Шкловский Лев

Грозные

Ник Картер

Грозные

Гордость предшествует падению

На пышных зеленых холмах, теперь черных как сажа под безлунным небом, ждали безмолвные наблюдатели. Их было много, но только один знал - или должен был знать - что в эту ночь из всех ночей есть что-то особенное, чего стоит ждать. И тот, хотя и знал, где искать, был слишком осторожен, чтобы выскользнуть из укрытия, рискуя предупредить других, которые не знали, что приближалось к ним в ночи. Тем не менее, наблюдатель был достаточно близко, чтобы услышать, можно ли что-нибудь услышать; и зная, к чему прислушиваться, наблюдатель удивился тишине с моря. Волны хлестали по камням, шипел слабый ветер, но это все. Возможно, это было так же хорошо, но это беспокоило.

Внизу двое мужчин в лодке инстинктивно пригнулись, когда яркий луч света рассек небо и по дуге упал на черную волну моря. Они оба знали, что луч прожектора пройдет мимо них, потому что высадка была тщательно спланирована. Республика Гаити была не в таком финансовом состоянии, чтобы охранять всю свою границу, сушу и море, чтобы закрыть бреши против всех желающих. Маленький сумасшедший, который был её пожизненным президентом, пытался сделать именно это, потому что по его крошечной земле роились всевозможные авантюристы - кубинцы, доминиканцы, американцы, венесуэльцы, убийцы и фотографы из Life - и ему было достаточно вмешательства извне. . Таким образом прожекторы и вооруженные наблюдатели во всех возможных точках проникновения. И все же он не мог полностью оцепить свою сторону острова сплошным кольцом людей, и никто в здравом уме не стал бы рассматривать Кап-Сен-Мишель как место высадки.

Огромный меч света качнулся с моря на землю. Ни те, кто управлял светом, ни те, кто наблюдал за ними с вершин утеса, не видели тонкую боевую рубку, выступающую над вздымаемым ветром морем, ни маленькую темную фигуру цвета полуночи, которая плыла по волнам к скалистому заливу. Даже мужчины были смуглыми: младший из-за того, что он родился в Порт-о-Пренсе, а второй из-за того, что он счел разумным сопоставить с тенями во время ночного путешествия.

Жан-Пьер Турнье вывел маленькое судно на опасную мелководье. Лодка была тихой - чудо инженерной мысли, изобретенное теми, на кого работали двое мужчин. Принцип, на котором он работал, был слишком сложен для понимания большинства мужчин, даже Яна Пьера, но для него это не имело значения. Он знал только, что там было чудесно тихо, что береговая линия его детства была ему так же знакома, как и любому живому мужчине, и что когда дело доходило до управления любой лодкой, он чертовски лихо мог приплыть на ней на скалу и высадить своего пассажира. именно туда, куда он должен был пойти. Чертовски близко, но не совсем.

Он взглянул на скалу, которая теперь возвышалась над ними. Двести футов почти непреодолимого препятствия. Он посмотрел на другого мужчину и подумал, сможет ли даже он это сделать. Координация, равновесие, выносливость - все, что у него было. Шесть футов с лишним длины шнура и стальные нервы помогут, да, но разве этого будет достаточно? Жан Пьер сомневался. Никому и никогда не удавалось взобраться на этот предательский скользкий утес. Пираты былых дней позволяли своим пленникам сбежать от них, преодолев эту пропасть. Согласно истории, ни один из них никогда не делал этого. Десятки людей упали насмерть на камни внизу.

Другой мужчина оглянулся на него и внезапно усмехнулся в темноте. В сумраке виднелась только белизна его зубов и слабые отблески в глазах, но Жан-Пьер мог мысленно видеть сильное бородатое лицо. Он подумал об их тщательной подготовке и о том, что он видел в действии. «Ну, может быть, - подумал он. Может быть. Если кто и может это сделать, то это он. Но mon Dieu! Каким ужасным было бы падение, если бы оно было.

Камни были очень близкими и острыми, как зубы акулы. Сильный порыв ветра ударил маленькую лодку и толкнул ее опасно близко к зазубренной каменной кромке, выстилающей подножие утеса. Жан-Пьер коснулся рычага и почти остановил аппарат, как если бы это был бесшумный гидрокоптер, затем медленно и с бесконечным умением направил его к самому низкому и наименее зазубренному валуну. Он слегка прикоснулся к кнопке, и автоматический крюк протянулся над одной из буферных сторон лодки и привязал ее на месте. Лодка хаотично покачивалась в прибое, но крюк держался.

Товарищ Жана Пьера взглянул на каменную стену. Первые несколько вертикальных опор были мокрыми и скользкими от брызг. Выше скала была явно сухой, но безликой и безликой, как бетонный столб. Высоко наверху, на краю обрыва, росли низкие кусты. За ними росли густые пышные деревья.

Пожилой мужчина удовлетворенно кивнул. Листва предоставит ему укрытие, а его темно-зеленая форма сделает его практически невидимым.

среди ночных темных деревьев. Его глаза смотрели в темноту наверху. Да, это был узкий проход, о котором ему рассказывал Жан Пьер, небольшой участок пространства между деревьями, который превратился в узкую естественную тропинку в холмы за ним. Молча он закончил то, что делал. Не нужно больше смотреть на эту скалу. Он будет достаточно близко к ней через минуту. Он проверил ремни, которыми изогнутые шипы крепились к его ботинкам, и нашел их прочными. Наручные ремни тоже были на месте; костяшки пальцев на его пальцах плотно к ним прилегали, а острые, похожие на когти придатки, казалось, вырастали прямо из его мускулистых рук.

Он кивнул Жану Пьеру, поднял когтистую руку в знак приветствия и легко перемахнул с качающейся лодки на низко лежащий валун. Один раз, и только один раз, он поднял глаза и начал подниматься. Когтистые крючки на его руках и ногах тихонько скребли по скале, находили крошечные зацепки и двигались вперед, как осторожные крабы.

Это было мучительно медленно. Жан Пьер наблюдал, болезненное чувство нарастало в его животе, когда маленькие ручейки песка скользили по утесу и останавливались, когда уже не было песка, чтобы падать. Только скала, самая голая из камней, встретилась с лазающими когтями. Десять футов… пятнадцать… двадцать. Боже, это было медленно. Двадцать пять ... На одно мгновение, от которого замирает сердце, ноги в ботинках высвободились. Жан Пьер втянул воздух и невольно посмотрел на острые камни у лодки. С грохотом и с небольшим всплеском скатился камешек. Когда он снова поднял глаза, он увидел, что когтистые лапы снова взяли в свои руки и медленно, медленно двигались вверх. Тридцать футов… еще несколько дюймов… еще пара футов. Пора ему уходить; ему больше нечего было делать.

Он отодвинул бесшумную лодку от смертоносных скал и снова повернул ее к открытому морю и ожидающей подводной лодке. Приглушенное свечение циферблата его наручных часов подсказывало ему, что он должен поторопиться. Малышке было приказано не ждать отставших. Один раз он оглянулся. Примерно сорок пять, пятьдесят футов, он подсчитал, и карабкался, как нерешительная улитка, по садовой стене.

Человек, который поднимался, был кем угодно, только не улиткой, а скала была чем угодно, только не садовой стеной. Ночь была теплой, и попытка пробиться сквозь пропасть отнимала у него все силы воли и выносливость. Он пытался заставить свои руки и ноги работать автоматически, пока думал о других вещах - о других вещах, например, о том, как пот начинает покалывать его кожу, и о зуде его новой бороды. Мысленно он проверил содержимое своего снаряжения: камуфляж Кастро с дополнительными внутренними карманами. Крупные суммы денег в нескольких номиналах и для различных целей, включая взяточничество. Рюкзак, содержащий костюм из чудесного волокна, который должен был быть абсолютно защищенным от морщин. Он надеялся, что это так. Аксессуары для костюма.

Другие аксессуары ... включая Люгер по имени Вильгельмина, стилет, известный как Хьюго, и газовую бомбу по имени Пьер.

Ник Картер продолжил восхождение.

Когти бродили по скале, впиваясь в ее поверхность и удерживая его там с помощью крошечных долей дюйма острой ножа стали. Не было возможности спешить, не за что было держаться, только когтистые лезвия, чтобы удержать его от смертельных камней внизу.

Еще не наполовину. И напряжение его тела становилось невыносимым. Не то чтобы он даже знал, что его ждет наверху. Конечно, у него было имя, но не более того. Брифинг, который дал ему Хок, промелькнул в его голове. Звали Паоло, и Паоло должен был ждать в этой горной пещере в полутора милях отсюда.

"Почему Паоло?" - спросил он у главы AX.

Хоук сердито посмотрел на него. «Что вы имеете в виду,« Почему Паоло? »»

«Итальянское имя для доминиканца?»

Хоук раздраженно жевал сигару. "Так? Они такие же смешанные, как и мы. Во всяком случае, это может быть кодовое имя. Как бы то ни было, вы должны будете использовать это имя для него. Ваше контактное лицо - Паоло, а не Томас, Рикардо или… или Энрико.

«Это может быть кодовое имя!» - повторил Ник. «Мы ведь мало что знаем?»

Хоук холодно посмотрел на него. «Нет, не знаем. Если бы мы знали столько, сколько вы думаете, что мы должны знать, мы бы, вероятно, не отправляли вас. «На самом деле, Картер, мы даже не знаем, что это не ловушка».

Ловушка, да. Обнадеживающие мысли. Ник стиснул зубы и продолжил лезть. Его лицу залил пот. Каждый мускул и каждый нерв требовали отдыха. Впервые он начал задаваться вопросом, сомневаться в том, действительно ли он сможет добраться до вершины.

Это было еще далеко. К тому же это был долгий путь вниз. И второго шанса не будет.

Продолжай, черт тебя побери! - яростно сказал себе. Он знал, что годится для этого немного больше. Это превращалось в физическую агонию. Его руки царапали, ничего не находили, снова царапали и держали. Он поднялся еще на одну болезненную ступеньку.

Нет, это было нелепо. Он не мог позволить себе думать о полной невозможности этого.

«Если это ловушка, - сказал он, - как вы думаете, что это за ловушка?»

Он вспомнил ответ Хоука, но он выскользнул из его цепляющегося разума, когда когти на его ногах потеряли хватку. Его тело катилось вниз с ужасающей скоростью, и скребущие крюки бесполезно царапали твердый камень. Он цеплялся, как пиявка, желая, чтобы его конечности и тело прижались к обрыву, и молясь, чтобы какой-нибудь бесконечно огромный выступ зацепился за дико зондирующие, царапающие когти и остановил его смертоносное скольжение.

Ник вонзился в каменную стену, как гигантский кот, отчаянно ищущий зацепку. Его топающие ноги вонзились в кремневую поверхность. Нашел крошечную щель. И держится.

Он на мгновение прижался к нему, тяжело дыша и моргая глазами от горячего пота. Но он знал, что его опора слишком мала, чтобы удерживать его там больше секунды, и заставил себя двигаться дальше. Сначала вбок, затем медленно вверх с волной отчаянного усилия, которое забирало у него последний запас сил. Он знал, что это не продлится ему до вершины.

«Вот оно, - тупо подумал он. Какой адский путь.

Затем его ноги нашли уступ шириной в два дюйма. Каким-то чудом каменная стена над ним оказалась под небольшим углом, так что он мог наклониться внутрь и получить какую-то передышку. Он глубоко и с благодарностью вздохнул и заставил себя расслабиться, насколько мог. Прошла минута. Другая. Его дыхание замедлилось до нормального, и узлы на его мышцах постепенно разошлись. Луч прожектора, о котором он забыл, рассекал небо позади него. Он снова осознал это, но знал, что это не найдет его здесь. Официальные лица Гаити были настолько уверены в том, что обрыв невозможно обойти - и Бог знает, это выглядело так, как будто они были правы, - что они даже не удосужились следить за ним. По крайней мере, так говорится в сообщениях разведки Хока.

Ник вытер свое текущее лицо о плечо и согнул напряженные руки. Невероятно, но он чувствовал себя отдохнувшим и отдохнувшим. Его когтистые пальцы тянулись вверх; его ноги искали и нашли другую тонкую зацепку. Упрямый корень задел его руки - первый, который он нашел. Он осторожно потянулся к нему, и оно выдержало.

Возможно, он все-таки выживет. Теперь стало легче.

Ночь была тихой, если бы не шум воды внизу и порывы ветра сквозь деревья наверху. Он мог слышать царапающие, скользящие звуки своего собственного подъема, но он знал, что его крошечные, похожие на крысы звуки были нормальными звуками для ночи и не были бы замечены. Если, конечно, слушатели не оказались намного ближе, чем предполагалось.

Позади него в темном море погрузилась маленькая подводная лодка. Бесшумная лодка находилась в специальном отсеке, а Жан Пьер был в своем, его ухо к подслушивающему устройству, которое передавало тихие звуки медленного подъема человека по невозможному склону. Он слышал, но он должен был услышать.

Кто-то другой тоже слышал.

Наблюдатель, знавший, чего ждать, бесшумно ускользнул от вершины утеса и, как тень, скользнул к назначенному месту встречи.

Ник полез. Идти было тяжело, но уже не казалось невозможным. Самой сложной частью этого, теперь, когда он знал, что он прошел половину пути, была неуверенность в том, что впереди. Его охватил какой-то гнев.

Сокровище! ради бога! - подумал он про себя. Спрятанные миллионы Трухильо, и я должен найти их на Гаити? Все это было безумием. Где-то там, в темноте, был человек по имени Паоло, лидер группы, носившей название в комиксе «Грозные». Ужасные! Ник тихо и горько усмехнулся. Без сомнения, мафию Карибского моря и дядю Сэма увлекли в новую поездку. Предположительно, эти люди были организацией доминиканских патриотов, жаждущих заполучить часть добычи бывшего диктатора и использовать ее на благо своей страны. Во всяком случае, это была их история, и они отправились в Хок, и глава AX вызвал Картера. Итак, Киллмастер взбирался на утес в Гаити, чтобы встретить вора в законе «Ужасных». И что ему было делать, когда он их встретил?

Хоук пожал плечами. "Обычно. Узнай, кто они и каковы они. Помогите им, если они на уровне. Разберитесь в этом бизнесе операции «Взрыв» и положите ему конец. Это все. Теперь, что касается того, как вы будете устанавливать контакт, вы отправитесь с Жан-Пьером Тюрнье на катере Q и нацелитесь на мыс Сен-Мишель. Вот карта ...

Еще в Вашингтоне все выглядело так просто.

Теперь было Гаити, час после полуночи, и Паоло из Грозных ждал в тени.

Ник взглянул вверх. Обод обрыва и низкая опушка кустов теперь были всего в нескольких футах над ним. Он остановился на мгновение и перевел дух для последней попытки. Здесь было более ветрено, и порывы ветра дергали его одежду. И казалось немного светлее. Он быстро взглянул на небо. Да, облака были тоньше, а над головой сияло несколько звезд.

Это было хорошо, потому что ему понадобился бы их след света, чтобы провести его сквозь деревья.

Он дотянулся до последнего круга своего подъема и неуклонно двинулся дальше.

Его когтистые руки наконец подошли к краю и вцепились в него. Еще один толчок его усталых ног, и он сделает это. Он заглянул через край, чтобы увидеть, что лежит за ним, потому что у него не было намерения схватиться за свободные ветки и соскользнуть обратно с этого чудовищного склона.

Он смотрел прямо перед собой на то, чего там не должно было быть. Да, в пещере, но не прямо перед ним, всего в нескольких дюймах от его глаз. Его взгляд скользнул вверх от ступней в тяжелых ботинках, вверх по неподвижным, неподвижным ногам, вверх по массивной груди, к бородатому лицу.

Лицо превратилось в оскал сломанных зубов. Даже в полумраке это не было похоже на приятное лицо.

«Добро пожаловать, амиго», - прошептал низкий голос. "Я помогаю тебе, да?"

Ник тихо хмыкнул и кивнул, как бы в знак признательности, но его мозг работал быстрее. Добро пожаловать, амиго, черт возьми. Нужно было обмениваться именами и кодовыми фразами, и «Добро пожаловать, амиго» среди них не было. Он увидел, как большая смутная фигура подошла к нему еще ближе, и изо всех сил вонзил когтистые ноги в скалу. Одна рука схватилась за корни куста, а другая подняла руку, словно пытаясь просить помощи. Раздался тихий смешок, и тяжелый ботинок мучительно ударил по его руке.

"Янки свинья!" - прошипел голос, и ботинок снова качнулся. На этот раз он попал прямо в голову Ника.

Подводная лодка была в нескольких милях отсюда и бесшумно скользила по черному морю. Жан Пьер сидел в своей тесной каюте, прижав ухо к маленькому черному ящику и открыв рот от ужаса.

"Янки свинья!" - прошептала трубка. Затем раздался второй удар, громче первого, и звук, который начался с ворчания и закончился пронзительным криком.

Отведи меня к своему лидеру

Он снова ударил с дикой яростью. Его голова все еще кружилась от скользящего удара, а в ушах звучал звериный вой, но это была его жизнь или жизнь другого человека, и будь он проклят, если он собирался потерять свою жизнь на этой стадии игры. Первый быстрый рывок протянутой руки уже разорвал голень в клочья. Теперь у него было преимущество, и он собирался его использовать.

Ник рванулся вверх, нанося удар, вонзив стальные когти в толстое бедро и рассекая ими боком по низу живота. Крик превратился в одну длинную непрерывную цепочку ужасной боли, и ноги в сапогах больше не вырывались, а пытались отступить. Когти глубоко вонзились в плоть и держались; Встречающему с недружелюбными ногами некуда было отступить. Ник вскочил с края обрыва, измученный и полуошеломленный, все еще сжимая свою жертву. Здоровяк сделал удобный якорь, вонзив крючки в извивающееся тело, и Ник не стеснялся использовать его, пока он был там. Крик усилился, мужчина отшатнулся и упал. Ник тяжело приземлился на него и вырвал руку из сочащейся плоти. Его враг корчился под ним, ноги и руки дергались, непристойности вырывались из его горла. Некоторое время они оба лежали там, корчась, как пара невероятных любовников, а затем здоровяк внезапно рванул свое тело и вскочил на ноги. Ник перевернулся, измученный невыносимо. Он мог видеть нависшую над ним большую фигуру, разорванную одежду и ужасные раны, деформирующие его нижнюю часть тела, и он мог видеть длинный нож, появившийся в руке другого человека, но он не мог заставить свои мускулы двигаться.

Край обрыва был позади него. Крупный мужчина подошел к нему, держа нож наготове для удара вниз, а его лицо превратилось в безумную маску боли и ненависти.

Ради бога, сделай что-нибудь, устало сказал себе Ник, и ему захотелось рвать. Кишки парня вылезли наружу.

Нож медленно опустился вниз, и мужчина покатился вперед. Ник собрал силы и ударил ногой быстрым движением, которое попало мужчине в грудь и подбросило его в воздух. Снова раздался этот ужасный крик, и мужчина балансировал в воздухе, как цирковой акробат на ногах своего партнера. Только эти ноги были смертельно опасными. Ник снова вскочил, услышал треск ткани и почувствовал, как его ноша упала. Он повернулся боком от существа, которое с воем летело по воздуху, через край и со скалы.

Крик закончился тошнотворным стуком. Потом был всплеск. Потом - ничего.

Ник устало сел. Вот вам и его безмолвное прибытие. Он неуверенно поднялся на ноги и прислушался к ночным звукам. Где-то вдали послышались крики. Ему лучше идти.

Он неуклюже вошел в заросли деревьев и прислонился к крепкому стволу, снимая когти-крючки со своих рук и ног. Они были липкими от крови. - Вы оказались хорошенькими ублюдками, - мрачно поздравил он их и сунул в свой рюкзак. Он постоял под деревьями на мгновение, набирая дыхание, и заставлял свое сердце замедлить свое галопирующее движение.

Где-то слева от него вспыхнул свет. Он не мог сказать, как далеко это было, но звуки мужских голосов все еще были приглушены. Рядом с тревогой чирикнула птица, и он рассеянно заметил ее звук, когда двинулся дальше. «Несомненно, обеспокоена моим незаметным появлением», - кисло сказал он себе и направился к узкой тропинке между деревьями, которую Жан Пьер сказал ему, что найдет.

Он действительно нашел его, и он прошел по нему с тихой осторожностью, слушая и наблюдая. Забавно, эта проклятая птица, казалось, преследовала его.

Ник посмотрел через плечо. Здесь пусто. И на деревьях ничего не двигалось. Птица снова чирикнула… и чириканье пошло не по тональности.

Внезапно он вспомнил маленькое двустороннее радио во внутреннем кармане под мышками. Чувствуя себя немного глупо, он наклонил голову и чирикнул себе под мышку. Два чириканья, а затем он заговорил.

«Все в порядке, Жан Пьер», - сказал он очень мягко, но отчетливо. «Это был другой парень».

"Слава Богу!" Голос его товарища-AXEman донесся до него тихим далеким звуком, но он мог слышать облегчение Жана Пьера. Наступила пауза. Затем: «Какой еще парень?»

- Не знаю, - мягко сказал Ник. «Он не назвал своего имени. Но он не был дружелюбен. Ни китаец, ни гаитянин он не был. Если предположить, то я бы сказал, что он мог быть кубинцем ».

"Кубинец!"

"Да уж."

"Но почему-? Что вообще случилось?

Огни приближались, но не прямо к нему. Ник приблизился губами к крошечному микрофону.

«Слушай, мы поговорим как-нибудь в другой раз, хорошо? Если бы это был не Паоло, который только что сошел с обрыва, мне все равно нужно с ним встретиться, а этот ваш лес заполняется людьми. Скажи Ястребу, что я добрался до тропы на вершине утеса. И в следующий раз не чирикай, Хорошо?"

"Правильно."

Ник двинулся дальше между деревьями. Его тело казалось, будто его застряли в измельчителе мусора, и он знал, что не в форме для более тяжелых действий сегодня вечером. Так что он ступил мягко, внимательно слушал и надеялся, что не Паоло он зацепил насмерть. Мысль о том, что это могло быть, открывала ряд возможностей, о которых он не заботился, и большинство из них записывались как т-р-а-п. И если это был не Паоло, то, конечно, кто-то другой, и это не способствовало созданию более приятной картины.

Он перестал думать об этом и сосредоточился на том, чтобы молча направиться к пещере. Может, там он найдет какой-нибудь ответ.

Свет проникал сквозь деревья, и голоса доходили до него примерно в четверти мили. Он остановился и прижался к дереву, прислушиваясь. Один из голосов донесся до него громко и отчетливо на раскачивающемся мелодичном французском языке уроженца Гаити. Казалось, что это какой-то приказ. Военный приказ. Хорошо. Да, гаитянских военных следовало избегать, но не бояться их как скрытых врагов.

Земля под его ногами начала подниматься вверх, и впереди он увидел огромное и странно корявое дерево, которое было включено в его план в качестве ориентира. Еще сотня ярдов, и он будет у входа в горную пещеру, насвистывая, чтобы его впустили. Его шаги смягчал влажный мох. За годы практики бесшумного скрытности он избегал веток, которые могли ломаться под его ногами, или ветвей, которые могли задеть и шуршать по его телу, и он быстро подошел ко входу в пещеру, как тигр в ночи.

Он растворился в темноте лиственного куста и посмотрел на узкую расщелину в скале. Он был почти скрыт за волочащимися лозами и кустами, и, если бы он не знал, где искать, скорее всего, он бы этого не заметил. Если бы он открылся в пещере любого размера в пределах горы, это было бы хорошим укрытием для банды патриотов, объявленных вне закона. Так же хорошо для шайки воров. Или ячейка коммунистических агентов. Жаль, что у AX было так мало информации об этой группе, которая называла себя The Terrible Ones. Они могли быть кем угодно, только не тем, кем они себя называли. Преданные доминиканцы? Может быть. Он на это надеялся. Мысленным взором он увидел роту крутых повстанцев типа Фиделиста, но, может быть, немного более прозападных, твердых как гвоздь и, скорее всего, не слишком щепетильных, вооруженных до зубов автоматами и мачете.

А также, казалось бы, невидимый.

Ник проскользнул обратно в куст и уставился. пристально в темноту. Его глаза блуждали по камням и расщелинам, листве, стволам деревьев и ветвям, и не видел ничего, что могло бы быть человеком, сидящим на безмолвной вахте. Насекомые сновали через листья, и далекие крики все еще слышались, но поблизости не было слышно ни звука присутствия человека. Тем не менее он чувствовал, что такое присутствие было. И в то же время он не чувствовал того любопытного покалывания в затылке, которое было признаком срабатывания его инстинкта опасности. Это было нормально. Вероятно, Паоло Грозный ждал в пещере, как и обещал, и выйдет по сигналу.

Ник тихо присвистнул. это был

птичий зов островов, не щебетание радио, а длинный мелодичный звук, который то поднимался, то стихал, как голос дикой птицы в полете. Он подождал немного, а затем произнес вторую часть сигнала - небольшую хитрую вариацию, основанную на глубоком знании Жан-Пьером дикой природы Гаити. Затем он прислушался.

Первый сигнал пришел к нему из глубины расщелины скалы. Затем второй, приглушенный листвой и камнями, но безошибочно правильный. Ник напрягся, когда зашуршали листья, и тонкая темная фигура заблокировала отверстие в скале и молча остановилась. Он мог видеть немного, кроме капли дополнительной темноты и чего-то, отдаленно напоминавшего ковбойскую шляпу или, может быть, своего рода сомбреро и намек на ноги в ботинках и брюках.

«Еще не поздно для тех, кто ищет своих друзей», - прошептал Ник в ответ.

«Для честных путешественников уже поздно», - прошептал тихий голос на мягком испанском.

«Кого вы ищете?»

«Паоло».

«Да. Вы нашли того, кого искали, если у вас есть топор ».

Все идет нормально. У него был топор, да, крошечная татуировка на внутренней стороне локтя, хотя Паоло ничего об этом не знал.

«Он будет в вашем распоряжении», - пробормотал он в ночи, и обмен кодами закончился. Все правильно было сказано, и теперь оставалось только следовать за Паоло через расщелину в пещеру. Однако растущее чувство беспокойства заставляло его колебаться. Здесь было что-то странное. И идея войти в темную пещеру с незнакомцем ему не нравилась. Особенно, если внутри были другие незнакомцы со своими темными планами.

Он огляделся, внимательно прислушиваясь. Единственные звуки были далеко. Если рядом были наблюдатели, они действительно были безмолвными.

Темная фигура отошла от входа в пещеру.

- Тогда войди, - сказал низкий голос.

Ник сделал медленный шаг вперед и молча вытащил Вильгельмину из кобуры в свою руку.

«Повернись, пожалуйста», - мягко сказал он. «Иди первым в пещеру».

Он услышал тихое фырканье. "Ты боишься?" - спросил низкий голос.

«Я осторожен, - ответил он. «Отодвиньтесь, пожалуйста. Я не хочу стоять здесь и болтать всю ночь ». Болящие пальцы левой руки потянулись к трубке в форме ручки в верхнем кармане.

Был раздраженный вдох, а затем неохотно: «Как скажешь».

«Теперь ты спиной ко мне».

«Но, естественно, осторожный».

Фигура повернулась и исчезла в расщелине.

Ник быстро последовал за ним одним быстрым и бесшумным прыжком. Он встал боком в проеме, Вильгельмина приготовилась к действию и щелкнула выключателем на крошечной трубке фонарика. Яркий свет вспыхнул вокруг маленького убежища.

«Выключи это, дурак!» - прошипел голос.

Он выключил его и нырнул внутрь, удивленный и сердитый. В пещере не было людей, кроме него самого и того, кто шептал голосом. Так и должно быть. Но то, что он увидел в ярком луче света, было совсем не тем, чего он ожидал.

В руке другого появился крошечный из горящих огней. У входа произошло движение, и он увидел занавеску из кустов и темную ткань, натянутую на вход. Тот, кто откликнулся на имя Паоло, потянулся к чему-то на каменном уступе, и внезапно небольшая пещера наполнилась мягким сиянием.

«Вы хотите все дать?» - в ярости сказал спутник Ника. «Вы уже наделали достаточно шума, чтобы разбудить мертвых! Вы думали, когда вы войдете сюда, на вас нападут бандиты?

«Я думал о многом, - медленно сказал Ник, - но ты, друг Паоло, - последнее, чего я ожидал». Он сделал один шаг вперед и позволил своему взгляду осмотреться с шляпы в стиле ранчеро, на свободную армейскую куртку, на заляпанные грязью брюки, закрывающие хорошо сложенные ноги, и на потрепанные ботинки для верховой езды. Затем он позволил своему взгляду снова подняться вверх, чтобы рассмотреть фигуру, которую он мог различить под маской. Он не торопился; это был дерзкий обзор, но его гнев заставил его сделать это. Наконец он посмотрел в лицо, с твердым ртом и глазами цвета холодного сланца. И его персиково-кремовый цвет лица, омраченный только маленьким шрамом на нижней левой щеке.

Глаза смотрели на него, мигая на его бородатом лице и окровавленной одежде.

Ник вздохнул и резко сел на выступ скалы.

Девушка коротко рассмеялась и смахнула с головы шляпу ранчеро. Ее волосы выпадали из-под него. Это было длинное и медово-русое.

"Хорошо?" она потребовала. «Вы видели все, что хотели увидеть?»

«Недостаточно», - резко сказал он. «Вы действительно женщина или еще не решили?»

Ее глаза брызнули огнем. «Полагаю, вы ожидаете, что я буду бродить по горам на высоких каблуках и в вечернем платье?» Она отбросила шляпу от себя, как будто это была голова Ника, и посмотрела на него. «Избавь меня от оскорблений, пожалуйста,

и приступим к делу. Сначала мы должны собрать ваших людей вместе - хотя одному Богу известно, как вы планируете это сделать после всех созданных вами беспорядков. Могу я спросить, о чем все это было? " Она снова смотрела на кровь на его рубашке. - Ясно, вам больно. Произошла авария или тебя видели? »

«Как мило с твоей стороны спросить», - сказал Ник, кладя Вильгельмину рядом с собой на камень и снимая рюкзак с его усталых плеч. «Как вы думаете, кто мог меня видеть?»

- Конечно, гаитянский патруль, - нетерпеливо сказала она. «Сюда больше никто не приходит, по крайней мере, ночью. Насчет этого места существует вудуское суеверие. Вот почему я выбрала его ».

"Никто другой?" Ник уставился на нее. «И ведь невозможно было, чтобы кто-то последовал за тобой здесь?»

«Конечно, за мной никто не следил», - отрезала она, но ее холодные глаза были обеспокоены. "О чем ты говоришь?"

«О ком-то, кто не был гаитянским охранником и который мог бы даже быть вашим другом, насколько мне известно». Ник внимательно наблюдал за ней, пока говорил. «Крупный мужчина, немного выше меня и тяжелее, одетый в такую же форму.

Бородатые латинские черты лица, насколько Ти мог видеть, и полный рот сломанных зубов. Ее глаза почти незаметно расширились. «И он назвал меня свиньей-янки», - продолжил Ник. «Я не против, чтобы меня называли, но откуда ему знать? Как вы могли заметить, сегодня я не ношу свою капиталистическую одежду с Уолл-стрит ».

«Действительно, я заметила», - тихо сказала она, и ее холодный взгляд снова скользнул по его потемневшему, бородатому лицу и его окровавленной одежде. "Где был этот человек?"

«Он ждал меня на вершине утеса, - сказал Ник, - изо всех сил стараясь выбросить меня в космос. Конечно, мне пришлось убить его. Некогда было обмениваться любезностями ». Его тон внезапно стал резче. "Кто был он? Вы узнали описание, не так ли? "

Она медленно покачала головой. « Многие мужчины в наши дни носят то, что носите вы, и у многих из них есть бороды и сломанные зубы. Совершенно верно, что он похож на человека, которого я знаю, но я не могу быть уверен, если не увижу его. И это, я полагаю, совершенно невозможно? "

«Совершенно невозможно», - согласился Ник. «Возможно, ты так же рада»

"Почему я должна быть рада?" Легкое смягчение ее черт мгновенно сменилось твердостью сжатого рта, которая казалась ее нормальным выражением лица. «Мы просили помощи, и если вы собираетесь ее оказать, должно быть взаимное доверие. Я не буду называть имени, в котором не уверена. Когда мы доберемся до Санто-Доминго, я спрошу об этом человеке. Если он жив, то он не тот, да? Но если он исчез, я расскажу вам о нем ».

На данный момент он почти восхищался ею. Она была такой справедливой и честной. И, возможно, она даже была честной.

«Хорошо, - тихо сказал он. "Следующий вопрос. Кто ты? Очевидно, вы не Паоло, с которым я поверил, что я встречусь. Кто-то солгал. Это была ты?"

«Не было лжи!» она вспыхнула. «Я не виновата, что произошло недоразумение!»

«Какое недоразумение?» Он чуть не плюнул в нее словами. «Кто и где Паоло? И кто ты?"

Казалось, она отшатнулась от него. Затем она вызывающе вздернула подбородок и выплюнула ему слова.

«Нет Паоло. Никогда не было и никто никогда не говорил, что было. Я отправил сообщения, которые привели вас сюда. И я не соврала. Имя - Паула. Паула! Если в транскрипции была ошибка, это не моя вина! Кроме того, какая разница? »

«А что насчет "Грозных"?» - сказал он ледяным тоном. «Вы не собираетесь говорить мне, что группа борцов за свободу выбрала женщину для выполнения мужского поручения?»

Она засмеялась над ним, но в ее смехе не было юмора.

«Какие мужчины? Осталось немного мужчин, чтобы выполнять мужские поручения. Я сам выбрала. Почему бы и нет? Я их лидер ».

Он уставился на нее. Казалось, это вошло в его привычку. Но крохотное сомнение, разожженное первым звуком шепота, перерастало в огонь подозрения.

"Я вижу. Вы их лидер. А в чем мужская сила вашей компании? Вы можете теперь сказать мне; Я скоро узнаю - если решу остаться. И, как вы сказали, должно быть взаимное доверие ». Он ждал.

Она вызывающе посмотрела на него. «Теперь ты знаешь, не так ли? У нас нет мужчин. "Грозные" - женщины. Все они."

«И правильно назвали», - сказал он и задумчиво почесал грудь. Маленький переключатель, который соединял его с Жан-Пьером, переключился в положение «Выкл.». Когда он узнает больше, он расскажет, но Папа Ястреб не собирался получать подробный отчет о своих отношениях с этой зоркой женщиной.

Ник снял окровавленную рубашку. Вшитое радио ушло вместе с ней.

«Ну, у меня был тяжелый день, ночь», - сказал он. «Я не знаю, какое развлечение вы запланировали на оставшуюся часть, но я собираюсь немного поспать.. Если сочтете это необходимым, можете понаблюдать.

«А как же остальное?» - сказала она, и он был рад видеть, что она выглядела озадаченной. «Конечно, вам нужно будет установить контакт со своими людьми?»

«Сюрприз, сюрприз», - любезно сказал он, делая подушку из своей рубашки и рюкзака и просовывая Вильгельмину под узелок. «У меня была одна; теперь вот вам один. Других мужчин нет. Я все, что ты собираешься получить. Спокойной ночи, малыш Паоло, выключи, пожалуйста, свет.

"Ты что?" Она двинулась к нему, ее стройное тело гальванизировала ярость. «Я прошу о помощи, и я получаю…?»

"Будь спокойна!" - прошипел он. Его волосы расползлись, и он потянулся к «Люгеру», вскакивая на ноги.

Ее рот сердито открылся, и он зажал его ладонью.

«Я сказал, молчи!» Он насторожился и прислушался. Он почувствовал ее легкое движение и увидел, что она все поняла.

Снаружи было движение. Не громкое, еще не близко, но все ближе. Трещали ветки и шелестели листья.

«Значит, никто никогда не ходит этим путем», - горько прошептал он. "Твои друзья?"

Она решительно покачала головой из-за его сдерживающей руки.

«Тогда держи рот на замке и выключи свет».

Он отпустил ее и наблюдал за ее быстрым движением к сиянию на каменистой полке.

«Хорошо двигается», - подумал он про себя, и затем свет погас. Он подкрался ко входу в пещеру и потрогал Вильгельмину.

Звуки были мягкими, но отчетливыми. Они превратились в осторожные шаги, и их было много. И они были прямо снаружи.

Вуду на скалах

Ник напрягся. Раздался еще один звук, который был чем-то бесконечно более угрожающим, чем человеческие шаги. Это было тяжелое, нетерпеливое дыхание, перешедшее в низкое рычание. Мягкий голос прошептал команду на едва слышном креольском языке. Рычание прекратилось, но кусты у внешнего входа в пещеру начали шелестеть и трескаться, как будто их когтило какое-то гигантское животное.

Девушка втянула воздух. Ник почувствовал, как ее губы слегка коснулись его уха. Они казались намного мягче, чем казались.

- Гаитянский собачий патруль, - почти беззвучно прошептала она. «Обычно шесть человек и одна собака. Если они возьмут нас, нам конец ».

Ник мрачно кивнул в темноте. Он знал о тайной полиции безумного диктатора и дьявольских пытках, которые они изобретали для удовольствия своего босса от просмотра. Но даже если бы он смог пробиться сквозь шестерых вооруженных людей, эта идея ему не понравилась. Он сомневался не только в том, что выстрелы заставят других бежать. Кроме того, он отшатнулся от застреления шестерых мужчин, которые не обязательно были его врагами, но солдатами на страже. Может, он сможет их перехитрить, поторговаться с ними…. Он отклонил эту идею. Это было слишком далеко. Его ум был занят.

Фырканье становилось громче и нетерпеливее. Нервные концы Ника неприятно покалывали.

«Еще у меня есть пистолет», - прошептала девушка. «Мы можем стрелять в них одного за другим, когда они идут за собакой. Есть место только для одного…

- Тише, - выдохнул ей Ник. Христос! она была хладнокровна, хотя могла быть права. За исключением того, что патруль вряд ли останется, чтобы его хватали по одному. Ответный огонь, один на бег за помощью, и они бы ее получили. Конец миссии "Сокровище". "Слишком шумно. Крайнее средство."

«У вас есть первая помощь?» В ее голосе звучало презрение и горечь.

Он обратил ее лицо к себе и повернул ее голову так, что ее ухо коснулось его рта. На крохотной мочке оставался стойкий запах духов, а ее волосы были шелковисто-мягкими.

«Что такое местные суеверия?» пробормотал он. «Что-нибудь, что мы можем использовать?»

Она издала нетерпеливый щелчок и затем мягко сказала: «Ой. Это джуба, страх перед мертвыми душами, возвращающимися, чтобы забрать жизни других. Но-"

"Ах!" Он что-то знал об этом и почувствовал проблеск надежды. Все стоило попробовать.

Импровизированная затемняющая занавеска из темной ткани и кустарника вздымалась у их ног. Сопение превратилось в рычание. Ник оттащил девушку быстрым и бесшумным движением и почувствовал стук в ее груди, который ему странно понравился. Он скорее почувствовал, чем увидел, как занавес опустился на место по тихой команде. Затем на улице была консультация шепотом. Он не слышал слов, но догадывался, о чем говорилось.

«Я полагаю, вы планируете впустить их сюда, а затем напугаете их до смерти?» - прошептала девушка слишком громко.

"Тихо!" - настойчиво прошипел он. «Вернитесь в пещеру как можно глубже - заберитесь на уступ, если сможете его найти. Тогда держи рот на замке и держи пистолет, пока я не сделаю первый выстрел. Понять?"

Он почувствовал, как ее голова кивнула ему в губы, и импульсивно прикусил мягкое ухо. Он усмехнулся про себя, услышав, как она вздохнула, и решительно подтолкнул ее к глубине пещеры.

Снова раздалось рычание, и что-то тяжелое качнулось в кустах снаружи. Ник быстро скользнул к своей импровизированной подушке и вслепую полез в рюкзак, тихо проклиная тварь, которая ткнула его исследующую руку.

Он вытащил его, все еще липкое, и надел кольца на пальцы. Затем он направился к узкому входу и прищурился в темноте в поисках существа, которое рычало и сопело у его ног.

Он задавался вопросом, была ли собака на поводке, или они позволили бы ей сжевать того, что, по их мнению, был внутри. Или если они начнут кричать на него, чтобы он сдался, а затем начнут закидывать вонючие бомбы или что-то еще хуже, чтобы его выкурить. Но он не планировал ждать их следующего хода.

Его легкие наполнились сырым воздухом пещеры, а горло странно работало. Кафедра спецэффектов и монтажа AXE многому научила тех, кто имел способности учиться, и Картер был их самым опытным учеником. Вот почему он был Киллмастером, и вот почему он был здесь.

Из его гортани вырвался леденящий кровь звук, звук души в дальних краях ада, лепет существа, обезумевшего от пыток проклятых. Он позволил ей подняться медленно и неумолимо, прислушиваясь к ужасам своего собственного неузнаваемого голоса с некоторым страхом и смутно наблюдая за толстой мордой и лопатой лапой огромной собаки, пробирающейся сквозь расщелину. Он отодвинулся к боковой стене пещеры, прочь от дыры, но все еще в пределах досягаемости, поднял свою смертоносную руку в готовности. Его голос превратился в журчащий вой мучительного смеха.

«Если бы я был собакой, я бы ощетинился», - подумал он про себя и издал пронзительную ноту, которую было ужасно слышать. Собака зарычала и попятилась. Ник повысил голос еще на ступеньку выше. Это прозвучало в пронзительном рыдании, заставившем вздрогнуть шерсть, и голос собаки присоединился к его дуэту, который в чистилище прозвучал бы устрашающе.

Ник задержал дыхание. Собака сменила ключ и испустила соло, пронзительно, визжащее рычание, как у напуганного волка на расстоянии. Голоса, мужские голоса, шептались настойчиво, и теперь он мог уловить страх в резком шипении. Он даже мог различить некоторые слова, произнесенные на возбужденном островном языке.

«Это я тебе говорю, мужик, он джуба!»

«Что, никакого джуба! Пошлите собаку еще раз, ибо звук не убивает! »

«Ты злишься, приятель? Этот звук, он убивает. Я хожу."

"Ты остаешься! Так что, собака не входит, вместо этого мы используем дымовую шашку ».

- Нет, парень, - беззвучно сказал Ник и начал насвистывать. Это был немелодичный, но повелительный зов, такой высокий, что только самый острый человеческий слух мог его услышать, но он знал, что собака может слышать. Рычание снаружи перешло в серию неуверенного тявканья, а затем превратилось в легкое хныканье. Кусты снова зашуршали. Ник соблазнительно присвистнул.

"Видишь собаку?" он услышал. «Он войдет, не бойся!»

Массивная голова и плечи пса просовывались внутрь, а большой нос сопел у ног Ника. Он медленно отступил, позволяя собаке следовать за ним. Теперь он снова рычал, и слабый отблеск факела, пробивавшийся сквозь отверстие, показал на его шею большой шипованный ошейник с привязанным к нему поводком.

Ник перестал свистеть и отпрыгнул назад, чтобы приземлиться на корточки лицом к животному. Собака злобно зарычала и бросилась на него, открыв пасть, обнажив ряды огромных оскаленных зубов.

Ник снова взвыл и яростно нанес удар когтистой рукой, которая уже вырвала мужчине живот. Собаки не были его любимыми жертвами, но если нужно приносить в жертву, то лучше быть собакой. Горячее дыхание обдало его лицо, и две толстые передние лапы ударились ему о плечи. Ник упал, проклиная себя, его стальные когти рассекли пустоту над его головой. Проклятый зверь был огромен, но быстр, и в предательской темноте Ник не рассчитал свой удар. Мокрая морда упала ему в лицо, и челюсти схватились за горло. Он бросился в сторону и изо всех сил вонзил когти в слюнявую морду. Собака закричала, и он снова ударил по голове, чувствуя, как когти глубоко пронзают шерсть, кожу и плоть.

Животное издало неописуемый звук агонии и развернулось, чтобы вернуться в прежнее положение. Ник отпустил это. Он услышал, как девушка задыхается позади него, но теперь у него не было на нее времени, кроме шипения: «Не двигайся!» а затем он заставил пузырящийся вой вырваться из его горла. Снаружи послышались крики и стучащие звуки, как если бы тела упали от удара собаки, но ему пришлось продолжать действовать, пока он не убедился, что разбил их. Он медленно подошел к отверстию в скале, где кусты все еще дрожали и шелестели, и по мере продвижения он издавал звук, постепенно увеличивающийся, как будто он тянулся к ним. Затем он остановился

у входа и у него вырвалась из горла странная панихида. Если бы они хорошо знали свою джубу, они бы знали, что должно было случиться дальше.

Ник ненадолго остановился и перевел дух. Снаружи доносились плачущие крики, леденящие кровь почти так же, как и его собственный. Голос закричал: «О, собака, собака! Посмотри на ее голову! Ни один человек не мог оставить такие следы! " Бегущие шаги уносились в ночь.

«Значит, никто не сказал, что тебя наняли только для борьбы с людьми! Ты вернешься сюда… » Шаги затихли, и голос затих. Его владелец все еще был снаружи, решил Ник, но не был доволен своей работой.

«Я бросаю гранату!» - храбро позвал кто-то издали.

«Нет, ты ничего не бросай! Граната не убивает Джубу, вместо этого сделай молитвенный знак! »

Ник рассмеялся. Это был почти человеческий смех, но не совсем, и он начался как хихиканье и перешел в кудахтанье дьявольского, нечестивого ликования, как крик гиены в союзе с дьяволом. Визг и рычание отступили вдаль, а затем другие бегущие ноги последовали за первыми в внезапных небольших вспышках неистовой энергии. За ними последовал пронзительный вопль испуга. Обезумевшая от боли собака все еще кричала о своей агонии где-то в ночи.

Ник снова замолчал и приготовился к еще одному припеву.

Говорят, что джуба оплакивал собственную смерть, издевательски оплакивал свою жертву, хохотал от торжества, а затем снова кричал с булькающим, ищущим звуком, что означало, что он готов к более злым играм. Что ж, собака, похоже, не умерла, так что джуба был оправдан в том, чтобы еще раз выть.

Он выложился на полную. Когда утих последний дрожащий вопль, он остановился и внимательно прислушался. Ни звука. Даже отдаленный вой израненной собаки. С бесконечной осторожностью он двинулся в темноту. В поле его зрения ничего не было, ничего не шевелилось.

Глубокий вздох за его спиной поразил его, пока он не вспомнил девушку. Она зашевелилась позади него, и он услышал слабое шуршание ткани о камень.

«Еще нет», - пробормотал он. «Сначала нужно убедиться. Но пока ты не спишь, принеси мне мою рубашку. По какой-то причине он перешел на английский, но почти не осознавал этого, пока она молча не подошла к нему и не сказала: «Вот твоя проклятая рубашка». Он с удивлением посмотрел на нее, когда провел рукавом мимо когтя.

"Что случилось?"

"Причина!" Она издала какой-то звук, который мог быть сдерживаемым проклятием. «Ты что, какое-то животное?»

Он быстро застегнул пуговицы и уставился на ее смутное тело. Без сомнения, она нашла бы его более человечным, если бы он убил их всех.

«Ага, я сенбернар на спасательной службе», - тихо прорычал он. «А теперь заткнись и молчи, пока я не скажу тебе, что ты можешь двигаться».

Возможно, она хотела сделать какой-то комментарий шепотом, но он не стал ждать, чтобы его услышать. Он лежал плашмя на животе и медленно пробирался через расщелину, больше похож на извилистую рептилию, чем на косматую собаку, обнимая тени земли, пока не вышел на открытое пространство. Затем он остановился и настроил все свои чувства на запахи, виды и звуки окружающей ночи. Несколько мгновений он лежал, готовый с пистолетом и когтями ко всему, что могло бы случиться. Но ничего не произошло, и очень инстинкт подсказал ему, что непосредственной опасности нет. Он подождал еще пару минут, насторожив уши и всматриваясь во все стороны, затем молча поднялся и с успокаивающим стуком шагнул обратно в пещеру.

Оказавшись внутри, он включил свой карандашный фонарик и развернул его в пустоте. По возможности они должны удалить все следы присутствия людей. Девушка наблюдала за ним.

"Вы же не думаете, что прогнали их навсегда, не так ли?" она сказала.

«Нет, не знаю. Мы уходим отсюда. Убери эту тряпку от входа и все остальное, что у тебя есть поблизости. Он поднял свой рюкзак и ее шляпу, пока говорил, и осветил пол маленьким светом. Это была твёрдая почва и камни, и следов отпечатков не было видно. На естественной полке в пещере он нашел рюкзак, маленькую батарейку и фонарик еще меньшего размера. Последние два он положил в рюкзак и присоединился к девушке у входа. Она опустила ткань и скатывала ее быстрым плавным движением.

«У вас есть идеи, куда нам идти дальше?» пробормотал он.

Она кивнула, и он внезапно понял, что может видеть ее лицо. Снаружи первые лучи ложного рассвета начинали освещать небо. Им придется спешно убраться отсюда.

«В любом случае мы поедем туда, куда я собиралась тебя отвезти», - сказала она. «Позже, когда мы обсуждали, как переместить ваших людей, и строили свои планы». Ее голос казался резким и горьким, но совершенно бесстрашным. «Есть деревня Бамбара, где у меня есть друзья. Они дадут нам убежище, если мы туда доберемся. Также у них есть информация для нас, и есть кое-что, что я хотел вам показать после того, как мы поговорили об этом.

Это одна из причин, почему я попросила вас встретиться со мной здесь, на Гаити ».

Он был рад, что на то была причина. Пока для него это было загадкой. «Мы еще поговорим об этом», - спокойно сказал он. «Тебе есть что объяснить. Но давайте сначала уйдем отсюда. Я возьму это. Он потянулся к затемненной ткани и взял ее, чтобы засунуть в свой рюкзак. Остальные когти-крючки были спрятаны внутри.

Ник поднял свою когтистую руку, показывая девушку.

"Хочешь один?" он предложил. «Он может быть полезнее твоего пистолета».

Она отпрянула от него и чуть не плюнула в ответ.

"Нет, спасибо!"

«Хорошо, хорошо, - мягко сказал он. «Не кричи. Вот твоя шляпа. Он бесцеремонно набросил его ей на голову. «Скажи мне, куда мы идем, и я пойду первым».

«Вы можете следовать за мной», - решительно сказала она и одним быстрым бесшумным движением вышла из двери пещеры.

Ник закипел, затаив дыхание, и последовал за ней, накинув оба рюкзака на плечи и шагая за ней, как тень.

Она держалась под покровом густых деревьев и кустов и скользила тихо, как гибкая и грациозная кошка. В ее движениях не было ни малейшего колебания, но Ник видел, что она внимательна ко всем предрассветным вздохам и звукам. Их маршрут шел под гору и через окраины рощи деревьев, через которые он шел раньше, затем разветвился, чтобы следовать за поющим ручьем, беспорядочно блуждающим между густыми зарослями цветущих кустов, чей сильный сладкий запах был почти тошнотворным.

Ника беспокоил шум ручья. Его веселый смех заглушил звук их движения, правда, но он сделает то же самое для всех остальных. Он беспокойно огляделся. Его шея снова покалывало. В тусклом свете, снова уходящем в темноту перед рассветом, не было ничего, кроме ручья, высоких деревьев и густой неподвижной листвы. Но он был уверен, что в этом что-то есть. Он замедлил шаг и оглянулся через плечо. И он услышал низкое рычание, которое перешло в рычание, а затем превратилось в леденящий кровь вой. Это не было позади них. Он был впереди, и она тоже ...

Он уже бежал, когда услышал ее испуганный вздох и увидел ее стройное тело, падающее под натиском огромного животного. Его длинные ноги несли его вперед быстрыми прыжками и скачками, когда она перевернулась и сгорбилась, наткнувшись на щелкающие челюсти. Продолжая бежать, он махнул правой ногой вперед одним мощным футбольным ударом, который тяжело угодил в грудную клетку зверя и отбил рычащее существо от ее тела. Раздался звук рвущейся ткани, но он не мог остановиться, чтобы увидеть повреждения. Он перепрыгнул через ее распростертую фигуру и встретил животное практически в полете. На этот раз он не промахнется… Он жестоко ударил когтями по лицу существа и провел ими по глазам, вонзая их так глубоко и злобно, как только мог. Собака ужасно закричала и упала. Ник снова ударил ногой, так что его нижняя сторона, его мышцы судорожно подергивались, была уязвима для его последнего удара. Он изо всех сил полоснул тело шипами от горла до низа живота, а затем отступил, борясь с тошнотой и готовый нанести новый удар, если огромный мастиф все еще подает признаки жизни. То, что это длилось так долго, было невероятно. И ужасно.

Но он судорожно вздрогнул и умер у него на глазах.

Он глубоко вздохнул и отвернулся, заметив небольшую лужу, образованную камнями в ручье, и понял, что собака пришла сюда, чтобы зализать свои раны и умереть. Он никогда не должен был выпускать его из пещеры в агонии. Но он это сделал.

Он повернулся к девушке. Она была на ногах и заметно дрожала, и на ее лице отразился ужас. Ник потянулся к ней своей левой рукой без когтей и нежно взял ее за руку.

"Он сделал тебе больно?" - мягко спросил он.

Она вздрогнула. «Нет», - прошептала она. "Он только ... он только ..."

Она остановилась, вздрогнув. Ник обвил ее так, чтобы видеть ее плечо. Куртка была порвана, и на ее верхней части спины была глубокая царапина, но она была относительно незначительной.

«Как ужасно», - пробормотала она. "Какой ужас."

Ник отказался от осмотра ее спины и повернул ее, чтобы посмотреть ей в глаза. Она смотрела мимо него на собаку. Ему казалось, что в ней не было страха, только жалость и отвращение. "Почему это должно быть так?" прошептала она.

Не было времени напоминать ей, что она была полностью за то, чтобы убить весь патруль. Ник мягко прикоснулся к ее щеке.

«Милая, - пробормотал он, - я тоже это ненавижу. Но его зовут не Паоло, и у нас есть работа. Мы все еще продолжаем следить за потоком? »

Она покачала головой. «Мы скоро пересечем его и повернем на запад».

"Хорошо. Неужели мы еще столкнемся с патрулями? »

Снова покачивание головой. «Нет. Мы прошли точку, где могли встретиться с ними ».

Ник кивнул и отвернулся от нее. С некоторым трудом он поднял огромную окровавленную фигуру собаки и потащил ее к ручью. Он бросил его в

стремительно текущую воду за тихим бассейном и вернулась к девушке.

«Пойдем, - сказал он. «А на этот раз давайте пойдем вместе».

Она кивнула.

Они пошли дальше, прислушиваясь к звукам преследования, которого так и не последовало.

Прошел час, прежде чем они добрались до маленькой деревушки Бамбара. Первый петух запел, когда они постучали в окно, и вершина горы осветилась розовым светом.

Дверь открылась, и они вошли. Восклицания, приветствия, предложения еды, от которых они отказались, и затем они оказались вместе в сарае, пахнущем сладкой соломой.

Ник почти рефлекторно потянулся к ней. После долгого дня приятно было держать женщину на руках.

Она грубо оттолкнула его и заползла в самый дальний угол соломы.

"Прекрати это! Если бы вы были отрядом мужчин, о которых я просил, я бы переспала с каждым из них, если бы думала, что это принесет пользу. Но это не так, так что оставь меня в покое.

- Хорошо, Паоло, - сонно сказал он. «Это была всего лишь мысль».

«Имя - Паула»

«Докажи это когда-нибудь», - пробормотал он и погрузился в сон.

Китайская головоломка

Доктор Цин-фу Шу невольно вздрогнул. Он ничего не чувствовал, кроме презрения к местным суевериям, и все же от тихого стука барабанов по его телу пробежали мурашки. Обычно они начинались только с наступлением темноты в субботу, но сегодня они начинались до полудня. Он задавался вопросом, почему. Без особого интереса, но он задумался. Его раздражало их влияние на него, и его раздражало полное отсутствие прогресса. Две полные недели в этом каменном лабиринте и его рабочая бригада ничего не нашли. Было очень прискорбно, что ему пришлось оперировать таким малым количеством людей и что они должны были быть такими очень осторожными. Но Цитадель была одним из чудес света, и ее известность как туристической Мекки давала большие преимущества. Одно лишь вдохновение могло бы предложить его как укрытие для материалов или людей. К тому же она была безлюдна ночью, так что, хотя днем нужно проявлять большую осторожность, ночью не было необходимости в чрезмерной осторожности.

Он свернул в проход, который раньше не исследовал, и осветил стены ярким лучом фонарика. Откуда-то за их пределами он мог слышать осторожные скребущие звуки своих людей на работе, ищущих в подземных хранилищах и темницах… Он даже не совсем понимал, что они должны были искать. Может быть, в упаковочных ящиках, оставленных открыто среди старых гарнизонных припасов, или, может быть, в сундуках с медными переплетами в каком-нибудь секретном месте.

Цин-фу Шу ощупал стены узкими кончиками пальцев и выругался. Ему нечего было сказать, кроме одной тонкой подсказки, и этого было недостаточно. Скребущие, царапающие звуки его рабочей бригады, пытающейся найти какое-нибудь потайное место в толстых каменных стенах, казались бесцельными и бесполезными. К счастью, их не могли услышать туристы, которые даже сейчас топали и таращились над головой, охая и ахая при виде захватывающего вида с зубчатых стен. «Странно, - подумал он, - как пульсация барабанов ощущается даже сквозь массивные стены».

Камень был скользким под его ищущими пальцами, но твердым, как горный камень. Он не качнулся внутрь от его прикосновения, как он ежедневно - и каждую ночь - молился об этом, и не было никаких колец, которые можно было бы потянуть, или болтов, чтобы отодвинуть назад и открыть скрытую комнату. Он продолжал поиски, медленно и тщательно, позволяя своим любопытным пальцам блуждать по каждому изъяну на гладкости и исследуя каждую выпуклость и трещину.

Время шло. Барабаны все еще пульсировали, а Цин-фу Шу продолжал искать. Но теперь монотонный ритм начинал бить его по нервам. Он начал думать, что этот звук исходит от огромного, окровавленного сердца, бьющегося внутри Стен, поскольку он читал По, будучи студентом в Штатах, и это становилось невыносимым. Его раздражение и разочарование росли. Две недели ничего! Толстяк в Пекине был бы очень недоволен.

Он повернул за угол в другой коридор и снова выругался, на этот раз вслух. Он снова оказался в той части темниц, которую исследовал только накануне, и даже не осознавал, куда его ведут. Тысяча проклятий в лабиринте дьявола.

«На этот день хватит, - решил он. У него были рабочие для такого рода вещей; пусть работают. Его работа заключалась в том, чтобы использовать свой мозг, чтобы получить больше информации - каким-то образом и откуда-то.

Доктор Цин-фу Шу, заместитель начальника очень специализированного отделения китайской разведки, быстро направился к светящемуся свету в дальнем конце коридора. Он выходил в огромную комнату, заваленную древними ящиками. Его люди трудились среди них, выламывая ящики и деловито рывшись в них. Другой мужчина выходил из дыры в полу.

Ах! Люк! Снижающийся интерес Цин-фу вернулся к жизни, и он направился к ловушке. Его человек поднялся наверх и с жестоким грохотом опустил дверь.

«Сдерживай себя», Цинг-фу .

упрекнул его. «Я неоднократно говорил, что не должно быть лишнего шума».

«Ба! Те крестьяне подумают, что слышат призраков! - презрительно сказал мужчина и плюнул.

«Тем не менее, ты будешь подчиняться моим приказам, какими бы они ни были», - сказал Цин-фу Шу ледяным голосом. «Если ты не будешь молчать, как я прошу, ты успокоишься. Вы понимаете?"

Он уставился на другого мужчину с разреженными глазами, тяжелые веки которых напоминали его врагам змею в капюшоне. Парень опустил взгляд.

«Я понимаю, сэр», - смиренно сказал он.

"Хорошо!" Доктор восстановил кое-что от своего духа. Ему нравилось видеть в мужчине страх, и он видел это сейчас. - Полагаю, люк был разочарованием?

Мужчина кивнул. «Это не что иное, как цистерна. Заброшены на долгие годы ».

"Сколько?" - резко спросил Цин-фу. "5? 10? Больше?" Это было важно знать, поскольку тайник был спрятан в 1958 или, возможно, 1959 году.

"Больше. Пятьдесят лет, сто. Трудно сказать. Но несомненно, что никого там не было, по крайней мере, за дюжину лет ». Гладкое желтоватое лицо мужчины сморщилось от отвращения, его большие руки коснулись его туники. «Место - гнездо из паутины и крысиных нор, но даже пауки и крысы давно ушли. Там внизу гадость, и она мертва. И тайника нет. Сэр."

Цин-фу удовлетворенно кивнул. Новость его не обрадовала, но он знал, что может доверять сообщению Мао-Пэя. Этот человек был угрюмым дьяволом, но прекрасно справлялся со своей задачей. И ему было приятно, что этот парень не забыл позвать его, сэр. Цин-фу не был из тех начальников, которым нравится, когда подчиненные называют его товарищем. Даже капитан его рабочей группы.

«Я так и думал, - сказал он. «Я уверен, что то, что мы ищем, будет в более тонком укрытии. Когда вы и ваши люди закончите с этими ящиками здесь - а я уверен, что вы ничего в них не найдете - тогда вы начнете с полов и стен восточного крыла. Сегодня вечером мы вернемся к галереям пушек и покончим с ними ».

Затем он покинул рабочую группу и спустился еще одним коридором в большую комнату, которую он превратил во временный кабинет для себя. Его разум размышлял над проблемой, пока он шел. В этом огромном здании были и другие подземелья, помимо тех, которые он и его люди искали, но они были открыты для туристов днем и крепко заперты ночью. Так было и в то время, когда сокровище было спрятано. И люди, которые спрятали тайник, наверняка выбрали бы место, куда они могли бы легко вернуться без перерыва. Следовательно…

Том Ки ждал его в импровизированном офисе, который когда-то занимал хранитель склада. Он сложил газету, когда вошел Цин-фу, и поднялся на ноги, потянувшись, как кошка.

- А, - приветствовал его Цин-фу. "Вы вернулись. Вы заказали больше припасов !? Хорошо. Возможно, вы не обнаружили причину того непрекращающегося барабанного боя, который я слышу даже здесь?

Худое лицо Тома Ки скривилось в насмешливой улыбке. «Да, сэр. Эти заблудшие чернокожие играют в барабаны, чтобы прогнать дух джуба, появившийся вчера вечером. В газете есть история, которая может вас заинтересовать ».

"Так?" Цин-фу взял предложенную газету. «Но ты не должен говорить о них таким образом, Том Ки.заблудшие негры! Тч! Мы все цветные, вы должны это помнить. Мы все друзья ». Он мягко улыбнулся и взглянул на заголовки. «Думайте о них как о наших черных братьях, - добавил он, - наших союзниках против мира белых».

«О, я всегда так думаю», - сказал Том Ки и усмехнулся. Его усмешка была не более приятной, чем его улыбка.

Доктор Цин-фу с возрастающим интересом читал статью в газете. Это был невероятный рассказ о сверхъестественном и храбрости, выходящей далеко за рамки служебного долга. Казалось, что невыразимое чудовище, очевидно, поднялось из моря и вступило в ужасную битву на вершине утеса мыса Сен-Мишель. В темноте девятый отряд собачьего патруля не мог осмотреть местность с какой-либо большой тщательностью, но пока они проводили предварительное расследование, служебная собака подавала признаки обнаружения запаха. Затем он привел девятый отряд к небольшой горной пещере.

«По прибытии в пещеру, - говорится в рассказе, - собака начала ощетиниваться, словно в каком-то странном присутствии. Патрульные, всегда заботящиеся о собственной безопасности, призвали собаку войти в пещеру. Благородный зверь попытался это сделать. В этот самый момент послышался ужасный крик джубы, и собака убежала из пещеры, как если бы ее преследовали демоны. Мгновение спустя его снова заманили обратно неизвестным образом, и вскоре после этого снова раздались неземные крики. Сторожевой пес кричал, как будто на него напали злодеи. Он вышел из пещеры на огромной скорости, горько завизживая, и люди патрульной группы увидели ужасные резаные раны на его теле, которые могли быть

нанесены только каким-то ужасным зверем. Затем они сделали все возможное, чтобы войти в пещеру, но были отбиты какой-то необъяснимой силой. В то время считалось, что собака убежала. Несмотря на героические попытки проникнуть внутрь и использование всех возможных средств, чтобы выкурить присутствие в пещере… »

Цин-фу Шу дочитал до конца, его губы скривились от презрения, когда он прочитал об уходе мужчин с места происшествия и «исключительной храбрости», с которой они вернулись в утреннем свете. Они очистили пещеру газовыми бомбами, заклинаниями и дымом, но ничего не нашли - ни малейшего следа обитателей, человеческих или нечеловеческих. Позже утром тело собаки было обнаружено за много миль вниз по течению, практически разорванное когтями. Очевидно, все это было работой некой сверхъестественной силы. Таким образом, бьют в барабаны, чтобы уберечься от повторения ужаса.

В столбце STOP PRESS был последний пункт. Он сказал:

«Тело бородатого мужчины в военной форме было обнаружено сегодня утром рыбаками у скал мыса Сен-Мишель. Он был наполовину погружен в воду и сильно пострадал, но сразу стало очевидно, что основной причиной смерти была резаная рана или ранения в живот. Природа оружия не определена, но, согласно отчетам девятого патрульного отряда, раны похожи на те, что были у собаки. Жертва еще не установлена ».

Глаза Цин-фу сузились. «Итак, Том Ки. Таинственный вой в ночи - вполне возможно, приманка - и сегодня мы находим тело бородатого мужчины в армейской форме. Но гаитянские армейцы редко бывают бородатыми, не так ли? Возможно, вы слышали об этом больше, чем написано в газете? »

«У меня есть Доктор. Вот почему я подумал, что вам может быть интересна эта учетная запись. Том Ки задумчиво щелкнул костяшками пальцев. «В городе говорят, что это было тело фиделиста. Крупный мужчина, хорошо сложенный, с гнилыми зубами.

«Это похоже на Алонзо», - почти разговорчиво сказал Цин-фу.

Том Ки кивнул. «Так я и думал. Могу заверить вас, что я был даже более, чем обычно, осторожен, чтобы меня не увидели возвращающимся сюда сегодня. Я также попытался выяснить, не видели ли другие Fidelistas. Но мне сказали, что прямо сейчас они все находятся через границу в Доминиканской Республике ». Он слабо улыбнулся и щелкнул другим суставом.

«Не все», - прошипел Цин-фу. «Что он здесь делал? Это какое-то предательство, на это можно рассчитывать! Почему он не сказал нам, что идет? Эти люди должны работать с нами, а не против нас. Они должны держать нас в курсе своих перемещений ». Маленький мужчина пожал узкими плечами. «Мы не говорим им», - пробормотал он. «Дело не в этом! Когда приходит время, мы говорим им, что нужно. Они работают на нас, а не мы на них ». Цин-фу остановил гневную походку. «Но что еще важнее - кто его убил? И почему?"

Том Ки улыбнулся своей кривой улыбкой. «Джуба…» - начал он и остановился. Цин-фу сегодня не был в настроении шутить.

"Джуба!" Цин-фу зарычал. «Этого достаточно для примитивных дураков, но не для нас. Он был убит каким-то человеческим вмешательством, это очевидно. Очевидно, мы тоже этого не делали. Да и гаитяне тоже - его бы взяли на допрос в тайную полицию. Так кто же это оставит, как вы думаете?

Маленький человечек снова пожал плечами. «Это сам Алонзо рассказал нам о Грозных. Возможно, они ужаснее, чем мы думали ».

Цин-фу задумчиво посмотрел на него. «Возможно, они и есть», - мягко сказал он, снова подавляя внезапный всплеск гнева. "Да. Возможно, ты прав. Возможно, это гораздо больше, чем мы знаем. Я должен принять более строгие меры. Позже мы более подробно обсудим, что мы будем делать с кубинцами. А пока вы вернетесь в город и наведете дополнительные справки. Когда вы уверены, что этим человеком действительно был Алонзо или, по крайней мере, какой-нибудь другой Фиделист, свяжитесь с их штабом и скажите им, что их человек мертв. Вы можете предположить, что они послали его с определенной целью и, к сожалению, он был задержан. Будьте сочувствующими, будьте тонкими, не используйте угрозы - но узнайте, зачем его послали. И вернись после наступления темноты. Мы снова будем использовать металлоискатель, и вы должны быть здесь ».

Том Ки кивнул и попрощался. Не время было спорить о долгом и утомительном подъеме и спуске по крутой тропе к Цитадели. Яростные вспышки гнева Цин-фу были хорошо известны всем, кто на него работал. Он направился к туннелю, указанному Цин-фу двумя неделями ранее гаитянским проводником, который умер очень скоро после, очевидно, естественной причиной, и вышел в пальмовую рощу за пределами территории Замка. Он взял привязанную лошадь и начал долгий путь вниз с холма.

Цин-фу шагал по еще одному проходу в лабиринте под Цитаделью. Его кожа приятно покалывала от нетерпения. Он долго терпел заключенного.

слишком долго. Он быстрым шагом прошел мимо кладовых, направив луч фонарика по коридору в сторону камер. Тот каземат, который он выбрал для заключенного, идеально подходил для допросов. В отличие от некоторых других, в нем не было даже самых маленьких зарешеченных окон, и в нем была прихожая, где Шанг мог спать - или что бы там ни происходило, когда существо было в одиночестве, - пока он не понадобится.

Он вошел в прихожую, и в углу зашевелилась огромная фигура.

"Шан?" пробормотал он.

"Мастер."

«Вы выполнили мои приказы?»

"Да Мастер."

"Хорошо. Ваше терпение будет вознаграждено. Очень скоро. Возможно, в течение часа.

В темноте раздалось тихое удовлетворенное рычание.

«Подожди здесь, пока я не позвоню», - приказал Цин-фу и улыбнулся про себя, отодвигая тяжелую задвижку внутренней камеры. Ему это понравится.

Он шагнул в кромешную тьму крошечной комнаты и направил луч фонарика на каменную койку и ее обитателя. Конечно, все еще там. Выхода не было. Фонарь нетронутый висел на крючке высоко на стене, хотя он зажигал его только тогда, когда хотел. Даже это было в пустой камере только последние несколько дней, после того как он убедился, что заключенный слишком слаб, чтобы дотянуться до него. Цин-фу зажег его и посмотрел на девушку с чем-то вроде восхищения. Она вызывающе смотрела на него, ее глаза горели лихорадкой на изможденном лице. Голод, жажда и почти вечная тьма не заставили ее говорить. Наркотики, которые не давали ей заснуть, наркотики, заставляющие ее болтать, наркотики, вызывающие у нее тошноту и выворачивающие ее тело наизнанку - все это сделало все, что от них ожидалось, кроме как заставило ее сказать правду. На ее руках не было ногтей, а на теле остались ожоги от сигарет. Но вскоре он понял, что они не действуют на нее. О, иногда она кричала и выплевывала ему слова, но каждое слово было ложью.

И у него больше не было времени проверять ее ложь одну за другой.

«Добрый день, Эвита», - сказал он приятно. «Вы знали, что это было днем?»

"Откуда я могла знать?" прошептала она. Ее голос был сухим и хриплым.

Он улыбнулся.

«Может быть, вы хотите пить?»

Она повернулась лицом к стене.

«Нет, нет, нет», - мягко сказал Цин-фу. «Скоро у вас будет вода. Думаю, нам этого достаточно. Сегодня произошло нечто, что несколько меняет положение вещей. Ваш знакомый дал нам много полезной информации. Вы помните Алонзо?

Он увидел дрожание ее век и легкое подергивание лицевой мышцы.

«Нет», - прошептала она.

"Как жаль. Тем не менее, я думаю, его можно убедить помочь вам. Теперь дело только в том, чтобы вы подтвердили его историю.

"Какая история?"

«Ах! Но для вас это будет слишком легко, не так ли? «Ему было бы намного легче, - мрачно подумал он, - если бы он имел хоть малейшее представление о том, чем могла быть история Алонзо. Он взял пачку тонких сигар и начал играть с ней. «Нет, вы еще раз расскажете мне свою историю, и тогда мы обсудим небольшие неточности. На этот раз я должен вас предупредить, что если я не услышу правду, последствия будут очень ужасными. Скажи мне, чего я хочу, и ты свободен. Но солги еще раз, и я узнаю, потому что, как я уже сказал, мне нужно только подтверждение. А потом… - Его улыбка была очень нежной и полной сочувствия. «И тогда ты столкнешься с чем-то, что даже ты, моя дорогая, не сможешь вынести. А теперь начни, пожалуйста.

Она лежала на месте и говорила хриплым голосом, в котором не было выражения.

«Меня зовут Эвита Мессина. Я родилась и выросла в Санто-Доминго. Мой муж был политическим врагом Трухильо и умер в тюрьме. Потом они пришли и забрали ...

«Да, да, я знаю все, что правда», - с нежным терпением сказал Цин-фу. «Мы согласны с тем, что где-то на острове есть скрытый тайник с драгоценными камнями и золотом. И мы оба знаем, что многие люди хотели бы заполучить его. Но мы его еще не нашли, не так ли? Нет, Трухильо хорошо это скрывал. Да! Все это согласовано. Расскажи мне еще раз о Падилле и о себе.

Женщина вздохнула. «Я встретила его случайно и совершенно случайно обнаружила, что он был членом особого штата Трухильо. Он был пьян и немного хвастался. Он что-то сказал об одном из ключей от сокровищницы. Я была полна решимости узнать больше. И так ... я ... играла на нем ... и мы ...

«Стали любовниками. Да." Губы Цин-фу были влажными. Он слышал записи сексуальных приключений Германа Падиллы с Эвитой Мессиной и получил от них огромное удовольствие. Крики, вздохи, скрип кровати, слабые звуки боли, удары плоти по плоти доставили ему удовольствие, доходившее до экстаза. Тысяча проклятий на глупцов, которые вторглись слишком рано, прошлой ночью!

«И в ходе твоих занятий любовью, - сказал он хрипло, сглотнув слюну, - что

вы узнали об этом так называемом ключе? »

«Я же говорила тебе», - безжизненно сказала она. «Это не настоящий ключ, а своего рода ключ к разгадке. Падилья сказал, что таких ключей несколько. Это была идея Трухильо об игре. Каждому из нескольких человек он дал только одну часть головоломки. Падилья был одним из них. Только сам Трухильо знал их всех. По крайней мере, так сказал Падилла.

- А ключ Падиллы?

«Вы тоже это знаете. Только несвязанная фраза - «Замок черных». Мне всегда казалось, что он знает больше. Но я не смогла узнать. Как вы помните, нас прервали. Она сказала это с горечью.

Он вспомнил, ладно. Два слушателя, сидевшие у магнитофона, набросились на влюбленных в их беззащитном состоянии; совершенно уверены, что они могли схватить обоих живыми и вырвать у них всю правду. Они ошибались. Вон Лунг был вынужден остановить бросок Падиллы пулей в спину. И девушка настаивала, что она не знала ничего больше, чем они слышали.

В сотый раз Цин-фу обдумывал эту фразу. «Замок черных». Это был код? Это была анаграмма? Он думал, что нет. Это должно было быть место. И из всех мест, эта огромная Цитадель, построенная королем Гаити Анри Кристофом для защиты своего черного королевства от французского нападения, идеально подходила под это название - ключ к разгадке. Правда, это было не в Доминиканской республике… но это было не очень далеко. А спрятать часть украденных миллионов среди его ненавистных врагов, гаитян, было бы типично хитрым ходом, похожим на Трухильо. Но где же во всем этом огромном комплексе каменной кладки могло находиться сокровище? А кто мог хранить другие улики? Падилья, должно быть, знал.

«Он сказал тебе кое-что еще», - резко сказал Цин-фу.

"Нет!"

«Конечно, знал. Не забывайте, что теперь у меня есть информация от Алонзо ».

«Тогда воспользуйся этим», - плюнула она ему, вернувшись к своей прежней жизни. «Если он так много знает, используйте его!»

«Ах! Значит, вы его знаете?

"Нет, я не." Она снова опустилась на твердую каменную койку, измученная. «Это ты назвал его имя, а не я».

«Но он упомянул твою», - сказал Цин-фу, глядя на нее. Конечно, это было неправдой. В первые дни их «сотрудничества» Алонзо предупреждал его о банде доминиканских преступников по имени Ужасные, которые тоже охотились за сокровищами Трухильо, но это все, что Алонзо когда-либо говорил ему. «Он упомянул твою», - повторил Цин-фу. «Это ваш последний шанс облегчить себе жизнь. А теперь расскажи мне своими словами - как ты связан с Грозными?

«Я ничего о них не знаю». Ее голос снова стал бесцветным.

«О да, это так. Это для них вы ищете это сокровище, не так ли? »

«Это для меня!»

"Почему?" Слово обрушилось на нее.

"Я говорил тебе! Поскольку Трухильо забрал все, что у нас было, и убил моего мужа, я хочу этого! Я хочу это для себя! »

"Ты врешь! Ты расскажешь мне о Грозных, прежде чем я выйду из этой комнаты сегодня! »

Ее лицо повернулось к стене. «Я их не знаю», - безжизненно сказала она.

Доктор Цин-фу вздохнул. «Какая жалость, - сказал он. Но его пульс учащался. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз удовлетворял свои особые страсти. «Возможно, мой помощник сможет пробудить твою память», - пробормотал он вежливо.

Он повернул голову к двери и крикнул. "Шан!"

Дверь распахнулась внутрь.

"Да Мастер."

«Войдите», - добродушно сказал Цин-фу. "Посмотри на нее. А ты, моя маленькая Эвита, посмотри на моего друга Шанга. Он очень хотел приехать сюда, чтобы познакомиться с вами. Только проявив предельное терпение, он смог сдержать себя, за что теперь будет вознагражден. Подойди к ней ближе, Шан. И посмотри на него, женщина! »

Огромная фигура проковыляла в свете фонаря и неуклюже зашагала к койке. Цин-фу смотрел, как голова девушки повернулась, и наслаждался ее непроизвольным вздохом.

«Шан может не выглядеть как мужчина, - сказал он в разговоре, - но у него есть мужские желания. Однако должен вас предупредить, что он несколько нетрадиционен в своем подходе. Я даже слышал, что он был жестоким. Посмотрим. Он волен делать с вами все, что ему заблагорассудится. Прикоснись к ней, Шан. Посмотри, как ей это нравится ».

Девушка прижалась к стене и захныкала. Впервые она ясно увидела существо, которое сторожило дверь ее камеры, и все ее существо переполнялось ужасом и отвращением.

Шан был гориллой без волос, человеческой гориллой с огромным телом борца сумо и похожими на клыки зубами какого-то огромного хищного животного. Он возвышался над ней, рыча, слюна капала из его открытого рта, пот блестел, как масло, на его обнаженной верхней части тела. Жир смешался с мускулами, а мускулы с жиром, и оба они выпирали и сгибались вместе, когда он протянул одну массивную руку и разорвал ее тонкую блузку до талии. Палец размером с банан прижался к груди Эвиты.

"Ах нет!" она простонала.

"О да! »

- сказал Цин-фу, восхищенно дрожа в ожидании сексуальной схватки. «Если вы не хотите передумать и сказать мне, о чем я прошу?»

«Я ничего не знаю», - выдохнула она. «Убери его от меня. О Боже!"

«Бог помогает тем, кто помогает себе сам», - ханжески пробормотал Цин-фу. "Вы будете говорить?"

"Нет!"

Шан зарычал и снова рванул.

«Верно, Шан», - одобрил Цин-фу. Он удобно прислонился к стене, откуда открывался лучший вид, и трясущимися пальцами закурил сигариллу. Ах, этого стоило ждать! Смотреть и слышать было намного более возбуждающе, чем неуклюжая грубость действия.

«Вы уверены, что не хотите разговаривать?» - предположил он, почти надеясь, что она этого не сделает - пока.

"Я ничего не знаю!" она закричала. "Ничего!"

"Так. Ну тогда. Сначала осторожно, мой Шан. Возможно, нам придется спасти ее для повторного выступления ».

У него перехватило дыхание от чистого удовольствия, когда Шанг зарычал и сел на койку. Девушка бешено пиналась. Хорошо! Хорошо!

Чудовищное тело Шана окутывало стройную, слабую фигуру на койке.

День открытых дверей в замке

«Теперь вы стоите на высоте 3140 футов, - пел голос проводника, - на валу защиты короля Анри Кристофа от французских захватчиков. Двести тысяч человек, бывших рабами, тянули железо, камень и пушку по тропе, чтобы построить это здание. Двадцать тысяч из них погибли. Каменный пол этой цитадели - единственного гарнизона замка, когда-либо построенного черными людьми - находится на высоте 3000 футов над уровнем моря. Подземелья, конечно, находятся на меньшей глубине, а высота стен 140 футов. У основания они имеют толщину двенадцать футов, и даже здесь, на парапете, где мы стоим, глядя на Атлантический океан, их толщина составляет шесть футов. В ста сорока футах ниже нас лежат склады, спальные помещения и склады боеприпасов - достаточно, чтобы обеспечить отряд в 15 000 человек… ».

Солнце было низко над морем. Это был последний тур дня.

Ник смотрел поверх парапета. Он и девушка стояли немного в стороне от остальной группы, и оба изменили свои костюмы накануне вечером. На ней были туристические брюки и яркая блузка, которая идеально подходила ей, а на нем был повседневный костюм пожилого мужчины, который ему позаимствовал друг Паулы Жак Леклерк. Его темная кожа прошлой ночи теперь стала пятнисто-розовой, как у человека, привыкшего к хорошей жизни, а его борода была поседевшей и аккуратной. Он мог бы быть стареющим латиноамериканцем, путешествующим по Гаити со своей племянницей. Но это было не так. Он был Киллмастером, выполнявшим невыполнимую миссию.

«Хорошо, давай еще раз рассмотрим это», - тихо сказал он. На заднем плане пел голос проводника. «Мне это совсем не нравится, но, похоже, это единственное, что можно сделать, так что я думаю, нам придется это сделать».

Она повернулась к нему гибким, быстрым движением, грациозной, как кошка, и совершенно женственной в каждом изгибе и жесте.

«Мне это тоже не нравится. Посылать одного человека было глупо! Я сказал тебе в начале ...

"Да вы сказали. Один или два раза чаще, - твердо сказал Ник. «Должен ли я послать за ротой морских пехотинцев и штурмовать укрепления?»

Она нетерпеливо щелкнула и отвернулась, чтобы посмотреть вниз, в густую рощу красного дерева далеко внизу за внешней западной стеной.

«И не смотри туда, как будто ты что-то ищешь», - резко сказал Ник. «Вы можете просто кого-то заинтересовать. В настоящее время. Вы можете доверять Жаку, что там будут лошади?

«Конечно, я могу доверять Жаку! Разве он не дал нам приют, одежду, карту? »

«Не кусайся. Я с тобой, а не против тебя. И ты уверен, что гид не будет считать головы, когда мы уйдем? "

Паула покачала головой. Ее волосы медового цвета мягко развевались на ветру.

«Она красива по-своему, - неохотно подумал Ник.

«Они никогда не считают, - сказала она. «Меньше всего в последней поездке дня. Так сказал Жак, и он их знает ».

Да. «Всегда помогающий Жак», - подумал Ник. Но ему пришлось довериться этому человеку. Жак и его жена Мари были друзьями Паулы много лет. Именно Жак послал Пауле сообщение о том, что китайские незнакомцы были замечены недалеко от Кап-Аитьена, и Жак, который шпионил и видел, как они роются в кустах возле Цитадели несколько темных ночей подряд, таща с собой ящики странной формы. . Жак примет более пристальное внимание, когда у него будет время.

«Хорошо, если Жак так говорит. Теперь я хочу это четко понять. Ты останешься с лошадьми. Вы не поедете со мной ».

«Давайте разберемся по-моему, - холодно сказала она. «Я видел тебя в бою только однажды - против собаки. Пока я не знаю, чего вы стоите, я отдаю приказы. Ты не я иду с тобой ».

Голос экскурсовода прозвучал бойко. «Теперь, дамы и господа, мы поднимемся по лестнице на нижнюю пушечную галерею. Вы последуете за мной, пожалуйста, и скорее, если не возражаете, потому что уже поздно.

Раздался звук шквала, и отряд отошел от стены. Ник смотрел, как последний мужчина спустился вниз из виду, подождал минуту, а затем повернулся к Пауле.

«Паула, используй свою голову», - мягко сказал он. «Ты будешь только мешать. В одиночестве будет довольно сложно шарить в темноте; это будет невозможно, если мне придется тащить тебя с собой. Вы хотите заставить меня вывести вас из строя? » Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Они были. «Это достаточно просто. Как это!"

Его руки молниеносно взметнулись. Одна поймала ее руки и сжала их за запястья. Другая протянулась к ее горлу и нашла чувствительную точку давления. И сжала.

Он так же внезапно отпустил: «Видишь, как легко?»

Она дотронулась до своего горла и сглотнула. "Я вижу. Вы высказали свою точку зрения. Но, как вы говорите, вы будете там одни. Вам может понадобиться помощь. Как это!"

Ее руки взлетели со скоростью, не уступающей его собственным. Быстрым, умелым рывком она сбросила его с ног и перекинула через плечо. Он ударился о стену парапета и отскочил назад, как мяч, и легко приземлился рядом с ней, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою работу.

«Позор тебе, что ты так обращаешься со стариком», - укоризненно сказал он. «Что, если бы я перелтел через парапет?»

«Я бы помахала рукой на прощание», - решительно ответила она. «Но вы хорошо приземлились, я рад видеть».

Ник уставился на нее. «У вас тяжелый случай, не так ли? Ладно, ты тоже высказал свою точку зрения. Но я думаю, мне тебя немного жаль. Давай пошли."

Он быстро ударил ее по заднице и толкнул к каменной лестнице. Его гордость была поколеблена. Но он думал, что она все-таки может быть полезной.

* * *

«Шан! Дьявольский ублюдок! Разве я не говорил тебе, что она нам еще может понадобиться? Высокое тело Цин-фу Шу дрожало от ярости. Все было слишком быстро, слишком быстро! «Свинья, тебя за это накажут!»

К нему повернулся безволосый человек-обезьяна. На лице Шана изучали животное недоумение.

"Я ничего не сделал. Мастер. Я касался только ее, и она боролась со мной. Вы видели - вы, должно быть, видели. Я ничего ей не сделал, Мастер.

Цин-фу яростно дернул сигариллу и подошел к безмолвной фигуре на каменном ложе. Он потянулся к тонким плечам и сердито встряхнул их. Тело девушки было вялым и не сопротивлялось; она была похожа на тряпичную куклу, у которой не осталось половины набивки. Ее голова раскачивалась из стороны в сторону, как будто у нее сломалась шея.

Он пощупал ее пульс. Он был слабым, но сильно бился.

«Убирайся, Шан», - прорычал он. «Возвращайся на свое место».

Цин-фу услышал позади низкое рычание, когда полез в карман за маленьким чемоданом с пузырьками и подкожными инъекциями. Его тело поползло. Он знал грубую силу своего любимого монстра и уважал ее. Он также знал гнев Шана, гораздо более жестокий, чем его собственная, и видел зверя в действии с его сокрушительными захватами и смертоносными ударами карате. Шан был практически его собственным творением… но никто никогда не знал, когда наполовину прирученный зверь повернется.

Он сделал свой голос нежным, набивая иглу.

«У тебя будет шанс, мой Шан», - сказал он. «Это будет позже, вот и все. Теперь иди."

Он услышал, как шаги Шана удаляются, пока он искал вену и нашел ее.

Она была бы хороша по крайней мере для следующего раунда, эта девушка. И в следующий раз он будет поосторожнее.

* * *

Никто из туристов не заметил, как Ник и Паула отстали от остальной группы и прокрались в рощу. Жак был прав; не было никакого способа добраться до сильно загороженных внутренних ниш замка изнутри, так что им пришлось бы снова войти снаружи. Но, по крайней мере, у них было хорошее представление об общем плане, который соответствовал старым фотографиям и схеме.

Лошади ждали в роще, как и обещал Жак. В глубокой тени красного дерева Ник быстро переоделся в темно-зеленую одежду прошлой ночи и стряхнул серую пыль со своей бороды. В разреженном вечернем воздухе он услышал звуки группы, гремящей домой по тропе в полумиле или около того. Спуск был долгим, и последние лучи солнца умрут к тому времени, когда они достигнут Милота у подножия склона.

Паула все еще переодевалась под прикрытием низко висящей ветки.

Было время убить, пока не стемнело достаточно, чтобы можно было приступить к работе; слишком много времени для нетерпеливого человека Ника. А Паула, по очереди замкнувшаяся или злая, была не из тех женщин, которые помогают ему скоротать сумеречные часы так, как он выбирает.

Ник вздохнул. Жалко было ее. Такая холодная, такая необщительная, такая красивая в своей поджарой и кошачьей манере, такая неприступная ...

Он тихо подошел к краю рощи из красного дерева и огляделся, визуализируя старую карту, показанную ему Жаком, и подгоняя сцену к картинам, которые он видел. Цитадель возвышалась над ним,

обширна и неприступная. Слева от него, за краем стойки из красного дерева, лежала пальмовая роща. Справа от него гранаты, а за ними тропа, ведущая в город. Почти прямо перед ним, между ним и высокими обшитыми железом внешними стенами, был холм из камня, увенчанный густым кустарником. Некоторое время он стоял и прислушивался, неподвижный и безмолвный, как ствол красного дерева, высматривая все, что могло выдать другое присутствие. Затем он двинулся медленно и незаметно, как пантера на охоте.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти отверстие в канале и очистить его от зарослей, но он был доволен тем, что увидел, когда открыл его. Им придется ползти, но если внутри не будет упавшей каменной кладки или какого-либо другого препятствия, там будет достаточно места для любого, кто двигается приседая.

Ник скользнул обратно к убежищу из красного дерева и сел на упавшее бревно. Сквозь деревья он увидел смутные очертания лошадей и женщины, которые стояли неподвижно и ждали.

Он дважды чирикнул в крошечные микрофоны под рубашкой и услышал ответное чириканье.

«AX J-20», - прошептал из его подмышки негромкий голос. «Где ты, N?»

- За пределами Цитадели, - пробормотал Ник. «С женщиной, Паула».

Он услышал тихий смешок. «Но естественно, - сказал Жан Пьер. «Картер приземляется, как обычно, задницей в масле. Значит, все Грозные - женщины, да? Ястреб в ярости! Думаю, он думает, что вы все так и спланировали. Но как вы продвигаетесь? »

«Странным и хитрым способом», - пробормотал Ник, не отрывая глаз от любого движения в лесу или около него. «Заткнись и слушай, и избавь меня от лукавых мыслей. Я встретил женщину, как вы слышали. Я до сих пор ничего не знаю о кубинском характере, но думаю, что Паула от меня что то скрывает. Так или иначе, у нас произошел небольшой инцидент с гаитянским собачьим патрулем, и мы покинули пещеру в некоторой спешке. Она отвела меня в деревню под названием Бамбара, где у нее есть друзья, имя Жак и Мари ЛеСьерк. Проверьте их, если сможете. Мы провели с ними ночь и большую часть дня. Похоже, что Жак - местный лидер повстанцев - планирует когда-нибудь восстание против папы Дока Дювалье. Ничего общего с этой миссией, кроме того, что он поддерживает связь с Полой и обменивается информацией ».

"Так? Зачем ему? - спросил тонкий голос Жан-Пьера.

«Потому что он и Тонио Мартело, покойный муж Паулы, были друзьями на всю жизнь. Потому что они оба по-своему мятежники. И потому, что Жак любит китайцев не больше нас - по крайней мере, он так говорит ».

"Китайцы? Значит, они там?

«Он так говорит. Утверждает, что у них в горах есть тайник с боеприпасами, говорит, что он и пара друзей наблюдали за ними в течение нескольких недель. Небольшая группа, примерно шесть человек, очевидно, ничего не делала, кроме охраны припасов. Он также говорит, что видел их на небольших маневрах партизанского типа, как будто они готовились к чему-то. Или оставаться на тренировках, чтобы они могли обучать других ».

«Как вы думаете, операция« Взрыв »?»

"Может быть. Так думают Жак и Паула. Ник остановился на мгновение, чтобы прислушаться. Сверчки и птицы щебетали ему в ответ, а лошадь тихонько заржала оттуда, где ждала Паула. Все было в порядке; звук лошади был здесь достаточно обычным явлением. Больше ничего не шевелилось. Но тени удлинялись, и скоро пора было двигаться.

«Он говорит, что Чинки переехали около двух недель назад», - мягко продолжил он. «Начали прокладывать себе путь в Цитадель и возить туда все свои припасы. Делали это все по ночам, чтобы Жак и друзья не могли видеть столько, сколько им хотелось бы. Но у них сложилось впечатление, что к первоначальной группе присоединились три или четыре новичка, и все они переезжали в Цитадель, боеприпасы и все такое. В то же время Паула обнаружила, что пропала одна из ее собственной банды женщин-мстителей, а из Санто-Доминго исчезли несколько знакомых китайских лиц. Так что она забеспокоилась ».

Он вкратце рассказал остальную часть истории, как он, Пола и Леклерки сидели за грубым кухонным столом в деревне Бамбара, обсуждая прошедшие события и строя планы.

Толстый темный палец Жака провел по таблице в потрепанной старой книге.

«Попасть в Цитадель невозможно, - сказал он. «Вот, видите ли, несколько каналов, по которым вода из горного ручья попадала в замок. Они высохли уже много лет, но, как видите, довольно широкие. Туннель, который используют китайцы, здесь не отмечен, но меня это не удивляет. Старый король Кристоф хотел бы секретный выход. Думаю, для ваших целей лучше подойдет один из каналов. Они не могут всех их охранять. И все же это будет непросто. Но вы понимаете, что я могу помочь вам только с приготовлениями; Я сам не могу пойти с тобой ». Его жидкие карие глаза умоляюще смотрели на Ника. «Моя свобода передвижения не должна страдать из-за этого сокровища».

«Это не только сокровище,

- резко сказала Паула. «Мы должны выяснить, что случилось с Эвитой. Очевидно, она что-то узнала от Падиллы, и они каким-то образом вышли на нее. Если она там ...

«Паула, Паула». Жак печально покачал головой. «Они убили Падиллу; почему не ее? »

"Нет!" Паула ударилась о столешницу, так что чашки с кофе задрожали. Мари тихонько кудахтала на заднем плане. «Они убьют ее только после того, как она заговорит, и она не станет говорить!»

«Но, возможно, они уже узнали все, что им было нужно от Падиллы…».

Разговор превратился в бурю, а затем, наконец, перешел в более аргументированное обсуждение того, как открыть Цитадель. Но по крайней мере Ник узнал несколько основных фактов. «Ужасные» - это группа женщин, чьи близкие были убиты по политическим мотивам бывшим диктатором Трухильо. Паула Мартело была их лидером. Вместе они пытались найти тайник с сокровищами, который Трухильо намеревался отправить в Европу, но так и не получил возможности. Он все еще был спрятан где-то на острове, разделяемом Гаити и Доминиканской Республикой. Китайцы узнали о его присутствии и пытались найти, если в собственных целях, что-то связанное с проектом под названием Operation Blast. Существовали определенные ключи к разгадке местонахождения клада, и Эвита Мессина нашла доминиканца, который знал одного из них. Теперь китайцы были на Гаити, а Эвита пропала. Ближайшая миссия: проверить присутствие китайцев и найти Эвиту.

«Так вот и вся история», - тихо закончил Ник. «Уже почти темно. Мы скоро пойдем. А как насчет твоего конца… Хоук слышал что-нибудь еще об операции «Взрыв»?

"Ничего. Не более того, чем первый слух. Ваша Паула была нашим единственным подтверждением на сегодняшний день, что такая операция существует. Она что-нибудь еще об этом сказала?

"Еще нет." Ник нахмурился в сгущающемся сумраке. - По какой-то причине она сдерживается. Но я от нее избавлюсь.

Последовал тихий смешок. «Держу пари, что ты будешь, mon ami. Что касается женщин ...

«С тебя хватит, приятель. Я уже в пути. Привет Хоуку ».

Он быстро закончил и еще раз быстро осмотрел местность. Сейчас тьма; по-прежнему тишина; все еще нет луны. Ник подошел к Пауле и лошадям, почти невидимый между деревьями. Он тихо присвистнул, и она сразу подошла к нему.

"Ты нашел это?" - спросила она его почти беззвучно.

"Да. Он будет черным, как дыра в аду, но постарайся отследить, куда мы идем. На всякий случай надо спешить. Сюда." Он слегка прикоснулся к ее руке и повел через деревья к холму и наружному отверстию водовода.

«Дыши, пока есть возможность», - пробормотал он и скользнул на живот. Она подошла к нему вплотную с осторожностью, как кошка из джунглей.

Воздух был разреженным и затхлым от времени, но он был пригоден для дыхания. Ник остановился и нащупал. Канал был добрых трех футов в диаметре, а пол был покрыт мертвым мхом и грубым камнем. Это не было идеальным местом для невинной вечерней прогулки, но вполне подходило для пары ночных бродяг.

Он подсчитал, что им оставалось пройти около ста футов согласно плану здания из старой книги Жака. Ник ускорил шаг и двинулся дальше в удушающей темноте, слыша мягкие движения девушки, следовавшей за ним.

* * *

Пощечина!

Сухая рука Цин-фу Шу отдернулась и снова ударила, на этот раз по другой ее щеке.

«Так тебе не понравился мой Шан, а?» Пощечину! «Но я вижу, что вы почти готовы к следующей встрече. Хорошо!" Он снова ударил и смотрел, как ее глаза открываются. «Если только вы не предпочтете поговорить со мной вместо этого?»

Эвита отшатнулась от него, глаза расширились от страха и ужаса.

«Не… это… животное…» прошептала она. "Говорить. Но… вода… »

Ее слова звучали как шелест сухих листьев на пересохших губах. Цин-фу едва мог их разглядеть, но видел, как лихорадочно работает опухший язык.

«Сначала небольшой разговор», - убедительно сказал он. «Тогда твоя награда. Скажите, на кого вы работаете. Это будет хорошее начало ».

Ее рот зашевелился, и вышел тихий звук.

Цин-фу наклонился ближе.

"Какая?"

«Fi-fidelistas… и звук стих в задушенное карканье.

"Какая!" Цин-фу яростно потряс ее. "Кто? Кто?"

Ее рот напряженно работал, но издаваемые звуки не были словами. Даже Цин-фу было очевидно, что она не способна говорить.

«Шан! Шан! » - проревел он. Эвита отпрянула и вздрогнула.

Из прихожей раздалось низкое рычание. "Мастер?"

«Принесите воду!»

Эвита вздохнула и закрыла глаза.

«Твоя награда», - любезно сказал ей Цин-фу. «Тогда полная история, да?»

Она кивнула, все еще закрывая глаза.

Пока ждал, доктор Цин-фу приготовил еще одну иглу. На этот раз он собирался узнать правду. Конечно, она все равно попытается солгать.

В свою очередь, у него все еще оставался в запасе Шан. И он не собирался обманывать себя в этом.

* * *

Ник включил карандашный фонарик на достаточно долгое время, чтобы увидеть, что они оказались в каменном подвале, полном паутины и мертвых листьев. Сломанное деревянное ведро лежало под оборванной веревкой рядом с лестницей, ведущей к люку. Он был заперт изнутри. Но петли расшатались и заржавели от времени. Он погасил свет и включил свой «Особый замок».

«Я что-то слышу там, наверху», - прошептала Паула. Бьют камни. Копают.

- Я тоже, - пробормотал Ник в ответ. «Но не рядом с нами. Но если мы войдем в комнату, полную людей ...

«Я знаю», - сказала она. "Ты сказал мне. Поторопитесь, пожалуйста! »

"Торопиться!" - пробормотал Ник. «Две недели они здесь, и теперь мне нужно торопиться».

Он почти видел, как ее губы сжались в темноте.

«Я услышал об этом только тогда, когда сообщение Жака…»

«Я знаю, - сказал он. "Ты сказал мне. И прекрати женскую болтовню, если не возражаешь.

Ее молчание было почти громким. Ник усмехнулся про себя и продолжил работу.

Древние петли оторвались от своих оснований.

* * *

Том Ки поднялся по склону на своем скакуне. Это был медленный галоп, больше похожий на решительный шаг, но он приближал его. У него были новости для Цин-фу Шу. Кубинские товарищи не отправляли Алонсо на Гаити. Как они могли? Они даже не знали, что Цин-фу и его люди были там. По их словам, Алонзо, должно быть, сделал это сам. Они понятия не имели, кто мог его убить.

Восточный ум Тома Ки все тщательно продумывал. Он поверил их истории; кубинцы не послали Алонзо, и они были искренне озадачены. Итак - зачем он пришел и кто его убил? Том Ки ударил своего скакуна, чтобы ускорить его. Впереди был долгий путь, и что-то подсказывало ему, что нужно спешить.

«Садись, ты! Садись! » Цин-фу слышал истерическую ярость в собственном голосе, но ему было все равно. Он плеснул ей в лицо кружкой воды и покачал головой из стороны в сторону, но веки не открывались, и не было ни малейшего стона. Она сделала это снова! Он дико выругался на всех языках, которые знал, и ударил ее кулаком по голове. На мгновение, только на мгновение, он отвел глаза, чтобы взять у Шана кружку с водой, и в этот момент она ударилась головой о стену, и теперь она лежала молча, как могила. Теперь, клянусь Богом, он свяжет ее, и в следующий раз…!

Он бросил кружку на пол и закричал, требуя веревки. Некоторое время она могла отдохнуть, связанная, как цыпленок, а потом он вернется. Он смотрел, как Шан связал ее, а затем ушел. О да, он вернется.

* * *

Люк был неплотным прикрытием дыры, и они находились в каменной комнате, прислушиваясь к отдаленным ударам. Полная тьма давила на них, как крышку гроба. Ник позволил пройти несколько минут, пока он, как щупальца, отправил свои чувства в темноту и посмотрел на свое мысленное изображение карты. Затем он прикоснулся к руке Паулы и двинулся по коридору к звуку.

* * *

Том Ки хлестнул усталую лошадь. В нем росло чувство срочности. Каждый его инстинкт подсказывал ему, что в воздухе витает опасность.

Он заставил неуклюжего зверя поторопиться.

Второй шанс Шана

В конце туннеля тьмы было приглушенное сияние света. Ник нащупал его, похожий на призрак в своей темной форме и специальных ботинках, которые называли «ползучими». Паула шла за ним, как тень в кроссовках.

При любых других обстоятельствах Ник избегал бы света, как ловушки, которая могла бы оказаться. Но его главной целью было проверить присутствие китайцев и посмотреть, что они замышляют, поэтому единственным смыслом было направиться туда, где происходило действие. Также была девочка Эвита. Если бы она была здесь и была бы еще жива, велика вероятность, что она была бы где-то рядом с центром их деятельности, а не спряталась бы в какой-нибудь отдаленной части Цитадели.

Поэтому он двинулся к свету и звуку, ожидая на мгновение с головой уйти в беду.

Это началось даже раньше, чем он ожидал.

Внезапно яркая лужица плеснулась на каменном полу в ярдах вперед и резко наклонялась к нему, как если бы человек с фонариком свернул из одного прохода в этот. Ник слышал глухой топот приближающихся тяжелых ног, когда приближался пучок света.

Он оттолкнул Паулу одной рукой и раскинул руки вдоль стены в слабой надежде найти дверь. В пределах досягаемости никого не было; даже ниши. Осталось только одно. Атака.

Он продолжал идти к лучу фонаря, одна рука была поднята, чтобы прикрыть глаза и лицо от света, а другая рука была наполовину сжата рядом с собой, готовясь к встрече с Хьюго. Он всмотрелся в призрачную фигуру за пределами света и раздраженно вздохнул. Он испуганно воскликнул, и

Луч фонарика скользнул по его телу.

«Убавь свет, дурак!» - прошипел он по-китайски, надеясь, что выбрал правильный язык, чтобы шипеть. - А там шум от копания! Это разбудит мертвых ». Говоря это, он позволил Хьюго стечь ему по рукаву и продолжал двигаться, его глаза все еще были скрыты от света, пока он не оказался в нескольких дюймах от другого. «Где твой командир? У меня важное сообщение ».

«Командование…?»

Ник ударил. Его правая рука качнулась из стороны в сторону и упала на горло с китайским голосом. Хьюго, с острыми краями и тонким лезвием, прорезал голос и разрезал его на середине слога, затем легко двинулся дальше, словно через масло, и разрезал яремную вену. Ник схватил падающий фонарик и снова ударил по горлу мужчины, протолкнув тонкую длину Хьюго через шею и снова. Тело опрокинулось медленно; он поймал его вес и опустил на пол.

Некоторое время он прислушивался, не слыша ничего, кроме слабого дыхания Паулы и звуков ударов и копания из-за стен коридора. Никаких проблем. Но теперь ему нужно будет найти место, чтобы положить тело. Он направил луч фонарика по коридору и увидел углубление в нескольких футах впереди. Не говоря ни слова, он протянул свет Пауле и закинул обмякшее тело себе на плечи. Им придется воспользоваться шансом на свет на мгновение и еще одним шансом, что в этой темной нише в стене никого нет.

Она опустила луч низко, подальше от Ника и его ноши, и направила свет на отверстие. Он вёл в пустую комнату, гниющие полки которой были оторваны от стен и сложены на полу, как будто кто-то пытался вырвать у них секрет. Ник затащил свою ношу в угол и с мягким стуком уронил ее.

«Включи свет ему в лицо», - прошептал он. «Один быстрый взгляд, потом погаси».

Она накинула луч на тело и позволила ему задержаться на голове. Кровь обвивала шею, как багровую петлю палача, и черты лица были ужасно искажены. Но даже в смертельной агонии лицо явно было китайским. Так же была и рабочая форма с вшитыми в ткань маленькими выцветшими знаками различия. Лицо Ника было мрачным, когда Паула щелкнула выключателем и оставила их в темноте с трупом. Он знал, что это за крошечный значок, символ высокоспециализированной компании китайских агнтов и лазутчиков, главной задачей которой было лишить страну ее добычи и подготовить путь для пропагандистов и военных тактиков. Обычно это означало, как это означало в Тибете, что китайцы планировали перебраться в страну для захвата власти либо открыто, либо за кулисами с марионеткой, защищающей их. Но здесь, прямо под носом у ОАГ и дяди Сэма?

Ник нахмурился и пополз обратно в коридор. Паула Безмолвная скользила за ним. Они снова направились к свету.

Это было почти легко. Проход разветвлялся налево и направо. Слева была тьма, справа - свет. Он струился через открытый дверной проем, а рядом с дверью было низкое окно с решеткой. Ник пригнулся, чтобы посмотреть сквозь него. Четверо мужчин, все китайцы, методично разбирали огромную каменную комнату. К одной из стен было прислонено устройство, которое он узнал как металлоискатель. В данный момент им никто не пользовался; у него был выжидательный взгляд, как будто его оператор мог временно отсутствовать. Где? - подумал он. Но он увидел достаточно, чтобы подтвердить рассказ Паулы о китайской охоте за сокровищами и некий скрытый мотив, гораздо больший, чем простая жажда добычи.

Теперь о девушке. Он снова указал их положение на своей мысленной карте. Проход справа должен вести прямо к той части подземелий, которая открыта для туристов. Они вряд ли держат ее там. Значит, налево. Он подтолкнул Паулу, и они скользнули в темный левый коридор.

Цин-фу сел на складной стул в комнате, которую назвал своим офисом. Он хорошо поел из своего небольшого личного запаса и чувствовал себя намного лучше. Последние несколько дней дела шли не очень хорошо, но теперь он был убежден, что добьется большего от девушки и, возможно, даже от своих упрямых соратников, Фиделистов. The Fidelistas…. Он задумался. Неужели девушка снова солгала, когда прохрипела имя? Или они могли вести с ним двойную игру? Его тонкий рот сжался при этой мысли.

Он взглянул на свои часы, сделанные в Пекине. Он давал ей еще час, чтобы обдумать свои мысли, а затем разорвал ее на части… сначала ее разум, затем ее тело. Шан ждал ее.

* * *

Шан ждал. Он спал, но его животные чувства лежали близко к его толстой поверхности, и он просыпался от шагов доктора. Рядом с его огромным лежачим телом горел фонарь. Даже ему иногда хотелось света в клетке. Шан зарычал во сне, ему снились животные, мечтающие о страстях, которые нужно удовлетворить, и другие существа

Еще нет, Шан, еще нет. Шан, ты дьявольский ублюдок! Подождите! Он ждал, даже когда спал. Но долго ждать он не стал.

* * *

«Паула. Это безнадежно, - прошептал Ник сгустку тьмы рядом с ним. «Мы не можем бродить по этому лабиринту всю ночь. Мне нужно будет найти способ избавиться от них, а затем вернуться ...

"Пожалуйста нет! Пожалуйста, позвольте нам продолжить поиски ». Впервые она прозвучала как умоляющая женщина. «Если мы уйдем и они найдут тело этого мужчины, как вы думаете, что они с ней сделают? Мы должны продолжать поиски! »

Ник молчал. Она была права насчет тела. Но он также знал, что их удача не может длиться вечно. Они прижимались к стенам бесчисленное количество раз, когда мужчины шли мимо них по поперечному коридору, и они забирались в бесконечные темные подвалы, чтобы рискнуть фонариком и испытанием. Это была глупая затея. Его мозг побуждал его прекратить эту ерунду и уйти.

«Хорошо, еще одна попытка», - сказал он. «То есть. Я не думаю, что мы там были. Я не уверен, но я так не думаю ". Они прошли еще один коридор. Ник заставил свой мозг работать над восстановлением карты. Он понятия не имел, черт возьми, где они. Нет, подожди - они уже делали это раньше. Он узнал изгиб и грубый камень. Теперь они выходили на неизведанную территорию. Но по крайней мере он знал, где они были по отношению к трубопроводу.

Проход снова разветвлялся. Ник застонал про себя, и Паула вздохнула рядом с ним.

«Ты возьмешь одну, а я - другую», - прошептала она.

«Нет! Мы остаемся вместе. Я тоже не хочу охотиться за тобой. Попробуем идти прямо?

Некоторое время она молчала. Затем она сказала: «Вы правы. Это бесполезно. Нам нужна дополнительная помощь. Я говорил тебе-"

- Ой, черт возьми, забудьте это, - устало сказал Ник. «Пойдем отсюда и…» Он замолчал. Его чувства поежились, и его тело напряглось. Паула застыла рядом с ним.

"Что это такое?"

"Слушать!"

Они оба слушали.

Звук раздался снова. Это был длинный, низкий, сопящий храп. Рычание. Тишина. И снова храп.

«Мы посмотрим», - мягко сказал Ник и заскользил вперед. Дыхание Паулы участилось, когда она последовала за ним.

Позади них, в конце ответвления, Цин-фу созерцал дым своей сигариллы и планировал свой предстоящий сеанс с Эвитой.

А снаружи, под безлунным небом, усталый конь Тома Ки мчался к концу тропы.

Шан зашевелился в своей приемной. Он еще не совсем проснулся, но услышал шаги. Он пробормотал во сне.

Ник проследовал по изгибу прохода в направлении звука и резко остановился. Мягкий свет лился из комнаты с приоткрытой дверью, а за этой дверью кто-то сопел во сне. А также за дверью… была еще одна дверь. Он мог видеть это с того места, где стоял, массивную закрытую дверь с засовом поперек нее. Его пульс участился. Ни одна из других дверей не была заперта. И ни одну из других дверей не охранял храпящий мужчина.

Он взглянул на Паулу в ярком свете. Она смотрела на запертую дверь, и ее губы приоткрылись. Сейчас в ее лице не было ничего твердого; только своего рода «О, Боже, Пожалуйста, Боже, взгляд», который внезапно заставил его полюбить ее намного больше. Он сдерживающе поднял руку и вытащил Вильгельмину из специальной кобуры, вильгельмины, сделанной длинной и неуклюжей из-за глушителя, которым он так редко пользовался.

Ник прокрался в камеру, похожую на камеру, и тут разразился ад.

Не успел он увидеть невероятно гору и поднял «Люгер», как огромная фигура поднялась с фантастической скоростью и прыгнула на него из тени. Его голова ударилась о стену, и Вильгельмина вылетела из его рук. Огромная босая ступня ударилась ему по горлу, когда он растянулся на смертельно холодном камне и увидел танцующие огни там, где он смутно знал, что их нет. За расколотыми огнями и красной дымкой он увидел Паулу, нацеленную из своего крошечного пистолета на огромный клубок жира, а затем увидел, как существо повернулось и выбило пистолет из ее руки. Ник глотнул воздух и покачал головой. Существо обнимало ее руками и сжимало ее с чудовищным удовольствием, прижимая ее стройное тело к его собственным рулонам жира и мускулов и кряхтело от ужасного восторга. Ник неуверенно поднялся на ноги и вытащил Хьюго из ножен. Он ударил по толстой спине, толкнув Хьюго перед собой, как крошечный штык, и вонзил его глубоко в рулон плоти. Огромный человек-монстр высвободил одну толстую руку от Паулы и ударил Ника кулаком по лицу. Ник пригнулся и нащупал Хьюго, все еще дрожавшего в теле большого человека, и резко вогнал стилет в глубокую рану на спине.

Чудовище молниеносно повернулось к нему и протянуло руку, превращенную в лезвие топора. Он скользнул по лопатке Ника, когда он уклонился, но Ник знал что

Это было то, что было - удар карате, предназначенный для мгновенного убийства. Он крутанулся на подушечках стопы и жестким ударом выкинул правую ногу, которая попала толстому под подбородок и остановила его на один глубокий вдох. Хьюго упал со своей толстой постели и рухнул на пол. Ник ринулся к нему.

"Ах нет!" Ствол дерева ногой отбросил его в сторону. Он поймал ногу и резко дернул. Он подбросил его в воздух и отбросил обратно к стене. Но на этот раз он был готов к падению. Он перекатился на бедра и резко вскинул обе ноги на нависшую над ним громаду. Существо попятилось назад, но осталось на ногах.

«Ах, нет, - сказал он снова. «Ты не делаешь этого со мной. Я Шан! Ты не делаешь этого с Шаном ».

«Как поживаешь, Шан», - сердечно сказал Ник и прыгнул на него, протянув руку, как стальной клин. Он вонзился в горло Шангу и вернулся на него бумерангом.

Бог Всемогущий! - подумал Ник, отшатываясь. Толстая свинья знает все уловки карате и еще парочку.

Шан снова приближался к нему. Нет, он делал паузу. Огромная рука подняла Паулу с пола там, где она тянулась за пистолетом, и швырнула ее в сторону. Она приземлилась смятой кучей. Ник снова прыгнул, нанеся жестокий удар в висок, а другой - в толстую кишку. Шан хмыкнул и хлопнул Ника большой ладонью по голове. Ник тяжело рухнул, один раз перевернулся и, тяжело дыша, поднялся. Шан стоял над ним, раскинув руки, и ждал.

* * *

Цин-фу нахмурился. Он дал четкий приказ, чтобы мужчины не разговаривали во время работы, но теперь он слышал их голоса. А он? Он внимательно слушал. Нет, ничего. Тем не менее, пришло время проверить их и посмотреть, что они делают. Пришло время вернуться Тому Ки. Он погасил сигариллу и потянулся за фонариком.

* * *

Ник снова перекатился и вскочил на ноги. Шан ухмыльнулся, как обезьяна, и махнул ему огромной лапой. Ник увернулся и почувствовал, как полутон пробил его ребра. Он попятился и нанес удар ногой, который попал прямо в нежную цель между его похожими на туловище ногами. Другой мужчина согнулся бы пополам и закричал. Шан вскрикнул и присел, вытянув толстые руки, чтобы обнять Ника вокруг колен. Он поймал только одно из них; другое ударило под его подбородком и качнуло его назад, как подпрыгивающий воздушный шар.

Шан негромко рассмеялся. «Ты насекомое», - тихо прорычал он.

Ник чувствовал себя таким. Он снова укусил его грудным ударом, который вошел в слой жира и снова рассмешил великана.

«Хо, смотри! Я использую дубинку для тебя, - прорычал он. Он быстро протянул руку и схватил Паулу за лодыжки. Она была менее чем в полубессознательном состоянии, и ее слабые извилины ничего для него не значили; он пару раз ударил ее, как бейсбольной битой, набрал обороты и ударил Ника ее беспомощным телом - неандерталец, использующий женщину как дубинку. Он отпустил удар и усмехнулся про себя.

Ник поглощал большую часть веса и импульса своими вытянутыми руками, смягчая удар для них обоих. Но он не смог удержать равновесие и опустился под нее, тихо ругаясь. Безволосая обезьяна напала на него, как краб, когда он откатился на свободу, размахивая огромной ногой в боковом ударе, который в случае попадания мог бы разбить мозг Ника как сырое яйцо. Он не приземлился. Ник отвернулся и увидел, что нога гиганта неловко опустилась, немного потеряла равновесие, и яростно нанес удар своими ногами. Одна ступня сильно ударилась о голень с мягкой подкладкой; другой обернулся за другой толстой ногой и сильно дернулся. Человек-монстр с глухим стуком упал и попытался подняться. Ник ударил ногой в пах и подпрыгнул, размахивая ногой в ботинке, даже когда прыгнул. На этот раз удар ботинка попал по боковой стороне толстого черепа, и голова Шана дернулась, как боксерская груша.

Это уже не были кошки-мышки. Шан больше не играл, и рубящий удар едва его ошеломил. Но это помогло. Шан широко вцепился вверх своей здоровой рукой и промахнулся на несколько дюймов. Ник попятился, когда Шанг начал подниматься, и он снова прыгнул так высоко, как только мог, а затем упал всем своим весом на выпуклый живот. Он услышал треск ребер и снова прыгнул, глубоко втирая ступни в жир, ребра и кишки. Дыхание с хрипом и хрипом вылетало из распухшего тела под ним.

«Не похоже на крикет», - сказал себе Ник и снова рухнул на землю всем своим весом. Его пятки опустились в пульсирующем движении, яростно врезаясь в нагрудник, в сердце, в мускулистый живот. Руки Шана скользнули мимо его ног и безуспешно пытались схватить их.

Раздался отвратительный хлюпающий звук. Шан лежал неподвижно.

Ник отскочил от своего человеческого батута. Краем глаза он заметил, что Паула стоит на ногах и неуверенно движется к двери.

он запер внутреннюю дверь. посмотрел на ужасный беспорядок, который он устроил с чудовищным человеком, и почувствовал тошноту. Шан был мертв, и он умер мучительно. Ник подобрал Хьюго и упавшие пистолеты и последовал за Полой в темную камеру. Она направила луч фонарика в угол.

На каменной кровати, скованная веревкой, лежала, свернувшись от ужаса, женщина, изможденное лицо и странно опухшие губы.

Паула подбежала к пению, как мать, нашедшая давно потерянного ребенка.

«Эвита, Эвита! Это Паула! Не бойся. Мы вытащим тебя отсюда.

«Паула! О, Паула ... " Это был надломленный шепот, который превратился в рыдание.

Ник позволил им на мгновение напевать вместе, пока он оглядывал камеру и прислушивался к другим звукам. Выхода не было, кроме того пути, которым они пришли, и не было ни звука о приближении. Еще. Он полез во внутренний набедренный карман и подошел к женщинам.

«Вот», - сказал он, откупоривая фляжку. «Выпей, и мы пойдем». Паула взяла у него стакан и поднесла к пересохшим губам Эвиты.

Ее глаза все еще были поражены, но она послушно пила. Ник перерезал веревки, которые связывали ее, и нащупал ее пульс. Она была в плохой форме. Но она сделает это, если они поторопятся. Он увидел ожоги и другие следы пыток и поклялся себе, что вытащит ее отсюда, несмотря ни на что.

«Знаешь дорогу назад, Паула?» он прошептал.

Она посмотрела на него и медленно покачала головой.

"Мне жаль. Я не уверен. Вы?"

Он кивнул. "Я думаю так. Я понесу ее. Держитесь близко и будьте начеку. Эвита? Он нежно прикоснулся к девушке. «Просто держись за меня. Это все, что тебе нужно сделать.

«Устала», прошептала она. «Может не выжить. Сначала скажу… Паула, послушай. Слушайте! Подсказка Падиллы… Замок черных. Но он также сказал, что это недалеко от Доминго. Китайцы ошибаются. Это не на Гаити. Понять? Не на Гаити. И еще он сказал… »Она вздохнула и упала без сил.

Паула простонала от боли. "Она умерла!" прошептала она.

"Она не." Ник быстро наклонился и взял Эвиту на руки, как если бы она была ребенком. «Потеряла сознаие. Погаси фонарь и следуй за мной. Не теряйте меня - но если что-то случится, это два левых и правых, еще один левый и правый, и беги как черт. Если возникнут проблемы, не жди меня. Я не буду ждать тебя. Поняла? Поехали."

Он отнес свою ношу в прихожую, перешагнул через похожие на хоботы ноги искалеченного Шана и ненадолго подождал в дверном проеме, пока Паула гасит свет. Затем он стремительно шагнул в коридор, исследуя темноту глазами своего разума и держась близко к стене. Задняя часть его шеи ощетинилась от предупреждений, но у него не было выбора. Это было «идти и продолжать», и все, пока что-то их не остановило.

* * *

Доктор Цин-фу Шу стоял в темноте в углу коридора, ведущего в свой кабинет. Он что-то слышал; он был в этом уверен. И мужчины не несли ответственности. Они работали в своем обычном бесстрастном молчании, молотили и копали, но не разговаривали.

Шан? Невозможно. Тем не менее…

там было слово «фиделисты». Он продолжал шептать в его голове, и эхо надломленного голоса девушки. Fidelistas…?

Сейчас, прямо сейчас, он получит от нее правду.

Его мысли были полны мыслей о Фиделистах, когда он включил свой фонарик и направил его луч в коридор впереди, ведущий к ее камере. Он невольно ахнул.

Широкий луч света пересек и исчез в тени за ним высокий бородатый мужчина в форме Кастро - нес девушку!

Крик возмущения и тревоги поднялся в его горле, когда он прыгнул вперед и схватился за пистолет, которым так редко приходилось пользоваться.

* * *

Лицо Ника озарил свет. Он сдвинул вес девушки в сторону и слегка развернулся на подушечках ног, чтобы ударить боком по фигуре за светом. Его ступня соединилась со скрытой голенью, и в то же время он услышал хлопок! звука и свет погас. Вопль ярости спустился вниз, на пол, а затем последовал еще один звук и глухой удар. «Паула стреляет этим маленьким пистолетом с глушителем», - подумал он с мрачным удовлетворением и остановился, чтобы толкнуть темную фигуру ногой. Он лежал неподвижно.

"Да ладно!" - настойчиво прошептал он и двинулся дальше.

Паула на мгновение поколебалась, а затем последовала за ним.

Звуки копания прекратились. Кто-то кричал. из коридора рядом. Ник быстро повернул налево, побежал дальше, сделал еще один поворот.

"Паула?" - прошипел он.

"Скоро!"

Он повернул направо. За ним раздались бегущие шаги, и это была не только Паула. Они были близко - слишком близко. Он сделал следующий поворот налево, и они исчезли, все, кроме Паулы. Девушка становилась тяжелой. Ник ослабил хватку и сделал последний поворот направо. Шаги снова были громкими, и другой голос кричал

Он на полном ходу врезался в каменный угол дверного проема. Девушка застонала, а Ник выругался. Паула прошла мимо него, и он услышал, как она открыла люк, который они открыли час или два назад.

«Опустите ее ко мне!» - выдохнула она. «Спусти ее - я спущу ее по лестнице».

Ловушка была широко открыта, и девушка была на полпути, когда двое мужчин ворвались в подвал. Ник нырнул в яму и бросился на Вильгельмину. Свет полностью упал ему в лицо и ослепил его, но он направил «Люгер» справа от отражателя и над ним и произвел три выстрела подряд. Пули хлестали по камню вокруг него, а одна пролетела мимо его уха. Ответный залп Вильгельмины расколол качающийся фонарик. Второй мужчина держал огонь. Позади него Ник слышал, как Паула спускает измученную девушку по узкой лестнице. Выстрел пронзил его рукав, и он выстрелил в маленький язычок пламени, а затем снова и снова туда, где, как он думал, должна быть голова и грудь. Что-то упало, и он немного подождал. В проходах за ними глухо гремели шаги. Но в комнате с ним стояла тишина. Он быстро спустился по лестнице и захлопнул люк над головой.

Он включил свой карандашный фонарик ровно на столько, чтобы увидеть, как Паула борется в коридоре с низким потолком с мертвым весом девушки.

«Я возьму ее», - выдохнул он. «Иди и отвяжи этих кляч. Только быстро!" Он как можно нежнее схватил обмякшее тело Эвиты и накинул ее на спину. Затем он пополз - полз со скоростью, с которой мужчина может ползать по полу из высохшего мха и истертых камней, с низким потолком над головой и полуживой женщиной, которая его тяготила. Перед собой он слышал, как Пола скребет по грубому полу и направляется к выходу из водопровода. А за ним воцарилась благословенная тишина.

* * *

Цин-фу с трудом поднялся на ноги и схватился за ноющую голову. Его рука стала липкой от крови. Его ошеломленный ум не мог сразу понять, что произошло, но он знал, что это катастрофа. Он открыл рот, чтобы закричать, но не издал ни звука. Его руки нащупали пол рядом с ним и нашли сломанный фонарик. Потом пистолет. Он схватил его, нашел спусковой крючок и выстрелил. Звук ударил по стенам. Затем он снова потерял сознание. Но прежде чем занавес опустился на его разум, он услышал, как кто-то бежит к нему, и крик по-китайски. Поторопись, свинья! - смутно подумал он и погрузился в кошмар побега от Фиделиста.

* * *

Том Ки спешился в пальмовой роще и поспешил к входу в туннель. И остановился. В подножье красного дерева что-то шевелилось. Он застыл на месте, слыша шелест листьев в безветренной ночи и мягкий топот лошадей, которых здесь быть не должно, и повернулся к высоким деревьям. На мгновение он совсем забыл о срочности своего послания Цин-фу и необходимости помощи специалиста с металлоискателем. Все, о чем он мог думать, это то, что в роще красного дерева, в опасной близости от замка, было движение. Он пробежал сквозь деревья и остановился, чтобы посмотреть в темноту.

Две фигуры помогали третьей сесть на лошадь. Один из них сел на ту же лошадь и крепко обнял безвольную фигуру. Затем другая села на вторую лошадь, и две лошади тихо двинулись сквозь деревья к тропе под гору.

Луны не было, но было немного звездного света. И когда две лошади двигались через узкую поляну к тропе, Том Ки мельком увидел девушку Эвиту. Он также увидел двух всадников до того, как ветви спрятали их, и, хотя он не узнал их, он знал, что это не люди Цин-фу.

Копыта слегка щелкнули по следу и набрали скорость. Он повернулся, помчался обратно к своему коню и повел его на тропинку. Затем он последовал за ним, сначала на расстоянии, потому что вокруг было немного других всадников, а затем поближе, когда он начал встречать пешеходов и крестьянские телеги дальше по склону. Время от времени он сдерживался и съезжал на обочину дороги, чтобы звук его копыт не был таким постоянным, чтобы всадники впереди его заметили. Ему показалось, что он видел, как один из них время от времени оборачивался, чтобы оглянуться через плечо, но они продолжали ехать ровным шагом. Теперь они скакали. Том Ки низко ссутулился на лошади, склонив голову, и тоже пустился галопом.

«Есть запасная кровать, Жак?» Ник шагнул со своей ношей, и Паула быстро закрыла за ними дверь кухни.

"Ты нашел ее!" Глаза Жака сияли от удовольствия на его смуглом лице. «Но mon Dieu! С ней обращались ужасно! Немедленно приведите ее сюда. Мари! »

Его хорошенькая молодая жена появилась в дверном проеме и сразу оценила ситуацию. «Кровать готова», - решительно сказала она. «Принесите

ей сюда, пожалуйста. Паула, вы помогите мне раздеть ее, и мы сначала посмотрим, что ей нужно. Жак, зажигай печь. Месье, положите ее прямо сюда. Так. А теперь уходи, пожалуйста.

Ник оставил девушку на чистых простынях и мягких подушках, усмехнулся Пауле и вернулся к Жаку.

"Суп? Кофе? Напиток?" - предложил Жак.

«Все, спасибо, но немного позже», - сказал Ник, и его глаза забеспокоились. «Здесь за нами следили, Жак. Один человек на лошади, который проехал мимо, когда мы остановились здесь. Насколько в безопасности мы - и вы? »

Жак весело пожал плечами. «Против одного человека, непобедимого. Полагаю, это был не гаитянский офицер?

Ник покачал головой. «Китайцы, я тоже уверен. Я пытался стряхнуть его, но с девушкой это было невозможно. И мы с Паулой уезжаем незадолго до рассвета. Я надеюсь, что он снова попытается последовать за нами, и надеюсь, что в следующий раз я его поймаю. Но если нет, то лучше остерегайтесь репрессий. И убери девушку отсюда, как только сможешь, чтобы ее присутствие не скомпрометировало тебя.

Креол улыбнулся и ткнул пальцем в запертую внутреннюю дверь. «Там полно оружия и боеприпасов. Меня окружают друзья, которые бегут ко мне на помощь при малейшем признаке неприятностей - до тех пор, пока им не придется иметь дело с Тонтон Макуте, тайной полицией. Есть двойные замки и тяжелые ставни. Как видите, все закрыты, и на всех занавески. Так что нас даже не слышат, не говоря уже о нападении. И хотя сам дом всего лишь из дерева и глины, он сделан из самого прочного дерева и глины. Не мой друг. Нам не о чем беспокоиться ».

«Тем не менее, я думаю, что посмотрю на улицу», - сказал Ник. «Выключите свет на мгновение, ладно?»

Жак кивнул и щелкнул переключателем на кухне. Ник приоткрыл дверь и вышел на улицу. Он украдкой обошел дом и уставился в тени. В радиусе ста ярдов от ближайшего соседского сада не было укрытия для мужчин, за исключением сарая и стойл для лошадей. Он исследовал и никого не нашел. Барабаны все еще гремели вдалеке, и по деревенской улице доносились слабые звуки, звуки болтовни и смеха людей. Но не было ни следа лошади или слушающего человека.

Ник вернулся в дом и взял угощение, предложенное ему Жаком. Через несколько минут к нему присоединилась Паула и сообщила, что Эвита комфортно отдыхает.

«Она немного поела и очень сонная», - сказала она Нику. «Но она хочет поговорить с нами перед сном. И она благодарит тебя. Нику показалось, что тон Паулы стал намного более дружелюбным, и он был этому рад.

«Она должна благодарить тебя, а не меня», - сказал он, благодарно потягивая коньяк Жака. «Вы, Грозные, - кучка смелых девушек, судя по тому, что я видела. Думаешь, теперь она сможет с нами поговорить?

Паула кивнула. «Это должно быть сейчас, потому что я думаю, что мы должны скоро уехать. Мари даст нам пять минут, не больше. Она одарила его призрачной улыбкой, которая шевельнула уголками ее губ и показала след ямочки на щеке. «Хотя, по ее словам, ты стоишь целого отряда морской пехоты».

"Ой, черт возьми!" - шутливо сказал Ник и шаркал ногами. «Ладно, давай послушаем, Эвита отдохнет». Он встал и последовал за Паулой в маленькую комнату, которую Мари превратила в спальню для Эвиты. Жак быстро проверил дверные и оконные замки и вошел за ними.

Была почти полночь. В деревне было тихо.

* * *

Ночь была прохладной, и Том Ки окоченел. Но звуки, доносящиеся из наушников, не давали ему покоя. С боковой стены дома на расстоянии более двухсот ярдов, но почти прямо напротив Леклерков он мог слышать каждое сказанное слово. Его лошадь была привязана к дереву в небольшой парковой рощице поблизости, а сам он был в тени темного дома. Маленькое транзисторное устройство, похожее на телескоп, в его руках было направлено прямо в окно в том месте, за которым он наблюдал. Это была одна из уловок его профессии, и он хорошо ею пользовался. Он мрачно усмехнулся и поправил маленький циферблат. Голоса доходили до него громко и отчетливо. Голос девушки был прерывистым и шепотом, но каждое слово было слышно.

* * *

«… Это не имело для меня смысла, - прошептала она, - но он сказал так. Его ключ к разгадке был - Замок черных. Он сказал мне, когда мы… когда мы… - она отвернулась от них и закрыла глаза. «Он сказал мне, когда мы были вместе в постели, всего за несколько минут до того, как мужчины ворвались и напали на нас. Он попытался уйти через окно, но ему выстрелили в спину. Потом они, должно быть, ударили меня, потому что… потому что следующее, что я понял, я оказался в каком-то доме и на мне была одежда. Пахло едой - много еды, как будто внизу ресторан. А потом этот человек… - Она тяжело вздохнула. Мари дала ей глоток чая с ромом и укоризненно посмотрела на остальных.

«Только сущность

, Эвита, - быстро сказал Ник. "Вы его знали? Он что-нибудь раздал? Вы ему что-нибудь рассказывали?

Эвита отодвинула чашку и кивнула. "Я знал его. Мы пошутили над ним, Паула, и звали его Фу Маньчжу. Хозяин китайского дракона в Санто-Доминго. Тот, который, как мы всегда думали, шел по тем же следам, что и мы, в поисках сокровищ ».

«Цин-фу Шу», - мягко сказала Паула. «Я подумал, что это может быть он там, в темноте».

«И… и было существо». Эвита вздрогнула и втянула воздух. «Но это было позже. Он продолжал следить за мной и пытался выяснить, знаю ли я что-нибудь еще. Я сказал ему, что ничего не знаю. Затем он поговорил с другим человеком, которого я не мог видеть… и они решили, что Замок Черных должен быть Цитаделью. А потом он воткнул в меня иглу и… и я проснулся в той камере. С этим чудовищем, охраняющим дверь.

«Это Падилла, - сказал Ник. «Вы сказали, что он сказал вам кое-что еще. Что это было?"

«Это была наша первая встреча», - прошептала Эвита. «Раньше мы пошли в его квартиру. Я заставил его сказать мне кое-что раньше… Я согласился уйти. И он сказал, что это было у нас у всех под носом, если бы мы только знали, где искать. Он не знал где, а то сам был бы там. Но он знал, что до Санто-Доминго всего несколько минут езды. И Трухильо засмеялся, когда сказал ему. Он сказал - сказал в шутку, что это будет на La Trinitaria. И он повторил это несколько раз, сказал Падилья. В La Trinitaria было что-то очень забавное.

"La Trinitaria!" Лицо Паулы внезапно побелело и побледнело. «Так называется группа сопротивления, к которой принадлежали все наши люди! Что это за шутка, когда все мужчины мертвы? »

«Паула, я думаю, он даже не понял себя, Падилла. Но я считаю, что это была не просто шутка. Я думаю, это может что-то значить для нас. Я не знаю что." Эвита устало вздохнула и облизнула губы. «Теперь хватит!» - резко сказала Мари. «Она должна отдохнуть». «Еще кое-что», - выдохнула Эвита. «Этот китаец, Цин-фу…. Он все время говорил что-то об Алонзо, что он видел Алонзо. Он сказал, что Алонзо предоставил ему информацию. О нас. Думаю, он мало что знал, но все время что-то говорил об Алонзо. И было что-то в его манере говорить, что заставило меня подумать, что он каким-то образом работал с фиделистами и что он пришел в них сомневаться ». Ник бросил взгляд на Паулу. «Мой кубинец?» пробормотал он. Теперь ее лицо стало еще белее. "Да. Мы думали, что он наш друг. Особенно одного из нас. Мы должны немедленно вернуться. Мари? Ты позаботишься об Эвите?

«Но да, конечно, конечно! А теперь закончите говорить где-нибудь в другом месте ».

Она быстро выгнала их из комнаты и поставила на кухне с кофейником.

«Лодка всегда рядом, - сказал Жак, когда Мари оставила их. «В заброшенном лодочном сарае в Тури. Паула знает. Анри Дюкло отвезет вас туда и обратно. По договоренности он бывает там в два часа утра, так что скоро будет. Но если хочешь, у тебя есть немного времени, чтобы отдохнуть.

Ник покачал головой. «Чем раньше мы отсюда уедем, тем лучше для всех. Мы можем пройти туда через час, не так ли? " Жак кивнул. «Тогда мы можем оставить лошадей здесь», - сказал Ник, взглянув на часы. «Так будет тише. С тобой все в порядке, Паула?

"Да." Она резко поднялась из-за стола. «Я думаю, что мы сейчас впереди, и мы должны оставаться впереди».

«Жак». Голос Ника был тихим, но убедительным. "Береги себя. Я все еще думаю, что за нами следили. И если они не поймают меня и Паулу, они могут пойти за тобой. Не позволяйте им дотянуться до вас ».

Жак похлопал его по плечу. «Не буду, друг мой, - тихо сказал он.

* * *

Том Ки оказался в затруднительном положении. Было жизненно важно, чтобы он сообщил Цин-фу Шу, но не менее важно было остановить этих людей. Все они. Не только те двое, которые направлялись к лодочной пристани в Тури, но и оставшиеся. Они слишком много знали. Он все еще думал, что делать, когда его наушники уловили последние прощания и звук открывающейся задней двери. Дверь тихо закрылась, и задвижка скользнула на место. Потом он ничего не слышал. Но он смутно видел, как две нечеткие фигуры мчались через открытое пространство между домами напротив и исчезали в тени.

«Если нет», - решил он. К тому времени, как он передаст сообщение Цин-фу, будет уже слишком поздно. Он должен действовать сам и быстро. Изнутри дома доносились тихие звуки людей, готовящихся ко сну. Он усмехнулся про себя в темноте, снимая наушники. В его рукаве было два или три туза, которые, если бы он их правильно сыграл, взлетели бы в цене в Пекине. Во-первых, он знал дорогу в Тури, и его не нужно было вести. Во-вторых, мужчина и женщина шли, и это дало ему время. И, наконец, в седельной сумке у него было определенное снаряжение, которое, как он всегда знал, когда-нибудь пригодится.

Он потянулся

к седельной сумке и вытащил то, что ему было нужно, проверил это в темноте своими умелыми пальцами, затем выждал в тишине целых десять минут, прежде чем сделать следующий шаг. Затем он сел на лошадь и медленно и почти бесшумно направил ее к дому Леклерков. Сквозь плотно занавешенное окно светился слабый свет, и это было отличной целью.

Том Ки поднял правую руку и нацелил устройство, очень похожее на сигнальный пистолет. Он так же действовал, но его пламя содержалось в миниатюрной ракете, а его заряд был смертельный. Он нажал на спусковой крючок и врезал второй снаряд в ствол. Первый приземлился на толстую соломенную крышу и вонзился в него, как пуля, прежде чем расколоться и извергнуть языки раскаленного добела пламени. Второй полетел прямо к окну. Он смотрел, как она ворвалась внутрь, в то время как он захлопнул третий за ним, а затем еще один по соломенному карнизу над входной дверью. Пылающий термитный состав струился и разливался в реки огня, жадно царапая сердце того, на кого нападало. Серия небольших взрывов разорвала тишину, когда пламя ворвалось в склад боеприпасов Жака Леклерка, небольшой арсенал, который должен был защитить их от любых атак. Теперь это только усугубило положение.

Том Ки опустил гранатомет и схватил поводья испуганной лошади. Он почувствовал теплое сияние торжества и удовлетворения. Его маленькие игрушки были невероятно эффективными. Через несколько секунд этот дом из глины, дерева и соломы превратился в ад, пылающий невыносимым жаром и обжигающим пламенем. Это было как напалм на высушенной на солнце древесине, как гигантский огнемет на свалке бензина. Пелена огня накрыла стены от одного конца до другого.

Никто с криком не выходил из дома. После первого же момента никто не закричал. Пламя жадно въевалось в соломенную крышу и деревянные изделия и яростно царапало, ища еще.

Том Ки пустил своего гарцующего коня рысью, а затем и галопом. Небо за его спиной было красным.

Он все еще мог опередить и подстерегать их у Тури. В этой маленькой рыбацкой деревушке не могло быть много заброшенных лодок.

И поэтому мы прощаемся

Старинный Ford прошел поворот, как гонщик в Ле-Мане.

"Сколько еще?" - закричал Ник, перекрывая звук собственной скорости.

«Примерно тридцать секунд, исходя из твоей скорости», - крикнула в ответ Паула. «Я вас совсем не понимаю. Сначала вы хотите прогуляться, потому что там тише, а затем вы угоняете машину у какого-то жалкого земледельца с пятью банановыми деревьями и закладной на его лачугу. Помедленнее, ладно? Ты пройдешь мимо деревни! Вот Тури, внизу по склону справа.

Ник замедлил шаг и посмотрел на крошечную группу домов, сбившихся в кучу около ватерлинии. Он проехал несколько сотен ярдов и резко свернул на грубую подъездную дорожку к небольшой кофейной плантации. Он взглянул на свои часы в свете приборной панели, прежде чем потянуть за провода, которые он пересек несколько минут назад, когда подбирался к припаркованной машине. Двенадцать сорок пять. Неплохо. Двадцать минут, чтобы совершить быструю и бесшумную прогулку, угнать старинную коляску и припарковаться в двух минутах ходьбы от лодочного причала в Тури.

«Когда мы уезжали, за нами не следили», - сказал он. «Но я знаю, что за нами следили раньше. В этом нет смысла. Почему за нами не последовали снова, когда мы покинули LeClerqs? Потому что кто-то уже знал, куда мы идем? »

«Это невозможно», - холодно сказала Паула. «Кто мог знать? И не говори мне, о Мари и Жаке.

«Я не буду. Проведите меня к лодке, мы подождем и посмотрим, кто придет. Если, конечно, еа нас не нападут.

Он выскользнул из машины, слегка прикрыл дверь и подождал, пока к нему присоединится Паула. Она была не из тех женщин, которым нравится, когда для нее открываются двери.

Она провела его по склону холма мимо задних дверей спящей деревни к провисшему дощатому настилу у кромки воды. Из центра его полуразрушенный причал выступал в море, а по обе стороны от берегового конца дока находилось несколько навесов в разной степени аварийного состояния. У каждого из навесов было по две двери: одна вела в тыл с дощатого настила, а другая, почти шириной с сам навес, выходила в море. Некоторые сараи были открыты и пусты. Один или два из них были слишком ветхими для использования.

Паула провела его за навесы и мимо выступающего причала к дальнему концу променада. Доски скрипели под ногами. Вильгельмина ждала в руке Ника, готовая встретить компанию. Сарай на дальнем конце дорожки безумно наклонился боком в мягко плещущуюся воду. Они направились к нему. Обе его двери были закрыты. Паула остановилась у задней двери и подняла ключ к замку.

Ник слегка положил руку ей на плечо. "Подождите." Он бросил быстрый взгляд на сарай рядом с ним. Он был открыт на ночь и в достаточно хорошем состоянии. И

он стоял между их сараем и всеми, кто мог пройти по променаду.

«Здесь», - прошептал он. «В угол, подальше от двери. Ах! » Его ощупывающие руки нашли то, что искали. «Заберитесь под этот брезент и оставайтесь там, пока Дюкло не приедет».

"Я ничего такого не сделаю!" - сердито прошипела она. «Мы можем подождать в сарае Генри…»

«Ты хоть раз молчишь и сделаешь, как тебе говорят», - прорычал Ник, и в его голосе прозвучала ледяная власть. «Иди на землю и молчи». Он вытряхнул брезент на случай, если прятались крысы, и засунул ее под него. Приглушенный голос сказал: «Черт тебя побери!» а затем холст осел.

Ник выглянул из сарая и поплелся по тротуару к запертому, где их лодка должна была ждать. Он осторожно обошел его, скорее чувствуя, чем видя расшатанные доски и зияющие дыры гниения. «Замок - это смех», - подумал он. Любой, кто хотел, мог пробиться туда в течение трех минут. Он нашел косую щель почти в фут высотой и несколько дюймов шириной. С осторожностью, которая поддерживала его жизнь на протяжении многих лет охоты и преследований, он воткнул нос карандаша в щель, низко присел и щелкнул выключателем. Он увидел, как крошечный луч прорезал густую тьму внутри. Но никакой реакции изнутри не последовало. Он собирался заглянуть внутрь, когда услышал тихий стук лошадиных копыт по дороге над деревней. Звук прекратился почти сразу. Это мог быть сельский житель. Но он в этом сомневался.

Вдоль внутреннего края древнего тротуара росли низкие тростники. Ник нащупал их и обнаружил, что по щиколотку в слякоти, но довольно хорошо спрятан.

Прошло несколько минут. Потом заскрипел дощатый настил. Если это был лодочник Анри Дюкло, то он опоздал более чем на час.

И Анри не нужно было включать и выключать фонарик, чтобы осматривать каждую потрепанную лодку.

Свет падал на сарай, где Паула лежала под брезентом. Казалось, что он там задержится. Ник напрягся, надеясь на Бога, что злоумышленник не заметил подошву туфли или прядь волос, торчащую из-под холста.

Он этого не сделал. Он покинул второй последний сарай, и его свет осветил последний сарай в очереди. Луч на мгновение сфокусировался на двери и затем погас. Мужчина скользнул к двери и начал возиться с замком с чем-то, что не походило на ключ.

Палец Ника чесался на спусковом крючке Вильгельмины. Но чернильная чернота делала невозможным точную стрельбу даже с близкого расстояния, и сейчас он скорее будет сомневаться, чем убивать. Также он предпочитал видеть лицо человека, прежде чем выстрелить в него.

Он поднялся с камыша с легким шорохом и прыгнул в темную спину, взмахнув одной рукой за крюк коммандос на шее, и Вильгельмина была готова ударить по ребрам. Но слух у этого мужчины, должно быть, был таким же острым, как у Ника, потому что он поворачивался, даже когда Ник прыгнул, и он извивался, как угорь, когда мускулистая рука обхватила его горло. Он ударил фонариком по голове Ника и ударил его острой ногой. Оба удара были легкими и скользкими и ничего не значили бы, если бы двое мужчин были на твердой земле, но это не так - обшивка покачнулась под их общим весом, и они оба потеряли равновесие. Ник непроизвольно сжал хватку и отступил на доску, которая наклонилась под его ногами. Гниющее дерево внезапно раскололось под ним, и он почувствовал, как его правая нога резко упала между раздробленными досками в пучину холодной воды. Другой мужчина, все еще в его руках, тяжело растянулся на нем; Ника ударилась локтем о дощатый настил, и Вильхемина взлетела. Фонарик с грохотом остановился и осветил их запутанные фигуры.

Том Ки яростно повернулся и наполовину освободился, просунув одну руку в пиджак и попытавшись подняться. Ник увидел его лицо с прищуренными глазами и его быстрое движение одновременно. Одной рукой он сжал горло, а другой вытянул наружу, чтобы сжать тисками тонкое запястье китайца. Том Ки пронзительно завизжал.

«Предатель Фиделист!» он тяжело дышал и пытался вырваться. Ник был не в настроении критиковать комплименты. Его бедро было плотно зажато между гниющими досками, и его вес распределялся неудобно неудобным образом. Он держался за Тома Ки изо всех сил, что мог, и крутил руку, пока плечо не наклонилось к нему. Затем он злобно дернулся. Что-то треснуло со звуком, похожим на выстрел из пистолета. Китаец кричал и отчаянно рубил Ника в виске. Ник покачнулся вбок и почувствовал, как его пальцы расслабились на горле другого мужчины. Том Ки вцепился в них с отчаянной силой и вырвался прочь. Он вскочил на ноги и ударил Ника ногой по лицу. Ник пригнулся, поймал скользящий удар по голове и смутно увидел, как здоровая рука китайца снова сунула руку в пиджак.

.

Ник схватился за доску и поднялся вверх. Острые осколки дощатого настила вонзились в штанину его брюк и вонзились в кожу, как зубцы ловушки для животных. Рука Тома Ки протянулась к нему, указывая. Ник вырвался на свободу, когда крошечный язычок пламени плюнул в темноту и впился ему в руку. Он прыгнул в сторону, а затем нырнул вперед, вытянув руки и потянувшись к оружию. Был еще один взрыв! звука, и он держал Тома Ки за руку и за голову, прежде чем он почувствовал укус. Китаец ударился головой о дощатый настил, и Ник пошел за ним. Он тяжело приземлился, ударив коленом в спину, и его рука дернулась под подбородком. Раздался еще один треск, на этот раз еще более резкий, и Том Ки лежал скомканным в тишине смерти. Ник встал и тяжело вздохнул. Вот и все об игре в вопросы и ответы. Он знал, что этот парень китаец, но это было все, что он знал.

"С тобой все впорядке?" Он вздрогнул от голоса. На мгновение он совсем забыл о Пауле. Затем он обрадовался ее голосу в темноте. "Да. Хватай свет и давай взглянем на него. Она направила свет на лежащую фигуру, когда Ник перевернул тело.

«Он один из них», - тихо сказала она. «Я видел его в Санто-Доминго с Цин-фу».

Но на его теле не было ничего, что могло бы рассказать им о нем что-то еще.

Ник потащил Тома Ки к краю тротуара и сунул его между гнилыми досками и вздыхающими камышами. Затем он вернулся в арендованный эллинг с Паулой рядом с ним.

«Я хотела помочь тебе», - сказала Паула, когда они вместе сели на брезент. «Но я так мало видела в темноте и боялась тебя ударить».

«Боюсь» - не то слово для тебя, Паула, - тихо сказал Ник. "Ты поступил правильно. За исключением того, - добавил он, - что вы должны были оставаться под брезентом.

Она тихонько рассмеялась. «Теперь ты знаешь, что для меня это было невозможно!» Ее рука слегка покоилась на его руке, и он пощипал от ее прикосновения. «Тебе больно», - мягко сказала она. «Пожалуйста, позвольте нам сойти в лодку до прихода Анри. Я знаю, что на борту есть медикаменты ».

«Они останутся», - сказал Ник. «Я предпочитаю оставаться на месте и приглядывать за новыми посетителями».

Некоторое время она молчала. Ник уставился на дощатый настил и снова задумался о своих друзьях Мари и Жаке. Жак знал, что они едут в замок, Жак знал, что они едут сюда ... Ему было интересно, действительно ли они могут доверять Анри Дюкло.

«Вы знаете, - сказала Паула, - что вы даже не назвали мне свое имя?»

Он смотрел на нее в темноте. Это правда. Жак даже не хотел знать - так он сказал, так безопаснее, - и этот случай, казалось, никогда не возникал с Паулой. Конечно, у него было прикрытие и сопроводительные документы. Но теперь он был уверен в Пауле, если ни в чем другом.

«Мои друзья зовут меня Ник», - сказал он.

"Ник. Мне нравится, что." Ее рука легонько коснулась его бородатой щеки. «Интересно, как ты выглядишь на самом деле». Она отдернула руку.

- Чертовски уродливо, - весело сказал Ник. «Без подбородка и покрыт бородавками».

Она снова засмеялась. Это был приятный звук; не девичье хихиканье, а женский смех. - А ваше тело - я полагаю, это тоже фасад?

«Ах, нет», - сказал Ник, внезапно очень осознавая свое тело и его близость к ней. «Нет, это все меня крепко, за исключением мягких плеч и наращенной обуви».

«Сначала ты мне не понравился», - резко сказала она.

«Это было мое впечатление», - пробормотал Ник.

«Видишь ли, я ожидала ...»

«Я знаю, Паула». Ник усмехнулся. «Отряд мужчин. Вы сказали мне один или два раза. Но посмотрим на это по-нашему. Снова и снова Соединенные Штаты посылали отряды людей в страну, чтобы помочь, и снова и снова половина мира обращалась против нас и ворчала по поводу американского вмешательства. В последнее время определенные группы начали извлекать выгоду из этого, посылая фальшивые крики о помощи, а затем крича всему миру, что дядя Сэм сделал это снова. Мы точно знаем, что попали в пару умышленных ловушек. Это всего лишь пропагандистский гамбит, но каждый раз он расплачивается за них ненавистью к нам. Итак, никакого отряда. Нет морской пехоты. Меньше всего в Санто-Доминго, где в нас уже плюют. Мы уже немного устали от плевков. Вот почему вам пришлось довольствоваться одним человеком, а не группой ».

«Я должна была это понять. Я прошу прощения." Она сделала паузу, а затем сказала: «Но я рада, что ты единственный мужчина. Было неправильно с моей стороны быть такой неблагодарной. Вы хотите, чтобы я сейчас рассказала вам об Алонзо? »

«Было бы неплохо», - сухо сказал Ник и проверил радиевый циферблат своих кубинских армейских часов. Час пятнадцать. На улице все еще было темно, как в угольной шахте, и тихо, как в могиле.

«Он член специального отряда кубинцев, у которых есть лагерь на холмах к западу от Санто-Доминго. Я знаю, что вам, американцам, трудно это понять, но многие

из нас в Доминиканской Республике не могут думать о них как о врагах. Они пропагандисты, лазутчики, советники - называйте их как хотите. Конечно, они коммунисты. Но они несут с собой своего рода революционный дух, который нужен нашей стране, надежду на то, что когда-нибудь у нас будет лидер, который не будет ни дураком, ни фашистом. Мы не работаем с ними, но и не препятствуем им, и они не мешают нам. По крайней мере, я так думал. Во всяком случае, один или два из них стали нашими друзьями. Алонсо Эскобар был очень очарован маленькой Лус, одной из моих Ужасных. Он часто ее видел ».

«И знала ли она, куда вы собирались, когда уезжали из Санто-Доминго?»

"Да." Паула вздохнула. «Каждый раз, когда кто-то из нас куда-то идет, мы всегда рассказываем трем другим. Это правило, и оно часто помогало нам выходить из неприятностей. На этот раз, кажется, нам это навредило. Очевидно, она должна была сказать ему, где вы должны подняться. Интересно, ожидал ли он взвод?

Но она единственная, кто мог сказать ему, и я не могу понять, почему она это сделала. Он не такой уж и ловкий, как мужчина. Надеюсь, она не перешла к Фиделистам ».

«Надеюсь, что нет», - задумчиво сказал Ник. «Я полагаю, было бы понятно, если бы она это сделала». Но его мысли сильно отличались от его слов. Он уже видел одну сильно замученную девушку и у него возникло неприятное ощущение, что где-то может быть другая.

"Что ты думаешь?" - спросила Паула немного резко.

«Сказать по правде, - солгал он, - мне было интересно, почему ты такая блондинка, длинноногая и почти англичанка. О, я, конечно, одобряю. Но я не могу не задаться вопросом.

"Ой. Я почти англичанка. Только мой отец был наполовину испанцем. Он умер очень-очень давно… »

Она неожиданно рассказывала ему о жизни при Трухильо и о своем муже, Тонио Мартело, который шесть лет назад умер от пули в голову за то, что был членом политической организации, выступающей против диктатора. Он был больше, чем член, он был ее лидером. Он назвал свою группу La Trinitaria в честь борцов за независимость прошлого века. Но каждый последний член его группы либо умер в тюрьме, либо был застрелен после фарсового процесса, и все их семьи были лишены всего имущества, в то время как Трухильо хвастался украденными миллионами, которые ждали его на банках Швейцарии. И поскольку он был хвастуном, он проговорился о тайнике с золотом и драгоценными камнями, который он еще не отправил. Сто миллионов долларов. Сто миллионов долларов золотыми украшениями и монетами, драгоценными камнями и полудрагоценными камнями, рубинами, сапфирами, изумрудами, черным жемчугом… все украдено. Некоторые из них сняли с вдов его жертв, и говорили, что это доставило ему наибольшее удовольствие.

С его смертью слухи распространились, как лесной пожар, пока в них не было столько фантазий, что правда казалась совершенно утерянной. Прошли годы, а рассказ о сокровищах оставался бездействующим. Но и жены погибших не забыли. Под руководством Паулы они сформировали группу, посвятившую себя исправлению старых ошибок и поиску сокровищ. И они были чрезвычайно заинтересованы, когда новая история нашла путь к ним через подполье, история китайской охоты за сокровищами и различных ключей, ведущих к тайнику. Было также предложение об особом использовании китайцами легко продаваемого золота и драгоценностей в их собственном проекте под названием Operation Blast. Никто не знал, что такое Blast.

"Подожди минутку!" - неожиданно прошептал Ник. Он был очарован историей Паулы, но все еще был настроен на внешний мир. И он услышал далекий звук бегущих ног. Для Дюкло было еще рано.

Дощатый настил грохотал и скрипел, шаги замедлялись до быстрой ходьбы. Кто-то подошел к ним, тяжело насвистывая и делая паузу между нотами, чтобы задыхаться от напряжения. Свет вспыхнул и погас три раза.

«Это Анри!» Паула вздохнула, вскакивая на ноги.

"Осторожно!" Ник был рядом с ней у двери.

Ее свет трижды вспыхнул на темном лице, глаза которого моргнули от яркого света.

«Паула! Слава богу, вы пришли рано! Кто ... кто это с тобой? » Рука мелькнула на наплечную кобуру.

«Все в порядке, Анри. Он - друг." Паула шла к нему своими длинными быстрыми шагами. «В чем дело - за тобой кто-то охотится?»

"Нет нет!" - выдохнул он, все еще пытаясь отдышаться, чтобы заговорить. «Во всяком случае, я так не думаю. Но произошла ужасная трагедия, ужасная! »

"Что это такое?" она прочитала рэп.

«Жак». Анри провел рукой по подергивающемуся лицу и шумно сглотнул. «Жак, Мари, весь дом в огне! Он сгорел за минуты, всего за несколько минут, прямо до земли. Полиция, все толпятся вокруг, никто ничего не может сделать. Невыносимая жара, белое пламя пожирает все, все пропало! »

"Нет!" Паула

плакала. Это был крик агонии и неверия.

«Да, да, мне очень жаль. Видит Бог, мне очень жаль. Говорят, зажигалки. Умышленный поджог, ужасно ».

«Эвита тоже», - прошептала Паула. Ник схватил ее за плечи и почувствовал, как она сильно дрожит. "О Боже. Сгорел заживо! »

«Эвита! Я не знаю Эвиту, - поспешно сказал Анри. «Но они умерли за секунды, всего за секунды. Конечно, это было намеренно. Кто-то услышал взрывы, выезжающую из села лошадь и выглянул. Лошади больше не было, но дом превратился в одну большую огненную полосу. Катастрофа! Мы не можем уехать сегодня вечером, Паула. Тонтоны Макута повсюду задают вопросы. Кто-нибудь пропал, ужасная проблема. Вместо этого завтра, может быть, даже не тогда. Кроме того, теперь они думают, что дело с джубой было убийством, и охотятся за мужчиной. Все должны быть привлечены к ответственности, иначе семья - вы знаете, что они делают с семьей пропавшего без вести ».

Паула медленно кивнула. «Но мы не можем туда вернуться, - тихо сказала она. «Мы должны уйти».

«Нет, нет, мы не можем идти. Вам придется прятаться! »

«Нам нужно идти, Анри», - твердо сказал Ник. «И мы пойдем. Но в этом нет необходимости. Я заплачу за лодку сколько ты пожелаешь, но сегодня вечером я заберу ее отсюда.

Анри уставился на него. «Паула - мой друг», - наконец сказал он. «Плата за лодку не взимается. Оставьте его в бухте Сан-Хорхе, где Паула вам покажет. Если я смогу её забрать, я это сделаю. Если нет… - он пожал плечами.

«Спасибо, Анри, - сказал Ник. «Покажи мне лодку».

* * *

Через десять минут они уже были в заливе. Это была небольшая лодка с крошечным мотором и латинским парусом; не на что смотреть, но это приведет их туда, куда они собираются. На борту были медикаменты, рыболовные снасти, грубая рыбацкая одежда, немного еды.

Легкий ветерок дул их в сторону моря. Ник видел огни других небольших лодок, усеивающих море. Паула сидела на корме и ни во что не смотрела.

«Мы рано, не нужно торопиться», - сказала она беззвучно. «Если они ищут нас, они не найдут нас здесь. Но мы должны подождать, чтобы отправиться в Сан-Хорхе с остальными рыбацкими лодками, иначе нас могут остановить, когда мы туда доберемся. Если хотите, бросьте сеть и ловите рыбу. У нас есть время. И будет лучше ».

Ник развернул сеть и подсчитал, сколько у них времени. «Много, - решил он. Они могли дрейфовать пару часов, прежде чем отправиться прямо в Сан-Хорхе. Оба они могли использовать остальное. Небольшой моросящий туман хлынул на них, и он опустил латиновый парус на рангоут, чтобы он мог служить укрытием. Затем он нашел морской якорь и бросил его за борт, чтобы они не ушли слишком далеко в море. Паула даже не заметила, как он открыл аптечку и наложил грубые пластыри на две царапины от пуль, нанесенные Томом Ки.

Закончив, он посмотрел на нее в тусклом свете их бортовой лампы. Ее лицо было невыразительным, но щеки были влажными. Он знал, что это не из-за дождя.

«Паула».

Нет ответа.

«Паула. Попасть под парус. Я знаю, о чем вы думаете, но не знаю. У нас есть еще больше причин взять себя в руки и продолжить работу ». Он знал, что это, должно быть, прозвучало глупо, но были времена, когда даже у него не хватало того, что сказать. "Идите сюда."

Он осторожно потянулся к ней и увлек под парусиновое укрытие. Затем он обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал.

И вдруг она оказалась в его объятиях.

В темноте перед рассветом

Он держал ее, пока она тихонько рыдала у него на груди, и продолжал держать ее, когда рыдания утихли. Она прижалась к нему, как будто хотела утонуть без его силы, чтобы спасти ее.

«Прости, прости», - выдохнула она. «Это самое… не женское во мне».

«Это очень женственно с твоей стороны», - твердо сказал он и нежно погладил ее по волосам. Крепкие груди, удивительно полные и спелые под грубой, свободной рубашкой, прижались к его груди, а ее пальцы вжались в его спину. Его дыхание внезапно ускорилось, несмотря на все годы занятий йогой.

«Паула…» он прошептал. Он снова коснулся ее губ своими и позволил им задержаться с тоской, а когда она не отстранилась, он притянул ее еще ближе и поцеловал ее с нарастающим жаром. Ее рот слегка приоткрылся, и она ответила с такой настойчивостью, что его пульс участился. Ее руки переместились к его затылку и сжали ее с каким-то отчаянием, так что их рты горячо сжались, и он едва ли мог повернуть голову, даже если бы захотел. Его рука скользнула по ее боку и по бедру, но она все еще не возражала. Поцелуй разгорелся еще ярче.

Наконец она отвернула голову.

«Тебе не обязательно этого делать», - выдохнула она. «Я не хочу сочувствия».

«Я знаю, - сказал он. «Я не предлагаю это тебе. Ты так думаешь? "

Он снова поцеловал ее, на этот раз почти яростно, и взял ее грудь ладонью. Она вздулась под тканью, и он ласкал

пока его язык встретился с ее языком. Она жадно поцеловалась в ответ, и ее напряженное тело постепенно расслабилось. Когда они разошлись, у них перехватило дыхание.

Когда она заговорила, она казалась почти формальной.

«Я не думала о любви с тех пор, как умер Тонио», - сказала она. «Я не хотел, чтобы мужчина касался меня». Она начала расстегивать грубую рубашку. "Ты меня слышал? Я сказал: "Двигайся".

«Я слышал тебя», - сказал Ник, и у него в виске бился пульс. И не только в его храме. Он коснулся гладкой кожи под ее грудью, когда ее рубашка соскользнула. Она поймала его руку и прижала к себе.

«Я знала, что ты считаешь меня тяжелым», - прошептала она. «Ты все еще так думаешь?»

«Нет», - пробормотал он, обнимая ее и расстегивая крохотную защелку. «Мягкий, красивый, мягкий. Вы все такие? "

«Почему я должен тебе говорить? Тебе так сложно это узнать? »

Это было не так уж и сложно. Он обнаружил это, когда помог ей закончить раздевание, а она помогла ему закончить его. Вся ее кожа была мягкой, как лепестки, а под ней лежала великолепная фигура, которая была тугой там, где она должна была быть натянутой, и податливой там, где она должна была податиться. Ник сделал одеяло из их одежды, и они вместе легли на него, нетерпеливо касаясь друг друга, пока ложились, и сближались еще до того, как их головы коснулись тонкой подушки. Их губы снова встретились в долгом взрывном поцелуе, а затем они исследовали друг друга своими движениями и руками. Ник почувствовал, как дрожат ее бедра рядом с ним, когда он поцеловал ее идеальные соски и заставил их подняться крошечными вершинами. Он заставил свои руки медленно скользить по ее телу, хотя страсть была в нем уже настолько сильна, что он знал, что она тоже должна это знать. Она слегка прикоснулась к нему в том месте, где он болел больше всего, и он с удовольствием вздохнул. Он погладил ее чудесный плоский живот, покрывая его поцелуями, и двинулся вниз. Ее ноги немного раздвинулись, он почувствовал ее тепло и мягкость, почувствовал ее рвение. Его зондирование было нежным, любящим, хотя его поцелуи становились неотложными.

"Ах мой дорогой!" она ахнула внезапно. «Не слишком рано, не слишком рано! Обними меня немного ».

Он мгновенно остановился и прижал ее так близко, что она была почти его частью. Скоро она станет его частью, но не раньше, чем она этого захочет. Она медленно прижалась бедрами к нему и поцеловала его с такой нежной страстью, что его желание к ней превратилось в нечто большее, чем жажда гибкого тела. Это было немного больше с тех пор, как он уловил слабое дыхание ее духов и почувствовал мягкость ее губ там, в пещере, но теперь это переросло в нечто такое, что он редко позволял себе чувствовать. Ник Картер, Killmaster из AX, был близок к чему-то вроде настоящей любви.

Ник нежно ее ласкал, Паула расслаблялась, как кошка, но, как кошка, она была готова реагировать на каждое прикосновение, и, как кошка, она кусала ласкающего ее. Ее бедра слегка покачивались, стимулируя его, и ее пальцы вцепились в него со всей своей гибкостью. Она не была восточной гури, не псевдоискушенной студенткой колледжа, не суккубом, который лишил его жизни и оставил его пустым и неудовлетворенным. Она жаждала любви, и он тоже, и они подходили друг другу, как если бы они были рождены, чтобы собраться вместе. Ник сравнил ее с собой, пока они лежали вместе, и не нашел ничего лишнего. Впервые он смог полностью оценить великолепие, скрывавшееся за ее рабочей одеждой. Его тело и руки открыли то, чего его глаза никогда не видели - идеальную форму, женственное тело в лучшем проявлении, обтекаемую прекрасную вещь, которая была полна энергии и вместе с тем прекрасно управляема. И в ней была сила, которая чрезвычайно волновала его, гибкая сила, которая бросала вызов и все же умоляла, чтобы ее подавили.

Лодка мягко покачивалась, пока они катились вместе, чтобы подняться наверх. Ник подвел ее под себя и легонько опустился на нее, в нее, а затем маленькая лодка покачнулась в ритме, не имевшем ничего общего с ветром или морем.

«Ты была мне нужна», - прошептала Паула. «Ты так нуждался в тебе. О, люби меня… люби меня ».

«Я хотел тебя», - пробормотал он, пробуя сладость ее груди и чувствуя, как она вибрирует под ним. «Интересно, захочешь ли ты меня когда-нибудь? Хотел тебя в пещере, в кустах, в темнице, везде. Хотел, чтобы ты лежал в сене, чтобы кататься с тобой вот так. Он продемонстрировал, и она застонала от удовольствия от скрежета. «Хочу тебя сейчас ... больше, чем когда-либо».

Их рты слились воедино, а тела изгибались и выгибались в изысканной акробатике любви. Она вернула ему все, что он давал, поддразнивая его тело и соблазняя его, медленно и вызывающе поворачиваясь, как будто расслабившись, и затем внезапно пульсировала гальваническими движениями, от которых у Ника перехватило дыхание и он застонал от экстаза. Каждое мгновение казалось последним, но каждое мгновение вело к другому, еще более страстному. Каждое ее движение

был заряд электричества, который сразу же истощил и укрепил его, заставляя бороться за контроль, но отдавая ей еще больше себя. Ощущения накладывались одно на другое, создавая своего рода симфонию чувственности. Два великолепных тела столкнулись и разошлись, снова столкнулись и переплелись друг с другом. Она была страстной и настойчивой, но знала все тонкости и нюансы и наслаждалась каждым из них. Ник глубоко погрузился в ее чудеса, потерянный в мучительном удовольствии продлевать каждую игру своего тела, чтобы они оба могли наслаждаться ею в полной мере. Но внутри него нарастала буря страсти, и он выгнулся, позволяя ей разразиться.

Его язык глубоко проник между ее приоткрытыми губами, и его тело корчилось от отчаянной потребности.

Он внезапно застонал и услышал ее стон вместе с ним. Ее ноги схватились за его и прижали их к себе, а ее бедра выгнулись, чтобы захватить его тело своим. Мышцы напряглись и играли друг с другом, пока трение не превратилось в жидкое пламя. Бедра сильно задрожали, а затем содрогнулись, когда буря внутри Ника разразилась и стала ее частью. Лодка сильно раскачивалась, брызги брызнули в укрытие, но огонь не погас. Он пылал долгими, невероятными моментами полного экстаза, когда мужчина и женщина вместе вздохнули и лежали, качаясь, как одно существо. Ослепляющее возбуждение скрепляло их густым туманом, затмевающим все, кроме их взаимных ощущений. Медленно, очень медленно она стала очищаться.

Ник откинулся назад и нежно обнял ее. Ее сердце все еще билось, как трифаммер, и его сердце, и ее пожертвование было полным. Но в ее расслабленном теле не было ничего расслабленного. Ник нежно поцеловал ее и приподнял ее голову, так что рассеянный луч света от бортовой лампы осветил ее лицо. Глаза Паулы были яркими, но спокойными, и на ее губах была улыбка. В ней была новая красота и выражение удовлетворения, не имевшее ничего общего с насыщением.

«Ты красивая, Паула», - мягко сказал Ник. «Очень, очень красиво ... во всех отношениях». Он убрал прядь медовых волос с ее лба и коснулся губами ее глаз. А потом ее щеки. А потом ее рот. А потом снова ее груди, теперь мягкие и круглые. Он чувствовал себя бодрым и свежим.

«Ты солгал мне», - пробормотала она.

"Что я сделал?" Ник удивленно поднял глаза.

"Ты соврал. Никаких мягких плеч, никакой наращенной обуви. Это все вы, все вы. И все… все великолепно ». Она снова улыбнулась и прижалась его губами к своим.

Это был долгий, медленный нежный поцелуй, который закончился только тогда, когда они легли обратно на помятую одежду и сплелись вместе. Некоторое время они отдыхали в объятиях друг друга, и их следующий поцелуй не был нежным. Это было страстно, взрывоопасно, требовало больше поцелуев и гораздо больше, чем поцелуев. Кончики пальцев Паулы скользили по телу Ника, задерживаясь на пятнах штукатурки и делая легкие нежные движения, похожие на мягкие слова сострадания.

Вскоре снова началась ритмичная клистеника. Печаль, которая помогла начать все это, была стерта в течение долгих безумных моментов любви между двумя людьми, которые оба знали, как удовлетворить и наслаждаться.

«Ах, теперь даже лучше…» - пробормотала Паула и прошептала вещи, разжигающие горячие угли желания Ника. Он целовал потаенные места и восхищался сладостью и упругостью ее тела. Такая крутая, она казалась такой отстраненной в своем кошачьем самообладании. Но за прохладой скрывалась удивительная животная жизнеспособность и азарт, которые вызывали у него ответную радость. Она заставила его почувствовать себя обширным и сильным - десяти футов ростом с такой могучей силой. Он хотел прежде всего привести ее к высотам взрывной страсти, каких она никогда раньше не знала, и он играл на ней со всем своим значительным мастерством, чтобы дать ей высшие физические ощущения.

Ее длинные ноги окружали его, а ее груди прижимались к его груди. Чем-то она отличалась от всех многих других женщин, которых он знал, и он попытался зафиксировать это отличие, прижимая ее под собой к грубой палубе подбрасываемой лодки. Запах моря и влажный туман окутывали их, когда они боролись в чувственных объятиях любви, смешиваясь с теплым, сладким ароматом ее свежего тела.

Она принадлежала к природе; она была такой же естественной и невозмутимой, как ветер и море вокруг них. И она была одиночкой, как и он сам, привыкшей принимать собственные непростые решения и действовать в соответствии с ними. У него, по крайней мере, был ТОПОР в центре его мира. Ей оставалось только самой назвать свою жизнь. В каком-то смысле она была создана для этого со своим женственным жестким телом и своей уверенностью в себе, и все же ни одной такой гибкой и красивой женщине не следовало бы жить в одиночестве. Она отличалась от других, потому что была очень похожа на него, но все же была женщиной под маской.

Но теперь маска была снята, и она стала дикой и свободной. Вместе они сделали восторженный, раскованный

Он шептал бессмысленные слова, которые переходили в стоны изысканного удовольствия. Под прикосновением Ника ее тело расцвело и стало для него раем, в который он сладострастно погрузился через бархатный проход. Их тела сливались, вспыхивали, яростно дрожали и пожирали друг друга. Паула запрокинула голову и закрыла глаза. Ее губы приоткрылись, и из них вырвался легкий стон. Даже ее внезапный гальванический рывок к нему имел грацию движения, которая усиливала момент взрыва. Мысли Ника закружились в красной дымке, когда он полностью отдался их совместному желанию. Теперь она была на пике, на пике страсти, к которому он довел ее своим стремительным телом. Между ними текла расплавленная лава. Внезапно они вместе провалились в космос, хватаясь друг за друга и задыхаясь от облегчения.

На этот раз, когда все закончилось, они были вялыми и истощенными. Оба удовлетворенно вздохнули и легли спать. Они лежали бок о бок, держась друг за друга, но не разговаривали, и когда, наконец, они заговорили, речь шла о вещах, не имевших ничего общего с тем, почему они здесь. Они были там, и на какое-то время этого было достаточно.

Соляные брызги облизывали их тела и напоминали им, что ночь на улице была прохладной. Это также напомнило Нику, что помимо любви есть и другие дела.

«У нас закончилось время», - сказал он с сожалением и поцеловал ее еще раз, прежде чем поднялся и начал натягивать одежду. Паула испуганно воскликнула.

"Я забыл!" сказала она, полная самоуречения. "Как я мог забыть?"

- Надеюсь, легко, - пробормотал он. «Но не забывай сегодня вечером».

Она одарила его быстрой и лучезарной улыбкой. "Никогда. Еще один…"

Они снова поцеловались, а потом он помог ей одеться.

Они поспешно взяли себя в руки и подняли парус. Даже с вспомогательным двигателем это было бы гонкой, чтобы присоединиться к рыбацким лодкам, заходящим в Сан-Хорхе с их ночным уловом.

Они вошли последними, вместе смеясь над несколькими рыбками, которые им каким-то образом удалось поймать в сеть. Но их приземление было принято без вопросов, и это было все, что на данный момент имело значение.

Паула привела его к потрепанному джипу, припаркованному в переулке рыбацкого городка, и, когда солнце отбрасывало свои длинные утренние тени на холмы, они отправились в долгий путь к городу Санто-Доминго.

Ник ехал с головокружительной скоростью, пока Паула управляла. Снова они разделяли растущее чувство безотлагательности, но теперь это было не для сексуального удовлетворения. Ожидание рассвета дало им друг друга, но потребовало и драгоценного времени.

- Эта девушка Люз, - резко сказал Ник. «Что она могла бы сказать, если бы ее допросили?»

Рот Паулы внезапно сжался в прежнюю жесткую линию.

«Она могла бы сказать, что в городе есть сотня женщин, которые называют себя Ужасными, что у девяти человек, из которых она одна, есть убежище в городе. Что мы ищем сокровище Трухильо, и что Эвита работала над Падиллой в поисках подсказки. Что есть и другие мужчины с похожими подсказками. Что американцы присылают помощь ». Она бросила на него быстрый взгляд. «Похоже, она уже упоминала об этом».

- Как вы думаете, под принуждением? - тихо сказал Ник.

Паула уставилась на него. «Я так не думаю, - медленно сказала она. «Она всегда высокого мнения о кубинцах Кастро и низкого - об американцах. Я думаю, она могла бы легко сказать что-нибудь Алонзо без принуждения. Но только по поводу вашего приезда, не более того. Ничего о Грозных. И вообще ничего никому ".

«Я думаю, товарищи Алонзо будут интересоваться, где он, - сказал Ник. "Они знают, что он видел ее?"

Паула затаила дыхание. «Я думал об этом. Но кубинцы нам не враги! »

"Они знали?" - настаивал Ник.

"Да. Они знают." Две морщинки беспокойства сдвинули ее брови. «Но они не знали, где ее найти. Если, конечно, они ее не узнают. И все мы большую часть дня выслеживаем потенциальных клиентов. Ее могли бы увидеть.

Ник не возражал. Бесполезно было кричать о том, что могло бы случиться с Луз, если бы ее поймали. Он сменил тему.

«Ты хоть представляешь, что такое Замок черных?»

Она покачала головой. «Я тоже догадался бы, что это« Цитадель ». Я не могу вспомнить ни одного места рядом с Санто-Доминго, которое подходило бы под это название. Но, по крайней мере, мы знаем, что это где-то недалеко от города ».

«Это еще не все, что мы знаем», - сказал Ник. «У нас есть еще одна подсказка. "La Trinitaria". Потому что я уверен, что это должно было быть ключом к разгадке.

«Это была дешевая шутка о Трухильо, - сердито сказала Паула. «Типично для него издеваться над борцами за свободу. Конечно, для него это должно быть шуткой - украсть все их имущество и знать, что мертвые никогда их не найдут.

«Нет, это должно быть нечто большее. Может быть, шутка, но шутка со смыслом. Падилья так думал, помнишь?

Она кивнула

без лишних усилий. Ник знал, что она думала об Эвите и о том, что превратилось в ее сцену на смертном одре.

«Вы, должно быть, знали, что рискуете, когда предприняли эту охоту», - уклончиво сказал он. «Лучшее, что вы могли бы сделать, - это бросить все это дело и полностью распустить».

- Я не буду делать ничего подобного, пока… - горячо начала она, и Ник быстро вмешался.

«Пока ты не найдешь его и не поделишься богатством», - закончил он за нее. "Я знаю. Я и сам так себя чувствовал. Но насчет «La Trinitaria». Было ли какое-нибудь место, которое они регулярно встречали, какое-то место, имевшее для них какое-то особое значение, о котором Трухильо мог узнать?

«Они могли бы знать, и он мог бы узнать, но они не рассказали об этом своим женам», - с горечью сказала она.

"Но как вы думаете, они это сделали?" он настаивал.

«Я думаю, что они должны были это сделать, но я понятия не имею, где это могло быть. Говорю вам, они нам ничего не сказали! »

«Очень мудро», - прокомментировал он, пролетев мимо тяжелого грузовика во время модернизации и спустившись с другой стороны холма. «Но как-то неприятно для нас. Тем не менее, это не могло быть далеко от Доминго, не так ли?

Она посмотрела на него со слабой надеждой. «Нет, не может».

«Хорошо, было ли у них такое место или нет, у нас все еще есть три дела: Замок черных, что-то связанное с La Trinitaria, что немного больше, чем шутка, и место недалеко от Санто-Доминго. Все могло быть и хуже. С другой стороны, я думаю, мы можем быть уверены, что кубинцы не помогут нам больше, чем китайцы ». Он сосредоточился на дороге на мгновение и плавно сбросил педаль тормоза. «Скоро перекресток - куда мне свернуть?»

Она рассказала ему, и они резко повернули налево по прибрежной дороге в столицу.

Они поговорили еще немного, а затем замолчали.

Ник внезапно посмотрел на Паулу и усмехнулся. Последние несколько минут он чувствовал ее оценивающий взгляд.

«Заглядывать под бороду, есть ли у меня подбородок?» - поддразнил он.

Она слегка покраснела. «Нет. Я уже знаю, что у вас есть. Мне было интересно, доказал ли я вам, что я действительно женщина ».

«Вы это доказали», - горячо сказал он. «О, как ты это доказал, малыш Паоло!»

* * *

Солнце отбрасывало вечерние тени, когда они вышли из джипа и скользили по закоулкам Санто-Доминго. Разбитые окна и пулевые ямы свидетельствовали о недавних уличных боях, и солдаты стояли на страже в разных местах, но Паула знала, как их обходить, и безошибочно выбирала их маршрут.

Они шли почти полчаса, прежде чем она коснулась его руки и указала на безлюдную улицу. «Вот, - сказала она. «Мы выбрали обходной путь, но так безопаснее. Это место - наша штаб-квартира ».

Он посмотрел и не увидел ничего, кроме руин. Весь квартал казался полуразрушенным и заброшенным. Она указала на пару явно непригодных для жизни обломков. Одно было очень старыми развалинами, заросшими виноградной лозой и листвой, а другое, его ближайший сосед, представляло собой большой провисший дом, шрамы которого, возможно, датируются временами Трухильо. Перед ним на разбитом тротуаре лежали рыхлые кирпичи, ступенек у него не было, сад превратился в джунгли. Двери и окна были заколочены, и от этого исходило ощущение полного запустения.

"Который из?" - озадаченно спросил Ник.

"И то и другое. Следуйте за мной."

Она бросила настороженный взгляд на улицу и быстро шагнула в путаницу упавшей кирпичной кладки и виноградных лоз. Он последовал за ней под навесом листвы и через щель между двумя крошащимися грудами изношенного камня. Промежуток превратился в проход со стеной с одной стороны и занавесом из старого кирпича и листвы с другой. Над головой нависла идея разрушенной крыши. Паула перешагнула через упавшую колонну, по всей видимости, остатки обрушившегося портика, и оказалась в помещении, которое выглядело как давно заброшенная гостиная с потолком из листьев и неба. Затем они оказались в другом коридоре, коротком, сыром и темном, с целой крышей. В конце была глухая каменная стена.

«Эта часть - наша собственная работа», - мягко сказала Паула. «Здесь крыша, которую мы замаскировали снаружи виноградной лозой, и дверь. Вы видите дверь? »

«Нет, - признал он.

"Хорошо. Ты будешь, когда он откроется.

Насколько он мог видеть, она ничего не сделала, чтобы открыть его, но пока он смотрел, небольшая панель отодвинулась, и на них уставилось белое пятно лица.

«Автоматический предупреждающий сигнал», - сказала Паула. «Мы наступили на это».

«Все очень гениально, - сказал себе Ник. Удивительно, на что способна автоматизация. Помимо прочего, это оставляло много места для человеческой ошибки. Его рука сжала зад Вильгельмины.

Паула говорила с лицом за отверстием.

«Открыть», - сказала она. "Все хорошо. Он - друг."

- Тогда войдите. Здесь все хорошо ».

Тяжелая каменная дверь распахнулась внутрь. Паула поспешила

и увлекла за собой Ника.

"Луз!" - радостно сказала она, когда маленькая темноволосая девушка в фойе захлопнула за ними большую дверь. - Значит, ты в безопасности?

"Конечно." Девушка передвинула засов через дверь и повернулась к ним лицом. Ник подумал, что она выглядит нездорово бледной, и на ее верхней губе выступили капельки пота. "Почему мне не быть?"

«Мы поговорим об этом чуть позже», - сказала Паула. «Она довольно странно смотрит на девушку, - подумал Ник. «Пришла очередь Альвы по долгу службы, не так ли? Почему ты у двери? »

«Она очень поздно пришла, - сказала Луз, глядя в пол, - и очень устала. Поэтому я сказал, что возьму ее первые два часа ».

"Ой." Паула все еще смотрела на нее. «Вы уверены, что все в порядке?»

«Да, да!» - сказал Луз.

Но она качала головой из стороны в сторону, и ее глаза расширились от страха.

Пытливые кубинцы

Картер двигался быстро, но недостаточно быстро. Он напрягся от готовности по сигналу Луз, но одно дело - быть готовым, а другое - прикрыть все темные уголки незнакомого места. Он развернулся к движению в тени и быстро выстрелил в каменную стену. Каменная стена, казалось, стреляла в него с завидной точностью, потому что от нее исходил крошечный всплеск пламени, и Вильгельмина с громким жалобным лязгом улетела от него. Он пригнулся и нащупал Хьюго, когда свистящий звук донесся до его уха и разнесся по его черепу.

Ник упал на колени в вспышке света, которая была у него в голове. Мгновения растянулись, когда он изо всех сил пытался встать, и он услышал внезапный стон боли от Паулы и низкое кудахтанье человеческого звука.

«Ах, качать головой было непослушно, моя маленькая Лус», - сказал приятный баритон по-испански. «Я знаю, что Алонзо не одобрит. Тч! » Затем что-то вонзилось в живот Ника, как таран, и превратило его в стонущую, рвущуюся кучу. Он вырвал руки и нашел ногу в брюках, которую дернул изо всех сил. Раздалось громкое проклятие, и на него растянулось тяжелое мужское тело.

- Ты, беспечный, Эрнесто, - произнес приятный голос, и снова в голове у Ника раздался шум и взрыв. Но на этот раз сверкающие огни внутри его черепа превратились в один мучительный лист боли, а затем погас совсем.

Он услышал стон человека, и ему потребовалось время, чтобы понять, что это он сам.

Ник держал глаза закрытыми и выглядывал из-под закрытых ресниц. Он находился в комнате почти сибаритского великолепия по сравнению со всем, что он видел после отъезда из Вашингтона. Коврики, стулья, шторы, картины, книжные полки; и было трое мужчин, формы которых все еще были немного расплывчаты, но быстро становились яснее. Все они были очень похожи на него, за исключением того, что на них была одежда, а он был в нижнем белье. И они удобно устроились на стульях, а он лежал на полу с веревкой вокруг запястий и щиколоток.

Раздался мягкий смешок, и приятный голос сказал мягко.

«Ты можешь открыть глаза, амиго. Вы достаточно долго отдыхали ».

Ник открыл их и стряхнул туман. Он мучительно пульсировал в полдюжине мест, но, казалось, ничего не сломалось. За исключением того, - он внезапно крякнул, пытаясь сесть, - может, ребро или два. Его глаза медленно обвились по комнате, пока он проверял связывающие его веревки. Он был скорее женственным, чем роскошным, но его испортили трое бородатых мужчин, развалившихся на лучших стульях.

"Где женщины?" - потребовал ответа Ник.

Мужчина в центре, приятный баритон, засмеялся.

«Какое время подумать о женщинах», - сказал он с насмешливым упреком. «Но вы не должны беспокоиться о них. О них… позаботились ».

"Что ты имеешь в виду, позаботились?" Ник заставил себя выглядеть возмущенным и встревоженным. Он был и тем, и другим, но не так сильно, как казалось. Что ему нужно, так это время, чтобы прояснить свою голову и оценить ситуацию.

«О, ничего страшного», - легко сказал мужчина. «Удар по голове каждой, связывание, рвота и тому подобное». Его улыбка стала шире. «Это было совсем не неприятно, уверяю вас. Все эти прекрасные женщины! "

Глаза Ника метались по комнате. Мебель. Коврики. Нет окон. Одна тяжелая дверь. Заблокировано? Вероятно. Хотя в ней нет ключа.,

"Все?" - неопределенно спросил он, как будто все еще ошеломленный.

"Но конечно. Было бы очень неосмотрительно не обездвижить их всех ». Он посмеялся. «Восемь молчаливых женщин в одной комнате! Разве это не чудо? И они молчат, уверяю вас. Его веселое лицо внезапно стало серьезным. «Конечно, маленький Луз не очень хорошо себя чувствует. Как вы понимаете, мы следовали за ней, когда она искала нашего пропавшего товарища. А потом прелестная Альва у двери несколько затруднилась впустить нас, так что, боюсь, мы были вынуждены вести себя с ней немного грубо. Ей, наверное, станет лучше. Без сомнения, она сделает

отличное дополнение к нашему лагерю на холмах ». Он снова весело рассмеялся и нащупал в кармане длинную черчиллианскую сигару. «Конечно, Луз не слишком любезно отнеслась к нашему допросу, так что нам снова пришлось действовать убедительно. Я уверен, что она могла рассказать нам даже больше, но ... гм ... наши расспросы милых дам заставили меня поверить, что у нас не было слишком много времени до прибытия компании. А вот и ты. Как хорошо. Добро пожаловать, амиго. Он громко усмехнулся и поднес спичку к сигаре.

«Довольно, Гектор», - прорычал один из других. «Позвольте мне вернуться в штаб и сказать им, где мы находимся. Спросите этого парня - не рассказывайте ему историю своей жизни! »

Человек по имени Гектор сочно затянулся сигарой.

«Всего доброго, Феликс», - добродушно сказал он. «Чем больше информации мы можем рассказать нашему другу, тем более разумно он сможет нам ответить. Например, мы должны убедиться, что он понимает, что мы можем сделать со всеми его подругами, если он не будет сотрудничать. В частности, его ведущей леди. Как ее снова звали? О да. Паула. Восхитительное имя. Тоже дикая кошка. Вкусно."

- Паула, - выдохнул Ник, ненавидя этого человека. «Что ты с ней сделал?» Он глубоко вздохнул, как будто опасаясь худшего, но именно дыхательное упражнение, тренированное йогой, вернуло к жизни его летаргическую систему.

«О, ничего особенного, - сказал Гектор. «У нее небольшой синяк, и теперь она спит. Остальное пойдет ей на пользу. Он усмехнулся. «Восемь женщин для нашего лагеря на холмах, если все они живы. А Паула с длинными и красивыми ногами наверняка будет самой… э-э… популярной. Думаете, судьба хуже смерти? Ах нет. Вы бы так не подумали, если сможете представить себе смерть, которую мы приготовим для них ». Его бородатое лицо внезапно превратилось в уродливую маску. «Так что начни воображать, мой друг, и расскажи нам, почему американцы послали тебя сюда. И не пытайся продолжать эту выдумку, будто ты такой же кубинец. Мы знаем лучше, чем это. Эрнесто нашел некоторые инструменты в подсобном помещении, столь хорошо оборудованном хозяйками дома, и он будет использовать их на вас, если вы не споете мелодию, которую мы хотим услышать. И если вам так повезло, что вы упали в обморок, то прежде чем погрузиться в забывчивость, вспомните, что нам нужно поиграть с восемью женщинами, прежде чем вы все умрете ». Он ласково улыбнулся и посмотрел на Эрнесто.

Эрнесто, мускулистый и косоглазый, играл со своими инструментами. Они были просты - молоток и горсть острых гвоздей. Ник представил их себе под движением кончиков пальцев, и эта мысль ему не понравилась. Эрнесто поставил свои игрушки на инкрустированный журнальный столик и при этом сдвинул низкую чашу, открывая Вильгельмину и Хьюго. Но Пьера там не было.

Сердце Ника замерло, и он проклинал себя за свою глупость, за свою тупость. И в то же время он почувствовал прилив почти подавляющего облегчения. Он вспомнил, что он сделал с Пьером, и вспомнил, когда он это сделал. Это было, когда они остановились на пятиминутный перерыв в долгой дороге, и он ушел, чтобы пообщаться с природой - по крайней мере, так он сказал Пауле. Он экспериментально передвинул ноги. Да, Пьер был там.

«Вы можете забыть о своих угрозах», - резко сказал он. «Я скажу вам то, что вы хотите знать, и больше, чем вы хотите. И я начну с этого. Меня послали не американцы ...

«О нет, мой друг, - сказал Гектор. «Это не то, с чего нужно начинать. Не ложью. Вы говорите нам, почему вы здесь, что узнали и где находятся остальные ваши люди. Потому что мы знаем, что вы передовой человек целой армии. А теперь, пожалуйста, говорите вежливо, иначе у Эрнесто чешутся пальцы.

- Прекрати эту глупую болтовню, - грубо сказал Ник. «Слушай, если хочешь, и жарись в аду, если не хочешь. Американцы никого не прислали. Почему? Потому что они думали, что это дурацкая затея, и, возможно, они были правы. А откуда я знаю? Потому что это мое дело - знать такие вещи. Вот за что мне платят Chicoms. И они не слишком довольны тобой прямо сейчас. Хотите знать, почему не вернулся ваш приятель Алонзо? Потому что они поймали его на шпионаже ». Его мысли метались впереди его слов, вспоминая, что Эвита говорила о том, что Цин-фу сомневается в Фиделистах, складывая воедино то немногое, что он узнал, и дополняя это многим, о чем он догадывался. Он позволил всему этому вылиться с некоторым угрюмым высокомерием, как если бы он знал, что его собственные боссы более могущественны, чем люди, которые его поймали. «И вы, конечно, знаете, что они с ним сделали, не так ли?» он продолжил. «Может быть, теперь ты сможешь немного вообразить. И не думай, что убьешь меня взамен, что выиграешь. Я им полезен, и это намного больше, чем ты. Ты уже наделал достаточно проблем, отправив за ними шпионку.

Гектор пристально посмотрел на него пронзительным взглядом, нахмуренным.

«Вы пытаетесь сказать мне, - потребовал он, - что вы наемник на зарплату китайцам?» Вы думаете, что я дурак, если верю в такие глупые истории?

"Эй

ты дурак, если нет. Тебе лучше поверить в это, иначе тебя разорвут на куски, как Алонсо Эскобара. Ник внезапно схватился за живот и застонал. «Черт возьми, а кто из ваших ослов ударил меня ногой в живот?» Я сам отвинчу ему гайки! Какого черта была идея послать шпиона за Цин-фу? »

«Мы не посылали его, - сказал Гектор сквозь зубы, - и мы те, кто задаем вам вопросы».

«Может быть, - сказал Ник, пытаясь казаться игроком с кучей тузов, - но тебе лучше дать несколько ответов, иначе ты обнаружишь, что твои товарищи становятся еще менее товарищескими. Зачем ты послал…?

«Мы его не отправляли! Говорю вам, он бросился к ним без нашего ведома. Единственное, что он сказал, это то, что девушка, которую Лус привела к нему. Он не думал, что она много знает, но собирался следить за этим. Теперь, конечно, мы знаем от нее то, что она сказала ему - что отряд американцев должен был высадиться у мыса Сен-Мишель 13-го числа в час ночи ». Гектор пристально посмотрел на Ника. Двое его товарищей выглядели скучающими; Эрнесто с надеждой поглядывал на гвозди. «А теперь будьте достаточно любезны, чтобы объяснить, откуда у девушки была такая конкретная информация, когда, как вы говорите, американцы вообще отказались никого послать. И как ты оказался в это самое подходящее время.

Ник устало вздохнул и изменил свое положение на полу, пользуясь случаем, чтобы поиграть мускулами на связках на запястьях и лодыжках. Ему казалось, что теперь его руки стали играть немного более свободно, чем раньше. Он продолжал незаметно маневрировать ими, пока говорил.

«Насколько глупым можно стать?» он сказал. «Разве вы не видите, что девушка попалась на подброшенную информацию? То же было и с девушкой Паулой. У меня были инструкции узнать о Грозных, поэтому, естественно, я использовал их подход к американцам. Жаль, что ваш Алонзо решил подать сигнал. Жаль, что он решил последовать за Цинфу обратно в Замок. И тебе лучше потрудиться, чтобы убедить их, что ты не посылал его, потому что прямо сейчас они тебе не верят. Им не нравится, когда за ними шпионят, и им не нравится ваше сотрудничество. Цин-фу очень обеспокоен тем, что вы, кубинцы, подвергнете опасности их операцию «Взрыв», если будете продолжать в том же духе. Так что, если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты снимешь с меня эту веревку ...

«Их операция« Взрыв »?» Гектор поднялся со стула и потряс кулаком. «Их! Это была идея Фиделя с самого начала, и они обещали нам помочь. Мы доставили их сюда, мы помогли им организовать их склады с боеприпасами, мы рассказали ему о сокровищах, которые будут финансировать их. Они пришли сюда в качестве советников и теперь пытаются управлять всем шоу - как если бы они были американцами! А потом они уезжают на Гаити, даже не сказав нам. Первое, что мы узнаем об этом, - это когда нам по радио сообщают, что Эскобар мертв. И они говорят о сотрудничестве? Они говорят об опасности Взрыва? Говорю вам, было бы гораздо лучше, если бы мы сами продолжили охоту за сокровищами! »

"Вы!" Ник засмеялся, но внутри тихо аплодировал.

Этот человек был кладезем информации. - У тебя даже нет никаких подсказок к сокровищам? Вы? Или ты их сдерживал? "

"Сдерживал!" Гектор выплюнул слова сквозь зубы. «Мадре де Диос, если бы у нас были подсказки, у нас были бы сокровища и ад с китайцами и их ложью. Даже с операцией «Взрыв» мы справимся без них ».

«О, я так не думаю, - легко сказал Ник. "Времена изменились. Я не думаю, что Blast больше такой, как вы думаете ».

«Ах, это так? Что тогда?" Гектор сердито посмотрел на него.

«Вы отпустите меня, и я вам скажу. Скажи мне свою версию, я расскажу свою. Тогда мы сможем вместе хорошо посмеяться ».

Гектор стоял абсолютно неподвижно, глядя на него сверху вниз.

«Итак, смейтесь вместе, не так ли?» - сказал он наконец. «Я должен позволить тебе расслабиться, пока мы болтаем о Blast, и я расскажу тебе все, что знаю об этом. О нет, мой друг. Мне приходит в голову - с запозданием, я должен признать, но мне действительно кажется, - что ты выжимал из меня информацию, даже когда лежишь там. Да и ложь это слово! Теперь не будет лжи, понимаешь? » Его продвижение к Нику было медленным и угрожающим. «Эрнесто готов к своему лечению, и я тоже. А пока Феликс может пойти и начать развлекаться с девушками, если вы не позволите нам немедленно узнать правду. Скажи мне сначала - что ты говорил о замке?

«Какой замок?» - невинно сказал Ник, проклиная себя за то, что слишком рано переступил черту, и снова крутил шнуры на своем запястье.

- Да, именно - какой замок? Гектор взревел и жестоко ударил Ника ногой в живот.

Ник хмыкнул от боли и согнулся пополам, схватившись за живот связанными руками и скрывая их движения своим телом. «Было бы немного странно смотреть, как играет сам с собой в такое время», - подумал он.

Его пальцы скользнули под шорты и вырвали Пьера из временного укрытия, но мысль о том, что его считают странным, была наименьшей из его забот.

«Садись, ты!» Снова удар, но на этот раз более легкий удар, чтобы подтолкнуть его.

Ник выплюнул проклятие и сел, все еще цепляясь за живот. Пьер лежал в его руках. Если бы он мог просто постоять достаточно долго, чтобы узнать об операции «Взрыв»…

«Эрнесто! Иди сюда с гвоздями. Ты, свинья лживая, руки протяни.

Ад! Нет времени тормозить. Пьеру придется немедленно внести свой вклад. Ник застонал и украдкой скользнул пальцами по маленькому шарику. Гектор наклонился и яростно схватил Ника за неуклюжие руки. Ник вырвал их из рук Гектора, сжал в один твердый, как железо, двойной кулак, который все еще сжимал Пьера, и злобно ударил кубинца вверх по горлу. Гектор отшатнулся со странно пронзительным визгом, и Ник с трудом поднялся на ноги. Эрнесто приближался к нему с молотком, готовым ударить.

Ник отпрыгнул в сторону и уклонился от летящего удара. Его пальцы скрутили гладкую поверхность газовой гранулы, и щелкнул крохотный механизм. Он сделал один глубокий вдох, когда Феликс протолкнулся между двумя другими и вышиб ему ноги из-под него, а когда он упал, он еще раз повернул крошечную капсулу и бросил ее прямо в Гектора.

Он отскочил от унылой зелено-серой одежды и с грохотом упал на пол.

"Хо, что это?" - проревел Гектор. - Феликс, возьми его. Эрнесто, принеси еще веревку. Мы свяжем этого парня, как свинью! Он бросился на Ника и поймал его в медвежьем объятии, который крепко сжал его руки на его теле и почти выдавил из него дыхание. Ник мрачно держался за источник жизни в своих легких. Он знал, что может продержаться до четырех минут, не вдыхая. , но медвежье объятие затрудняло это.

«Шнура больше нет, - сказал Эрнесто. «Мне придется вернуться в кладовую».

"Тогда иди и поспеши!" - прорычал Гектор.

У Ника упало сердце. Если бы Эрнесто ушел сейчас, он, по крайней мере, был бы в безопасности, может быть, даже достаточно хорошо, чтобы помочь другим.

«Тьфу, это всего лишь немного металла», - сказал Феликс, подняв Пьера и принюхиваясь к нему.

«Один наверняка», - подумал Ник.

«Поторопись, - сказал я!»

«Я не могу найти ключ. Он должен быть у тебя в кармане ».

«Ба! Все всегда остается за мной ». Гектор на мгновение отпустил Ника и полез в карман. "Вот-"

На лице Гектора появилось выражение огромного удивления. «Это - очень близко здесь». Он откинулся на корточках и уставился на двух своих мужчин. Они стояли, раскачиваясь, как деревья, которые были срублены, но еще не упали. Безмолвная картина длилась несколько секунд, которые Нику показались вечностью. Он откатился от Гектора и увидел, как мужчина неуклюже двинулся к нему. Ход был бесполезен; Гектор внезапно ахнул и схватился за горло. Феликс сдавленно вскрикнул и растянулся на нем.

Ник вскочил на ноги и неуклюже прыгнул к столу, за которым лежали Хьюго и Вильгельмина. «Осталось две минуты, - подумал он. Может немного больше. Его легкие уже чувствовали себя неудобно заполненными. Эрнесто удивленно уставился на него и медленно потянулся к наплечной кобуре. Затем его колени расплавились, и он упал.

Пьер сделал свое дело.

Ник неуклюже остановился, как победитель в беге на мешках, и ухватился за свой стилет за тонкую рукоять. Он неуклюже зажал лезвие между запястий и провел им взад и вперед серией быстрых пильных рывков. Прошли долгие секунды. Затем толстая прядь отделилась, и Ник сильно дернулся. Его тело умоляло перевести дух; но его руки, по крайней мере, были свободны. Он быстро наклонился и разрезал веревки, связывающие его ноги.

Осталось меньше минуты - гораздо меньше. После физических издевательств в течение последних двух дней он замедлил ход, и его выносливость была не на должном уровне, и он начал сомневаться, сможет ли он выжить. К черту это! он сказал себе. Просто возьми ключ и вперед!

Шнуры внезапно разорвались. Он оттолкнул их и кинулся к телу Гектора. Ключ - Боже, где Ключ? Он почти задыхался, когда обнаружил это, и он не мог позволить себе задыхаться. В воздухе стоял густой и тяжелый газ.

Он схватил ключ и побежал к двери. Его одежда! Он отчаянно огляделся, увидел их, схватил их, увидел свой рюкзак, поднял его, внезапно вспомнил Вильгельмину, побежал за ней, а затем через красную, взрывающуюся дымку в своей голове понял, что ведет себя как маньяк. Он боролся за контроль и заставил себя вставить ключ в замок со всей осторожностью, как пьяный, который знает, что его жена ждет его, и, к его огромному облегчению, ключ легко защелкнулся. Он вырвал дверь, бросился и захлопнул ее за собой.

Взрывной порыв звука вырвался из его легких, когда он прижался к стене и отшатнулся назад с резиновыми ногами, ошеломленный. Перед его глазами все еще плавала красная дымка, когда он втянул огромные глотки воздуха и всмотрелся

вокруг себя. Его зрение немного прояснилось, и он увидел, что находится в тускло освещенном коридоре, настолько тускло освещенном, что он мог видеть луч света, исходящий из-под двери. Трещина света! Он заставил свое бешеное дыхание замедлиться и быстро опустился на колени, чтобы засунуть рубашку и брюки в щель, чтобы уловить сочащиеся пары Пьера. Затем он встал, неуверенно побежал к концу коридора и к началу лестницы и действительно вдохнул.

«Китайский дракон» был закрыт на ночь, но он был не совсем пуст и не совсем без охраны. Карандашный фонарик вглядывался в его темные углы, а на заднем дворе стоял припаркованный джип; его водитель вооружен и настороже.

Ник тихонько бродил по обшарпанным комнатам над рестораном и направился на сопение спящего человека. Из трех крохотных комнат только одна была занята, а в первых двух не было ничего интересного. Если и можно было что-то найти, то это должно быть там со спящим. Он метнулся, как тень, к полуоткрытой двери третьей комнаты и остановился снаружи.

Прошло уже почти три часа с тех пор, как он услышал приглушенный стук в доме Ужасных и, взломав дверь, обнаружил, что Паула прыгает в ярости и собирается освободиться. Вместе они освободили остальных женщин, которые кипели от гнева и почти полностью не боялись, а затем они провели конференцию с Луз как ее звездой. Когда она рассказала свою историю, Ник взял верх и изложил свои планы по избавлению от безжизненных товарищей Алонзо.

Теперь он стоял у открытой двери на верхнем этаже китайского ресторана Цинфу и слушал. Тяжелое дыхание не изменилось, и в воздухе витал сладкий дымный запах. «Опиумный сон», - подумал Ник. Может быть, сновидец будет продолжать мечтать и пережить этот ночной визит.

Ник переступил порог, и почти одновременно произошло три события. Прозвенел тревожный звонок, комнату внезапно залило ярким светом, и полуодетый китаец вскочил с низкой раскладной кровати с криком удивления. Рука Ника шевельнулась, как молния, и подошла к Вильгельмине.

«Поднимите руки над головой и покажите мне, где эта штука отключается, или я вышибу вам мозги», - быстро постучал он по-китайски. "Поняли!"

Мужчина выругался и медленно поднялся. Сигнал будильника продолжал гудеть.

"Быстрее. И просто покажи мне - я сделаю это ».

Мужчина уперся в стену возле картотеки и наклонился.

- Никаких уловок, - прорычал Ник. «Просто покажи мне, - сказал я».

Парень попятился и указал на выключатель на стене.

"Отойди!"

Он отступил в сторону и боком наблюдал за приближающимся Ником, очень внимательно наблюдал, как Ник направил на него заглушенный «Люгер» и коснулся стены. Переключатель щелкнул вверх.

Будильник заскулил, и яркий свет внезапно погас.

В чернильной темноте послышалось рычание, и Ник быстро развернулся и дважды выстрелил в упор в это движение. Мужчина мгновенно упал с глухим стуком, от которого задрожал пол.

Ник осветил его и поморщился при виде. Двух крупных планов от голодного рта Вильгельмины было достаточно, чтобы чуть не разорвать человека на части.

Он знал, что должен уйти, но он также знал, что должен посмотреть, что было в этом шкафу. Судя по лучу его вспышки, это была единственная вещь в комнате, которую стоило охранять с помощью сигнализации.

«Интересный будильник», - подумал он, возясь со своей отмычкой. Достаточно громко, чтобы разбудить крепко спящего, но недостаточно громко, чтобы привлечь внимание извне. Инстинкт, а не что-либо еще, заставил его сразу же убить звук.

Он быстро порылся в ящиках с папками. В основном ресторанная почта. Несколько букв на китайском, которые он положил в карман. Официальное письмо на испанском языке. Меню. Бухгалтерские книги. Счета.

И в узкой картонной тубе карта.

Он быстро обыскал остальную часть комнаты и больше ничего не нашел. Затем он тихо спустился по лестнице, еще раз быстро оглядел ресторан и кухню и вышел в переулок, тихонько насвистывая.

Паула слезла с водительского места.

«Ты не торопился», - пробормотала она. "Все хорошо?"

«Хорошо. Вот, брось это на сиденье, а потом иди и наблюдай в конце переулка.

"Правильно." Она послушно двинулась прочь.

Ник приступил к работе. Он вытащил тела одно за другим через черный ход и поставил их в ресторане, аккуратно за стол, как будто они заснули после плотного обеда. Его художественная аранжировка Гектора была не совсем завершена, когда он услышал резкий, почти неистовый свист из переулка и звук машины, свернувшей за угол неподалеку. Он бросил Гектора и побежал.

Паула вернулась на место водителя с включенным мотором джипа.

«Торопитесь, скорее, - прошептала она. Он быстро закрыл заднюю дверь и прыгнул рядом с ней.

Она включила мотор и с ревом выехала на перекресток.

"Какого черта?" - сказал Ник, когда она сделала поворот, а затем еще один.

«Эта машина», - выдохнула она. «Не думаю, что он видел меня, но я видел его - перевязанную голову и все такое, он наклонился вперед и разговаривал со своим водителем. Цин-фу вернулся в город.

Грозные

Ник сел во главе большого обеденного стола и с благодарностью посмотрел на своих товарищей. Изабелла, Тереза, Альва, Лус, Паула, Люсия, Инес, Хуанита ... Ах, женщины, женщины. Как он их любил! Его улыбка стала шире, когда он посмотрел на них. Он мылся, брился, спал, занимался спортом, ел и теперь любовался восемью милыми дамами. Небеса, вот что это было. Он с удовольствием вздохнул. Один или двое были для него немного повзрослевшими, а Луз и Альва все еще выглядели бледными и напряженными, но все без исключения старались выглядеть для него как можно лучше.

- Сеньор Картер, вы, как вы говорите, пускаете слюни, - строго сказала Люсия. Она была поразительно красивой женщиной средних лет, служившей воспитательницей сержант-майора Грозных. «И могу я спросить, что вы делали сегодня утром в своей комнате с Хуанитой, что заставило ее так хихикать? Она должна была подавать тебе только чашку кофе.

«Почему, дорогая Люсия, - укоризненно сказал Ник. «Это все, что она сделала. И все, что я делал, это упражнения йоги ».

Хуанита снова хихикнула. Это была маленькая смуглая девочка с быстрым смехом и низкой температурой кипения. «Ты должна была его видеть, Люсия. Вы когда-нибудь видели мужчину, который стоит на голове и сосет живот? "

"В то же время? Конечно, нет, - твердо сказала Лючия.

«Могу я спросить, сеньор Картер, что у вас на столе перед вами?»

Ник кивнул. «Я доберусь до этого через некоторое время. Это не должно вызывать у вас непосредственного беспокойства, но я думаю, вам будет интересно. Во-первых, я думаю, нам следует рассказать вам немного подробнее о том, что произошло на Гаити. Паула?

Она рассказала историю быстро и лаконично, в манере, которой бы восхитился сам Хок. Ни одна из женщин не прервалась. Выражения лица мелькали на их лицах, и в определенные моменты выступления они издали тихие стоны ужаса, но они слушали так же внимательно, как и любой другой экипаж AXEmen на брифинге. Восхищение Ника ими росло. Эти женщины заслужили сокровище; из всех людей они использовали бы его с умом.

Когда Паула закончила, наступило короткое молчание. Глаза смотрели на стол, и руки были сжаты от гнева.

Ник быстро вмешался, прежде чем началась реакция. «Люз, давай еще раз расскажем твою историю, чтобы мы могли сложить части воедино. Что наиболее важно, так это ключ к разгадке: все, что вы знаете об Алонзо, все, что он знал о вас ».

Луз медленно кивнула. «Все, что он когда-либо знал обо мне, было маленькими личными вещами, и что я принадлежал к группе патриотов, называемых Грозными. Каким-то образом он, должно быть, дошел до слуха, что мы охотимся за сокровищами, потому что он все время говорил об этом хитроумно ». Она умоляюще посмотрела на Паулу. «Верно, я больше ничего ему не сказал. Не тогда. Но я не думал, что он такой уж плохой человек, просто кто-то вроде нас, и не было ничего плохого в том, чтобы иногда встречаться с ним в городе. Он был мужчиной, с которым можно было поговорить ...

«Да, я знаю», - мягко сказала Паула. «Я знаю, как это бывает».

«И когда ты встретил его в тот день, когда Паула уехала на Гаити, - спросил Ник, - что он сказал?»

«Он был взволнован, - сказал Луз. «Он что-то узнал и все время намекал, что это связано с сокровищами. Что ж, я должен был знать, что это было - я рассказал вам вчера вечером, как я пытался вытащить это из него. Но он ничего не раздавал даром. Итак - я предложил ему обмен ». Она пристально посмотрела на Ника. «Я никогда особо не думал об идее Паулы о помощи американцев. Итак, я рассказал ему о тебе. Сказал, что наш лидер встречается с американским лидером, сообщил ему время и место. И он был в ярости. Сказал, что только что обнаружил свою первую улику и не собирается делиться ею ни с кем, даже со своими кубинскими товарищами, и черт его побери, если к нему придут американцы. Тогда он даже не хотел дай мне ключ. Но я ... работал над ним. Дала всевозможные обещания о том, как с нетерпением жду его возвращения и что мы будем делать вместе. Сказал, что я продолжу работать в своей группе и попытаюсь собрать другие подсказки, которыми мы с ним поделимся. Вместе мы будем искать сокровище, найти его и жить долго и счастливо. Казалось, он мне поверил ». Ее тон был сухим. «Теперь я могу представить, насколько он был бы полезен мне потом, если бы мы действительно работали вместе и нашли это. Но я уверен, что он не рассказал ни своим кубинцам, ни китайцам, куда он идет и что пытается сделать ».

Ник кивнул. «Я думаю, это довольно ясно, и он решил заняться бизнесом для себя. А как насчет его подсказки? "

Она наморщила нос и выглядела задумчивой. «Я думал и думал об этом, но до сих пор не могу разобраться в этом. Но, кажется, подходит, не

это, с другими подсказками? «Trujillo es mi Pastor». Благодетелю Трухильо всегда нравилась эта строчка - весь этот псалом, фактически «Trujillo es mi Pastor»! Вы знаете остальное? Все так делают, потому что он не особо менял: Трухильо мой пастырь, я не хочу. И так далее. Эго мужчины! О да, он любил этот псалом ».

«Это отличная подсказка», - сказал Ник. "Что бы это ни значило". Он вспомнил, как читал об этом маленьком богохульстве, как один из льстивых сторонников Трухильо переписал псалом в хвалу своему боссу-диктатору. Теперь его первая строка стала ключом к разгадке. «Зеленые пастбища», - медленно произнес Ник, вспоминая слова. «Тихая вода. Пути праведности? Это вряд ли могло быть применимо. Но как насчет долины тени смертной и дома Господа? Кажется, это согласуется по крайней мере с одной из других улик, La Trinitaria - Троица ».

«Но это шокирует!» - возмутилась Лючия. «Кощунство!»

«Это вряд ли волновало Великого Человека», - горько сказала худенькая девушка по имени Инес. «Я почти начинаю понимать, почему он подумал, что это все так смешно. Но я не могу понять, какое отношение к этому имеет «Замок черных» ».

- Я тоже, - признал Ник. «Но, возможно, какое-то исследование прольет свет на это. Кто-нибудь хочет стать волонтером? »

«Я сделаю это», - сказала Тереза тихая. «Я работал в библиотеках».

"Хорошо. Затем - может ли кто-нибудь из вас вспомнить кого-нибудь, кто мог бы знать, где и где бы то ни было, La Trinitaria проводила свои собрания?

Все качали головами.

«Мы можем спросить среди других», - сказала Паула. «Есть еще девяносто один из нас, с которым вы не познакомились. Может, кто-нибудь из них что-нибудь придумает. Мы также можем внимательно просмотреть все документы, которые могли оставить наши мужья. Я знаю, что у всех нас есть, но мы не искали ничего особенного ».

- Вспоминаю, - мягко сказала Тереза. «Глядя на картинки и читая старые письма. Я помню, что у Мануэля был дневник, но он сжег его незадолго до того, как они пришли за ним ».

«Должны быть другие дневники», - энергично сказала высокая гибкая девушка. Ник одобрительно посмотрел на нее. Это была Изабелла, с блестящими зелеными глазами и гривой красно-золотых волос. «Не все из них успели сжечь дневники и документы. Где-то должен быть хотя бы клочок бумаги с, скажем, закодированными пометками ».

«Да, но в то время полиция все проверила», - возразила Хуанита. Она давно перестала хихикать. «Они даже разорвали наши книги».

«Я знаю, но что-то могло быть упущено из виду. Это не был бы очевидный документ - даже дневник Мануэля, вероятно, был зашифрован.

«Стоит попробовать, - сказала Паула. «Изабелла, ты займешься этим углом. Доберитесь до каждой вдовы Сопротивления в городе и попросите их пройти через все, что осталось от их мужей. То есть это не было взято у них. Выберите полдюжины из них, чтобы помочь вам распространить информацию и направить поиск. Это не должно быть сложно; большинство из них кричали, чтобы чем-то заняться ». Она посмотрела на Ника и слабо улыбнулась ему. «Мы говорим о Ассоциированных Ужасных, не очень активных членах, у которых все еще есть дома и что-то, что осталось от их семей. У них неплохо получается собирать информацию - и, если хотите, распространять слухи ».

«Да, - сказал Ник. «Я хочу, чтобы они внимательно следили за любыми признаками деятельности Кубы или Китая и сразу же доложили вам. И я хочу, чтобы они самым тонким образом заполнили город слухами об отдельных лагерях кубинцев и китайцев, прячущихся в холмах. А затем, если они смогут справиться с этим, не привлекая к себе внимания, я хотел бы, чтобы некоторые из них внушили идею, что кубинцы намерены продать китайцев, а другие - что китайцы используют кубинцев как козлов отпущения. Это будет непросто, но можно. Но это нужно сделать так, чтобы они не бросили себе на шею орды китайцев и кубинцев. Вы можете попробовать ...

«Я могла бы попробовать поручить Люсии управлять», - сказала Паула. «Я могу гарантировать, что она добьется результатов».

Лючия мрачно улыбнулась. «И никаких последствий. Сеньор, легче, чем вы думаете, заставить женщин распространять самые дикие слухи, а затем сами выходить из себя белоснежными и невинными.

Ник усмехнулся. «Готов поспорить, ты тоже можешь это сделать. Это оставляет мою долю в этом. Пока вы занимаетесь своим делом, я буду искать - искать место недалеко от Санто-Доминго, которое соответствует всем уликам, насколько мы можем интерпретировать их на сегодняшний день. Могут быть и другие улики, и нам тоже придется их искать. Есть ли поблизости другие бывшие трухильонцы, такие как Падилья, над которыми мы можем поработать? »

«Довольно много, очень вероятно, - насмешливо сказала Паула, - но они, как правило, стесняются своего прошлого. Известные сторонники Трухильо нырнули в укрытие, когда он умер, а большинство других очень скрытно относятся к своей политике. Никто не хочет признавать

что имел к нему какое-либо отношение. Лишь изредка, когда происходит переворот правых или, может быть, вечеринка, на которой разливается слишком много спиртного, один из них выскакивает и показывает себя. Нам было очень трудно выследить кого-либо из них ".

«Что ж, давайте продолжим то, что у нас есть», - сказал Ник. «И если мы обнаружим, что мы в тупике, мы можем придумать еще одну сплетню для круговорота слухов - награду за информацию, долю в добыче или что-то в этом роде. Но пока что у нас есть над чем поработать. И последнее, и мы начнем ». Он вытащил рулон бумаги из картонной трубки и разложил на столе. Это была карта Гаити и Доминиканской Республики, которую он нашел в комнате наверху Китайского Дракона.

«Ник, это разговор, и все время у него была карта сокровищ», - сказала Лючия, пристально глядя на нее.

«Это не то, что есть», - сказал Ник, разглаживая его. «Это, наверное, даже более важно. Я бы сказал, что это план операции «Взрыв». Взгляни и скажи мне, что ты думаешь ».

Вокруг него столпилось восемь красивых тел, восемь симпатичных лиц смотрели на карту. Духи, которыми они нанесли за уши специально для Ника, окутали его мягким облаком сладкой женственности. Восхитительно! - подумал он и обильно вдохнул. Он чувствовал себя султаном в своем гареме. За исключением того, что султан не ставил бы бизнес выше удовольствия.

«Но сколько отметин!» - удивилась Паула. «Я думал, что Blast будет иметь какое-то отношение к проекту бомбы, возможно, ракетному объекту. Но почему их должно быть так много? Смотрите, шесть вокруг Гаити и Санто-Доминго. И еще один на Кубе. Даже в Пуэрто-Рико. Вы уверены, что это для операции «Взрыв»? »

Ник кивнул. «У меня есть преимущество перед вами. Было письмо от самого Фиделя нашему приятелю Цин-фу. В нем было раздано не так много, как я мог бы, но он скулил о потребности в капитале и упомянул восемь начальных установок, которые должны быть предоставлены для операции «Взрыв». И там было сказано, что его база, та, что на Кубе, недалеко от Гуантанамо, - он ткнул пальцем в карту, - готова. Не было сказано для чего, но посмотри, где это по отношению к другим ». Они смотрели, как он водил пальцем по берегам острова.

"Видите? Прямо напротив соответствующей базы на Гаити. Вместе они будут контролировать Наветренный проход, не говоря уже о помощи, которую они получили от двух других здесь, внизу. И посмотрите на тот, что находится в самой восточной точке Санто-Доминго. Между этим и его аналогом в Пуэрто-Рико проход Мона может быть полностью закрыт для кораблей США. Они могли бы справиться даже без базы на Пуэрто-Рико с помощью этих резервных баз на севере и юге ».

«Но они не могут строить базы на нашей земле!» - горячо сказала Изабелла, и ее рыжие волосы коснулись лица Ника.

«Еще нет, не могут», - сказал Ник. «Но они смогут, когда возьмут власть, что, я совершенно уверен, они и собираются сделать. Гаити созрело для переворота; Доминго не так уж и сильно отстал. Я думаю, что база на Пуэрто-Рико - несбыточная мечта, но даже красный может мечтать ».

«Я не понимаю», - прямо сказала Луз. «Вы имеете в виду, что это не имеет ничего общего с бомбами, испытательными взрывами или даже межконтинентальными баллистическими ракетами?»

«Баллистические ракеты, да, но малой дальности. И кому нужны бомбы, если можно отрезать всю Южную Америку от США с помощью нескольких ракет малой дальности, самолетов наземного базирования и береговых батарей? Послушайте, захватите эти острова, и вы получите укрепленный наземный мост через Карибское море. Американские корабли не смогли бы пройти через эти проходы, не будучи выброшенными из воды ничем более сложным, чем береговые батареи и пара устаревших самолетов. И это Blast. Я думаю. Но поглощения не происходят просто так - они разрешены, а иногда даже поощряются. Это одна из причин, по которой вам нужно заставить этих заговорщиков громко и быстро вилять. Чем больше будет известно о происходящем, тем лучше. И не позволяйте никому обманывать себя, говоря, что коммунисты любого из этих лагерей хотят помочь кому-либо, кроме себя ". Он свернул карту и снова вставил ее в трубку. «Они направят вас прямо в ад, и если Трухильо что-то забыл сделать, чтобы помучить вас, они восполнят это».

«И какое отношение все это имеет к сокровищам?» - спросила Люсия. «Не то чтобы меня не особо шокировали все, что вы говорите, но почему они должны заниматься охотой за сокровищами - нашей охотой за сокровищами - когда у них есть такие тщательно продуманные планы, чтобы занять их?»

Ник отодвинул стул. «У них более сложные планы, когда у них есть лишний капитал. Вы можете сделать многое с сотней миллионов долларов чужих денег ». Он встал и весело улыбнулся из-за стола. «Я благодарю вас всех за внимание и за то, что вы - все вы - такие красивые».

«Как хорошо иметь мужчину в доме», - мечтательно сказала Альва.

"Да, не так ли?" Паула согласилась. «Было бы еще лучше, если бы у нас был целый взвод».

У него была двухдневная щетина на лице, плохо сидящая, плохо подобранная одежда на спине, и он бродил по доминиканской деревне, выглядя как крестьянин, охотящийся на пропавшего бычка. Ни военнослужащие ОАГ, ни местное население не взглянули на него более чем бегло.

Но в бесформенной одежде фермера были спрятаны люгер, стилет и заменитель Пьера, а также несколько других приспособлений, менее подходящих фермерам, чем человеку по имени Киллмастер.

Ник шагнул в свою третью долину за день, напряженно думая. Возможно, он смотрел слишком далеко или недостаточно далеко. Возможно, он слишком буквально понимал слова Двадцать третьего псалма, и это была только первая фраза, на которой ему следовало сосредоточиться. «Trujillo es mi pastor» «Пастор». Пастух.

Пастух. Ферма? В Сан-Кристобале, всего в восемнадцати милях от Доминго, была собственная ферма покойного диктатора Фундасьон. Он предположил, что ему лучше взглянуть на него, но казалось маловероятным, что его еще не обыскали до основания. Другая ферма? Или «пастор» должен был интерпретироваться как священник или приходской священник? Церковь ... собор ... миссионерский дом ... но замок? Монастырь? Тереза дала ему список. Он влез в каждого из них, рассказывая историю неудач, и не оказался мудрее.

«Зеленые пастбища», - снова подумал он. «Тихая вода». Он видел много того и другого, но не вместе. Может, им не полагалось быть вместе. Или, может быть, он лаял совсем не на то дерево.

Он решительно шагал. В долине под ним было небольшое фермерское поселение, а над деревьями показался шпиль маленькой церкви. Это должна была быть его последняя остановка за день перед возвращением, чтобы встретиться с Паулой и джипом, и он горячо надеялся, что это каким-то образом окупится. Даже выстрел в горшок с тыла, когда он задавал свои тонкие вопросы, был бы долгожданным признаком того, что ему стало жарко.

Выстрелов не было; там ничего не было. Маленькая церковь была построена в 1963 году, и ее молодой пастор с гордостью сказал Нику, что он и его прихожане сами очистили девственную землю.

Ник выпил предложенный стакан воды, поблагодарил его и отвернулся.

Еще один потерянный день.

* * *

Доктор Цин-фу внутренне выругался. Куда бы он ни пошел, ему на пятки цеплялся какой-нибудь проклятый кубинец. Он был так осторожен с делом по утилизации этих таинственных тел, но каким-то образом что-то просочилось наружу. В любом случае, в его помещении было проведено полицейское расследование - к счастью, после того, как он и Мао-Пэй выполнили свою ужасную задачу, - и люди на улицах странно смотрели на него. Он закрыл «Китайский дракон» «на ремонт», сказал он любому, кто его спрашивал, и посвятил себя бизнесу до дня открытия.

Он, конечно, не сказал им, что его бизнес состоит в том, чтобы выслеживать бывших сторонников Трухильо и работать с ними, используя подкуп и шантаж. Он также был готов пытать и убивать, если это поможет, и он скорее думал, что это поможет. Фактически, он уже убил одного человека, который угрожал пожаловаться властям на его угрозу шантажа.

«Мао-Пэй». Он наклонился и тронул своего водителя за плечо. «Остановитесь в библиотеке. Я хочу посмотреть старые газетные файлы ».

Мао-Пэй хмыкнул, а затем внезапно вспомнил о его манерах.

«Да, сэр», - сказал он ловко.

Цин-фу откинулся назад и посмотрел через плечо. Черт! Мотоцикл все еще преследовал их.

Он сердито посмотрел на него и достал сигариллу. По городу ходили самые безумные истории, и он знал, что в половине из них нет правды. Но он был чертовски уверен в том, что кубинцы действительно хотели нарушить его тщательно продуманные планы. Все указывало на это, особенно этот нескончаемый хвост. И все же он не мог понять, откуда пошли слухи, кто сбросил на него кубинские тела, кто взял план операции «Взрыв». Конечно, не кубинцы. У них была своя копия. Где-то в этой штуке была третья сторона.

Грозные. Кто они, во имя всех китайских дьяволов?

Кем бы они ни были, он победит их в игре. Он потерял нескольких человек, в том числе этого отвратительно тупого телохранителя-повара, но у него все еще оставалась группа людей, обученных методам поиска и допроса. В этот самый момент они были размещены по всему городу, и он не сомневался, что из нескольких глоток вырывались крики агонии. Если был хоть малейший шанс, что они знали кого-то, кто знал кого-то, кто что-то знал, то они были материалом для его мельницы пыток.

Он мрачно улыбнулся и затянул сигариллу. Когда охота закончится, в Operation Blast будут внесены некоторые изменения.

Будь прокляты эти кубинцы и их рябая предательская шкура! Несмотря на них, он прекрасно с ними ладил.

Его дурное настроение внезапно сменилось смехотворным оптимизмом. Он хорошо ладил. Его запросы приносили плоды. Успех был в его руках.

По следам сокровищ

«Может, нам лучше было бы самому следовать за Цинфу», - прорычал Ник.

В доме с закрытыми ставнями было время конференции, и его настроение было плохим. Цин-фу видели здесь, там и везде, а потом он внезапно исчез. Похоже, кампания по перешептыванию была настолько успешной, что власти ОАГ были достаточно обеспокоены, чтобы провести расследование. Они задержали нескольких кубинцев, но китайцы улетели из курятника.

«Невозможно», - твердо сказала Люсия. «Конечно, мы всегда смотрели на них открыто, но с кубинцами, которые всегда следовали за ним, мы бы устроили настоящую процессию, если бы тоже попробовали. Это было хорошей идеей посеять проблемы между ними, но это имело ответный удар.

- Ответную реакцию, - мрачно поправил Ник. «Интересно, что он нашел в библиотеке?»

«Вам лучше поинтересоваться, что узнала Тереза, - сказала Люсия, - и все мы».

«Мне действительно интересно», - сказал Ник, глядя на нее. Его поразило то, что в ней - во всех женщинах - чувствовалось сдерживаемое возбуждение, которого он раньше не замечал. «Что вы все узнали?»

«Даже Паула выглядит немного самодовольной, - подумал он.

«Сначала ты, Тереза», - резко сказала она.

Тереза была занята своим делом. «Сегодня вечером я нашла ссылку в малоизвестной монографии, - сказала она, - о группе бенедиктинских монахов, живущих в тихой долине - к сожалению, безымянных. Видимо, много лет назад они дали какую-то клятву хранить тайны и редко показываются. Но известно, что они носят черное с головы до пят, черные капюшоны с прорезями для глаз и грубые черные мантии, доходящие до ног. Также говорят, что их монастырь похож на замок по внешнему виду, хотя, опять же, нет его описания из первых рук. Я понимаю, что это нам мало помогает. Но что вы можете найти интересным, так это то, что они известны как Черные Клобуки. Или, короче, как Черные ».

"Черные!" Ник хлопнул ладонью по столешнице. Его глаза загорелись интересом. «Но вы не представляете, где может быть их монастырь?»

Тереза покачала головой. «В ссылке только сказано, что это« где-то недалеко от Санто-Доминго ». Очевидно, это очень уединенная долина, иначе мы бы слышали об этом раньше. И вы бы его наверняка нашли. Но теперь, по крайней мере, у нас есть основания для дальнейших исследований. Наверное, в деревне есть люди, которые слышали о монахах в черных капюшонах, возможно, даже видели их.

Ник кивнул. «Как насчет людей прямо здесь, в городе? Возможно, ученые. Богословы. Хранитель музея, местные священники, даже епископ. По крайней мере, теперь мы знаем, что ищем монастырь. Не так ли? Да, думаю, да. Какое-то время я начинал думать, что нам следует искать специализированный ресторан, которым управляют три парня по имени Блэк, которые раньше были частью стада Трухильо. Но монахи! Они фигурируют, связаны со всем этим. Теперь все, что нам нужно сделать, это найти эту долину ».

«Должно быть, это место, эта долина, - задумчиво сказала Паула, - где замок спрятан так аккуратно, что, кажется, никто о нем не слышал. Непросто спрятать замок или даже монастырь. Ты действительно думаешь, что мы на правильном пути? "

«Мы должны быть», - твердо сказал Ник. «Теперь мы знаем, что это место существует, верно? И мы знаем, что эти монахи были скрытными людьми, поэтому каким-то образом они, должно быть, нашли способ скрыть свой замок или монастырь, или что-то еще. Мы просто должны продолжать заниматься вопросами и поиском. У кого-нибудь есть что еще внести? »

«Да», - сказала Паула. "Изабелла?"

Изабелла подтолкнула через стол к Нику небольшую стопку бумаг.

«Взгляните, - сказала она. «Мы не можем понять это, но здесь есть какая-то закономерность. Мы обошли девяносто один дом и в шести из них нашли - ну, вы увидите, что мы нашли. Но на каждом из них встречаются одни и те же слова и символы ».

Ник потянулся к небольшой стопке и перебрал ее. Дневник с разметкой нескольких страниц. Список белья с каракулями на обороте. Карманный календарь с пометками нескольких дат. Лист линованной бумаги, покрытый списком слов, которые, казалось, не имели значения. Вкладыш из записной книжки с некоторыми из тех же слов и цифр рядом. Форзац книги, исписанный буквами и символами.

«Места встреч», - медленно сказал он. «Держу пари, с указанием даты и времени. Но закодированный.

«Верно», - сказала Паула. «Как у вас получается взламывать коды?»

- Неплохо, - весело сказал Ник. "Совсем неплохо." Он разложил перед собой бумаги и принялся за работу.

* * *

Киллмастер был экспертом по взлому кодов. Доктор Цин-фу Шу из китайской разведки был экспертом в ломке людей. Он не очень хорошо играл с Эвитой Мессиной, но теперь он наверстывал упущенное. Ему не хватало Тома Ки, и он скучал по Шангу, но у него были другие помощники. Один из них сейчас занимался пытками

убивал человека по имени Гарсия-Галиндес, а другой подавлял крики агонии.

«Видишь, как бесполезно лгать», - безмятежно сказал Цин-фу, постукивая пеплом сигариллы по коврику Гарсии. «Мы знаем, кто вы. Ваш хороший друг сказал нам, где вас найти. Он также был достаточно хорош, чтобы сообщить нам, что у вас есть одна из улик. Тч, бедняга, он сейчас не очень хорошо себя чувствует. Он слишком долго нам рассказывал ». Он приятно улыбнулся. «Но в конце концов он сказал нам. И вы также расскажете нам то, что мы хотим знать. Затяните провода. Chin You. Не будь с ним ласковым ».

Чин Ю сделал, как ему сказали. Цин-фу прислушался к приглушенным крикам и оглядел уютную квартиру. Да, действительно, подумал он, это удобное место. С таким же успехом он может остаться здесь, пока его миссия не будет завершена.

Он был довольно доволен собой. Одна небольшая заметка в желтоватой газете привела его к человеку, который занимал незначительный пост в правительстве покойного Трухильо. Этого человека уговорили рассказать ему о других мужчинах, теперь спокойно живущих под вымышленными именами, которые, в свою очередь, были убеждены предоставить полезные маленькие крупицы информации. Гарсиа-Галлиндес, он был уверен, был последним звеном в его цепочке подсказок. Цин-фу смотрел, как корчится его жертва.

«Убери кляп, Фонг», - легко сказал он. «Я думаю, наш друг пытается нам что-то сказать».

Гарсия-Галиндес глубоко вздохнул и заговорил.

Цин-фу слушал. Его брови нахмурились. Эта подсказка была такой же неясной, как и все остальные.

"Что это значит?" - закричал он, от внезапной ярости его бледное лицо покраснело. "Где это место? Где это находится?"

* * *

«Долина Тени!» Ник торжествующе взревел. "Это оно! Должно быть. Это не будет ни ресторан, ни аэропорт, ни вокзал, ни парикмахерская, ни какое-либо из этих мест. Долина Тени - единственное место, которое подходит. Но где это? Его нет на карте ».

Луз наморщила лоб. «Я прожила здесь всю свою жизнь, - сказала она, - и никогда об этом не слышала. Может, они придумали название?

«Других имен они не придумывали», - сказал Ник. «Это все в окрестностях Санто-Доминго. Зачем им придумывать одно имя? Если только ... минутку. Если только это не описание, а не имя ". Он провел указательным пальцем по карте Санто-Доминго и окрестностей. «Здесь есть несколько человек, у которых нет имен. И я знаю, что это значительные долины, потому что я прошел половину из них ».

«Конечно, не у всех есть имена собственные, - сказала Люсия. «Они слишком малы, чтобы иметь значение. Но люди, которые живут в них или рядом с ними, дают им имена, которые больше похожи, как вы говорите, на описания. Например, есть одна, названная Долиной коров, из-за одного маленького молочного фермера, который использует ее склоны для выпаса своего стада. А еще есть Долина Гранатов, потому что ...

«Я понял, - сказал Ник. «А как насчет Долины Тени?»

«Есть место, более или менее подходящее под это название», - медленно сказала Паула. «Это не столько долина, сколько глубокий овраг, и я никогда не слышал, чтобы это вообще что-то называлось. На самом деле я его никогда не видела. Но Тонио однажды сказал мне об этом, когда мы проезжали поблизости по дороге к… - Она внезапно остановилась и затаила дыхание. «Тонио сказал мне об этом! Мой муж. Он сказал, что знал это еще со своих походов, что это странное и мрачное место, которое было в тени весь день, кроме полудня. Он сказал, что почти всюду вокруг нависала скала. И я помню, как смеялся и спрашивал его, когда он когда-либо был путешественником, потому что я впервые услышал об этом. А потом он сменил тему. Я подумал, почему, но забыл об этом. Но я думаю, это было бы идеальным местом встречи для группы подвижных людей. Какими все они были.

«Теперь она нам рассказывает!» - воскликнул Ник. «После всех этих дней возни, а секрет у тебя всегда был».

«Это было много лет назад», - немного натянуто сказала Паула. «И как я могу связать это с охотой за сокровищами? И мы еще не знаем, что это имеет к этому какое-то отношение».

«Паула, это должно быть», - решительно сказала Изабелла. «В противном случае это слишком случайно. Сколько может быть ТАКИХ долин? Подумайте о подсказках - теперь они все совпадают ».

«Да, но он ничего не сказал о том, что там внизу есть замок или какой-либо монастырь», - возразила Паула. «И это кажется невозможным для любого здания».

«Не невозможно, - сказал Ник. «Просто сложно. Вы сами сказали, что спрятать замок непросто. А что может быть лучше для группы монахов, поклявшихся хранить тайну? » Он отодвинул стул. «Паула, ты собираешься отвезти меня туда».

«Минутку», - мягко сказал Альва. - Если помните, это наша охота. На этот раз мы все должны уйти ».

«Дорогой, я думаю, что мы можем быть немного заметными», - разумно сказал Ник. «Позвольте мне сначала осмотреть его, и, если он покажется многообещающим, мы все займемся

все вместе. Пойдем, Паула.

«Минуточку», - твердо сказала она. «Альва права. Это наша охота. И если ты так уверен, что это то место, мы все вместе пойдем.

- А теперь посмотри… - начал Ник и внезапно остановился, когда обнаружил, что его окружают восемь ярких женщин с огнем в глазах. Они были великолепны, сексуальны, привлекательны, целеустремленны и превосходили его численностью. Хуже всего было то, что без Паулы он не мог найти место. И она тоже была против него. Он поймал ее взгляд и нахмурился.

Она ему улыбалась.

"Ты ведь хочешь пойти с нами, не так ли?" - сказала она призывно.

Он сдался. Они были для него слишком многим.

* * *

Доктор Цин-фу танцевал маленькую сумасшедшую джигу от восторга. "Это все, что нам нужно, это все, что нам нужно!" - радостно закричал он. «Мао-Пей, ты можешь найти это место?»

Мао-Пей стоял в дверях гостиной Гарсии, его угрюмое лицо светилось. Он кивнул.

«Я могу найти место. Он дает хорошие указания, глупая свинья »

«Тогда пошли», - воскликнул Цин-фу Шу. «Chin You, убей дурака!»

Гарсиа-Галиндес, образно говоря, выплеснул кишки. Теперь он делал это буквально. Чин Ты умел убивать, чтобы доставить удовольствие своему хозяину.

Цин-фу радостно вздохнул. Жалко не продлить радостный момент, но у него были другие дела.

* * *

Полумесяц бросал болезненный свет на склон горы. Ник оглянулся и смутно увидел, что они следуют за ним, восемь бесформенных фигур, которые, как он знал, принадлежали восьми стройным и длинноногим красивым женщинам. Ближайшая была рядом с ним.

- Расположи их по краю, Паула, - тихо сказал Ник. «И не позволяйте никому из них двигаться, пока я не подам сигнал. Вы уверены, что это то место? "

"Да, я уверен. Разве я не провела половину ночи в поисках достопримечательностей? »

- Да, тупица. Ник похлопал ее по щеке и улыбнулся ей в темноте. «Теперь разверните свои войска и держите их в тишине до рассвета. Это не займет много времени. Если кто-нибудь что-нибудь слышит ...

«Они должны дать свисток», - закончила она за него и повернулась к своему заместителю.

"Подождите." Ник слегка коснулся ее руки. «Когда вы поговорите с ними, вернитесь ко мне. Я буду там наверху. Он указал на край оврага.

«Хорошо», - мягко сказала Паула и ускользнула.

Ник прошел последние несколько ярдов по крутому склону и уставился в абсолютную темноту. В слабом лунном свете были видны выступающие скалы и густо лиственные верхушки деревьев, вот и все. Он хорошо представлял себе тени, которые должны окутывать это место даже в полдень.

Почва под его ногами была покрыта мягким мхом и гниющими листьями. Справа от него большие, похожие на зонтики листья какого-то пышного тропического растения низко склонились, образуя отличное укрытие. Ник присел под ним и, оглянувшись, увидел Паулу, распределяющую свой отряд женщин. Один за другим они занимали позиции по обе стороны от него и исчезали в укрытии. Все они были вооружены, все дисциплинированы, все молчали, как партизаны в джунглях. Это был забавный способ нанести визит кучке невинных монахов, если предположить, что поблизости есть какие-то монахи, но к тому времени, когда Ник и его маловероятный отряд снова прошли через все улики и рассмотрели противодействие, это казалось единственным путь.

Он вдохнул свежий ночной воздух. И нахмурился. Это было не совсем так свежо, как должно быть. Дым. Так? Даже монахи разводили костры. Он снова принюхался. Кордит? Фосфор? И то, и другое, он был почти уверен, и запах горелого дерева тоже. На мгновение у него возникло искушение бросить свою ракету в долину внизу, чтобы посмотреть, что откроет ее яркий свет. Но это был конец скрытности, поэтому он решил не делать этого. И все же запах в воздухе убедил его, что он и Ужасные Паулы прибыли не первыми.

Он услышал ее мягкий свист поблизости и свистнул в ответ.

Рядом с ним появилась Паула.

«Вы нашли себе красивое уединенное место», - пробормотала она.

Ник быстро потянулся к ней и притянул к мягкому мху.

«Мне пришлось побыть с тобой наедине всего одно мгновение», - прошептал он. «Все дамы куклы, и я их очень люблю, но они мешают». Он провел губами по ее лицу и нежно поцеловал. Она обхватила его голову руками и погладила его по волосам.

«Это было трудно», - выдохнула она. «Я так хотела войти в твою комнату, но…» Она тихо усмехнулась. «Я думаю, что они все сделали. Это было бы несправедливо с моей стороны ».

«О, я хотел тебя», - пробормотал он, и его руки обняли ее. «Когда это закончится, мы найдем место, чтобы побыть вдвоем - лодку, сарай, прямо здесь, где угодно. Что бы ни случилось сегодня вечером, обещай, что у нас будет время.

«Моя дорогая, моя дорогая, я обещаю тебе». Их руки крепче обнялись, и их губы встретились в пылающем поцелуе. Пульс Ника участился, когда он почувствовал ее так близко к себе, почувствовал, как мягкое тепло ее груди долго давило на него.

. Его язык страстно исследовал, и его тело внезапно наполнилось жаром. Паула яростно задрожала перед ним и полностью отдалась его поцелуям. Он прижался к ней своим телом, отчаянно желая сорвать одежду с них обоих прямо здесь и сейчас и погрузиться глубоко в ее тепло. Паула задохнулась и прижалась к нему, ее пальцы впились в его спину, а ее язык отчаянно искал, как будто своим ртом она могла дать ему всю любовь, которая так горячо шевелилась в ее теле.

Так же внезапно они разошлись, тяжело дыша и борясь со своим растущим желанием.

- О, Паула, - пробормотал Ник, с усилием взяв себя в руки. "Давай покончим с этим, чтобы мы могли делать то, что действительно важно".

Она слегка коснулась его руки и отошла от него.

«Это будет скоро», - пообещала она. «Я знаю, что это будет скоро. Но я должен покинуть тебя сейчас, иначе это будет - слишком рано.

Он тихонько рассмеялся, желая ее по-прежнему, но зная, что сейчас не время.

«Я сейчас пойду туда, - сказал он. «Я знаю, что мы договорились подождать рассвета, но у меня есть подозрение, что кто-то нас опередил».

Паула резко втянула воздух. «Но как ты увидишь, куда идешь?»

«В первой части путешествия мне не обязательно видеть», - мрачно сказал он, хватая лазающие когти. «Это не может быть хуже, чем Кап Сен-Мишель. И ждите моего сигнала, понимаете?

"Я буду ждать. Но будьте осторожны. Я тебя люблю."

Она поцеловала его еще раз, быстро и ушла.

Ник нащупал путь к краю и осторожно опустился. Ему казалось, что он всегда скалолазал, хотя он предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Но, по крайней мере, это было немного проще, чем восхождение на Гаити.

Через несколько минут он уже был на дне узкой долины, оторвал когти и вгляделся в предрассветный мрак. Ничего похожего на замок не было. Ничего не было видно.

Рядом хрипло квакала лягушка; кваканье закончилось крошечным всплеском.

Тихая вода! Сердцебиение Ника участилось. «Тихие воды» в Долине Тени… Смерти? В воздухе витал тяжелый запах дыма, напоминая, что смерть, вероятно, уже совсем близко.

Ник поднял прибор ночного видения и поднес к глазу. Сквозь круг зловещего зеленого света, видимого только ему одному, он мог видеть четкие очертания стен долины. Он медленно провел искателем по камням и деревьям. Внезапно остановился, повернул назад и снова сфокусировался. Четко показалась каменная стена.

Это была стена чего-то очень похожего на средневековую цитадель, построенную под нависающей скалой и незаметно переходившую в естественную скалу. Куст густого куста почти, но не совсем, скрывал дверной проем… а тяжелая, обставленная железом дверь безвольно висела на петлях, сквозь нее пробивалась огромная дыра. К кустам прислонился китайский солдат с карабином, свисающим с его плеча, что было странным способом для человека стоять.

Он не стоял. Он растянулся на кустах и был мертв.

«Значит, им было нелегко попасть внутрь», - мрачно подумал Ник. Но они сделали это. Некоторые из них. Интересно, сколько именно.

Он переместил прицел с одной стороны долины на другую в поисках признаков жизни. Не было ничего, кроме небольшой ряби на поверхности тихого пруда на дальнем конце долины и узкой каменной лестницы, высеченной в грубой скале рукой человека. У его подножия стояли две почти человеческие фигуры, но они были мертвее самого камня. Ник смотрел на них через стекло и почувствовал легкое отвращение. Их головы были оторваны. Похоже, гранаты. Невозможно было с уверенностью сказать, что они из себя представляли до того, как их размазали по дну долины, но на их изуродованных телах было что-то вроде формы кубинской армии.

И это было все, что телескоп мог ему сказать, за исключением того, что осветительные ракеты освещали путь в долину и через нее, и что ничто не могло помешать ему войти прямо через открытую дверь.

Он молча прошел по мягкой влажной траве мимо мертвого китайского солдата с большой дырой в груди и вошел в похожий на туннель зал. В абсолютной темноте его ступня ударилась о что-то мягкое и громоздкое. Ник щелкнул фонариком. У его ног лежало тело толстобрюхого монаха, его черный капюшон был липким от крови из пулевого отверстия в его голове. Второй монах лежал, растянувшись в нескольких футах от него, его капюшон был сорван с лица, и в его мертвых и пристальных глазах было выражение возмущения. Рядом с ним на полу лежал старинный мушкетон. И было еще кое-что.

Китаец в окровавленных оливково-коричневых тонах медленно поднимался с пола, и пистолет в его дрожащей руке был направлен в грудь Ника.

Вильгельмина однажды заговорила с приглушенным звуком. Мужчина тихо вздохнул и упал, как тяжеленный мешок.

Ник пробирался между телами вниз по коридору в сторону другого звука, далекого, который внезапно пробил тишину и перешел в крик. Он повернул за угол в другой проход, освещенный мерцающим светом единственной свечи в держателе на стене, и перешагнул через другого мертвого монаха. Крик превратился в неистовую цепочку узнаваемых слов. Он слушал, пока шёл дальше, испытывая отвращение к резне вокруг него и охваченный безумием в пронзительном голосе.

«Каждый из вас умрет!» он услышал. «Один за другим, а потом ты, в последнюю очередь, но медленно - медленно, медленно, ужасно! Скажи мне, где он, сын сатаны! »

Ник перешагнул через еще одно тело и остановился у открытой двери. То, что он увидел за ней, было сценой из ада.

Все, что любит, должно умереть

«Это ты сын сатаны», - тихо сказал низкий голос. Черная мантия была разорвана, лицо обнажилось от черного капюшона и залито кровью, но выражение лица большого человека было спокойным. «То, что когда-то было оставлено здесь злыми людьми, будет отдано только тогда, когда люди моей страны придут требовать это».

Он стоял в комнате, которая всего несколько часов назад должна была быть мирной простой часовней, превратившейся в склеп, лицом к лицу с высоким китайцем. Грубый каменный пол был усыпан мертвыми и умирающими, китайцами в серой одежде и монахами в черных одеждах. На каждой из нескольких деревянных скамеек сидели живые монахи, каждый в разорванной до пояса мантии и с руками, вытянутыми над головой и привязанными к деревянному подлокотнику. Над одним из них стоял мрачный китаец с изогнутым ножом в руке; за кафедрой стоял пулеметчик, направив оружие на лежащих на спине мужчин; третья фигура в оливково-коричневых тонах стояла в нескольких шагах от Цин-фу Шу, и единственный оставшийся монах. Он, как и сам Цин-фу, был вооружен курносым ружьем, а также карабином.

Ник прижался к стене за дверью и вытянул голову в сторону ужаса за его пределами, отмечая каждую позицию, каждое оружие, каждую деталь сцены.

Пулемет, карабин, два пистолета, один нож и, возможно, еще один пистолет в потайной кобуре, и один пояс с гранатами. И четыре человека использовали их.

Против одного люгера, одного стилета и одной газовой гранаты, которые не делали различий между другом и врагом. Плюс один отряд женщин, находящихся слишком далеко, чтобы помочь, и чье присутствие в любом случае могло быть только дополнительным осложнением.

Безумец все еще кричал на высокого спокойного монаха.

«Ты знаешь, что значит умереть, от ударов ножом в живот?» - завопил он. «Как ты думаешь, этим твоим дуракам в мантии это понравится?»

«Убей меня, если ты должен убить», - спокойно сказал монах. «Я молюсь, чтобы ты пощадил остальных моих бедных братьев, потому что они ничего не знают».

"Ты молишься!" Цин-фу взвыл чем-то вроде смеха.

«Да, молись мне, дурак, и посмотри, спасет ли это их. Покажи мне, где спрятан этот тайник, или посмотри, как твои «бедные братья» плавают в собственной крови ».

«Они не боятся смерти, и я тоже. Лучше, чтобы этому положили конец».

«Конец, да». Лицо Цин-фу исказилось в отвратительной маске садистской злобы. «Вы будете умолять о конце, каждый из вас по очереди. Это еще не конец. Мао-Пей! »

Человек с ножом и поясом с гранатами поднял глаза и хмыкнул.

«Начни вырезать, пожалуйста».

«Сначала пулеметчик», - быстро решил Ник, иначе по комнате разразится смертельная волна, которая действительно станет концом для всех, кроме Цин-фу и его людей. Ник на секунду отвел взгляд от пулеметчика и увидел, как Мао-Пей ударил ножом по обнаженной груди ближайшего лежащего на спине монаха и начал медленный разрез в плоть и вниз, к животу.

«Он будет медленно выпотрошен», - приятно сказал Цин-фу.

Нож описал извилистый, мучительный путь через живот лежащего на спине человека.

Ник поднял Вильгельмину и внимательно прицелился. Пулеметчик с кафедры наблюдал за мрачным происходящим с таким омерзительным восхищением, что снял палец со спускового крючка и легонько положил большой пистолет на кафедру. Но палец на спусковом крючке Ника уже сжимал, а удлиненный нос Вильгельмины неуклонно указывал на манящую маленькую сцену между глазами стрелка. Вильгельмина однажды сплюнула своим глухим грохочущим звуком и отправила смертоносное послание прямо домой взрывом, который залил кровь и мозги о стену кафедры. Она уже нацелилась на свою следующую цель, когда пулемет с грохотом упал на пол часовни, и наводчик скрылся из виду.

Затем - нож с гранатами, парень, который аккуратно разделывал монаха, который больше не мог сдерживать свою боль в тишине.

На долю секунды возникло замешательство, когда головы повернулись к кафедре, и ножик замер. Ник ухватился за возможность и быстро двинулся вперед, приседая на низком уровне, что заставило его

в ту же секунду нырнуть за скамью, когда «Люгер» нанес удар в профиль угрюмого человека. Вильгельмина сплюнула один, два раза; скользнула по задней части толстой головы своим первым поцелуем, а затем срезала его верхнюю часть. К тому времени, как тело упало, Ник снова бежал. Пули пронеслись мимо его головы, и Цин-фу кричал что-то непонятное.

Двое убиты и два осталось. Следующим был китаец с карабином, но у него больше не было преимущества неожиданности и укрытия было мало. Цин-фу был возле алтаря; он нырнул за единственную статую в часовне, вероятно, фигуру ее святого покровителя, и выстрелил с криком. Но парень с карабином был в стороне. К сожалению, он был занят, стреляя из своего карабинаа в сторону Ника, и его цель постоянно улучшалась.

Ник низко приземлился за телом упавшего монаха и сделал один промах. Его человеческий щит дернулся от ответного огня; он послал еще один быстрый выстрел в сторону алтаря, услышал, как тот бесполезно плюется ни в статую, ни в стену, и бросился боком под скамью. Оба оружия теперь неумолимо нацеливались на него. Последний выстрел опалил его своей близостью, и брат Какиснейм, по-прежнему спокойный, гордый и бесстрашный, каким-то образом попал на линию огня. Ник быстро соскользнул с ряда сидений, ненадолго скрытый за беспорядком деревянных планок и тел, и подпрыгнул в ярдах от своей предыдущей позиции с Вильгельминой, готовой к действию. Цин-фу Шу - он предположил, что это был тот парень - все еще стрелял из-за статуи, а Брат Какое имя все еще был в очереди - нет, он не был…!

Одно из ружей внезапно перестало стрелять, и большой монах с тихим голосом боролся с карабинером за обладание карабином. Мимолетную секунду карабин мужчины беззвучно качался в воздухе, а затем он направился к ребрам Брата для близкого, но мощного выстрела, которого так и не последовало. Большой монах отпрыгнул с удивительной ловкостью - и, прыгнув, он вывернул карабин. Другой мужчина повернулся к нему с рычанием животной ярости и воткнул пистолет ему почти в лицо. Ник выстрелил в осторожно появляющуюся фигуру Цин-фу и выстрелил еще раз, буквально не задумываясь. Казалось, Вильгельмина автоматически нашла свою цель. Пистолет вылетел из руки мужчины и заскользил по полу. На мгновение китаец постоял с удивленным видом, а затем большой приклад карабина ударил его по голове, сокрушив его. Брат Какиснейм отступил, довольный своим смертельным ударом, и развернул винтовку в руках так, что ее нос был направлен на прикрывающую статую Цин-фу.

"Attababy, брат!" - радостно крикнул Ник. «Прикрой его тыл, а я достану его спереди. И тебе лучше сдаться, ты за статуей. Ты последний, кто остался ".

Последовала секунда абсолютной тишины. Цин-фу скрылся из виду за статуей святого. Ник стремительно подполз к нему на четвереньках, Вильгельмина была готова. Краем глаза он увидел, как большой монах тихонько преследует статую с другой стороны.

Затем он услышал глухой щелчок и вой ярости. Цин-фу выскочил из-за статуи, отшвырнув пустой пистолет, и движением, слишком быстрым для того, чтобы его могло проследить, оказался у подножия кафедры и подхватил упавший пулемет.

"Тогда мы все умрем!" - закричал он, танцуя небольшую джигу маниакальной ярости. «Посмотрите на братьев на скамейках, связанных, как голуби, - посмотрите, как они умрут!» Он развернулся и, пригнувшись, прыгнул к лестнице с кафедры, приземлился, наполовину повернувшись к скамьям, а пулемет направился к беспомощным фигурам тех немногих, кто еще жив.

Порученный у большого монаха карабин взревел и откусил большой кусок от кафедры, но Цин-фу остался невредимым.

"Сначала ты!" Цин-фу закричал и направил пулемемет в сторону монаха.

Ник упал на одно колено и выстрелил.

Последняя пуля Вильгельмины попала Цинфу в грудь и отбросила его назад.

«Убирайся с его пути. Родной брат!" - закричал Ник и прыгнул к лестнице с кафедры с одной мыслью - вырвать смертоносный пулемет из рук Цин-фу, пока он не обрушился на всю комнату.

Он опоздал на долю секунды. Цин-фу судорожно покачнулся в предсмертной агонии, и его палец сжал курок. Потоки горячего свинца хлестали с кафедры и кусали куски статуи, бывшей убежищем Цин-фу. Большой монах, притаившийся за ним, сердито заревел и упал так низко, что дождь смерти захлестнул его высоко над его головой. Ник резко остановился на нижней ступеньке. Цин-фу медленно падал, пулемет все еще держался под мышкой, а его горячий ствол извергал дикие выстрелы сквозь стену кафедры и разжевывал его в клочья. Он не пытался прицелиться,

в последний раз и направить его огонь в комнату. Он смотрел на статую со странным, нечитаемым выражением лица. Теперь не было необходимости вырывать у него пистолет.

Ник повернулся, чтобы проследить за взглядом этих умирающих глаз.

Головы статуи не было. Его тело было разбито в дюжине мест; одна рука была отключена, а в торсе была большая дыра. Из него что-то лилось. Все это пошатнулось и рассыпалось. А потом он упал. У Ника перехватило дыхание, и по спине пробежала дрожь.

Разрушенный святой раскололся пополам и извергнул поток сверкающих предметов. Из гипсовых ран посыпались сверкающие камни - красные блестели огнем, зеленые горели, как кошачьи глаза в ночи, ледяные белые, отбрасывая искры внезапно испускаемого света. Они звякали и лязгали по полу, смешиваясь с золотыми украшениями и подвесками, кольцами, цепями, гипсом и кровью.

Цин-фу снова закричал. Его лицо превратилось в нечто нечеловеческое, когда он в агонии смотрел на богатство, которое искал. Крик был лепетом маньяка, который перешел в безумный рыдающий крик, а затем прекратился навсегда. Он упал на месте и замер в собственной крови. Пулемет продолжал кашлять своим бесцельным градом пуль, а затем молчал.

Ник удостоверился, что он мертв, прежде чем проверить, что стало с большим монахом. Но не было никаких сомнений в том, что он был мертв, как и все те, кто носил оливковые тряпки, и многие из тех, кто был в порванных одеждах черных.

Он услышал протяжный взрывной вздох и повернулся, чтобы увидеть большого монаха, смотрящего на своих Братьев, на его склеп часовни, с выражением неописуемой боли на лице.

«Простите, что я пришел слишком поздно». - тихо сказал Ник. «Я бы отдал все, чтобы этого избежать». Он спрятал Хьюго в рукав и начал резкими решительными ударами разрезать связанных монахов. «Но ты хорошо сражаешься, брат», - добавил он. «Ты и все твои братья».

Монах уставился на него. "Кто ты?" он спросил.

- Еще один охотник за сокровищами, - категорично сказал Ник. «А как тебя зовут, брат?»

«Франциско. Отец. Я здесь аббат ». Боль усилилась на лице большого человека. «Ты хочешь сказать, что я получил твою помощь только потому, что ты хочешь получить этот окровавленные сокровища для себя? Потому что - я тоже не могу позволить тебе этого, друг мой, даже если мне придется драться с тобой до смерти. Ведь ты не мой соотечественник; это не принадлежит тебе ».

Ник оторвался от своей задачи.

«Скажите мне одну вещь - члены Тринитарии встречались в этом месте?»

Аббат кивнул. "Они сделали. И только таким людям я передам это сокровище. Я понимаю, что те, кто это спрятал, ушли, но они тоже были злыми, и я бы не отдал им это. Я сам переместил его с того места, где его положили, и спрятал в статуе, чтобы оно был безопасен для людей, которые будут его использовать. Не знаю, хороший ты или плохой, но это должно достаться только моим соотечественникам. Его украли у них: '

"Как насчет жен Тринитариев?" - тихо спросил Ник. "Вы бы дали им это?"

Отец Франциско взглянул на него с зарождающейся надеждой. «Я бы с радостью подарил их им. Им, а не кому-либо ».

- Тогда я их получу, - сказал Ник. «Вам понадобится их помощь в ... уборке».

Пятеро здоровых монахов с разорванными до пояса рясами, один серьезно ранен, у другого из живота текла кровь, и один растрепанный настоятель уставился на него с удивлением.

«Я не понимаю», - сказал настоятель.

«Скоро будешь», - пообещал Ник. «И поверьте мне, не так ли? Ваши люди - мои друзья ».

Через несколько минут он уже был на дне долины у подножия каменных ступеней и издал пронзительный свист, означавший приближаться - осторожно. Ответный свист прозвучал, когда он огляделся в свете раннего утра. Рядом были мертвые кубинцы. Он впервые заметил, что у одного из них все еще была сильно поврежденная рация. И с внезапным ознобом он подумал, сколько было разговоров до того, как этому парню оторвало голову.

Паула появилась на верхнем краю ущелья. Он указал ей на лестницу. Она исчезла на мгновение, а затем снова появилась прямо над ним, поднимаясь сначала осторожно, а затем быстрыми шагами. К тому времени, как остальные появились позади нее, она уже бежала к нему.

* * *

Солнце стояло высоко, когда, наконец, они покинули Замок Черных, Ник и пятеро женщин. Лючия держала Инес и Хуаниту с собой, чтобы помочь аббату и его людям в их мрачной задаче очистить завалы смерти и разорения, которые были наследием Цин-фу.

Один за другим они поднимались по грубым каменным ступеням. Сначала Ник с настороженными глазами и ушами и Вильгельмина наготове, с двумя китайскими гранатами в кармане. Затем Паула с кольтом .45. Затем трое женщин, у каждой из которых были грубо сплетенные мешки с мукой, крепко привязанные к шеям и

каждый сжимал револьвер. Наконец-то Луз, с китайским карабином. Один за другим они достигли вершины и собрались молчаливой группой под деревьями, ожидая сигнала Ника.

Ник сдержал их, взмахнув рукой, пока он смотрел вперед, пытаясь пробить взглядом густую листву в поисках чего-то, чего там не должно было быть. Стволы деревьев… кусты… низко свисающие листья… Казалось бы, ничего нового не добавили. И все же его кожа покалывала знакомым предупреждающим сигналом. Склон холма вовсе не был непроходимыми джунглями; За рощей, в которой ждали его партнеры, были поляны, изрезанные разрозненными зарослями, и горки покрытых лишайниками скал, и это не было проблемой для тех, кто не возражал против небольших упражнений. Но это было прекрасное прикрытие для засады.

А если предположить, что кубинец с радио сумел послать сообщение… что может быть лучше, чем найти сокровище, чем подстерегать тех, кто нашел его первым? Возможно, они ожидали, что они набросятся на Цин-фу, чтобы схватить его, но, очевидно, им было все равно, у кого это было, пока они могли это получить.

Ник вернулся к своим ожидающим женщинам.

«Вы трое с мешками», - прошептал он. «Уберите их из виду за кусты и оставайся с ними, что бы ни случилось, пока я тебе не свистну». Он увидел, как Альва открыла рот из бутона розы, чтобы возразить, и его лицо превратилось в выражение, знакомое тем, кто знал его как Мастера Килл. «Мы все это уже проходили, и это заказы. Вы, женщины, предпочли покинуть это место, вместо того чтобы ждать; теперь ты делаешь, как я тебе говорю. Занимайся и молчи ».

Альва удивленно посмотрела на него и попятилась со своим мешком. Двое других молча последовали за ним.

«Паула, Луз», - сказал Ник. «Помните, что я вам сказал. Оставайся позади меня и прикрывайся всем, чем можешь ».

Они молча кивнули. Луз сделала шаг в сторону и быстро проверила карабин. Взгляд Ника задержался на лице Паулы.

«Возможно, в этом ничего не будет», - мягко сказал он. «Но, пожалуйста, не рискуй». Он взял ее руку и слегка сжал, а затем отвернулся.

Они молча последовали за ними на несколько шагов назад. Ему, черт возьми, хотелось, чтобы они не были там, но если случится засада, потребуется больше, чем он сам, один человек, чтобы привлечь их огонь. Вряд ли они отдадут свои позиции ради одного разведчика. Итак, он, Луз и Паула должны были стать приманкой. А может, они будут мухами в ловушке для паука.

Теперь он выбрался из-за деревьев и пересек поляну на низком приседе, осматривая склон холма на бегу. За ним шли Паула и Луз, двигаясь зигзагами, как им было велено, их ноги слегка цокали по опавшим листьям.

Пока никаких признаков засады, и кусты с каждой минутой становились все реже. Это начинало выглядеть так, как будто они добрались до дома - прочь, дома и на свободе, и только один последний свисток принес им сокровище, убившее столько людей.

Он был почти на дальнем конце другой поляны, когда первая очередь прорвалась сквозь деревья по обе стороны от него. Позади него раздался крик и рев карабина. Ник бросился к кусту и вытащил из кармана гранату. Обернувшись, он увидел, как Луз схватилась за горло и упала, а Паула нырнула в укрытие в стволе дерева с пистолетом, изрыгая небольшие очереди огня. Вытащил гранату, посчитал и бросил. Она взлетела в воздух и с взрывом врезался в невысокий кустарник, который внезапно превратился в небольшой ад из пылающих кустов и летающих бесформенных вещей. Двое мужчин, одетых в знакомую кубинскую форму, выскочили из горящих кустов с прижатыми к плечам винтовками. Ник застрелил одного из них с Вильгельмины, прежде чем парень увернулся за дерево; другой нырнул за камень и выпустил очередь в сторону Паулы. Ник слышал ее ответный огонь, когда он вытаскивал из кармана другую гранату и вытаскивал чеку. Перекрестный огонь второй группы пронесся по поляне, ища его, почти находя его. Пули хлопали над его головой, срывая кору и листья и разбрасывая их обломки на него, когда он отдернул руку и бросился. На один ужасный момент он подумал, что граната вот-вот попадет прямо в голову Пауле, но она упала в последнюю долю секунды и выпустила поток выстрелов через поляну. Граната пролетела мимо нее и с грохотом приземлилась.

Дымовая дымка клубилась по склону холма, и воздух наполнялся запахом горящих тел. Жар опалил лицо Ника, и он быстро пригнулся, когда горячий свинец пронзил его со всех сторон. Что-то ударило его в плечо и онемела рука; он. перевел Вильгельмину на свою левую руку и быстро выпустил пули в бородатую фигуру с автомататом. Парень упал, запустив пули в деревья.

Паула все еще стреляла. Одно гнездо стрелков молчало. Но был еще один, все еще активный, хотя кусты вокруг него пылали, и теперь выстрелы из его пулемета летели вокруг.

Вильгельмина была бесполезна против смертоносного потока свинца. Ник сунул ее обратно в кобуру и бросился к брошенному кубинскому пулемету. Он бежал, даже когда подхватил его, приседая и уворачиваясь к валуну на поляне. Его нога подогнулась под ним, когда что-то ударило ее с укусом, похожим на молот со стальными когтями, но он укрылся и бросился на всю длину за скалу, уже стреляя по огневой позиции.

Он остановился только тогда, когда у него кончились боеприпасы. А потом он понял, что никто не стреляет. Он ждал долго, но все еще не было ни звука. Наконец он неуверенно поднялся, кровь текла по его ноге и плечу, а Вильгельмина дрогнула в его левой руке, и посмотрел через поляну. Ничего не двигалось. Он вопросительно щебетал. И, к его огромному облегчению, раздался ответный щебет, который сказал ему, что Паула жива.

Но он знал, что это может быть не конец, и он также знал, что они двое не смогут в одиночку противостоять дальнейшим атакам. Поэтому он вдохнул и подал пронзительный сигнал, означающий «Подойдите - готовьтесь к атаке».

А потом он услышал крик. Паула.

она кричала «За тобой, за тобой!».

Он болезненно повернулся, Вильгельмина ткнула в воздух.

Два грязных, окровавленных человека вышли из кустов и бросились на него с убийством в глазах и мачете, рассекающими воздух, как косами. Он выстрелил один раз, промахнулся; снова выстрелил и увидел, как один из них с воплем упал, а затем другой напал на него. Вильгельмина бессильно щелкнула, и он швырнул ее парню в лицо. Ему ничего не дало, кроме секунды, чтобы вытащить Хьюго из рукава, а Хьюго был острием против раскачивающегося мачете.

Он ткнул и уклонился, громко проклиная свою беспомощность, зная, что у него не было никакой надежды в аду с его единственной бесполезной рукой, одной бесполезной ногой. Все, что он мог сделать, это пригнуться и уколоть, попытаться вывести парня из равновесия, попытаться вырвать мачете из его рук. Он даже не видел, как другой наполовину поднялся и начал мучительно скользить к нему с поднятым мачете, ни третьего человека, который вышел из-за деревьев с револьвером, направленным на него, ни девушки, которая тихо соскользнула с укрытия колеблясь между тремя смертоносными целями.

Но он слышал выстрелы. То же самое сделал кубинец, который отчаянно рубил его тонко заточенным мачете, и на одну посланную небесами секунду человек повернул голову и бросил взгляд на звук огня. Ник опустил голову, как бык, и бросился в атаку. Всем своим весом он попал кубинцу в живот и отбросил его назад, а затем Хьюго снова и снова бил ему в шею. Мачете выпало из безвольных пальцев, и Ник подхватил его для последнего удара. А потом он встал, последний выстрел все еще гремел в его ушах. Во рту у него был привкус крови, звук крови в ушах, видение крови, затуманивающей его глаза, но он услышал легкие шаги, приближающиеся из рощи у края оврага, и увидел, как Паула падает на берег. земля, ее пистолет все еще дымится. Она сжимала свою грудь, и вся ее рука и вся разорванная рубашка была в крови. Только тогда он увидел человека, который, должно быть, застрелил ее, человека, который лежал мертвым с револьвером в руке, и другого кубинца с мачете, который был ближе к нему, чем он думал.

Он подошел к Пауле и схватил ее за руки. Насколько он знал, вокруг может быть еще дюжина живых кубинцев, но его это больше не заботило. Потому что Паула умирала.

Ник прижал ее к себе и молился про себя. «Паула, Паула», - прошептал он. «О, Паула, почему…? Почему ты не спаслась вместо меня? "

«Я хотела спасти тебя», - сказала она издалека. «Хотел, чтобы ты жил, хотела что-то тебе дать». Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. «Дай тебе жизнь и всю мою любовь», - ясно сказала она.

«Пожалуйста, живи», - сказал он, не зная, что сказал. «Пожалуйста, живи и позволь мне любить тебя». Его руки слегка надавили, и ее губы коснулись его.

Он покачал ее в руках и поцеловал.

На мгновение она целовала его.

А потом она умерла.

Выстрелов больше не было. Три женщины молча смотрели со слезами на щеках. Он не видел их прихода; он не хотел их видеть. Это было окончено.

* * *

"И все было кончено, я так понимаю?" - тихо сказал Хоук. В его ледяных голубых глазах было такое выражение, которого мало кто видел. Возможно, это было сострадание.

Ник кивнул. «Вот и все. Тела, которые нужно похоронить, позаботиться об этом проклятом сокровище, мелкие детали в этом роде. Но кубинцы и китайцы у нас бы уже почти кончились, поэтому драться было не с кем. Когда мы вернулись, в Санто-Доминго произошел уличный беспорядок, поэтому нас даже не заметили ». Он неловко заерзал на стуле. Это было больничное кресло в больничной палате, и атмосфера его угнетала. «Это была резня, все это»,

- сказал он глядя в окно на голубое небо за много миль от Доминиканской Республики и думая о следе смерти, который он оставил после себя. «Не уверен, что оно того стоило».

«Операция« Взрыв »тоже умерла, - сказал Хоук, глядя на синий дым своей сигары. «На данный момент это может не иметь большого значения для вас, но для нас это очень много значит. У них там была хорошая схема, и я думаю, что когда-нибудь они попробуют ее снова. Надеюсь, ты будешь к ним готов ».

"Да я надеюсь, что так." - безжизненно сказал Ник.

Хоук выпрямился и посмотрел на него сверху вниз.

«Нет, - сказал он. «Но вы будете готовы. И помни одну вещь, Картер. Они просили помощи, и вы дали им то, что они хотели. Увидимся в Вашингтоне на следующей неделе.

Он ушел так же внезапно, как и пришел.

Ник разжал кулак и посмотрел на рубиновое кольцо в руке. Лючия нашла его на дне одного из мешков с мукой, когда остатки Грозных собрались вместе для последней встречи.

«Возьми, - сказала она. «Это была Паула. Подумай о ней.

Он думал о ней. Конец

Content

Шкловский Лев
Грозные