметно выдохнул. Сам-то тоже новичок.

Майора нет рядом, и как будто в воду бросили. Не утонешь – молодец.

– Аналитика!

На обращение Муна все за столом подняли головы.

– Старший от науки лейтенант Третьяков, вместо Бестужева, – произнёс тот. – Данные роста и анализ новой конструкции на большой экран, пожалуйста. За последние три часа.

– Новой конструкции? – переспросил Паша.

Возникла картинка. Дроны, курсирующие вдоль границ двух инопланетных сооружений передавали изображения с камер.

По периметру ульев возвышались башни электромагнитной защиты, крупнее обычных. Из-за мощности издаваемых ими помех, даже с максимальной дальности съёмки в десять километров оборудование едва принимало команды. На захваченной территории формировались низкие платформы, поднимающиеся из земли всего на три, четыре метра. Но датчики сейсмоактивности в зоне показывали, что все процессы пока идут под поверхностью, на глубине. Жёсткого купола наверху не было.

– А ограждения? – Паша быстро осмотрел экраны.

– Нет, мы не видели, – покачал головой Мун, – город не закрыт. Но не беззащитен.

Галя внимательно осматривала видимые границы идущих процессов: земля проваливалась, виднелись вздымающаяся густая субстанция. Это напоминало вытесняемые через трещины излишки, которые засыхали на поверхности. А всё пространство было просто завалено осколками разорвавшихся снарядов. Атака остановилась всего полчаса назад. И, кажется, этот дождь из металла был ещё горячим.

Паша взглянул на Муна:

– В наше информационной базе есть хоть что-то похожее на новые конструкции?

Олег отрицательно покачал головой:

– Вам придётся взглянуть поближе и провести анализ на месте.

– Насколько ближе?

Мун не сразу ответил, секунду смотрел на экраны:

– Насколько сможете подобраться.

– Нет, – вступил в разговор Рязанцев. – Насколько нужно, чтобы выполнить задачу.

Паша невольно усмехнулся рвению командира спецназа. Уверенность, это конечно хорошо, но…

– Даже Бестужев такого не делал, – произнёс он.

Галя внимательно оглядывала карту, которую система формировала автоматически, исходя из информации с дронов. Подход к городу действительно был. По крайней мере, в «хамелеонах». Ясно, что без камуфляжа там делать нечего.

– Капитан Рязанцев, – она обернулась, – как вас по имени?

– Сергей.

– От вас нужно количество человек в группе, размеры одежды каждого, последние и точные.

Здоровый спецназовец несколько свысока оглядел худую девушку с кудрявой рыжей головой, но кивнул.

– Что не так? – спросил его Паша, заметив этот взгляд.

– Не привык к тонкому голосу, – усмехнулся Рязанцев. – Сержант Понева, в поле подчиняться будете мне.

Галя коротко выдохнула, вспомнила, как разговаривает со спецназом Лазарева и уверенно ответила:

– А до поля, мне вас одеть, обуть и установить «хамелеоны». В этих вопросах слушаться будете меня.

Капитан снова усмехнулся, но согласно кивнул, и посмотрел на Муна:

– Ну, всё? Моя команда готова, можем приступать.

Спецназовцы с техником и учёным покинули штаб округа через час. Вертолёт отправился на разворачиваемую не далеко от Костаная новую мобильную базу. Но этот раз обещали только пару боксов в поле и несколько машин. Без лабораторий. Если рост улья продолжится теми же темпами, что сейчас, то спать лучше сразу в машинах. С часовыми за рулём. Будут сдавать задним ходом каждый час.

– Думаешь, получится? – спросила Галя у Паши, когда вертолёт поднялся в воздух.

От волнения она опять накрутила волосы на палец, и так натянула, что Третьяков взглянув на неё усмехнулся:

– Оставь кудряху, оторвёшь!

Понева выругалась, достала их сумки резинку для волос, собрала рыжую копну в хвост, чтобы больше не попадалась под руку.

– Ну? – сказала она.

Паша подумал, кивнул:

– У Бестужева и Лазаревой получалось, и у нас получится.

Через несколько часов над степью пролетел другой вертолёт, оглядывая объективами видеокамер пустые поля. Войско мегистотериев прошло здесь, и следы ещё оставались. Смятая трава лежала на взрытой когтями земле.

Должна была показаться база Хромтау. Но сооружение, возникшее впереди, было на неё не похоже. Вертолёт сделал над ним несколько осторожных кругов на минимальной высоте.

Члены экипажа внимательно осматривали каждый участок – разрушенную стену, расколотые боксы, перевёрнутые машины и поле вокруг, усыпанное останками мегистотериев.

– Сядем? – спросил второй пилот.

Командир экипажа ещё раз взглянул на дисплеи. Средства наблюдения не фиксировали ни движения, ни тепловых пятен. Внизу никого живого не было. Как и мёртвого.

– Ни одного тела, – командир хмурился, оглядывая пространство. – Зверье, чёртово. Смысла садиться нет, – покачал он головой. – Возвращаемся. Доложи: Хромтау уничтожен. Живых не обнаружено. Конвой за грузом 200 не высылать.

Вертолёт прошёл над территорией ещё один последний раз, теперь совсем низко и медленно, зависая на каждом пятачке. Окончательно убедившись, что разрушенная база пуста, набрал высоту, и быстро исчез далеко в небе. Только вихри пыли остались кружиться на железных руинах, даже когда стих вдали шум винтов.

3.

Анна очнулась на полу. Они сидела, прислонившись спиной к металлической стенке установки синтеза. Тускло горели дежурные лампы.

Напротив неё в стазискапсуле крышка была поднята, на дисплее светилось сообщение: Процесс окончен: 18:00. 21.06.2020.

Время и дата, когда нажали кнопку прекращения работы.

Анне было тепло. Из-за того, что она была завёрнута в одеяла. Поэтому она и сидела – кто-то подпёр её множеством спальных мешков, чтобы тело не упало вовремя сна. Первые секунды и казались сном. Лазарева помнила, что она должна лежать в искусственной коме в стазискапсуле. И она должна… по-другому выглядеть.

Анна с удивлением осмотрела свои руки, вытащила ноги из-под одеял, пошевелила пальцами в носках, ощупала себя: лицо, голову. Всё нормально.

На предплечье обнаружилось устройство – медицинский шприц-браслет. В круглом барабане вокруг руки, находился поршень и ампулы, заполненные прозрачно-серебристым веществом. Лекарство вводилось автоматически по установленному таймеру. Сейчас две ампулы были пусты. Светилось текущее время: 5.35 утра и обратный отсчёт до следующей инъекции.

Значит, два укола были сделаны, пока она спала. Инфицирование произошло вчера днём. Если прошла вся ночь…

Анна задышала глубоко, не справляясь с захлестнувшими её эмоциями. Неужели получилось? Лекарство сработало!

– Дим,… Дима! – Лазарева начала вставать.

Но тело затекло, и подняться на ноги сразу не получилось. Анна встала на четвереньки, поползла, и ладонями вдруг наткнулась на засохшую кровь и остатки медицинской пены.

Лазарева наконец поднялась, огляделась внимательно. Везде на полу в кровавых кляксах виднелись следы армейских ботинок. На измазанной кровью сенсорной клавиатуре установки ДНК-синтеза остались отпечатки пальцев, кусочки медицинской пены и даже её тонкий слой. Если распылять на кровоточащие руки над панелью, то часть спрея попадёт на неё.

Вдох не прошёл в грудь Анны, потому что-то ком сдавил горло. Дмитрия здесь нет. Здесь только его кровь повсюду.

Лазарева, качаясь пошла к двери, распахнула её. Но для этого пришлось набрать код на электронном замке, написанный фломастером прямо на нём. Научный бокс почему-то был заперт в режим изоляции. Прохладный ветер ворвался в запотевший и пропахший кровью вагончик.

Ясное голубое небо и золотое солнце в купе с тишиной и прохладой раннего утра на миг показались картиной сна, так что Анна застыла на пороге. Перед ней оказались высокие бетонные стены, наваленные друг на друга ящики и секции мобильных заграждений, перевёрнутые разбитые машины, сбитые в кучу армейские боксы, рваные края огромной дыры в стене, в которой было видно глубокое светлое небо и коричнево-жёлтую степь. Ветер свистел, попадая в узкие просветы в завалах убитого железа.

Анна медленно поставила ногу на землю. Земля не ушла. Осталась твёрдой опорой, для того чтобы сделать и второй шаг, а потом пойти.

Лазарева двинулась по территории. В памяти отчётливо всплыли картины, как от мощных ударов машины, лежащие сейчас на бортах, взлетали в воздух и падали, сминаясь от собственного веса. Вспомнилось, как люди прорывались к воротам с боем, стреляя их всех стволов, а до этого… рухнула стена.

Огромный участок буквально распался на глазах. Анна видела это со стороны. Грандиозные трещины, сверкая электросетью, промчались по всей поверхности в разных направлениях, из них вздыбилась отвердевшая масса субстанции. Словно корень гигантского дерева она свернула стену и сама лопнула вместе с ней. Солдаты, которые были на верхней площадке, рухнули в облаке пыли, и большинство погибло в нём.

Дмитрий был там. Анна побежала за ним. В тот момент, не успев ни о чём подумать, не успев даже испугаться. Просто ринулась навстречу ещё падающим камням. Единственное, что она точно знала – он будет ругаться. Сейчас увидит её и будет орать, почему она не села в вертолёт. Так и получилось.

Тогда Анна знала, что он жив. Бестужев не мог умереть. Вот так не мог точно. Должно быть что-то грандиозное, чтобы смерть обманула его безумное везение. Но сейчас…

Где он?

Лазарева поднялась по навалу камней, оставшегося от участка стены, посмотреть что за территорией базы. Она предполагала, что увидит, но и всё же, когда взгляд прошёлся по полю, стало жутко. Всё пространство до ДОСов покрывали останки тел мегистотериев. Но ни запаха, ни стервятников не было. Тела монстров усохли. Казалось, что пространство завалено странной формы корягами, а на самом деле это было множество скелетов с остатками натянутой на них кожи. Скоро исчезнут и они.

И Анна вдруг подумала, что не увидела ни одного человеческого тела.

Она обернулась, внимательно осмотрелась внутри базы. Земля была раскрашена в коричневые пятна. Кровь впиталась в песок, но трупов не было, что странно, ведь погибли почти все, кто остался после отлёта вертолётов.

Анна пошла по территории, замечая новые детали. Поначалу, за всеми завалами хлама, в который превратилась большая часть сооружений базы, она не увидела, что экскаватор стоит не на месте. А теперь заметила, и, подойдя, поняла почему. Возле стены был вскопан участок земли. Территория размером примерно три на пять метров. Рядом стоял крест из железных арматур с остатками бетона на них.

Значит, Дмитрий похоронил их. Всех вместе. Земля на могиле была свежей, но верхний слой уже подсох. Самое позднее, копали вчера вечером.

Костя тоже там. Анна растёрла внезапно побежавшие слезы. Вспомнила его лицо. Это был уже не Багиров, но в память намертво врезалась та кровавая, потрескавшаяся до костей маска.

Лазарева отвернулась от могилы, ещё раз взглянула вокруг. Перед ней лежала разрушенная крепость. Ветер гнал степную пыль сквозь провал в стене и ворота, поднимал сухой песок. Было пусто. Ни души. И Дмитрия тоже не было. Остались лишь следы ботинок в его крови на полу бокса, и отпечатки пальцев на панели управления…

Нужно понять, что он делал.

Растерянность Анны, наконец, начала проходить. Она пошла обратно в бокс.

Дмитрий похоронил погибших ребят и Костю, дождался синтеза лекарства, вытащил её из стазискапсулы и одел шприц-браслет,…

– Ай! – Анна вскрикнула, потому что в руку впилась игла. Впрыскивалась очередная доза лекарства. – Чёрт…

Лазарева попыталась приложить ладонь к месту укола, чтобы уменьшить боль, но устройство мешало это сделать. Она остановилась перетерпеть, закусила губу, выдохнула, взглянула на табло таймера. Отчёт обнулился и начался заново от шести часов.

Внезапно руку свела такая судорога, что Анна едва вздохнула от боли. Сосуды под кожей потемнели, пальцы скрючились. Она опустилась на колени, и задыхалась ещё несколько минут, слыша скрежет собственных зубов и сплёвывая кровь, натёкшую в рот из трескающихся дёсен. Но всё прекратилось внезапно. Боль успокоилась, сосуды вернулись в естественный цвет.

– Значит, я пока не здорова, – со страхом осознала Анна.

Она подсчитала ампулы в барабане браслета. Осталось семь. Лекарство должно вводиться циклом из десяти уколов каждые шесть часов.

Лазарева медленно встала, переждала пока пройдёт головокружение, и пошла к боксу. Войдя, обратила внимание на бутыли воды, составленные прямо у стазискапсулы и армейскую железную кружку, надетую на одну из них.

– Аминь,…

Пить хотелось неимоверно. Анна только сейчас это поняла, когда увидела воду. Она выпила три кружки залпом одну за другой, прежде чем села за панель управления установки синтеза. Дисплеи не светились, потому что система находилась в спящем режиме, но всё работало. Дмитрий оставил всё включённым.

– Так, посмотрим,… – Лазарева коснулась сенсорной панели, потёрла кнопки, чтобы убрать с них засохшую кровь.

Экраны вспыхнули. Должны были быть последние данные по работе установки, и да – они были. Возникли три шкалы завершённого процесса синтеза. Анна смотрела ещё мгновение, пытаясь понять: три шкалы, три процесса – три дозы лекарства.

Первая завершена на сто процентов, вторая на сорока и третья тоже остановилась на сорока. То есть из трёх объектов полную дозу лекарства получил только один. Лазарева поняла, что это она.

Под данными синтеза мигали значки изъятия. Первая и вторая ёмкости с лекарством были изъяты из выводной платформы – плоской панели, по каналам которой под руку оператора поднимались ампулы с готовым лекарством. А третья…всё ещё была на месте. На панели также стояли четыре новые ампулы, такие же, как у Анны в браслете. Стояли на обычной двадцатисантиметровой линейке, явно взятой из мастерской техников.

Память Анны наконец выдала то, что видели её глаза за несколько мгновений до полного погружения в кому. Она вспомнила, что количества мутогена, который взял Дмитрий, не хватало для синтеза двух доз лекарства.

Лазарева нервно вздрогнула, встала, прошлась по боксу. Не могла сидеть, её просто трясло от приходящего с каждой секундой понимания того, что Дмитрия здесь нет, потому что он мёртв.

Восьмидесяти процентов от необходимого для тела человека объёма лекарства не хватило бы на остановку мутации. А не завершённый процесс приведёт только к одному – к летальному исходу. А сорока процентов тем более ни что не хватит…

Анна остановилась, тяжело дыша. Мысли рвались в разные стороны от попыток понять. Дмитрий делал всё, что мог успеть до того, как потерял бы разум и руки, способные работать на компьютере. Мутация шла, и он распылял на себя пену, чтобы не заливать кровью оборудование, чтобы работать, чтобы разделить свою не полную дозу на ещё меньший объем. Зачем?

Голова Анны просто разламывалась. Сил не осталось даже на то, чтобы внимательно взглянуть на открытые в конструкторе ДНК три программы обратной мутации. Две последних, выполненных на остатках мутогена Альфы, существенно отличались от полноценной первой. Но Лазарева не обратила на это внимания, взяла кружку с водой, забрала один из спальных мешков и вышла на улицу. Оставаться в боксе нельзя. Нужно перестать смотреть на оборудование и кровь. Освободить разум от вопросов хотя бы на несколько минут.

Лазарева расстелила спальный мешок на земле, села на него, посмотрела в небо над головой. Голубое, ясное, с короткими мазками перистых облаков. И всё также тихо вокруг.

Нужно было решать, что делать, но сейчас Анна была на это просто не способна. Голова болела, и сосуды на руках заметно потемнели.

А это уже совсем не хорошо. Волнение заставляло нервную систему работать на пределе, что было явно противопоказано в нынешнем состоянии. Мутация ещё шла, новая генетическая программа, введённая Дмитрием, боролась с ней в каждой клеточке организма. Так что Лазарева выпила ещё воды, обняла колени и уткнулась в них лицом. Всё, несколько минут покоя.

«Чёрт, а где мои ботинки?»

Простой вопрос спонтанно возник в её мыслях. Наверняка где-то в боксе. Анна не торопилась идти искать. Найдутся. Под стазискапсулой кажется валялась её куртка. Может, и ботинки там.

Лазарева сидела на своём посту ещё долго. Даже задремала в тишине. И проснулась от ноющей боли в шее и за ушами, и от ощущения…

Анна встала, с тревогой осмотрелась. Ничего не изменилось вокруг, но какое-то щемящее, болезненное чувство вдруг наполнило душу. Заставив себя прекратить думать, она освободила сознание для чего-то другого. Пустота, тьма, трудно дышать, жажда…

Лазарева стояла, с трудом вдыхая, но…

Это не её чувства! Ясно и чётко она различила свои и чужие. Ведь над её головой светило солнце, и в чистом воздухе ей было легко дышать.

Глядя прямо перед собой через пространство базы Анна упёрлась взглядом в крышку камеры, которую сделали для бета-особи. Её закончили ещё позавчера. Бетонный мешок накрыли железными раздвижными створками. Сейчас они были плотно закрыты, а на борту камеры, поднимающемся от уровня земли на полметра, стояли армейские ботинки.

Лазарева смотрела на свою обувь ещё секунду, потом пошла. Простой и действенный способ привлечь её внимание. Она в любом случае начала бы искать ботинки, а камера и бокс в прямой видимости. Подойдя, Анна взглянула на монитор системы контроля, и сердце глухо ударило в груди. Дисплей отображал внутреннее помещение и крупную живую бета-особь в нём.

Анна даже шагнула назад. Теперь ком в горле был её собственным ощущением. Экран тепловизора показывал едва окрашенное в жёлтый цвет, скорченное тело у стены. Его температура была слишком низкой. Возможно, потому что мегистотерий был обессилен.

Это не мог быть Дмитрий. Ни по логике, ни по ощущениям, это не мог быть он. Как бы он себя запер?

Лазарева пошла за оружием. Камеру отделяла внутренняя решётка, но мало ли что. Она вернулась с автоматом, нажала ногой на рычаг. Створки поехали в сторону, открывая бетонный короб и решётку над ним. Огромный монстр дёрнулся, но с рычанием уткнулся мордой в стену. Солнечный свет ослепил его.

Анна ждала. Сама не зная чего. Осматривала. В камере было много крови. А в теле мегистотерия следы как минимум пяти дырок. Круглые шрамы от пуль остались на плече и боку. Это значило, что когда в него стреляли, мутация шла. Пули долго оставались в теле, и вытиснились только к концу процесса.

Монстр был слаб, даже не пытался встать. Но было заметно, как нервно играют мощные мышцы под гладкой кожей. Рядом с ним на бетонном полу валялись пустые пакеты из-под раствора глюкозы и пропитанные кровью перевязочные материалы. Кто-то оказал ему первую помощь, влив в тело литров двадцать раствора для восполнения жидкости при сильной потере крови, остановив кровотечение и закрыв раны. Кто-то очень хотел, чтобы эта особь выжила.

Лазарева опустила оружие, а монстр внезапно вскочил. Также внезапно прыгнул, но ударился о решётку и рёвом рухнул на пол. Вперил взгляд безумных глаз на человека, стоявшего над ним. И Анна поражённо вгляделась в его морду. Если знать человека в жизни, если видеть его каждый день, то можно заметить, что его лицо всё равно угадывается в смещённых лицевых костях.

Он пережил то, что она не смогла бы – страх, боль, безумие. Эти монстры не звери, не инопланетный разум. Это сошедший с ума от ужаса человек, который больше не может говорить и думать по-человечески. Взгляд его стальных серебряных глаз больше не пугал. В них была только боль.

Лазарева плохо контролировала эмоции. Может, это было последствием убойной встряски нервной системы, но слезы жили своей жизнью. Так и катились по щекам. Уже дотекли до шеи.

– Ты сильный, – прошептала она. – Выжил.

Монстр отвернулся от неё, снова уткнулся мордой в стену.

– Костя,… – позвала Анна.

Он не реагировал. Та пустота, тьма… – чувства существа, запертого в тесной камере умирать. Именно это она ощутила.

Лазарева отошла. Теперь было нечем дышать самой. Нервная дрожь бежала по телу. Как это получилось? Как она ощутила то, что испытывал Костя? Анна ощупала свою шею и голову. Сразу нашла несколько плоских уплотнений за ушами и на позвонках.

– Твою мать,… – Лазарева выругалась, глубоко подышала.

Было страшно. Настолько, что снова затрясло и потемнели сосуды.

– Тихо, тихо, тихо… – зашептала она себе.

Нужно внимательно следить за изменениями организма. БПУ начало формироваться. Поэтому она поймала ощущение Кости. Мутация продолжалась. Только медленно и пока безболезненно. Возможно, у Дмитрия не получилось. Возможно, его лекарство замедлило процесс, но не остановило.

Анна не захотела так думать. Отшвырнула эту мысль от себя. Нужно время и полный курс из десяти уколов. Тогда можно будет точно сказать, получилось или нет. А пока нужно позаботиться о…

О ком? Кто он сейчас?

Лазарева заставила себя собраться, сходила к пожарному гидранту, размотала шланг, пустила воду в камеру. Смотрела ещё минут пять, как монстр бесится. Но потом он догадался, остановился и, наконец, начал пить. Жадно, мощно. Опуская морду в воду по самые глаза.

Анна смотрела на него, не в силах оторвать взгляд, испытывая странное ужасное чувство, от того, что Костя жив. Вернее, жив не он, а монстр, которым он стал. Дмитрий спас его… Стремительная мысль заставила Лазареву вздрогнуть: «Бестужев разбил свою дозу на две! Те четыре ампулы! Они для Кости!»

Анна бросилась в научный бокс бегом, влетела как смерч.

– Так, значит, четыре укола, – хрипло говорила она сама себе, уже считая количество делений линейки между ампулами: – Через каждые шесть часов.

Послание Дмитрия стало чётким. Ампулы, оставленные на линейке, ботинки на камере.

– Я поняла, поняла, – Лазарева задыхалась от волнения, снова рискуя сорвать себе обратную мутацию.

Она быстро извлекла на треть полную ёмкость с лекарством из установки, нашла полевой шприц в металлическом корпусе, с иглой и мощным поршнем, рассчитанным на мегов, наполнила его.

– Так, ну, поехали, – приказала Анна сама себе.

Она нашла свои наручные часы, которые оказались прямо сверху на её куртке возле стазискапсулы, быстро надела их на запястье и побежала назад к камере. Но здесь пришлось сделать паузу, чтобы подумать.

Костя лежал, плотно прижавшись головой к стенке. Лазарева обошла камеру. Рукой до него не дотянуться. Открыть решётку и спуститься? Даже не обсуждается. Спуститься с оружием? Всё равно не обсуждается. Он убьёт её раньше, чем она успеет выстрелить.

– Чёрт,… – Анна, пока не найдя решения, села на бетонный борт, разглядывая мегистотерия.

Трудно было воспринимать его Костей. Там внизу лежал дикий зверь, отбившийся от стаи. Самые опасные меги – одиночки. Если в результате ранения повреждалось БПУ, оставался не контролируемый никем монстр. Это случалось.

Без управления Альфы, без цели, без команды, меги были потеряны, нападали и жрали всех подряд. Они не обращали людей, а убивали их, потому что были голодны. Улей кормил своих солдат, защищал, давал им тепло. Брошенные одни, меги сходили ума повторно. Теперь уже как звери, без хозяина. Но, тем не менее, они знали, как подойти незаметно, как проползти под окном, как войти в дом, повернуть ручку. Знали, как подойти к военному объекту в промежутках между проходом патруля и поворотом прожектора. Это всё говорило о том, что память человека всё ещё была им доступна.

Лазарева крепко сжала шприц. Дмитрий сказал, что вернуть личность можно, а значит в этих четырёх уколах программа обратной мутации мозга.

Но Анна помнила, что будет. Все подопытные самоубились в камерах, буквально разбив себе голову о стенки. Только выбора сейчас не было. Либо использовать это шанс, либо найти самый большой разрывной патрон и застрелить Костю.

Лазарева осторожно поставила ногу на решётку, проверяя, что будет. Монстр внизу поднял голову, посмотрел на неё. А вот и вариант доставки лекарства. Анна спрыгнула на решётку обеими ногами и просунула одну между прутьями. Сработало сразу! Мег вскочил, бросился схватить её. За мгновение то того, как клыки сомкнулись бы на ноге, Лазарева резво выдернула её обратно, и нос монстра врезался между прутьями. Анна молниеносно всадила иглу прямо в него.

Мегистотерий рухнул вниз, взвыл, крутя головой, но автоматический поршень вогнал лекарство, прежде чем монстр разнёс шприц, ударив его о стенку.

– Ну, вот и отлично, – сказала Анна, спрыгивая на твёрдую землю, и потирая свой нос от острого болезненного чувства.

Мегистотерий в бешенстве метался в камере, а Лазарева выставила обратный отсчёт. Через шесть часов нужно повторить укол. И, судя по нынешней реакции, это будет не так уж просто.

4.

Солнце приятно согревало день. Анна разделась до футболки, но вовремя работы всё равно было жарко. Лазаревой нужно было освещение и оружейные точки – места, где можно положить готовое к бою, заряженное оружие с боеприпасами.

Обстановка за пределами базы была неизвестна, средства наблюдения уничтожены, и эту проблему тоже предстояло решить, но сначала – остров безопасности. Анна не знала, сколько времени придётся здесь провести.

Пока не закончен курс приёма лекарства уходить точно нельзя. Дмитрий дал это понять тем, что похоронил тела. Если Королёв послал вертолёт проверить, что осталось от базы Хромтау, то наличие тел обусловило бы приказ о конвое за грузом 200, чтобы забрать погибших. И сейчас лейтенанта Лазареву уже держали бы в лаборатории штаба округа.

Но Анна точно не знала был ли вертолёт, потому что очнулась в научном боксе, наглухо закрытом в режим изоляции. Специальное покрытие корпуса при этом делало невозможным обнаружение в нём людей.

Из всего вместе взятого следовало, что Дмитрий запретил покидать базу. По крайней мере, до окончания полного курса лечения. Так что она на карантине ещё минимум два дня. Через двадцать четыре часа будет понятно, что с Костей.

К тому же двигаться куда-либо без разведки территории, без уточнения, где сейчас войско мегистотериев, и не бродят ли одиночки, которые могли остаться после сражения, было неоправданно рискованно. Так что, сначала ремонт хотя бы одного дрона из валяющихся по базе. Что называется: нужен взгляд издалека.

Но это потом. Сначала Лазарева села за руль погрузчика и составила периметр вокруг научного бокса и камеры мегистотерия. Для этого подошли уцелевшие ящики, и секции мобильных ограждений. В боксах техников осталось почти всё оборудование, так что нашлись и световые мачты – лампы большой мощности на стойках. Анна подключила дистанционное управление мачтами к наручному компьютеру и оставила его в одной из точек рядом с оружием. Сделать всё до звонка таймера конечно не успела. Шесть часов истекли, будто пара минут.

Лазарева вернулась в научный бокс, заполнила вторую ампулу, нашла другой шприц и отправилась к пленнику. Сначала села на бортик камеры, приставила к нему автомат для спокойствия и, наконец, посмотрела вниз.

Монстр сидел. Но не у стены, а прямо в центре бетонного мешка. Анна не закрывала створки весь день, так что чувство затруднённого дыхания её больше не посещало. Чистый ветер свободно заходил в камеру, и солнце играло бликами на воде.

Лазарева прислушалась к своим ощущениям, поискала в них чужие, и вдруг отчаянно захотела есть. Слюна наполнила рот.

– Поняла тебя, – кивнула Анна, – но сначала…

Мегистотерий не пошевелился, когда она спрыгнула на решётку. Даже когда подошла и встала почти над его головой. Пришлось подтолкнуть. Лазарева топнула ногой:

– Очнись! Морда!

Ответом было злобное рычание. Мег резко вскинул голову, но не прыгнул, а наоборот – притаился. Пригнул голову, глядя исподлобья.

Анна выругалась:

– Чёрт, и теперь тебя не достать. Какой ты умный.

Она взглянула на таймер. Хорошо, что установила его на время чуть раньше полных шести часов. Осталась пара минут, чтобы придумать, как доставить лекарство.

Лазарева помчалась в жилые боксы на кухню. Набрала банок тушёнки, сколько влезло в руки, сообразила взять целлофановый пакет и побежала обратно. Уже на месте вылила содержимое банок в пакет, так чтобы монстр видел, что она делает и почуял запах.

– Ну, давай, у нас пара минут, – Анна спрыгнула на решётку, спустила пакет между прутьями.

Голод должен заставить мега действовать. Тот действительно встал, кругами обошёл пакет, следя не столько за ним, сколько за другой рукой женщины, в которой был зажат шприц.

– Ну, же, – прошептала Лазарева.

И монстр прыгнул, но целился сразу в руку. За мгновение до того как челюсти сомкнулись бы на предплечье, Анна отскочила. Сделать укол она бы уже не успела, поэтому бросила шприц. Он упал прямо в пасть мега, игла воткнулась в язык. Монстр с яростью сомкнул челюсти, этим причинив себе ещё большую боль. Скрип металла и звук лопающегося стекла подсказал, что шприц раздавлен. Мег плевался кровью и осколками ещё несколько минут. Но дело сделано! Вторая доза доставлена. Лазарева убралась с решётки в одно мгновение.

Успела шагнуть на землю, как ощущения передались. Язык во рту проткнула насквозь огромная игла, десны разрезали острые грани раскушенного металла.

– Боже,… – Анна ходила вокруг камеры, рыча от боли и зажимая ладонями щёки, ещё несколько минут, пока ощущения не пропали.

Потом взглянула на мега. Несмотря на боль, увиденная картина показалась чем-то забавной. Монстр сидел на задних лапах, передними держал пакет и вылизывал из него тушёнку. Заметив взгляд сверху, зарычал и вместе с пакетом уткнулся мордой в стену, продолжая жевать.

Так сделал бы человек, пленник в такой камере, которому бросили еду. Точно также прятался бы, чтобы не отобрали.

Анна села на бортик, установила таймер. Следующий укол в восемь часов вечера. Хотелось перевести дыхание, посидеть вот так. Но периметр ещё не закончен, и надо всё-таки запустить дрона. В поле могли действительно остались одиночки. К ночи надо управиться.

Лазарева вздохнула:

– За работу.

5.

Вспышки. Бегущие во тьме огоньки…

Впереди открытое пространство. Он идёт.

Боль и красное солнце. Рядом идут другие.

Грохот орудий, быстрые перебежки.

Он получает чёткие приказы, когда и куда бежать.

Бетонные стены вокруг, люди стреляют…

Ему надо найти одного человека. Это приказ – найти его. Злость заставляет двигаться, несмотря на боль. Да, он найдёт его и разорвёт на кровавый дождь!

Но одно знакомое лицо внезапно отличается от всех остальных.

Больно смотреть на неё, почему-то больно смотреть. Будто где-то внутри сопротивляется и рвётся какая-то нить, не выдерживая…

Это заметно тому, кто отдаёт приказы. Это интересно для него.

Потом приказ и бросок. Вкус её крови на языке. И снова боль, падение. Чувство металла в теле.

Отдающий приказы бросил его. Так ясно ощущается, что его сознание и воля, больше не с тобой. Осталась пустота. Вокруг шум, но постепенно рассеивается. Все уходят.

Боль. Тело растёт. Трещат и ломаются кости, новые врезаются в плоть.

Кто-то подходит, наклоняется над ним.

Он знает этого человека. За ним Он шёл. Его ненавидит. Из-за него вся эта боль. Кроме неё не осталось ничего.

Он пытается встать, но когти бессильно сгребают землю. Он не может подняться.

Человек что-то говорит, но Он не понимает значение слов.

Стопка прозрачных пакетов падает рядом. Человек что-то делает. Быстро, очень быстро. Протыкает кожу иглами, привязывает соединённые с ними пакеты к лапам, прижимает белые мокрые полотна к бокам. Они засыхают, закрывая раны.

Снова движение…

Перед глазами яма…

Он уже на дне.

Человек стоит рядом с ним в этой яме, что-то говорит ему, сплёвывает кровь, вытирает рот, смотрит на свою руку. Кровь тёмно-красная. Человек приставляет автоампулу себе к предплечью. Поршень вгоняет серебристую жидкость в вену.

Человек кладёт руку на место, где бьются Его сердца.

Он видит движение его губ, слышит речь, но не понимает.

Человек выбирается из ямы.

Наступает темнота. Долгая, долгая темнота. Боль и сон.

Свет! С грохотом открывается небо, легче дышать.

Другой человек.

Новая ярость растекается по всему телу. Боли уже нет, но и сил тоже.

Вода! Отступает ярость, и снова остаётся пустота.

Кажется, нужно было убить человека. Да.

Новая боль. Ярость. Голод. Снова боль. Теперь во рту. Сильнее, чем первая. Сытость.

Всё, что сейчас пронеслось перед глазами – это память. Это было с Ним.

Вспышки. Бегущие во тьме огоньки…

Он знает, что это. Это прожекторы на вышках базы, фары машин, двигающихся в колоннах по ночным дорогам, городские фонари на улицах, это огненный след автоматных очередей, сигнальные огни вертолётов и посадочных площадок, лица людей вокруг.

Их слова… Они говорили, и Он понимал.

Человек, которого Он должен был убить,… которого хотел убить,… что он сказал?

– Я должен тебе жизнь.

То движение его покрытых тёмной кровью губ и звук речи:

– Я должен тебе жизнь, Костя…

Костя…

Синий купол улья над головой. Вспышки электросети в стенах. Пасть Альфы над самым лицом! Боль!

Провал на машине в яму, бой! Меги врываются, сметают людей. Всего пара минут сопротивления и всех вжимают в землю, провозят по ней лицами, чтобы они задохнулись и ослабили сопротивление.

Последнее перед этим:

– У вас девять минут! Костя, выбирайтесь!

Костя…

Я, Костя…

Я – Костя…

Я,… Нет…

Нет…Нет…Нет!…

Анна выронила из рук дрона, закричав от адской боли в затылке. Так резко в сознании случился взрыв. В одно мгновение пронеслись сотни картин памяти, а с ними отчаяние, просто страшное по мощности.

Лазарева ринулась к камере, уже слыша первые глухие удары. Монстр бился о каменные стенки, ревя во все горло. Нет, уже не монстр…

Голова Анны разрывалась от ощущений. Это боль была не физическая. Это было осознание того, кто ты. Ты не человек и никогда им больше не станешь! Ты чудовище, которое будет убивать. Ты привёл войско монстров прямо на базу, они убили твоих товарищей! Ты подвёл их! Они погибли на минном поле из-за тебя! Ты убил Анну… Ты! Убил! Анну!

– Нет, нет, нет! – Лазарева спрыгнула на решётку. – Костя! Я здесь!

Но его мысли проносились ураганом через её голову. Он не слышал её. Он хотел прекратить эту боль, перестать вспоминать, и каждым ударом головой о бетон пытался прервать поток собственных мыслей. Но сознание возвращалось со всей памятью, со всеми чувствами и всем перенесённым, за эти дни ужасом сразу! Целиком! Вливаясь всем объёмом в одну минуту времени, идущую прямо сейчас!

Анна стояла над ним на решётке, слышала своё бешено стучащее сердце и бессильно сжимала руки.

Открыть решётку и спустить нельзя. Он разорвёт её.

– Костя,… – Лазарева сделала глубокий вдох.

Может быть, есть один способ. Она не знает, как им пользоваться, но сейчас самое время попытаться. Шея и затылок болели. Хорошо. Значит, они на связи.

– Костя! – Анна ухватилась за боль и отчаяние, за ужас, и провалилась, отпустив контроль, в чужие эмоции. – Я здесь.

Она легла на решётку, опустила руки сквозь прутья. Нужен контакт. Монстр метался от стены до стены, и пальцы женщины едва задевали его.

– Всё, стой! – Анна со всей силой отдала этот приказ.

За её ушами что-то лопнуло в тот же момент, и по шее хлынула кровь. Но связь стала чёткой, а мег, тяжело дыша, остановился.

– Я здесь, – прошептала Лазарева, – я живая. Посмотри на меня!

Воспоминания остановились. Кроме прошлого, есть что-то вокруг сейчас. Серые стены и пол, решётка над головой, голос, говорящий:

– Посмотри на меня.

Он поднял голову и две ладони легли на морду.

– Успокойся, я живая, – шептала Анна, глядя в огромные серо-металлические глаза. – Всё хорошо.

На её часах сработал таймер. От тонкого сигнала мегистотерий вздрогнул, повёл головой в сторону, но Лазарева силой удержала его:

– Тихо. Стой со мной, со мной!

Таймер, чёрт…

Третий шприц остался в боксе! Она подготовила новую дозу лекарства заранее, но тридцать секунд уйдёт на то, чтобы добежать до вагончика и тридцать секунд обратно. Минута. Почему не оставила шприц рядом с камерой? Закопала бы его в песок пока… Дура!

– Стой, понял? – прошептала Лазарева, твёрдо закрепляя эту мысль. – Я сейчас вернусь. Одна минута.

Мег не двигался. Анна отпустила разбитую в кровь морду, сбегала в бокс, забрала третью дозу лекарства, примчалась обратно и снова легла на решётку.

– Костя?…

Хриплый вдох монстра оборвался. Он замер.

– Давай, родной, подними голову.

Не сразу, но он подчинился. Поднял голову, взглянул на женщину. Осознанно. Это был взгляд не зверя. Лазарева опустила руки вниз, одной обняла мега за морду, наклонила, чтобы открыть пасть, и вогнала иглу в его десну. Это лучшее место для укола. Сама тоже ощутила боль.

– Уже третий, Костя, – сказала она, гладя ладонями его скулы.

Мегистотерий сидел, дыша с тяжёлым влажным хрипом.

– Остался последний. Потерпи, родной, – прошептала Анна. – Почти прорвались.

6.

Монстр в камере сидел неподвижно, опустив голову и глядя в пол. Казалось, уснул, с прикрытыми глазами. Лазарева сошла с решётки, перешагнула через бортик и упала на землю. Её трясло. Так сильно, что руки и ноги сводила болезненная судорога. Сосуды на руках потемнели. По шее на грудь так и стекала кровь. Анна дотянулась ладонью до болевшего места, проверить что там. Гладкие внешние пластины БПУ вышли наружу, прорвав кожу. Позвонки раздвинулись и выпирали сантиметра на два.

Устройства связи мегистотериев развивалось, потому что она пользовалась им. Это как дополнительная мышца – тренируешь, она растёт.

Судороги, наконец, ослабли. Лазарева смогла сесть, прислонилась спиной к бортику, поджала ноги, сложила руки на груди, опустила голову. В позе зародыша было легче переносить это состояние.

Она сидела не меньше часа, дремала. Вокруг темнело, очертания предметов постепенно сглаживались, сливаясь с серым цветом стен. Только через провал виднелась светлая линия горизонта, и зарево, оставленное уходящим солнцем.

Наступала ночь. Осознав это, Анна зашевелилась. Открыла глаза, потянулась, потёрла кисти рук, колени, лодыжки. Взглянула на часы. Время девять вечера. Надо просыпаться.

Страшно уснуть сейчас. Усталость просто неимоверная, тело измотано до предела. Можно просто не проснуться на звук таймера. А укол Косте нужно сделать в два часа ночи. Это будет последний, нельзя его пропустить.

Лазарева поползла в направлении конференц-бокса. По дороге встала, качаясь и едва передвигая ногами, всё-таки дошла до него. Самый большой вагончик, в котором проходили совещания, был сдвинут со своего места. Внутри беспорядок. Стулья в кучу, на полу – всё, что было на столе: чай, сахар и пакет с кофе. Перевёрнутая кофе-машина нашлась в углу. В металлическом корпусе ей вреда не было.

Анна потопталась по всему, что лежало, потому что заставить себя двигаться аккуратно не могла. Нужно было срочно залить в себя литр горячего напитка, взбодриться, сбросить усталость.

Она вернулась в научный бокс, таща на руках кофе-машину и пакет с кофе в зубах. В конференц-боксе не было электроэнергии и воды, зато всё это было в научном. Анна налила воды, засыпала зёрна, включила машину, и чтобы не уснуть в ожидании, пошла на улицу. Надо ходить туда-сюда, обойти периметр.

Громко везя ногами по песку при каждом шаге, Лазарева дошла до обрушенного участка стены, взглянула на горизонт. Солнце почти село. Небо стало ночным, пространство тихим.

Внезапный обманчивый звук заставил Анну вздрогнуть. Показалось, что где-то по той стороне завала тихо покатились камни. Предчувствие опасности стало отчётливым, и Лазарева сделала осторожный шаг назад. Кажется, в голове появилась ноющая боль, совсем слабая.

Медленно пятясь, она отошла за выставленные ящики. За первым же стоял автомат и пара магазинов. Анна быстро присела, перекинула ремень через плечо, отжала кнопку предохранителя. Оружие заряжено и готово к стрельбе.

Потом одела наручный компьютер. Световые мачты управлялись с него. Подчиняясь круговому движению её пальцев, поворотный механизм направил прожекторы на проём. Зажглись индикаторы готовности.

Лазарева вскинула голову и замерла в тот же момент, затылок пронзила знакомая боль, челюсти свело так, что она едва смогла открыть рот, чтобы сделать глубокий вдох. А кислород в крови сейчас понадобится! Мегистотерий прыгнул с верхушки завала прямо к ящикам, намереваясь перелететь через них, но Анна открыла огонь. Пули встретили монстра в воздухе, врезались живот, отбрасывая его. Ещё двое мегов прыгнули с завала на территорию базы, и в голове Лазаревой отчётливо возникли ощущения: пустая злость и голод…

Значит, точно брошенные – одиночки. Ими никто не управляет. Эти особи были сильно ранены в бою. БПУ получило повреждения, и разрыв связи выбросил их из нейросети мегистотериев.

Анна стреляла, заставляя обоих отступить за ближайшее укрытие. Это оказалась перевёрнутая машина. Меги скрылись из виду в темноте. Лазарева не успела понять, попала ли в кого-то, кажется, видела, как брызнула чёрная кровь. Она вжала кнопку управления прожекторами, яркий свет охватил пространство под звук сминаемой металлической сетки позади!

Эх и быстрые, твари! Уже обошли!

Оба мега ударили ограждение, смяли секцию, и оказались внутри периметра с одной стороны, а с другой, с рёвом ярости поднялся мегистотерий, раненый в живот, и тоже ринулся на человека.

Лазарева отскочила, стреляя в движении. Сейчас секунда промедления – смерть. Три противника. Они окружали и уклонялись от пуль, потому что Анна не успевала смотреть в три направления. Круг сужался. Автомат буквально горел в руках, но эту схватку не выиграть…

За спиной вдруг раздался лязг решётки, Лазарева молниеносно обернулась. Створки разъезжались, потому что монстр в камере просунул лапу через прутья, дотянулся до рычага открытия и нажал! Плюс ещё один противник!

«Между мегами связь, их трое, они захватят контроль над Костей!» – мысль промелькнула в голове, за мгновение до того, как ближайший мегистотерий оттолкнулся от земли мощным прыжком. Анна уже не успела бы уклониться, и даже автоматная очередь не остановила бы его движение. Он всё равно достиг бы цели.

Но внезапно поток воздуха просто столкнул Лазареву с места. Мегистотерий за её спиной прыгнул мимо неё навстречу атакующему с такой мощью, что Анну подвинуло воздушной волной его рывка. Она ведь забыла, что в камере – бета-особь! Зеты против – никто! Они ниже, слабее, реакция хуже. Бета-мегистотерий схватил пастью плечо мега, и, круто развернувшись в воздухе вместе с ним, мощным броском швырнул его в другую зета-особь. Оба отлетели метра на три. Вскочили, но…

Лазарева видела, как зажглись БПУ на шеях всех монстров. Она тоже почувствовала эту волну, словно отдалённый звук. Можно было настроиться на него, но это, было последнее, что она хотела бы сейчас сделать! Запустить БПУ в работу одновременно с четырьмя особями? Тогда и лекарство надо перестать колоть!

Меги попятились. Медленно огрызаясь и рыча, отступили к проёму, и спустя мгновение исчезли за территорией базы.

Анна выдохнула, опустила оружие, но палец со спускового крючка не убрала. Монстр в нескольких метрах от неё медленно обернулся, взглянул тяжёлым, знакомым взглядом.

– Костя, – позвала Лазарева, внутренне приготовившись, что ответа не будет.

Мегистотерий думал ещё мгновение, но наклонил голову в утвердительном жесте.

Ощущения в голове Анны были ясными: удивление, тревога, болезненное понимание невозможности ничего изменить, и вместе с этим отголосок какого-то светлого чувства. Кажется, это было осознание того, что ты жив, мыслишь, знаешь своё имя и, ты не один.

Его ответ был с небольшим эхом, будто мысль и голос, образующий её в голове, шёл издалека по пустому пространству.

– Это я, Ань, – произнёс Костя. – Ты меня действительно слышишь?

Лазарева вздохнула. Глаза почему-то наполнились слезами при звуке его голоса. Она положила оружие на землю, подошла к Багирову, потянулась обеими руками, чтобы обнять и он наклонился, чтобы она смогла это сделать.

– Я тебя слышу, родной, – прошептала Анна. – С возвращением.

7.

Да, он был собой, но это не меняло восприятия. На землю ступали лапы с когтями, тело отвечало прекрасно, оно было больше, выше, двигалось по-другому. И он не мог произнести звука человеческой речи. Костя впервые ощутил, что простое ограничение речи может быть физически болезненным. Мысленная связь – всё что осталось, и если бы сейчас её не было между ним и Анной, то ощущение изоляции было бы уничтожающим.

Теперь стало понятно, что у всех подопытных, в которых пытались пробудить человека, не было шансов. Без контроля через БПУ эта процедура вряд ли возможна.

Даже сейчас Костя чувствовал, что его сознание едва держится в мозге монстра, грозя сорваться в небытие в любой момент. Единственным, что действительно держало его «в себе» была связь с Анной.

Он видел, что она внимательно наблюдает за ним. Лазарева не боялась, но следила за каждым его шагом, наверное, тоже понимая, насколько тонка образовавшаяся граница между человеком и монстром.

Надо было спросить её обо всём, что было после того, как он инфицировал её. Костя помнил, как держал Анну. Помнил, как пробил её шею трубками ввода мутогена через гортань до мозга. Помнил её глаза, и хрип, крик завязнувший в горле… Помнил, как опали её руки с его плеч.

Казалось, этих воспоминаний не должно быть, ведь сознание отключилось ещё на минном поле, но глаза Багирова были открыты, и они всё видели. А теперь он всё осознал.

Среди памяти о боли, сопровождавшей каждую секунду от начала обращения и до потери себя, именно эти мгновения с Анной затмевали собой все остальные.

Крупная дрожь прошла по мышцам мегистотерия. Слева и справа в груди на мгновение собралась боль. Оба сердца отреагировали на эмоцию, несвойственную монстру – сожаление. Сильное, тяжёлое, бесполезное.

Анна ждала. Наконец сделала кофе. Села с кружкой на бетонный бортик камеры. Полевой шприц с полной ампулой положила рядом. До укола ещё два часа.

Совсем стемнело, но площадку освещали прожектора. В электрическом свете кожа мегистотерия, гуляющего по базе, блестела. Обычно, гладкая кожа и броневая чешуя имела тёмно-серый цвет, редко чёрный. Но у Багирова был почти белый тон кожи, и пять точек в серо-металлической броне на боку и плече.

Лазарева внимательно разглядывала его. Во-первых, нужно было запомнить, как отличить от других на расстоянии. Полагаться на то, что сможешь быстро узнать черты морды не приходилось. Во-вторых, нужно… привыкнуть к новому ощущению. Рядом мегистотерий, но он не враг.

Длина его тела от холки до хвоста три метра, высота где-то метр девяносто. Голова как у всех мегов с широко расставленными челюстями и костными наростами треугольной формы с острыми кончиками вдоль зоны лба и носа.

Багиров как раз пошёл к Анне, сел напротив.

– Непривычно, – произнесла Лазарева.

Она приложила ладони к его скулам, потёрла их, заглянула в глаза. Отголоски пережитой боли дразнили сознание Кости. Но ощущение от прикосновения рук неожиданно успокоило её. Стало легче. Багиров вспомнил Анну, лежащей на решётке.

– Потерпи родной, почти прорвались…

Слова, которыми она спасла его разум.

– Спасибо, – прошептал Костя.

Лазарева вздохнула с облегчением:

– Я боялась, ты не будешь рад вернуться.

– Я не рад, – произнёс Багиров, – но умереть тварью без мозгов, убивая людей, я точно не хотел. Он молчал секунду и, наконец, произнёс это:

– Я тебя инфицировал.

– Да, – кивнула Анна.

Спокойный тон вызвал у Кости удивление. Он посмотрел в глаза Лазаревой, ища в них гнев, ярость, страх,… Но их не было.

Улыбка ослабила напряжение на лице Анны. Она подумала о том, что теперь бояться поздно. Всё уже случилось. А последний стратегический запас нервных клеток сгорел час назад в схватке с тремя мегами.

– Почему ты человек? – спросил Багиров.

Анна отрицательно покачала головой:

– Вопрос пока не закрыт.

Она показала браслет на руке:

– Это лекарство. И оно ещё вводится.

– Бестужев, – понял Костя. – Всё-таки сделал. Положил всех, но сделал.

Голосовые связки мегистотерия выдали хриплое сухое рычание.

Противоречивые чувства Багирова передались Анне. Цель достигнута, может ещё не конца, но лекарство пока работает. Только точка отсчёта здесь – тот заход в улей, когда Дмитрий выдал Альфе себя и всю группу. Всё пошло по-другому именно с того момента. Мегистотерий понял, что должен преподать урок. Он мог бы пройти мимо, оставив надоедливых аборигенов на их насиженном месте. Но ему нужен был один человек – тот, кто посмел прийти к нему в дом. Человек должен был испытать всю боль, увидеть, как погибнут дорогие ему люди. Альфа пришёл за этим, и получил что хотел, убив почти всех, кто попался на пути.

– Нет, – Лазарева покачала головой. – Главное, что ты привёл Альфу прямо к Бестужеву, и у него появился шанс получить мутоген. Он это сделал. Поэтому я человек, а ты соображаешь. Если бы всё сложилось по-другому, нас бы с тобой сейчас не было.

Последние слова вызвали у Кости только один ответ: лучше бы не было. Но он остался далеко в мыслях, будто фон всем остальным.

– Он ушёл, – сказал Багиров, безошибочно поняв, что Анна спросит о Дмитрии.

Биение её сердца ускорилось, при разговоре о нём.

– Ты его видел? – вздрогнула Лазарева.

Костя кивнул на камеру:

– Он сдал мне апартаменты.

– Расскажи мне, – Анна прерывисто задышала от волнения: – Что ты видел? Когда я проснулась, его уже не было. Он сделал себе укол?

Вместо ответа Костя передал своё воспоминание. То, где он в яме, а Бестужев приставляет шприц к предплечью. Лазарева замерла, увидев лицо Дмитрия. Мутация шла полным ходом. На щеках прорисовались вздувшиеся сосуды, и кровь на губах была совсем тёмной.

Но укол он себе сделал. Почему же он ушёл? Лекарства хватило бы, чтобы остаться собой в теле монстра, но…

Анна вдруг поняла – мутацию ещё нужно пережить. Нужно не умереть, пока твоё тело разрывается и раздувается в новую форму. В обычном процессе мозг человека на финальной стадии уже не функционирует в полной мере. Сознание теряется до того, как спину прорывает новый позвоночник, а за ним, словно живые змеи из тела выползают растущие мышцы. Ничего этого уже не остаётся в памяти.

Но если оставить мозг работать? Если сделать себе укол, блокирующий мутацию мозга и стать свидетелем того, что происходит с тобой до последней секунды? Понимать и чувствовать всё до конца…

– Боже,… – Лазареву затрясло. Она встала, сделала пару шагов в разные стороны, не зная куда двинуться, чтобы успокоиться. – Ты бы смог? – спросила она Костю. – Выдержал бы?

Тот отрицательно покачал головой. Не нужно было думать, чтобы ответить на этот вопрос. Нет. Он убил бы себя раньше, чтобы остановить боль.

– Значит, он ушёл, – Анну опять душил ком в горле.

Возможно, во время мутации Дмитрий просто перестал соображать от шока и двинулся куда-нибудь неосознанно. Но он начал делать уколы себе раньше Кости. А значит, последний четвёртый должен был быть сделан ещё сегодня днём. Если Дмитрий вообще смог его себе сделать. К ночи он точно мог вернуться на базу. Но его здесь нет.

– Его не было с той тройкой? – спросила Анна, вспомнив о зашедших на территорию мегах.

Багиров отрицательно покачал головой:

– Нет, среди них точно нет. Они все зеты, Бестужев – бета.

– А о чём поговорили?

Лазарева вспомнила, что БПУ светились у всех.

Костя по-человечески пожал плечами. Выполненный таким телом, жест смотрелся необычно.

– Сказал им уйти.

– И всё?

Багиров улыбнулся в своих мыслях, но даже внешне было заметно. Потянулись уголки пасти.

– И всё, – подтвердил он. – У них нет воли. Эту функцию брал на себя Альфа.

– То есть можно просто приказать, – поразилась Анна. – Приказ, отданный по каналу связи БПУ, будет принят к исполнению?

– Да, – кивнул Костя. – Приказ бета-особи – да.

– Хорошо… – высказалась Лазарева.

Она села на землю, оперлась спиной о бетонный бортик, но на лопатках уже, наверное, образовался синяк от него, потому что край показался болезненно острым. Анна выпрямилась, повела плечами.

– Тяжело было? – спросил Багиров, глядя на камеру.

Воспоминания о проведённых в ней часах тоже проходили переосмысление. Костя вспоминал себя, жадно пьющего воду, и боль в пасти от разжёванного в стеклянные осколки шприца.

– Воткнуть в тебя иглу? – усмехнулась Анна. – Да, очень. – Она подняла с бортика камеры шприц. – С четвёртым будет легче.

– Когда надо сделать?

– Через… – Лазарева взглянула на часы. – Через час.

– А сколько ты на ногах?

– Не знаю, – Анна потёрла виски и глаза, а потом и всё лицо растёрла ладонями: – Не знаю. С утра.

Костя кивнул:

– Я сделаю, ложись.

– Ты сделаешь? – Лазарева усмехнулась, но всё-таки протянула ему шприц: – Покажи.

Зря не доверяла. Здоровенная лапа оказалась подвижной не меньше человеческой руки. Костя взял ею шприц, приставил к предплечью. Подушечка пальца плотно легла на кнопку поршня, несмотря на коготь.

– Хорошо, – кивнула Анна.

И поняв, что ей действительно можно лечь, вдруг ощутила всю усталость за полные сутки. Это был самый долгий в день. В этой жизни. В этой новой жизни, где половина правил ещё не известна, а будущего даже невозможно предположить.

– Да, я… – Лазарева тяжело вздохнула, – ты прав.

Она заставила себя встать, пойти к боксу, возле которого утром оставила спальный мешок. Костя отправился вместе с ней.

– Можно погасить прожектора, – сказал он по дороге. – Я вижу в темноте.

Анна набрала команду отключения освещения. Оставила дежурные фонари малой мощности. Легла на спальный мешок и закрыла глаза.

Но прежде чем дать волю усталости сказала:

– Надо начать с улья. Он мог пойти туда?

Багиров сел рядом с ней, наклонился, рассматривая светящиеся за ухом женщины наружные пластины БПУ. Лазарева лежала на боку, так что были хорошо заметны изменённые шейные позвонки и тёмно-синие вставки элементов устройства между ними

– Да, мог, – ответил Костя на вопрос. – Тебе нельзя со мной говорить. Из-за этого БПУ развивается.

– Знаю, – прошептала Анна, засыпая.

Она уже не сказала, что потерять с ним связь сейчас страшнее, чем превратиться в монстра. Не сказала какую радость испытывает от того, что он вернулся. Не сказала, как боялась, что он не сможет смириться с тем, кем он стал и погибнет на её глазах в камере, а она ничего не сможет сделать.

Костя слушал эти ощущения, постепенно рассеивающиеся в наступающем сне. Ночь медленно летела над землёй. Впервые за долгое время так тихо, без шума вертолётов и машин, без шагов охраны на наблюдательных площадках, без голосов людей, без рёва мегов. Слышно было ветер, скользящий по степной траве за стенами базы. На многие километры вокруг не было ни души, кроме них с Аней.

Костя был уверен, что Дмитрия рядом нет. Бестужев слишком упрям, чтобы просто сдохнуть от мутации. А его личная граница ужаса, от которого он мог бы сойти с ума на уровне дна мирового океана. Так что шанс того, что он где-то бродит, в улье или где-то ещё, категорически низок. Скорее всего, Дмитрий сейчас выполняет свой план, и Костя помнил, что он тоже его участник.

Багиров не показал Анне то воспоминание полностью, потому что, прежде чем покинуть его камеру, Бестужев сказал ему ещё кое-что. Но Лазаревой не надо этого знать. Дмитрий запретил, а Костя не сказал и без его запрета.

Таймер на часах Анны издал звук, замигали цифры, показывая два часа ночи.

Костя всё ещё думал. Она верно сказала: ты привёл Альфу прямо к нему. Это то, что было нужно Дмитрию с самого начала. Возможность схватиться с главной особью на своей территории в равных условиях, чтобы формула вероятности выживания показала, что вероятность выжить и добиться цели всё-таки есть.

Багиров сделал себе последний укол, положил шприц.

Если этот чёртов гений так и планировал, если полез к Альфе специально, чтобы заставить его прийти на базу, то…

– Я тебе оба сердца вырву, тварь, – прошипел Костя.

8.

– Нют,… – голос раздался совсем рядом.

Анна открыла глаза. Пустую базу освещала большая луна. Совсем не наша, будто чужой спутник прицепился к земле и занял всё небо. Дмитрий лежал рядом на спальном мешке, подперев ладонью голову. В неестественно ярких карих глазах мелькали фосфоресцирующие точки.

– Где ты? – прошептала Лазарева.

Бестужев взглянул на что-то за её спиной. Анна обернулась. За нею больше не было ни стен базы, ни пустой степи. Казалось, она смотрит сверху, с высоты самолёта на три громадные башни, окружённые скоплением огней и сооружений разных форм.

Город пришельцев наполняли тысячи мегистотериев. Их живые потоки двигались на каждом метре пространства, отступая от тени, накрывающей башни. В атмосферу земли из космоса медленно входил огромный корабль, похожий на связанные вместе колосья с множеством развёрнутых по окружности светящихся остей на хвосте.

– Хозяева… – прошептала Лазарева.

Горячее мощное дыхание коснулось её шеи. Она обернулась, и холод припал к сердцу внутри. Абсолютно чёрный мегистотерий наклонился к её лицу. В бело-металлической радужке растёкся, словно пятна краски коричневый цвет…

И Анна проснулась. Но сон так и стоял перед ней. Город мегов и прибывающие хозяева… Возможно, мозг собрал все предположения и страхи вместе с желанием найти Дмитрия и выдал их в такой форме. Или это снова предчувствие? Прошлое почти сбылось. Все, кто ходил в улей, погибли. Остались лишь трое, только никто из них уже не человек. Так что,…

Лазарева тяжело вздохнула, приподнялась, огляделась. Небо едва посветлело. Утренняя дымка ещё заволакивала пространство, видимое в проёме стены.

Белый мегистотерий лежал в паре метров от неё, не спал. Заметив, что Анна открыла глаза, опустил голову в знак приветствия. БПУ на его шее не светилось. Костя держал канал связи закрытым, решил блокировать рост её устройства. Второй причиной оставить мысли закрытыми было их содержание. Лазаревой вряд ли понравилось бы то, что о чём он думал сейчас.

Анна села, потянулась, проверила браслет. Осталось три полные ампулы. К ночи курс будет окончен. А сейчас она чувствовала себя отдохнувшей. Самочувствие было очень даже не плохим.

– Хочешь кофе? – спросила она мегистотерия.

Костя взглянул в ответ с явной улыбкой.

– Что, думаешь, я на тебя кружку не найду? – усмехнулась Лазарева. – Погоди, где-то ведро было.

Она встала, пошла к научному боксу. Багиров проводил её взглядом. Анна заварила там кофе, взглянула через открытую дверь на мегистотерия. Тот поводил головой из стороны в сторону, показывая: не надо.

– Не будешь кофе, – кивнула Лазарева: – А чем тебя кормить?

Тушёнка уже подошла для этой цели. Обычная вода подошла для питья. Всё неплохо. Но естественное питание мегистотериев производилось ульем. Нужно было съездить туда. В любом случае проверка улья – это первым пунктом плана. Нужно оценить уровень угрозы по мегам-одиночкам и поискать Дмитрия. Возможно, он отправился туда. Может быть, он всё ещё там. Среди оставшихся на этой территории особей.

Анна вышла с кружкой на улицу. Костя сделал вопросительный жест головой, вроде как: Ну что? Какой план?

Лазарева усмехнулась. Повадки мегистотериев более походили на животных. Под управлением Альфы – на сверхмощных, сверхразумных хищников, без него – хищников, больных бешенством. Монстров с собственной волей, помнящих себя человеком не было, кроме одного теперь. Жесты, взгляд, поворот головы – всё напоминало, что в этом теле за тонной мышц всё ещё Костя.

– Сначала ищем нашего майора, – Анна сделала глоток. – Остальные задачи позже. Сколько мегов сможешь контролировать одновременно?

Багиров пожал плечами.

– Не знаешь, – поняла Лазарева. – Но троих можешь точно.

Костя поднял лапу, пошевелил пальцами в воздухе.

– Сомневаешься, – кивнула Анна. – Да это и не контроль. Ты просто приказал, а они послушались.

Костя кивнул утвердительно.

– А могли бы и не послушаться, – задумалась Лазарева.

Белый мегистотерий внезапно встал, пошёл к оставленному вчера Анной дрону. Она не успела отремонтировать устройство, и «чёрный комар» лежал там, где она вчера его уронила.

Лазарева пошла следом, делая глотки, кивнула Косте, поняв его мысль:

– Сейчас займусь.

Им нужен взгляд с воздуха. Это поможет выследить мегистотериев на большей территории.

Потребовался ещё час на сборы. Нашлась не повреждённая станция дрона – базовая платформа для зарядки устройства, и запасные детали на складе техников. С ними, на свежую голову, Анна справилась с заменой сгоревшей электронной начинки за тридцать минут.

Экстренная эвакуация, как оказалась, была на руку. При обычной, с базы вывезли бы всё подчистую, но сейчас у лейтенанта Лазаревой в распоряжении остались все ресурсы. Кроме связи. Вот здесь никаких шансов на восстановления сообщения даже с базой в Костанае, не говоря уже о ЦПК в Екатеринбурге.

Средства связи оперативного штаба – три антенны дальнего действия были уничтожены. Лопасти падающего вертолёта разрезали бокс со всем оборудованием на железные опилки. Дальность связи зенитных антенн на машинах – максимум триста пятьдесят километров. Так что узнать, что сейчас по маршруту движения мегистотериев можно будет, только покинув базу. Чего до завершения курса лечения делать нельзя.

Мысли Анны были поглощены сейчас только одной задачей – найти Дмитрия. Она едва возвращалась к вопросу том, что делать дальше? Да, нужно вернуться к своим, нужно доставить в научный штаб все новые данные по лекарству от мутации как можно скорее. Но это всё потом. Ампулы в браслете, словно часы отсчитывали время, оставшееся на поиск Дмитрия. Когда опустеет последняя, делать здесь больше нечего.

Костя осмотрел машины, нашёл целую, вернул её с борта на колеса. Просто толкнул мордой и всё. Анна надела куртку, села за руль, завела.

– По какому маршруту едем? – спросила она.

Решение по этому вопросу всегда принимал Багиров. Он поднял указательный палец.

– Второй, – поняла Лазарева.

Как раз к знакомым есаулам.

– Будет дежавю, – вздохнула Анна.

«Тигр» выехал через ворота базы, за ним со станции поднялся дрон, автоматически следуя за управляющим модулем в машине, и белый мегистотерий легко обогнал их, пристраиваясь в паре метров.

Поле, в котором лежала дорога, стало менее острым. Ещё вчера торчали в разные стороны кости погибших мегистотериев с иссохшей кожей, а сегодня сточились даже они. Кровь впиталась в песчаную почву, и цвет земли вернулся в степной жёлтый.

Анна ехала по дороге, словно впервые. Знакомые сопки, кусты, где-то камни и трава, примятая или свалявшая в сухие бесформенные горы. Мегистотерии при пробеге через эту территорию повыдирали её когтями из земли.

Только небо осталось прежним. Таким же низким и близким, с облаками, до которых, казалось, можно дотянуться рукой.

Новым элементом был мегистотерий, легко держащий скорость наравне с машиной. Лазарева поглядывала на него. Почти белый тон кожи и серо-металлическая, отражающая солнечный свет броневая чешуя делала его похожим на призрака. Ход лап был плавный, колебания тела незаметны. Он, будто, летел над землёй.

– Призрак, – сказала Анна вслух.

Ей вспомнился старый фильм о двух кровожадных львах, наводивших ужас на жителей в саванне Африки. Их звали Призрак и Тьма.

Что ж, Призрак есть. Где-то ещё бродит Тьма.

Лазарева вглядывалась в каждое пятно вдалеке, в надежде увидеть одиночку, но степь была пуста. Дисплей дрона показывал то же самое. Через час впереди показалась мачта наблюдательного поста. Анна по привычке остановила машину у подножия железной конструкции, вышла. Вместе с Костей они встали на возвышенность, откуда обычно наблюдали за ульем, оглядели пространство.

Грандиозное сооружение изменилось. Теперь центральной башни не было. Вместо неё – кратер с рваными краями. Сердечный корабль, покидая улей, разнёс канал своего выхода, видимо с опорами. В некоторых местах купол провалился, зияли дыры, прямо над чашей. Башни по периметру тоже не светились, активная электросеть отсутствовала. Глубокий тёмно-синий цвет поверхность улья выцвел. Было такое впечатление, будто солнечные лучи иссушили его. Корпус потрескался, стал грязно-серым с редкими островками живой ткани. В тишине было слышно, как обваливаются внутри улья его ставшие хрупкими стенки.

– Кто-нибудь есть? – спросила Анна Костю.

Багиров активировал БПУ, оглядел пространство на уровне восприятия мегистотерия, но ничьего присутствия не заметил.

Он отрицательно покачал головой, отвечая Анне. Та кивнула, села в машину:

– Ну, поехали, тогда.

Теперь подъехать к улью можно было вплотную. Лазарева утопила педаль газа в пол прямо до входа. В боевом режиме корпус был изолирован от проникновения. Внешние округлые люки плотно закрыты. Но сейчас улей высыхал и крошился, так же как скелеты мегистотериев, так что Анна не сбавляя газ, врезалась прямо в круглое углубление в стене. Переборка, шириной два метра треснула. Лазарева сдала назад метров на пятьдесят, и снова нажала на газ. Второй удар внёс треснувшие куски внутрь улья, открыв проход.

Костя наблюдал за действиями Анны, испытывая приятное ощущение. Смелая лейтенант-техник. Это не изменилось. Весь его мир обрушился за один день, и все вокруг стало чужим, но только один элемент остался таким, как прежде – Анна.

Багиров понял, что если бы очнулся на базе без неё, то кроме ненависти и злобы в его сознании не было бы больше ничего. Оба эти чувства даже сейчас были безмерны, но он не мог дать им волю, глядя на Лазареву и ещё помня, что в прошлой жизни он защищал её. Анна будила в нём эту память и Костя держался за себя-человека, даже зная, что его больше нет. Но он ещё может сделать кое-что для Лазаревой и для тех, кому несколько дней назад был своим, прежде чем всё для него закончится. Сейчас действительно нужно убедиться, что Бестужев по какой-то нелепой случайности не остался в улье, и действовать дальше по его плану. Несмотря на лютую ненависть к Дмитрию, Костя был готов следовать его указаниям, ведь они совпали с его желанием вырвать сердца тем, кто обратил его в монстра. Анне не надо этого знать…

Багиров наблюдал, как она остановила машину сбоку от входа, вышла, взглянула на него, потом вытащила с заднего сидения автомат, перебросила ремень через плечо. Но когда она уверенно шагнула к входу, Костя, наконец, опустил лапу на её плечо. Смелость это хорошо, но держаться надо за ним, а не впереди. Неизвестно какие угрозы остались в брошенном сооружении мегов.

Анне поняла его жест, согласно кивнула, активировала бесшумный режим для дрона на наручном компьютере и оправила его в коридор. Карта половины улья была загружена после первой операции, так что «чёрный комар» уверенно исчез за первым же поворотом. На дисплее отобразилось видео с его камер: пустые серые коридоры.

Костя сразу задал быстрый темп движения. Потому что, едва увидев состояние внутренних конструкций, понял, что времени мало. Стенки первого, опоясывающего улей коридора, в котором размещалась защитная система, крошились, обнажая колонны, на которых остались спирально закрученные шипы. Сейчас грозное оружие неподвижно застыло.

Пол под ногами тяжёлого мегистотерия опасно трещал. В лабиринтной части улья конструкции держались в основном за счёт спрессованной и уплотнённой земли, принявшей их формы, так что Костя показал Анне жестом держать от него дистанцию. Если проваливаться, то одному. Но до центральной чаши они добрались. Здесь было светло. Сквозь дыры над головой в пустое пространство смотрело голубое небо, и лились солнечные лучи. Разрушающийся купол ещё держался на реброобразных опорах. Раньше они не были заметны, потому что сливались с ним цветом, а сейчас окаменели и почернели. Словно, по мере засыхания мягкой плоти улья обнажался его жёсткий скелет.

В центре чаши зиял глубокий, вертикально уходящий в толщу земли тоннель, по периметру которого лежали завалы обрушившихся в момент вылета сердечного корабля конструкций. Солнечный свет стекал по стенкам шахты, но было заметно, что они ещё влажные.

Внизу у дна чаши виднелись тёмные входы в коридоры нижнего уровня. Там возможно, оставалась субстанция, как и в шахте. То есть питание. Если мегистотерии одиночки остались здесь, то они где-то там внизу.

– Придётся спускаться, – сказала Анна.

Осталось решить, как именно. Покатые спуски и мостки, раньше соединяющие все уровни чаши, рухнули. Их бесформенные завалы покрывали нижнюю площадку и русла сухих каналов.

– Поищем нисходящий коридор? – предложила Лазарева.

Но Костя тряхнул головой, фыркнул. У него было другое предложение. Во-первых, нечего терять время впустую, во-вторых, пора проверить, на что способно тело мегистотерия. Человеком он привык использовать себя на пределе возможностей. Ничего в отношении к себе не изменилось. Но предел возможностей…должен был.

Костя обхватил Анну лапой и прыгнул вниз. Лазарева даже не успела крикнуть, дыхание перехватило в тот же момент. Они падали с высоты двадцатиэтажного дома! Метров за пять до поверхности, мегистотерий мощно оттолкнулся от стены, срезав скорость падения этим толчком, и приземлился на площадку. Поставил Анну на ноги, придержав лапой над землёй за мгновение до касания. Ощущение было не забываемое. Лазарева стояла ещё мгновение, судорожно дыша и приходя в себя после полёта. Только взглядом показала Косте, что сейчас, когда её отпустит, она ему скажет….

Багиров кивнул. Прыгнул через завалы обрушенных конструкций по направлению к шахте. Остановился, взглянул на Анну, показал лапой жест спецназа: стой.

Она утвердительно кивнула, наконец, выдохнула:

– Я здесь осмотрюсь.

К ней как раз спустился дрон. «Чёрный комар» слетел вдоль стены, следуя за управляющим устройством на руке. Костя исчез в завалах, а Лазарева осмотрела площадку. Сейчас она стояла в самой нижней точке чаши, над головой возвышался весь улей. Вид отсюда был завораживающий.

Даже пустой и наполовину разрушившийся, он был не менее грандиозен, чем прежде. И теперь ничто не мешало просто стоять и смотреть на его осыпающиеся своды. В потоках ветра с них летели потоки мелких частиц. Казалось, это снег, искрящийся в лучах солнца. Вся нижняя площадка, окружённая каналами, лежала в этих сугробах.

Анна оправила дрона на разведку, сама осмотрелась, и пошла по огромному пустому пространству. Легкие частицы шлейфом поднимались от движения ног, обнажая поверхность. На очередном шаге что-то блеснуло под стопой. Лазарева присела на корточки, подняла предмет. В ладони оказался знакомый металлический брелок с фотографией, весь в засохшей крови. Анна потёрла его пальцами.

Крыльцо дома с обнявшими друг друга людьми. Семья Кости. Значит,.. всё произошло здесь.

Лазарева вздрогнула, поднялась. Слой частиц, покрывающий площадку, не скрыл всех следов. Виднелись обрывки одежды и оружие. Пустые разорванные кобуры. Здесь ребят обращали в монстров. И Костю…

Холод плотно припал к душе. Только сейчас Анна поняла, что заставила его вернуться сюда. На место, где он испытал столько боли. Из-за полного поглощения поиском Дмитрия, она просто забыла, что Костя пришёл именно отсюда.

Он нужен был ей, чтобы добраться до улья, чтобы найти выживших одиночек. Она не подумала ни о каких опасностях, почему-то решила, что Костя справится с другими мегистотериями, потому что у него есть воля, а у них нет. Она просто бросила его грудью на амбразуру, чтобы самой пройти участок огня.

– Господи,… когда же это я?… – поражённо прошептала Анна и замолчала, боясь произнести вслух: Когда я перестала быть человеком?

Наверное, это началось ещё до того, как в кровь попала ДНК пришельцев.

Лазарева сжала брелок в ладони. Она не услышала, как белый мегистотерий подошёл за её спиной. Только ощутив его дыхание обернулась. Костя оглядывал площадку.

– Прости меня, – прошептала Анна, – я… не подумала. Нужно было ехать одной.

Она раскрыла ладонь. Ещё минуту Багиров смотрел на свой брелок, фотографию на нём, но выражение морды не изменилось. Он отвернулся, оглядел тёмные входы в противоположной стене улья.

– Я заберу, – произнесла Анна, уже намереваясь положить брелок в карман, но Костя взглянул на неё, и отрицательно покачал головой.

– Хочешь оставить здесь? – Лазарева поняла это отчётливо. – Почему?

Багиров открыл канал БПУ, чтобы ответить.

– Это больше не моё, – его мягкий голос был очень спокоен.

Анна смотрела на него ещё мгновение:

– Что именно? Эта вещь? Или люди на фотографии?

Вопрос вызвал грустную улыбку. Лазарева ощутила её через БПУ. Косте понравилась эта попытка пробудить в нём эмоции. Но она не удалась.

– Их сын умер на этой площадке, – произнёс он. – Это была его вещь. Пусть останется здесь вместе с ним.

По спине Анны пробежал холодок.

– Костя, когда курс лечения окончится, двинемся в генлабораторию, – произнесла она, – передадим всю новую информацию, и наши сделают лекарство.

Но Багиров покачал головой:

– Это вряд ли.

Вместе с ответом он передал Анне мысли, приведшие его к такому выводу. Лекарство было введено Лазаревой в самой начальной стадии заражения, когда тело ещё не претерпело никаких изменений. И сейчас было понятно, что её мутация приостановлена, но точно не отменена. Так что пока рано говорить о полноценной программе обратной мутации, способной вернуть полностью сформированного мегистотерия в человеческий облик.

Показав свои мысли, Костя не закрыл связь.

– В шахте пусто, – произнёс он. – Осталось проверить коридоры и можно уходить.

Анна всё ещё не могла принять услышанное, так что стояла, держа на раскрытой ладони брелок. Через секунду положила его в карман. Молча взглянула на Багирова.

Тот не одобрил, и не возразил. Отвернулся, оглядел огромное пространство, понял, что для полного осмотра времени понадобиться много, так что…

– Закрой уши, – сказал он и взревел.

Звук разошёлся волной во все коридоры, разнёсся по подземным помещениям. Эхо ещё долго блуждало где-то в отдалении. Анна усмехнулась, взглянула на Багирова:

– Всех позвал?

Если кто остался, сейчас точно явится. Лазарева на всякий случай вынула пистолет из набедренной кобуры, сняла с предохранителя и отправила дрона на облёт. Минуты шли, а вокруг стояла лишь тишина.

– Судя по следам в шахте, здесь было шесть особей, – сказал Багиров. – Но им не было смысла оставаться. Думаю, они ушли сразу после нападения на нас. Если Дмитрий с ними, мы его уже не найдём.

Дрон вернулся с облёта, становился над головой Анны. На дисплее её наручного компьютера светился отчёт: жизнеформ не обнаружено.

Улей был пуст.

9.

Солнечный свет мягко исчез, потемнело. Сквозь разрывы в куполе было видно, как тяжёлые серые облака наползают на чистое небо. Похоже, собиралась гроза. Заструился прохладный ветер, создавая воющий гул в вентиляционных коридорах. Первые капли упали на серый песок и почти сразу за ними в одно мгновение начался ливень.

Купол над головой буквально на глазах наливался цветом. Пористая структура впитывала воду мгновенно, как губка. Потоки воды побежали по окаменевшим опорам, сливаясь в чашу улья. Внезапно целое полотно разорвалось между двумя арками, отяжелев от воды, и рухнуло недалеко человека и мегистотерия, мощно спрессовав завалы под собой.

– Кажется, пора уходить, – с тревогой сказала Анна.

Поверхность купола рвалась, как гигантская простынь, опадая тяжёлыми фрагментами прямо на головы. Они с Костей пробежались от центра площадки до того места, где спустились. Лучше было подниматься здесь, чтобы не менять маршрут и не искать новый выход. Это заняло бы время, а купол обрушался всё стремительней.

Когда добрались до стены, Багиров легко поднялся прыжками с уровня на уровень до самого верха. Перед выходом на плато оттолкнулся с такой мощью, что взлетел высоко над ним и мягко приземлился, снова придержав Лазареву лапой перед касанием.

Перевести дух минуты не было, купол продолжал разрушаться. Над плато и лабиринтом летели его тяжёлые ошмётки. Пол тоже набирал влагу из падающих капель, проседая прямо под ногами.

Анна и Костя миновали разрушенный входной люк и выскочили под проливной дождь. Буквально с разницей в несколько секунд за их спинами загрохотал обрушающийся улей.

Лазарева быстро села в машину, отъехала метров на двести и вышла посмотреть. Хотелось увидеть, что станет с брошенным сооружением.

Скелет обнажился почти полностью. Блестели в потоках дождя гладкие арки купола над центральной чашей, продольные верхние балки над лабиринтом и тонкие круглые перекрытия по охранному коридору.

Глядя на это Анна почему-то ясно ощутила, что улей действительно был живым. С ним происходило то же самое, что с телами мегистотериев. С разницей лишь том, что этот скелет, похоже, останется здесь навсегда. Кости этого существа, привезённого с другой планеты, окаменели.

Багиров дошёл до машины не торопясь, тоже оглядываясь назад. Вид улья, проваливающегося в глубокую яму, вызывал у него чувство удовлетворения. Не большого. Это всего лишь сооружение, пустое. Если бы оно тонуло в собственных разлагающихся останках вместе со всеми мегами и Альфой, наверное, это принесло бы больше счастья. Но в эту минуту оставалось довольствоваться тем, что это адское место, которое забрало его жизнь перестало выполнять своё назначение. И больше не опасно.

– Да, твою мать…

Возглас Анны заставил Костю отвлечься от собственных ощущений. Он взглянул на неё. Лазарева зажала рукой шприц-браслет, сжала зубы, терпя боль, пока заливалась следующая доза лекарства. В этот раз голова Анны кружилась сильнее, чем обычно и суставы взорвала резкая боль. Ей пришлось опереться на машину, потому что колени буквально подкосились.

Костя видел, как тонкие синие жилки прорисовались под её кожей, и радужная оболочка глаз приобрела характерный бело-металлический цвет.

– Что? – хрипло прошептала Лазарева, заметив его взгляд.

Багиров кивнул ей на боковое зеркало машины.

Анна взглянула на своё отражение и смотрела на себя, пока свет в глазах не погас и не сошли с лица синие жилки.

– Ничего уже не будет прежним, да? – произнесла она.

Костя прав насчёт лекарства. Во время укола в организме словно происходил сбой. Будто гены мегистотерия пытались прорваться через человека. Лазаревой не хватило бы знаний описать этот процесс научно, но по ощущениям это выглядело именно так. Две программы конфликтовали в её теле прямо сейчас – одна, введённая Костей, работала над созданием мега, вторая тормозила её, отбрасывая изменения назад.

Но Анна была человеком, когда получила себе генетического защитника, а Костя – взрослый мегистотерий, полностью сформированная бета-особь. С ним это не пройдёт. Все изменения уже состоялись, отбрасывать назад просто нечего.

Лазарева ещё мгновения глубоко дышала, потом кивнула:

– Поехали.

Дождь лил всю дорогу назад. На горизонте молнии ударяли в землю, но было заметно, что гроза ненадолго. Небо уже светлело. А пока полоса дороги на песке размывалась водой, и сливалась в единую жёлто-серую поверхность.

Костя бежал по полю невдалеке. Облака отражались в пластинах брони, так что его едва было видно.

Они оба отключили связь, но всё равно, пользуясь чисто человеческим шестым и хорошо развитым у Анны чувством, она знала, где он. Даже когда призрак исчезал из виду в серой степи.

Теперь, наконец, Лазарева думала о нём и о себе. Завтра, если всё будет нормально, надо выдвигаться. Но что дальше? Если Костю не расстреляют на первом же блок посту, это будет чудо. И если доберутся до своих, они по-прежнему останутся военнослужащими Российской армии? Сдадут вагон анализов, и их отпустят дальше воевать? Почему-то такая перспектива казалось маловероятной, а вот назначение в подопытные генеральной лаборатории – единственно возможной. Не известно только хватит ли учёным опытов над живым человеком с органами мегистотерия и мегистотерием с человеческим мозгом, или потребуется разобрать их обоих на запчасти для лучшего понимания процесса.

Впереди на дороге внезапно показалось пятно. Анна вздрогнула, отвлеклась от мыслей, вгляделась. Казалось, в отдалении двигается машина. Сквозь дождь горели красные габаритные огни.

– Да ну? – удивилась Лазарева. – Галлюцинация?

Неожиданный побочный эффект.

– Костя,… – позвала она.

Тот ответил в то же мгновение:

– Да, вижу.

– Твою ж мать, не галлюцинация.

– Гражданская машина, – добавил Багиров, – едут прямо к нам.

Впереди уже были видны стены базы. И машина уверено последовала на подъездную дорогу к открытым воротам.

– Костя, давай-ка я сначала, – Анна напряглась. – Держись рядом, не показывайся.

– Хорошо, я рядом, – Багиров отключил связь.

Лазарева добавила газу и через пару минут была уже у ворот. Люди в машине наверняка заметили огни на дороге, так что сейчас должны быть… готовы к встрече. Анна въехала на территорию. Фары осветили автомобиль лада XRAY с помятым бампером и бортами, и мужчину рядом с ним, который вскинул ружье и целился в водителя «тигра».

Он громко крикнул:

– Стоять!

Лазарева затормозила, заглушила двигатель. Человек так и целился, пытался разглядеть кто за рулём. Анна одела куртку, подняла воротничок, чтобы спрятать шею и вышла из машины.

Дождь поутих. Ветер погнал серые облака быстрее.

– Тихо, тихо, – мягко произнесла Лазарева, поднимая руки. – Я вам не враг.

Мужчина сглотнул. На вид казах, примерно тридцати пяти лет, в руках гладкоствольное ружьё с охотничьим прикладом и цевьём из дерева. Сайга, похоже.

– Данияр! – передняя дверь пассажира открылась, выскочила женщина, смуглая, кареглазая, не большого роста, с короткой стрижкой на густых чёрных волосах.

Она была явно напугана, озиралась по сторонам, видимо, ища других людей, а потом, тоже с плохо скрываемым страхом осмотрела одежду Анны. Видимо, именно из-за военной формы она и нервничала. Предположение оказалось верным, потому что женщина хрипло спросила:

– Вы военная?

В горле пересохло, так что она закашляла.

– Альфия, вернись в машину, – напряжённо произнёс мужчина, но женщина не двинулась с места.

Несмотря на страх ей был нужен ответ.

– Да, я лейтенант Российской армии, – сказала Лазарева. – Меня зовут Анна.

– Мы думали, здесь никого нет, – произнёс Данияр. – По радио объявили, что база Хромтау уничтожена мегами.

Лазарева кивнула:

– Так и есть. База эвакуирована

– А вы почему здесь? – мужчина не верил ей.

Он явно не рассчитывал кого-то встретить на опустошённой базе, после того, как по всем каналам предали, что временная российская база возле городка Хромтау оказалась на пути улья. Здесь и базы-то не должно было остаться. Обрушенная стена, перевёрнутые машины и боксы, обломки вертолёта… Всё выглядит именно так, как должно. Кроме женщины в военной форме, без признаков хоть каких-нибудь ранений.

– Были обстоятельства, – произнесла Анна, внимательно оглядывая людей и машину. – Видимо, как и у вас. Куда едете?

Что-то не так с этими людьми. Не простые беженцы. Видно, что семья – муж и жена. У обоих кольца на пальцах. Похоже, пробивались на машине через что-то. Бампер и борта были изрядно поцарапаны. Помятая одежда и усталые лица говорили о том, что они в пути уже давно. К тому же, этой дороги нет на гражданских картах, попасть сюда можно либо случайно, либо специально, если надо спрятаться.

– Вы одна? – Данияр ответил вопросом на вопрос.

Лазарева кивнула:

– Только я и напарник.

– Где он? – сразу отреагировал мужчина.

– Недалеко, – ответила Анна. – Проверяет периметр.

– Вызовите его, пусть придёт сюда!

– Придёт, когда закончит, – спокойно произнесла Лазарева и опустила поднятые руки.

– Эй!.. – крикнул Данияр, но Анна покачала головой:

– Отчего бы вы не бежали, я вам не угрожаю.

Мужчина и женщина переглянулись, посовещались взглядами.

– Значит, поедем дальше, – наконец произнесла Альфия. – На вашей базе есть вода и бензин?

Последнее относилось уже к Анне. Но она не успела ответить, потому что за спинами людей опустилось заляпанное грязью стекло, и девочка лет десяти выглянула посмотреть на происходящее.

Увидев её лицо, Лазарева всё поняла в тот же момент. Кожа ребёнка была синеватая, в глазах лопнувшие кровеносные сосуды. Она уцепилась пальцами за стекло, и стало заметно, что кости руки сильно деформированы.

Заметив поражённый взгляд лейтенанта, Альфия быстро обернулась:

– Кунке! Спрячься.

Девочка послушно юркнула в машину, забыла закрыть окно, так что было видно, как она зарывается в одеяла.

Данияр нервно сжал ружье, глядя на Анну. Лазарева не сразу решила, что сказать. Понятно, почему они напуганы, понятно, почему военная форма вызывает такой страх. Заражённый ребёнок. Господи…

Родители знают, чем это закончится. Именно поэтому они здесь, на дороге, которой нет на карте. Где нет других людей, и нет блок постов. Потому что любой военный патруль обязан забрать их дочь в карантин, где она и умрёт. Одна, в клетке.

Анна тяжело вздохнула. Значит, они решили ребёнка не отдавать.

– На базе есть вода и бензин, – наконец произнесла она. – Возьмите всё, что вам нужно. Давно её инфицировали? Точное время знаете?

Данияр молчал, справляясь с эмоциями. Так что, с трудом сглотнув комок в горле, вместо него ответила Альфия:

– Двадцать два часа.

Ответ означал, что этим людям осталось самое большое два часа с их дочерью. Дети не переживали мутацию. Никогда.

– Цистерна там, – Лазарева кивнула в сторону ёмкости с топливом в северном углу базы. – Канистры справа от насоса. Бутыли с водой в жилом боксе. Альфия и Данияр, да?

Женщина вздрогнула:

– Да. Омаровы.

– Вы ведь хотели остаться здесь, – сказала Анна.

Она не спросила это, утвердила. Было понятно, что разрушенная база конечная остановка в их длинном пути. У них больше нет времени ехать дальше.

Муж и жена посмотрели друг на друга, потом на дочь. Девочка не могла удержаться от любопытства, так что снова выглядывала посмотреть.

– Здравствуйте! – вдруг крикнула она, глядя на незнакомую женщину.

Лазарева невольно улыбнулась:

– Привет, малыш.

Альфия быстро вытерла побежавшую слезу со щеки, повернулась к Анне:

– Мы заправим машину и уедем.

Возникла секундная пауза. Тяжёлый взгляд Данияра говорил, что они всё решили для себя и план не изменится.

Лазарева знала о таких родителях. Понимая, что шансов на спасение нет, они не отдавали дитя службе по контролю заражения и просто сбегали. Единственное, что им оставалось – прожить эту жизнь месте с ребёнком до последней минуты. И очень часто, после того, как смолкал последний крик, многие из них завершали свою.

Данияр ещё мгновение смотрел на Анну, наконец, кивнул, и опустил ружье.

– Ваш напарник? – спросил он.

– Не помешает вам, – уверенно ответила Лазарева и позвала: – Кунке!

Девочка с готовностью высунулась из окна. Сидеть в машине столько времени явно надоело.

– Пусть погуляет, – сказала Анна.

Альфия кивнула, обернулась:

– Дочь, пошли за водичкой.

Кунке выпрыгнула из машины с превеликой готовностью.

– Мам, а можно я это сниму? – она встряхнула обеими руками тёплую кофту длинной до колен, в которой среди вещей на заднем сидении можно было выдать себя за тюк при проверке на блок посту.

– Снимай, – кивнула Альфия, и девочка с облегчением стянула с себя душный балахон.

Теперь стало видно шею и руки с ярко выраженными тёмными сосудами. Но мутация не мешала ребёнку. Она проходила безболезненно. Часть нервных окончаний отмирала ещё в первые часы. Даже деформация костей, уже заметная на пальцах, не причиняла неудобств.

Кунке подошла к родителям. Данияр погладил её по голове, поцеловал в лоб, на мгновение удержал возле себя, и отпустил.

– Давай, не долго. А то ты как всегда, пока всё посмотришь, – с улыбкой произнёс он.

– Хорошо, – согласила девочка, с интересом осматриваясь.

Увидела составленные рядом ящики и прожектора и явно навострилась туда.

– Пойдёмте, – кивнула Лазарева женской половине семьи.

Данияр пошёл за топливом, а женщины с девочкой направились к жилым боксам. На складе кухни оставались бутыли с водой.

– Нам много не надо, – сказала по дороге Альфия. – Пара бутылок.

Она, наконец, перестала бояться, так что извинилась:

– Мы не плохие люди. Просто не ожидали никого встретить здесь, и с военными у нас… можно сказать, были неприятности, поэтому Данияр наставил на вас ружье.

– Всё в порядке, – кивнула Лазарева.

Они как раз подошли к складу. Кунке здесь было совсем не интересно. После многих часов в машине, она рвалась побегать по территории.

– Мам, я пойду, посмотрю? – попросила она.

Альфия вопросительно взглянул на Анну, та усмехнулась, кивнула:

– Ну, это ж не только моя песочница. Можно.

Радостная девочка прощебетала:

– Спасибо!

И помчалась в зону, ограждённую периметром. Лазарева невольно проводила её взглядом. Непривычно было видеть ребёнка сейчас, в такой обстановке. Кунке, добежав до защищённого участка, залезла на первый ящик и запрыгала с одного на другой. Для неё это всё: мачты прожекторов и ряды пластиковых ящиков, были большой детской площадкой.

Анна открыла дверь склада. На железных полках стояли сорокалитровые бутыли для кулеров и литровые для обычного пользования. Альфия взяла несколько бутылок, сказав «спасибо», и уже собралась отойти, но остановилась, взглянув на дочь. Кунке играла, и женщина хотела продлить этот момент.

Лазарева заметила на руке Омаровой часы с таймером. Оставалось меньше двух часов до срыва. Но это могло быть не точное время. Детей редко инфицировали. Скорее всего, это произошло случайно, в результате нападения одиночек. Для войска мегистотериев подходили только взрослые мужчины и женщины. Дети им были не нужны. Слишком слабые, не сформировавшиеся особи. Бесполезная трата мутогена.

Программа мутации в случае с ребёнком шла по-другому. Примерно двадцать четыре часа она просто «сидела» организме, и, убедившись, что он не подходит, уничтожала. В течение нескольких минут происходил резкий выброс гормонов страха и разрыв сердца. Ребёнок умирал от ужаса. Это и называлось срыв. Самое позднее, он происходил спустя двадцать четыре часа, самое раннее, спустя десять. Кунке держалась уже двадцать два часа. Срыв мог начаться в любую минуту.

Ощущение безысходности этой ситуации вызывало у Анны тошноту. Сосуды потемнели, напоминая ей о собственном шатком положении между человеком и монстром.

– Нам пора, – Омарова всё-таки собралась, взглянула на лейтенанта, но за своими эмоциями даже не обратила внимания на тёмные прожилки на щеках Анны. – Кунке! Идём!

Данияр залил канистру топлива в бензобак, закрыл крышку. Ждал своих у машины. Оглядывался по сторонам, видимо, ожидая появления напарника лейтенанта.

Лазарева всё-таки остановила Альфию:

– Впереди нет ни одного места, где вы смогли бы остановиться. Оставайтесь здесь.

Женщина стояла ещё мгновение, раздумывая, но отрицательно покачала головой:

– Нам нужно сделать кое-что важное.

В голосе была твёрдость, которой трудно было возразить.

Резкий громкий звук заставил всех вздрогнуть. Лазарева не поняла что это, пока не увидела. Кунке стояла посреди площадки и кричала. Казалось, её позвоночник изогнулся назад, от чего живот выпятился, и руки раскинулись в стороны, голова запрокинулась, ноги дрожали. И она жутко кричала, глядя в небо.

Альфия и Данияр ринулись к ней. Кунке упала раньше, чем они подбежали, но не прекратила кричать. Тело ребёнка скручивали судороги. Пальцы, ноги, руки,… Её просто разрывало во все стороны.

Всё, это был срыв.

– Держи, держи, пожалуйста! – Альфия кричала, сама плакала.

Данияр пытался удержать дочь, подавить судороги, но девочка буквально отшвырнула его от себя. Взрослый мужчина отлетел на пару метров, вскочил, ринулся назад, пока Альфия навалилась на Кунке всем телом. Данияр зажал дочь с обеих сторон, перехватил руки и ноги, которые выкручивались по всем суставам в обратном направлении, прижал её к себе.

Крик ребёнка был ужасающим. Гормоны стресса, выбрасываемые сейчас в бешеном количестве, просто сжигали мышцы, сосуды, сердце и мозг.

Анна шагнула к ним. Ещё минуты Кунке будет кричать, страдая от ужаса, будет рыдать Альфия, а потом всё закончится.

«Если вколоть ей моё лекарство?..» – эта мысль родилась в голове в ответ на желание помочь хоть чем-то.

Оно могло не подействовать на организм другого человека, могло не остановить программу мутации, инициировавшую уничтожение своего объекта. Это игра в пятьдесят на пятьдесят: либо поможет, либо нет.

Кунке кричала с хрипом, раздирая горло в кровь, и выбрасывая красные брызги в лица родителей. У Анны остались секунды на принятие решения. Она шагнула к людям, на ходу сбрасывая куртку, сдёрнула с руки шприц-браслет, оттолкнула Альфию, перехватила у неё дочь и прижала медустройство к руке девочки. Что-то объяснять сейчас не было времени.

– Анна, нет! – окрик Кости в голове опоздал на мгновение, Лазарева нажала кнопку поршня, оправляя иглу с драгоценным лекарством в вену Кунке.

Альфия уже ринулась схватить дочь, но замерла, потому что замерла Кунке.

Анна держала её вместе с Данияром, а девочка хватала ртом воздух, её тело словно заледенело в одно мгновение, застыли выкрученные в кистях и лодыжках руки и ноги. Застыли глаза, из которых так и текла кровь.

Все замерли вместе с ней. Только Данияр, внезапно увидев что-то за спиной лейтенанта, вскочил, оставив дочь на руках у женщин, выхватил из-за спины ружье. Он успел выстрелить, до того как Анна ударила его под коленку, сваливая на землю, и резко обернулась посмотреть попал или нет. Вздохнула с облегчением, потому что белый мегистотерий подошёл к ним и оглядел всю картину металлическим взглядом.

Омаровы замерли, оба в шоке перед огромным монстром.

– Что ты сделала? – БПУ на шее Анны вспыхнуло, приняв довольно гневный вопрос Багирова. – Минус один укол, курс лечения будет не полный.

Лазарева медленно встала, подавляя дрожь во всем теле, улыбнулась:

– Ну чего ты кричишь? Сам бы также поступил.

Альфия и Данияр сидели на земле, обнимали дочь и оба круглыми от удивления глазами смотрели на лейтенанта и мегистотерия. Они видели, как на шее и спине Анны, просвечивая сквозь ткань футболки, засияли пластины чешуи, а в глазах радужная оболочка налилась бело-металлическим цветом.

Багиров в ответ на слова Лазаревой отрицательно покачал головой. Нет, не поступил бы. Изначально был шанс на спасение только одного человека. А сейчас и он под вопросом. Но улыбка Анны стала только шире.

– Тебе кажется, – сказала она, снова одевая на свою руку шприц-браслет.

Костя – не на её месте. Не там, откуда видишь хоть малую возможность помочь. А был бы, не потратил бы и секунды времени на раздумья. Это же Багиров. Даже в теле монстра душа всё равно осталась человеческой, а у него она всегда была сильна.

– Аня … – тяжело вздохнул Костя. – Я рад, что у тебя настолько хорошее мнение обо мне, но ты подумала, что будет дальше?

Лазарева покачала головой:

– Не успела.

– Именно, – кивнул Багиров, – план по доставке программы обратной мутации в генлабораторию придётся скорректировать. И быстро.

– Да уж…

Альфия и Данияр так и сидели неподвижно, глядя на мегистотерия и женщину, и понимая, что они разговаривают между собой!

– Это… напарник? – наконец прошептал Данияр.

Лазарева кивнула:

– Да. Это Костя.

Альфия внезапно почувствовала, что Кунке затихла, испуганно посмотрела на дочь, но та… просто спала. Хрип прошёл, девочка дышала ровно и спокойно. Уткнулась лицом в грудь матери и тихо, по-детски засопела. Женщина сглотнула слезы.

– Скажите что-нибудь, – прошептала она, – что происходит? Что с моим ребёнком? Что вы сделали?

– Сейчас, Альфия, дай минуту, – Лазаревой надо было перевести дыхание и подумать. – Отдохните пока.

Муж и жена до сих пор были в шоке, так что не возразили. Данияр сбегал за бутылкой воды, лежащей на земле неподалёку, там, где Альфия уронила её, услышав крик дочери. Вернувшись, взял Кунке на руки и держал на весу, чтобы жена смогла протереть смоченным платком её лицо и шею, ощупать суставы. Они вернулись в правильное положение, но под кожей оставалась вытекшая из лопнувших сосудов кровь, так что руки и ноги ребёнка оставались синими и распухшими.

Костя с Анной отошли в сторону. Лазарева так и посматривала на родителей, боявшихся сейчас хоть на мгновение отпустить дочь и глядящих в её спящее личико.

Несмотря на готовность двигаться дальше, Анна чувствовала нервную дрожь. Мысли сводились к тому, что в барабане браслета осталась одна ампула. Она остаётся для Кунке. Две дозы – это максимум двенадцать часов блокировки процесса.

С момента укола Анне прошло полтора часа, у неё в запасе гарантированные четыре с половиной, по истечении которых, в лучшем случае мутация продолжится в своём обычном режиме. За это время нужно доехать до Костаная. Если база ещё там, то можно будет положить ребёнка в стазискапсулу, и оттуда доставить её вертолётом в Екатеринбург.

– А положить её здесь? – Костя кивнул на научный бокс, прослушав мысли Анны.

– Нет, – Лазарева покачала головой. – Прокол искусственной комы может исполняться стазискапсулой ещё пять часов. На столько хватит успокоительного. Медчасть эвакуирована, так что дозаправить будет нечем. Мы не успеем, добраться до наших и прислать сюда вертолёт. К тому же, мы даже примерно не знаем, что ждёт нас в Костанае…

Анна задумалась.

Бестужев предсказал образование улья именно на координатах города, и возможно так и случилось. И тогда вот условия задачи – до Костаная по прямой военной дороге, проложенной то территории России и Казахстана пятьсот километров. От базы до Екатеринбурга, с учётом того, что через Челябинск дороги уже давно нет, и территория перед Челябинским ульем закрыта вплоть до Златоуста, расстояние составит больше тысячи километров. Но от Костаная до Екатеринбурга есть временная военная дорога, по ней тоже выходит примерно пятьсот километров, даже меньше. Итого, маршрут через Костанай пока более короткий и пока есть вероятность, что мобильная база все-таки ещё там, более целесообразный. Если нет, то можно свернуть, не доезжая до неё, сразу в Екатеринбург.

Костя внимательно выслушал размышления Анны.

– Поедем без дальней связи и разведки территории, – произнёс он. – Ань, если нарвёмся на патруль с бета-офицером,…

Багиров не закончил мысль, но было понятно, что он имел в виду. Приказ уйти на бета-особь, имеющую связь с ульем, не подействует. Будет драка. Шансы на выход живыми из такой ситуации, имея за спинами гражданских, в особенности женщину с ребёнком, которых надо защитить, резко уменьшаются. Что одновременно повышает риск не выполнить их главную задачу – доставить данные по антимутационному лекарству.

– Ну, небольшую территорию перед собой охватим, – Лазарева кивнула на станцию дрона, где сейчас заряжался летавший с ними в улей «чёрный комар».

Она взглянула в глаза Косте:

– Голосуем? Бросим Омаровых здесь, чтобы застрелились оба, когда их дочь умрёт, а это будет через шесть часов, когда закончится действие укола. Или лечим ребёнка чем можем, берём семью с собой и пробуем прорваться вместе.

Багиров фыркнул. Так явно получился этот звук – короткий, шумный выдох через нос и пасть одновременно.

– Не большой выбор, да? – усмехнулась Анна.

– Да, – задумчиво произнёс Костя.

Слова «пробуем прорваться вместе» напомнили о том, что совсем недавно у них с Анной уже получилось «прорваться». Багиров чётко ощущал, что за прошедшие сутки связь его тела и разума укрепилась. Собственное «я» престало быть лёгким пёрышком, и заняло всё предназначенное ему место. Может, это было связано с тем, что они с Лазаревой поставили себе важные задачи, и всё сознательное сейчас мобилизовалось для их исполнения. Но причина была не так важна, как результат.

Костя вздохнул, взглянул на Омаровых. В любой операции могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Вот как раз они…

Альфия, заметив взгляд мегистотерия, подёргала мужа за рукав, встала. Анна призывно махнула женщине рукой.

Они подошли вместе, Данияр держал спящую девочку на руках, Альфия уцепилась за локоть мужа. Близость монстра по-прежнему вызывала у обоих панику, но Омаровы честно держали себя в руках, потому, что их дочь, которая должна была умереть полчаса назад, сейчас дышала. И единственной причиной этого была встреча с этой странной парой: женщиной военной и мегистотерием с человеческим взглядом.

Оба родителя посмотрели на Анну с надеждой.

Лазарева подумала ещё секунду, открыла отсек браслета, вынула последнюю автоампулу.

– Это лекарство, – произнесла она. – Меня инфицировали два дня назад.

Мужчина и женщина вздрогнули одновременно. Альфия похлопала ресницами, быстро вытерла мокрые глаза.

– Если лекарство подействует на Кунке также, как на меня, я могу дать ей двенадцать часов, – продолжала Лазарева. – За это время мы должны добраться до нашего научного центра. Там её положат в стазис. У неё будет время дождаться синтеза синтетической версии лекарства.

– Синтетической версии? – переспросил Данияр.

– Для настоящего лекарства необходим натуральный мутоген Альфы. Но мы повезём жёсткие диски нашей лаборатории со всей информацией по его составу. Я думаю, данных хватит, чтобы химически синтезировать аналог.

Анна замолчала на мгновение, у самой были сомнения.

– Мы не знаем, сколько займёт этот процесс, не знаем, получится ли у наших генетиков создать хоть что-то в итоге. Мы даже не знаем, даст ли моё лекарство Кунке те же самые шесть часов. Я не могу дать вам никаких гарантий.

Альфия не отрывала взгляда от ампулы и прерывисто дышала, словно боясь, что лейтенант её уронит.

– Мы согласны, – прошептала она и метнула на мужа быстрый взгляд: – Да? Мы согласны?

Данияр крепко прижал к себе дочь.

– Два дня? – спросил он, взглянув на Анну. – Ты не мутируешь.

Лазарева показала пальцем на свою шею:

– Не совсем. Процесс всё-таки идёт, но я до сих пор человек.

Данияр сглотнул. Альфия обхватила его руку, заглянула в глаза.

– У нас не было даже шанса, – прошептала она. – А это шанс.

– Очень слабый, – произнёс Данияр.

Не всё решится одним уколом. Как он подействует? Что делать потом? Успеют ли добраться до военных? И что сделают военные, когда к ним привезут инфицированного ребёнка? До сих пор ответ был один – изоляция и усыпление. Что изменится, если они привезут ребёнка под действием неизвестного лекарства?

– Подумайте, – сказала Анна.

– Нет, – Данияр быстро перевёл взгляд на неё. – Нет, нам не надо думать, мы согласны.

Альфия с готовностью обернулась к лейтенанту:

– Что мы должны делать?

Лазарева усмехнулась:

– Установить новое время на часах.

Она подошла к спящей девочке.

– Укол Кунке был сделан тридцать шесть минут назад. Если что-то случиться с браслетом, будете знать точное время следующего: через пять часов двадцать четыре минуты.

Данияр освободил руку дочери из объятий, чтобы Анна одела на неё медицинское устройство. Альфия взглянула на свои часы, при этом вздрогнула. На табло ещё оставалось время, установленное раньше. Старый отсчёт на двадцать четыре часа, который больше был не нужен. Омарова обнулила его, установила новое время и взглянула на лейтенанта со странным выражением лица. Анне показалось, что Альфия хочет что-то сказать… или обнять. Глаза и дыхание выдавали много чувств. Но без БПУ можно было только догадываться, что испытывает мать, у которой появилась надежда на спасение ребёнка.

– Что дальше? – спросила Омарова.

– Дальше собираемся и выезжаем, – ответила Анна. – У вас всего двенадцать часов.

Альфия вздрогнула, вдруг до конца осознав произошедшее.

– А у тебя? – прошептала она.

– Четыре, – ответила Лазарева. – За дело.

Глава 4

Альфа

10.

В улье было тепло и влажно. Ветер скользил по всему пространству центральной чаши, в которой закрепился сердечный корабль. С её дна – там, где лежали пленные, было видно, как вокруг верхних отсеков быстро растёт широкая плоская площадка.

Альфа прохаживался по её краю, оглядывая новые владения. В них образовались только основные помещения для размещения личного состава и небольшой купол для их защиты. Из связки трёх кораблей в полностью рабочем состоянии оставались только два. Третий из-за повреждений не мог участвовать в выполнении совместной программы. И хотя его ресурсы уже частично подключились под управление первого корабля, установить полноценный защитный панцирь над всей захваченной территорией не представлялось возможным. Максимум – постановка оборонительных средств.

За спиной Альфы была открыта секция командного модуля – круглого зала с мостами в виде лучей, исходящих от центральной площадки. Под слоем субстанции, заполнявшей этот отсек, целыми группами вспыхивали символы на поверхности стен и колонн. Компьютер выполнял свои задачи.

Егору было видно этот свет. Ему казалось, что он лежит перед высоким зданием, на верхушке которого светится огромное окно, и на балконе огромный монстр с броней тёмно-серого цвета и светящейся сетью на спине, наблюдает свой город. Это его город, людей здесь ждёт только смерть.

Спецов сглотнул кровь. Она всё ещё текла из разорванной щеки и рассечённого языка. В самое первое мгновение удара лапой, Егор думал, что мегистотерий закончит его жизнь сразу, раскроит шею и избавит от дальнейших страданий. Но так не получилось.

Их машину, провалившуюся в трещину, выбросило вверх, поднявшимся шипом. Броневая капсула танка, в которой находился экипаж, просто треснула от этого удара. Меги вытащили парней. Наводчик пытался стрелять. Его убили сразу. Механика Михайлова ударили в спину. Он до сих пор был жив, но не мог двигаться.

Егора вместе с ним, притащили к сердечному кораблю. Оба видели, как вокруг них выросла грандиозная чаша с уровнями, небо закрыл купол, сначала прозрачный, но темнеющий и твердеющий с каждым мгновением. Вокруг двигались монстры, сотни, тысячи. Отдельные группы покидали главную чашу через коридоры в стенах, но остальные меги оставались здесь. Многие спокойно лежали и даже спали на площадках уровней. Казалось, это отдыхающие в расположении солдаты. Лишь офицеры – бета-особи, обходили периметр.

Егор приподнялся, чтобы проверить Михайлова. Тот лежал на боку, тяжело дыша. Нательная рубашка, прижатая к его спине, пропиталась кровью. Когда их оставили здесь, Спецов разорвал комбинезон товарища, чтобы посмотреть что с его спиной. До сих пор тошнило от этого зрелища. Мег разрезал позвоночник в четырёх местах. Глубина и ширина царапин просто вывернула мышцы наизнанку. Егор снял с себя нательную рубашку, и прижал к ранам. Больше перевязать было нечем. Но ткань пропиталась, и кровь капала сквозь неё, смешиваясь с жидкой субстанцией, текущей здесь повсюду.

Движение наверху заставило Спецова взглянуть на главную площадку. Она полностью сформировалась. И теперь там было больше мегов. Помимо Альфы, появилось несколько бета-особей. Казалось, они чего-то ждали.

Один бета стоял на самом краю. Его взгляд был направлен на пленных. Несмотря на расстояние, Егор буквально физически ощутил, что эта особь смотрит именно на него. Интерес был заметен потому, как мег наклонил голову, разглядывая людей, лежащих внизу. Страх сжал грудь Егора до боли, сдавливая все органы в единый ком.

На главной площадке появился ещё один Альфа. Не прошло и минуты, как пришёл третий. Конечно, ведь на одной территории сейчас три корабля, следовательно, три Альфы.

Все командующие вошли в командный отсек. Снизу их больше не было видно. За Альфами наблюдали только несколько бета-особей, оставшихся на площадке.

Внутри командного модуля в полу открылись створки, выпуская платформу в форме круга с пустым центром. Она поднялась на поверхность, вытолкнув волну субстанции, разлившуюся по мосткам. Площадка Альфы оказалась внутри новой конструкции. На трёх сторонах платформы проявились отпечатки лап мегистотериев, показав место, куда нужно встать.

Три главные особи вошли на платформу. Едва они соприкоснулись с отметками, от секций лучевой структуры, утопленной в субстанцию, отделились узкие пеналы и поднялись на уровень платформы, образовав круговую колоннаду. Из них вышли устройства-захваты, похожие на ромашку с клешнями и различными инструментами вместо лепестков. Они зависли над спинами Альф, раскрылись и опустились на БПУ.

Бесшумно и быстро инструменты оббежали устройства на холках двух особей, открепили держатели, развинтили сбрую на небольшие секции. Часть их них изъяли. После чего перешли к третьему Альфе. Некоторые изъятые секции установили в его БПУ, остальные вернули в пеналы. «Ромашки» вставили их в соответствующие пустые углубления. Блоки управления вернулись на хранение.

Два бывших Альфы сошли с платформы. Процесс «введения в должность» нового ещё продолжался. Бета-особи наблюдали, как опробуются схемы управления. Сейчас к обновлённой БПУ-сбруе подключились системы ещё двух кораблей.

Вспыхивали символы на колоннах, посылая сигнал, попеременным сиянием отвечало БПУ Альфы. Процедура прошла в штатном режиме. «Ромашки» закрылись, все механизмы убрались в отсеки, колоннада погрузилась в субстанцию, каждый пенал встал на своё место.

Альфа сошёл с платформы, обвёл взглядом своих бета-офицеров и двух новых, присоединившихся к ним. Процедура передачи полномочий завершена, пора приступать к выполнению дальнейших задач, но сначала… надо кое-что сделать. Дело и в некотором роде удовольствие.

Альфа вышел на площадку, взглянул с края вниз, туда, где лежали пленные. Формально, набор бойцов прекращён, следовало убить аборигенов. Но одна редкая слабость давала некоторым главным особям особую привилегию – иногда нарушать приказ. Если планируемое действие не вредит улью и связано с удовольствием Альфы, оно может быть реализовано.

Даже такое действие, как отвлечение пяти тысяч зета-особей на разрушение боевой точки противника. Альфе Хромтау нравилась кровь аборигенов. Её вкус и цвет, тепло, с которым она текла по ним. Процесс ввода мутогена, когда тонкие шипы входили в мягкие ткани их тел не был сравним ни с чем. Это и была его слабость, и она же давала большую власть. Хозяева приветствовали жажду крови. Сейчас, когда компьютер корабля выбирал главного среди трёх, предпочтение было отдано Альфе Хромтау по этому параметру.

Он взглянул на одного из своих молодых бета-особей, который уже давно не отводил глаз от людей. Альфа знал, что с этим солдатом ему будет интересно. Ещё в первый контакт, когда новый бета подключился к нейросети, ещё не отойдя от боли обращения, Альфа почувствовал его желание вгрызаться зубами в плоть и пить из неё кровь без остатка. И это допустимое желание было приятно главной особи. Ведь он тоже испытывал его…

Так что сейчас, Альфа Хромтау снова нарушил общий приказ, чтобы дать своему бете возможность ощутить удовольствие:

– Эти твои.

Приказ был сформулирован именно так. Альфа не приказал убить или обратить. Офицер должен принимать решения согласно уставу. Иногда нужно проверить на его знание.

Бета, получивший приказ, спрыгнул вниз в тот же момент. Его подчинение было чётким и быстрым. Для спуска на дно чаши существовали промежуточные площадки, но мегистотерий не воспользовался ими, падая в пустом пространстве до самого дна. И только в самом низу, сгруппировался и приземлился на лапы.

Зета-особи, дежурившие возле пленных, отошли, освободив бете место для действий. Егор, глядя на приближение монстра, не смог подавить желание бежать. Получилось само собой. На мгновение, потеряв волю от страха, он бросил товарища. Отполз на коленях от Михайлова.

Бета остановился перед лежащим в луже крови человеком, осмотрел его разодранную спину, потом перевёл взгляд на одного из зета-особей. Удар лапой в морду отбросил мега метров на пять. Это был просто жест недовольства. Даже Егор понял, в чём дело. Человека доставили с травмами, при которых обращение невозможно. Он не выживет при мутации, а значит…

Спецов похолодел, поняв, что сейчас будет. Бета молниеносно пробил когтём шею лежащего перед ним человека. Последний всплеск крови и тишина. Из горла Михайлова не вырвалось даже хрипа. Он умер мгновенно.

Егор замер. Нить жизни рядом оборвалась. Пока она была, пока они были здесь вдвоём, оставались и хоть какие-то силы сдержать собственный страх. Но сейчас сталась только одна нить…

Бета подошёл к нему. Близость огромного монстра давила собой, чувствовалась так, будто железный вагон вот, вот прижмёт к стене и тело лопнет.

– Я человек, – прошептал Егор.

Каждый солдат спрашивал себя: можно ли остаться собой? Если говорить себе, что ты человек и повторять своё имя, вдруг сможешь удержаться за эту мысль?

– Я человек… Егор Спецов…

Бета перехватил лапой его грудь, сжав дыхание в лёгких и слова оборвались. Егор смотрел в глаза этого монстра. Бело-металлические, холодные, и внимательные. Даже раскрывая пасть над человеком, он не отрывал взгляд от своей жертвы. Белая трубка выскользнула из-под языка и впилась в шею парня. Тонкие шипы прошли до мозга, причинив жуткую боль. Спецов закричал, и оборванные недавно слова, вырвались в полную силу:

– Я человек!

Бета бросил его на землю, но трубка осталась в шее, и она продолжала сжиматься, додавливая дозу яда до последней капли. Мегистотерий не отрывал взгляд, наблюдая, как корчится тело, принимая мутоген. Егор видел его глаза над собой, пока эта боль вытесняла прежнюю. Та, что была в разбитом теле, оказалось, была лишь тенью настоящей.

Бета, наконец, сдёрнул трубку, сглотнул её обратно в пасть. При этом взглянул наверх. Альфа продолжал наблюдать за ним. Но Бета всё сделал верно. По каналу связи между ним и главной особью пришло полное одобрение. И даже больше. Статус только что повысился до старшего командира. Уровень: Бета-2. Выше только личная охрана Альфы. Они рядом с командующим, когда он спит, через него подключены к компьютеру для дублирования функций главной особи в случае необходимости. Уровень Бета-1 даст доступ к телу Альфы. Нужно попасть в эту группу.

11.

По карте оставалось двести километров до Костаная. Уже давно должна была заработать рация. Анна проверила рабочие частоты, включила поиск по всему диапазону, но в эфире была тишина.

Мегистотерий мчался параллельно машинам по полю, метрах в ста впереди.

– Анна, – раздался голос Альфии по рации. У них была своя гражданская. Не пришлось тратить время на установку новой с какой-нибудь из военных машин.– Кунке проснулась!

– Как она? – спросила Лазарева, взглянув в зеркало заднего вида.

Лада ехала строго за ней.

– Не знаю. Дочь, ты как? – спросила Омарова.

Было слышно голос Кунке, видимо зевающей во весь рот:

– Ау, мы где? Можно попить?

Анна засмеялась:

– Дайте ей воды.

– Точно можно? – взволнованно спросила Альфия.

Её сейчас пугало всё.

– Нужно. И побольше, – улыбнулась Лазарева.

– До Костаная меньше двухсот километров, – вступил в разговор Данияр. – Есть связь?

– Нет.

Анна думала об этом, глядя на убегающую вдаль пустую дорогу. Зона радио тишины означала только одно: рядом улей. Полная эвакуация производилась за двести километров от него. Чёрт, нужно сориентироваться.

Лазарева открыла панель управления дроном. Робот сидел в держателях на крыше машины.

– Ну, давай, друг, – Анна набрала ему команду. – Осмотр за тобой.

На дисплее появилось сообщение: «Запуск «Разведка».

«Чёрный комар» снялся с места и умчался вперёд. Опознал Костю, отметив его красным тревожным квадратиком, полетел дальше. Мегистотерий внезапно замедлил ход, и остановился на обочине. Лазарева притормозила. Похоже, Багиров просил остановку. Машины остановились возле него. Анна почувствовала активацию БПУ, в голове раздался голос Кости:

– Рация молчит?

– Да, – Лазарева вышла на улицу, чтобы размяться.

Оба знали, что значит отсутствие связи. До Костная осталось полтора часа хода. Но если там меги, то делать там нечего, надо двигать сразу в Екатеринбург. Для этого объехать захваченный город на безопасном расстоянии и перейти на запасную военную дорогу.

Семейство Омаровых тоже покинуло автомобиль. Кунке сразу завернула за машину, Альфия собралась было побежать за ней, но…

– Я в туалет! – громко сообщила всем девочка. – Буду за колесом! Чтобы вы потом не кричали на всё поле!

– Молодец, дочь, – кивнул Данияр.

Они с Альфией так и стояли, глядя вслед Кунке и ожидая её возвращения. Дочь прискакала через минуту и, уверенно пройдя мимо родителей, отправилась к Косте. Ростом доставала как раз ему до локтя, так что когда встала рядом и потянулась руками к морде, Багирову пришлось низко наклониться. Девочка обняла ладонями его нос, погладила.

– Кунке, не боишься? – удивлённо спросила Альфия.

Ведь дочь не видела мегистотерия. Срыв случился до того, как он подошёл.

– Не-а, – улыбнулась девочка. – Это Костя. Мой друг.

Анна всё поняла, взглянув на шею Кунке, где сквозь кожу просвечивали пластинки БПУ, усмехнулась. Устройство было едва сформировано, но сигнал от Багирова всё-таки приняло. Он сказал ей, что его зовут Костя и он друг. У девочки не было шанса не поверить. Это же приказ беты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Лазарева.

Улучшения были заметны в прямом смысле на лице. Синие сосуды посветлели, кровоизлияние в глазах уменьшилось, опухоли на суставах спали.

– Хорошо, – ответила Кунке. – Я есть хочу.

– Самое время, – согласилась Анна, – у нас как раз привал.

Альфия пошла за сумкой с едой.

– И надолго? – спросил Данияр насчёт привала.

Заодно взглянул на часы.

– Ждём возвращения дрона, – ответила Лазарева. – Надо знать, что у нас впереди. Костанай, я думаю, закрыт, нужно менять маршрут.

– До Екатеринбурга… – Омаров покачал головой. – Отсюда семьсот километров. Минимум шесть часов, а то и семь.

Анна кивнула:

– Всё нормально, запас времени у Кунке есть.

Данияр взглянул на неё с тревогой:

– А у вас?

Лазарева помолчала мгновение, но снова кивнула:

– Скоро узнаем.

Вернулась Альфия, разложила на капоте бутерброды, одноразовые стаканчики и термос.

– Не думала, что пригодятся, – радостно вздохнула. – Анна?

Та отрицательно покачала головой:

– Нет, спасибо.

Чувства голода не было. У Кости тоже. Хотя Лазарева загрузила перед выездом ящик тушёнки. Потребности отступали перед задачами. И хотя Багиров молчал, держа БПУ выключенным, Анна едва ли не сквозь кожу чувствовала его тревогу. Он посматривал на неё. Оглядывал быстрым взглядом руки и лицо, на которых изменения должны были проявиться в первую очередь.

– Рано, – усмехнулась Лазарева, выйдя на связь с Костей. – Рано переживаешь.

– Когда время укола? – спросил Багиров.

Анна взглянула на часы:

– Уже…пятнадцать минут, как прошло.

Они говорили между собой на канале БПУ, так что никто их не слышал.

– Если будет совсем страшно, как-нибудь выруби меня, – сказала Лазарева. – Может с помощью БПУ получится.

Костя смотрел на неё ещё секунду, но, наконец, кивнул:

– Хорошо. Сделаю.

Он отвернулся, окинул взглядом семейство, так внезапно, и так не вовремя ставшее частью их команды. Багиров не хотел так думать, но ещё несколько часов назад он верил, что Анна останется собой, а сейчас ему приходилось решать, что делать, если её начнёт разрывать на кровавые части. И кто же в этом виноват?

– Эй, – Лазарева обняла его за мощную шею. – Всё нормально будет.

Костя наклонился к ней, упёрся горячим носом в плечо. Тактильный контакт по-прежнему оказывал успокаивающее действие. Словно замыкался какой-то контакт, и общая волна протекала насквозь через обоих. Багиров уже понял, почему на них с Анной так действует совместное прикосновение. Именно так вели себя меги в улье. Те, кто не спал, и не слизывал субстанцию со стенок, тёрлись друг о друга. Это было естественное поведение мегистотериев, усиленное ментальной связью через БПУ. Они все – часть единого эмоционально-сознательного пространства. Оказавшись оторванными от него, они больше не могут обрести так необходимое им ощущение единения с кем-то. Самое страшное для этих монстров – быть брошенными в полной пустоте.

Лазарева улыбнулась, поймав мысли Кости.

– Значит, не такие уж мы и разные с ними, – заметила она и показала кивком головы на Омаровых.

Альфия и Данияр стояли, обнявшись. Наверное, у них давно не получилось этого сделать. Всё время в дороге, в машине. А сейчас вдруг есть время, чтобы просто обнять друг друга, посмотреть на дочь. Кунке сидела на капоте, болтая ногами, жадно жевала бутерброд и запивала глотками чая из пластикового стаканчика.

Течение времени остановилось. На этом пятачке пространства посреди поля, омываемого сухим летним ветром, на пустынной дороге две машины встали, словно два острова среди пустоты.

Поглощённая этим спокойствием в течение многих минут, Анна не сразу услышала звук тревожного оповещения из салона. Но Костя вздрогнул:

– Ань,…

Лазарева спрыгнула с капота, села в машину, взглянула на дисплей сейсмического датчика, поднявшего тревогу.

– Что происходит? – взволновано крикнула Альфия.

Дрожь, наконец, докатилась до них.

– Пока не знаю, – ответила Анна.

На дисплее прибора рисовалась длинная линия активности. Такие показатели давал улей, когда его субстанция пробивала себе коридор под землёй. Но в этот раз сила и частота колебаний была больше обычного. Вдалеке, позади машин потянулась полоса вздымающейся почвы, но она сразу опадала, будто проваливалась в яму. Характерный шум обвала докатился до места остановки.

– Я проверю, – сказал Багиров.

Он умчался длинными прыжками. Лазарева быстро захлопнула дверь, завела машину, крикнула семье Омаровых оставаться на месте и утопила педаль газа. На дисплее рисовалась совершенно не реальная картина, она должна была это увидеть.

Земля ходила ходуном, от тряски колеса просто отбрасывало от поверхности. Но сейсмоактивность быстро спадала. Линия вздымающегося земляного вала вместе с грохотом убегала дальше.

Анна остановила машину, поражённо глядя на изменившийся ландшафт впереди. Потом вышла, подошла к Косте. Он стоял на самом краю глубокого каньона, на дне которого, сверкая электросетью, текла река жидкой субстанции, а на склонах прорастали из земной толщи стержни светового удара. В обе стороны раскинулось необъятное по длине пространство.

– Ну, в принципе, можно было предположить что-то подобное, – сказала Лазарева.

Пока что улей не использовал в качестве способа защиты территории прокладку рва примерно сто метров шириной и глубиной не меньше тридцати, но, похоже, для инопланетной технологии терраформирования пределов не было. Результат захватывал дух. Лазарева встала на край, заглянула в пропасть. В чём-то происходящее было потрясающим.

Но Костя не был так впечатлён. Он кивнул на противоположную сторону каньона, туда, где виднелась оборванная полоса асфальта. Дорога провалилась в эту пропасть.

Обратный путь был отрезан. Теперь осталось дождаться дрона, и, наверное, узнать, что впереди то же самое. Если ров прокладывают по всей окружности места расположения трёх кораблей, то военная дорога от Костаная до Екатеринбурга могла точно также провалиться в пропасть.

Подъехали Омаровы. Не утерпели. Кунке выпрыгнула первой, примчалась смотреть.

– Как красиво! – честно выдала она.

Альфия и Данияр подошли молча, встали, тоже наблюдая за процессом. Ров всё ещё обрастал защитными устройствами и заполнялся субстанцией. По выражению лиц мужа и жены можно было понять их чувства. Это конец. Ловушка захлопнулась только что прямо на их глазах. Малый шанс на спасение дочери растаял.

– Кажется, мы на острове, – произнёс Данияр. – Нам отсюда не выйти?

Он взглянул на Анну, но та отрицательно покачала головой:

– Пока ждём дрона.

Сначала надо узнать что впереди. Сдаться-то всегда успеется.

Омаров сжал губы, ничего не сказал. Альфия растеряно переводила взгляд с мужа на Анну. Но ответить на её немой вопрос никто не смог. Что делать дальше никто не знал.

«Чёрный комар» прилетел через полчаса. Лазарева села в салон, когда дрон пристыковался к своей станции на крыше машины, повернула к себе дисплей. Робот уже передавал данные. Омаровы тоже подошли, смотрели на картинку из-за плеча Анны.

Записанное видео показывало здания и пустые улицы. «Комар» облетал город по окраине. Оказалось, что зона посадки кораблей в Костанае находится не в центре искусственного каньона, а на его окружности. Ров пролёг прямо по краю города. Было видно знания, обрушившиеся в него, и машины, застрявшие в завалах.

– Стоп, стоп! – внезапно воскликнула Альфия. – Можно остановить?

Лазарева мгновенно нажала паузу, она и сама увидела нечто невероятное. Искусственный каньон пересекался с руслом реки, было видно, как плещет вода, сливаясь из естественного русла в новое. Но мост! Мост над рекой остался не тронут. В этом месте ров прошёл, едва коснувшись первой опоры. Анна увеличила картинку, осматривая возможные подступы.

– Там можно пройти? – с надеждой спросила Альфия, но Данияр сразу отрицательно покачал головой: – Через город мегов? Это невозможно.

Он резко отошёл от машины, чтобы справиться с эмоциями. Позади пропасть, впереди город монстров и времени всё меньше. Альфия выдохнула, побежала за ним.

Костя, наконец, подошёл к Анне.

– К тебе не пробьёшься, – недовольно сказал он.

И точно, мимо него протиснулась Кунке с вопросом:

– А можно мне посмотреть?

Чем рассмешила Багирова. Клокочущий в горле звук его смеха было слышно по– настоящему.

– Ну как же без тебя-то? – ответил он.

Лазарева посадила девочку на соседнее сидение. Любопытства Кунке было не занимать. Ещё перелезая через колени Анны, она успела увидеть красную звезду на её запястье и сразу спросила:

– А почему у тебя звезда на руке?

Лазарева усмехнулась:

– Чтобы монстры боялись.

– Да? – Кунке сразу взглянула на мегистотерия: – А ты боишься?

Пластинки БПУ на её шее под кожей вспыхнули, вместе со словами. Устройство развивалось, также как у Анны.

– Нет, это только для плохих монстров, – усмехнулся Багиров.

– А! – Кунке сделала какие-то выводы, сказала: – я сейчас вернусь, и вылезла из машины с другой стороны.

Лазарева вывела запись участков города на параллельные окна воспроизведения. В кадр попала всего пара десятков особей.

– Мало для города мегов, – напряжено произнесла Анна.

– Им нечего делать снаружи, – заметил Багиров, оглядывая изображение. – Так что только патруль.

– Это шанс из тысячи, – Лазарева задумалась, и взглянула на Костю: – Значит, главное не нарваться на бета-особь?

Багиров молчал секунду, закрыв канал связи, чтобы Анна не услышала его мысль о том, что им нельзя в Костанай. Вернее, Лазаревой нельзя. А вот ему самому как раз туда и надо. Но теперь, похоже, выбора нет.

Кунке забралась на сидение, села, положила себе на колени сумочку и начала сосредоточенно что-то искать в ней. Вернулись Альфия и Данияр.

– У меня другое предложение, – сказал последний: – Проедем по краю каньона, проверим, может где-то остался участок, по которому можно вернуться на большую землю.

– Можно было бы, – Анна повернулась к обоим. – Если бы у нас было на это время. Я думаю, перешейков, за исключением моста, мы больше не найдём. Этот устоял случайно, и это быстро исправят.

– Пройти город нельзя, – уверенно сказал Данияр. – Нас заметят и убьют. Вот и всё.

В общем-то, это действительно был самый вероятный сценарий развития событий.

– Ну,… – Лазарева обернулась к Кунке, и улыбнулась, увидев, что она делает. Девочка рисовала у себя на запястье красную звезду. – Либо пробуем прорваться через город, либо ждём, когда всё закончится здесь.

Альфия вздрогнула, отвернулась, пряча быстро намокшие глаза. Напоминание о срыве дочери оказалось болезненным.

– Если не поедете, всё пойдёт по вашему начальному плану, – вздохнула Анна. – Но вы можете хотя бы попытаться.

На часах Альфии внезапно сработал таймер, а на руке девочки браслет – поршень вдавил лекарство из ампулы в вену.

Кунке с интересом наблюдала за этим процессом. На мгновение всплеск мутации был заметен и на её теле, но он быстро опал, едва успев причинить боль. Омаровы с тревогой смотрели на дочь. Та поглядела на одного, второго, пожала плечами:

– Чего смотрите? Всё хорошо.

Родители выдохнули вместе. Ещё секунду молчали. Потом оба взглянули на Анну. Лейтенант сидела с едва заметной улыбкой на лице, по привычке положив ладонь на предплечье, там, где раньше носила браслет, отданный их дочери.

– Дай нам минуту, – внезапно произнёс Данияр и пошёл к своей машине.

Он открыл багажник, отбросил покрывало. Лазарева, увидев, чем набита машина, усмехнулась. Это были патроны. Данияр достал длинный патронташ.

Альфия заметив взгляд Анны, сказала:

– Он просто должен убедиться, что ему есть чем бить мегов.

– Я поняла, – кивнула Лазарева.

Кунке внезапно выглянула из-за её плеча.

– Мам! Смотри! – и показала руку с нарисованной на запястье красной звездой: – Против монстров.

Альфия улыбнулась, забрала дочь из машины:

– Пошли, солнышко. Тётя Анна велела выдвигаться.

– Тебе нарисовать? – спросила Кунке.

– Конечно! Можно две? – Альфия переглянулась с Лазаревой и добавила: – А папе на лоб. Чтоб монстры разбегались в ужасе.

Данияр у машины на мгновение остановился, взглянул на своих девочек. Обе улыбались, и на серьёзном, напряжённом лице мужчины, наконец, появилась улыбка. Он захлопнул багажник, сел за руль.

– Мы готовы, – произнёс он.

Анна взглянул на Костю:

– А мы?

Успешность прохода по городу мегов всецело зависела от того, кто может остановить зета-особей без выстрелов и привлечения внимания.

Багиров усмехнулся. Тех, кто встанет на пути к его истинной цели, неважно солдат это улья или офицер, ждёт только смерть. Он не показал этой мысли Анне. Она поняла бы, что доставка лекарства от мутации в научный штаб – это только её план, а он лишь собирался помочь ей до того момента, как она окажется в безопасной зоне.

Чтобы не допустить сомнений, Костя уверенно кивнул:

– Мы готовы.

12.

Дрожь земли встретила группу спецназа капитана Рязанцева на подъезде к городу. Машину подбросило в воздух несколько раз, прежде чем водитель сумел остановиться.

Люди вышли осмотреться.

– Третьяков,… – Рязанцев взглянул в бинокль, рассматривая поднимающиеся от земли серо-коричневые облака мелких частиц и пыли. Было похоже, что почва пластами взлетает вверх от ударов снизу. – Это что?

Паша покачал головой:

– В душе не знаю. Галь, отправь «комара».

– Уже, – откликнулась Понева, – сейчас посмотрим.

Она спрыгнула с заднего сидения, одновременно набирая команду дрону на планшете. «Чёрный комар» поднялся с крыши машины и умчался смотреть масштабы препятствия, а Паша взял рацию.

ЦКП округа был на связи всю поездку, и сейчас тоже получал данные с камер дрона.

– Полковник Мун, видите? – спросил Паша.

– Да, – Олег сидел за столом аналитической группы и смотрел в мониторы. – Видим, пишем. Похоже, отделяются от нас окончательно.

Все средства наблюдения показывали образование огромного рва. Линия глубокого разлома прошла прямо по краю города, отрезав от него последние кварталы.

– Всё круче с каждой минутой, – покачал головой Паша.

Дрожь стихала по мере того, как гигантская трещина продвигалась дальше, уже исчезая из обозримого глазом пространства.

– А, чёрт! – крикнула Галя. – Твою ж…

– Что? – Паша обернулся.

– Потеряли дрона.

Понева смотрела на последнюю передаваемую видеокартинку. Беспилотник подлетел к разлому, успел снять момент, как раскрывается верхушка отростка-башни и электромагнитная защита уничтожила аппарат.

– Всё, товарищи, дальше смотрим своими глазами, – сказал Галя, убирая планшет.

– Гадство, – Рязанцев с досадой вздохнул.

Вдали неожиданно раздался грохот. Было видно, как обрушились здания, оставшиеся на краю пропасти.

Капитан поднёс бинокль к глазам:

– Ну-ка, ну-ка… Ну-ка, куда надо упади.

– Думаешь, пройдём по обломкам? – спросил Паша. – Если глубина рва большая, вряд ли.

Он вернулся к рации:

– Мун, есть данные по размерам новообразования?

– Нет, уже ставится защита. Отзываем дроны.

Беспилотники, курсирующие вдоль границы, сейчас получали команду вернуться обратно на наблюдательные посты. Осмотреть ров с их помощью уже не получится. Группе спецназа даже с расстояния было видно пульсирующие вспышки на поднимающихся ввысь отростках. Осталось минут пять, прежде чем вся техника станет не жизнеспособной и пропадёт связь.

– Разведоперацию отменить нельзя, – раздался голос Муна по рации. – Если не сумеете попасть в город, соберите данные по периметру.

Паша усмехнулся:

– Ну, тогда хоть удачи нам пожелай.

– Удачи, – серьёзно произнёс Мун.

И связь пропала, едва позволив последнее слово в эфир.

– Ну, что приготовились, – приказал Рязанцев.

Члены группы одели шлемы, плотно застегнули камуфляж, провели проверку «хамелеонов», перед тем, как двинуться к сияющим далеко впереди трём огромным башням.

– Третьяков, ты в улье не был? – спросил Рязанцев. – Только Бестужев ходил?

Паша кивнул:

– Да, я только запись смотрел.

– А мы даже этого не видели, – усмехнулись спецназовцы. – Ну и как там внутри?

Все быстро шагали к городу.

– Жутко, – ответил Третьяков, – но красиво.

– То есть не нора? – засмеялись парни. – Не вонючая яма со слизью?

– Нет, – Понева отрицательно покачала головой, – там светло, тепло, тихо.

– Жить можно, – подтвердил Паша.

Рязанцев взглянул на обоих, скептически покачал головой:

– Да не дай бог.

13.

В улье было спокойно. Здесь постоянно снились другие миры и дом. Бескрайний луг сине-фиолетовой травы, освещённый светом спутников, застывших в пенно-молочном небе. Он понимал, что это сон улья. Этот прекрасный мир – это его дом, оставшийся, очень далеко.

– Зетам уровня три собраться в свои команды, – эхом прошло сквозь сознание.

Надлежало следовать к своим бетам. Офицеры как раз явились на площадь для сбора. Но его это не касалось. Его уровень – два. Присвоен по статусу бета офицера. Зета-два, номер после объединения трёх тактических кораблей: пятьдесят пять тысяч сто первый.

Неожиданно, на отдельном канале пришёл приказ от его беты:

– Обернись.

Зета-два обернулся. Его бета стоял над ним, оглядывая своего солдата.

– Хорошо, – пришло его одобрение выполненному приказу обернуться. – Встань, сожми лапу в кулак, подойди ко мне…

Требования шли один за другим. Зета-два выполнял их. Пока его бета опробовал управление тем, кого обратил в монстра, зеты уровня три вместе со своими офицерами покинули улей. Взводы отправились на патрулирование города.

Зета-два ощутил интерес своего беты к ним. Хотя такого быть не должно. Приказ передан только третьему уровню. Если его бета не дежурный по расположению, то приказ его не касается. Почему же он так внимательно относится к чужим приказам? Его бета слушает все переговоры по всем каналам в улье, следит за всеми группами и их задачами.

Но особи зета-два не касались дела его прямого командира. Он должен просто исполнять его приказы. Понимать не обязательно.

– Отдыхай, – приказ погрузил в сон.

Зета-два шёл по синей траве. Ему нравилось это место. Три луны, казались глубоко погружёнными в атмосферу родной планеты.

Мимо промчалось прозрачное информационное эхо на канале Альфа-беты. Зете-два было всё равно, что там. Это приказы от Альфы к бета-офицерам. Зета-особей они не касаются. Но в этот раз, похоже, было что-то серьёзное, потому что сообщение внезапно перешло на общий канал:

– Солдатам С-Борх проснуться.

И все проснулись. Все пятнадцать тысяч, отдыхающих на своих местах в первом улье, двадцать тысяч во втором, и двадцать в третьем.

– Приказ первого уровня: Альфе покинуть улей по окончании строительства порта, – прошло эхом. – Первому бета-офицеру сопроводить Альфу на борт Эрцима. Бета-офицерам подготовить улей к переводу в режим арсенала.

Эхо погасло. Пришло понимание. Командующего вместе с первым офицером вызывают на главный корабль хозяев. Во время их отсутствия на планете, улей будет работать в режиме сохранения личного состава и вооружения. Похоже, по окончании строительства предстоит долгий сон.

Со своего яруса в чаше зете-два было видно, что старшие бета-офицеры отправились на площадку к Альфе. Приказ первого уровня отдаётся прямым хозяином. Выполнение начнётся немедленно по получении, то есть прямо сейчас.

Но для зета-особи это было просто сообщением. На общем канале снова шёл сон, и он спокойно погрузился в него. Высокая гладкая трава в поле скользила по бокам, приятно касаясь, проминалась под лапами. Дома было спокойно и так хорошо…

14.

Анна остановила машину, едва увидев, что ночное небо впереди подсветилось. Виднелись точки далёких огней и мерцающее светлое поле. Расположение световых элементов подсказало, что город, в который они едут больше не человеческий. Характерное свечение принадлежало улью. Голубоватый холодный тон осветлял облака в небе, а внизу на земле непрерывная электросеть образовывала рисунок, свивающийся в форму соединённых шестиконечных звёзд.

Лазарева увидела эту картину на дисплее дрона с максимальным увеличением.

– Всё, команда, приехали, – сказала она по рации и свернула на обочину.

Омаровы последовали за ней. Костя ушёл вперёд, осмотреться.

– Дальше на машинах нельзя, – сказала Анна семье, когда они вышли. – Пакуйте воду, аптечку, документы. Минимум вещей с собой.

Возражений не последовало.

– Всё собрано, – кивнула Альфия, – именно в таком порядке.

Лазарева села в машину, взяла с заднего сидения свою сумку техника. Там были упакованы жёсткие диски из установки синтеза со всеми бесценными данными. Точная молекулярная копия мутогена Альфы, и программы мутации Бестужева, пока единственные, которые сработали.

Заодно Анна осмотрела свои руки с выраженными линиями сосудов, взглянула в зеркало, проверить глаза. С момента последнего укола прошло почти двенадцать часов. Общее состояние пока оставалось без изменений. Разве что мышцы в теле ныли. При резком движении побаливали суставы. Глаза оставались светлее, чем обычно. Казалось, радужная оболочка выгорает, как цвет на солнце. Значит, химические изменения всё-таки шли.

БПУ по-прежнему развивалось. Анна чувствовала его на своей спине уже от шеи до поясницы. Но тело привыкло к новому органу, так что это чувство не мешало.

Лазарева надела сумку, взяла оружие, вышла из машины.

Семья стояла в полной готовности: Данияр с ружьём, в патронташе, надетом на грудь, Альфия с рюкзаком за плечами, крепко держа руку Кунке.

Анна даже улыбнулась этой картине. Молодцы, настоящая семья. Только так можно выжить и победить – ради того, кем дорожишь.

Костя появился возле машин, тоже оглядел людей. Он всю дорогу держался метрах в пятистах впереди, проверяя территорию, и не выходил на связь. Не хотел, чтобы Анна почувствовала его тревогу. Сейчас они действовали в разрез с его начальным планом, а он заключался в том, чтобы довести Лазареву до первого блокпоста живой. Но шанс на это уже уменьшился до пары единиц в процентах.

Багиров кивком головы показал команде следовать за ним. Последние километры до города они прошла в полной тишине. Впереди всё больше открывалось взгляду новое инопланетное сооружение. По его периметру выросли обычные внешние секции, напоминающие оборонительные элементы бастиона – выступающие сооружения с острыми углами. Но они были ниже и уже тех, что обычно возводили ульи. Это было понятно, поскольку линию обороны перенесли на другое защитное сооружение – круговой ров с системой электромагнитного удара. Так что на внутренней территории сейчас не было даже спиралей с шипами.

Анна долго и тщетно искала их через бинокль.

– Ну, слава богу, – выдохнула она, не найдя знакомых, пугающих до дрожи в коленях защитных устройств. – Значит, пройдём.

Большого броневого купола под тремя огромными башнями, стоявшими в разных частях города, не было. Каждую окружал свой отдельный купол, видимо только над расположением личного состава, и периметральные охранные башни, светящиеся по всей высоте, словно гигантские прожектора. Под этим светом были хорошо видны уцелевшие постройки. Освещались строения и улицы, будто влипшие в густые потоки субстанции, жёсткие арочные конструкции и вытянутые площадки, глубоко вдающиеся в полуразрушенные здания.

Костя смотрел в непокрытые участки города: проглядывающие линии дорог, открытые проходы между строениями. Там можно было пройти. Так что он запоминал их расположение, чтобы примерно выстроить маршрут. Анна искала через бинокль нужный им мост. Найдя, вздохнула с облегчением. Да, он всё ещё стоял.

– Ну, что, – кивнула Лазарева, – пошли.

Группа двинулась в город. Костя шёл впереди, Анна следом, Омаровы старались не отставать. Уверенность мегистотерия и лейтенанта придавали им сил. В некоторой степени. Но город становился всё ближе, а страх не пройти его и остаться в нём по кускам в пастях монстров всё сильнее.

Первые городские постройки высились на пути. Арка субстанции проросла насквозь через три многоэтажки на уровне седьмого этажа, вытащила из земли трубы водоснабжения, свалила электрические столбы. Оборванные провода свисали над дорогой. Вернее, над тем, что от неё осталось. Асфальтовое полотно потрескалось и провалилось. Зияли дыры довольно большой глубины.

Раздался отдалённый грохот, волна колебаний прокатилась по земле. Люди остановились переждать, осмотреться.

– Это что? – прошептала Альфия.

Было похоже на землетрясение.

Наручный компьютер Анны показал колебания почти в три балла.

– Да чёрт его знает, что они делают, – выругалась Лазарева.

Люди осторожно двинулись дальше. Земля подрагивала. Казалось под ногами тонкий слой почвы, лежащий на огромной подземной пещере размером во весь город. И, похоже, её заполняли потоки субстанции, потому что гул и вибрация от её движения сбивали шаги.

Выйдя к окончанию одной из улиц, люди остановились перед опорой грандиозного размера, метров сто в диаметре. Здания, оказавшиеся на её пути, продолжали рассыпаться по мере её роста. Он шёл не быстро. Примерно сантиметров десять в минуту. Гигантская колонна срезала кирпичные стенки.

Видимо, это была будущая арка, но под такой купол или площадку, которую ещё не видели. И Анна внезапно вспомнила свой сон. Тот, где Дмитрий был рядом и смотрел на неё. Три главные башни и город. Кажется,… это и есть тот город. По крайней мере, начало его строительства.

Лазарева вздрогнула от этой мысли, но всё, что было сейчас вокруг, казалось знакомым. И напоминало именно то видение с тысячами мегистотериев, ждущих своих хозяев.

– Ох, ты! – раздался возглас Данияра.

Улица впереди шла с понижением. И дорогу, по которой двигалась группа, пересекла довольно широкая и быстрая река субстанции. Сине-фиолетовая жидкость текла, следуя естественному рельефу и затапливая нижележащие районы. Её прозрачность позволяла увидеть, что искусственное русло образовано глубоким разломом, примерно метров пятьдесят шириной. Эта трещина утащила на глубину дорогу и машины, фонарные столбы, верхушки которых виднелись над поверхностью субстанции.

Переплывать реку было рискованно. Быстрое течение, глубина, препятствия под поверхностью.

– Придётся обходить, – сказала Анна, оглядывая пейзаж.

Они были уже не далеко. Мост проглядывал среди уцелевших зданий примерно в трёх километрах. Но по прямой, как планировалось, теперь пройти не получится.

Костя внезапно показал кивком морды на что-то вдалеке. Лазарева присмотрелась.

Похоже, что в километре от них, монолитное здание, оказавшееся на краю реки, обрушилось в русло от одного берега до другого. Жидкие потоки проходили через эту плотину насквозь. Если перейти там, крюк до моста получится совсем не большой.

– Поняла, – кивнула Анна. – Омаровы! Вон туда пойдём.

Она обернулась к ним, не удержала улыбку, увидев картину. Даже толкнула локтем Багирова:

– Глянь.

Кунке бросала в быстро текущий поток камешки:

– Папа, давай, кто дальше кинет!

Удивительно, но она не устала. Пройдя уже десяток километров, сохранила силы, чтобы использовать любые возможность для игры. Лекарство работало. По крайней мере, внешних изменений больше не было.

Зато Анна начала чувствовать свои. Идти последний час становилось всё труднее. Грудь при дыхании опускалась с лёгкой болью. Будто ребра сдавливали лёгкие. А это возможно означало, что внутренние органы увеличились. Мышцы во всём теле вели себя, будто после тяжёлой тренировки. Боль сопровождала движение. Пока она была незначительной, но Анна знала, что это может измениться в любой момент. И ловила на себе взгляд Кости. Он периодически осматривал её, тоже понимая, что не доведённая до конца обратная мутация – это бомба замедленного действия. Рванёт, когда не ждёшь.

Но сейчас надо было двигаться дальше. Люди отправились к рухнувшему зданию. Добрались довольно быстро, несмотря на сложную для прохода местность. Поверхность в результате землетрясений потрескалась и вздыбилась. Приходилось двигаться в основном прыжками через трещины и по кочкам. Кунке трудностей с этим не испытывала. Отставала Альфия. Женщина начала кашлять.

– Аллергия, – произнесла она, задыхаясь, когда Анна вопросительно на неё взглянула. – На пыль, наверное.

Сейчас в воздухе её было полно. Треск и дрожание земли поднимали мелкие частицы.

– В аптечке должна быть марлевая повязка, – кивнула Лазарева. – Надень.

– Сейчас дойдём,… – кивала Альфия. – И всё сделаю.

На месте, наконец, получился привал. Семья села на кроткий отдых, попить воды, расслабить мышцы, найти марлю и антигистаминную таблетку в аптечке для Альфии.

Анна с Костей пошли оценить возможность прохода. Здание действительно соединило два берега, с обеих сторон навалы острых камней и арматуры образовали склоны, по центру из каркасной бетонной конструкции установился перешеек, где можно было пройти. Но пенобетонные блоки, из которых были сложены стены здания, оторвались от цемента при ударе или потрескались. В плоской поверхности лежащего на боку здания виднелись большие провалы. Возможно, и бетонные колонны, соединявшие этажи, уже не были настолько крепки, чтобы выдержать вес мегистотерия в тонну.

Анна почувствовал активацию БПУ. В голове, наконец, раздался голос Кости:

– Я пойду вперёд, держите дистанцию.

Имелось в виду от него.

– Так и сделаем, – кивнула Лазарева.

Багиров собрался было отключиться, но Анна остановила его:

– Костя, хорош. БПУ всё рано не остановить. Побудь рядом.

Лазарева не сказала, что испытывает потребность в его голосе. Когда они не говорили, мегистотерий, бесшумно идущий вместе с людьми, действительно начинал казаться призраком. Так что сейчас Анна снова приложила руку к его шее, чтобы почувствовать тепло живого тела.

В тот же момент ощутила, что Багиров всё понял. БПУ было уникальным устройством. Оно передавало ощущения. Даже те, которые нельзя было описать словами. Потребность Анны говорить с ним и слышать его голос, вызвала тёплый отклик в душе Кости.

– Хорошо, – кивнул он. – Ты как?

Багиров видел, что сосуды Анны однозначно стали темнее и, дышать ей, похоже, было всё тяжелей. Она задерживала выдох, чтобы грудная клетка опускалась медленно, не причиняя боли. Несмотря на перчатки, было заметно, что пальцы, лежащие на оружии, опухли.

– Нормально, – ответила Лазарева.

Костя прислушался к словам на уровне БПУ. Она обманывала. Ничего не нормально. Боль во всем теле росла. Теперь она ощущала её и в костях, во рту начали болеть десны. Всё за последние полчаса.

– Никого не чувствуешь? – спросила Анна, больше для того, чтобы снять внимание Кости со своих ощущений.

Багиров обвёл взглядом пространство, покачал головой:

– Не знаю, что будет, если открою общий канал связи здесь.

Одно дело – особи-одиночки, и совсем другое – нейросеть мегистотериев с управляющим центром в улье. Сигнал с неопознанного БПУ могут отследить очень быстро. Костя отрицательно покачал головой:

– Лучше не рисковать.

Лазарева согласно кивнула, обернулась к семье, крикнула:

– Надо идти!

Альфия как раз откашлялась от пыли, сидела в марлевой повязке. Данияр внимательно оглядывал местность, держа ружье наготове.

– Выдвигаемся, – кивнула Лазарева.

Омарова взяла дочь за руку и обе уверенно шагнули следом за Анной на крутой склон. Данияр замыкал группу. Костя двинулся отдельно от людей.

Когда вышли на перешеек – часть здания, лежащую между берегами, Багиров пошёл по другой линии колонн. Анна и остальные легко шагали по ним, как по тропе, но для расстояния между лапами мегистотерия их ширины было недостаточно. Так что Костя наступал и на стены, сложенные из пеноблоков. Кладка, треснувшая во время обрушения, то и дело проваливалась под его весом.

В окнах и балконах торчали острые края разбитых стёкол. Здание внутри тоже разрушилось, провалы вели насквозь через все помещения до самой реки. Было видно её сине-фиолетовые потоки, бегущие под ним. Этот мост был просто пёрышком, зацепившимся за берег. Но дрожь, проходившая сквозь конструкции, подсказывала, что это ненадолго.

Группа миновала уже больше половины пути, когда внезапно Багиров заметил движение внизу. Он остановился, всматриваясь во внутренние помещения. Река, видимая сквозь провалы, стала совсем близкой. Здание упиралось в склон под углом, опускаясь низко к руслу.

Возможно, показалось. Может, камень улетел вниз. Но остро натренированные рефлексы Кости, даже при не задействованном БПУ подсказали, что рядом враг.

– Аня,.. – Багиров активировал устройство связи на мгновение, чтобы сказать Лазаревой быстрее уходить с опасного участка, и в тот же момент ясно осознал, что противник рядом!

Прямо под ними! Четверо!

– Бегите! – Костя успел крикнуть это, перед тем как мощные удары изнутри вышибли стену в разных местах, взметая в воздух разбитые в пыль пеноблоки.

Поняв, что обнаружены, меги прекратили наблюдение за группой людей, и пробили себе путь к ним, едва потратив мгновение. Монстры выскочили на поверхность здания. Анна молниеносно вскинула автомат, не успев испугаться, но успев осознать, что одна особь среди четырёх – бета! Патруль с офицером! Он едва обратил внимание на застывших в ужасе людей, сразу поняв, кто главная угроза в группе нарушителей. В мощном прыжке бета всем телом ударил Костю в грудь, сдвинул его, несмотря то, что Багиров разодрал когтями колонну, упираясь против силы этого удара, и тут же вгрызся клыками в плоть белого мегистотерия. Костя извернулся, прикусил шею беты, но сдёрнуть с себя уже не успел. Стремительно двигаясь, они оказались на самом краю и сорвались с него вместе, мгновенно уходя в реку с головой.

– Костя! – Анна закричала с такой силой, что мегов, оставшихся рядом с людьми, оглушило.

БПУ Лазаревой было активно, и вопль ушёл по его каналу. Это задержало атаку на мгновения, пока монстры трясли головами, справляясь с необычным для себя ощущением. Лазарева уже сделала шаг, чтобы бежать за Багировым, но напуганная Альфия схватила её за руку:

– Анна! Мы сами не дойдём!

Звук выстрелов загрохотал рядом. Стрелял Данияр. Пули охотничьего ружья царапали броню мегов, но не более. Они уже ринулись за людьми. Секунда на всё! На принятие всех решений!

Бросить Костю, спасать семью, их ребёнка. Кунке обхватила маму руками и ногами и висела на ней, уткнувшись лицом в шею, а через БПУ шёл отупляющий страх.

Анна вжала спусковой крючок автомата намертво, чтобы ничто не позволило остановиться огню:

– Уходим!

Слово утонуло в грохоте автоматной очереди, но все поняли, побежали по склону вверх. Прыгая по камням, цепляясь руками за торчащие арматуры полуразрушенных бетонных колон и перекрытий, Данияр тащил семью. Анна прикрывала. Стреляла, заставляя монстров двигаться короткими перебежками по сторонам.

В сознании пульсировал с бешеной силой страх Кунке, и боль…

Боль! Да! Да! Да! Костина! Это его! Он жив!

Анна бросила всю свою ярость через БПУ:

– Назад, твари!

Один из мегистотериев, преследующих людей, летел в прыжке точно на них, но внезапно его словно что-то ударило. Он продолжил движение по инерции, бесконтрольно, напоролся на арматуру, взвыл. Второго Анна оттолкнула автоматной очередью, и снова через БПУ. Монстр развернулся так резко, что вывихнул суставы на лапах.

Боль Анна стала собственной. БПУ внутри тела, кажется, прошло насквозь через рёбра, проросло в органы, отвоёвывая себе место, чтобы стать мощнее. Чтобы также как БПУ Альфа особи управлять не только мыслью подчинённого существа, но и его движением его тела.

Нужно было прекратить им пользоваться прямо сейчас!

Но с вершины склона, когда они поднялись, стало видно, что по улицам к месту схватки двигаются другие патрули. Звенья по четыре особи быстро приближались. Патронов против них точно не хватит. С верхней точки стало видно и мост! Отсюда по прямой всего два километра. А на проезжей части сооружения в холодном свете башен улья внезапно обозначились человеческие фигуры. Всего на мгновение, будто кто-то подбежал к перилам моста посмотреть, что происходит в городе. Куда так на скорости идут несколько звеньев патруля мегов?

Увидев людей на мосту, Омаровы от неожиданности замерли. Но Лазарева не позволила задержаться наверху. Меги на подходе, проход в нужную сторону будет свободен ещё секунды.

– Анна, ты видела? – крикнула Альфия.

– Да, наша разведгруппа, – ответила та. – Вовремя…

Иного объяснения быть не могло. Штаб должен был отправить группу на разведку новой территории пришельцев. Если пересечься с ними, это существенно повысит шансы на выживание семьи. Наверняка, разведчики уже увидели группу гражданских в городе. Значит, пойдут навстречу.

Впереди обрушенное здание перекрыло дорогу завалом камней. Не останавливаясь, люди поднялись по склону, быстро миновали верхушку и начали спуск. Бежать здесь не получилось бы, спускаться можно было только держась за всё руками, упираясь ногами, кое-где съезжая на пятой точке.

Ближе к низу двое мегов прыгнули из коридора улицы прямо к Альфие. Кунке видела их, закричала, но Анна отшвырнула обоих монстров через БПУ за мгновение до их приземления. Спину при этом пронзила такая адская боль, что она упала. Ноги подкосились.

– Анна, Анна! – заголосила Кунке.

– Иду, – выдохнула та, садясь на колени и вскидывая автомат, – иду.

Пальцы свело судорогой, она едва прижала указательный к спусковому крючку. Каждую клеточку, казалось, разломило на половины. Одна из них ещё была человеческой, но вторая уже точно нет. Кровь потекла из носа по губам, Лазарева вытерла её, заставила себя встать. Всего триста метров до моста!

Альфия с Кунке спустились с завала камней и стояли внизу под основанием этой горы. Данияр, убедившись, что они спустились, побежал было за Анной, но она прыгнула. Оттолкнулась и перелетела весь склон, приземлилась на ноги. Несмотря на боль, тело сработало, как у мегов.

– Вперёд, чего стоим? – прошептала Лазарева.

Тёмная кровь так и стекала по лицу и шее. Дёргался каждый нерв, сливаясь в единую дрожь, колотящую по органам изнутри.

Времени почти не осталось. Мутация пошла полным ходом, стремительно догоняя все пропущенные часы. Альфия поняла это и в её глазах заблестели слезы. Она схватила Анну за плечи, хрипло вдохнула, чтобы сказать, как ей жаль, как они этого не хотели…

Но не успела. Рядом раздался рёв, и все побежали. Улицу пересекали потоки субстанции, упавшие столбы освещения, отколовшиеся от зданий куски бетона и стекла, но всё равно они бежали.

Уже на мосту, дорогу перегородил разлом в асфальте. Одна сторона поднялась метра на полтора. Данияр запрыгнул сам, поднял Кунке и протянул руку жене.

– Альфия, стой, – Анна остановила её, быстро перевесила на неё сумку техника. – Скажешь разведчикам, что это нужно передать в подразделение ТАГ полковнику Муну. Он знает, что делать. Если его по каким-то причинам там не будет, то лично командующему генералу Королёву, поняла?

– Что? – Альфия просто застыла, глядя в её лицо.

Кунке сверху протянула руки к Лазаревой, будто могла помочь ей забраться:

– Пойдём! Анна, пойдём!

Лейтенант улыбнусь этой картине:

– Всё в порядке, малыш, идите.

– Гражданские! – раздалось издалека.

Данияр обернулся. С той стороны моста к ним бежали военные. Их фигуры в сине-фиолетовом камуфляже выделялись на сером фоне асфальтового полотна.

– Идите! – крикнула Анна и шагнула назад.

– А ты?! – Альфия потянулась за ней рукой. – Нет, нет, Анна! Куда ты?!

Та, пятясь, отходила, одновременно оглядываясь. Рычание мегов было совсем рядом. В любой момент выскочат, а семья ещё не ушла.

– Данияр, уводи их! – крикнула она.

Тот ещё мгновение смотрел на Лазареву, но поняв, почему она с ними не идёт, кивнул, подхватил жену сверху и поднял на мост.

Анна развернулась в тот же момент и побежала в ближайший переулок. Нужно обойти патрули, чтобы вернуться в город.

Данияр потащил своих девочек навстречу военным. Между группами людей, движущихся навстречу друг другу, осталось не больше тридцати метров, когда внезапно на мост прыгнули меги. Они двигались внизу под полотном проезжей части, по конструкциям сооружения.

– Пригнитесь! – крикнул спецназовец, но выстрелить не успел, потому что рядом с ним через перила перемахнул монстр.

Военные открыли беспорядочный огонь по быстро передвигающимся целям, но семья, бегущая к ним, оказалась отрезанной. Они легли на асфальт, закрыв головы руками, теперь спасаясь уже от пуль. А прекратить огонь сейчас спецназовцы не могли. Опустить автомат хоть на мгновение – значит погибнуть.

Солдаты отступили. Данияр крикнул:

– Нет! Стойте!

Он пополз к военным, таща за собой жену и ребёнка. Они успели продвинуться всего пару метров, как его подбросила в воздух огромная лапа, едва не вышвырнув за пределы моста. Данияр упал спиной на ограждения, сполз по ним, пытаясь встать, несмотря раздирающую боль.

Их с женой, разделили десятки шагов. Мег поднял Альфию, сжал лапу, намереваясь сломать кости и раздавить её сразу, прямо сейчас! Но Кунке, оставшись одна, и глядя на кричавшую от боли мать, почему-то не заплакала, просто села, и вдруг… улыбнулась.

А в следующий миг белый мегистотерий перепрыгнула перила, и пробил кулаком челюсть монстра, который держал Альфию. Зубы и даже кость разлетелись вихрем мелких осколков от этого удара, мег рухнул без сознания.

Альфия упала на асфальт, но вскочила, бросилась к дочери, схватила её на руки. Данияр подбежал к ним. На мгновение все остановились. На мгновение за спиной белого мегистотерия, прикрывшего их собой между монстрами и военными, на узком пятачке пространства над пропастью.

Костя обернулся к семье. Альфия поняла его вопрос без слов Кунке, которая сразу произнесла:

– Где Анна?

Мгновение закончилось и меги ринулись, ударили автоматные очереди. Монстры прыгнули под мост, уходя от огня. Пули врезались в плечо Кости, выбивая брызги крови. Надо было уходить из зоны поражения. Он прыгнул в дым, ещё заволакивающий мост. Но шквальный огонь направили точно за ним.

– Не стреляйте! – закричал Данияр.

Его голос исчез в шуме выстрелов.

– Подождите! – Альфия подбежала к солдатам.

Здоровый спецназовец схватил её под локоть:

– Идите дальше, мы прикроем.

– Не стреляйте в него!

– Что?!

Девочка на руках женщины внезапно отпустила плечи матери и спрыгнула, ухватившись за автомат:

– Не стреляйте, он за нас!

Рязанцев выругался, опустил оружие, на котором, как обезьяна, повисла девочка.

– Да чтоб вас! Кто за вас?

– Мегистотерий! – в один голос закричали Альфия и Кунке. – Не стреляйте в него!

Солдаты прекратили огонь. Мегов не было видно. Но это секундная передышка. Они ещё под мостом. Капитан не совсем понял, что имеют в виду гражданские, только сейчас было не до истерик.

– Уходим! – приказал он.

Дым впереди рассеялся, а семья напряжено искала кого-то взглядом.

– Гражданские, уходим!

Альфия убедившись, что нигде не белеет тело мегистотерия, обернулась к Рязанцеву:

– Это нужно срочно доставить полковнику Муну или генералу Королёву!

Она протянула сумку. Капитан такого не ждал, так что на секунду растерялся. Но двое из его команды переглянулись и подбежали к Альфие. Из-под маски противогаза Омарова услышала женский голос:

– Это наше…

Галя узнала сумку с заляпанной кровью и грязью нашивкой: Тех.взвод.Хромтау.

– Откуда? Кто дал? Кто приказал доставить Королёву?

Альфия вгляделась в стекло. Увидела за ним большие удивлённые глаза девушки.

– Лейтенант Анна… мы не знаем фамилию.

– С Хромтау?

– Да!

– Боже, где она?

Омаровы выдохнули как один:

– Осталась в городе!

– Сейчас?

– Да!

Мост под ногами задрожал, ловя подземную вибрацию.

– Всё, мать вашу, уходим! – рявкнул Рязанцев.

Его люди потащили семью с моста. Все уже побежали. Только Галя так и стояла, глядя вперёд, туда, где качались здания.

– Понева! – крикнул Третьяков.

– Лазарева там!

– Да не пройти туда! Ты что?!

Паша побежал за ней, схватил за локоть, но в этот момент прямо под ногами девушки треснул мост, и весь пролёт оторвался, слетая одним концом вниз. Рязанцев ринулся за ними, но не успел. Гигантская горка утащила Поневу и Третьякова в одно мгновение.

Спуск был почти вертикальный. Они катились по нему в самый низ, где текла субстанция, и куда падали обломки. Разрушение моста продолжалось. Галя ударилась первой, телом попала больше в жидкую массу, но коленом в камень, Паша всем телом ударился в бетонную поверхность опоры.

– Понева, блин! – взревел он.

Галя со стоном села, взглянула на него:

– Ранен?

Третьяков часто подышал:

– Нормально, чёрт…

Он посмотрел наверх. В небо вела вертикальная асфальтовая дорога, по которой они скатились. Пролёт моста почти в целом виде упёрся в землю. Подняться здесь точно не получится. И спуститься за ними сейчас никто не сможет.

Дрожащие горы бесформенных обломков и грохот подсказывали, что сооружение ещё разрушается. Рязанцев и его группа должны бежать, как ветер, чтобы успеть убраться с его трескающейся поверхности.

– Надо выбираться, – произнёс Паша.

Понева приподнялась, при этом вытащила ногу из субстанции и замерла. Ткань костюма была разорвана, на краях виднелась кровь.

– А чёрт! – Галя зажала разрыв обеими ладонями.

«Хамелеон» должен были защитить от обнаружения даже с повреждениями ткани костюма, но кровь… Одна капля на землю, и меги почувствуют.

– Паш, мой рюкзак. Он слетел по дороге, должен быть где-то здесь, – хрипло прошептала Понева.

Тот взглянул на неё, увидел, что девушка плотно зажала ладонями ногу, всё понял.

– Ищу, – Третьяков, кряхтя пополз по обломкам.

Поневой сейчас надо было сидеть на месте, не двигаясь, и не убирая рук с раны. Паша вернулся с рюкзаком, достал баллончик репаративного спрея, быстро замуровал разрыв на ткани.

Грохот рядом с ними продолжался, над головой увеличивалась тень. Галя взглянула вверх. Снизу казалось, что огромная растущая конструкция растекается на всё, подсвеченное бело-голубым светом небо так, будто горизонтально тянутся нити ткацкого станка.

Меги десятками взбирались к ним по горам обломков и подрастающих опор. Людей пока не заметили, потому что их скрывали руины, а внимание монстров было серьёзно привлечено ростом строения. Всё движение было направлено сейчас в его зону. Похоже, выполнялась команда общего сбора.

– Галь, – позвал Паша, – надо идти. Пока они заняты.

Девушка встала, держась за камни.

– Я готова, – сказала она, и какое-то чувство внезапно подсказало обернуться.

Понева замерла. В одно мгновение страх проткнул тело иглами от затылка до самых пяток. Он убил реакцию, рука даже не дёрнулась за пистолетом в набедренной кобуре. Серый мегистотерий спрыгнул с верха завала и встал в двух метрах от девушки.

Паша обернулся, молниеносно вскинул автомат, но Галя стояла прямо на линии огня. Третьяков прыгнул в сторону, чтобы сменить позицию, уже прижал палец к спусковому крючку…

«Что-то не так».

Эта мысль успела остановить выстрел, который точно подсказал бы мегам, что на их территории остались нарушители. Серый мегистотерий стоял спокойно, не готовясь к прыжку или атаке. Но правая лапа была поднята и сжата в кулак.

Он обвёл людей внимательным взглядом, и, убедившись, что оба смотрят, коснулся лапой плеча. «Замри» и «Я лидер» – два жеста спецназа. Третьяков понял, что стоит с открытым ртом. Закрыл, выругался.

Мегистотерий отступил, показав лапой следовать за ним. Просто поманил по человечески.

– Ты это видел? – спросила Галя шёпотом.

Паша кивнул. Но никто пока не сдвинулся с места. Слишком нереальным казалось поведение мутанта. Это была обычная зета-особь, серый. БПУ светилось. Значит, он был с кем-то на связи. И, похоже, ждать долго ему было нельзя. Мегистотерий прыгнул на ближайший уступ, призывно кивнул головой.

– Вперёд, – сказала Галя.

Она одела на плечи рюкзак, пошла к уступу, зацепилась, подтянулась, ухнула от напряжения, но забралась.

Третьяков ещё стоял на месте. Мегистотерий с разумом человека? Нет, не может быть. Они ведь так и не создали успешную программу обратной мутации мозга, никто не создал, пока.

– Он нас приведёт к своим, – произнёс Паша. – Это уловка. Меги обучаемы. Он использует жесты, что бы мы за ним пошли. И он с кем-то на связи, значит, выполняет приказ.

Понева взглянула на него сверху:

– Помнишь, что нам сказали? Люди больше не нужны улью. Он мог бы просто нас убить.

– Ну, кому-то там мы точно нужны, – Третьяков кивнул на растущее сооружение.

– Вот именно, – усмехнулась Галя. – Пошли.

Паша тяжело вздохнул:

– Рыжая, ты катастрофа. Мы из-за тебя всё-таки погибнем.

15.

Анна возвращалась назад, к тому месту, где потеряла Костю. Она не могла найти его через БПУ. Помимо сильной боли, ломающей тело, мешало что-то ещё. Будто канал связи с Багировым внезапно заблокировался. Или возможно, устройство связи мегистотериев вообще отключилось.

Мозг больше не рвался на части, обрабатывая чужие ощущения и эмоции, хотя сейчас именно это было нужно больше всего. Лазарева уже так свыклась с общим сознанием, что без него чувствовала себя в изоляции. Даже боль казалась запертой, и, не имея возможности выхода, прогрызала себе ходы насквозь от плеча до пятки наискосок и обратно по другому маршруту.

Анна шла медленно. Бежать уже не смогла бы. Ноги распухли, едва помещаясь в ботинки. Позади на мосту шёл бой, были слышны выстрелы и взрывы, рёв мегов. Но Лазарева знала, что со спецназовцами семья выберется из этой ловушки.

Она вернулась к обрушенному зданию, послужившему им для перехода. Едва собралась подняться на гору камней, как задрожала земля. Субстанции бурлила в русле, стекая в подземные пустоты, через отрывающиеся прямо на глазах трещины, и следом за ней с грохотом провалилось сооружение, едва держащееся за берега.

Анна никуда не побежала. Осталась на краю, наблюдая, как противоположный край тонет в сине-фиолетовой реке, уходят под неё завалы и здания на несколько километров впереди. Образовывалось открытое обводнённое пространство и теперь стали хорошо видны те грандиозного размера столбы по периметру вокруг него. Из каждого росли горизонтальные площадки, стремясь соединиться друг с другом.

Лазарева села на колени. Стоять на дрожащей земле было трудно.

За её спиной постройки города также проваливались, наконец, полностью обнажая сооружение, возводимое кораблями – гигантскую чашу с дном, образованным оторванными друг от друга разноуровневыми плоскими площадками-островами, лежащими на озере субстанции. Стенки чаши обозначили столбы, и срастающиеся между ними отростки, издалека похожие на нити, будто намотанные на каркас конструкции. Но с учётом размера сооружения каждая из таких нитей должна была быть шириной не меньше пяти метров.

Видимо, начался последний этап работ – тестовый прогон. По всей окружности, в каждой видимой линии сооружения вспыхнула электросеть. Словно нервная система, она опутала новый организм, запуская его в работу.

В тот же момент, оставшиеся на площадках обломки и камни поднялись в невесомости. Внутри этой чаши не действовала гравитация. Лазарева сидела в самом низу, и, похоже, что здесь антигравитационное поле было минимальным. Анна едва ощутила, что тело стало легче. Но на верху этого сооружения, на уровне каёмки, оно должно было быть громадным. Появившиеся на верхних площадках мегистотерии, легко прыгнули в пустое пространство, паря в невесомости. Их тела оказались приспособлены к ней. Лазарева с восхищением наблюдала, как они грациозно парят с помощь электрических разрядов БПУ. Их полет был управляем, траектория легко менялась.

Анна поняла назначение этой чаши, и ощущение грандиозности устройства заставило её просто сидеть на земле, разглядывая пример невероятной технологии. Раса, умеющая строить такое за один день,…

Может, не стоит больше сопротивляться. Может, они действительно достойны управлять всеми видами на всех планетах?

Лазарева сглотнула кровь, но не узнала вкус. Совсем другой, не привычный солёный, а терпкий, с горчинкой. Язык распух и болел. Только говорить ни с кем уже было не надо. Значит, вот так всё закончится. Отсюда уже не выбраться. Ждать полного обращения смысла нет, а в пистолете ещё остались патроны.

Анна смогла залезть распухшими пальцами в карман, вытащила брелок Багирова, посмотрела в его лицо на фотографии. Костя улыбался, и она тоже смогла. Несмотря на то, что суставы руки, держащей фотографию, трещали, прямо на глазах деформируясь.

– Сейчас,… – прошептала Лазарева, вынимая оружие из кобуры, и надеясь, что палец пролезет в ушко спускового крючка.

Почти получилось, но внезапно взгляд Анны выхватил среди мегов, приземлившихся на дно чаши,… Альфу. Он шёл к сидящей на земле женщине, не торопясь. Сейчас командующему улья некуда было торопиться. Он всё сделал. Его задачи выполнены.

БПУ Лазаревой активировалось. Пока только для того, чтобы снять её палец с крючка. Руку женщины свело так, что она выронила оружие. Понятно, почему её устройство связи отключилось. Альфа вырубил его. Видимо, в связи с тем, как она использовала БПУ, чтобы раскидывать мегов. Конечно, такая активность в их сети не могла остаться незамеченной.

Значит, сопротивляться будет нечем. И Анна уже вряд ли смогла бы. Знакомая боль вспыхнула в затылке, поток чужого сознания придавил собственные мысли. Лазарева ощутила интерес главной особи. Альфа вспомнил её. Но он вспомнил и то, что его солдат инфицировал её.

Мегистотерий подошёл вплотную, наклонился, рассматривая лицо человека. Сигнал управления, исходящий от Альфы, по мощности был не сравним ни с чем. Казалось, о голову ударил колокол, и его вибрация сотрясла мозг Анны, пробиваясь через все воспоминания от этого момента и до того, как Костя схватил её на площадке.

Альфа искал причину того, что он видел перед собой. Человека с органом связи мегистотерия через шестьдесят часов после начала процесса. Воспоминания пролетели перед Анной, будто кадры фильма. Каждый укол в обратном порядке до её пробуждения в стазискапсуле, всё подробно: цвет и консистенция жидкости в шприце, цепочки ДНК, перестраиваемые программой Дмитрия на мониторе компьютера.

Она ощутила злость Альфы. Вмешательство в процесс мутации недопустимо!

Боль врезалась в голову, зацепилась за каждый нерв. Главной особи не нужно было рвать человека на части, он мог взорвать мозг изнутри с помощью БПУ и сейчас делал это. Лазарева смотрела прямо в его глаза, чувствовала, как он давит каждую сопротивляющуюся клетку организма. Не в силах сдержать эту боль, Анна закричала. Но внезапно…

Что-то извне мощным мыслеударом по БПУ разорвало связь с Альфой. Свет над головой закрыла тень. Знакомые объятия отнесли её на десяток метров от главной особи. Анна обернулась прямо к морде Багирова, разодранной в кровь, и схватилась за его шею.

– Ты зачем вернулся? – прошептала Лазарева, задыхаясь.

Грудь поднималась с хрипом и болью.

Костя опустил к ней голову, но не глаза. Он смотрел на Альфу.

– А ты зачем? – произнёс он.

Сейчас на связи через БПУ не нужны были слова, чтобы понять ощущения друг друга. Никто не смог бы оставить другого после всего, что прошли. Если идти дальше, то вместе, если погибать, то рядом.

– Прости, Ань, – прошептал Багиров. – Кажется, живыми не уйдём.

Лазарева молчала секунду, тяжело дыша, но кивнула:

– Я знаю. Семья в безопасности? Не видел?

– Видел. Ушли.

Анна улыбнулась:

– Вот и хорошо.

Приказ Альфы прошёл через её голову к Багирову – требование остановки и подчинения. Но Костя засмеялся, по-настоящему издавая звук пастью, и отправил свою ненависть по каналу БПУ:

– Помнишь меня, тварь?

Осознание того, что наконец он там, где должен быть, добавило Багирову злобной радости. Её он тоже передал. Он пришёл мстить, это единственное, почему он здесь.

Ответное недовольство главной особи чувствовалось отчётливо. Солдат, которого он бросил умирать, выжил и сохранил волю.

– Я сделаю тебе одолжение, – прошипел Костя. – Твоё племя скоро станет таким, как я, и перегрызёт всех Альф прямо в ваших поганых ульях, но тебя… – Багиров хрипло выдохнул с удовлетворением: – Тебя убью я.

Это был вызов, и он ушёл по общему каналу связи. Наглость солдата зашкалила. Командующий в ярости рыкнул, а белый мегистотерий взревел ему в ответ.

Анна знала, что шансов победить в этой схватке, у Кости нет, но сейчас… это уже не важно. Они сделали всё, что могли. Осталось погибнуть так, чтобы Альфа понял, что ни ему, ни его хозяевам не получить этой планеты. И Багиров возьмёт это на себя…

Бета-особи окружили нарушителей, ожидая приказа убить их, но теперь командующий улья не мог этого позволить. Вызов солдата слышали все, кто был сейчас в чаше. Воля Альфы, принимаемая мегами, как своя, оказалась поставленной под сомнение выходкой новобранца.

Альфа прыгнул с места вперёд на белого мегистотерия, намереваясь оторвать его голову одним рывком, но тот реагировал молниеносным прыжком. Они врезались в воздухе, и рухнули на землю. Альфа сгруппировался быстрее, оказался сверху, но не успел воспользоваться преимуществом. Костя действовал, как человек – просунул передние лапы в подмышки мегистотерия и задними лапами ударил его в живот, поднимая в воздух и перебрасывая через себя.

Получилось слишком высоко. Альфа развернулся в воздухе, пользуясь антигравитационным полем, набрал высоту в один рывок, и нырнул вниз, целясь раскрытой пастью точно в шею Кости. Тот выкатился из-под прямого удара за мгновение до него, но Альфа вцепился в лопатку, удерживая белого мегистотерия. Брызнула кровь.

Анна уже целилась в главную особь из пистолета, но Альфа заметил её, ударом по БПУ свалил на землю. Костя взревел, усилием воли дёрнулся вперёд, отрываясь от клыков главной особи, в которых остался кусок кожи и мышц. Прыжок дал Багирову дистанцию, чтобы развернуться, оттолкнуться, и прыгнуть снова…

Альфа наконец пришёл в настоящую ярость. Он не позволил новой атаки. Ринулся навстречу Косте, свалил его, теперь уже сжал горло намертво. Багиров сопротивлялся, но Альфа бил его раной о землю. Приподнимал и с силой доламывал лопаточную кость. При каждом ударе брызги крови разлетались из лужи, натёкшей под белым мегистотерием.

Отчаяние Анны блокировало боль собственного тела. Альфа, увлёкшись, ослабил контроль над ней, и Лазарева снова подняла оружие. Нужно попасть в глаз, это единственный способ нанести вред. Но судорога сводила мышцы от пальцев до ребра, прицелиться было невозможно. Альфа, взглянул на неё. На человека, так отчаянно пытающегося сражаться с ним, биться до последнего. А что будет, если так?…

Мегистотерий занёс коготь над глазом Багирова, всё так же глядя на Анну. Он разрешил ей стрелять: глаз за глаз.

По щеке Лазаревой стекла слеза, она опустила руку. Этот выстрел ничего не даст. Кажется, время вышло. Но словно, сквозь трещины в реальности, перед глазами Анны был не белый мегистотерий в тёмной крови, а то прохладное утро на базе, сборы возле платформы и улыбка Кости. Тогда она видела её по-настоящему в последний раз, и, кажется, сейчас, по ощущениям, она снова была…

Альфа раскрыл пасть, но… за мгновение до того, как его челюсти сомкнулись бы на шее Багирова, один из бета-особей вдруг прыгнул на его спину. Мегистотерий с кожей и бронёй чёрного цвета буквально пропахал когтями позвоночник Альфы от шеи до хвоста. Скорость и мощь этого рывка была такая, что металлические крепления сбруи разлетелись с кусочками плоти.

Бета захватил сзади шею и плечо своего командующего, оторвал его от белого мегистотерия. А Костя, хрипло глотнув воздуха, вскочил и вцепился в шею врага, прямо под лапой неожиданного союзника.

Но даже вдвоём у них не получилось свалить главную особь. Альфа резко опустил голову, вынудив Багирова пригнуться низко к земле, чтобы не потерять захват и сделал кувырок через голову, вдавливая и белого и чёрного мегистотериев в землю. Он точно переломал им костей, и раздавил мышц, но чёрный бета отцепился только для того, чтобы дёрнуть сбрую. Он уже держал кончик в пасти и не просто рвал спину Альфы, он выдирал из неё имплант! На кувырке вся металлическая сеть БПУ, покрывающая позвоночник и ребра, вышла наружу, вырывая часть мышц и позвонков. Чёрный бета ринулся в сторону, утягивая её за собой.

Альфа ревел. Но никто из мегов не бросился на помощь. Анна, сидевшая на коленях едва дыша и поражённо наблюдая эту схватку, внезапно поняла почему. БПУ Альфы уже было извлечено из тела, чёрный бета вырвал его! Альфа просто не мог приказать!

У мегов больше нет командира! Сотни и тысячи стоящих сейчас на этой площадке особей просто смотрели за боем, рычали, трясли головами, словно мокрые собаки, но не пытались помочь. БПУ на их спинах… погасло.

Альфа свалил Костю, вгоняя когти в его шею, намереваясь разорвать артерию. Ещё мгновение и верная смерть! Но чёрный бета прыгнул на главную особь, взял в захват плечо, оттягивая лапу. В бешеной ярости Альфа бросил белого мегистотерия, схватил чёрного за морду, едва ли не воткнув когти ему в глаза, и потащил со своей спины. Он бросил его на землю и ударил в грудь обеими лапами с ужасающей силой. Прямой удар в сердце, в оба сердца!

Анна слышала, как хрустнули рёберные кости. Видела, как они провалились под кожей. На мгновение дыхание чёрного беты прервалось. Он не смог вздохнуть.

Но Костя ему не помогал! Воздух с хрипом проходил через горло Багирова, из раны на шее струилась кровь, но он был уже на ногах, стоял рядом и даже не пытался вмешаться, с неподдельным удовлетворением глядя на чёрного союзника, которому грозила неминуемая смерть.

– Костя! – закричала Анна. – Твою мать, пошёл!

Багиров тряхнул головой, зарычал и ринулся в бой. Доля секунды разделила его атаку и смертельный удар Альфы, нацеленный в уже сломанные рёбра чёрного беты. Если бы достиг цели, пробил бы сердца. Но Костя с прыжка ударил мордой в подбородок Альфы, поднимая его голову вверх, вогнал когти глубоко под челюсть и упёрся задними лапами в землю, как в распор, поднимая всю тушу главной особи, чтобы открыть сердце. Единственную уязвимую точку этого могучего тела. Чёрный бета оказался рядом в ту же секунду. Это был прыжок в брызгах собственной крови, но он прыгнул. Нанёс удар точно в рёбра и пробил их. Когти вошли в тело Альфы, выбивая фонтан крови.

Костя оттолкнулся задними лапами, сваливая главную особь, и пробил грудь с другой стороны, повторяя удар чёрного союзника. Альфа рухнул на спину, чёрный бета оказался на нём, и второй удар, уже в проломленную грудь, наконец, достиг сердца. Судорога прошла по телу главной особи, грозный рык затих в горле, заклокотала кровь.

Они додержали его вдвоём: чёрный и белый мегистотерии, действуя вместе, до последнего вздоха Альфы. И ещё минуту после того как он затих, оба стояли над ним, пытаясь дышать после такого боя.

Рычание мегов вокруг усилилось. Резко и быстро. Они разбредались, поглядывая на тех, кто стоял над телом главной особи, словно оценивали происходящее.

Анна замерла. Меги без командира… Может быть бойня. Просто так, для выяснения кто есть на этой площадке. Верховное место в пищевой цепочке освободилось.

Чёрный бета, покачиваясь, отступил и потащил за собой выдранный из спины главной особи имплант – здоровую металлическую сеть с креплениями. Он попытался забросить её себе на спину. Но довольно большое устройство поползло назад. Замах со сломанными рёбрами был слабым.

Бета зарычал, попытался снова. Костя вдруг прыгнул к нему, подобрал сбрую, забросил ему на спину.

Дыхание и рык вокруг усилились. Меги трясли головами, похоже, начали осознавать, что остались без Альфы.

Анна больше не могла сидеть даже на коленях, адская боль заставила встать на четвереньки, и сжаться в подобие позы зародыша. Мышцы и внутренние органы увеличились всё сразу, резко. Ткань одежды натянулась на растущем теле, кожу разрезали кровавые трещины. Из-за этих ощущений Лазарева просто переставала понимать происходящее. Но она всё ещё смотрела за тем, как чёрный бета пригнулся, вытянул шею, чтобы сбруя ровно расположилась на ней и взглянул в глаза Кости. Багиров молниеносно ударил лапами по двум крепительным стержням сбруи, вбивая их в шейные позвонки чёрного мегистотерия.

Вой боли разбил монстров на группы. Они разошлись по пространству чаши, глядя друг на друга, но те, кто был ближе к Анне, потянули носом воздух. Кровь – её запах стал интересен.

После контакта с позвонками сбруя продолжила установку автоматически. Сеть в течение нескольких секунд сплавилась с телом, тонкие металлические дуги мягко исчезли под кожей. Внутри организма процесс был гораздо сложнее. Устройство подключалось к нервной системе, каждому органу и клетке.

Чёрный бета замер. Сидел, опустив голову. За прикрытыми веками в радужной оболочке его глаз вспыхивали точки света. На сетчатку устанавливался внутренний интерфейс нового БПУ.

Лазарева едва справлялась с тем, чтобы удержать себя в сознании, но Костя, наконец, прыгнул к ней, помог сесть, опереться на него спиной, прижал лапой.

– Сейчас, Ань, держись. Ещё минуту, – произнёс он.

Анна чувствовала его волнение и дрожь от множества эмоций.

Кое-кто из мегов шагнул к ним, принюхиваясь к крови.

– Назад! – приказал Багиров. – Назад!

Монстры отступили, но всего на пару шагов. Вокруг белого мегистотерия и человека, истекающего кровью, сжималось кольцо.

– Что будет через минуту? – прошептала Лазарева.

Чёрный бета внезапно поднял голову. БПУ-сбруя зажглось ярким светом, и через головы всех, кто стоял в чаше и за её пределами, прошла волна:

– Все со мной!

Анна вздохнула. Ощущение спокойствия и единства отрезало даже боль. Вот что такое приказ Альфы. Это сверхволя. Сильнее ярости, боли, привязанностей. Все со мной. Не «подчиняйтесь мне», не «служите мне», а «все со мной». Меги замерли, все до единого вернулись в строй в тот же момент, взгляды опустели.

– Господи,… – прошептала Лазарева.

Новый чёрный Альфа взял контроль над ульем. Анна смотрела на него с чувствами, смешанными настолько, что отличить одно от другого было почти невозможно. Радость, страх ошибиться, недоверие, и чувство, что это он…

Альфа подошёл к ним. Чувство присутствия, такое знакомое, когда рядом с тобой дорогой тебе человек, коснулось сознания. Лазарева почему-то узнала Костю в облике мегистотерия, но… Дмитрий… даже отдалено, ничем не напоминал себя.

– Нют,…

Анна вздрогнула всем телом. Имя было принято, словно код. Он отключал все сомнения. Она приподнялась, чтобы положить ладонь на морду чёрного мегистотерия. Дмитрий придержал её лапой за спину.

– Мы тебя искали, – прошептала Анна.

Радость едва пробилась сквозь боль, но Бестужев ощутил её.

– Почему не сказал, что это ты?

– Не мог, – ответил Дмитрий. – Если бы Альфа поймал моё сообщение тебе или Косте, он понял бы, что не контролирует меня.

– Как ты это сделал? Как обманул Альфу?.. – шептала Анна.

Ей казалось, что мир поехал по кругу. Будто вся чаша вдруг начала вращаться вокруг своей оси, и сотни мегистотериев слились в гладкое пустое серое пространство.

– Курс лечения? – с тревогой спросил Дмитрий.

– Она не прошла, – ответил Костя. – Нет двух последних уколов.

Бестужев кивнул:

– Нют, я тебя усыплю через минуту, это замедлит процесс. Только ты должна кое-что сделать.

На поясе Анны внезапно зашумела рация:

– Лазарева! Это Понева! Ответь!

Галя и Паша смотрели в бинокли. Видели всё: схватку двух бета-особей с Альфой, рождение нового Альфы и лейтенанта Лазареву!

Их неожиданный проводник привёл их на одну из площадок внизу чаши. С неё центральная часть была, как на ладони. Обоих перетрясло по дороге сюда, но сейчас, когда новый Альфа подошёл к Анне, и она буквально обняла его морду…

Галя, видя это в бинокль, схватила рацию в тот же момент:

– Лазарева! Это Понева! Ответь! Мы рядом! Можем подойти?!

Анна с трудом нажала распухшим пальцем кнопку:

– Понева, привет. Вы где?

– Налево посмотри!

Лазарева повернула голову. Человеческая фигурка довольно далеко, прыгала, стараясь показаться из-за монстров, и махала руками.

Это вызвало невольную улыбку, но Дмитрий быстро сказал:

– Пусть идут сюда.

Костя взглянул на него:

– Ты можешь дать коридор вертолёту?

Бестужев усмехнулся:

– А ты не понял, что нам досталось.

По БПУ-сбруе на его спине прошло волнообразное свечение, в ответ на него, свет электросети во всей чаше начал потухать. Всего секунд десять ушло на то, чтобы грандиозное сооружение отключилось. На землю попадало множество паривших в воздухе обломков. Антигравитационное поле исчезло.

Костя поражено осмотрелся. По БПУ мегистотериев прошла череда вспышек и внезапно, они начали ложиться на землю, прямо на глазах засыпая. Стало видно бегущих к центральной части людей и одну зета-особь с ними.

– Твой? – Багиров кивнул на него.

– Да.

– Как?

– Личный канал связи бета-офицера с обращённым, – ответил Дмитрий.

Костя зло усмехнулся:

– С обращённым? И многих обратил?

Бестужев перевёл на него взгляд. Не сложно было заметить ядовитый гнев, который источал Багиров.

– Нет, только один. Мне нужен был помощник. Не дави.

Лазарева выронила рацию. Пальцы, кажется, сломались, но она почему-то не чувствовала боли. Вообще никакой. Она вдруг исчезла вся.

– Блокада нервных окончаний через БПУ, – ответил Дмитрий на её не прозвучавший вопрос. – Не бойся, Нют, я тебя держу.

Рядом плюхнулась на колени Галя, схватила её за руку:

– Анна!

Паша остановился рядом, взглянул на обоих мегов, выдохнул:

– Что происходит, а?

Ответить ему сейчас никто не смог.

Дмитрий говорил с Анной:

– Я отключу оборонительную систему на участке в направлении Екатеринбурга. Нужно доставить тебя на базу как можно скорее.

Это слышала только Лазарева. Вот почему он не отключал её сознание. Чтобы она могла прошептать:

– Галь,… протокол эвакуации. Приказ Бестужева.

Понева и Третьяков замерли. Но через мгновение Галя сняла рюкзак со спины, вынула рацию.

– Лейтенант, мы не пробьёмся отсюда, – напряжено сказала она.

Нужна была связь на довольно большое расстояние – с ЦПК округа в Екатеринбурге, причём через зону помех.

– А ты попробуй, – прошептала Анна.

– База, это Янтарь-1! Сержант Понева. Слышите меня? – произнесла Галя и вздрогнула, когда, буквально через секунду пришёл ответ: – Янтарь-1! Слышим вас!

– Передаём из Костаная, – быстро говорила Понева. – Требуется срочная эвакуация. У нас инфицированный объект для срочного лечения. Код доставки 01. Объект особой важности. Стазис капсула должна быть в вертолёте. Приказ майора Бестужева!

– Янтарь-1, повторите?! – диспетчер на том конце был явно ошарашен.

Операторы в зале ЦКП с удивлением смотрели на экраны, где в поле электромагнитных помех вокруг Костаная раскрывался большой чистый участок. Сигнал от рации группы «Янтарь-1» проходил через него и был чётким.

На изображении с видеокамер свет охранных башен на протяжении почти целого километра линии бороны потухал. Дроны, курсирующие вдоль периметра, автоматически завернули в город.

В зал ЦКП забежал полковник Мун. Он вышел всего на минуту, как его догнал посыльный со словами:

– Пропавшая часть группы «Янтарь-1» на связи. Из Костаная!

Олег, быстро оглядев мониторы, замер. Дроны миновали защитный ров. Камеры подробно приближали и записывали потухшие ударные стержни, а потом и огромное сооружение, уничтожившее собой город.

– Да, Третьяков, что у вас?! – взволнованно спросил Мун.

– Подтверждаем возможность безопасного пролёта, – ответил Паша, хотя голос у самого подрагивал. – Мы здесь встретим.

Галя перевела взгляд с одного мегистотерия на другого, вытерла пот со лба, сглотнула и, наконец, уточнила:

– Майор Бестужев?

Чёрный Альфа показал лапой на себя.

– Господи,… – Галя обернулась к белому мегистотерию: – А ты?

Анна улыбнулась:

– Костя…

Это было последнее слово. Дмитрий усыплял её через БПУ. Голоса тонули в густеющей тьме. Галя говорила что-то по рации, и ей что-то отвечали. Два сознания были рядом. Казалось, это просто два человека, сидящих рядом с тобой. Кто-то шептал:

– Всё хорошо, Ань, почти прорвались.

16.

Транспортный вертолёт садился прямо в центр инопланетного сооружения. Пилоты честно перекрестились перед посадкой. Первый раз такое делали. И первый раз видели площадь, затянутую утренним туманом, на которой спали сотни мегистотериев, а два человека стояли рядом с Альфой и махали, приближающемуся вертолёту.

Паша заскочил в кабину первым:

– Мун на связи?

Экипаж не сразу отреагировал потому что, по опущенному трапу в грузовой отсек поднялся белый бета-мегистотерий, неся в пасти женщину в крови без сознания. Остановился у стазис-капсулы, закреплённой посредине, рыкнул Третьякову. Тот обернулся, побежал к ним, быстро откинул крышку, и мег положил женщину на лежанку.

Паша занялся ею, а мимо него пробежала Галя, сразу в кабину к обалдевшему экипажу, схватила дополнительную гарнитуру, опустила к губам микрофон:

– Полковник, загружаемся! Где вторая часть нашей группы? Живы? У них должны быть гражданские, семья. У женщины сумка техника!

– Да, они едут. Вышли на связь. Что в сумке? – Мун в зале ЦКП получил доклад капитана Рязанцева, едва тот со своим взводом миновал границу зоны помех.

– Лазарева приказала передать её лично вам или генералу Королёву, – быстро говорила Галя. – Скорее всего, это база данных с лаборатории Хромтау, программы мутации Бестужева. Они нам нужны немедленно!

– А майор Бестужев?!

Мун, наконец, сумел вставить в быстрый разговор вопрос, который был у всех на устах. Королёв сейчас стоял рядом с ним, в напряжённом ожидании. Валерий Михайлович прибежал сразу, как ему доложили, что открылся участок обороны Костаная, а вместе с этим передан приказ Бестужева!

Галя не сразу ответила. Уже вроде и воздуха набрала, но…тут просто так не рассказать. Чёрный Альфа как раз поднялся в грузовой отсек, и Понева опустила кронштейн видеокамеры, закреплённой над дверью кабины, чтобы в ЦКП увидели это сами.

Все службы следили за происходящим, не отрываясь от наушников и мониторов, но пока слышали и видели через камеру в кабине вертолёта только техника разведгруппы и пилотов, по выражениям лиц которых было понятно, что они окончательно потеряли грани реальности.

Но после первой секунды наблюдения кабины вертолёта с нового ракурса, то же самое случилось с операторами ЦКП. Огромный Альфа-монстр занял всё пространство грузового отсека, спокойно оглядел пилотов. Рядом с ним бета-мегистотерий наблюдал за Третьяковым, который запускал в работу стазискапсулу.

– Ну,… – Галя тоже смотрела на эту картину. – Майор здесь с нами.

– Понева! Мать… – Мун всё ещё не понял. – Так позови его!

– Не могу, – медленно произнесла Галя. – Я боюсь в его нынешнем виде, он говорить в принципе не может.

Мун и Королёв, да и все, кто услышал голос Поневой, замерли. Наконец связав картину, наблюдаемую на экране, с её словами.

– Ждите! – бросила Галя. – И готовьте лаборатории. Мы летим!

17.

Анна открыла глаза под тёмным небом. Оно было не настоящее. Вернее, не своё. За тремя огромными спутниками тёплого золотого цвета простиралось пространство незнакомого космоса.

Дмитрий стоял рядом. Человеком. Анна удивлённо взглянула на него, а Бестужев улыбнулся:

– Здравствуй, Нют.

Лазарева не смогла ничего сказать. Посмотрела, наконец, в тёмные коричневые глаза, по которым она скучала. Новое чувство присутствия коснулось спины. Анна обернулась. За ней стоял Костя, тоже человеком. В полевой форме, как она привыкла его видеть. Сейчас все они были лишь образами в сознании, но такими живыми, что казалось можно подойти и обнять.

– Можно, – произнёс внезапно Дмитрий. На его губах появилась улыбка. – Обнять можно. Это нейро-лимбический интерфейс корабля. Тактильные ощущения тоже передаются.

Он показала пример. Подошёл Анне и прижал к себе.

– Какой интерфейс? – произнесла та, не торопясь разрывать эти объятья.

– Это нейронная сеть с биологическим источником питания, излучающая электроволны. – ответил Бестужев. – Меги почти всё время находятся в состоянии виртуальной реальности. В ней же идут сигналы управления.

– И ты всё это видишь?

– Да, я на связи сразу с тремя кораблями.

– Мозг не сорвёт от такой нагрузки? – раздался резкий голос Кости.

Анна вздрогнула, отстранилась от Дмитрия. Тот внимательно взглянул на Багирова, ответил:

– Нет, Альфа оператор уникальной системы контроля. Она делает всё сама, нужно лишь во время отдавать команды.

– Уже освоился? – усмехнулся Костя. Улыбка на его светлом лице была совсем не доброй. – Ну что сказать, тебе идёт быть монстром. Это твоё.

Бестужев молчал ещё секунду, пристально глядя на него, потом кивнул:

– Я слушаю.

– Тактильные ощущения передаются? – уточнил Костя.

– Да.

Анна поняла, что добром не кончится до того, как Багиров подошёл к ним, отодвинул её с дороги и врезал Дмитрию.

– Передалось? – спросил он, когда Бестужев, прижав ладонь к челюсти, рухнул на колени. – Единственное, почему ты жив, тварь, – шипел Костя, – это то, что выживи Альфа, нас бы тоже тогда убили. Только поэтому я тебе помог.

– Так ты знал? – удивлённо спросила Анна. – Знал, что чёрный бета это Дмитрий?

Даже здесь в виртуальной реальности нейронного интерфейса корабля было слышно яростный скрежет крепких зубов Багирова.

– Да, знал, – ответил он, и его губы развела злая улыбка. – Я всё ждал, когда ты появишься. И надо же, в самом конце…

Дмитрий встал.

– По-другому мы бы его одолели, – произнёс он.

– Пошёл! Ты! – отрезал Багиров. – Скажи правду хоть раз! Скажи, что ждал, пока появится шанс оторвать от Альфы нужный кусок, чтобы самому остаться в живых.

Лазарева вдруг поняла, что именно её смущает:

– Ты ждал, когда Дмитрий появится… В смысле?!

Багиров выдохнул, помолчал, но, наконец, кивнул:

– Я знал, что он здесь, он мне сказал.

Именно это Костя не показал Анне в том воспоминании, где сам скрёб когтями бетон камеры, забрызганный его же кровью, в бессильной ярости, а Дмитрий стоял над ним и делал себе укол. Тогда Бестужев, взглянув на него, произнёс:

– Проводи Нюту до наших. Убедись, что она в безопасности. Меня найдёшь в Костанае.

Костя не мог этого показать, ведь Анна сразу бросилась бы сюда в поисках своего ненаглядного. Но в итоге, по стечению обстоятельств, они всё-таки оказались здесь.

– Ясно… – Лазарева окинула обоих гневным взглядом.

Сейчас бы обоим и врезать. Не за ложь. За план, реализованный без неё. Чёрт, в этой команде по-прежнему только два игрока. А она наивно думала, что она третий.

Костя, всё также зло глядя на Дмитрия, спросил:

– Оно хотя бы того стоило? Теперь у тебя база данных корабля пришельцев в пользовании. Есть это грёбанное лекарство от мутации? Можешь спасти человечество? Меня? Анну?

Бестужев вздохнул, закусил губу изнутри.

– Не может быть, – удивлённо произнесла Лазарева, видя выражение его лица. Она знала их все. – Хочешь сказать, что во всём массиве данных корабля пришельцев нет программы обратной мутации? Это невозможно!

– Обратная мутация в наших условиях запрещена специальным приказом хозяев, – ответил Бестужев. – Это мера безопасности, чтобы никому на колонизуемой планете не удалось вмешаться в мутационный процесс. Я рассчитывал, что новая программа, введённая с кодом Альфы, отменит прежнюю, но всё оказалось немного сложнее. Пока, в этом вопросе можем рассчитывать только на собственные силы.

Костя молча отошёл, отвернулся от обоих, и смотрел куда-то в космическое пространство. Анна не видела его лица, но эмоции… Они просто текли насквозь через её голову.

Значит, всё так, как он думал. Все, кто погиб на базе, и его ребята, Никитин, Гурьев,… все погибли зря. А он сам? Всё, останется как есть. Мег с разумом человека. Плюс лишь в том, что теперь он будет такой не один. Командование использует программу Бестужева, чтобы вернуть контроль над монстрами. Кто при этом выживет, пополнит стадо приручённых мегистотериев. Теперь жизнь будет выглядеть именно так. Он и раньше знал, что выхода нет. Только всего на минуты, пока видел, как Дмитрий становится Альфой, вдруг испытал эту надежду – вновь стать собой. Но…

– Что насчёт Анны? – Костя едва заметно повернул голову.

Лазарева вздрогнула. Она уже и забыла, что на самом деле лежит в стазискапсуле, а не гуляет по чужой планете.

Дмитрий обнял её за плечи:

– Пока я знаю, как остановить мутацию на той точке процесса, в которой она находится. И это можно сделать, только если нет необратимых изменений. Тебе восстановим процесс блокировки. Но объём мышечной массы останется на достигнутом уровне, БПУ будет работать в нынешнем режиме. Разрывы кожи заживут.

Анна помолчала мгновение, вспоминая насколько увеличился объем мышечной массы. Со стороны, конечно, она себя не видела, но по ощущениям было понятно, что кожа не просто так потрескалась.

– Я буду сильная девушка, да? – просила она.

– Да, – Дмитрий кивнул: – Сильная, крепкая, с большим размером одежды.

– Понятно.

Костя обернулся, увидел, что Бестужев держит Лазареву за плечи, хмыкнул, покачал головой:

– Отключи меня. Поговорите.

– Нет, Костя,… – Анна быстро взглянула на него.

– Потерпи ещё пару минут, Багиров, – жёстко усмехнулся Дмитрий. – Хочу вам кое-что показать. Это место записано в нейросеть.

Пространство вокруг наполнилось красками. Небо с тремя планетами приобрело фиолетовый оттенок, поле высокой, тонкой травы, вьющейся, словно ткань под водой, раскинулось во все стороны.

Лазарева огляделась:

– Это мир хозяев?

– Нет, – Дмитрий покачал головой, – не думаю. Скорее, это мир, где рождены ульи.

Он присел, раздвинул руками траву. Анна взглянула и увидела почву, похожую на панцирь ИОСа.

– Я думаю, хозяева изъяли эту форму жизни с родной планеты, – произнёс Бестужев, – и освоили возможности, которые она могла дать.

Пространство вокруг снова изменилось. Вдалеке поднялись громадные арки, под которыми потекли прозрачные реки субстанции. Всё напоминало внутреннее устройства улья, но не накрытое куполом. Повсюду появились мегистотерии. Не те гибриды, что на земле, а исходный организм. Такие же большие, спокойные, но без брони. Они просто бродили по берегам, ловили кого-то в воде.

– Разумные создания, – произнёс Дмитрий. – Уровень развития мозга примерно как у шестилетних детей. Они изначально жили в симбиотической связи с ульем, и подошли под проект, потому что их легко контролировать, легко подчинить одному разуму. Хозяева привили Альфам новые гены, а мы дополнили их набор яростью, склонностью к разрушению и войне. Мы дали этому виду силу, которая нужна пришельцам. Мы новый вид солдат, агрессивный, но послушный.

Костя, услышав это нахмурился, взглянул на Бестужева:

– Так это планы хозяев? Набрать солдат в армию?

Дмитрий кивнул:

– Похоже, что да. Но только часть его. Даже мне не известно всего.

Он встал с корточек:

– Я думаю, что хозяева летят забрать первую партию новых солдат. И пробную группу Альфы должны доставить лично.

– То есть? – спросил Багиров.

– Пришёл приказ: Альфам в сопровождении бета-офицера явиться на главный корабль флота с пятью тысячами особей.

Анна соображала долю секунды:

– То есть тебе?

– Мне. Вылет через десять часов.

Повисла тишина. Лазарева поняла всё быстро, но принять эту новую информацию сознание просто не хотело.

– Костя, я хочу, чтобы ты полетел со мной, – внезапно сказал Дмитрий, и гнев Анны всё же взял вверх.

– Нет! – резко выдала она. – Мы только снова собрались в команду, и ты… – Лазарева замолчала, отошла, отвернулась. – Чёрт,…

Дмитрий ждал, пока пройдёт эта волна негодования. Сейчас Нюта всё поймёт.

Костя, сложив руки на груди, внимательно смотрел на Бестужева.

– И что будем делать у них на корабле? – спросил он.

Дмитрий усмехнулся:

– Всё, что потребуется, чтобы собрать информацию и передать её на землю.

– А если не получится? – вступила Анна. – Если вас раскроют? Поймут, что вы оба не подчиняетесь системе контроля?

– Поэтому мне и нужен Костя, – кивнул Дмитрий. – Это сложная разведоперация. Нужен напарник.

– Разведоперация? На корабле пришельцев, о которых мы ничего не знаем!

– Вот именно, – кивнул Дмитрий. – Это шанс один на миллион заслать агента в стан врага, возможно, другого не представится, Нют…

Она молчала.

– Если сейчас один Альфа не выполнит приказ, и не явится по приказу, хозяева точно поймут, что на земле в их планы вмешались. Последствия могут быть катастрофическими. Как ты думаешь, что они сделают, когда узнают об этом?

Анна так и молчала. Да, всё правильно. Цепочка таких же мыслей собиралась и в её голове. Всё логично, но… это Дмитрий и Костя. И оба покинут планету через десять часов.

– У вас здесь будет много работы без нас, – внезапно сказал Бестужев. – Ты должна остаться в улье.

Лазарева взглянула с явным вопросом.

– После отлёта Альфы его функция должна быть временно передана одной из бета-особей, – объяснил Дмитрий. – Но я могу повысить твой уровень в системе и сделать тебя командиром.

– Зачем это нужно? – нахмурилась Анна.

– Для доступа, – ответил Бестужев, – чтобы можно было залезть в системы корабля с отвёрткой и разобрать его на детали. А потом снова собрать. Многие функции потребуют разрешения Альфы.

Лазарева молчала, думала. Это верно – доступ нужен. Было понятно, почему Дмитрий оставит его именно ей. Больше ни у кого нет БПУ. И до отлёта не успеть повторить инфицирование кого-то ещё, так чтобы успело сформироваться устройство. Хотя даже если это сделать…

– Это должна быть ты, – произнёс Бестужев.

Анна уже освоилась, научилась им пользоваться, БПУ действительно стало её частью. Заставить кого-то ещё пройти через всё это? Нет, так она не поступит. Дмитрий это знал.

– Я тебя поняла, майор, – произнесла Лазарева.

На мгновение наступила тишина.

Много задач, много невысказанных чувств, и разочарование. Отпустить Дмитрия сразу после того, как нашла. Отправить Костю в неизвестность после того, что они прошли вместе. И возможно, потерять обоих.

Бестужев взглянул на Багирова:

– Это всё. Даю тебе время подумать до совещания у Королёва. Тебя отключить? У нас будет личный разговор.

Костя мрачно взглянул на него, кивнул.

Фигура Багирова растворилась в воздухе. А Дмитрий, внезапно привлёк Анну к себе и снова обнял. Лазарева молчала, не зная, что сказать. В душе родилась пустота.

– Нют, прости меня, – прошептал Дмитрий. – Но остановиться сейчас нельзя. Ты должна нас отпустить.

Анна вздохнула с иронией:

– Как будто решение зависит от меня.

– Нет, – Бестужев поднял её лицо, чтобы заглянуть в глаза, – нет, не зависит. Но ты должна сказать мне, что всё получится.

Анна сжала зубы. Нет, она не скажет. Благословить ещё одну безумную идею? Дать силы её исполнить? Нет. Она отстранилась, отошла, отрицательно покачала головой:

– Нет, майор. Я один раз уже сказала это, и ты дал Альфе себя инфицировать, чтобы лично добраться до него. Такой ведь был план?

– Но ведь всё получилось, – усмехнулся Дмитрий.

– Раз на раз не приходится, – отрезала Лазарева и вдруг замерла: – А что план действительно был такой?

Слова просто вырвалось, но теперь она их осознала. И вдруг вспомнила, что не спросила о том, что было с Бестужевым. Как он прошёл мутацию? Как оказался здесь? Как получилось, что Альфа не понял, что бета-особь сохранила личность?

Дмитрий вздохнул, кивнул:

– Я покажу.

Он шагнул к Анне, положил ладонь на её затылок, и Лазарева упала на сухую песчаную поверхность, стукнувшись коленями о землю. Перед глазами оказались собственные ладони, огромные, с уже прорвавшими кожу мышцами и чёрными отростками когтей.

Боль. Она была. Анна не чувствовала её потому, что Дмитрий не передал её с воспоминаниями. Но Лазарева поняла, что боль была тогда…, когда он падал на землю не в силах идти.

Бестужев полз, переставляя колени и ладони, позвоночник уже принял изгиб тела мегистотерия, и по-другому двигаться было невозможно. Машина осталась почти в километре позади. Он бросил её, когда сидеть за рулём уже не мог. Дальше пешком, ползком, на коленях, но вперёд…

Анна чувствовала его эмоции, плещущиеся, словно штормовые волны. Одна мысль шла по другой, соскальзывала, тонула. Мозг менялся, но программа мутации уже отключала участки, отвечающие за страх. Дмитрий надеялся, что так и будет.

Анна поняла это вместе с ним.

Всё, что он знал о БПУ, о мутации, все мегатонны знаний, которые содержал его мозг, сейчас работали на него. Меги агрессивны, послушны, умны. Но они не пустые создания. Программа мутации блокирует только те участки мозга, которые мешают контролю. Воля, желание, страсть – да, это будет выключено. Лобные доли, подвергнувшиеся мутации очистятся от всей информации по личностной самоидентификации. Человек не будет осознавать кто он. Но из формирующегося БПУ запишется новая информация, та, что нужна для исполнения приказов: правила улья, команды и язык, на котором говорит солдат армии мегистотериев.

Игла впилась в кожу, доставляя в организм другую программу мутации, ту, что не даст отключиться лобным долям мозга и позволит сохранить себя. Дмитрий содрал с лапы медицинский браслет после последнего укола. Таймер на устройстве показал четыре ноля, свидетельствуя о том, что время человека окочено. Чтобы не выдать себя Альфе…, нужно забыть кто ты. Забыть, зачем ты идёшь в улей. Ты должен стать мегистотерием, слепым солдатом. Если Альфа прикажет убивать людей, надо убивать, если прикажет обращать – надо обращать. Не жалеть, не сопротивляться, не мучиться совестью.

Эти эмоции активизирует участки мозга, которые не должны работать у мегистотериев. БПУ заметит активность там, где её быть не должно, и тогда обман раскрыт. Убить свою личность нужно самому, прямо сейчас, пока капает ещё красная кровь, пока ползёшь по земле и орёшь в тишине бескрайней степи во всю рвущуюся глотку. Ты больше не человек и никогда им не станешь. Ты солдат улья, ты идёшь к своему командиру, чтобы подчиняться и служить ему. Ты идёшь рвать на куски тех, на кого он укажет,… чтобы потом… разорвать его.

От этого кошмара Анна не смогла вздохнуть. Теперь она точно знала, с какой идеей пришёл к ней Дмитрий тогда. Вот что он планировал – стать солдатом улья. Дать себя инфицировать и пойти за Альфой прямо в сердце вражеской территории, стать частью своего врага, чтобы потом, когда представиться возможность, отравить всё его тело.

Но сначала ему нужна была программа антимутации, которая оставила бы под личной мегистотерия человека. И Анна сама дала ему в руки перчатку, которая помогла взять мутоген. План начала реализовываться в тот самый момент.

Много часов боли пролетели для Лазаревой мгновением. Сознание Дмитрия устояло. Подходя к улью, он думал о ней, говорил себе, что она осталась человеком и вернулась на базу в Екатеринбург. Но Костя придёт. Он неожиданно выжил и теперь он часть плана. Анюта поймёт послание, вернёт Багирову сознание, но единственное, о чём будет мечтать Костя, это перегрызть глотку тому, кто превратил его в монстра. Так что он придёт.

Анна поражённо осознавала эти мысли. Но следующие были страшнее, потому что Дмитрий действительно рассчитывал на то, что Костя будет отвлекающим манёвром! Багиров не сможет скрыть свою личность, БПУ выдаст его с потрохами. Альфа не пропустит возможности лично изучить «бракованную» особь, а Костя вцепится ему глотку и будет держаться до последнего вздоха. Только в этот самый момент можно будет атаковать.

Лазарева осознала собственную ярость. Значит, Бестужев хотел, чтобы она вернула Костю, только для того, чтобы принести его в жертву Альфе….

Но воспоминания шли дальше. Дмитрий уже стоял возле города пришельцев. Тело полностью сформировалась, и он тогда осматривал свои чёрные лапы и отпечатки на сухой земле. Боли уже не было, вместе с ней отключился страх и сомнения. Анна чувствовала ледяное спокойствие. Всё осталось позади: люди, их жизни, их мир…

Это было сном.

Но он проснулся. Впереди новый мир. Он бета-мегистотерий, пришедший домой.

БПУ автоматически послало сигнал в нейросеть улья. Подключение произошло мгновенно. Перед глазами Дмитрия возник интерфейс, обозначилась дорога к люку, команда открытия для входа новой особи. Побежали строчки идентификации, присвоения номера, статуса. Пришёл приказ немедленно явиться к командующему.

Воспоминание вело дальше. По коридорам улья и мосткам через чашу в отсек сердечного корабля, где его ждал Альфа.

Бестужев был готов. Он шёл именно к Альфе. Он всегда к нему шёл, даже когда был человеком. Альфа был заветной целью. И сейчас глядя глаза в глаза, будучи одного роста с главной особью, Дмитрий испытал ощущения удовлетворения. БПУ передало его Альфе. И тот принял его, как должное. Новый солдат рад присоединиться к своему командиру. Хорошо.

Поток воспоминаний прервался. Анна снова оказалась в поле высокой травы.

Дмитрий опустил руки с её затылка, но не отпустил взгляд. Лазарева очень хотела сейчас повторить ход Кости: взять и врезать.

Это было бы за Багирова. Если бы они не пришли сюда вместе, да ещё с гражданскими, если бы не устроили переполох, всё получилось бы ровно так, как планировал Бестужев. Костя пришёл бы один, и погиб здесь, отвлекая на себя внимание Альфы.

– Ну, ты и сволочь, – прошептала Анна.

Дмитрий молчал. Лазарева чувствовала, что он не жалеет. Это был жестокий план, но только с таким можно победить жестокого противника.

– Дай мне минуту, – Анна отошла, намереваясь справиться с гневом после погружения в сознание Бестужева, но внезапно эмоции взяли верх: – И ты просишь Костю отправиться с тобой?! – резко спросила она: – Как он пройдёт проверку? Ты прошёл её, уничтожив в себе человека, а как он это сделает?

– Он пройдёт проверку здесь у меня, – ответил Бестужев. – На корабле он будет спать. Я разбужу его только в самом крайнем случае. Или если надо будет бежать.

– И это должно меня успокоить? – Анна хрипло выдохнула. – Нет, всё, от меня одобрения не жди. Я тебе удачи не желаю. Мы ещё летим?

– Почти на месте, – кивнул Дмитрий. – Когда ты последний раз спала?

– Недавно, – Лазарева вспомнила, что Костя задал ей тот же вопрос.

Когда она дежурила возле его клетки и падала с ног от усталости. Тогда она и спала последний раз. А белый мегистотерий охранял их базу, её саму, потом гражданских. Только благодаря ему они все сейчас живы.

Бестужев услышал каждую мысль, возникшую в голове Анны, увидел каждый момент воспоминаний: клетку, уколы, боль. Ещё мгновение они так и стояли.

– Хочу проснуться, – тихо сказала Лазарева. – Но так, чтобы всё было по-прежнему. Наш мир, ты человек, Костя человек, никаких хозяев.

– Обещаю, Нют, так и будет, – произнёс Дмитрий.

Анна не ответила. Слишком нереальным казалось это обещание.

– Ты должна поспать, – сказал Бестужев. – Я тебя отключу.

Лазарева согласно кивнула. Она устала. Действительно устала. Несколько последних суток слились в один очень долгий день, в котором солнце иногда уходило в ночное небо и возвращалось вновь, но не ощущалось ни утра, ни вечера. Была лишь дорога, занявшая собой всё время, вечная боль и нескончаемый бой. Анна устала сражаться.

Свет вокруг исчезал, три спутника неизвестной планеты канули во тьму. В ней оставалось чувство объятий Дмитрия, его тепло. Но в наступающем глубоком сне, Анне виделась степная дорога, движение облаков впереди и белый призрак, так привычно мчащийся рядом…

18.

Королёв давно так быстро не ходил. Всё-таки возраст уже не для пробежек. Но сейчас они с Муном почти бежали к машине, чтобы ехать на аэродром.

– Что Дубравин сказал? Пришлёт кого-нибудь из генштаба? – спрашивал Валерий Михайлович по дороге.

– Нет, сказал: вы обалдели? Да я уже в вертолёте. Буду через два часа, – процитировал Олег министра обороны.

Было понятно, что такое Дубравин не пропустит. Судьбу майора Бестужева после потери связи с базой Хромтау прояснили приехавшие спустя двое суток с момента атаки выжившие – лейтенант Самойленко и капитан Крылов. Им пришлось долго объезжать войско мегов на безопасном расстоянии, потому что Альфа как всегда оставлял за собой отряды одиночек для случайных нападений. Группа выживших долго играла с ними в прядки. В итоге бросили машину, шли пешком. Но всё-таки добрались.

Так что Королёв, с усилием воли приняв доклад об инфицировании Бестужева и оставлении его на базе вместе с другим заражённым офицером – лейтенантом Лазаревой, сообщил о смерти майора в генеральный штаб. И уже получил соболезнования от верховного главнокомандующего и министра обороны. Не прошло и пятнадцати часов после этого, как сам же Валерий Михайлович доложил Дубравину о сеансе связи с Костанаем и о том, что ждут Бестужева, только, судя по всему… не в человеческом облике.

– Через два часа, – усмехнулся Королёв словам Муна. – Это на чём он летит?

– На К-53.

– А.

Офицеры сели в машину, и водитель вжал педаль газа. До площадки всего километр. Уже было видно вертолёт, заходящий на посадку и людей, сбегающихся со всех сторон.

Этот рейс встречала вся база. Народу было так много, что пилотам пришлось сделать второй заход. С первого люди не успели подвинуться. Но винтокрылая машина всё-таки села. Опустился трап, обнажая грузовой отсек, и две фигуры мегистотериев внутри заставили людей замереть.

Первым вышел Третьяков.

– Спокойно, мужики, спокойно, свои! – крикнул он.

В толпе было тихо всего пару мгновений, и раздалось первое:

– Охренеть…

Офицеры и солдаты, раскрыв рот, смотрели на белого бета-мегистотерия и чёрного Альфу. Альфа…

Люди не совсем осознавали, что именно они испытывают сейчас. Сила общего гнева по отношению к командующим ульями могла бы сдвинуть планету со своей оси. Но сейчас один из них стоял прямо перед ними, а всего пару часов назад сказали:

– Альфа Костная прибудет на базу!

Его не привезут, не доставят, а он прибудет. И никто ещё толком не объяснил как это возможно, и что будет дальше. Пальцы каждого, кто стоял сейчас на площадке, лежали на спусковом крючке.

– Никому не стрелять! Не дёргаться! – громко объявил Паша.

Командир вертолётного полка поднялся на трап, осмотрел обоих монстров. Когда они ответили внимательным взглядом, набрал воздух, выдохнул:

– Матерь божья,… Как долетели?

– Отлично! – ответил Третьяков.

– Королёв сейчас приедет… – произнёс было командир, уже сделав шаг на выход, но резко обернулся, потому что меги шагнули за ним.

Звука лап слышно не было, но ощущение возникло. Ощущение, что позади тебя огромный монстр. Вернее два монстра, как отражения друг друга, или части одного, но белая и чёрная. Это по нервам било здорово.

– Всё нормально? – спросил командир.

Вопрос получится инстинктивно.

Альфа утвердительно кивнул. Это был человеческий жест, и взгляд… тоже человеческий.

– Господи,… – командир быстро спрыгнул на площадку. – Так, отойти! Личный состав! Отойти, вашу мать!

Пришлось приложиться и матом, потому что люди не сразу отреагировали, глядя на покидающих вертолёт Альфу и бета-мегистотерия.

Девушка-техник, оставшаяся в салоне, толкнула по салазкам на трапе стазискапсулу. В мобильной комплектации у неё были свои колеса. Белый мег обернулся, отодвигаясь с дороги и придержал капсулу лапой, когда она съехала на площадку.

– Ты видел? Видел? – раздалось в толпе.

С визгом тормозов на площадке остановился штабной «тигр». Королёв и Мун вышли, замерли на мгновение, увидев двух мегистотериев на площадке, но сразу пошли к ним через расступающуюся толпу.

Три грузовые машины «тайфун» проехали к вертолёту, разворачиваясь для приёма на борт стазискапсулы и двух крупногабаритных пассажиров.

Из салона выпрыгнули техники лаборатории, побежали было к Гале. Но скорость сбросили, за пару метров до монстров. Поневой пришлось махнуть парням рукой:

– Всё нормально! Свои! Свои! Быстрее!

Королёв подошёл, не отрывая взгляда от чёрного мегистотерия. Валерий Михайлович растерялся. Ведь ждал Бестужева, высокого, худого, упрямого майора, и, не увидев его, не сразу осознал и принял, что смотрит прямо на него.

– Товарищ генерал, – Третьяков выдохнул прежде, чем сказать, что собирался. – Альфа Костаная, то есть майор Бестужев, доставлен.

– Вижу, – Королёв так и стоял. – Так, ну?..

Чёрный мегистотерий осторожно опустил лапу ему на плечо, наклонился к лицу. Валерий Михайлович замер. Люди рядом тоже напряглись. А монстр вдруг взглянул на Муна, от чего тот вздрогнул, и показал лапой на свою шею. Олег не понял. Дмитрию пришлось постучать когтём по БПУ.

– Это что значит? – Королёв тоже взглянул на Муна.

Да сейчас все на него посмотрели.

– А! Да! – Олег, наконец, заставил себя собраться и понял жест. – У нас есть экспериментальная установка связи. На основе БПУ зета-особей. Можем попробовать связь через неё.

– Так чего стоим?! – генерал уже шагнул было к машине, но Альфа внезапно рыкнул. От его голоса присели все. Щелчки снимаемых предохранителей на оружии опасно подразнил пространство.

– Спокойно! – сразу крикнул Паша. – Спокойно!

Королёв, наконец, нормально огляделся и зашипел командиру вертолётного полка:

– Убрать всех отсюда! И охрану тоже!

Не хватало только сейчас кому-то нервному пальцем не туда нажать.

– Товарищ генерал, охрану хоть оставьте, мало ли… – тихо заметил тот.

Валерий Михайлович обернулся к Альфе:

– Мало ли… Так, давай сразу точки над «и» поставим. Бестужев, ты?

Чёрный мегистотерий улыбнулся. Это раскрытие огромной пасти с обнажением зубов точно было улыбкой.

Королёв обернулся к белому мегу:

– Багиров?

Тот опустил голову в утвердительном жесте.

– Чёрт возьми, – выдохнул Валерий Михайлович. – Чёрт возьми, сынки, как же вы так?

Альфа показал кивком головы на женщину в стазискапсуле. Техники уже опустили автоматические погрузочные салазки с борта машины, чтобы понять её в салон.

Галя быстро сообразила:

– Товарищ генерал, это наш объект 01, нужно срочно доставить её в лабораторию. Бестужев сказал.

– Да, и нам нужны оба: Альфа и бета, – добавил Паша.

– Да вы что? – возмутился Королёв. – Сначала решите вопрос с коммуникацией.

– Вот на месте и решим, – быстро произнёс Третьяков, – товарищ генерал, у нас чистый мутоген главной особи. Если начнём с передачи программы блокировки мутации на наш сервер, чтобы все лаборатории получили к ней доступ, то войска получат лекарство от мутации первой стадии уже через…

Он взглянул на Альфу. Тот показал три пальца.

– Через три часа, – озвучил Паша.

Королёв поражённо обвёл всех взглядом.

– Всё, я понял, приступайте, – кивнул он через секунду и обернулся к старшим машин, ждавшим у опущенных бортов. – Загружайтесь!

Альфа вдруг показал пальцем на себя, потом кивнул в сторону штаба округа, «пошагал» пальцами в воздухе.

Королёв усмехнулся:

– Пешком? Ты что хочешь, чтоб тебя пристрелили по дороге? В машину.

Ровно минута ушла на то чтобы техники подняли на борт стазискапсулу, а две мега легли в грузовых салонах «Тайфунов», едва вмещаясь.

– Всех доставить в научный комплекс в целости и сохранности! – приказал Королёв.

19.

Анна пришла в себя рывком. Мгновенно. Даже сразу села. Третьяков её придержал, убрал шприц, которым сделал укол.

– Лейтенант, простите, но подъем, – быстро сказа он. – Вы нужны на совещании. Верховный главнокомандующий на связи.

Паша помог Лазаревой подняться, повёл из комнаты в коридор, потом по фойе здания штаба округа к актовому залу на первом этаже. Народу здесь было полно. Охрана, учёные, военные. Все, кто не поместился в зал. Стоял невообразимый гвалт.

Проходя мимо, Анна слышала:

– Эта она? Та самая?

– Лейтенант, как вы?

Третьяков едва ли не отпихивал локтем самых настойчивых:

– Она в порядке, в порядке, дайте пройти!

Такое внимание было понятно. Лейтенанта привезли в стазискапсуле. Но вот она идёт на своих ногах в нормальном виде. Значит, лекарство действительно есть!

– Сколько уколов надо делать для восстановления блокады мутации? – просила Анна у Третьякова.

– Два сделал, пока вы спали, ещё один.

– Так мало?

– Да. Бестужев показал три пальца, когда я его спросил об этом, – усмехнулся Паша. – Чёрт, никогда не видел Альфы, плюющего в банку. Так и стоит перед глазами эта картина.

– Мутоген сдавал?

– Ага!

Они, наконец, подошли к дверям. Охрана пропустила их, и едва войдя, Лазарева поняла почему совещание здесь. Два мегистотерия одновременно в другом помещении не поместились бы. Вдоль стен расположили ряды мобильных компьютеров.

Дмитрий сидел, опутанный проводами. Даже изо рта провод торчал. И трубка. Оба вели в портативный модуль извлечения ДНК с присоединёнными к нему цепочкой герметичными контейнерами, стоявшими прямо на полу. Мутоген ещё собирали. К Багирову внимания было не меньше – на БПУ куча переходников и копна проводов, тянущихся к компьютерам.

Десятки мониторов отражали данные, получаемые от устройств мегистотериев. Даже беглым взглядом было понятно, что объём бешеный. Судя по цифрам на главном экране пошло копирование уже трёхсотой возможной конструкции улья, с данными по объёму требуемой субстанции, расчёт энергии ядра корабля, схемы самого корабля, устройство каждого модуля с подробными техническими данными.

Не удивительно, что стоял такой шум. Анализ вели сразу. Операторы, аналитики, учёные, сейчас у мониторов было просто не протолкнуться. Терминалы связи еле втиснули в угол. На экранах конференцсвязи было видно такой же ажиотаж в Генеральном штабе Министерства обороны. Данные сразу уходили туда.

Среди множества людей, заполонивших брифинг зал генштаба, Анна увидела и Верховного главнокомандующего. На экране Владимир Алексеевич Волков о чём-то говорил со своим окружением, тоже поглядывая через мониторы на двух мегистотериев в штабе округа.

По лицу президента сложно было понять взволнован он или нет. У Владимира Алексеевича давно выработалась привычка действовать спокойно и сдержанно всегда, в самых жестоких ситуациях. Так что сейчас он внимательно читал всё, что приносили ему в руки и смотрел на показываемые экраны планшетов. Единственное, что было замено – он напряжённо думал. Наверное, уже стратегически оценивая случившееся событие. Их гениальный учёный, наконец, добрался до Альфы в буквальном смысле – сам им стал. Благодаря чему три корабля пришельцев и почти пятьдесят тысяч особей только что поступили в распоряжение командования российской армии. Всё это и ещё один лейтенант…

Увидев Лазареву, полковник Мун, стоявший возле мегов, вздохнул с облегчением и крикнул ей:

– Лейтенант, работать сможете? Переводчиком.

– Конечно, – ответила Анна, подходя.

Оба мегистотерия обернулись к ней, взглянули каждый по-своему. Похоже, между собой они так и не разговаривали. Генерал Королёв вместе с Министром обороны Дубравиным подошли к ним.

– Товарищ генерал армии, старший лейтенант Лазарева, техническое подразделение Хромтау, – представилась Анна министру обороны.

Дубравин оглядел молодую женщину очень внимательно. Даже шагнул, чтобы встать сбоку от неё и ещё раз взглянуть на шею. Пластинки БПУ едва заметно сияли между позвонками, в основании черепа и за ушами.

– Ситуация у нас уникальная, – произнёс генерал. – Два уникальных мегистотерия и вы, лейтенант.

Королёв доложил ему всё, что успел понять из рассказа Третьякова и Поневой, и показать запись, сделанную камерами на их шлемах. Оба находились довольно далеко от места финальной схватки, но при обработке видео изображение увеличили, так что общую картину происходящего понять было можно. И женщину, присутствовавшую всего в метре от рвущих друг друга на куски мегистотериев, было видно отчётливо.

– Программу обратной мутации мозга хотя бы планировали, а вот орган связи мегистотерия у человека, этого никто не ждал, – добавил Дубравин. – Лейтенант Лазарева,… вы у нас такая одна, а задач, рассчитанных на вас, много уже сейчас. Я вас поддержу во всём, что вам будет нужно, но и надеюсь на вас.

Анна этого ждала, усмехнулась:

– Внедрите программу Бестужева, и такие как я будут ещё.

Дубравин покачал головой:

– Думаете, пошутили, Анна? Это уже в стратегических планах на следующую неделю. Вы обучите первую группу использованию БПУ.

Лазарева кивнула:

– Есть. Товарищ генерал, разрешите обратиться к командующему округом? Спецназ должен был привести семью с ребёнком…

Анна ни на секунду не забыла об Омаровых.

– Так и есть, – подтвердил Королёв. – Они вызвали для гражданских вертолёт с базы Златоуста. Семья уже там. Лекарство для блокировки мутации синтезировали на месте. И опросили. Оказалось, вы не просто техник, вы герой.

– Спасибо, – кивнула Лазарева. – Как они? Как там наша девочка?

– Всё хорошо, – сказал генерал. – Вы их спасли.

– Не я, – Анна кивнула на Костю. – Капитан Багиров сделал гораздо больше.

Валерий Михайлович взглянул на белого мегистотерия. Тот покачал головой, вроде: да, ладно…

– Никак не привыкну, – вздохнул Королёв, наблюдая этот жест. – Вы-то как освоились, быстро?

Генерал кое-чего не учёл, так что Лазарева засмеялась.

– Ну, у меня быстро получилось, – произнесла она и активировала БПУ.

Внешние пластины устройства ярко вспыхнули. Сейчас Анна была в футболке, так что сквозь ткань его было видно целиком. БПУ полностью раскрылось по спине и плечам, как бабочка. В теле мегистотерия оно приняло бы вытянутую форму вдоль позвоночника, но тело Анны не мутировало, поэтому устройство захватило себе место от затылка до самой поясницы и по бокам.

– Ох, ты! – немедленно раздалось со всех сторон. – Смотри, смотри…

У научной братии глаз-алмаз на такие вещи. Биологи и генетики, оккупировавшие терминалы, сразу переключись на БПУ, развившееся в теле человека.

Анна усмехнулась, подошла к мегистотериям. Дмитрий встретил её молча, ощущением. БПУ передало, что он рад её видеть в здравии и боевом настроении.

Костя, оглядев Лазареву, спросил:

– Ты как?

Худая раньше Анна откровенно пополнела за счёт роста мышц. Бедра едва вмещались в широкие военные штаны, а плечи в футболку. Но разрывы кожи, как и сказал Бестужев, начали заживать, все покрылись корочками.

Лазарева привычно похлопала белого мегистотерия по плечу:

– Всё хорошо. И Кунке в порядке. А это вообще здорово.

– Лейтенант, мы тут пытались общаться до вашего прихода, – сказал Мун. – Поняли, что у Бестужева есть информация, которую мы должны знать.

В руках у Олега был планшет, куда поступали ответы мегистотерия в читаемом виде, но воспринимать речь всё-таки было легче и быстрее.

Анна кивнула:

– Есть, это надолго.

Мун кивнул:

– Тогда минуту.

Ровно столько потребовалось, чтобы восстановить тишину в огромном зале, включить полную громкость динамиков на линии связи с генштабом. Вся информация должна была сразу пойти к президенту. Поэтому и ждали лейтенанта Лазареву, которая, благодаря своей приобретённой особенности, могла вслух озвучить Бестужева.

– Товарищ главком, мы готовы, – доложил Дубравин президенту и представил Анну. – Лейтенант Анна Лазарева, тех подразделение Хромтау, наш переводчик. Доклад по ней у вас на столе.

Анна даже смутилась. Люди смотрели на неё со всех сторон, и внимательно. Также как и Владимир Алексеевич, который сел напротив камеры, приблизил изображение, убрав все другие лица за собой, и пристально взглянул на женщину.

– Здравствуйте, лейтенант, – произнёс он. – Доклад по вашему состоянию я видел. Как себя чувствуете?

Анна вздохнула, кивнула.

– Всё хорошо, спасибо.

– Готовы начать?

– Да.

– Тогда поехали, – ободряюще улыбнулся Волков.

Начали сразу с вызова на главный корабль хозяев вместе с пятьюстами особями. Дмитрий назвал его Эрцим. Слово вписали маркером на отдельную пластиковую доску. Пошла фиксация данных по хозяевам.

От центра разведки космоса пришли данные по перехвату сигналов наземными средствами. Сотрудники ЦРК не смогли расшифровать их, но подсчитали количество получивших вызов кораблей. Всего тысяча по всей планете. Итого, оказалось, что вывести планировалось пять миллионов особей.

– Есть предположения, зачем им эта армия? – спросил Дубравин.

Анна отрицательно покачала головой, передавая ответ Дмитрия:

– Пока нет. Бестужев считает, что на корабле хозяев удастся это выяснить.

Произнеся это, Лазарева взяла паузу, попросила воды. В горле стало пересыхать. Идея Дмитрия оправиться в разведку на неизведанную территорию прямо к опасным враждебным пришельцам так и не прижилась в её голове. И насчёт Кости…

Тот как раз взглянул на неё, поймав её тревожные чувства. Анна сделала глоток, посмотрела в ответ. Да, он нужен Дмитрию в этой операции. Он единственный, кто сможет действовать самостоятельно, согласно цели, и закончить дело, если у Бестужева не выйдет. Но она не хотела его отпускать. Просто не хотела и всё. Чисто по-женски, чёрт возьми…

Костя понял её настроение по этому вопросу без слов.

Пока Лазарева опустошала стакан, Волков напряжённо обсуждал это предложение с обоими генералами. Проведение разведоперации на корабле хозяев – рискованная, отчаянная мера, но необходима, как воздух. Единственные данные по этой расе – фотографии их кораблей, сделанные спутниками до уничтожения. Никто не представляет, каким оружием она владеет и что может предпринять. И как уже выяснили, в компьютере сердечных кораблей не было никакой информации о хозяевах. Кроме, конечно, самого компьютера – примера их удивительной технологии.

– При других обстоятельствах сомнения в возможности проведения такой операции взяли бы вверх, – наконец вздохнул Владимир Алексеевич. – Но в наших….

Он внимательно взглянул с экрана на чёрного мегистотерия.

– Точно справитесь, майор?

Лазарева передала его ответ:

– Мы справимся.

– Мы? – Волков вопросительно поднял бровь.

Бестужев посмотрела на Костю и внезапно произнёс:

– Если Багиров утрёт сопли и займётся делом, то полетим вместе.

Анна замерла. Внутри прямо похолодело от осознания возможной реакции. Это был плевок бензином в огонь. По выражению её лица и Владимир Алексеевич и все присутствующие поняли, что сейчас что-то будет.

Из горла белого мегистотерия вырвался хриплый звук. Мышцы нервно сократились. От прыжка на Дмитрия с целью разбивания его башки об стену, его отделило только то что, Анна прямо между ними. И она уже приказала:

– Никаких драк здесь! Очумели!?

Но Дмитрий только добавил яда:

– Хватит себя жалеть! Соберись!

– Ну, ты гад, – прошипел Багиров.

Мышцы в теле просто раздулись от переполняющей их ярости. Кабели, ведущие к компьютерам, повылетали из БПУ. Присутствующие шагнули назад от разъярённого мегистотерия. Сразу все вместе.

– Может быть, – согласился Дмитрий с тем, что он гад, – но именно поэтому ты и я можем попасть на корабль хозяев. Может быть, добудем ценную информацию, может, поспособствуем спасению человечества, может, дадим шанс нам выиграть эту войну, но это только в том случае: если ты утрёшь сопли и возьмёшься за дело! Понял меня, Багиров!?

Анна стояла, не дыша. Ярость Кости так и мчалась через каждую клеточку тела.

– Может быть, сдохнем, – произнёс он, глядя в глаза Дмитрию. – Ты этот вариант забыл.

– Да, – Бестужев кивнул. – Да, это тоже в списке. Если придётся, постараюсь сдохнуть первым, чтобы ты посмотрел, как буду мучиться. Идёт?

Тон голоса Дмитрия был таким же злым.

– Но решать нужно быстрее, потому что через пять часов сердечный корабль автоматически отправит челнок. Не хочешь продолжать бороться, оставайся здесь, жалуйся Анне дальше.

– Дима,… – Лазарева подала голос, сделав жёсткий акцент на его имени.

Тот едва взглянул на неё:

– Я видел его память. Сколько страданий, а? Багиров? Не надоело? Четыре миллиарда человек сгинуло, кто-то разорвался на части во время мутации, кто-то стал безмозглым рабом. А ты стал тем, кто может сражаться как никто другой. Мы и не мечтали, что у нас будет разведподразделение для внедрения, а вот теперь оно есть. И ты хочешь сказать, что не знаешь, что тебе делать?

Костя зарычал в бешенстве:

– Не лезь ко мне в голову!

– Да я всё видел уже! В себе! Когда очнулся в степи. Тоже бился мордой в песок, потому что разрывался мозг!

Анна шумно выдохнула, отошла, закрыла канал БПУ. Теперь злость поступала к ней с обеих сторон. Надо было сойти с этой дороги с двусторонним движением, пока не снесли.

– Лейтенант Лазарева, что происходит? – напряжённо спросил Королёв, озвучив вопрос всех, кто находился сейчас в зале.

Со стороны люди видели только то, что два мегистотерия неожиданно встали напротив друг друга, в ярости рыча и царапая пол когтями.

– Всё нормально, – сказала Анна. – У них личное разногласие, лучше пусть решат его сейчас.

– Разногласие? – Мун не отрывал взгляд от рваных полос в гранитном полу. – Может, нам выйти?

Белый мегистотерий внезапно дёрнул головой, окончательно срывая провода, и продолжая рычать, отправился к выходу из зала. Люди мгновенно дали ему дорогу.

– А?… – неуверенно протянул Олег.

Но мегистотерий уже вышел в фойе, произведя фурор своим появлением там. Толпившийся народ замер, разговоры прервались на полуслове. А мегистотерий толкнул мордой дверь центрального входа и, продолжая рычать, вышел на улицу.

На пульте связи сразу загорелась кнопка. Оператор ответил на вызов и обернулся к генералу:

– Звонок с периметра. Говорят, видят мега на территории, спрашивают указаний.

– И что он делает? – спокойно спросил Королёв.

– Пошёл вокруг здания.

– Ну, и пусть ходит.

– Есть.

Ещё пару секунд стояла тишина, потом вспыхнуло БПУ на спине Лазаревой.

– Он согласится, – сказал Дмитрий. – Сейчас проматерится и придёт. Скажи, у нас мало времени.

Анна вздохнула, кивнула, взглянула на Волкова, который внимательно следил за ситуацией с экрана.

– Давайте продолжать, – сказала Лазарева.

Присутствующие вздохнули с облегчением.

– Да, – кивнул Дубравин, – продолжим вот с этого…

На экран вывели изображение грандиозной новой конструкции Костаная. Оказалось, что она не единственная такая. За последние сутки почти одновременно такие объекты сформировались ещё в двух точках на территории России. Ещё шесть на других материках и по не подтверждённым данным ещё несколько в океане.

Но там подсчёт и проверка были пока затруднены. Сердечные корабли ушли на дно, а на поверхности с кораблей ВМФ удалось зафиксировать на видео только очертания верхней каёмки сооружения. И всё-таки в одном случае засняли тестовый прогон. В зоне действия антигравитационной чаши, взлетевшая в воздух масса воды вращалась в пространстве. Выглядело красиво и жутко.

– И кто скажет, зачем они возвели эти сооружения? – спросил Владимир Алексеевич.

– Для посадки, – ответила Анна, опередив учёных. Она сидела в этой чаше во время тестового прогона, собираясь умирать, так что время подумать было. – Это порт для большого корабля. Без силы притяжения земли, он аккуратно сядет прямо в эту чашу.

Мун отметил на картографическом планшете точки размещения антигравитационных сооружений.

– Мало, – произнёс он. – Даже если мы ещё не все нашли в океане, всё равно мало.

Полковник кивнул на монитор, где шло изображение с телескопов. Насчитывалось тридцать отметок кораблей хозяев, держащих курс на землю. А портов приёма было пока только пятнадцать.

– Может, действительно не все нашли, – предположил кто-то из аналитиков.

Позади внезапно раздался шум, а в голове Анны голос Кости:

– Может, они не собираются сажать на планету все корабли.

Сделав круг по территории штаба, белый мегистотерий вернулся в зал, оглядел мониторы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лазарева. – Пятнадцать сядет, пятнадцать останется на орбите?

Костя покачал головой:

– Нет. Я думаю, они не останутся. – Он посмотрел Дмитрия: – Ты сказал, что они затребовали армию на борт. Зачем им пять миллионов мегов на кораблях, летящих на землю?

– Лейтенант,… – Дубравин и остальные пока только смотрели на двух мегистотериев.

– А, да, – Анна вернулась к своим обязанностям, быстро озвучила слова Кости.

Одна и та же мысль пришла ко всем, но озвучил её Волков:

– Значит, одна половина кораблей к нам, а вторая заберёт солдат и отправится на выполнение другой задачи.

Совещание продолжалось. Вопросов было ещё много. Если Альфа покинет землю, что делать с пятью десятками тысяч особей, населяющих три его улья?

Оказалось, что как раз в этом вопросе сложности минимальны. Ресурсы трёх кораблей теперь находились в полном подчинении нового Альфы. Бестужев усыпил всех мегистотериев одним общим приказом. Тех, кто остался сейчас спать на поверхности, следовало переместить внутрь ИОСов и расположить специальным образом в спальных секциях. Дмитрий показал когтём на схеме, где это всё находится. Там особи будут в безопасности и смогут спать неограниченно долго. Нужная температура, влажность, питательная субстанция. С ними не будет проблем.

К тому же Бестужев оставлял себе замену – лейтенанта Лазареву. Ни президент, ни министр обороны, ни командующий округом даже не стали спрашивать, почему именно её. Свободное использование Анной БПУ и абсолютное доверие Дмитрия, делали её кандидатуру вообще единственной.

В общей сложности проговорили почти пять часов. Но время заканчивалось. Альфе нужно было вернуться к сердечному кораблю к моменту оправки грузового челнока.

Закачивая совещание Волков выдержал минуту тишины в конце, дав себе и людям ещё раз оценить ситуацию. Но было понятно, что это не изменит принятых решений.

– Дубравин, жду сеанса связи с «ИОС 1 Костанай», – сказал Владимир Алексеевич, – сообщите мне, когда возьмёте под контроль улей и корабль, и об успешной отправке разведгруппы.

Через полчаса все службы уже собирались на вертолётной площадке с оборудованием. Отправлялись сразу четыре машины, чтобы перевести то, что необходимо для работы в улье и сами команды учёных и техников, а также подразделение ТАГ для централизованного управления работой в инопланетном сооружении.

Мегистотериев и лейтенанта Лазареву отправили отдельным бортом. Министр обороны, командующий округом и полковник Мун полетели с ними.

Бестужев показал на карте точку, где следует приземлиться. Непосредственно перед входом в ульи людям со всей их техникой лучше не появляться, ни сейчас, ни потом. Корабли-охотники осматривали каждый свой объект с орбиты каждые два часа. Если обнаружат присутствие противника на охраняемой территории, и ноль реакции от улья, то по протоколу безопасности будет оправлен сигнал тревоги соседним кораблям, и самим хозяевам.

Вертолёты приземлились в трёх километрах от Костаная. Ещё на подлёте пилоты увидели, как земля проваливается в огромную яму, из которой выбираются мегистотерии.

– А они разве спать не должны? – крикнул в салон пилот.

Королёв взглянул через иллюминатор, увидел мегов.

– Эти не должны, – озвучила Анна ответ Бестужева. – Одна действующая рота оставлена для выполнения наших целей.

– Они под контролем? – на всякий случай спросил генерал, вызвав улыбку на морде Альфы.

– Да, всё в порядке, – подтвердила Анна.

Бестужев приказал садиться прямо в яму. Её размеры позволяли это сделать. Когда остановились винты, мегистотерии подошли прямо к вертолётам. Людям потребовалось время, чтобы сделать шаг по трапу навстречу монстрам. И учёные, и военные вышли настороженно, присматриваясь к мегам. Но те просто стояли вокруг. БПУ на их шеях светились, получая указания нового Альфы.

Дмитрий отдал приказ сопроводить людей к сердечному кораблю. Перед этим замаскировал подземную вертолётную площадку от глаз корабля-охотника. Сделал это по тому же принципу, по которому когда-то меги поймали Костю и его взвод.

Люди ещё несколько минут не двигались с места, наблюдая, как командующий мегистотерий, а вернее майор Бестужев, к чему сложно было привыкнуть, возводит потолок над их головой. Прозрачная густая жидкость прибывала, поблёскивая нитями электросети, и ползла по стенкам, наверху затвердевала. На тонкую поверхность натекал новый слой и снова затвердевал, и так пока яму не закрыла крышка. Со стороны казалось, что Альфа, просто наблюдает за этим процессом, но Дмитрий передавал в нейросеть желаемую им форму образования субстанции, а она исполняла его желания в точности.

Бестужеву это действительно нравилось. Три дня в стане врага дали ему время на изучение нейросети. Доступ бета-особи позволял только пользоваться ею, понять основные принципы её работы, запрашивать поддержку улья и временное управление нейросетью по запросу. Дмитрий сразу понял, что доступ Альфы откроет весь массив возможностей. Но для этого придётся выдрать из него сбрую и установить её на себя. Как это правильно сделать стало понятно после того, как в командном модуле корабля состоялась процедура передачи полномочий. Бестужев проследил ею всю от восхождения трёх особей на площадку до завершения работы последней «ромашки-манипулятора». После этого оставалось только дождаться момента, когда можно будет прижать Альфу и перехватить управление ульем.

А сейчас, получив доступ командующего, Дмитрий испытал ни с чем несравнимое удовольствие от особой связи, с помощью которой можно получать сведения о происходящем на больших расстояниях, контролировать формирование различных структур, буквально быть в голове тысяч солдат, готовых выполнить любой твой приказ. Если у бога есть компьютер, с помощью которого, он управляет человечеством, то он должен быть как минимум, похож на тот, которым он пользовался сейчас.

Костя, взглянув на Бестужева, поймал это ощущение. Хотя и без БПУ было видно довольную морду Альфы.

Багиров фыркнул, отвернулся. Ничего удивительного, что Дмитрий так быстро освоился в роли монстра. Мощь, власть, независимость от приказов – это всё его. В его мировосприятии после превращения мало что изменилось. Костя отчаянно боялся потерять связь с человеком внутри себя, а Дмитрий этого не испытал. Может, там и не было человека? Багиров снова фыркнул. Получалось непроизвольно. От слишком быстрого и глубоко нервного вдоха.

– Ну, хорош, хорош, – Анна положила руку на его шею.

– Чёрт, почему я ему жить позволил? – произнёс Костя. – Надо было задушить его этой сбруей. Аня, прости.

Лазарева не нашла что ответить. Понадеялась, что Багиров сказал это на эмоциях, не серьёзно.

Дмитрий взглянул на Костю, едва закрылся потолок над площадкой.

– Ненависть ко мне надо убрать до прибытия на корабль хозяев, – произнёс он. – Это нас выдаст.

В голосе звучал явный приказ. Багиров сделал долгий выдох, спуская эмоции.

– Я тебя понял, – произнёс он. – Время. Идём.

Бестужев внезапно усмехнулся:

– Вспомнил свои обязанности?

– Нет у меня обязанностей, – прорычал Костя. – В отношении тебя точно.

– Кто тебе сказал? Никто тебя не уволил, – Дмитрий откровенно смеялся. – Ты теперь другое подразделение – мегоразведка.

Костю передёрнуло. Было заметно по движению плеч.

– Бестужев, – прошипел он. – Я тебя сам хозяевам сдам…

Дмитрий прошёл мимо него, кивнул Анне, которая теперь была его голосом:

– Нют, отправь всех за мной.

Лазарева обернулась к людям, стоявшим в растерянности. Королёв и Дубравин ещё осматривались, не зная какой приказ сейчас отдать.

– Всем следовать за Альфой, – крикнула Анна.

Люди прошли по вырытому мегами каналу в улей. Для всех, кроме Лазаревой это было в первый раз. Так что, несмотря на осознание того, что нахождение здесь разрешено главной особью, учёные и военные нервничали. Вид ярусов чаши, где сейчас спали тысячи монстров, заставил их в буквальном смысле идти на цыпочках и говорить шёпотом, засматриваясь на потрясающие конструкции купола, ости, пересекающие пространство и самих мегистотериев, лежавших плотно друг к другу.

Галя Понева шла рядом с Лазаревой и в отличие от остальных не вертела головой в разные стороны, потому что искала знакомую морду среди сопровождавших их мегов. Когда нашла, кивнула Третьякову:

– Паш, смотри наш друг.

Серый зета-мегистотерий шёл вместе с другими, и просто смотрел вперёд.

– Лейтенант, разрешите обратиться к майору Бестужеву? – окликнула Галя Анну.

Та кивнула.

– Это он отправил к нам этого мега?

Лазарева взглянула на Дмитрия. Ответ был положительный, и Бестужев дал его целиком. Он не рассчитывал на то, что Анна появится в городе, да ещё с таким эскортом. В тот момент, когда патруль доложил о нарушителях на территории, план пришлось пересмотреть. Неожиданно появились множество переменных: Анна и гражданские – с одной стороны, группа спецназа и Понева с Третьяковым – с другой. Нужно было учесть их все.

Лазарева задействовала БПУ зета-особи на высшей мощности, и Альфа отнёсся к этому с интересом. Дмитрий, поняв, что командующий послал в сеть команду полной блокировки устройства и сам отправился узнать, в чём дело, последовал за ним. Иного варианта в тот момент просто не могло быть. К тому же, через пару минут нейросеть отметила тревожным сообщением, что пропал сигнал с БПУ одной из бета-особей. Это Костя тогда разделался с выследившим их группу офицером патруля. Было понятно, что Багиров тоже будет искать Анну, а значит, все они в итоге придут к ней.

Канал связи бета-офицера со своим солдатом помог незаметно отправить последнего ко второй группе людей. Но это было сделано не для того, чтобы их безопасно вывести. У Поневой должно было быть средство связи. Техники на разведоперации всегда таскают рацию с собой. Галя не подвела. Иначе вызвать помощь для Анны было бы невозможно.

Дмитрий взглянул на Поневу. Девушка ждала ответа на свой вопрос. Так что он утвердительно кивнул.

Галя засыпала вопросами:

– Майор, а вы им управляете? А сам он не соображает? Нет? Вообще нет?

Ответом на всё был утвердительный кивок, так что Понева расстроилась.

– Его звали Егор Спецов, – сказала Лазарева, озвучивая слова Бестужева, и сама испытала странное чувство, поняв, почему Дмитрий знает имя. Значит, Егор его кричал. Как и многие, кто надеялся не забыть себя. Бестужев обратил этого человека. Но не так, как Костя обратил её, а по своей воле, по своему плану, без сожалений…

– Надо начать с него, – уверено кивнула Галя.

Радужные надежды по поводу обратной мутации сейчас захлёстывали всех, но Анна отрицательно покачала головой:

– Не так всё просто. Это может его убить.

Да и при мысли о том, что снова придётся держать бешеное сознание, ей стало не хорошо. Но Дмитрий внезапно успокоил:

– Теперь будет проще. Альфа-канал связи даст контроль над всем процессом. Сейчас пройдёшь идентификацию, я тебе всё покажу.

Навстречу учёным, техникам и военным, наконец, опустилась борт-площадка командного модуля корабля, и люди, на мгновение перестав дышать, вошли внутрь. В чём-то момент был сакраментальный. Народу было много, все толпились у входа, не решаясь пройти дальше в зал с бассейном, в котором под прозрачной субстанцией светилась лучеобразная структура.

– Полковник Мун, – усмехнулась Анна. – Дайте команду.

Олег набрал воздуха в грудь, чтобы хватило голоса.

– Работаем! – крикнул он. – Аналитика сядет в центре, вон на том острове! Техникам распределиться по лучам!

Дело пошло. Люди немедленно разбились на свои, заранее установленные группы, разошлись по круговой структуре.

– Бестужев, как нам подключиться? – спросил Мун.

Дмитрий в ответ пожал плечами. Анна засмеялась, услышав и озвучив его ответ:

– Да я здесь сам первый раз.

– Шутит, шутит, – Лазарева успокоила людей. – Сейчас разберётся.

Нейросеть выдала схемы по запросу Альфы, приняла команду открытия серверного зала. Раздвигая субстанцию, вверх пошла вся лучевая структура – стеллажи, длинной тридцать метров каждый. Из стен бассейна под них выдвинулись площадки.

– О! – потянулось во всех сторон. – Это дело!

Техники прошли к каждому стеллажу.

Дмитрий просмотрел схемы компьютера, нашёл порты подключения внешних устройств. Наружу выдвинулись вилки с контактами. И на ближайший час все капитально ушли в работу. Дубров и Королёв стояли над душой Муна в ожидании доклада о том, что системы корабля взяты под контроль. Хотя бы начальный.

Каждый мобильный компьютер присоединялся к нейросети, регистрировался, получал доступ. Его предоставлял Альфа. Через полчаса техники установили на острове мониторы для отражения данных в привычном для человека формате. На экранах побежали строчки незнакомых символов.

– Язык хозяев, – озвучил Мун. – Бестужев, лингвистические протоколы есть? Переведи на русский.

Делать нечего было только Багирову. Но он привык к такому состоянию ожидания. Раньше бы просто поспал, на стуле или на полу, где придётся. Собственное воспоминание об этом показалось Косте смешным. А ведь мало что изменилось. Поняв это, белый мегистотерий разлёгся на берегу бассейна, напротив одной из дорожек, ведущей к острову в центре. Там сейчас сосредоточились все научно-технические силы. И Аня тоже стояла там. Пока решались вопросы взаимодействия с кораблём в отсутствии Альфы, ей никто не позволил бы и шаг назад. Так что можно было просто посмотреть на неё. Ещё есть время.

Лазарева изменилась. Хотя мутация остановлена, она успела многое в ней поменять. Худая фигура приблизилась к объёмам начинающего бодибилдера, глаза приобрели светло-голубой оттенок. Радужная оболочка теперь была едва заметна.

Это ничего не меняло в восприятии. Аня стала самым драгоценным человеком на земле. Костя думал о том, что она будет новым Альфой, единственным человеком, имеющим контроль над тремя ульями, тремя кораблями и пятьюдесятью тысячами особей. К ней приставят отряд десантников для охраны. Кто-нибудь один будет таким же, каким был он сам. Кто будет готов охранять объект двадцать четыре часа в сутки, исполнять любые поручения, лезть куда не надо по щелчку пальцев своего охраняемого. Потом они, может быть, заметят друг друга. И догадаются сделать это раньше, чем случится то, чего уже нельзя исправить.

А пока Аня стояла на острове в центре бассейна и сейчас как раз проходила идентификацию в нейросети. Дмитрий занимался этим лично.

БПУ Лазаревой по умолчанию имело статус солдат – то есть зета-особь, но Альфа мог дать ей высший допуск к системам корабля. Такая задача ставилась сейчас всей новой технико-аналитический группе. Всего месяц на то, чтобы разобраться в технологиях пришельцев.

Мун со своими приросли к мониторам, отслеживая процедуру. В нейросети мегов содержались данные каждого подключённой особи и её статус. Каждое устройство маркировалось соответственно своему назначению: солдат или командир. Дополнительное назначение указывалось для командиров подразделений: разведка, патруль, внутренняя охрана. Штаты войска был чётко установлены.

На голографическом мониторе вспыхнула какая-то надпись. Лингвистический протокол корабля заработал, так что значки оформились в русские буквы и цифры:

– Солдат 15277 переведён на должность временного командира С-Борх 700.

– Нют, принимай командование, – сказал Дмитрий.

– Это мой номер? – Анна с интересом смотрела на монитор. – А это?

– С-Борх-700 – название нашего корабля, – ответил Бестужев. – Так, пусть Мун объявит насчёт тебя.

Олег как раз как водил пальцем вдоль строчки приказа о назначении.

– Всё сделано? Лазарева – исполняющая обязанности Альфы? – спросил он.

Техники отвлеклись от работы, посмотрели на женщину. Чёрный мегистотерий утвердительно кивнул, подтверждая слова Муна, а для Анны добавил:

– Нют, сейчас пойдёт обновление БПУ.

Перед глазами Лазаревой возникла картинка. Будто всё пространство покрылось символьной сеткой. А в следующий миг она оказалась на прекрасном поле, где уже была с Дмитрием.

Это был общий канал связи, по которому сейчас транслировалась программа сна. Но теперь сориентироваться не составило труда. Каждый из каналов визуально представлялся в виде прозрачных труб, рассекающих пространство, по которым проходило информационное эхо. Настроиться было легко. Анна вышла из общего канала на канал Альфы, и оказалась буквально в голове Дмитрия. Увидела его глазами себя, стоящую рядом, Костю, лежавшего перед бассейном, в спешке работающих техников, которым хотелось успеть побольше до отбытия главной особи.

– Здорово? – улыбнулся Дмитрий.

– Да, – Лазарева осматривалась.

БПУ зета-особей не обладало возможностью обратной передачи. Никто из них не мог оказаться в операционном пространстве Альфы. Зато он делал это именно так, легко и свободно посещая сознание каждой особи в нейросети. Он буквально видел их глазами, чувствовал их чувствами. На этом взаимодействии были основаны принципы обороны. Альфа одновременно видел всю картину боевых действий с любой точки обзора, которой мог стать любой мегистотерий. Мог направить в эту точку ресурсы улья, и развернуть ударные стержни в нужном направлении.

Ради проверки Лазарева обратилась к Багирову по Альфа-бета каналу:

– Костя, осмотреться пустишь?

Багиров усмехнулся, встал и направился к ней.

– Ну, заходи, – сказал он.

Анна с Костей уже наладили эмоциональную связь, но на Альфа-канале все ощущения стали общими. Будто на мгновения Лазарева сама стала Багировым. Ощутила его тело, мощь, температуру, самоконтроль, подавивший чувство гнева, и… тоску. Чувство будущей потери.

Костя, поняв её удивление, сказал:

– Да, мне будет тебя не хватать.

Лазарева растерялась, но Багиров, подойдя к ней, улыбнулся:

– Ты лучший напарник, Ань. Но я бы тебя на это дело не взял.

– Это почему? – возмущение Анны было несерьёзным.

Костя смотрел на неё ещё секунду, и, наконец, произнёс:

– Потому что дороже тебя человека нет.

Ответ пришёл со всеми эмоциями, с благодарностью за спасённый разум, за силу и уверенность в пройдённом пути, за объятия, за каждое касание его шеи ладонью. Это были мгновения, когда сомнения отступали, и он точно знал, что следующие шаги они пройдут вместе, чтобы ни было впереди. Если бы он был человеком сейчас…

Анна так и стояла в растерянности. Каждое из ощущений Кости уже проскальзывало в разное время и в разных обстоятельствах. Но сейчас он открыл их все сразу, показав, что чувствует к ней. А потом взглянул на Дмитрия:

– Время истекло, майор. У тебя было его достаточно.

Бестужев вздохнул, помолчал. Да, так и есть. В прошлой жизни Костя просил его рассказать Нюте правду о том, что он к ней испытывает, а он ответил, что сейчас не время. Но вот время истекло. Люди, которыми они были, погибли. Остались два монстра с памятью и чувствами тех людей.

Стоило ли рассказать Нюте о том, что в той, прошлой жизни она была очень ему дорога? Но он так и не сказал ей об этом. Стоило ли признаться, что выбирая между тем, чтобы остаться с ней или использовать шанс на победу он выбрал победу. И даже если этот выбор принёс то, о чём человечество пока не могло мечтать, чувство вины осталось столь же сильным, каким было тогда, когда он уходил, оставив её на базе. Стоило ли сказать, что даже сейчас,… он думает, что мог поступить по-другому.

Зачем ей знать об этом? Что это изменит, когда отсчёт таймера до отлёта корабля пошёл на минуты?

– Я буду знать правду, – ответила Анна на его вопрос.

По телу чёрного Альфы пробежала дрожь. Лазарева обняла его за шею.

– Всё. На этом всё, – прошептала она. – Найдите на этом чёртовом корабле хозяев лекарство от мутации и тогда продолжим этот разговор, ясно?

Она резко толкнула Дмитрия, заставив его взглянуть ей в глаза:

– Ты меня понял, Бестужев?

Дмитрий молчал. Внезапно резко прервался поток мыслей и от Кости. Они оба одновременно прервали связь.

– Это что ещё значит? – прорычала Анна.

Бестужев включился первым через секунду:

– Всё в порядке, сбой.

– Сбой? В супер нейросети?

– Майор! – внезапно позвал Мун. – Это обратный отсчёт?

На экране вспыхнули цифры. Лазарева взглянув на них, вздрогнула. Осталось всего двадцать минут до старта.

С тихим гулом секции корабля-колоса начали раздвигаться по одному борту. Но в командном модуле никакой вибрация не почувствовали. Малый челнок вышел из тела основного корабля не на механизмах, а выплыл из него, держа строгое вертикальное положение.

Люди на некоторое время оставили работу, чтобы посмотреть на происходящее, подошли к краю площадки. Теперь стало понятно, что центральная площадь улья предназначалась для отправки малого корабля. Из её плоской поверхности вышли стержни, приняв и установив челнок в точку старта.

Малый корабль в точности повторял сердечный, имел такие формы пшеничного колоса, отличался только размерами. Отобранные ещё предыдущим Альфой пять тысяч мегистотериев уже содержались в индивидуальных модулях, похожих на вытянутые семечки, плотно спаянные с центральной осью корабля.

– Нас тут не заденет при взлёте? – спросил Мун.

Дмитрий отрицательно покачал головой.

– Нет, поднимемся тихо.

Чаша улья представляла собой такой же порт, только меньшего размера и антигравитационной способности. Отсюда можно было вывести и принять только малые корабли. До этого момента этот ресурс улья просто не задействовался.

Королёв и Дубравин подошли к своим разведчикам. Последние приказы, последний разговор.

– Оставим для вас свободную частоту, любые сообщения на ней будем считать полученными от вас, – говорил Сергей Васильевич. – Центр разведки космоса будет вести ежеминутный контроль. При первой возможности дайте о себе знать.

– Дим, предположения по поводу реакции хозяев при обнаружении шпионов у себя на корабле? – спросил Королёв.

Хотя в общем-то и сам знал, что не обрадуются.

– Не обнаружат. Или сбежим раньше реакции, – ответила Анна.

Валерий Михайлович смотрел на чёрного мегистотерия ещё секунду, потом сказал:

– Ты уж постарайся, сынок. Мы будем ждать вашего возвращения, понял? Не важно, сколько времени займёт операция, и какой будет результат, мы здесь будем ждать.

Дмитрий опустил голову в утвердительном жесте.

– Так точно, – ответила Анна.

Валерий Михайлович взглянул на неё, усмехнулся:

– «Голос» Бестужева.

– Извините, товарищ генерал, – смутилась Лазарева.

– Нет, нет, всё хорошо, – кивнул Королёв.

С «острова» крикнули:

– Запуск двигателей малого корабля!

Теперь с «человеческими» мониторами можно было отслеживать процессы, идущие в автоматическом режиме.

– Ну, всё, ребята. Багиров,… – Валерий Михайлович взглянул на него: – Костя, спасибо.

Белый мегистотерий хмуро смотрел на Королёва ещё секунду, но всё же кивнул. Благодарность Валерия Михайловича за согласие снова сопровождать Бестужева была ему понятна, но она не нашла тёплого отклика в душе. Костя пошёл на это, не потому что хотел, а потому, что больше действительно некому.

На верхушке малого «колоса» открылся отсек Альфы и бета-офицера. От него выдвинулся трап. Анна тяжело вздохнула. Вот и всё. На часах, отсчитывающих время на мониторе, осталось семь минут.

– Нют, отпусти всех, – попросил Дмитрий.

Лазарева обернулась к людям:

– Бестужев приказал покинуть площадку. Следите за стартом из отсека.

Толпа отступила под своды помещения корабля. Последним Королёв.

Перед трапом они остались втроём.

– Сбежать уже не выйдет, – произнёс Костя.

Анна вспомнила, что это её слова, улыбнулась, положила руку ему на шею:

– Всё пройдёт нормально.

А это были уже его слова, сказанные когда-то перед отправлением на задание, тогда казавшееся сверхопасным. Но теперь по сравнению с тем, на которое отправлялись Бестужев и Багиров, просто лёгкой прогулкой.

Лазарева положила вторую ладонь на шею Дмитрия. Кровь, мчащаяся по артериям мегистотериев, передавала биение четырёх мощных сердец. Их ритм был быстрым, но отличался частотой и силой ударов. Словно два инструмента играли вразнобой.

– Так не пойдёт, – сказала Анна. – Хотите выполнить задание, должны стать одним целым. Всё, что было, должно быть забыто. Я здесь жду вас обоих. Если кто-то потеряет другого, назад может не возвращаться. Поняли?

Анна знала, что Дмитрий позволил бы смерть Кости ради достижения цели, Костя хотел убить Дмитрия из мести. Команды для выполнения задания глобальной важности хуже, чем они, просто не было! Но, чёрт возьми, они дороги ей! И она им тоже. Так что теперь вот задание лично от неё: вернуться обоим. И это приказ.

Дмитрий коснулся лба Анны носом, на мгновения задерживая этот контакт.

– Ты можешь быть с нами при взлёте, – произнёс он. – Я подержу связь.

Лазарева кивнула:

– Хорошо.

Она опустила руки, съезжая пальцами по плечам обоих мегистотериев. Они шагнули на трап. Сейчас на связи с обоими, Анна видела их глазами и также шла к светящейся кабине с открытыми бело-прозрачными створками.

Салон внутри оказался мягким, его покрывала загустевшая упругая субстанция. Форма низко утопленных кресел, предназначалась для положения лёжа на животе. Анна осматривалась вместе с Костей, который видел это впервые. Дмитрий лёг, спустив лапы в удобные ниши. Багиров последовал его примеру.

Вспыхнули индикаторы на стенке кабины, отмечая, что Альфа и бета-офицер на месте. Компьютер сердечного корабля дал команду на взлёт. Техники увидели её на главном экране. Створки стянулись с корпуса внутрь кабины, субстанция поползла по ним внутри и мгновенно затвердела, покрыв и без того крепкое сцепление вязким защитным слоем.

Без всяких предупреждений малый «колос» двинулся. Светящиеся уровни в чаше показали, что она задействована. Устройство толкало корабль вверх. Двигатели лишь поддерживали его вертикальное положение, но на малой скорости работали так тихо, что их гул не воспринимался как звук.

Поверхность купола раскрылась, открывая путь в небо. «Колос» покинул улей. Оказавшись над броневым панцирем, он устремился ввысь, внезапно быстро набирая скорость. Яркая точка исчезла в голубом пространстве над тонкими перистыми облаками через минуту.

На мониторе отслеживающая отметка корабля двигалась к линии обозначения границы атмосферы. Купол над головами людей закрывался. Потянулись тонкие нити, сращивая его ткань.

Анна стояла одна на краю площадки, но наверх не смотрела. Людям со стороны было видно, что её взгляд направлен в пространство чаши улья, и по выражению лица казалось, что она к чему-то прислушивается. Пластины БПУ на шее и глаза из-под полуопущенных век светились. Лазарева всё ещё была на связи с командой.

Сквозь прозрачное стекло кабины небо темнело навстречу Дмитрию и Косте, и оба наблюдали приближение космоса. Пространство над землёй стало необъятным. Внизу быстро тонуло в прозрачно-синей дымке покрывало облаков.

– Ты смотришь, Нют? – спросил Дмитрий.

– Конечно, – прошептала Анна.

Вдоль округлого бока земли летели ещё сотни ярких точек, словно источаемые планетой в пространство космоса искры. Это были другие корабли, одновременно покидавшие землю.

– Полетим в компании, – сказал Костя.

Анна почувствовала его улыбку, обращённую к ней, улыбнулась в ответ.

Корабли быстро приближались к ста двадцати километрам. Это была граница диапазона БПУ Альфы.

– Нют,… – произнёс Дмитрий.

Лазарева знала, чего он ждёт. Остались секунды.

– Всё получится, – прошептала она, – всё получится…

И связь прервалась. Но Анна успела сказать то, что было нужно…

– Покинули атмосферу! – доложили техники.

Ещё секунду держалась тишина. Без Альфы нахождение среди тысяч, хоть и спящих солдат улья причинило людям некоторое волнение.

Выразил его Мун:

– Ну что, товарищи,… с осторожностью, пожалуйста, в системах инопланетного корабля, но работаем. Лейтенант Лазарева,…

Анна обернулась.

– Нам нужна подземная дорога к временной базе, чтобы не светиться на поверхности, – сказал Олег.

– Вы это сможете? – спросил Королёв, внимательно взглянув на Лазареву.

Та уже просматривала ресурсы улья под эти цели. Можно было не будить ещё роту мегов, а использовать субстанцию для подземных работ.

– Да, – кивнула Анна. – Размещайте базу, подведём к ней коридор.

– Чёрт возьми, – покачал головой Дубравин. – Никогда не думал, что услышу такое от человека.

Лазарева улыбнулась:

– Только наполовину, товарищ генерал.

0.0

Корабли-охотники сопроводили малые «колосья» последние километры термосферы и остались на высоте тысячи километров над землёй. Светящаяся планета осталась позади.

В кораблях запускался протокол сна для экипажа. Через несколько минут Альфа и бета-офицер должны были отключиться.

– Мы достаточно далеко, чтобы ты сказал мне правду? – произнёс Костя. – Какой план на самом деле?

– Мы не вернёмся, – ответил Дмитрий и внимательно взглянул на Багирова.

– Это я знаю, – Костя клацнул крепкими зубами.

Бестужев ещё секунду смотрел, но, наконец, улыбнулся:

– Когда понял?

– Когда ты сказал, – фыркнул Костя.

Дмитрия он действительно знал. Это Аня в упор ничего не видит. Сердечная мышца ей мешает, гонит кровь в голову, когда она смотрит на Бестужева. Остальные просто верят своему гениальному учёному. Настолько верят, что явный развод о разведке на корабле хозяев восприняли, как реально возможную операцию.

Багиров не весело усмехнулся. Это ведь не Дмитрий планировал их вылазки. Последний раз, когда Бестужев влез в чётко продуманный план, учитывающий все риски и факторы, оборвалось много жизней. А на костях погибших возникли новые правила войны. Альфы стали мстить, родился новый вид мегистотериев с человеческим сознанием, люди получили доступ к нейросети и новые угрозы, в том числе в виде кораблей-охотников, отслеживающих ситуацию на поверхности планеты.

Так что пока Бестужев убеждал Волкова и остальных в том, что его авантюра принесёт пользу, Костя просчитал возможные варианты проведения такой операции. Ни один не увенчался успехом. Ни один. Так что, да – Дмитрий не собирался возвращаться.

– Так какой план? – повторил Багиров.

Бестужев довольно улыбнулся:

– Чёрт, Костя, как тебя не хватало…

Багиров нахмурился. Слова были искренние. Через БПУ не обманешь.

– Ты не обольщайся, майор, – жёстко напомнил он.

Дмитрий понял, о чём он. Костя мог отказаться, но не хотел остаться на земле, не смирился с потерей человека, и не мог принять мегистотерия. А укрепившаяся связь с Анной просто причиняла ему боль. Лучше умереть, сражаясь на корабле хозяев, чем жить приручённым монстром, рядом с теми, кому ты чужой.

– Тогда просто помоги мне, – произнёс Дмитрий.

Костя молчал ещё мгновение, борясь с противоречивыми чувствами.

– Я же здесь, – наконец произнёс он.

Он уже помог Бестужеву, когда не дал Анне заподозрить не ладное в его словах в тот момент, когда она просила их вернуться. Они оба прервали связь на секунду, скрыв обоюдное понимание того, что не смогут этого сделать.

– Я,… возможно, знаю, как остановить корабли хозяев, – произнёс Дмитрий.

Багиров замер на мгновение, потом покачал головой, и, наконец, засмеялся:

– Ты как всегда. У нас же нет данных по кораблям хозяев.

Дмитрий усмехнулся:

– Через пару часов Нюта их найдёт. Когда начнут предметно копаться в системе. А пока они зашифрованы и перемещены. Нельзя было позволить найти их раньше нашего отлёта. Иначе главком отказал бы в разведоперации.

– Да ты бы и так улетел, – хмыкнул Костя. – Когда ты разрешения у кого спрашивал?

Бестужев подавил слишком явную улыбку на морде, кивнул:

– Ты прав. Я бы вообще не появился в штабе. Но тогда пришлось бы лететь без тебя. А ты мне нужен.

На внутреннем интерфейсе БПУ замигал обратный отсчёт до подачи команды сна.

– Так ты со мной? – Дмитрий взглянул на Костю.

На мгновение в кабине установилась тишина.

Багиров очень хотел сказать сейчас, что при следующей попытке сделать из него жертвенную пешку, он действительно помешает Бестужеву в его грандиозных планах, потому что выкинет его на хрен в космос с корабля хозяев, чего бы это ни стоило, но…

– Я с тобой, майор, – вздохнул Костя. – Поэтому и сдохну.

– Но с пользой, – произнёс Дмитрий.

Сейчас, когда все решения уже приняты и за ними земля, это не маловажный фактор.

В кабину заструился влажный пар, субстанция потекла по стенкам, заполняя весь объём. Чёрный мегистотерий расслаблено положил голову на лапы, и белый последовал его примеру.

Пар и субстанция смешивались, образуя пенообразное вещество, обтекающее тело с приятным теплом. Внутри этой массы пузырился кислород, она свободно затекала в пасть, не причиняя неудобств. Казалось, что тонешь и при этом продолжаешь дышать.

Внутренний интерфейс БПУ показал обратный отчёт до остановки своей работы. Связь между Дмитрием и Костей отключилась, но оба не спали ещё мгновения.

Система должна разбудить их за пятнадцать минут до стыковки с кораблём хозяев. Будет очень мало времени, чтобы осмотреться и понять, как действовать. На хорошие воспоминания точно не хватит. Так что есть несколько секунд сейчас, чтобы вызвать в сознании образ женщины, …которую больше не увидишь, и остаться с ней на пару мгновений до темноты.

Content

Виктор Алдышев
ВОЗВРАЩЕНИЕ

Часть 1

Глава 1 Разведка боем

Глава 2 Месть

Часть 2

Глава 3 Поиск

Глава 4 Альфа