Эльденберт Марина

Осколки времени [СИ]

Эльденберт Марина

ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ

Пролог

Точка отсчета 0. Встреча

Санкт-Петербург, Россия. Март 2013 г.

Перед глазами все поплыло. Душно, как же душно! Неужели сломался кондиционер?

Ульяна огляделась, но в переполненном конференц-зале вроде никто не собирался падать в обморок. Кроме нее. Мужчина на соседнем кресле зевнул, прикрывая ладонью рот, сидевшая рядом женщина в сером свитере с воротничком-стойкой похлопывала выданной на входе ручкой по выданному на входе блокноту. Перед началом презентации им всем вручили стандартный набор: пакет с брендированными сувенирами и беджи.

Голос докладчика доносился как из трубы, цифры и графики на подсвеченном экране устроили световое шоу. Светящиеся линии искрились перед глазами, проходили сквозь экран и пронизывали зал от пола до потолка. Боль в ушах становилась невыносимой. Как-то Ульяна сильно простудилась, и ей не повезло лететь в самолете. За время посадки она уже успела мысленно со всеми попрощаться, потому что думала, что голова разлетится как переспелый арбуз. Сейчас она чувствовала то же самое, разве что в десять раз сильнее. Проклятая конференция! И ведь нельзя было не пойти — ее лично пригласил директор солидной компании, один из ключевых клиентов агентства. Попробуй тут отказаться.

Тщетно пытаясь вслушаться в перспективы развития их компании, которые, честно говоря, были ей до лампочки, особенно сейчас, Ульяна почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянулась и увидела мужчину в деловом костюме, с аккуратно зачесанными назад светлыми волосами. Вполне себе привлекательный, жаль только, что сидит далеко. Хотя будет же еще кофе-брейк. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ, и в этот момент ее затошнило. В самом что ни на есть прямом смысле. Желудок перевернулся, встал комом у горла.

— Простите. Простите пожалуйста. Извините, — Ульяна поспешно пробиралась к выходу, ловила недовольные взгляды и старалась не отдавить никому ноги.

В холле легче не стало. Ее шатало, поэтому приходилось цепляться за стены. А потом выпало зрение: вместо широкой лестницы, живых цветов, колонн и людей она видела светящиеся линии. Одни яркие, другие тусклые, все пространство было пронизано ими, оно пульсировало, как если бы Ульяна оказалась внутри учебника квантовой физики. Мимо нее проплыл мерцающий столп, она с трудом сдержала крик, но тут же поняла, что не видит даже своих рук. Только сияющие сгустки.

Ее затрясло, стало нечем дышать, а потом в мгновение ока все прекратилось, будто сработал внутренний переключатель. Она снова видела просторный холл отеля, куда их пригласили на конференцию, ковровые дорожки, столики и диваны, снующих туда-сюда людей, стойку администрации. Поймала скептический взгляд проходящей мимо эффектной темноволосой женщины и поспешно отлепилась от стены. Не хватало еще опозориться в дорогущем отеле! Похоже, она только что словила первые в своей жизни глюки. Давление, а может и грипп подхватила. Скорее всего второе, сейчас все с ног валятся от какого-то весеннего вируса. Кажется, конференция отменяется. Потом придется объясняться с начальством, но лучше уж так, чем хлопнуться в обморок на глазах у всех.

— Вы сумку забыли.

Сильный, жесткий голос.

К ней шагнул светловолосый мужчина, который начал игру в гляделки, протянул сумку и пакет.

— Спасибо большое, — Ульяна хотела улыбнуться, но вместо этого поморщилась — виски словно полоснули раскаленным добела ножом.

— Все в порядке? Я вас провожу.

— Спасибо, не стоит, — она потянула сумку на себя.

В другой раз она с удовольствием обменялась бы с ним телефонами, но знакомиться с кем-то в полуобморочном состоянии — не лучший вариант. Чего доброго, еще упадет к его ногам в прямом смысле этого слова. Или ее вывернет на дорогущие брюки и начищенные туфли. Вот это будет номер!

— Я настаиваю.

Несмотря на невысокий рост, смотрел он свысока. Уверенно, с интересом, но еще и с плохо завуалированным превосходством. Чем сразу отбил желание продолжать знакомство. Чего-чего, а этого добра в людях Ульяна терпеть не могла. Теперь точно можно со спокойной совестью сбежать.

— Вы вернете мне сумку или решили оставить ее себе?

В серых глазах промелькнуло удивление и досада, но руку он все-таки разжал.

Ульяна шагнула в сторону гардероба, и тут все тело пронзила боль. Яркий взрыв в районе солнечного сплетения, волнами расходящийся по груди, рукам и ногам, по шее. Наверное, так чувствует себя человек, схвативший оголенный провод. Она не закричала, не могла даже рта открыть, тело свело одной сплошной судорогой. Несколько минут назад в зале задыхалась, сейчас же будто шагнула в ледяную воду.

Она не сразу поняла, что произошло, растерянно смотрела на расплывающиеся на рукаве кремовой блузки алые пятна, коснулась пальцами носа и увидела кровь. Мир пошатнулся, закрутился перед глазами каруселью, перевернулся. Ульяна услышала женский крик совсем рядом, широко раскрытыми глазами смотрела на высокие светлые потолки и светильники. Боль не отпускала, по телу разливался холод, но страшно почему-то не было. Так и должно быть?

— Позовите врача! — закричал кто-то, и тут же эхом:

— Есть здесь врач?!

Ульяна увидела светловолосого — он склонился над ней, закутывая в свой пиджак. В размывающем реальность тумане его лицо казалось белым пятном. Или он и в самом деле побледнел? Вокруг маячили и другие, но он был ближе всех.

— Я отвезу ее в больницу! — его голос звучал как из поломанного рупора, и следом, обращаясь к ней. — Все будет хорошо, слышишь? Просто верь мне.

Она не верила ему. Она вообще его не знала, но сейчас куда-то летела. Кажется, светловолосый нес ее на руках. Очередной приступ боли накатил, когда в лицо ударил морозный воздух ранней весны. Ульяна успела только подумать, что не видела родителей уже полтора года. А потом потеряла сознание.

Глава 1

Точка отсчета 1. Предложение

Санкт-Петербург, Россия. Апрель 2015 г.

Коттедж был без преувеличения шикарный: в скандинавском стиле, двухэтажный, с балконами на втором этаже, огромной территорией, на которой нашлось место отдельному гаражу, беседке и даже бассейну. Последний пока что был затянут полиэтиленом, но ближе к лету вода в нем будет играть солнечными бликами, а рядом непременно появятся шезлонги и зонтики.

— Здесь мы будем делать барбекю, — Виолетта указала на пока что лысый газон и произнесла последнее слово на французский манер, немного смягчив и растянув последнюю букву. При этом она забавно сложила губы трубочкой, как некоторые любят делать для селфи, и вытянула руку, разглядывая отполированные ногти, покрытые вишневым гель-лаком. Укладка на ее темных блестящих волосах держалась по стойке смирно даже под порывами ветра. — Ты любишь барбекю, дорогуша?

Ульяна согласно кивнула и плотнее запахнула пальто — она не любила барбекю, ей уже давно не терпелось оказаться там, где тепло и подальше от Виолетты. Снова заболела голова, от ее «дорогуши» дергался глаз, а от усилившейся в непосредственной близости леса промозглости зуб на зуб не попадал. После странного приступа, который случился два года назад, она мерзла на каждом шагу. Если бы Стас не попросил ее развлекать жену делового партнера, Ульяна бы с большим удовольствием осталась дома, сидела с книгой под пледом и потягивала дымящийся горячий шоколад.

— Виолетта, пойдемте в дом? Я немного…

— На «ты», — та проигнорировала ее с изяществом носорога. — Дорогуша, такой вот теремок — дело большое, ты и только ты должна намекнуть своему мужику об этом. Они скряги еще те, но я ныла до тех пор, пока Вадик не решился. И вот мы здесь… Камилла!!! — пронзительный визг заставил Ульяну вздрогнуть. — Сколько тебе раз говорить — не трогай всякую гадость!

Гадостью оказался породистый пушистый кот, который с поразительной прытью метнулся к решетчатому забору и скрылся из виду. С газона донесся оглушительный рев. На фоне серого дня трехлетняя дочь Виолетты маячила розовым пятном — пухлая, с надутыми щеками, в кислотно-ярком утепленном комбинезоне с капюшоном в виде зайчика.

— Пусечка моя, — усевшись рядом с чадом на корточки, принялась увещевать Виолетта, — я же тебе говорила, что от этой дряни можно нахвататься заразы, и что у мамочки на шерсть аллергия. Мы тебе лучше птичку заведем. Или рыбок. Хочешь?

— Не-еет! Хо… — сквозь рев, который мог перекрыть сигнал гражданской тревоги, пробилась икота. — … чу ки-су!

Ульяна сама хотела завести кошку, но у Стаса тоже была аллергия. К тому же, котенком надо заниматься — а когда это делать, если она с утра до вечера на работе, а он и подавно? Он настаивал на том, чтобы она бросила работу, особенно когда полгода назад начались дикие головные боли, после которых она по нескольку дней изображала приведение. Стас настоял на полном обследовании, но МРТ не показало никаких отклонений, с кровью тоже все было в порядке. Врачи ее разве что как лягушку не препарировали, но ничего не нашли. Давление то падало, то взлетало до невиданных высот, неожиданные приступы слабости накатывали волнами. Ей выписали таблетки и сошлись на том, что все дело в переутомлении и стрессах на работе, но Ульяна не видела себя домохозяйкой от слова совсем.

«Пусечка» продолжала орать — лицо приобрело цвет спелой малины, она топала ногами, махала руками, а в завершение концерта вцепилась в идеальную «мамочкину» прическу, порываясь превратить ее в воронье гнездо. После чего растрепанная и притихшая Виолетта наконец-то решила, что настала пора вернуться в дом. За это Ульяна была искренне благодарна и не в меру капризному чаду, и коту.

Она остановилась на крыльце и пару минут приводила себя в порядок: немного поправила косметику, от сильного ветра синие глаза стали еще ярче и слезились. Длинные волосы она с трудом продрала расческой. Тонкие — расплата за натуральный русый цвет — они постоянно путались. Стас советовал постричься, но Ульяне было жалко их обрезать. Все-таки четыре года растила.

Из просторного холла открывался вид на задний двор и кухню. Все в пастельных тонах, лишь несколько ярких штрихов — цветных диванных подушек и настенных панно с морскими интерьерами выбивались из общей гаммы, но без них было бы совсем грустно. Справа и слева от лестницы — огромные живые цветы в высоких плетеных кадках.

— Наши дамы вернулись, — из гостиной вышел Вадим — приземистый, лысеющий мужчина, следом за ним — Стас. Его усталость залегла темными кругами под глазами: повышение далось ему немалой кровью. Ульяна подошла и взяла его руку в свою, озябшие пальцы не могли согреть, но удержаться от короткой ласки не получилось.

— Все хорошо? — прошептала одними губами.

Стас недовольно кивнул и отнял руку — он терпеть не мог нежности на людях, принял деловой сосредоточенный вид, а за ужином смотрел на нее исключительно тогда, когда нужно было изобразить идеальную пару.

Остаток вечера Ульяна мило улыбалась Вадиму и его жене, а когда мужчины удалились в кабинет, еще с полчаса сидела в детской. Иногда уворачивалась от летящих в нее игрушек, иногда не успевала, слушала о том, как нелегко воспитывать ребенка одной, когда муж постоянно занят делами, что с няней сладу нет — постоянно жалуется, что ребенок неуправляем.

— Я ей говорю — это твоя задача — воспитывать. А она мне: что толку от моего воспитания, когда вы ей все позволяете. Деревенщина! Вылезла из какой-то Самары, и считает, что может меня учить, как мне со своим ребенком общаться.

Что бы Виолетта сказала, если бы узнала, что сама Ульяна из Волгограда?

— Ребенку нужны родители, — заметила она, — которые умеют объяснять, как себя вести. Когда он кидается в людей куклами — это уже перебор.

Сама не ожидала, что выдаст такое — привычка молчать и держать мнение при себе в ней укоренилась давно, но сейчас Ульяна чувствовала себя гораздо лучше. Виолетта посмотрела на нее как-то странно, и дальнейший разговор скис. К счастью, долго изображать холодную учтивость не пришлось.

Ощущение того, что улыбка приклеилась к лицу, не отпускало, но оказавшись в машине, она вздохнула с облегчением. Вадим с семейством остался в своем шикарном коттедже, впереди — чудесный вечер со Стасом. Только он и она. Откинувшись на спинку сиденья, Ульяна пристегнулась и погладила его запястье.

— Устал?

— Не то слово, — он бросил на нее недовольный взгляд, — с какой радости ты стала спорить с этой курицей? Я же тебя просил: будь помягче, мило улыбайся и кивай. Даже если она несет самую несусветную чушь — тебе-то какая разница?

— Я не спорила, — она легко сжала его руку, уткнулась носом в щеку и с наслаждением вдохнула резковатый запах цитруса и бергамота, — просто сказала свое мнение.

— Если твое мнение будет стоить мне контракта, это слишком дорогая цена. Не находишь?

Хорошего настроения как не бывало. Ульяна закусила губу и отвернулась к окну. Она не стала говорить, что если из-за этой ерунды может сорваться контракт, то обходить бы таких партнеров стороной. Он молча вел машину — далекий и отстраненный, дорога убаюкивала, даже боль притупилась, свернулась узелками в висках, чтобы оживиться чуть позже. Что ж, спасибо и на этом. Казалось, она только на мгновение прикрыла глаза, а проснулась уже когда заехали на подземную парковку.

Карьера Стаса стремительно шла в гору, они действительно могли позволить себе многое: новую трехкомнатную квартиру неподалеку от Петроградской, дорогую спортивную «Ауди» и много чего еще. Ульяна искренне радовалась его успеху, но на выходные снова и снова оставалась одна. Все их прогулки и редкие совместные вечера превратились в онлайн-совещания. Ему постоянно кто-то звонил, или он звонил кому-то сам. Ей оставалось только заполнять промежутки между разговорами, они проводили вместе все меньше времени.

— Прости меня, Солнц, — неожиданное короткое прикосновение к волосам. — Я вел себя как самый настоящий козел.

— И ты прости, — тихо сказала Ульяна. — Просто она меня достала.

Стас поморщился, покачал головой.

— Забыли, — он мягко заключил ее лицо в ладони и заглянул в глаза. — Согласна?

Она растерянно моргнула и улыбнулась. Казалось, в нем уживаются два разных человека — непохожих как небо и земля. Первый улыбался ей в конференц-зале, а потом отвез в больницу и безвылазно сидел там целые сутки, пока она не пришла в себя. И второй — легко бросающий жестокие слова, высокомерный и снисходительный, от которого ей захотелось сбежать в первые минуты знакомства.

Горячие пальцы Стаса скользнули по ее щеке, по шее и чуть ниже — к ключицам. Он коснулся губами ее губ, и дыхание сбилось. Низ живота свело сладкой судорогой предвкушения, Ульяна подалась к нему, положила руки на плечи, но он неожиданно отстранился. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Его серые глаза стали почти светлыми, зрачки расширились.

— Кажется, нам стоит поторопиться, — хрипло выдохнул Стас и открыл дверцу.

— Кажется, — щеки горели, в ушах гулко ухал пульс. Ульяна поспешно вышла из машины, неосознанно облизнула губы, стараясь справиться с накатившим возбуждением. Как же давно они не были вместе!

***

Шри-Ланка. Май 2015 г.

Ульяна проплыла несколько метров и вынырнула, откинув за спину намокшие тяжелые волосы, выбралась из бассейна. Стас помахал ей рукой и вернулся к делам: он сидел на открытой веранде, на диванных подушках, на низеньком столике устроился открытый ноутбук и запотевший бокал с коктейлем. Ему удалось вырваться всего на неделю, и они сняли виллу — втридорога, как ворчал Стас. Ульяна не понимала, почему бы просто не забронировать номер или бунгало в отеле, но он сказал, что там ему толком не дадут поработать.

В отдельно стоящем доме действительно была своя прелесть: он утопал в зелени, а единственными нарушающими тишину звуками было пение птиц, стрекотание цикад и шорох листьев. Идея с отдыхом оказалась не так уж и плоха — здесь она даже почувствовала себя лучше, даже перестала пить таблетки и впервые всерьез поверила в переутомление. Набегавшись по экскурсиям и вдоволь наплававшись, Ульяна отключалась и спала как убитая. Это радовало, потому что поговорить о страхах по поводу приступов было не с кем. Стас считал, что чем меньше она будет на них зацикливаться, тем быстрее они пройдут, он целиком и полностью поддерживал врачей по поводу стрессов и переутомления. Потому и привез сюда.

— Вода потрясающая, — она отжала волосы, и, ступая босыми ногами по нагретому камню, подошла к нему. — Сегодня не штормит, поедем к океану?

— Попозже, Солнц.

— Хорошо.

Она вернулась к бассейну, надела очки и взглянула на небо. Светлые облака, разбросанные штрихами там и тут, высокая синева, раскаленная солнцем до светло-голубого оттенка. Сезон дождей уже закончился, но прошлой ночью на остров обрушился тропический ливень, из-за которого поднялись волны и пришлось остаться дома. Стас работал, а Ульяна читала «До встречи с тобой» Джоджо Мойес и плавала в бассейне. Уже не раз и не два приходило в голову порисовать, но она слишком давно не держала в руках ни кисть, ни перо планшета. Вряд ли из этой затеи что-нибудь получится.

Загорать ей было категорически противопоказано — она сгорала в два счета, плюс ко всему на коже мгновенно табунами высыпали веснушки, поэтому Ульяна открыла зонтик и устроилась на шезлонге. Жужжали насекомые, легкий ветерок ласкал обнаженную кожу и приносил с собой одуряющий аромат цветов, полуденный зной убаюкивал. Стоит оказаться на отдыхе, как все проблемы кажутся далекими и несущественными. Даже время здесь течет иначе: замедляется, тянется как патока, каждой минутой наслаждаешься и проживаешь ее сполна. По утрам не надо вскакивать под вопли будильника и полусонной тащиться на работу, никаких завалов и крайних сроков. Красота!

Истома напоминала дурманящий водоворот — сопротивляться ей не было ни сил, ни желания. Голова кружилась то ли от жары, то ли от безмятежного счастья. Плеск воды совсем рядом, шаги. Тень закрыла солнце, она встретилась с ним взглядом и улыбнулась, а он опустился рядом с ней и медленно провел пальцами по ее ноге — от щиколотки к бедру. Прохладная от воды кожа вспыхнула под его прикосновениями, и Ульяна уже не знала, где заканчивается реальность и начинается вымысел. Она терялась в его глазах и откровенных ласках, сходила с ума от нежности и желания.

— … твою! Тебя что, за ручку к нему отвести и показать, как дела делаются?

Оглушенная и растерянная, Ульяна приподнялась на локтях. Стас стоял у края бассейна, спиной к ней. Похоже, кому-то из его подчиненных не повезло ошибиться: категоричную требовательность к себе он переносил и на всех остальных.

— Да! Да, чтоб тебя! Если ты такой недоумок, надо было звонить мне, — пауза. — И два, и в три часа ночи!

Он не заметил, что она проснулась — прошелся вдоль бассейна и свернул за дом, а Ульяна села на шезлонге и обхватила себя руками. Кожа все еще пылала от ласк, возбуждение отзывалось внутри мучительно-сладкой тяжестью. Странный, будоражащий сон: яхта, покачивающаяся на волнах, и она, кусающая соленые губы от наслаждения. Но самое странное заключалось не в этом.

Мужчина, с которым она занималась во сне любовью, не был Стасом.

***

Выкинуть образ из головы не получилось. Ульяна пыталась себя убедить, что это всего лишь сон, но выходило из рук вон плохо. Стас сказал, что у него выбраться в ближайшие несколько часов не получится, поэтому после обеда она вызвала такси и сбежала к океану, радуясь возможности побыть в одиночестве и привести в порядок свои мысли. Волн здесь почти не было, бирюзовую воду рассекали только лодочки, водные мотоциклы и катера с водными аттракционами для туристов. Возможно, именно поэтому здесь было много семейных с детьми. Последние с визгами плескались у берега, носились мимо шезлонгов и временами отвлекали от наваждения сна и чувства вины. С какой радости ей вообще такое снится?!

Стас не был ее первым мужчиной, но рядом с ним она никогда не задумывалась о других. Несмотря на все, что говорят про пары, которые долго живут вместе и охлаждение, он ее по-прежнему волновал. Ей нравилось, как светлеют его глаза после оргазма, и то, как он произносит ее имя. Сейчас у них действительно все шло хорошо: каждое утро начиналось с поцелуя и завтрака в постель, а вечер заканчивался приятными моментами близости. Впрочем, это был скорее приятный бонус к отпуску, потому что относительно недавно — аккурат до того случая, когда они возвращались от Вадима и Виолетты, все было совсем по-другому.

Стас любил достаточно жесткий секс без прелюдий, а попытки поговорить о том, что это не всегда приятно, сводились к «комплиментам»: мол, все дело в ней и ее скованности. Но сейчас он будто задался целью наверстать упущенное за все время. Они не могли насытиться друг другом, и тут ни с того ни с сего — такое. Больше того, по какой-то необъяснимой причине Ульяна была уверена, что где-то уже встречала этого мужчину, что он не менее реален чем все, что ее окружает. Она пыталась вспомнить где именно, но не могла. Высокий, темноволосый и смуглый, похож на кинозвезду или бизнесмена с обложки «Форбс». С какой радости он затесался в ее весьма откровенные сексуальные фантазии? Вспоминая взгляд темных глаз, Ульяна почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она замотала головой, стараясь избавиться от навязчивого видения, и бросилась к океану.

Вода немного охладила и помогла отвлечься, а после Ульяна уткнулась в книгу и не остановилась, пока не перевернула последнюю страницу. Солнце уже почти село, в тени под соломенным зонтиком даже стало немного прохладно. Она смотрела на расцвеченное всеми оттенками лилового небо, на отражение огненного диска в зеркальной полосе прибоя и на перламутр набегающих на берег волн. Концовка романа окончательно выбила ее из колеи. Плакать Ульяна не умела, но сейчас была к этому близка, как никогда.

— Изменяешь мне, — голос Стаса раздался совсем рядом, она вздрогнула и подняла на него удивленный взгляд.

— С книгой, — пояснила он. — Я скучал.

Легкая светлая рубашка и брюки, слегка вьющиеся волосы растрепал ветер, на губах играет улыбка. Вдали от своей работы он становился на удивление уязвимым. И настоящим. Немного вспыльчивым, вздорным, зацикленным на себе, но внимательным, а когда не был занят, даже заботливым. Иногда ей казалось, что Стас знает о ней больше, чем она сама.

— Как ты узнал, что я здесь?

Ульяна собиралась в другое место, но потом решила, что обидно будет, если все-таки разыграются волны.

— Я не нашел тебя на ближайшем пляже, и… — он подошел ближе и опустился на корточки рядом с ней. — Вспомнил, что тебе понравилось здесь.

На сердце стало тепло. Они приезжали сюда в первый день отдыха, и она не раз говорила, что хотела бы побывать здесь снова. Изо всех людей на планете она в последнюю очередь назвала бы романтиком Стаса, но сегодня ему удалось ее удивить.

— Невероятно.

— Я помню обо всем, что касается тебя.

Ульяна улыбнулась, а он достал из кармана голубую бархатную коробочку, открыл ее и неловко встал на одно колено. Подготовиться к такому нельзя, оно просто происходит, поэтому сейчас она просто смотрела на него, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

— Солнц, — Стас достал кольцо и взял ее за руку, — выходи за меня.

Ульяна смотрела на него расширившимися глазами и молчала, зато передумать успела много чего. В частности, о том, что никогда не пыталась представить, как это произойдет. О том, что она знает его каких-то два года. Разве этого достаточно, чтобы понять, хочешь ли ты связать свою жизнь с человеком навсегда? Наверное, достаточно, но тогда почему она не чувствует — как это там называется, бабочек в животе? Или простого тихого счастья. Ну или что там еще положено в таких ситуациях.

— Ты слышала, что я сказал? — он нахмурился.

— Да.

— И?

— А мы не слишком торопимся?

— Ты так считаешь?

— Не знаю, — Ульяна растерянно пожала плечами. — Просто… просто иногда мне кажется, что мы с тобой слишком разные.

— Разным веселее, чем похожим друг на друга до тошноты.

— Еще меня здорово напрягают головные боли. А если я сойду с ума и буду вести себя, как первая жена Рочестера?

— Тогда мне придется нанять сиделку и запереть тебя на чердаке.

— У нас нет чердака.

— В туалете?

Она не выдержала и рассмеялась, а Стас улыбнулся, надел кольцо ей на палец и поцеловал руку.

— Я счастлив.

Глава 2

Точка отсчета 2. Похищение

Санкт-Петербург, Россия. Июнь 2015 г.

— Тебе кажется, что ты давно его знаешь?

Едва слышно позвякивали стеклянные шторы, отделяющие прихожую от комнаты. В просторной квартире-студии мебели практически не было, за счет чего она смотрелась еще больше. Столешница, плита с вытяжкой, длинный диван у стены, столик, разбросанные по полу небольшие цветастые подушки, на которых они сидели — вот и вся нехитрая обстановка. Алиса предпочитала минимализм, зато убираться в такой квартире, должно быть, сплошное удовольствие.

— Угу, — чтобы скрыть смущение, Ульяна подтянула к себе стакан с апельсиновым соком, сделала несколько глотков. Рассказывать об эротической составляющей она не стала, иначе сгорела бы со стыда. Темноволосый незнакомец появлялся в ее грезах с завидной регулярностью: после возвращения ей постоянно снилась яхта и загадочный брюнет. Она не знала даже его имени, но во сне он был самым родным и близким. Все бы ничего, но она собиралась замуж. Поэтому заевшая фантазия о каком-то несуществующем принце немного волновала. Если не сказать больше.

— Странно, что ты видишь наше время. Причем постоянно одно и то же, — Алиса потянулась и расправила плечи. Ее осанке могли позавидовать многие. Миниатюрная и темноглазая, она всегда держалась идеально прямо — следствие постоянной практики йоги.

— Странно, что я вообще это вижу, — с нервным смешком отозвалась Ульяна, — у меня свадьба в конце лета.

— На откат к прошлой жизни не очень похоже.

— Шубина, ты же знаешь, я в такое не верю.

— Не верь себе на здоровье, все равно это не твой случай. Может статься, ты просто не хочешь выходить за Зиновьева.

Ульяна нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Не смешно.

— А я не шучу.

Подруга невозмутимо пожала плечами: они со Стасом существовали в параллельных вселенных, которым не дано пересечься. После переезда в Петербург Ульяна начала заниматься йогой, и ей попалась первоклассная наставница — Алиса Шубина. По-настоящему увлеченная любимым делом и вдохновляющая других. Ульяна не просто ходила к ней на занятия, она с жадностью впитывала все, что касается практик. Стас ее энтузиазма не разделял. Считал, что йога — бесполезная трата времени и денег, никакой пользы не приносит, а некоторые инструкторы еще и забивают головы всякой просветленной ерундой. Первый случай, когда между ними возникло серьезное напряжение, готовое вот-вот перерасти в ссору. После нескольких ожесточенных перепалок нашелся компромисс — фитнес-центр, куда Стас первое время даже ходил вместе с ней. Йога ушла, но Алиса, к счастью, осталась.

— Одинцова, это подсказка твоего подсознания. Только ты сама можешь понять, откуда у этих снов ноги растут. Возможно, у тебя стоял какой-то якорь, он и спровоцировал первый сон.

Когда подруга переключалась на свои эзотерические и психологические мотивы, понять ее становилось сложно.

— Что такое якорь?

— Музыка. Запах. Ощущение. Самые яркие моменты нашей жизни связаны с каким-то якорем. Например, когда в настоящем слышишь песню, под которую танцевала со своим первым парнем, ты будто оказываешься в том времени и испытываешь те же самые чувства.

Ульяна попыталась вспомнить, что такого могла услышать или почувствовать в тот день, но в голову ничего не приходило. Она лежала на шезлонге, ветер сдувал с кожи капли воды… После такого могла присниться разве что первая поездка в Сочи с родителями. Ей было десять лет, тогда Ульяна в первый раз увидела море — одно из самых ярких воспоминаний детства!

— Как все сложно-то.

— Чистейшей воды психология. Обычно идет отсылка к твоему прошлому, а у тебя это вылилось в такой интересный момент.

— Интереснее не придумаешь. Стой… ты говоришь о прошлом, но я же его никогда раньше не встречала!

— Может, он играл в какой-нибудь группе? Ты все свои постеры на стене помнишь?

— Мне не разрешали их вешать из-за ремонта.

Да и не похож он на музыканта, тем более из молодежной группы. Скорее, на… архитектора.

«Архитектор» пришел в голову непонятно откуда, и Ульяна поспешно отмахнулась от этой мысли. Не хватало еще биографию для несуществующего человека сочинять.

— Странно, — Алиса задумчиво посмотрела на нее и потерла подбородок. — Судя по твоим дежавю и снам, это не стоит оставлять без внимания. Если хочешь, мы можем попробовать гипноз.

— А это поможет?

— Мы раскроем твое подсознание, где хранится все самое сокровенное. Так что… думаю, да.

— Почему бы и нет, — Ульяна не особо верила в успех, но если есть хоть малейший шанс, однозначно стоит пробовать. Хотелось бы разобраться с этим до свадьбы.

— Значит, выходишь за Зиновьева.

— Похоже на то, — она улыбнулась.

Иногда Ульяна и сама не верила в то, что это случится. Их маленькое романтическое приключение на Шри-Ланке там и осталось, вместе с нежностью и теплом. В Петербурге по-прежнему шли дожди, Стас снова большую часть времени проводил на работе, а их отношения вернулось на круги своя. Не раз и не два у нее возникало ощущение, что он успокоился, едва надев кольцо на ее палец. Как будто флажок поставил: «Моя».

Когда она задумывалась о том, что будет после свадьбы, в голову почему-то приходила Виолетта. Самодовольство и стремление Стаса все контролировать будут расти вместе с его доходами. Она превратится в домохозяйку, у которой будет три заботы: добраться до салона красоты, проверить, как убрались горничные и проследить, чтобы сын или дочь не досаждали отцу в редкие часы его присутствия. Будут жить то лучше, то хуже, но в целом как все. Близость окончательно сойдет на нет и будет измеряться в количестве роз в букетах, карат в камнях или убранстве номеров пятизвездочных отелей. Впрочем, вряд ли они будут путешествовать вместе.

От такой перспективы стало тошно. И страшно. Почему-то сейчас ей показалось, что она упускает что-то невероятно важное, ту самую частицу, которая делает человека живым и по-настоящему счастливым. Ульяна где-то читала, что такое бывает у всех невест. Предсвадебный мандраж, вот что это такое.

Переливчато пиликнул мобильный. Смс от Стаса гласило: «Буду около часа ночи. Не скучай».

Его привычка уточнять время тоже казалась Ульяне забавной, но только не сегодня. Потому что сегодня был вечер пятницы, и она надеялась, что получится вместе прогуляться. А еще потому, что в последнюю неделю они виделись исключительно урывками.

— А давай сегодня на тренировку, — предложила Алиса. Будто мысли ее прочитала: сидеть весь вечер перед телевизором не хотелось, а для следующей книги из списка было не самое подходящее настроение.

— Я успею? Мне нужно взять из дома одежду.

— Чего мы тогда расселись? Поехали!

***

Алиса предлагала подвезти ее до дома, но Ульяна отказалась: несмотря на затянувшие небо тучи и мелкую морось, хотелось гулять до утра, кружиться под дождем, раскинув руки и делать всякие глупости. После йоги во всем теле чувствовалась легкость, небывалый прилив сил — восторг, забытое ощущение, будто ожила и очнулась от затяжного сна. Даже голова в кои-то веки не болела, хотя именно из-за этого она окончательно забросила спорт по рекомендациям врачей.

Ульяна поехала в центр и бродила по Дворцовой набережной, вглядываясь в покачивающееся на волнах отражение города. Она жила здесь уже три года, но какое место занимал Петербург в ее сердце?.. Город, в котором кипит жизнь: не похожая на жесткий московский ритм, но непривычно оживленная после вальяжной расслабленности Волгограда. Когда она только переехала, белые ночи казались ей чем-то невероятным. Сумерки, которые так и не переходят в темноту, а ближе к утру расцветают красками рассвета — есть в этом что-то от волшебства. Она бесповоротно влюбилась в многочисленные каналы, небольшие мостики над ними и огромные разводные мосты над Невой — то обманчиво играющей бликами на поверхности воды, то суровой, с мрачными бурунами, стремящейся слиться с нависшим над ней низким темно-сером небом.

Ульяна изучила каждое здание на Невском, облазила весь центр, все музеи и дворцы — от Екатерининского и до Петергофа. Стрелка Васильевского и Заячий остров, многочисленные парки, а особенно — парк Трехсотлетия Санкт-Петербурга, стали любимыми местами. Она готова была наслаждаться красотами города двадцать четыре часа в сутки, но Стас ее энтузиазма не разделял. Должно быть, для того, кто родился и вырос здесь, все воспринимается совершенно иначе.

У Петербурга была и обратная сторона — пронизывающие ледяные ветра и холод, от которого зуб на зуб не попадал. Высокая влажность делала даже самый легкий морозец обжигающим, что уж говорить о серьезных минусах. И все же Ульяна любила его. Любила не меньше, чем родной город, знакомый с детства.

До возвращения Стаса еще оставалось два часа, поэтому домой она шла пешком. Троицкий мост гудел под ногами, и Ульяна улыбалась. Сердце пело, давно уже у нее не было такого хорошего настроения. По освещенному проспекту мчались машины, людей становилось все меньше — усиливался дождь. Шелест покрышек по асфальту, разлетающиеся блестки брызг. Она раскрыла зонт и зашагала быстрее. Насколько же все здесь стало для нее родным!

У обочины резко затормозила машина, хлопнула дверца.

— Ульяна Валерьевна!

Направляющегося к ней мужчину Ульяна видела впервые. Невысокий, и коренастый, он слегка прихрамывал на одну ногу.

— Станислав Владимирович попал в серьезную аварию, — мужчина остановился рядом, — я его новый водитель, меня просили привезти вас в больницу как можно скорее.

Сердце билось гулкими, сильными ударами, стало трудно дышать, краски померкли. Мир сжался до крохотной точки бездействия, в которой находилась она, а потом растянулся вдоль улицы, отражаясь в мокром перевернутом зазеркалье.

— Что с ним?!

Тот развел руками и опустил глаза.

— Врачи все расскажут.

Первое оцепенение отпустило, и она бросилась к машине. В голове билась одна-единственная мысль: «Успеть, успеть, успеть…» Если она подумает о чем-нибудь еще, просто сойдет с ума.

Мужчина взял у нее зонт и распахнул дверцу, Ульяна шагнула вперед и замерла.

— Постойте. Как вы меня нашли?

Тут только она поняла, что на улице, кроме них двоих, поблизости больше никого. Проезжающие машины не в счет. Водитель едва слышно выругался, но крикнуть Ульяна не успела: что-то ударило в грудь с такой силой, словно она оказалась на пути ураганного ветра. Перед глазами замелькали искры, а потом пришла темнота.

***

Попытка поднять голову оборвалась ослепительной болью, пронзившей виски, и Ульяна решила не повторять своей ошибки. По крайней мере, так резко. Руки и ноги, с силой стянутые веревками, напоминали бесполезные придатки к телу. Когда под закрытыми веками перестали плавать разноцветные пятна, все-таки приоткрыла глаза. Она сидела в грязной прокуренной комнате, привязанная к стулу. Вокруг царил полумрак, окно закрывали засиженные мухами пыльные вертикальные жалюзи. Стянутые скотчем пересохшие губы невыносимо пекло.

Вместе с реальностью навалилось и осознание того, что с ней произошло. Похититель знал ее имя, и следил за ней, должно быть, от самого дома — ведь она столько бродила по городу после тренировки! Он рассчитывал, что она добровольно сядет в машину, а когда не вышло, использовал какой-то необычный прием из боевых искусств: Ульяна даже понять ничего не успела.

По спине заструился холодный липкий пот, сердце забилось часто-часто, дыхание перехватило. Стараясь справиться с противной мелкой дрожью, сотрясавшей все тело, она принялась сжимать и разжимать пальцы, бессильно цепляясь за стул. Сделать глубокий вдох не получалось, выходили только судорожные урывки. Слез не было, но страх встал поперек горла, колотился бешеным пульсом в висках, собирался льдом на кончиках пальцев и грозил вот-вот перерасти в истерику.

За дверью раздались голоса, послышались шаги, и Ульяна уронила голову на грудь. Она не была уверена, что готова встретиться с похитителем лицом к лицу. Начать голосить, как чихуахуа, увидевшая ротвейлера, и получить по лицу — не лучший вариант.

Вошедшие в комнату остановились прямо рядом с ней.

— До сих пор без сознания? — незнакомый мужской голос, резкий и неприятный. Ее схватили за подбородок, вздернули голову. — Зачем было силу использовать?

— Я не виноват, что она вопросы задавать начала, — прозвучало заискивающе. Обладателя этого баритона Ульяна знала, он представился водителем Стаса и запихнул в машину.

— Не виноват, — передразнил первый, — думать надо! И желательно не задницей.

Мужчина разжал пальцы и отошел в сторону. Сидеть с запрокинутой головой было неприятно, но Ульяна замерла. Не хватало еще выдать себя неосторожным движением.

— Нашатырь принести? — залебезил вчерашний похититель.

— Позже. Звонить пока рано, пусть Стасик понервничает.

Она с трудом удержалась, чтобы не распахнуть глаза в немом изумлении. Сердце заколотилось, как птица о прутья клетки, но теперь уже по другой причине. Ее похитили из-за Стаса?! У него не самый легкий характер, но кому он умудрился насолить? Насолить настолько, что довел до такого? Мысли о нем немного отрезвили, даже страх отступил на второй план. Несколько месяцев назад его пригласили на должность генерального директора крупной финансовой компании. Наверняка не он один претендовал на этот пост и кому-то перешел дорогу. Вот только непонятно, почему похитители так долго ждали. Если его хотели заставить отказаться, это стоило сделать сразу. Или дело в другом?

Дверь захлопнулась, шаги похитителей стихли, и Ульяна рискнула снова открыть глаза. Мог ли Стас проворачивать какие-нибудь махинации? Нет, это на него не похоже. Большего поборника справедливости сложно даже представить, он же принципиальный до кончиков ногтей. Скорее наоборот, отказался кому-то помогать проворачиваться свои грязные делишки.

Потрясение понемногу отступало, животный страх уступил место тревоге за него. Противный холодок ужаса змеей скользнул вдоль позвоночника, подбираясь к сердцу. Некстати вспомнилось, как бабушка, наслушавшись вечерних новостей, рассказывала всякие ужастики про похищенных людей, жертв вымогателей и бандитов. В кино и книгах было не проще: от свидетелей предпочитали избавляться. Ульяна содрогнулась, представив, что ожидает их со Стасом.

Минуты растянулись на часы, или же она окончательно потеряла счет времени. Пробовала шевелить руками, чтобы ослабить веревки, но продвигалось это занятие медленно. Они нещадно впивались в запястья и предплечья, приходилось делать перерывы, чтобы немного унять боль. Невыносимо хотелось пить и в туалет, а еще больше — закрыть глаза и проснуться дома, рядом со Стасом. Обнаружить, что это всего лишь очередной идиотский сон, которыми ее в последнее время заваливало подсознание.

Она так увлеклась очередной попыткой освободиться, что не заметила шаги и вздрогнула, когда дверь распахнулась. Мужчина бросил на нее жесткий взгляд, от которого Ульяне захотелось стать совсем маленькой и заползти под кровать. Проблема заключалась в том, что кровати не было, а она оставалась привязанной к стулу.

— Так-так-так, — он подошел, оперся о колени и оказался с ней лицом к лицу, — что тут у нас? Изображаем героиню? Бежать собралась?

Знакомый голос, вместе с похитителем приходил этот мужчина. Ей не понравилась его усмешка. А еще не понравились глаза: холодные, злые. От этого взгляда Ульяну бросило в дрожь, она подалась назад и невольно вжалась в спинку, хотя казалось, сильнее некуда. Тот выпрямился, а потом резко сорвал с ее губ скотч. Она вскрикнула и судорожно вздохнула.

— Не вздумай верещать, — резко произнес он. — Давай-ка лучше поговорим.

Мужчина был высоким — гораздо выше «водителя», массивным и широким в плечах. Такому ничего не стоит свернуть человеку шею, как цыпленку. Почему-то подумалось, что он это уже делал, но Ульяна спряталась от этой мысли за остатками хваленой выдержки. Таким людям нельзя показывать слабость, а еще их нельзя злить. Поэтому она молча кивнула.

— А ты и правда умная девочка, — мужчина подтянул поближе грязный табурет, смахнул с него засохшие крошки и сел, — скоро мы будем звонить твоему женишку. Мне нужно, чтобы ты очень проникновенно попросила его сделать то, о чем мы договорились. Иначе тебе будет очень больно.

Договорились?! У Стаса и этих людей не может быть ничего общего!

Видимо, он прочел на ее лице замешательство, потому что развязно ухмыльнулся.

— Женишок тебе ничего не рассказывал о нашей маленькой просьбе? Всего ничего надо было сделать, но он заупрямился. Из-за него ты тут сейчас сидишь.

Он положил руку ей на колено, провел лапищей по ноге, задирая юбку, и Ульяну передернуло от отвращения. Инстинкт самосохранения дал сбой.

— Вы меня с кем-то путаете, — она даже не представляла, что ее голос может звучать настолько язвительно, — Стас таких обходил стороной.

Щека вспыхнула огнем, а голова мотнулась назад — рука у мужчины была тяжелая.

— Первый минус в твое дело, лапуля. А теперь вернемся к нашему вопросу. В школе читала стихи с выражением?

Странно, но страх испарился. Возможно, пощечина окончательно привела ее в чувство: Ульяна поняла, что терять ей особо нечего и взглянула на него с яростью.

— Я не стану вам помогать.

Неожиданно тот расхохотался. Смех у него был громкий и отвратительный — должно быть, такие звуки издает хряк, вдоволь навалявшийся в грязи.

— Смелая. Люблю таких, — произнес он, с силой сжимая ее ногу так, что она зашипела от боли, — будешь, Уля, будешь. Потому что когда я говорил про боль, я не шутил.

Мужчина достал из кармана зажигалку и поднес к самому ее лицу. Она не пошевелилась, хотя сердце ухнуло в пятки, а желудок скрутило в приступе тошноты. Не отрываясь, Ульяна смотрела, как он крутит колесико. Потом раздался легкий щелчок, рядом с виском полыхнул язычок пламени.

— Огня боятся все, — ухмыльнулся он. — Инстинкт.

С зажигалкой произошло нечто странное. Пламя отделилось от нее и взмыло ввысь крохотным ярким пером. Она не могла его видеть, но чувствовала жар в опасной близости от растрепанной шевелюры. От этого ощущения волосы на голове шевелились. В горле пересохло еще больше, а язык прилип к небу. Можно было предположить, что она сошла с ума, но сидящий перед ней мужчина был реален. Равно как и витающий над макушкой огонек.

— Что… — внезапно осипшим голосом вытолкнула она. — Как вы это делаете? Кто вы…

Договорить не успела — за стеной что-то звучно громыхнуло. Мужчина выругался и вскочил, пламя крохотной шаровой молнией метнулось в сторону, погасло. Послышались вопли, чей-то отборный мат, содрогнулись стены. Дощатый пол заходил ходуном, вспучились старые обои, с потолка посыпалась пыль и паутина, словно дом оказался в эпицентре землетрясения. Дверь с силой сорвалась с петель, пролетела через комнату и врезалась прямо в окно, срывая шторы. Послышался звон битого стекла, а в следующее мгновение снова полыхнул огонек зажигалки, разрастаясь и превращаясь в пламенный смерч. Человек, возникший в дверном проеме, не превратился в живой факел только потому, что на нем был защитный костюм. Перед глазами замелькали искры, разрастаясь безумным фейерверком. Ульяна почувствовала, что путы ослабли и сжалась в комочек.

Выстрел, вой совсем рядом, огненный поток иссяк. Широко раскрытыми глазами она смотрела, как мужчина с рычанием зажимал пробитую пулей ногу, как в комнату вбежали люди в огнеупорной одежде, и как на бандите защелкнули странные тяжелые наручники. Только после этого, все, как по команде сняли верх, один из спасателей бросился к ней.

— Все в порядке?.. С вами все в порядке?

Ноги и руки казались ватными и противно дрожали. Ульяна не чувствовала боли в растертых запястьях и не сразу поняла, что обращаются к ней. По щеке скользнула липкая нить паутины, она затравленно обернулась и поняла, что сидит в углу, обхватив колени. Стул по-прежнему стоял чуть поодаль, рядом валялись бесполезные веревки. Как это произошло?!

Она сдавленно хихикнула, а мужчина наклонился ниже и подхватил ее под локти, помог подняться.

— Осторожно, вот так. Обопритесь на мою руку.

Ульяна автоматически подчинилась, пошатнулась, но благодаря поддержке удержалась на ногах. Как шли через замызганную убитую квартиру, она помнила смутно. Как спускались по лестнице — тоже. По всему выходило, что держали ее в обычном многоквартирном доме. Разум отметил этот факт равнодушно, как нечто незначительное. Из-за одной из дверей выглянула любопытная старушка, такая обязательно должна быть в каждой парадной.

— Сынок, в сорок восьмой пожар был?

— Да, — сдержанно отозвался ее провожатый.

— И немудрено! Я ведь не раз в полицию звонила, там постоянно какие-то наркоманы отирались…

— Закройте дверь, пожалуйста, — старушку оттеснил в недра ее квартиры второй мужчина. — Володь, отвезешь девушку? Возьми мою машину, мы пока здесь разберемся.

— Вы все проверьте, а то я слышала, что остаются очаги возгорания… — голос всезнающей бабушки потонул в треске бесцеремонно захлопнутой двери.

— Отвезете меня? Куда? — слабо поинтересовалась Ульяна. Несмотря на то, что ее поддерживали под локоть, второй рукой она цеплялась за перила — для страховки.

— Вам все объяснят.

— Что?

Ответа на свой вопрос она не получила. Утренняя прохлада ударила в лицо, опьяняя. Запах дождя сейчас казался самым сладким ароматом на свете. Обычный дворик в спальном районе — спортивная площадка, чуть поодаль — качели, горка и разрисованные грибки. Разве что пожарная машина и протянутый к подъезду шланг немного выделялись на фоне слишком простой, но такой прекрасной картины. Она смотрела так, будто видела все это впервые. Смотрела и не могла насмотреться. На небо, затянутое серыми тучами. На деревья и струны дождя, прошивающие лужи насквозь, на разломанный с края поребрик. Ульяна с силой сжала запястье мужчины, и на мгновение ей показалось, что она наконец-то плачет — но нет, это были всего лишь капли.

Пока они шли к припаркованному «Лэнд Крузеру», во двор, несмотря на раннее утро, уже высыпали жильцы. Они что-то гомонили на множество голосов, но Ульяна не вслушивалась. Запоздало произнесла:

— Телефон… У меня в сумке телефон. Надо позвонить Стасу, он с ума сходит…

— Об этом не беспокойтесь.

Она согласно кивнула, хотя и не поняла, почему. Негромко пискнула сигнализация, к горлу подкатила тошнота, голова закружилась. Мерзкий шум в ушах, боль и необъяснимая слабость накатили внезапно — совсем как во время страшного приступа в отеле.

«Пожалуйста, только не снова… Нет…»

Мужчина открыл перед ней дверь и отпустил ее локоть.

— Садитесь.

Ульяна послушно наклонилась вперед и провалилась в темноту.

Глава 3

Точка отсчета 3. Сэм

— Я бы не стала беспокоить вас по пустякам, — вместо приветствия заявила Виктория Краснова, глава филиала Новой Полиции Санкт-Петербурга. — Дело более чем необычное.

Темноволосая, подтянутая и стройная: ее можно было назвать привлекательной, только Сэм ценил в женщинах женственность, а высокий пост Краснова занимала не за красивые глаза. Резкая, волевая, она привыкла руководить и со всем справляться самостоятельно. То, что она решила обратиться за помощью — уже из ряда вон.

— Зиновьев появился в филиале поздней ночью. Явился как к себе домой, — за усмешкой Краснова пыталась скрыть замешательство.

Новая Полиция — организация, созданная два года назад под его чутким руководством, не была достоянием широкой общественности. Основной возложенной на нее задачей было поддержание порядка в мире пробужденных. Так называли людей, в которых начали просыпаться способности: управление стихиями, иллюзии, преобразование материи, создание зелий и заклинаний. Некоторые из них, ослепленные своей уникальностью и неожиданно свалившимися талантами, вовсю пользовались своей безнаказанностью.

— И как он это объяснил?

— По его словам, он может управлять временем.

Только чувство такта и выдержка заставили удержаться от восклицания: «Что за чушь!» Если это и была шутка, то очень неудачная. Видимо, недоверие все-таки проскользнуло во взгляде, потому что Виктория поджала губы и добавила:

— Он сослался на вас.

Сэм приподнял бровь. Его имя знали немногие, если не сказать единицы. То, что другие называли волшебством, фантастикой, паранормальными явлениями, для него было обыденностью. В мире, границы которого значительно шире представлений обычного человека, где сложно чему-либо удивляться, потому что даже самая невероятная вещь объяснима, Красновой все-таки удалось его заинтриговать.

Пока они шли по коридору в сторону допросной, Виктория успела немного рассказать о человеке, ради которого он спешно приехал в Россию. Станислав Зиновьев утверждал, что его шантажировали пробужденные стихийники. Ими оказались братья Быстрицкие, след которых Новая Полиция в прошлом году потеряла под Омском. Подозреваемые сейчас находились под стражей. На их счету были многочисленные грабежи и вымогательство, насилие и убийства, в том числе с помощью огненной стихии.

Сэм вошел в допросную и поморщился. В стены была впаяна клетка из особого металла, который подавлял силу, рядом с ним любой пробужденный был не опасней обычного человека. Близость металла ему доводилось чувствовать, и не раз, но к такому невозможно привыкнуть, словно ныряешь под воду. Он глубоко вздохнул и встретил взгляд Станислава.

— Я заждался, мистер Шеппард.

Зиновьев говорил так, словно они знакомы, но он видел этого человека впервые. Ни ростом, ни внешностью тот не мог похвастаться, тем не менее в его глазах застыли уверенность и спокойствие.

— Мы знакомы?

Сэм отодвинул стул для Виктории, сам устроился на соседнем.

— Можно и так сказать. Вы просили меня помочь с происшествием, которое наделало много шума. Точнее, наделает через… — Зиновьев посмотрел на часы и нахмурился. — Пять дней, восемнадцать часов, десять минут сорок три секунды. Алхимическая бомба, теракт в Москве. Много крови, суета, лишние вопросы.

История звучала как рассказ сумасшедшего или дурная шутка. Но ее можно легко проверить, о чем они оба прекрасно знают.

Значит ли это, что…

— Вы утверждаете, что побывали в будущем? — Сэм старался осторожно подбирать слова: они впервые столкнулись с таким даром, но это не значит, что его не существует. К недоверию и раздражению теперь примешивалось любопытство.

— Не совсем. Я управляю временем, — кивнул Станислав. — Могу замедлить его или ускорить. Привести в любую нужную точку. Но того, что было, не помнит никто. Кроме меня.

Любой человек на его месте волновался бы, оказавшись в допросной, но не Зиновьев. Ни страха, ни даже легкого беспокойства: он знал, о чем говорит. Краснова пожала плечами, но в ее взгляде Сэм уловил тревогу и настороженность. Если Зиновьев говорит правду, перед ними обладатель действительно уникальной способности. Опасной способности. Единственный в своем роде. В Полицию часто попадали стихийники, те, кто управлял огнем или ветром, реже — архитекторы, алхимики или иллюзионисты. Для них действовал стандартный протокол: тестирование, инструктаж, первичное обучение при филиале. Но что делать с тем, чей дар сам по себе угроза? Хотя бы потому, что о нем ничего не известно.

— Я попросил вас использовать силу, чтобы предотвратить трагедию?

— Да. Все произошло на Красной площади, в День России. Они основательно подготовились — толпа, пресса, все такое. Вы их поймали, конечно же, но от Красной площади осталась воронка, а от тех, кто там оказался…

— Назовите имена.

— Дина Бодрова, русская, тридцать четыре года, стихийница, управляет водой. Исикава Дайки, японец, двадцать шесть лет, огненный. Он остановится в хостеле на Покровском, она — в Кузьминках.

Станислав задумчиво посмотрел на Викторию, и добавил:

— Чуть не забыл. Они передавали привет от Милы Аверс.

Краснова напряглась и крепче сжала папку с досье. Аверс успела отметиться в истории Нового мира, как сильная стихийница и террористка. Она собирала вокруг себя талантливых пробужденных с целью подорвать устои Нового мира. Мила погибла раньше, чем они вышли на ее окружение, после концов найти не удалось. Неужели им наконец-то представился шанс? Краснова свяжется с Московским филиалом, преступники не успеют на собственное представление. Вот так просто?

Сэм перехватил вопросительный взгляд Виктории, кивнул, та поднялась и поспешно вышла.

Какое-то время он молча изучал сидящего напротив: уверенность не показная, держится прямо, взгляд не прячет. Резкий волевой подбородок — привык командовать и получать то, что хочет. Так или иначе.

Станислав молчал, смотрел расслабленно, как будто давно увидел и узнал все, что ему надо.

— Когда вы открыли дар?

— Полгода назад. Подумал, что схожу с ума, но лучше бы сошел.

Зиновьев усмехнулся.

— Я не всегда могу это контролировать, мистер Шеппард. Вначале и вовсе «прыгал» назад во времени, когда злился. Потом стало получаться делать это по желанию.

Звучит правдоподобно. Станислав самостоятельно учился управлению даром, поэтому неудивительно, что способности сбоили. Искренность обычно располагает, но сейчас откровения не вызывали ничего, кроме раздражения. Он сам не понимал, почему: работать приходилось с самыми разными людьми, поэтому позволить себе такую роскошь, как эмоции, Шеппард не мог. Рядом с Зиновьевым отстраненности как не бывало. Возможно все дело было в том, что сквозь смирение во взгляде Станислава проступало превосходство.

— Как вы познакомились с Быстрицкими?

— Случайность, — Зиновьев слегка поморщился — первый признак раздражения. — Мы встретились в подпольном казино, куда я иногда заглядывал, чтобы потренироваться.

Многие пробужденные использовали дар ради наживы, поэтому Сэм ничуть не удивился.

— Я выигрывал. Не чаще, чем остальные, но возможно, у них глаз наметан. Мной заинтересовались. Прижали, когда дело дошло до правды, стали шантажировать. Хотели, чтобы я помог им сорвать куш. То, что потом будет со мной, их не интересовало.

Для большого прыжка требовалось очень много энергии и особые навыки, Станислав не мог вернуться в прошлое на несколько месяцев, чтобы стереть посещения казино и встречу с Быстрицкими. Чем дольше он сомневался, тем сильнее на него давили.

— Когда я отказался, они похитили Ульяну.

— Вашу невесту?

— Да.

— Откуда вы узнали о Новой Полиции?

— В первый раз я все-таки провернул дело, чтобы ее вытащить. И нас сцапали.

Знал ли Станислав о других делах Быстрицких? Они стали преступниками задолго до того, как обнаружили в себе способности. Мошенники и грабители со стажем, перебирались из города в город. Новая Полиция вышла на них после того, как они сожгли известного бизнесмена в его же доме, а при попытке захвата убили троих полицейских. История братьев закончится в тюрьме, из которой они не смогут сбежать, но что делать с Зиновьевым?

— Так я оказался здесь. Для вас мой дар не был тайной, за манипуляции со способностями ничего хорошего мне не светило, но вы попросили меня предотвратить акцию на Красной площади. И обещали свободу.

— Почему вы не перевели время, чтобы предотвратить похищение Ульяны?

— Говорю же, я это не всегда контролирую. Вы помогали мне, повезло, что я вообще смог зацепиться за ночь похищения.

Сэм кивнул. По сравнению с Быстрицкими, Станислав был мелким хулиганом. Гораздо больший интерес представлял его дар. Для того чтобы понять, опасен ли он, не стоит зацикливаться на его способностях, нужно видеть человека. Что он собой представляет, какой он на самом деле. Пожалуй, стоит лично переговорить с невестой Зиновьева.

Кое-что в рассказе Станислава не сходилось: оперативники сообщали о третьем преступнике. Пробужденные чувствовали всплеск чужой силы, а создание портала было сложно не заметить. Сначала они подумали об Одинцовой, но эксперт в филиале отмел это предположение: Ульяну проверяли, ее аура оказалась слишком слабой. Вряд ли в ближайшие пару лет в ней проснутся способности.

— Быстрицкие работали с кем-то еще?

Сэм пристально посмотрел на Станислава, но тот смело встретил его взгляд, и покачал головой.

— Понятия не имею. Я общался только с ними.

Зная Краснову, Зиновьева проверяли с момента появления в филиале. Значит через сутки, максимум — к вечеру воскресенья у него будет полный отчет.

— Теперь вам придется соблюдать наши правила.

— Знаю, — Зиновьев снова коротко улыбнулся, — вы уже говорили, что мне предстоит испытательный срок и постоянное наблюдение, что мне придется сотрудничать с вами на постоянной основе и отмечаться. Я согласился.

Сэм сжал зубы и поборол раздражение. Он предпочел бы не быть столь предсказуемым.

— Вас отпустят, как только поймают террористов, — напомнил он. — А пока погостите здесь.

***

В Новой Полиции существовал строгий протокол беседы с пострадавшими. Летающие предметы или взрывающиеся огни объясняли галлюцинациями под воздействием сильнодействующих препаратов. Непосвященных устраивал такой расклад: люди предпочитали обманываться, чем верить во сверхъестественное. Одинцова не стала исключением, теперь она думала, что ее накачали наркотиками. Виктория переслала ее досье и показания — о похитителях она ничего не знала, со Станиславом они жили полтора года и собирались пожениться в августе.

Из-за суеты, связанной с предстоящим терактом, об Одинцовой все забыли. Ее оставили на втором этаже, в зале для конференций. Ульяна сидела за длинным столом, который казался непозволительно большим для одной хрупкой женщины. Она завернулась в плед и дремала, положив голову на руки. При его появлении встрепенулась, едва не опрокинув пластиковый стакан с остывшим чаем.

Бледная, осунувшаяся, с россыпью едва заметных веснушек на переносице, темными кругами под глазами и густыми темно-русыми волосами, что сейчас торчали в разные стороны. Самой привлекательной чертой были ярко-синие глаза, распахнутые настолько широко, словно Ульяна ожидала вновь увидеть своих мучителей. Глядя в эти глаза, Сэм на миг позабыл зачем вообще сюда пришел и о чем хотел поговорить. В них читалось не то изумление, не то ужас. Неожиданный порыв обнять ее и развеять все страхи Сэм списал на переутомление. Равно как и то, что сердце ускорило бег.

Он поправил галстук и представился:

— Сэмюэль Шеппард.

— Ульяна Одинцова.

Ее щеки слегка порозовели.

— У вас, наверное, много вопросов.

— Я хочу домой, — тихо призналась она и обхватила себя руками.

На тонких запястьях темнели следы веревок, и Сэм с трудом подавил желание лично заняться Быстрицкими. Определенно, с ним творится что-то не то.

— Вы свободны, — неожиданно для себя произнес он и указал на дверь. — Я провожу.

Он хотел расспросить о Зиновьеве, вытащить все, что только можно, но увидел ее и передумал. Не хотел ранить еще больше. Не здесь, не сейчас, когда она только что пережила настоящий кошмар.

— Подождите, — пробормотала Ульяна. — Что будет со Стасом?

Ей рассказали только реальную часть истории — о шантаже и о том, что Зиновьев обратился к ним, чтобы ее спасти.

— Останется здесь до выяснения обстоятельств.

Она вцепилась в края пледа, прикрыла глаза. Ее смелость и выдержка восхищали — она не рыдала, не замкнулась в себе, не пыталась давить на жалость. Едва держалась на ногах, тем не менее спокойно посмотрела на него и спросила:

— Кто вы такой?

— Консультант. Меня приглашают в нестандартных ситуациях.

— Как агент ФБР в сериалах?

Он невольно улыбнулся.

— Вроде того.

— Можно мне увидеть Стаса?

Ульяна поднялась, плед сполз на пол, Сэм едва успел его подхватить.

Серая блузка, надорванная на плече, плотно обтянула грудь, а светлая юбка до колен подчеркивала длинные ноги. Высокая, хрупкая, гибкая. Не придется даже сильно наклоняться, чтобы ее поцеловать. Его словно теплой волной окатило, дыхание сбилось, все мысли вылетели из головы, осталось только жгучее желание притянуть Ульяну к себе и попробовать вкус ее губ.

— Можно, — усилием воли Сэм отогнал наваждение, взял пульт и кивнул на большой плазменный телевизор на стене. На экране высветилось множество изображений с камер наблюдения. Переключаясь между ними, он быстро нашел нужную комнату и увеличил картинку. Зиновьева перевели в камеру, он лежал на койке, закинув руки за голову.

Ульяна оперлась руками о спинку, какое-то время внимательно смотрела на монитор, потом повернулась к нему.

— Почему вы с ним как с преступником?

От мягкого упрека передернуло. Сэм не обязан был оправдываться, но почему-то ответил.

— Сейчас это скорее меры предосторожности.

— Могу я остаться с ним?

— Нет. Позвольте отвезти вас домой.

Он хотел проводить ее лично, чтобы убедиться, что она в безопасности. В какой-то миг ему показалось, что она откажется, но Ульяна кивнула. Пока спускались на парковку, она не проронила ни слова. В машине назвала адрес, закрыла глаза и задремала.

Сэм бросил на нее быстрый взгляд: сон стер с лица усталость и тревоги, сейчас она выглядела безмятежной и еще более беззащитной. Игра света мелькающих вдоль дороги фонарей подчеркнула высокие скулы и тени от длинных ресниц. Видеть женщину спящей — интимнее, чем самая чувственная близость. Он желал ее и понимал насколько это желание сейчас не к месту. Даже если отбросить все произошедшее, Ульяна собирается замуж.

К счастью, приехали быстро: офис Новой Полиции под прикрытием Частного Охранного Предприятия находился недалеко от станции Черная речка. Остановившись возле нужного дома, новой многоэтажки, он коснулся плеча Ульяны. Она тут же отпрянула, словно обожглась, непонимающе распахнула глаза — даже после сна они были большими, необычайно яркими, притягательными. Сэм смахнул наваждение, первый опустил взгляд, взял с заднего сиденья пакет и вручил ей.

— Здесь ваша сумка. Я провожу.

Пока она справлялась с ремнем безопасности, обошел автомобиль и открыл дверцу с ее стороны.

— Спасибо, — она опустила глаза и выскочила слишком поспешно. Повесила сумку на плечо, вцепилась в нее. — Дальше я как-нибудь сама. Второй раз меня уже точно никто не похитит.

На этот раз он позволил себе усмехнуться. Ульяна пыталась поскорее избавиться от него, словно боялась, что именно он хотел ее украсть. И ведь была не так далека от истины: влечение к ней заставляло его делать глупости. Одну за другой.

— Ульяна, — позвал Сэм.

Хотелось, чтобы она не прятала взгляд. Просто побыть с ней еще немного, задержать мгновение. Ненадолго потеряться в глубине ее глаз. Потом ему придется вернуться в офис, а к ней вскоре вернется жених.

Увы, она рассматривала свои туфли с таким упорством, как если бы там были начертаны все тайны мира, потом раскрыла сумку, начала в ней копаться, вытащила ключи. И тогда он сделал то, чего не собирался делать вообще: вручил ей свою визитку.

— На всякий случай.

Она сжала карточку в руке, все-таки подняла на него глаза.

— До свидания, Сэм, — мягко, негромко. В голосе никакого кокетства, но его будто обожгло.

Ульяна приложила ключ к домофону и быстро скрылась за дверью, а он еще несколько минут смотрел ей вслед, потом усмехнулся самому себе и пошел к машине. Рассчитывать на то, что она позвонит, глупо. Станислава отпустят в ближайшее время, к тому же у них наверняка подготовка к свадьбе полным ходом.

О том, что можно позвонить ей самому, Сэм старался не думать.

***

— Вы хотите его отпустить? — изумление Красновой было неподдельным. Виктория смотрела на Сэма, как на сумасшедшего, идеи которого угрожают обществу.

— Таким было условие. Он действительно нам помог.

Краснова раскрыла рот и тут же закрыла, будто в мире не осталось таких слов, чтобы выразить ее возмущение. Слова Зиновьева подтвердились, как про Быстрицких, так и про террористов. В гостинице Кузьминки был забронирован номер на имя Дины Бодровой, которая должна была приехать в понедельник — якобы в командировку. В хостеле в четверг ждали японского туриста, Исикава Дайки.

— Естественно, вы заморозите счет, куда поступали деньги из казино. Пусть регулярно отмечается в филиале, пройдет курс нашей истории.

— Но он преступник! — наконец-то выдала Краснова. — Он связался с Быстрицкими, и он управляет временем! Как только он выйдет за порог офиса, мы не сможем за ним уследить. Его способность непредсказуема. Мы ничего о ней не знаем!

Сэм сдержанно улыбнулся. Он только что вернулся с Мальты, где провел десять часов, пытаясь разыскать сведения о загадочном даре Зиновьева. Через портал, потому что время поджимало, и тратить его на перелеты было бы непозволительной роскошью. Все, что пока удалось найти — упоминания о пробужденных, которых в древности называли архитекторами времени. Они считались аномалией, поэтому информации нашлось не так много. Он скопировал данные, но пока не успел как следует изучить.

— Виктория, кое-что у меня уже есть. Остальное дело времени. Если следовать такой логике, мы с вами должны сидеть в соседних камерах. Зиновьев только начинает осваивать дар, стоит позволить ему показать себя, а не сажать на цепь. Я не прошу оставлять его без присмотра, но мы должны дать ему шанс.

— Мое слово против вашего. Понимаю. Вопрос снят.

— Поверьте, я знаю, что делаю, — ему было не до препирательств. Портал до Мальты, потом обратно в Россию, плюс почти двое суток без сна. Поразительно, что он все еще держится на ногах.

— Мне бы вашу уверенность. Мы еще наплачемся с ним, Шеппард.

— Люди лучше, чем вы думаете.

— Нет, Сэм, не лучше, — Краснова покачала головой. — Он начал с казино, но не случись ему наткнуться на Быстрицких, дальше пошел бы по головам.

— Бросьте. Каждый имеет право на ошибку. Другое дело, когда из нее не извлекают уроки. Поверьте, это сложно сделать, когда все вокруг смотрят на тебя как на злодея.

— Но как мы узнаем, что он снова воспользовался даром?

— Никак. Мы просто покажем, что доверяем ему.

Виктория хмыкнула. Выражение ее лица — сведенные брови, жесткая линия рта, явно говорило о том, что радости по поводу его решения она не испытывает. Умей Краснова читать мысли, узнала бы много всего интересного. Например, о том, что Сэм и сам не против запереть Станислава до конца его дней. И что причина тому — отнюдь не его дар.

Сдержанности, умения отметать лишнее и расставлять приоритеты Сэму было не занимать, но сумасшедшее, необъяснимое влечение к Ульяне не отпускало. При одном только воспоминании сердце билось сильнее, а фантазия рисовала откровенные картины: как она дрожит от страсти под его ласками, как обхватывает ногами его талию. Синие глаза широко распахнуты, а с губ срываются стоны наслаждения.

— Вы остаетесь, как я понимаю?

Голос Красновой отрезвил.

— Все верно.

— Вам уже приготовили квартиру. За Бодровой с завтрашнего будет установлено наблюдение, но до прибытия Дайки мы больше ничего не сможем сделать. Сейчас главное их не спугнуть.

— Держите меня в курсе.

На квартиру он отправился на такси, сил хватило только на то, чтобы снять ботинки и галстук. Сэм даже не стал опускать жалюзи и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Стоило подумать об Ульяне, как стало легче. Пожалуй, вся эта канитель с архитектором времени стоила знакомства с ней.

Снова пришлось себя одернуть: нет ничего хуже, чем смешивать дела с личной жизнью, а Ульяна — его работа. Исключительно потому, что непосредственно связана с Зиновьевым. Подобраться к архитектору времени будет нелегко, Станислав далеко не прост. Одна из немногих его слабостей, пожалуй, самая очевидная — невеста. Через нее будет проще всего узнать, чем он дышит. И ничего кроме.

На этой мысли Сэм провалился в сон.

Глава 4

Точка отсчета 4. Пузырьки

Спальня в их квартире была роскошная даже по самым взыскательным меркам: два больших окна, мебель и люстра, которые стоили целое состояние. Ульяна свернулась калачиком под одеялом, не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Она проспала почти сутки, но тупая ноющая боль в груди не унималась. Перед допросом ее осмотрел врач: повезло отделаться ушибами и «легким испугом», но на ребрах красовался огромный кровоподтек. Ульяна долго разглядывала его после того, как приняла душ, а потом позвонила Алисе и попросила приехать. Осознание того, что она могла умереть, захлестнуло с головой, оставаться одной в огромной пустой квартире было слишком страшно.

В полиции ей не сказали ровным счетом ничего, и от этого становилось еще больше не по себе. Ульяна ворочалась с боку на бок, ее то колотило в ознобе, то бросало в жар, в голову лезли сюжеты один страшнее другого: что могло случиться, если бы группа захвата не успела вовремя. Витающий над макушкой огонек и пламенный смерч тоже не шли из головы. Ее накачали психотропными веществами, но ощущения от этого не становились менее яркими. Казалось, по коже до сих пор скользит обжигающее дыхание огня. Заснуть получилось только когда приехала подруга и напоила успокаивающим настоем. Что бы она делала без Алисы…

— Проснулась? — открылась дверь, и та заглянула в комнату. — Сделать тебе чайку?

Ульяна повыше подтянула одеяло: она чувствовала себя неловко, да еще и эти следы на запястьях! Впрочем, неловко — не то слово. Неловко может быть, если ты человеку на ногу наступил. Она же позвонила Алисе и насочиняла с три короба: что ее сбила машина и что перед этим встретила на Невском мужчину из ее снов. Подруга не стала выспрашивать подробности, долго краснеть за вранье не пришлось, но сути это не меняло.

Когда он сидел напротив нее в допросной, Ульяне отчаянно хотелось то ли разрыдаться на его груди, то ли оказаться как можно дальше от этого места. К счастью, потрясение было настолько сильным, что она ничем себя не выдала. Даже когда он предложил отвезти ее домой.

— Алис, я схожу с ума.

Странности и правда сыпались как из рога изобилия. На фоне всего, что ей пришлось пережить, неожиданная встреча с парнем из царства Морфея — ерунда. И ладно бы дело было только в нем. Суровая брюнетка по имени Виктория тоже показалась знакомой, равно как и светловолосая девица, психолог, которая присутствовала на допросе и держала ее руку в своей. Вот только никого из них она знать не знала.

— Ты не ответила на вопрос. И да, тебе придется подняться, одеться и пойти со мной на кухню, потому что доставки в кровать не предусмотрено.

В этом вся Алиса! Надо признать, такой подход работал лучше, чем сюсюканье и вопросы о самочувствии, от которых расклеиваешься еще больше. Ульяна выпуталась из одеяла, искренне радуясь тому, что судьба однажды свела ее с этой потрясающей женщиной, осторожно села на постели.

— Вот и здорово. Я уж было решила, что ты останешься здесь жить, а тебе завтра на работу. У меня есть потрясающий отвар, я его из Индии привезла. На ноги поставит даже покойника.

— Мне можно и попроще… — Ульяна потянулась за халатом и скривилась от боли. Под скептическим взглядом Алисы стушевалась и добавила. — Ладно, давай его.

— Я еще овощное рагу приготовила. И вегетарианское вишневое суфле.

Вишню Ульяна любила во всех проявлениях: в пирогах, мороженом, тортах, коктейлях, желе и суфле, даже в сыром виде. Что касается вегетарианства, не сложилось. Она пробовала, но продержалась всего несколько месяцев. Наступила суровая зима, и организм упорно требовал чего-то посолидней овощей, фруктов и орехов. Сорвалась она в ресторане итальянской кухни, когда заказала себе салат с морепродуктами. Потом Стас еще долго смеялся над ее попытками «приобщиться к семейству травоядных» и к слову частенько припоминал этот позорный откат.

Сейчас же, сидя за барной стойкой, она с наслаждением уплетала рагу. У Алисы получилось просто божественно! Она добавила в них каких-то своих загадочных специй, и аромат шел на всю квартиру. Ульяна опрометчиво запихнула в себя целых две порции, и поздно вспомнила, что ее ждет еще суфле и чай. Но и от них отказаться тоже не смогла. Чай благоухал горными травами и смесью цветов, а суфле с тонкой кислинкой просто таяло во рту.

— Почему ты до сих пор не шеф-повар?

— Вот еще. Это только для своих. Что-то вроде вкусного хобби.

Ульяна кивнула и притихла. Если упорно закрывать на проблему глаза, сама по себе она не разрешится. Хотя в ее случае проблем воз и маленькая тележка.

Имя первой — Сэм Шеппард. Каким бы невероятным ни казалось случившееся, мужчина из ее снов существовал на самом деле. Она помнила запах его туалетной воды — терпкий, будоражащий аромат, и безумное желание прикоснуться к его руке. Хотелось положить голову ему на плечо, чтобы он ее обнял. Чтобы пережитый кошмар растворился в его силе и уверенности. Ульяна почувствовала, что краснеет: Стас по-прежнему в полиции, а она думает о другом.

— Вам нужно встретиться, — неожиданно заявила Алиса.

— С ума сошла?! — она спрыгнула с барного стула и направилась к мойке. Нужно срочно чем-то себя занять.

— Хочешь разобраться в том, что с тобой творится?

— Как мне поможет эта встреча? — когда Ульяна волновалась, она начинала говорить быстро и громко.

— Возможно, ты вспомнишь что-нибудь еще. Или почувствуешь.

— Что? — она открыла кран и принялась ожесточенно натирать тарелки губкой с моющим средством. — Что у меня с ним был роман в параллельном мире? Или что мне нужен психиатр?

— Одинцова, — подруга подняла руки вверх, — решать тебе. Но ты из-за него сама не своя, а он дал свой номер. Так в чем дело?

— В том, что я выхожу замуж!

— И что? Я предлагаю тебе разобраться в себе, а не бросаться в объятия незнакомца.

Едва слышно щелкнул замок, открылась входная дверь. Ульяна замерла, а потом бросилась в прихожую. Стас остановился на пороге — уставший, с потухшим взглядом. Несколько мгновений он просто молча смотрел на нее, а потом шагнул вперед, порывисто обнял и сжал с такой силой, что она вскрикнула от боли.

— Прости, — испуганно пробормотал он, отпуская. — Что у тебя болит? Я чуть с ума не сошел. Они мне говорили, что с тобой все в порядке, но…

— Все в порядке.

Ульяна провела рукой по его волосам и отстранилась. Она старалась не вспоминать о случившемся, но слова похитителя засели в памяти занозой, которую не так просто достать. Речь не о запугивании или шантаже, если дело дошло до похищения, это уже не шутки. Возможно, эту тему стоило отложить до завтра. А может быть, и на несколько дней, но Ульяна не выдержала. Когда такое случается, потрясение выбивает здравый смысл, как скачок напряжения — неисправные пробки.

— Стас, эти люди…

— Солнц, — он помрачнел, — я не имею права рассказывать.

— Знаю, — она помедлила перед тем, как продолжить. — И мне не нужны подробности. Я просто хочу понять, почему.

— Что ж… — он снял пиджак, повесил его на плечики и внимательно посмотрел на нее, — они просили меня провернуть одну крупную аферу, я отказался. Потом начались звонки с угрозами, но я даже не представлял, что они решатся на что-то серьезное.

— Ты из-за них постоянно где-то пропадал?

Стас подошел к ней, остановился напротив — близко-близко, кивнул.

— Я испугался, Солнц, и не стесняюсь об этом говорить. Испугался за тебя, понимаешь? Я ведь ничего об этих козлах не знал. Думал, если настучу на них, будет только хуже. Когда ты не вернулась домой, сразу понял: что-то не так. Обратился в полицию, но… черт, надо было сразу это сделать!

Он с силой ударил кулаком в стену, замахнулся снова, но Ульяна перехватила его руку. Можно только догадываться, что он сейчас чувствует. Будь она на его месте, поедом бы себя съела.

— Все закончилось хорошо. Давай просто об этом забудем.

— Забудем? — горько усмехнулся Стас. — Предлагаешь мне забыть, что я не смог тебя уберечь? Что из-за меня ты…

— Тсс. Это в прошлом, — Ульяна подула на его пальцы и поцеловала их. — Тебе сейчас лучше отдохнуть.

Вместо ответа он крепко прижал ее к себе и поцеловал. А потом так же резко отпустил и направился в ванную. Ульяна проводила его взглядом и прислонилась к стене. Говорить умные слова легко, на деле все гораздо сложнее. По-хорошему, стоит прислушаться к себе и просто забыть обо всем, что случилось. Или отпускаешь и живешь дальше, или тащишь этот багаж за собой до конца жизни. Вот только как такое забыть?

***

Понедельник и вторник выдались настолько суматошными, что времени думать о летающих огнях, оживших принцах и подозрительно знакомых полицейских просто не было. Правда ходить по улицам, не озираясь, не получалось. Ульяна старалась держаться подальше от обочин, а когда пришлось задержаться на работе, вызвала такси. Ночами просыпалась в холодном поту, пару раз шарахнулась от людей, попытавшихся у нее что-то спросить, дергалась, когда кто-то рядом доставал зажигалку, но в целом все шло неплохо.

В ближайшее время нужно было выкроить время, чтобы посмотреть платье, и чтобы оно совпало со свободным временем Алисы. Пока что она смутно себе представляла, какой хочет фасон, но в любом случае это должно было быть что-то не пышное. А еще — подписать приглашения, которые стопкой лежали в нижнем ящике комода. Триста пятьдесят одинаковых открыток с белоснежными цветами, кольцами и шампанским. Стасу хотелось, чтобы все было по высшему разряду.

— Зачем нам такая толпа? — Ульяна гладила его рубашку, а он нетерпеливо ходил по комнате взад и вперед. — Мне кажется, хватило бы самых близких.

Большую часть гостей Ульяна не то что не видела, просто не знала. Это были либо родственники с его стороны — седьмая вода на киселе, имена которых ему продиктовала мама, либо его коллеги, партнеры и знакомые, включая одноклассников и одногруппников, с которыми он встречался исключительно на вечерах выпускников. Он же настоял, чтобы она позвала всех своих родных — даже тех, кого последний раз видела в детстве

— Тебе кажется. У меня не то положение, чтобы я устроил тихий междусобойчик, а потом отвез тебя на Мальдивы. Ты не за сопливого менеджера замуж выходишь.

От неожиданности Ульяна чуть не уронила утюг.

— То есть мое мнение в расчет не принимается?

— Принимается. Вся свадьба будет на тебе. Оформление, подготовка. Мама будет помогать, потому что делать придется много. Ты знаешь, где мой список, от тебя нужно человек семьдесят. Справишься, надеюсь? И Солнц… давай быстрее, время!

Ульяна с трудом удержалась от смешка. С такой помощью проблем будет в десять раз больше — вкусы у них с будущей свекровью совсем разные.

— Можно я займусь этим на следующей неделе?

— А давай сразу в следующем году? Думаешь, это так быстро делается?

— А ничего, что я чуть не погибла несколько дней назад?

Стас замер и посмотрел на нее так, что она мигом почувствовала себя маленькой и глупой.

— Я думал, мы забыли.

— Забыли! — она поставила утюг. — Но Стас… то, что я не рыдаю на каждом шагу, не значит, что для меня это так легко и просто!

Он хмыкнул, подошел и погладил по щеке.

— Понимаю. Просто за нас это никто не сделает. Если бы я мог, взял бы все на себя. Но сама видишь…

Стас, разумеется, был занят допоздна: должность генерального директора — это вам не селедка под шубой, но и она работала тоже. Как назло, в такие моменты всегда наваливается все и сразу: незапланированные встречи и бесконечные совещания. Когда ты аккаунт-менеджер в маркетинговом агентстве, времени много не бывает.

Сегодня, например, ей предстояло мотаться из одного конца города в другой, и, в отличие от Стаса, не на машине с личным водителем. Об этом Ульяна говорить не стала, в последний раз яростно провела утюгом по рукаву и зацепила палец.

— Ай!

— Готово? — Стас сдернул рубашку с доски, надел, направился в ванную. Ульяна лизнула обожженный палец и пошла к шкафу — ей еще тоже собираться. А потом метаться по городу на метро и на такси. И совмещать работу и личное: например, вчера она нашла в интернете отличный салон флористики рядом с офисом одного из ключевых клиентов, и как раз собиралась туда заскочить. Хотя Стасу на это наплевать, конечно же, это такая ерунда! И вообще, мог бы подвезти до работы, ему там небольшой крюк сделать, но нет же — каждый раз одно и то же: «Возьми такси, тебе денег что ли мало?»

То, что она лишние полчаса рядом с ним хочет побыть, не считается.

Ульяна как раз выбегала из дома, на ходу запихивая в папку документы, когда мобильный отозвался проигрышем Джесси Вэйр. В последние дни ей много кто звонил, потому она даже не взглянула на дисплей.

— Добрый день.

— Здравствуйте, Ульяна. Это Сэм Шеппард.

Телефон выпал из рук. К счастью, она успела его перехватить до встречи с асфальтом, с которого его пришлось бы собирать по кусочкам. Ульяна осторожно высвободила мобильный, зажатый между папкой и бедром, посмотрела на него, как будто он мог укусить. Разговор не прервался, поэтому она осторожно поднесла трубку к уху.

— Извините, у меня телефон упал. Что-то случилось?

«У меня телефон упал. Ужас».

— Он в порядке? — судя по голосу, он улыбался. — Я бы хотел с вами встретиться.

— Я не могу. У меня свадьба.

«Что я несу?!»

— В смысле, я сейчас очень занята, — Ульяна вспомнила разговор с Алисой и добавила, — прямо сейчас.

Определенно, с ней творилось что-то неладное. Она общалась, как девочка-подросток с самым красивым парнем школы. Шубина говорила, что стоит с ним увидеться, но это дурацкая идея. Самая дурацкая идея, которую только можно себе представить!

— Один ужин. Завтра или в субботу. Я хочу поговорить с вами о Станиславе.

— О, — только и сказала Ульяна. Определенно, это была самая странная странность за всю ее жизнь. Облегчение и разочарование нахлынули одновременно, чего было больше, не знала даже она сама. — У меня получится вырваться только в районе обеда. Завтра. Вас устроит?

Суббота — точно нет. Выходные хочется провести со Стасом, а вот четверг — вполне подойдет. Если он сейчас скажет: «Нет», — на этом все и закончится.

— Вполне. Во сколько за вами заехать?

***

Этой ночью Ульяна не выспалась. Думая о предстоящей встрече, она ворочалась с боку на бок — так, что даже Стас проснулся и недовольно пробурчал, что ему завтра с утра на работу. Как будто бы ей не на работу! Она подождала, пока он заснет, а потом отправилась в гостиную — подписывать приглашения. Если не спать, так хоть время с пользой провести, а заодно лишний раз напомнить себе о том, что у нее завтра не свидание. Не свидание!

На работе все валилось из рук. Все дело было в этих дурацких снах, не иначе, это из-за них она с трудом представляла, как будет смотреть в глаза мужчине, с которым… гм… не о высоком беседовала, словом. К счастью, он ни о чем таком даже не помышлял, раз на обед согласился. Если Сэм решил пообщаться с ней лично, значит, дело с похитителями еще не закрыто? Ночью она наизусть выучила его номер телефона, помимо которого на визитке значилось: «Сэмюэль У. Шеппард, консультант», — и все. Консультант по чему? И часто ли русская полиция привлекает к сотрудничеству иностранцев? Что, если это дело гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд? Уж не о том ли он хотел с ней говорить?

После такой догадки стало и вовсе не до работы. Она смирилась с тем, что отчет сейчас не закончит, а если и закончит, то потом придется переделывать, и до обеда просто таращилась в монитор, катая колесико мышки туда-обратно, и подставляя цифры с распечаток в ячейки.

Перед выходом Ульяна полчаса приводила себя в порядок и крутилась перед зеркалом, проверяя, насколько официально выглядит. Слегка подкрасила губы — и стерла блеск салфеткой, потом снова нанесла. Чуть раньше назначенного времени она спустилась вниз, прошла через холл, улыбнулась охраннику и нырнула за карусельные двери офисного центра.

Шел мелкий дождь, и Сэм быстро шагнул к ней, заслоняя темным клетчатым зонтом от непогоды. Высокий, темноволосый и темноглазый, в строгом светло-коричневом костюме и при галстуке — все идеально в тон, единый цельный образ, он напоминал скорее наследного принца, чем современного делового человека. Было в его умении держаться — с достоинством, но без высокомерия, нечто особенное, то, что отличает от других. Его манеры и галантность Ульяна отметила еще в первый раз, и теперь не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего. Как она вообще умудрилась оказаться рядом с таким мужчиной?

— Здравствуйте, Ульяна, — искренне улыбнулся он. — Рад снова вас видеть.

— Добрый день, — она неуверенно улыбнулась.

— Прошу, — Сэм кивнул в сторону парковки и предложил руку. Сначала она хотела отказаться, но не удержалась, все-таки взяла его под локоть.

Странно. Как будто так и должно быть. Ульяна не почувствовала ни тени смущения, рядом с ним было спокойно и хорошо. Разве что от ощущения близости этого мужчины немного кружилась голова. Ульяна мысленно обругала себя последними словами и, когда Сэм открыл ей дверь, поспешно нырнула в машину.

Он выбрал небольшой, но уютный ресторан: не из тех, что безумно дорогие и пафосные, но приятный и идеальный для деловой встречи. Белоснежные скатерти, изящные светильники, зеркала в гипсовых рамах и много зелени. Их проводили к столику возле окна, и Сэм отодвинул стул для Ульяны, а сам сел напротив. Она не стала долго изучать меню, хотя здесь была великолепная средиземноморская кухня. Быстро выбрала салат, отложила папку в сторону и украдкой изучала своего спутника.

Сэм, напротив, неспешно листал страницы. Еще одна черта, отличающая его от деловых мужчин — он вел себя так, будто в его распоряжении вечность, будто ему никуда не надо спешить, и наслаждался каждой минутой.

— Вам нравится? — на его губах играла улыбка, а взгляд скользнул по ее лицу и задержался на вырезе блузки. Ну, или ей так показалось.

— Замечательный. Не думаю, что вы стали бы водить женщин в ресторан, который вам не нравится. Или стали бы, чтобы они поменьше ели и хотели побыстрее отсюда сбежать? Про женщин я не в том смысле. Простите, это была дурацкая шутка.

— До этого я не додумался, — Сэм рассмеялся. — Возьму на заметку.

Эпизод, мелькнувший у нее перед глазами, был ярким, Ульяна замерла, а Сэм все еще ждал ответа. Кажется, она только что провалилась в другую реальность, или как это еще назвать.

— Очень приятный, — осторожно сказала она.

На ее счастье, к столику подошел официант. Ульяна готова была сквозь землю провалиться, она назвала свой салат и закрыла пылающее лицо ладонями. Должно быть, со стороны это смотрится совсем странно: когда женщина зависает как робот, у которого сбилась программа.

Сэм смотрел внимательно, но не стал расспрашивать. Продиктовал официанту заказ и повернулся к ней.

— Я предпочитаю домашнюю кухню, но в командировках часто не хватает времени на что-то сложнее яичницы и сэндвичей.

Он отлично говорил по-русски, несмотря на легкий акцент: мягкость произношения в сочетании с его низким голосом наводили на отнюдь не деловые мысли, поэтому Ульяна на всякий случай больно ущипнула себя за коленку.

— Часто бываете в России?

— Не так часто, как хотелось бы. Россия красивая страна. А что насчет вас? Где вам нравится больше всего?

— Я мало где была, — Ульяна смутилась. — Мне нравится Петербург, правда зимой здесь холодно. У нас по большей части везде так, только у моря климат помягче. Зато там заняться особо нечем, если у тебя нет собственной гостиницы или ресторана. Я бы хотела жить у моря, — она невольно улыбнулась. — А вы?

Он отвлекся, чтобы поблагодарить официанта — тот принес свежевыжатые соки и салаты, и произнес:

— Мне по душе средиземноморье. Большую часть времени я провожу на Мальте, у меня вилла в Зуррике. Часто бываю в Великобритании и Франции, реже в Скандинавских странах. В мире много интересного.

— Откуда вы? — Ульяна невольно подалась вперед.

— Я родом из Шотландии.

— Какая она?

— Разная, — она уловила небольшое замешательство. — Порой мрачная и нелюдимая, порой — яркая и сумасбродная. Но неизменно гордая.

Сэм говорил о своей стране, как о любимой женщине, оставшейся в прошлом — с теплом и легким оттенком грусти. Ульяна представляла горы, старинные замки и тяжелое серое небо. Не такое как в Петербурге — гораздо шире, растянувшееся над высокими утесами и суровым морем. Пробивающееся сквозь разрывы плотных туч солнце, добавляющее в яркие цвета теплых красок. Бескрайние зеленые луга и озера с прозрачной, как слезы, но холодной водой. Ей снова отчаянно захотелось рисовать, и Ульяна всерьез задумалась о том, чтобы разыскать пылящийся невесть где после переезда планшет.

— Там много дождей, но холодов почти не бывает, — он на удивление мягко улыбнулся, и она подавила желание коснуться его руки.

— Дождями меня не напугаешь, — она рассмеялась и внимательно посмотрела на него, — в Питере если сейчас не дождь, то скоро будет.

Сэм объехал весь мир — невероятно! Сама она и правда мало где успела побывать — родители были слишком заняты, и все поездки ограничивались Москвой и Сочи. Со Стасом они побывали на Ямайке, а в последнее время ему было некогда. Эту неделю на Шри-Ланке и то урвали каким-то чудом.

Стас! Она вдруг поняла, что их разговор настолько далек от темы, насколько это возможно. Ульяна опустила глаза и принялась за еду, изредка посматривая в окно. Плотные облака не спешили расступаться, из-за них на улице было темнее.

— Ульяна, — Сэм словно прочел ее мысли. — Расскажите мне о Станиславе.

Он перешел к делу, но его голос звучал по-прежнему мягко, будто они продолжали говорить о путешествиях и погоде. Разве что теперь он не улыбался. Так должен был начаться их разговор, но теперь, когда это произошло, Ульяна вся напряглась. Похоже, пережитой кошмар останется с ней навсегда.

— О чем именно? — удивительно, но голос даже не дрогнул.

Взгляд Сэма стал сосредоточенным.

— Он сотрудничает с нами. Мне нужно знать, какой он человек.

С чего вдруг такие вопросы? Стас ничего не говорил о полиции, даже не ездил туда больше. Или просто ей не говорил, чтобы не волновать?

— Вы хотите сказать, как свидетель? — осторожно спросила она.

— Как внештатный сотрудник. Есть дело, в котором он может нам помочь.

Смысл сказанного дошел до нее не сразу. Значит, ничего еще не кончено.

Внутри все сжалось, стало трудно дышать. Ульяна уставилась на какую-то пальму в кадке, потом перевела взгляд на висящее на стене зеркало в позолоченной раме под старину.

Почему Стас ничего ей не сказал?

— Чем я могу помочь? — через силу выдавила она.

— Просто расскажите о нем. Уверен, вы знаете его лучше, чем кто-либо.

— Он серьезный. Требовательный к себе и к другим. Во всем, за что берется, выкладывается на сто процентов. Настойчивый, упорный. Всегда добивается своего.

Ульяна рассказала о том, сколько Стасу приходится работать и чего ему стоило вырваться на самый верх. Говорила немного, но искренне: вспоминала все хорошее, начиная со дня первой встречи. Когда замолчала, воцарилась пауза. Ей уже пора было возвращаться на работу, но Ульяна не представляла, что будет там делать. Дико разболелась голова, а таблетки закончились — она обнаружила это сегодня утром, когда после совещания накрыло очередным приступом.

— Ульяна, — Сэм поймал ее взгляд. — Вас что-нибудь настораживает в его поведении? Что-нибудь изменилось в последние дни?

На что он намекает? Она убрала руки под стол, сжала кулаки.

— Мы стали меньше видеться, — Ульяна не хотела язвить, но в голос невольно ворвались издевательские нотки. — Или вас что-то конкретное интересует? Так спросите прямо. Только учтите, что мы говорим о мужчине, за которого я собираюсь замуж.

— Я хочу быть уверен, что Станиславу больше ничего не угрожает. Не стоит видеть во мне врага.

— А ведете себя так, словно он главный подозреваемый.

Она достала карточку и резко поднялась.

— Извините, но я уже опаздываю.

— Подождите, — в невозмутимой мягкости его голоса было что-то гипнотическое, все произошедшее на краткий миг показалось далеким и несущественным.

Шеппард поднялся и на удивление проворно перехватил ее. Прикосновение обожгло, сердце забилось сильнее. Его ладонь была теплой, в том, как легко он сжимал ее руку, чувствовались уверенность и сила. Он провел пальцами по ее ладони к запястью — и наваждение взорвалось запертыми глубоко внутри осколками жаркого сна. Ульяна вздрогнула, отпрянула и пулей вылетела из ресторана. Она бежала, не останавливаясь и не оглядываясь, как будто на нее спустили свору собак. Только нырнув в метро, поняла, что все еще сжимает карточку и вспомнила, что забыла оплатить обед.

***

Ульяна сидела на подушке, скрестив ноги по-турецки, и наблюдала за подругой. Алиса застыла в какой-то загадочной асане — не пойми сидя не пойми лежа, лицом уткнулась в коленку вытянутой ноги, другая согнута, руки сцеплены за спиной. Когда-то и она сама пыталась изобразить что-то подобное и у нее даже получалось, но сейчас не помнила даже названий. Зато отлично помнила, как сорвалась на Сэма и сбежала из ресторана. Глупый, детский поступок, но тогда Ульяна ничего лучше не придумала. И до сих пор не придумала, как начать разговор со Стасом о его сотрудничестве с полицией. Вчера он вернулся ночью, а сегодня уехал рано утром — она проснулась, когда хлопнула входная дверь.

Алиса, как в замедленной съемке, вышла из позы, повернулась и внимательно посмотрела на нее.

— Ты с ним все-таки виделась. Молодчина!

— Я не хочу о нем говорить. Я вообще не хочу об этом говорить, давай просто это сделаем. Я узнаю, что у меня поехала крыша, и буду спать спокойно. Либо дома, либо в психушке.

— Одинцова, с тобой все в порядке…

Ульяна хмыкнула и изогнула бровь.

— Ну ладно, может не все. Но ты точно не сумасшедшая. Больше того — одна из самых нормальных людей, которых я знаю.

— Пока.

Начиналось все довольно безобидно, а потом пошло по нарастающей. Если так будет продолжаться, она и правда сойдет с ума.

— Хорошо, — Алиса потянулась и поднялась, — тогда выбирай место, где тебе будет проще расслабиться.

— Как?

— Сердцем. Где в моей квартире тебе нравится больше всего?

— На кухне, — фыркнула Ульяна. — Шучу. Обожаю твой балкон.

Балкон у Алисы и правда был потрясающий — меньше, чем у них со Стасом, но гораздо светлее и уютнее: ненавязчивый медово-цветочный аромат, на стенах — сувениры, которые подруга привозила из своих просветленных путешествий, а разноцветный лоскутный ковер с кисточками напоминал ковер-самолет из диснеевского мультика про Алладина.

— Значит пойдем туда.

Ульяна успела только подняться, когда раздался звонок в дверь. Алиса пожала плечами и вышла в прихожую. Раздался какой-то глухой звук, жалобно звякнули нити стеклянных штор, в комнату влетел Стас.

— Ульяна, ты почему здесь?

Она потеряла дар речи. Стасу случалось переходить на командный тон, но чтобы вот так ее контролировать? Ульяна переводила растерянный взгляд с него — на вошедшую Алису, и обратно. Стас плотно сжал губы, глаза потемнели, а лицо пошло красными пятнами — не самый хороший знак. Подруга же скрестила руки на груди и нахмурилась, между бровей залегла глубокая складка. Исповедующая всякие эзотерические мотивы, та придерживалась мнения, что все идет своим чередом, а все, что ни делается — к лучшему. Вывести ее из себя было практически невозможно: Алиса постигла какой-то высший уровень дзэна. Так что складка между бровей — это уже очень и очень серьезно.

— А где я должна быть?

— Отец договорился насчет выездной церемонии, — рыкнул Стас. — Со своим хорошим знакомым. И уже битый час не может тебе дозвониться, чтобы устроить вашу встречу. Это вообще кому нужно — тебе или моим родителям?

Стало по-детски обидно. От слов, от тона и вообще — он отчитал ее как учитель первоклассницу, потерявшую букварь. Ну да, не услышала телефон — потому что разговаривали, потому что из динамиков лились мантры, и что? Ей уже на час расслабиться нельзя?! Сейчас Ульяна была искренне благодарна родным за то, что отучили ее плакать еще в далеком детстве.

— Алис, извини пожалуйста. Я тебе позвоню, хорошо?

Шубина молча кивнула, а она подхватила сумку и поспешно выбежала из квартиры.

За последнее время встрясок было более чем достаточно, поэтому сейчас Ульяна просто шла, не оборачиваясь. Боялась, что если увидит Стаса или услышит из его уст еще хотя бы слово, выскажет ему все прямо в Алисиной парадной. После чего мало никому не покажется. К счастью, он молчал. Молчала и она: в лифте, когда они спускались по ступенькам, когда шли к машине. Только когда выехали с парковки, глубоко вздохнула и яростным шепотом заявила:

— Никогда больше так не делай.

Он даже не взглянул на нее.

— Стас!

— Я же просил тебя быть на связи. Ты хоть представляешь, сколько времени и сил нужно вложить в отличную свадьбу? Или посиделки с подружкой ну никак нельзя отменить?

Этот его комплекс отличника временами просто выводил из себя. У Стас было только черное и белое, только первое место и поражение. Промежуточные варианты не рассматривались. Равно как и то, что с ней творится в последнее время. Если что-то идет не так, не по его, он сразу начинается кипятиться. Вот только не все можно просчитать и распланировать. Что будет, если тамада на свадьбе случайно поскользнется на банановой кожуре и упадет в торт? Да его инфаркт хватит!

Ульяна обхватила себя руками, хотя в машине было тепло. Ну как до него достучаться?

— Меня сводят с ума эти головные боли, сны и совпадения. Как ты не понимаешь? Я надеюсь, что все пройдет, а потом… встречаю его в полиции!

Стас с силой вцепился в руль и плотно сжал губы, бросил на нее быстрый взгляд.

— И давно?

— Что?

— Давно тебе снится другой мужик, Солнц?

— Неважно.

— Для меня важно. Может, меня еще какой сюрприз ждет? Как думаешь, я имею право об этом узнать до свадьбы?

Ярость в его голосе хлестнула наотмашь.

— А я имею право узнать до свадьбы, что ты сотрудничаешь с полицией?

— Твою… — он закусил нижнюю губу, прищурился, — это тебе тоже приснилось?

Что они творят?! Ульяна глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

— Стас, я не хочу ссориться. Я не знаю, почему ты мне не сказал, но…

— Не о чем тут говорить. Я догадываюсь, что произошло. Один мерзавец упорно портит мне жизнь — выслеживает, вынюхивает, стравливает меня с остальными, лезет ко всем знакомым. Теперь вот и до тебя добрался. Что молчишь? Этого тебе долговязый святоша не говорил? Хотя мне плевать. Странно другое — ты отправилась на встречу с ним и ничего не сказала мне.

Ульяна не ответила, понимая, что разговор так или иначе повернется против нее. Это было так похоже на Стаса! Он всегда и во всем последнее слово оставлял за собой. Она любила его таким — начиная от замкнутости и упрямства и заканчивая идеальной прической, к которой нельзя было прикасаться. Даже то, как он злился, когда Ульяна пыталась приобнять его на улице. Но таким она видела его впервые, рядом с таким Стасом становилось не по себе. Каждое его слово сочилось ядовитой злобой, а напряжение между ними искрило, как оголенный провод.

Сэм спрашивал, какой он, но сейчас перед ней сидел незнакомый мужчина. Тот Стас вряд ли бросил бы ей в лицо: «Давно тебе снится другой мужик, Солнц?» Кусая губы, Ульяна смотрела на мелькающие за окном улицы, на вереницы машин и хотела только одного — побыстрее приехать домой.

***

— Ульяна! Ты меня удивляешь!

Татьяна Николаевна покачала головой. Худющая — уж на что Ульяна не могла пожаловаться на лишние выпуклости, но здесь было совсем не за что ухватиться, чуть выше среднего роста, с короткой стрижкой и очками в тонкой золотой оправе, будущая свекровь скрестила руки на груди. Она двадцать два года преподавала в школе алгебру и геометрию и, должно быть, именно так смотрела на своих учеников: с толикой превосходства и укоризненной снисходительностью.

— По-моему, очень теплый цвет. И с цветами отлично сочетается.

Признаться честно, в этот желтый Ульяна влюбилась, как только увидела. Просмотрела множество вариантов в онлайн каталоге, но все равно возвращалась к нему. В качестве штриха оформления свадебных декораций он здорово оживлял белый, да и на фоне яркой зелени смотрелся просто потрясающе. Судя по ободряющей улыбке, менеджер агентства, Катя, ее мнение разделяла. Но они остались в меньшинстве — несмотря на невысокий рост, авторитетом Татьяны Николаевны можно было задавить танк с воинственно настроенными гоблинами, а не только двух хрупких девушек.

— Миленько, но у нас не цыганский праздник, а свадьба солидного и уважаемого человека. Лучше остановимся на этом, — она подтянула к себе каталог, перелистнула страницу и ткнула в кремово-пастельные декорации. Симпатично, нежно, но у Ульяны они не вызывали никаких эмоций.

— Но…

— Ульяна, милая, — мягкие слова, а в голосе металл, — доверься моему опыту. То, что хорошо для южного города, для северной столицы не подойдет.

Вот так ее снова ткнули носом в собственную несостоятельность. А еще в отсутствие вкуса и провинциальность. Визит в свадебное агентство с будущей свекровью — испытание еще то. Стас обещал к ним присоединиться, но в последний момент у него нарисовались какие-то дела, он позвонил и сказал, что сразу приедет домой.

— Мне больше нравится первый вариант.

Свекровь промолчала, Ульяна посмотрела на Катю, но та сделала вид, что рассматривает что-то в ежедневнике. Шутка ли — поддержать не жену хорошего знакомого босса, а девицу, которая никто и звать ее никак. Хорошего настроения как не бывало.

— Так какой вариант выбираем? — Катя спрашивала у нее, точнее, должна была спрашивать у нее, но смотрела почему-то на свекровь.

Да какого черта?! Это ее свадьба!

— Этот, — Ульяна перелистнула страницы и указала на желтый.

Лицо Татьяны Николаевны пошло красными пятнами — совсем как у ее сына. Ноздри раздулись, глаза потемнели, а потом она поднялась и с видом оскорбленной королевы вышла из кабинета.

Ульяна едва успела догнать ее у лифта.

— И что ты мне скажешь? — в резком голосе сквозил вызов.

— Скажу, что я очень благодарна за то, что вы приехали, — пришлось сделать глубокий вдох, чтобы набраться смелости и продолжить, — но при всем уважении, замуж выхожу я.

— Что ж, тогда скажу и я, — Татьяна Николаевна снова скрестила руки на груди, — Стас сделал самый неудачный выбор, который только мог. Недалекая провинциалка, к тому же с не самым легким характером. Мне остается только надеяться, что однажды мой сын найдет себе более достойную женщину.

Звякнул подъехавший лифт, двери разошлись в стороны.

Свекровь уехала, а Ульяна стояла в коридоре, массируя ноющие виски и пытаясь справиться с обидой, которая жгла раскаленным железом. Ведь знала, что Татьяна Николаевна не в восторге от их отношений, но почему-то именно сейчас больно было до одури! Когда она была маленькой, дворник Виталий Ильич уронил себе на ногу тяжелую тачку с каким-то хламом и крайне эмоционально выразился. Сейчас ей хотелось не просто за ним повторить, а кричать во все горло, вдогонку этой самодовольной эгоистичной особе, но вместо этого выпрямилась и вздернула подбородок. «Когда тебе плохо, никто не должен этого видеть, — говорила мама, — нужно уметь быть сильной. И интеллигентной». Кому нужно, правда, не уточняла.

После неудавшегося — хотя, с какой стороны посмотреть, желтый-то она отстояла — похода в агентство Ульяна решила устроить романтический ужин. Хулиганская мысль о том, чтобы удивить Стаса с самой приятной стороны пришла в голову неожиданно, но отбиться от нее уже не получилось. Им явно не помешает расслабиться: в последнее время даже поговорить толком не удавалось. Если раньше он пропадал исключительно на работе, теперь еще постоянно ездил в полицию.

По дороге она купила розы, шампанского и фруктов, дома поставила в духовку мясо с овощами и занялась наведением романтической обстановки: украсила постель лепестками, разложила фрукты в узорчатой вазе, расставила свечи. Улыбаясь своим мыслям — которые то заставляли краснеть, то довольно жмуриться, она остановила свой выбор на черном белье — кружевном бюстгальтере, и таких же стрингах с вырезом-капелькой. В таком весьма откровенном виде и отправилась на кухню, когда от Стаса пришла смс: «Сегодня меня не жди, буду поздно». Если этот день мог стать еще более паршивым, то он только что им стал.

Перезванивать Ульяна не стала, побоялась, что из разговора ничего хорошего не выйдет. Когда ты на взводе, звонить обломавшему тебя в лучших порывах души жениху не рекомендуется. Некстати вспомнилась и последняя ссора, и поздние возвращения домой, и попытки поговорить о его работе в полиции. Стас так ничего и не объяснил — сказал, что не имеет права разглашать информацию, и будет рад, если она перестанет донимать его своими вопросами. Да и не виделись они толком для серьезного разговора.

Мрачнее тучи, зато вся такая красивая, Ульяна забралась на кровать поверх лепестков роз с бутылкой шампанского и вазой с фруктами в обнимку. Если он такой занятой, это еще не повод отказываться от приятного вечера! Хмель ударил в голову быстро. Где-то в конце бутылки Ульяне стало немного веселее, и она полезла за второй. Теплое игристое вино из бара повело себя гораздо более бурно, чем охлажденное. В результате пробка улетела в неведомые дали, а сама Ульяна оказалась с ног до головы в пене. Откровенно ругаясь — Виталий Ильич гордился бы таким лексиконом, она сделала пару больших глотков прямо из бутылки. А потом еще. И еще.

— Тост! — выразительно сказала Ульяна огромной пустой спальне и снова поднесла бутылку к губам. — За прекрасных принцев! Которые, как известно, фантастика!

Реальность вращалась перед глазами со скоростью карусели.

В голову почему-то пришел Сэм: его сильные руки, широкие плечи, темные глаза, от взгляда которых у нее пару раз чуть не подкосились ноги — исключительно чтобы рухнуть в его объятия. В голове зашумело, как будто пузырьки шампанского взбунтовались и устроили дискотеку. Комната заискрилась, словно кто-то намудрил со светомузыкой, яркие всполохи рвали мерцающие нити, Ульяна хихикнула, подалась вперед и провалилась в пустоту. Ну, или ей так казалось. Она обнаружила себя сидящей на полу в квартире с высокими многоуровневыми потолками. Которые, гады, то надвигались, приближаясь, то отступали, втягиваясь куда-то наверх.

В голове словно та пробка рикошетила — перед глазами вспыхивали искры, в ушах звенело. Ульяна с трудом повернулась, встретилась взглядом с сидящим за столом Сэмом и расплылась в улыбке.

— Опупеть, — сказала она и зажала рукой рот, выразительно икнула и добавила. — Ой, простите.

Кажется, она наклюкалась так, что отключилась. И сейчас ей предстоит очередной занимательный сон!

— Ульяна?! — Сэм быстро опустился рядом с ней, обхватил руками ее лицо.

Она на мгновение просто потерялась в его глазах — темных как ночь, и вдруг поняла: во сне ведь можно творить все, что угодно! Салют в голове продолжался, но Ульяна обвила руками его шею и поцеловала. В реальности такого просто не могло быть, но сейчас его губы были горячими и требовательными, он прижимал ее к себе, и от объятий и близости с ним голова кружилась еще больше. Ульяна попыталась расстегнуть его рубашку, виски взорвались болью, пальцы стали слабыми. Она не хотела его отпускать, не хотела, чтобы Сэм исчез и растворился в пространстве. Почему все самые классные сны обрываются так быстро?!

Ульяна чувствовала, что падает, но он подхватил. В сильных руках было спокойно и тепло. Она пыталась поймать его взгляд, но все вокруг снова мерцало и искрило, как неисправный электроприбор. Издалека — как из ржавой трубы — доносился голос Сэма, звучало это приблизительно так: «… яяяааанаа», других слов и вовсе было не разобрать. Сопротивляться искрящейся воронке не было сил, Ульяна прошептала его имя, но ответа уже не услышала.

Глава 5

Точка отсчета 5. Архитектор

Связывать себя с женщиной, которой не можешь открыться — настоящая глупость. И уже тем более нет ничего глупее, чем увлечься женщиной, которая связана с работой. В прошлом он уже умудрился сделать такую ошибку, теперь, похоже, решил наступить на те же грабли. Не думать об Ульяне стоило невероятных усилий, не думать о ее длинных ногах и манящей улыбке, не вспоминать настороженного, немного растерянного взгляда, которым она его наградила в последнюю минуту.

У Ульяны не было дара. Так он думал до вчерашнего вечера, пока она не свалилась через портал к его ногам. Пришлось провести целый час рядом, переливая собственную энергию в ее тело — она была истощена настолько, что удержалась на грани только каким-то чудом. В конце он и сам чувствовал себя выжатым по полной, но, по крайней мере, можно было не волноваться за ее жизнь. Архитекторы восстанавливались быстрее, чем другие пробужденные, переплюнуть их могли только лекари, но закончив с Ульяной, Сэм без сил свалился на диван.

Проснулся уже утром и первым делом бросился в спальню. Она лежала на животе, во сне одеяло сбилось к ногам, длинные волосы разметались по подушке. Красивая, гибкая, изящная, светлая кожа и едва заметные веснушки на плечах. Взгляд Сэма невольно скользнул дальше, задержался на округлых ягодицах. Он тут же мысленно застонал и устало прикрыл глаза.

Вчера за пару минут до того, как Одинцова оказалась в его гостиной, пришло сообщение от Клотильды. Она нашла свитки с записями про архитекторов времени. Он собирался лететь на Мальту на несколько дней, но теперь придется воспользоваться порталом. Переход требовал огромного количества энергии, но выбирать особо не приходилось. Просто сдать эту невероятную женщину на руки Красновой Сэм почему-то не мог.

Перед уходом он снова заглянул в спальню. Ульяна спала крепко, и вряд ли проснется раньше полудня: слишком много сил потеряла вчера. Он успеет переговорить с Клотильдой и вернуться несколько раз. Потом придется многое объяснять спящей красавице. Только как объяснить то, чего он сам не может понять? Она не была пробужденной, но создала портал. Еще одна загадка вдобавок ко всем уже имеющимся.

Сэм отправился сразу в Обучающий центр. Здесь оттачивали свое мастерство лучшие из лучших. У Центра была хозяйка, под ее руководством обучались сильнейшие пробужденные, которым впоследствии предстояло стать преподавателями или сотрудниками Новой Полиции. Пока что эта школа была единственной, но в ближайшие годы планировалось открытие полноценного университетского комплекса. Он будет тесно сотрудничать с Новой Полицией, туда станут направлять на обучение всех пробужденных, раскрывших свой дар. Пока что такой привилегии удостаивались только самые талантливые и подающие надежды, но и преподавателей в Центре было немного.

Сэм нашел Клотильду на подземном этаже, заглянув в зал для тренировок. Кудрявая стихийница и светловолосый иллюзионист сжимали в руках специальные монеты и пытались обойти действие металла, блокирующего способности — с виду простое упражнение, но отнимающее много сил. Нужно было оживить дар, действовать как обычно. Студенты выкладывались по полной, но выдавали только искры и размытые голограммы. Клотильда делала пометки в планшете и не вмешивалась, будто все происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. От учеников она требовала многого, но она же и вкладывала в них все, что знала сама.

— Полный абзац, — выдал светловолосый парень, пот с него тек ручьем, как будто он только что вернулся с пробежки, — это вообще возможно?

— Продолжайте, Лемман.

Прозвучало невозмутимо, Сэм невольно улыбнулся. Со стороны могло показаться, что ее невозможно вывести из себя, хотя Кло говорила о нем то же самое. Он шагнул в зал, негромко кашлянул, и она повернулась к нему. Светлые, почти пепельные волосы, костюмы светло-стального цвета и осанка выделяли ее из толпы, где бы она ни появлялась.

— Прервемся, — Клотильда подняла руку, привлекая внимание студентов. — Можете полчаса отдохнуть.

Они дружно вздохнули, парень направился к стоящему у стены дивану, девушка — к кулеру с водой.

— Я ждала тебя вечером.

— Я ненадолго. Кое-что случилось.

В глазах Клотильды мелькнуло любопытство. Она кивнула на двери, и они прошли в одну из комнат отдыха. Светлые кресла, круглые столики, чай и кофе, приглушенный свет. По утрам здесь было пусто: все на занятиях.

— Есть одна женщина… по словам чувствующей ее аура слабая даже для обычного человека, тем не менее она смогла создать портал. Пусть в пределах города, но все же.

Чувствующие — особая раса, люди с редким даром, воспринимающие мир на уровне энергий. Они улавливали малейшие колебания силы, стоило кому-то воспользоваться даром, могли просканировать ауру любого и сказать, проснутся ли в человеке способности в ближайшее время. Именно поэтому их активно привлекали к сотрудничеству с Новой Полицией.

— Я с таким не сталкивалась, даже не встречала упоминания. Человек либо пробужденный, либо нет.

Ничего нового Клотильда не сказала, он сам это знал. Тем не менее Ульяна Одинцова была реальна, сладко сопела в подушку в его квартире, но Сэм не представлял, что с этим делать. Во всех смыслах.

Его отношения с Кло дружбой назвать было нельзя, их связывала работа, но они познакомились так давно, что знали друг о друге больше, чем кто-либо. Ей он доверял, поэтому сейчас и поведал историю Ульяны: начиная с похищения, проверкой на силу и заканчивая прыжком в его квартиру. Клотильда дослушала до конца, и покачала головой.

— Обучить ее невозможно. Она не увидит потоков энергии, а провоцировать на использование дара женщину с такой слабой энергетикой опасно. Покажи ее Сильвену, он наверняка что-то подскажет.

Сильвен был сильным пробужденным, лекарем, такой дар был редким и одним из востребованных. Лекари могли заживить любую, даже самую опасную рану, исцелять не только тело, но и душу, восстанавливать жизненную энергию в кратчайшие сроки. С тем, на что у Сэма вчера ушел час, измотавший его по полной, Сильвен справился бы за пару минут и даже не вспотел. В отличие от чувствующих, лекари улавливали дар даже в зачаточном состоянии, распознавали его крохи в ауре. К тому же, могли сказать, какая именно сила скрыта в человеке. Клотильда права: если кто-то способен помочь, то это Сильвен.

Но захочет ли Ульяна отправиться с ним на Мальту? На нее и так много всего свалилось.

— Что там с протестующими? — тактично сменила тему Клотильда.

Сэм нахмурился: вся эта история с Ульяной совершенно отвлекла его от дела — такое с ним было впервые.

— Террористы под стражей, бомбу обезвредили, — дело большое, но на этом нить оборвалась: пробужденные общались с заказчиком через защищенную сеть. Хотя специалисты делали все, что в их силах, Сэм уже сейчас понимал, что это тупик. — В Москве ее изучили: создана хитро, над ней явно корпели алхимики и архитекторы. Настораживает, насколько аккуратно она сделана. Если кто-то из пробужденных-самоучек создает массовое оружие размером с пуговицу, способное сжать окружающее пространство до точки, то у нас действительно большие проблемы. Использование одного такого артефакта может уничтожить целый источник в мгновение ока.

Источниками называли места силы, где скапливалось большое количество энергии планеты. В древности рядом с ними строили храмы и города, из-за обладания прилегающими землями разгорались кровопролитные войны.

Клотильда молчала. Она не изменилась в лице, только постукивала пальцами по подлокотнику: наверняка представила, что могло произойти, не сумей Новая Полиция предотвратить теракт. Кло сложно было назвать бессердечной, а потрясение все выражают по-разному.

— Рада, что мы их опередили, — сказала она, наконец.

— Все благодаря архитектору времени.

Кло сразу оживилась.

— Узнал что-нибудь интересное?

— Только общие сведения. Они появились после того, как был открыт Разлом. По всей видимости, именно он спровоцировал аномалию.

В далеком прошлом люди умели чувствовать энергии планеты, использовали их для своих целей. В те годы каждый человек на Земле обладал той или иной способностью, потому когда некто подал идею добраться до источников других миров, все силы талантливых алхимиков и архитекторов были брошены на то, чтобы расколоть грань между параллельными измерениями.

Их труды обернулись катастрофой: использовать чужую энергию не получалось, сила планеты утекала в разлом между мирами, а закрыть его оказалось невозможно. Люди лишились не только силы источников, но и собственных способностей. Первый архитектор времени появился, когда уже повсюду рождались дети без дара, не способные чувствовать энергии природы.

— Парень сошел с ума, когда ему было четырнадцать. Следующее упоминание — уже через пару десятков лет. Девушка добровольно отказалась от дара, ходила в браслетах и ошейнике, сдерживающих силу.

Месторождение необычного металла, напоминающего белое золото, возникло на границе двух миров, рядом с Разломом: так планета пыталась себя защитить от чужеродной энергии и существ, обитавших между мирами. Он не только ослаблял и сдерживал потусторонее, но и подавлял способности людей.

— Возможно, были еще случаи, но я не нашел других упоминаний. Так что вся надежда на тебя.

— Свитки в библиотеке и по-хорошему, их нельзя отсюда выносить, — Клотильда строго посмотрела на него. Когда дело заходило о правилах, ее нерушимой принципиальности мог позавидовать кто угодно.

— Ты мне не доверяешь? — Сэм невольно улыбнулся.

— Правила для всех одинаковы.

— Обещаю не есть на них пироги.

Она изогнула бровь.

— Что насчет Зиновьева?

— Темная лошадка. Никогда не скажешь, сколько у него часов в сутках.

— Попал бы он ко мне в руки.

Сэм усмехнулся: ни для кого не секрет, что к своим подопечным Кло относилась с долей научного интереса. Ничего удивительного, что ее заинтриговало появление архитектора времени.

— Не боишься вырастить чудовище?

— У меня их целая школа.

***

Высокий громкий крик и чудом не задевший голову бокал возвестили о том, что Ульяна каким-то чудом проснулась. А еще о том, что объясняться придется быстро. Стекло звякнуло о пол, разлетелось на осколки, а она, завернутая лишь в простыню, отскочила от него, словно кошка, сверкнула испуганными глазами. Сияние померкло, за спиной портал стянулся в точку, оставив осколки в Центре. В комнате повисла тишина.

— Все хорошо, — Сэм постарался, чтобы его голос звучал мягко, отложил свитки и осторожно шагнул в ее сторону. — Я не хотел тебя пугать.

— Не подходи! — она попятилась, с небывалым проворством подхватила стоявшую на столике лампу и ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. Тяжелую соломинку. — И вообще не двигайся! Стой там, где стоишь.

Сэм послушно замер: не то чтобы он не мог справиться с лампой, ему не хотелось пугать Ульяну еще больше. В синих глазах плескался дикий страх, судорожно сжатые пальцы побелели от напряжения.

— Ульяна, пожалуйста, опусти лампу. Ты можешь пораниться.

Вместо того чтобы послушаться, она перехватила ее поудобнее.

— Что здесь происходит?!

Сэм протянул руку.

— Это пугает, знаю. Позволь, я все объясню.

— Объясняй.

Лампа жалобно звякнула об пол, хрустнул абажур, а Ульяна побледнела, зашаталась и начала оседать: расплата за создание портала была велика. Сэм бросился к ней, подхватил на руки и усадил в кресло. Ее трясло в ознобе, руки и ноги были ледяными, поэтому он сдернул пиджак, накинул ей на плечи и принялся растирать сначала ее ладони, а затем и ступни, слишком тонкие и изящные для высокого роста. Не просто согревал, а снова делился энергией: аура Ульяны впитывала ее как губка. Остановился только когда его самого повело.

Он замедлил движения, неосознанно поглаживая ее щиколотки. Этот миг показался бы более интимным, чем самая откровенная ласка, если бы только она не жалась в кресло — напряженная, готовая в любой момент защищаться. Первое столкновение с миром пробужденных всегда пугает, но теперь бессмысленно ей лгать. Ульяна стала частью этого мира, хочет она того или нет.

Сэм сел прямо на пол, поднял голову и поймал ее взгляд.

— Все, что ты видела — настоящее. Такое же реальное, как я.

— А что я видела? — тихо спросила она. — Как ты появился из ниоткуда? Или это я появилась из ниоткуда? Как я здесь вообще оказалась?

Ульяна уткнулась в ладони лицом, а Сэм потянулся к ее волосам и замер. Что он вообще делает? Мало того, что нарушает протокол — ведь ему нужно отвезти ее в Новую Полицию — так еще взял на себя роль утешителя, словно имел на это право. Они слишком быстро перешли на «ты».

— То, что ты видела, называют «порталом» или «прыжком». Он соединяет две точки в пространстве и позволяет перемещаться на большие расстояния, — Сэм слабо улыбнулся. — Людей, которые на такое способны, называют архитекторами.

— Две точки пространства… — Ульяна горько усмехнулась, но вдруг замерла. Подняла голову, недоверчиво посмотрела на него — сомневаясь то ли в его словах, то ли в своем рассудке. Потом ее руки заметно задрожали, она сцепила пальцы, а во взгляде отразилось узнавание, словно она слышала об архитекторах.

Сэм думал, что придется долго убеждать ее, доказывать, но казалось, Ульяна готова ему поверить, или же она что-то уже знала. Мог ли Станислав рассказать ей? Пусть даже ему запретили разглашать любую информацию, она все-таки его невеста.

Станислав! Сэм мысленно выругался. Тот наверняка ищет ее: на его месте Сэм поставил бы на уши всех. Он хотел подобраться к архитектору времени ближе, чтобы понять, что он за человек, а не красть — буквально — его будущую жену!

— Ты знаешь о пробужденных? — осторожно спросил Сэм.

— Не знаю, — взгляд Ульяны стал внимательным. — А должна?

Он покачал головой.

— Пробужденными называют людей с необычными способностями. Такими, как у меня, у тебя или у твоего… будущего мужа.

Она задумалась и смотрела сквозь него, словно взвешивая и примеряя то, что услышала и узнала о новом пугающем мире. Сэм терпеливо ждал, пока Ульяна примет решение: выберет прежнюю жизнь и решит, что свихнулась, и тогда придется долго убеждать ее в обратном. Или же поверит ему, и объяснить происходящее будет значительно легче.

— Это все? — наконец спросила она. — То есть… портал — это единственное, что может архитектор?

Сэм невольно улыбнулся: что бы ни происходило с Ульяной и ее даром, только что она сделала маленький шаг ему навстречу.

— Нет, еще мы можем построить любое здание, имея под рукой нужные материалы, изменить форму любого предмета в этой комнате или сделать хрустальные туфельки из вазы.

— Я пока еще не уверена, что не сошла с ума, — Ульяна выразительно покрутила пальцем у виска. — Я просто хочу увидеть… что-нибудь. Стакана у меня больше нет, так что думаю, это безопасно. Для всех.

Даже в такой ситуации она умудрялась шутить — удивительная женщина! Вместо ответа Сэм коснулся ладонями простыни, почувствовал сквозь ткань тепло ее кожи. Ульяна напряглась, но не отпрянула. Ему стоило огромных трудов сбросить наваждение и сосредоточиться на задаче.

Сэм моргнул и взглянул на мир другим зрением. Пробужденные могли видеть окружающую реальность многоцветием энергий, иногда натянутых струнами, яркими, иногда разреженными и тусклыми. Такое видение здорово облегчало работу. Сэм мягко потянул составляющие пространства простыни, в которую была завернута Ульяна. Легкая трансформация: разорвать, поменять, перестроить, снова связать — почти не требует затрат энергии.

Когда он закончил и открыл глаза, на Ульяне оказалось светло-серое платье с открытыми рукавами. Она крепко зажмурилась, и лишь спустя несколько секунд решилась приоткрыть один глаз, а потом заморгала, удивленно рассматривая свой новый наряд. Смотрела то на платье, то на него, молчала, словно не могла выдавить из себя ни слова. Сэм заговорил первым.

— Ты уже видела нечто подобное, когда тебя похитили. По какой-то причине в тебе не определили архитектора, а не раскрывшимся людям такое не объясняют.

Он не стал говорить, что даже сейчас она далека от пробужденной. Пусть для начала к новому миру привыкнет.

— Я видела летающий огонь и огненный смерч. Это тоже правда? Что значит — не раскрывшимся?

Она поднялась, обхватила себя руками, а Сэм поднялся следом, замер напротив. Ульяна — красивая, чувственная женщина, рядом с которой сложно сосредоточиться на делах, и это объясняет влечение, но испытывать к малознакомой женщине нежность — странность, совершенно ему не свойственная. Почему ему кажется, что они знакомы бесконечно давно?

Он спрятал руки в карманы — от греха подальше — и объяснил:

— Подчинение огня — одна из способностей, аналогичная порталу или видоизменению. Некоторые пробужденные управляют стихиями. Не раскрывшимися называют людей, которые такими способностями не обладают и ничего не знают о нашем мире. Гораздо проще объяснить это видениями под действием психотропных препаратов, чем говорить правду — не все готовы ее услышать. Ложь во спасение.

Ульяна невесело улыбнулась.

— То есть они еще могут раскрыться?

Сэм кивнул.

— Со временем каждый человек на Земле будет обладать той или иной способностью. Должно пройти время, пока планета восстановится и наберет силу.

— Восстановится?! От чего?

Она непонимающе смотрела на него, и Сэм в очередной раз споткнулся о непрошенную ассоциацию. Агнесса Уварова тоже была русской, а еще необыкновенно красивой, решительной и полной внутренней силы. Они познакомились осенью, когда Агнесса по стечению обстоятельств попала в Обучающий центр, именно он рассказывал ей о новом мире, и точно так же, как Ульяна, она смотрела на него с недоверием. Она оказалась лекарем, отпустить пробужденную с таким даром было бы преступлением, поэтому Сэм убедил ее в том, во что искренне верил сам: от дара невозможно отказаться, он часть тебя и нужно лишь научиться его использовать. Агнесса стала его первой и единственной ученицей, они проводили вместе целые дни, и он сам не заметил, как она стала для него кем-то большим. Впервые за долгое время он решился отступить от своих правил и не скрывал чувств, но она предпочла ему другого.

— Несколько лет назад был закрыт Разлом — трещина между мирами, ослабляющая Землю и лишающая людей силы. Лет через сто почти все будут пробужденными. А пройдет еще несколько веков — и человечество забудет, что когда-то было иначе.

— И что теперь? — она покачала головой и неуверенно улыбнулась.

Нет, Ульяна совсем не напоминала Агнессу — в ней не было непрекращающейся внутренней борьбы и сногсшибательной дерзости. А еще сумасшедшинки, толкающей ее на необдуманные поступки. Ну, если не принимать в расчет то, что произошло вчера. Ему бы отмотать назад время, присмотреться к ней повнимательнее, и тогда бы Ульяне не пришлось переживать все это и рисковать собой. Что, если это произойдет снова, а рядом не окажется того, кто сможет восстановить ее силы?

— Нужно зарегистрировать тебя в Новой Полиции, — Сэм опустил взгляд на ее босые ноги. — Только найдем тебе обувь.

Агнесса в первый день знакомства устроила ему самый настоящий допрос с пристрастием, Ульяна же только кивнула в ответ. По глазам было видно, что вопросов у нее море, но все-таки она промолчала. Чтобы не смущать ее еще больше, Сэм отправился в гардеробную и нашел там свои черные туфли, из которых получились удобные женские лодочки. Правда, подгонять их по размеру пришлось уже на месте, все это время Ульяна сидела с закрытыми глазами, побледневшая и притихшая. Разглядывая ее изящные ноги, он думал о Золушке. Правда, наряд Ульяны останется таким навсегда, если только она сама не решит вернуть ему простыню.

Сэм улыбнулся своим мыслям, и тут же снова помрачнел. Архитектору необходимо представлять место, куда он собирается отправиться, не просто представлять, но и чувствовать точку пространства, видеть ее, иначе он мог оказаться где угодно или, что еще страшнее, оказаться разорванным.

— Скажи, перед тем, как ты открыла портал, вчера произошло нечто странное? Если забыть о том, что для тебя все это странно, — Сэм открыл перед ней дверь.

— Я просто вспомнила о тебе. И… так получилось.

Сэм создал первый короткий переход спустя два месяца обучения, а навигация по ауре человека была одной из самых сложных. Необученные архитекторы искажали пространство, застревали в полу и случайно уродовали мебель. Они не прыгали на другой конец города в место, где никогда не были. Ульяна же перенеслась легко и изящно, словно делала это множество раз. Как женщина с такой слабой аурой может управлять даром лучше, чем обученные пробужденные?

***

Ульяна молчала, когда они ехали в машине, когда он открывал ей дверцу и когда они вместе шли по коридорам к кабинету Красновой. Он не пытался завязать разговор. Тем более что по дороге Сэм вспомнил о выключенном телефоне, а заодно и об архитекторе времени. Снова. Пропущенные звонки от Виктории его не удивили: не нужно было обладать даром провидца, чтобы предположить, что Станислав поставил на уши всю Полицию.

Сэм открыл дверь и пропустил Ульяну первой, следом вошел сам.

— На черта вы тогда вообще нужны?.. — донесся до них обрывок фразы Станислава.

Он стоял, опершись руками о стол. При их появлении резко повернулся, облегчение сменилось гневом, стоило ему заметить Сэма. Глаза Зиновьева потемнели от ярости, лицо пошло красными пятнами. Ульяна шагнула к нему, но тот отдернул руку и отступил назад, плотно сжал губы. Виктория тоже перевела на нее пристальный взгляд, и плечи Ульяны опустились, она словно пыталась съежиться и испариться.

Раздражение пробилось сквозь привычную отстраненность и теперь дергало, как больной зуб. Ульяна столько всего пережила не для того, чтобы сейчас терпеть их косые взгляды.

— Добрый день, Виктория, — голос звучал жестче, чем обычно. — Станислав. Прошу прощения, что задержался.

— Вы как раз вовремя, — Краснова не скрывала сарказма. Казалось, Зиновьев ей порядком надоел.

— А мы договаривались о встрече? — Стаса перекосило, и на сей раз он смотрел на него в упор. Шагнул было вперед, но обхватил себя руками и остановился. Теперь губы его кривились, как будто он с трудом сдерживался.

— Я привез Ульяну, как только смог.

Сэм вновь перевел взгляд на Викторию.

— Я нашел архитектора, которого мы приняли за соучастника Быстрицких. Ульяна Одинцова — пробужденная, именно она создала портал во время захвата. Нужно ее зарегистрировать.

«Желательно, прямо здесь».

Сэм не сказал этого вслух, но Краснова поняла. Обычно пробужденных регистрировали в специальной комнате — все, начиная от отпечатков пальцев и сканирования сетчатки, и заканчивая тестом на уровень силы в присутствии чувствующей, но Ульяна сейчас была не в том состоянии, чтобы проходить все от и до. Виктория холодно улыбнулась и указала на кресло.

— Присаживайтесь. Вам придется заполнить общую анкету.

Сэм мягко улыбнулся и кивнул, она направилась к столу, а Станислав отступил к стене. Под его тяжелым взглядом молча села, взглянула на раскрытый ноутбук. Виктория открыла программу регистрации и отступила в сторону. Зиновьев по-прежнему не двигался с места, выражение ярости в его глазах сменилось презрением, он прищурился и пристально смотрел на Ульяну, только уголок губ кривился вниз. Сэм был готов придушить его только за один этот взгляд.

— Объясните, что произошло? — Краснова повернулась к нему.

Он ждал этого вопроса. Плечи Ульяны напряглись, но головы она не подняла.

— Ульяна позвонила мне и попросила о помощи, — Сэм услышал, как она судорожно вздохнула. — Она создала портал, которые вытянул из нее почти все силы, и оказалась в другом районе. Я едва успел ей помочь, но после и мне самому пришлось нелегко.

— Как благородно.

— Жаль, вы не позвонили раньше, — Краснова пропустила язвительный выпад Зиновьева мимо ушей. — Ко мне заявились в офис под утро с теориями заговора. Искренне рада, что все наконец-то разрешилось.

— Я пришел к вам за помощью, — Стас цедил слова, под скулами заходили желваки, — потому что подумал, что у Быстрицких могли быть сообщники, о которых я не знал. И уж точно не мог предположить, что у Ульяны такой внимательный телохранитель. Черта с два я бы тогда волновался.

Ульяна вздрогнула и посмотрела на Викторию.

— Я не помню паспортные данные, — едва слышно прошептала она. — Совсем… из головы вылетело.

— И вы ее получили, — спокойно заметил Сэм, хотя тщетно боролся с раздражением. Этот тип отвратителен в своем черством эгоизме. Ему бы радоваться, что она цела и невредима, но нет. Изображает из себя поруганную невинность.

— Ульяна обратилась ко мне, потому что вы были заняты.

Станислав бросил на него яростный взгляд, но ничего не сказал. Это и к лучшему, потому что сам он вовремя сдержался. От жесткого упрека отделяли считанные секунды. Сэм понимал, что его забота переходит все границы: Ульяна — невеста Зиновьева, он и должен ее защищать. Хотя по какой-то причине не торопится это делать.

Краснова еще пару минут наблюдала за пытающейся что-то печатать Ульяной, потом покачала головой.

— Давайте лучше договоримся на завтра. Вас устроит?

Та сдержанно кивнула.

— Вот и славно. Сейчас вам лучше поехать домой.

Попрощаться не получилось: Зиновьев смотрел волком, Ульяна не поднимала головы. Обстановка накалилась до предела, а становиться причиной еще больших неприятностей не хотелось.

— Что произошло на самом деле? — спросила Краснова, когда за ними закрылась дверь. — Чувствующая проверяла, никакого дара не было в помине. Уверены, что она говорит правду?

— Ульяна создала портал в мою квартиру и едва не отправилась на тот свет, потому что потратила всю энергию, — Сэм устало потер запястье — браслет от часов точно в огненный обруч превратился, кожу пекло, а в глаза словно насыпали песка, — буду благодарен, если это останется между нами.

Краснова нахмурилась.

— Понимаю, почему вы не сказали этого при Зиновьеве. После похищения прошло не так много времени, но я попрошу Алину проверить ее еще раз. И провести тесты для пробужденных, даже если ее энергетика по-прежнему слабая.

— Спасибо.

Неожиданно взгляд Виктории смягчился — насколько это возможно. Она подошла, положила руки ему на плечи, разминая мышцы.

— Вам не говорили, что иногда стоит расслабляться, Сэм?

От неожиданности он на мгновение утратил дар речи, а потом покачал головой.

— Неоднократно. Но со мной это не работает.

Прозвучало двусмысленно, но Краснова тут же убрала руки и демонстративно направилась к столу.

— Это все? Или у вас есть еще сногсшибательные новости?

— Это все. Удачного дня, Виктория.

Она не ответила.

Выходя из кабинета, Сэм подумал о том, что каким-то образом умудрился до сей поры не замечать интереса Красновой. Хотя почему каким-то, вполне себе определенным: у этого образа были огромные синие глаза, и сейчас она ехала домой со своим женихом.

Глава 6

Точка отсчета 6. Измена

— Ты хоть понимаешь, каким идиотом меня выставила?!

Он захлопнул дверь с такой силой, что она жалобно лязгнула. Ключи сорвались с крючка и упали на пол. Ее ключи с брелоком с двумя вишенками. Ульяна вдруг поняла, что Стас тоже смотрит на них. И наверняка думает о том, как она вышла на улицу, и как при этом дверь оказалась заперта.

— Прости, — едва слышно прошептала она.

— Прости?! Все, что ты можешь мне сейчас сказать — это прости?!

Ульяна кусала губы, стараясь сдержаться. Слишком много всего случилось за последние сутки: неудачный поход в агентство и жестокие слова Татьяна Николаевны, неудавшийся вечер в одиночестве, портал, пробуждение в чужой кровати, секретная организация, совсем как в фантастических фильмах, люди со способностями… И она — одна из них!

— Давно ты знаешь? — она внимательно посмотрела на Стаса, который поднял ее ключи и теперь держал их в руках.

— Ты ведь сразу к нему прыгнула, да? Сколько вы уже встречаетесь?

— Мы не встречаемся! — Ульяна невольно повысила голос. — Стас! Ты ведь все это время знал, да? О способностях. И ничего не сказал мне… Почему?

Его взгляд был совсем чужим, и не просто холодным, нет — он обжигал льдом и злобой.

— Почему? — процедил он. — А почему ты не позвонила мне, как только оказалась у него?

— Я хотела! Но я успела только выйти из спальни и налить себе воды, когда…

— Из спальни? Очаровательно!

Стас пулей вылетел в комнату, не оборачиваясь и не оглядываясь, а Ульяна прикусила язык. Это просто какое-то безумие! Она окончательно запуталась в том, что с ней творится — мало было ей головной боли, сбывающихся снов и непонятных дежавю, теперь еще и это. Если бы не платье из простыни и не лодочки из мужских ботинок, она бы, наверное, так до конца во все это и не поверила. Но то, что видела своими глазами, отменить нельзя. Вопрос в том, как ей теперь с этим жить. Со всем, что случилось за последние сутки.

Утро началось с того, что она проснулась в просторной комнате в черно-белых тонах. Панорамные окна, одно из которых приоткрыто, высокие двухуровневые потолки, в спальне не было ничего лишнего, как и в их со Стасом квартире. Заглянув под покрывало, Ульяна слабо пискнула и натянула его до подбородка: на ней самой тоже ничего лишнего не было, только черное кружевное белье. По ощущениям вокруг головы носились желтые мультяшные уточки, то и дело норовящие клюнуть побольнее. Что самое паршивое, им это удавалось: боль пронзила виски. Ульяна подползла к краю огромной кровати, осторожно спустила ноги на мягкий ковер и, крадучись, подошла к двери. Простыня волочилась за ней, как мантия королевы. Снаружи не доносилось ни звука, словно мира за пределами комнаты вообще не существовало. Похоже, она окончательно рехнулась, и за дверью действительно ничего нет. Или дракон. Или санитары со смирительной рубашкой.

Смутно вспоминалась, как вчера открыв вторую бутылку шампанского, она успела сделать несколько глотков, а потом оказалась здесь, в квартире… Сэма?! От этой мысли желудок, и так переживающий не лучшие времена, ухнул куда-то вниз, а руки, и без того слабые, как крылья цыпленка, противно затряслись. Она зацепилась взглядом за перекинутый через спинку кресла светлый махровый халат, но с простыней расстаться не решилась. Глубоко вздохнула, решительно открыла дверь и шагнула в просторную гостиную.

Кухня — налево, направо — гардеробная, и прихожая, а через боковой коридор можно пройти к ванной и туалету. Пить хотелось невероятно, поэтому она первым делом сходила налево и налила себе воды из узорчатого графина. И тут буквально из ниоткуда явился Сэм. Когда ты стоишь посреди гостиной — чужой, между прочим, в которой непонятно как оказалась, завернутая в покрывало на манер римской тоги, в руке у тебя стакан, а поблизости буквально из воздуха в комнату вваливается мужик — и плевать, что знакомый, реакцию свою предугадать невозможно. Вот и Ульяна не смогла, с диким визгом запустила в него стаканом и отпрыгнула на несколько метров. Лучше бы вместе со стаканом улетела в портал, потому что то, что он рассказал ей, с трудом укладывалось в голове.

Она устало стянула сотворенные Сэмом туфли и босиком прошла в гостиную. На столе остались оплывшие огарки свечей и полупустая ваза с фруктами, во что превратилось жаркое, даже думать не хотелось. Стас сидел на диване, сцепив руки на уровне лица, сосредоточенный и напряженный. Она потянулась было к нему, но наткнулась на резкий взгляд, и поспешила в спальню. Да уж, более идиотской ситуации и представить себе сложно. Проснувшись, Ульяна в самом деле собиралась ему позвонить, но телефона в квартире не было. А потом из портала вышел Сэм, и стало совсем не до этого.

Усевшись на кровать поверх засохших лепестков, она прикрыла глаза и невесело усмехнулась. Вот она, вся правда о вреде алкоголя.

Стас влетел в комнату сразу за ней — пиджака на нем уже не было, сейчас он резко дернул галстук, ослабляя его.

— Давай-ка проясним ситуацию, Солнц. Ты отправилась к нему, но вы не встречаетесь. Откуда ты знала, как туда попасть?

— Не представляю.

— Черта с два!

— Стас, не ругайся, пожалуйста, — Ульяна покачала головой. — У меня был не самый удачный вечер, я решила выпить шампанского, чтобы развеяться, а потом создала этот портал…

— Развеялась?

Недоверие полыхнуло под веками битым стеклом. Ульяна вскочила, щеки ее пылали, она потерла глаза, но слез, разумеется, не было.

— Между нами ничего не было! Ничего, кроме снов, которые сводят меня с ума. Как и все, о чем я узнала сегодня. Неужели это непонятно? Я растеряна, я… я не знаю, что делать дальше!

Он шагнул вперед, с силой притянул к себе, обжигая горячим дыханием шею. От рывка закружилась голова, Ульяна всхлипнула, когда он запечатал ей рот поцелуем. Она вздрогнула, а Стас отстранился, заглядывая ей в глаза, жестко провел пальцами по щеке.

— Ты — моя, Ульяна, — сказал он. — И ради тебя я готов на все.

Наверное, каждая женщина мечтает такое услышать, но ее почему-то передернуло. То ли от того, как он это сказал — жестко и с нотками превосходства, то ли от играющей на губах улыбки: настолько разительно отличался его тон от выражения лица — само внимание и участие.

— Я заварю чай. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— О способностях. О Новой Полиции.

— Тут и говорить нечего, — он пригладил волосы, — зарегистрируешься и забудешь, как о страшном сне.

— Ты не понимаешь, — она покачала головой, — я хочу знать об этом все! Я хочу знать, как ты…

— А я не хочу! — Стас схватил ее за плечи, заглядывая в глаза. — Неужели ты не понимаешь, насколько это опасно? Конечно, им нужны «таланты», и они цепляются за пробужденных, чтобы выжать из них по максимуму. Особенно этот козел — он опытный вербовщик, не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься в их команде. Вот только пути назад уже не будет.

— Сэм говорил про обучение…

— Разумеется он говорил про обучение! Все это звучит круто, но круто исключительно в теории. Ты видела, на что способны другие — превратить человека в огненный факел по щелку пальцев. Хочешь, чтобы твой мир стал таким? Хочешь, чтобы наши дети жили в этом кошмаре? Постоянно жить с оглядкой?

Ульяна мысленно содрогнулась, вспоминая жар пламени, покачала головой.

— Вот и ладненько, — Стас разжал руки и отступил на несколько шагов, развязал галстук. — Тогда завтра поедем к ним, ты зарегистрируешься по всем правилам и подпишешь отказ от обучающих курсов. Скажешь, что пока не готова.

— Нет.

Это прозвучало неожиданно даже для нее. Кажется, впервые за все время их отношений она говорила ему: «Нет».

— Что?!

— Я хочу учиться, хочу понять, на что я способна и узнать о мире, с которым столкнулась. О мире, в котором нам предстоит жить.

Он прищурился, и в какой-то миг ей показалось, что сейчас ссора разгорится с новой силой, но Стас только процедил:

— Как знаешь.

Он швырнул галстук на пол и поспешно вышел, а Ульяна проводила его растерянным взглядом и снова опустилась на кровать. Неосознанно разгладила подол платья и вспомнила, как целовала Сэма в гостиной, чувствуя его руки на своих обнаженных плечах, как он прикасался к ней, когда она сидела, завернутая в простыню, как даже от едва уловимых прикосновений напряглись соски, а между ног стало горячо. Вспомнила, как он смотрел на нее, когда она заполняла анкету, и как его голос звенел от едва уловимой ярости, когда Стас цедил слова сквозь зубы. В ту минуту Ульяне показалось, что за ее помешательством кроется нечто гораздо большее. Но что именно?

***

— Ничего не понимаю, — Ульяна посмотрела на Стаса в поисках поддержки, но он не отрывался от лежащих перед ним бумаг. Тогда она сцепила побелевшие пальцы и вновь перевела взгляд на Викторию. — Вы хотите сказать, что я не пробужденная?

— Смотрите, — та указала ей на диаграмму с невысокими пиками, застывшую на экране. — Это уровень сил и распределения энергии в жизненных контурах самого слабого пробужденного. — Виктория щелкнула мышкой и перешла на следующий кадр. — Это ваш. Ульяна, вы физически не можете использовать силу. Точнее, если бы использовали, уже были бы мертвы.

Она невольно облизнула пересохшие губы, покосилась на Стаса, но он теперь играл с ручкой. Ему что, совсем наплевать? Утром он так рвался пойти вместе с ней, а теперь изображает отсутствие. Ульяна и без того чувствовала себя на редкость неуютно — в кабинете было слишком холодно, кондиционер работал на полную, а после всех проверок и такого заявления окончательно стало не по себе. Молчание Стаса тоже уверенности не добавляло.

— Но я же создала портал.

— Станислав, оставьте нас, — в ответ на резкое обращение Виктории он просто быстро поднялся и вышел, Ульяна и слова сказать не успела.

Из предыдущего визита сюда она мало что запомнила. Филиал занимал целое трехэтажное здание. Никогда не угадаешь, мимо чего ходишь по улицам и что скрывается под вывеской ЧОП «Рассвет». Верхние два этажа напоминали самый что ни на есть обычный офис, а вот под землей скрывались допросные и камеры предварительного заключения. Где у них заключение постоянное, Ульяна не знала и боялась спрашивать. Почему-то казалось, что ответ ей не понравится.

— Если это были вы, — та откинула за спину стянутые в хвост волосы и испытующе посмотрела на нее.

— То есть?

— Вы уверены, что были одна в квартире?

— Уверена.

Виктория хмыкнула.

— Ульяна, давайте будем откровенны. Дальше этого кабинета наш разговор не пойдет. Я считаю, что вы узнали о пробужденных от Станислава, то есть несколько месяцев назад. Не представляю, кого вы просили о помощи, но в тот вечер вы хотели удивить Шеппарда, и вам это удалось.

Кровь прилила к щекам. Ульяна широко распахнула глаза, сжала кулаки, ногти больно впились в ладони. Когда она снова обрела дар речи, собственный голос больше напоминал шипение разъяренной кошки.

— Удалось, потому что портал создала я. Из квартиры после этого никто не выходил, если вы спросите об этом Стаса, он все подтвердит.

Виктория приподняла уголок губ и изогнула брови, окинула ее скептическим насмешливым взглядом, но не стала продолжать.

— Обучать вас не имеет смысла. По крайней мере, пока, — она постучала пальцами по столу и, прежде чем Ульяна успела что-либо возразить, добавила, — вы даже не увидите энергетических контуров.

— И что со мной будет дальше? — голос предательски сел. Эта женщина даже не дала ей возможности попробовать! Стас говорил о теории, но ей вряд ли позволят прикоснуться к самым азам, не говоря уже о чем-то большем. Настроению, смешанному в коктейль «Полный аут» чувственными снами, стыдом, раскаянием и неожиданным открытием нового мира, явно не хватало последней вишенки для украшения. Этой вишенкой стало осознание того, что теперь ей придется вернуться к обычной жизни. Как будто ничего не произошло.

— Мы внесли вас в базу. Раз в три месяца будете приходить на тестирование к Алине. Если что-нибудь изменится, вас направят на курсы.

— А если изменится раньше?

— Это вряд ли. В любом случае, ничего критичного за такое время не случится.

— Ну да. Разве что я случайно разберу мосты над Невой или телепортируюсь в Эрмитаж в неглиже, — Ульяна прикусила язык и поднялась: не хватало еще проговориться. — Если вам больше нечего добавить, я лучше пойду.

— Замечательно, — Виктория холодно улыбнулась, — до встречи через три месяца.

***

— Как там салат? — Стас подхватил с держателя два бокала и бутылку вина с такой ловкостью, будто был заправским барменом. За весь день он ни словом не обмолвился о том, что произошло вчера, и даже не спросил, чем закончился разговор с Викторией. Хотя на него это было не похоже, Ульяну все устраивало. Первые несколько часов. Потом отчаянно захотелось выговориться.

— Скоро будет.

Он ушел в гостиную, а Ульяна крошила овощи с таким остервенением, как будто они были виноваты во всех бедах. Из распахнутого настежь окна тянуло прохладой, снова собирался дождь. Поднялся ветер, жалюзи бились о стекла, с детской площадки доносились крики ребятни. Она вздохнула и тыльной стороной ладони убрала упавшую на глаза прядь.

— Солнц, я тут подумал…

Ульяна вздрогнула: Стас подошел слишком тихо. Обнял со спины, притянул к себе, на удивление мягко поцеловал в шею. Раньше ее безумно заводила такая ласка, но сейчас она только раздраженно дернула плечом. К счастью, у него хватило ума заговорить, а то после эпизода с Быстрицкими она стала немного нервная.

— Что?

— Пусть свадьбой полностью занимаются в агентстве. Все эти хлопоты утомляют, а я хочу, чтобы ты была самой счастливой в этот день.

Она вздохнула. Эта мысль приходила к ней уже не раз, но изначально Стас настаивал на том, чтобы она всем занималась лично.

— Уверен?

— Уверен.

Что же она делает?! Стоит посреди кухни и говорит о свадьбе с человеком, отношения с которым трещат по швам. Вопрос с эротическими снами и наваждением наяву никто не отменял. Такое ощущение, что рядом с Сэмом она становится нимфоманкой. Со Стасом, конечно, тоже всякое бывало, но его ей никогда не хотелось раздеть и трахнуть по десять раз на дню. В ресторане или на улице. На диване или в коридоре. В машине или в кабинете Виктории. Живое воображение рисовало картины одну краше другой — как она расстегивает на нем рубашку, как целует его грудь, как спускается ниже…

Ульяна с силой тряхнула ножом, и кусочек огурца улетел в раковину.

— Так и сделаю.

— Хорошо.

— Хорошо.

Она надеялась, что он уйдет, но Стас не торопился: провел ладонями по обнаженным рукам, легко сжал плечи, массируя их. Ульяна глубоко вздохнула и посмотрела на миску греческого салата, который приготовила на ужин. Да уж, не самые приятные мысли. Точнее, мысли как раз приятные, в этом-то и вся соль. Кстати, о соли. Ульяна потянулась за солонкой, но тут раздалась пронзительная трель мобильного — Champagne Kisses! Она вздрогнула, рука сорвалась, и все содержимое оказалось на столе. Хорошо хоть не в салате. В приметы Ульяна не верила, а вот в испорченный ужин — вполне.

Стас едва слышно выругался, а она поспешно схватила телефон. Это мог быть кто угодно, но это звонил Сэм! Надо было давно внести его в список контактов и поставить на него мелодию «Crazy in love»! И какое счастье, что хватило ума этого не сделать. Так и не придумав толком, что ответить, Ульяна провела пальцем по экрану и поднесла мобильный к уху.

— Ульяна, здравствуй, — его голос успокаивал, хотелось бежать к нему хоть за тридевять земель и рассказать обо всем. — Где ты сейчас? Мы можем поговорить?

Это было неправильно. Неправильно думать о нем. Неправильно хотеть его увидеть. Неправильно его хотеть. Тем более что они принадлежат к совершенно разным мирам, и между ними ничего не может быть.

— Привет. Не думаю, что это хорошая идея, — Ульяна облокотилась о столешницу и посмотрела на Стаса, чтобы говорить уверенней. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее в упор.

— Виктория рассказала мне все, но я с ней не согласен. Ты — архитектор, и есть только один способ узнать, что на самом деле с тобой происходит.

Горло перехватило. Ульяна хотела спросить: «Какой?» — но рядом по-прежнему стоял Стас. Продолжать этот разговор не имело смысла. Больше не имело смысла притворяться и бегать от самой себя — она не сможет разрываться между двумя мирами. И между двумя мужчинами.

— Мне это больше не интересно, — на удивление спокойно ответила Ульяна, — извини, я сейчас занята.

И нажала отбой. Сердце напоминало йо-йо, а ноги подгибались.

— Кто это был? — Стас держал миску с салатом и смотрел на нее потемневшими глазами. Ульяна хотела сказать правду, но поняла, что не может вытолкнуть из себя даже короткое имя. Зато ложь далась на удивление легко.

— Алиса. Предлагала вернуться на йогу, я отказалась.

— Опять собиралась промывать тебе мозги?

— Стас, хватит.

Послевкусие обмана горчило на губах. Она достала тарелки, прошла в комнату и замерла. Плотно задернутые шторы, полумрак, полоска света с кухни, накрытый на двоих стол, бутылка вина и фрукты, крохотные огни свечей и сладковатый аромат дымящихся палочек. Раздался щелчок: Стас захлопнул дверь, свободной рукой обнял за талию и подтолкнул вперед. Ульяна опустилась за стол, чувствуя себя на редкость неловко. Как будто предавала саму себя.

Он наполнил бокалы.

— За нас!

Ульяна молча пригубила вино. У нее кусок в горло не лез, но она заставила себя взять половинку персика. Стас смотрел на нее внимательно и насмешливо, как будто мог видеть насквозь, или же ей это только казалось. Впервые в жизни она чувствовала себя рядом с ним так неуютно.

— Что молчишь? — он наклонил голову.

«Не знаю, что сказать».

Эта новость тоже оглушила. Раньше паузы в их разговорах не казались неловкими.

— Устала. Виктория сказала, что обучение мне не светит, и что мне не хватит сил даже чтобы увидеть какие-то там контуры. Не думала, что… — она покрутила бокал в руках. — Меня это так расстроит.

— Разговор с этой ведьмой? Не переживай, она со всеми так. Мерзкая злобная баба.

— Не разговор. То, что я не смогу учиться, — Ульяна заглянула ему в глаза, — ты же расскажешь мне обо всем, правда?

Он улыбнулся — знакомой улыбкой, взял ее за руку — и у нее отлегло от сердца. Что она себе напридумывала?! Это же Стас: тот, который не побоялся связаться с припадочной девицей, больше того — отвез ее в больницу и сидел там, пока она не пришла в себя, а потом целую неделю навещал ее уже дома, приносил продукты и возил по обследованиям. А потом однажды пригласил к себе.

Она осталась на ночь, он остался в ее жизни.

— Нет.

Ульяна вздрогнула и недоверчиво посмотрела на него, а он все так же любезно улыбался.

— Я уже говорил. И повторю снова: мир, который ты так стремишься узнать, опасен. Я не хочу, чтобы ты имела к нему хоть какое-то отношение. Особенно теперь, когда знаю, что каждая попытка равносильна угрозе для тебя лично. Ты в курсе, что бывает с людьми, которые не умеют распределять силу?

— Но…

— Им кажется, что они способны горы свернуть, но человек — хлипкая батарейка. Заряд израсходовать очень просто. Случайно выжать себя до последней капли. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Не тебе туда лезть с твоими головными болями.

— Я не…

— Да, это кажется восхитительным, но только на первых порах, — он выпустил ее руку, положил ей салат и подвинул тарелку, — приятного аппетита. Давай больше не будем об этом говорить. Ни сейчас, ни потом.

— Стас, это правда для меня важно! — она подалась вперед и вцепилась пальцами в стол. Неужели он не понимает?

— А для меня важна ты, — он взглянул на нее, как на капризного ребенка, погладил по щеке и убрал выбившуюся из хвоста прядь за ухо, — поэтому к этой теме мы вернемся не раньше, чем Виктория скажет, что ты готова.

— А если не скажет никогда?

Стас развел руками.

— Мы говорили об откровенности, — теперь Ульяну уже трясло, от хваленой выдержки и следа не осталось, — Стас, я собираюсь стать твоей женой. Неужели мы так и будем играть в прятки всю жизнь? Делать вид, что ничего не происходит?

— А что происходит? Смысл моей жизни сейчас сидит передо мной, остальное — мелочи. Неужели ты не понимаешь? Я с легкостью откажусь от всего этого, только попроси. Черт, пусть у меня будут крупные неприятности, но они стоят того, чтобы спокойно жить рядом с тобой.

Ульяна, уже готовая перейти в наступление, откинулась на спинку стула. Плечи опустились, воинственный запал разом иссяк. Наверное, он прав. Если дверь захлопнулась перед твоим носом, не стоит ломиться в нее головой. И не стоит лезть туда, где тебе не место.

— Что скажешь?

— Не хочу, чтобы ты отказывался от части своей жизни только потому, что для меня она под запретом, — Ульяна подняла на него глаза. Огонек свечи метнулся влево, когда она вздохнула. Тени сплетались причудливыми узорами, при таком освещении лицо Стаса казалось застывшей восковой маской, а сам он — незнакомцем, чудом оказавшимся рядом с ней.

— Есть ты тоже не хочешь, как я понимаю?

Она покачала головой, а Стас поднялся и протянул ей руку. Ульяна помедлила, но все-таки коснулась его пальцев и встала следом. Совсем не хотелось прижаться к нему и медленно расстегнуть рубашку. Не хотелось дразнить и провоцировать, не хотелось ничего, кроме как упасть на кровать, свернуться клубком и уткнуться носом в подушку. Дурацкая непроходящая усталость! Дурацкие способности, которых ей не видать, как своих ушей. Это все из-за них!

— Я… — Ульяна хотела сказать, что пойдет спать, но не успела — Стас резко привлек ее к себе и поцеловал. Память тела — странная штука, внутри несмелым огоньком полыхнула искра, и… тут же погасла. Раскрыть губы и потеряться в ощущениях не получилось. Она подалась назад.

— Прости, я устала.

Никогда не думаешь, что в твои отношения ворвутся идиотские отговорки. Все время кажется, что такое может случиться с кем угодно, только не с тобой, сейчас Ульяна чувствовала себя гораздо хуже, чем во время разговора с Викторией. Перевела взгляд на накрытый стол, где пламя свечей по-прежнему заходилось в непрекращающемся чарующем танце.

— Есть способ это исправить, — Стас сжал ее ягодицы, вжимая бедрами в пах, хрипло втянул в себя воздух, а потом резко отстранился, увлекая за собой. Короткое платье осталось на пороге спальни, он опрокинул ее на кровать, сам оказался сверху. Ульяна легко коснулась пальцами его виска, прочертила дорожку к мочке уха, но Стас перехватил за запястья и жестко впился в губы.

Она и сама не заметила, как руки оказались над головой, он вжимал ее в покрывало, не позволяя пошевелиться. Поцелуй в шею больше напоминал укус, а когда он до боли ущипнул сосок, Ульяна вздрогнула всем телом. Сейчас она была рада, что Стас не стал заморачиваться грубой прелюдией — скользнул рукой по животу и между ног, заставляя развести бедра. Внутри все было сухо, но смазка спасет мир. То есть секс. На этой мысли Ульяна закусила губу уже для того, чтобы не рассмеяться. Смех вышел бы невеселый, но у нее часто была такая проблема, поэтому тюбик и валялся в прикроватной тумбочке «на всякий случай». И регулярно заменялся новым.

Почувствовав, что руки свободны, Ульяна вздохнула с облегчением. Смотрела на высокий потолок, цеплялась за его плечи и старалась не морщиться, когда его пальцы скользили внутри. Когда он вошел, Ульяна сдавленно вскрикнула и встретилась взглядом с его посветлевшими глазами. Стас не остановился, и она запрокинула голову, чтобы он не видел ее лица. Закатное солнце расплескалось по светлым обоям, придавая им медный оттенок, а Ульяна неожиданно вспомнила комнату, в которой проснулась вчера. Хотя день выдался пасмурный, было на удивление светло. Всего лишь на мгновение позволила себе представить, как Сэм прикасается к ней, только на этот раз простыня не превратилась в платье, а медленно сползла на пол. От его прикосновения она вздрогнула, а когда его пальцы скользнули под чашечку лифчика и сжали грудь, жалобно всхлипнула. Теперь он был совсем близко — почти касался губами губ, под его пристальным взглядом Ульяна подалась ближе, а он оттянул тонкую ткань трусиков, и еще до того, как его пальцы оказались в ней, забилась в сумасшедшем, ярком и почти болезненном оргазме, дрожащий выдох растянул и оборвал имя, вместо «Сэм», получилось:

— … м-ммм.

— Какая ты горячая сегодня. А говоришь — устала.

Она вздрогнула и все еще плывущим взглядом посмотрела на Стаса. В лицо будто ледяной водой плеснули — тысячи игл впились в кожу, щеки вспыхнули огнем. Он ничего не заметил, поднялся и ушел в душ, зашумела вода. Ульяна шустро завернулась в покрывало и перекатилась на бок. Внутри все еще пульсировало наслаждение, и она с силой сжала колени, стараясь унять бешено бьющееся сердце.

То, что произошло сейчас — измена Стасу… или Сэму?!

Чувство вины обрушилось не просто волной, а настоящим цунами, но отменить случившегося Ульяна уже не могла.

Глава 7

Точка отсчета 7. Сила

На этой неделе Стас уехал в командировку, и Алиса намекала, что им стоило бы увидеться, но Ульяна отговаривалась занятостью: не представляла, как и о чем с ней говорить. Еще и эти так называемые способности, будь они трижды неладны! Она искренне надеялась, что никогда больше не шагнет в собственноручно — или как это там называется — созданный портал. Если раньше отчаянно хотела узнать, что с ней происходит, то сейчас так же сильно этого боялась.

За последние дни Ульяна так загоняла себя на работе, что времени на жизнь и воспоминания не оставалось. И все же фантазии о близости были слишком реальны. От этого — даже сквозь все страхи и заботы — по телу шла жаркая волна, до безумия хотелось к нему прикоснуться, задержать его руку у своей щеки… Но тут перед мысленным взором возникал Стас, и Ульяна готова была сгореть со стыда или провалиться сквозь землю.

Сидя на совещании и прислушиваясь к монотонному бубнежу начальства, Ульяна старалась сосредоточиться на работе, но получалось плохо. Медовый месяц они собирались провести на Бора-Бора. Французская Полинезия маячила в недалеком будущем, равно как и свадьба. Кольцо — изящное, из белого золота, с небольшим бриллиантом, красовалось на безымянном пальце. Свадьбой теперь целиком предстояло заниматься Кате из агентства, а ей только соглашаться или отказываться. По этому поводу Ульяна не испытывала никаких угрызений совести.

Раньше она считала, что с чувствами все точно, как в химии. Какие реактивы взяла — то и получишь. Если чего-то недосыпала, получишь полное… гм, несоответствие. Любовь она либо есть, либо нет, все остальное мелочи и от лукавого. И уж тем более она никогда не думала, что будет думать о двух мужчинах одновременно. Стас стал для нее родным: несмотря на все разногласия, недопонимания и его заносчивость, она не могла этого отрицать. И все же, как ни пыталась отгораживаться от пугающего влечения к Сэму, оно, подобно новообретенной силе, гореть бы ей синем пламенем, вылезало в самый неподходящий момент и било на поражение.

Рядом с ним у нее мгновенно учащался пульс, причем отнюдь не от желания открыть какой-нибудь портал. Точнее, от желания, но несколько иного рода. Загадок и тайн у него было не меньше, чем для обычного первоклассника в учебнике по теории вероятности, но это только подогревало интерес. Он знал все, ну или по крайней мере, многое о мире, с которым она столкнулась. Он держался на расстоянии, но при этом казался на удивление близким. С какой радости?!

— …клиентов.

В воцарившейся тишине все взгляды устремились на нее. Ульяна перевела растерянный взгляд на сидящую рядом Людмилу Короткову — невысокую светловолосую пышку, та одними губами прошептала.

— Говорим о работе по новым клиентам за последнюю неделю. Твоя очередь.

С работы Ульяну отпускали на условии до августа закрыть все текущие проекты без хвостов. Разумеется, не без принципиального ворчания о том, что в мае ей тоже сделали поблажку. И с хмурым взглядом напомнили: когда составляли план отпусков, она почему-то написала ноябрь. Вот только когда составляли план, Стас еще не сделал ей предложения.

— Первый класс, штаны на лямках, — насмешливо протянул шеф, — Одинцова, ты пока еще не в отпуске вместе со своими семейными обстоятельствами. Мы слушаем. Очень внимательно.

Своим умением пройтись по сотрудникам прилюдно Роман мало кому уступал. За маленький рост и умение переть по головам его прозвали Наполеоном, но второй кличкой был Огненный муравей[1]. Вывод тут напрашивался только один: начальство лучше не злить, поэтому в ответ на его ядовитый сарказм Ульяна поспешно раздала всем распечатки с отчетами и вывела презентацию на большой экран. Как же хотелось высказать этому самодовольному напыщенному коротышке все, что она о нем думает!

______________________

[1] Малый огненный муравей — один из самых опасных видов насекомых, расселившийся по всему миру.

_______________

— Здесь…

Она осеклась, понимая, что указка в ее руке шевельнулась, выгнулась и треснула. Огонек лазера погас, и Ульяна поспешно убрала руку за спину. Не завизжала только потому, что взгляды всех присутствующих были сейчас устремлены на нее. Выдержка пришлась в тему.

— Сломалась, — пояснила она, свободной рукой подхватила папку с бумагами и указала на экран, — продолжим…

***

Когда Ульяна спускалась в лифте, ее все еще слегка потряхивало. Сегодня на совещании лазерная указка превратилась в бесформенную кляксу. К счастью, этого никто не заметил, а оказавшись у себя в кабинете, она выкинула расплавившуюся дрянь в мусорное ведро, стараясь не думать, что на ее месте мог быть проектор. Или стул. Виктория говорила о том, что у нее не хватит сил увидеть контуры — что ж, контуров она действительно не видела. Но это не помешало каким-то образом искорежить вещь.

Задумавшись, она шагнула за двери офисного центра, и тут увидела его. Сэм улыбнулся, а Ульяна вздрогнула и шарахнулась назад. Она понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. Ей нельзя с ним видеться, нельзя к нему даже приближаться! За последние дни он звонил несколько раз, но она не отвечала. Надеялась, что ему просто надоест.

Похоже, ошиблась.

— Удели мне немного времени, — Сэм шагнул вперед. Просто обогнуть его было бы откровенным хамством.

— Зачем? — голос звучал на удивление спокойно. После случившегося в тот вечер со Стасом, казалось, все видят, что с ней творится.

— Ульяна, когда-то я был на твоем месте. Пришлось заново привыкать к миру, который мне открылся. Каждую минуту, каждый час, каждый день. Поверь, оно того стоит.

Поразительно. Стас всеми силами старался ее отговорить, а Сэм хотел, чтобы она поверила в новую себя и приняла способности, как часть пугающей и неотвратимой реальности. Вот только выбор уже сделан.

— Сэм, — Ульяна выдавила из себя улыбку, — Виктория сказала, что я ни на что не гожусь, и я считаю, что так будет лучше. Спасибо тебе за участие, но я думаю, что стоит закрыть эту тему.

Она говорила медленно, подбирала слова, но они все равно давались с трудом: все ее существо протестовало против такого решения, только разум кричал, что дальше нельзя. Говоря откровенно, разум был прав.

— Виктория ошибается. От дара невозможно отгородиться, такова природа пробужденного. Если не разобраться, что с тобой происходит, сила рано или поздно вырвется наружу.

Ульяна поежилась, вспоминая случай с указкой. Сэм говорил об чем-то подобном? Она уже собиралась спросить, но тут он шагнул ближе и заглянул ей в глаза:

— Я хочу тебе помочь.

Его взгляд зацепил сильнее, чем все вожделение и страсть мира вместе взятые. Участие и внимание коснулись самых потаенных уголков души — тех, куда дозволено заглядывать только самым-самым близким. Она с силой сжала сумку, постаралась, чтобы голос звучал холодно и жестко.

— Тогда оставь меня в покое.

Вышло грубо, но Ульяна не представляла, как еще подвести черту. Удивление в темных глазах кольнуло в самое сердце, но когда Сэм отступил в сторону, быстро прошла вперед, не оборачиваясь и не оглядываясь. Знала, что стоит позволить себе продолжить этот разговор, и ее защита разлетится осколками. Чувства захлестнут с головой, о них разобьются все разумные доводы. Если бы можно было выплакаться, наверное, стало бы легче. Но она знала, что не получится, поэтому только ускоряла шаг. Мимо шли люди — погруженные в свои дела и заботы, замкнувшие себя в цифровом мире аудиоплееров, мобильных телефонов и планшетов. В метро она последовала их примеру: прислонившись к поручням, достала айпод и под бодрые мотивы Brainstorm смотрела на мельтешение темных тоннелей за стеклом.

Дорога до дома растянулась во времени, потому что мысленно она осталась рядом с Сэмом. Стоя перед полкой с кукурузными хлопьями в супермаркете, мысленно Ульяна была где-то в другой вселенной. Там, где светящиеся линии перед глазами выстраивались в очертания силуэтов женской фигуры и контуров комнаты, замкнувшей их внутри. Она видела и другие предметы, но видела их иначе — не так, как раньше, а сочетанием разноцветных нитей, соединяющихся узлами и пронизывающих пространство — все, что ее окружало.

— Замечательно. А теперь меняй форму этой коробки.

Ульяна моргнула, увидела перед собой худощавую блондинку с льдисто-серыми глазами — прямую, как палка. Видение располосовало сознание, как натянутая леска — кожу, а в следующий момент раздался оглушительный грохот. Верхняя полка прогнулась волной, треснула, коробки с шоколадными шариками и кукурузными фигурками подпрыгнули, взмыли ввысь. Острый излом раскрошил пакеты с крекером, проломил вторую полку. Продукты посыпались на пол, Ульяна еле успела отскочить в сторону, люди бросились врассыпную, оставляя тележки прямо в проходе, тут же подлетела продавец. Глаза у девушки округлились, когда она увидела, во что превратился стеллаж. Следом прибежали администратор и охранники, посетители толпились рядом, но на нее никто не обращал внимания.

Ульяна молча стояла в стороне с широко раскрытыми глазами. Потрясение крепко впечатало ее в пол. Она уже знала, что покажут камеры: треснувшую полку, которая рухнула вниз. И ее — замершую с остановившимся взглядом, а потом шарахнувшуюся назад. Ничего необычного.

Ничего — для тех, кто желает всю жизнь провести в прекрасном, спокойном и безопасном мире.

***

— По-моему, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — в голосе Стаса слышалось нетерпение. Ульяна дозвонилась ему не с первого раза, а когда он, наконец, взял трубку, говорил быстро и раздраженно. Создавалось ощущение, что ему не терпится от нее отвязаться.

— Слишком близко?! Что, если бы я кого-нибудь поранила?

— Солнц, я возвращаюсь через два дня, давай поговорим об этом не по телефону. Не вздумай соваться без меня к Вике. Она посадит тебя под замок, будешь изображать узника замка Ив в женском обличии.

— А она может?

Стас фыркнул.

— Может, и сделает. Судя по всему, с твоей силой что-то не так. Ты представляешь угрозу, им проще тебя запереть, чем расхлебывать последствия и все подчищать.

Ульяна, уже собиравшаяся возразить, чуть не подавилась словами. Как же мало она знала о мире, с которым столкнулась! И еще меньше — о его законах.

— Обещай, что расскажешь все, когда вернешься.

На том конце раздался глубокий вздох.

— Обещаю. Доброй ночи, Солнц.

— Стас… — из трубки уже донеслись гудки, и Ульяна медленно опустилась на стул. Она и впрямь собиралась звонить Виктории, но после такого стало еще страшнее. Неужели все действительно так, как говорит Стас? Они избавляются ото всех, кто представляет мало-мальскую угрозу, ото всего, что не могут объяснить, вписать в рамки и контролировать?

Глубоко вздохнув, потянулась. Нужно приготовить ужин, перед сном почитать какую-нибудь книгу и постараться больше не нервничать. Если получится — встреча с Сэмом окончательно выбила ее из колеи. В виду того, что рассказал Стас, все становилось яснее ясного. Новая Полиция занимается пробужденными, а она ни то ни се. Угораздило же! Даже среди весьма необычных людей оказаться непонятным чудиком.

От досады и злобы на нелепую себя захотелось сотворить что-нибудь этакое. Ульяна с силой пнула ножку стола и взвыла от боли. К счастью, зазвонил домашний телефон, и поток самобичеваний временно иссяк. Ульяна доковыляла до трубки и с мрачным видом устроилась на диване.

— Да.

Так всегда бывает — либо счастье горой, либо прочее кучей.

— Пришло твое приглашение. Ты еще не передумала?

Ульяна тяжело вздохнула. С родителями они созванивались редко — и мать, и отец, считали себя людьми занятыми, а ежевечерние звонки — напрасной тратой времени. На прошлой неделе, правда, случилось чудо. Если можно так выразиться. Вместо привычных двух минут, «Привет-привет, пока-пока», — они с мамой разговаривали около получаса. Преимущественно о том, что Стас для нее не лучшая партия, и что ей стоит одуматься, пока есть такая возможность.

— Я выхожу за Стаса, мам. Хотя бы ты пожелай мне удачи.

— Удача тебе точно потребуется, — донеслось язвительное, — а что вообще случилось?

Ульяна прикусила язык: проговорилась все-таки. Пришлось объяснять про то, что свекровь от нее не в восторге как можно более мягко. Зная маму, ничем хорошим это не кончится.

— Я всегда говорила, что Зиновьевы — чванливые снобы. Все семейство поголовно.

— Мам!

— Что — мам? Да он до потолка должен прыгать, что ему такая девушка досталась. С его-то характером! Деньги? Ну так у нас с отцом тоже денег много. Графья выискались!

Все, началось.

— Мам, он и прыгает. Не кипятись, я же не за Татьяну Николаевну замуж выхожу.

На том конце мама чем-то поперхнулась и закашлялась.

— А я тебе всегда говорила — ничего хорошего от этого выпендрежника не жди. И вообще, возвращайся лучше домой.

Ульяна любила город, в котором родилась, но за эти несколько лет прикипела душой к Петербургу. Хотя дело было не только и не столько в этом: Волгоград казался ей перевернутой страницей — временем, в котором навсегда осталось ее детство, ободранные коленки, неуверенность в себе, школьные подружки. Первый поцелуй и первый парень. Старенькая квартира на Судоверфи и новая — в центре района. Закатное солнце, расплескавшееся по деревьям, Родина-мать, а еще Волга — такая яркая и отчаянно не похожая на Неву. Навещая родителей в прошлом году, она почувствовала смутный порыв отмотать назад, вернуться и остановить время. А может быть, даже вернуться в детство.

Тогда мама и отец еще везде ходили вместе — в кино и в гости к знакомым, они вышагивали втроем по залитым солнцем улицам, папа держал ее за руку с одной стороны, а мама с другой. Ульяна обожала поджимать под себя ноги, родители поднимали ее вверх и раскачивали, а она заливисто смеялась. Когда все мальчишки и девчонки тащили родителей в игрушечные магазины, она тянула их к отделу канцтоваров.

Краски, карандаши, фломастеры и толстые альбомы уходили быстро. Мама говорила, что долго хранила ее первые рисунки, но после переезда ни одного альбома не нашлось. В конце девяностых родители всерьез озаботились карьерой и вовсю налаживали связи, поэтому дома появлялись разве что на ужин и переночевать, именно тогда рисование захватило по-настоящему, стало отдушиной.

— Штамп в паспорте только все портит. Если у вас не получится, на что тебе рассчитывать? На свою зарплату, пятьдесят процентов которой будешь отдавать за квартиру, как в самом начале? В стране кризис, а ты какими-то мечтами живешь. Кому ты там нужна, в своем Питере? Экономист — это хотя бы профессия, у отца можно будет начать, лет пять поработаешь, а там и до финансового директора недалеко. Может и раньше, если с хорошей стороны себя покажешь.

Вот это вряд ли. К точным наукам у Ульяны никогда особых склонностей не было. Если с химией и биологией она еще относительно дружила, то физика и математика в старших классах превратились в темный лес. Это здорово нервировало родителей: мама готовилась открывать свою частную клинику, а отца пригласили на должность генерального директора одной из строительных корпораций. Дочь, которая занималась бумагомаранием, но не справлялась с уравнениями, теоремами и бозонами, в их планы не входила.

«Художествами себя не прокормишь, — ругался отец, — так что бросай свои глупости, тебе еще в университет поступать».

Мама считала, что рисование — удел богатых бездельников или сумасшедших лентяев. Поэтому записала ее к репетиторам по физике и математике, для начала по четыре раза в неделю. Ульяна пыталась выкраивать время для рисования вечерами, но домашних заданий становилось все больше, а времени все меньше. Точные науки подтянули до твердых пятерок, школу она закончила с медалью, а после сразу поступила в ВолГУ и выучилась на экономиста.

— До сих пор не представляю, зачем мне этот диплом.

— А я не представляю, зачем ты переехала!

Как это похоже на маму! Ульяна представила нахмуренные брови, поджатые губы, резкий, пристальный взгляд. Ссориться и спорить не хотелось, тем более, что это все равно ни к чему не приведет.

— У нас все получится. Расскажи лучше, как вы.

— Замечательно. Отец в октябре собирается на Кубу, а я на новогодние праздники в Прагу.

Родители жили под одной крышей, но общего у них было мало. Разве что жилплощадь и дочь. И нежелание что-то менять, потому что оба были постоянно заняты для серьезных отношений. Неудивительно, что та сомневается в их со Стасом будущем.

Они еще поболтали немного, но мама уже поняла, что маневр не удался, и быстро свернула разговор. На кухне сразу стало тихо, на душе одиноко, а разговор всколыхнул воспоминания. Как училась в университете, как устроилась стажером в маркетинговое агентство, как купила свой первый планшет, который после переезда к Стасу пылился непонятно где. Должно быть, в одной из до сих пор не распакованных коробок в подземном гараже. Она отказалась от рисования, и мир не рухнул. Ничего не изменится, если один человек сойдет с поезда, тот просто пойдет дальше. То же будет и со способностями. Одной пробужденной меньше, одной больше.

Сколько она себя помнила, у родителей, а особенно у мамы, всегда было свое видение ее будущего. Сомнительно совпадающее с желаниями Ульяны. В молодости мама была немного мягче, но в опущенных уголках губ и категоричных суждениях ее боевой характер сквозил уже тогда. Отец ей ни в чем не уступал, зато Ульяна была слабым звеном, поэтому строили именно ее. Теперь эта ответственная задача возложена на Стаса: он считает, что развивать дар ей не стоит. И ему решительно наплевать на то, чего хочет она сама!

А чего она хочет, кстати?

Снова вспомнилось пробуждение у Сэма, а после и его прикосновения — сдержанные, но до того будоражащие и чувственные, что противиться этому не было никаких сил. Расплавившаяся указка, сломанная полка, что дальше?

Остатки самообладания помахали ручкой, Ульяна с криком запустила попавшейся под руку чашкой прямо в шкаф. Осколки брызнули в стороны, один обжег щеку, но Ульяна едва это почувствовала. Впервые в жизни она позволила себе такую истерику, и из-за чего! Стыд и позорище! Она ругала себя за один-единственный поцелуй с Сэмом и тот фантастический оргазм.

Хрустнул навесной шкаф, под нажимом лопнуло стекло. За ним — второе и третье. Ульяна взвизгнула, отпрянула и больно ударилась о стену, а кухонный гарнитур шел волнами и плавился, стекая по кафелю. То, что не разлетелось осколками и щепками, сейчас меняло форму, как в каком-то чудовищном бредовом фантастическом фильме.

— Нет, — прошептала она, сжимая голову руками, — пожалуйста, не надо.

Но остановить это не могла, чем сильнее нарастал страх, тем яростнее бушевал творящийся вокруг кошмар. Посуда крошилась, треснула стена, нижняя дверца изогнулась внутрь под раковину. От удара лопнула труба, мощная струя ударила в пол. Сердце колотилось о ребра с бешеной силой, в ушах звенело то ли от шума, то ли от чего еще. Ульяна опустилась на четвереньки и быстро подползла к раковине. Ее обдало водой — к счастью, холодной, она зажмурилась и просунула руку вниз, нащупала вентиль, повернула до упора. И только когда все стихло, позволила себе открыть глаза.

Новехонький кухонный гарнитур угадывался только по оставшимся ящичкам, которые валялись на полу среди осколков стекла, щепок и единичных столовых приборов. Все прочее было спаяно в диковинного вида конгломерат, абстракцию, которая только чудом не пробила изогнутым краем стену, ведущую к соседям, пол залит водой, и в центре всего этого сидела она. Она это сделала!

Слабо всхлипнув, Ульяна попыталась подняться, но немедленно оставила эту затею. Голова кружилась, словно она сошла с аттракциона «Ракета». Так, на четвереньках, она и выползла в гостиную. Взгляд наткнулся на телефон: Стас уверял, что Виктория посадит ее под замок — пожалуй, так и нужно сделать. И как можно скорее. Только сейчас она поняла, что не знает ее номера, дрожащими пальцами набрала Стаса, но его мобильный был выключен. Зубы выбивали барабанную дробь. Привалившись к стене, Ульяна подтянула колени к груди и открыла список непринятых вызовов: так и не внесла Сэма в контакты. Последний, кому она хотела бы звонить, но выбора не осталось.

Если он не ответит, останется только сидеть тут всю ночь и надеяться, что она не разрушит весь дом до последнего камня. В дверь уже звонили и стучали — естественно, после такого-то грохота в одиннадцать вечера, но Ульяна не чувствовала в себе сил не то что общаться с соседями, даже пошевелиться. В трубке что-то щелкнуло, и она, не дожидаясь ответа, сдавленно пробормотала:

— Я только что разнесла квартиру.

Глава 8

Точка отсчета 8. Столкновение

Она сидела, уткнувшись лицом в колени, поэтому не увидела, как Сэм появился в гостиной. Успела только услышать шаги, поднять голову, а в следующий миг он уже оказался рядом: белый как мел, уголки губ опущены, брови сошлись на переносице. Склонился над ней, схватил за руку, пристально всматриваясь в лицо, порывисто обнял — так, что перехватило дыхание.

Ульяна вздрогнула, и Сэм резко отстранился. Он избегал ее взгляда, ярость ощущалась всей кожей. Она сгущалась вокруг него плотным коконом, отголоски расходились по комнате, собираясь вокруг нее самой.

— Разберись с ними, — Сэм кивнул в сторону прихожей, где по-прежнему надрывался звонок. Прозвучало резко и как приказ. Он шагнул в арку кухни, а Ульяна глубоко вздохнула и поднялась. Между толпой разъяренных соседей и одним злющим Сэмом — который пугал ее не меньше собственной непонятной силы, она выбирала первое.

Пришлось объяснять, что прорвало трубу, но сейчас все в порядке: все краны перекрыты, никому не грозит быть затопленными и больше шуметь ночью она не будет. Минут пять Ульяна слушала гневные претензии по поводу недобросовестности застройщиков, еще минут десять — лекцию по усадке. С большим удовольствием послушала бы что-нибудь еще, но недовольство выплеснулось и иссякло, все разошлись по квартирам. Оставалось только вернуться в комнату, что она и сделала.

Устроившись на диване, Ульяна поняла, что дрожит, на сей раз от холода. Мокрая ночная сорочка облепила тело, волосы слипшимися прядями висели вдоль лица и падали на руки. Наверняка она сейчас выглядит, как девочка из колодца в фильме «Звонок». Мысль отозвалась сдавленным смешком. Из раскрытого окна обдало ветром, но Ульяна не пошевелилась. Что с ней теперь будет?

Сэм ворвался в комнату подобно урагану, быстро подошел к ней, стащил с дивана, заставил подняться и встретить его взгляд: тяжелый, немигающий, хмурый. Они стояли слишком близко, пришлось задрать голову — даже несмотря на ее рост Сэм был ощутимо выше. В уголках глаз собрались морщинки, которых Ульяна раньше не замечала.

— О чем ты только думала? — его голос звучал хрипло, ладони на ее плечах жаром жгли кожу, а в темных глазах застыло нечто страшное и возбуждающее одновременно.

— Я чудовище, — сдавленно пробормотала она и опустила глаза, бессознательно цепляясь за его плечи. Ком в горле разрастался, грозя заполнить собой легкие и всю грудь.

— Посмотри на меня! — жестко приказал Сэм, и она невольно подчинилась. — Дар нельзя запереть. Это ты понимаешь?!

Ульяна тратила дар речи — то ли от резкого тона, то ли от чересчур агрессивной близости. Его непроницаемое спокойствие дало сбой, он отчитывал ее, как провинившуюся девчонку, но это так… заводило! Сэм с силой сжал ее плечи, и она прерывисто вздохнула, по телу прошла приятная дрожь. Воспоминания об их единственном настоящем поцелуе были слишком горячи: каково это, снова чувствовать его горячие пальцы на своей коже?.. Наяву. Его взгляд задержался на ее губах, а затем скользнул ниже — туда, где под тонкой тканью просвечивали груди с торчащими от холода сосками. Обжигающий взгляд!

Сэм рывком толкнул ее к стене и поцеловал: жестко, требовательно, жадно. Его ладони скользнули по плечам и спине, огладили и сжали ягодицы. Тонкая влажная сорочка оказалась слишком хлипкой преградой, Ульяна всхлипнула и подалась к нему. Никогда раньше она так не целовалась — безумно и исступленно, теряясь в сумасшедшем взаимном желании. И не надо было никаких прелюдий! Ласки через тонкую ткань насквозь мокрого белья казались каким-то издевательством, она потянула полоску трусиков в сторону и не сдержала стона, когда его пальцы оказались внутри. Резкие, на грани грубости движения отзывались острым наслаждением, но хотелось большего. Сильнее, быстрее, глубже.

Ульяна расстегнула и потянула вниз его брюки, Сэм легко подхватил ее под бедра и прижал к стене. Вскрикнула, когда он вошел, его хриплый выдох скользнул по обнаженному плечу откровенной лаской. Раньше она даже не представляла, что может быть такой громкой, странное пугающее желание повторять его имя не отпускало. За яростным жарким ритмом потерялись последние мысли, сжимаясь на нем и чувствуя пульсацию внутри, Ульяна широко распахнула глаза и встретила плывущий от желания взгляд. Грудной стон сорвался на крик, она с силой вцепилась в плечи Сэма, содрогаясь всем телом.

Сколько времени прошло, когда он бережно опустил ее на пол? Мягко привлек к себе, словно позабыл о том, кто они друг другу. Что между ними ничего нет и не должно быть. Хотя… это ей надлежало помнить. Ульяна вздрогнула, облизнула губы, замерла в его руках, как пойманная в силки птица, хотя минуту назад отдавалась бесстыдно и откровенно. Она должна сгореть со стыда и ненавидеть себя за то, что произошло, но почему-то не испытывала ни малейшей неловкости. Нравилось касаться его, слушать биение его сердца, чувствовать руки на своей талии, просто стоять рядом после сумасшедшего оргазма — все это казалось правильным, знакомым, близким и родным, словно они были знакомы тысячу лет.

Сэм отстранился, поправляя одежду, и Ульяна почувствовала себя маленькой, хотя никогда не жаловалась на рост. О чем он сейчас думает? Она пыталась найти ответ в его глазах, но там не было ничего — кроме пресловутой вежливой отстраненности. Как будто пару минут назад они просто мило болтали, именно поэтому он сейчас с видом французского дипломата на встрече ООН застегивал штаны!

«А чего ты, собственно, ждала?» — подала голос внутренняя язва.

Действительно, чего? Это просто секс, ничего больше. Ее влекло к нему с первого дня, он даже снился ей. Точнее, не он, а очень похожий на него мужчина, не бывает таких совпадений.

От желания сбежать в комнату удержало только чувство собственного достоинства, поэтому она поправила съехавшую с плеча бретельку сорочки и отступила на несколько шагов.

— Тебе нужно научиться контролировать дар, — его голос звучал спокойно, даже холодно, а вот она сейчас спокойствием похвастаться не могла. Обидно было — пусть самую малость, недолго, но было. Пришлось собрать все силы, чтобы избавиться от неприличных картин — уже реальных, на которые память не скупилась. Сердце продолжало прыгать, как мячик для пинг-понга, дыхание отказывалось выравниваться, словно она поставила рекорд по стометровке.

— Как? — несмотря на все старания, вышло ехидно. — Виктория отказалась подпускать меня к вашим неприкосновенным тайнам. Лично займешься моим обучением?

— Если понадобится. Я хочу, чтобы ты встретилась с моим другом. Он сильный лекарь, он сможет понять, что с тобой происходит, и подскажет, как это исправить. Надеюсь, теперь у тебя нет сомнений по поводу способностей?

Идиотка! Стас говорил, что Сэм занимается вербовкой, а она никак не могла взять в толк, почему Шеппард такой упорный. Возомнила, что ему есть до нее дело! Сэму нужен ее дар, и она сама — необычная зверюшка. Как любила говорить их корпоративный тренер, он учуял потенциал. Все это время изъяснялся загадками и вел себя как высокопоставленный инопланетянин, чтобы подцепить ее на крючок. А еще это его непробиваемое спокойствие! Или правильнее будет сказать безразличие?! Она действительно ни капельки ему не нравилась!

Ульяна обхватила себя руками — она дрожала не столько от холода, хотя влажная сорочка по-прежнему противно липла к телу, сколько от бессильной обиды. Перешагнула через валяющийся на полу мобильный и ушла на кухню. Сейчас она как никогда была близка к тому чтобы позорно разреветься, но представившаяся ей картина мигом отбила желание страдать. Гарнитур, стена, труба, шкафчики и дверца под раковиной были невредимы, все на своих местах, даже разлетевшиеся практически в стеклянную пыль бокалы. Не осталось ни щепочки, ни обломков, закрытый ноутбук стоял там, где она его оставила. Если бы не хлюпанье воды под босыми ногами, можно было подумать, что все это ей привиделось.

Ульяна моргнула, но ничего не изменилось. Обернувшись, она встретила его спокойный взгляд и едва слышно произнесла:

— Как ты это сделал?

— Восстановил по контурам. Любая материя в пространстве оставляет энергетический след — в том виде, в каком она существовала определенное время. Если бы я оказался здесь через час, это было бы уже невозможно. К счастью, ты позвонила сразу.

— Я тоже так смогу?

— Скоро узнаем, — Сэм прислонился к дверному косяку, на мгновение его лоб прочертила глубокая морщина, но тут же разгладилась. — Почему ты сегодня одна?

«Потому что Стас в командировке», — чуть было не брякнула она, но вовремя прикусила язык. Слишком уж это напоминало бородатый анекдот, начинающийся со слов: «Возвращается муж из командировки…» На душе вдруг стало муторно и противно. Она тянулась к Сэму, чтобы забыться в его объятиях, спрятаться в сильных надежных руках, почувствовать его нежность, а себя — нужной и по-настоящему любимой. Непонятно только, почему этот порыв до сих пор не прошел.

— Я встречусь с твоим другом, — сказала Ульяна, — идеально было бы завтра вечером.

— Утром. Чем раньше, тем лучше. Тебе не стоит надолго оставаться одной.

— Стас тоже архитектор? — слова сорвались с языка раньше, чем она успела их остановить.

Сэм напрягся, встретил ее взгляд и долго не отвечал. Она уже сто раз пожалела о том, что спросила, это касалось только ее и Стаса. Мучительно подбирала слова, чтобы перевести тему и попрощаться, когда он все-таки произнес:

— Станислав не обычный архитектор. Он управляет временем.

Ульяна не знала, что сказать. Когда кажется, что большего потрясения уже не испытаешь, тебя тут же радуют новым.

— Станислав не может вернуться в прошлое или отправиться в будущее, он сдвигает время вдоль оси, возвращая его к определенной точке. Даже в мире пробужденных такой дар считается необычным. Никто кроме него не запоминает того, чего не случалось.

Сэм рассказал немного, но ей стало страшно. Стас способен управлять временем, подстраивать события под себя, тасовать их, как колоду карт. При этом никто кроме него ничего об этом не узнает — разумеется, если он сам того не захочет. Ульяна хорошо помнила полыхающий над макушкой огонек. Огонь обжигает, любой, кто управляет им, запросто превратит человека в живой факел и испепелит в прямом смысле. Но на что способен тот, кто видит будущее? Точнее, возможное будущее?

Сэм нахмурился, и Ульяна поняла, что все чувства сейчас отражаются у нее на лице.

— Разве можно менять реальность? — она сцепила холодеющие руки перед собой. — Разве такие перемены не ведут ко всяким пространственно-временным парадоксам? Ведь любое вмешательство в прошлое или будущее противоречит законам Вселенной? Или нет?

— Станислав не меняет прошлое. Он возвращает события к исходной точке, в настоящее, и в нем любое решение становится всего лишь выбором, который каждый из нас делает каждую минуту. Пойти направо или налево. Заглянуть сегодня в кофейню возле работы или сразу вернуться домой. Это возможность все изменить только для архитектора времени, никто из нас ничего не заметит.

Сэм не сказал, но это было и так понятно: для Стаса реальность расслаивается всякий раз, как он сдвигает время. Страшно представить, сколько всего в его жизни произошло — того, что никогда уже не произойдет для других. От такого откровения голова шла кругом.

— Думаю, что все будет в порядке.

Ульяна покачала головой, прикрыла глаза. Сейчас ей было стыдно за свой бессознательный страх — она только что отреагировала как баба Дуня, увидевшая над головой летающую тарелку и гуманоида с флажком. Больше того, она и сама была тем же самым гуманоидом, а Стас… за Стаса она собиралась замуж. Любой разговор о способностях выбивал почву у нее из-под ног, потому что она не чувствовала их как часть своей сути. Сэм прав, нужно принять новый мир и учиться жить в нем, потому что как прежде уже ничего не будет.

— Спасибо, — она коснулась его руки, и добавила гораздо тише, — за то, что не бросил меня одну.

В ответ он сжал ее пальцы и улыбнулся.

— С тобой иначе не выходит, Ульяна. Обещаешь вести себя хорошо? — в его глазах мелькнули смешинки — те самые, от которых замирало сердце. В этот краткий миг показалось, что она увидела его настоящим — таким, каким Сэм был за семью засовами своей безупречности. К сожалению, или к счастью, этот миг в самом деле был слишком кратким. Он отпустил ее руку, и Ульяна молча кивнула в ответ. Отчаянно не хотелось оставаться одной хотя бы на минуту, но просить его о большем она не могла. Это было бы уже чересчур.

***

С лекарем они встречались около десяти в Летнем саду, она приехала раньше, поэтому немного побродила по дорожкам в одиночестве. Солнечно и свежо, в окружении природы, дышалось легче. Фонтаны и пруд, оживленная центральная аллея и небольшие тенистые развилки. Ульяна любила здесь бывать, но сейчас была сама не своя. Ночью она убралась на кухне и снова приняла душ. Не сразу согрелась даже под одеялом, но потрясения дня сделали свое дело: заснула легко и спокойно. Зато теперь разом вспомнилось все, что случилось вчера. Стало окончательно не по себе, чувство вины сдавило сердце стальным обручем. Если раньше она заморачивалась без причины, то вчера это была самая натуральная измена.

Ближе к назначенному времени Ульяна подошла к центральному входу, взволнованно вглядывалась в проходящих через турникет. Решимость то и дело сменялась страхом, пару раз она даже задумалась, чтобы сбежать отсюда, потом вспомнила разгром на кухне и передумала. Бумажный платочек в руках быстро превратился в лохмотья, и она сунула его в карман пиджака.

— Ульяна, — светловолосый мужчина подошел со стороны домика Петра, коснулся ее руки и поцеловал пальцы. — Меня зовут Сильвен.

Подтянутый, с правильными чертами лица, обманчиво хрупкий и уточенный для мужчины, он явно выделялся из толпы. Проходящие мимо девушки захихикали, одна из них бросила в его сторону недвусмысленный кокетливый взгляд, но Сильвен даже не взглянул на нее. В отличие от мягкого в сдержанности Сэма его отстраненность источала холод, а сам он казался высеченным из мрамора: то ли благодаря светлому костюму и светлым волосам, то ли причина крылась в глубине серо-зеленых глаз. Сэм был полон загадок, но если его тайны отчаянно хотелось разгадать, погружаться в секреты Сильвена не было ни малейшего желания.

— Приятно познакомиться, — словно очнувшись, произнесла она.

— Взаимно. Пройдемся?

Ульяна кивнула. Она все еще не могла отделаться от мысли, что если Сильвен встанет и замрет, то превратится в одну из скульптур.

— Вам нравится Петербург?

— Напоминает Париж, — Сильвен не выпускал ее руки. — Необычная энергетика.

— У меня?

— У вас тоже, но я говорил про Город, — они пошли по центральной аллее в сторону фонтанов. — Холодная и в то же время светлая, здесь приятно находиться.

Ульяна почувствовала тепло, расползающееся по предплечью сквозь пальцы и кисть. Боль и беспокойство отступили, сменились бодростью и уверенностью в себе. Словно нырнула в молодящее озеро или выпила крепкий ароматный чай.

— Шеппард рассказал, кто я такой? — его акцент был более заметным и резким, чем у Сэма.

— Рассказал, — она улыбнулась. — У вас дар целительства.

— Из вас выкачали все силы, Ульяна.

Прежде чем Ульяна успела опомниться, он мягко направил ее в сторону, подальше от людей. Перед глазами мелькали туристы с фотоаппаратами и родители с детьми, мимо прошла пожилая пара. Справившись с очередным сюрпризом, Ульяна клятвенно пообещала себе больше ничему не удивляться. Сильвен тем временем провел ее к решетчатым аркам и указал на свободную скамейку. По сравнению с центральной аллеей здесь было значительно тише и прохладнее. Раскидистые ветви деревьев, тихий шелест листьев и их приглушенные голоса. Создавалось ощущение, что они отрезаны от мира прозрачной, но нерушимой стеной.

— Для того, чтобы жить, нам нужна энергия, — Сильвен устроился рядом, по-прежнему сжимая ее пальцы, сквозь которые текло тепло. — И тем более она нужна нам, чтобы использовать дар. В вас очень много сил, и вы наверняка стали бы одной из первых пробужденных, если бы кто-то вами не воспользовался. Весьма неудачно. У вас серьезно повреждены контуры, энергия утекает, вот почему у вас не получается раскрыться.

— Из меня кто-то тянет энергию?

— Постоянно такое делать невозможно, вы бы уже давно были мертвы. Однажды вы потеряли очень много сил, остальное следствие. Ничего не припоминаете, Ульяна?

Она мысленно содрогнулась: когда тебе заявляют, что ты могла умереть, прочее отступает на второй план. Зато теперь становились понятны и головные боли, и слабость.

— Два года назад, — сказала она, — мне стало плохо, я потеряла сознание. Потом неделю не могла встать на ноги, анализы ничего не показали. Но я не представляю, кому умудрилась насолить. И еще… у меня постоянно болит голова.

— Неудивительно.

По спине пробежал неприятный холодок, несмотря на погожий солнечный день Ульяна невольно поежилась, за неуверенной улыбкой попыталась спрятать страх. Кому она могла перейти дорогу?

— Любой человек может это сделать? — помедлив, спросила она.

— Не раскрывшийся способен обеспечить тебе дурное настроение и легкую головную боль часа на два, чаще всего бессознательно. На то, что сотворили с тобой способен только хорошо обученный пробужденный или сильная чувствующая.

— Насколько сильная?

— Сила чувствующих возрастает из поколения в поколение. Я бы сказал, чувствующая шестой-седьмой ступени, не меньше. Поскольку с продолжением рода у них зачастую возникают сложности, встретить такую почти нереально. Лично я встречал всего один раз.

Ульяна попыталась вспомнить, что с ней было два года назад. Она так же работала у Муравья, незадолго до случившегося познакомилась и практически сразу рассталась с парнем, у которого оказалась ненормальная бывшая: она писала ему угрозы губной помадой над дверью, подбросила в почтовый ящик дохлую мышь, а ей названивала на сотовый, который узнала каким-то чудом и обещала проклятия до седьмого колена. Впрочем, расстались они не поэтому, но все-таки.

— А как понять, что перед тобой сильная чувствующая? Или чувствующий?

— Чувствующие только женщины. Если она не захочет — никак. Если захочет… — Сильвен усмехнулся. — Ты точно это запомнишь. Они питаются жизненной энергией, простейший и самый приятный способ получить ее от человека — секс.

Да, случись такое — она бы точно это запомнила.

— Больше ничего необычного?

Ульяна покачала головой. Тогда рядом с ней не было никого, кто способен на такое.

Антон, с которым она два раза сходила в кино и один раз приехала в гости. Алиса. Людмила и Вера из ее отдела с работы. Представить лучшую подругу и коллег, как энергетических пиявок, при всем желании не получалось, Антон по понятной причине в пролете. Роман — тот еще клещ, но он не пробужденный, значит, отпадает. Выходит, к ней присосался человек-невидимка.

— Как вы себя чувствуете?

Он спросил без перехода, отпустил ее руку, но тепло не исчезло.

— Хорошо… Замечательно. Спасибо.

Растерянность не позволяла сосредоточиться на происходящем, но она несомненно чувствовала себя лучше. Не просто лучше. Отлично. Превосходно. Сюда Ульяна тащилась с одной лишь мыслью не сползти где-нибудь в обморок, зато теперь свежа и полна сил.

— К сожалению, это ненадолго, — Сильвен пристально посмотрел на нее. — Сегодня я просто поделился с вами силой. Если хотите все поправить, придется встретиться еще несколько раз. Будет больно, но только так вы сможете полноценно раскрыться. Ничем не рискуя.

Ничем не рискуя? Кроме здравого смысла. Если продолжать в том же духе, можно сойти с ума. Непонятно, что с ней произошло, непонятно как.

Сильвен поднялся, подал руку, и она ее приняла. Жизнь внутри расцветала яркими красками, по венам струилось тепло, тем не менее идти на работу пропало всякое желание. Да у нее даже сосредоточиться не получится!

Они еще немного побродили по дорожкам, говорили в основном о Петербурге. Ульяна отвечала на вопросы, иногда невпопад, но сил не было даже краснеть, а Сильвен так и вовсе оставался невозмутим. Заглянули к Менажерийному пруду, где, облокотившись о перила, он смотрел на зеркальную гладь воды, в которой отражалось пронзительно-синее небо с заплатками тяжелых облаков.

— Можно как-то от этого защититься? — Ульяна первой нарушила молчание.

— Можно, если уметь работать с энергиями. Когда восстановите силы и раскроетесь, поймете, о чем я: пробужденные чувствуют малейшие колебания жизненных сил. Ульяна, вас выжали в бессознательном состоянии. Пережить такое невозможно, это адская боль.

Час от часу не легче! Первый раз, когда она хлопнулась в глубокий серьезный обморок — та неудачная конференция в отеле. Можно предположить, что это просто совпадение, что ей просто стало плохо, а все случилось уже после. Но тогда получается, что силы из нее потянул Стас. С которым они познакомились в тот день и который потом отвез ее в больницу, а после и вовсе предложил встречаться. Смешно!

— Спасибо, что согласились мне помочь, — горло неожиданно перехватило, поэтому голос звучал тихо, — передам Сэму, что у него потрясающий друг.

Сильвен изогнул бровь, тень недоверчивой улыбки на тонких красивых губах растаяла быстро.

Интересно, чему он так удивился?

Глава 9

Точка отсчета 9. Исцеление

— Додуматься использовать пробужденного как источник мог только сумасшедший, — Сильвен без церемоний перешел к делу. — Ульяна Одинцова не лекарь, удивительно, что она до сих пор жива.

Сэм непроизвольно сжал кулаки: он мог ее потерять!

Той ночью Ульяна снова оказалась на грани, потому что кто-то почти вытянул из нее жизнь. Не «прыгни» она к нему на прошлой неделе, он бы не узнал про ее загадочный «скрытый» дар: не было бы ни разговора о пробужденных, ни ее тревожного звонка. Прошлой ночью Ульяна умерла бы в пустой квартире.

— Это доказывает, что она сильная пробужденная.

Голос прозвучал хрипло, Сэм откашлялся.

— Или, — невозмутимо продолжал Сильвен, — потому, что ее ауру пытались латать. Ничего не получилось, поэтому сила продолжала утекать. Насколько я понял, Одинцову показывали чувствующей. Почему она ничего не заметила?

Халатность? Взглянули поверхностно, не стали копать глубже? Чувствующая в филиале упорно продолжала настаивать, что энергетика Ульяны слабая и до пробужденной ей далеко, но ни сном ни духом не обмолвилась о серьезных разрывах в биополе.

— Могла она не увидеть?

— Вряд ли. Чувствующие такое подмечают сразу, фору в этом им могут дать только лекари.

— Я проверю, — Сэм кивнул. — Можно выяснить, кто это сделал? Когда?

Сильвен покачал головой.

— Она говорила о странном приступе два года назад. Вполне возможно, именно тогда все и случилось. В любом случае, все это теория. Определить точное время уже невозможно, и уж тем более вычислить того, кто это сделал. Отпечаток вмешательства в энергетику сохраняется недолго.

Первый кто пришел на ум — Станислав. Он помнил яростный взгляд архитектора времени, полный ревности и ненависти: в тот миг его злоба предназначалась не только ему, но и Ульяне. Внутреннюю червоточину не скроешь, вот только как бы ни хотелось видеть в Зиновьеве злодея, это абсурд. Для манипуляций со временем было нужно много энергии, а Станислав был новичком. Вряд ли он мог потянуть силы Ульяны до полного истощения, и тем более попытаться восстановить поврежденную ауру. К тому же, ее проблемы со здоровьем начались два года назад, а дар Станислава проснулся гораздо позже.

Сэм отвел руки за спину и сжал кулаки. Все это сейчас неважно, главное — помочь Ульяне.

— Ты возьмешься за лечение?

— Шеппард, ее аура словно решето: использовали «мертвую хватку», едва не убили. Такое по щелчку пальцев не поправишь. Назови мне причину, по которой я должен тратить на нее свое время и силы.

Сильвен сложил руки на груди, в голосе проскользнул лед. Лекарь смотрел на него свысока, хотя был на голову ниже. В этом он весь: пальцем не пошевелит, пока не увидит выгоду лично для себя. Или что-то, достойное его снисхождения.

— Она выходит замуж за архитектора времени.

— За того типа, что поднял переполох в нашем обществе, — кивнул Сильвен. — Весьма ценные сведения. Хочешь, чтобы я сделал им свадебный подарок?

К циничному высокомерию Сильвена было не привыкать, но сейчас захотелось свернуть ему шею. Возможно, потому что речь шла об Ульяне. А может потому, что его предыдущие слова — о причине, попали в цель. Когда она позвонила и сказала, что разнесла квартиру, внутри все похолодело. Однажды, в самом начале обучения, Агнесса решила испытать дар исцеления на себе, он нашел ее истекающей кровью и едва успел спасти. Ульяну он не учил, для нее он вообще был никем, но сорвался с места, на ходу создал портал и шагнул в него.

Мерцающие нити материи расступились, и через мгновение Сэм уже стоял в гостиной Зиновьева. Ульяна сжалась в комочек, сидела у стены, обхватив себя руками. Отголоски воздействия на материю, недоступные человеческому взгляду, витали в воздухе, неровными линиями тянулись к ней. Она старалась подавить их, но выброс силы оказался слишком мощным. Бесконтрольные всплески отнимали много сил, необученные пробужденные часто погибали от энергетического голода. Каким чудом Ульяна удержалась на грани — непонятно.

Осознание этого прорвалось бешенством: глупая девчонка могла умереть, потому что отказывалась принять себя, свою силу. Ярость бурлила в крови, он набросился на нее с обвинениями, а затем произошло то, что произошло. Так он сорвался впервые, от одних только воспоминаний в брюках становилось тесно. Она сводила его с ума: ее близость, запах ее кожи, беззащитность и внутренний надрыв, причину которого он тогда еще не мог понять. Напряжение выплеснулось в безумный и жаркий секс, делиться с ней силами было легко. Признаться себе, что эта ночь и эта женщина особенно дороги ему — уже сложнее, не говоря уж о том, чтобы изливать душу перед Сильвеном.

— Она пробужденная.

— Напомнить, чем закончилась твоя благотворительность в прошлый раз? — в голосе лекаря теперь явственно звучало раздражение. — С Агнессой, по крайней мере, сразу было все понятно, у нее редкая способность, Ульяна — кот в мешке.

Он устало прикрыл глаза. Если по-другому не получится, пусть будет так.

— Я редко прошу тебя о чем-то, но эта женщина дорога мне.

— Неужели? — Сильвен приподнял брови, но все же сменил гнев на милость. — Мне предстоит много работы, а тебе не помешают силы. Пригласи ее на завтра. На утро. Потом я буду занят с Дарианом.

— Сколько ему осталось?

— Кто знает, — в серо-зеленых глазах лекаря мелькнуло сожаление. — Он смирился с тем, что уйдет, я просто поддерживаю в нем жизнь.

Знать, что ничем не можешь помочь — самое страшное. Сэм помнил его решительным, жестким, полным силы и жизни, но сейчас тот медленно угасал. За какие-то два с половиной года от знакомого образа остались только глаза: ярко-синие, отражающие всю глубину прожитых им времен. Чем дальше, тем быстрее шло старение, только Сильвен поддерживал Дариана, не позволяя ему заснуть навсегда. Увы, даже лекари не могли защитить от старости.

— Проще позволить ему умереть.

— Нет, — Сэм нахмурился. — Он должен увидеть, что у нас все получилось, гордиться тем, что возродил мир, в котором родился.

— Он видел достаточно, Шеппард.

— Не нам это решать, Сильвен. Если он попросит…

— Он уже об этом заговаривал.

Сердце сдавило болью: слишком много было потерь, но к этой он не готов. Дариан спас ему жизнь, заменил отца и наставника, научил управлять даром и принимать как неотъемлемую часть своей сути. Долгие годы они работали рука об руку, цели Дариана становились его целями. Невозможно представить, что однажды придется проснуться в мире, где его больше нет. Невозможно, но этот день неотвратимо приближается.

— И ты поспешил поддержать? — сдержать боль не удалось — она просочилась в голос.

— Нет, — сухо отозвался лекарь, — я уговорил его повременить, но, если он примет решение, Шеппард, его никто не переубедит. Мы оба это знаем, поэтому смирись. И отпусти.

***

В свое время ему повезло стать первым пробужденным архитектором. Заново привыкать к миру, мерцающим контурам энергий и необъяснимой, пугающей силе, ворочающейся внутри, были нелегко. Его поддерживали Дариан, Клотильда и Сильвен, Ульяна же казалась отчаянно одинокой. Хотелось бы, чтобы она приняла свой дар легко и просто, но после случившегося у нее это вряд ли получится. Как назло, Зиновьев умудрился уехать в командировку, а в этот вечер ее категорически нельзя оставлять одну, наедине со свалившейся силой и страшным открытием.

Он и сам толком не знал, как попросит Ульяну о встрече, тем не менее приехал к ее дому и набрал номер. Она ответила спустя мгновение, словно ждала звонка.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Сегодня я ничего не разрушила. Как по-твоему, это достижение?

Сэм улыбнулся.

— Определенно. Предлагаю встретиться и поговорить не по телефону.

— Я согласилась на предложение Сильвена. Тебе незачем тратить на меня время и приезжать.

— Я все равно уже здесь. Спустишься?

Она помолчала, но потом все-таки произнесла:

— Дай мне десять минут.

Дожидаясь ее, он о многом успел передумать. Захотелось снова свернуть Сильвену шею — оказывается, тот уже договорился с Ульяной, а с ним ломал комедию. За раздражением Сэм все-таки вынужден был признать: сеанс психологии лекаря даром не прошел, он понял, что Ульяна на самом деле ему дорога, а главное — насколько.

Мелькали и мысли о Зиновьеве. Дар Станислава — настоящая находка, с его помощью они могли уничтожить любой заговор в зародыше. Если бы не одно но: древние предпочитали надевать на управляющих временем сдерживающие силу браслеты с самого детства. Свитки, которые ему достала Клотильда, приходилось переводить, поэтому чтение продвигалось медленно. И все же ему удалось узнать, что в истории осталась еще одна странность: везде упоминалось про детей или подростков. В прошлом, когда люди жили две-три сотни лет, архитекторы времени умирали совсем молодыми.

История Зиновьева с самого начала была непростой, но вышла по-настоящему запутанной во всех смыслах. Не ожидал он, что столкнется с женщиной, которая перевернет его мир.

Ульяна спустилась минута в минуту: в темно-синем платье до колен, на плечи накинут пиджак, волосы заплетены в тугую косу. Строгая, независимая, официальная. Она будто нарочно пыталась казаться чужой, далекой, но винить ее Сэм не мог. Они обменялись приветствиями — достаточно прохладно, а потом, не сговариваясь, направились в сторону Александровского парка.

Людей на улицах вечернего города было много. Кто-то выгуливал питомцев, кто-то выбрался отдохнуть после долгого рабочего дня, кто-то возвращался домой. Мимо проходили родители с детьми, одиночки и парочки. Возле цветочных часов напротив Государственного университета устроилась шумная компания подростков. Ульяна зябко поежилась — пронизывающий ветер забирался под пиджак, и Сэм с трудом подавил желание притянуть ее к себе. Что бы там он себе ни надумал, они не пара.

Напряжение между ними ощущалось и в неловком молчании, и в том, как упорно она избегала его взгляда. Не такого он хотел для нее вечера.

— Рассказать тебе о пробужденных древности?

Угадал: сквозь отрешенность в глазах мелькнуло любопытство — первый намек на потепление.

— До возникновения Разлома каждый человек на Земле был наделен тем или иным даром. Свои способности они осваивали с детства, точнее сказать — для них это было все равно что учиться ходить. Это мы с тобой чувствуем себя чудиками.

Она фыркнула и покачала головой.

— Я чувствую себя, как в «Секретных материалах». Или как бомба с часовым механизмом. С неисправным, потому что не знаю, когда рванет.

— Потому что кто-то тянул из тебя силы. Сильвен поможет тебе. Еще дашь нам всем фору.

— Обязательно.

— Обязательно, — он остановился и внимательно заглянул ей в глаза. — Чтобы использовать дар, пробужденному нужно черпать силы изнутри. Можно использовать источники, но главное — это ты.

Ульяна замотала головой.

— Давай лучше про древность. Почему Разлом не закрыли сразу?

— Потому что вместе с потусторонней энергией из него хлынули энергетические паразиты, которые очень хотели выжить в нашем мире. Они захватывали тела людей и животных, и те сходили с ума. Обезумев, они рвали всех, кто попадался им на пути.

— Бррр!

Сэм усмехнулся.

— Попытки закрыть Разлом были и в древности, но рядом с пространственной трещиной их силы таяли в считанные часы. К тому же, приходилось постоянно защищаться от бестелесных тварей. В форме энергии они не могли существовать в нашем мире долго, только поэтому не распространились по всей планете, но приближаться к Разлому было опасно. Кончилось это тем, что люди поставили защиту и долгие годы обходили это место стороной. До того дня, как вокруг Разлома возникло месторождение металла. Он запечатал паразитов в саркофаге, но стал причиной последней в истории цивилизации кровопролитной войны.

Сэм рассказал и о том, как металл воздействовал на способности, и что владеющий им получал смертельное оружие и власть. Добыча и продажа уникального металла стала самым прибыльным делом, за него убивали и умирали еще до того, как разгорелась мировая бойня.

— В конце концов люди поняли, что лишают себя последней надежды на спасение. Способности слабели и угасали из поколения в поколение, и тогда было принято решение сохранить знания для тех, кто сумеет закрыть Разлом. Они собрали огромнейшую библиотеку и построили рядом с пространственной трещиной Город, в котором заперли все, что создавалось веками. Все упоминания о способностях были стерты, и наступила новая эпоха. Эпоха, в которой люди даже не представляли, чего они лишились по вине своих предков.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я хожу в библиотеку.

— В какую? — Ульяна недоверчиво взглянула на него. — Только не говори, что в ту самую!

Сэм кивнул.

— Но это невозможно! Как она дожила до наших дней?!

— Защита. Архитекторы и алхимики прошлого постарались, чтобы время не коснулось того, что они оставили нам.

Ульяна покачала головой, неосознанно прижала ладони к щекам.

— Ужас.

— Иногда да.

Улыбка — неуверенная, несмелая, украсила ее лицо. Сэм замер, не в силах оторвать взгляд от ее губ: нежных и мягких — он помнил их вкус и какими припухшими они были от его поцелуев. Слишком близко: ее тонкий аромат будоражил воображение. Платье было достаточно строгим, зато повторяло все контуры хрупкой фигуры: изящные плечи, тонкую талию, плавную линию бедер. Вдали от нее прислушиваться к доводам разума было легко, но рядом они теряли всякий смысл.

Сэм коснулся ее щеки, Ульяна замерла и ощутимо напряглась. Она собиралась замуж, но вчера отдавалась откровенно и страстно, хотя не была похожа на женщин, которые наслаждаются случайным сексом. Тогда почему?!

Улыбка погасла, Ульяна отвела взгляд, а Сэм поймал себя на том, что смотрит ей прямо в глаза — пристально, требовательно.

— Мне страшно, — еле слышно прошептала.

Он мысленно выругался: сейчас не лучшее время, чтобы выяснять отношения.

— Я буду рядом, — Сэм протянул руку.

И облегченно вздохнул, когда хрупкие пальцы коснулись его ладони.

***

Ульяна приехала точь-в-точь к назначенному времени: в девять утра. В том же платье, что и вчера, с собранными в хвост волосами. Почему эта женщина предпочитала деловой стиль и темные, либо нейтральные, невзрачные цвета, оставалось загадкой. С каким удовольствием он посмотрел бы на нее в ярких платьях, а роскошные волосы избавил от заколок!

Держалась она на удивление храбро: напряженно улыбалась, неосознанно кусала губы, но ни о чем не спрашивала.

— Не бойся, — Сэм легко сжал тонкие пальцы, погладил запястье. — Лекари как роботы. Не могут навредить человеку, даже если очень захотят.

Шутка достигла цели: Ульяна заметно расслабилась и широко улыбнулась.

— Поклонники «Терминатора» с тобой не согласятся.

Настал его черед улыбаться. Договорить они не успели: в гостиную вошел Сильвен, своим небрежным видом выражая легкое аристократическое нетерпение.

— Шеппард, ты еще тут? Мы теряем время.

— Если хочешь, я могу остаться, — он заглянул ей в глаза, но Ульяна покачала головой. То ли уловила недовольство лекаря при намеке на группу поддержки, то ли не хотела, чтобы Сэм стал свидетелем ее слабости.

— Тогда не вам буду мешать, — он кивнул. — Если что, я на кухне.

— Хорошо, — Ульяна облизнула губы и неуверенно улыбнулась Сильвену. Тот молча указал в сторону дивана.

Полчаса спустя Сэм уже жалел о том, что не отправился в офис. Сосредоточиться на изучении свитков не получалось: содержание ускользало, работать за кухонным столом было неудобно. Он перевел несколько строк, но на этом все и закончилось. Попытки найти среди множества материалов способ контролировать тех, кто строит будущее, не увенчались успехом. Да как вообще можно что-то делать, если все мысли о происходящем в гостиной?

Находиться от них через стенку было просто мучением, даже закрытая дверь не спасала. Сильвен предупредил, что восстановление — не самый приятный процесс, но не объяснил насколько. Любое открытое воздействие на ауру пробужденного было болезненным, но лекарю приходилось прикасаться к ней, склеивая и сращивая поврежденные края. Он пообещал, что постарается воссоздать ее энергетику в кратчайшие сроки, поэтому сейчас из гостиной доносились редкие приглушенные стоны боли.

После очередного вскрика — высокого и короткого, словно у раненной птицы, Сэм отложил свитки и решительно направился в гостиную. Именно он убедил Ульяну прийти сюда и подвергнуться ментальной пытке. Причин не доверять Сильвену у него было, но и терпеть это вместе с ней не осталось сил.

Ульяна сидела на диване, откинувшись на спинку, а лекарь обманчиво легко касался ее висков пальцами. Бледная и измученная, она словно почувствовала его присутствие, потому что подняла голову. Внутри все сжалось, когда он увидел искусанные губы и непролитые слезы, застывшие в глазах.

— Шеппард, мы еще не закончили.

Раздражение Сильвена его мало беспокоило, Сэм смотрел на Ульяну: стоит ей попросить, он все это прекратит. Только когда она слабо улыбнулась и кивнула, он заставил себя уйти. Чтобы не наделать очередных глупостей.

Как давно она стала его заботой, а все, что творится с ней — невероятно важным? Сэм не знал, равно как и того, как позволил этому случиться. В его жизни были сотни женщин, объятия которых дарили страсть, встречались и те, рядом с которыми хотелось задержаться: защищать, окружить заботой. Но чтобы чья-то боль терзала, как своя… такого он еще не испытывал.

Следующие десять минут показались вечностью. Лекарь явился на кухню — усталый и измученный: исцеление такого уровня давалось нелегко даже ему.

— Подбросил ты мне работу.

— Надолго это затянется?

— Не меньше недели, если встречаться ежедневно.

Так долго! Эта неделя станет самой длинной в его жизни, но если Ульяна выдержит пытку, он тем более справится. Должен.

— Постараюсь закончить раньше, — пообещал Сильвен. — Не забывай о себе.

— Постараюсь, — эхом ответил Сэм.

В другое время он был бы не против светских бесед, вот только сейчас в гостиной ждала она. Подчиняясь его силе, края пространства расступились, соединяя невидимым тоннелем квартиру и Центр. Лекарю ничего не оставалось, кроме как быстро шагнуть в портал. Создание переходов между странами отнимало много сил, но рисковать здоровьем Дариана они не могли.

Переход закрылся, перед глазами потемнело и пришлось ухватиться двумя руками за столешницу — в последнее время Сэм слишком часто использовал порталы. Хорошо хоть, что успел прикончить большую чашку кофе, поэтому сейчас головокружение понемногу отступало. Он глубоко вдохнул и выдохнул: стоит быть осторожнее. А потом бросился в гостиную.

Ульяна успела задремать, но вздрогнула, когда Сэм присел рядом и сжал ее руку. Она должна была его ненавидеть, но упреков он не услышал. Эта удивительная женщина просто облизала искусанные пересохшие губы и прошептала:

— Мне нужно бежать на работу. Пока меня не уволили.

Она неисправима! Вместо того, чтобы позволить заботиться о себе, всерьез собирается в офис.

— Сегодня тебе лучше отдохнуть, — не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, Сэм погладил ее по щеке. Ульяна прикрыла глаза, неосознанно потянулась за лаской, но тут же отпрянула, румянец на бледных щеках проступил красными пятнами.

— Боюсь, не получится.

— Ты должна себя беречь. Особенно сейчас.

— Мне правда пора, — Ульяна опустила глаза и поднялась.

Слишком резко: Сэм едва успел ее подхватить. Сердце пропустило удар, а в следующий миг он уже притянул ее к себе и поцеловал. Она вздрогнула и напряглась, но потом прильнула, отвечая. Сбившееся дыхание, быстрый ритм сердца под пальцами — тонкая кожа, под которой отчаянно бьется жилка. Эта женщина стала для него особенной: их близость Сэм не смог бы вычеркнуть из памяти, даже если бы захотел. Забыть о том, как Ульяна подавалась ему навстречу, цеплялась за плечи, дрожала в объятиях? Тонкие нотки свежести духов — ее аромат, покорность и ответная страсть возбуждали, заставляли терять рассудок. Сейчас он не стал бы спешить, исследуя все чувствительные места, наслаждаясь мягкостью кожи и стонами наслаждения, доводя до исступления снова и снова.

Сэм провел рукой по ее волосам, заключил лицо в ладони, заглянул в глаза: блестящие, с расширенными зрачками. Та ночь все изменила не только для него, но и для нее. Они слишком близко подошли друг к другу, обратного пути не было. Он уже не сможет ее отпустить — несмотря на все правила и принципы, несмотря на то, что она обещана другому мужчине. Не станет убегать и прятаться от желания сделать ее своей, как поступил с Агнессой.

— Я отвезу тебя домой, — он нахмурился, увидев, что Ульяна собирается возразить. — Не спорь, или придется тебя связать.

Прозвучало двусмысленно. Сэм хмыкнул, не представляя, чем еще перекрыть свой неловкий выпад. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Отступать он не собирается, но подождать может.

— Обещаю больше не шалить, — неожиданно прошептала Ульяна.

В синих глазах мелькнули озорные огоньки, но в следующий миг уже погасли. Он встретил ее улыбку — мягкую, искреннюю, усталую, невольно улыбнулся в ответ.

— Значит, я могу спать спокойно.

Глава 10

Точка отсчета 10. Прокол

Сильвен предупреждал, что будет больно, но Ульяна не представляла, насколько. Казалось, что за время сеанса она раз десять умерла и воскресла. Сильный озноб сменялся жаром, становилось нечем дышать: воздух прорывался в легкие жалкими порциями, через рваные всхлипы. Открыть глаза было невозможно — каждое усилие сопровождалось всплеском мигрени, каждая клеточка тела разрывалась от боли. Она вся превратилась в сплошной оголенный комок нервов, который бросили в бурлящую лаву. Когда все это прекратилось, Ульяна не уловила. Она даже не почувствовала, как ушел Сильвен, и задремала.

Очнулась только когда Сэм коснулся ее руки. Хотелось уткнуться ему в плечо и разреветься, но вместо этого она улыбнулась. Нежность в его голосе обжигала, а поцелуй разметал остатки самоконтроля. Ульяна уже не думала о том, что делает. Все, чего ей хотелось — свернуться калачиком на диване, укрыться пледом и знать, что когда проснется, он по-прежнему будет рядом. Это желание казалось таким неправильным и родным, что сил не было уместить раздирающие ее эмоции в истерзанном разуме.

Поэтому спала она в их со Стасом кровати, а сейчас сидела в гостиной, глядя на отмеряющие время настенные часы. Секундная стрелка бежала круг за кругом, минутная двигалась в такт неслышным щелчкам. Кольцо обжигало палец — Ульяна даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажется в такой ситуации. Как начать разговор со Стасом?

«Дорогой, я встретила мужчину из своих снов, он потрясающий, поэтому я не выйду за тебя замуж. Без обид, надеюсь?»

«Дорогой, мои эротические фантазии воплотились в реальность. Как думаешь, нам стоит расстаться?»

Напоминает издевательство.

Время, как назло, тянулось медленно. Стас уже должен был приехать, но его все не было и не было. Ульяна, как зачарованная, следила за стрелкой, и на мгновение ей показалось, что часы вдруг сошли с ума. Щелкнули, остановились, а потом пошли назад. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, стирая минуты, часы и дни. Она закрыла глаза и сдавила виски. Не хватало еще сойти с ума для полного счастья.

Щелкнул замок, хлопнула входная дверь. Оглушенная, она вскочила, лихорадочно оправила платье и закусила губу. Стас прошел в комнату и остановился рядом: блеск в глазах, на щеках проступают красные пятна, кривая усмешка, пиджак помят. Он молча смотрел на нее, и Ульяне неожиданно показалось, что перед ней совершенно чужой человек.

— Ты что же, совсем не рада меня видеть, Солнц?

Ульяна глубоко вздохнула. Смысла тянуть не было. Равно как и пытаться смягчить ситуацию или обойти острые углы. Такое не обойдешь.

— Нам надо поговорить.

— За этой фразой обычно случается полная задница, а я немного устал, — он ослабил галстук, — но ты права, стоит. Валяй.

От его пренебрежительного тона хотелось съежиться, как от пощечины. Он прошел мимо, пошатнулся, отдернул руку, когда Ульяна попыталась его поддержать. Бросил на нее плывущий хмельной взгляд, запнулся о столик и грязно выругался. Открыл бар, налил себе коньяка, залпом выпил бокал, налил снова и развел руками.

Стас пьян?! Стас — который на людей, позволяющих себе вольности со спиртным, смотрел презрительно и свысока?! Сам он пил только дорогой и качественный алкоголь, исключительно понемногу.

Ульяна широко распахнула глаза, а он указал на нее бокалом.

— За полную задницу!

На выпаде его повело, Стас сел, а точнее, свалился, расплескав коньяк на диван — тот самый, с кремовой жаккардовой обивкой, чистить которую нужно было крайне осторожно, и никогда влажной тряпкой. Продавец в мебельном салоне столько раз об этом упомянула, что Ульяна во время уборки первым делом вспоминала о дурацком капризном жаккарде. Стас трясся над ним, и вообще над порядком в их квартире, как если бы от этого зависела его жизнь, но сейчас только фыркнул, увидев пятно.

— За такое точно не стоит пить, — Ульяна опустилась на край дивана и мягко отняла бокал. — Стас. Что случилось?

— Я думал, что наконец-то нашел свое место, но снова пришел тот, кто его отнял, — он откинулся на спинку и устало закрыл ладонями лицо. — Святоша, который считает себя вершителем судеб. Когда нужен был мой дар, твердил о моей исключительности, о доверии, а когда я стал не нужен — дал пинка!

— С Викторией поцапался?

— У тебя со слухом плохо? Я сказал — который! Эта ведьма почти перестала ко мне цепляться, но у них всем заправляет Шеппард. И он просто вышвырнул меня из команды. Вот так, ни с чего.

Теперь выпить нужно ей.

Ульяна даже поднесла бокал к губам, но тут же отдернула руку. Сэм выгнал Стаса? Быть такого не может! Почему? Наверняка Стас просто накрутил себя дальше некуда. Он всегда болезненно реагировал, когда что-то выходило не по его. Даже если это была всего лишь ступенька, на которой нужно недолго постоять, чтобы потом идти дальше. Но таков уж он был, и вряд ли это когда-нибудь изменится. Стас хотел всего и сразу, а если что-то не получалось сразу, он умудрялся сделать из крохотной ящерицы Годзиллу.

— По-моему, ты преувеличиваешь.

Стас фыркнул.

— Святая простота! Да он боится меня! Все они боятся, потому что я… — он сник и махнул рукой. — К черту! К черту все! О чем ты хотела поговорить?

Ульяна встретила его осоловевший взгляд, закусила губу и покачала головой.

— Подождет до завтра.

— Ну… как скажешь, — он порывисто обнял ее, — прости, Солнц. Я так по тебе скучал…

Стас уткнулся лицом в шею, и она с трудом подавила порыв отстраниться. Не потому что от него разило спиртным. Может, дело было в чувстве вины — ночь с Сэмом бесповоротно ее изменила. При мысли о нем по коже до сих пор бежали мурашки, а сердце сжималось. Впервые в жизни Ульяне отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от Стаса, от его цепких рук, горячего дыхания, влажных поцелуев на шее. Он скользнул рукой по ее бедру, задирая платье, и она не выдержала: с силой оттолкнула его и вскочила.

Стас медленно поднял на нее взгляд, злоба в его глазах была на удивление трезвой.

— Тебе лучше пойти спать, — прошептала она.

Сердце билось часто-часто, Ульяна одернула платье и быстро вышла из гостиной. Сидя в кухне, она постукивала пальцами по столешнице, смотрела на дверь и облегченно вздохнула, когда услышала шум воды в ванной. Кажется, она только что до одури испугалась мужчины, за которого собиралась замуж.

***

Утром все предстает в совершенно другом свете. Прописная истина, которая на этот раз не сработала. Ульяна проснулась от того, что зуб на зуб не попадал — с той же мыслью, с которой засыпала: нужно поговорить со Стасом и разорвать помолвку. Плед сполз на пол, а сама она напоминала улитку, свернувшуюся на краю кровати, Стас спал на своей половине, с головой завернувшись в одеяло.

После того, что случилось, она не сможет спокойно смотреть ему в глаза. Людмила уверяла, что не изменяют только ущербные и фригидные, но Ульяна не представляла, как можно спать с одним и жить с другим. Даже если для него это ничего не значит, для нее случившееся не просто интрижка или развлечение на стороне. Все гораздо серьезнее. Иначе она бы не позволила этому зайти так далеко.

Как так получилось, что Сэм стал желанным мужчиной, с которым хочется засыпать и просыпаться, бродить по улицам и говорить обо всем, непонятно. Но получилось, и стоило это признать. Страшно почти не было — в конце концов, это жизнь, от такого никто не застрахован. Лучше сразу расставить точки над «i», и жить дальше.

Ульяна аккуратно спустила ноги на пол, бесшумно поднялась и вышла из спальни. Чтобы не будить Стаса, вместо кофе заварила чай и потягивала обжигающий напиток из кружки, рассеянно ковыряя ложечкой в йогурте. Есть не хотелось совсем. Вчера она забыла поставить будильник, но проснулась вовремя — до встречи с Сильвеном еще оставалось два с половиной часа. Хватит, чтобы умыться, принять душ, собраться и доехать.

Вишневые разводы на белом сложились не то в знак бесконечности, не то в восьмерку, и Ульяна вздохнула. На поверхности бурной реки самобичеваний вспенилась одна здравая мысль — ведь она чувствовала ответный интерес, а внимание в его глазах было искренним и неподдельным — но тут же снова ушла под воду сомнений. Мама говорила, что отношения между людьми из разных социальных слоев хороши для постели или для сказок, но не для серьезного романа в реальной жизни. Как бы ни хотелось верить в чудеса, такой мужчина как Сэм не для нее. Пока ему интересно то, что с ней случилось, но потом все закончится.

Между ними действительно пропасть. Доведись ей встретить такого мужчину на улице, он прошел бы мимо и не обернулся. Хотя на улице они вряд ли бы встретились — Сэм все время на машине. Наверняка считает прогулки лишней тратой времени и предпочитает поддерживать форму в тренажерном зале. Может быть даже, с личным тренером. Она знала о нем слишком мало, чтобы хотя бы приблизительно представить себе его жизнь.

— Доброе утро, Солнц, — она вздрогнула — Стас подошел неслышно и обнял ее со спины, — почему меня не разбудила?

— Кто-то тянул из меня силу. Энергию пробужденной, — Ульяна поняла, что молчать больше не получится, слова полились потоком, — все эти приступы, слабость, головные боли, неумение видеть простейшие контуры… все из-за этого. Кто-то использовал меня как батарейку.

Стас словно окаменел — она почувствовала, как напряглись его мышцы: объятия показались оковами, а потом он резко отстранился.

— Я убью того, кто это сделал.

Он сжал руки в кулаки, губы искривились. По подрагивающему уголку рта Ульяна поняла, что он в бешенстве.

Стас прошелся по кухне к окну, вернулся и оперся руками о столешницу рядом с ней.

— Когда я открыл в себе силу, моя жизнь превратилась в ад, — он повернулся и внимательно посмотрел на нее, — можно сказать, я выиграл в лотерею. Выиграл по-крупному, но в то же время многое потерял. Я стал изгоем в мире, где пока нет места сверхспособностям. Теперь я изгой среди себе подобных. Из-за особенностей моего… таланта.

Он усмехнулся и продолжил.

— Я узнал о своем даре, здорово разозлившись на того, кого считал своим другом. Этот гад умудрился присвоить себе мою идею, и когда подошла очередь моей презентации для совета директоров, она оказалась никуда не годной. Он впихнул туда все, чем я делился с ним, все! Помню только, что взбесился, а потом открыл глаза за несколько минут до совещания. Когда понял, что все повторяется, первым взял слово. Тот козел остался не у дел, и именно в тот день я понял, что если другие играют по своим правилам, моя игра вполне укладывается в рамки, заданные ими.

Стас говорил быстро и сбивчиво, будто опасаясь упустить главное. Поначалу он считал, что с ним случилось что-то вроде интуиции или дежавю, но потом ситуация повторилась. Он проживал отрезок времени, а потом его отбрасывало назад. Он помнил все, что произошло, но никто кроме него об этом не знал. Для других время текло по-прежнему, но его реальность расслаивалась. Зная, что будет, Стас мог исправить любую ошибку, подобрать наиболее выгодный вариант. Он учился использовать дар осознанно, но получалось не всегда. Чаще всего даже не получалось.

— Почему ты ничего не сказал мне?

— Я уже говорил: не хотел впутывать тебя во все это. Но черт возьми, если бы я знал, с чем связаны твои проблемы со здоровьем…

Ему не повезло наткнуться на братцев-стихийников, проворачивающих грязные делишки с помощью запугивания силой. Когда он понял, во что влип, отвязаться от них было уже непросто. Перемещение во времени на длительный промежуток — на месяц или около того, к моменту их встречи, требовал огромных сил и был смертельно опасен. К тому же, когда твоя сила связана со временем и постоянно сбоит, фраза риск — дело благородное, перестает быть актуальной. Приходилось тянуть время, пока все не зашло слишком далеко.

— Я тогда сплоховал, — Стас скривился. — И тебя подставил.

Почему все это произошло именно сейчас, когда Стасу действительно нужна поддержка? Ульяна глубоко вздохнула и порывисто обняла его. Прикосновение отозвалось воспоминаниями о вечерах, когда они вдвоем по-домашнему сидели и смотрели кино, и кое-что еще, отнюдь не столь невинное. К счастью, она успела накинуть халат, потому что под тонкой сорочкой были только трусики.

— Как же я скучал, — прошептал он, вглядываясь в ее лицо, — неделя вдали от тебя — это просто какой-то кошмар.

— Стас, мне пора собираться, — она неловко отстранилась. — На лечение. Или как это еще назвать.

Он помрачнел, на скулах заиграли желваки.

— Я тебя отвезу.

— Не стоит, — Ульяна прикусила язык, но было уже поздно.

— Почему?

«Потому что мы поедем не в филиал, а к моему любовнику».

— Процесс лечения — не самое приятное зрелище, не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Выкрутилась. Кажется.

— Думаешь, я тебя отпущу одну? После того, что узнал?

— Стас, я поеду одна, — прозвучало даже резче, чем она планировала, но он только снисходительно усмехнулся и потрепал ее по щеке.

— Не принимается. Собирайся, я буду готов через полчаса.

— Стас!

Он махнул рукой и вышел, даже не взглянув на нее. Стас часто перебивал и редко слушал, особенно если уже все решил за двоих, и чаще всего Ульяна смотрела на это сквозь пальцы. Только не сегодня. Если он не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Когда в ванной снова зашумела вода, она наскоро прополоскала рот, умылась и метнулась в спальню, на ходу развязывая поясок халата. К счастью, в тумбочке нашлись влажные салфетки и новый дезодорант. Ульяна оделась так, что ей и пожарники позавидовали бы — натянула первое попавшееся платье, схватила сумку и пиджак, на бегу вбила ноги в балетки и пулей вылетела из дома.

Давненько она не ходила в тренажерный зал, и сейчас пропуски сказывались не лучшим образом. Ехать-то тут — одна станция, но Ульяна отправилась на маршрутку. Телефон в сумке надрывался, растрепанные волосы лезли в глаза, в ушах звенело от бега, сердце гулко ухало, а щеки пылали, но ей все равно было весело. Она поступила по-детски, но зная Стаса, ни капельки не удивится, если он будет караулить ее у метро.

Людей на остановке субботним утром было не очень много, и Ульяна на всякий случай отступила подальше от дороги — память о похищении по-прежнему была слишком жива. Выглядывая нужный ей номер, она нетерпеливо поглядывала на часы, и вздрогнула, когда услышала голос Стаса.

— Ты уж прости, но шпионка из тебя никакая.

Она медленно повернулась и встретилась с ним взглядом. Это уже ни в какие рамки не укладывалось.

— Стас, я поеду одна, — повторила Ульяна, но он мягко перехватил ее за локоть и притянул к себе.

— Давай не будем устраивать сцен. Ты же знаешь, я терпеть этого не могу.

Стас по-прежнему сжимал ее руку, и вырваться было невозможно. По крайней мере, не привлекая к себе внимания. Ульяна нахмурилась, но не проронила ни слова. Это бессмысленно, бесполезно и решать это нужно не на людях.

— Где машина? — она сверкнула глазами.

— На стоянке. Ты же хотела покататься на маршрутке, как я понял, — Стас усмехнулся и кивнул в сторону подъехавшего микроавтобуса. — Вот и она.

***

Как назло, был один из тех чудесных дней, когда хочется гулять и радоваться жизни. Но если с первым никаких проблем не было, то радоваться получалось сомнительно. Они с Алисой спустились к Финскому заливу, сняли туфли и пошли по песку. День выдался солнечный, в Парке 300-летия отдыхающих собралось много. Тут и там компании играли в пляжный волейбол, кто-то загорал, другие сидели на ступеньках с планшетами или телефонами. Ветер растрепал волосы в считанные минуты, и Ульяна пожалела, что не заплела косу. Длинные волосы — это красиво, но сейчас они мешались, лезли в рот и в глаза, путались и делали все, чтобы сделать этот день еще более мерзопакостным. У Алисы таких проблем не было, короткая стрижка здорово упрощает жизнь.

— Поверить не могу, что ты выделила мне целых несколько часов своего дражайшего времени…

— Меня мучает совесть, если тебе от этого станет легче. Шубина, я запуталась и пытаюсь разобраться.

— Не пытайся, а разбирайся. Совесть — вредная штука, здорово жить мешает.

Они расстелили светлое клетчатое покрывало, Алиса поставила корзинку с фруктами и устроилась рядом в позе лотоса. Ульяна села, подогнув под себя ноги. Как рассказать обо всем, что с ней творится?

— Тебе когда-нибудь сразу двое мужчин нравились? — все-таки спросила она.

— Мне в школе нравилась итальянская сборная по футболу.

Ульяна прыснула. Плетеный браслет травяного цвета оплетал тонкое Алисино запястье и изящные белые часы. Интересная и яркая деталь. Вот бы порисовать… Она невольно задумалась о том, в какой фантастический сюжет вписала бы Алису. Для амазонки слишком мягкие черты, да и волосы короткие. Пожалуй, ей прямой путь на обложку космооперы про миротворцев.

— Земля вызывает Ульяну!

— А?

— Скажи я сейчас «Б», это будет от слова «Банально». О ком замечталась?

— Да так…

— А я думала, его зовут Сэм.

— Не о нем.

— Спалилась.

— Так что, говоришь, у вас с Сергеем?

Алиса и Сергей познакомились на выставке живописи в Москве. У него был художественный салон, сам он тоже писал картины. Увидев его работы, Ульяна пришла в восторг. Стиль отдаленно напоминал творчество Стива Хэнкса, от которого она была без ума. Яркие, и в то же время нежные, наполненные жизнью, чувством и теплом сюжеты.

— У, любительница перевести стрелки! Пока все сложно. Он влюблен в Москву, я в Питер, а еще мы, кажется, влюблены друг в друга. Что с этим делать, не представляю.

Ульяна невольно улыбнулась: забавные ямочки на щеках — хороший штрих к образу.

— С этим надо что-то делать?

— Определенно.

Они ненадолго замолчали, каждая погруженная в свои мысли. Стас многое рассказал ей вчера. Он говорил искренне и горячо, и она ему верила. Верила до тех самых пор, пока он не взглянул на маршрутку и не сказал: «А вот и она». Он понятия не имел, что им нужно ехать к Сэму. Точнее, не должен был знать, но он знал.

Еще он ни на минуту не выпускал ее из вида — если бы его не вызвали в срочном порядке на работу, они бы сейчас сидели дома. Кто знает, во что бы это вылилось. Он сопровождал ее на лечение и вчера, и сегодня. У Сэма вел себя, как озабоченный собственник — обнимал, шептал на ухо, что хотел бы делать с ней в постели и чуть ли не лез под юбку. А ведь для него проявление чувств на людях было смерти подобно!

Стоило больших усилий не сорваться, своим поведением он пугал ее до жути: создавалось ощущение, что он все делает нарочно, потому что знает. Не такое уж и странное предположение, если учесть его способность.

Сэм, напротив, держался подчеркнуто вежливо и отстраненно. Каким бы гадким ни казалось поведение Стаса, она бессознательно искала в карих глазах капельку ревности, досады, или хотя бы праздного интереса. Ругала себя последними словами, но все равно сходила с ума от его любезного безразличия.

— Одинцова, вернемся к А и Б. Что у тебя стряслось?

— Не представляю. Со Стасом нас многое связывает, это как тихая гавань, ну и… — Ульяна вздохнула и заговорила быстро-быстро: понимала, что если не выговорится, то ее разорвет на много маленьких Ульянок, — я ведь за него замуж собираюсь. А Сэм — это когда все с ног на голову. Сумасшедшая страсть и сумбур в мыслях. Он появляется и исчезает, мы с ним ничего друг другу не обещали, но когда он рядом, это тепло.

Кажется, она только что призналась в измене. Она не рассказывала Алисе о ночи с Сэмом, «не выносить сор из избы», как частенько говорила мама, вошло в привычку, но справляться одной становилось все труднее. Родители придерживались мнения, что главное в жизни — внутренний стержень, который никто не сможет согнуть и тем более переломить, это же пытались привить и ей.

— Тепло? — подруга открыла корзинку, достала грушу и потерла ее о рубашку.

— Очень.

— Похоже, тебе придется открыть гарем.

— Они не согласятся.

— А ты спрашивала?

Ульяна невесело улыбнулась, прищурилась на солнце.

— Если бы все было так просто.

— Все проще, чем ты думаешь, — Алиса достала нектарин и протянула ей, — ты запуталась, потому и в душе беспорядок. Как только успокоишься, сама все поймешь. Точнее, почувствуешь. Сердцем.

— У сердца другое предназначение — кровь гонять.

— Давай без цинизма. В тебе этого добра на наперсток не наскребешь.

— Ты так думаешь?

— Уверена, — Алиса легко постучала согнутыми пальцами ей по макушке, — сознание и осознание — разные вещи. Сознание диктует то, что ты считаешь правильным, осознание — подсказывает и направляет. Возвращайся на йогу.

Ульяна коротко улыбнулась. Она сидела так, что могла видеть и залив, и центральную аллею, ведущую на пляж, над которой возвышалась колонна в виде маяка. По дорожкам бродили парочки и компании, выбравшиеся подышать свежим воздухом. Как жить рядом с человеком, которому не доверяешь? Как это будет, если они расстанутся? Просто забудется или будет накатывать воспоминаниями о том, как хотелось прижаться к нему всем телом, взъерошить короткие светлые волосы, заглянуть в глаза и увидеть в них отражение своих чувств. Или это уже случилось? А она просто сидит тут и ест этот дурацкий нектарин!

Ульяна закусила губу.

— Алис, давай попробуем гипноз. Прямо сейчас.

— Это так не работает. Слишком шумно, к тому же, ты сама не своя.

— Тогда поехали к тебе!

— Одинцова, — Алиса дотянулась и сжала ее руку, — не нужен тебе никакой гипноз. Почувствуй, что ты хочешь делать дальше. Не подумай, а именно почувствуй, — подруга приложила ладонь к груди. — Все ответы здесь.

Ульяна открыла было рот, чтобы возразить, но потом только кивнула. Вот как ей это удается? Один короткий разговор — и самая запутанная ситуация уже не кажется такой страшной. С Алисой так всегда, и дышится проще, и думается. Она права, нужно перестать оглядываться на прошлое. Не делать поспешных выводов, но в кои-то веки прислушаться к себе. И — как знать — возможно, именно это станет первым шагом на пути в будущее. Знать бы еще, что ее там ждет.

Глава 11

Точка отсчета 11. Убийство

Чувствующая, проверявшая Ульяну, исчезла. Сразу после разговора с Сильвеном он позвонил Виктории и попросил разобраться, но именно в тот день Алина Нестерова не вышла на работу. Она не появлялась дома и не отвечала на звонки, полицейские перевернули весь город, но пока ничего не нашли. Обстановка накалялась, в такие совпадения Сэм не верил, ощущение надвигающейся бури не покидало. Тайны и загадки следовали за Ульяной по пятам: кто поживился ее энергией — да так, что едва не убил? Почему чувствующая солгала, ведь слабая аура и поврежденная — совсем разные вещи?

Работа была сутью его жизни, в ней Сэм видел главную цель — то, что заставляло двигаться дальше. Полная отдача и преданность: этому его учили с детства. За свой клан стоит бороться до последнего, умереть в бою не страшно, скорее почетно. Его история началась так давно, что память хранила лишь обрывки воспоминаний. Много лет назад прежний он погиб вместе со своей настоящей семьей, а нынешний мало напоминал того человека, каким был раньше. Сейчас Сэм не помнил даже их лиц, а чувство утраты давно притупилось, лишь иногда сны воскрешали прошлое, как бы глубоко он его ни хоронил. Время то текло медленно, то ускоряло свой ход, но искра жизни осталась погребенной под пеплом минувшего. Он думал, что навсегда. Но потом в его жизни появилась Ульяна.

Наивная и недоверчивая, веселая и серьезная, строгая и сексуальная, она пробиралась во все его мысли. Ради нее Сэм был готов отказаться от масок, нарушить правила. Встреча с ней всколыхнула в нем страх и надежду. Страх снова стать слабым. Надежду на то, что он наконец-то покончит с одиночеством — ценой тайных знаний, открывшихся ему в свое время. Рядом с Ульяной он впервые за долгие годы чувствовал себя живым. И уязвимым.

Даже мимолетные встречи с ней приносили радость. И мучения, потому что поговорить наедине им больше не удавалось: Ульяну постоянно сопровождал Станислав. Он не выпускал ее из поля зрения ни на минуту, разве что когда она оставалась с Сильвеном. Стоило лекарю закончить, он тут же бросался в комнату, будто боялся, что она вылезет в окно и сбежит.

Стоило больших трудов каждый день сражаться с разочарованием и вежливо улыбаться, хотя внутри все клокотало от ревности. Он злился на нее за то, что таскала за собой Зиновьева, как цепного пса. Злился на него за сам факт его существования. Злился на себя за то, что подпустил ее к себе слишком близко. Что, если он ошибался по поводу ее взаимности? Когда-то казалось, что и с Агнессой может все получиться, но она любила другого. Чувства к Ульяне были гораздо ярче, искреннее, но нужны ли они ей? Нужен ли он сам? Ночь, проведенная с ним, вполне могла быть просто жестом отчаяния. Двойственность, невозможность поговорить откровенно и во всем разобраться, сводили с ума.

На последний сеанс она почему-то пришла одна, но Сэм уже не знал, как начать разговор. Да и стоит ли его начинать? От уверенности в отношении Ульяны не осталось и следа. Если она позволяла Зиновьеву ее сопровождать, значит, для нее это было важно.

— Как новенькая, — голос Сильвена ворвался в его размышления, когда они под руку с Ульяной вошли на кухню. Ее щеки порозовели от смущения, но лекарь был прав. Она расцвела: посвежевшая, бодрая, и удивительно красивая. От усталости не осталось и следа, глаза сияли.

— Давно я не встречал таких храбрых женщин, — устами Сильвена это был самый настоящий комплимент. — Увидимся на Мальте.

У Сэма дернулась рука, и он расплескал кофе на ноутбук. Пришлось срочно тянуться за бумажными полотенцами, чтобы спасти технику и вымученные переводы. Под пристальным взглядом лекаря он пытался понять, что таится за его приглашением: то, что Ульяна — сильный архитектор, или намек на его симпатию. Он готов был поспорить, что Сильвен привел ее умышленно, но по непроницательному взгляду и вежливой улыбке сказать наверняка было сложно.

Неожиданно Ульяна поцеловала лекаря в щеку и очаровательно ему улыбнулась, на щеках появились соблазнительные ямочки. Сэм порадовался, что отставил чашку — второй «потоп» ноутбук бы вряд ли пережил.

— Неожиданно, — она одарила Сильвена восхищенным взглядом.

— Почему же? Вы сильный архитектор, ваши таланты необходимо развивать.

Руки зачесались открыть портал и втолкнуть туда лекаря, в груди противно царапнула ревность. Он хотел, чтобы Ульяна улыбалась только ему.

— Сильвен, хватит заигрывать, — напомнил Сэм, удивляясь сарказму в собственном голосе, — она скоро выходит замуж.

Прозвучало грубо.

Ульяна скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

— Надеюсь, приглашение распространяется и на Стаса. Насколько я понимаю, у него тоже выдающаяся способность.

Лучше бы она не вспоминала про архитектора времени! Знала бы она, сколько хлопот он доставлял, особенно тем, что имел полное право прикасаться к ней, когда захочет, целовать, сжимать в объятиях.

— Дальше некуда выдаваться, — мрачно подтвердил он.

Провоцировала она его нарочно или делала это неосознанно? Сэм редко выходил из себя, но сейчас был на грани. Он хотел увести ее из кухни, впиться в рот поцелуем и напомнить о том, как она стонала от удовольствия в его объятиях. К черту архитектора времени, к черту Сильвена! У нее не получится вечно прятаться за спиной Станислава, прикрываться им как щитом от влечения, которое она испытывает к нему.

— Это решать Шеппарду, — лекарь только подлил масла в огонь. — Рад был знакомству, Ульяна, и надеюсь на его продолжение.

Стараясь не думать о том, что расположение Сильвена заслужить почти невероятно, он без предупреждения создал портал. Злость придала ему сил, и края пространства раздвинулись в мгновения ока. Лекарь кивнул и быстро шагнул вперед. Стоило ему оказаться по ту сторону, Сэм свернул переход, стер краткий путь между городами. Повернулся — и резкая боль в висках раскачала реальность. Замутило, он попытался ухватиться за край стола, но тот выскользнул из-под руки. Грудь сдавило.

Ульяна подхватила его под руку и усадила на стул. К счастью, опасность потерять сознание перед женщиной, которую он отчаянно желал соблазнить, миновала. В последнее время из-за переутомления Сэм постоянно чувствовал себя неважно, болела и кружилась голова, он много спал, но при этом не высыпался. Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза, наслаждаясь ее осторожными прикосновениями. Осознанно или нет, Ульяна поглаживала его руки, тем самым всколыхнув позабытые нежность и тепло: о нем давно никто не заботился.

Сэм открыл глаза, встретился с ее встревоженным взглядом и замер.

— Спасибо, — хрипло произнес он. — Вот что бывает, когда расходуешь много сил.

— Как ты себя чувствуешь?

— Дай мне пару минут, и буду прежним. Присоединишься? — Сэм кивнул и усмехнулся. — Я не про обморок.

Ревность испарилась, он снова наслаждался каждым мгновением рядом с ней.

Она опустилась было на стул, но потом вскочила, словно там была кнопка.

— Приготовить тебе чай? Или кофе? Я просто не знаю, как восстанавливать силы после… ну… — Ульяна сцепила руки перед собой. — Могу я как-нибудь помочь?

Сэм поперхнулся воздухом, представив Ульяну в постели, стонущую от наслаждения, льнущую к его груди, и ему тут же стало жарко. Такая помощь ему бы точно сейчас пригодилась.

Он откашлялся и попросил:

— Просто останься ненадолго.

Она помедлила, но потом вновь взяла его руки в свои.

— Помнишь, ты говорил, что мы тоже можем делиться силой? Научи меня.

— Для тебя это слишком рано, — Сэм сжал ее ладони. — Если позволишь, когда-нибудь научу.

Ульяна коротко улыбнулась, наверняка, не верила, что «когда-нибудь» наступит. Она отняла руки и положила их на колени, потом на стол. Сэм подавил желание потянуться за ней, желание близости. Он не хотел, чтобы ей было неловко, но ничего не мог изменить.

— Ты отстранил Стаса, — тихо проговорила она, — почему?

Меньше всего на свете Сэм хотел обсуждать архитектора времени. Он сжал руку в кулак, а затем расслабился, жалея об испорченном мгновении единения с Ульяной: ее вопрос был закономерным. Ее интересовал жених.

— Потому что Станиславу нельзя использовать дар. Совсем, — последнее как раз и было откровением, о котором он узнал из древних свитков. — Возвращаясь в нужную точку, он словно создает для себя новое измерение: для остальных время идет своим чередом, а он помнит события, которых не существует. Мне мало что удалось узнать, но кое-что насторожило — маги древности писали о детях, способных изменить любую катастрофу, и нигде о взрослых. Тогда я предположил, что архитекторы времени либо отказывались от дара, либо долго не жили, и оказался прав. Сила рано или поздно сводила их с ума.

Ульяна вздрогнула и закусила губу, а Сэм нахмурился. Меньше всего он хотел ее расстраивать, но лучше пусть узнает правду от него.

— От дара можно защититься?

— Только если постоянно носить при себе металл. Поначалу тяжело, но со временем становится легче.

Она судорожно вздохнула.

— Сильвен не зря упомянул Мальту, — Сэм предпочел сменить тему: такой отказ порой подобен маленькой смерти. Стоит привыкнуть к дару, и его потеря сравнима с утратой конечности. — Буду рад, если ты согласишься развивать свой дар в Обучающем центре. Директриса — моя хорошая знакомая, сильный архитектор и мудрая наставница. Я позабочусь, чтобы тебя обучала она.

Ульяна поморщилась, и он понял каким будет ответ. Ее дом здесь, здесь она выйдет замуж. Она еще не до конца осознала силу, не научилась ее чувствовать, поэтому приглашение поучиться у Клотильды — пустой звук. Такие как Ульяна предпочитают стабильность, уверенность в грядущем дне. Кто он такой, чтобы к нему прислушаться? Всего лишь случайный любовник. Глупо надеяться, что она выберет его.

— Спасибо, — Ульяна сдержанно улыбнулась. — Спасибо за все, что ты для меня сделал и за предложение. Я подумаю.

Сэм протянул руку и коснулся ее щеки. Ее свет разгорался все ярче, и в этом была часть его заслуги. Увидятся ли они вновь, пусть даже он задержится в Санкт-Петербурге? Он смотрел в ее глаза, и хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Хотел сказать, что ее дар тут не при чем, что его интересует только она, хотел, чтобы она осталась. Ульяна не опускала взгляда, словно ждала тех слов, что невысказанными застыли в тишине. Ее мягкая улыбка побуждала открыться ей, но Сэм ничего не сказал. По крайней мере того, о чем потом придется жалеть.

— Ульяна, ты всегда можешь позвонить мне. В любое время.

Ее улыбка погасла, миг близости был безвозвратно утрачен.

— Удачного тебе дня, Сэм, — она словно прощалась.

После ее ухода в опустевшей квартире стало холодно и неуютно. Сэм перенес ноутбук в гостиную, устроился за столом и какое-то время просто смотрел на погасший монитор. Правильно ли поступил, когда отпустил ее? Увы, возможности отмотать время назад и все исправить у него не было.

***

— Вы нашли чувствующую?

По телефону Краснова сказала, что поиски наконец-то сдвинулись с мертвой точки, поэтому Сэм приехал так быстро, как только смог.

— Можно и так сказать, — Виктория подвинула к нему папку с фотографиями. — К сожалению, она нам ничего не расскажет.

В изуродованном раздувшемся теле на снимках с трудом угадывалась некогда привлекательная светловолосая сотрудница Новой Полиции. Повсюду засохшая кровь, на теле многочисленные раны и ожоги. Смерть всегда уродлива, беспощадна и несправедлива, но смерть Нестеровой была долгой и жестокой. Сэм отложил фотографии, пряча гнев и сожаление под маской хладнокровия.

— У нее была квартира в Москве. Оформлена на одного из многочисленных любовников, но куплена для нее. Как выяснилось, Алина частенько туда наведывалась. Там ее и нашли.

Сексуальные аппетиты чувствующих не предполагали постоянных связей: только очень сильный человек мог выдержать постоянный бурный и изматывающий секс. Если же чувствующие пытались сдерживаться, потом срывались сами и могли «выпить» случайную жертву досуха.

— Убийство из ревности?

— Пока непонятно. Предположительно, убита несколько дней назад, у постоянного любовника есть алиби — в это время он вел свадебную вечеринку и двести гостей могут это подтвердить. Мы пробиваем ее окружение, но пока никаких зацепок.

Кроме одной. Алина не сказала о том, что у Ульяны потенциал пробужденной. Она исчезла в тот день, когда Ульяна встречалась с Сильвеном и прежде, чем Сэм успел с ней переговорить. Нужно было настоять на допросе чувствующей сразу, как только Ульяна прыгнула к нему в квартиру! Он так сосредоточился на влечении к ней, что упустил главное.

Аналитики Новой Полиции искали необычные случаи посредством мировой сети сводкам новостей, рапортам полиции, ФБР и Интерпола — везде были свои люди. Не гнушались проверять даже слухи и страшилки — случаи необычных фокусов, телепатии, пирокинеза и тому подобные. Людей проверяли с помощью чувствующих — чаще всего им достаточно было просто завести разговор и прикоснуться. Если человек оказывался пробужденным, то его приглашали в филиал для регистрации и первичного инструктажа. Всех пробужденных заносили в базу данных с указанием дара, уровня способностей, потенциальной пользы или угрозы людям. Всех, о которых сообщали чувствующие. Что, если часть имен — при том сильнейших пробужденных — незаметно сливали оппозиции для вербовки? О ком еще умолчала Нестерова?

— Поднимите архив и еще раз проверьте всех, кого отклонила Алина.

— Зачем? — нахмурилась Краснова.

— Мы не могли понять, как террористы выходят на пробужденных. Боюсь, они работали по нашим каналам.

Слишком много совпадений, чтобы не связать их друг с другом, и если его опасения подтвердятся, кто-то давно проник в Новую полицию, чтобы использовать их ресурсы. Началось это не день и не два назад — в прошлом году Мила Аверс собрала себе сильную команду. Первая попытка захватить ее и сообщников провалилась с треском, а если быть точным — под шум волн. Мила утопила группу захвата, в том числе и обученных пробужденных, как невинных младенцев. Тогда все списали на ее силу — Аверс считалась сильной стихийницей, но что, если она знала о готовящемся рейде?

— Намекаете на то, что моя сотрудница вела двойную игру? — мгновенно вскинулась Виктория.

— Пока что это всего лишь предположение. Которое мы обязаны проверить.

Виктория поджала губы, словно он лично ее обвинил в некомпетентности. Увы, от такого не застрахован никто. Предатели встречались повсюду, и если бы их было так просто распознать, большинство мировых конфликтов были бы исчерпаны задолго до их начала.

— Что ж, — она постучала пальцами по столу, — проверим. Но должна заметить, что такие настроения в коллективе ни к чему хорошему не приводят.

— Не приводят. Но выбора у нас нет, не так ли?

— Выбор есть всегда. Мы можем снова привлечь Зиновьева, следить за Нестеровой и не только схватить убийцу, но и допросить ее, не вываливая всю эту грязь на свет.

— Нет.

— Что — нет?

— Я запрещаю использовать силу Зиновьева. И сейчас, и впредь.

Виктория поднялась шумно: стул со скрежетом отъехал в сторону. Сэм поднялся следом, их молчаливая дуэль продолжалась недолго. Краснова оперлась о стол и почти прошипела ему в лицо:

— Почему?

— Я уже говорил, что это опасно. В первую очередь для него.

Виктория быстро взяла себя в руки. В прямом смысле: скрестила их на груди, холодно взглянула на него, ноздри ее раздувались.

— Мне остается только подчиниться, не так ли?

— Последовать моему совету.

Сэм не стал говорить, что утечка имен пробужденных происходила по всему миру: в команде Милы был и русский, и француз. В дуэт, желающий разгромить Красную площадь, затесался японец. Но прежде чем подобраться к ним, кто-то должен был сначала добраться до Нестеровой и других чувствующих. С наибольшей вероятностью, вербовщик сидел очень высоко: чтобы незаметно подойти к сотрудникам засекреченной организации, нужно как минимум обладать высоким уровнем доступа изнутри. Последователи Аверс — угроза всему, но они давно пробрались в самое сердце Новой Полиции. Мила рассчитывала разрушить систему, и кое-что ей все-таки удалось. Семена посеянного раздора дали свои плоды: под подозрением теперь каждый.

Глава 12

Точка отсчета 12. Расставание

— Нам нужно расстаться.

Ульяна неоднократно прокручивала эти слова в голове, но произнести их все равно оказалось тяжело. Дальше откладывать было некуда. Да и незачем.

— Солнц, ты сама не своя из-за всего, что случилось. Ты злишься, ты расстроена. Нелегкие выдались месяцы, согласен. Но пройдет время, и ты посмотришь на это под другим углом…

— Стас, все зашло слишком далеко. Я… люблю другого.

Серые глаза потемнели как Нева в непогожий день — верный признак того, что он в бешенстве.

— И тебе приятного вечера.

Он с остервенением набросился на оленину, а Ульяна обвела взглядом полупустой зал, обстановка которого теперь давила на нее еще больше. Сводчатые резные потолки под старину, с узорами на светло-голубом фоне, массивные канделябры, картины на стенах. Ресторан «Русский Ампир», расположенный в Строгановском дворце — одна из жемчужин Санкт-Петербурга, сюда просто так не зайдешь. Уже на подходах к нему она знала, что ничем хорошим это не кончится. В помпезных, дорогих заведениях она чувствовала себя на редкость неуютно. Стас настоял, чтобы отправиться на ужин именно сюда. Как будто чувствовал, о чем она собирается с ним говорить.

Чтобы скрыть предательскую дрожь в руках, Ульяна опустила глаза и принялась листать меню, которое попросила оставить. Как назло, оно открылось на десертах и взгляд уткнулся в название «Пан пердю»[2]. Блюда в ресторане вообще отличались замысловатостью, но это превзошло все. Лелеемая годами выдержка дала сбой, и она сдавленно хихикнула. Нельзя всерьез сожалеть о своей разваливающейся на части личной жизни, когда перед глазами маячит такая строчка.

_____________________

[2] "Пан Пердю" — десерт на основе хлеба, сливок и карамелизированного сахара.

_______________

— Что смешного? — в голос Стаса ворвались раздраженные нотки.

— Ничего, — усилием воли Ульяна заставила себя посмотреть на него.

К такому нельзя подготовиться. Она несколько раз репетировала этот разговор перед зеркалом, но все изначально пошло не так. Уж точно она не собиралась говорить, что любит Сэма, это вырвалось само собой и получилось, как в бразильских мелодрамах. Хорошо хоть без надрыва в голосе.

— Послушай, — его голос смягчился, он накрыл ее руку своей и слегка сжал, — я знаю, что у нас сейчас не лучший период, но это не значит, что нужно просто взять и разорвать все… вот так.

— Ты понял, что я сказала?

— Ведешь себя как ребенок, — перебил он, — малейшие трудности — и прячешь голову в песок. Просто ты волнуешься перед свадьбой, вот и выдумываешь всякую ерунду.

— Это не ерунда! Все началось еще до того, как ты сделал мне предложение. За день до этого он приснился мне в первый раз.

— «Он мне приснился», — передразнил Стас, губы его искривились. — Ты сама-то себя слышала? Все началось, когда на горизонте нарисовался высокопарный козел, Шеппард. Из-за него наши отношения полетели ко всем чертям? Полагаю, да. Но что бы ты там себе ни надумала, «долго и счастливо» у вас не получится. Мы не в сказке, и он не твоего поля ягода.

Ульяна сжала кулаки. Каким-то образом Стас разглядел самое больное и ударил изо всех сил. Вчера, когда они прощались, Сэм ничего не сказал. Только это не отменяло ее чувств. И кое-чего еще.

— Когда ты провожал меня на лечение, — Ульяна пристально посмотрела на него, — ты знал номер маршрутки, Стас. Откуда?

— Так… — он плотно сжал губы и замолчал, потому что подошел официант.

— Желаете что-нибудь еще?

— Нет, — Стас облокотился на стол и, когда официант удалился, резко подался вперед. — Почему ты не сказала об этом сразу?

Она вообще не собиралась говорить с ним об этом, но слова вырвались сами собой. Продолжать разговор не было сил. Не хотелось скатываться до уровня откровенно дешевых мелодрам, переходить на взаимные упреки и смаковать их.

— Зачем? Чтобы ты это быстренько исправил?

Стас тихо выругался, откинулся на спинку стула, пригладил ладонью аккуратно зачесанные назад светлые волосы.

— Солнц, давай простим друг другу ошибки и начнем сначала. Больше никакой лжи, клянусь. Я просто не успел, увидел, как ты села на ту маршрутку, и немного перевел стрелки. Всего несколько минут, подумаешь. Чтобы поехать вместе с тобой. Какой мужчина на моем месте сидел бы сложа руки?! Думаешь, я не замечал, что что-то не так?

— Несколько минут?! Стас, ты в курсе, что для тебя это опасно?

— Это опасно для них! — рявкнул он — так, что на них обернулись все немногочисленные гости ресторана. Глубоко вздохнул и добавил уже значительно тише. — Они хотят выставить меня монстром, неужели ты не понимаешь?

— Я так не думаю. Но мы говорили о другом.

Кажется, ничего в жизни ей не давалось с таким трудом, как один коротенький жест. Ульяна стянула кольцо и положила на стол. Чувствуя, как противно дрожат руки, поспешно сцепила их на коленях.

— Это конец? Или просто женская прихоть? — Стас медленно поднялся из-за стола, лицо его пошло красными пятнами, глаза снова потемнели. — Тебе нужно время, чтобы подумать? Давай отложим свадьбу.

— Мне не нужно время, Стас. Все кончено.

Она не успела и рта раскрыть: Стас сжал ее запястье, вложил кольцо в раскрытую ладонь, а после направился к официанту. Ульяна проводила его взглядом — смотрела, как он расплачивается, а потом и взглянула на свой бокал, вино в котором так и осталось нетронутым. Подхватила сумочку и вскочила, чудом не смахнув на пол тарелку с салатом.

На улицу они вышли вместе.

— Едешь домой?

— Лучше немного прогуляюсь.

Он сверкнул взглядом, развернулся и направился на парковку, на ходу бросив:

— Пока.

— Пока, — сдавленно пробормотала она.

Июльский вечер выдался пасмурным и довольно прохладным. Ульяна прогулялась до Дворцовой набережной, поэтому ноги гудели от непривычки — обычно она предпочитала модельной обуви удобные балетки на сплошной подошве. Надсадно ныла только что натертая мозоль, навалилась странная усталость. Казалось, не получится больше сделать и шага. Она спустилась к воде, глубоко вздохнула, одернула коктейльное платье, плотнее закуталась в пиджак и уселась прямо на ступеньки. От Невы тянуло прохладой, над головой раскинулось затянутое тучами небо, в воде отражался подсвеченный огнями Питер. Наверху шуршали по асфальту покрышки, слышались шаги и веселые голоса. Жизнь продолжалась.

Завтра будет легче. По крайней мере, так говорят. Так что ей осталось всего-ничего — пережить несколько часов вечера, заснуть и проснуться одной. О том, как жить рядом со Стасом, пока она найдет съемную квартиру, Ульяна старалась не думать. Равно как и о том, что они остались в прошлом. В прошлом, вернуться в которое не дано никому.

***

— Хочешь, чтобы я рыдала в три ручья?

— Да, Одинцова, хочу! Чтобы ты рыдала, чтобы поговорила со мной, чтобы ты все это пережила и отпустила. Не хочу, чтобы это отравляло тебя изнутри.

— А если мне все равно?

— Тебе не все равно. Точка.

Алиса была права, но грузить своими проблемами других Ульяна не привыкла. Вот и сейчас только зябко поежилась, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Если бы не женская радость, она бы поехала с Алисой на йогу, и этого разговора не было бы.

— Кстати, я не еду в Москву, — прозвучало, как гром в январе.

— Почему?!

— Тебя одну ни на минуту нельзя оставить, — Алиса сделала вид, что не заметила ее возмущенный возглас. — Сергей сказал, что приедет сам. Съездим в Пушкин, прогуляемся по парку, свежим воздухом подышим.

— Сдалась я вам. Третий всегда лишний.

— Третьему надо проветрить мозги. Во всех смыслах. Так что даже и не думай, что получится отвертеться.

Ульяна нахмурилась. Портить подруге выходные — а тем более романтические выходные — стыд и позор! Хватило и того, что Алиса согласилась ее приютить. Когда она появилась на ее пороге, та ничего не стала спрашивать, просто отступила в сторону. Ни разу за неделю не спросила, собирается ли она искать квартиру, а теперь еще и пропустит из-за нее все, что запланировала с любимым человеком — прогулки по Москве, экскурсия по мистическим местам, ужин в ресторане.

Спасительная идея пришла в голову неожиданно.

— Я переезжаю на Мальту.

Алиса с хрустом застегнула футляр для коврика, недоверчиво посмотрела на нее.

— Одинцова, ты не женщина, а шкатулка с сюрпризами.

— Скажи спасибо, что не ларец Пандоры.

— Теперь я в этом уже не уверена.

— Прости, что сразу не сказала, просто много всего свалилось. Ну и… сама понимаешь, мне надо собираться. Доделать кое-что, и…

— Что ж, поздравляю, — подруга аккуратно сложила в сумку спортивный костюм и поднялась. — Но от прогулки с нами ты все равно не отмажешься.

Непробиваемая! Ульяна сделала большие глаза, но Алиса приподняла брови и развела руками — мол, извини, но мимо.

— У меня психологическая травма!

— Тогда тебя тем более нельзя оставлять одну.

— А как же свобода личности?

— Смирись, Одинцова. Следующие выходные ты проведешь с нами.

Отчаявшись, Ульяна брякнула первое, что ей пришло в голову.

— У меня свидание!

Алиса замерла у стеклянных штор, ее пальцы с силой сжались на ремне сумки.

— С Сэмом?!

— А ты думала, я буду сохнуть в тоске и печали?

Сочинять на ходу не особо приятно, но и болтаться придатком за влюбленной парой тоже не вариант. Она опустила взгляд и рассматривала узор на носках — разноцветные цветочки и виноград. Подруга многозначительно притихла, хотя обычно ее было не остановить. Ульяна уже начинала волноваться на тему того, что переборщила. Алиса знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то здесь не так. Тем неожиданнее оказался ответ.

— Когда я вернусь с работы, ты расскажешь мне о нем все, идет?

Ульяна удивленно посмотрела на нее, а та кивнула и крепко сжала ее руки.

— Наконец-то!

— Что?

Алиса ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и выскользнула за дверь. Ульяна не удержалась, выбежала следом.

— Эй! Что наконец-то?

С лестницы слышались бодрые шаги — подруга принципиально не пользовалась лифтом.

— Шубина!

— В зеркало посмотри! — донеслось снизу.

Ульяна пожала плечами и вернулась в квартиру. Захлопнула дверь и долго вглядывалась в отражение: глаза сияли, улыбка до ушей. Она точно знала, кого за это благодарить, но не могла просто взять и набрать его номер, попросить о встрече. Срочно нужно было придумать, чем заняться — только чтобы не думать про Сэма. И о том, как они расстались со Стасом. Он ей ни слова больше не сказал, всю ночь она ворочалась с боку на бок на диване, а ранним утром собрала вещи и уехала к Алисе.

В раскрытое настежь окно врывался городской шум, едва слышно позвякивали легкие стеклянные шторы. Она взяла купленный недавно альбом, карандаши, и уселась на диван. Сначала хотела нарисовать Алису, но пальцы, будто подчиняясь странной памяти, творили совершенно другое. Точнее, другого. Штрих за штрихом — карандашный набросок выходил странным, но ничего удивительного. Это как заново учиться ходить, если долгие годы не вставал с постели. Ульяна видела все свои ошибки, но ей не хотелось останавливаться. Не хотелось, потому что образ все равно выходил отчаянно живым. Образ Сэма, его улыбка… Не сдержавшись, она провела пальцами по бумаге — погладила скулу. Вскочила, вырвала листок, смяла его и тут же, ругая себя последними словами, разгладила. Сэм выглядел немного помятым, но от этого не становился менее родным. Это чувство жгло, как огонь.

В душе Ульяна открыла краны на полную, будто надеялась его потушить. Не получалось. Энергия струилась по телу, пульсировала на кончиках пальцев. Мешала просто свернуться на дне душевой кабины клубком и позволить воде унести сомнения и дурное, успокоить. Согласись она на обучение, сможет позволить переполняющей ее силе обрести свободу. Принять предложение Сэма и стать студенткой Центра. Но для начала придется смириться с тем, что она для него всего лишь сильная пробужденная. Возможно, у него даже есть женщина. Там, на Мальте.

Ульяна замотала волосы полотенцем, натянула домашнюю майку, простенькие бриджи и распахнула ведущие на балкон двери. Уборка всегда помогала привести мысли в порядок и расставить все по местам. Она ставила посуду в сушилку, когда снова вспомнила Стаса и его слова: «Что бы ты там себе ни надумала, «долго и счастливо» у вас не получится. Мы не в сказке, и он не твоего поля ягода».

Тарелка выскользнула из рук, ударилась об пол, осколками брызнула под ноги. Ульяна взяла тряпку, но тут же отложила ее, зажмурилась. Сил много, рядом никого нет, а значит, можно действовать. Для пробужденного не составляло труда переключаться между зрениями — это шло на уровне инстинктов: просто, все равно что моргнуть. Она отметала все, что могло помешать: шум машин и голоса людей за окнами, свое неверие в то, что получится. Рыжие всполохи заката расплескались по комнате, на кончиках пальцев собиралось тепло, энергия растекалась по всему телу и пульсировала в висках, требуя выхода. Ульяна глубоко вздохнула и открыла глаза. Сначала показалось, что в глаза брызнуло яркое солнце, рассыпаясь разноцветными пятнами мельтешащих искр, но уже спустя мгновение она смотрела на мир глазами пробужденной. Восхитительно!

Несколько минут она просто разглядывала контуры осколков, привыкая, а потом осторожно прикоснулась к одному. Мерцающая проволока дрогнула, изогнулась, подчиняясь ее силе. Ульяна осторожно потянула линию к другой, похожей на первую по излому. Контуры дернулись, а потом слились воедино. Сколько времени прошло, она не знала, но когда закончила, на полу стояла целая тарелка. Ульяна смотрела на нее во все глаза, а потом подхватила и с радостным криком вскочила на ноги. Прыгая по кухне подобно шаману с бубном, она остановилась только тогда, когда выдохлась. Прислонилась к столешнице, улыбаясь. Сердце колотилось, в висках стучало. Ее первый опыт как архитектора удался!

В этот миг она окончательно поняла, что уже не сможет от этого отказаться. От своей удивительной силы, которая стала ее сутью. Поняла, что поедет на Мальту, несмотря ни на что. Осталось только набраться храбрости и позвонить Сэму.

Этой ночью она впервые за последнюю неделю спала спокойно и крепко, а под утро ей приснились виноградники — яркая, сочная зелень на выжженной солнцем земле. Терпкий вкус красного вина на губах и близость Сэма, от которой голова кружилась гораздо больше, чем от дегустации.

***

Дверь открылась, звонкое цоканье каблуков выдернуло Ульяну из полусонного оцепенения. Секретарь Муравья, Лена, бросила ей на стол документы, рассортированные по файлам, а она не удержалась и зевнула, успела только рот ладонью прикрыть. Господи, только два часа! Время словно превратилось в каучуковый лизун из детства и тянулось до отвращения медленно. Как она ни старалась, сосредоточиться на работе не получалось, оставалось заниматься ИБД — имитацией бурной деятельности, и втайне мечтать о том, чтобы побыстрее уйти домой.

Если на прошлой неделе она изображала электровеник: проверяла данные, составляла отчеты, искала новых клиентов, ездила на встречи, а каждый день был расписан и забит под завязку, ночевать она возвращалась ближе к полуночи — уставшая настолько, что не всегда хватало сил даже поесть, то сегодня спасения в делах найти не получалось, все валилось из рук. Ульяна страстно желала лишь одного: вернуться на неразобранный Алисин диван и продолжить зализывать раны. На сей раз она позорно расклеилась. По-настоящему.

Возможно, дело было в том, что вчера позвонила Татьяна Николаевна, и Ульяна минут пятнадцать слушала про то, какая же она тварь неблагодарная. До тех пор, пока Алиса не заметила, не вырвала телефон у нее из рук и не нажала отбой. А может быть просто понедельник — день тяжелый. К тому же, она так и не собралась с силами, чтобы позвонить Сэму. Это тоже уверенности в себе не прибавляло.

— Тебя хотят видеть. Срочно. Они-с не в духе, — Лена кивнула, приподняв брови. — Ну срочно, я так понимаю, не получится. Так что я скажу, что ты на обед вышла.

Новость о том, что ей предстоит головомойка, не произвела особого впечатления. В последнее время она и впрямь постоянно отпрашивалась из-за лечения. Муравей такого не одобрял, он считал, что рабочее время предназначено только для работы, а болеть, помирать, хоронить и оплакивать безвременно усопших можно и нужно в свободные часы. Последнее новшество — внутренний устав, который нужно было учить и сдавать в виде устного экзамена, было введено недавно и принято с зубовным скрежетом. Талмуд, достойный летописей истории небольшого молодого государства, лежал у нее на столе. Обязательно к прочтению.

— Почему не получится?

— Потому что к тебе пришли.

Появилась как фея — внезапно, заполнив кабинет ароматом дорогих духов, и исчезла точно так же — лихо повернувшись на высоких каблуках и оставив после себя легкий сладковатый шлейф.

— Лен, подожди! — запоздало пробормотала Ульяна закрывающейся двери. — Кто пришел?

Ответа она не дождалась. Кто к ней мог прийти, кроме Стаса? Встречаться с ним она была не готова. По многим причинам, большинство из которых ей даже вспоминать не хотелось. Взгляд метался по кабинету и остановился на рабочем месте Веры — руководительницы отдела. Они с Артемом только что вышли покурить, а это могло затянуться и минут на двадцать. Больше ей было и не надо. Людмила не успела и слова сказать, как Ульяна метнулась к стоявшему у окна огромному начальственному столу, с потрясающей прытью опустилась на четвереньки и залезла под него. Это было глупо и по-детски, но ничего лучше она не придумала.

— Ульяш, ты чего? — донесся сверху встревоженный голос.

— Тсс! — зашипела она на коллегу. — Когда войдут, скажи, что я уехала по делам до вечера. Хорошо?!

О том, что Лена могла сказать, что она на месте, Ульяна подумала уже позже, но ответить Людмила не успела, потому что снова открылась дверь. Уверенные шаги — и в центре кабинета нарисовались ботинки и чуть-чуть брюк. Эффектные такие ботинки, точно не Стасовы. И брюки, кажется тоже.

— Я ищу Ульяну Одинцову, — легкий иностранный акцент она бы и в голосящей толпе не перепутала.

Господи, Сэм-то что тут забыл?! Час от часу не легче! Она же выглядит как жертва жестокого обращения с людьми или ведьма после взрыва котла с зельем: темные круги под покрасневшими глазами, немытая голова с собранными в пучок волосами — она умудрилась проспать и времени привести себя в порядок не хватило. Муравей, встретивший ее в коридоре утром, первым делом заметил, что клубы и тусовки до добра не доводят, в ответ Ульяна заявила, что судить обо всех по себе не стоит. Позже, сидя за столом и пытаясь разгрести дела по своим клиентам, она подумала, что если всерьез соберется на Мальту, ей даже не придется писать заявление. Скорее всего, ее уволят просто так.

— Она только что уехала, — смущенно пробормотала Людмила. — А вы кто?

— Друг.

Зазвонил мобильный в ящике стола. Очевидно, Сэм набрал ее номер.

— Она забыла телефон! — вышла из положения Людмила.

— И сумку, — невозмутимо заметил он.

«И себя», — мрачно подумала Ульяна. Если она видела ботинки и немного брюк, то Сэму явно ничто не помешает увидеть коленки и чуть-чуть юбки. Если, разумеется, он посмотрит вниз.

— Как скоро она вернется? Могу я подождать здесь?

«Нет», — сказала Ульяна.

— Да, — сказала Людмила. В ее голосе прорезались кокетливые нотки. — У нас тут печенье есть. И чай. Хотите?

Вот и доверяй после этого людям! Впрочем, осуждать ее было сложно. Увидеть такого мужчину как Сэм и не предложить ему хотя бы чая — верх идиотизма. Представив, как ее «возвращение» будет выглядеть, когда заявятся Антон с Верой, Ульяна мысленно обругала себя последними словами и выползла из-под стола с самым независимым видом.

— Привет, — сказала она, поднимаясь и отряхивая юбку, — мило, что ты решил заглянуть.

В глазах Сэма промелькнуло удивление, а затем смех, тем не менее, он галантно подал ей руку.

— Ульяна, мы можем переговорить наедине? Желательно не под столом.

При мысли об очередном разговоре что-то внутри задергалось, как гамак под порывами ураганного ветра. Того и гляди оторвется. Она хотела отказаться, но тут невовремя вошли Вера с Артемом. Ульяна схватила Сэма за руку и поспешно утащила за собой в коридор, в холл рядом с приемной, где стояли два кожаных дивана, журнальный столик и непонятное вечнозеленое высоченное растение с выносливостью баобаба: Лена частенько забывала его поливать. Иногда от него отваливались листья, но оно упорно цеплялось за жизнь.

Обхватив себя руками, она вопросительно посмотрела на Сэма. Не вспоминать их последнюю встречу сложно, но придется постараться. Что же, в этом есть и плюсы: не придется ему звонить.

— Ты обещала подумать о моем предложении.

Она нужна ему, не как женщина, как архитектор, но решение уже принято. Отказаться от Мальты — значит отказаться от себя самой. Прятаться от себя и своих чувств, сдерживать силу и понемногу сходить с ума.

Конечно, здесь останутся родители, с которыми она виделась пару раз в год, но все-таки виделась. Алиса — лучшая подруга, практически сестра, и даже работа, которая хотя и была щедра на нервотрепку, а зарплата была далека от идеальной, но все-таки она была. Санкт-Петербург. Ульяна даже не отдавала себе отчета, насколько привязалась к этому городу. Страхи — на новом месте всегда приходится начинать с нуля, а она будет далека от дома и даже от страны, где родилась и прожила двадцать шесть лет. Мама бы сказала, что она сошла с ума, но учиться можно только там. К тому же, дом Сэма на Мальте, там же большая часть его жизни.

— Я еду, — сказала Ульяна, — потому что не готова отказаться от того, что чувствую.

Прозвучало двояко, да так и было на самом деле: Сэм и ее дар. Или же… дар и ее Сэм?

Нет. Не ее.

Он не ожидал столь быстрой капитуляции, удивленно приподнял брови. На минуту даже показалось, что в его глазах мелькнула радость, но она быстро отмахнулась от коварной и слишком привлекательной мысли. Не стоит себя обманывать, потом будет еще больнее.

— У меня много работы. Если ты не возражаешь, — она кивнула в сторону кабинета, — мне нужно пару недель на сборы. И еще несколько дней, чтобы повидаться с родителями. Потом я буду полностью в вашем распоряжении.

В приемной раздались шаги, голоса: высокий звонкий голос Лены — она за что-то оправдывалась, и раздраженный — Романа. Муравей вышел в холл, перекатывая между пальцами пачку сигарет, и, увидев ее с Сэмом, скривился.

— Одинцова, обеденный перерыв закончился. Время для личных встреч тоже. Жду у себя в кабинете через две минуты. Опоздаешь — пеняй на себя.

Запищал электронный замок, не дожидаясь ответа, начальство скрылось за дверями. Несмотря на грубость, Ульяна была искренне ему благодарна за то, что избавил от неловкого прощания. Сэм почему-то смотрел на ее скрещенные на груди руки, испытующе заглянул в глаза.

— Все в порядке?

«Я рассталась со Стасом за пару недель до свадьбы, потому что влюбилась в тебя. Ты мне снился, и снишься до сих пор. Нет, я не в порядке, и не буду, потому что тебе не нужна я, только моя сила», — наверное, так и стоило сказать, но вместо этого Ульяна сдержанно улыбнулась и ответила:

— Да.

Глава 13

Точка отсчета 13. Признание

— Это случилось снова.

Когда Виктория попросила его приехать, Сэм уже не ждал хороших новостей. Смерть чувствующей была лишь началом: благодаря проверке аналитики вышли на пятерых пробужденных, которых «пропустила» Нестерова, но они оказались чище Рождественского снега. Загадка ее гибели тоже не спешила раскрываться: консьерж-охранник подтвердил, что Алина приехала одна, к ней никто не приходил. Перетряхнули всех жильцов и гостей, но ничего не нашли, записи с камер тоже ничего не дали. Оставался только один вариант: убийца наведался прямиком в квартиру. Что явно указывало на пробужденного.

В кабинете Красновой ждал очередной сюрприз, он же Станислав. Зиновьев развалился в кресле и даже не потрудился встать, когда они вошли. Внутри заворочалось нечто темное, звериное — то, что долгие годы тщательность скрывалось под сдержанностью и здравым смыслом. Под взглядом Сэма несгибаемая и властная Виктория сложила руки на груди и подалась назад.

— Виктория Юрьевна попросила меня о помощи, потому в Париже случился новый теракт, — Станислав заговорил первым. — Точнее, теперь уже не случится. Снова бомба. Пирамида Лувра свернулась в пространстве вместе со всеми, кто находился внутри и поблизости.

— Пострадали тысячи людей, — Виктория говорила быстро, словно пытаясь оправдаться. — Я хотела сказать, могли пострадать. Завтра. В Лувр бомбу пронес террорист-смертник, турист из Канады. Металлоискатели не сработали, потому что это алхимический механизм.

Террористов оказалось двое, обычные люди — канадец и мексиканец. Пойти на дело их убедили цифры с шестью нулями: у первого была смертельно больная дочь, другой задолжал крупную сумму денег. Первый должен был пожертвовать собой, второй — прийти на место происшествия после случившегося с плакатом, на котором надлежало вывести собственной кровью: «Я все равно на шаг впереди».

Смертник. Новая алхимическая бомба. Франция. Канада. Мексика. Теракты принимали действительно невиданный размах. Сколько еще завербовано пробужденных? А сколько обычных людей готовы шагнуть за край по множеству причин? Может статься, все, что они видели — всего лишь репетиции перед настоящим выступлением. Предатель по-прежнему на свободе: следующего удара можно ждать откуда угодно и когда угодно.

— Я связалась с главой французского филиала. Рассказала, что у нас есть информатор, — подала голос Виктория. — Бомбу обезвредили и отправили в Центр.

Пока теракт не вышел за пределы России, они умалчивали о несостоявшейся акции и об архитекторе времени. Теперь держать это в тайне было бессмысленно и даже опасно: эхо давней ошибки прокатилось по всему миру. Каждого последователя Милы Аверс Сэм считал личным поражением. Ее трагическая гибель, вина за которую официально лежала на Новой Полиции, только подливала масла в огонь. Теперь она великомученица, этакая Жанна Д’Арк. Если это правильно повернуть, за нее захотят убивать и станут убивать.

Краснова сделала все быстро и профессионально, но это не отменяло того, что она действовала в обход него. Сэм оперся руками о стол главы филиала, не отпуская ее взгляда, обманчиво спокойно обратился к архитектору времени:

— Станислав, спасибо за помощь. Оставьте нас, пожалуйста.

Краснова поджала губы и молчала, пока за ним не закрылась дверь.

— Сколько вам объяснять, что «прыжки» во времени медленно убивают Зиновьева?

— На кону человеческие жизни!

— Да, и в том числе человека, который только что вышел. Вы не понимаете, что каждый раз может стать для него последним?

— В прошлый раз вы были не настолько щепетильны, — Виктория вызывающе смотрела на него.

— Тогда я не знал, чем это ему грозит. Лучше остановиться поздно, чем никогда.

Краснова шумно опустилась в кресло, сцепила руки на столе.

— Да что вы за человек?! Не согласились рисковать ради Алины и реальной возможности выйти на нашего Иуду — я отступила. Но тысячи людей! Тысячи! Не принимая во внимание их родных, разрушенный исторический и культурный памятник, столкновение двух миров… Недовольны тем, что не спросили вас? Я спрашивала. Битый час доказывала, убеждала, пыталась договориться… Тщетно.

Виктория откинулась на спинку кресла, вцепилась в подлокотники.

— Я не просила спасать кошку от хулиганов, Сэм. Я просила предотвратить катастрофу.

— Мы обойдемся без помощи Зиновьева. Нужно опережать их не временными сдвигами. Сплоченностью. Разумом.

— Пока что они опережают нас! — Краснова перевела дух и добавила. — Вы считаете, что защищаете его, но делаете только хуже. Возможность работать с нами для Зиновьева значит очень много. Уверена, вы прекрасно знаете, каково держать свою силу в узде. Постоянно.

Сэм глубоко вздохнул: этот разговор не имел смысла. Что случилось, того уже не отменить. Виктория не первый день занимала пост, но злоупотреблять положением и использовать человека — уже чересчур.

— Впредь следуйте моим советам.

— Вы хотели сказать приказам.

— Как вам угодно. И если у нас зашел этот разговор… Подготовьте документы для перевода на Мальту. На Зиновьева и Одинцову.

Виктория вздрогнула, зло прищурилась. Теперь она видела в нем диктатора, но решение не было спонтанным и далось ему не так уж легко. Рисковать Ульяной Сэм не мог, что же касается Зиновьева… Перспектива постоянно видеть их вместе и сходить с ума от ревности счастья не прибавляла, но личные интересы в ущерб безопасности не ставят. Предательство Нестеровой может дорого им обойтись, сильные архитекторы однозначно привлекут внимание оппозиции. Особенно человек, который управляет временем. В сложившейся ситуации безопаснее Центра места не придумаешь.

— А если я откажусь их отпустить?

— Это решать не вам.

Сложности могут возникнуть, только если Зиновьев встанет в позу. К счастью, Ульяна согласилась на обучение, это уже плюс.

— Я понимаю, что ваши отношения с Одинцовой предполагают такое развитие событий, — голос Красновой сочился ядом, — но я не стала бы доверять женщине, которая внезапно проявляет ко мне недвусмысленный интерес.

Бесцеремонность некоторых людей поражает. Неужели его влечение к Ульяне настолько заметно?

— На что вы намекаете?

— Не намекаю, а говорю прямым текстом, — Виктория чуть сбавила тон, но все-таки добавила. — Вы везете в самое сердце нового мира людей, о которых ничего не знаете. Не забывайте, Одинцова была в списке Алины.

Намеки Виктории были смешны. Он почти не выпускал Ульяну из виду, к тому же, ее к нему интерес — весьма спорный. Она не искала с ним встреч. То, что во время их последнего разговора у нее на пальце почему-то не оказалось кольца, еще ни о чем не говорит. Вылетел камень, Ульяна сняла его, потому что ходила мыть руки… да мало ли что! В конце концов, предсвадебные ссоры никто не отменял.

— Это мое дело. И моя ответственность. Что именно вас не устраивает?

Виктория хмыкнула.

— Главное, чтобы все устраивало вас. Насколько я поняла, теперь эта парочка — ваша забота. Чему я безмерно рада.

«Моя», — мысленно согласился Сэм. Разобраться бы, что кроется за этим признанием.

***

— Я скучал.

Простые слова дались непросто, но сразу стало легче. Рядом с Ульяной он снова чувствовал себя мальчишкой. Такого не случалось уже несколько сотен лет, но это не забывается. Ощущение, когда ждешь ответа, затаив дыхание, потому что для тебя это по-настоящему важно. Сэм и подумать не мог, что когда-нибудь ему будет так отчаянно сложно пригласить женщину в ресторан и начать с ней разговор. Но она была не обычной женщиной. По крайней мере, для него.

— Мы почти не общались после лечения. Понимаю, для тебя это не самые приятное время. Сильвен умеет быть жестоким…

— Я тоже скучала, — перебила Ульяна. Румянец окрасил скулы, она опустила глаза и рассматривала меню. Папку из рук не выпускала, хотя заказ они сделали уже минут десять назад.

Красивые кисти, длинные пальцы. Их отчаянно хотелось целовать еще в день знакомства, только тогда она носила кольцо в честь помолвки. Теперь его не было. Почему он не спросил об этом сразу? Тогда не потерял бы столько времени — до дня, когда Виктория в официальном отчете сообщила, что свадьба не состоится. Ульяна и Станислав едут в Центр не мужем и женой, даже не парой.

— Почему ты не носишь кольцо?

— Мы расстались.

Сэм мысленно одернул себя.

— Прости, я не должен был спрашивать.

— Это не тайна. И не трагедия, поэтому давай просто пропустим часть с сожалениями.

Вот как. Сердце пропустило удар. Надежда вспыхнула с новой силой, какой бы эгоистичной ни казалась радость, держать себя в руках становилось все труднее. Ульяна кусала губы, то и дело теребила косу — то отбрасывала за спину, то вперед. Она не выглядела подавленной или расстроенной, скорее смущенной. Сэм вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, что она сейчас чувствует.

Они сидели в итальянском ресторане, в котором ему доводилось обедать несколько раз. Основные цвета — белый и голубой — напоминали о море, зажженная свеча в высоком бокале — о маяке. Ни одному маяку не сравниться с ней. Ульяна была тем светом, к которому он стремился. Пожалуй, всю жизнь.

— Значит, я могу приглашать тебя на ужин в любое время?

— Когда пожелаешь, — обычно звонкий голос прозвучал совсем тихо, словно признание далось ей с трудом.

Она подняла глаза — большие, блестящие, словно от слез, полные невысказанных сомнений, и в этот миг он осознал, что промолчать уже не сможет.

— Я хотел тебя с той самой минуты, когда впервые увидел.

Сэм не представлял, что толкнуло его на такую откровенность — откровенность, которая переходила границы приличий. Возможно, он просто слишком долго ждал, но вероятнее всего, причина сейчас сидела прямо перед ним и растерянно хлопала глазами.

— Прежде чем ты запустишь в меня соусницей, пару слов в оправдание. Ульяна, ты потрясающая женщина, ты сводишь меня с ума, и я готов ждать тебя столько, сколько потребуется.

— Ну знаешь ли… — Ульяна нахмурилась.

— Это было слишком?

— Слабо сказано. Ты сказал, что я собираюсь запустить в тебя соусницей.

От неожиданности он не нашелся, что ответить.

— Я что, похожа на женщину, которая кидается соусницами?

Она продолжала хмуриться, но уголки губ едва уловимо подрагивали.

— Нет, но я знаю тебя недостаточно хорошо. Хочу это исправить. Хочу представлять, какая ты: когда сердишься, грустишь или мечтаешь. Что тебе нравится, а что нет, — он усмехнулся. — Способна ли ты запустить в меня соусницей. Последнее очень важно. Если способна, то делай это поскорее, пока я не сказал лишнего.

Она рассмеялась.

— Пожалуй, подожду. Мне нравится слушать про твои тайные желания. Совсем как про историю древности. Даже гораздо больше.

По телу прошла жаркая волна. Невинный флирт заводил сильнее самых откровенных провокаций. Воспоминания и фантазии мешались воедино, ее мягкость и дразнящая покорность сводили с ума. Сэм подался вперед, погладил тонкое запястье, а Ульяна потянулась к нему. Он наблюдал за ней, мысленно избавляя от кремовой блузки, пуговица за пуговицей. Как назло, в эту минуту официант принес заказ.

Когда Ульяна облизнула губы, все мысли окончательно испарились. Дразнила она, или нет, он уже был на взводе. Улыбка, сияющие в глазах смешинки — в другой раз Сэм присоединился бы к ней в отличном настроении и наслаждался ужином, сейчас же хотел только одного: опрокинуть ее прямо на стол, невзирая на посетителей ресторана. Целовать — крепко, жадно. Губы и шею, плечи и руки. Сжимать мягкие ягодицы, побуждая развести бедра. Словно он превратился в первобытного дикаря, который несколько лет просидел в пещере в одиночестве.

Подниматься из-за стола с неопровержимым доказательством его желания было неприлично, поэтому Сэм залпом выпил бокал воды, мысленно досчитал до ста и только после подозвал официанта, чтобы попросить счет. Ульяну выдавал румянец и лихорадочный блеск глаз: она хотела его не меньше.

Давно он не позволял себе таких вольностей, но стоило им выйти из ресторана, рывком притянул к себе и поцеловал. Она дрожала в его руках, обвила руками шею, отвечая так яростно, что он совершенно обезумел от желания. С трудом оторвался от припухших губ, взял под руку и ускорил шаг. Добираться на машине сейчас было даже не долго, скорее опасно, а для «прыжка» улица была слишком оживленной. Сэм увлек ее за собой в полумрак ближайшего двора-колодца, обнял за талию и создал портал.

Ульяна ахнула, когда они шагнули в его спальню, от резкого перехода даже у него закружилась голова.

— Извини, — хрипло произнес Сэм и потянулся к светильнику.

— Не нужно.

Мягко перехватила руку, прильнула, расстегивая ремень. От порывистых жадных поцелуев ритм сердца сбивался, воздуха не хватало. Ее плащ оказался на полу, блузка с юбкой тоже, он чувствовал напряженные соски даже сквозь ткань кружевного белья и собственную рубашку. Скользнул ладонью между ее ног, лаская. Горячая, влажная — она раскрылась навстречу его пальцам, судорожно вздохнула, и все намерения наслаждаться ей медленно разлетелись осколками.

Он подхватил ее на руки и шагнул к кровати. В комнате, освещенной лишь приглушенными отголосками света ночного города, синие глаза казались темными, колдовскими. Ульяна всхлипнула, когда он развел ее бедра, коснувшись внутренней поверхности, а Сэм впился поцелуем в ее губы, толкнулся в нее — резко и быстро, сцепил зубы, чтобы не сорваться сразу. Она вскрикнула, обхватила его ногами и впилась ногтями в спину. Подхватив ее под бедра, он начал двигаться: сначала медленно, чтобы не причинить боли, затем сильнее и жестче. Видеть, как она выгибается под ним, как бессильно цепляется за его плечи, комкает покрывало, слышать стоны наслаждения, срывающиеся с ее губ — это настоящее чувственное безумие. Ее оргазм, пульсация мышц, идущая по нарастающей, отозвался жаркой вспышкой внутри. Тонкий вскрик расколол реальность надвое, и он перестал сдерживаться, опираясь руками о кровать и содрогаясь всем телом.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя. По телу растеклась нега, сердце замедлило бег, дыхание выровнялось. Ульяна уткнулась лицом ему в плечо, прижимаясь доверчиво и мягко. Они лежали молча, но в этой тишине было больше тепла и смысла, чем во множестве слов. Глаза давно привыкли к полумраку, теперь он любовался Ульяной: небольшой грудью с крупными сосками, тонкой талией и плоским животом, аккуратным треугольником волос, длинными ногами.

Словно почувствовав откровенный взгляд, она глубоко вздохнула, заморгала, и приподнялась на локте. Их взгляды встретились, и у Сэма перехватило дыхание. Казалось, что она смотрит прямо в душу, видит насквозь. Он поборол желание отвернуться, чтобы Ульяна не смогла увидеть тьму, что следовала за ним по пятам, вместо этого склонился и поцеловал ее. На этот раз нежно.

— Как я ждал все это время?

Ульяна смущенно опустила глаза и внимательно рассматривала подушку.

— Знаешь, что я подумала, когда увидела тебя впервые?

— Что?

— Боже, как ужасно я выгляжу, — Ульяна улыбнулась и добавила. — Правда через пару минут ты уже показался мне напыщенным и высокомерным.

Сэм рассмеялся и откинулся на подушки, увлекая ее за собой. Теперь она оказалась сверху, коса растрепалась, и он потянулся, чтобы распустить ее волосы. Наконец-то!

— А что думаешь сейчас?

Она тряхнула головой, длинные пряди рассыпались по спине.

— Ты милый.

— Самый трогательный комплимент, который я слышал. Спасибо.

— Я старалась, — Ульяна провела пальцем по его груди, и, хотя в глазах ее мелькали озорные огоньки, добавила серьезно и искренне. — А если честно… ты потрясающий.

Сэм зарылся пальцами в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы: мягкие, гладкие, с запахом полевых цветов.

— Мне нравится видеть тебя такой.

— Какой?

— Раскрасневшейся. Счастливой. Немного утомленной… по моей милости.

Ульяна чувственно улыбнулась.

— А что еще тебе нравится? — она приподнялась и снова опустилась, потерлась бедрами о его пах. Это хватило сполна, чтобы огонь возбуждения полыхнул с новой силой. Сэм подхватил ее под руки и опрокинул на спину — так скоро, что не успела даже опомниться. Склонился над ней: самой желанной, самой восхитительной. Невозможно устоять, даже если бы он захотел. Но сейчас он хотел только ее.

Теперь он ласкал ее неспешно, дразнил легкими поцелуями шею и соски. Ульяна дрожала под его прикосновениями, кусала губы, ему же хотелось заставить ее кричать, отдаться на волю чувствам. Она вздрогнула, когда Сэм приподнял ее ягодицы, лаская языком, наслаждаясь вкусом ее желания, каждым тихим стоном. Грудь высоко вздымалась, пальцы сжимали многострадальное покрывало чуть ли не до треска, а потом их взгляды встретились. Смущение, смешанное с жаждой продолжения, хлестнуло наотмашь. В темноте было незаметно, но наверняка ее щеки сейчас были просто пунцовыми.

Ульяна закрыла лицо руками, лишая возможности смотреть в потемневшие от желания глаза. Сэм тут же скользнул наверх, отвел в стороны ее ладони, и вошел. Стон перешел в крик, она напряглась, сжимая его, а затем задрожала. Спустя мгновение — снова, потом еще и еще. Ее последний оргазм был таким сильным, что она выгнулась дугой, выдыхая протяжный стон. И его накрыло следом: ярко, отчаянно, до мелькающих перед глазами искр.

Сэм отнес ее в душ и, пока она приходила в себя, расстелил постель. Чуть позже, засыпая, он думал о многом. О том, что долгое ожидание стоило того, чтобы чувствовать Ульяну в своих объятиях. О том, что смотреть на нее спящую было и впрямь не менее интимно, чем то, что между ними случилось раньше. Она казалась отчаянно хрупкой и уязвимой. Таких защищают даже ценою жизни, как самое дорогое.

В его прошлом осталось много интересных женщин и бурных романов, но глядя на нее, Сэм не мог отделаться от странной мысли, что с Ульяной все будет совсем по-другому.

Глава 14

Точка отсчета 14. Прощание

Они со Стасом договорились встретиться в Лопухинском саду. Облокотившись о перила мостика, Ульяна смотрела на плавающих в пруду уток. Поверхность шла рябью под порывами ветра, пасмурный прохладный день дышал подступающей осенью. Скоро закончится август, и кто знает, что еще навсегда останется в прошлом. Год назад они со Стасом готовились к переезду в новую квартиру, и тогда ей казалось, что это будет совсем другая жизнь. Воспоминания отозвались щемящей тоской — по-прежнему живые, но увядающие, как природа осенью.

Ульяна достала из сумки коробочку и долго крутила в руках перед тем, как открыть. Изящное кольцо, которое недолго красовалось на ее пальце. Через неделю она должна была выйти замуж. Наверное, у них могло бы получиться, не повстречай она Сэма. Ульяна поспешно захлопнула коробочку, как если бы один взгляд на кольцо мог отменить эту встречу, а заодно и ее дар, заставить забыть о прошлом.

В последнее время она чувствовала себя свежей и полной сил. Головных болей как не бывало, слабости тоже: Сильвен потрудился на славу. Успех с тарелкой ее вдохновил, и Ульяна изредка позволяла себе небольшие тренировки: кособокая сувенирная черепашка, которую ей удалось сваять из чайной ложки и стеклянный зайчик из баночки для специй стали первыми образцами для гордости. Поразительно, но работа с контурами не казалась ей сложной, если что-то и не получалось — скорее от нетерпения и невнимательности. Страх перед неизвестностью растворился без следа.

— Привет, — Стас подошел и встал рядом.

Жесткий взгляд, приглаженные волосы, эффектный деловой костюм: привычнй образ, но теперь он выглядел далеким и чужим.

— Привет, — Ульяна протянула ему коробочку.

— И что мне с ним делать? — небрежно бросил Стас и отвернулся к пруду. — Выброси.

Ульяна последовала его примеру. По крайней мере, глядя на уток, ей не хотелось плакать.

Он нахмурился, потер переносицу, посмотрел на нее устало и обреченно.

— Ты хотела, чтобы я мило улыбался и говорил — да, все в порядке? Не в порядке. Почему ты выбрала его? Он уже получил, что хотел, но никак не уймется. Делает все, чтобы смешать меня с дерьмом.

В умении переводить стрелки со Стасом мало кто мог сравниться.

— Я не всегда поступал правильно, — хмыкнул он. — Но я заботился о тебе. Этому козлу наплевать на всех, он спит и видит, как бы лишний раз выслужиться…

— Хватит!

Ульяна никогда не повышала голос, но сейчас это прозвучало звонко и резко, как пощечина. Она схватила Стаса за руку и вложила коробочку с кольцом в его ладонь.

— Мне здорово повезло, что ты не растрепала ему о случае с маршруткой.

Это уже слишком!

Ульяна резко развернулась, но Стас перехватил ее за локоть.

— Прости. Я сам не свой из-за того, что мы расстались.

Она решительно отстранилась.

— Стас, я пришла попрощаться. И я не из тех женщин, кто предлагает остаться друзьями.

— А я не из мужчин, которые на это ведутся, — Стас внимательно смотрел на нее. — Прогуляемся?

Ульяна помедлила, но все-таки кивнула. В конце концов, ему тоже пришлось нелегко.

На дорожках желтели редкие пятна первых опавших листьев. Она вдруг ясно осознала, что уезжает. Оставляет этот город — возможно, не навсегда, но надолго. Не будет больше разводных мостов и белых ночей, пестрой бессонницы Невского, ставшего родным звучания многочисленных каналов и парков, наглых белок, запасающих на зиму орехи, холодного продувающего ветра и скрипящего под ногами снега, сверкающего на морозе. Петербург стал для нее родным, отчасти из-за своей неповторимой, чарующей атмосферы, отчасти — благодаря мужчине, который сейчас шел рядом с ней.

— Не могу себя простить за то, что позволил тебе уйти.

Их шаги эхом разносились по пустынному парку, и Ульяна пыталась придумать тему, чтобы избежать этой мучительной неловкой паузы.

— Как у тебя на работе?

— Мне пришлось уволиться.

— Что?! Почему?

Стас покачал головой.

— А как ты? Что случилось за это время?

— Дорабатываю последние дни.

Он горько улыбнулся. Улыбка мелькнула и пропала, подобно тому как рассеивается туман под лучами солнца. Из головы не выходили его слова: «Мне пришлось уволиться». Эта должность значила для него очень много, он работал на износ, чтобы получить место. Что могло случиться?

Они еще немного побродили по дорожкам парка, но неловкое молчание, изредка разрываемое фразами а-ля «светская беседа», разрасталось между ними, подобно пропасти.

Кто-то должен был попрощаться первым, и Ульяна взяла это на себя.

— Стас, мне пора.

— Подвезти до метро?

Уже в машине она поняла, что согласилась зря. Слишком многое напоминало о прошлом: запах его туалетной воды в салоне, папка с документами на заднем сиденье, профиль Стаса, когда она поворачивалась к нему. Отменить эту глупость было уже нельзя, поэтому Ульяна молча смотрела прямо перед собой аккурат до того, как они подъехали к Черной речке. Стас припарковался чуть поодаль, но отсюда, как назло, был виден дом, где Сэм снимал квартиру.

Она сглотнула, вспоминая, как закончился ужин. Ульяна знала, что спешить нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Сдерживать и прятать чувства было невыносимо. В его присутствии хотелось дразнить и провоцировать, медленно расстегивать пуговицы его рубашки, касаясь пальцами груди, а затем так же медленно раздеваться самой. Правда, в этот раз медленно не получилось. В ресторане она переборщила с заигрываниями, поэтому они долго не могли насытиться друг другом. До сих пор внутри все сладко сжималось, стоило подумать о…

— Друзьями не останемся, это мы уже выяснили, — голос Стаса заставил вздрогнуть. Он положил руку на ее сиденье, подался вперед. — Но если есть хоть малейшая возможность все вернуть… Солнц, прошу тебя, не молчи.

Он посмотрел ей в глаза.

— Что скажешь?

Ульяна невольно вжалась в спинку — близость Стаса отозвалась воспоминаниями о вечерах, когда они вдвоем сидели и смотрели кино. И не только. Память тела подсказывала откровенные прикосновения и поцелуи — то, что осталось в прошлом. Теперь уже навсегда. Как бы ни было больно ставить последнюю точку, это придется сделать.

— Нет, — Ульяна покачала головой и взялась за ручку дверцы.

— Что ж, это будет тяжело, — пробормотал Стас.

Она замерла.

— О чем ты?

— Тяжело будет все время видеть тебя.

В ответ на недоумевающий взгляд он только пожал плечами.

— Я тоже еду на Мальту.

***

Спустя несколько лет оказаться в квартире, в которой ты выросла, всегда странно. Особенно если от того, какой ты ее знала, практически ничего не осталось. Но еще более странно вспоминать, как все это было. Детство и уроки, тени от соседних домов, которые с каждым часом надвигались все ближе, высотки рядом — правда, тогда они были недостроенные. Красно-желтые старенькие трамваи, прогулки с подружками через мост Волго-Донского канала, огни ночного района, посиделки с первым парнем в пиццерии на аллее и поцелуи на набережной, у самой воды. Она вспомнила, как Леша бросал камешки в воду — на удивление ловко, они подпрыгивали несколько раз, а по воде шли круги. То же самое и с воспоминаниями, стоит прикоснуться к одному, как оно влечет за собой другие.

Помешанность мамы на чистоте никуда не делась, только если раньше ее наводила Ульяна, теперь это наверняка делала приходящая уборщица. Новенький ремонт был как с картинки. В гостиной все блестело: начищенный паркет, окна, итальянская мебель, плафоны напольных абажуров, электрический камин. Над ним на полке стояли фотографии: они с мамой у залива в Петергофе, в июле две тысячи одиннадцатого: мама хмурится, потому что они снова поссорились из-за того, что Ульяна «одевается, как хиппи». Ульяна хорошо помнила этот день — ветреный, но на удивление теплый. Их фотографировал Стас, который тоже был не в восторге от ее наряда, и тогда в первый раз заслужил молчаливое одобрение ее мамы. И первую Ульянину обиду. Эту длинную юбку и свободную кофту она обожала, но со временем от привычного стиля и ярких цветов в одежде пришлось отказаться: Стас считал это отсутствием вкуса. Со второго фото в объектив глядел отец — немного чопорно и снисходительно, сжимая в руках грамоту и статуэтку-приз, которые вручили на выставке его предприятию, а чуть подальше, в строгой кремовой рамке, мама сияла ослепительной улыбкой на фоне осенней красоты Дворжаковых садов[3].

____________________

[3]Дворжаковы сады — парк в центральной части Карловых Вар, Чехия.

_______________

— Завтра документы должны быть в налоговой, — мама вышла в комнату, на ходу поправила часы под старину. — Меня не интересует, как. Все.

Она нажала отбой, вздохнула и посмотрела на Ульяну.

— Так. На Мальту, говоришь? И как это тебя угораздило? Через пару лет скажешь, что летишь на Луну?

— Мама, мне предложили отличную работу.

— Да неужели? — та улыбнулась, и вокруг глаз собралась сеточка тонких морщин. В свои пятьдесят два мама выглядела от силы на сорок: модельная стрижка на коротких темных волосах, ухоженная, подтянутая, с отличной фигурой. От нее Ульяна унаследовала васильковый цвет глаз и пухлые губы. Но, к сожалению, не характер несгибаемой бизнес-леди. Сейчас бы ей это здорово пригодилось.

— Мам, не начинай, пожалуйста. Можешь ты меня хоть раз поддержать?

— Делай, что хочешь, — та махнула рукой, — не маленькая уже. Чай будешь?

Ульяне, уже готовившейся держать оборону, показалось, что она ослышалась.

— Буду, — осторожно сказала она, вглядываясь в мамино лицо. — Мам. Случилось что-то?

— Нет, — та махнула рукой и бросила сотовый на диван, — да. Не знаю, Ульяш. Просто…

Она не договорила и ушла в кухню, Ульяна поспешила за ней. Мама суетилась как заправская домохозяйка: поставила чайник, протерла большой деревянный стол и достала огромный магазинный торт «Бавария», украшенный фигурным темным и белым шоколадом, карамелизированным сахаром и взбитыми сливками.

— Я помогу…

— Не надо, — мама пригладила волосы и открыла шкафчик. — Когда все только начиналось, я не думала, что мы с твоим отцом станем чужими людьми. Я ведь любила его… да и он меня.

Ульяна потрясенно замерла. Мама, которая ни разу не говорила об отношениях между мужчиной и женщиной — только подсовывала разные книги для девушек-подростков, мама — для которой откровенность такого рода была под запретом, сейчас решила поговорить с ней об отце?

Она мягко отняла у нее заварочный чайник и кивнула на стул.

— Я сделаю. Мам, ну позволь мне. Пожалуйста.

И та сдалась. Села за стол, облокотилась о него и смотрела на Ульяну, пока та насыпала заварку, заливала ее кипятком и резала торт.

— Мы всегда были очень похожи, — мама рассеянно улыбнулась, — хотели одного и того же, любили одно и то же. Пожалуй, больше, чем мне хотелось бы: когда я думала о чем-то, а твой отец об этом говорил. Чего нам не хватало — так это капельки откровенности. Отец все держал в себе, как и я. Когда поняли, что между нами раскинулась пропасть, было уже поздно.

Она кивнула, когда Ульяна положила ей кусочек торта и придвинула к себе тарелку.

— Поэтому я и не хотела, чтобы ты выходила замуж за Стаса. Вы вели себя точно так же, но еще вы с ним совершенно разные. Если даже у нас ничего не вышло…

— Мам, никогда не поздно все изменить. Почему бы тебе просто не поговорить с папой?

— Говорить надо было раньше, — устало вздохнула та, — а я изображала из себя сильную женщину. Даже когда дедушка умер — ты знаешь, как я его любила, я просто с головой ушла в работу. Мне хотелось бросить все, хотелось выплакаться на плече твоего отца… но я понимала, что это ничего не изменит. Точнее, так я тогда думала. У него были свои секреты, у меня свои. А я была слишком гордая, чтобы сделать первый шаг. Или слишком глупая.

Ульяна отковырнула кусочек торта, который показался ей безвкусным несмотря на всю красоту взбитых сливок и крема с абрикосовым конфитюром, посмотрела через мамино плечо на холодильник, увешанный магнитиками из самых разных стран. Всю свою молодость родители посвятили работе и тому, чтобы стать друг от друга как можно дальше, а теперь заполняли жизнь другими людьми и путешествиями.

В окнах соседнего дома отражалось заходящее солнце, от чего они казались огненными. На высоком по-летнему небе не было ни облачка: в Волгограде осень всегда теплее, да и приходит позже.

— Обещай, что поговоришь с папой. Один раз. Просто расскажи ему то, что сказала сейчас мне.

Мама коротко улыбнулась, но ничего не ответила.

Ночью, ворочаясь на новом диване в своей старой комнате, в которой ничего из прошлого не осталось, Ульяна никак не могла заснуть. Ей не давало покоя то, что сказала мама. Сэм ничего не говорил про Стаса — о том, что его пригласили на Мальту. Почему? Не хотел напоминать или посчитал, что для нее это теперь не имеет значения? Как бы не так! Им придется постоянно видеться, но она не представляла, как будет чувствовать себя в его присутствии. А Стас? Каково будет ему — видеть ее с Сэмом? Она сама росла с мыслью, что сдержанность — это хорошо, что не стоит вываливать на другого человека печали и страхи, лучше пережить, перебороть в себе и отпустить. Но так ли это на самом деле? Похоже, ей есть чему учиться, даже не считая дара архитектора: откровенности. Нельзя позволить, чтобы чувства затянул лед отчуждения, как случилось у матери и отца.

Она никогда и ничего не станет скрывать от Сэма. Никогда и ничего.

***

Осознание того, что она уезжает из страны всерьез и надолго, настигло в тот момент, когда самолет оторвался от взлетной полосы. Ульяну слегка вдавило в сиденье, а Домодедово стал стремительно уменьшаться. Несмотря на то, что подремать удалось всего-ничего, усталости не было. Она украдкой взглянула на Сэма — глаза закрыты, хмурится. Болит голова или что-то не дает ему покоя?

Ульяна повернулась и мягко погладила его запястье.

— Все в порядке?

Сэм перехватил ее руку и крепко сжал в ладони, усталость в его глазах растворилась без следа, сменяясь теплом.

— Теперь да. Я рад, что ты согласилась.

— Ты не оставил мне выбора, — Ульяна улыбнулась и положила подбородок ему на плечо.

— Я приготовил много аргументов. Например, что у меня есть гигантский чемодан.

Ульяна ахнула и округлила глаза.

— Ты бы так не поступил! Проще было запихнуть меня в портал.

— Проще, но не так интересно.

Она удивилась, когда Сэм сказал ей про самолет — несмотря на то, что даже самые быстрые порталы, особенно на дальние расстояния, отнимали много сил, это все равно было гораздо проще, нежели чем терять время на перелеты и стыковочные рейсы. И все-таки самолет оказался необходимостью. Пока мир пробужденных не сошелся с миром людей, увы, официальную сторону никто не отменял. Скакать между странами и свободно разгуливать по улицам в любой точке земного шара без визы чревато последствиями. К тому же, в древности использовать пространственные тоннели разрешалось только самым сильным архитекторам — постоянная практика была опасна для здоровья.

— Уверен, что смог бы тебя уговорить, — в темных глазах сверкали смешинки, Сэм обнял ее, пригладил ее волосы.

— Ни на минуту не сомневаюсь в твоих способностях, — она провела пальцами по его плечу и с явным сожалением отстранилась. Все-таки лететь им около четырех часов, а как показала ресторанная практика, из таких искорок легко устроить настоящий пожар.

— Это очень мило, но я тут спать пытаюсь. Доброе утро, кстати.

Ульяна не подскочила только потому, что все еще была пристегнута. Стас поднялся и облокотился на спинку сиденья, насмешливо приподнял бровь. К счастью, в бизнес-классе расстояния между сиденьями были приличные, только поэтому они не оказались лицом к лицу. Как она умудрилась его не заметить ни в зале ожидания, ни при посадке? Впрочем, учитывая бессонную ночь и то, что смотрела она преимущественно на Сэма или дремала, в этом не было ничего удивительного.

— Доброе, — в вежливости Сэма сквозило раздражение, а рука под ее пальцами окаменела. Судя по всему, он был не в восторге от того, что Стас тоже едет на Мальту. Оставалось надеяться, что не из-за нее напряжение сейчас искрило, как оголенный провод.

— Привет, — Ульяна поймала себя на том, что кусает губы. — Как ты здесь оказался?

— Его очаровательная коллега, — Стас жестко посмотрел на Сэма, — Клотильда, кажется. Это она все устроила.

Он явно не спешил сворачивать разговор, а Ульяне хотелось заползти под сиденье, как тогда под стол. Она невольно сжала руку Сэма и облизнула пересохшие губы.

— Последнее решение принимал я, — его тон однозначно говорил: «Не заставляй меня передумать». — Клотильда лишь любезно предложила заняться вашим обучением.

— За что я ей очень благодарен, — глаза Стаса потемнели, он продолжал улыбаться, но выглядело это жутко. — А вот ваша любезность слишком дорого обошлась.

— Иногда разбитое не склеить, даже если ты архитектор, — в голосе Сэма звенела сталь.

— Иногда то, что кажется трещиной, всего лишь замысловатый узор. Ульяна не рассказывала, почему мы расстались?

Чего он вообще добивается?!

Ульяна схватила плед и принялась разворачивать. Руки тряслись, он выскользнул и упал на пол. Ульяна рванулась, забыв о ремнях безопасности, пряжка больно впилась в бедро, она сжала зубы. Подхватила покрывало, завернулась в него чуть ли не с головой и закрыла глаза.

— Меня это не интересует, — донеслось холодное снаружи. — Я живу настоящим, а не прошлым. А теперь прошу меня извинить, я хочу послушать музыку.

Отчаянно хотелось прижаться к нему, чтобы Сэм ее обнял. Но он то ли вправду музыку слушал, то ли застыл в собственных мыслях. Повозившись немного под пледом, Ульяна устроилась поудобнее, пригрелась и начала проваливаться в сон. И — озарения часто случаются, когда засыпаешь — отчетливо поняла одну вещь. Быть слабой гораздо сложнее, чем сильной.

Глава 15

Точка отсчета 15. Дежавю

Мальта, Республика Мальта. Сентябрь 2015 г.

После привычной бодрящей прохлады Петербурга Мальта встретила их теплом. Даже не теплом — жарой. Ульяна скучала по знойному Волгоградскому лету, для которого за сорок в тени — обычное дело, поэтому сейчас с наслаждением сняла пиджак. Она разглядывала залитую ранним утренним солнцем парковку, пешеходные дорожки, вдоль которых протянулись аккуратные газоны с высаженными на них пальмами, и чувствовала, как отогревается ее сердце. Все тревоги отступили, на время она даже забыла о том, что случилось в самолете.

За ними прислали машину — роскошный белый мерседес. Ульяна не была сильна в марках, но ей хватило того, что она увидела, чтобы как следует впечатлиться. Пока водитель, невысокий темноволосый мужчина, убирал багаж, она восхищенно озиралась по сторонам, рассматривала туристов и светлое здание аэропорта с высокими круглыми арочными окнами. Перехватила улыбку Сэма и стало еще теплее, хотя казалось, дальше уже некуда.

— Я поеду сзади. Никто не возражает? — не дожидаясь ответа, Стас сам закинул сумку в багажник. Водителя, который собирался предложить ему помощь, он будто бы не заметил, устроился на заднем сиденье и закинул руки за голову.

Сэм устало выдохнул, приобнял за талию, а потом открыл переднюю дверцу.

— Ехать недалеко.

Ульяна улыбнулась: его объятия всегда придавали уверенности.

— Я все равно буду скучать.

Стоило машине тронуться с места, она приникла к окну. Смотреть в зеркало заднего вида Ульяна избегала, потому что пару раз наткнулась на холодный насмешливый взгляд Стаса, больше не хотелось. Ей казалось, что в том разговоре они поставили точку, но зря. Пока что он делал все, чтобы заставить ее чувствовать себя неловко.

Дорога то спускалась вниз, то поднималась наверх, вдалеке мелькнул кусочек моря, каменистые пейзажи переходили в деревья, под которым раскинулась выжженная солнцем трава, невысокие мосты и домишки соседствовали с постройками, о возрасте которых можно было только догадываться. Она успела немного почитать про Мальту: остров контрастов, где воедино сливаются древность и современность, прошлое и настоящее, но основательно проникнуться ей можно только оказавшись на месте. Ульяна ощущала переполняющие остров энергии, и все это не выходя из машины. Что же будет, когда она окажется в самом сердце древних городов?

Дорога и правда оказалась недолгой — достаточно быстро они подъехали к Дингли и свернули к Центру. Он располагался на территории виллы, без преувеличения огромной и выглядящей как резиденция очень богатого человека. То, что не было заковано в узорчатый камень и мрамор, благоухало ароматами цветов и деревьев. Сэм подал ей руку, и она поблагодарила его светлой улыбкой.

Едва слышное журчание и плеск воды. Фонтан — большой, полный разноцветных рыб и бассейны за домом, которым могли позавидовать самые современные отели. Один располагался под открытым небом, через него перекинулись мостики, а вдоль выстроились беседки, второй — чуть поменьше, под навесом, распластавшимся на колоннах, больше напоминал купальню какой-нибудь царицы или царя из исторического фильма.

Зацепиться за эту мысль Ульяна не успела. Она знала женщину, которая сейчас шла им навстречу с планшетом в руках: светловолосую подтянутую льдинку по имени Клотильда. Именно ее она видела тогда в супермаркете, когда покорежила полку.

— Добро пожаловать в Обучающий центр, — с царственной улыбкой поприветствовала та. — Первый и пока единственный. Меня зовут Клотильда, здесь всем заправляю я, так что следуйте моим советам, и проблем у вас не будет. По крайне мере, в Центре.

Усилием воли Ульяна заставила себя отвести взгляд — так пялиться на людей неприлично, судорожно сглотнула.

— Приятно познакомиться.

— Где вы хотите жить: здесь или в отдельном доме?

«Здесь», — хотела ответить она, но Стас ее опередил.

— Здесь.

Он улыбнулся настолько ослепительно, что у нее свело зубы от фальши такого «веселья». Ульяна не представляла, что будет делать одна в огромном доме, но лишний раз встречаться с ним, особенно когда Стас настроен так — не лучший вариант. Чем дальше от него, тем лучше.

— Отдельно.

Клотильда одобрительно кивнула.

— Пока готовят ваши апартаменты, устрою небольшую экскурсию.

Из головы не шел тот эпизод в супермаркете. Что она тогда видела, если не обучение? Сначала ей снился Сэм, потом казались знакомыми Краснова и ее сотрудники, теперь еще и Клотильда! У пробужденных вместе с видением энергий просыпается дар предвидения, или как это еще называется?

— Ульяна, — Сэм сжал ее руку, — я вас пока оставлю. Встретимся после экскурсии в саду — он по левую сторону, сразу за поворотом.

— Хорошо.

Искушение поцеловать его было велико, но под прохладным, как дуновение мощного кондиционера, взглядом Клотильды немного сошло на нет. К тому же, за спиной тенью отца Гамлета маячил Стас.

***

Привилегия отдельного дома была для избранных — Клотильда обмолвилась об этом, как о само собой разумеющемся, чем заставила Ульяну покраснеть. В основном студенты жили при Центре.

— Мы не можем принять всех, — в ее голосе слышалось искреннее сожаление, — поэтому обучаем пробужденных, которые впоследствии войдут в преподавательский состав и займут руководящие посты.

Сюда действительно попадали только самые сильные. Счастливчикам полагалось проживание и отличное питание, им платили щедрую стипендию, которая позволяла ни в чем себе не отказывать. Чтобы получать такие деньги на своей работе, пришлось бы дневать и ночевать в офисе, стать начальницей отдела и любовницей Муравья до кучи.

Они заглянули в лекционные, тренажерные залы и аудитории для практических занятий, в комнаты отдыха, библиотеку и столовую. Если бы не шагающее за ней по пятам странное чувство, что она здесь уже бывала, Ульяна наслаждалась бы экскурсией, а так приходилось постоянно себя одергивать и стараться слушать Клотильду. В интерьере преобладали светлые тона, поэтому комнаты казались просторными и уютными. На нулевом этаже солнечный свет заменяли лампы, даже забывалось, что находишься под землей. Жемчужиной Центра был огромный сад, любимое место всех студентов.

— Через несколько лет мы планируем открытие Академии в Азии, строительство идет полным ходом. Уже сейчас среди моих бывших учеников есть те, кто готовы преподавать. Инструктажа при филиалах Полиции маловато, чтобы полноценно раскрывать дар, а новый Центр сможет принять пробужденных со всего мира.

— Всех?

— Да, — та включила планшет и кивнула. — Параллельно разрабатываются проекты для России и Штатов, но Академия в Сингапуре станет первой.

Ульяна несмело взглянула на дисплей и замерла. Клотильда листала фотографии, а она чувствовала себя как ребенок, оказавшийся в Диснейленде. Новый обучающий центр действительно был огромен, как Оксфорд или Гарвард, только для пробужденных. Лекционные аудитории и комнаты для практических занятий, отдельные корпуса, несколько общежитий, парки.

Интересно, какова легенда — наверное, какой-нибудь исследовательский центр? А может, когда его достроят, легенда уже не понадобится? Ведь с каждым годом пробужденных будет становиться все больше, даже дети уже могут рождаться с даром. Время идет, и чем дальше в прошлое отодвигается минута закрытия Разлома, тем сильнее становится планета. И все люди.

— Пока проблема в основном в кадрах, но я думаю, что к открытию мы ее решим. Возможно, вы, — она перевела взгляд на Стаса, который рассматривал фотографии с вежливым интересом, — тоже захотите преподавать.

— Это не совсем то, о чем я мечтал.

Ульяна покосилась на него. Стасу уверенности в себе было не занимать, но сейчас он и впрямь выглядел растерянным, даже сутулился как-то. Не хотела бы она оказаться на его месте — с таким опасным и непредсказуемым даром. Быть пробужденным, чувствовать струящуюся в тебе силу, но не иметь возможности ее использовать: час за часом, день за днем. Наверное, это сводит с ума не меньше, чем расслоение реальности.

— Вы еще не пробовали, — взгляд Клотильды потеплел. — Когда-то я даже не представляла, что займусь обучением. А сейчас уже не представляю, как могла заниматься чем-то другим. На сегодня все. У вас два дня на отдых, затем приступим к занятиям. Подождите здесь, я пришлю помощника. Вам дадут пропуск и проводят в апартаменты, — она кивнула Стасу и повернулась к Ульяне. — Я скажу Шеппарду, что мы закончили.

— Спасибо! — они ответили хором, ее слегка передернуло. Слишком уж напоминало о временах близости, которые были отчаянно свежи в воспоминаниях. И в прикосновениях: когда он дотронулся до руки, Ульяна с трудом подавила порыв отшатнуться.

— Это твое. Нашел под подушкой.

Она растерянно смотрела на безделушку, которую он вложил ей в ладонь. Изящная латунная заколка, витая, украшенная искусственными камушками, которая нашлась на ярмарке сувениров ручной работы.

Удаляющийся стук каблуков Клотильды отрезвил.

— Мне пора, — Ульяна посмотрела ей вслед, крепко сжала заколку в руке.

— До встречи.

Она кивнула и направилась в сторону сада. Губы пересохли от волнения, она невольно их облизнула. Нужно почитать про природу дежавю и предсказаний. А заодно спросить Сэма, какие еще приятные неожиданности ее ждут.

***

Дворик с клумбами и вазонами выглядел удивительно уютно. Равно и как дом: одноэтажный, аккуратный, прячущийся в укромном гнездышке стен и ворот. Сразу за ними — дорога и море. Подумать только! Собственный дом и море рядом. Вечерами наверняка потрясающие закаты, которые можно рисовать, а буквально в десяти минутах — городок Сент-Джулианс. К счастью, в этом доме не возникало ощущения, что ей знакомы все и вся.

— Меня зовут Джуна, — невысокая темноволосая толстушка улыбнулась, протянула руку, и Ульяна пожала ее. — Я занимаюсь хозяйством, так что давайте сразу составим меню на ближайшие дни.

Невероятно! Она рассчитывала, что на новом месте со всем справляться придется самой. Это же не жизнь, просто сказка какая-то!

— Ульяна. Приятно познакомиться, — она обернулась на Сэма, но тот постукивал пальцами по ручке ее чемодана и смотрел себе под ноги. — Одну минуту.

Джуна понимающе кивнула и скрылась в доме, а она приблизилась к нему и порывисто обняла.

— Давно хотела это сделать, — Ульяна запрокинула голову и заглянула ему в глаза, — похоже, на Мальте только один большой недостаток. Почти невозможно остаться наедине.

Он притянул ее к себе, погладил по спине, и сразу закружилась голова. Мальтийское солнце припекало горячо, но куда ему до Сэма! Одного невинного прикосновения хватило, чтобы ее обдало жаркой волной, а между ног стало горячо. Последние несколько дней они почти не пересекались: у него было много дел, а она всеми силами себя одергивала — желание быть рядом с ним становилось сумасшедшим и непреодолимым. Она отчаянно боялась все испортить, боялась, что слишком торопит события, постоянно думала — нормально ли это, так сходить с ума по мужчине, но потом уехала к родителям, и даже это не помогло. Наваждением по имени Сэм была наполнена каждая минута. Каждый миг.

— Хочешь исчезнуть? — он хитро улыбнулся и прошептал на ухо. — Только ты и я.

— Безумно, — Ульяна не удержалась — провела рукой по его волосам, пропуская сквозь пальцы. Этот жест для нее был гораздо более интимным, чем самые откровенные ласки. Невероятно, отчаянно, до безумия хотелось его поцеловать, но она знала: если начнет, остановиться уже не сможет. В итоге разговор с Джуной вышел несколько скомканным, даже любопытство отступило. Осмотреть дом и разобрать вещи она решила позже.

О том, что одета неподобающе для прогулок — в строгую блузку, юбку-карандаш и туфли на каблуке, Ульяна задумалась уже в машине. К счастью, здесь был кондиционер, но она все равно расстегнула несколько пуговиц. Радовало одно: Сэм обещал уединение, а там, возможно, одежда и вовсе не понадобится. Она не без удовольствия отметила, как пристально и жарко он взглянул на нее.

Впереди показался город-крепость — Валетта. Сэм оставил машину на стоянке в Большой гавани, они прошли мимо поста охраны к причалу, на котором были пришвартованы самые разные яхты — с парусами и без, скромные и роскошные, маленькие и большие, даже двух и трехпалубные.

— «Мэрион» в переводе с гэльского «Морской свет». Добро пожаловать!

Сэм протягивал ей руку, а она замерла. Яхта покачивалась на волнах, перед глазами мелькали жаркие картинки воспоминаний из сна: как он на нее смотрел, как они сплетались в объятиях, как вода переливалась солнечными бликами.

— Мог бы намекнуть про купальник, — словно зачарованная, она поднялась на борт.

— Вот еще.

Они вышли из гавани, Сэм направил яхту вдоль берега. Безлюдный каменистый берег, отвесные скалы, о которые бились волны, сменялись бухтами отелей и популярными пляжами, отблески качались на волнах, в воздухе витал запах соли, теплый ветер ласкал разгоряченную кожу.

— Когда-то я влюбился в этот остров, и понял, что хочу здесь жить.

— Кажется, я тебя понимаю.

Ульяна чувствовала ее повсюду — силу, равных которой еще не встречала. Это опьяняло и будоражило. Заставляло верить, что ты способна горы свернуть.

Солнце палило нещадно, поэтому пришлось спуститься в каюту за защитным кремом. Она разделась, оставила только трусики и полупрозрачную блузку, поднялась наверх, перекатывая тюбик между ладонями, встретилась с ним взглядом — и время замерло. Как будто кто-то остановил мировой секундомер. Пока ее не было, он успел снять рубашку: в таком ракурсе, да еще и за штурвалом, Сэму самое место на журнальной обложке. Интересно, он хотя бы представляет, насколько хорош? Высокий, подтянутый, с плоским рельефным животом и сильными руками, которые способны творить чудеса — в прямом и переносном смысле. И насколько ее заводит этот взгляд — когда он смотрит так, глаза в глаза, а там прямым текстом самая простая фраза всех времен и народов: «Я тебя хочу»?

Ульяна облизнула губы.

— Куда дальше держим курс, капитан? — должна же она была что-то спросить, но даже из этого вышло нечто невероятно провокационное.

— Отойдем подальше от берега и освежимся, — его голос звучал хрипло.

— Отличная идея. Особенно после того как я полдня мариновалась в костюме.

Волосы давно растрепались, ветер играл ими, бросая то за спину, то в лицо. Ульяна подошла, прижалась грудью к его спине, потерлась щекой о плечо, и Сэм ощутимо напрягся.

— Если ты продолжишь в том же духе, до места мы не доберемся.

— Эта идея мне тоже нравится.

Не дожидаясь ответа, она щелкнула крышкой тюбика и начала мягкими движениями втирать крем в плечи и спину, чувствуя под пальцами напряженные кубики мышц. Выводила узоры на его горячей смуглой коже, и казалось, что воздух вокруг раскаляется с каждой минутой. Неожиданно яхта остановилась — их слегка качнуло, а в следующий миг Сэм уже подхватил ее на руки и шагнул к корме.

— Собираешься меня утопить? — она не пыталась вырваться, наоборот — обвила руками его шею и прильнула всем телом. — Учти, я превращусь в русалку, буду петь песни, и… это никому не понравится, потому что у меня нет голоса. Придется отловить меня, посадить в аквариум, и всю оставшуюся жизнь тебя будет мучить совесть.

— Ты и так русалка, — хрипло выдохнул Сэм перед тем, как впиться поцелуем в ее губы. А потом просто шагнул за борт. Над головой сомкнулась вода, он разжал руки, Ульяна скользнула наверх — вынырнула и глубоко вдохнула, чувствуя себя по-настоящему живой, переполненной силой и счастьем. Блузка облепила тело, соски напряглись и сейчас просвечивали сквозь тонкую ткань. Рядом вынырнул Сэм — его глаза сияли, мокрые волосы слегка вились, капельки воды блестели на лице, плечах и груди.

Открытое море всегда прохладнее, чем у берега, по разогретой коже побежали мурашки, которые сменила сладкая истома предвкушения. Она откинула мокрые волосы назад, окунулась с головой и поплыла, а Сэм на удивление быстро догнал ее, вынырнул рядом и прижал к себе.

— Возвращаемся.

— Ты же хотел купаться.

— Освежиться, — Сэм поймал ее за ноги и заставил обхватить его за талию. — Купаться ты сможешь еще месяца два.

Он поцеловал ее пальцы, но Ульяна ловко вывернулась из его рук и поплыла к яхте. Проворно забралась наверх и вытянулась на светлом покрывале. Она не привыкла столько находиться на солнце, но готова была рискнуть. Особенно когда он поднялся следом и стянул мокрые брюки. Ульяна приподнялась на локтях, скользнула взглядом по его покрытому капельками воды телу — изучая, наслаждаясь, любуясь. Раньше ей казалось, что это слишком бесстыдно и пошло, поэтому никогда в жизни она так откровенно не рассматривала мужчину: от глаз и губ — к груди и животу, уходящей вниз дорожке темных густых волос и выражению его откровенного желания. Да, пожалуй, на этом моменте она слегка покраснела, или ей так показалось. По крайней мере, к щекам прилила кровь, особенно на мыслях о том, какой он большой.

Сэм опустился рядом и провел пальцами от щиколотки до бедра. Сначала с внешней стороны, а затем с внутренней — до той самой грани, когда терпеть становится невыносимо. Ульяна вскинулась, выгнулась, но он мягко надавил на ее плечи, укладывая на спину и снова склонился над ней, слизывая с бедер капли воды, погладил живот и накрыл ладонями грудь. Когда его пальцы задели напряженные соски, по телу прошла дрожь. Ульяна скользнула рукой ниже, и Сэм хрипло выдохнул, его блестящие глаза сейчас казались почти черными. И при всем при этом он еще умудряется над ней издеваться?!

Мягко, но решительно он перехватил ее руки — сначала одну, затем вторую, и завел их над головой.

— Сегодня, русалка, все будет по-моему, — прошептал он и заставил перевернуться на бок.

— Как скажете, мой капитан.

Уголки его губ дрогнули, и на мгновение показалось, что хваленая выдержка Сэма Шеппарда дала сбой. Увы. Дыхание давно сбилось, сердце пыталось выпрыгнуть из груди, Ульяна дрожала и выгибалась, когда он ласкал ее между ног, то отводя край трусиков в сторону, то поглаживая через ткань. Это было что-то невообразимое, казалось, что она задохнется от наслаждения или просто умрет, когда он окажется внутри. Похоже, Сэм решил на ней отыграться за ту маленькую провокацию с кремом.

— Пожалуйста, — со стоном выдохнула она, — я больше не могу…

Он стянул с нее белье, вошел, и Ульяна всхлипнула, подалась назад. Ощущение наполненности, растянутости и томительная нега удовольствия в каждом движении. Хриплый выдох и стон за спиной говорили о том, что он сам едва сдерживался, но она уже едва помнила, где находится. Кричала, выгибалась, насаживалась и переплетала пальцы с его до тех пор, пока оргазм не обрушился всей своей силой, стирая остатки реальности. Ульяна содрогнулась и сжалась на нем, кусая губы и чувствуя, как ее наслаждение переходит в его. Опустошенная и счастливая, закрыла глаза. Они так и лежали на палубе, и Сэм прижимал ее к себе. Биение его сердца и дыхание по разгоряченной коже — так мало и в то же время так много. Она хотела повернуться и посмотреть на него, но поняла, что в глазах как-то слишком влажно. Она что, плачет? Этого еще только не хватало! Держаться столько лет, чтобы потом разреветься… от чего?!

Оглушенная, она потерла глаза тыльной стороной кисти, уткнулась лицом в локоть и улыбнулась.

— Море полно сюрпризов.

Сэм уткнулся носом в ее плечо.

— Самый приятный сюрприз, который случался со мной за последнее время — это ты, — он помолчал и с сожалением добавил. — Кажется, я выбросил твое белье за борт.

Ульяне показалось, что она ослышалась, она даже оглянулась, чтобы убедиться, что он не шутит. Но он не шутил. Трусиков действительно нигде не было, а еще у Сэма было выражение лица, как у нашкодившего мальчишки — довольное и озорное. Глаза сияли, а солнце бликами играло на в кои-то веки взъерошенных почти высохших волосах. И тогда она сделала то, чего уж точно не собиралась делать: закрыла лицо ладонями и громко, заливисто рассмеялась.

***

Счастье — лучшее лекарство от сомнений и страхов. Это правда, но это же и лирика. А если вернуться с небес на землю… Ну, она все-таки сгорела. Сгорела так, что с трудом натянула на себя юбку и подсохшую блузку. О том, чтобы надеть бюстгальтер с дурацкими резными лямками и жестким замком, речи не шло. И знала ведь, что так будет, но решила предаться любви и романтике! Что мешало перед этим намазаться кремом?

Вдобавок к пылающей коже разболелась голова, поэтому из каюты Ульяна выползла только когда Сэм пришвартовался. Она надеялась, что он не обратит внимания на ее сходство с вареными ракообразными, и постаралась тихонько просочиться к лестнице, пока он возился с покрывалом на палубе. Но он все-таки заметил. Бросил покрывало, спрыгнул на причал и подскочил так проворно, что она и туфли не успела обуть.

— Ульяна! — Сэм нахмурился, рассматривая ее. — Ужин в городе отменяется.

— Прости, что испортила нам вечер. Я похожа на оживший томат?

— Скорее на клубнику. Не испортила, мы просто перенесем его домой. Если конечно, ты не против.

Еще бы она была против! По пути пришлось покупать лекарство от аллергии и крем. Ульяна проглотила таблетку и устроилась прямо поверх покрывала, которое приятно холодило кожу. Она лежала на кровати, а он осторожно мазал руки, плечи, спину и даже ноги — они тоже слегка поджарились. В кои-то веки когда Сэм касался самых разных частей ее тела хотелось не продолжения, а чтобы он прекратил, но если не сделать этого сейчас, дальше будет только хуже. К тому же, он трогательно морщился, когда она кусала губы. Когда лечебная пытка закончилась, она пообещала ему, что полежит минут двадцать и будет как новенькая, а потом закрыла глаза. И проснулась, когда тени уже расползлись по углам, а по комнате расплескалось багряное марево заката.

Приятная комната, уютная. Кровать, тумбочки, шкаф и комод — все светлое, винтажное, изящное. На стенах интересные панно, то с морскими видами, то с цветами. В изножье кровати небольшой коврик, под столиком у окна корзина с книгами. Не безликий холодный коттедж для очередного гостя, настоящий дом.

Ульяна потянулась и поднялась. Дотронулась до плеча — по-прежнему пекло, но не так, как несколько часов назад. Даже коротенький голубой халат, который она откопала в недрах чемодана, не казался сущим наказанием.

Сэм хозяйничал на кухне, а увидев ее, улыбнулся. На столе, поверх белой узорчатой скатерти, уже стояли небольшие салатницы с чем-то на вид очень вкусным, и Ульяна не удержалась, опустилась на стул, поерзала и подтянула тарелку к себе. Есть хотелось зверски. Учитывая, что завтрак в самолете был давно, а обеду она предпочла плотские утехи, организм настойчиво требовал поправить положение чем-то солидным и желательно мясным.

— Хотел спросить, как первые впечатления от Мальты, но судя по тому, как ты морщилась, пока все сложно.

— На самом деле я в восторге, — Ульяна подперла голову рукой и посмотрела на него, — правда.

То, что голова кружится и знобит немного — ерунда. Главное, что он рядом. В одежде Сэм выглядел не менее привлекательным, чем без нее. Кажется, она только что начала понимать смысл фразы: «Не могу на тебя наглядеться».

Чтобы не пялиться так откровенно, Ульяна принялась разглядывать небольшие и невесомые на вид резные шкафчики с посудой, сувенирные тарелки. Все светлое, красивое и такое… домашнее что ли.

— Я рад. Узнаешь ее получше — и уже не сможешь забыть, — Сэм помешал соус и выключил плиту. — А на ужин у нас мальтийское спагетти.

Ульяна понятия не имела, чем отличается мальтийское спагетти от итальянского или русских макарон, но запах от сковороды шел потрясающий: бекон, томаты и специи. В салатницах были смешаны сыр, орехи и груша, рядом стояла соусница с пряной заливкой, бутылка вина и два бокала.

— Тебе нравится дом?

Сэм разливал вино и раскладывал по тарелкам еду с такой ловкостью, как будто всю жизнь этим занимался. Интересно, есть хоть что-нибудь, что он не умеет делать?

— Очень уютный, — она улыбнулась. — Спасибо. Здесь уже жили ученики Центра? В смысле… Он невероятно теплый. Это чувствуется.

Сэм поставил перед ней огромную тарелку спагетти, устроился на стуле напротив.

— Здесь жила одна пара. С тех пор, как они уехали, дом пустовал. Клотильда решила, что тебе он понравится, но если нет — я найду для тебя другой.

Клотильда?! Ульяна была уверена, что именно Сэм выбирал. Почему он уверен, что дом ей не понравится? Может, он не нравился ему? Она вглядывалась в его лицо, но оно оставалось бесстрастным. Говорить с набитым ртом неприлично, поэтому пришлось сначала прожевать порцию бессовестно вкусных спагетти и сделать глоток потрясающего, с тонким ярким вкусом вина.

— Ты хорошо их знал?

Сэм приподнял брови.

— Достаточно. Они здесь были счастливы.

— Они по-прежнему вместе? — Ульяна невольно подалась вперед и взяла его за руку. Глупости, конечно, но это показалось ей хорошим знаком. Зато теперь становилось понятно, почему она так чувствовала себя здесь. Уютно. Спокойно. Тепло.

— Да, — он сжал ее руку. — Теперь у них квартет.

— С ума сойти!

Дети! Маленькие пробужденные?! Честно говоря, она смутно представляла, как их воспитывать, то есть пока весь мир еще не знает о пробужденных. Хорошо, если это алхимики, которые творят исключительно осознанно. А если иллюзионисты, архитекторы или, что еще веселее, стихийники? Начались колики — подпалил кроватку. Разозлился на вредного мальчишку на детской площадке — за ним погнался страшный монстр. Достали в школе — припаял учительницу к доске.

Ой!

Она покачала головой, перевела взгляд на Сэма: уголки губ опущены, он смотрел в сторону, будто задумался или ему стало не по себе.

— Мальтийские спагетти — самые вкусные изо всех, что я пробовала, — она поднялась, обошла стол и устроилась у него на коленях, перебирая волосы и почти касаясь губами губ, — спасибо тебе.

Он осторожно обнял ее: Ульяна даже не представляла, что прикосновения мужчины могут быть такими невесомыми и нежными. Пожалуй, так ведут себя археологи, которые откопали какую-нибудь вазу династии Мин или что-то вроде. И вот еще Сэм. С ней. Никогда и никто с ней так не обращался.

— Пробужденные могут предсказывать будущее?

— Да. Я знаю, чем закончится наш ужин, если ты не перестанешь ерзать у меня на коленях.

— Сэм!

— Пока не забыл… — он достал из кармана монетку и протянул ей. — Носи ее с собой.

Она покрутила ее в руках: вроде обычная монетка, разве что посередине квадратное отверстие, что делало ее похожей на крупную винтажную подвеску. С двух сторон по ней вились растительные узоры, но понять, к какой стране или эпохе она относится, не представлялось возможным.

— Оберег на счастье?

— Вообще-то пропуск. В Центре у всех такие. Как ты уже заметила, система безопасности там не совсем обычная.

Что правда то правда: на территории им не встретилось ни одного охранника.

— И что она делает?

— Работает по принципу маячка. А заодно и удостоверения личности.

Вот эта фиговинка? Поразительно!

— Необычно. Это кто придумал?

— Наш ведущий алхимик. И немного я, — Сэм улыбнулся. — Почему ты спрашивала о пророчествах?

«Сначала я увидела тебя во сне, потом наяву — и ушла от Стаса. Мне привиделась Клотильда, я разгромила супермаркет. Теперь мы с ней познакомились. Боюсь представить, что будет дальше».

Вспомнилось, как Сэм хмурился во время полета, глубокие, расчертившие его лоб морщины. Нет, это точно не стоит озвучивать. Ему и так хватает проблем, а тут еще она со своими бредовыми пустяками. Тем более, у нее теперь есть доступ к самой крутой библиотеке в мире. Наверняка там найдутся ответы на любые вопросы.

Ульяна хитро улыбнулась, поудобнее устроилась у него на коленях.

— Хотела узнать, чем закончится наш ужин.

Глава 16

Точка отсчета 16. Источник

Мальта, Республика Мальта. Октябрь 2015 г.

— Она тебя крепко зацепила.

— Ревнуешь?

— Рада, что в твоей скучной жизни появился кто-то кроме работы.

Сэм улыбнулся: Клотильда знала его слишком хорошо. Он и впрямь не мог надышаться Ульяной.

Последнюю неделю в Санкт-Петербурге он занимался расследованием, она — сборами. На Мальте же они проводили вместе все свободное время, и Сэм был не против. Просыпаться рядом с ней каждый день было непривычно. Иногда даже пугало, как хорошо, уютно и правильно он себя чувствует, когда готовит для нее завтрак, когда она желает ему доброго утра или расспрашивает, как прошел день.

Большинство современных женщин тягались с мужчинами в уме, воле и независимости, Ульяна же была нежной и чуткой. Не стремилась с ним соревноваться, хотя с головой ушла в учебу: пропадала в Центре целыми днями, а вечерами делилась впечатлениями и успехами, без устали забрасывала вопросами. Глядя в сверкающие глаза, чувствуя ее воодушевление, Сэм радовался тоже. Ей действительно нравилось развивать дар, и даже скупая на похвалу Клотильда говорила, что он откопал настоящий алмаз, который благодаря ее стараниям превратится в бриллиант.

Сэм улыбнулся: среди пробужденных Ульяне не приходилось сдерживать силу, оглядываться по сторонам. Она расцветала, становилась более раскованной и жизнерадостной. Он не понаслышке знал, каково это — оказаться среди тех, кто тебя понимает, вздохнуть свободно.

— Шеппард, вернись ко мне, — усмехнулась Клотильда. — Я начинаю думать, что тебе пора на пенсию.

— Алхимики изучили бомбу, это усовершенствованный вариант той, которую хотели использовать в Москве. Технология на порядок выше, грамотнее сделана, больше радиус поражения. Не удивлюсь, если следующее их изобретение сможет стереть с лица земли целый город. Или небольшой остров.

Клотильда скрестила руки на груди.

— Я видела отчеты Торнтона. Пробужденных не так много, Шеппард. Они же работают так, словно у них команда гениальных алхимиков.

— Я рассказывал об утечке. Предателя мы так и не нашли. За два с половиной года работы в филиале Нестерова не отметила пятерых. За ними установили круглосуточное наблюдение, Краснова присылает отчеты, но увидеть в них что-то новое я уже не надеюсь. Боюсь, последователи Аверс пробрались в Новую Полицию слишком глубоко, или же… — Сэм сделал паузу и поделился тем, что не давало ему спокойно спать вот уже несколько дней. — Были там всегда.

— Хочешь сказать, они все в этом замешаны?

— Не все. Но многие. Сама посуди, как только я вышел на Ульяну, чувствующую убрали. Убрали чисто, я больше чем уверен, что там замешан архитектор. Пятеро пробужденных, предназначенных для вербовки, живут тихо-мирно, даром не пользуются, ходят на работу, домой и по магазинам.

Возможно, Эванс был прав, когда говорил, что слияние Новой Полиции и Ордена ничем хорошим не закончится, но в прошлом, у истоков, Сэму показалось хорошей идеей пригласить в штат проверенных людей, не понаслышке знакомых с теневым миром и его изнанкой: тех, кто не впадал бы в ступор при проявлении необычных способностей. Для работы с пробужденными требовались крепкие нервы и определенного рода навыки, а бывшие орденцы обладали и тем, и другим. Определенный риск присутствовал, только тогда ему казалось, что он оправдан.

— Удивлена, что они до сих пор на свободе. Вытрясти информацию можно из любого.

— Я бы не хотел начинать Новый мир с этого.

— Давно ты стал таким щепетильным? — Клотильда хмыкнула. — Не замаравшись, даже пасту не приготовишь. Не говоря уже о новой эпохе.

— Ты не понимаешь. Мы уже сделали великомученицу из Милы Аверс. Хочешь, чтобы нас считали чудовищами?

— Мы и есть чудовища, Шеппард. Хуже уже не будет.

— Считаю, что крайние меры могут подождать.

— И что ты предлагаешь?

— Отменить праздник. В сложившейся ситуации это все равно что дергать тигра за хвост.

— Исключено. Три года с основания Новой Полиции — важная дата. Если сейчас дать слабину, будет только хуже.

— Съедутся главы филиалов, талантливые пробужденные. Мы здорово рискуем, собирая всех в одном месте.

— Шеппард, они рискуют не меньше.

— Торнтон закончил Сеть?

— Да.

После неудачного захвата Милы Аверс к работе привлекли алхимиков для изобретения артефактов-ловушек. Металл был хорош для создания камер, но любой пробужденный мог почувствовать его на расстоянии, а при должной тренировке даже попытаться обойти. Они хотели получить нечто менее заметное и действующее безотказно. Идею Алхимической защитной сети предложил Сэт Торнтон: талантливый ученый и сильнейший алхимик Нового мира. Ей можно было накрыть отель или стадион, под Сетью любой всплеск силы угаснет за секунды, ни один даже самый могущественный артефакт не сработает. Случись кому-то пронести с собой бомбу — подобную той, что хотели использовать в Лувре, толку от нее будет как от водяного пистолета.

— Я бы все равно не стал рисковать. Никогда не угадаешь, какой трюк у них в запасе.

— Шеппард, тебе точно пора на пенсию.

— Не боишься, что кто-то пострадает?

— Всегда кто-то страдает, — отмахнулась Кло. — Если они сунутся к нам на праздник, сильно об этом пожалеют.

Она пристально смотрела на него, и Сэм нехотя кивнул. Можно было вынести вопрос на общее рассмотрение, но ссориться с Клотильдой не хотелось. Пусть ему не нравилась затея с ловушкой, разумное зерно в ней есть. Террористы способны годами отсиживаться в тени, но если явятся на праздник, игра для них закончится. Да и не только в этом дело. Клотильда была частью его семьи, а разлад в семье — это первый шаг к поражению.

Она поняла, что сражаться не придется и сразу расслабилась.

— До праздника еще два месяца, Шеппард. Надеюсь, в моих организаторских способностях ты не сомневаешься?

— Ни на минуту.

Он улыбнулся, хотя сомнения камнем легли на сердце. Торнтон заявлял, что изобретение безопасно, но Сэму претила мысль использовать гостей, как приманку. Клотильда права: раньше он не был таким щепетильным. Но раньше в его жизни не было Ульяны, которой придется смотреть в глаза, если что-то пойдет не так.

***

— Сегодня я покажу тебе одно интересное место.

Суббота в Центре была выходным днем, и Сэм решил, что ему тоже не помешает отдохнуть.

— Что за место? Мне кажется, мы с тобой объехали все, что только можно.

И правда. За месяц он успел показать Ульяне почти все сокровенные уголки Мальты. Ей нравилась и шумная Валетта с музеями, фонтанами и старинными особняками, и Мдина — с тихими малолюдными улицами, хранящими дыхание древности. Многочисленные соборы, дворцы и крепости приводили ее в восторг, но особенно она радовалась, если их экскурсии были связаны с морем. Отправляясь на прогулку, Сэм всякий раз шутил насчет хиджаба[4], но Ульяна больше не повторяла ошибки с яхтой, мазалась солнцезащитным кремом с головы до пят, и все равно умудрилась слегка загореть.

________________

[4] Хиджаб — платок и широкая одежда, скрывающая фигуру женщины.

_____________

В том, что Ульяна, словно настоящая русалка обожает воду, Сэм успел убедиться. Голубой грот, в пещерах которого вода необыкновенного бирюзового цвета, а с высоты пещер видны волны, разбивающиеся о камни. Золотой залив — защищенный от шторма высокими скалами тихий уединенный пляж. Внутреннее море — озеро с прозрачной как слеза водой на Гозо, соединяющееся с морем сквозной аркой в утесе. Островок Коминотто с известной во всем мире Голубой лагуной с кристально чистой водой, по поверхности которой рассыпаны солнечные блики и катера, привозящие туристов. Ее любимые места. Когда Ульяна впервые увидела Голубую лагуну, Сэму пришлось пообещать исполнить любое желание, чтобы убедить ее оттуда уехать. Впрочем, об этом жалеть не пришлось.

Сегодня он собирался показать ей нечто особенное. То, что дорого и близко ему.

— Одно из моих любимых. На этот раз, — он усмехнулся, — обойдемся без купальника.

— Сюрприз? Что ж, тогда я тебе тоже кое-что не покажу. До конца вечера. Поехали? — она потянулась, обвила его плечи руками и легко поцеловала в губы.

— Интригуешь.

Мегалитические храмы Мальты менее известны, чем Стоунхендж, но к ним ежегодно стекались огромные потоки людей. Ульяна уже побывала в разрушенном временем храме Джгантии, с общей экскурсией Центра, а сегодня Сэм привез ее на развалины другого древнего сооружения. Хаджар-Им производил впечатление отнюдь не огромными каменными глыбами, умело поднятыми руками людей древности и сложенными в комнаты, а своей энергетикой. Высокие, в два человеческих роста, камни когда-то были стенами храма, и до сих пор сохранили былое величие. Древние возводили святилища в особых местах: там, где пересекались и скапливались энергетические потоки. Не зря их называли Источниками. Сила здесь была подобна чистейшему роднику, бурной реке, наполняющей энергией все тело, от каждого глотка которой кружилась голова.

Сэм хотел, чтобы Ульяна почувствовала Источник, всю его мощь. Поэтому сейчас они блуждали по разрушенным коридорам древних развалин.

— По мальтийской легенде Хаджар-Им и Джгантию строили великаны.

— Но для очень маленьких людей, — рассмеялась она, и нагнулась, чтобы пройти под аркой. Потолки у храма впрямь были невысокими, а из-за нависавшего над ними защитного купола, который возвели несколько лет назад, казались еще ниже.

— Теперь ты знаешь правду.

— Архитекторы, — Ульяна посмотрела на него и прикоснулась к пористой глыбе, которая когда-то была стеной. — Здесь каждый камень переполнен силой. Страшно подумать, что Разлом мог все это уничтожить.

Сэм взял ее за руку и повел мимо руин из кораллового известняка на площадку с видом на море. Недавно прошел сильный дождь, и над водой аркой раскинулась двойная радуга, внутри которой застыл остров в форме шляпы. Фильфла когда-то был частью Мальты, но потом откололся от нее. Такой необычной форме он обязан испытательным бомбардировкам, которые его едва не разрушили. Теперь там обитали только птицы. Что и к лучшему, ведь глубоко под островом древние спрятали Мертвый город.

— Повезло, что источники не иссякли, — он обнял Ульяну со спины и привлек к себе. Ее волосы на макушке щекотали подбородок. — Это место недалеко от дома, я люблю здесь бывать. Когда выдаются тяжелые дни или просто становится не по себе, прихожу сюда.

Она расслабилась в его объятиях: спокойная, умиротворенная. Хаджар-Им действительно был удивительным. Потоки энергии словно протекали сквозь них, наполняя тело силой, заставляя пьянеть. Близость источника для пробужденных была подобно дурману, но возле него энергия восстанавливалась, каким бы утомленным ты ни был.

— Я помню! — Ульяна повернулась в его руках, глаза ее сияли. — Ты говорил, что выбирал между Мдиной и этими местами, и понял, что тебе будет лучше здесь.

Сэм нахмурился. Обычно у него не случалось провалов в памяти, но разве он рассказывал про Хаджар-Им? Выходило, что да.

— Разве? Тогда сюрприз не удался. Тебе нравится?

Ульяна провела пальцами по его щеке и прошептала:

— Очень. С тобой всегда все удается.

Сэм рассмеялся и поцеловал ее. На этот раз сильно, распаляя желание, энергия струилась по телу, словно он выпил чашек десять крепкого кофе, по венам словно бежал жидкий огонь. Женщина, что горячила его кровь, завелась не меньше: плывущий взгляд, порозовевшие щеки и сбивающееся дыхание говорили сами за себя.

Его дом был ближе. Они целовались, как сумасшедшие, не замечая ничего вокруг. Когда поднимались по лестнице, гобелены и пейзажи в массивных рамах слились в одно сплошное полотно, он втолкнул ее в спальню и повалил на кровать. Энергия бурлила и требовала выхода — чистая сила источника действовала как афродизиак. Он стянул с Ульяны одежду, перевернул на живот и резко подтянул к себе. После поездки к источнику сил было предостаточно. Подчиняясь ему, пространство исказилось, линии изогнулись. Ульяна охнула, когда кисти и щиколотки обхватили тугие жгуты, которые мгновение назад были простыней. Полностью в его власти — это изменение ей не обойти, пока еще не умеет, она дернулась и всхлипнула, стоило Сэму погладить внутреннюю поверхность бедер.

Беззащитная и одновременно чувственная поза.

— Теперь ты в плену, — прошептал он, касаясь губами ее шеи — сразу под волосами.

Ульяна глубоко вздохнула.

Сэм провел ладонями по подрагивающей спине, смял ягодицы. На редкость чувствительные колени и лодыжки — даже легкие поглаживания вгоняли Ульяну в краску. Он ласкал ее бедра, икры и узкие ступни то нежно, едва касаясь кожи, то сжимал сильнее, она то замирала, то тихо всхлипывала. Сэм ослабил путы, заставил ее приподняться, погладил живот и скользнул пальцами ниже.

Ульяна стонала, подавалась назад, выгибалась, бесстыдно подставляясь под ласку, и он не выдержал. Потянул ее за волосы, резко вошел. Горячая, влажная, тугая: она вскрикнула, сжимаясь на нем. Сэм вдохнул запах ее кожи и секса, замер, пытаясь удержаться на грани, но тщетно. Покорная беспомощность горячила еще сильнее. Он вбивался в нее яростно, отчаянно, а Ульяна извивалась в древнейшем чувственном танце и кричала от наслаждения. Сдержанность разлетелась осколками, когда она забилась под ним, опираясь на дрожащие локти, из его груди вырвалось рычание. Простыни затрещали под судорожно сжатыми пальцами, наслаждение обрушилось с безумной силой. Перед глазами словно полыхнули все энергии мира, вместе взятые. Сэм рухнул на кровать: по телу разливалась нега, клонило в сон.

Прошло какое-то время, прежде чем Ульяна пошевелилась, а он вспомнил, что забыл ее освободить. Мысленно выругавшись, Сэм разомкнул контуры. Она тут же свернулась клубочком и уткнулась лицом ему в плечо. Удерживать Ульяну в объятиях — особое удовольствие, хотя сейчас он мог смотреть только на покрасневшие стертые запястья.

Надо же быть таким идиотом! Позволить измененному прорваться через все барьеры человека, несмотря на принципы и выдержку, взращиваемые веками.

— Надо запомнить — не подпускать тебя к Источникам… по крайней мере, часто, — интонации ее голоса говорили совсем другое.

— Прости, — Сэм взял ее руки в свои и поцеловал.

— Никогда не извиняйся за доставленное удовольствие, — она запрокинула голову и улыбнулась. Глядя в сияющие счастьем глаза, он вдруг отчетливо осознал, какая пропасть их разделяет. Расстояние — не преграда, но реку времени преодолеть невозможно. Несмотря на бурный поток, слишком мутная в ней водица. Ничто не отменит пролитой крови, грязи и зла. Даже самый яркий маяк не способен спасти корабль, налетевший на рифы.

***

Ульяна обожала рассматривать его коллекцию картин. Подолгу стояла у стен, заново изучая яркие пейзажи Мальты: скалистый берег лазурного моря, каменные дома, тенистые узенькие улочки, величественные фасады соборов и дворцов. Пестрые бразильские карнавалы и холодную сдержанность Англии, раскинувшиеся над обрывами просторы Шотландии или фривольную суету Парижа. Сэм покупал картины у художников, выставочными залами которых во все времена были рынки и туристические улицы. У них не было громких имен, но они вкладывали душу в свои работы.

— Раньше я никого не подпускал к своей кухне, — чтобы привлечь ее внимание, пришлось напомнить о том, что они собирались вместе готовить ужин.

— Вот как? — Ульяна улыбнулась, сверкнула глазами. — Значит, я достойна такой чести?

— Более чем, — торжественно признался Сэм, вручая ей фартук.

Достал из холодильника овощи, сыр и тесто для пиццы, а Ульяна открыла шкафчик и вытащила большую разделочную доску.

— Я польщена, — глаза у нее сияли, — приступим?

Он принялся раскатывать тесто, а Ульяна резала томаты и моцареллу. Отправила кусочек сыра в рот, и лукаво взглянула на него.

— Говоришь, больше никого не подпускал к своей кухне? Почему?

— Когда я готовлю, в голову приходит множество идей. Многие неразрешимые задачи обрели свое решение здесь. Но с тобой думать о делах все равно не получается.

— Польщена вдвойне, — Ульяна ослепительно улыбнулась и вдруг стала серьезной. — Или это плохо? Расскажешь, что происходит?

Сэм выложил тесто в форму и подвинул к ней.

— Около года назад Город — со всеми знаниями, которые древние желали передать нам, пытались уничтожить. Женщина, которая это устроила, вербовала пробужденных, чтобы разрушить все, что у нас сейчас есть. Речь не только о библиотеке, но и о системе в целом.

Оказалось, быть откровенным не так уж сложно. Он рассказал ей про Милу Аверс, про ее союзников и последователей. Про несостоявшиеся теракты в Москве и Париже, и про то, почему так спешно увез ее и Станислава.

— Я говорил, что заставлю тебя уехать на Мальту, но это была не шутка. Если и есть место безопаснее, я его не знаю.

— Террористы считают, что это вы убили Аверс?

Ее глаза испуганно расширились. Он выкладывал томаты, зелень и сыр на «блинчик» и не сводил взгляда с Ульяны, которая замерла и вовсе забыла про пиццу.

— Формально так и есть, но человек, который это сделал, не контролировал себя. Помнишь, я рассказывал тебе о существах из Разлома? Мертвый город защищала ловушка с такими созданиями. Мила Аверс заставила одного из наших агентов ее пройти, за что и поплатилась. В те минуты он подчинялся не разуму, а инстинктам.7c12cf

Ульяна вздрогнула.

— Он тоже погиб?

— Ему повезло. Существа стали слабее, поскольку Разлом был закрыт уже несколько лет. Со временем он оправится окончательно, а пока у них с паразитом переменная борьба за тело и разум. К счастью, Эванс побеждает.

— Эванс?

— Они с Агнессой жили в твоем доме, после переехали в Лондон. Так что все закончилось хорошо.

Ульяна упустила момент, когда он отправил пиццу в духовку. Странно, но воспоминания об Агнессе больше не имели над ним власти — словно камень с души свалился. Сэм едва не рассмеялся, когда встретился взглядом с Ульяной. Именно ее нужно за это благодарить.

— Возможно, ты когда-нибудь с ними познакомишься.

— Но преступники все равно обвиняют вас?

Не стоило заводить этот разговор. Испортил такой великолепный вечер!

— Зря я тебе рассказал.

Она внимательно посмотрела на него, а потом подошла и обняла.

— Вовсе нет. Просто я не представляла, что кто-то может желать зла пробужденным. И что это так глобально. Но… почему они это делают?

Он замер. Рассказать ей — значит признаться в том, в чем Сэм признаваться не хотел — в прошлом убийцы и монстра. Он не стыдился того, кем был, но не желал видеть, как нежность в ее глазах сменится страхом.

— Их не устраивает власть Новой Полиции.

Ульяна нахмурилась, погладила его по щеке.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Просто будь рядом.

Признание далось на удивление легко, на душе потеплело. Сэм потерся о ее плечо, уткнулся носом в шею, вдохнул свежий аромат жасмина, ставший таким родным.

— Насчет этого можешь не волноваться. Я еще успею тебе надоесть.

— Можешь попробовать, но тебе это вряд ли удастся.

Когда ужин был готов, они устроились за столом во внутреннем дворике, стены которого были увиты плющом. Глядя на лестницу, ведущую на второй этаж, Сэм вспомнил, что его дом часто сравнивали с замком: из-за тяжелой мебели под старину, гобеленов и бесконечного сквозняка одиночества. Что-то в этом определенно было, но с ее появлением все изменилось. Даже солнечный свет, раскрасивший черепицу крыши золотом, казался теплее.

— Я обещала тебе сюрприз! — Ульяна улыбнулась, достала из сумочки квадратный темно-синий футляр и протянула ему.

Внутри оказались швейцарские часы Адемар Пиге с темно-коричневым кожаным ремешком и двойным временем. Гравировкой на обратной стороне гласила: «Каждая минута рядом с тобой — счастье». Сэм замер, потрясенно рассматривая их. Такого дорогого и искреннего подарка он точно не ожидал.

— Давай помогу, — она взволнованно заглянула ему в глаза и расстегнула ремешок. — Тебе нравится?

— Очень, — его голос прозвучал хрипло, пришлось прокашляться. — Спасибо.

Ульяна застегнула часы, светло улыбнулась.

— Я рада.

Сердце забилось сильнее. С первого дня знакомства Ульяна не переставала его удивлять. Иногда это было даже немного весело — когда она появилась в его квартире в одном, надо признаться, впечатляюще откровенном нижнем белье. От некоторых неожиданностей прибавилось седых волос, как в случае с кухонным гарнитуром, но сейчас не хотелось даже представлять, какой была бы жизнь без таких вот сюрпризов. Какой была бы жизнь без нее.

Глава 17

Точка отсчета 17. Измененный

— Иногда создается ощущение, что рядом с тобой мне нечего делать, — Клотильда разглядывала вазу, воссозданную по остаточным контурам так внимательно, словно от нее зависело будущее целого мира.

Ульяна покраснела. Она устала, и то потому что торопилась и волновалась. Изматывающие занятия с Клотильдой, тренировки дома — вечерами, когда Сэм занят, да еще и непосредственная близость источников, от которых сила кипела внутри, сделали свое дело. Хотелось, чтобы Сэм мог гордиться ей и ее способностями. Возможно, стоило чуть-чуть сбавить обороты, но она и сама не ожидала, что все будет получаться так легко. Легко, конечно, сильно сказано. Ей нравилось учиться и нравилось, что она все успевает: время летело незаметно, несколько недель на Мальте промелькнули, будто их и не было. Зато теперь становилось понятно, как Сэму удалось вернуть кухонный гарнитур после разгрома. Техника работы с остаточными контурами, без визуального образа, считалась одной из самых сложных.

— У меня хорошая учительница.

— Это уровень, которого я ждала от тебя через месяц. Минимум — через пару недель, учитывая твои способности. Признайся честно, Сэм тебя натаскивает?

Ульяна покраснела еще сильнее. В определенном смысле он ей многое показывал. Чего стоила та поездка к источнику, проходящему рядом с его домом, закончившаяся так горячо, что у нее до сих пор колени дрожали от воспоминаний. Что касается обучения, Сэм сразу признался: Клотильда очень ревностно относится к воспитанникам, поэтому он умывает руки. Ульяна не имела ничего против, тем более что рядом с ним мысли были совсем не о тренировках.

— Нет, — сказала она и неосознанно прижала ладони к щекам.

Та скептически посмотрела на нее.

— Ладно. Что ж, на сегодня практика закончена. С завтрашнего дня будем усложнять задачу. По теории есть вопросы?

— Пока нет.

Ульяна хотела поговорить про работу с материями на более тонком уровне — когда приходится вмешиваться в межатомное взаимодействие, но решила, что пока это будет слишком.

— Тогда ты свободна.

Занятия в Центре начинались рано утром, с йоги и спортивной разминки. Потом шла практика, после которой полагалось полтора часа на отдых и обед, а после — лекции и время для выполнения домашних заданий или свободную работу. Сегодня лекции отменились, поэтому сразу после душа она собиралась в библиотеку. Где зачастую пропадала часами. Изучала теорию, иногда забегая вперед и предвкушая: открыть портал в любую точку планеты и отделаться легким головокружением, сделать что угодно — вазу, скульптуру или обстановку для любой комнаты — были бы материалы. А еще вместе с алхимиками создавать самые разные артефакты и пространственную защиту для домов и источников! В такие минуты Ульяна начинала думать, сколько же всего ей предстоит узнать о новом мире, и внутри поднималась волна детского восторга.

На лестнице Ульяна столкнулась с однокурсницей. Та держала под мышкой планшет и грызла яблоко. Заметив ее, широко улыбнулась.

— Ульяна, привет! Как дела?

Смуглая и невысокая, с темными тугими кудряшками, бойкая американка напомнила об Алисе. Ульяна отчаянно скучала по подруге, разговоры по скайпу совершенно не спасали. Пару раз она подумывала о том, чтобы тайком ото всех создать портал и встретиться, останавливало только то, что сил на это требовалось немерено. А еще объяснений. Вот если бы у Алисы тоже открылся сильный дар, они смогли бы учиться вместе!

— Привет! Отлично! Ты как?

— К Клотильде иду, — Джоанна опустила палец вниз, — у нас сейчас практика.

Ульяна улыбнулась. С ней Клотильда занималась индивидуально, с остальными — группами по два-три человека. Сильная архитектор, она была асом в том, что касалось работы с энергиями. А поскольку на работе с энергиями в мире пробужденных было замешано все, то через ее руки проходил каждый студент, будь то стихийник, иллюзионист или алхимик.

— Удачи вам!

— Угу.

Сила просыпалась в людях независимо от возраста, поэтому в Центре собрались ученики от восемнадцати и до сорока пяти. Джо едва исполнилось двадцать, и она была классической студенткой. Терпеть не могла практику, прогуливала лекции, за что неоднократно получала выговоры, и упорно считала, что Клотильда над ней откровенно издевается. Впрочем, в своем мнении она была не одинока, поладить с суровой наставницей удавалось немногим.

Размышляя об этом, Ульяна слишком шустро повернула за угол и налетела на Стаса. Он обхватил ее за талию, от непозволительной близости стало не по себе. Все их встречи и без того были неловкими, но оказаться с ним лицом к лицу: губы в губы, глаза в глаза — это уже слишком. Ульяна высвободилась и поспешно отступила в сторону.

— Привет. Слушай, я тороплюсь, мне надо в библиотеку…

— И долго ты собираешься от меня бегать?

— Стас, не начинай, пожалуйста.

— Солнц, ты не сможешь прятаться от меня всю жизнь.

Ульяна скрестила руки на груди. Они и вправду пересекались редко, чаще всего на теоретических занятиях — по истории и энергиям. Разговоров толком не получалось, что, признаться, было совсем не удивительно. Сумасшедшее влечение к Сэму понемногу перерождалось в серьезное чувство, но даже оно не отменяло того, что связывало их со Стасом. Все-таки два года отношений просто так из жизни не выкинешь.

— Не выдумывай.

— Не выдумывай? — он улыбнулся. — На лекциях у меня ощущение, что ты играешь в игру «Черное пятно». В смысле, на моем месте черное пятно, и смотреть туда нельзя — затянет. Когда мы сталкиваемся в библиотеке, садишься через четыре стола, с таким видом, будто мы не знакомы. Я уж не говорю о том, что ты даже дом выбрала, чтобы быть подальше от меня.

Возразить нечего — он прав, тысячу раз прав. Она избегала его. Она не знала, о чем с ним говорить и что делать, когда воспоминания наваливаются всем скопом. Как они вместе ездили в Петергоф, просили какого-то туриста сфотографировать их, а он оказался итальянцем, ничего не понимал ни по-русски, ни по-английски, как вместе бродили по Невскому и обсуждали, какой фильм посмотреть вечером, как бежали домой под проливным дождем, и Стас держал пиджак над их головами. Поставить точку на словах — не значит поставить ее в душе.

— И как же нам быть? — неуверенно спросила она.

— Как насчет обеда?

Легкая рубашка с коротким рукавом и светлые брюки ему шли. Растаял холод «официальности», который он источал, закованный в броню серых офисных костюмов, из глаз исчезли льдинки. Мальта сумела отогреть и Стаса. Удивительное место!

Разве что выглядел он чересчур бледным. Даже она со своей чувствительной кожей умудрился слегка загореть, к нему же мальтийский загар не лип ни в какую. Ульяна обращала на это внимание уже не первый раз: обычно Стас становился смуглым уже на третий день отдыха. Возможно, дело в том, что им приходилось много заниматься в залах, только йога и спорт были на свежем воздухе, а может, сказывались тяготы новой жизни. Ульяна даже смутно не представляла, что должен чувствовать человек, которого сорвали с должности генерального директора и предложили стать… студентом. Особенно Стас! Стас с его амбициями, который привык командовать и никогда — подчиняться.

— Обед все поправит?

— Кое-что он поправит точно. Во-первых, я перестану задаваться вопросом никчемности существования — у меня выдался до тошноты унылый день. Я занимаюсь всем, кроме собственного дара, потому что его нельзя использовать. А во-вторых, перестану мечтать о еде. Позавтракать сегодня не успел — проспал, а опаздывать… ну, сама понимаешь.

Ульяна не выдержала и улыбнулась. Воспитательные методы у Клотильды и правда были драконовские, одно малюсенькое опоздание заканчивалось увеличением нагрузки и резко возрастающей интенсивностью тренировок, после которых сил хватало только чтобы гусеничкой доползти до дома и свернуться в кокон до следующего утра.

— Значит, обед, — она кивнула. — Что ж, надеюсь у них найдется что-нибудь для меня.

В Центре не было кафе, меню столовой составлялось заранее с учетом пожеланий студентов. Вчера она ничего не заказывала, потому что рассчитывала освободиться побыстрее — после практики заскочить ненадолго в библиотеку, а потом сразу к Сэму.

— Я поделюсь, если что, — Стас тепло улыбнулся и сжал ее руку, — рад, что ты согласилась.

***

Устроиться можно было либо в столовой на первом этаже, которая по размерам больше напоминала бальную залу, либо на свежем воздухе, на просторной площадке с видом на море и открытый бассейн. Ульяна выбрала второе, и, дожидаясь Стаса, подперла руками подбородок, разглядывая раскинувшиеся внизу виды. Вокруг бассейна не было шезлонгов, только каменные резные скамеечки и вазоны с цветами, на холодной роскоши белого камня расцветали острова зелени — пальмы и хвоя, гибискусы и бугенвиллии.

Центр напоминал виллу очень богатого, но современного человека: несколько этажей, затемненные окна, высокие стены, балконы под старину, симметричные лестницы главного входа, сливающиеся в одну большую. За ее стенами, время будто останавливалось: прошлое, настоящее и будущее смешивались воедино. Она никак не могла привыкнуть к странному ощущению, что коллеги Сэма немного не от мира сего, как будто их, подобно диким цветам, выдернули из одной жизни и посадили в другую. Сила струилась вокруг и пронизывала каждый камень — вилла тоже располагалась неподалеку от источника, но иногда возникало странное ощущение, что это место скрывает отнюдь не единственную тайну обучающего Центра для пробужденных.

Не давало покоя то, о чем обмолвился Сэм. Они больше не говорили о людях, пытавшихся разрушить устои нового мира, но что-то здесь не сходилось. Мила Аверс была пробужденной, так зачем ей мешать себе подобным и взрывать мост, по которому предстояло пройти в будущее? Ульяна пыталась поднять эту тему еще несколько раз, но Сэм всегда отвечал неохотно, сразу же переводил разговор в другое русло, и она отступила. Отступила, но забыть не смогла. Ей было интересно все, что связано с ним, но по какой-то причине он избегал подобных бесед.

— О чем задумалась? — Стас поставил поднос на стол, но Ульяна едва взглянула на еду.

— Думала, что с этим местом что-то не так. Всякие глупости лезут в голову.

Он расставил тарелки, подвинул к ней стакан со свежевыжатым соком и устроился за столом.

— Ничего не глупости. У меня от него тоже мурашки по коже.

— Почему? — Ульяна неосознанно подалась вперед.

— Шутишь? Возьми хоть Клотильду — она дама специфическая, но временами кажется, что я говорю с существом из другого мира. Или эту особу, Беатрис. Когда она идет навстречу, мне хочется завернуться в огнеупорный плед и медленно отползать в сторону бассейна.

Ульяна фыркнула.

Беатрис — пробужденная, управляющая огнем, появлялась здесь крайне редко, исключительно на практических занятиях для стихийников. Ее боялись не меньше Клотильды. По слухам, она никогда не спрашивала домашнее задание, но сунуться к ней неподготовленным было равносильно самоубийству. Шутка ли — в практике со стихиями что-то напутать. Или не суметь отразить атаку огня.

Сама Ульяна иногда сталкивалась с ней в коридоре, но этого хватало. Беатрис вызывала странные чувства. Дело было даже не в резкости и жесткости, коих этой даме хватало с лихвой, а скорее в глазах. Молодые женщины так не смотрят. Холодно, жестко, отрешенно, с долей превосходства и бесконечной усталостью. Этого не замечаешь с первого раза, но если постоянно встречаешься с человеком, невольно обратишь внимание. То же самое было и у Клотильды, и у Сильвена. Нечто большее, чем просто взгляд человека, уставшего от жизни или возомнившего себя центром Вселенной, непонятное и пугающее. У Сэма оно тоже проявлялось, когда он забывался в работе или уходил в себя.

— А я думала, это только мои тараканы.

— Если бы. Поставь рядом любого из нас, — Стас понизил голос и едва заметно кивнул в сторону устроившихся через два столика студентов, — и этих… Думаю, разница очевидна.

— По-моему, мы просто переутомились, — она улыбнулась, — мне вон тоже всякое мерещится, что я знакома с Клотильдой, и все-такое.

Стас поперхнулся, закашлялся, и она похлопала его по спине.

— Что тебе еще померещилось? — сдавленно вытолкнул он, цвету его лица сейчас позавидовал бы спелый томат.

Она только рукой махнула. Теорий по поводу дежавю было множество, как научных, так и не очень — прошлые жизни, ясновидение, забытые сны и перенапряжение. Ульяна склонялась к последнему, поэтому давно закрыла эту тему.

— А знания? — неожиданно спросил он. — Откуда у них эти знания? Библиотека древних, все такое. Ты никогда не задавалась вопросом, почему именно они? И почему к ним до сих пор не пришли люди в черном?

Ульяна растерянно моргнула. Она так увлеклась учебой и чувствами к Сэму, что ответить ей было нечего. Действительно не задавалась.

— Как бы там ни было, никто из учеников к этому отношения не имеет. И Умник тоже. Он слегка «того», но как по мне, это скорее черта ученого.

«Умника» звали Сэт Торнтон. Высокий, темноволосый и довольно привлекательный, он преподавал алхимию и историю, а прозвище получил за то, что ответить мог на любой даже самый каверзный вопрос. Создание всякого рода заклинаний, заживляющих средств или наоборот ядов — это было к нему. На алхимии тоже многое было завязано. Архитекторам и стихийникам она могла помочь управлять силой с помощью связывающего или рассеивающего заклинания, лекарям — мазями и зельями.

Ей нравилось, как Сэт читает лекции, поэтому Ульяна посетила несколько занятий по алхимии просто так, ради интереса. Пока кадров не хватало, упор делался на основной дар пробужденного. Когда же заработает Академия в Сингапуре, в учебные программы войдут все предметы.

— Мне кажется, — Стас вернул ее с небес на землю, — что дело тут не в их преподавательском составе. Есть что-то еще.

Сэм, Сильвен, Беатрис, Сэт и Клотильда были одними из первых, в ком проснулась сила. По крайней мере, так это преподносилось — их опыт и старшинство и прочее. Но Стас подтвердил ее сомнения, а это уже серьезно. А тут еще мысли о том, почему пробужденные идут против пробужденных… Да уж, головоломка.

— Что именно?

— Не представляю. Мне кажется, в это лучше не лезть.

— Наверное, ты прав.

Больше они к теме не возвращались. Если не считать мгновения, когда Стас, забывшись, накрыл ее руку своей и тут же отдернул, все прошло замечательно. Они болтали о занятиях и успехах. Поначалу он сильно переживал из-за того, что не сможет использовать дар, но раз уж дело повернулось так, возможно, преподавание — не самый худший вариант. Конечно, можно было отказаться, но Стас уже не видел своей жизни без мира пробужденных. И Ульяна его прекрасно понимала.

— Кто бы мог подумать… В школе терпеть не мог историю.

— С чего ты взял, что будешь вести историю?

— А что еще? Максимум, что мне могут доверить из практики — так это раскрытие зрения. Нет уж, благодарю покорно. Лучше рассказывать, как космические корабли бороздят просторы Вселенной… то есть как древние идиоты решили раскурочить пространство, чтобы постичь сокровенное, а потом долго махались за груду металла.

— Если ты будешь вести историю так, тебя попрут в два счета. Будешь сортировать баночки с зельями.

Стас хмыкнул, уголок его губ дернулся.

— Так я буду читать лекции, когда дослужусь до ректора.

Ульяна не выдержала и рассмеялась. В целом обед прошел замечательно и напряжение, которое возникало всякий раз при встрече со Стасом, наконец отпустило. Или же она окончательно отпустила прошлое?.. Как бы то ни было, попрощались они довольно тепло, и когда он легко притянул ее к себе и поцеловал в щеку, сбежать на край света не хотелось.

Потом она, как и собиралась, направилась в библиотеку. Правда уже не за тем, за чем изначально. Что-то ей подсказывало, что Стас прав и копаться в этом не стоит, но вряд ли у нее получится теперь закрывать на все глаза. Дело касалось Сэма, а он наотрез отказывался об этом говорить. Значит, придется брать дело в свои руки.

Просторный зал со стеллажами вдоль стен, уставленными тысячами книг, столы с компьютерами. Можно было воспользоваться электронным каталогом, чтобы найти все, что тебе нужно, много материалов по обучению уже перевели в электронный формат.

К счастью, никого кроме нее здесь не было и не пришлось тратить время на разговоры. Ульяна не представляла, с чего начинать. С истории мира? Она набрала: «Вооруженные конфликты», и высыпалась куча ссылок по древности. Без особого энтузиазма исследовав сотую их часть, Ульяна поняла, что раньше состарится. Магические войны и междоусобицы прошлого явно не имели никакого отношения к тому, что происходит в настоящем.

Единственное, что у нее было — имя: Мила Аверс. Ульяна набрала его в поисковике и уставилась на табличку запроса пароля. Электронный вариант непробиваемого лица Сэма, когда она спрашивала его о чем-то, о чем он не хотел разговаривать. Краткий перевод: «Не лезть!» Некоторые материалы можно было просматривать в общем доступе, для каких-то требовалась идентификация. Ульяна прищурилась, откинулась на спинку кресла, пристально глядя на монитор. Она на верном пути?

Поколебавшись, все-таки ввела данные. И получила всего одну ссылку, в которой содержалась скупая информация. Фотография женщины с резкими чертами лица и поразительно жестким взглядом, небольшая статья. Мила возглавляла группу террористов, пытавшихся уничтожить библиотеку, которую древние заперли в Городе над Разломом. Сильная пробужденная, управляющая стихией воды, в прошлом входила в ряды Ордена.

Ничего нового, все это Сэм ей уже рассказывал, кроме… Хм. Что еще за Орден?

Сцепив руки на уровне лица, Ульяна мрачно смотрела на раскрытую страницу. Внутренний голос упрямо твердил: «Тебе это не понравится», — но она уже влезла в это по самые уши, отступать не имело смысла. По запросу «Орден» выпало множество файлов. «Краткие сведения» оказались не такими уж краткими, если не сказать исчерпывающими.

Орден был основан в начале нашей эры, на территории современной Румынии. Начинался он в небольшом поселении, в котором странная болезнь одного за другим уносила жителей — их тела находили обескровленными. Несколько человек собрались вместе, чтобы противостоять древнему злу, так появилась первая команда охотников на измененных. Монстра, а точнее, прелестную девушку, дочь старосты, выследили и обезглавили. Так началась теневая борьба людей и ночных тварей, продолжавшаяся вплоть до двадцатого века и закончившаяся безоговорочной победой человечества.

Ульяна читала про развитие теневой организации, про их инквизиторские методы — к счастью, подробности вели в другой раздел, но заглядывать туда она не рискнула. Хватило и вполне прозрачных намеков, от которых волосы на голове вставали дыбом. Ученые Ордена разрабатывали яды, которые ослабляли измененных и причиняли им страшные муки. Их палачи не гнушались ничем во время допросов, а преследование носило характер фанатичной травли всех и каждого.

Орденцам приписывалась разработка, положившая конец кровопролитной борьбе человечества и измененных. «Чума измененных — вирус, уничтожившая расу в считанные месяцы. Начало пандемии пришлось на ноябрь две тысячи одиннадцатого года, первые случаи были зафиксированы в Штатах, откуда болезнь стремительно распространилась по континенту, а затем перекинулась на Европу…»

Ульяна лишь изредка поднимала голову и моргала, чтобы отдохнули глаза, а потом вновь углублялась в чтение. За это время в библиотеку наведывались Кимико и Джо, а через пару столов от нее устроился Марк, ероша длинные светлые патлы и то и дело вздыхая: гранит науки оказался тверже, чем он рассчитывал. Впрочем, ей было не легче. От таких новостей голова шла кругом.

Дочитав статью, Ульяна дрожащими пальцами нажала следующую внутреннюю ссылку — «измененные». Существа, которые так себя называли, произошли от людей. Точнее, получались из людей, заражением через кровь, которое превращало их в монстров. За долголетие и силу они расплачивались боязнью солнечного света, а пить кровь было жизненной необходимостью. Измененные полностью сохраняли человеческий облик, поэтому при должной осторожности выследить их было невозможно.

— Уль’ана, слушай… Аааа, измененные. Забавная тема, хотя иногда жуть берет. Никогда не представляешь, что жило рядом с тобой все эти годы, правда? Хорошо, что они все повымерли из-за Чумы.

Она подпрыгнула на стуле. Марк облокотился о спинку, глядя через ее плечо. Уголок губ презрительно дергался, словно иллюзионист увидел таракана. Он сносно говорил по-английски, но всегда коверкал ее имя. Обычно его произношение казалось забавным, но сейчас ей было не до смеха.

— Вы их уже проходили? Орден и все такое?

— Ага. Это новая история. Измененные появились три тысячи лет назад, а закончились совсем недавно. Орден справлялся с молодыми измененными, но старшее поколение крошило их, как солдатиков. Потом орденцы откопали Город Отшельников — я сейчас убей не вспомню, как они на него вышли, но этот чудик, Дюпон, привел туда отряд, поэтому его именем назвали металл. Металл, который мешает пробужденным использовать силу, оказался смертельным для кровососов. Представляешь?! После этого началось настоящее мочилово!

Ульяна похолодела. Не столько от небрежности в голосе Марка — похоже, его интересовала только техническая сторона вопроса, сколько потому, что живо представила, сколько крови пролилось. К горлу подкатил комок, она глубоко вздохнула и вцепилась побелевшими пальцами в край стола. Не хватало еще в обморок свалиться. Это же просто история! Не изображала же она принцессу на горошине, когда читала про Спарту в школьном учебнике.

— Что еще за Город Отшельников?

— Об этом пока тоже не рассказывали? Город под Ираклионом, в Древности его отгрохали озабоченные миротворцы, которые были против войн. Туда же они по своей воле и свалили, чтобы показать другим пример. Город был полностью сделан из того металла, представляешь? Вот придурки!

Марк хмыкнул

— Ладно, фиг с ними. Слушай, я знаю, что ты вроде как сильна в работе с энергиями, а Клотильда тут задачку подкинула по алхимически разорванным контурам. С чего начинать восстановление, чтобы не повредить структуру? С нижних уровней или с верхних? Кое-какие наметки у меня есть, но дальше дело не идет. Может, посчитаешь? С меня причитается.

Голос Марка доносился глухим эхом, как из трубы.

Все это время ответ лежал на поверхности. Вражда пробужденных бессмысленна, но конфликт измененных и орденцев был очевиден. Детали калейдоскопа складывались в кровавый узор. Мила Аверс — из Ордена. А Сильвен, Беатрис, Клотильда и Сэм словно из другой эпохи. Террористов не устраивала власть Новой Полиции.

Нет, не Новой Полиции. Власть измененных.

Руки похолодели, внутри все перевернулось, ее затошнило. Не может быть! Измененных больше не существует, все они погибли.

— Хэй! Так что скажешь?

Она подняла на Марка растерянный взгляд.

Ах, да. Контуры. Он просил ее сделать за него расчеты.

Дело было не в том, что у него не получится. Просто парню не хотелось заморачиваться. Марк — талантливый иллюзионист, но к теории относился пренебрежительно и считал ее напрасной тратой времени. В другой раз Ульяна с удовольствием взялась бы за что-то новенькое и сложное, но только не сейчас.

— Марк, давай завтра?

— Я бы с радостью, но завтра уже сдавать.

— Значит, придется постараться самому.

Ульяна подхватила сумку и пулей вылетела из библиотеки. Сердце билось часто-часто, казалось, весь мир сосредоточился на одной-единственной мысли: Сэм — измененный?!

***

Она сидела на скамейке у бассейна. Зажав руки между коленями, остановившимся взглядом смотрела на спокойную поверхность воды и покоящиеся под ней лестницы, выложенные плиткой. Солнце уже клонилось к горизонту, но Ульяна не шевелилась. Тишина, окутавшая это место, казалась тяжелой, густой и страшной, поэтому услышав шаги, она вздрогнула. Подняла голову и замерла. Сердце пропустило удар, а под внимательным взглядом серо-зеленых глаз захотелось провалиться сквозь землю. Сильвен смотрел на нее так, будто знал все и даже больше. К счастью, она сидела, поэтому участь сползти на остывающие после жаркого дня плиты ей не грозила.

— Обычно в это время все уже разбегаются, — Сильвен отлично говорил по-русски. Она помнила их первую встречу, тепло и уверенность, исходящие от него, но перед ней был измененный, и это приводило в ужас. — Что ты здесь делаешь? В одиночестве.

— Я… — в горле пересохло.

— Заблудилась? — подсказал Сильвен. Сел рядом с ней на скамью и обвел взглядом сад. — Это место исцеляет. Так что случилось?

Мягкость его голоса никак не вязалась с образом кровожадного монстра из страшилок.

— Я кое-что узнала, — близость Сильвена помогла справиться с нахлынувшим кошмаром, умиротворяла и успокаивала. — Сэм — измененный. И вы тоже.

— Давно он тебе рассказал?

Ульяна ненадолго замолчала, понимая, что не сможет соврать.

— Нет. Я сама догадалась. То есть сделала выводы. Почитала кое-что и все поняла.

Она опустила глаза и принялась рассматривать свои туфли: светлые сабо на высокой платформе.

— Это все меняет, правда? Одно дело любить прекрасного принца, совсем другое — чудовище из страшных сказок.

Издевался Сильвен, или нет, голос его по-прежнему оставался спокойным. А она вдруг поняла, что никогда не представляла Сэма чудовищем. Все его тайны не имели никакого отношения к ее чувствам, ведь он для нее самый родной и близкий. Нежность в темных глазах всякий раз отзывалась счастьем, которое словами не выразить, рядом с ним хотелось засыпать и просыпаться всю оставшуюся жизнь. Так какая разница, что сокрыто в его веках?

— Нет, — сказала она, — для меня не меняет.

— Тогда почему ты сидишь здесь? — усмехнулся лекарь. — Почему не поговоришь с ним?

— Потому что боюсь его потерять. Боюсь, что лезу не в свое дело. Как вам удалось выжить? Как это вообще можно вынести?

Говорить об этом с Сильвеном было легко, она не боялась случайно ранить его. Не боялась прочесть в глазах неприязнь, не боялась, что он развернется и уйдет, оставив ее наедине с вопросами и сомнениями.

— Потерять можно, только если одного заберет смерть, — во взгляде Сильвена мелькнула тоска, которая тут же сменилась привычной отчужденностью. О ком он говорил? Ульяна с трудом подавила порыв обнять лекаря: вряд ли тот пришел бы в восторг от такого жеста.

— Долгая жизнь летит быстрее, чем кажется, иногда месяц дороже сотни лет, — Сильвен прищурился на заходящее солнце и продолжил. — Как мы выжили? С помощью Дариана.

Необычное имя. Кто он такой? Сэм никогда о нем не говорил.

— Дариан?

Сильвен изогнул бровь.

— Если ты не знаешь кто такой Дариан, ты не знаешь Шеппарда.

Глава 18

Точка отсчета 18. Ссора

Раньше их часто принимали за сводных братьев: Дариан был таким же высоким и смуглым, с темными густыми волосами, от него веяло уверенностью и силой. Разве что глаза Древнего были синими, а черты лица более экзотичными, напоминавшими о его южном происхождении. Раньше он многое мог рассказать о прошлом — настолько далеком, что страшно даже представить, и о настоящем — если требовалось напутствие. Теперь же больше слушал, чем говорил, часто терял нить разговора. Видеть его таким было больно, но еще больнее — знать, что каждая встреча может стать последней. В последние дни Древний редко выходил из комнаты, когда же такое все-таки случалось, Сильвен сразу звонил Сэму, и он спешил в Центр.

Сегодня Дариан напоминал застывшее изваяние. Неподвижно сидел на кованой скамье, стоящей в тени: то ли наблюдал за разноцветными рыбами в фонтане, то ли блуждал в своих мыслях. Сэм подошел ближе и сел рядом, а Древний вздрогнул, словно очнулся от транса.

— Мне очень нужен ваш совет.

Лекарь запретил говорить о делах, но Сэм не знал, с кем еще поделиться сомнениями.

— Что тебя беспокоит?

Даже его голос звучал устало, не говоря уже о глубоких морщинах, что залегли на лбу и вокруг глаз. В древности он был сильнейшим алхимиком, стал первым человеком, который победил в симбиозе с иномирной сущностью и повернул силу Разлома себе на благо. Благодаря паразиту и энергиям, пробивающимся в наш мир из пространственного разрыва, Дариан прожил тысячи лет: дожидаясь дня, когда Разлом будет ослаблен настолько, что появится возможность его закрыть и возродить планету ото сна. Все произошло три года назад. Современные люди, которые были глухи к энергиям, даже ничего не почувствовали, а Древнему это стоило жизни — теперь он медленно угасал.

— Идеалы Ордена просочились в Новую Полицию. Они продолжают воевать с измененными, хотя наше время уже истекло.

Чтобы не потеряться в предстоящей ему вечности, Дариан создал существ гораздо сильнее и выносливее людей, почти бессмертных. Секрет долгой жизни был основан на частице созданий из другого мира и алхимических экспериментах. Поначалу опыты были провальными: кто-то превращался в безумного монстра, жаждущего крови, кто-то умирал сразу. Лишь спустя несколько тысяч лет появилась первая измененная, от которой произошла вся их раса.

Они жили рядом с людьми на протяжении веков: сильные, неуязвимые, способные управлять разумом человека и более слабых сородичей. Сила и власть, которой они обладали, сводила их с ума. Кто-то относился к людям как к пище, кто-то объявлял себя полубогом и собирал вокруг идолопоклонников. Такие чаще всего долго не жили, но если с молодыми измененными справлялся Орден, с зарвавшимися возрастными разбираться приходилось тем, кого Дариан выбирал лично: чтобы не позволить миру соскользнуть в кровавую пропасть межрасовой бойни. И Сэм был одним из них.

— Ты привык все контролировать, Сэмюэль.

— Знаю. Но не представляю, что мне делать дальше.

— Отпусти. Позволь людям решать самостоятельно. Время пришло.

Все твердили об этом. Отпустить, перестать цепляться за прошлое. Попрощаться с Дарианом, хотя именно он отвел от края, с которого Сэм готов был сорваться. Когда-то встреча с ним позволила начать все с начала, но сейчас близость смерти наставника сводила с ума. Отпустить работу, которая была смыслом его жизни. Сэм бросил все свое время и силы на создание Новой Полиции, проработку связей, но теперь отлаженный механизм не требовал вмешательства. Главы филиалов и сотрудники справлялись и без него, инспекцией открывающихся по миру отделений и развитием судебной системы занимались люди и пробужденные.

В новом мире ему не было места. Старого больше не существует.

— Я хотел, чтобы вы мной гордились. Хотел доказать, что достоин быть вашим преемником.

— Доказательства нужны только нам самим, Сэмюэль. Я горжусь каждым, кто был рядом со мной все эти годы. Все, что есть сейчас, — Дариан пристально посмотрел на него, — существует только благодаря вам. Тебе, Клотильде, Сильвену и другим, чьи имена я буду помнить до последнего вздоха, — он улыбнулся и добавил. — Разумеется, если память не подведет. Сам понимаешь, в моем возрасте ни в чем нельзя быть уверенным.

Сэм вернул ему улыбку, хотя на душе по-прежнему скребли кошки. Древний кивнул, прикрыл глаза и тяжело откинулся на спинку скамьи — разговор забрал у него последние силы. У природы свои законы, но когда речь заходит о самых близких, смириться с этим сложно. Дариан прожил невероятно долгую жизнь, насыщенную событиями и ожиданием, чувствами и пустотой, близостью врагов и отчуждением друзей, но сейчас никто не скажет, сколько ему осталось. Для того, кто живет так долго, годы могут показаться мгновением, а минуты превращаются в века.

***

— Мы же договорились, что ты не станешь ее обучать.

Сэм не заметил, как оказался возле главного входа: неужели он обошел парк по кругу? Видимо, Кло заметила его из окна, теперь она стояла на ступеньках, сложив руки на груди. — Ты занимаешься Новой Полицией, а я школой.

— Что?

— Ульяна талантлива и схватывает на лету, но я тоже не вчера родилась. Зачем мне учить ее тому, что она и так знает? Так что или прекращай игру, или будешь учить ее сам!

Сэм прищурился. Он проводил с Ульяной преступно мало времени, чтобы тратить его на тренировки и лекции.

— Я не учу ее.

Раздражение в глазах Клотильды сменилось недоверием. Она спустилась с лестницы, взяла его под руку и повела обратно в сад.

— Тогда у меня еще больше вопросов. Например, о том, насколько хорошо ты ее знаешь.

Сэм улыбнулся.

— Словно всю жизнь.

— Ты не говорил, что она была невестой Станислава.

Он едва не выругался вслух. Следовало ожидать, что архитектор времени не станет держать язык за зубами.

— И о том, что они расстались за неделю до свадьбы, чтобы Ульяна смогла тут же окунуться в новые отношения.

Слова Клотильды всколыхнули сомнения, которые Сэм упорно в себе подавлял. С того самого дня как Ульяна дала согласие на переезд он задавался вопросом — что же случилось между ней и Станиславом. Она не из тех, кто легко подпускает к себе людей, тем более что поначалу сторонилась его с завидным упорством. Хотел бы он знать, почему. И что изменилось потом?

Клотильда словно почувствовала его настроение, отстранилась.

— Я не лезу в твою личную жизнь, но теплое общение Ульяны и Станислава после разрыва мне кажется странным.

— Они не общаются. Она до последнего не знала, что он летит на Мальту.

— Неужели? Сегодня в столовой я видела совсем другое. Ты уверен, что это не была просто ссора влюбленных?

Сердце забилось сильнее, в голове зашумело, он с силой сжал кулаки. Недоверие медленно вымещалось гневом, жгучей ревностью, расползающейся ядовитым плющом по росткам света в душе. Клотильда этого не произнесла, не напомнила про Агнессу, для которой их отношения были лишь игрой в дружбу, но по ее сочувствующему взгляду все было яснее ясного. Тогда Сэм тоже верил, что встретил женщину, которая закроет брешь в его душе, но упорно отказывался замечать то, что лежало на поверхности — она видела в нем лишь наставника.

Любовь Агнессы к Эвансу была похожа на наваждение, но именно она исцелила их двоих. Хотя в прошлом году он так не думал: ее отказ ударил слишком больно. В первую очередь по самолюбию, но и по сердцу — не меньше. Он злился на нее за то, что принимала его ухаживания, на себя — за то, что был слепым идиотом и позволил напрасные надежды. Мысли о златокудрой целительнице еще долго не давали покоя.

— Они не так давно в Центре, поэтому я не выпускаю их из поля зрения. Что мне совсем непонятно, так это зачем Ульяна искала в библиотеке информацию про Милу Аверс и измененных.

Сэм не хотел этого слышать, но Клотильда решила за него. Он ничего не говорил Ульяне о своем прошлом, думал, что она не готова. Зачем она ворошит былое? Почему встречается со Станиславом? Все это сводило с ума, заставляло сатанеть от ревности и подозрений.

— Я рассказывал про Аверс, — удержать спокойствие оказалось не так легко, но пусть считает, что все под контролем.

— На твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем говорить с ней о делах.

Сэм сцепил руки за спиной и остановился.

— Ты кажется не собиралась лезть в мою жизнь? Будь так любезна.

Взгляд Клотильды обдал холодом, она развернулась и, не сказав ни слова, направилась обратно. Сэм был слишком зол, чтобы извиниться, поэтому просто проводил ее напряженным взглядом, а потом с силой саданул кулаком по ближайшему дереву. Боль обожгла костяшки, но он бил до тех пор, пока желание найти Станислава и побеседовать с ним по-мужски не прошло. Хорош же он будет, если набросится на студента прямо в Центре.

Тем более что это касается только его и Ульяны. Пришло время поговорить начистоту.

***

Входная дверь хлопнула: на прошлой неделе Сэм вручил Ульяне ключи от дома.

— Привет, — она вошла на кухню и улыбнулась. — Как твой день?

Хотелось сгрести ее в объятия и вдохнуть аромат, ставший родным. Оставаться на месте стоило невероятных усилий, но в памяти были свежи воспоминания того, что случилось днем.

— Я скучала, — Ульяна провела рукой по его волосам, перебирая волосы, легко поцеловала в губы. Сэм встретил ее взгляд и едва не потерялся в его прозрачной глубине: она смотрела на него с нежностью и любовью.

Разве такое можно подделать?

— Я тоже скучал, — он заставил себя отстраниться. — Ты голодна?

— Очень! Прости, что задержалась… сумасшедший день, — Ульяна побледнела, осторожно погладила тыльную сторону ладони. — Что случилось?

Сбитые костяшки выглядели не очень привлекательно, но Сэм только криво усмехнулся и отнял руку.

— Просто сумасшедший день, — повторил он, помог ей снять куртку, бросил на спинку стула. — Что делала сегодня?

Невероятно трудно вести вежливый разговор, когда ты хочешь спросить напрямую, потребовать объяснений. Она хмурилась и молчала, а Сэм оперся о стол, рассматривая узоры мраморных плит на полу.

— Ульяна, почему ты со мной?

— Не думала, что это требует объяснений.

— Не знаю, — он поднял голову. — Я думаю о тебе с той минуты, когда впервые увидел, но ты была обручена и меня сторонилась. Что изменилось потом? Почему ты отказалась от двух лет ради двух месяцев и нескольких встреч?

Ульяна замерла, широко распахнула глаза.

— Какая разница, что было? Главное, что есть сейчас.

Сэм хотел, чтобы прошлое действительно не имело значения, но оно есть у каждого. Построить настоящее из воздуха невозможно, а долгая жизнь измененного не позволяла расслабиться. В мире, где каждый был зверем под маской человека, простота и доверие обходились слишком дорого.

Настоящее имя давно стерлось из памяти, осталась лишь приписка «У» — Уоллес — единственное напоминание о том, кем он был четыре столетия назад. Ему повезло родиться в семье аристократов, родители позаботились о том, чтобы дать Сэму хорошее воспитание, достойное английской знати. Он не был старшим сыном, на плечи которого ложилась забота об их клане и на которого возлагались все надежды, и по-доброму завидовал младшим брату и сестре — любимцам матери. Попытки заслужить одобрение отца и уважение старшего брата стали для него смыслом жизни.

У их земель, обширных и плодородных, был единственный недостаток — соседство с горными народами. Горцы часто устраивали набеги, грабили деревни, воровали скот и уничтожали урожай, поэтому войны были неизбежны. Обращению с оружием и воинской науке он тоже учился с детства, в те годы его заботило только благополучие семьи, безопасность земель и урожай. Поэтому когда в соседней деревне прошел слух про убийц, нападающих ночью и оставляющих истерзанные тела, он возглавил отряд воинов, чтобы поймать мерзавцев. Тогда он даже не представлял, с чем ему придется столкнуться.

Маргарет. Женщина с лицом богини и душой змеи. Она разменяла третий век и собирала вокруг себя молодых измененных. Их отряд порвали, как щенков, Сэму же не повезло приглянуться ей. Поначалу она забавлялась с человеком, но когда поняла, что игрушка не становится скучнее, сделала подобным себе. Попытки Сэма совладать с жаждой крови ее развлекали — не меньше, чем попытки справиться с ней. Он надолго запомнил сырой холод подвалов, боль многочисленных ран и переломов, которые отказывались затягиваться и срастаться из-за того, что не осталось сил. И сладковатый, манящий аромат крови, будоражащий вкус. Крики, судорожно бьющееся в руках тело и затихающая под пальцами жизнь обрывающегося пульса — когда спустя несколько дней такой пытки Маргарет подсаживала к нему человека, бедняга был обречен.

Она терзала его сердце и душу, доводя до грани — той самой, когда монстр брал верх над человеком, а в минуты безумной меланхолии обзывала неблагодарным, говорила, что полюбила его, иначе не подарила бы силу и могущество. Он же считал дни, которые оставались ему до смерти, в надежде, что получится забрать ее с собой. Держаться помогали лишь мысли об уютном очаге в отцовском замке, о братьях и сестрах, о матери, о том, что осталось за плечами навсегда — человеческой сути и ценности жизни.

Маргарет, как и большинство измененных, поплатилась за излишнюю самоуверенность и стремление к власти. Ей нравился Сэм, которого нужно было ломать, но еще больше нравилось видеть творение рук своих: жестокого беспощадного монстра, убивающего во имя нее. Те годы проросли в сердце гнилыми корнями отравы и после еще долго возвращались кошмарами забрызганных кровью дощатых стен и примятых тяжестью тел россыпей цветов в лугах, низкими потолками или бескрайним темным небом, в котором гаснущими звездами отражались стекленеющие глаза жертв. Но ярче всего запомнилось, как Маргарет визжала и корчилась в агонии, пригвожденная к полу его мечом, который всюду носила с собой, как трофей. Она осыпала его проклятиями, но тщетно: большего проклятия, чем то, в котором он жил, было уже не придумать. Этой же ночью он убил остальных. И оказался один на один с жизнью, в которой ему больше не было места.

Все близкие давно умерли, да он и не рискнул бы осквернить родовой замок своим возвращением. Впустив в душу зверя, изгнать его невозможно. Долгие годы рядом с Маргарет Сэм жил лишь мыслью о мести, но когда она свершилась, от него самого осталась пустая оболочка, в которой лишь по странной случайности продолжало биться сердце.

Об этом Ульяна хотела знать, когда садилась за компьютер? Что ж, он мог бы ей рассказать все в красках. Рассказать и посмотреть, как ее привычный уютный мир снова перевернется с ног на голову, как недоверие в глазах сменится ужасом.

— Зачем ты искала файлы про измененных и Милу Аверс?

Она вздрогнула: вопрос голос прозвучал холодно и хлестко.

— Тебе Сильвен сказал?

Сэм приподнял бровь. Лекарь-то тут при чем? Или Ульяна и с ним успела побеседовать? Оперативно, ничего не скажешь.

— Все запросы в библиотеке отслеживаются.

— Приватность выше всего. И почему я не удивлена?

— Это обычные меры предосторожности.

— Да неужели? От кого вы защищаетесь? От любознательных студентов? И зачем вам пропуски-маячки?

— Зачем тебе измененные, Ульяна?

— Диссертацию по ним буду писать!

Она сложила руки на груди.

— Кто такой Дариан?

— Всегда знал, что язык у Сильвена подвешен отлично, — зло бросил Сэм. — Дариан заменил мне отца. Я стал измененным по прихоти полубезумной женщины, и не хотел существовать в обличии зверя. Он помог мне сохранить рассудок, показал мир, в котором нам предстояло жить. Это он создал измененных.

Несколько лет после смерти Маргарет были заполнены пустотой и одиночеством. Он скитался по свету, уничтожал измененных, которые нападали на людей, но это стало ходьбой по замкнутому кругу. Привыкший жить для других, идти к цели, он не мог смириться с собственной сутью. Чем это могло закончиться, неизвестно, но однажды в мерзкий осенний вечер — когда ветер завывает в трубах вместо собак, который попрятались в будки и дрожат от холода, а дождь хлещет наотмашь и не спасает даже самая плотная ткань плаща, в придорожной таверне к нему подсел такой же одинокий путник. Высокий, светловолосый и слишком утонченный для простолюдина.

Так он познакомился с Сильвеном.

— Создал измененных?! Зачем?

— Он принадлежал к другой эпохе. Все, что было ему дорого, рухнуло, когда цивилизация себя изжила, Дариану нужен был кто-то, кто удержит его на пороге безумия, не позволит шагнуть за грань. Кто-то, кто разделит с ним вечность, кто изучит древние языки, передаст знания древних людям, когда они будут готовы. Получилось не сразу. Побочные эффекты, о которых ты наверняка читала — боязнь солнечного света, жажда крови — это все ерунда. Первые измененные были безумными монстрами, ведомые одним-единственным инстинктом: убивать, чтобы жить.

Первая встреча с Дарианом вышла запоминающейся. Он вошел в комнату — высокий, статный и полный силы, природу которой в то время Сэму было не дано постичь. Он видел перед собой не обычного мужчину и не измененного, но чувствовал мощь, лишь каким-то чудом укрытую под хрупкой оболочкой. Глаза, которые принято называть зеркалами души, источали холод, тем не менее, когда он протянул ему руку, улыбка вышла теплой и человеческой.

Сэм молчал, и Ульяна потянулась, накрыла его руку ладонью.

— Если тебе неприятно об этом говорить…

— Все в порядке. Просто раньше мне некому было рассказывать, — он усмехнулся. — Меня окружали измененные, которые знали то же, что знаю я. Для нас это просто история. История расы, которая закончилась ничем.

— Я знаю, — Ульяна сжала его пальцы, но Сэм не пошевелился. — Орден создал вирус…

— Не было никакого вируса. Подстегнув угасание Разлома, мы отрезали суть измененных от их источника. У нас ушел почти год прежде чем Разлом был закрыт полностью, но первый всплеск оживающей силы нашей планеты оказался для измененных роковым.

— Но… как же выжили вы?

— Не только мы, а все, кто сумел достать вакцину. Разработку, над которой поработал Сэт Торнтон. Вакцина была не от Чумы измененных, как считалось когда-то. Она излечила нас от того, что заражало нашу кровь.

— Дариан знал, что это убьет измененных? — шепотом спросила она.

Сэм кивнул.

— И о том, что это убьет его.

Он отвел взгляд и теперь смотрел в окно, сжал кулаки.

— Сила Разлома питала бессмертие Дариана. Теперь он просто быстро стареет, и держится только благодаря Сильвену. Я удовлетворил твое любопытство?

— Я всего лишь хотела понять, что творится в нашем мире.

— Почему просто не спросила меня? Почему пошла к Сильвену? Или сначала к Станиславу? — последнее вырвалось само собой.

Она растерянно и недоверчиво заморгала, неожиданно улыбнулась.

— Ты что, ревнуешь?

Сэм поперхнулся воздухом.

— Ты не ответила. b91bcf

— Почему я не спросила тебя? Хорошо. Последнее время я только и занималась тем, что спрашивала, но ты все время уходил от темы, — Ульяна скрестила руки на груди, — не знаю, почему.

— Потому что я терпеть не могу праздное любопытство. Или тебя так интересуют дела Новой Полиции? Для того, чтобы понять, что творится, не нужно лезть во все это.

— Меня интересуешь ты, — сдавленно прошептала она. — Все, что тебя волнует, волнует и меня тоже.

— Мне кажется, мы слишком торопим события.

Ульяна вздрогнула, в сердце полыхнуло болью — то ли своей, то ли ее — непонятно.

— Не мы. Я. И я прошу за это прощения, — она дрожащими руками сняла с брелка ключи от его дома, положила на стол. — Извини, я пойду. Не хочу наговорить лишнего.

Ульяна выбежала с кухни, а Сэм опустился на стул и уперся лбом в кулаки. Гнев отступил, в груди растянулась мгла прошлого, закрывая своим чернильным полотном все, что было дорого в настоящем. Идти за ней сейчас не имеет смысла — он все равно не готов продолжать разговор. Не готов открыться ей по-настоящему.

Пожалуй, ему действительно нужно немного времени. Им обоим это нужно.

Глава 19

Точка отсчета 19. Пепел

Проклятый, бесконечно долгий день! Она постояла немного у дверей — сердце билось где-то у самого горла — а потом открыла портал и оказалась на смотровой площадке, на утесах Дингли. Руки противно дрожали, и Ульяна не сразу поняла, почему дождевые капли на ладонях такие теплые. Дождя не было, зато ее прорвало, как небо над Петербургом, спустя несколько мгновений она уже плакала, не стесняясь. Взахлеб. Поблизости никого не наблюдалось, но даже если вся Мальта соберется на нее посмотреть — наплевать! К счастью, сейчас уже не грозило что-нибудь искорежить: одна из основных практик в Центре — практика отсечения эмоций от дара. Очень полезная штука.

Она поняла, что что-то не так, как только увидела Сэма. Прочитала — не по лицу, по глазам. Его настороженность проникала в самое сердце, подобно холоду металла, который показывала Клотильда.

Ульяна пыталась выкинуть из памяти их разговор, отрешиться, но не могла. Прокручивала в мыслях снова и снова, как заевшую пленку. Собираясь к нему, она решила, что не станет говорить ни об измененных, ни о Дариане, надеялась позволить всему идти своим чередом, но Сэм первым начал разговор. Страхи и опасения оказались не напрасными — она прикоснулась к тому, что ей не стоило знать, шагнула на территорию, которую он свято оберегал ото всех. В том числе от нее.

Самый страшный враг отношений — недоверие. Вопросы про Стаса, про Милу и про измененных, почему она выбрала его… Для нее было гораздо важнее то, каким он был в настоящем, для него — что осталось в прошлом. Худшее, что можно придумать — смотреть в глаза любимому человеку и понимать, что он тебя проверяет.

Все внутри кричало: «Обними меня, пожалуйста, обними».

«Мы слишком торопим события», — ответил Сэм, и это стало последней каплей.

Она выложила ему ключи и позорно сбежала. Ключи от дома, где ей хотелось бы остаться не на ночь, на всю жизнь. Она знала здесь все — начиная от просторного холла с гобеленами и светлой, по-мужски уютной спальни, до столовой с массивной деревянной мебелью и кухни, где они вместе готовили, от первой и до последней картины, сюжеты которых с закрытыми глазами могла указать по местам, от балкона с видом на море до внутреннего дворика, где плющ укрывал стены зеленым узорчатым ковром. Все здесь было для нее родным, но она здесь родной не стала.

Стоя у дверей, она все еще на что-то надеялась. Например, что он догонит, улыбнется, прижмет к себе, и наваждение рассеется, унося с собой и дурацкий разговор, и его сосредоточенный настороженный взгляд. Но он не вышел вслед за ней. И ничего не случилось.

Ульяна глубоко вдохнула, но воздуха не хватало. Как будто кто-то откачивал его из-под невидимого купола, совсем как у Замятина, рыдания перешли в судорожные всхлипы, голова кружилась — сказывался портал. Вытирая продолжающие катиться слезы тыльной стороной ладони, она вытащила из сумки мобильный и вызвала такси. А потом подошла к ограждению, глядя на темное море. В противовес ей оно было спокойным, даже волны не бросались на скалы, только тихо шелестели внизу. А потом время словно остановилось.

Перед глазами вспыхнула картина — залитое солнцем море, отвесные скалы и бьющиеся о них волны. Камень под рукой казался хрупким и ненадежным, за спиной, запутавшись в травах, шумел ветер. По воде бежали блики, рассыпаясь ослепительными искрами, Ульяна прищурилась и обернулась, когда услышала шаги.

— Так и знал, что найду тебя здесь, — Стас шагнул к ней. Руки в карманах, солнцезащитные очки, улыбка. Сведенные плечи — он ссутулился, уголок губ едва уловимо подергивался.

— Ты здесь?! Я думала ты…

— Дома? — Стас усмехнулся и поправил очки. — Я решил остаться. Из-за тебя.

Только что вокруг был день и вдруг снова ночь. Ульяна растерянно оглянулась, но, разумеется, Стаса поблизости не было.

Она поежилась и направилась к дороге. Удивительно, но такси уже приехало. Так быстро?! Казалось, прошло всего несколько минут.

Ночная Мальта, которой она так восхищалась, сейчас не вызывала никаких чувств. Огни величественных городов, стремительно проносящиеся мимо, береговая линия, светлые пятна яхтенных парусов сливались в бездушный пестрый фон. Навалилось оцепенение, ощущение полного выгорания. Она опустила глаза и принялась рассматривать цветочные узоры на белом платье. Платье, которое так нравилось Сэму.

Дом встретил ее уютной тишиной. Интересно, какими были Эванс и Агнесса? Наверняка они друг другу доверяли, иначе не стали бы мужем и женой. Ульяна сбросила туфли, прошла в комнату и рухнула на диван. Равнодушно отметила, что забыла куртку у Сэма. На щеках потеками застывала соль — необычное ощущение, голова казалась непреподъемной. Наверное, стоило сказать: «Я влюбилась в тебя раньше, чем мы познакомились? Ты мне снился, я сходила по тебе с ума и разрывалась между двумя мужчинами».

Увы, Сэму это не нужно. Нужно, чтобы рядом была та, которая не задает вопросов, та, с которой легко расстаться. Потому что ничего кроме секса и светских бесед их не связывает. Ульяна продолжала плакать до тех пор, пока не осталось сил. Или слез. Или и того, и другого вместе. Только после того, как тишина сомкнулась вокруг, она провалилась в глубокий беспокойный сон.

Снилась квартира, которую она снимала до встречи со Стасом, в районе метро «Озерки». Из тех, что принято называть «бабушкиными». Мебель и ковры образца восьмидесятых, косметический ремонт, сантехника и плита советского образца. Раскладной диван, книжный и платяной шкафы, письменный стол и даже тумбочка, на которой примостился крохотный телевизор. Чисто, уютно и просто. Дом, куда хочется возвращаться.

Она полулежала, завернувшись в клетчатый плед, на коленях раскрытая книга, на подлокотнике — дымящееся какао. По подоконнику барабанил дождь, от балкона тянуло холодом — окна здесь не пластиковые, деревянные рамы со щелями, которые нужно заклеивать на зиму, зато в прохладную погоду летом в квартире свежо.

Из коридора донеслось довольное урчание, топот лап, а после на спинку дивана прыгнул серый пушистый кот и коротко мяукнул. Нырнул под ее руку, боднул головой ладонь — навстречу ласке, и улегся рядом.

***

Ульяна пыталась сосредоточиться на разорванных контурах. Тщетно. Засада заключалась в том, что их нужно было держать и стягивать очень быстро, пока не разошлись связи. Какие связи, когда ты не можешь выкинуть из головы вчерашнюю ссору? С утра она то и дело хваталась за мобильный, чтобы позвонить Сэму, смотрела на дисплей, кусала губы и откладывала в сторону. Кажется, все было сказано предельно ясно: торопиться не стоит. Да и что она ему скажет? Я схожу с ума, когда тебя нет рядом, я готова на все, чтобы только засыпать и просыпаться с тобой?

Увы. Это не было правдой. Точнее, было, но только отчасти. Она настолько привыкла проводить вечера вместе, что не представляла, как может быть иначе. При мысли о том, что придется возвращаться домой и ужинать в одиночестве, становилось не по себе. Душа отчаянно рвалась к нему, разум твердил, что стоит повременить. Дело было не в гордости, а в том, что его недоверие никуда не исчезнет. Такое не проходит за пару часов, да и за пару дней. Пока Сэм не захочет поверить, открыться, впустить в свою жизнь, продолжать бессмысленно. Может статься, он не захочет никогда.

Все валилось из рук, день не задался с самого утра. Для начала она проспала, хотя обычно вскакивала до будильника. Медитация вышла сомнительной, потому что мыслями Ульяна все еще была во вчера, в тренажерном зале она чувствовала себя так, словно не занималась ни разу в жизни и сразу решила записаться в олимпийские чемпионки. Простые упражнения казались выматывающими, дыхание сбивалось, все, что она делала, казалось никчемным и бессмысленным.

Должно быть поэтому она прозевала мгновение, когда упустила один из контуров. Ваза взорвалась осколками, Ульяна успела только почувствовать сгустившийся перед ней воздух, отразивший керамические брызги, а потом перехватила недоумевающий взгляд Клотильды, которая поставила щит. За все время занятий это был первый серьезный прокол. Мелкие недочеты случались и раньше, но такое — никогда.

— Спасибо, — пробормотала Ульяна. Если бы не энергетический заслон, сидеть бы ей сейчас в медпункте и краснеть перед Сильвеном. Или довольствоваться помощью медсестры, пластырями и изображать жертву дикой кошки.

Хотелось сквозь землю провалиться, а если быть точной — сбежать домой и зализывать раны. К счастью, завтра выходной. Можно купить ведро вишневого мороженого и засесть в спальне с какой-нибудь слезливо-романтической книгой. Нет, лучше с ужастиком или детективом. В кои-то веки она не собиралась тренироваться, чтобы получалось больше и лучше.

Она надеялась, что Клотильда сейчас выставит ее вон, но вместо этого услышала:

— Исправляй то, что натворила. Потом продолжим.

Ульяна ответила кислой улыбкой и занялась восстановлением. Сборка по остаточным контурам — не самая простая задача, сегодня и подавно. Кому вообще нужна эта дурацкая ваза?! На черта она тратит силы и время на какую-то ерунду? Ульяна прикрыла глаза, стараясь дышать ровно и медленно начала подтягивать осколки, один за другим, внимательно вгляделась в мерцающую брешь в пространстве, которую нужно заполнить.

Сэм решил, что она заполняет им пустоту после разрыва со Стасом? Или что он там себе надумал?

Снова вспомнилось, как они стояли друг напротив друга, а он смотрел так, будто она была одной из его подозреваемых. Но виновата только в том, что хотела быть рядом. Затрясло, на глаза навернулись слезы, контуры заискрили, грозя порваться снова. И как тут что-то собирать?

Она глубоко вздохнула и открыла глаза.

— У меня не получится.

— Продолжай, — Клотильда вперила в нее холодный взгляд.

Не глаза, а льдинки, в которых по какой-то нелепой случайности впаяли зрачки. Теперь Ульяна знала об ее прошлом, и это тоже уверенности не добавляло. Измененная. Наверняка, на ее счету сотни жизней. Доведись ей самой встать у Клотильды на пути, та свернула бы Ульяне шею и не поморщилась.

Стоп. Такие мысли до добра не доведут.

— Я сегодня не в форме.

— Ты можешь оказаться не в форме, когда от этого будет зависеть жизнь. Твоя собственная или чья-то еще. Тоже будешь ныть?

Ульяна вздрогнула и прищурилась, сжала кулаки, контуры перед глазами заискрили с удвоенной силой.

— Это просто чертова ваза!

— Ты теряешь время. Продолжай, — в голосе Клотильды звучал металл.

— А если нет?

— Тогда выйдешь за эту дверь и больше сюда не вернешься.

Первым порывом было высказать все, что она о ней думает, но это означало бы конец всему. Зная Клотильду, можно догадаться, что она не шутит, а учитывая характер этой дамы, вряд ли что-то или кто-то потом заставит ее изменить решение. Вчера она почти потеряла Сэма, а если лишится еще и возможности развивать свой дар?

Остывающий след бледнел на глазах, некоторые линии уже потускнели. Ульяна закусила губу и потянула обрывки нитей к зияющей бреши. Одну за другой. Все равно что собирать паззл на энергетическом уровне, только вот картинка-образец паззла не становится бледнее с каждой минутой, и уж тем более ему не грозит раствориться в воздухе.

Когда закончила, ощущение было такое, будто из нее вытянули все силы. Хотелось вытянуться самой. Где-нибудь подальше отсюда, в шезлонге рядом с бассейном. И ни о чем не думать.

— Что ж, замечательно. Если не считать того, что можно было потратить вдвое меньше энергии, — та скептически хмыкнула, — зато почти точная копия. Что с тобой сегодня?

Спасибо, что спросили.

— Ничего.

— Славно, — Клотильда коротко улыбнулась. — Тогда продолжаем.

***

Поразительно, сколько всего может измениться за какие-то двадцать четыре часа. Да что там, в считанные минуты может. Сказано одно слово — и все изменилось. Вчера она сидела на этой скамейке с Сильвеном, гадая, как быть со своим открытием, а сегодня думает, куда пойти вечером, чтобы не сойти с ума в уютном домашнем одиночестве.

— Привет! Ты почему все еще здесь? — Стас остановился рядом, руки в карманах.

Ульяна судорожно вздохнула и выдавила из себя улыбку. Поразительно, как один простой, ни к чему не обязывающий вопрос может выбить из-под ног почву.

— Не хочется.

Он внимательно вгляделся в ее лицо и сел рядом.

— Что случилось?

И вот тут она не выдержала. Ульяна знала, что нельзя этого делать перед ним, точнее, перед ним — особенно, но не сумела остановиться: глаза наполнились слезами. Говорят, время лечит, но боль от ссоры с Сэмом стала только острее. Добавить сюда резкость Клотильды, усталость — и получите-распишитесь! Ульяна обхватила себя руками и шмыгнула носом. Да что же это такое-то! Она теперь будет за все годы «сухого закона» отдуваться?!

А потом и вовсе случилось нечто странное — Стас мягко притянул ее к себе, ласково гладил по волосам и не позволял отстраниться. Но Ульяне и не хотелось. Она замерла, спрятала лицо у него на груди и закрыла глаза. Все, что было между ними — в прошлом, но что толку. Прошлое тоже часть жизни. Сколько бы ни говорили, что жить надо настоящим, больно от этого не меньше. Внутри словно комок какой-то сжался, отказываясь распрямляться, не позволяя дышать свободно.

— Иногда я думаю, что не хочу никаких способностей, — прошептала она.

— Понимаю, — пробормотал Стас. — Я тоже. Гораздо проще прожить одну жизнь в одном времени. Потому что всегда появляется соблазн все исправить, — он отстранился, обхватил ее голову ладонями, заглядывая в глаза. — Что бы вчера ни случилось, только попроси, я все изменю.

— С ума сошел?! — она вскинула голову и отшатнулась, понимая, что чуть было не ответила: «Да». Осознание этого дрожью прошло по телу. Проснуться вчера утром, счастливой и радостной, думая о том, как вечером увидит Сэма. Забыть, что произошло. Искушение было слишком велико, но доверия в их отношениях все равно не прибавится. Можно изменить что угодно, но не то, чем он дышит, чем живет и что чувствует. Так какой толк в смене декораций и сюжета? От перестановки слагаемых сумма не меняется.

— Спасибо, — Ульяна поспешила сменить слишком опасную тему, — но это не выход.

— Наверное ты права, — Стас посмотрел через ее плечо. — Пару дней назад я спросил у Клотильды, что будет, если я откажусь от преподавания и решу снова заняться бизнесом. Так вот, на меня нацепят блокирующие браслеты, которые нельзя снимать ни на минуту.

— Блокирующие браслеты? — при воспоминании о холоде отравляющего силу металла передернуло.

— Знаешь, в голливудских фильмах такое показывают — на человека под домашним арестом цепляют электронику, и он не может отойти от дома больше чем на сотню метров, сразу приезжает полиция. Это что-то похожее, только замешано на алхимии. Ходить я смогу куда угодно, но снимать их — нет. Иначе запрут в Городе, и буду я там весело влачить жалкое существование до конца дней своих. Плюс придется ежемесячно отмечаться у Красновой, ну или где я там буду жить.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. У меня слишком опасный дар, — Стас невесело усмехнулся. — Так они считают. Но у тебя таких проблем возникнуть не должно, Солнц. Ты же просто архитектор.

— Сомнительное утверждение, — усмехнулась Ульяна.

Удивление Клотильды по поводу ее стремительно набирающей обороты силы теперь предстало совсем в другом свете. Сэм говорил, что нужно раскрыть для пробужденных новый мир, но что это за мир, где человека могут запереть за его способности, какими бы опасными они ни были?

И с чего это Стас заговорил про возвращение в Петербург?

Воспоминание ночного дежавю на утесах прокатилось холодом вдоль позвоночника.

— Ты собираешься вернуться? Больше не хочешь с ними работать?

Он горько рассмеялся.

— Выбор у меня небольшой, так что я остаюсь. Я другой, и не в самом хорошем смысле. Даже среди пробужденных. Мне никогда не будут доверять.

Желудок подкатил к горлу. Дело было не только в том, что он озвучил ее страхи, что недоверие Сэма затянется навсегда. Стаса притащили сюда, чтобы держать под контролем, чтобы следить за ним, в случае чего — натянуть поводок — и к ноге! Но что насчет нее? Сэм говорил, что увез ее на Мальту, чтобы защитить. Вот только кого — ее или себя? Если оппозиция доберется до сильных пробужденных, измененным будет значительно сложнее удержать новый мир в своих руках. Сэм не доверял Стасу и не доверял ей. Он что, считал, что она — угроза?!

Грудь сдавило болью, будто внутри полыхнул напалм.

— Картина Репина: «Не ждали», — насмешливо произнес Стас.

Ульяна подняла глаза и встретила взгляд Сэма. Изумленный, а спустя мгновение уже колючий и злой.

— Прошу прощения, что помешал, — несмотря на вежливые слова, в них не было даже намека на сожаление. Сэм нахмурился, уголки губ искривились, в глазах мелькнуло нечто очень нехорошее и жесткое, если не сказать жестокое. Никогда раньше Ульяна не видела его таким.

— Поговорим в следующий раз, — выплюнул он, резко развернулся и направился к зданию.

Ульяна подскочила, как ужаленная, Стас перехватил ее, но она вырвалась и бросилась за Сэмом. Ходил он быстро, поэтому догнать его удалось только на лестнице, ведущей к верхнему саду.

— Уделишь мне минутку своего драгоценного времени?

Сэм повернулся, сложил руки на груди, молча приподнял бровь. Похоже, время он уделить был готов, а вот слов было жалко. Что ж, это можно пережить.

— Вы притащили Стаса сюда, чтобы следить за ним?! Он не сможет просто так уйти? Это правда?

— Пока не может, это опасно. Террористы используют пробужденных в своих целях, — он прищурился, сквозь гнев в темных глазах проступило презрение. — Он жалуется на тяжелую судьбу, а ты и рада его пожалеть?

— Используют в своих целях? Используют? Использовать можно вещи, а мы говорим о людях. О людях со свободой выбора! Или нет? — Ульяна подошла к нему ближе. — Что насчет меня, Сэм? Что ты имел в виду, когда спрашивал меня про Стаса? Я поехала с тобой, потому что хотела быть рядом! Хотела научиться управлять даром, хотела быть полезной. Но знаешь, что? Если я решу уйти, ты меня не остановишь. И никто из вашей доблестной команды тоже! Похоже, вы давно перестали замечать, что рядом ходят самые обычные живые люди — пусть даже они и пробужденные, которым нет места до высоких целей, интриг, заговоров, далеко идущих планов и идеалов. Которые просто хотят жить здесь и сейчас, любить и быть любимыми!

Сэм отшатнулся.

— Ты свободна в своем выборе, — он не кричал, но в голосе сквозил арктический холод. — Уходи.

Лучше бы он ее ударил. Ульяна не представляла, как бы повела себя тогда, сейчас же просто развернулась и пошла в сторону бассейна, твердым шагом, с неестественно прямой спиной. Достаточно было и того, что кто-то внутри свернулся клубочком и выл, как потерявшийся щенок.

Стас все еще был там — стоял, облокотившись на поручни, глядя на море. Только оказавшись рядом с ним, Ульяна поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Она должна была обойти Сэма, подняться по лестнице в сад или свернуть куда угодно, но только не возвращаться сюда. Нельзя возвращаться к тому, за кого ты собиралась замуж, после того, как любимый мужчина вышвырнул тебя из своей жизни. Нельзя просить бывшего отвезти тебя домой, потому что это нечестно, неправильно и мерзко. Но если все поступали с ней правильно и честно, то она — принцесса Диана.

Стас повернулся, лицо его помрачнело, он шагнул в сторону лестницы.

— Я его убью.

Ульяна перехватила его за руку, заглянула в глаза.

— Лучше проводи меня.

В такси водитель болтал без умолку, и к счастью. Видеть Стаса и понимать, что она сама просила его поехать с ней, было невыносимо. Наделать ошибок в минуты отчаяния просто, исправить их потом нелегко. Она же продолжала их совершать одну за другой: выходя из машины, приняла его руку, а после еще и пригласила в дом.

Они прошли на кухню, где Ульяна поспешно достала печенье и фрукты. Налила воды, включила плиту, расставила чашки, отвернулась и подхватила заварочный чайник. Все, что угодно, только чтобы не смотреть ему в глаза.

— Ты выглядишь уставшей. Позволь мне, — он подошел, перехватил чайник из ее рук. — Где у тебя чай?

Сопротивляться не осталось сил. Ульяна молча кивнула на шкафчик, опустилась на стул и уткнулась лбом в сцепленные руки. Стас гремел посудой, шуршал пакетами, потянулся легкий аромат ягод и трав, а она не могла заставить себя даже поднять голову.

— Говоришь, теперь тебе снится Клотильда? — он делал все, чтобы ее отвлечь, но от этого становилось еще тяжелее.

— Не снится. Это было что-то вроде дежавю или видения, еще в Петербурге. А вчера я видела тебя. На утесах Дингли, — она улыбнулась, а Стас нахмурился.

— И что же я делал?

— Ты собирался уезжать, но судя по всему, я тебя отговорила.

— Хм, — чайник за его спиной надрывался свистом, но он даже не пошевелился, — как ты уже знаешь, уехать у меня не получится.

— Я помню, — она вздохнула и поднялась, — а еще ты сказал, что остался из-за меня.

— Разве что с тобой, — он перехватил ее за локти, притянул к себе — так близко, что почти касался губами губ. Взгляд потемневших глаз с расширенными зрачками был устремлен сквозь нее, как если бы Стас видел что-то за ее спиной. — Давай сбежим, пошлем их всех к черту, пусть творят, что хотят.

— Чайник! — она рванулась, больно ударилась о стол, отступила на несколько шагов. Он тоже отпрянул, будто обжегся. Бросился к плите, повернул ручку, обрывая пронзительный свист.

— Мне не стоило приходить.

Стас быстро шагнул к дверям, пожалуй, слишком быстро — словно тень мимо мелькнула.

— Извини, — запоздало прошептала она.

Он остановился, резко обернулся, словно подчинившись движениям невидимого кукловода. Невысказанные слова — о чем бы они ни были — поглотила пропасть тишины. Молчание затянулось, смотреть глаза в глаза становилось невыносимо. Время отмеряло минуту за минутой, но Ульяна, как зачарованная, даже не шелохнулась. Стас очнулся первым.

Только когда за ним захлопнулась дверь, она позволила себе шагнуть вперед. Прислонилась лбом к прохладной стене и замерла. Он никогда не станет ей другом — точно так же, как ей не стать подругой или просто коллегой Сэма. Из таких искр разгорается огонь, который либо греет всю жизнь, либо оставляет после себя один лишь пепел.

***

Клотильда не позволяла расслабиться и гоняла ее по полной. Они прорабатывали и разрывы контуров, и обход металла, и воронку — самый сложный и энергозатратный вид портала, когда нужно не просто шагнуть в него, но и затянуть что-то или кого-то. Насильно. Это была практика из раздела боевой магии, зачем оно ей нужно, Ульяна не представляла, но радовалась любому лишнему поводу отвлечься и не думать про Сэма.

Клотильда отмечала ее успехи как само собой разумеющееся, зато цеплялась практически ко всему. Особенно к неумению вовремя остановиться. Да и как тут остановишься? В теории все легко, а на практике уже веселее. Начинали, как всегда, с ерунды, крохотного пространственного разрыва, в который нужно было затянуть катушку. Когда катушка выскочила в противоположном углу комнаты, Ульяна чувствовала себя так, будто пробежала стометровку — пот лился градом, и даже тренированное дыхание сбивалось.

— Если бы это был человек, — Клотильда сделала пометку в планшете и повернулась к ней, — ты бы уже потеряла сознание.

— Важен результат, — огрызнулась Ульяна, сердце бешено колотилось сердце, а в ушах звенело, — или я ошибаюсь?

— С силой, как с алкоголем — очень легко переборщить. Наступает миг, когда ты уже не контролируешь энергообмен, а это самое опасное состояние для пробужденного. Результат важен, но не ценой твоего здоровья.

Ульяна пожала плечами.

— Я привыкла выкладываться на полную.

— Не знаю, к чему ты привыкла, но пока не научишься держать баланс сил, экзамен не сдашь, — Клотильда приподняла брови и указала на дверь. — Продолжим на улице. Поработаешь с внешними энергиями.

Использование внешней энергии — когда упор делается не на собственные силы, а на окружающий мир, было упражнением не из легких. Пропуская через себя внешнее, нужно быть чрезвычайно осторожной, потому что энергия циркулирует в двух направлениях. Упустить миг, когда сила потечет вовне, было легко, равно как и пропустить через себя слишком много. В такой практике держать равновесие и не забывать об этом ни на минуту жизненно необходимо.

Скучать не приходилось, но Ульяна с радостью брала дополнительные занятия, когда Клотильда была свободна: возвращаться в пустой дом не хотелось. А когда не получалось тренироваться, просиживала в библиотеке часами и изучала теорию трансформации. Стас держался холодно и отстраненно, за последнее время они от силы парой фраз перекинулись, совсем как в начале обучения. Сидя за соседним столом в библиотеке, Ульяна тщетно боролась с желанием подойти к нему и поговорить, но медлила: последняя попытка пообщаться по душам запомнилась хорошо. К тому же, народу сегодня было слишком много: и длинноногая светловолосая красотка Элен, и Азим, который порывался за ней ухаживать. Кимико и Джо — лучшие подруги, и даже Рик — темнокожий парень, такой худой, что его только чудом не сносило ветром.

Лучше уж дождаться, когда все уляжется. Когда Стас поймет, что между ними уже ничего не будет.

Перехватив пристальный взгляд Джо, Ульяна ответила короткой улыбкой и принялась делать пометки по теме глубинной трансформации — материалов было море, запомнить это все нереально, поэтому лучше сразу составить схему. Углубившись в чтение, она потерялась во времени. Только услышав шаги, подняла голову и увидела Сэма. Не успела и слова сказать, как он наклонился и поцеловал ее в губы.

Первое потрясение миновало, щеки вспыхнули огнем, Ульяна вскочила, блокноты с записями полетели на пол, а он с силой притянул ее к себе, скользнул руками ниже талии. Все, кто сидел в библиотеке, замерли. Ни звука, ни шороха. Ее роман с Сэмом не был тайной, но развернувшегося перед ними спектакля явно никто не ожидал.

— Что ты творишь?! — она уперлась ладонями в грудь, пытаясь отстраниться, он улыбнулся — развязной незнакомой улыбкой, и Ульяна поняла, что не так. Рванулась с силой, оттолкнула от себя иллюзию, когда в библиотеку с хохотом ввалился Марк.

— На чем я спалился? Твой кавалер себе такого не позволяет?

Ульяна оперлась о стол, руки едва заметно дрожали.

— Ладно, в следующий раз будет лучше, — иллюзионист сунул руки в карманы, собираясь отойти.

— Марк, это перебор! — крикнула Джо.

Ульяна вскинула голову, кто-то из девушек ахнул, кто-то вскочил — скрежет отъезжающего стула полоснул по сознанию. Руки сжались в кулаки, словно стараясь удержать ледяную ярость, струящуюся по венам, но было поздно. Подчиняясь ее силе, материя изменялась, связи рвались и сплетались заново.

— Марк, сзади! — взвизгнула Кимико: пол под ногами иллюзиониста пошел волнами, деревянные оковы захлестнули руки и ноги, рывком потянули назад. В мгновение ока он оказался прикованным к стене рядом с дверью, а Ульяна повернулась к однокурсникам. Мгновение тишины разорвали негромкие аплодисменты: Стас первым поднялся и направился к двери. Проходя мимо нее, усмехнулся и поднял вверх большой палец. Остальные замерли — они явно не представляли, что делать дальше. Потому что были в ужасе от выходки Марка, потому, что представление пошло не по сценарию или потому, что боялись ее?

— Уходите, — попросила она.

Элен вышла первой. За ней последовали остальные.

— Я позову Клотильду, — прошептала Джо.

Ульяна не ответила.

— Даже не сомневаюсь, что тебе это сойдет с рук, — процедил иллюзионист.

— А тебе нет.

После такого заявления Марк перестал трепыхаться, а Ульяна опустилась на стул, обхватила себя руками и закрыла глаза. К счастью, Клотильда появилась в Библиотеке на удивление быстро. Удостоила парня небрежным взглядом и скупой, не предвещающей ничего хорошего, улыбкой. Судя по всему, ей рассказали, что произошло.

— Великолепная работа, — холодно произнесла она. — Ему не вырваться.

У Марка чуть глаза из орбит не вылезли, Ульяна же только пожала плечами.

— К моему величайшему сожалению, Лемман, вас нельзя оставить в таком положении на пару дней.

— Да это же просто шутка была! — взвыл иллюзионист.

— Я знаю, что это была за шутка, — Клотильда пристально взглянула на него. — И что произошло дальше. Можете не сомневаться, все получат по заслугам. Ульяна, исправьте все. Я посмотрю.

— Она набросилась на меня, как чокнутая…

Договорить Марк не успел: Ульяна освободила его руки, и он сполз вниз по стене. Пока она возвращала материю на место, сращивая перекроенные контуры, иллюзионист угрюмо взирал на нее снизу вверх, а когда оковы на ногах тоже расползлись, вскочил и шагнул к ней.

— Ты пожалеешь!

— Лемман, в мой кабинет, — Клотильда указала на дверь. — Будем беседовать о целесообразности продолжения обучения: все ваши достижения в последнее время сводятся к розыгрышам. Отнюдь не безобидным, стоит заметить.

Его брови сошлись на переносице, крылья носа задрожали. Марк пулей вылетел из библиотеки.

— Ульяна, ты тоже.

Что-то внутри надломилось. Представилось, как придется стоять там перед ней и объяснять, почему так поступила, потом выслушивать нравоучения, предупреждения и приговор, и все это — в присутствии Марка. Ульяна попятилась, пространство полыхнуло серебристо-фиолетовым сиянием разрыва, виски взорвались болью. Контуры заискрились, изогнулись волнами, разорвались, и она шагнул в переход.

— Ульяна, стой! — возмущенный возглас Клотильды отразила стена закрывшегося портала.

Подразумевается роман-антиутопия Евгения Замятина «Мы».

Глава 20

Точка отсчета 20. Близость

Неделя без Ульяны была подобна дьявольским пыткам. Все напоминало о ней: стоило закрыть глаза, и казалось, что она вот-вот войдет на кухню, сядет к нему на колени, или позовет со второго этажа — облокотившись о перила, улыбаясь и потягиваясь. Красивая и желанная, в тонкой полупрозрачной сорочке и коротком халате, не скрывающем красоту длинных ног. Не хватало ее смеха, и мурлыканья под нос, когда она расчесывает волосы перед сном, добрых подшучиваний и мягких объятий. Воспоминания измучили настолько, что хотелось бежать без оглядки — туда, где они никогда не были вместе.

Как давно он утратил человечность? Сотни лет в обличии зверя не стереть и не перечеркнуть. Близость становилась слабостью, ахиллесовой пятой, поэтому даже будучи вместе измененные оставались одиночками. Встреча с ней заставила поверить, что он обрел женщину, с которой получится разделить жизнь. Тем сильнее оказалось разочарование. Он хотел поговорить, но нашел ее в объятиях архитектора времени. Давно Сэм не испытывал такой ярости: жгучей, невыносимой, испепеляющей, как в то мгновение, когда увидел их вместе. Едва сдержался, чтобы не наброситься на Зиновьева, зато ударил ее. Пускай словами, но сути это не меняло. Его ранили, он захотел ранить в ответ.

Разрушить то, что дорого, легко. Создать заново — гораздо сложнее.

Сэм сжал кулаки, когда мобильный отозвался мелодией Вивальди: звонила Клотильда. Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.

— Шеппард, надо поговорить. Это касается Ульяны…

Договорить она не успела. Края пространства сомкнулись за спиной — Сэм шагнул сразу к ней в кабинет: просторный, на контрасте высоких потолков, светлых стен и темной массивной мебели, окнами выходивший в сад.

— Что случилось?

Клотильда сидела в кресле, и нажала отбой, когда он появился. Даже ее непроницаемая маска дрогнула — на губах мелькнула холодная улыбка.

— Ты быстро.

Она развернула к нему ноутбук и включила видео, запись с внутренней камеры Центра. Сэм оперся ладонями о стол, вглядываясь в изображение. В библиотеке было много студентов, но он смотрел только на Ульяну. Она что-то читала с экрана, изредка делала пометки в блокноте. Длинные волосы снова заплела в косу, хотя уже очень давно так не делала, плечи опущены. Отчаянно захотелось оказаться рядом с ней, обнять. Тем неожиданней стало его собственное появление. Точнее, иллюзии. Фальшивка откровенно лапала Ульяну, Сэм рывком выпрямился и сжал кулаки.

— Идиотизм — общая черта иллюзионистов? — прорычал он. — Где этот недоделанный фокусник?!

— У себя в комнате, под арестом, — Клотильда поднялась, обошла стол и кивнула на монитор. — Смотри.

Ульяна оттолкнула иллюзию, в библиотеку ввалился Лемман, который спустя минуту уже был основательно прикован к стене. Иллюзионист дергался в тщетных попытках вырваться из сотворенных ей пут, и Сэм невольно улыбнулся. Ульяна справилась с трансформацией материи на отлично: четко и аккуратно. Ее мастерство растет на глазах.

— Хороший трюк. Тебе есть чем гордиться.

Клотильда сцепила руки перед собой.

— Да, только это грубое нарушение. Если все будут творить такое с людьми, которые нас оскорбляют, мир превратится в хаос.

— Или люди перестанут друг друга оскорблять. Он ее спровоцировал.

— Шеппард, это не шутки!

Она нажала паузу, остановив запись, приблизила изображение. Замерли все: Станислав, хлопающий в ладоши, остальные студенты — подобравшиеся, встревоженные, и Ульяна. Такого выражения в ее глазах он не видел никогда раньше: потухший взгляд, полный отчаяния. Сердце кольнуло.

— Девчонка умеет за себя постоять, но это не ее методы, — Клотильда захлопнула ноутбук и пристально посмотрела на него. — Когда я пригласила ее в кабинет, она сбежала через портал. Портал — после такой трансформации! Она отлично управляется с даром, Сэм, но не рассчитывает силу. Однажды это плохо кончится.

Перед глазами возник изуродованный кухонный гарнитур и Ульяна — дрожащая от страха и холода, даже не понимающая, что силы медленно оставляют ее. Неумение держать равновесие — проблема многих начинающих пробужденных. Что если она израсходовала слишком много энергии и сейчас нуждается в помощи?

— Если так будет продолжаться, я вынуждена буду ее отстранить…

— Где она? — нетерпеливо перебил Сэм.

— Понятия не имею, — Клотильда кивнула на стол, — она оставила пропуск и телефон.

— Почему ты не отследила портал?

— Я тренер, а не нянька.

Время утекало, как вода сквозь пальцы, поэтому Сэм не стал продолжать разговор. Кабинет и Клотильда остались по ту сторону пространственного перехода. Он начал с дома Ульяны, шагнул сразу в гостиную: никого. Заглянул в спальню, затем на кухню — та же картина. Тишина звенела в ушах, напряжение нарастало. Со двора донеслись шаги, Сэм поспешно бросился в прихожую, распахнул входную дверь и столкнулся с Джуной, которая несла пакеты с продуктами.

— Где Ульяна?

— Утром уехала на учебу.

— Позвоните мне, когда она вернется.

— Хорошо.

Стоило Джуне скрыться за дверями, Сэм поспешно создал очередной портал. Комино и Голубая лагуна, Золотой пляж, Национальный музей в Валлетте, любимые места Ульяны на Гозо — все бесполезно: ее не было нигде. Как же мало он о ней знал, если даже не сумел понять, куда она могла отправиться, чтобы залечить душевные раны.

Каждый новый «прыжок» давался с большим трудом, в ушах звенело, поэтому в следующий раз Сэм шагнул к источнику возле Хаджар-Им, чтобы восстановить силы. Когда взгляд зацепился за хрупкую фигурку в ярко-желтом платье, он не поверил своим глазам. Сердце, бившееся рывками, зашлось в бешеном ритме. Ульяна — живая и невредимая, сидела на камне. Сгорбившись, кутаясь в короткую джинсовую куртку, смотрела на море. Ничего больше не имело значения, важной была только она — женщина, которой он едва не лишился в порыве глупой ревности и жестокого отчаяния.

Сэм бросился к ней, не позволил и слова сказать: подхватил, заставил подняться, крепко прижал ее к себе.

— Ты меня задушишь, — пробормотала она, упираясь ладонями ему в грудь.

Сэм слегка отстранился, но руки не разжал. С жадностью всматривался в ее лицо — любимое и такое родное. Кончик носа у нее покраснел, глаза блестели. Он так привык к сиянию во взгляде и манящей улыбке, но никогда раньше не видел ее слез. Словно ножом по сердцу: она плакала из-за него. Из-за него все это произошло, Леманн тут вообще не при чем. Если кому-то и стоит как следует врезать, то только самому себе.

— Я чуть не поседел, пока нашел тебя. Почему ты оставила пропуск? Почему не позвонила мне?

Ульяна все-таки вывернулась из его рук, отступила назад и обхватила себя руками.

— А должна была?

Сэм прикрыл глаза. Опять он не с того начал.

— Прости меня.

Ульяна закусила губу, покачала головой.

— Ты здесь из-за того, что случилось.

— Вовсе нет…

— А вот и да! Ты искал меня, чтобы не натворила глупостей, потому что не доверяешь мне. Завтра ты успокоишься и поймешь, что ничего не изменилось. Завтра, через неделю или через месяц. И мы вернемся к тому, от чего ушли.

Ульяна отвернулась, а Сэм шагнул к ней, положил руки ей на плечи.

— Хочешь знать, почему я сорвался? Боялся тебя потерять. Боялся, что ты узнаешь о моем прошлом и сбежишь от меня на край света. Моя работа зачастую бывала грязной, а иногда наводила ужас, — Сэм запнулся, когда ее плечи напряглись. — Я измененный, Ульяна. Ты знаешь, что это значит. Я прожил долгую жизнь, гораздо дольше человеческой. Годами учился не доверять никому. В моем мире все решали сила и звериное чутье, подпуская к себе кого-либо слишком близко, я рисковал получить нож в спину. Я убивал людей и измененных, крови на моих руках много, — каждое слово давалось ему с большим трудом, но оно было искренним, настоящим, живым. — Для меня смерть — всего лишь часть жизни. Ты все еще хочешь быть со мной?

— Признаюсь, когда прочитала про измененных, стало немного не по себе, — она помолчала. — Но я пришла к тебе, Сэм. В тот вечер. Это о чем-нибудь говорит?

— Уверена? Потому что если так, я больше никогда и никуда тебя не отпущу.

— Надеюсь, — сдавленно прошептала она, — потому что если ты вдруг снова вздумаешь сомневаться, я… я не знаю, что сделаю!

Ульяна повернулась к нему, попыталась улыбнуться, но по щекам ее потекли слезы. Она вытирала их тыльной стороной ладони, не стесняясь, по-детски.

— Ты спрашивал, почему я с тобой. Я с тобой с той самой минуты, когда впервые увидела, просто тогда еще не представляла, что так может быть. Не верила. И тоже боялась. Боялась таких чувств. Я не хочу тебя менять и не хочу ворошить прошлое…

Сэм не позволил ей договорить. Даже вспоминать не хотел, каково это — быть без нее.

— Поедем домой?

Она подняла голову и встретила его взгляд. Щеки блестели от слез, кончик носа покраснел еще сильнее, но глаза напоминали небо в погожий осенний день, уголки губ дрогнули. Как же он хотел вновь увидеть эту ясную улыбку!

— Предлагаю ехать на такси. Боюсь, еще один прыжок не добавит мне сил.

— К тебе или ко мне?

— К нам. Если ты не против.

Она широко распахнула глаза, неуверенно потянулась к нему. Сэм обнял — осторожно и мягко, прижался губами к ее волосам. Напряжение спало, впервые за неделю дышалось спокойно и свободно, полной грудью. Ульяна глубоко вздохнула, а Сэм с небывалой ясностью осознал: если и есть на свете счастье, сейчас он держит его в своих руках.

***

— Ты все еще сам не свой. Что не так?

Первым порывом было заговорить ее, увести от темы, но именно недомолвки привели к ссоре. Небольшая отсрочка — пока Ульяна принимала душ, ничего не решила: Сэм все это время просидел на кровати, раздумывая над тем, что скажет, но так ни к чему и не пришел.

— Я опять лезу не в свое дело?

Ульяна смыла следы слез, но покрасневшие глаза напоминали о том, как горько она плакала. О том, как у него сжималось сердце от ее боли.

Она дрожала в светлом тонком халате: ближе к зиме даже в доме становится сыро и прохладно. Сэм подхватил ее на руки, устроил на кровати, закутал в одеяло, прижал к груди.

— Скоро состоится праздник: три года со дня основания Новой Полиции, на нем соберутся главы филиалов и сильные измененные. Вряд ли террористы упустят такую возможность.

Ульяна невольно подалась назад, с тревогой вглядываясь в его лицо.

— Но…

— Мы приготовили для них ловушку.

— И уверены, что она сработает?

— Сработает.

Сэм подвинулся, приподнял покрывало и стал массировать ее ступни, растирая подошвы и лодыжки. Ульяна настороженно смотрела на него — бледная, осунувшаяся, под глазами залегли тени: следствие бессонных ночей и перенапряжения. Какое-то время она молчала, молчал и он. Ей бы поспать, но судя по заинтересованному взгляду — без объяснений не отпустит.

— Мертвый город — бесценный источник информации. Мы постоянно расшифровываем записи древних. Там есть знания, которые помогают нам не только в раскрытии дара, но и в его приглушении, — он легко погладил лодыжку и принялся осторожно разминать пальцы — один за другим. — Во время войны за металл один из сильнейших алхимиков разработал заклинание поглощения силы. Оно действовало кратковременно и целенаправленно — на какого-то определенного человека. Торнтон взял его за основу, когда работал над Сетью. Его, а еще защиту, покрывавшую Мертвый Город и ведущий к нему коридор не протяжение тысячелетий. В отличие от заклинания Сеть продержится столько, сколько нужно нам. Если растянуть ее над отелем, никто не сможет использовать силу. Ни один артефакт не сработает.

— Но ведь все почувствуют, что лишились дара? Или нет?

— Она не подавляет силу, как это делает металл, так что почувствовать ее невозможно. Если не заявить об этом во всеуслышание.

— А если кто-то попытается использовать дар?

— Ничего не произойдет. Когда мы используем силу, происходит энергетический всплеск, Сеть его поглощает. Террористы рассчитывают на способности и алхимические изобретения, так что мы встретим их достойно.

— Взломать ее не получится?

— В прошлом году, во время операции по захвату Мертвого Города, я открывал порталы в коридор сквозь защиту, но я был снаружи. К тому же, у защиты древних немного другой механизм. Да и о сети узнают, только если решат устроить что-то в отеле, то есть оказавшись внутри. Там, где любой дар бессилен.

Ульяна судорожно вздохнула, и он сначала подумал, что слишком сильно надавил на пятку.

— Но ты в этом сомневаешься.

Сэм приподнял брови.

— В теории все замечательно, но они тоже не вчера родились. Мне претит мысль так или иначе подвергать людей опасности.

— Почему ты не попросишь отменить праздник?

— Потому что это проявление слабости. Именно этого от нас ждут.

Она потянулась к нему, коснулась ладонями лица, коротко и нежно поцеловала в губы.

— Поступай, как считаешь правильным, и все будет хорошо.

Удивительно, но на душе стало легче. Может, все дело было в том, как она это произнесла.

Ульяна неосознанно потерла глаза: фокус с Лемманом и создание портала ее утомили.

— Как ты?

— Дико устала и хочу спать, но это пройдет, если выпить пару чашек кофе. Могу я чем-нибудь помочь?

Сэм улыбнулся, вспоминая, как она спросила о том же на кухне в Санкт-Петербурге. Если бы он знал, что все так получится, не стал бы мешкать.

— Береги себя, — он закончил массаж и укутал ее ноги одеялом. — А теперь спи и восстанавливай силы.

— Мне еще нужно забрать вещи, — Ульяна свернулась клубочком, потерлась щекой о подушку и сонно смотрела на него.

— Я их привезу.

Неожиданно она подскочила, в расширенных глазах плескалась тревога.

— Меня выгонят из Центра! Я не только запечатала Марка в стену, я еще и от Клотильды сбежала!

— Не выгонят, — он улыбнулся. — Но наказание тебе обеспечено.

— Какое?

— Я пока не решил.

— Ты?!

— Неужели ты думала, что я доверю это нашей суровой директрисе?

— Только в лицо ее так не называй. А то тебя тоже накажут.

— Не сомневаюсь.

Кстати о Клотильде. Он мысленно сделал себе пометку перезвонить ей и сказать, что с Ульяной все в порядке. Ее частенько называли бесчувственной, но мало кто знал, как она переживает за каждого студента. В день, когда Эванс сунулся к Миле с непродуманной импровизацией, чуть было не стоившей ему жизни, Клотильда вела себя как всегда — жестко, холодно и отстраненно. Вот только Сэм отлично помнил, чего это для нее стоило. Между выдержкой и равнодушием знак равенства не поставишь. Иногда в душе творится кромешный ад, но ты вынужден держать лицо.

— Не верю, что ты станешь меня наказывать! — Ульяна приподнялась на локтях, недоверчиво глядя на него.

— А зря.

— Сэм!

— Ульяна, — он постарался вложить в голос всю суровость, на которую был способен рядом с ней, хотя с трудом сдерживал улыбку. — Ты же не думаешь, что я стану заранее раскрывать детали твоего наказания? (200cf)

Попытки продолжить расспросы он пресек коротким:

— Спи!

А потом сжал ее руку, переплетая пальцы, и она сдалась: повозилась, устраиваясь удобнее, закрыла глаза. Тепло ладони, запах духов, неуловимое ощущение близости. Невозможно даже представить, что он сам хотел отказаться от этого чуда. Невозможно, да и не стоит. Она рядом. Это главное.

Глава 21

Точка отсчета 21. Дариан

Мальта, Республика Мальта — княжество Монако. Декабрь 2015 г.

Так Ульяна не спала уже давно: без снов, когда проваливаешься в темноту и открываешь глаза на следующее утро. Солнечное яркое утро, на небе ни облачка. Из распахнутого окна доносился шум моря, занавески едва заметно колыхались. Половина кровати, на которой спал Сэм, еще хранила его тепло, в углу комнаты стояли ее чемоданы и спортивная сумка. Ульяна подтянула к себе его подушку, зарылась в нее лицом, а потом быстро поднялась, наскоро умылась и спустилась вниз.

В гостиной и на кухне было тихо, поэтому она направилась сразу в кабинет. Остановилась в дверях: Сэм сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. Брови нахмурены, взгляд серьезный и жесткий.

— Доброе утро. Подождешь пять минут? Я закончу, и мы сможем позавтракать.

— Доброе утро! Пять минут я переживу.

Ульяна шагнула к нему, обняла и поцеловала в макушку. Порыв, который не удалось сдержать, принес свои плоды — лицо Сэма озарила улыбка, лоб тут же разгладился. Непонятно, почему люди придают такое значение словам: «Я тебя люблю». Достаточно ведь просто чувствовать — нежность: мягкую, сводящую с ума и желание сделать все, чтобы никогда больше не видеть его хмурым, настороженным и отчужденным.

Ульяна улыбнулась своим мыслям, легко поцеловала его в губы и поспешно шмыгнула на кухню. От легкого беззаботного счастья все валилось из рук: запихнуть апельсины в соковыжималку и обнаружить, что забыла ее включить. Включить — сделать сок, достать продукты, натереть картофель. Уронить лопаточку на пол и случайно пнуть ее ногой глубоко под холодильник, долго искать замену, найти. Выкинуть подгоревшую порцию оладий в мусорное ведро, потому что забыла убавить огонь. Разлить сироп. Вытереть сироп и достать тарелки. Борьба шла с переменным успехом, поэтому как пролетели «пять минут» она не заметила.

Едва уловимое движение за спиной — и вот уже кольцо сильных рук сомкнулось на талии. Как он умудряется так бесшумно подкрадываться?! Кошки у него в роду были, что ли?

— Я тут кое-что приготовила, — Ульяна кивнула на стол, — яичница с беконом, колбаски, картофельные оладьи и тосты с джемом. Все как ты любишь.

Она все еще не могла привыкнуть к тому, как сочетается в шотландском завтраке бекон с кровяными колбасками, а картофельные оладьи — с яйцами: все такое сытное, поэтому выбирала для себя что полегче — овсяную запеканку с вишневым соусом, и периодически таскала у Сэма бекон. Когда он отворачивался. И делал вид, что не замечает.

— Спасибо, — он отодвинул пустую тарелку и внимательно взглянул на нее. Пожалуй, чересчур внимательно.

— Что? — она ковырялась вилкой в оставшейся запеканке без особого энтузиазма: добавка с его тарелки пошла хорошо.

— Как же я по тебе скучал.

— И как же?

— Словно ждал целую вечность, — Сэм заглянул ей в глаза. — Люблю тебя.

Кровь прилила к щекам, Ульяна неожиданно поняла, почему люди придают столько значения этим словам. Сказанным вовремя.

— Выглядишь обворожительно, — в его взгляде светилось неприкрытое восхищение, и она покраснела еще сильнее.

Это он даже в домашней обстановке умудрялся выглядеть, как мечта женщин всех возрастов на красной дорожке перед вручением Оскара. А она — если не изменяет память, как домохозяйка обыкновенная: простенькие бриджи, обтягивающая майка, заколотые волосы растрепались и торчат в разные стороны — там длиннее, тут короче.

— Напоминаешь речную нимфу.

Вареную речную нимфу.

— Недавно была русалка, — буркнула она и прижала ладони к пылающим щекам. Надо срочно сменить тему. — Кстати! Мы тоже будем на празднике?

— Будем, — Сэм невозмутимо погладил ее запястье и как бы невзначай поинтересовался. — Готова к небольшому приключению?

— В последнее время я только и делаю, что приключаюсь. Так что вполне.

— Надеюсь, это приключение будет приятным, — Сэм улыбнулся, — я хочу познакомить тебя с Дарианом.

— Очень! — Ульяна вскочила и тут же поспешно добавила. — Если это удобно.

Она должна успеть познакомиться с тем, кого Сэм считает отцом! Знать, что твой близкий человек медленно угасает и понимать, что ничем не можешь помочь — страшно, и она отчаянно хотела его поддержать. Дариан прожил бесчисленное множество лет, только это ничего не меняет: смерть никогда не бывает к месту. Но как себя с ним вести, что говорить?

— Постараюсь устроить, — Сэм усадил ее к себе на колени и поцеловал: крепко, властно — так, что на мгновение мысли вылетели из головы. Ульяна отвечала на поцелуй, задыхаясь от нахлынувших чувств: прошла неделя, но они словно вечность не виделись. Его сердце под ладонью ускорило бег, потом он неожиданно отстранился и Ульяна растерянно посмотрела на него.

— Клотильда доверила мне наказание провинившейся студентки, — в темных глазах не осталось даже частицы тепла, взгляд зверя перед прыжком завораживал, от него, а еще от голоса — низкого и жесткого, по коже побежали мурашки.

— И? — прошептала она, затаив дыхание.

Сэм положил руку ей на шею, привлек к себе, и Ульяна непроизвольно облизнула губы. Время словно остановилось, предвкушение отозвалось дрожью на кончиках пальцев, соски напряглись.

— Но, — он бросил быстрый взгляд на часы, коротко поцеловал и с сожалением добавил, — нам пора ехать.

С темы свернули со свойственным Сэму изяществом — точно так же подхватили и пересадили на соседний стул. Ульяна недовольно пискнула, но он постучал пальцами по циферблату, подмигнул и вышел с кухни, оставив ее в самом что ни на есть возмущенном и растрепанном состоянии. Чего-чего, а такого коварства она не ожидала. Ну да ладно, еще посмотрим, кто кого!

***

Прошла неделя, прежде чем Сэм договорился о встрече с Дарианом. И, как назло, предупредил ее об этом за несколько дней. Так Ульяна не волновалась даже когда шла знакомиться с родителями Стаса: Татьяне Николаевне она не понравилась задолго до встречи, а его отец все время пялился в телевизор и зевал в ладонь, даже за обедом. Но если с ними она хотя бы относительно знала, о чем говорить, то как вести себя с человеком, который пережил множество эпох и цивилизаций? Цитировать Ницше или Кафку? Или расспросить о том, как развивалась экономика до открытия Разлома?

Ночью она почти не сомкнула глаз. Родная уютная спальня преобразилась, стала холодной. По полу расплескались тени, порывы ветра волнами шли по шторам, и тогда на полу появлялся перекошенный квадрат окна, залитый лунным светом. Шелестели листья, шумело штормящее море, а она обнимала спящего Сэма и старалась не шевелиться, чтобы его не потревожить. Ближе к рассвету пошел дождь, под который Ульяна все-таки ненадолго заснула. Снова привиделась старая квартира и серый кот, который мурчал на коленях. Она гладила пушистую спину, а он выпускал когти прямо в ее колени, поднимал голову и смотрел на нее огромными янтарными глазами.

«Откуда он взялся? У меня же никогда не было кота».

В ответ кот только демонстративно потянулся и прыгнул наверх, зацепив горшок с цветком. Тот начал падать, Ульяна подскочила, чтобы его схватить, и под глухой стук вынырнула из тяжелой липкой дремы. На полу валялся мобильный, который она умудрилась смахнуть с края кровати.

Сна не было ни в одном глазу, а Сэм даже не пошевелился, и, чтобы его не будить, она вышла подышать на улицу. Плотнее закуталась в куртку, обхватила себя руками, глядя как отступают сумерки, как разливаются по светлеющей синеве моря цвета восходящего солнца — от лиловых штрихов до огненного золота, заполняющего горизонт. Она так и не начала рисовать. Вот только вряд ли у нее получится отразить такую красоту на холсте.

Позже, собираясь на встречу, Ульяна сменила четыре платья, хотя раньше особой щепетильностью к нарядам не отличалась. В целом образом осталась довольна: любимый голубой сарафан с пышной юбкой, перехваченный под грудью ремешком и волосы, убранные в греческую прическу. Поверх пришлось надеть плащ, но, когда они вышли из машины, все равно зябко поежилась — приближение зимы на Мальте отметилось тяжелыми тучами, продувающими ветрами и постоянной сыростью. В Питере такая погода все лето, поэтому даже привыкать особо не пришлось.

Сад по-прежнему утопал в зелени, разве что цветение прекратилось. Они прошли по дорожкам вдоль аккуратно подстриженных газонов, фонариков и ваз, свернули с основной аллеи и подошли к беседке. Дариан поднялся им навстречу, кивнул Сэму и секунды молчания показались ей растянувшимися в часы. Никогда раньше она не видела ничего подобного: он почти полностью был седым, лишь несколько черных, как смоль, прядей, указывали на цвет его волос в прошлом, кожу прочертили глубокие морщины, и только глаза казались живыми. Взгляд полный усталости, спокойствия, и чего-то еще, что обычному человеку вряд ли доведется узнать или осмыслить.

— Здравствуйте, Ульяна.

Его голос разорвал наваждение, как молния ночное небо. Звучный, сильный, низкий — принадлежащий никак не глубокому старцу, скорее, мужчине в самом расцвете сил. Только сейчас она обратила внимание на еще один очевидный контраст: светлая рубашка и брюки выгодно оттеняли его смуглость. Даже сейчас его внешность была более чем незаурядной, каким же он был в молодости? И до закрытия Разлома?

— Здравствуйте! — поспешно пробормотала она. — Я очень рада, что вы согласились со мной встретиться.

Ульяна так и не придумала, о чем с ним говорить. Как человек, проживший тысячи лет, смотрит на остальных? Наверное, они все для него младенцы, которые издают забавные звуки — вроде и мило, но смысла лишено напрочь.

— Это я рад, что вы нашли для меня время, — он легко сжал ее руку, у него были на удивление теплые ладони. — В моем возрасте о таком остается только мечтать, общаться со мной — скука смертная.

Дариан кивнул в сторону столика, где стоял красивый кремовый кофейник, чашки и ваза с печеньем. Ульяна посмотрела на Сэма, который ей подмигнул, а потом на вазу. Глупо таращиться на печенье, когда перед тобой тот, кто может раскрыть все тайны Вселенной — ну или почти все, но и постоянно глазеть на него тоже как-то некрасиво.

Он же как будто не замечал ее неловкости. Как ни в чем не бывало разлил кофе по чашкам и взял щипчики.

— Сахар?

— Только сливки, — пришел на выручку Сэм, устраиваясь в соседнем кресле. — Как и мне. Не представляю кто мог заскучать в вашем обществе. Разве что Эванс.

— Эванс скучает со всеми, кто не наделен пышными формами.

Хорошо, что она не успела сделать глоток, потому что в противном случае белоснежную рубашку Дариана ожидал бы сливочно-кофейный фонтанчик. Он мог выражаться как герой исторических фильмов или тибетский монах, но отпускать фривольные шуточки?!

Ульяна аккуратно поставила чашку на блюдце. На всякий случай.

— Расскажите лучше, как вы познакомились? — Дариан взглянул на нее.

Вот это уже напоминало смотрины, но как ни странно, стало легче. По крайней мере, не нужно было выдумывать темы.

— В Новой Полиции, — она улыбнулась, вспоминая их первую встречу, — долгая история. Сначала меня похитили, потом спасли, потом допросили и оставили спать. А потом пришел он.

Ульяна поймала себя на мысли, что улыбка стала шире, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз думая про Сэма, она испытывала безотчетный прилив нежности, поэтому сейчас дотянулась и легко коснулась его руки, в ответ он сжал ее пальцы.

— И был покорен одним ее взглядом.

Ульяна покраснела от удовольствия. Все волнения и тревоги того стоили: для Сэма их с Дарианом встреча значила не меньше, чем для нее.

— Не удивлен, — Дариан откинулся на спинку кресла, — когда я увидел вас, сразу понял, что Сэм в надежных руках. А когда впервые увидел его… Что ж, тогда мне подумалось, что ему я могу доверить свою жизнь.

— Вы читаете по душам или вроде того? — слова вырвались сами собой, Ульяна поспешно добавила. — Я хотела сказать — разве человека можно понять с первого взгляда?

— Уверяю вас, только так человека понять и можно. Доверяйте первому ощущению, Ульяна. И никогда не прогадаете.

Он не переставал ее удивлять.

— Но ведь чтобы узнать кого-то, нужно время.

— Чтобы узнать — да. Чтобы понять, готов ли ты довериться человеку, достаточно мгновения.

Интересно, что бы он сказал про их с Сэмом ссору?

— Одна моя подруга, — произнесла Ульяна, — была очень ко мне привязана, но долгое время не решалась поверить в мою искренность. Зато потом все-таки справилась с этим, потому что мы откровенно поговорили.

— Ваша подруга не решалась поверить в то, что уже вам доверилась, — Дариан улыбнулся.

Сэм поперхнулся и закашлялся.

— Прошу прощения.

Никогда не угадаешь, где найдешь. Увидеть его смущение — нечто из разряда фантастики. Смотрела бы и смотрела. От замкнутой хмурой колючки не осталось и следа. Сияющие глаза, теплая улыбка. Рядом с Дарианом он раскрылся окончательно. Стал более ранимым, что ли. Она не заметила этой перемены сразу, потому что была увлечена мучительным подбором тем для разговора на десять лет вперед.

— Печенька? — Ульяна похлопала его по спине, перехватила возмущенный взгляд и мысленно показала Сэму язык. Что, уже нельзя себе позволить маленькое безобидное хулиганство?

Тонкий хруст разбившейся чашки заставил вздрогнуть. Ульяна повернулась: казалось, отвлеклась лишь на миг, а когда снова взглянула на Дариана, лицо его заливала мертвенная бледность. Он подался вперед, тяжело облокотился о стол. Сэм вскочил и бросился к нему, на лице проскользнул ужас: таким взволнованным Ульяна видела его лишь однажды — в ночь, когда изуродовала кухню.

— Я позову Сильвена. Ульяна…

Он не успел договорить, она поднялась.

— Я побуду с ним.

Сэм выбежал из беседки, а Ульяна устроилась на подлокотнике кресла, сжимая руку Дариана в своей. Ледяные пальцы, глаза ввалились — никогда раньше она такого не видела. Сквозь человеческие черты проступило что-то страшное, потустороннее, кожа будто превратилась в полупрозрачный камень, который стремительно расчертили тонкие нити черных сосудов, исходящий от Древнего холод иголками впивался в ладонь. Она вспомнила, что Клотильда рассказывала о первой помощи — исцелять способны только лекари, но любой пробужденный может поделиться жизненной силой.

Ульяна приоткрылась, позволяя энергии течь свободно, и в этот миг Дариан с силой сжал ее пальцы.

— Не надо.

— Я обещала Сэму, что вы его дождетесь.

Энергия утекала, словно в черную дыру — холодная пустота поглощала ее без остатка. Теперь она поняла, о чем говорил Сэм: Дариан действительно жив только каким-то чудом. Что бы ни делал Сильвен, он не просто лекарь. Он волшебник.

Голова закружилась, в висках плескалась боль, но Ульяна не пыталась закрыться. К счастью, спустя минуту рядом с беседкой открылся портал, и только тогда она позволила себе остановиться. Сильвен шагнул вперед, оттеснил ее в сторону, положил ладони Дариану на лоб. Ульяна успела только увидеть, как меняется кожа на его руках, становясь темной, полупрозрачной, мерцающей изнутри — совсем как у Дариана. Сквозь тьму проступили алые прожилки.

— Все будет в порядке, вы справитесь, — тихо проговорил Сильвен, а потом добавил уже резче. — Шеппард, уходите.

Дважды повторять было не нужно, Сэм увлек ее в сторону Центра, сейчас он был таким же бледным, как Дариан. Она молча шла рядом, глядя прямо перед собой: преображение Древнего и его лекаря было пугающим.

— В этом есть и моя вина, — еле слышно прошептал Сэм.

— О чем ты?

— О встрече. Я хотел, чтобы вы познакомились. О желании видеть Дариана. Ему тяжело, и с каждым днем становится все хуже. Сильвен постоянно находится рядом с ним.

— Он рад тебя видеть, и чем чаще ты будешь встречаться с ним сейчас, тем лучше. Не знаю, как было раньше, но теперь… вы его последняя связь с миром. И с жизнью. Обещай мне, что не пропустишь ни одного дня. Хорошо?

Он остановился, какое-то время молча смотрел на нее, а потом обнял и бережно прижал к груди.

— Спасибо.

Сэм не стал продолжать, но слова были и не нужны. Ульяна провела по его волосам, пропуская сквозь пальцы, отметила, как смягчился взгляд: настороженность и боль уступили место усталости.

Из головы не шли слова Дариана: о том, что Сэм в надежных руках. Хотелось бы ей верить в себя так, как поверил он.

***

Третью годовщину отмечали в Монако. Если Сэм хотел ее удивить, то ему это удалось. Снова. Он забронировал роскошный двухкомнатный люкс в «де Пари». Номер с просторной спальней и огромной гостиной ничем не уступал шикарной квартире в новостройке. Светлый интерьер пастельных и терракотовых тонах, высокие потолки с лепниной, на стенах картины в стиле кубизма, в спальне целых два окна с видом на море и улицу, в гостиной — шикарная мебель, к которой прикасаться-то страшно, не то что пользоваться.

— Извини, что не получится настоящего отдыха, — сказал он, закрывая двери гардеробной: они только что разобрали вещи. — Завтра я буду занят целый день, но уже нашел тебе сопровождение. Пройдетесь по магазинам.

Они приехали за два дня, но ему было нужно заниматься последними приготовлениями. Дурацкий праздник! Сэм говорил, что у них все под контролем, но Ульяна места себе не находила — чем ближе становился день, тем больше. Оставалось надеяться, что все и правда пройдет без сучка без задоринки.

— Я помню про платье.

Они договорились, что платье себе она посмотрит уже на месте — Монако был усеян модными бутиками. Если честно, она бы лучше погуляла по городу одна, но Сэм считал иначе. Почему-то решил, что перед праздником ей лучше лишний раз не оставаться одной, и вообще носился с ней, как с писаной торбой.

— Хорошо, что помнишь, — он окинул ее взглядом с головы до пят. — Хотя мне ты нравишься и без одежды.

— Ты еще не забыл, как я выгляжу без нее? — она показала язык. Последние недели выдались не самыми простыми, да и виделись они не так часто. Не говоря уж о чем-то большем.

— Пока еще нет, — Сэм рассмеялся и привлекая ее к себе. — Нужно наверстать упущенное.

— Вот уж точно, — она мягко прильнула к нему, поглаживая спину поверх рубашки, а Сэм зарылся руками в ее волосы, заставляя запрокинуть голову покрывая поцелуями шею. От долгожданной близости перехватило дыхание, хотелось прижаться сильнее, перехватить его руку и направить себе между ног, чувствовать его ласки — откровенные, возбуждающие, когда внутри все сводит от предвкушения, ожидания большего. Вместо этого она заставила себя отстраниться — мягко и едва уловимо скользнула назад, уходя из его рук, как кошка. Поймала вопросительный взгляд, хитро улыбнулась.

Перед глазами выстроились мерцающие контуры ковра покрытия, она увела их в стороны, заставляя расступиться, и легонько толкнула Сэма в грудь — в тот миг, когда пол в прямом смысле ушел у него из-под ног. Он оказался на постели, а она скользнула следом и устроилась поверх его бедер.

— Меня заводит, когда ты используешь дар, — хрипло признался он.

— А когда я делаю так? — она медленно расстегивала рубашку, касаясь пальцами его обнаженной груди и повторяя их путь поцелуями.

Ответ не требовался: твердость его желания Ульяна чувствовала между ног, разделяющая их тонкая преграда белья и его брюки не спасали: пришлось чуть подвинуться, иначе остатки самоконтроля грозили рассыпаться хрупким стеклом. Ульяна перехватила плывущий взгляд темных глаз, облизнула губы и расстегнула ремень. Скользнула ладонями по груди и животу, опускаясь ниже. По коже побежали мурашки: смесь восторга и предвкушения. Никогда раньше она не делала такого, но, когда перед тобой самый желанный мужчина на свете, устоять невозможно.

— Подожди, не нужно…

Но она уже опустилась ниже… Его шумный выдох отозвался внутри сладким спазмом, и дальше она уже не останавливалась, даже не представляла, что это так заводит — его сбивающееся дыхание и хриплые стоны. Между ног давно стало горячо, и она потерялась в ощущениях, откровенных и бесстыдных до безобразия. Настолько, что когда он ощутимо напрягся, пытаясь ее оттолкнуть, успела только поднять глаза…

И впервые услышала, как он выругался — сквозь протяжный рычащий стон, содрогаясь всем телом. Приподнялась на руках, облизнула припухшие губы. Покрывало под ними стало влажным от пота, Сэм прикрыл глаза, грудь его высоко вздымалась и опускалась. Ульяна откинула упавшую на лоб прядь, выбившуюся из-под тугой заколки, а в следующий миг уже оказалась на спине. И ведь на мгновение всего отвлеклась!

Сэм склонился над ней, провел руками по бедрам, задирая платье и помогая выпутаться из него. Прохлада перышком скользнула по разгоряченной коже, она вздрогнула, а он погладил ее бедра, коснулся пальцами коленей и очертил линию ног, всхлипнула и выгнулась всем телом. И так завелась дальше некуда, он же продолжал дразнить! Знал ведь, что ноги — сама чувствительность. Сердце колотилось в бешеном темпе, а Сэм погладил внутреннюю поверхность бедер, накрыл губами напряженный сосок, медленно втянул в рот. Ульяна металась по постели, комкая покрывало и не сдерживала криков. Раньше считала, что такое только в соответствующих фильмах бывает — какая ирония!

Она уже была на грани, когда он вошел — одним движением, яростно на всю длину. Этого хватило, чтобы внутри все сжалось от наслаждения, Ульяна вскрикнула, вцепилась в плечи Сэма, обхватывая ногами его талию… Сладкие спазмы накатывали один за другим, пульс бился в висках, в глазах потемнело. Последний рывок — и она почувствовала пульсацию внутри. Сэм выдохнул ее имя, а Ульяна без сил упала на сбившееся покрывало…

Она на мгновение отключилась, потому что пришла в себя уже на подушках, Сэм обнимал ее и поглаживал все еще слегка дрожащие пальцы.

— Хотел тебя кое о чем спросить, — прошептал он.

Она не успела ответить: Сэм подхватил валяющиеся в ногах брюки, вытащил темно-синюю коробочку в форме ракушки, раскрыл. Внутри оказалось платиновое кольцо с тремя круглыми бриллиантами. Ульяна смотрела на него расширившимися глазами и молчала, но передумать успела много чего. В частности, о том, что вопить: «Да, да, да!!!» — и выхватывать подарок из рук будущего мужа как-то неприлично. А прыгать по кровати в костюме Евы тем более.

— Ты выйдешь за меня?

Творящийся внутри нее бразильский карнавал вылился в улыбку — широкую и наверняка донельзя довольную, как у бегемота, наконец-то разучившего балетное па.

— Ну знаешь ли… — прошептала она. — Разве я могу отказать мужчине, который только что несколько раз довел меня до оргазма? И который, к тому же, голый. Да! Да, да, да! Тысячу раз да!

— Так было задумано, — подмигнул Сэм и осторожно надел кольцо ей на палец.

— Пожалуй, в мой личный кодекс надо внести несколько серьезных изменений, — Ульяна растеряно моргала: до сих пор не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле.

— Завязывать тебе глаза, когда я раздеваюсь?

— Вообще-то я имела в виду научиться держать себя в руках и не соглашаться со всеми предложениями обнаженного мужчины по имени Сэм. Но твоя идея мне тоже нравится, — она осеклась и добавила. — Вот видишь! Снова соглашаюсь!

Сэм рассмеялся, погладил ее по щеке.

— Мне нравится, когда ты со мной соглашаешься. Хорошее качество для моей будущей жены. Особенно пригодится, когда речь зайдет о наказании.

Ульяна нахмурилась.

— Мне даже расхотелось спорить по поводу сопровождающего, когда я поеду выбирать платье.

— Вот и правильно.

Сэм взял ее за подбородок, подушечкой большого пальца очертил линию рта, заставляя приоткрыть губы. Ульяна подавила хулиганский порыв цапнуть его за такие разговоры, вместо этого прикрыла глаза и поцеловала ладонь. Она уже давно смирилась с мыслью, что она — его: каждый день, двадцать четыре часа в сутки, безраздельно. И навсегда.

Глава 22

Точка отсчета 22. Иллюзии

В просторном холле было прохладно. Сидя за столиком, укрытым за огромным цветком, Ульяна рассматривала высокие сводчатые потолки с лепниной, зеркала в массивных золотых рамах, колонны, широкие лестницы и огромную люстру. В начищенных до блеска полах бликами отражались светильники. Все настолько роскошное, что даже зубы сводит.

Ульяна понемногу привыкала к тому, что зарплату, а точнее, пока что стипендию, за месяц нельзя потратить. То есть можно при желании, но не так быстро, как ту, что она получала в агентстве Муравья. Рядом с Сэмом она еще держалась, но когда оставалась одна, мигом случался откат. В таких местах ей всегда казалось, что она недостаточно классная для всей этой шикарности. А особенно в Монако, где богатство буквально витало в воздухе.

Сегодня предстояло знакомство с тем, кто будет сопровождать ее во время похода по магазинам. Ульяна пришла раньше, и за двадцать минут ожидания вся извертелась. Поднималась, выглядывая Сэма в дверях, снова садилась, крутила в руках мобильный и в конце концов решила пройтись. На радостях избавления слишком поспешно шагнула в двери и буквально налетела на мужчину, который собирался войти. Если бы он на удивление проворно не подхватил ее под руки, наверняка распласталась бы прямо у входа.

— Такая женщина! Одна? Невероятно.

Под насмешливым взглядом светло-серых глаз Ульяна стушевалась, а он не спешил отпускать. Невысокий — немногим ниже ее, не красавец, но явно уверенный в себе, холеный и стильный. И наверняка привык к вниманию женщин. Она вывернулась из его рук:

— Прошу прощения.

— За то, что налетели на меня? Или за то, что глазеете на мои губы, за то, что раздеваете меня взглядом, можете продолжить, моя фантазия с утра немного не в форме. Бессонные ночи, знаете ли.

Какой самоуверенный тип!

— Пожалуй, я возьму свои слова обратно. Надо было отдавить вам ногу!

— Надо было, — он улыбнулся уголками губ. — Пройдемся?

— Нет!

— Совсем немного, до поворота, и обратно. О большем я не прошу. Пока что. Риган, — он легко сжал ее пальцы и кивнул. — Вас как зовут?

Ульяна потеряла дар речи. Ей доводилось встречать мужчин назойливых и приставучих, особенно современных исповедующих философию «доведи девушку до белого каления» русских пикаперов, но этот не шел ни в какое сравнение ни с кем.

— Ульяна. Но чтобы вы знали, я здесь жду своего жениха.

— Я тоже. Жену. Она здесь встречается с отвратительным типом, который в прошлом клеился к ней, как холст к мокрой заднице — простите, я мыслю образно. К счастью, у нее хороший вкус.

Повисла продолжительная пауза, во время которой Ульяна мучительно подбирала слова. Она просто не знала, что ответить.

— Я не шучу! — выдала она, наконец.

— Я тоже, — он невозмутимо предложил ей руку, и Ульяна, сама не зная почему, взяла его под локоть. — Потрясающее имя — Ульяна. Русское.

Снаружи отель выглядел впечатляюще: красивое здание с колоннами на входе и арочными окнами на первом этаже, французскими балконами и белоснежными скульптурами, украшающими фасад. За поворотом сквозь густые пальмы виднелось море.

Неспешным шагом они направились по улице, и она ругала себя последними словами за то, что согласилась. Как теперь от него избавиться?! Почему-то создавалось впечатление, что если прилипнет он, то это будет гораздо серьезней, чем холст к мокрой… гм, заднице.

— Так какой он, этот счастливчик?

Она вздрогнула от неожиданности, вопросительно посмотрела на него.

— Тот, кого вы ждете, — Риган улыбнулся уголком губ.

— Вы серьезно?!

— А почему вы спрашиваете?

В очередной раз лишившись дара речи, Ульяна поняла, что с ним общаться с ним можно только в том же самом ключе, иначе никак.

— Красивый, — она представила Сэма и улыбнулась, — высокий. Сильный. Уверенный в себе. Добрый. Продолжать?

— Продолжайте, это будоражит воображение.

— Вас заводит мой жених?

— Ваш голос, когда вы о нем говорите.

— На что вы вообще рассчитываете?!

— На приятный разговор с умопомрачительной женщиной, но ход ваших мыслей мне нравится.

Щеки запылали. К счастью, до поворота было недалеко. Они развернулись и снова направились к отелю. Ульяна искренне надеялась от него избавиться еще на подходах — теперь возможность снова оказаться в «де Пари» казалась меньшим из зол.

— Послушайте, Риган… — она остановилась, он последовал ее примеру и взял ее руки в свои.

— Да, Ульяна! — это было сказано настолько проникновенно, что она не выдержала и рассмеялась. И он вместе с ней.

Она закрыла лицо ладонями и покачала головой, хотя плечи ее все еще содрогались от смеха.

— Не делайте так. У вас потрясающая улыбка. Я уже и не надеялся.

— Вы ради этого так старались?

— Разумеется. Когда вы на меня налетели, вид у вас был как у гаремной заложницы, которая только что сорвалась с цепи сексуального рабства.

— На фантазию вам точно не стоит жаловаться, — она сжала губы, чтобы не рассмеяться вновь. — Так про жену вы серьезно?

— Более чем. Кстати, вот и они, — Риган указал на потрясающую пару, которая приближалась к ним, и Ульяна обомлела. Под руку с Сэмом шла невысокая яркая женщина: с пышной грудью, светлыми кудрявыми волосами, кажется, натуральными — это ей в плюс, и крупными чертами лица — а это уже скорее в минус. Нахлынувшая ревность ударила под дых — надо же, никогда такого не чувствовала, а теперь получите, распишитесь. Не срабатывала даже мысль о том, что блондинка — жена Ригана. Чтобы не выдать себя, Ульяна сцепила руки за спиной и приняла независимый отстраненный вид.

— Хорошенький переподвыверт! — Риган проследил ее маневры и присвистнул — кажется, догадался. Ответить она не успела, Сэм и светловолосая дамочка уже были слишком близко.

Он отпустил руку спутницы, шагнул к Ульяне, мягко привлек ее к себе и поцеловал.

— Здравствуй, Риган. С моей невестой ты уже познакомился, — он говорил спокойно, но холодно. Судя по всему, между ними явно кошка пробежала, и Ульяна догадывалась какая: сейчас она с улыбкой протягивала ей руку. — Ульяна — Агнесса.

Агнесса?! А Риган, выходит, тот самый Эванс?!

Руку Ульяна приняла, кивнула, но говорить ничего не стала: все равно ведь почувствует неискренность. После пассажа про холст и задницу сложно было сказать: «Рада встрече». Стоило коснуться пальцев Агнессы, по ладони разлилось приятное тепло. Ульяна невольно замерла — перед ней стояла… лекарь. Агнесса даже не подумала закрываться или прятать дар. Она вообще была на удивление светлой. Странная, временами пугающая сила Сильвена не шла ни в какое сравнение с ее, мягкой и солнечной. Клотильда говорила, что лекарей всего двое в целом мире. Кто бы мог подумать, что вторым окажется она?!

Риган проигнорировал Сэма с изящным нахальством с — тем самым, с которым не замечал попытки Ульяны от него отделаться, притянул к себе жену и зарылся лицом в ее пушистые волосы, которые вились тугими колечками.

— Я скучал, Солнышко.

Услышать из уст такого мужчины слово «Солнышко» — все равно что увидеть мурлыкающего льва.

— Мы расстались два часа назад, — смех Агнессы был приятным и мелодичным.

Она обняла мужа и взъерошила его волосы. Несмотря на показную небрежность и резкость, Ригана совершенно не смущало такое проявление чувств.

— Мне хватило, — он подмигнул ей, а потом взглянул на Сэма и недобро прищурился. — Дела одолели, Шеппард? Грусть-тоска. Иди верши судьбы Вселенной, а мы с дамами пройдемся по магазинам.

Своей неприязни он не скрывал, и Ульяна невольно нахмурилась. Сэм приобнял ее, а она сжала его руку. Интересно, с какой радости ему пришло в голову отправить ее вместе с Агнессой и Эвансом, если они на ножах? Лучше бы она прошлась по магазинам с кем-нибудь из сотрудников Новой Полиции.

Сэм со свойственной ему отрешенностью пропустил шпильку мимо ушей, потянул Ульяну за собой. Они отошли на несколько шагов, и он тепло улыбнулся.

— Риган тот еще клоун, но с ним скучать не придется.

— Он не клоун, а нахал!

— Агнесса в случае чего его приструнит. Согласна провести с ними несколько часов?

— Как к тебе вообще в голову пришла эта чудная идея?

— Сейчас он единственный, с кем я не побоюсь тебя отпустить, — Сэм нахмурился, и Ульяна встревоженно заглянула ему в глаза.

— Все так серьезно? Почему именно он?

— Серьезно. Я не хочу подвергать тебя опасности, а Риган благодаря своей особенности сильнее и быстрее любого даже самого тренированного человека и пробужденного. А если рядом Агнесса, он становится идеальным охранником.

Ульяна удивленно посмотрела на него — и ревности как не бывало. Светлая проникновенная нежность к этому удивительному мужчине затопила все ее существо.

— Ты все это придумал ради меня?

— Уж точно не потому, что скучал по Эвансу, — глаза его искрились весельем.

— А по Агнессе? — Ульяна не удержалась от смешка.

— Недостаточно, чтобы терпеть ее возлюбленного.

Она провела по его щеке кончиками пальцев.

— Судя по всему, с ними и правда не соскучишься. Но скучать я все-таки буду. По тебе.

— Я тоже, — Сэм с явным сожалением выпустил ее из объятий. — Но сегодня я вернусь поздно. Не хочу, чтобы ты надолго оставалась одна. Поэтому не выпускай их из виду и смотри, чтобы ничего не натворили.

— А они могут?

— Эти двое могут случайно даже мир уничтожить. Если их вовремя не остановить.

***

Отполированные до блеска полы, искусственный свет, пестрые витрины бесконечных бутиков, и нет им конца и края. Они обошли и объехали множество магазинов, Ульяна немного обновила свой гардероб: яркие краски, легкие юбки и платья, куртки и туфли — все, чтобы соответствовать солнечной Мальте и подчеркнуть настроение. А вот с платьем для вечера возникли сложности. Все, что она мерила, было либо слишком вычурным, либо сидело не по фигуре. Ульяна уже готова была сдаться, когда увидела его.

Платье было выставлено в витрине и словно дожидалось ее — тончайшее, невесомое, невероятно прекрасное. В пол, с плотным лифом, тонкой бретелью через плечо и изящным узором. Перехваченное под грудью стянутой тонкими складками тканью, из-под которого голубой шифон струился мерцающей дымкой. Подкладка позволяла соблюсти все приличия, и, увидев свое отражение в зеркале, Ульяна уже не смогла от него отказаться. К счастью, туфли и сумочка к нему нашлись в том же магазине.

Ближе к вечеру уставшая, но довольная, она попрощалась с Риганом и Агнессой в холле отеля — у них были еще какие-то планы, а сама направилась к лифтам. Эвансы и в самом деле были удивительной парой: временами они напоминали не супругов, а любовников, которые не виделись по меньшей мере год. Искры от них так и летели. В том, как они друг друга касались, даже в том, какими обменивались взглядами, сочетались все оттенки чувств — от нежности до обжигающей страсти. Они идеально подходили друг другу: в том, что касается темперамента и фривольных шуточек Агнесса ничуть не уступала Ригану. Оставалось только удивляться, каким образом в прошлом между ними затесался Сэм.

Стоящий рядом портье, который держал в руках ее пакеты, мило улыбнулся, и в этот миг двери лифта разъехались в разные стороны. Прямо на нее шагнула высокая женщина в умопомрачительном длинном вишневом платье и мехах. На руках у нее сидел белоснежный персидский кот, лениво и свысока взирающий на всех и вся. Большущий кот с огромными янтарными глазами.

— Баронесса Филиппе, — с гордостью сообщил портье, чудом не свернув шею в сторону проплывшей мимо рыжей особы, одарившей его царственной улыбкой, — она…

Но Ульяна уже не слушала. Перед глазами вспыхнула картинка промозглого декабрьского вечера. Она пыталась достать ключи, зажимая между дверью и боком один из пакетов с покупками, когда невесть откуда выбежал пушистый серый котенок и принялся с мурчанием тереться о ноги. Не совсем кроха, уже постарше, тем не менее он весь дрожал. Янтарные глаза в темноте светились, когда он задирал голову, чтобы посмотреть на нее. Дверь, наконец, поддалась, и Ульяна распахнула ее.

Снизу донеслось громкое мурчание, и она улыбнулась.

— Ну, что стоишь? Проходи!

Дважды упрашивать не пришлось, котенок скользнул в парадную, а потом следом за ней в лифт и на этаж.

Котенка звали Робером. Точнее, она назвала его Робером. Или просто Разбойником — за разбитые вазы, подранные обои и безвременно погибшие зимние ботинки — игра со шнурками добром не закончилась. Он жил в ее квартире, в длинном доме рядом со станцией метро Озерки, которую она снимала до встречи со Стасом. И она забрала его с собой на Мальту.

— Что с вами? Вы побледнели, — голос портье заставил вздрогнуть. Она перевела на него взгляд, открыла дверь в номер. Ощущение было такое, словно время замедлилось и теперь течет в какой-то другой реальности, секунда за десять. Ульяна наблюдала за происходящим, словно со стороны: он занес пакеты в номер, она достала и протянула чаевые, улыбка и благодарность, звук захлопнувшейся двери — и вот уже она осталась одна. Один на один с воспоминанием, которого быть не должно.

Она приняла душ и устроилась на кровати, подтянув к себе колени, глядя на неразобранные пакеты с покупками, пытаясь понять, что делать со свалившимся на нее откровением. Немного знобило — она не стала накидывать поверх тонкой сорочки халат. Раньше ей «представлялось» только будущее, но котенка она нашла в прошлом. В прошлом, которого «не было»? Да теперь уже и не нашла, он так и остался в тот вечер один на морозе, потому что она уже жила со Стасом. Сколько месяцев ее жизни он забрал? Или же… лет?

Негромко хлопнула дверь, Ульяна поспешно вскочила. Стоит ей сказать Сэму хотя бы слово — обратного пути уже не будет. Придется выдержать его вопросы и не только его. Принять то, что случится со Стасом, когда все откроется. И тот факт, что она сломала жизнь человеку. Который играючи сломал все, что было дорого ей.

Сэм прошел в спальню, и улыбка сбежала с его лица. То ли он почувствовал, что что-то не так, то ли она выглядела неважно, но он оказался рядом, обнял. Его запах — древесно-медовый, тот самый, который Ульяна так любила вдыхать, засыпая рядом — окутал, помогая расслабиться. Сразу стало чуточку, но легче.

— Все в порядке? — он погладил ее по волосам. — Я убью Эванса, если он тебя расстроил.

— Он добросовестно развлекал меня в мучительные часы похода по магазинам. И всех консультантов тоже, — Ульяна выдавила из себя улыбку. — У Агнессы ангельское терпение.

— Это точно, — на этот раз Сэм погладил ее по щеке. — Я думал, ты уже спишь. День был долгим.

— Ждала тебя. Не хотела откладывать встречу до того, как проснусь.

Сэм крепко прижал ее к себе.

— Я безумно скучал. И кстати… у меня для тебя есть еще один подарок.

Он ненадолго вышел в гостиную и вернулся с небольшим темно-синим футляром. Внутри оказалось невероятной красоты колье. Крупный цветок из бриллиантов и сапфиров, обрамленный в белое золото кулон на тонкой цепочке. И такие же серьги. Она даже дыхание задержала, разглядывая украшения. Такого ей еще видеть не доводилось. Точнее, доводилось, но либо в сети, либо в журналах.

— Какая красота! — смущенно выдохнула Ульяна, когда, наконец, обрела дар речи. — Сэм, хочешь меня избаловать?

Он довольно улыбнулся, достал колье из футляра. Она вздрогнула, когда груди коснулись камни и прохладное золото, а Сэм скользнул пальцами по ключицам и обнаженным плечам. Негромко щелкнула застежка.

— Мне нравится дарить тебе подарки. Да, я хочу тебя, — он нежно погладил ее шею, и по телу прошла жаркая волна, — избаловать.

Она смотрела в зеркало — не на себя, на него. Немного уставший, но невероятно красивый, такой близкий и родной. Где был Сэм, когда Стас перевел стрелки? А она сама? Ульяна мысленно содрогнулась: это случилось, а они даже ничего не почувствовали.

— Спасибо тебе. Я надену его на праздник. Сэм…

Она не знала, как начать разговор.

— Ульяна, ты есть в списке гостей, но завтра ты со мной не пойдешь.

Ничего себе заявление! Внутри все перевернулось, к щекам прилила кровь. Ульяна смотрела на него в надежде, что ослышалась, но Сэм ощутимо напрягся. Это выражение лица она знала хорошо — своего решения он не изменит. Несмотря ни на что. До каких пор все будут решать за нее?! Это что — традиция такая, сначала сделай — потом скажи Ульяне? В разных масштабах, но всегда одно и то же!

— Спасибо, что поставил перед фактом, — она вцепилась в замок колье, пальцы противно дрожали. — И что спросил меня, каково мне будет сидеть одной, зная, что ты там!

Чертова застежка не поддавалась, что-то противно и больно царапнуло палец. Ульяна ойкнула и сунула палец в рот.

— А я не смогу сосредоточиться ни на чем, если там будешь ты, — спокойно возразил Сэм, нежно касаясь шеи и ловко снимая колье. — Ульяна, я не требую этого от тебя, а прошу.

Да уж, в словесных играх ему равных не было. По крайней мере, он точно знал, на что давить, чтобы заставить почувствовать себя неблагодарной заразой. Губы слегка дрожали, поэтому пришлось обхватить себя руками.

— Просьбы обычно начинаются с вопросов, — Ульяна не знала, куда себя деть, поэтому шагнула к кровати и дернула покрывало, стягивая его, — если я сейчас скажу, что не согласна остаться, это что-нибудь изменит?

— Я уступлю тебе в любой просьбе, что бы ты ни попросила, но уступи и ты. Для меня это важно.

— Да брось, — Ульяна сцепила руки, прижимая покрывало к себе, потому что теперь ее уже колотило. — Знаешь, что важно для меня, Сэм? Чтобы я не была бесплатным приложением к тебе, такому сильному и прекрасному. Когда ты дарил мне кольцо, ты намекал на то, что мы с тобой будем делить все, и опасность тоже. Или ты из тех, кто считает, что дама сидит дома, вяжет носочки и ждет рыцаря с войны? Не ты ли мне говорил, что у вас все продумано и схвачено? Почему я не могу пойти на праздник, если все так просто?!

Сэм уже не выглядел таким спокойным, в каждом его взгляде, в каждом жесте сквозили раздражение и опасность. Терпеливый и отстраненный, рядом с ней он распалялся в считанные секунды, будь то страсть или гнев.

— Я не стану рисковать тобой! — он прошелся по комнате. — Даже если опасность, которая тебе угрожает — всего лишь призраки моих страхов. Год назад мы пытались поймать Милу Аверс, но она ускользала, скрывалась в крупных городах на побережьях. Сильной и безумной стихийнице ничего не стоило просто затопить их, вместе со всеми людьми. Эванс предложил привести ее туда, где она не сможет использовать дар, в Мертвый город. Мы считали, что Аверс нужны знания древних, но ошиблись. Она решила взорвать Библиотеку. Мы рассчитывали взять ее живой, но… За эту ошибку мне приходится расплачиваться и по сей день.

Он перевел дух и посмотрел в окно — туда, где ночное море терялось за вереницами огней.

— Тогда мне тоже казалось, что все схвачено, — он встретился с ней взглядом. — Но всегда существует человеческий фактор. Не бывает идеальных планов. Поэтому ты не идешь на праздник.

Ульяна замерла с покрывалом в руках — пожалуй, это было единственное, за что ей оставалось держаться.

— Предлагаешь мне остаться здесь и сходить с ума? — она медленно опустилась на кровать, Сэм сел рядом и обнял за плечи.

— Не нужно сходить с ума. Я вернусь с «войны» завтра вечером.

О чем он говорит? На нем Новая Полиция, которая активно расширяет горизонты, к тому же вряд ли все вот так просто разрешится на празднике. Его война не закончится никогда.

— Агнесса интересовалась, не хочешь ли ты провести вечер вместе. Она тоже остается.

— И мы вместе будем вязать носочки?

Ульяна смутно представляла, что Агнесса отпустит Ригана одного. Она, конечно, милая и «Солнышко», но резво прибрала к рукам такого своеобразного парня, как Эванс. Что-то подсказывает, что по-плохому с ней лучше не связываться.

— Делайте, что хотите, только не выходите из номера.

Ну вот как с ним после такого разговаривать?

Завтра — а точнее, уже сегодня, важный день, Сэму потребуются все силы, чтобы мирно разрешить ситуацию. Он и так переживает по поводу праздника, не хватало еще вывалить свои подозрения по поводу Стаса и добить окончательно. Нет, сейчас поднимать эту тему не стоит, но завтра, когда все закончится, им предстоит тяжелый и долгий разговор. Если она права, а Стас провернул такое, ничего не мешает ему повторить. Они с Сэмом могут оказаться в этот момент где угодно — ужинать, кататься на яхте или спать. Чтобы проснуться, ничего не зная друг о друге. Если она права, такое не прощается. Нельзя жить в постоянном страхе в один прекрасный день снова забыть того, кого любишь.

***

Сэм стоял у окна, и Ульяна невольно залюбовалась его профилем. Он всегда одевался эффектно, но таким она видела его впервые. В строгом костюме, с зачесанными волосами, он напоминал то ли звезду с вручения Оскара, то ли миллиардера с обложки Форбс. Уголки губ дрогнули, когда она вспомнила свои мысли о том, что скорее небо упадет на землю, чем такой мужчина обратит на нее внимание. Казалось, с той поры прошло несколько лет, хотя на самом деле всего полгода.

— Тебе идет смокинг, — с улыбкой заметила она.

Сэм сдержанно улыбнулся в ответ. Складки в уголках губ и отстраненное выражение лица: волнуется, хотя и вида не подает.

— Спасибо, — он шагнул к ней и поцеловал. — Надеюсь, вечер пролетит быстро, и я вернусь к тебе как можно скорее.

— Уж постарайся. Потому что если решишь задержаться, я влезу в это бесполезное платье и заявлюсь туда, чтобы лично со всеми разобраться.

Ульяна обвила его шею руками. Глядя в глаза, старалась не думать, что будет делать без него. И о том, что ей не по себе с той самой минуты, как она утром открыла глаза. Не хотелось отпускать его одного и не хотелось вновь поднимать эту тему. Сейчас ему, как никогда, нужна ее поддержка.

Он хмыкнул.

— Уже чувствую себя твоим мужем. На следующую вечеринку точно пойдем вместе.

Ответить Ульяна не успела — в дверь постучали.

— У тебя еще есть время передумать и взять меня с собой вместо Эванса. Я ведь тебе больше нравлюсь?

— Ты нравишься мне больше, поэтому я и беру Ригана, — Сэм подмигнул ей и открыл двери.

Эвансы выглядели как пара со страниц светской хроники. Шикарное темно-зеленое платье-футляр Агнессы идеально подходило к прическе, хотя видеть ее с прямыми волосами было необычно. Даже Риган был в костюме и при галстуке, хотя за время похода по магазинам несколько раз сообщил, что терпеть их не может. Зато волосы у него торчали в разные стороны: судя по всему, от этой вольности он не сумел отказаться.

— Всем здрасьте, — Риган помахал ей рукой, — ну что, Шеппард, готов сразить врага наповал своим напомаженным причесоном? Я бы сдох, если бы не паразит. Простите, дамы.

Ульяна скрестила руки на груди и скептически хмыкнула, Эванс ответил ей ослепительной улыбкой. Как с этим типом можно находиться рядом больше двух минут — непонятно!

Сэм привлек Ульяну к себе и прошептал на ухо.

— Вернусь раньше, чем ты успеешь заскучать.

— Не сомневаюсь, — так же шепотом ответила она, — ты же помнишь про двенадцать часов и меня, превращающуюся в Фею Возмездия.

Она заставила себя отпустить его руку и отступить назад в то время, как Эванс весьма жарко и откровенно поцеловал жену. А после подошел к висящему на плечиках платью и застыл рядом с ним. Прежде чем Ульяна успела спросить, что все это значит, Эванс указал Сэму на дверь.

— Только после вас. Дамы, не скучайте, с незнакомыми мальчиками не разговаривайте. Если будут предлагать секс — не ведитесь, это ловушка. Все, счастливо.

Кажется, впервые в жизни Ульяна натурально закатила глаза. Она почувствовала всплеск силы, а потом в гостиной возникла вторая Агнесса и следом — она сама, в струящемся голубом платье, с весьма симпатичной, надо отметить, высокой прической. Иллюзии были точными копиями, а вот Риган слегка изменился. Полупрозрачная потемневшая кожа, расчерченная тонкой сетью сосудов, словно светилась изнутри, под ней едва уловимо вспыхивали и гасли алые искры. Только глаза — серые, насмешливые — сейчас выдавали в нем человека.

— Издержки профессии, — он подмигнул, — и нездоровый образ жизни. Я раньше много пил.

Ульяна знала, что пялиться на людей нехорошо и уже видела Дариана, но сейчас застыла, не в силах отвести взгляд. Маска Эванса восстановилась быстро: сначала посветлела кожа, становясь непрозрачной и скрывая алые искры, следом исчезли темные нити сосудов. Риган поправил галстук и, как ни в чем ни бывало, вышел следом за Сэмом.

Когда за мужчинами закрылась дверь, она растерянно посмотрела на Агнессу. Сэм не говорил про иллюзии, но «она» все-таки будет на празднике. К чему такие сложности?! Если ради ее безопасности он пошел на поклон к Эвансу, значит, все гораздо серьезнее. Ульяна с трудом подавила порыв броситься следом и устроить допрос с пристрастием, только присутствие Ригана удержало. Уж он точно не преминет этим воспользоваться!

— Можем посмотреть кино, — она кивнула в сторону дивана, напротив которого на большой бежевой тумбе стоял большой плазменный телевизор, но сама подошла к окну, отодвинула тяжелые терракотовые шторы. — В мини-баре есть много всего интересного.

— Мини-бар отпадает, — Агнесса покачала головой. Казалось, она тоже чувствовала себя неловко, — расслабиться у меня все равно не получится, у лекарей слишком быстрый обмен веществ. К тому же я кормлю.

Дети! Ульяна совсем забыла о том, что у Эвансов есть дети.

— Вы привезли их с собой?

— Нет, они в Лондоне. В надежных руках.

— Не переживаешь, как они там, без тебя?

— Скорее переживаю, как там надежные руки. Близнецы очень похожи на нас с Риганом, — Агнесса улыбнулась и подошла к ней. — Не возражаешь?

Кажется, она волновалась за мужа не меньше нее. Ульяна покачала головой. Предзакатная позолота расплескалась по листьям: яркие всполохи цветов, тропическая зелень. Скоро вдоль кольца прогулочной зоны зажгутся фонари, а у фонтана напротив включат подсветку. Она смотрела, как Эванс и Сэм вышли на улицу, держась на почтительном расстоянии друг от друга. Риган обнимал «Агнессу» за талию, а Сэм легко сжимал «ее» руку. Спустя пару минут, когда машина отъехала, она все-таки нашла в себе силы отвернуться.

— Не представляю, что делать, — Ульяна сцепила руки перед собой и улыбнулась. Шутки не вышло, потому что она не шутила. Она в самом деле не представляла, как ей высидеть эти несколько часов.

Агнесса бросила на нее понимающий взгляд.

— Я тоже. Нет ничего ужаснее неизвестности. Когда в прошлый раз Риган отправился открывать чертов Мертвый город я приперла Сэма к стенке, добилась встречи с Дарианом и заставила их отправить меня туда с отрядом Новой Полиции, — она рассмеялась. — Поверь мне, тогда волновалась я еще больше.

Да, насчет Агнессы она оказалась права. Заставить Сэма что-то сделать — на то нужен особый талант, не говоря уж о встрече с Дарианом.

— Кажется, мне надо выпить, — Ульяна распахнула бар и в задумчивости созерцала стоящие там напитки, не зная, что делать дальше. Она вообще не понимала прелестей крепкого алкоголя, поэтому все дорогие сорта виски, коньяка, джина и прочих напитков для нее были из разряда «одно и то же». Так и не определившись с выбором, она повернулась к Агнессе. — Я знаю, что это его работа, но мне страшно. Я глупая, да?

Непонятно, с чего вдруг ее потянуло на откровенность, но Ульяна не жалела о сказанном.

— Просто ты любишь, — лекарь приблизилась, легко коснулась руки. Целительное, успокаивающее тепло потекло сквозь пальцы, напряжение схлынуло. — И я чувствую то же самое. В прошлый раз из-за меня Риган едва не погиб. А еще он обещал расправиться со мной, если я стану спорить или снова попытаюсь провернуть нечто подобное.

Интересно, на что она намекает?

— Что ж, похоже нам остается смириться, и… — Ульяна взглянула на телефон. Ей нужно верить в то, что у Сэма все получится, верить в него. — Что тебе заказать в ресторане?

— Вчера мне понравилось странное блюдо под названием буйабес.

Ульяна вспомнила «Пан Пердю», и барьер неловкости рухнул окончательно. Она захлопнула дверцы бара, сделала заказ — трудновыговариваемое что-то из рыбы и морепродуктов, соки и невероятно вкусные по описанию десерты, а потом они устроились на диване и стали болтать, как будто были знакомы целую вечность.

Поразительный внутренний свет Агнессы окутывал ее мягким шлейфом и расходился по комнате лучистым сиянием, рядом с ней было легко и тепло. А еще она знала русский! Не без акцента, правда, и слова уже подбирала с трудом, а некоторые предложения мило коверкала, но тем не менее вполне успешно рассказала, что родилась в Москве и переехала в Лондон, как решила отказаться от мечты стать врачом и устроилась на работу в агентство экспертизы старинных ценностей. Благодаря которому познакомилась с Риганом.

— Я рада, что вы с Сэмом нашли друг друга. Он всегда казался отчаянно одиноким.

— Как вы встретились? — слова вырвались сами собой, Ульяна прикусила губу и покачала головой. — Я зря спросила. Прости.

Агнесса рассмеялась.

— Это не тайна. Самое тяжелое и одновременно самое лучшее для меня время. Мы с Риганом убегали от плохих парней, его старые знакомые предложили нам свою помощь и укрытие. Тогда же проснулся мой дар, и Сэм стал моим наставником. Как-то во время обучения я немного перестаралась, но он меня спас.

Она коротко улыбнулась, сжала руки на коленях и замолчала — видно было, что те дни оставили неизгладимый след в ее сердце.

Сэм спас Агнессе жизнь… Он в самом деле поразительный мужчина. Самый лучший. Единственный.

— Он тебя учил?

Ответить Агнесса не успела — раздался стук в дверь.

— Буйабес приехал, — Ульяна вскочила, — и тортики!

Она шагнула было к двери, но тут в соседней комнате зазвонил мобильный.

Агнесса улыбнулась и поднялась.

— Я открою. Ответь.

Ульяна бросилась в спальню, успела только добежать до тумбочки, когда звонок прекратился и дисплей погас. Вызов был с незнакомого номера, но она все-таки решила перезвонить. И вздрогнула, когда услышала рингтон за спиной. Успела только обернуться, встретилась взглядом со Стасом и почувствовала резкий укол в шею.

— Неплохо устроилась, Солнц.

Холодный, злой тон. Она хотела позвать, предупредить Агнессу, но голос ее не слушался — севший и какой-то тихий, он больше походил на мяуканье простуженного котенка. Комната раскачивалась из стороны в сторону, как маятник в старинных часах, по венам струился холод и боль. Телефон выпал из рук, повело в сторону, и Ульяна начала медленно оседать на пол. Успела зацепиться за край кровати и привалилась к ней спиной.

Стас шагнул вперед, опустился рядом с ней на одно колено. В темном и наверняка безумно дорогом костюме. На белоснежных манжетах сверкали стильные черные запонки с серебристыми полосками. Он смотрел на нее так, как никогда раньше: жестко, неприязненно, зло.

— Знала бы ты, как мне иногда хочется тебя придушить, — процедил он. А потом свет пред глазами померк, будто кто-то щелкнул выключателем.

Глава 23

Точка отсчета 23. Ловушка

Сэм отпустил руку иллюзии, стоило им сесть в машину: ненастоящая Ульяна казалась слишком живой. Эванс прекрасно ухватил ее мимику, и сейчас возлюбленная смущенно улыбалась. Риган же расслабленно обнимал копию Агнессы, словно для него это был пустяк.

— Уведешь их перед моей речью, — напомнил Сэм.

Риган холодно улыбнулся, обнял «Ульяну» за плечи и притянул к себе.

— Насчет увести — это ты у нас спец. Ее ты тоже у кого-то увел?

— Да, — он сложил руки на груди. — На этот раз успешно.

— Ты его убил? — Эванс погладил иллюзию Ульяны по обнаженному плечу, и она обвила руками его шею.

До отеля, где состоится праздник, не так далеко. И хорошо, потому что желание схватить иллюзиониста за воротник и вышвырнуть из машины становилось непреодолимым.

— Иногда женщина выбирает лучшего, в других случаях — любовь зла.

— Самокритично. И все-таки не могу не оценить твой ход. В умении играть на чувствах тебе равных нет.

— Благодарю.

На присутствии Эванса — из-за его особенности — настояла Клотильда. Судя по всему, она тоже волновалась на тему неожиданностей. На хитрость с иллюзиями пришлось пойти ради безопасности Ульяны: отсутствие его спутницы не прошло бы незамеченным, и в таком случае уже не было бы разницы — оставлять ее одну, даже под охраной, или же вести с собой. Те, кто им противостоял, знали и умели многое.

Кло сказала, что договариваться с Эвансом на сей счет придется самому. Разумеется, его Риган сразу послал бы подальше, поэтому пришлось подстроить все так, чтобы сначала он познакомился с Ульяной, и только потом узнал, кто она такая. Что-что, а бросить женщину в беде Эванс никогда не мог.

— Милая девочка, — Риган погладил иллюзию по щеке. — Непонятно, что она в тебе нашла.

Сэм прикрыл глаза: временами любимчик Клотильды напоминал назойливого попугая, который раздражает бесполезным чириканьем и попытками клюнуть побольнее.

К счастью, машина остановилась. Перед ними открыли дверь, Сэм вышел, подал руку Ульяне и вместе с ней шагнул к сияющему огнями зданию.

Они прошли обязательный для всех гостей пост охраны — металлоискатели дополняли детекторы магических артефактов — и оказались в просторном зале, сквозные двери которого были распахнуты настежь. Одни вели в ресторан: столики оттуда убрали и накрыли длинные столы для фуршета, которые ломились от многочисленных закусок из морепродуктов, корзинок и канапе. Через другие двери можно было попасть в другой зал, где чуть позже должны были начаться танцы — оттуда лилась музыка — тонкая нежная мелодия скрипки и виолончели. Повсюду сновали вышколенные официанты, предлагая напитки.

Людей собралось много: главы действующих филиалов и отделений, которым в ближайшее время предстояло открытие, их заместители и лучшие сотрудники Новой Полиции по всему миру. Большинство из них знали его лично, спешили поприветствовать и поздравить. Мужчины восхищались его спутницей, женщины рассматривали иллюзию с легким оттенком снисходительности. Эванс нередко исчезал из поля зрения, но ни разу не допустил ни единого прокола: Ульяна улыбалась, отвечала на комплименты и даже не произнесла ни одной гадости, что было бы вполне в духе Ригана.

Сэм выполнял свою роль скорее по привычке: его давно не волновали подобные вечеринки, они были обязанностью, а не развлечением. Гораздо больше хотелось, чтобы праздник благополучно закончился, отправиться к Ульяне, чтобы никогда больше не разлучаться.

Краснова пришла на праздник с Павлом Сухаревым, главой московского филиала. Вместе они смотрелись потрясающе: седой, подтянутый мужчина с выправкой военного, а она — в темно-красном платье, подчеркивающем стройную фигуру, с высокой прической. Мужчины смотрели на нее с восхищением, она же была полностью увлечена своим спутником. Стоило им подойти поближе, она удостоила Ульяну небрежным взглядом, деланно улыбнулась. Короткий обмен приветствиями вышел холодным и скупым. Их последняя встреча прошла не совсем гладко, вряд ли Виктория простила ему то, что он увез архитектора времени на Мальту. Такие, как она, никогда и ничего не прощают.

— Рада, что у вас все сложилось, — Краснова хмыкнула, кивнув на кольцо на пальце Ульяны.

— Спасибо.

Прошло часа полтора, прежде чем к ним подошли Сильвен и Клотильда, одетые в стиле свадебной классики. Он в черном, она — в белоснежном облегающем платье. Их и впрямь можно было принять за новобрачных, если бы не сосредоточенный цепкий взгляд «невесты» и высокомерная скука на лице «жениха». Лекарь оставил Дариана только на время присутствия на празднике — Клотильда привела его через портал.

Сильвен поцеловал Ульяне руку, а Кло негромко произнесла:

— Пока что все спокойно.

— Можешь наслаждаться вечером.

Она рассмеялась.

— Да я обрадуюсь, когда он закончится!

— А он когда-нибудь закончится?! — на этот громкий голос обернулись все. Риган быстро перехватил бокал шампанского с подноса пробегающего мимо официанта, опрокинул его в себя и поморщился. — Скажите, на кой здесь эта гадость? Пузыри в ушах, сладенькая водичка, и никакого эффекта. Кло, мало тебе было учиненных надо мной издевательств, какого вы вытащили нас в этот балаган? Для массовки? Можно я прямо сейчас станцую стриптиз и откланяюсь?

Где он потерял «Агнессу», оставалось загадкой, зато иллюзия Ульяны улыбнулась родной улыбкой.

— Тебя не поймут, — невозмутимо отозвалась Клотильда. — В твоих способностях я не сомневаюсь, но хотя бы подожди, пока начнутся танцы. Если хочешь попасть в бар, то он прямо за той аркой, — она указала направление легким кивком.

— Пожалуй, воспользуюсь советом, — Риган подмигнул «Ульяне». — Составишь мне компанию? В отличие от этих старых перечников с тобой не соскучишься.

Спектакль был разыгран для гостей: Сильвен и Клотильда знали, что перед ними иллюзия. Сэм посмотрел вслед Ульяне и Ригану, которые почти скрылись за аркой: если все же придется запустить Сеть, Эванс не сможет поддерживать иллюзии.

— Мы готовы?

Клотильда мгновенно стала серьезной, кивнула.

— Сеть?

— Все в порядке, Шеппард. Они ничего не смогут сделать, даже если им удалось обойти детекторы с каким-то новым алхимическим шедевром. К тому же, у нас есть Эванс.

На последнем слове лекарь негромко кашлянул и с независимым видом поправил белоснежный манжет рубашки. Мало кто знал, что в нем тоже сидит существо, пришедшее из междумирья. В отличие от Ригана, он «заразился» во время закрытия Разлома. Сэм был тому свидетелем и знал, чего ему стоила борьба за жизнь.

— Будем надеяться, что она не понадобится. И ваша помощь тоже, — Клотильда кивнула Сильвену.

Как бы ни хотелось в это верить, но дурное предчувствие, что они наступают на те же грабли — в прошлом году Мила Аверс обошла их на последнем рубеже, не оставляло. Даже когда Сэм вышел на сцену и взял в руки микрофон.

— Леди и джентльмены, прошу внимания.

Гудящий зал постепенно смолк, было слышно лишь шуршание платьев дам и тихая музыка из холла.

— От лица своих коллег и от себя лично поздравляю всех с праздником — третьей годовщиной со дня создания Новой Полиции.

По залу прокатилась волна аплодисментов. Сильвен и Клотильда — обманчиво расслабленные, улыбались, когда на них бросали быстрые взгляды. Сэм поднял руку.

— Спасибо. Мы долго трудились на общее благо, и многого добились: в нашей команде появляется все больше сотрудников, растет численность филиалов, совершенствуется система обнаружения пробужденных и их безопасности, в ближайшие годы мы планируем открыть университет. Все это благодаря вам, вклад каждого из присутствующих неоценим.

Снова рукоплескания и улыбки.

— К сожалению, наш путь был не всегда гладким, но благодаря общим стараниям сегодня все значительно лучше, чем было вчера. Чуть позже состоится церемония награждения, а сейчас я хочу сделать важное объявление. Перемены неизбежны, — Сэм замолчал, в воцарившейся тишине было слышно только шипение шампанского в бокалах: замерли все. Кло улыбнулась, Сильвен кивнул. — Мы с коллегами отходим от дел Новой Полиции и образования. Управление полностью ложится на плечи глав филиалов. Отныне решать проблемы безопасности пробужденных, назначать преподавательский состав Университета и создавать программы обучения будете вы. Спасибо вам. Всем и каждому. И удачи.

Тишину разорвали перешептывания, недоверие в устремленных на него взглядах сменялось пониманием и ликованием, а следом зал взорвался аплодисментами. Слушая их, Сэм со странной легкостью осознал, что действительно готов отпустить дело всей своей жизни. Отпустить прошлое, чтобы открыться совершенно другой жизни. Жизни вместе с Ульяной. Он освободился, и теперь мог выбрать любой путь, какой пожелает.

Он спустился, передал микрофон Сухареву. Павел занял его место на сцене, а Сэм подошел к Сильвену и Клотильде.

— Как дети, которые вырвались из-под родительской опеки, — лекарь насмешливо кивнул на толпу.

Удачное сравнение. Гости пожимали друг другу руки, в одних взглядах читались радость и удовлетворение, в других — страх перед свободным плаваньем, смешанный с азартом. Они понимали, что все изменилось, но еще не до конца верили в то, что измененные уходят. В то, что Новая Полиция отныне предоставлена самой себе, никаких кураторов или консультантов. Никого, кого можно обвинить в ошибках или кровопролитии, теперь им придется взять полную ответственность на себя. Рано или поздно этот миг наступил бы, они просто его приблизили.

— Нам удалось их удивить, — Клотильда выглядела довольной, — всех.

Отказаться от управления Центром ей было нелегко, но решение принимали вместе, и компромиссов здесь быть не могло. Одно время покажет, правы они или ошибаются, но Сэм был уверен, что люди готовы строить новый мир без посторонней помощи. Они сделали все, что в их силах.

— О да, — лекарь насмешливо приподнял бровь, — если они и готовили что-то грандиозное, все усилия пошли прахом. Обидно, наверное. Один Эванс напьется от счастья — он спит и видит, как от нас избавиться и зажить жизнью законопослушного подданного Великобритании.

— И на второй год умрет со скуки, — фыркнула Клотильда.

— Душа моя, у тебя просто не было детей.

— Праздник еще не закончился, — она вновь стала серьезной, — так что лучше молчи.

— Сглазить боишься?

Клотильда шутливо отмахнулась.

— Хочу уйти на покой без происшествий.

— Как скучно.

Сэм приподнял бровь: Сильвен сегодня откровенно язвил.

Главы филиалов по очереди выходили на сцену, чтобы поздравить всех присутствующих с годовщиной. Теперь ему казалось, что они поздравляют друг с друга с освобождением от измененных. Искренние улыбки, звон бокалов: все расслабились, а вот внутри него продолжала сжиматься пружина предчувствия, что праздновать победу еще рано.

— Отпускать не так тяжело, как мне казалось, — неожиданно для себя признался он.

Лекарь улыбнулся и отсалютовал бокалом.

— За новый мир!

— Краснова, — Клотильда кивнула в сторону сцены.

Виктория взяла микрофон, все взгляды устремились на нее.

— Сегодня здесь много говорят о достижениях, но несоизмеримо мало о потерях. И о жертвах, которые были принесены во благо новому миру.

— Не очень-то похоже на поздравление, — Сильвен хмыкнул, а Сэм, не отрываясь, смотрел на сцену. Лицо Виктории раскраснелось, для нее это было нечто большее, чем просто речь. Каждое слово прочувствовано, такое не подделать.

— Для меня этот год был особенно тяжелым, — она обвела взглядом толпу. — Год, который начался с того, что погибла моя сестра. Мила Аверс.

В зале повисла тишина. Сэм успел только заметить, с какой силой Клотильда вцепилась в руку лекаря, а Краснова уже указала на них.

— Они поддерживали Орден, чтобы за них делали грязную работу, они создали Новую Полицию, чтобы с ее помощью управлять пробужденными. И что делаете вы? Заглядываете им в рот!

Кто-то смотрел на нее изумленно, кто-то с тревогой, недоумение, сочувствие и раздражение смешались воедино. Сэм начал пробираться сквозь толпу, со стороны холла к сцене уже спешили охранники, но Краснова даже не пошевелилась.

— Вы считали, что мир принадлежит вам, поэтому собирали лучших пробужденных на Мальте, — голос ее звенел от ярости. — Думаете, вас спасет бегство?

— Она сумасшедшая! — выкрикнула невысокая азиатка в ярко-синем вечернем платье.

Виктория насмешливо взглянула на нее.

— Потому что открыто говорю о том, о чем задумывался каждый? Пришло время решить, на чьей вы стороне.

Охранники окружили ее, но никто не пошевелился. Глаза Красновой полыхнули яростью, Виктория вскинула руки над головой, толпа ахнула и шарахнулась назад. Раздались крики, звон разбившегося стекла, несколько человек бросились в холл, но искры, вспыхнувшие над ее пальцами, погасли с легким шипением. Звук, похожий на лопнувшую струну, оборвался тишиной — включилась защитная Сеть. Охранники надели на Викторию наручники.

Подоспевшая Клотильда взяла микрофон:

— Соблюдайте спокойствие! Вам ничего не угрожает, все закончилось.

Она даже не повысила голос, но все смолкли. Шум прекратился, взгляды присутствующих снова устремились на сцену.

— Все только начинается, — Виктория спокойно встретила взгляд Сэма и подняла скованные руки над головой. — Смотрите на обещанную свободу. Смотрите и знайте, что ни один из вас сейчас не сможет воспользоваться своей силой. Вы все в ловушке. Такова цена доверия, идиоты.

Без микрофона ей приходилось кричать, и голос эхом разносился по залам.

— О чем она говорит?! — чей-то вопль раздался совсем рядом.

— Не стойте столбами, уведите ее, — бросила Клотильда охране, но было уже поздно. Там и тут искрили мгновенно гаснущие всплески силы: пробужденные пытались проверить дар.

— Что все это значит?!

— Что вы с нами сделали?

— Какого черта?

Виктория не пыталась вырваться, охранники отступили назад, а она стояла и смотрела на публику с видом плененной королевы. Ярость толпы — страшная сила, и сейчас она была обращена на него, Сильвена и Клотильду. Сквозь спокойствие и рассудительность людей, с которыми ему не раз доводилось иметь дело, проступало ледяное пламя презрения, грозившее смести все и вся.

— Тихо! — скомандовал Сэм и подался вперед. — Использовать защиту, блокирующую способности, было решено в связи с недавними событиями, о которых знает каждый. Мы не могли рисковать вами.

— Или собой! — донеслось язвительное из толпы.

Он даже не взглянул в сторону говорившего.

— После случившегося сеть будет активирована до конца вечера. Прошу всех отнестись с пониманием.

— Вы как знаете, но я здесь не останусь!

От толпы отделилась та самая азиатка и решительно направилась к холлу. Зал зашумел, снова прокатилась волна недовольных возгласов, еще несколько человек последовали за ней.

— Никто никуда не уйдет.

На этот раз Краснова говорила спокойно, но ее услышали все. Если тишина способна быть громкой, то сейчас она кричала на тысячи голосов. Виктория повернулась к Сэму, глядя ему в глаза, презрительно прищурилась.

— Вы сами вырыли себе могилу, когда организовали годовщину и воспользовались алхимической Сетью, — она усмехнулась и обвела взглядом зал, — а вы — когда приняли приглашение этих ублюдков. Никто из вас не увидит Нового мира.

Словно в подтверждение ее слов раздался пронзительный женский крик.

***

В кабинете администратора Викторию усадили на стул со скованными руками. Наручники уже не имели смысла — использовать дар она все равно не могла, но было не до церемоний. Клотильда объяснялась с обезумевшим от страха персоналом, Сильвен общался с гостями. Когда выяснилось, что Сеть сомкнулась над отелем не просто защитным, а непроницаемым куполом, что отключить ее не получается, связь не работает и никто не сможет выйти, первые минуты творилось нечто невообразимое. Повезло, что приглашенные прошли огонь и воду. Большинство из них — люди военной закалки, пусть даже их война и была призрачной для всего человечества. Только поэтому в отеле еще не случился хаос.

— Говорите, — Сэм шагнул к Виктории, Эванс остался у дверей — обстановка накалилась до предела, в любой момент нужно быть готовым защищать Краснову. Или защищаться самим. Иллюзорная маска Ригана сползла, звериное выражение иномирной сущности то и дело проскальзывало в его глазах.

— Когда стало понятно, что разрушить Сеть не получится, наши алхимики предложили внести небольшое изменение, — она изучала свои идеальные ногти, будто ничто ее больше не заботило, — усилить ее действие до отказа, чтобы она не просто блокировала всплески, а поглощала энергию до тех пор, пока в отеле ее не останется.

Сэм сложил руки на груди. Оставаться на месте стоило неимоверных усилий. Если Сеть начала выкачивать энергию из пространства, они не жильцы. Весь свет Новой Полиции разом прекратит свое существование. Хорошо, что Виктория не заявила об этом на сцене. Хорошо, что ему хватило ума не взять Ульяну с собой.

— Каким образом вы узнали про Сеть?

— Мы установили здесь свои артефакты раньше, чем вы выбрали отель. Артефакты, заточенные на активацию вашей супер-сети и превращающие ее в убийцу всего живого. Архитектор времени оказался не настолько бесполезным, каким ты его считал, Сэм. С ним у нас были бесконечные сутки и очень долгие месяцы.

Ульяна! Если Зиновьев знал про Сеть, значит, знает и про то, что Ульяны нет на празднике, а он ничего не может поделать! От осознания этого бросило в холодный пот, первобытная животная ярость поднялась волной, выжигая изнутри.

Виктория откинулась на спинку стула, а Эванс шагнул к ней. Сэм удержал за иллюзиониста плечо, ему самому хотелось вцепиться ей в шею — сжимая пальцы до тех пор, пока глаза не вылезут из орбит, а дыхание не прервется. И этим людям они оставляют новый мир? Людям, готовым разбить его, как жестокие дети песочный замок.

— У нас было время. Много времени, чтобы подготовиться, — Краснова подняла на него глаза, холодно улыбаясь. — Собрать всех вместе и обратить в прах все, к чему вы так долго шли. Не будь у нас временного кузнечика, сегодня вы праздновали бы победу, но он… Он стал для нас просто находкой. Когда в разработках что-то шло не так, он просто перезапускал реальность, наши алхимики делали расчеты, а Зиновьев воспроизводил их по памяти, когда возвращался. С готовыми формулами работалось в разы легче.

— Вы понимаете, что умрете вместе с нами?

— Война требует жертв. Жаль, Мила этого не увидит.

— Связи Аверс изучались вдоль и поперек. Как вы могли упустить такое? — Эванс смотрел на него в упор.

— Точно так же, как упустили риск использовать Сеть как оружие, — спокойно ответил он, — мы не всесильны.

Дверь открылась и в комнату вошел Сильвен, следом за ним скользнул Торнтон.

— Боюсь, ничего утешительного, — лекарь развел руками.

— Как там обстановка? — перебил Сэм.

— Пока что все относительно спокойно. Кое-кто даже вызвался помочь Клотильде с персоналом.

— Хорошо, — он взглянул на алхимика, — говорите.

Тот рта не успел раскрыть: в кабинет ввалился Сухарев и бесцеремонно оттолкнул его. Багровое от ярости лицо, руки сжаты в кулаки. Павел смотрел на Викторию так, будто сам готов был ее придушить.

— Какого дьявола ты творишь, Вика? — взревел он. — Мы получили то, что хотели, никто не пострадал. Отключи эту дрянь!

— Невозможно. Это билет в один конец.

— Лживая тварь!

Сухарев рванулся к столу, но Сэм преградил дорогу. Павел тут же опустил кулаки, попятился под его взглядом.

— Я ничего не знал, — пробормотал он. — Предполагалось, что никто кроме измененных не пострадает. Вика и Мила познакомились на тренировочном полигоне Ордена, в Подмосковье. Были единственными женщинами в отряде, сразу сошлись, стали как сестры. У них и правда было много общего — родителей Вики тоже убили измененные…

— Очень трогательно, — прервал его излияния Сэм и снова повернулся к ошеломленному Торнтону. — Рассказывайте.

— Я осмотрел все артефакты, — алхимик взъерошил волосы, — теперь это просто бесполезные железяки, после активации от них ни вреда, ни толку. Сеть повредила электронику, — он помахал бесполезной гарнитурой, — и продолжает поглощать энергию.

— Найдите брешь.

— Это невозможно! Во-первых, если в сети и есть слабые звенья, их можно нащупать только снаружи — а попросить о помощи мы не можем, во-вторых, мои способности на нуле. Но даже если отмести первые два пункта, мне не хватит времени. Через полчаса, максимум час, мы все будем мертвы.

Сэм обхватил подбородок ладонью, устало взглянул на алхимика. Тот прав: любой всплеск силы изнутри Сеть поглотит. При любом раскладе их ждет медленная мучительная смерть. Не от потери сил, так от удушья.

— Шеппард, я действительно ничего не могу поделать! — ученый явно был на грани, и неудивительно. Каково знать, что созданная тобой система защиты превратилась в оружие массового поражения?

— Я сказал: найдите способ! — процедил он и указал на дверь. — Пока мы еще живы, и я хочу, чтобы вы сделали все возможное. Риган, проводите профессора.

Под пристальным взглядом Эванса, шагнувшего к нему, Торнтон исчез так же осторожно, как и появился — боком протиснулся в приоткрытую дверь и скрылся за поворотом в коридоре, иллюзионист направился следом.

Сильвен укоризненно взглянул на него.

— Рядом с ней Эванса оставлять нельзя, — Сэм кивнул на Краснову.

Со стороны холла донесся крик и следом:

— Позовите доктора!

Началось.

Не говоря ни слова, лекарь вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

— Страшно умирать, Шеппард?

Сэм повернулся к Красновой: в глазах скука, но пальцы подрагивают, плечи опущены.

— Почему ты не спасла ее?

— Кузнечик сказал, что не сможет прыгнуть на полгода назад, — зло бросила Виктория. — В любом случае, смерть Милы не была напрасной. Она многих заставила задуматься. Сейчас я жалею только о том, что попросила Сухарева стереть эту страницу моей жизни. Знакомство с ней — то немногое, чем я по-настоящему горжусь.

Павел тяжело прислонился к стене, рванул галстук. Лицо его покраснело, но на сей раз вряд ли от гнева, он тяжело дышал и постоянно вытирал со лба пот. У Сэма и самого все сильнее шумело в ушах.

— Успей попрощаться с теми, кто тебе дорог, — в голосе Красновой звучала усталость, лицо побледнело: на ней тоже сказывалось действие сети. — Найди свою девочку… если она еще жива.

Оставаться здесь не имело смысла, равно как куда-то идти. И все-таки Сэм шагнул в коридор. Он не увидит даже иллюзии Ульяны — она растаяла, как только включилась Сеть. Единственное, о чем он сейчас мог думать, что не сумел ее защитить.

В залах и холле было невероятно душно: купол отрезал их от окружающего мира, и кислорода внутри становилось все меньше. Несколько человек пытались вырваться из отеля, в исступлении колотились о невидимые преграды возле окон и дверей, другие лежали без сознания, кто-то сидел на полу, кто-то устроился на диванах и креслах, безучастно наблюдая за происходящим. Он прошел мимо стонущей женщины, рядом с ней на коленях стоял официант, он глубоко и хрипло дышал. Чуть поодаль плакала горничная, уткнувшись лицом в колени. Клотильда стояла в стороне — неестественно прямая, бледнее, чем обычно. Сильвен склонился над мужчиной, бьющимся в конвульсиях, хотя сейчас он не сильнее самого обычного врача. Эванса и Торнтона нигде не было видно.

Сэм запрокинул голову, глазами пробужденного глядя на сияющий над головой купол. Он напоминал залитую северным сиянием сферу. Убийственно красиво. Попытка прикоснуться к контурам закончилась ничем — ни единой искры, ни движения. Он пробовал снова и снова, но всякий раз спотыкался о собственное бессилие, дышать становилось все труднее.

— Прекрати, — бесцветный голос Клотильды совсем рядом. — Силы тебе еще потребуются.

Она взяла его за руку и заглянула в глаза.

— Прости меня. Нужно было отменить праздник.

— Ты не виновата. В отличие от Зиновьева, в наших сутках всего двадцать четыре часа. И выбор мы можем сделать только однажды.

Краснова спрашивала о том, страшно ли ему умирать, но гораздо страшнее смотреть, как умирают другие. Сэм давно смирился с неизбежностью смерти, равно как и с тем, что даже в самой кошмарной ситуации бороться нужно до последнего, но он так же прекрасно знал, что есть случаи, когда ничего нельзя поделать. И это — один из них.

— Спасибо, — еле слышно прошептала Клотильда.

Сэм обнял ее и привлек к себе. Подумал об Ульяне — вспоминая ее глаза и улыбку. Об Агнессе и ее детях. О том, что смерть пришла за ним тогда, когда он больше всего хотел жить.

Словно в подтверждение его мыслей погас свет.

Глава 24

Точка отсчета 24. Сеть

Разноцветные искры перед глазами складывались в калейдоскопные узоры. Голова кружилась, в ушах звенело, горло словно наждаком полировали, отчаянно хотелось пить. Ульяна дернулась, подскочила, ударилась головой о навесную полку над койкой. Часть ее отказывалась поверить в то, что произошло, другая вопила во все горло. Слегка качало, но отнюдь не из-за той дряни, что вколол Стас. Она на яхте?!

Ульяна глубоко вдохнула — нельзя поддаваться страху. Запястья, закованные в наручники, саднило, кольца на пальце не было. Холод оков — смертельный холод металла, который Клотильда учила обходить. И у нее получалось! Если постараться, то…

— Не стоит.

Негромкий звук закрывшейся двери, шаги на лестнице. Миг — и она встретилась взглядом с Зиновьевым. Он смотрел на нее и улыбался: холодно, безразлично. Его ледяная непроницаемая уверенность пугала до дрожи в коленях. Тот Стас, которого она знала, ушел навсегда. Сейчас перед ней стоял другой человек, чужой и опасный.

Какой же дурой она была, что ничего не сказала Сэму!

— По тебе часы сверять можно, — Стас насмешливо постучал пальцами по циферблату часов Раймонд Вайль. Она помнила эти часы, они вместе их покупали, когда ездили на выходные в Москву. Он надевал их по особым случаям.

— Что ты сделал с Агнессой? — голос слегка дрогнул.

— То же, что и с тобой. Девица — лекарь, поэтому пришлось всадить ей лошадиную дозу, как следует связать и запихнуть в гардероб. Одни проблемы от твоих подружек.

В полумраке каюты его глаза казались почти черными, она буквально чувствовала его ненависть. На ней было платье — то самое, что она покупала для праздника, рядом валялись туфли. Он не просто напал на нее, он ее переодел и притащил сюда.

— Ты сошел с ума, — прошептала Ульяна.

— Может быть, — он криво усмехнулся, шагнул к ней и встряхнул так, что голова мотнулась назад. — Из-за тебя, Солнц! Все из-за тебя. И для тебя.

— Ты не понимаешь, что говоришь, Стас, ты…

Пощечина обожгла, на мгновение потемнело в глазах.

— Чего тебе не хватало, скажи на милость? У тебя было все самое лучшее, — нежное прикосновение пальцев к пылающей щеке заставило вздрогнуть. — Он никогда не сможет дать тебе того, что смогу я. Время — единственное, что имеет значение. И я могу им управлять. Я могу отменить любое событие, перекроить его под себя… или под тебя. Все, что ты захочешь. Весь мир у ног. Разве этого мало?

— Стас, пожалуйста… — прошептала она, но договорить он ей не позволил: запечатал губы жестким, болезненным поцелуем. Ульяна забилась, пытаясь вырваться, укусила его за губу, а когда он отпрянул, резко рванулась вперед. Треск рвущейся ткани, звякнули цепи оков на запястьях и щиколотках, а в следующий миг Стас с силой толкнул ее назад.

— Тебе не сбежать от меня. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

Он медленно слизнул кровь с прокушенной губы, насмешливо взглянул на нее. Понимал, что пугает до полусмерти и, похоже, ему это нравилось.

— Неужели не видишь, что я на тебе помешался? Мог бы жить припеваючи, но бегаю и уговариваю тебя, раз за разом, снова и снова!

В потемневших, как асфальт после дождя, глазах, сейчас не было ничего человеческого. Ульяна отпрянула, ударилась спиной о стену. Дыхание сбилось, она судорожно хватала губами воздух.

— Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Он вздернул ее и направил к лесенке, ведущей наверх. Из-за цепей она с трудом переставляла ноги. Ульяну шатало, но она знала, что справится. Должна справиться. Она откроет портал, и…

— Ну создашь ты портал, — хмыкнул Стас, — и даже, предположим, сбежишь. Я просто верну нас на пару минут назад, и мы все начнем с начала. Ты этого хочешь?

— Я хочу дать тебе в морду, — Ульяна дернула локтями, стряхивая его руки. — Почему ты не оставишь меня в покое?!

— Не торопись, Солнц. Скоро все узнаешь.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как ступить на лестницу, ведущую на палубу. Свежий морской воздух ударил в лицо, растрепал волосы, холод иглами впивался в обнаженные плечи. Яхта отошла от берега достаточно далеко, но огни побережья по-прежнему были видны.

Стас подтолкнул к поручням, шагнул следом, прижимаясь. Положил руки поверх ее, сжал.

— Смотри прямо, — по голосу было понятно, что он улыбается. От его близости мурашки шли по коже, а к горлу подступал ком. Вспомнилось, как она познакомилась с ним, на той конференции. Прав был Дариан насчет первого впечатления. — Отель, где твой обожаемый Сэм и его друзья рассчитывали устроить ловушку для тех, кто осмелился им перечить. Вот только допустили один досадный прокол. Не подумали, что им могу помогать я.

Ульяна смотрела на темную воду, и только услышав имя Сэма, заставила себя поднять взгляд. Взгляд пробужденной. Перед глазами заискрились нити Сети, контуры вели себя странно. Они выгнулись, впитывая энергию замкнутого под куполом отеля, как черная дыра. Энергию мира и жизни всех, кто там находился. Светящееся облако тускнело на глазах.

— Красиво, правда? Пришлось потрудиться, чтобы их опередить.

Побережье переливалось огнями, но она видела только выжженную, изломанную бездну, поглощающую свет. Сердце превратилось в сгусток боли и плавилось в груди. Когда все закончится, в отеле не останется никого и ничего. Живого.

— Думаешь, они оставят тебя в живых? — прошептала Ульяна. — Зная, что ты смертельное оружие.

— Да, но я — их оружие, — Стас положил голову ей на плечо, сильнее сжимая руки. — А от такого по доброй воле мало кто откажется. Только ты отказалась… несмышленыш.

Ульяна рванулась, вывернулась из его рук, отступила.

— Спаси их, — мертвым голосом произнесла она, — переведи время назад, или я тебя уничтожу.

Она чувствовала, как холод металла поддается полыхающей внутри силе, топливом которой была дикая первобытная ярость. И в какой-то момент Стас попятился от нее.

— Я могу заставить тебя переживать этот миг снова и снова, — процедил он. — Пока ты не свихнешься от осознания того, как он умирает. Как умирают они все. Тебе меня не обыграть и не остановить, Солнц. Никому меня не остановить. Я всегда буду на шаг впереди.

Ворочающаяся внутри сила недовольно притихла, вернулся холод на руках и ногах, а вместе с ним — усталость. Смертельная.

— Зачем это тебе?

— А ты не догадываешься? — губы Стаса искривила злая усмешка. — Мне нет места в этом мире. Я постоянно буду под подозрением, все стрелки будут переводить на меня. Слишком опасный дар. Думаешь, я сразу к этому пришел? Нет, я раз за разом пытался пробиться через стену их недоверия, но потом понял, что мне ничего не светит. Я останусь изгоем до конца дней своих. В лучшем случае буду вещать студентикам историю, зная, что мне никогда не позволят использовать силу. А в худшем меня подставят и запихнут в чертов саркофаг. В долбаный Мертвый город!

— Ты сам себя подставил, — процедила она.

— Пять лет за два года! — выплюнул Стас. — Я прожил пять лет, хотя все остальные — жалкие два. Считая то дерьмо по мелочи: месяцы, недели, дни, часы, которые мне приходилось постоянно перекручивать, чтобы подтасовать события. Я сходил с ума в этой круговерти долбаных вариантов. Что ж, и ты кое на что сгодилась! Мне нужно было, чтобы он побольше думал о тебе, и поменьше о делах! Так что ты тоже приложила руку к тому, что происходит сейчас!

Последнее он уже кричал: с искаженным от ярости лицом, со вздувшимися на шее венами и сжатыми кулаками. Достал из кармана кольцо, которое подарил Сэм, сунул ей под нос.

— Спорю, с ним ты сразу на все согласилась? Мне пришлось раз десять перекраивать наш разговор на Шри-Ланке, чтобы уломать тебя стать моей женой! Не слишком ли много чести?

Стас размахнулся и с силой швырнул кольцо за борт. Море поглотило его с гулким плеском.

Ульяна спрятала лицо в противно дрожащих руках. Нет, сейчас не время предаваться воспоминаниям и сожалениям. Нужно понять, что делать дальше. Понять и действовать быстро и решительно, потому что только от нее зависят жизни всех, кто остался под куполом. Она не может подвести Сэма. Не имеет права просто сдаться и смотреть, как все они умирают.

Ее учили работать с материей. Учили рвать контуры и сшивать их, но что делать с защитой, поставленной мастерами? Сэм говорил, что изнутри все всплески силы поглощаются, но можно ли воздействовать на Сеть снаружи? Когда открывали Мертвый город, он удерживал портал в коридор сквозь пространственную защиту. Возможно, у нее получится вытащить его и остальных таким же образом. Осталось только разобраться со Стасом. И сделать это так, чтобы он ничего не заподозрил, потому что он «всегда на шаг впереди».

— Как мы с тобой познакомились в первый раз?

Он вздрогнул, прищурился.

— Все-таки вспомнила?

— Скорее догадалась. Я уйду с тобой. Если ты вернешь время назад и спасешь всех этих людей…

— Мне не нужны твои одолжения, и не смей ставить условия, — он перебил резко, зато продолжал уже терпеливо, будто говорил с маленьким ребенком. — Но ты хотела правды, и ты ее получишь, Солнц. Узнаешь, на что я пошел ради тебя. Только ради тебя.

Кажется, разговор только что свернул в нужное русло. Ульяна помедлила, прежде чем ответить. Ей всегда говорили, что актриса из нее никакая. Что же, всему приходится учиться.

— Так… что ты сделал?

— В прошлый раз мы познакомились на Мальте, — он оперся о поручни, — когда чертов Шеппард тебя привез, я уже учился несколько месяцев. Случайно прокололся, как дурак. Спутался с чувствующей — тогда я мало что знал о мире, и меня сразу потащили в Центр.

— На Мальте?! Ты перевел время… на два года?

Это многое объясняло, да что там, это объясняло все: сны о прошлом и будущем, видения, дежавю и то, что ей так легко давалось обучение.

— Наконец-то до тебя дошло.

— Стас, ты с ума сошел!

— Ты это уже говорила, — он шагнул к ней. — Не плачь. У тебя будет все самое лучшее. Я обещаю.

Ульяна только сейчас поняла, что по ее щекам текут слезы, и это не было игрой. Он действительно сошел с ума, свято верил в то, что говорил. В то, что у них есть будущее. Мужчина, с которым она прожила два года, и которому почти удалось стать для нее по-настоящему родным! Она плакала от страха и сожаления — о том, чего уже не вернуть. Увы, теперь у них не осталось даже прошлого — того, которое хотелось бы сохранить и изредка бережно перебирать, как старые фотографии. Они застыли вне времени, среди его осколков, разбросанных по реальностям.

Он посмотрел сквозь нее, провел тыльной стороной ладони по щеке. Ульяна невольно дернулась, и Стас замер, будто обжегся. Убрал руку.

— Я никогда больше тебя не ударю, Солнц, — он погладил ее запястье, дернул за цепь, подтягивая к себе. — И подумаю, как избавиться от остальных, чтобы они не испортили нам жизнь.

На слове «избавиться» Ульяна вздрогнула. Образ Стаса — каким она встретила его в отеле, померк окончательно. Прищуренные глаза, в которых плещется безумие. Сжатые пальцы, тонкая линия губ. Прыжки во времени в самом деле свели его с ума, но он не остановится. До тех пор, пока это его не убьет.

— Я сразу понял, что ты должна быть моей, но ты крутила роман с чертовым Шеппардом. Что бы я ни делал, ты все равно выбирала его. Разумеется, по сравнению с ним я казался никем, — потемневшие глаза Стаса метали молнии. — Это в Петербурге я был человеком, человеком с большой буквы! А здесь…

Он махнул рукой.

— И тогда я решил рискнуть всем. Всем! Ради тебя! Ради того, чтобы быть с тобой. Понимаешь?

На щеках застывали слезы, но сомнений больше не осталось. Ульяна подалась вперед, прижалась губами к губам. Стас сжал ее волосы, резко потянул, заставляя запрокинуть голову.

— Ты только моя, Солнц, — он разжал кулак, нежно погладил по голове, — только моя. Запомни.

А потом впился поцелуем в ее рот — яростно, неистово, жестко. Она ответила, переплетая свои пальцы с его, вжалась всем телом. Цепи змеями вились вдоль обнаженных рук, холод шел по коже, запечатывал силу пробужденной. Слишком много проклятого металла! Слишком много.

Ульяна замерла, собирая силы. У нее всего одна возможность, второй попытки не будет. Боль пронзила виски, но она продолжала продираться через слои металла, один за другим, не пробивая, а обходя, сливаясь с ними — как учила Клотильда, все глубже и глубже. Она будто погружалась под воду, в пучину, смыкающуюся над головой, а холод перетекал вовнутрь. Контуры дрогнули и подчинились, Ульяна ломала их, искривляла и сращивала по новой. Крик Стаса донесся словно из другой реальности — глухой, еле слышный, он попытался ее оттолкнуть, но Ульяна вцепилась в него мертвой хваткой. В ушах звенело, металлический солоноватый привкус во рту заставил судорожно сглотнуть. Только когда все было кончено, выдохнула боль сквозь сжатые зубы.

Ее трясло, но чем дальше она отступала от Стаса, тем легче становилось. Правда, весьма относительно: металл никуда не делся. Оковы перекочевали на него, и с таким грузом ему не светило отправиться в прошлое даже на несколько минут.

— Сука! Дрянь неблагодарная! Что ты задумала?!

Он бросился к ней, но запутался в кандалах, чуть не полетел на палубу, но успел схватить развивающийся на ветру подол. Ткань жалобно треснула, надорвалась, Ульяна отшатнулась, и в руках у Стаса остался клок платья. Ну да ничего, хуже уже не будет. Ни платью, ни Стасу.

Он снова шагнул к ней, но прутья, сплавленные из поручней, оплели его руки и грудь, отбросили назад, впечатывая в борт и не позволяя пошевелиться. Знобило — то ли от близости проклятого металла, то ли от ночного холода, шатало. Ульяна глубоко вздохнула, потерла заледеневшие руки в тщетной попытке согреться. Не обращая внимания на сыплющего ругательствами Стаса, вцепилась в поручни. Она и так потеряла слишком много времени — мерцание над побережьем тускнело на глазах.

Портал на смешное расстояние сейчас показался самым сложным в жизни. Когда сияние разорвало пространство, она поднялась и шагнула вперед. И оказалась в саду отеля, совсем рядом с убийственной Сетью. Здесь ее мощь ощущалась всей кожей, переливы и всполохи искр жизненной силы пространства и находящихся внутри людей становились реже.

Только что здание обманчиво светилось огнями, мерцали гирлянды и вдруг свет погас. Из запечатанного отеля не доносилось ни звука — Сеть поглощала все. В какой-то момент показалось, что она ничего не сможет сделать, но неожиданно, в противовес мертвой тишине запела ночная птица. Плеск фонтана рядом с большущими античными вазами и шум моря отрезвили, заставили сосредоточиться. Ульяна не стала подходить ближе, концентрируясь на растянутом куполе. Понятно, почему заклинание называли сетью. Контуры были спаяны в сияющие силовые узлы, первая попытка к ним прикоснуться оставила жуткое, мерзкое ощущение — будто дотрагиваешься до огромной липкой паутины.

Нужно найти слабую точку, а слабая точка — та, где сконцентрированы энергии запертых людей. Ульяна быстро прощупывала поверхность купола, пока не почувствовала этот всплеск, потянулась к контурам, надрывая. По начинавшему расходиться пространству пробежала легкая рябь, как под порывом ветра по озеру. Боль разорвалась в груди подобно снаряду, Ульяна упала на колени, закашлялась. Крохотный портал сомкнулся, будто его и не было: Сеть противилась вторжению, защита стояла надежная.

Предательская дрожь мешала собраться, и она сжала зубы. Если начать с небольшого надрыва, а потом попытаться просто его увеличить, возможно, один из узлов не выдержит. Портал поглощения! Воронка! Ведь если в чем-то можно пробить брешь, значит, и разрушить это тоже можно. Ульяна перевела дыхание и снова потянулась к мерцающим всполохам. Ударила — на этот раз сильнее, увидела, как расходятся края, и тут же потянула на себя. Кромка пространства странным образом исказилась, контуры изогнулись дугой. Получается или нет? Сдаваться нельзя.

Ульяна потянула сильнее, паутина надорвалась, контуры уходили в портал, прямо к ней, а потом раздался резкий хлопок. Яркий свет ослепил, словно над отелем разорвались тысячи солнц, заполненных бирюзовой полупрозрачной плазмой, а потом воцарилась тишина, как если бы в мире разом стихли все звуки. Ни плеска воды. Ни шума фонтана. Ни пения птицы, ни даже собственного дыхания. Звезды и земля перемешались, или ей просто показалось, что она падает в небо? Вывернутые клочья травы под руками были влажными.

Она услышала чьи-то крики, и поняла: у нее получилось. А потом пришла темнота.

Глава 25

Точка отсчета 25. Спасение

Всплеск энергии и легкое дуновение прохлады были подобны глотку воздуха, а потом Сеть сомкнулась снова. Ненадолго, но этого хватило, чтобы по залу пронеслась волна перешептываний. Утратившие надежду люди медленно поднимались, отовсюду доносились вопросы, ответов на которые он не знал. Но когда спустя несколько минут поверхность дрогнула снова, Сэм увидел, как вздыбились контуры, стягиваясь в пучок, словно их затягивало в пространственный разрыв, в лицо ударил порыв ветра. Энергетические линии рвались, будто гнилые нити — одна за другой, дар ожил, и он с силой ударил по ним. Снова и снова, на пределе сил, в точки сплетения. Резкий звук, как если бы лопнул гигантский бумажный пакет, оглушил, а затем ослепительное сияние болью полыхнуло в глазах. Сэм зажмурился, пошатнулся, а спустя миг зал взорвался криками радости. Светильники замигали и включились, все бросались друг другу в объятия, позабыв об этикете и должностях. Только изможденные лица людей напоминали о том, что они едва не погибли.

Сэм перехватил взгляд Клотильды, которая уже отдавала распоряжения через ожившую гарнитуру, и стал проталкиваться через толпу, к дверям, ведущим в сад — воронка, надорвавшая Сеть, появилась именно над ним. Споткнулся об изуродованную лестницу, но удержался на ногах. Сзади раздался чей-то потрясенный вздох: прекрасный ухоженный парк словно смяла рука великана. Деревья, живые изгороди, каменные дорожки, фонарные столбы и фонтан расплылись как воск и спаялись в одно. Искаженное пространство, изуродованные контуры: кто бы это ни сделал, он использовал силы окружающего мира. Такое мог сделать только архитектор. Только очень сильный архитектор.

Сэм спрыгнул на землю и бросился сквозь изувеченный сад — туда, где угасала остаточная энергия спасительного портала. Неподалеку от смотровой площадки, от которой сейчас остались одни развалины, в темноте вывернутой пластами земли белела тонкая женская фигура. На краткий миг показалось, что он сошел с ума или вот-вот сойдет: Ульяна лежала на земле, в разорванном праздничном платье, русые пряди превратились в серебристое полотно, обезвоженная кожа сморщилась, побелела, стала почти прозрачной, обнажая сосудистую сеточку. Сэм осторожно прикоснулся к ней, почувствовал едва уловимое тепло и поспешно подхватил Ульяну на руки. Еще не поздно!

Под ногами хрустела то ли каменная крошка, то ли стебли выдернутых цветов или ветки, он поскальзывался на клочьях травы. В переполненном зале взглядом отыскал Сильвена и бросился к нему, оттеснил невысокую бледную женщину и опустил Ульяну на диван, задыхаясь то ли от быстрого бега, то ли от переполнявшего его страха, ледяными змеями расползавшегося в груди. Лекарь положил руки ей на голову, Сэм не сводил взгляда с ладоней целителя, но тот почти сразу отодвинулся.

— Я ничего не смогу поделать. Прости.

— Можешь! — он рывком вздернул Сильвена на ноги, под пальцами затрещали отвороты пиджака. — Я чувствовал ее тепло!

— Остаточная энергия, — лекарь покачал головой. — Она…

Сэм с силой оттолкнул его и склонился над Ульяной. Не хочет помогать — он сделает это сам. Энергия потекла сквозь пальцы, вливаясь в нее, Сильвен вцепился в него, отшвырнул в сторону, и тогда он ударил изо всех сил, в лицо. Вскрикнула какая-то женщина, лекарь пошатнулся, но устоял. Облизнул разбитые губы и шагнул к нему.

— Все кончено, Шеппард. Она мертва.

Внутри все оборвалось, тишина отсчитывала секунды одна за другой. Секунды осознания, что ее больше нет. Он смотрел на лекаря недоверчиво, зло, а потом опустился на колени, погладил Ульяну по щеке, чувствуя только холод. Глаза закрыты, на сухих потрескавшихся губах застыла улыбка, но лицо безмятежное и счастливое. Ее не вернуть, с законами природы не тягаться даже силам пробужденных. Лед в груди разрастался, только теперь это был не страх — нечто чуждое и пустое, вымораживающее сердце, душу и разум. Вокруг собирались люди, но ему было безразлично. Он видел только ее: возлюбленную, которую не сумел защитить.

— Шеппард, — негромкий оклик Сильвена вывел из оцепенения, и Сэм резко поднялся. Против законов природы не пойти, но можно повернуть время вспять.

— Где Зиновьев?! — прорычал он. Гаду сейчас бы молиться, чтобы его дар не отказал, потому что иначе он превратит последние часы его жизни в ад.

Лекарь перехватил его у выхода из отеля, несмотря на разницу в росте, сильно припечатал к стене.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Сэм с силой оттолкнул целителя.

— Не лезь не в свое дело.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — прошипел Сильвен. — Я тоже прошел через это. Но если позволить ему отмотать время, он получит фору. Они все получат. Все эти люди умрут.

Лекарь говорил разумные вещи, вот только ему теперь наплевать даже если полмира окажется в руинах. В зале лежала Ульяна — безжизненная, выпитая досуха силой, с которой не сумела совладать. Эта женщина стала его радостью, счастьем, его жизнью, но в ней самой не осталось и толики жизненной силы. Все по вине этого гада!

— Уйди с дороги, — процедил он.

Сильвен отступил, сложил руки на груди.

— Прежде чем наделаешь глупостей, подумай о ней. Она любила тебя, Шеппард. Умерла, чтобы ты мог жить дальше. Прими этот дар.

Сэм закрыл глаза и представил ее. Растрепанные ветром волосы, сияющие глаза, улыбка, тепло нежных рук. Любимый, родной образ.

Не говоря ни слова, Сэм развернулся и направился назад, в зал: нельзя оставлять ее одну. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного, перед глазами то и дело темнело, но он не смотрел ни на кого и не слышал обращенных к нему слов. Молча поднял Ульяну на руки, молча пошел к выходу, и люди расступались перед ним.

***

— Нашлась наша пропажа. Зиновьева обнаружила береговая охрана на дрейфующей яхте. Ульяна приковала его к поручням, к тому же в кандалах из металла.

— Где он?

— Уже в Городе, я об этом позаботилась. Краснова и Сухарев тоже, сейчас их допрашивают.

— В Монако все утрясли?

Клотильда хмыкнула.

— Разумеется. Об этом не переживай. Если тебе что-нибудь нужно…

— Мне не нужно ничего, — Сэм не отрываясь смотрел на лежащую на кровати Ульяну, за несколько минут битвы с Сетью постаревшую на десятки лет. Энергетический кокон, не позволяющий тлену коснуться ее, окутывал тело тонким покрывалом. — Спасибо.

Создание портала было возможно исключительно в коридор, в Мертвом городе дар не действовал. Из-за близости металла здесь сбоило даже электричество, поэтому путь освещали факелы. Тяжелая плита, расчерченная крупными витыми узорами, пошла вверх, когда страж повернул ключ, вложив его в резное отверстие в стене. Уже на подходе к Городу Сэм перестал чувствовать силу, но внутри его словно накрыло давящим колпаком.

Древние построили в пещерах Город, напоминавший высоченную многоступенчатую пирамиду. Рукотворное — каменные этажи, ниши и лестницы — сливалось с творением природы — пробивающимся в самом низу из-под камня металлом. Вход располагался посередине, стараниями Милы Аверс балкон, смотровая площадка напротив и помещения за ними превратились в руины. Верхние уровни по-прежнему были отведены под Библиотеку, нижние переоборудовали в камеры. На первом этаже чернели туннели заброшенных шахт.

Сэм быстро спустился по лестнице к рабочему помещению. Здесь проводили свое время дежурные стражи, в основном бывшие военные. Им платили хорошие деньги за работу, за которую не каждый бы взялся. Пробужденных среди них не было, жизнь под землей — пусть даже посменно, в непосредственной близости от подавляющего металла — испытание не из легких.

— Вы на допрос? — уточнил тюремщик, тяжело поднимаясь из-за стола. Невысокий, коренастый, он был на две головы ниже Сэма.

— Нет, я к другому заключенному. Станислав Зиновьев.

Архитектора времени поместили в камеру предварительного заключения, небольшую комнатушку два на два, каменный мешок без окон с глухой дверью. Тот сидел на скамейке и даже не взглянул в сторону открывшейся двери, пляшущее пламя свечей отбрасывало на лицо причудливые тени. Сэм медленно подошел, вздернул его со скамьи, ударил коротко, без замаха. Станислав не удержался на ногах, свалился на пол.

— Доволен? — Зиновьев сплюнул кровь под ноги и поднялся. Если бы на его месте оказался не скованный силой металла огненный, от Сэма бы уже давно осталась горстка пепла: блуждающий безумный взгляд полыхал ненавистью и болью. — Вы все, долбаные миротворцы, сами пишете законы, кто сказал, что все вокруг обязаны плясать под вашу дудку? Да хотя бы она! Она спокойно обходилась без силы, без всего этого дерьма! Но ты затащил ее в постель и запудрил мозги: учись-развивайся-бла-бла-бла! Из-за тебя она умерла, сукин ты сын!

Сэм сжал кулаки.

— Почему Ульяна решилась на такое?

— Я показал, как ты умираешь, — Зиновьев хмыкнул, — и все ваше сборище.

Сознание помутилось. Сэм пришел в себя, когда четверо охранников оттаскивали его от валяющегося на полу и стонущего Станислава.

— Пошли вон!

Наплевать на потрясенные взгляды стражей, наплевать на то, как это выглядит и что будет дальше. Они замялись у дверей, и Сэм медленно повернулся к ним.

— Я сказал: пошли вон.

Из-за закрывшейся двери донесся обрывок фразы: «… срочно пригласите врача», — архитектор времени хрипел, силясь подняться, а Сэм опустился на корточки.

— Что ты с ней сделал? — собственный голос звучал обманчиво-мягко. — Почему Ульяна умирала?

— Перевел время с помощью ее энергии! — Зиновьев все-таки сел и привалился спиной к скамейке. — Меня научили, как это сделать, чтобы не причинить вреда, а Ульяна была сильным архитектором. Просто что-то пошло не так.

— Что-то пошло не так, — дрожащим от ярости голосом процедил Сэм, — ты чуть ее не убил.

— Не убил же!

— Кто латал ей ауру? Ты сам?

Станислав вскинул голову, прищурился.

— Никто! Если бы это было возможно, я не стал бы устраивать цирк с Быстрицкими. Думаешь, я не знал, что так она столкнется с тобой?

Быстрицкие. Сэм отступил — искушение пересчитать ему все ребра стало еще ярче. Весь кошмар, начиная с самого начала, Ульяна пережила по вине Зиновьева.

— Она умирала, мне нужен был великий целитель, — архитектор времени скривился, — так что эти клоуны попались под руку очень кстати. Я пытался найти другой способ подсунуть Ульяну Новой Полиции, но его не было. Если бы не она, я бы не стал светить ни ее, ни себя.

Станислав тяжело дышал, глядя ему в глаза, зацепился рукой за скамейку и тяжело на нее взгромоздился. Пелена безумия сползала с его взгляда, уступая место неподдельному горю. Правду говорят, что безумие — самое страшное наказание. Сэм не испытывал к нему жалости, но даже представлять не хотел, что чувствует человек, своими руками толкнувший любимую на смерть и в краткий миг просветления осознавший это. Любил Зиновьев Ульяну или же свое к ней чувство, не имеет значения. Сейчас он был полностью раздавлен.

***

Ночь чернилами расплескалась по углам спальни и его душе. Прохладный ветер, врывающийся в окно, остудил бессильный гнев, теперь утрата жгла еще сильнее. Сердце превратилось в сгусток боли, который бился скорее по привычке. За сутки он успел нахамить другу, избить заключенного, наплевать на собственные правила, которых придерживался даже в самые отчаянные минуты. Клотильда с завидным упорством обрывала его телефон: недалек тот час, когда она явится лично, но до того не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Сама мысль о том, что от Ульяны ему останется только память, резала без ножа. Он пережил множество потерь, но жить без нее не хотел. В сознании нескончаемой пыткой пульсировала мысль: «Не уберег».

В доме, где совсем недавно они были счастливы, царила мертвая тишина, оставаться здесь больше не было сил. Сэм спустился вниз, взял машину и отправился на Хаджар-Им: гул моря и продувающий ветер, плещущаяся бескрайняя сила, обычно несущая успокоение. Усталость давила на плечи, но он бродил по дороге, выложенной большими плитами, замкнутый в коридоре из шумящих трав, под тяжелым декабрьским небом, грозящим вот-вот пролиться дождем.

Не так давно она плакала здесь — по его милости. А какой радостью сияли ее глаза, когда он впервые показал ей это место! Хотел сделать сюрприз, но оказалось, что уже умудрился рассказать о нем раньше. Или же… Сэм резко остановился.

Ульяна, которая схватывает на лету обучение, словно уже проходила программу. Которая трепетно верит в большое чувство, но резко разрывает помолвку с женихом и отправляется на Мальту. Которая спрашивает, обладают ли пробужденные даром предвидения. Которая уверяет, что он говорил про Источник, потому что он действительно говорил. Только не в этот раз. А если на одно безумное мгновение представить, что воспоминания настоящего прошлого и прошлого «которого не было» для нее перемешивались и сливались воедино, как сливки и кофе?

Сэм сдавил виски. По сути, об архитекторах времени они знали немного — только то, что начертано на свитках и древних дощечках, и там было сказано: никто не помнит о случившемся. Если Ульяна и впрямь частично помнила годы, которые Стас у них отнял, почему это произошло? Из-за того, что архитектор времени воспользовался ее силой, чтобы изменить реальность?

Она была достаточно сдержанной, оттаивала только рядом с самыми близкими. Должен быть кто-то, кому Ульяна доверяла настолько, чтобы рассказать о своих сомнениях. С матерью у них не настолько доверительные отношения. Она неплохо общалась с Джоанной, американской студенткой, но вряд ли стала бы делиться с ней такого рода секретами. Алиса Шубина! Подруга, с которой Ульяна постоянно общалась по скайпу и по которой отчаянно скучала. Если кто-то и сможет подтвердить его теорию, то только Алиса.

***

Адрес Шубиной сохранился в архивах Новой Полиции Санкт-Петербурга. Ее проверяли, когда искали того, кто мог навредить Ульяне. Получив данные, Сэм не стал дожидаться утра, сразу отправился к ней. Пространство расступилось, разрыв светился полупрозрачными фиолетовыми искрами, он шагнул от источника Хаджар-Им в Россию, на площадку перед квартирой Алисы. Две точки соединяли слишком большое расстояние, от такого перехода повело, голова закружилась. Сэм привалился к стене и нажал кнопку звонка. Перед глазами плясали искры, но медлить было нельзя. Если он прав в своем предположении, Ульяну получится спасти.

Сонная темноволосая женщина, закутанная в теплый халат, открыла дверь после второго звонка.

— Меня зовут Сэмюэль Шеппард, и мне нужна ваша помощь.

Глаза ее расширились: она знала его имя, а это уже хороший знак.

— Могу я пройти?

Алиса посторонилась, пропуская его в квартиру. Губы побелели, она сжала воротник халата — вцепилась в него руками, как в спасательный круг.

— Что-то случилось? С Ульяной все в порядке?

— Нет. Именно поэтому я здесь. Однажды вы уже помогли ей, не так ли?

Она непонимающе посмотрела на него, и Сэм восхитился ее выдержкой. Неудивительно, что Ульяна ничего не поняла — подруга умела скрывать свою сущность. Чувствующая, и достаточно сильная, если даже Алина не распознала в ней соплеменницу.

— О вас никто не узнает, — пообещал Сэм. — Это ваше право — держаться подальше от мира пробужденных.

Когда Станислав открестился от того, что помогал Ульяне, все стало очевидно. Какой бы сильной она ни была, без посторонней помощи после такого вмешательства не протянула бы два года.

— С ней произошло что-то непонятное, — Алиса нахмурилась. — Ее не просто выпили, жестоко изуродовали биополе, но… как-то странно. Я пыталась помочь, но ни разу не получилось довести дело до конца, поэтому приходилось просто делиться энергией. А потом кому-то это удалось. Она не говорила, кому. Ей снова стало плохо?

— Я здесь не поэтому. Ульяна не рассказывала вам… о чем-то странном? Видениях, может быть, дежавю?

— Она видела вас во снах. Еще до того, как встретила. Говорила, что чувствует себя так, будто вы знакомы целую вечность.

Сэм замер. Разве не это доказательство того, что она запоминала события и людей, несмотря на ухищрения архитектора времени? Ничего удивительного, что чувствующая не смогла помочь: временные манипуляции Стаса каким-то образом замкнулись на Ульяне. По-хорошему, в этой реальности она должна бы быть здорова, но что-то действительно пошло не так. Он чуть не убил ее, но Ульяна сохранила частицы воспоминаний и пронесла их в новую жизнь.

— Что именно она видела?

— Не представляю, — Алиса замялась, — знаю только, что после этих снов она ходила сама не своя. И что это был не повторяющийся сон, а разные. Как если бы она сознательно выстраивала сюжет другой жизни. Что очень и очень странно.

— Спасибо! — Сэм заключил руку чувствующей в ладони и поцеловал.

Он услышал все, что хотел.

***

— Пусть использует мою силу для прыжка!

— Нет!

Клотильда смотрела на него как на сумасшедшего, Сильвен стоял у окна и молчал. По его отсутствующему взгляду сложно было что-то понять. Как такому бесчувственному чурбану вообще достался дар лекаря?

— Ты не слышала, что я сказал?

— Слышала. Шеппард, в Новой Полиции раскол, последователей Аверс оказалось больше, чем мы рассчитывали.

— Это больше не наша забота.

Клотильда покачала головой, будто сомневалась в том, что слышит.

— Официально мы дела еще не передали, так что пока, — она сделала ударение на последнем слове, — и наша тоже. Их ненависть к измененным сильнее желания построить новый мир, два действующих филиала и один, который вот-вот откроется, остались без руководителей. А сколько рядовых сотрудников, зараженных фанатизмом, окажется за решеткой!

Сэм глубоко вздохнул. Он понимал ее сомнения, но отступать не собирался.

— Я никого не подставляю под удар! Ты сама прекрасно знаешь, что речь скорее всего идет о вынужденном слиянии.

Для древних делиться энергией было обычной практикой, особенно на поле боя, на способностях самого человека это не отражалось. Когда у человека забирали всю жизненную силу, он мог почувствовать отголоски чужого дара.

— Я все понимаю, — мягко ответила Кло. — Смерть Ульяны — и для нас большая потеря. Она сильнейший архитектор, ее поступок только доказывает это. Разорвать Сеть… На такое не многие способны, но я не позволю тебе выпустить архитектора времени, руководствуясь непроверенной теорией. У жизни Ульяны может оказаться слишком высокая цена.

— Для меня она бесценна!

— Именно поэтому я говорю нет. Ты себя не контролируешь: набросился на Зиновьева, чуть не покалечил, — она нахмурилась. — И прекрасно знаешь, что подобным трюком подвергаешь опасности не только его жизнь. Мы достаточно наигрались со временем, Сэм. В следующий раз можем потерять и Ульяну, и Новую Полицию, и пробужденных. Ты этого хочешь?

Время, время. Дурацкое время! Его не хватало. Если они упустят возможность все изменить, если Станислав окончательно сойдет с ума под давлением Города, уже ничего не исправишь. Сэм взглянул на лекаря, но тот только пожал плечами.

— Она права. Я тебе сразу об этом сказал.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел.

У Клотильды по-прежнему много дел. Одновременно с расследованием она готовила документы, чтобы официально передать правление в руки Новой Полиции и уйти в отставку. Наверное, ему тоже стоит этим заняться. Поступить как всегда, продолжать жить, несмотря ни на что. Боль была повсюду, билась в груди вместо сердца, перекачивая по венам отчаянье. Когда-то Агнесса попросила защитить Ригана, но он отказался. Считал, что можно пожертвовать одним ради спасения многих. Теперь сам оказался на ее месте.

— Ты изменился. Пожалуй, в лучшую сторону.

Лекарь подошел бесшумно и остановился рядом.

— Чего тебе? — прозвучало грубо, но сейчас Сэм был не готов к светским беседам.

— Для того, чтобы вывести Прыгуна из Тюрьмы, достаточно нас двоих.

Он замер. Для приказа о переводе опасного преступника действительно было достаточно двух подписей. Пока вся власть окончательно не перешла в руки Новой Полиции, они с Сильвеном обладали такими полномочиями. Но… Сильвен, который никогда ничего не делал просто так, который всегда старался остаться в стороне, сейчас предлагал ему помощь?! Невероятно!

— Почему ты это делаешь?

— Мне знакомо то, что ты чувствуешь, — лекарь невесело улыбнулся. — Терять мне нечего, даже моя репутация не пострадает, потому что никто этого не запомнит.

— Почему ты не поддержал меня сразу?

Сильвен приподнял брови.

— Шеппард, любовь напрочь отбила тебе мозги. Если бы я встал на твою сторону, Клотильда собрала бы совет, а Зиновьева заперла за семью засовами. Зато теперь у нас преимущество: пока она занята и не подозревает о моем саботаже.

***

— Станислав Зиновьев? — переспросил тюремщик, разглядывая бумаги. Невысокий, с густой бородой он напоминал подземного гнома. — Я думал, он тут навечно.

«Повезло» нарваться на ту же смену, когда он приходил один и когда его оттаскивали от архитектора времени. Судя по сосредоточенному прищуру тюремщика, он этот визит запомнил хорошо.

— Я тоже, — спокойно заметил Сэм.

Гном снова уставился в бумаги.

— Здесь только две подписи.

— Этого достаточно, — Сильвен выступил вперед. Обычно люди шарахались от лекаря и старались избегать с ним встреч, сейчас это играло на руку.

— Здесь указана причина временного перевода — допрос, — страж слегка поумерил начальственный тон, но все-таки недовольно заметил. — Допрос особо опасных преступников осуществляется только в Городе.

— Допрос будет проводить Совет, а собирать его здесь не совсем удобно, — лекарь усмехнулся. — Не беспокойтесь, мы обеспечим преступнику достойный прием, а после вернем в целости и сохранности.

Гном хмыкнул, но все-таки поставил подпись: личное присутствие Сильвена сыграло свою роль, к тому же у входа ожидали полицейские, которых они вызвали в качестве сопровождающих — для пущей убедительности. Остальные ждали у машин, наверху: «Массовка никогда не бывает лишней, — заявил лекарь, когда они собирались, — к тому же, придает солидности».

Начальник стражи вручил бумаги дежурным охранникам, кивнул на дверь, и Сэм последовал за ними.

Уровни Города напоминали круги Ада. В определенном смысле это так и было: попытка прорваться сквозь его стены была равносильна смерти, а находиться внутри — все равно что день за днем плясать на раскаленной сковороде. В отблесках пляшущего пламени они прошли по узкому коридору, шаги разносились гулким эхом, свернули в темный переход и остановились у одной из камер.

Станислав лежал на койке и, не мигая, смотрел в потолок. На подбородке уже пробивалась щетина, на скуле красовался кровоподтек — последствие их недавней беседы, запястье было перевязано. Он насмешливо посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Молчал и когда на него надевали жилет из металла, предназначенный для перевозки заключенных, и наручники. Дальше им предстоял долгий путь по подводному туннелю — выйти из прилегающего к Городу коридора через портал было невозможно.

Они оставили бумаги у Гнома, а дальше время растянулось бесконечной лентой. Сильвен уверял, что все пройдет хорошо, но ему чудилось, что их план трещит по швам, что на выходе их будет встречать Клотильда с армией Новой Полиции. Сэм ловил себя на том, что с силой сжимает зубы, старался не смотреть на Зиновьева и уверенно шагал вперед.

Бесконечная вереница факелов осталась позади, катакомбы обрывались небольшой полутемной площадкой. Ступив на нее, он словно глотнул свежего воздуха после затхлой сырости подземелий — искра силы полыхнула внутри, он больше не ощущал себя слепым и беспомощным. Хотя до свежего воздуха было еще далеко: крутая лестница в несколько сот ступеней стремительно уходила наверх.

Сэм первым вышел на поверхность, порыв холодного ветра заставил захлебнуться глубоким вдохом. Вдалеке, в подступающих сумерках застыли фигуры остальных сопровождающих. Шелестела иссушенная солнцем трава, темная кромка тяжелых туч стягивалась над морем. Он перехватил взгляд архитектора времени — насмешливый, полный превосходства. Судя по всему, тот догадался, что происходит. Несмотря на скованные за спиной руки, Станислав поднялся на последнюю ступеньку с таким видом, будто все на свете ему подвластно. Что ж, пусть продолжает так считать.

Сильвен прошел мимо, незаметно вложил ему в ладонь ключи от наручников и жилета, и даже не остановился. Сопровождающие замерли в нерешительности, только тогда лекарь обернулся.

— У моего коллеги к заключенному несколько вопросов. Идите к машине, скоро выдвигаемся.

Нарушить приказ оперативники не имели права. Они прошли мимо, а Сильвен напоследок бросил на него быстрый взгляд и направился за ними. Стихли шаги, отзывавшиеся шелестом трав и хрустом каменной пыли, а Сэм взглянул на Зиновьева. Перед ним стоял безумец, запутавшийся в собственных интригах. Безумец, поставивший на кон жизнь самой прекрасной женщины на свете. Безумец, ставший причиной ее смерти.

— Я знал, что ты за мной придешь, — усмехнулся он, — понял это сразу. Ты просто не мог поступить иначе.

Сэм подавил подступающее раздражение. Сейчас не до разговоров и выяснения отношений.

— Повернись, Нострадамус. И не делай резких движений, а то в прошлый раз меня слишком быстро от тебя оттащили.

Улыбка архитектора времени немного поблекла, по лицу пробежала судорога ненависти. Он передернул плечами, но подчинился.

— Если в тебе осталась хоть капля любви к ней, — главное не позволить Зиновьеву задуматься раньше, чем он сделает то, что нужно. — Ты позаботишься, чтобы она была счастлива.

— Как романтично! Обязательно буду рассказывать эту историю нашим детям.

Сэм сцепил зубы и расстегнул сначала наручники, а затем доспех. Из-за поврежденного запястья Станислав принялся выворачиваться из жилета, как насаженный на крючок червь.

— Надеюсь, у тебя получится, — он швырнул ключи на траву. — Сам понимаешь, Город здоровья не прибавляет, а ты и без того заигрался.

— Не бойся, — Зиновьев цедил слова, — я справлюсь.

Станислав старался казаться спокойным, но губы его сжались в тонкую полоску. Он прекрасно понимал, чем ему грозит временной скачок, но Сэм к тому и вел. Стоит заикнуться о готовности поделиться силой, архитектор времени живо смекнет, что к чему.

— В твоих же интересах найти меня и обо всем рассказать. Я читал отчет Сильвена: сила сводит тебя с ума, только лекарь способен это исправить. Естественно, дар использовать ты не сможешь, но я постараюсь сделать так, чтобы в тюрьму тебя не отправили.

— Шеппард, ты окончательно свихнулся, если пытаешься парить мне мозг благими намерениями, — Зиновьев с силой швырнул наручники с обрыва, они глухо звякнули о камень, следом за ними отправился доспех. — Будьте вы прокляты! Все! Ты никогда больше ее не увидишь! Понял?!

Сэм обхватил себя руками и отвернулся, а в следующий миг Станислав бросился на него. Они покатились в пыль, сминая траву, камни впивались в кожу, содранные от умышленных промашек костяшки саднило. Надо отдать должное, архитектор времени дрался отчаянно — несколько ощутимых ударов под ребра Сэм пропустил отнюдь не специально. К ним уже бежали, и он позволил Зиновьеву насладиться победой, принимая резкий удар в солнечное сплетение.

— Тебя я щадить не буду, — прошипел тот, мертвая петля захвата энергии захлестнула жизнь. — Ты сдохнешь, Шеппард! Сдохнешь!

Сэм учился блокировать такую атаку, но сейчас именно это ему и было нужно. В голове словно что-то взорвалось, дикая нестерпимая боль разлилась по телу. Топот армейских ботинок совсем рядом. Силы стремительно таяли, перед глазами поплыли разноцветные круги. Только бы Зиновьев успел! Запоздало подумалось о том, что Станислав и впрямь способен его убить, но искаженное ненавистью лицо уже померкло в подступившей темноте.

Глава 26

Точка отсчета 26. Перезапуск

В дверь постучали, поэтому ответить Агнесса не успела.

— Буйабес приехал, — Ульяна вскочила, — и тортики!

Стук повторился — настойчивый, громкий: теперь уже в дверь просто колотили, а затем от души пнули ногой.

— Солнц, открой! Солнц!

Ульяна поморщилась: Зиновьев сейчас был последним, кого хотелось видеть. Еще больше не хотелось объясняться перед Агнессой, но его крики доносились даже сквозь оглушительный стук и грохот — так сюда сбежится весь отель, и все усилия Сэма и Ригана пойдут прахом. Она повернула ручку, Стас влетел в номер, будто за ним гналась стая дворовых собак, порывисто обнял.

— Стас… Стас, ты меня задушишь! Пусти!

Она подалась назад, и он разжал руки, пристально глядя на нее.

— Что это вообще было?!

— Просто захотел тебя увидеть.

— Ты же на Мальте должен быть.

Он смотрел ей прямо в глаза: бледный, со сжатыми в тонкую полоску губами, брови сведены на переносице.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не очень! Ты чуть не выломал дверь номера.

Неожиданно Стас вздохнул и весьма ощутимо расслабился. Даже улыбнулся и подмигнул недоумевающей Агнессе.

— Здорово.

— Ты пришел узнать, как я себя чувствую?!

— А что в этом такого?

Ульяна лишилась дара речи. Он запросто перекроил ее жизнь, а сейчас заявился в Монако, чтобы спросить о самочувствии?!

— Дай хоть закрою, — она захлопнула дверь, развернулась, и оказалась лицом к лицу с ним. Словно не человека увидела, а его тень: с темными кругами под запавшими глазами, он побледнел в считанные секунды, на глазах. Сердце ударилось о ребра с такой силой, что она с трудом сдержала крик.

— Господи! Стас, ты меня пугаешь.

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

Ульяна виновато посмотрела на Агнессу, а вот Стаса, похоже, ее присутствие совсем не смущало. Он не выглядел, как человек, который понимает, что делает. И точно не выглядел здоровым.

— У тебя все хорошо?

— Нет. Я не могу без тебя.

— Что?!

— Можешь не напоминать. «Я люблю Шеппарда, и бла-бла-бла». У тебя нет другого выхода. Только остаться со мной. Тогда все будет так, как должно быть.

Она вздрогнула, как от пощечины. На миг даже показалось, что кожу печет, и Ульяна не сразу поняла, что кровь действительно прилила к щекам. Голова вдруг стала дурной и тяжелой, что-то не давало покоя — такое бывает, когда пытаешься вспомнить что-то важное, и не можешь. Только его голос вытолкнул в реальность, как вода поплавок.

— Я хотел бы сделать все по-другому, — Стас привалился к стене рядом с дверью. — Я много глупостей наделал, но жизнь без тебя — это слишком. Ты не понимаешь, но это не просто слова. Я хотел все поправить… все, с самого начала, но у меня не хватило сил. Ни у кого бы не хватило. Слишком много времени прошло.

Ответить не успела: его лицо на глазах заливала мертвенная бледность, носом пошла кровь, капая на белоснежную рубашку. Ульяна бросилась к нему, и вовремя. Он оседал на пол, она едва успела его подхватить, чтобы не разбился. Затрясло — то ли саму, то ли передалось от Стаса. Его колотило, но дрожь шла и по ее рукам, растекалась по телу.

Агнесса оказалась рядом в мгновение ока, Ульяна растерянно взглянула на нее, но встретила жесткий холодный взгляд — поразительно, даже не представляла, что та может быть такой. Лекарь наклонилась, помогла его уложить.

— Принеси воды, — скомандовала она, ощупывая его голову.

Ульяна метнулась в спальню — кажется, там остался графин, нашла его на тумбочке, вернулась в комнату, протянула заполненный до краев стакан. Вода только чудом не расплескалась, потому что рука дрожала знатно. Судороги у Стаса прекратились, Агнесса тоже замерла, только зрение пробужденной улавливало исцеляющее мерцание золотистых искр.

— Что с ним? — выдавила Ульяна, не в силах отвести глаз от его лица: белого, с заострившимися чертами.

— Вода для тебя, — ответила Агнесса, мягко размыкая контуры. Она выглядела уставшей, но спокойной. — Он в коме. Не самый утешительный вариант, но это большее, что я могла сделать. Он твой друг?

Дыхание перехватило. Ульяна медленно поставила стакан, и тут дверь с грохотом распахнулась. В номер ввалился Сэм — белый как полотно, взволнованный и запыхавшийся, он обвел их взглядом, громко выдохнул и с силой притянул ее к себе — так, что дыхание перехватило. Даже сквозь футболку чувствовалось, какие ледяные у него руки. Она уперлась ладонями ему в грудь, с тревогой вгляделась в темные глаза, выделяющиеся на осунувшемся лице. Сэм же улыбался и смотрел так, словно не мог наглядеться. Глаза в глаза.

Почему он выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок следом за Стасом? Что вообще произошло? Сердце бешено колотилось, она хотела попросить Агнессу о помощи, но та ее опередила. Эта женщина в две секунды разгонялась от Солнышка до сосредоточенной льдинки, а от льдинки — до воинственной амазонки.

— Где Риган?! — она подскочила к ним, от спокойствия в голосе не осталось и следа. — Где мой муж?!

***

Время тянулось медленно. Казалось, прошло несколько часов, хотя минутная стрелка отсчитала только половину круга. Ульяна то поднималась, то вновь садилась на стул напротив дверей, за которыми скрылся Сэм.

Все произошедшее до сих пор не укладывалось в голове. Стас не только изменил реальность, но и оказался связан с оппозицией, его предательство чуть было не привело к гибели людей. Сама она за последние несколько дней умудрилась умереть, воскреснуть, а Сэм, чтобы ее спасти, позволил Стасу использовать силу. Увы, если заглянуть в будущее, даже настоящее окажется под угрозой: за последнюю попытку манипуляций со временем тот жестоко поплатился. Сильвен говорил, что вытащить его из комы не так-то просто, но возможно. Другое дело, что ничего хорошего его все равно не ждет. Пожизненный запрет на использование дара и тюрьма — как минимум. Но что ждет Сэма?

Судебная система еще формируется. Клотильда, Сильвен и Эвансы пока что единственные, кто знает о случившемся все. Остается только надеяться, что дальше них дело не пойдет — именно поэтому она сейчас изваянием застыла перед дверями, за которыми решалась его судьба.

— Привет, девушка-феникс.

Ульяна вздрогнула и чудом не подпрыгнула, как напуганная кошка. Агнесса с мужем остановились рядом, и она мысленно застонала. Не было ни сил, ни желания выносить шуточки Ригана, особенно сарказм в адрес Сэма.

— Я умерла, и это не самое приятное воспоминание.

— Я год назад тоже почти помер. Сначала слегка спятил, потом на людей бросался пару месяцев. Зато есть что вспомнить скучными осенними вечерами.

— Сменим тему, — Агнесса легко коснулась ее пальцев, но Ульяна отдернула руку, не позволяя теплу растекаться по ладони. Это было бы нечестно: разделить беспокойство с Сэмом — меньшее, что она может сделать.

— Не думал, что скажу такое, — Риган ухмыльнулся, — но Шеппард поступил как мужик. Честно — не ожидал. Я в тот момент даже задумался, не нужны ли в Тибете монахи с пошлым прошлым.

Агнесса попыталась ткнуть его локтем в бок, но он увернулся и добавил уже с безопасного расстояния:

— Зато я полапал одну горячую русскую — во всех смыслах, ожог на щеке потом с полчаса заживал — девицу, и разломал стенку, где лежали смертоносные артефакты.

Целительница закатила глаза, и Ульяна ее понимала. Как мальчишка, право-слово! И все-таки она улыбнулась. Вот как ему это удается?

— Весело было?

— А то! Представляешь, сижу я в баре, расслабляюсь, и тут ко мне подлетает Шеппард. Глаза как блюдца, всклокоченный, язык заплетается, а выглядит так, будто уже приобрел билет на прогулочный катерок Харона. Ну, думаю, если сейчас помрет, ты мне голову отвинтишь. Пришлось хватать его за локоть и тащить в укромное место, читай в сортир, и выяснять, что случилось. Сначала он лопотал нечто маловразумительное, но потом выяснилось, что зачинщик терактов — твой бывший, он же терминатор, который проглотил машину времени, ну и много чего еще. Принц поскакал к тебе, остальное пришлось мне разгребать. Так что не благодарите и пожалуйста.

— От скромности ты никогда не умрешь, — заметила Агнесса.

— От скромности случается изжога и импотенция. Тем паче что благодарить есть за что. Клотильда решила, что я слетел с катушек, и вместо того чтобы ловить плохих парней, они гонялись за мной. К счастью, разобрались быстро, наши победили, плохих отгрузили в сторону Азкабана… тьфу, Мертвого Города. Эту гулянку я тоже запомню надолго.

— Ты уж постарайся не забыть, — Агнесса уперла руки в бока и выразительно приподняла бровь. — Потому что теперь я не скоро отпущу тебя одного!3f09cf

— Вот они, прелести семейной жизни, — Риган тяжело вздохнул. — Деточка, подумай раз десять перед тем, как сунешь голову в петлю. К тому же, рядом с Шеппардом. Он тот еще тиран.

Последние его слова слились с шумом открывшейся двери, Ульяна резко повернулась и бросилась к Сэму. Странно, но из коридора шустро ретировались все — Клотильда с Сильвеном с независимым видом прошли к лестнице, даже Эвансы куда-то спешно засобирались, проявляя невиданную для них деликатность.

Сэм никого, кроме нее, не замечал, шагнул ближе, прижал к себе.

— Они решили не отправлять меня в Мертвый город. Угадай почему?

Ульяна взволнованно посмотрела на него, но тут его плечи затряслись.

— Подумали, что если ты задашься целью взломать защиту Города, чтобы помочь мне сбежать, проблем будет гораздо больше.

Напряжение схлынуло, но стало как-то по-детски обидно. Она тут волнуется, места себе не находит, а он!

От Эванса что ли заразился?

— Очень смешно, — пробурчала она, пытаясь вывернуться из его рук.

— Да, — подтвердил Сэм, отсмеявшись, но не позволяя ей освободиться. А потом встретил ее взгляд и стал серьезным. — Спасибо, что вернулась за мной.

Ульяна подозревала, что говорить об этом не захочет еще лет десять. А то и всю оставшуюся жизнь. К счастью, она не помнила как умирала, но достаточно было одного только знания.

— Что они сказали?

— Официальная версия такова, что Станислав сдал своих пособников и не выдержал последний временной прыжок. Той реальности все равно больше нет, так что это даже не ложь.

Ульяна смотрела на него во все глаза, не в силах поверить в то, что все закончилось. Сэму больше ничего не грозит. Разве что неприятные сеансы исцеления ауры у Сильвена, но с этим можно справиться. Тем более что она будет рядом.

— Ты рассказал Сильвену, что он тебе помогал?

— О да.

— И как?

— Он мне не поверил.

Ульяна рассмеялась.

— Честно говоря, я и сам бы не поверил. Но теперь это в прошлом.

— Или в будущем.

— Неважно. Отныне я безработный, — улыбнулся Сэм. — Хотя в моем возрасте правильнее будет сказать пенсионер. Так что теперь мы сможем заняться всем, чем захотим и где захотим. Вместе.

На празднике — точнее, на том, во что он превратился стараниями Ригана, Стаса и оппозиции, было объявлено, что измененные отходят от дел. Через несколько дней они официально сдадут дела. Клотильда сохранила за собой право довести до конца обучение студентов в Центре, а после рассчитывала преподавать в Сингапуре, но только если ее утвердит будущий ректор. Сильвен останется рядом с Дарианом до конца, а что будет делать дальше — известно только ему самому.

— Мне жаль, — прошептала она, — жаль, что тебе пришлось отказаться от всего, что дорого.

Он покачал головой:

— Все, что мне дорого, я сейчас держу в своих руках. Остальное всего лишь прошлое. Я слишком долго работал на благо других, пора и о себе подумать. Тем более что я счастлив разделить свою жизнь с тобой.

Несмотря на все, что осталось за плечами, на волнение от предстоящей ей совершенно новой жизни, на сердце стало легко, все тревоги отпустили. Пусть так будет не всегда, но сейчас Ульяна чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

— После такого признания ты точно от меня не отвяжешься.

Сэм ответил светлой улыбкой, легко коснулся губами губ.

— Надеюсь на это.

Эпилог

Точка отсчета 0. Начало

16 декабря 2015 г.

*** Пользователь Agnessa Sunny хочет внести вас в свой список контактов Skype***

*** Bonjour Ul89_Yana, j'aimerais vous ajouter à mes contacts Skype[5].***

_____________________

[5]Bonjour Ul89_Yana, j'aimerais vous ajouter à mes contacts Skype — Здравствуйте, Ul89_Yana, я хочу внести вас в свой список контактов в Skype (пер. с французского)

_________________________

19:37

22 декабря 2015 г.

[22.12.2015 20:29:57] Ul89_Yana: Привет! А почему на французском?:)

[22.12.2015 20:56:14] Agnessa Sunny: привет)) язык вспоминаю.

[22.12.2015 20:56:45] Agnessa Sunny: буду учить близнецов.

[22.12.2015 20:57:32] Agnessa Sunny: нужно же их хоть чему-то хорошему научить.

[22.12.2015 20:57:40] Agnessa Sunny: шутка.

[22.12.2015 20:57:46] Agnessa Sunny: как вы там?

[22.12.2015 20:58:01] Ul89_Yana: Мы в Абердине.;)

[22.12.2015 20:58:10] Ul89_Yana:;)))

[22.12.2015 21:15:32] Agnessa Sunny: в Шотландии?! серьезно?!

[22.12.2015 21:15:40] Agnessa Sunny: извини, отходила.

[22.12.2015 21:15:55] Agnessa Sunny: Киан решил, что будет оперным певцом, а Джулия решила его поддержать.

[22.12.2015 21:17:10] Ul89_Yana: Весело у вас.:)

[22.12.2015 21:17:23] Agnessa Sunny: веселее не бывает.

[22.12.2015 21:17:45] Agnessa Sunny: я бы сдала их Ригану, но сегодня моя очередь укладывать детей спать.

[22.12.2015 21:17:52] Agnessa Sunny: поэтому позвонить не смогу.

[22.12.2015 21:18:04] Agnessa Sunny: ну, сегодня не смогу. так что, вы надолго?

[22.12.2015 21:19:21] Ul89_Yana: До Рождества, потом едем в Доминикану. У нас там вроде как…

[22.12.2015 21:19:25] Ul89_Yana:;))

[22.12.2015 21:19:47] Agnessa Sunny: поздравляю!!!

[22.12.2015 21:20:08] Ul89_Yana: Рано еще.

[22.12.2015 21:20:13] Ul89_Yana: :)

[22.12.2015 21:20:24] Agnessa Sunny: главное, что не поздно. как там Сэм?

[22.12.2015 21:20:49] Agnessa Sunny: как сама, готовишься?

[22.12.2015 21:21:21] Ul89_Yana: Сэм счастлив. А я волнуюсь. Немного.

[22.12.2015 21:21:33] Agnessa Sunny: не волнуйся, просто в одно прекрасное утро проснешься замужней женщиной.

[22.12.2015 21:21:41] Agnessa Sunny: и все.

[22.12.2015 21:21:49] Agnessa Sunny: дети, пеленки, бессонные ночи.

[22.12.2015 21:21:58] Agnessa Sunny: бесчувственный муж, которому по графику бе-бе-бе положено сегодня точить лясы с Джонатаном.

[22.12.2015 21:22:13] Ul89_Yana: кто такой Джонатан?

[22.12.2015 21:22:20] Agnessa Sunny: наш управляющий.

[22.12.2015 21:22:25] Agnessa Sunny: извини.

[22.12.2015 21:22:30] Agnessa Sunny: серьезно, извини.

[22.12.2015 21:22:41] Agnessa Sunny: просто когда у тебя два орущих фонтанчика, чувство юмора немного искажается.

[22.12.2015 21:22:54] Ul89_Yana: Да ладно!:)

[22.12.2015 21:23:16] Ul89_Yana: Я вообще-то хотела вас на свадьбу пригласить.

[22.12.2015 21:23:40] Ul89_Yana: Тебя и Ригана. Ну и орущие фонтанчики тоже, если они захотят.

[22.12.2015 21:23:46] Agnessa Sunny: все, что они хотят — это есть и вопить.

[22.12.2015 21:23:50] Agnessa Sunny: постой.

[22.12.2015 21:24:02] Agnessa Sunny: серьезно?! Сэм хочет видеть нас на свадьбе?

[22.12.2015 21:24:28] Ul89_Yana::)

[22.12.2015 21:24:46] Ul89_Yana: Вообще-то идея была моя. Но он говорит, что будет рад. Придете?

[22.12.2015 21:30:11] Agnessa Sunny: НИ. ЗА. ЧТО.

[22.12.2015 21:30:42] Agnessa Sunny: Но ты всегда можешь приехать к нам, разбавить суровые родительские будни светскими разговорами. Может еще что забавное придумаем.;) Совместный поход в русскую баню, например.

[22.12.2015 21:30:51] Agnessa Sunny: !!!!

[22.12.2015 21:35:14] Agnessa Sunny: как ты уже поняла, это был Риган.

[22.12.2015 21:35:22] Agnessa Sunny: ни на секунду одного оставить нельзя, совсем как его производные.

[22.12.2015 21:35:46] Agnessa Sunny: что ты сделала с Шеппардом, которого я знала?

[22.12.2015 21:35:58] Ul89_Yana: Я в него влюбилась.

[22.12.2015 21:36:03] Ul89_Yana::)

[22.12.2015 21:36:14] Agnessa Sunny: надо будет взять на заметку. и заново влюбляться в мужа, когда хочется его чем-нибудь стукнуть.

[22.12.2015 21:36:42] Agnessa Sunny: слушай, мне надо бежать, а насчет свадьбы — может заглянете к нам на Рождество, раз уж вы все равно здесь? заодно пригласите лично.

[22.12.2015 21:36:59] Ul89_Yana: Уверена, что это хорошая идея?:)

[22.12.2015 21:37:18] Agnessa Sunny: отличная! нашим мальчикам нужен адреналин, иначе они завянут.

[22.12.2015 21:37:26] Ul89_Yana::)

[22.12.2015 21:37:32] Ul89_Yana: Попробую устроить.

[22.12.2015 21:37:41] Agnessa Sunny: давай! а я побежала.

[22.12.2015 21:37:49] Agnessa Sunny: удачного вечера.

[22.12.2015 21:38:00] Agnessa Sunny: и беспокойной вам ночи)

[22.12.2015 21:39:55] Ul89_Yana: …

[22.12.2015 21:40:28] Ul89_Yana: Счастливо!

11 февраля 2016 г.

[11.02.2016 22:29:57] Ul89_Yana: Привет!

[11.02.2016 22:30:05] *** Звонит Alice Wonder_Shu ***

[11.02.2016 22:30:08] *** Звонок закончен ***

[11.02.2016 22:30:15] Alice Wonder_Shu: ???

[11.02.2016 22:30:27] Alice Wonder_Shu: Одинцова, я терпеть не могу тратить время на переписку.

[11.02.2016 22:30:42] Ul89_Yana: Я не могу разговаривать!

[11.02.2016 22:30:56] Alice Wonder_Shu: Ежа проглотила?

[11.02.2016 22:31:12] Ul89_Yana: Нет. Мне нужно придумать, что подарить Сэму на 14 февраля.

[11.02.2016 22:31:29] Ul89_Yana: Я не представляю, чем его можно удивить.

[11.02.2016 22:31:56] Alice Wonder_Shu: Включи фантазию. Стриптиз станцуй. Удивление гарантирую, он у тебя крайне церемонный.

[11.02.2016 22:35:42] Ul89_Yana: Да, это подойдет.

[11.02.2016 22:36:24] Alice Wonder_Shu: Я уж подумала, что ты тренироваться ушла.

[11.02.2016 22:36:51] Ul89_Yana: Сэм не церемонный, он старомодный.

[11.02.2016 22:37:48] Alice Wonder_Shu: Всегда знала, что ты тормоз. Кстати, твои родители на свадьбе выглядели просто супер. И не скажешь, что столько женаты. И что это за чудики были — все забываю спросить? Которые додумались притащить через полмира таких мелких детей?

[11.02.2016 22:38:34] Ul89_Yana: Они частным рейсом летели. Ну… вроде того.

[11.02.2016 22:38:56] Alice Wonder_Shu: Все равно чудики.

[11.02.2016 22:39:18] Ul89_Yana: Друзья Сэма. Ну и мои теперь тоже.

[11.02.2016 22:39:46] Alice Wonder_Shu: Странная у них дружба. На первом тосте отца семейства я чуть не подавилась.

[11.02.2016 22:40:21] Ul89_Yana: Шубина, ревнуешь?:) Не вздумай даже, ты для меня единственная и неповторимая.

[11.02.2016 22:40:45] Alice Wonder_Shu: Вот еще. Мне просто интересно.

[11.02.2016 22:41:01] Ul89_Yana: Ну-ну, так и запишем. Как у вас с Сергеем?

[11.02.2016 22:41:58] Alice Wonder_Shu: Он влюблен в Москву, я в Питер. Такие дела.

[11.02.2016 22:43:14] Ul89_Yana: …

[11.02.2016 22:43:38] Alice Wonder_Shu: Забей. Все проходит, остается главное. Вы сейчас где?

[11.02.2016 22:43:56] Ul89_Yana: Сегодня вернулись на Мальту.

[11.02.2016 22:44:17] Alice Wonder_Shu: Проверить, есть ли жизнь после свадьбы?

[11.02.2016 22:44:42] Ul89_Yana: Шубина!

[11.02.2016 22:44:59] Ul89_Yana: Ой, Сэм из душа вышел. Мне пора.

[11.02.2016 22:45:21] Alice Wonder_Shu: Не позволяй мужу одному ходить в душ, ты его потеряешь.

[11.02.2016 22:45:42] Alice Wonder_Shu: До связи. И не забудь рассказать, как сработал мой совет.

[11.02.2016 22:45:59] Ul89_Yana: Не дождешься.

[11.02.2016 22:46:14] Ul89_Yana: Пока-пока.

P.S.: Совет сработал замечательно.

Но это уже совсем другая история.;)

______________________________

Конец

Июль, 2016 г.

Content

Эльденберт Марина Осколки времени [СИ]

Эльденберт Марина ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ

Пролог Точка отсчета 0. Встреча

Глава 1 Точка отсчета 1. Предложение

Глава 2 Точка отсчета 2. Похищение

Глава 3 Точка отсчета 3. Сэм

Глава 4 Точка отсчета 4. Пузырьки

Глава 5 Точка отсчета 5. Архитектор

Глава 6 Точка отсчета 6. Измена

Глава 7 Точка отсчета 7. Сила

Глава 8 Точка отсчета 8. Столкновение

Глава 9 Точка отсчета 9. Исцеление

Глава 10 Точка отсчета 10. Прокол

Глава 11 Точка отсчета 11. Убийство

Глава 12 Точка отсчета 12. Расставание

Глава 13 Точка отсчета 13. Признание

Глава 14 Точка отсчета 14. Прощание

Глава 15 Точка отсчета 15. Дежавю

Глава 16 Точка отсчета 16. Источник

Глава 17 Точка отсчета 17. Измененный

Глава 18 Точка отсчета 18. Ссора

Глава 19 Точка отсчета 19. Пепел

Глава 20 Точка отсчета 20. Близость

Глава 21 Точка отсчета 21. Дариан

Глава 22 Точка отсчета 22. Иллюзии

Глава 23 Точка отсчета 23. Ловушка

Глава 24 Точка отсчета 24. Сеть

Глава 25 Точка отсчета 25. Спасение

Глава 26 Точка отсчета 26. Перезапуск

Эпилог Точка отсчета 0. Начало