Елена Леонова

Тёмный Лотос

В те далекие-далекие времена, когда Голубой Нил был так широк, что даже крокодилы не могли переплыть его, заспорило Золото с Алмазом, кто из них на Земле самый знатный, самый сильный.

– Я! – сказало Золото. – Меня отливают на короны султанов, шахов и королей, царицы носят чеканные золотые запястья на своих холеных руках, кольца украшают их тонкие, подобные тычинкам лотоса, пальцы. Из-за меня на Земле пролито столько крови, что ею можно было бы наполнить все колодцы мира и озеро Чад. Ты, Алмаз, лишь ничтожный придаток к моей золотой славе.

– Ошибаешься, Золото, – возразил Алмаз, – из-за меня также велись кровопролитные войны, я тоже украшаю троны, скипетры и перстни фараонов, раджей и шахинь.

– Ну если так, то давай спросим у Солнца, кто из нас могущественнее и ценнее, – предложило Золото, и они обратились со своим вопросом к вечному светилу.

– Я не слышу вас, – ответило Солнце. – Подойдите поближе и расскажите, о чем вы там спорите на своей померкшей звезде.

Тогда Золото и Алмаз пошли по Млечному Пути и приблизились к Солнцу.

Но тут Золото покраснело, побледнело и, расплавившись, пролилось на Землю золотым дождем. А Алмаз вернулся таким же сверкающим и твердым, каким был прежде.

С тех пор Золото никогда больше не спорило с Алмазом, раз и навсегда уступив ему пальму первенства.

Египетская притча

Глава 1. Москва. Вторник. 16:30

Чёрный мотоцикл притормозил напротив ресторана.

Мотоциклист, не снимая шлема, наблюдал, как молодая женщина вышла из такси на мощёную мостовую, залитую осенними лужами.

Яркий освещённый ресторан, куда она вошла, заполняли посетители, с наслаждением общаясь и выпивая. Женщина была напряжена и встревожена, как и все последние несколько дней. Она быстро, но внимательно осмотрела холл ресторана.

Ничего подозрительного.

Миновав входную часть, она прошла в сторону большого зала со столиками.

– Лиза? Лиза Кондратьева? – услышала женщина, вздрогнув. Обернулась.

К ней шёл высокий молодой мужчина в джинсах, светлой рубашке и серой кофте крупной вязки.

– О, привет, – произнесла женщина, улыбаясь.

Напряжение слегка её отпустило, она приятно удивилась, встретив мужчину, которого знала ещё в студенческие годы.

– Привет. – Он обнял девушку. – Рад тебя видеть. Какими судьбами?

– Да вот… надо кое с кем пообщаться. – Лиза махнула рукой в сторону столиков. – А ты?

Она обменялась с мужчиной ещё парой фраз, а затем быстро с ним распрощалась, направившись в самый конец зала к уединённому столику у окна. Ей навстречу встал полноватый мужчина в очках.

– Добрый день, Лизочка, – Одетый в строгий серый костюм, поверх которого элегантно наброшен шелковый шарф изумрудного цвета, он выглядел нарядно.

– Добрый день.

Ресторан был оформлен в восточном стиле и насыщен яркими цветовыми оттенками. Стены задрапированы терракотовыми обоями, на полу лежала каменная плитка с орнаментом. Мебель – столы и стулья – из дерева и украшены изумительно красивой восточной резьбой.

Около каждого окна, а их в зале оказалось много, стояли красные велюровые кресла с цветными декоративными подушками и низкие кофейные столики, выложенные мозаикой оттенка синей лазури на поверхности. На каждом стояли яркие плошки с песком, из них торчали сандаловые палочки-благовония, создавая приятную расслабленную атмосферу.

– Итак, – мужчина поправил очки, – что случилось?

– Как я уже говорила по телефону, мне надо посоветоваться.

На вид женщине было не больше тридцати лет, светлые глаза, русые волосы, собранные на затылке, очень белая, почти бледная кожа.

– Я слушаю, – сказал мужчина, закидывая полную ногу на ногу и облокачиваясь на спинку кресла. Так удобнее сидеть.

– Дядя оставил мне кое-что после смерти, я заходила в банк и забрала это.

– Он тебя очень любил, поверь мне, очень, – заметил мужчина с улыбкой.

– Спасибо. – Девушка кивнула. – Там оказалось письмо, в котором дядя просит передать содержимое ячейки в Индию. Какому-то господину Дхавалу. Ты его знаешь?

– Дхавал, – медленно повторил мужчина, – не припомню такого.

Он отрицательно покачал головой.

– Неважно, – отмахнулась Лиза, ставя на стол бумажный пакет. – Вот то, что было в ячейке, и это надо передать в Индию.

Мужчина нагнулся вперёд и заглянул в пакет. Он просунул в него руку, нащупав какой-то предмет, но не достал. И в тот же момент резко выдернул руку, отодвинув от себя пакет.

– О мой бог, – тихо произнёс он, – этого не может быть!

– В чём дело? – Лиза почувствовала, как опять начинает нервничать.

– Ты видела, что в пакете?

– Да, конечно. – Паника нарастала внутри, она не понимала, как с ней справиться.

– Не могу поверить… Неужели он нашел…

– Что это значит? – Лиза придвинулась ближе. – Что мне делать?

Мужчина сидел в оцепенении, глядя на пакет.

– Так как поступить? – ещё раз поинтересовалась Лиза.

– Я не знаю, не знаю.

Мужчина посмотрел на неё, и она заметила в его глазах то, что видела последние дни в своём отражении в зеркале.

Это был страх.

Глава 2. Москва. Вторник. 17:25

Он сидел в кабинете, постукивая пальцами о рабочий стол.

Лицо выражало напряжение и беспокойство. Но это приятное волнение.

В окне виднелось серое осеннее небо и чёрные ветки деревьев.

Уже несколько месяцев в Ордене Янтарной Бездны, где он был главой, шла работа над планом, который казался чуть ли не самым важным за последние несколько лет. Один из адептов нашёл то, что, возможно, раскроет главную тайну мироздания.

Он улыбнулся, думая об этом.

Правда, адепт слегка свернул с нужного пути, но есть специальные люди, корректирующие ситуацию. Если всё получится, Орден обретёт то, чего никогда не было ни у кого в обозримых столетиях.

И это будет у него! У Мастера Бездны.

Он встал и подошёл к окну, глядя на унылый пейзаж.

Мысли витали совсем не в этой комнате.

Мастер думал о том, как много сил, времени и ресурсов потрачено, чтобы создать Орден таким, каким он был сегодня. Воистину, сейчас Орден Янтарной Бездны находился на пике по масштабности, ресурсности и идейности. И куда там до него обществу, которое в девятнадцатом веке в Великобритании создал самый известный оккультист и маг Артур Кроули.

АА – Argentium Astrum – Орден Серебряной Звезды.

Он усмехнулся.

Да, тогда, наверное, было интересное время, многое позволялось, взгляд на мир казался проще. И, безусловно, он не отрицал того, что нынешний Орден вышел из лона АА. Даже название – АА – Аmber Аbyss – Орден Янтарной Бездны – означало дань его учителям и предшественникам.

Но времена теперь другие. Поэтому и размах целей значительнее.

В наши дни недостаточно знать, надо владеть и пользоваться. С такими технологиями, связями и возможностями необходимо действовать!

Мужчина вздохнул.

Всё получится. Он это знал. Орден выполнял задачу. Все понимали свои роли. И никто не посмеет отступить от плана. Его плана. Мастера Бездны.

Зазвонил мобильный.

– Слушаю.

– Объект пришёл в движение.

– Хорошо.

– Следуем сценарию?

– Да, без изменений.

Мастер Бездны положил телефон на стол.

Прекрасно! Просто замечательно! Скоро, очень скоро у него будет весь мир!

Глава 3. Москва. Неделю спустя. Среда. 18:15

Серебристый автомобиль остановился на уютной тихой улочке под старыми большими липами у двухэтажного особняка.

Прохладный осенний воздух, пропитанный ароматом дождя и мокрой опавшей листвы, заполнял вечерний город. Мимо проносились машины, отражаясь светом фар в бесформенных лужах на асфальте.

Капитан Саблин, старший следователь криминальной полиции города, выйдя из автомобиля, направился к ярко освещённому особняку. Массивные двери здания, дубовые, с бронзовыми ручками, выглядели солидно и торжественно. Мужчина зашёл внутрь.

Повеяло теплом и экзотическими ароматами. Слышалась музыка. Внутри оказалось светло и уютно.

Оставив в гардеробе верхнюю одежду, мужчина прошёл в зал, там уже несколько десятков гостей наслаждались мероприятием.

Центр индийской культуры, где приглашённые собрались на приём, размещался в старинном особняке и находился в центре города, в районе, застроенном усадьбами первой половины девятнадцатого века.

Зал, куда зашёл следователь, оказался просторным и заполненным людьми. В воздухе летали ароматы терпких духов, пряностей и алкоголя. Громадные хрустальные люстры под потолком поблёскивали, словно дорогие украшения. Яркие атласные обои прекрасно гармонировали с висевшими картинами.

Помещение было просторным, с большими окнами, занавешенными тёмными гардинами, а вдоль стен стояли массивные витрины с индийскими статуэтками и вазами. Среди собравшихся заметно много иностранцев, слышалась английская и французская речь, а хозяева мероприятия одеты в национальные костюмы.

– Добро пожаловать!

К мужчине подбежала девушка в индийском платье – сари. В руках она держала разноцветные бусы, которые надела на шею следователя.

– Это традиционные амулеты, они защищают от магов и злых духов. Бусы сделаны из семян растения бхадракши, в каждом высушенном плоде вы увидите один из ликов бога Шивы, а камни усиливают свойства амулета. Мы дарим всем гостям такие. – Девушка поклонилась и сложила руки ладонями друг к другу в известном индийском жесте.

– Спасибо, – сказал Саблин, – но, пожалуй, я обойдусь без них. – Он снял бусы и положил на комод, мимо которого как раз проходил.

Светские мероприятия следователь не любил, но от приглашений никогда не отказывался. В силу своей профессии он был любознательным и предпочитал быть в курсе всего, что происходит в городе.

Мимо прошёл официант, и Саблин ловко взял с подноса бокал с виски, выпив его одним глотком.

Сюда он попал по приглашению одноклассника – Даршана Аниша, заместителя руководителя Центра, индуса наполовину. Когда-то его мать, учась в Университете Патриса Лумумбы, познакомилась с красивым юношей из Индии, вышла за него замуж и родила мальчика. С тех пор Даршан жил в городе, учился и впоследствии получил работу в Центре. С Даршаном следователь поддерживал тёплые отношения, но виделся с ним нечасто, однако одноклассник регулярно звал его на все мероприятия Центра.

Саблин осмотрел зал и толпу гостей, отмечая, что многие знают друг друга, видимо, в силу профессиональной деятельности, связанной с Индией. Теперь нужно было как-то продержаться пару часов, а потом можно незаметно исчезнуть.

– А я тебя везде ищу! – неожиданно рядом появился высокий, смуглый индус средних лет.

Саблин обернулся, – Привет.

– Рад, что ты пришёл. – Даршан пожал протянутую руку следователя.

– Взаимно. Отличное мероприятие!

Индус рассмеялся:

– Спасибо! В этот раз я ответственный за него, поэтому дико напряжён и волнуюсь. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

– Добрый вечер. – К мужчинам подошла молодая женщина в чёрном платье. Русые волосы были собраны на затылке, а на лице ни капли косметики, отчего оно казалось бледным.

– Привет, – ответил Даршан. – Алексей, позволь тебе представить Лизавету Кондратьеву.

– Очень приятно, – кивнул следователь.

– А это мой одноклассник, давний друг Алексей Саблин, – Даршан обратился к женщине, – а точнее, капитан Саблин.

– О! Вы работаете в органах? – с интересом спросила Лиза.

– В полиции.

– Не просто в полиции, а в уголовной.

– В криминальной, – поправил его Саблин.

– О, извини. – Даршан рассмеялся.

– Как интересно, – удивилась Кондратьева, – первый раз встречаю настоящего следователя.

Капитан пожал плечами.

Незаметно сбоку появился официант.

– Обратите внимание, – произнёс он, – поданы горячие закуски. – И показал рукой в направлении, где накрыли столы, поставленные у стены.

– О! – воскликнул Даршан. – Пойдём! Ты должен попробовать блюда индийской кухни! В нашем Центре отличный повар, не пожалеешь!

– Идите и обязательно продегустируйте все блюда, – обратилась Кондратьева к Саблину и скрылась в толпе гостей.

Даршан взял под руку одноклассника и повёл его к столам, накрытым пёстрой скатертью и заставленным большими блюдами.

– Благодарю, но я не голоден, – следователь понял, что есть совсем не хочет.

– Напрасно, – возразил Даршан, – но как знаешь. – Он похлопал капитана по плечу. – Отдыхай.

Саблин отошёл подальше в сторону от накрытых столов. Внимание привлекли антикварные вазы и статуэтки, размещённые за стеклом в массивной витрине вдоль стены. В поле зрения попало отражение, которое он увидел в стекле.

За его спиной стояла брюнетка в длинном изумрудного цвета платье, обтягивающем стройную фигуру. Волосы были красиво уложены в высокую причёску, но некоторые пряди волнами спадали на лицо и плечи. Женщина смотрела прямо на Саблина, пристально и очень внимательно.

Что-то в ней показалось ему знакомым.

Прошло несколько гостей. Он резко обернулся, но женщина исчезла. В воздухе почувствовался свежий, холодный аромат духов.

Какое-то мимолётное воспоминание коснулось Саблина, но тут же испарилось.

Глава 4. Москва. Среда. 18:40

Гости передвигались медленно, смеялись, курили и выпивали.

Сегодня в Центре индийской культуры было как никогда оживлённо.

В восточной части зала висела огромная портьера, за которой находился коридор, ведущий в служебные помещения. Человек, стоявший недалеко, внимательно разглядывал приглашённых. Волнение, конечно, давало о себе знать, но дыхание под контролем, не позволяя начать нервничать сильнее.

Времени было в обрез.

Всё нужно сделать в ближайшие минуты, пока гости рассеяны, слегка подвыпившие, чувствуют эмоциональный подъём и, главное, невнимательны. Они ходят бесцельно по залу в парах алкоголя, общаются, не придавая значения окружающим. Всем весело и хорошо.

Именно в такие моменты надо делать то, что потом никто не вспомнит.

Уже подали закуски. Через час гости начнут уходить, и тогда осуществить запланированное будет сложнее.

Пора.

Гость дождался, когда компания весёлых посетителей образовалась у портьеры, и незаметно скользнул за неё, оказавшись в коридоре, где взору открылась широкая каменная лестница. Поднявшись по ней, человек зашёл в небольшой кабинет с зелёными обоями. Быстрым шагом подойдя к письменному столу и отодвинув от стены стул, он обнаружил цель.

Сейф.

За дверью послышался какой-то шум. Посетитель замер. Неужели кто-то идёт? Вот чёрт! В полумраке что-то сверкнуло. Тонкая короткая игла.

– Ох. – В бедро кольнуло.

Внезапно воздуха показалось мало, рот судорожно хватал кислород. Шприц, вытертый салфеткой, упал в урну с мусором.

Глава 5. Москва. Среда. 18:55

– Господин следователь! Счастлив снова вас видеть! Как поживаете?

Рядом неожиданно появился загорелый седой мужчина в элегантном костюме. Капитан сразу его узнал.

Этим летом, расследуя убийство профессора лингвистики и пропажу золотой шумерской печати, Саблин приезжал в офис коллекционера и предпринимателя Оболенцева для выяснения обстоятельств продажи старинного артефакта[1].

– Яков Владимирович! Добрый вечер, – сказал Саблин. – Всё хорошо, а как вы?

– Спасибо, у меня тоже в полном порядке! Не ожидал вас здесь увидеть. – Оболенцев улыбнулся. – Интересуетесь Индией или приехали по службе?

– Ни то ни другое. Я по приглашению. Необычное место.

– О да! Этот Центр – один из моих любимых! Вокруг столько уникальных и ценных предметов старины, осмотритесь, вам понравится!

– Не сомневаюсь.

В руке мужчины зазвонил смартфон.

– О, простите, дела!

– Конечно.

Оболенцев исчез в толпе.

– Ну, как настроение? – к Саблину вновь подошёл Даршан.

Вместе с ним был невысокий смуглый мужчина среднего возраста, темноволосый, полноватый, в больших очках, оправа которых ему совсем не шла. Он внимательно рассматривал следователя маленькими глазками.

– Прекрасно, – ответил Саблин. Появление Оболенцева сбило его расслабленный настрой. Он вспомнил события, при которых встретился с коллекционером, и это его огорчило.

– Нравится обстановка?

– Да, приятное место.

– Алексей, позволь представить профессора Виджитунга, – Даршан указал на мужчину в очках, – историк и очень уважаемый востоковед.

– Добрый вечер, – поздоровался следователь.

– Рад встрече, – профессор слегка поклонился. – Часто бываете на таких мероприятиях?

– Нет, нечасто.

– Понятно. Ваша профессия не позволяет праздно проводить время. – Виджитунга улыбнулся.

– Совершенно верно, – кивнул Саблин.

– Бывали в Индии?

– Нет, не пришлось.

– О, вам бы понравилось! Это изумительная страна, с ярким колоритом и такой многогранной древней историей!

– Не сомневаюсь. Вы там были?

– Да, много раз. Мой отец родом из Шри-Ланки, поэтому Индию я посещал довольно часто, особенно в молодости! – Историк допил вино из бокала, который держал в руке, и повертел головой в поисках новой порции. – Эй, любезный, сюда!

Официант моментально оказался рядом.

– Спасибо. – Профессор с нескрываемым удовольствием взял с подноса бокал. – Хочу вам сказать…

– Лизавета! – внезапно Даршан быстрым шагом направился в сторону.

Саблин проследил за ним взглядом и увидел Кондратьеву.

Женщина стояла у двери с портьерой, за которой начинались служебные помещения, опираясь одной рукой о стену. Она была невероятно бледна, тяжело дышала, глаза широко распахнуты.

Капитан поспешил вслед за Даршаном, недослушав Виджитунга.

– Лизавета. – Индус подхватил женщину под руку, так как она слегка пошатывалась.

– Что случилось? – спросил Саблин. – Вам плохо?

Она набрала в лёгкие воздух, но не могла вздохнуть. Хрипы слышались в её груди.

– Позовите врача, – крикнул Даршан, – срочно!

– Отойдите в стороны! Криминальная полиция! Всем отойти!

Саблин достал удостоверение, поднял его над головой, показывая гостям и оттесняя их подальше от Даршана и Кондратьевой.

Лицо женщины стало совсем белым. Она согнулась.

– Где, чёрт возьми, врач?! – закричал Даршан.

Саблин наклонился к женщине:

– Что с вами произошло? Вы можете говорить?

– Надо… Найдите розу, – прохрипела Лиза, неожиданно схватив Саблина за руку. Он почувствовал, как короткие ногти с силой вжались в его кожу, и заметил что-то в её руке. Она протянула лист бумаги, свёрнутый пополам.

Следователь и Даршан переглянулись.

Гости, оттеснённые в сторону, начали суетиться. По залу пронёсся гул.

– О чём вы говорите? Кто такая Роза? – спросил Саблин, но женщина помотала головой, с трудом дыша.

Следователь высвободил свою руку и выпрямился, чтобы увидеть, не идёт ли врач, затем обернулся и заметил, как женщина закрыла глаза и обмякла, потеряв сознание.

Гости в ужасе начали расходиться, но часть любопытных продолжала стоять.

– Я врач! Разойдитесь, дайте пройти!

Расступившись, напуганные и озадаченные приглашённые пропустили мужчину с медицинской сумкой. Он начал осматривать девушку.

– Какой ужас! – Саблин услышал рядом голос Виджитунга.

В зале появились сотрудники службы безопасности Центра. Они начали провожать гостей в противоположную половину помещения.

– Что с ней? – спросил Даршан. Все мышцы лица мужчины были напряжены, а на лбу появилась глубокая складка между бровями.

– Отойдите, пожалуйста, в сторону, – обратился к Саблину сотрудник службы безопасности.

Следователь молча показал удостоверение.

– Прошу прощения.

Саблин оглядел толпу. На лицах читались волнение и страх.

– Пока понять сложно, что с ней, возможно, какой-то приступ, но однозначно могу сказать, она жива. – Доктор посмотрел на Даршана.

– Жива?! Ох, какое счастье, – вздохнул тот. – Всё случилось так быстро и неожиданно! – Губы его дрожали. – Она появилась здесь, на этом месте, я подошёл к ней, а в следующий миг она захрипела, начала задыхаться!

– Захрипела и начала задыхаться? – переспросил врач.

– Да.

В комнату вбежали ещё два санитара. Они оперативно погрузили женщину на носилки и вынесли из зала. Саблин огляделся, обнаружив, почти все гости уже разошлись.

– Не расстраивайся, главное, она жива, – сказал он взволнованному Даршану.

– Ужасно, это просто трагедия! – удручённо произнёс индус. – Что за бумагу отдала тебе Лиза?

Саблин вспомнил и вытащил лист из кармана, куда его сунул в суматохе. На белом фоне был нарисован индийский иероглиф.

– О! – воскликнул Даршан, поморщившись.

– Что такое? – Саблин посмотрел на одноклассника, на лице которого читалась тревога.

– Это Атхарваведа.

– Не понял.

– Очень древний индийский иероглиф.

– И что означает?

– Священный текст.

– Почему он тебя так встревожил?

– Потому что это священный текст тёмных индийских колдунов!

Глава 6. Москва. Среда. 19:20

В гардеробе толпился народ. Все спешили покинуть мероприятие.

Служба безопасности Центра контролировала ситуацию на случай давки или паники. Двери открыли, чтобы не было душно.

Женщина обхватила себя руками. Холодно. Воздух с улицы по-осеннему кусал обнажённые плечи. Она стояла в очереди за пальто. Случившееся не входило в её планы. Но она во всём разберётся. Уладит ситуацию.

Пикнул телефон. Пришло сообщение. Женщина его прочитала, посмотрела на часы. Дорогой циферблат с бриллиантами на узком запястье показывал начало восьмого. Она ещё успевает на встречу. Но сперва надо заехать в одно место.

– Это ужасно, просто ужасно.

– А что случилось? – Она обернулась.

Сзади стояли две женщины. Одна пожилая, в чёрном бархатном платье, а вторая, чуть моложе, – в белой блузке с массивным жемчужным ожерельем поверх.

– Говорят, ту девушку отравили! – сказала пожилая женщина.

– Отравили?

– Да! Но, надеюсь, это не из-за местных блюд, я ведь тоже их ела!

– И я, – кивнула дама в жемчуге, – не думаю, это связано с едой, иначе бы уже приехали службы посерьёзнее.

– Ты права. А у вас чудесное платье! Дивный изумрудный цвет! – пожилая женщина улыбнулась.

– Спасибо, – кивнула Альбина, отвернувшись от собеседниц и продолжая мёрзнуть.

Отравление.

Ну, что ж, пусть будет так.

Глава 7. Москва. Среда. 22:10

Свет небольшой лампы отбрасывал тени на стены, выкрашенные в тёплый серый оттенок. Открытый ноутбук погас, переключившись в режим ожидания. Саблин, лежавший на диване, протянул руку и поставил пустой стакан на низкий квадратный журнальный столик, стоявший рядом.

Следователь прикрыл глаза.

Вернувшись домой после мероприятия в Центре индийской культуры, он был озадачен.

Во-первых, происшествие с молодой женщиной. Что с ней случилось? Почему она попросила найти какую-то Розу? И как с этим связан иероглиф, который так напугал Даршана? Тяжёлое предчувствие шевельнулось внутри. А значит, есть над чем подумать в этой истории.

Во-вторых, Оболенцев, его следователь встретил в Центре. Коллекционер разбередил в нём неприятное воспоминание нераскрытого убийства. Оно было особенным. Одно из таких, которые в полиции называют «ключевым». Дело Ордена. Так следователь его окрестил.

Он потёр лицо ладонями и сел на диване. Нажал клавишу ноутбука, моментально вспыхнувшего ярким экраном.

Всё началось с убийства антиквара. Потом этим летом убили профессора лингвистики. У обеих жертв были идентичные татуировки, две буквы – АА. Аmber Аbyss. Янтарная Бездна. Тогда Саблин и выяснил, что такая татуировка является символом Ордена Янтарной Бездны – тайной организации, провозгласившей себя последователем ранее существовавшего оккультного английского общества Серебряной Звезды, магического братства, целью которого являлся поиск древних реликвий и знаний. В ходе следствия выяснилось: погибшие связаны с золотой шумерской печатью[2]. Именно за этим предметом велась охота, и из-за него погибло двое мужчин. Артефакт был украден у Ордена Кариной Хабулани, работавшей на эту тайную организацию и предавшей её.

Однако в фокусе расследования оказался не Орден, а молодой писатель Филипп Смирнов, к нему по случайному стечению обстоятельств и попала в итоге шумерская реликвия. Он пустился в расшифровку иероглифов, а впоследствии и на поиски сокровищ, о которых шла речь в тексте, выгравированном на печати.

Но не эта сторона дела волновала следователя.

Убийцу Саблин нашёл, им оказалась Карина Хабулани, а вот сама история получилась гораздо запутаннее, чем он ожидал.

Хабулани была отравлена в полицейском участке во время допроса. Орден, опасаясь, что она заговорит и расскажет слишком многое об организации, заставил женщину замолчать.

И именно это не давало теперь покоя капитану.

Члены Ордена зашли слишком далеко, чтобы следователь мог об этом забыть.

Орден ступил на территорию Саблина.

Он не знал ни имён, ни адресов, фактически ничего про это тайное общество, только какие-то придуманные степени для его членов – Мастер Бездны и Сёстры. И это выводило его из себя и злило. Дело антиквара и профессора закрыто и отправлено в архив. Но убийство Карины Хабулани, связанное с Орденом, стало для него личным, поэтому в промежутках между другими текущими заданиями он продолжал искать, не прекращал расследовать.

Саблин открыл интернет и ввёл: «Семь Сестёр». Это одна из зацепок, которую ему перед смертью дала Хабулани. Якобы в Ордене было семь человек – Сестёр, руководившие организацией вместе с Мастером Бездны. Остальные, адепты, – люди, исполнявшие разного рода поручения за деньги. Сначала Саблину показалось это полным бредом, чем-то незначительным, но когда других зацепок и идей уже нет, пришлось работать с тем, что имелось.

Поисковик выдал кучу всего с похожим словосочетанием – фильмы, сериалы, книги, название магазинов. Ничего стоящего. Капитан хмыкнул. Чего он ожидал? Интернет сейчас ему раскроет дело? Покажет адреса и фамилии Семи Сестёр? Следователь встал и налил в стакан виски.

Звякнул мобильный. Саблин взял его в руки и прочитал текстовое сообщение от младшего следователя отдела лейтенанта, Глеба Бойко: «Привет, не спишь? Могу набрать?»

Саблин коротко ответил: «Ок». И через пару секунд телефон зазвонил.

– Слушаю.

– Привет! Не разбудил?

– Да нет, ещё не поздно.

– Ну мало ли, у тебя же выходной сегодня как-никак. – Бойко неловко рассмеялся.

– Что случилось? – Саблин не любил пустых разговоров.

– Да, слушай, мне тут сейчас позвонил сержант из больницы. Там к ним привезли женщину с отравлением.

– Жива?

– Жива, жива! Но отравление, возможно, насильственное, будут заводить дело.

– Ясно.

– Да, но я вот почему звоню. Её привезли без сознания. Врачи, как положено, вызвали наряд из дежурной части, так как надо оформлять протокол. Сержант приехал, его пустили к этой женщине на осмотр… Короче, она на пару секунд вроде как пришла в себя.

– Удалось допросить?

– Нет.

– Слушай, – Саблин вдруг почувствовал усталость, – если ничего ужасного больше не случилось, давай завтра расскажешь, посмотрим рапорт, ну и всё такое.

– Да, хорошо! Просто подумал, ты сразу захочешь узнать, та женщина сказала, видимо, в бреду, а потом опять отключилась, но это будет в рапорте, да, давай до завтра, подождёт, конечно!

– Бойко! – Капитан вдруг понял, лейтенант сейчас положит трубку. – Стоп! Что она сказала?

– «Саблин».

– В смысле?

– Она произнесла твоё имя.

– Как зовут женщину? Откуда привезли?

– Елизавета Кондратьева, вроде как она была на каком-то мероприятии.

Следователь резко захлопнул ноутбук:

– Жди меня в отделении. Я сейчас приеду.

Глава 8. Москва. Среда. 22:35

Дина Максимова села за руль своей машины.

Осмотр в Центре индийской культуры закончен. Ребята уже уехали в отделение. Точнее, и осматривать было нечего. Всё покажет экспертиза.

Она зевнула. Какой длинный день.

С тех пор как она перешла из криминальной полиции в дежурную часть и её повысили до старшего лейтенанта, она ни разу нормально не выспалась. А это уже несколько месяцев. Вот и сейчас ей дико хотелось домой, но надо ехать в отделение заполнять бумаги, писать рапорт… Но сначала кофе!

Она завела двигатель. Через пару кварталов круглосуточный магазин, где можно взять напиток с собой. Вечерние улицы были пусты, и доехала она быстро. Вывеска супермаркета ярким пятном светилась в переулке с малоэтажными особняками в центре города. Здесь хоть и престижный дорогой район, но проживало мало людей. В основном офисы, рестораны и музеи.

Дина припарковала машину и вошла в кафе супермаркета. Внутри никого. Видимо, в это время кофе уже никто не хотел.

– Латте, пожалуйста, – заказала она.

– Сироп добавить?

– А какой есть?

– Карамель, фисташка, ваниль, орех, – вяло перечислила девушка-бариста.

– Какой выбор!

Дина задумалась. Она собиралась начать худеть, и сироп совсем некстати.

– Карамель, – в конце концов, она сегодня не обедала, поэтому можно.

Через пару минут Дина вышла на улицу, держа горячий стаканчик кофе в руке. Села в машину. И тут зазвонил мобильный. Господи, кого несёт в такое время?

– Максимова, слушаю.

– Дин, ты в отделении?

– Ещё нет, но скоро буду.

– Там уголовка тебя ищет, – звонил её коллега.

– Зачем это?

– Не знаю, что-то связанное с индийским центром, набери им, как приедешь.

– Ладно, хорошо. А кто ищет?

– Из отдела Саблина кто-то…

Чёрт! Дина положила мобильный в карман. Она почти год проработала под руководством этого следователя и понимала: просто так Саблин искать не будет. Что-то случилось. Но что? Что могло заинтересовать следователя в индийском центре?

Глава 9. Москва. Среда. 22:45

Саблин вошёл в участок и пешком поднялся на третий этаж, где находился следственный отдел.

Всегда одетый в строгий тёмный пиджак, рубашку и брюки, сегодня он был в джинсах и синем свитере. Время приближалось к ночи, да и у него выходной, поэтому решил себе позволить одеться неформально.

– Ну что там? – спросил он, снимая куртку.

Бойко зашёл в кабинет следом.

– Как я и сказал, женщину привезли в реанимацию, она вроде как назвала твоё имя, бредила, потом и вовсе потеряла сознание. Проходило какое-то мероприятие в Центре индийской культуры. Там всё и случилось.

– Знаю, я там был.

– Ты?

– Потом расскажу, – раздражённо отмахнулся Саблин. – Почему решили, что отравление?

– Врач из «скорой» дал такой диагноз.

– Могла съесть что-то, аллергия?

Бойко пожал плечами.

– Ладно. Так. Кто сейчас на месте?

– Это не убийство, поэтому дело в дежурной части.

– Давай-ка уточни, чья смена, и запроси рапорты.

– Уже. Максимова выезжала на вызов.

– А, ну тем более прекрасно. И ещё, позвони в больницу, скажи, пусть дубликаты результатов анализов этой женщины сразу пришлют мне.

– Сделаю.

– И найди список приглашённых на мероприятие, всех, кто там был в тот вечер.

Бойко выбежал из кабинета.

Саблин сел в кресло, он чувствовал одновременно возбуждение и что-то ещё, но не мог толком понять. Неужели страх? Беспокойство, что будет труп?

Он достал из ящика стола пепельницу, вытащил из кармана пачку сигарет. Закурил. Вредно, конечно, но почему-то успокаивает.

Через четверть часа раздался звонок.

– Саблин, слушаю.

– Добрый вечер, – послышался женский голос. – Старший лейтенант Максимова.

– Дина, приветствую. Поздравляю с новыми погонами. Как ты там? Освоилась?

– Да, спасибо, всё отлично. У вас в уголовке было интересно, но тут как-то стабильнее. Больше возможностей для роста.

– Стабильнее? Неожиданно. – Саблин хмыкнул. – Ну, в любом случае нам жаль, что ты перешла в дежурную часть, хотя для них это определённо приобретение.

– Благодарю, капитан, – произнесла девушка. – Мне передали, вы хотели поговорить с тем, кто сегодня выезжал в индийский центр?

– Да, всё верно.

– Работала моя бригада. Что вас интересует?

Саблин знал, как старший по званию, он имеет право задавать служебные вопросы.

– Что там случилось? – поинтересовался он, хоть и видел всё своими глазами.

– Да непонятно пока толком. Ещё не сделали экспертизу, но похоже на какое-то отравление. Может быть, съела что-то, это же индийский центр.

– Отравление сильное, не похоже на пищевое.

– Возможно.

– Что говорят свидетели?

– Никто ничего не видел. Вроде как она стояла, а потом ей стало плохо, вот и всё.

– Она что-то говорила, когда её везли в скорой?

– Насколько я знаю, нет.

– Как её зовут? Чем занималась? Сколько лет?

– Елизавета Кондратьева, за тридцать, работает в этом самом центре, – отрапортовала старший лейтенант.

– Понятно. То есть не совсем.

– Да, пока информации очень мало.

– А кто вызвал «скорую»? Кто ей помогал?

– «Скорую» вызвала служба безопасности, а нас уже позже, я разговаривала с ответственным за мероприятие… – Максимова на секунду замолчала, – Даршан Аниш, – выговорила она.

– Ясно, – сказал Саблин, – ну ладно, спасибо за информацию.

– Почему вы интересуетесь обстоятельствами? Что случилось?

– Да пока ничего, проверяю версию. Есть ощущение, это пересекается с одним нашим делом, но, уж прости, больше сказать не могу, сама понимаешь.

– Ладно. Всего хорошего.

– Ага, счастливо.

Саблин снова закурил, затем резко потушил сигарету, встал, надел куртку и быстрым шагом пошёл вниз по лестнице.

Глава 10. Москва. Среда. 22:50

Женщина села в машину.

– В «Вуаль», – сказала она водителю.

Вечер совсем не удался.

Всё пошло не по сценарию, но она почти исправила ситуацию.

Почти.

Она придумала очень хитрый план.

Теперь надо аккуратно и детально его проработать. Однако она подозревала, что Мастер будет недоволен.

Альбина приоткрыла окно, впуская в салон автомобиля вечерний осенний воздух. Вздохнула. Мастер Бездны. Много лет прошло с тех пор, как начала на него работать. Она не обманывала себя, делая всё ради денег. Они были важны и решали многие проблемы. Для неё – девочки из небольшой деревни недалеко от Ашхабада.

Сейчас Альбина уже не вспоминала, как после школы купила билет и приехала в Москву поступать в университет, как сложно оказалось учиться и найти общий язык с однокурсниками. Но прекрасно помнила, как её жизнь изменилась со вступлением в Орден Янтарной Бездны. Она стала кем-то значительным, кем не была раньше, а мир вокруг в одночасье превратился в уютный и простой, а не холодный и пугающий, как прежде. Альбина узнала про тайные общества, запретные ритуалы, энергетические потоки и особых одарённых людей. Она увидела другую, секретную сторону привычного и рутинного бытия. Постигла его полным тайн, знаний, денег и возможностей.

И всё это благодаря Ордену. Благодаря Мастеру Бездны. И стала одной из Сестёр. Седьмая Сестра из Семи. Последняя, кто вступил в Орден. Кто знал, решал и имел право. И теперь, без сомнения, Альбина ощущала себя частью чего-то невероятно большого. Без Ордена она не представляла свою жизнь. Да и вообще, разве можно жить без привилегий? Как все эти люди вокруг существуют, не зная того, что теперь знает она? Не видя, что видит она?

Машина остановилась, и женщина вышла. Направилась в ресторан «Азиатская вуаль», расположенный в тихом переулке в центре города.

Седьмая была осторожна, зная, что у полиции есть на неё досье, а кроме того, у них много нераскрытых дел, в которых, если копнуть, всплывёт её имя. Поэтому она никогда не жила на съёмной квартире дольше пары месяцев, а ночевала периодически в отелях. Номер её телефона знал только Мастер Бездны, а остальным она давала одноразовый. Водитель был проверенным служащим Ордена, но чаще ездила на мотоцикле. Продукты никогда не покупала, а питалась только в кафе и ресторанах, где появлялась не чаще двух раз в год. В салон красоты ходила также к проверенной девушке. Цвет волос, причёску, стиль и одежду меняла каждые полгода. Вещи заказывала в интернет-магазинах на разные отделения почты. И поэтому никто не знал её и где живёт.

Она была призраком.

Но когда дело касалось ужина и отдыха, Альбина не могла себе отказать. У неё есть любимый ресторан, и она сделала всё, чтобы о нём никто не узнал. Даже Григорий, адепт Ордена. Мужчина, который был в неё отчаянно влюблён.

Женщина прошла в небольшую кабинку, села. Тут же появился официант:

– Добрый вечер. – Он видел её в ресторане несколько раз в неделю. Она платила всегда наличными, оставляла хорошие чаевые и считалась постоянным клиентом. – Будете заказывать?

– Да. Как обычно, – ответила Альбина, снимая плащ и вешая его на соседний стул.

– Ага, значит, тартар из лосося, креветки в соусе васаби, роллы с тунцом и бутылку рислинга.

– Всё верно.

Загорелся экран мобильного телефона. Номер неизвестен. Но Альбина знала, это звонит он. Мастер Бездны.

– Слушаю.

– Седьмая, – в трубке прозвучал неприятный искусственный голос Мастера, изменённый прибором. Она никогда не слышала настоящий и, естественно, не видела его лица. Да что говорить, она толком не знала, мужчина он или женщина.

– Да, Мастер.

– Как обстоят дела? Тебе удалось?

– Пока нет.

– Почему?

– Ситуация начала развиваться по иному сценарию. – Альбина рассказала всё известное.

– Хм…– Мастер Бездны молчал некоторое время.

Официант зашёл в кабинку и поставил бокал. Он быстро открыл бутылку и налил вино. Альбина раздражённо следила за его движениями. Ей не хотелось, чтобы он слышал разговор.

– Понятно, – произнёс Мастер, – надеюсь, у тебя есть план? Твой промах будет мне дорого стоить.

Сотрудник ресторана скрылся.

– Есть, – уверенно сказала женщина.

– Хорошо, тогда жду новостей. – Мастер Бездны отключился.

Холодок пробежал где-то в районе затылка.

План у Альбины был, но за результат она пока не могла отвечать.

– Привет, – она набрала нужный номер. – Ну что? Он в деле?

– Да, – ответил голос в трубке.

– Прекрасно.

Альбина взяла бокал и залпом выпила его содержимое.

Глава 11. Москва. Среда. 23:05

– Подгоните машину, – попросил Саблин на посту и через четверть часа уже был в Центре индийской культуры.

– Извините за поздний визит, – сказал он вышедшему ему навстречу сотруднику охраны и показал удостоверение капитана полиции. – В связи с недавним инцидентом я хотел бы просмотреть камеры наблюдения.

– Но для этого нужно специальное разрешение… – начал возражать мужчина.

– Я всё понимаю, но вы же не хотите в столь поздний час будить руководителя Центра, да? Или, чтобы я вызвал наряд полиции, который изымет все плёнки с камер по ордеру и будет рассматривать всех ваших гостей? Я уверен, вас больше устроит, если я тихо посмотрю только те записи, где есть пострадавшая, и быстро уйду?

Сотрудник вздохнул и кивнул.

Капитан проследовал за ним в служебное помещение, сел за монитор компьютера и начал просматривать запись. Гости, судя по видео, собирались быстро, и вскоре толпа наполнила весь зал. Саблин внимательно всматривался в каждое лицо и тут увидел момент, когда стоял у витрин, а сзади – женщина в изумрудном платье, остановившаяся на несколько секунд и смотревшая на него. А потом мимо прошли люди, и она исчезла в толпе. Саблин вглядывался, но больше не смог найти её на видео.

Вскоре следователь досмотрел до момента, когда появилась Кондратьева.

Вот она зашла в зал, остановилась, выпила бокал, разговаривала несколько минут с какой-то женщиной, потом с другой, далее подошла к Даршану и Саблину, они постояли какое-то время вместе, затем Кондратьева скрылась за портьерой, а через пять минут появилась и, прислонившись к стене, осталась стоять. К ней подбежал Даршан, потом следователь опять увидел себя самого. Девушка согнулась. Упала. Подоспели медики. Всё это он наблюдал уже сам. Кондратьева ничего не ела на мероприятии. Саблин отметил сразу. Остаются либо напитки, либо что-то ещё.

– А что там, за той портьерой? – спросил Саблин охранника, который стоял всё это время за спиной следователя и наблюдал за ним.

– Там служебные помещения.

– Какие?

– Кабинет заместителя руководителя Центра и Лизы.

– Кем работает тут Кондратьева?

– Организатором мероприятий.

Саблин внимательно посмотрел на мужчину, затем достал телефон и набрал номер.

– Максимова, слушаю.

– Дина, снова Саблин.

– Капитан.

– Скажи, Кондратьева вроде стояла у портьеры, когда упала?

– Так точно.

– А за ней служебные помещения, похоже, она вышла оттуда. Там проверяли?

– Нет, не проверяли, – после короткой паузы ответила Максимова, – никто нам не сказал, что она вышла из этих помещений. Откуда вы знаете?

– Я сейчас в Центре, просматриваю камеры наблюдения.

– Она умерла? Это теперь убийство?

– Нет, она жива.

– Тогда зачем просматривать камеры? Мы разберёмся. Это несчастный случай.

– Похоже, вы толком и не знаете, несчастный это случай или нет, потому что плохо сделали свою работу, старший лейтенант. Давай быстро сюда с бригадой. Пока ещё могут остаться улики. – В голосе Саблина послышалось раздражение.

Максимова около года проработала в его команде. Она была переведена к нему из другого города и считалась опытным следователем с рекомендациями.

– Капитан, хочу вам напомнить, пока это не убийство, дело ведёт полиция общественной безопасности, а не криминальная. Поэтому, хоть вы и старший по званию, прошу не вмешиваться. Однако так как дело касается вашего расследования, как вы говорите, и в общих интересах, мои ребята проверят.

– Буду признателен.

– Я сообщу о результатах. – Максимова повесила трубку.

Во даёт! Саблин ухмыльнулся.

– Но как же так! – воскликнул сотрудник охраны. – Вы же сказали по-тихому!

– Простите, но обстоятельства изменились. – Саблин вернулся к изучению видео.

С Кондратьевой однозначно что-то случилось на этом приёме. На приступ вроде бы не похоже, так как выглядела она вполне здоровой и бодрой. Поэтому, если что и произошло, то, скорее всего, в помещениях за портьерой. Значит, кто-то должен был туда заходить помимо Кондратьевой. А потом выйти. Но кто?

Саблин потёр ладонями лицо.

Он промотал плёнку назад, на момент, когда Лиза стояла в зале с бокалом. Пересмотрел видео с разных ракурсов, но у портьеры никого постороннего не увидел. Дошёл до момента, когда Кондратьевой стало плохо. Ничего интересного на плёнке больше не было. Если её отравили, то тот, кто это сделал, либо очень умён и осторожен, не попавшись на камеры, либо Саблин пока что-то упускает.

Глава 12. Москва. Среда. 23:10

Раздражение охватило Мастера Бездны после разговора с Седьмой.

На неё всегда возлагались большие надежды, и особенно в этом деле.

Но теперь, когда она так подвела, неприятное чувство разочарования добавилось к раздражению. Задача, в общем-то, была несложная. Так почему же она не справилась?!

Нет, конечно, она сейчас сделает всё, чтобы исправить свой промах, Мастер Бездны это понимал. Но осадок, как говорится, остался.

– Слушаю, – раздался голос в трубке.

– Что нового? – спросил Мастер Бездны.

– Кондратьева в больнице.

– Не повезло, – ядовито заметил Мастер Бездны.

– Я всё улажу.

– Я надеюсь.

Ну почему именно сейчас дело пошло не по плану, когда так важно всё выполнить!

Мастер вздохнул, глядя в окно на ночной город.

Глава 13. Индия. Хайдарабад. Четверг. 08:10

Прямых рейсов из города в Хайдарабад не было.

Маршрут из Москвы занял несколько часов до Дели. Там в аэропорту имени Индиры Ганди ему пришлось ждать ещё некоторое время для пересадки, а потом уже местными авиалиниями добираться до пункта назначения.

В международном аэропорту города Хайдарабада имени Раджива Ганди, где ощущалась привычная суета, он оказался рано утром. Аэропорт был современным, ярко освещённым, чистым и пугающе многолюдным. Вокруг пестрели магазины, кафе и стенды авиакомпаний. Измученный долгим сидением в кресле, несмотря на то что «Боинг 737-800» достаточно комфортабельный самолёт, путешественник выглядел утомлённым и недовольным.

Выйдя из аэропорта на жаркий тяжёлый воздух, мужчина нашёл заказанный трансфер до гостиницы. Водитель, индус средних лет, поприветствовал пассажира, и они тронулись в дорогу. Небольшой седан серого цвета очень бойко понёсся по пыльной дороге пригорода Хайдарабада, подпрыгивая и трясясь. За окнами автомобиля замелькали красочные пейзажи Южной Индии, изобилующие пальмами, фикусами и индийскими баньянами – деревьями с сотнями воздушных корней, поражающими своим необычным видом. Мужчина с интересом рассматривал окрестности, держа на коленях путеводитель по стране, купленный в аэропорту.

«Яркий мир с четырёхсотлетней историей, Хайдарабад стоит на берегах реки Муси. Этот шестой по величине город в Индии также является столицей штата Андхра-Прадеш», – прочитал мужчина в путеводителе.

– Должно быть, красиво у вас здесь, – сказал он водителю на английском.

– Да, это так, – откликнулся тот с ужасным акцентом. – Вам понравится.

– Надеюсь.

– Меня зовут Чандан, я работаю в гостинице.

– Очень приятно, Филипп.

– Филь?

– Можно и так.

– Вы на праздник, Филь?

– На праздник?

– Да. В Голконда будет.

– Ах да, да.

Чандан рассмеялся.

«Город основан на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков как столица Голконды и Хайдарабадского княжества, а с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года – столица индийского штата Андхра-Прадеш», – прочитал Филипп и посмотрел в окно, где показались силуэты пригорода. Джунгли отступали, открывая взгляду современные здания в свете утренних лучей. За окнами замелькали красочные строения величественных мечетей и жилых домов.

Филипп улыбнулся.

Да, не зря он сюда приехал в поисках вдохновения и материала для новой книги. Вокруг всё буквально дышало яркими эмоциями и впечатлениями, в которых мужчина так сейчас нуждался.

Он был писателем. Окончив университет и получив степень кандидата исторических наук, какое-то время работал в археологическом музее, занимаясь исследованием древних артефактов, публикацией статей и параллельно получением второго высшего лингвистического образования и ученой степени. Однако трагическая смерть родителей изменила жизнь, и он бросил всё, чем занимался и достиг. Филипп был разбит и потерян, мир вокруг казался пустым и враждебным. Бросил работу в музее и научную деятельность, уединился и замкнулся. И в этот тяжёлый момент он начал писать. Филипп погрузился в вымышленные миры, иллюзию, создал для себя свою реальность, в которой ему спокойно и легко. Так начался его путь писателя. Он помог ему выбраться из апатии, из плена депрессии и притупленных эмоций. Вспоминая тот период своей жизни, писатель всегда содрогался. Сейчас ему было сложно поверить, что это случилось с ним. Боль от потери родителей не ушла, но трансформировалась, стала грустью, и он помнил, как был на грани, в шаге совершить то, что невозможно потом изменить.

Тем временем седан въехал в центр Хайдарабада, и Филипп уже не мог отвлечься от созерцания красоты увиденного.

Это его первое посещение Индии, и сравнивать он мог этот город только с увиденным по телевизору или на фотографиях, но, глядя сейчас воочию на окружающий колорит, он чувствовал, будто видит что-то уникальное, аутентичное и незабываемое.

Базары, узкие запутанные улочки старых районов, где жили люди небольшого достатка, чередовались с широкими современными проспектами, скверами и парками. Автомобиль ехал небыстро, поэтому Филипп успевал рассмотреть удивительное смешение архитектурных направлений, в них чередовался традиционный индийский, характерный для южноазиатских городов, и красочный изысканный восточный стиль мечетей и минаретов. Они ехали по широким проспектам, вдалеке мелькали изящные дворцы, построенные Низамами, правившие Хайдарабадским княжеством два с лишним века подряд и сосредоточившими в своих руках баснословные богатства. Вокруг дворцов были разбиты прекрасные сады, а здания обрамляли стройные колонны. Мощные стены, нарядные ворота, изящные павильоны и фасады с уникальной резьбой по камню и драгоценными инкрустациями по праву заслуживали быть местом, где жили великие властители.

Писатель достал из рюкзака блокнот и записал свои ощущения от увиденного. Они были лёгкими, красочными и яркими. Он не ошибся, решив приехать в Индию и набраться впечатлений для книги. О чём она будет, он пока не знал, но ощущал, что ему нужны эмоции – новые и сильные.

– Ну как? – спросил Чандан.

– Прекрасно!

Водитель вновь довольно засмеялся.

Глава 14. Москва. Четверг. 09:05

Утро было прохладным, но ясным. Свежий осенний ветер шуршал листвой на дорогах.

Саблин сел в машину.

В двух кварталах находилась квартира Кондратьевой. Да, дело ведёт не он, но отпустить ситуацию просто так не мог, ведь пострадавшая назвала его имя, плюс к этому капитан сам стал свидетелем инцидента. Следователь зашёл в нужный подъезд и вызвал лифт, расположенный в шахте, обнесённой железной сеткой. Сквозь неё можно наблюдать этажи и кабину самого лифта. Когда-то она была деревянной, но несколько лет назад поставили более современную, однако шахту не заменили.

Лифт пришёл.

Следователь нажал на кнопку седьмого этажа, и кабина тронулась вверх, однако такие модели ползли медленно. Саблин стоял, постукивая пальцами о перила и разглядывая себя в зеркало. Серые глаза смотрели зорко и возбуждённо. Лицо, гладко выбритое, отражало лёгкие признаки усталости. Саблин провёл ладонью по коротко стриженным волосам, когда неожиданно кабина дёрнулась и остановилась.

Следователь насторожился и прислушался.

Лифт не двигался. В подъезде царила тишина.

Саблин нажал кнопку седьмого этажа ещё раз, но кабина стояла на месте.

Следователь приблизился к дверям и попытался их разжать. К его большому удивлению, они разошлись в стороны довольно легко, открывая нелицеприятную картину. Он находился между этажами.

Лифт застрял.

Взору следователя предстало массивное межэтажное бетонное перекрытие, над которым виднелась половина этажа, а внизу – вторая, но довольно далеко. Дом был с высокими потолками, поэтому расстояния составляли не менее пяти метров. Саблин посмотрел на имеющиеся в лифте кнопки и, найдя нужную, красного цвета, с силой её нажал. Экстренный вызов должен соединить с диспетчером. Несколько секунд, которые он ждал, показались ему вечностью.

– Диспетчерская, слушаю, – раздался женский голос.

– Девушка! – сказал Саблин. – Я застрял в лифте.

– Какой дом? Подъезд?

– Дом шесть, подъезд десятый.

– Попробуйте нажать на первый этаж, – посоветовала девушка.

Саблин послушно последовал указанию:

– Ничего не происходит.

– Так, теперь нажмите «стоп», а потом опять первый этаж.

Саблин еще раз выполнил инструкции:

– Ничего.

– Странно.

– Что значит – странно?!

– Нет, не волнуйтесь, я вызову бригаду лифтёров, но они приедут минут через двадцать.

– Давайте! Вызывайте!

– Хорошо, ждите! – Диспетчер отключилась.

Саблин глубоко вздохнул.

Придётся ожидать! Проклятие!

Осмотрелся.

Взгляд упал на верхний этаж, под которым застрял.

В темноте следователь увидел кроссовки. В глубине кто-то стоял.

Глава 15. Москва. Четверг. 09:20

– Тут есть кто? – спросил следователь.

Глядя вверх, он силился рассмотреть стоявшего в темноте. Человек не двигался.

– Я вижу, вы там. Попробуйте вызвать лифт, может, он поедет?

Незнакомец шагнул вперёд.

– Да, да, нажмите кнопку! – Саблин всматривался в темноту.

Кроссовки приблизились к краю этажа, так что следователь рассмотрел обувь тёмного цвета и маленького размера.

Неожиданно свет во всём подъезде погас.

Капитан машинально отступил вглубь лифта.

– Какого чёрта! – пробормотал он и в тишине неожиданно услышал дыхание. Сначала оно шло из глубины этажа, но вдруг стало ближе.

Незнакомец наклонился к кабине и из темноты высматривал следователя.

Саблину на секунду стало жутко.

Он вдруг почувствовал странный аромат. Как будто знакомый.

В следующий момент незнакомец отступил от лифта, и Саблин услышал, как тот побежал вниз по лестнице.

Свет включился. Кабина поехала вверх.

– Вот те на, – пробормотал следователь.

Когда лифт остановился, капитан выбежал на лестничную клетку, натолкнувшись на удивлённую женщину.

– Это вы вызвали?

– Да, я, а в чём дело? – недовольно сказала дама.

– Нет, всё в порядке, спасибо. – Саблин натянуто улыбнулся женщине, которая зашла в лифт.

Какая-то чертовщина.

Следователь посмотрел вниз, где виднелись пролёты лестницы. Никакого движения. Огляделся – он находился как раз на нужном этаже. Квартира Лизы была перед ним.

Быстро открыв дверь отмычкой, которую заранее взял с собой, зашёл внутрь. Понятное дело, так вламываться в квартиру противозаконно, особенно для старшего следователя, но ожидать разрешения осмотреть помещение было бы глупо, с учётом того, что дежурная часть дело не отдаст. Оказавшись в квартире, он выдохнул. История в лифте слегка выбила из рабочего настроя. Надо взять себя в руки.

Квартира оказалась двухкомнатной и скромно обставленной. Однако вокруг был дичайший беспорядок.

– Ничего себе, – произнёс вслух Саблин.

Вещи валялись повсюду, вытащенные из шкафов. На полу лежали перевёрнутые стулья, стол, консоль. Где-то поблёскивало битое стекло. Видимо, кто-то приходил в квартиру и что-то искал. Следователь прошёлся по комнатам. В коридоре стоял допотопный кнопочный телефон, на котором мигала красная лампочка. Похоже на домашний аппарат с автоответчиком. Не будучи уверенным, как он работает, Саблин нажал на кнопку рядом с мигающим сигналом. В аппарате пикнуло, и запустилась запись звонка.

– Двадцать два часа сорок три минуты, – послышался механический голос.

– Лизочка, это Фёдор Семёнович, перезвони мне, как будет возможность, я бы хотел ещё раз всё обговорить. Мне кажется, надо хорошо обдумать, прежде чем общаться с Дхавалом.

Саблин посмотрел на циферблат телефона. Сообщение отправлено во вторник вечером, то есть накануне приёма в индийском центре.

Почему Лиза не прослушала сообщение?

Глава 16. Индия. Хайдарабад. Четверг. 10:45

Гостиница «Мандакини Джайя Интернешнл», расположенная недалеко от исторического центра города, выглядела аккуратно и аскетично. У входа на широких мраморных ступенях стоял высокий мужчина в элегантном костюме, разговаривая с подростком. Как только седан остановился, он заулыбался и направился навстречу. Паренёк лет пятнадцати, худощавый и немного сутулый, одетый в джинсы и белую просторную рубашку, пошёл следом.

– Добро пожаловать! – радостно произнёс мужчина на английском.

– Спасибо. – Филипп, отвечая на любезность, пожал ему руку.

– Счастлив видеть популярного писателя в нашем прекрасном городе! Меня зовут Бутар Зарши, я менеджер. А это мой племянник, Мукеш.

Мужчина поклонился и сложил руки ладонями друг к другу. Мальчик кивнул.

– Спасибо, для меня честь посетить ваш отель.

– Проходите, господин Смирнов. Номер готов. Располагайтесь.

Филипп, взяв рюкзак, направился следом за менеджером.

Поднявшись на третий этаж и отыскав в широком коридоре свой номер, писатель положил рюкзак в прихожей на низкий диванчик, затем раздвинул плотные шторы и вышел на балкон.

Тёплый воздух, характерный для осеннего времени года в Индии, приятно обволакивал кожу. Филипп глубоко вздохнул, ощутив пряные, сладкие ароматы. Он был рад оказаться в жарком климате Индии, подальше от наступающих дома холодов.

С балкона открывался хороший вид на город, бурлящий заботами, и внутренний дворик гостиницы. Над домами висел аромат специй и азиатской еды. Смирнов неожиданно понял, что проголодался. Он посмотрел вниз, где во дворике ходили служащие, а за железным кованым столиком сидел постоялец и пил чай.

– Замечательно! – произнёс писатель, наслаждаясь окружающей атмосферой, как вдруг заметил в дальней части дворика неподвижную фигуру. Она стояла в тени большой пальмы, но Филипп точно разглядел пожилого монаха в тёмно-бордовом балахоне, полностью скрывавшем всё тело. Его лицо обрамляла густая борода, щедро измазанная пеплом, а спутанные в дреды седые волосы свисали космами. Лоб украшали непонятные рисунки в виде белых полос и красного круга, а странные длинные бусы гармонично завершали его мистический образ.

Писатель присмотрелся внимательнее.

Фигура не двигалась, но чёрные глаза будто замерли, глядя прямо на писателя, отчего он ощутил неожиданное волнение.

В дверь постучали. Филипп обернулся.

– Секунду, – крикнул в номер и повернулся обратно.

Монах исчез. Писатель несколько раз оглядел дворик, но никого, кроме постояльца за столиком, там уже не было.

Глава 17. Индия. Хайдарабад. Четверг. 11:10

Писатель ушёл с балкона открыть дверь. В коридоре стоял Мукеш, юный племянник менеджера отеля.

– Здравствуйте. – Молодой человек поклонился.

– Привет. – Филипп жестом пригласил паренька войти.

– Меня прислал дядя. Он сказал, если вы захотите, я мог бы вам показать окрестности города.

– О! Прекрасная идея! – обрадовался Филипп. – С удовольствием!

– И ещё просил вам передать, – Мукеш протянул писателю небольшую коробку, обёрнутую почтовой лентой международных перевозок.

– Что это?

– Пришло вчера.

– Вчера? Мне? – удивился Филипп, рассматривая коробку со своим именем на бланке.

– Да. – Мукеш кивнул.

– Ладно, пойдём.

Писатель положил посылку в рюкзак, закинул его на плечо, и они с Мукешем спустились в холл. На улице стояло такси, выглядевшее как большой трёхколёсный велосипед под брезентовой чёрной крышей. Через несколько минут этот специфический автомобиль, характерный для Юго-Восточной Азии и заменивший в своё время рикш, неспешно повёз Филиппа и Мукеша на площадь Чар Минар.

Улицы, по которым ехало такси, были переполнены подобным транспортом, а также велосипедами, мопедами и, как ни странно, верблюдами, на них везли преимущественно большие тюки, судя по всему, с рисом. Филипп улыбался, глядя на этих статных и немного смешных животных.

Дома в городе были разного цвета, от белого и грязно-розового до бледно-голубого и тускло-жёлтого, с облупившейся краской и трещинами на стенах. Такой вид создавал ощущение обшарпанности и обветшалости, однако резные фасады и балконы, украшенные восточными орнаментами, горельефами и арабесками с причудливым сочетанием геометрических и растительных мотивов, придавали домам своеобразную красоту и утончённость. Филипп, рассматривая улицы, не переставал восхищаться возвышенностью и изысканностью форм строений. Конечно, всё это никак нельзя соотнести с европейской архитектурой, но сравнивать было и ни к чему!

В окружающих зданиях скрывалась какая-то тайна. Постройки словно прятали что-то, давно потерянное в веках, ускользающее от глаз европейца и доступное только местным. Загадка, неподвластная пониманию человека, отягощённому бытом прогрессивной цивилизации, и которая, скорее всего, так и останется в ускользающей красоте Азии.

В промежутках между домами, где прятались узкие переулки, виднелись прилавки с бойкой торговлей овощами и фруктами, а местами, скрываясь от знойного солнца, в арках велась продажа одежды, пестрящей яркими тканями. Там же среди лотков можно было заметить красочные тележки с ароматной едой, запах которой наполнял улицы благоуханием кориандра, карри, перца и кардамона. Остановившись на площади вблизи небольшого фонтана из розового камня, такси высадило пассажиров и скрылось в потоке городского транспорта.

– Куда вы хотите пойти? – спросил Мукеш.

– Даже не знаю. – Филипп с восхищением осматривал площадь. – Может быть, для начала просто пройдёмся по улочкам?

– Хорошо, – кивнул молодой человек, – мы можем пойти в направлении мечети Чар Минар мимо Лаад Базара.

– Мимо чего? – переспросил писатель.

– Лаад Базар, или Чоди Базар, как мы его называем, – это старейший рынок в Хайдарабаде.

– Давай. Аутентичный колорит я люблю!

Нескончаемая толпа, заполнявшая площадь и близлежащие улочки, пестрела всевозможными красками. Местные жители, преимущественно одетые в яркие одежды, приветливо улыбались, говоря на родном языке. Филипп с удовольствием кивал в ответ. Также навстречу попадались европейцы, разинувшие рты и кошельки и слонявшиеся среди прилавков восточного базара, который начался сразу же, как площадь скрылась из виду. Проходя мимо многочисленных магазинчиков, Смирнов пытался заглянуть в некоторые, но Мукеш предупредил, что покупателю непременно придётся усесться на почётное место, а радушный хозяин станет раскладывать перед ним товар. Того, кто стремится поживее купить и уйти, не уважают – нужно долго выбирать, торговаться и между делом беседовать о погоде и политике.

– О нет, не хочется. – Филипп продолжил движение вдоль улицы, поправляя рюкзак на плече. Лаад Базар, популярный благодаря лаковым браслетам, полудрагоценным камням, жемчугам, ярким сари, парчовым тканям, традиционным шарфам дупатта и местным духам, в это время суток гудел, словно пчелиный рой. Люди покупали, продавали, несли, куда-то спешили, разговаривали, спорили, а некоторые сидели на мягких пуфах и наблюдали за происходящим. Однако неприятного впечатления суета не создавала. Наоборот, хотелось стать частью этой живой реки, приобщиться ко всему и запечатлеть в памяти каждую секунду.

– Может быть, вы голодны? – поинтересовался Мукеш. – Здесь рядом хороший ресторанчик с местной кухней.

– Отличная идея! Веди! – писатель действительно хотел есть.

Мукеш нырнул в водоворот людского потока так быстро и стремительно, что Филипп едва успел заметить, в какую сторону он пошёл.

Смирнов сосредоточился на белой рубашке, маячившей впереди, и старался не отстать.

Глава 18. Москва. Четверг. 11:15

Альбина была на ногах почти с самого рассвета и допила уже пятую по счёту чашку кофе. Источник в полиции сообщил: Саблин взялся за дело. Поэтому она решила за ним аккуратно понаблюдать.

Слежка не являлась любимым занятием, но в эти моменты она отдыхала, анализируя полученную информацию. Ей нравилось это делать. Летом она с большим удовольствием следила за писателем Смирновым в Египте, а потом в Бахрейне, когда оказалась вовлечена в историю с шумерским артефактом. Наблюдать, но не вмешиваться, – получила она тогда приказ от Мастера Бездны, что и делала. Поэтому сейчас, преследуя Саблина, Альбина могла себе позволить одновременно думать о своём плане.

Мастер Бездны будет звонить ей каждый день, нужны результаты.

Но их пока не было.

Возможно, она выдохлась? Теряет хватку? Прежде такого с ней никогда не случалось. Она всегда добивалась результата, была лучшая в Ордене, и Мастер поручал ей самые ответственные миссии, как сейчас, но она почему-то не могла сделать всё хорошо, как раньше. Следователь ехал куда-то за город, и Альбина держалась от него на расстоянии трёх машин. Благо на мотоцикле это можно делать легко. С любого ракурса она видела нужный ей автомобиль. Саблин явно знал больше, чем она, и теперь ей предстояло выяснить что именно.

Капитан был не промах. Она поняла это ещё в прошлый раз, когда столкнулась с ним летом и ей пришлось подчищать за своими коллегами, которые напортачили, пытаясь разгадать тайну шумерского артефакта. Хоть тогда она и не возглавляла задание, но поняла: с этим Саблиным шутки плохи. Он, словно бульдог, цепляется за дело, а если это случилось, то уже не выпустит.

Альбина размышляла. Тем временем машина следователя свернула с шоссе на второстепенную дорогу.

Глава 19. Москва. Четверг. 11:20

Понимая, что нарывается на неприятности со стороны старшего лейтенанта Максимовой, Саблин всё-таки вызвал группу криминалистов на квартиру Кондратьевой для обыска и проведения экспертизы, а сам, потеряв около часа в дороге, наконец добрался до коттеджного посёлка в нескольких километрах от города. Здесь, в тишине и вдалеке от столичного шума и суеты, находился дом, где жил Фёдор Семёнович Виджитунга, он звонил Кондратьевой накануне событий в индийском центре. И его же следователь видел на приёме.

Судя по контексту оставленного сообщения, Виджитунга находился в приятельских отношениях с пострадавшей женщиной. Вызывать его в отделение Саблин не видел причин, но поговорить с ним следователю показалось хорошей идеей. Возможно, он знает, кто такая Роза, а также про таинственный иероглиф.

Коттедж Виджитунга был небольшим, из красного кирпича.

Саблин открыл калитку и вошёл в сад, преимущественно состоящий из старых яблонь. Подойдя к дому, он нажал дверной звонок.

Буквально через несколько секунд дверь открыл невысокий смуглый мужчина. Темноволосый, полноватый, в больших очках, он внимательно посмотрел на следователя маленькими глазками, разрез которых характерен для азиатской расы.

– Да?

Мужчина был в пальто, то ли собирался уходить, то ли только пришёл.

– Добрый день, Фёдор Семёнович. Капитан Саблин, криминальная полиция. – Следователь показал удостоверение.

– Да, добрый, – обескураженно пробормотал Виджитунга, снимая пальто, – я вас помню. Мы виделись вчера в индийском центре. Что-то случилось?

– Могу я зайти?

– Да, конечно, проходите.

– Спасибо. – Саблин прошёл в дом. Хозяин закрыл за ним дверь. В прихожей пахло чем-то сладковатым, напоминающим крепкий табак.

Комната, куда Саблина пригласил Виджитунга, выглядела как музей восточных предметов искусства. Всюду – на стенах, столе, на шкафах, на полках и в серванте – находились книги, статуэтки, маски, вазы, подсвечники, картины и куча других уникальных экземпляров древности. Они пестрили яркими красками и замысловатыми формами. Однако при всём многообразии коллекция была собрана в одном лишь стиле – индийском.

– Как у вас тут всего много! – заметил следователь.

– Да, я люблю окружать себя подобными редкими вещами. – Фёдор Семёнович улыбнулся. – Пожалуйста, садитесь. – Он указал на большой кожаный диван.

– Прошу прощения ещё раз, что приехал вот так, без предупреждения. Я хотел поговорить с вами о Елизавете Кондратьевой. Вы её знаете?

– Да.

– Откуда? – Саблин, устроившись на диване, достал блокнот и карандаш.

– Когда-то давно я работал вместе с её дядей в одном из научных центров.

– Вы с ним друзья?

– Нет, я бы так не сказал, скорее мы были приятелями. Он попросил устроить Лизу ко мне на практику, ну, поэтому с Лизочкой у нас сложились тёплые отношения.

– Кто вы по профессии?

– Я профессор истории. – Виджитунга сел в кресло напротив дивана, внимательно и напряжённо смотря на следователя. – Так, а что случилось? Почему вы задаёте все эти вопросы?

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Я спрашиваю, потому что услышал на автоответчике ваше сообщение в квартире Кондратьевой.

– Однако это не повод для прихода полиции. С Лизочкой всё в порядке?

– И да, и нет. Она жива, но состояние пока тяжёлое.

– О боже, – грустно произнёс Виджитунга, снимая очки и потирая глаза.

– Да, печально. Но, возвращаясь к моим вопросам, вы вчера были в Центре индийской культуры?

– Да, был, – кивнул Фёдор Семёнович, надев очки.

– Видели, что произошло?

– Как и все. – Он почесал лоб. – Вы же тоже там были. Как я понял, ей стало плохо, она потеряла сознание.

– Да. – Саблин сделал пометку в блокноте. – Когда вы ей звонили накануне, то сказали, будто хотите поговорить, и упоминали некоего господина Дхавала. О чём речь?

– Мм… – профессор задумался, – сейчас так с ходу и не вспомню. – Он слегка улыбнулся. – Эти события в индийском центре меня выбили из колеи.

– Попытайтесь припомнить.

– Почему это так важно?

– Может быть, и неважно, но в деле все детали имеют значение. Кто такой Дхавал?

– О, это один давний знакомый дяди Лизочки, он собирался приехать в город и встретиться с ней, думаю, мы это и хотели обсудить.

Следователь перестал писать в блокноте и посмотрел на Виджитунга.

Он всегда чувствовал, когда лгут, когда есть подвох. И сейчас у него возникло неприятное ощущение, будто собеседник чего-то недоговаривает. Саблин терпеть этого не мог. Ни к чему хорошему, как правило, такое не приводило.

Глава 20. Москва. Четверг. 11:40

– Колдовство, – повторил Саблин, вздыхая.

Виджитунга ласково улыбнулся:

– Именно. – Он облокотился о широкую спинку кресла. – Индийская магия очень древняя и сильная. Сведения о первых колдунах встречаются как раз в этом тексте.

– Понятно. – Саблин поднял брови, сбитый с толку неожиданной тематикой.

– К колдовству индусы относятся очень осторожно. Нельзя недооценивать его или пренебрегать, понимаете? – продолжал Фёдор Семёнович. – Помимо самого колдовства, в Индии есть магические амулеты, артефакты. Я слышал немало легенд о таких необычных предметах, и некоторые из них очень опасны!

– Чем же?

– Если неумело использовать, не проявлять должного уважения и не уделять внимания, обладание таким предметом может привести к смерти владельца.

– Серьёзно?

Фёдор Семёнович резко взглянул на следователя:

– Очень серьёзно. Индусы верят, что при достижении максимальной концентрации шести чакр открывается седьмая – Сахасрара. Постигнув её, человек становится просветлённым! Но, по древней легенде, если при достижении этой чакры рядом находится священный магический предмет, артефакт, то человеку открывается путь в центр силы, в центр самой жизни! Можно постичь космическое сознание, открыть дорогу к объединению души и высшего разума и получить дар ясновидения, способность предвидеть будущее! Артефакт в Сахасраре даёт человеку эфирное зрение…

Глаза Виджитунга расширились, губы затряслись, и Саблину показалось, мужчина сейчас упадёт в обморок.

Историк сглотнул и облизал пересохшие губы.

– И? – спросил следователь. – Что вы хотели сказать? – Его лицо было напряжено, он чувствовал странный интерес к тому, о чём говорил собеседник, но и одновременно беспокойство. Капитан не хотел это слушать, боялся верить, ведь всё может быть… реально.

– Я? – произнёс Фёдор Семёнович, словно очнувшись от транса. – А всего лишь, что это есть в священном тексте, о котором мы говорим. Такова его ценность. Но я совсем вас заморочил своими рассказами. – Виджитунга рассмеялся. – Понимаете, вы можете верить в легенды или нет. Это сугубо личное дело. Но если человек уверовал, его сложно разубедить.

– Не поспоришь.

– Да. Хотя мы не знаем, каково настоящее назначение текста, откуда он появился. До нас дошли скудные обрывки информации. Но что, если магия существует?! – продолжил Фёдор Семёнович, понижая голос на тон. – Если всё это правда?! Вы представляете себе, как такое может отразиться на человечестве? – Он пристально посмотрел на следователя. – Нет, это знание должно стать привилегией избранных!

– Ну для учёных это будет подтверждением…

– Для учёных! – резко перебил Виджитунга. – Они люди, страшащиеся веры, боящиеся того, что их разум не может представить! Это слабые создания, прикрывающие свою духовную немощность формулами и гипотезами! – На лице историка отразились злость и отвращение. – Нет, этим людям наплевать на душу!

– Но вы, простите, тоже относитесь к научному сообществу, разве нет?

Профессор махнул рукой:

– Уже нет! Такие знания должны быть доступны только тем, кто открыл своё сознание вере, тем, кто посвятил себя духовности. Кто не боится! Всем остальным будет тяжело принять новую реальность.

– Может быть, всем стоит узнать правду?!

– Правду!? – крикнул Фёдор Семёнович и вскочил с кресла, но, осознав содеянное, взял себя в руки. – Простите, я сегодня очень возбуждён. – историк вытащил платок и вытер вспотевший лоб. – Пить хочется. – пошёл к столу, где стояла бутыль с минеральной водой. – Не желаете?

– Нет, спасибо. – Саблин покачал головой, внимательно наблюдая за Виджитунга. – Так вы считаете, этот магический текст опасен?

– Не знаю. – историк вновь понизил тон и забормотал, наливая воду в стакан. – Нет, нет, никто не должен туда попасть, это будет катастрофой!

– Фёдор Семёнович, куда они не должны попасть?

– А? – Виджитунга обернулся.

– Вы говорили, не хотите, чтобы кто-то туда попал, – сказал Саблин, которого начал утомлять этот странный разговор. – Кто они? И куда попали?

– Ой, не знаю, говорю же, сам не свой сегодня. – историк вновь опустился в кресло, закрыл глаза и затих.

Саблин какое-то время сидел в тишине, разглядывая комнату. Затем он встал и начал бродить. Виджитунга, казалось, заснул. Его голова склонилась к плечу, а тело обмякло. Неожиданно он вздрогнул, открыл глаза и испуганно посмотрел на своего гостя.

– Вы задремали?

– Нет, нет. – Фёдор Семёнович встал с места. – Уже уходите?

– Да. Но хотел вас спросить ещё кое о чём.

– Конечно, спрашивайте.

– Вы, случайно, не знаете, кто такая Роза? У Кондратьевой не было знакомой с похожим именем?

– Роза? – переспросил Виджитунга. Его взгляд стал стеклянным. Он смотрел словно сквозь Саблина, а на лице отобразились одновременно удивление и радость.

– Фёдор Семёнович? – Следователь тронул ученого за локоть.

– Что? – мужчина вздрогнул.

– Я спросил вас, знаете ли вы женщин в окружении Кондратьевой с именем Роза?

– Нет, никого.

– А Лиза не делилась с вами какими-нибудь тревогами, опасениями в последнее время?

– Опасениями?

– Да, может быть, ей кто-то угрожал?

– Нет, вроде бы нет.

– Хорошо. Понятно. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, обращайтесь, если захотите узнать больше об Индии.

– Не думаю, что это потребуется. – Саблин улыбнулся.

– Ясно. Ну, всего доброго.

Фёдор Семёнович выглядел уставшим. Ему явно хотелось спать.

Следователь вышел на улицу.

Историк, похоже, был слегка не в себе.

Однако Саблин задумался. Кто и зачем оставил этот странный иероглиф? Хотят напугать индийским колдовством?

Капитан улыбнулся. Сказки какие-то.

Следователь посмотрел на часы. Нужно возвращаться в отделение.

Глава 21. Москва. Четверг. 11:25

Что-то в Виджитунге было неуловимо странное. Саблин внимательно его изучал и не мог понять, нравится ему этот человек или нет.

– Я так понимаю, вы многое знаете про Индию, – поинтересовался Саблин.

– Да, не буду отрицать, – заулыбался историк.

– Что можете сказать об этом? – следователь показал копию рисунка с иероглифом, который отдала ему Кондратьева.

– О! – воскликнул Виджитунга, – Атхарваведа!

– Можно поподробнее? – попросил следователь.

– Мм… ну как бы вам сказать… – Виджитунга приложил пальцы к губам в размышлении. – Атхарваведа – это священный и магический текст в индуизме, почитаемый различными мистическими течениями в Древней Индии.

– Магический текст?

– Да, именно так. В этом-то его и особенность. Так странно видеть этот иероглиф. Откуда он у вас?

– Часть расследования. А что-то ещё можете рассказать про это Атхархат… ну, вы поняли.

– Да, да. – Виджитунга улыбнулся. – Этот текст считается ведой заклинаний, пособием для колдунов. В Атхарваведе сведено вместе множество заговоров: лечебных, ремесленных, промысловых, любовных, против демонов, ну и так далее. Кроме того, здесь присутствуют гимны, исполнявшиеся с магическими целями.

Саблин вздохнул:

– Прошу прощения, но сказанное звучит, мягко говоря, странно. – Он закрыл блокнот.

– О, напрасно вы так решили, всё это реально! Текст принадлежит к раннему ведийскому периоду древнеиндийской литературы! Атхарваведа уникальна в том отношении, что отражает стороны жизни древнейших индийцев, память о которых исчезла бы навсегда, не будь она зафиксирована в этой веде.

– Не сомневаюсь в исторической значимости текста, но упомянутая вами магическая сторона меня смущает, понимаете?

– Конечно, – закивал Виджитунга, – но данный текст важен именно этим. Если у вас оказался в руках этот иероглиф, значит, в вашем деле замешано колдовство.

Неприятные мурашки побежали по шее следователя.

Только этого ему сейчас не хватало.

Глава 22. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:10

– Господин, купите сувенир! – Кто-то дёрнул Филиппа за руку. Он обернулся, на секунду теряя Мукеша из виду.

– Нет, спасибо.

Писатель резко отвернулся от назойливого продавца, ища глазами паренька. Его не было видно.

Филипп пошёл быстрее по улице, проталкиваясь сквозь толпу. В силу того, что он существенно выше ростом большей массы местного населения, ему было несложно обозревать улицу на несколько метров вперёд, однако это не помогало. Молодой человек, видимо, свернул в какой-то переулок, а писатель, отвлёкшись, пропустил этот момент. Он продолжал идти, внимательно оглядывая каждого.

– Ёлы-палы! Куда же ты подевался?! – Филипп вышел на маленькую тесную площадь, как и всё вокруг заставленную прилавками и забитую людьми.

– Господин Смирнов? – услышал писатель.

Он обернулся. Перед ним стояли двое мужчин средних лет, оба индусы. Они были одеты в белые одежды и странно улыбались.

– Да, а что? – Филипп насторожился.

– Мы бы хотели с вами поговорить, – сказал один из мужчин в просторной рубашке с широкими рукавами.

– Простите, но вы, видимо, ошиблись, и я вас не знаю, – писатель продолжал высматривать в толпе паренька.

– Нет-нет, мы не ошиблись, давайте пройдём и поговорим, прошу вас.

Мужчина в белой рубашке схватил Филиппа за локоть.

Писатель резко отдёрнул руку, развернулся и быстрым шагом поспешил прочь. Поворот, улица, толпа людей – откуда же их так много? – снова поворот, арка, дворик, прилавки с фруктами… как некстати, опять переулок… Филипп шёл очень быстро, сам не зная куда, лишь ощущая, как двое мужчин не отстают и преследуют его.

– Филипп, подождите! – услышал он

Лавируя среди неожиданных препятствий, писатель уже не понимал, в какой части города находится и как далеко теперь от того места, где они расстались с Мукешем. Гонимый чувством нарастающей тревоги, Филипп не мог даже придумать план избавления от преследователей. Он просто шёл наугад, понимая, что рано или поздно они его либо догонят, либо отстанут.

Очередной поворот вывел его на оживлённую улицу. Писатель замедлил шаг, тяжело дыша. Было жарко. Толпа несла его куда-то вглубь площади. Он вертел головой, пытаясь рассмотреть преследователей, но никого похожего не замечал.

Наклонился, чтобы пройти под широкими лоскутами разноцветной материи, вывешенной на продажу, как вдруг увидел фигуру, от взгляда на которую сердце писателя понеслось в бешеный пляс.

Среди шумных прилавков стоял пожилой монах в тёмно-бордовом балахоне. Спутанные волосы свисали седыми космами на плечи. На лбу были нарисованы три широкие горизонтальные белые линии, а в центре – красный круг. Конечно, находясь в Индии, монаха в таком образе несложно встретить, но в это мгновение у Филиппа не осталось сомнений: это был тот самый таинственный монах, который стоял во внутреннем дворике гостиницы.

Индус посмотрел на писателя.

Взгляд его был обеспокоенным.

Он позвал рукой в свою сторону и пошёл по улице.

Филипп понял: монах его ждал.

Глава 23. Москва. Четверг. 13:15

Саблин пил кофе, сидя в своём кабинете. Глаза слипались, но не оттого, что следователь не спал всю предыдущую ночь, а от напряжения и долгого, внимательного изучения материалов в компьютере. За окном стало пасмурно, как обычно бывает осенними буднями.

В кабинет быстрым шагом вошёл Бойко в запотевших очках.

– Ты не поверишь! – громко сказал он.

– Поверю. Что там у тебя?

Бойко передал Саблину бумаги, которые держал под мышкой.

– В кабинете Кондратьевой нашли шприц. Кто-то его выбросил в урну.

– В урну? – переспросил следователь, подняв брови.

– Да, представляешь, просто в урну, как жвачку! – возмущённо произнёс Бойко, протирая очки.

– Но, возможно, это какое-то лекарство? – следователь просматривал отчёт криминалистов.

– Нет, уже сделали экспертизу. Это яд!

– Стрихнин, – прочитал капитан в документах.

– Да, а ты знаешь, как получают этот яд?

Саблин взглянул на Бойко. Лейтенант выглядел молодо, а сейчас, будучи взволнованным, он и вовсе казался подростком.

– Как?

– Я интересовался, когда учился в академии, даже знаю, где его можно купить!

– И?

– Его получают из семян дерева чилибухи!

– И?

– Его не так просто достать, между прочим, в аптеке он не продаётся. Это дерево у нас не растёт. А знаешь где?

Саблин несколько секунд молча смотрел на Бойко, ожидая, что тот продолжит, но не дождался.

– В Индии?

Глеб кивнул.

– Хм. – Саблин откинулся на спинку кресла.

– Неудивительно, что её отравили в индийском центре ядом, который родом из Индии, – сказал Бойко, – отравитель – кто-то из сотрудников.

– Или это был тот, кто хочет, чтобы мы так подумали. Хотя наличие яда в урне нам не говорит о том, будто женщину отравили из этого шприца, надо дождаться токсикологии. Да, кстати, что-то обнаружили в квартире Кондратьевой?

– Слушай, пока не знаю, ребята вроде бы там ещё работают. Дело в дежурной части, я и так подключил все свои связи, стараясь получить копии материалов. Я правильно понимаю, мы этим занимаемся как бы неофициально?

Следователь кивнул.

– А у нас не будет неприятностей? – осторожно спросил Бойко.

Саблин пожал плечами. Он понимал, взялся за дело только потому, что женщина произнесла его имя. Что-то в этом происшествии…странное, и оно зацепило следователя.

Вздохнул. Ему придётся отвечать за всё, а может, и взыскания какие-нибудь прилетят. Он потёр лицо руками:

– Я был сегодня у Виджитунга. Историк оставил сообщение на автоответчике в квартире Кондратьевой, в котором говорил про какого-то Дхавала, приятеля дяди Лизы, она хотела с ним встретиться.

– Живёт в Москве?

– Не знаю, но попробуй о нём выяснить. Поспрашивай у ребят из Интерпола, ну мало ли…

– Сделаю.

– И ещё. Узнай про этого дядю, где работает, живёт, ну всё такое.

Бойко кивнул. Телефон следователя зазвонил.

– Саблин, слушаю.

В трубке послышался громкий женский голос, возбуждённо говоривший. Лицо капитана стало серьёзным. Между бровей появилась глубокая морщина.

– Понял, спасибо, – сказал он, кладя телефон на стол.

– Что?

– Кондратьева в коме. Врачи очень обеспокоены.

– Чёрт, но как же так? Она вроде была стабильна.

– Вот именно, – произнёс Саблин, вставая. – Поеду-ка я в больницу. Не нравится мне это.

– Ты всё-таки думаешь, её хотели убить?

– Ничего нельзя исключать.

Глава 24. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:30

Вслед за монахом, повинуясь странному любопытству, Филипп свернул в арку, сбежал по лестнице и обнаружил себя в небольшой таверне.

На полу были раскиданы цветные подушки, на которых сидели туристы перед низкими деревянными столиками и курили кальян. В воздухе стоял сладкий запах табака. Слышались смех и местная замысловатая музыка.

Монах шёл впереди.

Писатель направился вглубь таверны, где находилось ещё помещение, отделённое занавесками из бамбуковых стеблей, постукивающих друг о друга, когда их раздвигали. Оно оказалось магазином, заставленным массивными полками со всевозможными туристическими сувенирами, книгами и предметами интерьера.

– Здравствуй. – Монах остановился и обернулся. Его чёрные глаза цепко и пристально изучали писателя, но во всём облике чувствовалось спокойствие. И Филипп неожиданно понял, что угрозы нет.

– Следите за мной? – спросил писатель.

– Слежу? – Казалось, по лицу монаха пронеслась тень удивления.

– Вы были в гостинице, теперь здесь. Это всё не выглядит как совпадение.

– Пойдём сядем, – предложил монах.

Вернувшись в первое помещение таверны, Филипп и индус сели за самый дальний и неприметный столик. Подошёл официант.

– Что желаете? – поинтересовался он, глядя в блокнот.

– Жасминовый чай, пожалуйста.

Монах покачал головой. Через несколько минут официант принёс чайник и поставил его перед Филиппом на красочном подносе.

Писатель расплатился.

– Итак, что происходит?

– Я думаю, ты и так знаешь, – тихо ответил монах.

Говорил он по-русски с акцентом, но едва уловимым. Это удивило писателя, но не насторожило. Филипп глотнул чай.

– Послушайте, я не знаю, что происходит, но у меня определённо есть ощущение, словно вы за мной следите. Кроме того, ко мне подошли два незнакомца, которым тоже было что-то надо. Какого чёрта происходит? Вы их знаете?

– Нет. Но я хотел тебе помочь.

– То есть?

– Я видел, они преследуют тебя, и дал тебе возможность скрыться.

– Значит, вы следили за мной?

– Не за тобой, за Великим Оком.

На его лице не было никаких эмоций.

– Зачем, простите? – спросил писатель после секундной паузы.

– Великое Око Шивы выбрало тебя, дабы исполнить предначертанное. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Филипп рассмеялся.

– Простите, – он махнул рукой, понимая, что смех неуместен, – это такая шутка, да?

Монах молча смотрел на него.

– Послушайте, – сказал писатель, – я не понимаю, о чём речь. И не знаю ни про око, ни про Шиву. Возможно, вы меня с кем-то перепутали. – Филипп вопросительно посмотрел на монаха.

– Нет, я чувствую, она у тебя.

– Она?

– Большая Роза.

Глава 25. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:45

Филипп поперхнулся чаем и закашлялся. Проходящий мимо официант странно покосился на него.

– Да о чём вы вообще говорите?

– Я давно иду за Большой Розой, и теперь след привёл к тебе.

Писатель встал из-за столика и направился к выходу. – Бред какой-то!

– Подожди, – окликнул его монах.

Филипп обернулся.

– Пожалуйста, прошу!

Индус жестом показал на стул. Писатель вздохнул и вернулся.

– Слушайте, я бы рад вам помочь, но не понимаю, о чём вы меня просите. – Филипп выжидающе смотрел на монаха.

– Расскажи мне, что тебе известно про Большую Розу. Если её действительно у тебя нет, я должен понять, где я пошёл по неверному следу, – ответил монах.

– Снова-здорово! – Филипп развёл руками. – Похоже, разговор не получится. Что за Большая Роза? Вы можете нормально объяснить?

Монах пристально смотрел на писателя, а затем закрыл глаза.

– Меня зовут Вари, – произнёс он, – я расскажу тебе историю.

Филипп сел, облокотившись локтями о стол.

Вся ситуация выглядела абсурдно, но неожиданно он почувствовал странный интерес к этому монаху. Сквозь белые полосы на его лбу проступали глубокие морщины, а вокруг глаз их было так много, что Филипп затруднился предположить его возраст.

– Когда-то, очень давно, Большая Роза была украдена из Храма Шивы. Это ценный артефакт, который индусы берегли и им дорожили. Жрецы отправились на поиски реликвии, но долгие годы никто не мог её найти. Большая Роза бесследно исчезла. – Монах замолчал и открыл глаза. – Жрецы потеряли её. – он сидел, достав красные чётки и перебирая их.

– Но в чём ценность этого… предмета?

– Артефакт обладает некоторыми особенными свойствами.

– В каком смысле?

– Большая Роза открывает путь к Шиве. Это проводник к космическому сознанию в мир Таватимсы.

– Таватимса, – Филипп нахмурился, – обитель тридцати трёх богов в буддизме и индуизме.

Монах кивнул.

Глава 26. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:55

– И вы считаете, этот артефакт, Око Шивы, или… как там… Большая Роза, у меня? – спросил писатель, поднимая брови.

– Да, – кивнул Вари.

– Почему?

– Я потомок тех самых жрецов, которые покинули Индию в поисках Великого Ока Шивы. – Монах вздохнул. – Сотни лет Большая Роза путешествует вдали от дома. Мы следим за ней, но подобраться к таким реликвиям не так просто, поэтому наблюдаем за всеми людьми, кто хоть как-то контактировал с артефактом.

– И сколько же лет вы наблюдаете?

– Очень много. Мы путешествуем по всему свету, привлекая в наши ряды юных служителей. И вот теперь вновь подобрались совсем близко.

– В каком смысле?

– Я потерял след Большой Розы, но недавно его почувствовал. – Монах опять закрыл глаза и улыбнулся, словно вспоминая тот момент, когда он соприкоснулся с реликвией. – Некоторое время назад артефакт появился в твоём городе, и я понял, он нашёл меня! Большая Роза хочет вернуться в храм к Шиве! Последний след привёл меня в индийский центр.

– Что за центр?

– Центр индийской культуры. Око было там, но сейчас аура артефакта рядом с тобой. Он либо у тебя, либо ты знаешь где.

– К сожалению, – Филипп развёл руками, – я не был никогда в этом индийском центре и не слышал про такой артефакт.

– Значит, Шива избрал тебя найти его. Ты поможешь вернуть священную реликвию.

Писатель посмотрел на часы. Надо возвращаться в гостиницу, однако что-то держало его рядом с этим странным монахом. Конечно, он не верил во всё, сказанное Вари, но легенда о храме Шивы заинтересовала писателя. Не такой ли сюжет искал для новой книги? Было что-то в этом монахе завораживающее, в том, как он говорил, в его плавных неспешных движениях пальцев, перебирающих чётки, во всём его облике. Мог получиться прекрасный художественный образ. А его рассказ про жрецов и храм зацепили писателя. Он любил древние легенды. Всегда с удовольствием их читал, но в этом рассказе было что-то ещё, помимо таинственности, манящее разгадать тайну, узнать больше, постичь суть. Нечто настоящее? Филипп тут же отбросил мысль о правдивости рассказа.

– Так, это всё, безусловно, потрясающе интересно, но, прошу прощения, мне сейчас надо идти. Я подумаю, как вам помочь, хотя, естественно, понятия не имею как. Скажите, что я должен сделать?

– Шива сам тебе подскажет.

– Ну и прекрасно, – писатель встал с места, – у меня запланировано мероприятие в Голконде. Как мне с вами связаться, я хотел бы побольше узнать об этой истории?

– Я сам тебя найду.

Монах встал и быстро пошёл к выходу. Филипп даже не успел ничего сказать.

Выйдя на улицу, он посмотрел по сторонам, но монах словно растворился в воздухе. Его нигде не видно. Писатель поймал такси и уже через полчаса был около своей гостиницы. В холле его встретил взволнованный Мукеш:

– О, мистер Смирнов, где же вы были?

Филипп потрепал паренька по волосам:

– Я потерял тебя и заблудился.

– Вас искали два господина.

Писатель чертыхнулся. Очевидно, это те самые, от которых он скрылся на базаре.

– Где они сейчас? – спросил Филипп, оглядываясь.

– Только вот были тут. – Мукеш обернулся на холл. – Оставили для вас это. – Он протянул писателю карточку с телефонным номером.

– Если встретишь их, не говори, что я вернулся. – Филипп убрал визитку в карман и, не дожидаясь продолжения беседы, быстрой походкой направился к лифтам.

В номере он включил телевизор, но никак не мог сосредоточиться на показываемом по индийским каналам. Выйдя на балкон, глубоко вздохнул, но и это не помогло успокоиться. Похоже, он наткнулся на интересную историю.

Но почему монах выбрал его?

Филипп открыл мини-бар, достал миниатюрную бутылочку виски, налил алкоголь в стакан, сделал большой глоток.

Он вытащил из рюкзака ноутбук, подключился к Интернету и начал искать информацию про Большую Розу.

Глава 27. Москва. Четверг. 14:05

– Кто-нибудь навещал Кондратьеву? – спросил капитан Саблин, заглядывая сквозь приоткрытую дверь в палату реанимации, где лежала Лиза.

– Нет, никто, – ответил дежурный врач, мужчина средних лет. – Её привезли в реанимацию, стабилизировали, а потом случился криз, ввели в искусственную кому.

– Как вас зовут, простите?

– Сергей.

– Сергей, как я понял из экспертизы, которую вы сделали, девушке ввели яд – стрихнин.

– Да, всё верно, в организме найден индоловый алкалоид.

– Этот яд мог вызвать такие последствия?

Мужчина дёрнул бровями:

– Однозначно. Стрихнин, как правило, в малых дозах вызывает мышечные спазмы, а в больших – дыхательную недостаточность, отёк лёгких, удушье, смерть.

– То есть доза смертельная? – уточнил Саблин.

– Когда доза смертельная, это приводит к смерти мозга через тридцать минут после воздействия. Но тут… Если доза стрихнина была очень большой, она бы скончалась сразу, её бы не довезли до больницы. Моё мнение – доза подобрана специально большая, но не радикально смертельная.

– Значит, она была значительная, но организм справился?

– Вы имеете в виду, её хотели убить, но не получилось?

– Да.

– Хм… – Дежурный врач задумался. – Количество стрихнина, которое мы нашли в крови, большое. Сказать, что её хотели убить, я с уверенностью не могу, но, возможно, для кого-то другого эта доза была бы однозначно смертельной.

– Понятно. Как яд попал в организм? – уточнил капитан.

– Ей сделали укол в бедро.

– В бедро?

Врач кивнул. Следователь моментально представил ситуацию, когда укол можно бы так сделать. Очевидно, кто-то стоял рядом, опустив руку со шприцем так, чтобы Лиза не видела. Саблин вздохнул и вышел из отделения реанимации. На случайный укол это не похоже. Но зачем? С какой целью? Кондратьева что-то знала и могла рассказать? Но тогда при чём здесь этот древний иероглиф?

– Капитан, – послышался женский голос.

Саблин неохотно обернулся. По коридору шла высокая дама в полицейской форме, крепкого телосложения, с короткой стрижкой.

– Старший лейтенант. – Саблин кивнул.

– Мне показалось, мы друг друга поняли, – сказала Максимова.

– Конечно. Я не вмешиваюсь в ваше расследование, – капитан развёл руками, – здесь я лишь потому, что потерпевшая впала в кому. Плюс в кабинете нашли шприц со стрихнином. Если Кондратьева скончается, это будет убийство. Хочу быть на месте в этот момент.

Женщина хмыкнула:

– А вы, я смотрю, осведомлены по делу.

– Профессия обязывает.

– Ну да, – Максимова нахмурилась, – ладно. Что тут? – Она подошла к лечащему врачу с вопросами.

Саблин не раз встречал в жизни такой тип людей, как Максимова. Властная, быстро продвигающаяся по карьерной лестнице, но, к сожалению, смотрящая только вперёд, не видя детали вокруг. С такими людьми Саблин предпочитал быть на расстоянии, начеку и очень вежливым, идти на конфронтацию – означало потерять малейший шанс получить необходимое. А сейчас ему надо иметь доступ к информации по делу.

Следователь поднялся в служебные помещения больницы и запросил записи видеонаблюдения на этаже, где находилась Кондратьева. Уже во второй раз за сутки он прильнул к мониторам, внимательно рассматривая всех, кого запечатлела камера. Кондратьева лежала в реанимации, там было ещё несколько боксов с тяжелобольными, и туда входило много сотрудников больницы. Саблин внимательно изучал всех. Нашёл нужный момент. Кондратьеву только привезли. В коридоре вокруг неё суетился врач, затем появилась медсестра. Сержант стоял поблизости. Доктор отошёл. С пострадавшей осталась медсестра. Около минуты она стояла рядом. Затем что-то крикнула, и к Кондратьевой подбежали врач и сержант. Очевидно, в этот момент Кондратьева произнесла имя капитана. Далее пострадавшую разместили в палате. Сержант остался в коридоре составлять протокол. Через некоторое время из палаты вышли врач и медсестра. Оба сняли медицинские маски.

Саблин приблизился и всмотрелся в экран.

Сердце бешено забилось.

Буквально секунда, но зоркому глазу следователя этого хватило.

Память на лица у него была совершенная. Он остановил запись, не веря своим глазам.

– Не может быть!

Глава 28. Москва. Четверг. 14:30

По его просьбе администратор больницы распечатал кадр с видеозаписи. Саблин поднялся на этаж, где находилась реанимация, и подошёл к стойке регистрации.

– Добрый день, девушки. – он показал удостоверение: – Криминальная полиция.

Две сотрудницы с тревожными выражениями на лицах посмотрели на Саблина.

– Узнаёте? – Он показал распечатанный кадр.

Человек одет в форму медицинского персонала больницы. Изображение получилось нечётким, но, если это сотрудник больницы, узнать его возможно. На фото была женщина. Тёмные волосы, пухлые губы, азиатский разрез глаз.

Девушки несколько минут всматривались в снимок.

– Нет, – наконец сказали обе.

– Точно?

– Точно. – Они были уверены.

Саблин почему-то и не ожидал, что её кто-то опознает.

В больнице ему делать больше нечего.

Он вышел на улицу и взволнованно закурил.

Прохладный осенний воздух приятно освежал лицо после больничных коридоров, пропитанных запахами медикаментов.

Женщину с видеозаписи Саблин уже видел.

Это та самая дама в изумрудном платье, которую он заметил в отражении в Центре индийской культуры.

Вот тебе и совпадение!

Возможно, конечно, она врач и была приглашена какой-нибудь подругой на то мероприятие, но… нет. Саблин покачал головой.

Не бывает таких совпадений. Ну не бывает!

Отравление начало приобретать новые краски.

Чёрт возьми, он был прав, что взялся за это дело!

Саблин сел в машину и достал телефон.

– Бойко, слушай, – сказал он, – надо срочно найти женщину из индийского центра, я тебе сейчас скину ее фото, она, оказывается, поехала потом в больницу, переодевшись в униформу медперсонала. Возможно, это наш отравитель. Давай.

Саблин убрал телефон.

Чутьё никогда не обманывало следователя.

Женщина точно как-то связана со всем случившимся.

Глава 29. Индия. Хайдарабад. Четверг. 16:40

Розоватый оттенок окутывал небо, постепенно клоня солнце к закату. Жара стихала, и даже казалось, что в воздухе проскальзывает ветерок. Филипп задумчиво смотрел в экран монитора. Информация, которую он нашёл про Большую Розу, ему не нравилась. Точнее, это даже было сложно назвать информацией, скорее легенды и истории на сайтах с индийским фольклором.

В дверь постучали:

– Обслуживание номеров.

Писатель открыл и впустил молодого человека, проворно разложившего на столе обед.

– О, простите, мистер, – сказал официант на английском, – вы интересуетесь садху?

Филипп не сразу понял, о чём говорит молодой человек. Тот смотрел на включённый ноутбук, где открыта статья про индийских монахов. Фото, которые нашёл Филипп в Интернете, были похожи на Вари: балахон, спутанные волосы, белая борода, на лбу странные рисунки.

– А, да, – писатель улыбнулся, – да, я сегодня встретил одного такого монаха и решил узнать побольше.

– О, это редкость – повстречать садху, – официант поклонился.

– Редкость? Почему?

– В Индии много садху, но они никогда не общаются с обычными людьми, садху особенные, они священны! Если ты увидел садху, значит, к тебе обратился сам Шива! – Официант улыбнулся.

– Ну да, сам Шива! – Филипп усмехнулся. – Вы знаете про садху? Можете мне рассказать?

– О, я немного знаю, но в нашей деревне был один, которого все очень почитали. – Молодой человек вновь поклонился. – Он святой! Садху обладает даром ясновидения, занимается магией и умеет исцелять людей. Он отрекается от всего мирского и посвящает себя достижению освобождения от всего, мешающего познать Шиву.

– Шиву?

– Да, садху Шивы.

– А что в них особенного? Есть же и другие течения в Индии?

– О да, конечно, мистер, но садху особенные. Они отрекаются от мира и часто являются хранителями древних реликвий Шивы.

Филипп почувствовал, как интерес к Вари и его рассказу разгорается всё сильнее.

– Какого рода реликвий?

– О, я точно не знаю, мистер, но говорят, садху ведают все о Сотворении мира. Есть много разных историй про реликвии Шивы, которые он оставил людям, дабы они нашли дорогу к нему.

– И что это? Предметы какие-то?

– О, это разное. Может быть древняя рукопись, или магический символ, или ритуал, или драгоценный камень, или растения и цветы.

– Цветы… – Филипп вспомнил рассказ Вари про Большую Розу. – Понятно. А узоры на лбу – это что-то значит?

– О да, конечно, – ответил молодой человек. – Среди садху есть много разных течений, и то, какие символы изображены на лице садху, говорит о том, к какому из течений принадлежит монах.

– А что могут означать три белые линии и красный круг? – спросил Филипп.

Молодой человек внимательно посмотрел на писателя. Казалось, он был чем-то сильно удивлен.

– Такие садху уникальны! Три линии – это очень древний символ, это Трипундра.

– Трипундра…

– Да, мистер. Это священный знак в индуизме.

– Что он значит?

– Каждая из линий символизирует три облика Шивы – творение, охранение и разрушение. – Молодой человек в воздухе рисовал пальцами линии.

– А красная точка?

– Око, его третий глаз.

– Око Шивы, – повторил Филипп, – понятно…

Официант поклонился, забрал поднос и ушёл, закрыв дверь.

Писатель, постояв несколько секунд в раздумьях, принялся за еду, так как поесть ему сегодня ещё не удалось. Кари, который он заказал, оказался пряным, но Филипп заедал его варёным рисом, отчего острота уходила, оставляя на языке приятный вкус индийских специй. Он налил в чашку жасминовый чай.

Вари явно был одержим Шивой и какими-то древними легендами. Возможно, монах вообще сумасшедший? Эта версия казалась Филиппу наиболее подходящей.

И тут он вспомнил про посылку. Встал и достал её из рюкзака.

Имя отправителя отсутствовало. Писатель распаковал коробку.

– Да ладно!

То, что он держал в руках, говорило: монах, возможно, совсем не сумасшедший.

Глава 30. Москва. Четверг. 17:05

Саблин сидел в кабинете заместителя руководителя Центра индийской культуры, докуривая сигарету. Поездка в больницу и то, что он обнаружил на записях видеонаблюдения, крутилось в мыслях и не давало сосредоточиться ни на чём другом.

Саблин выпустил в воздух сигаретный дым.

Кто же такая эта женщина? Сведений о ней не было. Возможно, Даршан или списки приглашённых на мероприятие прояснят.

– Привет, прошу прощения за ожидание.

Саблин отвлёкся от мыслей.

В кабинет вошёл Даршан Аниш. Он улыбнулся, садясь за рабочий стол.

– Привет. – Саблин затушил сигарету.

– Чай, кофе?

– Нет, спасибо. Я хотел бы задать несколько вопросов про случившееся вчера, – перешёл сразу к причине визита Саблин.

– А в чём дело? Разве это не несчастный случай? – спросил Даршан немного взволнованно.

– Пока непонятно, мы выясняем.

– Да, понимаю.

– Как давно ты знаешь Елизавету Кондратьеву?

– Достаточно, – Даршан закинул ногу на ногу и принял вальяжную позу, – она работает в центре лет десять уже, если не больше.

– Какие-нибудь проблемы? Конфликты с коллегами?

– Нет, никогда.

Саблин записал что-то в блокнот.

– Её ничего не беспокоило? Она не делилась с тобой?

Даршан на секунду задумался.

– Да, – произнёс он.

Саблин внимательно посмотрел на индуса.

– В последнее время она казалась очень странной, нервной, напряжённой даже.

– Из-за чего?

– Сложно сказать. Она пару раз говорила, будто за ней следят.

– Кто?

– Не знаю, какие-то люди. А пару дней назад я проходил мимо её кабинета, а она стояла и разговаривала сама с собой.

– Что она говорила?

– Не помню, но это было на повышенных тонах, как будто она просила кого-то оставить её в покое.

– Может быть, она говорила по телефону?

– Нет. Я остановился у двери в её кабинет, она, наверное, меня услышала, обернулась, и никакого телефона у неё не было.

– Понятно. – Саблин записал информацию в блокнот.

– Она была подавлена в последние дни и рассказала, что недавно умер ее дядя и оставил ей какую-то статуэтку.

Следователь насторожился:

– Когда он умер?

– Около месяца назад.

– А отчего, не знаешь?

– Нет.

Саблину показалось странным, ведь Виджитунга ничего не сказал об этом факте.

– А что за статуэтка?

– Шива.

– Индуистский бог?

– Да. А вчера утром она пришла на работу в ужасном состоянии, так как у неё украли на улице сумку.

– Украли?

– Да, какой-то мотоциклист выхватил на ходу.

Саблин поморщился.

– А во вторник в её квартиру кто-то влез, там перевернули всё вверх дном! Она даже побоялась возвращаться.

Так вот почему в квартире Кондратьевой такой беспорядок! Значит, он прав, там что-то искали. И поэтому осталось непрослушанное сообщение – Кондратьевой не было дома в тот вечер.

– Так, подожди. Давай сначала. Я правильно понял, у Кондратьевой был какой-то предмет, который ей оставил дядя?

– Да, статуэтка, – кивнул Даршан.

– Во вторник к ней в квартиру кто-то проник?

– Верно.

– Во вторник вечером она не ночевала дома, так как была перепугана?

– Да.

– А на следующее утро, в среду, в день мероприятия в Центре, мотоциклист вырвал из рук сумочку?

Даршан вновь кивнул.

– Она заявила в полицию об инцидентах?

– Насколько я помню, нет.

– Ты знаешь, где находится эта статуэтка?

Даршан слегка замялся.

– Да, как раз вчера Лизавета поделилась со мной опасениями, что все эти случаи связаны со статуэткой, которую хотят украсть, она лежит у нее в сейфе здесь, в Центре.

– То есть она предположила, в квартире искали статуэтку?

– Я так понял, да.

– Насколько она ценная?

– Я не знаю, я её не видел.

– У тебя есть ключи от сейфа, где лежит статуэтка?

– Да, есть.

– Могу я на неё взглянуть? – спросил Саблин.

– Конечно.

Глава 31. Москва. Четверг. 17:20

Даршан вышел из своего кабинета и направился вдоль стены к соседней закрытой двери. За ней находился небольшой офис с зелёными обоями. Индус приблизился к письменному столу и отодвинул стул. Сейф, находившийся на полу, был открыт и пуст.

– Здесь ничего нет, – слегка растерянно сказал Даршан.

– Неудивительно, – откликнулся Саблин.

Заместитель руководителя Центра виновато взглянул на следователя:

– Получается…

– Получается, те, кто искал статуэтку, могли найти её.

Саблин отошёл от стола, разглядывая кабинет.

Так вот что здесь находилось. Статуэтка.

Полиция была в этом помещении, и сейф оказался уже открыт и пуст.

Но Даршан не мог об этом знать, так как полиция не разглашала деталей.

Здесь же в урне нашли шприц, из него предположительно отравили Лизу.

– Всё произошло из-за этой статуэтки, – предположил Даршан.

– Не исключено. Да, кстати, кто такая Роза, знаешь? Не слышал от Кондратьевой похожего имени?

Индус пожал плечами:

– Нет.

– А эту женщину? – Он показал Даршану фото медсестры из больницы.

– Сложно разглядеть, очень нечёткое изображение.

– Она была в тот вечер на приёме среди гостей, не узнаёшь её?

– Нет, – покачал головой Даршан, сжав губы.

– Понятно, ну ладно, спасибо.

Саблин быстро попрощался и покинул Центр.

Он сел в машину, которая через полчаса остановилась перед входом в Главное отделение полиции города.

Глава 32. Индия. Хайдарабад. Четверг. 18:10

Мужчина приблизился к стойке регистрации гостиницы, обмахиваясь веером. Жара в Хайдарабаде, по его мнению, была нестерпимая. Он обернулся посмотреть, стоит ли его багаж. Всё на месте.

– Могу я вам помочь? – спросил менеджер.

– Да, у меня забронирован номер, – ответил мужчина на хинди.

– Ваша фамилия?

– Виджитунга. – Он протянул паспорт.

– Минуту, – сказал менеджер, проверяя информацию в компьютере.

Мужчина осматривал холл отеля, в котором приятно пахло благовониями и свежими цветами. Работал кондиционер, однако посетителю всё ещё было жарко.

– Присядьте, пожалуйста, – менеджер вернул Фёдору Семёновичу паспорт и указал на большие терракотовые диваны в холле, – ваш номер будет готов через несколько минут. Я вас приглашу.

– Спасибо, – кивнул Виджитунга и направился к диванам. Он с удовольствием сел на мягкие подушки, ощущая, как его тучное тело погружается в уют.

– Пожалуйста, охлаждающий чай. – Сотрудник гостиницы поставил перед ним чашку.

– Благодарю. – историк с удовольствием потянулся за напитком. Теперь можно расслабиться и обдумать дальнейшие действия. Хотя, конечно, все почти висело на волоске. Этот дотошный следователь Саблин чуть было всё не испортил. Виджитунга пил чай маленькими глотками. Но теперь он далеко от следователя, и никто ему не помешает осуществить задуманное. Надо только выбрать нужный момент.

– Господин Виджитунга? – Рядом неожиданно появились два индуса в белых одеждах.

– Да, – кивнул Фёдор Семёнович.

– Могли бы мы поговорить?

– Конечно. – Он жестом указал на диван напротив.

– Спасибо. – Один из индусов, в просторной рубашке, улыбнулся и присел, второй остался стоять рядом. – Мы представляем интересы господина Дхавала.

Глава 33. Индия. Хайдарабад. Четверг. 18:15

Виджитунга забеспокоился.

Он достал из кармана платок и вытер вспотевшие ладони. То ли от жары, то ли от волнения. Он знал это имя. Именно Дхавалу Кондратьев просил передать статуэтку.

– Очень рад знакомству, – выдавил из себя историк на хинди.

– Мы бы хотели вам напомнить, что ожидаем от вас сотрудничества, как оговаривалось.

Фёдор Семёнович натянуто улыбнулся.

Он надеялся, с Дхавалом не будет проблем и тот вообще останется вне игры.

Но ошибся. Теперь надо было корректировать план.

Ничего. Он придумает, как поступить и в этой ситуации.

– Простите, вы уже всё выяснили? – осторожно спросил Виджитунга.

– Мы ожидаем это от вас. – Индус вновь улыбнулся.

– Да-да, я планирую всё сделать на приёме вечером в Голконде.

– Прекрасно. Мы там будем.

Мужчина встал, и оба направились к выходу из отеля. Виджитунга сделал глоток чая. В горле неожиданно пересохло.

– Ладно, ладно, – сказал он тихо вслух, – всё нормально, я всё сделаю.

Через пару минут ему выдали ключ, и он поднялся в номер.

Нужно было успокоиться, прийти в себя и немного полежать.

Глава 34. Москва. Четверг. 18:20

Саблин скинул куртку и положил мобильный телефон на стол.

– Уже вернулся? – Бойко заглянул в кабинет.

Саблин посмотрел на младшего следователя:

– С чем пожаловал?

– Новостей немного, – лейтенант поджал нижнюю губу, – но кое-что есть.

Саблин вопросительно посмотрел:

– Давай.

Он сел в кресло и вытянул ноги. К вечеру чувствовалась усталость.

– Мы выяснили про дядю Лизы – Андрея Станиславовича Кондратьева.

– Так, и?

– Учёный, не привлекался, жил обычной жизнью, семьи нет, работал в Академии наук. Недавно скончался.

– Отчего?

– Врождённый порок сердца. В последний год стало резко хуже, он много выпивал, как сказали в районной поликлинике, часто вызывал «скорую» – давление, боли, всё такое.

– Понятно.

– Ребята сообщили, в квартире Кондратьевой найдены билеты на утренний рейс до Хайдарабада с пересадкой в Дели.

– Интересно, – Саблин похлопал по карманам, ища сигареты, – она собиралась в Индию, но никто нам об этом не сказал, ни Виджитунга, ни Даршан.

– Да, странно, но когда мы запросили авиакомпанию относительно рейса, они сообщили, что билеты были аннулированы во вторник, накануне мероприятия в индийском центре.

Саблин достал пачку из кармана брюк.

– И что это значит? – спросил он.

– Пока не знаю.

– А про женщину на фото из больницы?

– Ничего. Прогнали лицо по базе, но результатов нет: слишком нечёткий снимок.

– Ясно, – с сожалением произнёс Саблин.

– Но это не всё. В квартире нашли письмо. – Бойко открыл папку, которую держал, и передал следователю лист бумаги. – Мне скинули копию.

– Письмо? – Саблин взял его из рук Бойко. – «Лиза, прошу тебя исполнить мою просьбу, – начал читать он вслух, – боюсь, что не успею сказать тебе это лично, поэтому пишу в письме. Передай мою статуэтку Шивы Дхавалу в Индию (адрес его и телефон ты найдёшь в моей старой записной книжке). Я долго искал эту вещь. Я отдал многое, чтобы она оказалась у меня. Но принадлежит она Индии! Она невероятно ценная, ты даже не представляешь насколько. Судьба всего мира может зависеть от Большой Розы! Передать её надо именно Дхавалу, так как только он знает, что с ней делать дальше. Статуэтку необходимо отдать как можно скорее. Отнесись к этому серьёзно! Чем больше ты будешь медлить, тем сложнее тебе будет, поверь мне! Ни в коем случае не отдавай статуэтку на экспертизу, не продавай её, не дари и никому не рассказывай о ней! Если вокруг начнёт происходить что-то странное, то это из-за статуэтки. За ней могут охотиться. Не верь никому! Эти люди готовы на всё! Вези её в Индию! Люблю тебя».

– Записную книжку уже нашли?

– Пока нет.

Саблин замолчал, обдумывая прочитанное.

Дело становилось интереснее.

Глава 35. Индия. Хайдарабад. Четверг. 20:00

Стук раздался неожиданно.

– Господин Смирнов, это Мукеш, – услышал он.

– Иду. – Писатель подбежал к двери.

– Готовы, мистер? – Молодой индус радостно улыбнулся.

– Готов?

– Вы должны ехать в крепость. Вы заказывали такси.

– Ах да! Уже?

Филипп, углубившись в чтение статей в Интернете, не заметил, как пролетело время.

– Да, господин. Машина ждёт.

– Хорошо. Дай мне пять минут.

Он быстро надел белую рубашку, которую заранее отдавал отгладить, и джинсы. Причесал взъерошенные волосы, положил ноутбук в рюкзак, осмотрел номер, проверяя, не забыл ли чего, и вышел в коридор.

На улице вечерняя прохлада разлилась ароматным цветочным благоуханием по окрестностям. Около гостиницы виднелся жёлтый автомобиль индийского производства. Рядом с ним стоял Мукеш, разговаривая с водителем. Заметив вышедшего из гостиницы Филиппа, он помахал рукой:

– Мистер Смирнов, сюда!

Писатель подошёл.

– Садитесь.

– Ты едешь со мной?

– Да, если не возражаете, я сегодня там работаю.

Филипп сел, захлопнул дверь, и такси тронулось с места.

– Какая интересная машина, – сказал он, осматриваясь, – не думал, что в Индии делают автомобили.

– Да, это действительно местная марка Maruti, – подтвердил Мукеш, улыбаясь.

– Понятно.

Машина выехала за город, где по обе стороны дороги раскинулись настоящие джунгли. Писатель с трепетом всматривался во мрак, представляя, как, должно быть, было бы ужасно оказаться там, в темноте, среди дикой, необузданной природы. Через сорок минут езды машина свернула на широкую дорогу. Впереди среди растительности пробивался яркий свет прожекторов.

– Это Голконда? – нарушил молчание Филипп.

– Да, – произнёс водитель, – мы уже подъезжаем.

Джунгли отступали, и древняя индийская крепость выплывала из темноты в лучах софитов. Комплекс, окружённый массивными стенами и хорошо сохранившийся, располагался на гранитном холме и возвышался на много метров над джунглями. Голконда состояла из четырёх разных крепостей, содержащих бастионы, некоторые из них до сих пор снабжены пушками. Чем ближе подъезжала машина, тем отчётливее представлялось возможным разглядеть всё былое великолепие легендарного сооружения, где в проёмах разрушенных стен виднелись руины дворцов и арсеналов, развалины мечетей и мавзолеев. Крепость была заброшена. Однако, очевидно, самое низкое из сооружений, являющееся крайним в юго-восточной стороне форта, претерпело реставрацию. Прожекторы установили на тщательно выстриженной лужайке у массивных распахнутых ворот, на которых виднелись большие шипы.

– Зачем они? – поинтересовался писатель.

– Это ворота Фатех Дарваза, или Победы, – прокомментировал водитель, – названные так после триумфального марша победителя. Когда-то они использовались против боевых слонов при осаде крепости.

– Ясно, – Филипп живо представил баталии, разворачивающиеся здесь когда-то.

Машина подъехала к воротам, там уже стоял десяток автомобилей, привезших гостей. На лужайке царило оживление, а из крепости слышалась индийская музыка.

Писатель вышел из машины. Войдя в цитадель, он почувствовал, что время остановилось и перенесло его в дальние века. Вокруг возвышались обвалившиеся стены дворцов с пустыми глазницами сводчатых окон, а цепкие лианы пробивались сквозь треснувшие плиты каменных ступеней и дорожек. Величественные постройки, поражавшие когда-то воображение европейских путешественников своим богатством и прекрасными дворцами, лежали, разрушенные воинами и временем. Вдоль основной крепостной стены тянулись ряды каменных лавок, также поросших травой и вьюнком, однако белоснежный камень даже в темноте производил впечатление.

– Это рынок бриллиантов. – Рядом с Филиппом неожиданно появился Мукеш. – Когда-то здесь шла оживлённая торговля драгоценными камнями, в основном алмазами. Их доставляли сюда в ювелирные лавки и мастерские со знаменитых россыпей королевства. По чистоте и по величине в мире не было камней, равных найденным в Голконде.

– Да, я слышал про это.

– Королевство является родиной всех знаменитых бриллиантов. Здесь в шахтах найден камень весом в семьсот каратов!

Филипп задумался над цифрой, понимая, что даже не может представить этот экземпляр и сколько такой стоит.

– Ну, мне пора идти работать, – сказал Мукеш, – хорошего вам вечера.

– Спасибо, – улыбнулся Филипп пареньку и пошёл среди развалин, мимо разбитых стен, где круто вверх шли каменные ступени лестницы.

Глава 36. Москва. Четверг. 20:25

По стеклу скользили капли мелкого дождя.

Саблин смотрел в темноту осеннего вечера и размышлял.

Дело было странным. Вроде бы и не убийство, но все события подводили следователя к ожиданию, что оно вот-вот произойдёт.

Женщина, безусловно, отравлена, и это уголовное дело. Но она жива. А главный вопрос – почему? Если её хотели отравить, то почему не сделали этого?

Саблин развернулся на стуле в сторону рабочего стола, достал блокнот и начал просматривать свои записи.

Кондратьев оставил племяннице какую-то статуэтку. Как было написано в письме, вещь ценная, особенная. Здесь Саблин нарисовал в блокноте жирный вопросительный знак.

И эта статуэтка как-то связана с розой, а точнее, Большой Розой. А она, судя по всему, не женщина. Опять знак вопроса.

Лиза, видимо, собиралась в Индию, чтобы эту статуэтку передать Дхавалу, но передумала и отменила поездку. Почему? Ещё один вопросительный знак.

Накануне мероприятия в индийском центре кто-то вламывается в её квартиру, а потом крадёт сумочку, очевидно, не найдя ничего дома. Предположительно искали ту самую ценную статуэтку. Может быть, поэтому Лиза передумала ехать? Испугалась? А уже на следующий день Кондратьевой делают укол стрихнина.

Саблин смотрел на записи, постукивая пальцами по столу.

Женщина не попадает в Индию, а значит, и статуэтка тоже. Где же статуэтка?

Капитан почесал затылок.

Дхавал. Кто он?

И почему обо всём этом ему не рассказал Виджитунга? Не знал? Или намеренно скрыл информацию о статуэтке?

Саблин взглянул на фото женщины, которое он распечатал в больнице, а теперь повесил на стену в кабинете среди рабочих инструкций и фото разыскиваемых преступников. И как всё-таки с этим всем связана дама в изумрудном платье? Даршан её не узнал, а поиск по списку приглашённых на мероприятие ничего не дал. Зачем она была в индийском центре, а потом в больнице? Искала статуэтку?

Следователь тяжело вздохнул.

Одни вопросы, а ответов пока нет.

Зазвонил мобильный.

– Слушаю.

– Добрый день. Капитан Саблин?

– Верно.

– Вас беспокоят из Академии наук по поводу Андрея Станиславовича Кондратьева. Ваш сотрудник нам звонил, узнать о его работе.

– Да-да, спасибо, что перезвонили.

– Его коллега, Герман Исаакович, готов с вами завтра встретиться и ответить на вопросы.

– Отлично. Когда я могу подъехать?

– В любое удобное для вас время, профессор завтра весь день свободен и ждёт у себя в кабинете.

– Спасибо. Буду.

Саблин положил телефон на стол.

Расслабляться не время.

Думай, думай!

Он включил компьютер и начал пересматривать видео из индийского центра.

Если искали в квартире, а потом в сумочке, то, значит, воры не знали, где находится статуэтка.

Саблин записал эту мысль в блокнот.

Но потом как-то узнали, что она в сейфе в индийском центре.

Конечно, шумный и многолюдный приём – самое место для незаметной кражи. Значит, кто-то из так называемых воров был в тот вечер в Центре.

Женщина в изумрудном платье? Она первая попадает под подозрение.

Если она выкрала из сейфа статуэтку и отравила Лизу, то зачем поехала в больницу?

Зачем так рисковать, попадая под камеры наблюдения?

Следователь задумался.

Ответ пришёл неожиданно.

Потому что эта женщина не планировала ехать в больницу!

Саблин щёлкнул пальцами.

Именно так, да!

Он вскочил с кресла и начал ходить по комнате, размышляя.

Кондратьеву не должны были отравить в тот вечер!

Глава 37. Москва. Четверг. 20:35

Саблин закрыл глаза, продолжая размышлять.

Всё случившееся в индийском центре, видимо, произошло спонтанно, и у незнакомки не было иного выбора, кроме как поехать в больницу.

Но что ей нужно от Кондратьевой?

Саблин открыл глаза и запустил видео.

Ну конечно!

Он в волнении потёр лицо руками.

Да. Скорее всего, так и есть.

Женщина не обнаружила статуэтку в Центре и поехала вслед за Кондратьевой узнать, где она.

Саблин достал пачку сигарет и начал постукивать ею о стол.

Предположим, незнакомка пришла в кабинет, открыла сейф и обнаружила: статуэтки нет. В этот момент появляется Кондратьева. Между ними что-то происходит, и это, очевидно, укол стрихнина. Лизе становится плохо, её увозят в больницу, а незнакомка едет вслед за ней узнать, где статуэтка?

Стоп!

Ерунда какая-то. Нелогично, решил Саблин.

Зачем травить человека, если хочешь у него что-то узнать?

Следователь достал сигарету из пачки и закурил.

Такая же нелогичная ситуация получилась бы, если незнакомка забрала статуэтку из сейфа. Кондратьева ей помешала, та делает укол стрихнина. И снова вопрос: зачем тогда ехать в больницу, если статуэтка уже украдена?

Следователь потёр подбородок, ощущая пальцами отросшую щетину.

Кондратьева говорила Даршану, что ценный предмет в сейфе, но тогда почему его не оказалось там в тот вечер? Почему?

Головоломка какая-то.

Саблин ещё раз включил запись из индийского центра.

Он искал на нём незнакомку.

Женщина попала на видео только один раз, когда остановилась за спиной следователя. Больше её нигде не было. В том числе хорошо видно, что за портьеру, где находились кабинет и сейф со статуэткой, никто, кроме Лизы, в тот вечер не заходил.

Значит, незнакомка не могла отравить Кондратьеву.

Саблин вздохнул.

Точно не могла.

Но в таком случае кто?

Саблин нашёл на видеозаписи Виджитунга. Учёный вяло передвигался по залу с бокалом. Он не подходил к портьере и не контактировал с Кондратьевой. Следователь переключился на Даршана. Заместитель руководителя Центра всё время провёл рядом с накрытыми столами, не выходил из зала и общался с Кондратьевой один раз, когда рядом был Саблин.

Получается, эти двое тоже непричастны к отравлению.

Пошли знакомые сцены с Кондратьевой, которые он смотрел уже не так внимательно.

«А что, если…» – неожиданная, но интересная идея пришла в голову.

Он схватил свой блокнот и перечитал несколько записей.

Затем следователь просмотрел видео с самого утра и до конца дня.

До того момента, когда закончился приём, увезли Кондратьеву, ушла полиция, убрали помещение.

Бинго!

Саблин расслабленно затянулся сигаретой.

Улыбнулся. Он всё понял.

Глава 38. Москва. Четверг. 20:40

Глеб Бойко сидел за компьютером, просматривая вечерние сводки.

Глаза слипались, дико хотелось прилечь.

Он взял кружку и отпил горячий кофе. Поморщился. Очень много сахара. На рабочем столе зазвонил телефон.

– Алло!

В трубке послышался женский голос. Лейтенант слушал несколько секунд.

– Понял, – сказал он и быстрым шагом направился к Саблину.

Заглянул в его кабинет. Следователь сидел в кресле, разговаривая по мобильному, и жестом пригласил Бойко зайти.

– Да, отлично, буду тебя ждать, – произнёс он, – до завтра.

Глеб присел на стул перед столом начальника.

– Что нового? – спросил Саблин, закончив разговор.

– Мне позвонили из больницы. Кондратьева пришла в себя.

– Хм, отличная новость! Давай-ка её навестим. – Саблин встал и начал надевать куртку.

– Ты что-то выяснил? – поинтересовался Бойко.

– Я просмотрел видео из индийского центра ещё раз. Есть одна непроверенная зацепка, но кое-что я понял точно. Никто из гостей не входил и не выходил из-за портьеры во время приёма.

– Как так? – удивлённо спросил Глеб, поправляя очки. – Ну а как же отравление?

– А вот так, да. Меня тоже мучил этот вопрос. Пока я не просмотрел записи с камер за все двадцать четыре часа.

– И?

– И теперь мне стало ясно.

– Что?

Саблин загадочно посмотрел на Бойко и улыбнулся:

– Скоро узнаешь. А пока поехали к Кондратьевой.

Глава 39. Москва. Четверг. 20:50

Она сидела в кафе, откуда хорошо виден полицейский участок.

Вероятность, что её кто-то опознает, невелика, так как, известно, если хочешь спрятать, спрячь это на виду у всех.

Время утекало, а у неё пока не было результатов, которые можно преподнести Мастеру Бездны.

С самого утра Альбина следила за Саблиным, когда сыщик ездил к Виджитунга, потом в больницу и индийский центр. Он что-то выяснял, разнюхивал, иначе бы так не суетился.

Но у неё было терпение. Седьмая умела ждать.

Рано или поздно слежка даст свои результаты.

Она узнает, что происходит, и порадует Мастера Бездны.

Глава 40. Индия. Хайдарабад. Четверг. 21:15

Холм, на котором стояла Голконда, был сложен из огромных гранитных валунов, служивших также фундаментом крепостных стен. У лестничных поворотов, где выставили современные железные ограждения, круто вниз обрывались края пересохших водоёмов, над ними виднелись остатки глиняных труб. Лестница, состоящая из несчётного числа ступеней, которые Филипп устал считать, завершилась большой террасой, на ней возвышался шикарный отреставрированный павильон Балахисар Барадари. Трёхэтажная постройка без стен, украшенная двенадцатью великолепными арками, когда-то использовалась в качестве торжественного зала, а чуть выше в свете прожекторов на верхней террасе виднелся большой ступенчатый каменный трон правителя.

Терраса была переполнена людьми. Играли музыканты, официанты разносили напитки и закуски. Толпа пестрила разноцветными индийскими тканями, вечерними платьями, дорогими украшениями и элегантными костюмами. Писатель, взяв с подноса официанта бокал вина, медленно пошёл вдоль края террасы, с которой открывался шикарный вид на всю крепость и окрестности. Вдалеке мигали огни Хайдарабада, а снизу, где наступали джунгли, слышались стрекот насекомых и чириканье птиц. Дойдя до противоположного края террасы, попивая вино, Филипп подошёл к ещё одной каменной лестнице, ведущей вниз. В полумраке виднелись очертания других строений крепости.

– Здравствуйте.

Писатель обернулся. Перед ним стоял невысокий смуглый мужчина, темноволосый и полноватый.

– Добрый вечер, – ответил Филипп.

– Профессор Виджитунга, Фёдор Семёнович, – представился историк, весело глядевший на писателя сквозь очки в большой нелепой оправе. Он был одет в красивый замшевый костюм, удачно скрывавший полную фигуру.

– Очень приятно, Филипп Смирнов.

– А я знаю, вы писатель. – Виджитунга улыбнулся.

– О, спасибо, – Филипп допил вино и поставил бокал на поднос мимо проходящего официанта.

– Как вам здесь? Что интересного удалось найти для книги? Я же правильно понял, вы приехали собрать, так сказать, контент для будущего бестселлера?

Филипп рассмеялся:

– Бестселлер – это вы громко сказали! Но да, верно, именно поэтому. Но пока ничего конкретного. Я только приехал. Вот хожу, осматриваюсь.

– Да, здесь есть что посмотреть, – Фёдор Семёнович огляделся. – Эта лестница ведёт к королевскому гарему. Раньше тут был лабиринт прекрасных дворцов, арок, залов, балконов, купален, фонтанов и садов, но, – учёный развёл руками, – время ничего не щадит.

– Это верно, – кивнул Филипп.

– А вон там, – Виджитунга указал на северную стену цитадели, – внизу при свете дня видны купола мавзолеев – усыпальниц королей Голконды и членов их семей. Это, так сказать, своеобразное кладбище. Там очень симпатично, приятно погулять.

– Не сомневаюсь. – Филипп улыбнулся. – А вы здесь по работе?

– О нет, не совсем, я буквально с самолёта и сразу сюда!

– Специально приехали на это мероприятие?

– Нет, я прилетел встретиться с вами.

Писатель рассмеялся.

– Серьёзно, это не шутка.

Филипп продолжал улыбаться:

– Странный сегодня день, вы не первый, кому я нужен!

– М-да, понимаю. – Виджитунга неожиданно догадался, что люди от Дхавала, видимо, уже успели пообщаться с писателем. – Послушайте, – сказал он, – я должен с вами поговорить, дело важное.

Филипп собирался ответить, как вдруг увидел в толпе двух мужчин, которые преследовали его сегодня в городе. Фёдор Семёнович посмотрел в ту же сторону.

– Ох, мм…

Он пытался сообразить, как поступить в этой ситуации.

В этот момент кто-то прошёл мимо к спуску с террасы и остановился у лестницы. Филипп посмотрел в том направлении. Вари. Монах стоял, глядя на него. Затем кивнул и направился вниз по лестнице. Писатель поспешил следом. Главное, чтобы его не заметили те двое.

– Филипп! – позвал Виджитунга.

– Извините, в другой раз.

Лестница, по которой спустился Вари, закручивалась вокруг крепости, уводя вниз. Минута – и ступени закончились. Писатель оказался в слабо освещённом месте, у подножия крепости. Он прислушался. Тишина. Лишь сверху доносились звуки музыки и гул. Впереди начиналась поросль деревьев и кустарников, скрывавших продолжение крепостных стен. Возможно, при дневном свете удалось бы разглядеть, но сейчас, в бликах одинокого фонаря, висевшего у лестницы, Филипп не видел дальше площадки.

– Эй, – неожиданно послышался голос.

Писатель обернулся:

– Вари?

– Да, да, это я. Сюда.

Смирнов пригляделся. В полумраке он заметил углубление в крепостной стене.

– Тихо, – шёпотом произнёс монах, – встань здесь скорее!

Филипп, не мешкая, быстро спрятался рядом с Вари.

Кто-то спускался по лестнице вслед за ним.

Послышались мужские голоса. Писатель готов был поклясться, что это те двое, которые преследовали его на базаре.

Углубление, где прятался монах, писатель сам бы не обнаружил.

– Стой на месте, – услышал он шёпот Вари.

Филипп вжался в каменную стену.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросил мужской голос на английском очень вкрадчиво.

Филипп увидел, как свет фонарика начал скользить по площадке и стенам. Далее он услышал, как мужчины переговариваются между собой на хинди. Через несколько минут свет от фонарика погас. Вновь шаги на каменной лестнице. Выждал некоторое время после того, как всё стихло.

– Что всё это значит? – обернулся он к монаху.

Вари стоял с закрытыми глазами, перебирая чётки.

– Кто-то идёт по твоему следу. Они искали тебя.

– Но… не понимаю. – Филипп выглянул из укрытия.

Площадка у основания лестницы была пуста. Они вышли.

Из темноты джунглей неожиданно налетел ветер, поднимая в ночное чёрное небо песок. Стало душно и словно жарче. Казалось, вот-вот начнётся ураган.

– Надо уходить, – встревоженно сказал Вари, – тут есть тайные туннели, ведущие в Хайдарабад.

Монах скрылся в темноте среди деревьев. Не раздумывая, писатель побежал за ним следом.

Глава 41. Москва. Четверг. 21:35

Саблин набросил на плечи халат.

Такая старая традиция в больницах, чтобы все выглядели как доктора. Возможно, пациентам так спокойнее?

Он шёл уже знакомой дорогой по коридору, однако теперь надо свернуть не в реанимацию, а в сторону интенсивной терапии. Бойко шагал где-то сзади, вглядываясь в смартфон.

В больнице было тихо.

За окнами чернел поздний вечер.

Коридоры пустые. Освещение в некоторых из них выключено.

Следователи шли почти в темноте. Впереди яркими лампами светилась стойка регистрации.

– Добрый вечер, – поздоровался Саблин.

– Добрый, – кивнула сестра, – часы посещения закончились.

– У нас особый случай. – Следователь показал удостоверение.

– Пациентка пришла в себя, но ещё слаба, к тому же она в очень нестабильном состоянии, на успокоительных, поэтому постарайтесь недолго, минут пять – семь… – Рядом из темноты появился врач.

Саблин недовольно посмотрел на него, но кивнул.

Они с Бойко прошли чуть дальше по коридору следом за доктором вдоль полупрозрачных стен палат. В модернизированной больнице не оказалось привычных помещений. Все перегородки и двери были из прочного пластика, хорошо пропуская свет и воздух, а также создавая ощущение пространства и прекрасную слышимость. Это важно, если в палате срабатывал какой-то из медицинских аппаратов, давая возможность персоналу моментально отреагировать.

Врач распахнул дверь, пропуская следователей внутрь.

Кондратьева лежала с закрытыми глазами.

В свете лампы женщина выглядела очень бледной. Волосы спутаны, губы потрескавшиеся.

Помещение было маленьким. Кроме кровати, виднелся узкий одностворчатый шкаф и тумбочка, на которой стояла бутылка минеральной воды и лежали какие-то таблетки.

Капитан кашлянул, и женщина приоткрыла глаза.

– Добрый вечер, старший следователь Саблин.

Лиза кивнула:

– Здравствуйте.

Врач удалился, прикрыв за собой дверь. Саблин увидел, как за полупрозрачной стеной скользнул его силуэт.

– Прошу прощения за поздний визит. Как ваше самочувствие?

– Получше, спасибо, – Женщина исподлобья взглянула на следователя.

– Елизавета, – начал Саблин, проходя вглубь палаты и рассматривая обстановку, – мы здесь потому, что расследуем ваше отравление.

Женщина никак не отреагировала.

Бойко остался стоять у двери, достал блокнот.

– Вы же в курсе, что вас отравили в Центре индийской культуры на мероприятии?

– Да, – тихо произнесла Кондратьева, – доктор сказал, мне сделали укол яда.

– Вы знаете, что это был за яд?

– Стрихнин, кажется. – Женщина поморщилась.

– Кто это сделал? – спросил Саблин.

– Я не видела. Всё произошло очень быстро.

– Можете рассказать о случившемся?

– Особо нечего. – Кондратьева слегка дёрнула плечом. – Я поднялась в кабинет, увидела приоткрытую дверь и зашла внутрь. Не сразу поняла, но там кто-то был, почувствовала укол, а потом…

– Елизавета, – Саблин подошёл к окну и встал спиной к лежавшей на кровати женщине, – можете дальше не продолжать свою историю.

Бойко перестал записывать и посмотрел на Саблина, потом на Кондратьеву.

Женщина повернула голову и удивлённо взглянула на следователя. Её лицо стало белое, словно лист бумаги.

– Мы знаем, что вы сами сделали себе укол, – сказал Саблин, оборачиваясь.

Глава 42. Москва. Четверг. 21:40

Кондратьева несколько секунд в изумлении смотрела на следователя.

– Нет, это неправда, – прошептала женщина, и её голос прозвучал испуганно.

– Это правда, не отпирайтесь. – Саблин вздохнул. – Мы знаем, вам от вашего дяди досталась статуэтка.

Лицо женщины было напряженным.

– Не могу судить, насколько она ценная, но вы решаете отвезти её в Индию, как просил ваш дядя, и покупаете билет. Но перед мероприятием в индийском центре вашу квартиру обыскивают, а утром у вас крадут сумочку. Кто-то ищет эту самую статуэтку, вам страшно, поэтому решаетесь придумать инсценировку, будто её у вас украли. Так вы хотите отвести от себя внимание, чтобы те, кто на самом деле ищут статуэтку, от вас отстали. Вы идёте в свой кабинет, открываете сейф, делаете себе укол и выходите в зал. Все тут же решают, с вами произошёл несчастный случай, вас ограбили и отравили. Для вас удача, на приёме оказался следователь, он подтвердит, вы всё время были на виду и чувствовали себя хорошо. Я ничего не упустил?

Кондратьева молчала.

Она уставилась, не моргая, в потолок, нахмурив лоб. Саблин закивал:

– Я так и думал. Значит, я всё правильно изложил.

Бойко стоял молча, пытаясь осознать услышанное.

– Послушайте, Елизавета, – Саблин нахмурился, – вам ничего не будет за то, что сами себя отравили. Поэтому, прошу вас, подтвердите мною сказанное.

– Вы не понимаете, не понимаете!

– Что именно? – Саблин приблизился к кровати.

– Это очень опасно.

– Можете поконкретнее, Лиза?

– Я не могу, не могу. – Женщина замотала головой, прижав ладони к лицу.

– Вам нечего бояться, правда. Мы вам поможем. Расскажите, как было, и всё закончится.

– Закончится? – Лиза резко повернула голову и взглянула на капитана. – Вы ничего не знаете, поэтому так говорите!

– Послушайте, – Саблин вздохнул, – мы потратили много ресурсов, выясняя всё это. Я не хочу вызывать вас на допрос и начинать бюрократическую канитель, вам она не понравится. А чем дольше вы будете молчать, тем больше шансов, что это случится. Я вам обещаю.

– Хорошо, хорошо, – женщина вытянула руку в сторону следователя, – ладно. Да, было так, как вы говорите. Простите, я на нервах.

Бойко быстро записал что-то в блокнот.

– Спасибо, – произнёс Саблин. – Я, в общем-то, вас не осуждаю, мы все делаем иногда странные вещи, но объясните, зачем так усложнять?

– Вы же сами сказали, я боялась, что от меня не отстанут.

– Кто?

– Я не знаю, кто, но, верно, они перевернули мою квартиру, украли сумочку, я постоянно видела, как за мной следил какой-то мотоциклист, но кто эти люди, я не знаю!

– Почему сдали билет?

– Сначала я собиралась поехать в Индию, но потом решила, это опасно, эти люди могут и там меня преследовать, сдала билет и придумала новый план.

– Где вы взяли яд?

– Один знакомый мне его дал, он привёз из Индии.

– Кто именно этот знакомый?

Женщина посмотрела на Саблина:

– Я не скажу, зачем вам его имя? Не хватало его ещё впутывать во всё это.

– Лиза, – следователь вздохнул, – он уже и так замешан. И даже больше, этот человек не просто дал вам яд, он хотел вас убить.

Глава 43. Москва. Четверг. 21:45

Кондратьева изумлённо смотрела на следователя, так же как и Бойко.

– Нет, – наконец сказала она, – нет, этого не может быть!

– Доза стрихнина, которая найдена в вашем организме, очень большая. Как я понимаю, план был лишь для отвода глаз, чтобы вы на виду у всех потеряли сознание, начали задыхаться и всё такое, а потом пришли в себя в больнице. Но, увы, вы впали в кому. А всё потому, что ваш знакомый дал вам смертельную дозу. Вы легко могли умереть. Поэтому ещё раз спрашиваю: кто дал вам яд?

– Это какая-то ошибка! Я не могу в это поверить!

– Подумайте. – Саблин присел на край кровати. – Скорее всего, он знал про статуэтку, это так?

Кондратьева кивнула.

– Вот. Вы вместе с ним придумали весь план с отравлением, так?

Женщина вновь утвердительно качнула головой, кусая потрескавшиеся губы.

– А теперь сложите всю картину вместе. Он знал всё, и, скорее всего, его план был просто убрать вас с дороги и получить статуэтку.

Саблин внимательно наблюдал за Лизой. Он не был уверен в том, что говорил. Это лишь его догадки, результат долгих размышлений и сопоставлений фактов, крупиц головоломки, которую он пока не решил. Но, глядя на реакцию женщины, понимал: похоже, сделал верные выводы.

– Думаю, вы прекрасно знаете, я прав. Вы почувствовали, что задыхаетесь, и это не было похоже на безобидный укол! Поняли, доза яда не такая, о какой договаривались. И именно поэтому прошептали мне про розу, я прав? Понимая, что можете умереть, хотели сообщить про статуэтку. А в больнице вы произнесли моё имя, привлекая внимание ко всему случившемуся.

Саблин использовал последний аргумент, который у него был.

– Лиза, человек, давший вам яд, – это Даршан Аниш? – спросил он.

Удивление скользнуло по лицу женщины:

– Что? Даршан? Нет. – Кондратьева поморщилась. – Конечно нет!

Саблин поднял брови. Неужели ошибся?

– Кто же тогда?

– Виджитунга, Фёдор Семёнович.

Капитан был в замешательстве, никак не ожидая услышать это имя.

Пожилой историк не производил впечатление коварного отравителя. Хотя, с другой стороны, не зря же он ничего не сказал про статуэтку.

Но новые факты не вязались с увиденным на записях из индийского центра.

Проклятие!

Он опять что-то упустил…

– Мы придумали план вместе с Фёдором Семёновичем, – начала говорить Лиза. – Я рассказала ему про статуэтку и про то, что за мной кто-то постоянно следит. А потом они вломились в мою квартиру. Я поехала к профессору, и мы проговорили план с отравлением. И да, мне было очень плохо в тот вечер, я думала, умру! Но я не могла поверить, что он хотел меня убить, понимаете? – Слезы заполнили глаза женщины. – Я решила, он случайно мог ошибиться с дозой… – Она запнулась. – Но теперь неважно, со мной всё нормально.

– Нет, Лиза, это важно, – Саблин покачал головой, – потому что у этого человека был злой умысел в отношении вас, понимаете?

Женщина кивнула, всхлипнув.

– Статуэтка действительно была в вашем сейфе?

– Да.

– Кто об этом знал?

– Фёдор Семёнович.

– А Даршан?

– Да, тоже. Я ему рассказывала.

– Вы видели эту женщину? – Саблин достал из кармана фото медсестры.

Кондратьева посмотрела на снимок:

– Нет.

– Уверены?

– Да.

– Хорошо. Лиза, мы видели письмо, которое вам оставил дядя, там идёт речь о какой-то Большой Розе. Кто это или что это?

– Я не знаю.

– Лиза, – строго произнёс Саблин, – не нужно со мной играть. Итак?

– Это правда! – возбуждённо воскликнула женщина. – Я только знаю, Большая Роза и статуэтка как-то связаны. Дядя мне ничего не рассказывал. Как и вам, мне всё известно только из письма.

– А иероглиф на бумаге в вашей руке, он что значит?

– Ничего. – Женщина опустила глаза. – Фёдор Семёнович предложил его взять для театральности.

– То есть?

– Чтобы все подумали, будто меня отравила индийская секта, а статуэтка у них.

– Ясно, – Саблин вздохнул, – а теперь, Елизавета, главный вопрос. Где статуэтка? – спросил он.

– Я не знаю.

– Ой, ну, прекратите! – недовольно сказал следователь. – Мы же с вами уже все почти выяснили. Ну! Статуэтка была у вас, видимо, в сейфе. Вы её куда-то переложили, инсценировав кражу и отравление. Так где она? У Виджитунга?

– Нет.

– Нет, – повторил Саблин. – Только не говорите, что её украли, в это я не поверю.

Ресницы девушки дрожали.

– Вам нечего бояться, Елизавета, вам ничего не грозит.

Женщина рассматривала пальцы рук и молчала.

Саблин заметил за полупрозрачной стеной палаты силуэт.

Видимо, прошло отведённое им время и вернулся врач, тактично не прерывая беседу.

– Прошу вас, Елизавета, расскажите. Давайте. Она у Даршана?

– Нет.

– Тогда где? Где она, Лиза?

– Она у Филиппа Смирнова.

Глава 44. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:05

Некрополь был обнесён высокой изгородью. На каменную резьбу древних мавзолеев падали чёрные тени ветвистых деревьев, разросшихся за долгие века. Внутри кладбищенской ограды высились каменные своды специальных ванн, в которых перед погребением когда-то обмывали и натирали благовониями царственные тела. Было тихо, лишь редкий птичий щебет нарушал покой величественных могил. Гравий и песок хрустел под ногами Филиппа, кравшегося за монахом, у которого получалось ступать совершенно беззвучно.

– Кажется, здесь, – тихо сказал Вари.

– Уверены?

– Да, тут точно был заброшенный подземный ход. Говорили, он ведёт в джунгли, но никто ещё не отважился проверить. Вот смотри, похоже, это он! – Монах указал на зияющую дыру у основания крепостной стены, где среди груды развалин вниз шли каменные ступени лестницы.

Филипп и Вари начали спуск, медленно и осторожно ступая. Писатель держался одной рукой о каменную стену, которая на ощупь была холодная и влажная. В другой он нёс телефон с включённым фонариком, отсвет его прокладывал путь вниз. В тишине слышались лишь их шаги и приглушённый звон капающей воды на камень.

– И куда нас выведет этот ход? – спросил Филипп.

– Вот и узнаем.

– А раньше им пользовались?

– Сложно сказать. Крепость давно заброшена. Я так предполагаю, подобных ходов в Голконде несколько, но куда конкретно ведут, неизвестно, строились они в военных целях, чтобы иметь возможность отступления при осаде. – Монах пожал плечами.

– Послушайте, Вари, – произнёс Филипп, – похоже, те люди действительно преследуют меня.

Индус остановился на ступенях.

– Плохо.

– В смысле – плохо? – писатель посветил фонариком на монаха.

– Всё это очень нехорошо. – Лицо Вари было напряжённым и встревоженным.

– Можно поподробнее?

– Видимо, не один я почувствовал ауру Большой Розы рядом с тобой.

Вари пошёл дальше вниз по ступеням.

Филипп несколько секунд обдумывал услышанное.

– Почувствовал? – Он поспешил следом.

– Да, так я сказал.

– И как же это можно почувствовать? – с сарказмом спросил писатель.

Монах вновь остановился:

– Предполагаю, эти люди используют какие-то древние индийские методики.

– Методики?

– Да, – Вари закивал, – заклинания.

– Заклинания? Серьёзно? – усмехнулся Филипп. – Подождите, подождите, вы несёте, пардон, какую-то чушь!

– Разве? В Индии многие верят в колдунов. В магию. Древнюю, могущественную и скрытую от обывателей! Индийская магия имеет давние корни, уходящие в незапамятные времена, – совершенно серьёзно сказал Вари.

– То есть вы сейчас говорите мне, что колдовство реально?

– Да.

– Так, ну-ка подождите минуту! Хотите, чтобы я поверил в разных там волшебников? – Филипп потряс руками в воздухе.

– Верь тому, что чувствуешь сердцем.

Писатель вздохнул:

– Вы мне сейчас совсем не помогаете. Можете говорить понятнее?

– А разве не ясно?

– Нет.

– Тебя преследует тьма, – изрёк монах и пошёл дальше.

Глава 45. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:10

– Мистицизм и оккультизм всегда были очень развиты в нашей стране. По каббалистическому преданию, Индия была населена детьми Каина, и туда в дальнейшем переселились потомки Авраама, она слыла страной колдовства и иллюзорных чудес.

Филипп слышал голос Вари впереди.

– Да, очень красиво сказано, я не раз читал эти легенды, но вы правда думаете, это реально? – с недоверием спросил писатель. – Послушайте, есть учения, особые философские приёмы, которые совершенствуют дух и плоть, но вот прям колдовство… не думаю.

– Понимаешь, священные книги Индии написаны за много веков до христианской эры. В них можно узнать столько всего, что ни одно сознание не вместит! Великий магический ритуал был описан в индийской книге оккультизма Oupnek'hat, чтобы обеспечить физические и моральные возможности прийти в оцепенение и достичь бредового сумасшествия, которое маги определяют как Божественное Состояние, – с воодушевлением говорил Вари. – Эта книга предшествует всем колдовским руководствам – гримуарам, но, надо сказать, является самой интересной среди древностей такого рода. Она состоит из пятидесяти частей и представляет собой тьму, озаряемую звёздами! В ней можно найти все формы магического мышления, виды колдовства и обрядов.

– Вы словно восхищаетесь этим, – улыбнулся писатель.

– Кроме того, многие практикуют астрологию. Небесные тела играют в таких ритуалах важную роль.

– Ну да, в полнолуние и новолуние, – с иронией добавил писатель.

Вари остановился и серьёзно взглянул на него:

– Ты говоришь как человек, далёкий от мистики.

– Ну, вообще-то, я действительно никогда не увлекался гаданиями. Я в прошлом учёный.

– Филипп, не стоит недооценивать то, чего ты не понимаешь или не хочешь понимать. – Монах направился дальше.

– Ну, расскажите мне, и я постараюсь.

Лестница закончилась, выводя в просторную пещеру с низким сводом.

Под ногами чувствовался камень неровного пола, кое-где с ямами. Филипп ступал аккуратно. Монах обвёл пространство взглядом, ища проход.

– Сюда! – наконец сказал он, направляясь к узкому туннелю в конце пещеры.

– Вы уж меня простите, я всё же не верю, что колдовство реально.

– Пойми, в мире есть много вещей, неподвластных нашему пониманию. Их надо просто принять. Ты же веришь в то, что во Вселенной существует множество галактик, однако никогда их не видел.

– Это другое!

– Нет, это вопрос веры и самоубеждения. Какие-то вещи принимаешь, какие-то нет. В одно ты охотно веришь, в другое не очень. И никакие доказательства тебя не убедят, если не готов принять правду.

– Я верю в то, что вижу!

– Вот! Об этом я и говорю. Ты просто не хочешь поверить в то, чего не понимаешь, потому как боишься.

– Ладно, хорошо, пусть будет так, – махнул рукой Филипп, которого начала утомлять дискуссия.

Туннель петлял, заворачивая то вправо, то влево. Монах на ходу обернулся. В свете фонарика его лицо казалось старым и измождённым.

– Зачем ты приехал в Индию? – спросил он.

– Ну… я хотел найти материал для новой книги.

– Нет, Филипп. – Монах покачал головой.

– Это правда, да. Серьёзно. Я ищу историю, а здесь найти проще всего, в новой атмосфере.

– Ещё раз тебя спрошу, подумай, зачем ты приехал в Индию? – Монах пошёл вперёд. Филипп остановился, понимая, о чём его спрашивает Вари.

Причина лежала гораздо глубже. После того как он вновь почувствовал интерес к жизни, окунувшись в историю с древним шумерским артефактом этим летом[3], он больше не мог спокойно сидеть на месте. Его вновь тянули загадки древних цивилизаций, скрытые вехи истории и мир, погребённый под песками времени. Он жаждал прикоснуться к старинным реликвиям, почувствовать, как прошлое оживает и раскрывает давно забытые тайны. Ему хотелось вновь вернуться к археологии и мёртвым языкам, но через литературу, через книги.

И он поехал в Индию за всем этим, за приключениями.

Глава 46. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:14

– Филипп, ты идёшь? – крикнул Вари.

Писатель, задумавшись, стоял в тёмном туннеле.

– Пошли! Надо найти и вернуть Око, где ему предназначено быть. Мы отправимся в древний храм Шивы, о котором ничего не известно уже много тысяч лет, там века назад покоилась Большая Роза.

– Мы? – Филипп нагнал монаха.

– Да, я убеждён, что ты играешь в этой истории не последнюю роль, Шива тебя выбрал.

– Но вроде как хранитель Розы вы, нет?

Монах молчал несколько секунд.

– Да. Но я стар и буду тебя направлять. А главную работу должен сделать ты.

– Какую?

– Поместить Око в Храм раньше, чем нас найдут те люди, которые следят за тобой. Разве ты не понял? Им нужна Большая Роза.

– И где этот Храм?

– Никто очень давно там не был. Местонахождение долгое время передавалось из уст в уста, пока однажды не было записано в Пуранах.

– В Пуранах. Тексты древнеиндийской литературы? – Филипп, слыша названия старинных рукописей, почувствовал, как в нем загораются интерес и азарт.

– Да. Это писания очень раннего периода, в них изложена история Вселенной от её сотворения до разрушения, генеалогия царей, героев, а также излагаются индуистская философия и космология.

– Я в курсе. Но, насколько я знаю, Пуран очень много, а текстов в них ещё больше. Они, кажется, различаются по тематике.

– Верно, – закивал монах. – «Пураны» переводится как «древняя былина». То, о чём я говорю, содержится в Стхал-пуранах – писаниях, в которых превозносятся определённые индуистские храмы. В них также упоминается местонахождение, история и цель создания древних строений.

– Ну, так это замечательно! В чём же проблема? Почему вы не знаете, где храм, если есть информация в Пуранах?

– Дело в том, писаний много, все они сделаны в разные периоды, а некоторые, очень древние, на gīrvāṇabhāṣā, – торжественно изрёк монах.

– На языке богов, – перевёл Филипп и кивнул, – сейчас мы его именуем «санскрит».

– Именно, – Вари довольно улыбнулся, – это древний слог литературы и религиозных культов.

– Да, само слово «санскрит» означает «литературный язык».

– Верно. Ты им владеешь?

– Ну, это же не разговорный язык! Читаю со словарём, я бы так сказал, – Филипп улыбнулся. – Хинди, урду и другие языки индоевропейской группы вышли из санскрита. Я немного разбираюсь в этом, но не идеально.

– Прекрасно! У меня есть копия нужной Пураны.

– Что там написано?

– К сожалению, я не могу прочесть. Санскрит – очень древний язык. Я сам в нём не силён. Тем более текст на одном из ранних диалектов санскрита.

– Раннем? – удивился Филипп.

– Да. Санскрит, как любой язык, за долгие века менялся, хоть и всегда оставался исключительно литературным. В начальный период истории Индии санскрит был не тем, что мы имеем в поздних произведениях.

– Но в таком случае насколько древними могут оказаться сведения о вашем Храме, если упоминание о нём было на столь старом диалекте?

– Очень древними, очень, – прошептал монах.

– И как же мы будем искать этот Храм?

– Шива поможет. Вместе попробуем докопаться до истины. Я верю, у нас получится прочитать Пураны.

– Мне бы вашу уверенность, – пробормотал писатель, – но я с большим интересом взглянул бы на текст!

Монах улыбнулся и кивнул:

– Да. У тебя будет такой шанс, как только мы найдём Большую Розу.

– Кстати, об этом, – Филипп снял с плеча рюкзак. Из него он достал предмет, завёрнутый в светлую ткань, и развернул его.

– О, слава тебе, Великий! – пробормотал монах, сложил ладони вместе и упал на колени. – Большая Роза!

Смирнов держал в руках керамическую статуэтку, изображающую человека с тремя лицами и рогами на голове. Он сидел на большом цветке лотоса, скрестив ноги. Его четыре руки были подняты вверх и держали лук, топор, щит и змею.

– Интересная вещь, не правда ли? – спросил Филипп и с силой бросил статуэтку на каменный пол туннеля.

Послышался звук разбивающейся глины.

Вари встал на ноги. Он смотрел на осколки.

Филипп посветил на разбитую статуэтку.

В обломках что-то блеснуло. Писатель отбросил части керамики, поднимая небольшой круглый предмет.

– Великий Шива! – Вари закрыл глаза, начиная бормотать.

– И когда вы собирались мне рассказать, что Большая Роза – это один из самых огромных в мире алмазов?

Глава 47. Москва. Четверг. 22:20

Саблин был удивлён. Правильнее даже сказать – шокирован.

Несколько секунд он стоял, молча смотря на Кондратьеву.

Бойко тревожно переводил взгляд со следователя на женщину и обратно.

– Простите, – произнёс наконец Саблин, – вы сказали, статуэтка у Филиппа Смирнова? Писателя?

– Да, верно, – ответила Лиза.

– Откуда вы его знаете?

– Мы когда-то учились вместе.

– Как к нему попала статуэтка?

– Я встретила его несколько дней назад, и он рассказал, что собирается ехать в Индию. Мы разговорились, Филипп назвал город и отель, где остановится. Сначала я не собиралась ему отдавать статуэтку, но потом, когда мою квартиру перевернули вверх дном, мы с Фёдором Семёновичем придумали план. Я забрала статуэтку из сейфа и отправила её экспресс-почтой в Индию в отель Смирнова. В тот день, когда состоялся приём в индийском центре, статуэтки уже не было в городе.

Саблин молчал.

Такого поворота он не ожидал.

А главное, следователя буквально обескуражило то, что в деле вновь появился Смирнов.

– То есть вы намеренно сказали Даршану: статуэтка в сейфе?

– Да. Я не знаю, кто стоит за всем этим, поэтому Фёдор Семёнович посоветовал всем говорить одно и то же. Нам показалось, это будет убедительно, когда случится отравление. Тогда ни у кого не останется сомнений, что статуэтку украли, ведь сейф окажется пуст.

– Да уж, – согласился Саблин, – но какой у вас дальше план? Что Смирнов должен сделать со статуэткой? Он в курсе всего?

– О нет, нет. Филипп ничего не знает. – Лиза покачала головой. – Фёдор Семёнович должен был уехать в Индию, найти Смирнова и забрать у него статуэтку и отдать господину Дхавалу.

– Этот Дхавал в курсе, что статуэтка у Смирнова и Виджитунга приедет в Индию?

– Да. Я позвонила по телефону из записной книжки дяди. Подошёл мужчина. Я передала ему информацию про статуэтку.

Саблин вздохнул:

– Понятно.

Лиза раздражённо пожала плечами.

– Мне уже всё равно! – сказала она резко. – Я устала! Лучше бы я вообще никогда не видела эту проклятую статуэтку! Вы не представляете, что мне пришлось пережить! А монах меня буквально сводил с ума! – Глаза девушки расширились от страха.

– Монах?

– Да, он преследовал меня из-за статуэтки!

Саблин посмотрел на Бойко, который пожал плечами.

– Глеб, уточни, уехал ли Виджитунга. – Лейтенант кивнул, записывая всё в блокнот. – И узнай, где сейчас находится Смирнов, – следователь направился к выходу.

Женщина явно была травмирована всей этой историей, но картина вырисовывалась понятная, хоть и странная. Вопросов у Саблина пока больше не было. Теперь надо обо всём подумать.

Он встал рядом с Бойко, соображая, что ещё не узнал у Кондратьевой.

За полупрозрачной стеной показался второй силуэт. Через приоткрытую дверь донеслись голоса. И неожиданно один из силуэтов исчез.

– Эй, вы куда? – услышал следователь. Он выглянул из палаты. У дверей стоял растерянный врач, глядя в темноту коридора, по которому бежал человек.

– Что случилось? – спросил Саблин, но, не теряя времени, побежал вслед за удаляющейся фигурой. Бойко выскочил из палаты.

– Я подошёл к двери, а тут кто-то стоял и слушал ваш разговор, – затараторил врач. – Я спросил, что он тут делает, а тот тип бросился бежать.

– Вы его разглядели? – Бойко достал телефон.

– Нет, на нём был капюшон, и всё так быстро случилось.

– Это он или она?

– Я не знаю.

– Он просто стоял у палаты?

– Да, я же говорю, стоял и слушал.

– Твою ж…!

Бойко побежал к лифту, надеясь, Саблину удастся поймать незнакомца.

Глава 48. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:30

Монах не двигался, продолжая лишь шевелить губами в беззвучной молитве.

– Вари? – Филипп окликнул его.

Тот не обращал на писателя внимания.

– Вари, не хочу прерывать вашу молитву, но давайте поговорим, – попросил Филипп.

Монах открыл глаза:

– Я не мог тебе сказать. Прости.

– Но как мы собирались искать Храм, если вы не говорите правду?

Монах склонил голову:

– Это не мой выбор. Шива решает, когда открыть путь.

– А… то есть Шива сейчас так захотел, значит?

– Именно так.

– Но только я давно понял, что в статуэтке бриллиант. Ещё в гостинице. Я думал, вы мне расскажете, ждал.

– Великая воля Шивы!

Филипп вздохнул:

– У вас на все вопросы только один ответ: «Шива так решил».

– Потому что в мире ничего не происходит без его согласия.

Писатель протянул камень Вари:

– Возьмите.

Монах покачал головой:

– Нет. Большая Роза избрала тебя. Ты теперь хранитель.

– Но это просто стечение обстоятельств!

– Всё не просто так в этом мире, – отозвался Вари и направился вперёд по туннелю.

– Ну да. – Филипп убрал камень в рюкзак и пошёл следом за монахом.

Странное неуютное чувство кольнуло писателя. Недоверие? Тревога?

Туннель в последний раз повернул, и впереди забрезжил свет. С каждым шагом он приближался, пока наконец Филипп и Вари не вышли на воздух. Подземный ход вывел их в джунгли, в нескольких километрах от Голконды, развалины которой виднелись над верхушками деревьев.

Глава 49. Москва. Четверг. 22:40

Саблин добежал до конца коридора, слыша, как впереди скрипнула дверь. Незнакомец, видимо, скрылся на лестнице. Следователь заглянул в темноту, отчётливо слыша шаги по железным ступенькам, и побежал следом вниз. В полутьме он не мог разглядеть, кого преследовал.

Внизу хлопнула дверь. Незнакомец выскочил в холл.

Саблину потребовалась минута, чтобы оказаться там же.

Было тихо.

Следователь тяжело дышал. Давненько он так не бегал…

Саблин прислушался. Доносился шум с проспекта. Сигналил автомобиль. На каком-то этаже вызвали лифт. Возможно, это Бойко. Куда же делся незнакомец? Его целью, естественно, было выбежать на улицу.

Капитан пошёл в сторону стеклянных дверей больницы. До выхода оставалось несколько метров. Если бы незнакомец побежал с лестницы туда, то Саблин бы его обязательно увидел выбегающим из больницы. Значит, незнакомец притаился где-то в холле. Следователь подошёл к дверям.

– Могу помочь?

Саблин повернул голову влево. Охранник.

– Здесь никто сейчас не пробегал? – Капитан показал удостоверение.

– Нет.

– А не входил недавно мужчина или женщина?

– Нет.

– Понятно.

Из лифта вышел Бойко.

– Ну что?

– Не пойму, куда он делся, – ответил следователь.

Куда-то же незнакомец должен был спрятаться. Саблин вроде видел, как он выбежал в холл. Следователь задумался.

– Нет, – произнёс вслух, – не может быть. Ну-ка покажите мне запись камер. Вы же ведёте видеонаблюдение. Включите за пять минут назад, – обратился он к охраннику.

– Но мне придётся остановить запись…

– Ничего, останавливайте.

Охранник колебался пару секунд, потом нажал какие-то кнопки на клавиатуре и развернул монитор в сторону следователей.

Саблин и Бойко прильнули к экрану.

На видео отлично видны холл и дверь с лестницы.

Семь минут назад.

Ничего.

В холле тихо.

Шесть минут – то же самое.

Пять.

– Вот сейчас, наверное, он должен выйти, – сказал Саблин.

И действительно. На записи видно, как открылась дверь, ведущая на лестницу. Затем она закрылась. В холл больницы никто не вышел. А через минуту появился Саблин.

– Не понял, – Бойко посмотрел на капитана.

– Твою ж…! – выругался следователь. Он прикрыл глаза, потёр лицо руками и вздохнул. – Вот я идиот!

– Что случилось? – Бойко поправил очки.

Саблин подбежал к двери на лестницу и открыл её.

В темноте ничего не было видно. Включил мобильный и посветил.

Железные ступени заканчивались, но под самой лестницей достаточное пространство, чтобы встать человеку.

– Он открыл дверь, но в холл не вышел, – прокомментировал Саблин.

– То есть спрятался под лестницей?

– Да, а я в темноте этого не увидел. Чёрт!

Саблин был подавлен. Такого провала у него ещё не случалось. Его провели, как мальчишку.

Он что-то почувствовал в воздухе. Прислушался. Знакомый аромат.

Следователь сделал несколько шагов и встал под лестницей. Здесь аромат был чуть сильнее, но с каждой секундой слабел. Саблину хватило и этих секунд, чтобы узнать его. Именно этот запах он почувствовал в индийском центре и в лифте подъезда Кондратьевой сегодня утром.

– Что это значит? – спросил Бойко.

– Это значит, Смирнов теперь может быть в опасности.

Глава 50. Москва. Четверг. 22:55

Скользнув в сестринскую, она замерла.

Дышала через раз, стараясь успокоиться и издавать меньше звуков.

Этот проклятый сыщик чуть её не догнал. Скорее всего, он ещё в больнице, поэтому придётся тут задержаться до утра. И оставалось надеяться, все помещения обыскивать не будут.

Альбина прислушалась.

Никакой суеты не было. Может, решили, она покинула больницу? Ну пусть так и думают. Она осмотрелась. Рядом висел халат медсестры. Надела его. Волосы завязала в хвост. На лицо нацепила защитную маску.

Вышла в коридор и спокойно прошла до конца, где пустые палаты. Она знала, в них ночью никого не будет. Самое раннее кого-то могут положить утром.

Альбина незаметно сняла на стойке ночной сестры ключи от нужной палаты. Закрылась в ней изнутри. Села на кровать. План сработал. Не зря она следила за капитаном. Наконец-то она узнала что-то стоящее. Осталось продумать, как действовать дальше.

Альбина легла на кровать.

У неё есть время до четырёх часов утра, когда начнутся первые обходы.

Глава 51. Индия. Пятница. 08:05

Утренние лучи мягко ласкали небольшое индийское поселение, готовое в скором времени окунуться в жару. Город лежал у подножия Восточных Гхат – гор, покрытых сочными муссонными лесами, на склонах которых располагались чайные и кофейные плантации. На улицах появлялись ранние прохожие и тарахтели мотороллеры. Рикши, которым светил заработок, спешили заполучить клиентов. Хозяин лавки со специями, находившейся в двухэтажном здании в отдалённом от центра квартале, стоял на противоположной стороне улицы от своего магазина.

Вот уже четверть века он жил и работал на этом месте, продолжая семейный бизнес. Мужчина закурил трубку, с наслаждением разглядывая фасад здания. Совсем недавно он сменил вывеску над магазином, убрав невзрачную чёрно-белую и повесив большую красочную. Теперь на всю улицу было видно, где можно купить любые специи по хорошей цене. Даже реклама импортных прохладительных напитков, висевшая рядом, не затмевала красоту, нарисованную племянником хозяина.

Он посмотрел на часы. Вот-вот должен появиться новый клиент, который просил сдать ему комнату на втором этаже. Хозяин был не против. Иногда он предоставлял такие услуги. После смерти жены и отъезда детей в Дели на учёбу в доме появились свободные комнаты. Время от времени приезжали родственники или старинные друзья, которым он с радостью предоставлял жильё, но иногда брал за это деньги, когда заставляла нужда.

Сейчас был именно такой случай. Продажи в магазине шли плохо. Часть последних припасённых средств ушла на новую вывеску, которая должна привлечь покупателей. Оставшихся денег едва хватало на содержание лавки, так что лишний заработок мог пригодиться, поэтому попросил знакомых таксистов и рикш давать его адрес, если кому-то понадобится жильё.

Он перешёл улицу и стоял у входа в лавку. Рядом остановился рикша. Хозяин переступил с ноги на ногу.

– Приветствую! – крикнул ему молодой мужчина европейской внешности.

– Здравствуйте! Проходите. – Он указал рукой на лавку. – Вы Филипп Смирнов?

– Да.

– Очень приятно, меня зовут Арджун.

В лавке стоял не сравнимый ни с чем аромат трав и пряностей. Филипп глубоко вдохнул и улыбнулся.

– Индийские специи! Это прекрасно! – сказал он.

– Спасибо, господин. – Арджун вновь поклонился. – Пойдёмте. Ваша комната на втором этаже.

Хозяин пошёл наверх, там в узком коридоре находились три двери. Одна из них вела в спальню хозяина, две другие – в пустующие комнаты.

Арджун отпер ключом дверь слева от лестницы.

– Вот, заходите, – пригласил он, – здесь не шикарно, но чисто. Соседка помогала с уборкой.

Филипп, озираясь по сторонам, зашёл в комнату. У него появилось странное ощущение, что дом какой-то картонный. Низкие потолки, тонкие стены, буквально святящиеся в местах, где они соприкасались с оконными рамами, розоватые занавески, пропускающие приглушённый свет, расползающийся по комнате и обволакивающий пространство матовым сиянием. Воздух, пропитанный изумительным ароматом специй, казалось, дурманил и кружил голову. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели, высвечивали пылинки, пляшущие в комнате. Конечно, писатель понимал: в климате, как в Индии, можно жить и в таких домах, спасающих от жары, сто́ящих совсем недорого и не требующих регулярных ремонтов. Но всё же чувство, что дом как будто хрупкий и вот-вот может развалиться, не покидало писателя.

– Надолго? – спросил Арджун.

– Возможно, на пару дней, как получится.

– Хорошо, – кивнул хозяин лавки. – Вы просили комнату на двоих. Второй гость подъедет позже?

– Да, буквально через несколько минут.

– Ну, не буду вам мешать. Располагайтесь. Если захотите поесть, то внизу лавка с индийской едой. Её держит мой кузен. Отличная кухня! У него лучший кари на всей улице!

– Спасибо, – кивнул Смирнов, – мы сходим к нему обязательно.

Арджун замешкался:

– А, ну ладно. Если что, я внизу. – Хозяин слегка сморщил лоб.

– Спасибо, – Филипп проникся симпатией к приветливому невысокому индусу.

Арджун поклонился и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Писатель поставил рюкзак на пол, снял кроссовки и лёг на кровать, закрыв глаза.

Ему очень хотелось спать, последние дни выдались насыщенными событиями, а всю ночь они с Вари были в пути. Но больше всего его мучила одна мысль: почему монах постоянно говорит о Шиве, в то время как статуэтка, которую он разбил, изображала совсем не этого бога индийского пантеона?

Глава 52. Москва. Пятница. 08:25

Саблин вошёл в кабинет, крутя в руке сигарету и ощущая пальцами, как внутри хрустит табак. Вчерашний провал не дал ему нормально выспаться, и теперь он чувствовал себя разбитым и раздражённым. Следователь сел в кресло и включил компьютер.

Дело, казалось, распадалось на две части.

Первая, связанная с отравлением Кондратьевой, можно закрывать. Тут было уже всё понятно. Однако новые обстоятельства породили вторую, связанную со статуэткой. Если человек, подслушавший их разговор в больнице, заодно с людьми, преследовавшие Лизу и влезшие в её квартиру, то дело могло принять нехороший оборот. Эти люди теперь знали, статуэтка у Смирнова, который не подозревает об этом. На что они готовы, лишь бы заполучить реликвию? И кто вообще такие? А главное, как узнали, что Саблин в больнице, а Кондратьева пришла в себя?

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул капитан.

– Привет, – в дверях появился Даршан Аниш, – ты просил заехать?

– Да. Спасибо. Садись, – следователь указал на стул, – я хотел задать ещё пару вопросов.

Саблин встал с кресла и присел на край своего рабочего стола.

Заглянул Бойко.

– Заходи, Глеб, давай живее, – капитан замахал рукой. – Это Даршан Аниш из индийского центра, наш свидетель, а это лейтенант Бойко, второй следователь по делу.

– Добрый день, – сказал Даршан.

– Добрый, – кивнул Глеб.

– Надеюсь, это займёт немного времени. Я специально перед работой заехал, у меня сегодня с утра одни совещания. – Даршан сел на стул.

– Да, постараюсь. Ты не против, мы будем вести запись разговора? Так положено.

– Конечно.

Саблин положил телефон и включил диктофон.

– Мы выяснили, кто отравил Кондратьеву, – начал он.

– Правда? Кто?

– Она сама.

Даршан непонимающе посмотрел на следователя.

Реакция его была искренняя, это Саблин сразу же подметил.

– В каком смысле она сама?

– В прямом. Кондратьева сама сделала себе укол.

– Но зачем?

– Всё связано со статуэткой. Ей показалось, за предметом кто-то охотится, за ней следили. Ну и, желая отвести внимание, она инсценировала отравление и ограбление, чтобы преследователи от неё отстали.

– Понятно, – закивал Даршан с выражением озабоченности на лице. – То есть никакого ограбления и отравления нет, в сейфе статуэтки не было в тот день.

– Нет, не было. Но тебе же и так это прекрасно известно, – произнёс Саблин, пристально глядя на Даршана.

– Мне? Не понимаю, при чём тут я? – возмутился индус.

Бойко поправил очки, внимательно слушая разговор.

– А притом, что ты был с самого начала замешан во всю эту историю.

– Всё, мне известное, я тебе рассказал!

– А мне кажется, не всё, и я очень надеюсь, сейчас будешь говорить правду.

– Лёш, послушай, – Даршан напряженно улыбнулся, – ты путаешь. Зачем мне скрывать?

– Вот и я не знаю зачем. Наверное, хочешь выгородить себя в случае, если мы выясним всю правду.

Саблин выжидающе смотрел на Даршана. Тот вновь улыбнулся.

– Бред какой-то.

– Не бред. Начнём с того, что на мероприятии в Центре была женщина, которая потом удивительным образом оказалась в больничной палате Кондратьевой, так сказать, под видом медсестры. Не странно ли?

Даршан хмыкнул.

– Вот и я подумал – странно! Зачем эта женщина была на мероприятии, а потом поехала в больницу? Сначала пришла мысль, что именно она и отравила нашу несчастную, но потом я просмотрел камеры наблюдения и понял, кроме Кондратьевой, за портьеру никто не заходил, а следовательно, отравить её было некому. Она это сделала сама. Причины мы только что обсудили.

– Ну а я-то тут при чём? – возмущённо спросил Даршан.

– Когда я понял, что никто не заходил в служебные помещения, кроме неё, то подумал, может быть, отравитель уже был там? Спрятался заранее. Я просмотрел записи камер с самого утра и до конца дня.

Даршан выпрямил спину и сморщил лоб. Что-то в рассказе следователя ему не нравилось.

– Как ты думаешь, что я там увидел? – задал вопрос Саблин.

– Понятия не имею.

Дверь в кабинет открылась, и зашла Максимова.

– Капитан… – начала она. – Ой, простите, не знала, что у вас посетитель!

– Дин, ну стучаться надо, – недовольно сказал Саблин.

– Всё, всё, ухожу. – Она исчезла и закрыла дверь.

– Так вот, – продолжил следователь, – на камерах наблюдения я увидел, как кто-то идет в помещения за портьерой после отравления.

Даршан сидел напряжённый как струна. Саблин это заметил. Видимо, он попал в точку.

– Некая женщина должна была получить статуэтку на мероприятии в индийском центре, но, увы, не случилось. Поэтому она едет в больницу узнать про статуэтку. Но вот вопрос: кто должен был передать ей столь ценный предмет, а потом сообщил, что вещица пропала? Хм… – Саблин театрально задумался. – Женщина не сама собиралась забрать статуэтку из сейфа. А кто-то более неприметный, чьё присутствие в служебных помещениях не вызовет вопросов. Кто знал, где лежит статуэтка. И этот же человек сообщил ей, что ценность исчезла.

Саблин сделал паузу.

– Это ты, Даршан. Есть записи, на них видно, как ты заходишь за портьеру, как только Кондратьеву забрали в больницу.

Глава 53. Москва. Пятница. 08:45

Оба следователя внимательно наблюдали за реакцией индуса.

Даршан несколько секунд смотрел на Саблина, осознавая услышанное.

– Хорошо, – вздохнул он, – я просто сходил взглянуть, действительно ли статуэтку украли. Я знал, она в сейфе, да, ну и что? Лиза сама об этом мне говорила.

– Кто та женщина, которой ты передал информацию? – Голос Саблина звучал громко и резко.

Даршан растерянно посмотрел на Бойко, а потом положил ногу на ногу и нервно ею задёргал.

– Я показывал тебе фотографию, но ты сказал, не знаешь её. Зачем солгал?

– Да я не лгал! Я действительно её не знаю! Женщину я не видел!

– То есть? Не понимаю тебя. Рассказывай подробнее! – резким, раздражённым тоном произнёс Саблин.

– Я какое-то время сидел на форуме одного коллекционного дома, покупал там на аукционах всякие картины, просто красивые вещи, недорогие. А потом в начале недели ко мне в личную переписку постучалась одна дама, она предложила интересную картину по очень хорошей цене. Ну и… – Даршан развёл руками. – Мы разговорились в чате, и она пообещала мне хорошую сумму за то, что я заберу статуэтку из сейфа и передам ей на мероприятии. Вот и всё.

Саблин закурил, продолжая сидеть на краю своего рабочего стола. Бойко внимательно смотрел на индуса.

– То есть ты не видел её?

– Нет, говорю же тебе, женщину, с которой я общался в чате, я не видел, и ту, что на фото, тоже!

– Как ты планировал передать статуэтку?

– Я должен был вынести её в зал и поставить в витрину.

Следователь вспомнил момент, когда он разглядывал фигурки в витрине во время приёма и увидел в отражении женщину в изумрудном платье. Теперь понял. Её внимание привлёк не он, а то, что следователь находился у той самой витрины, куда Даршан должен был поставить краденую статуэтку. Значит, он всё-таки не ошибся. Именно этой женщине предназначалась ценность.

– Зачем ты пригласил меня на мероприятие? Ведь понимал, я могу увидеть, понять, начать задавать вопросы?

Даршан вздохнул:

– Да я сначала ничего такого не думал, просто пригласил, правда! А потом решил, может, и хорошо, если всё пойдёт не так, ты мне поможешь.

– Что дальше? – Саблин чувствовал азарт.

– Да ничего! Я всё ждал момента, когда можно будет пойти за статуэткой, а потом с Лизой это случилось, я сразу подумал про ограбление, ну и пошёл посмотреть. Сейф был пуст. Я написал эсэмэс этой женщине, что статуэтку украли.

– Как её зовут?

– Альбина.

– Фамилия?

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Нет. Она не говорила.

– Но она как-то же попала на мероприятие? Должны были быть имя и фамилия в списке гостей.

– Она могла прийти с кем-то вместе, – предположил Даршан.

– Понятно. Что ещё есть о ней сказать?

– Её номер телефона, но теперь думаю, он липовый. – Даршан достал мобильный и показал сохранённый контакт.

– Бойко, запиши.

Младший следователь кивнул, беря в руки телефон Даршана.

– Нам нужно кровь из носу её найти! – Саблин, подняв брови, посмотрел на Бойко.

– Понял, – сказал тот.

– И нам нужно будет забрать твой компьютер, проверить переписку и IP-адреса, – обратился следователь к индусу.

– Хорошо.

– Как называется коллекционный дом, где ты с ней пересёкся?

– Дом коллекционных древностей Оболенцева.

Сделав затяжку, Саблин неожиданно почувствовал горечь во рту.

Глава 54. Индия. Пятница. 09:50

– Филипп, не спи. У нас мало времени, – услышал он сквозь дремоту голос Вари.

Писатель открыл глаза и сел на кровати. Кажется, заснул.

– Не слышал, как вы вошли.

– Прости, что оставил тебя, нужно было уладить личные дела. Там под настилом пакет, в нём копия текста.

Филипп удивился:

– Откуда вы знаете?

– Я сам его там спрятал, – ответил монах, – там текст, копия с нужной нам Пураны. Когда-то давно я переписал необходимый для поиска Храма отрывок. Иди посмотри.

Писатель встал с кровати, подошёл к стене, где настил был положен практически впритык, и приподнял его. На деревянном перекрытии лежал пакет. Он достал свёрток, сел за стол и вытащил несколько исписанных листов.

Изящные ровные строчки древних иероглифов смотрели на него, открывая бездну истории. Филипп провёл пальцами по бумаге, ощущая приятный трепет и волну восторга, прокатившуюся по его телу.

Каждый раз, глядя на подобные свидетельства древних цивилизаций, таящих в себе тайны и мудрость веков, писатель готов был раствориться, отдаться и не возвращаться никогда из глубины затерянных мистерий прошлого.

– Ты сможешь прочесть? – с надеждой в голосе произнёс Вари.

– Пока не знаю. – Филипп придвинул ближе рукопись и начал читать.

– Это на санскрите.

– Да, вижу.

– Ты понимаешь, о чём там речь? – спросил Вари.

Писатель взглянул на монаха:

– Когда, вы говорите, сделана копия с текста Пураны?

– Достаточно давно.

– Понятно. Похоже, он на брахми.

– Брахми?

– Да. Это старейшая известная система письменности для санскрита.

– Правда? – удивился Вари.

– Да.

– Но зачем? Зачем было использовать столь древнюю письменность?

– Чтобы никто не смог прочесть. – Филипп улыбнулся: – Вы же не смогли.

Глава 55. Москва. Пятница. 10:05

Даршан вышел из переговорной комнаты. Он вернулся в индийский центр, чуть не опоздав на совещание, и теперь направлялся в свой кабинет.

Утро было насыщенным.

Лёгкое напряжение, оставшееся после разговора с Саблиным, ещё блуждало в теле, отчего хотелось спать. Выброс адреналина всегда так действовал.

Но всё позади. Его не задержали, не предъявили никаких обвинений, и это было хорошо. Да и, в конце концов, зачем переживать? Он ничего не сделал! Подумаешь, согласился забрать какую-то статуэтку. Его уверили, она не ценная, купленная на блошином рынке выжившим из ума пьяницей, которого уже нет в живых. Плюс он сам видел, как Лиза мучается с этой статуэткой. Можно сказать, он ей помогает. Сама бы она никогда не избавилась от этой вещицы. Жаль, конечно, статуэтки не оказалось в сейфе. Он не получит всю сумму, но аванс тоже неплох.

Завернув за угол и поднявшись по лестнице, он вошёл в свой кабинет.

У его стола на гостевом стуле сидел посетитель.

– Добрый день, Даршан.

Заместитель директора центра остановился в дверях.

Он был неприятно удивлён.

– Что вы здесь делаете? – спросил, начиная нервничать и проходя к своему столу. – Как вы сюда попали? Кто вас впустил?

Посетитель усмехнулся:

– Хочу напомнить о нашей договорённости.

– Я всё помню, – резко ответил Даршан.

– А мне кажется, нет. Вы были в полиции.

– Я же ничего там не сказал. Ничего такого, что могло бы вывести на вас, – продолжал Даршан недовольным тоном.

– Боюсь, это мне решать, выведет ли ваша информация на меня или нет.

– Не выведет, расслабьтесь.

Лицо посетителя было недовольным. Казалось, человек себя с трудом сдерживал.

– Мой визит не визит вежливости. Это предупреждение. Первое. Но второго не будет.

– А то что? – со смешком поинтересовался Даршан, и получилось резко и нахально.

Посетитель встал. Молча подошёл к двери и вышел.

Даршан вздохнул. Фигово! Может быть, стоит всё рассказать Саблину?

Глава 56. Индия. Пятница. 10:15

Филипп всматривался в древний текст, с интересом изучая каждый символ и ощущая пальцами тонкую шершавую бумагу.

– Ты прочтёшь? – спросил Вари.

– Постараюсь, – улыбнулся писатель.

Он пробежал текст глазами несколько раз и вздохнул. Работа предстояла серьёзная.

Когда-то давно – Филиппу даже казалось, это было не с ним… или с ним, но совсем в другой жизни – он, поддавшись влиянию дяди, известного профессора, поступил в университет и изучал мёртвые языки, звучание которых никто из ныне живущих никогда не слышал. Он штудировал специальную литературу, пропадал на лекциях, дневал и ночевал у дяди, впитывая и слушая научные дискуссии собравшихся светил мировой лингвистики. Во время учёбы он даже подрабатывал переводами для коллекционеров, получая неплохие деньги.

– Я схожу за чаем, – тихонечко сказал Вари.

– Ага, – кивнул Филипп, не отрываясь от текста.

С ним он предполагал справиться за несколько часов.

Писатель достал из рюкзака ноутбук и с удивлением обнаружил, что может подключиться к Интернету, в районе была сеть. Зайдя по нескольким ссылкам на сайты, которые Филипп знал как свои пять пальцев, он начал набрасывать перевод.

Глава 57. Москва. Пятница. 11:35

Саблин посмотрел на часы. Был почти полдень.

Машина ехала по Третьему транспортному кольцу, и впереди показалось здание Академии наук. «Золотые мозги», как его ещё назвали в народе. И действительно, думал Саблин, верхняя часть сооружения чем-то очень похожа на мозги.

Само здание было построено в тысяча девятьсот девяностом году и по задумке авторов олицетворяло вышедший на новый мировой уровень научно-технический прогресс страны. Оно выглядело и по сей день современно и элегантно на фоне города, особенно сложная пространственная конструкция – золотое венчание, которое вызывало много домыслов. Внутри расположены системы, обеспечивающие работу здания, а зеркальные стёкла с микронным золотым напылением преломляют и отражают по сей день свет даже в пасмурную погоду и создают эффект сияния… Саблин любовался зданием. Умели же строить!

Машина остановилась на парковке, и следователь вышел. Он поднялся по широкой мраморной лестнице, ведущей к входу, помпезно украшенному золотистыми пластинами и тонированным стеклом. Саблин почувствовал, что попал в будущее. И это ощущение усилилось, когда он оказался внутри. Холл был огромен, с окнами второго, а может, третьего и четвёртого света, без межэтажных перегородок, отчего появилось ощущение, словно потолок уходит в небо, а может, и в космос.

– Добрый день, – следователь подошёл к бюро пропусков, – криминальная полиция, Саблин.

Он показал удостоверение.

Женщина, сидевшая за стойкой, поискала его фамилию и выдала пропуск.

– Третий этаж, налево, там секретарь вас проводит.

– Спасибо.

Саблин поднялся в красивом лифте и нашёл кабинет с надписью «Отделение историко-филологических наук». Он постучался и открыл дверь.

Внутри просторная приёмная. У окна стоял стол, за которым сидела женщина. Помимо этого, в помещении было два дивана у стен справа и слева и большой овальный стол на восемь человек. Очевидно, здесь проводились встречи и совещания.

– Добрый день, – Саблин приблизился к женщине.

– Добрый, – ответила она, глядя на следователя из-под густой чёлки.

– У меня встреча с Германом Исааковичем.

– Он вас уже ждёт, проходите в библиотеку.

Она указала на дверь справа от входа.

– Спасибо.

Саблин пересёк приёмную и вошёл в библиотеку. Он никогда не испытывал интереса к чтению или любви к посещению читальных залов и книжных магазинов, но, войдя в эту библиотеку, почувствовал приятный трепет. Помещение небольшое, но полностью заставленное стеллажами с книгами. Шкафы были широкими и высотой до потолка. У каждого из них стояла регулируемая лесенка, чтобы добраться до книг на верхних полках. Чувствовался запах бумаги, старого клея и пыли.

– Капитан Саблин! – В центре библиотеки стояли маленький столик и четыре кресла, с одного из которых поднялся худой невысокий лысый мужчина с рыжеватой аккуратной бородкой.

– Добрый день. Спасибо, что меня приняли, – Саблин пожал руку Герману Исааковичу. – Не хочу отрывать вас от работы. – Следователь рассматривал библиотеку. – У меня есть несколько вопросов об Андрее Станиславовиче Кондратьеве.

– Здравствуйте. Прошу вас, садитесь. – Хозяин жестом пригласил следователя сесть в кресло. – Я знал, вы придёте.

– Знали?

– Да, мне есть что вам рассказать.

Глава 58. Москва. Пятница. 11:40

Она ждала звонка Мастера Бездны. И в этот раз с удовольствием. Ей хотелось, чтобы он скорее узнал, что не зря в неё верил.

– Есть новости?

– Да. И новый план, – довольно объявила она.

– Хм, слушаю тебя.

Мастер Бездны смотрел в экран ноутбука на красивое, ухоженное лицо Седьмой.

Альбина, не теряя времени, рассказала всё, что приготовила.

– Прекрасно, – произнёс Мастер Бездны, как только женщина замолчала, – мне нравится.

Альбина почувствовала эйфорию и облегчение. Она опять лучшая и была собой. Все последние несколько дней, когда она чувствовала себя неуверенной и сломленной, словно исчезли из ее жизни. Она не нравилась себе в том состоянии, поэтому хотела как можно скорее забыть те эмоции.

– Мне нужна информация от вас, – сказала Альбина.

– Я понимаю какая. Она у тебя будет через несколько минут.

– Благодарю.

– Действуй, – одобрил Мастер Бездны.

Теперь нужно всё сделать быстро и аккуратно.

Седьмая достала телефон. Пора было звонить исполнителю.

Глава 59. Москва. Пятница. 11:45

Саблин сел в тёплое мягкое кресло, ощущая неожиданный уют.

– Я правильно понимаю, Андрей Станиславович работал в вашем отделении? – спросил он.

– Да, всё верно, – кивнул учёный, присаживаясь напротив следователя. – Андрей долгие годы работал у нас, он был талантлив, очень предан и увлечён наукой.

– А в какой области трудился?

– Он был специалистом в индианистике.

Саблин слегка задержал взгляд на собеседнике, и тот расценил это как вопрос.

– Индианистика занимается изучением этнических групп на территории Индийского субконтинента.

– Спасибо за разъяснение. – Саблин смутился. Он, конечно, в деталях не знал ничего об индианистике, но по смыслу и так догадался. То, что академик детализировал термин, слегка покоробило следователя, словно он был необразованным в глазах научного светила.

– Не хотел вас обидеть, – Герман Исаакович почувствовал тон следователя и заволновался, – просто не всем знаком этот термин, вот я и…

– Не беспокойтесь, – капитан поднял руку, успокаивая академика, – всё в порядке. Расскажите о Кондратьеве.

– Ох, ну… – задумался Герман Исаакович, поглаживая короткую рыжую бородку. – Он был порядочным, честным человеком, отзывчивым, прямолинейным, увлечённым своей профессией.

– Семья у него была?

– Нет, – покачал головой академик, – только брат, но давно умер. Но он был близок с племянницей.

– Что-то особенное про него можете сказать?

– В каком смысле?

– Он был любителем женщин? Или выпивал?

– А, вы об этом, – заулыбался Герман Исаакович, и Саблин почему-то подумал, одно из этих увлечений он точно воспринял на свой счёт. – Андрей был настоящим учёным, думал только о науке, постоянно пропадал в библиотеках или музеях или ездил в Индию, он её боготворил!

– Значит, ничего необычного?

– Ну как сказать, – академик вздохнул, – в принципе, все мы немного странные.

– Так что? – Саблин чувствовал: что-то должно быть.

– Даже не знаю, с чего начать… – Герман Исаакович словно подбирал слова, но никак не мог.

– Говорите как есть, не волнуйтесь, я пойму.

– Дело в том, что он был, безусловно, выдающимся учёным!

– Это вы уже говорили.

– Не хотел это обсуждать, но да, в последние годы он сильно выпивал.

– Понятно.

– И как раз в этот период слишком ударился в разные околонаучные области.

– Что значит «околонаучные области»? – переспросил Саблин.

– Мм… ну понимаете, есть наука, а есть области для исследования, это тоже наука, но не признанная в общепринятом смысле.

– О чём вы хотите сказать?

– Существуют открытые знания, которые принято называть наукой, понимаете, но также и скрытые знания, такие области испокон веков называют…

– Оккультизмом, – сказал Саблин, сам не понимая, откуда он это знает.

– Верно. – Герман Исаакович, похоже, тоже был немного удивлён осведомлённостью капитана. – Оccultus переводится с латыни как «скрытый, тайный». Это разного рода учения о скрытых способностях человека или незримых силах природы.

– И вы предполагаете, Кондратьев этим увлекался?

– Да, очень. – Академик поморщился и кивнул. – Как я уже упоминал, несколько лет назад он стал одержим такого рода учениями, особенно индийским направлением оккультизма и колдовства.

– Колдовства?

– Да, именно.

Саблин был уверен, больше он об этом не услышит после того, как выяснилось, что иероглиф, обозначающий древний магический текст, Виджитунга придумал для театральности.

Но, похоже, ошибся.

Выражение лица следователя приняло недовольный и разочарованный вид.

– И как же это проявлялось?

– Да по-разному, – махнул рукой Герман Исаакович. – Он постоянно об этом рассказывал, предлагал нам почитать книги, которые сам прочёл по этой теме, это на́чало влиять на его работу и способность адекватно мыслить! Он ходил на какие-то собрания, у него начали появляться странные знакомые… – Академик понизил голос: – Как я понял, он даже хотел вступить в какую-то секту!

Саблин насторожился.

Глава 60. Москва. Пятница. 12:15

Следователь кашлянул.

– Вы знаете, что это была за секта?

– Нет, – академик покачал головой, – он не рассказывал деталей. Но словно помешался! Искал каких-то людей в Индии.

– Зачем?

Герман Исаакович пожал плечами:

– Не знаю, я думаю, это связано с сектой. Он буквально ночевал в нашей библиотеке, изучал древние индийские манускрипты.

– Не говорил, как зовут людей, которых искал?

– Нет.

– А скажите, вы не замечали, чтобы у Кондратьева была статуэтка в виде Шивы?

– Да, конечно, – Герман Исаакович вздохнул. – Она появилась у него как раз в тот период, когда Андрей начал пропадать в библиотеке, был ею одержим и стал совершенно невыносим.

– В каком смысле?

Академик закатил глаза:

– Стыдно даже вам рассказывать про подобную чушь.

– Ничего, я и не такое слышал.

– У него началась паранойя, что за ним кто-то следит, какой-то монах.

– Монах?

– Да, он с ним даже разговаривал. И будто его преследовали из-за статуэтки.

Саблин перестал записывать и задумался. То же самое, слово в слово, говорила про монаха Лиза. Совпадение? Вряд ли.

– Вы видели этого монаха?

– Нет, Андрей только рассказывал про него. Я, конечно, не сплетник, но, как я уже говорил, он много пил. Это влияло на его способность здраво мыслить, понимаете? Рассказывал очень странные вещи про эту статуэтку, я даже слушать не мог.

– Как вы думаете, те люди, которых он искал, могли быть как-то связаны со статуэткой?

– Не знаю, возможно.

– А откуда у него эта статуэтка?

– Андрей купил её на каком-то блошином рынке, как я понял. Случайная покупка.

– В чём её ценность?

Герман Исаакович рассмеялся:

– Тоже очень странно, но Андрей говорил, статуэтка – ключ от всех тайн мира, но я видел её, в ней нет ничего особенного. Чудной мужчина был, говорил, внутри статуэтки спрятан древний индийский алмаз. – Он вновь улыбнулся.

Саблин же, напротив, сильнее нахмурился.

Алмаз. Вот чёрт! Ну и поворот.

– Ну что ж, – капитан закрыл блокнот, – спасибо вам за уделённое время, вы очень нам помогли.

Следователь встал.

– Пожалуйста, – Герман Исаакович тоже поднялся, – всегда рад.

– Если вы вдруг вспомните ещё, например, про ту секту или статуэтку… А, кстати, вам что-то говорит название «Большая Роза»?

– Нет.

– А имя Дхавал?

– Увы, но тоже нет.

– Ну ясно. – Саблин направился к выходу. – Ладно, будем тогда на связи.

– Хорошо, конечно.

Следователь прошёл вдоль стеллажей. Книжный аромат вновь погрузил его в какое-то приятное ощущение спокойствия. Ему захотелось жареной картошки и пива. Но надо было ещё заехать в отделение, ну а потом можно и домой.

– Да, кстати, – услышал Саблин. – Не знаю, важно это или нет, но говорю, Андрей стал очень странным в последние месяцы. Незадолго до смерти он сделал татуировку.

Саблин остановился, не дойдя до двери. Обернулся:

– Что за татуировка?

– Да какая-то непонятная, без фантазии. Две буквы – «АА».

Неприятный холодок, пробежавший где-то в районе затылка, заставил следователя потянуться за сигаретой.

Глава 61. Москва. Пятница. 12:20

Он бежал на беговой дорожке, когда музыка в его наушниках прекратилась и поступил входящий звонок. Посмотрел на экран телефона. Остановил тренажёр.

Звонила она.

Уже несколько дней Григорий Томин ничего от неё не слышал. Не то чтобы он волновался или скучал, но это было странно. В последнее время она часто приезжала к нему и оставалась на ночь. А тут пропала. Но это неожиданно дало ему время подумать. Не в первый раз он испытывал странное чувство, что находится не на своём месте, делает не то, что должен. Как будто он пока ещё не нашёл себя, хотя ему далеко за тридцать. А жизнь уходит, как песок между пальцев. Стремительно. И безвозвратно.

И это его беспокоило.

Орден Янтарной Бездны дал ему многое, и какое-то время Григорий ощущал, что выполняет своё предназначение. Но настал момент, и понял: он делает не то, что хочет сам, а навязанное Орденом. Он был лишён воли, права и желания поступать так, как ему того хотелось, так, как чувствует. И в первую очередь в любви.

И теперь он решил от этого освободиться. Изменить свою жизнь. И неважно, с ней или без неё. Он любил Альбину и готов на многое ради неё, но не на всё. Уж точно не хотел провести свою жизнь, как требует от него Орден. Он должен прожить её так, как хочет сам.

И Григорий решил. Ждал только её звонка.

– Слушаю, – сказал, направляясь в раздевалку.

– Привет, – услышал голос Альбины.

– Привет.

Остановился перед зеркалом, разглядывая в отражении спортивное мускулистое тело.

– Есть дело. Ты мне нужен.

– Скоро буду.

Решение уйти из Ордена настолько созрело в его голове, что давило и мучило в последние дни.

Нужно было срочно ей всё рассказать.

Глава 62. Индия. Пятница. 14:30

С текстом на санскрите Филипп справлялся быстрее, чем предполагал, но неожиданно удача от него отвернулась. Интернет отключился, и связь с миром пропала.

– Нет, нет! Только не сейчас! – писатель безрезультатно пытался вернуть к жизни нужный сайт. – Ну ёлы-палы!

– В чём дело? – спросил Вари.

– Интернет пропал!

В комнату, постучав, зашёл хозяин лавки и поставил поднос.

– Я подумал, вам захочется чаю, – сказал он и тихо удалился.

– Отдохни. Попробуй. Настоящий индийский. – Монах кивнул в сторону подноса с чайником, чашками и баночками. – Ты же знаешь, что в Индии чай собирают только женщины и исключительно вручную?

– Нет, не знал.

Монах улыбнулся:

– В Индии много сортов разного чая. Вот, например, «Дарджилинг». Он является самым дорогим в мире, и найти такой в свободной продаже практически невозможно, так как он производится небольшими партиями и продаётся с аукционов.

– Серьёзно? – удивился Филипп, вспоминая пакетики с таким же названием. – Я, кажется, пробовал.

– Сомневаюсь, – покачал головой монах, – если кто-либо пытается продать чай под таким названием с указанием, что это «Дарджилинг» без примесей, то, скорее всего, это мошенник. Большая часть «Дарджилингов», попадающих в Европу, всего лишь купажи с меньшей долей знаменитого чая. Дарджилинг относится к дневным сортам.

Писатель взял чайник и налил напиток в чашку. Аромат наполнил комнату запахом свежих листьев.

– Добавь теперь молоко и несколько ложек коричневого сахара, – порекомендовал Вари.

Филипп поморщился, представляя, как должно быть сладко.

– А теперь добавь в чай вон из той баночки.

– Что это?

– Это кардамон, – монах указал на одну из баночек, – это имбирь, чёрный перец и корица.

– А, – закивал Филипп, – это будет масала?!

– Верно. Индийский чай со специями. Ты пробовал?

– Нет, только слышал.

– Тебе понравится. Чай должен быть непременно чёрный, а молоко – цельным. Специи могут использоваться любые, но главное – не переборщить. И обязательно много сахара. А теперь хорошо перемешай напиток и начни переливать чай из чашки в чашку с большой высоты, пока не появится обильная пена.

Писатель последовал указаниям Вари.

– Вот так, правильно, да, – комментировал с улыбкой монах действия Филиппа.

– Спасибо. – Писатель глотнул. Напиток был специфическим, но вкусным, совершенно не приторным и немного пряным. – Необычно!

– Да, этот напиток не все любят, но индусы пьют в большом количестве, а у каждой семьи есть свой особенный рецепт.

Смирнов допил чай и вернулся к тексту.

Дальше работа шла значительно медленнее.

Многие обороты были незнакомы Филиппу, преимущественно из-за устаревшего диалекта.

Писателю пришлось вспомнить всё, чему его когда-то учили. Нахмурив лоб, с выступившими каплями пота на висках от жары и пересохшими губами, Филипп был похож на одержимого фанатика.

– Ну? – не выдержал Вари по истечении пары часов.

– Почти готово.

– Что-то стало понятно?

– Лично мне пока нет.

Он закончил с последними фразами.

– Ну, вот. – Писатель показал перевод монаху.

– Прочти, – Вари закрыл глаза, приготовившись слушать.

– Я приветствую Вечного, – начал Филипп, – пребывающего на небесах, Великого мудреца, почитаемого Единого бога, Трехглазого. Я ищу Твоего прибежища, откуда возник мир и куда вернётся в конце времён. Весь этот мир пронизан тобой. Я приветствую Тебя, Пашупати, блистающего сиянием вечности, которая является твоей формой. Чистый, наделённый тысячью ног и глаз и голов тысяч форм и пребывающий за пределами Тьмы.

Монах открыл глаза и посмотрел на Филиппа.

– Замечательно!

Глава 63. Индия. Пятница. 14:35

Вари восхищённо смотрел на текст.

– Спасибо, – кивнул писатель.

– Ты уверен в переводе?

– В общем, да.

– Нет, не подумай, что я сомневаюсь в тебе, и совсем не хочу обидеть, прости, просто…

– Я понимаю, не надо извиняться. Перевод точен. По крайней мере, трактовки однозначные.

– Спасибо, – бормотал Вари, – теперь я понимаю.

– Но текст немного странный, к тому же речь не идёт о Шиве.

– Как раз о нём, – монах улыбнулся, – у Шивы много имён. Вечный, великий мудрец, Трехглазый.

– Пашупати…

– Пашупати – это эпитет Шивы в индуизме.

Филипп собрался возразить Вари, но передумал.

– А искомый Храм находится в прибежище, о котором тут говорится?

– Да, – кивнул монах, – там расположена статуя Шивы.

– Я бы сказал, это вообще не Шива, – писатель всё-таки решил возразить. Индоарийская культура не его конёк, но в том, что помнил, он был уверен.

– В каком смысле? – Лицо монаха застыло и помрачнело.

– Текст слишком странный. Мне кажется, он переведён на санскрит с какого-то другого языка. Ещё более древнего. Понимаете, я изучал характер письма, обороты и построение фраз языков разных культур. Этот текст хоть и написан на санскрите, но не характерен для него. Слишком певуче написано, очень возвышенно и торжественно. На санскрите так не писали.

– Мм…– кивал монах.

– Я ни разу не слышал, чтобы в индуистской мифологии были какие-то прибежища. Есть ощущение, речь скорее о прототипах божеств, которым поклонялись до индуизма. И… – Филипп задумался на несколько секунд, – что-то мне всё это напоминает.

– Что? – тихо спросил Вари.

– Пока не понимаю…

– Твои выводы очень логичны, – монах вздохнул. – Я не могу опровергнуть их, но также пока и согласиться, так как всю жизнь я охранял сведения о Храме Шивы. Мои предки тоже верили, будто камень именно из Храма Шивы.

– Я понимаю, – улыбнулся писатель, – но, судя по всему, для этого Шива нас и свёл вместе здесь и сейчас, чтобы докопаться до правды.

Вари кивнул.

– Итак, дальше?

– Мир сокрыт, – продолжил читать Филипп вслух, – найти его нужно, ведь знания он хранит бесценные. Путь к нему песками занесён на Холме мертвецов. Там, где бродят тени мёртвых, явится дорога в мир Пашупати при свете Владыки Планет в день Ашваюджа, когда Владыка Планет будет в Накшатре Ревати. Бездна распахнёт ворота, а великий Храм – двери, и камень будет в челе Хозяина Зверей.

Монах молчал. Он закрыл глаза и перебирал красные чётки, на которых висела маленькая медалька с изображением какого-то древнего символа.

– М-да, перевод получился занятным.

Писатель наблюдал за медленными движениями пальцев Вари.

– Красивые чётки.

Монах еле заметно улыбнулся:

– Они из плодов вечнозелёных деревьев. – Он говорил, не открывая глаз.

– Рудракша.

– Верно. Из высушенных плодов рудракши изготавливают чётки – рудракша-джапа-мала. В сморщенной оболочке плода можно увидеть пять разных лиц, отчего каждое из ста восьми зёрен чёток символизирует Шиву!

Филипп задумчиво кивнул:

– Цвет, кажется, тоже что-то значит, если я не ошибаюсь?

– По воле Шивы на земле произрастают деревья рудракши, и ими порождённые зёрна бывают брахманами, кшатриями, вайшьями и шудрами. Белые зёрна считаются брахманами, красные – кшатриями, жёлтые – вайшьями, чёрные – шудрами.

– Как сословия?

– Да. Брахманы должны носить белые, кшатрии – красные, вайшья – жёлтые, шудра – чёрные чётки.

– Ясно. Значит, вы принадлежите к кшатриям, высшим сословиям?

– Да. – Вари открыл глаза и убрал чётки. – Вернёмся к тексту. – Он посмотрел на перевод. – Что ты думаешь о нахождении Храма?

– Сложно вот так сказать, – Филипп пожал плечами, – текст то ли зашифрован, то ли…

– Нет. Здесь указаны древние названия. Некоторые мне знакомы. Например, Хозяин Зверей – это одно из имён Шивы, как и Пашупати.

– Но найти расположение Храма нам это не поможет. Нужное нам место занесено песками на Холме Мертвецов. Похоже на ориентир.

– Никогда не слышал о таком, – монах задумчиво смотрел в пустоту.

– Холм Мертвецов, – повторил Филипп, вставая с места. – Холм Мертвецов…

– Ты знаешь, что это?

– Не совсем, но, мне кажется, я читал о месте с похожим названием.

Писатель начал ходить по комнате. Он налил себе ещё пряного чаю и выпил залпом. Приятный сладкий вкус освежил.

– Так, минуточку.

Филипп подошёл к переводу текста. Он посмотрел оригинал, затем перевод, потом снова оригинал. – Нельзя быть слишком умным!

– Что ты хочешь сказать? – не понимая, спросил Вари.

– Я перевёл название места как Холм Мертвецов, но если не переводить, то это звучит как Мохе́нжо-Да́ро. Древний город Хараппской цивилизации.

– Невероятно!

– Именно! – радостно воскликнул Филипп. – Нам нужно в Пакистан, там следует искать дальше.

Глава 64. Москва. Пятница. 14:40

Саблин вошёл в кабинет, беспокойно крутя в руке ключи.

Вся версия расследования резко поменялась, как только он услышал про две буквы – АА.

Аmber Аbyss. Орден Янтарной Бездны.

Следователь не сомневался, буквы означали именно это. Кондратьев был членом Ордена или готовился им стать.

Проклятие!

Саблин не ожидал, что это дело окажется связанным с Орденом. Нет, он, конечно, хотел расследовать тему тайного общества и дальше, но не предполагал такого поворота… сейчас!

Чутьё его не обмануло. Но вот в итоге к чему привело.

– Ты не поверишь! – Бойко вбежал в кабинет, произнося любимую фразу.

– И?

Саблин сел в кресло и повернулся в сторону окна. Мелкий дождь продолжал биться в стекло.

– Один из наших аналитиков исследовал всякие там индийские легенды.

– И?

– Короче, он раскопал информацию про Большую Розу. Знаешь, что это такое?

– Алмаз? – Саблин развернулся на стуле в сторону Бойко.

– Как ты узнал? – разочарованно спросил младший следователь, явно желавший удивить начальника.

– Я был в Академии наук, встретился с коллегой Кондратьева. В общем, этот дядя был слегка не в себе, увлекался оккультизмом, индийской магией, статуэтку купил на блошином рынке.

Бойко ловил каждое слово капитана.

– Статуэтка вроде как была не ценная, но есть странность. Кондратьев рассказывал коллеге, будто внутри спрятан индийский алмаз. Я почему-то сразу подумал, Большая Роза может быть названием какого-то камня.

– Значит, это правда, – произнёс Бойко.

– Возможно. Это многое объясняет. Видимо, поэтому Кондратьев просил не отдавать статуэтку на экспертизу. И, скорее всего, по этой же причине кто-то искал статуэтку в квартире Лизы и в её сумочке. Точнее, искали не статуэтку, а алмаз. Ради такой побрякушки пойдёшь на многое.

– Значит, кто-то знал: внутри статуэтки драгоценный камень?

– Да.

– Но Кондратьева нам об этом ничего не говорила.

– Верно, – Саблин закурил, – но не похоже, что она знала, иначе бы сейчас рвалась найти эту статуэтку, да и вообще не рассталась бы с ней так просто.

– Да, кстати, нашли записную книжку Кондратьева. Она была там же, в квартире.

– Там есть адрес Дхавала?

– Да, адрес и телефон.

– Надо дозвониться. В Академии мне также сказали, Кондратьев разыскивал каких-то людей, возможно, связанных со статуэткой.

– Думаешь, это Дхавал?

– Да. Как сказала Лиза, она с ним говорила, но надо проверить.

– Хорошо, буду дозваниваться.

– Но это не всё, что я узнал в Академии наук, – добавил следователь.

По тону Бойко почувствовал: Саблин узнал что-то важное. Он присел на стул.

– Незадолго до смерти Кондратьев сделал татуировку.

– Чёрт, – пробормотал Глеб.

– Увы, да.

Бойко моментально понял, о какой татуировке идёт речь.

– Кондратьев был членом Ордена Янтарной Бездны?

– Похоже, так.

– Но… это значит…

– Это значит, будет труп.

Саблин развернулся на кресле к окну и погрузился в облако сигаретного дыма.

Глава 65. Москва. Пятница. 16:30

Томин сидел в баре отеля, где Альбина назначила встречу. Она расположилась напротив, попивая вино.

– Это исключено, – наконец сказала Седьмая, – из Ордена нельзя выйти.

– А я всё-таки попробую, – твёрдо ответил Григорий.

Альбина была сбита с толку. Он, её преданный пёс, который всегда бегал за ней, выполняя любой приказ, хочет от неё уйти? В это сложно поверить. И она к такому не готова.

– Ну, подожди. – Она положила руку на его ладонь. – Давай ты выполнишь поручение, а потом мы всё обсудим, да? – Она улыбнулась самой своей нежной и очаровательной улыбкой.

– Я выполню задание в последний раз. А потом уйду. Ты скажешь об этом Мастеру Бездны, и Орден не станет меня преследовать.

– Но что ты будешь делать? Чем заниматься? – не выдержала Альбина, повышая голос.

– Это не твоя забота. Найду чем.

Она вздохнула. Сейчас бесполезно его уговаривать. Видимо, у парня какой-то кризис. Но Альбина не собиралась сдаваться. Она поговорит с ним после. Задействует весь свой шарм. Напомнит ему, как им было хорошо вместе, и он останется. Как всегда.

– Ладно, – согласилась женщина, – я принимаю твоё желание. Подумай ещё немного.

– Я уже всё решил!

– Ради меня, ну? – Она с любовью на него посмотрела. – Я не прошу тебя остаться, а лишь ещё раз всё обдумать. А после поездки мы опять поговорим. Пожалуйста!

Он, конечно, всё решил, но любил её, поэтому не мог сопротивляться её обаянию. Глядя на неё сейчас, он думал: может ли всё измениться между ними, может ли она тоже бросить Орден ради него и вместе они уедут? Но мысль оказалась мимолётная. Он знал, этого никогда не будет. Григорий слишком хорошо изучил эту женщину и понимал: за маской нежности и обаяния скрываются корысть и безразличие ко всем, кроме себя. Она просила его остаться только потому, что не хотела терять подручного, мальчика на побегушках. Ну и, скорее всего, Мастер Бездны это не одобрит.

– Ладно, – сказал Григорий, – я подумаю.

– Спасибо.

Она улыбнулась, потянулась к нему и поцеловала в губы.

– Давай о деле. Что от меня требуется?

Альбина начала успокаиваться.

Всё будет, как она хочет. Конечно. А как иначе?

– Ты должен поехать в Индию.

Глава 66. Индия. Хайдарабад. Пятница. 18:55

Аромат сандала тонкой струйкой вился вверх с палочек благовония, воткнутых в тяжёлую бронзовую курительницу.

На алтаре лежали цветы и фрукты.

Он сидел на ковре, скрестив ноги в позе лотоса, перебирая в руках чётки и внимательно глядя на каменную статую Шивы. Мантра, которую повторял уже десятки раз, звучала в голове, словно чей-то чужой голос. Он встал на колени, прижав к ним ладони.

Ещё тридцать секунд читать мантру в этой позе.

Высокий, спортивный, широкоплечий, с чёрными, густыми волосами, в которых не было ещё и намёка на седину, в свои пятьдесят он выглядел прекрасно. Тонкие черты лица, прямой нос, тёмные, словно ночь, глаза, кожа цвета капучино – всё это придавало его внешности неописуемый шарм и не оставляло ни одну женщину равнодушной.

Его мать приехала когда-то из Дели. Отец был местным, уроженцем Хайдарабада. У Альядира Дхавала было два брата, Индра и Мусла, такие же высокие и широкоплечие, и старшая сестра, давно вышедшая замуж и переехавшая в Мумбаи. Семейное дело её не интересовало, к тому же от девочек всегда требовалось лишь одно – рожать как можно больше детей. А мальчики в семье обязаны продолжить династию хранителей древностей.

Его отец относился к предметам старины очень трепетно, не разрешал их трогать, мало рассказывал о них и многое, как считал Альядир, держал в тайне, часами уединяясь в Храме, находившемся недалеко от дома. Он был набожным, правильным, строгим и придерживался традиционных взглядов на жизнь, что всегда нравилось Альядиру, который являлся старшим из братьев и раньше всех закончил учёбу, возглавив семью, так как отец рано ушёл из жизни.

Дхавал был увлечён религией, ходил на молитвы несколько раз в день и фанатично был предан делу, переданному отцом. Перед смертью он рассказал сыну о том, чему посвятил всю свою жизнь. И Альядир, не колеблясь, с готовностью взялся это дело продолжить.

Много реликвий хранилось в Храме. И кроме отца там было немало монахов, посвятивших жизнь служению Шиве. Однако именно род Дхавалов был тем, кто следил за древними религиозными реликвиями: рукописями, предметами для проведения ритуалов, статуэтками и многим другим. Каждый день Альядир читал древние манускрипты для лучшего понимания того, что находилось в Храме, постепенно узнавая ценность реликвий, историю создания, погружаясь уже не в суть вещей, а в суть религии, учений и искусства.

Но кое-что всё же его беспокоило. В записях он нашёл немало сведений об артефактах, когда-то находившихся в Храме, но ныне утерянных или украденных. И именно они стали для него предметом интереса. Некоторые он нашёл в музеях и тайно выкупил. За другими, находившиеся в частных коллекциях, наблюдал, выжидая подходящий момент, надеясь также купить. Но были и такие, что исчезли бесследно. Поэтому он был крайне удивлён, когда однажды утром ему позвонила иностранка и сообщила, будто у неё есть предмет, который необходимо передать семье Дхавал.

Женщина сказала, артефакт будет находиться в Хайдарабаде у мужчины по фамилии Смирнов. Она сообщила дату прилёта, время и отель, где он остановится. Другой мужчина, как сказала женщина, по фамилии Виджитунга должен забрать артефакт у Смирнова и передать Альядиру. Он был благодарен женщине за возврат реликвии, но план ему не нравился. Слишком много вовлечённых.

Первым делом он направил людей из Храма напрямую к Смирнову. Однако ситуация осложнилась. Иностранец, как выяснилось, не знал, что посылку, которую он получил, надо отдать Альядиру. У парня явно какой-то свой план, и люди Дхавала его потеряли.

Вторым вариантом был Виджитунга, но и с ним не получилось. Он оказался крайне бесполезен.

Будучи человеком дотошным, Альядир начал выяснять, что именно за артефакт может быть у Смирнова. Он провёл в хранилище Храма почти весь четверг и пятницу, изучая записи, сделанные отцом и его предшественниками.

То, что он узнал, привело его в ужас.

Альядир встал, затушил благовония и вышел в гостиную, где его ждали братья.

– Есть новости? – спросил он.

– Никаких следов, – ответил Индра, полноватый и лысый. – С тех пор как Смирнов ушёл в подземные туннели в Голконде, никто его не видел.

– Мог ли он выбраться сам?

– Сомневаюсь, – отозвался Мусла, похожий на Альядира, но чуть уже в плечах. – Это очень древние туннели, и если он туда попал, то выбраться сам вряд ли сможет.

– Куда же он тогда делся? – задумался Альядир.

Индра пожал плечами.

– Отправьте кого-нибудь из Храма обыскивать туннели.

– Но, – Мусла удивлённо поднял брови, – там целый подземный город, никто не знает даже и примерный план этих туннелей!

– Мне всё равно, – сказал Альядир, – мы должны найти этот артефакт любой ценой.

Глава 67. Москва. Пятница. 23:40

Саблин не мог уснуть.

Он ворочался с боку на бок, гоняя мысли, пока не сел и закурил.

Маленькая странная история неожиданно выросла в запутанную махину.

Справится ли он с этим делом? С каждым днём появлялись все новые подробности, которые только больше запутывали следователя. А теперь, как вишенка на торте, Орден Янтарной Бездны. Проклятие.

Саблин почувствовал, что у него начала болеть голова. Наверное, сосуды страдают от курения, подумал он, но сигарету не затушил.

Историю с отравлением Кондратьевой можно закрывать. Выяснять больше нечего. Как только Виджитунга вернётся в страну, его арестуют и заведут дело об умышленном отравлении. А то, что реально начало беспокоить следователя, так это новые аспекты, связанные с индийской статуэткой.

Да.

Саблин включил лампу у дивана. При свете казалось, мысли осязаемы.

Даршан втянулся в нехорошую историю с этой статуэткой. И ситуация будет выглядеть ещё хуже, если в ней действительно замешан Орден.

Саблин встал и подошёл к окну.

Если Кондратьев был членом Ордена, то почему не отдал им статуэтку? Он знал, внутри алмаз. Может быть, как раз поэтому?

Саблин направился в кухню и, налив холодной воды, жадно её выпил.

Кондратьев искал каких-то людей в Индии и просил племянницу отдать статуэтку Дхавалу. Саблин остался стоять на кухне, постукивая пальцами о стол.

Думал.

Андрей Кондратьев нашёл этих людей. Одним из них был Дхавал. Но учёный сам не успел поехать в Индию и попросил Лизу. При этом Орден знал об алмазе. Знал. Поэтому они искали её в квартире, потом в сумочке, и, наконец, Даршан должен был проверить сейф.

Саблин вернулся в комнату и сел на диван.

А теперь Орден получил информацию, что статуэтка у Смирнова. Тот, кто подслушал их в больнице, явно был одним из них.

Чёрт! Саблин усмехнулся.

Этому писателю везёт на приключения. М-да…

Рассуждения казались следователю очень логичными. Но есть одно «но».

Всё это можно подтвердить, только задержав женщину в изумрудном платье. Она, скорее всего, и есть та, кто общалась в чате с Даршаном, и оставалась пока единственной зацепкой Саблина, ведущей к Ордену.

Глава 68. Пакистан. Суккур. Суббота. 07:45

Утреннее солнце коснулось ласковыми лучами «Земли чистых», как в переводе с древнего языка урду звучит название государства Пакистан.

Сойдя с трапа самолёта в городе Суккур, Филипп не мог поверить, что спустя день он наконец-то оказался там, где нужно, в семидесяти километрах от Мохе́нджо-Да́ро.

Путь, который пришлось проделать писателю и монаху, получился длиннее, чем планировался, а кроме того, Филипп устал так, что ему казалось, он уже и не хочет искать Храм. Однако, смотря на своего спутника, который выглядел бодро и свежо, Филипп понимал, главное – не физические силы, а душевные, и если они есть, можно вытерпеть любое сложное путешествие.

В Индии из Хайдарабада Филипп и Вари отправились в Дели, откуда международными авиалиниями долетели до Исламабада в Пакистане. Город они не увидели, так как из здания международного аэропорта Исламабада им выйти не пришлось в связи с короткой пересадкой до Суккура. Сев в небольшой проржавевший автобус, когда-то голубого цвета, Филипп вздохнул с облегчением и открыл шире окно. Ему не терпелось почувствовать на лице ветер и свежесть. Автобус, заказанный из аэропорта Исламабада, должен был отвезти их прямо к раскопкам Мохенджо-Даро.

Суккур находился в самой южной провинции Пакистана – Синд, расположенной в низовьях Инда. Город стоял на берегу великой реки, отражаясь в её водах величественными минаретами и домами с плоскими крышами, дружно спускающимися к реке. Автобус мчался по узким дорогам, мимо равнин, рассечённых множеством оросительных каналов и покрытых полями риса, сахарного тростника и хлопка. Филипп наблюдал разноуровневые рисовые плантации сочного зелёного оттенка, затопленные водой, и низкий, стелющийся над террасами туман. Приятная свежесть, которую ветерок гнал с полей, проникла в открытые окна автобуса.

– Красивая земля, – тихо произнёс Вари, подсаживаясь к Филиппу.

– Да, – согласился писатель, – незаслуженно забытая всеми.

– Что ты имеешь в виду?

– Пакистан – страна величественных ландшафтов и уникальных культурных традиций, а также место формирования древнейших цивилизаций континента, оспаривающих лидерство у Египта и Месопотамии.

– Ты про Хараппскую цивилизацию?

Филипп кивнул:

– По меньшей мере она сформировалась во втором тысячелетии до нашей эры, а к девятому веку ведические традиции Индостана уже господствовали на этой территории, а к эпохе завоевательных походов Александра Македонского многочисленные княжества долины Инда уже имели сложную и богатую культуру, оказавшую заметное влияние на формирование всего человечества! – Филипп говорил, глядя в окно.

– Тебе всё это интересно, – сказал Вари.

– Что, простите? – писатель посмотрел на монаха.

– Ты идёшь по чужому пути и живёшь не своей жизнью. Ты находишься не в своей кармической программе.

– В смысле? – нахмурился Филипп.

– Ты писатель, но сердце твоё не там. Оно в странствиях, в изучении новых горизонтов, находках и открытиях.

Филипп улыбнулся. Он знал, монах прав.

– Я пробовал идти по пути, который мне нравится. Это непросто.

– Дорога в этом мире слишком коротка, чтобы разменивать себя попусту. Помни, ты конечно же всегда можешь поступить как хочешь, но сделать это можно лишь один раз.

Смирнов посмотрел на монаха, и ему отчаянно захотелось позвонить Майе.

Он вспомнил её красивое лицо, улыбку, запах и голос. Филипп закрыл глаза, и память унесла его далеко в прошлое. Он вернулся в то время, когда они с Майей были вместе, и его сердце тоскливо сжалось. Никогда ещё ему не было так легко, весело и хорошо, как в тот год, с Майей. Он чувствовал себя с ней так, как человек, нашедший своё место, именно там, где должен быть, – рядом с этой женщиной. Что же заставило его потерять её? Как он смог это допустить?

Филипп достал телефон. Он выбрал в меню «Контакты» и нашёл номер Майи. Монах тактично отсел на сиденье сзади. Писатель посмотрел в окно на скользящие пейзажи и почувствовал, что его жизнь точно так же проносится мимо, а он несётся куда-то в таком же автобусе, который не собирается останавливаться, но если Филипп захочет, приложит усилия, то водитель, безусловно, затормозит, и он сможет сойти там, где пожелает. Но где же он хочет выйти?

Филипп набрал номер Майи. Долгие гудки гипнотизировали. Что он ей скажет? О чём будут говорить? А вдруг она не будет ему рада? Или не сможет разговаривать? Или… Филипп почувствовал волнение.

– Да, слушаю, – в телефоне раздался голос Майи.

Голос, который Филипп не раз слышал во сне и приводивший его в трепет, поднимая настроение и одновременно погружая в тоску, голос, который он мог бы слушать каждый день, и он мечтал, чтобы именно этот голос сказал ему главные и нужные слова в жизни.

Смирнов нажал «отбой» на телефоне. Связь прервалась. Автобус раскачивался из стороны в сторону, петляя по плохой дороге. Филипп убрал телефон. Сейчас было не лучшее время предаваться анализу личной жизни.

Глава 69. Москва. Суббота. 08:05

Официантка положила на столик меню.

– Посмо́трите или сразу закажете?

– Минут через пять, коллегу дождусь.

Девушка ушла, оставив Саблина в задумчивости. Он был в таком настроении, как проснулся, размышляя, сопоставляя, гадая.

Кто всё-таки такая эта Альбина? Мысли про таинственную женщину одолевали следователя каждую минуту. Она – его ключ к раскрытию всего дела.

– Привет, прости за опоздание. – За столик сел Бойко.

Тут же вновь появилась официантка. Следователи заказали завтрак.

Саблин достал электронную сигарету. С тех пор как в ресторанах запретили курить, он, как и многие другие, держал на такой случай электронную сигарету, так как привычка покурить за кофе утром никуда не исчезла. Через несколько минут официантка поставила на столик два кофе, тарелку с яичницей и ещё одну с сырниками.

– Приятного аппетита, – вежливо произнесла она и удалилась.

Бойко схватил вилку и с нескрываемым удовольствием начал есть. Следователи сидели в самом укромном углу кафе недалеко от отделения полиции.

– Что с Альбиной, есть какие-то подвижки? – задал вопрос следователь.

– Пока нет, просматриваем базы, ищем, – жуя яичницу, ответил Бойко.

Саблин отпил кофе:

– Нужно искать. Эта женщина нам необходима! Если она член Ордена, то это первая и единственная ниточка, которая может привести нас к нему!

– Понял. А что будем делать со Смирновым? – спросил Бойко. – Мы выяснили, он в четверг улетел в Индию.

– Я звонил ему вчера, телефон вне доступа, – Саблин покачал головой, – напоминает историю с шумерским артефактом. Опять, наверное, во всё это втянулся.

Бойко кивнул:

– Телефон Виджитунга также недоступен. Он улетел в Индию, и тоже в четверг.

– Какое удивительное совпадение. – Саблин выпустил сладковатый дым электронной сигареты.

– Ты будешь сырники? – поинтересовался Глеб.

– Нет, ешь, если хочешь.

Саблин отодвинул тарелку, и Бойко радостно поставил её перед собой.

– Я вот чего не понимаю, – сказал младший следователь. – Получается, Виджитунга поехал в Индию забрать у Смирнова статуэтку, точнее, алмаз, но что дальше? Будет искать того самого Дхавала, чтобы отдать ему камень?

Саблин пожал плечами.

Судьба алмаза его мало интересовала, тем более эта история происходила теперь на территории Индии. А вот Орден, который опять путался в расследовании, его беспокоил. И был еще Смирнов.

Проклятие. Этот парень вечно во что-то влезает. Саблин не забыл про него, зная, что писатель может быть в опасности. Следователь посмотрел на часы.

– Ну, доел? – спросил капитан у Бойко. – Давай быстрее, сколько можно есть!

Глава 70. Пакистан. Суккур. Суббота. 10:25

Филипп взял в руки лист бумаги с переводом текста Пураны, читая его ещё раз.

– Владыка Планет – это, я так понимаю, Луна? – писатель повернулся к монаху.

– Да, верно. В Древней Индии так называли Луну. Она играла буквально главную роль, наравне с Солнцем.

– А что вы можете рассказать про накшатры? Так, насколько я знаю, называются созвездия в индийской астрономии.

– Правильно, – кивнул Вари, – это так называемые лунные стоянки, или «лунные дома», через которые проходит Луна на небосводе. Каждая накшатра, как бы сказать, названа по имени главной звезды, находящейся в ней, и имеет своего патрона, бога или мудреца… – Монах начал активно жестикулировать, объясняя. – А в индийской астрологии накшатрам приписывается разное влияние на судьбу людей!

– То есть раз в нашем тексте написано, что Владыка Планет будет в накшатре Ревати, то, если переводить на современный язык, это означает, что Луна будет в созвездии… – Филипп вопросительно посмотрел на Вари.

– В созвездии Рыб, – пояснил монах, – и хочу тебе сказать, это зодиакальное созвездие как нельзя лучше нам подходит!

– Почему?

– В книге Вараха-Михиры говорится, божественным существом, которое главенствует в накшатре Рыб, является Пастух!

– Опять Шива.

– Да. А ещё древние советовали именно в этот период накшатры покупать драгоценные камни.

– Интересно, – Филипп кивнул, – а что значит в день Ашваюджа?

– В индийском языке это сентябрь – октябрь.

– В самом деле? Нам везёт. Сейчас именно этот период.

– Это не везение, а закономерность. Шива свёл нас в нужный момент, для того чтобы найти Храм и вернуть алмаз. Судя по всему, именно в сентябре – октябре, когда Луна зайдёт в созвездие Рыб, можно будет определить местонахождение Храма.

– Отлично! – улыбнулся Филипп. – Но как?

Монах загадочно посмотрел на него.

– Шива нам подскажет.

– Ах да, зачем я спрашиваю, – Филипп усмехнулся, начиная усиленно вспоминать всё, что он когда-либо знал по астрономии.

В голове крутилась мысль, но писатель никак не мог её уловить. Всё это – статуэтка, текст на санскрите, странные имена Шивы, а теперь древний город Ведической цивилизации – почему-то не складывалось вместе в единую картину. Словно эти аспекты были сами по себе понятны и значимы, но вместе не вязались. Это беспокоило Филиппа. Либо он где-то допустил ошибку, либо…монах что-то скрывает.

– Откуда вы? – неожиданно громко спросил водитель автобуса на английском.

– Индия, – сказал писатель, надеясь, ответ удовлетворит.

– А, – кивнул мужчина и заулыбался. На вид ему было лет сорок, худощавый, в очках, с седеющей шевелюрой. – Первый раз в Мохенджо-Даро?

– Да, но много слышал об этом месте.

– О да, да! – оживился ещё больше водитель. – Раньше здесь было много народу: утром прилетали сюда, а вечером обратно! Теперь самолёты в Мохенджо-Даро почти не используются, лишь раз в неделю кто-то прилетает.

– Здесь есть аэропорт?

– Есть в Мохенджо-Даро. Самолёты летают из Карачи раз в неделю, – кивал водитель.

– Но почему теперь так мало туристов?

– Беспорядки в Афганистане. Все перепугались, а многие правительства рекомендовали туристам воздержаться от поездок в Пакистан.

– А вы давно здесь работаете? – решил узнать Филипп.

– Да. Раньше был гидом в Мохенджо-Даро.

– Неужели?

– Да. Я историк. Раньше преподавал в университете. Решил, гидом будет прибыльнее. Понимаете? Но потом туристов стало меньше, денег нет, и я перешёл на работу водителем. Всё же как-никак хоть какие-то деньги.

– Понятно, – кивнул Смирнов. – А расскажите про Мохенджо-Даро?

– О, с большой радостью! – воскликнул водитель, заёрзав на сиденье. – Вы даже себе не представляете, насколько это таинственный и загадочный был город!

Глава 71. Пакистан. Суккур. Суббота. 10:45

– Честно говоря, никто так и не знает, как именовался этот город на самом деле, и как называли себя его жители, в кого они верили, кто ими правил, – начал рассказывать водитель.

– Как так? – удивился Филипп.

– История этого города записана, но не прочитана, понимаете? Всё дело в том, что письменность Мохенджо-Даро до сих пор не расшифрована! Археологи нашли немало табличек с изображениями божеств, людей, животных и странными надписями. Мы много знаем про другие древние цивилизации, так как можем читать их тексты. Но расцвет тех городов начался гораздо позже, чем существовал Мохенджо-Даро. Собственно говоря, поэтому нам остаётся лишь ждать, когда учёные смогут читать летописи Мохенджо-Даро. – Водитель говорил с большим воодушевлением. – Но сейчас мы можем лишь предполагать, почему после нескольких веков расцвета место оказалось заброшено, понимаете? Точно известно – это один из величайших городов древности. И один из самых загадочных.

– И самых забытых, – добавил тихо Филипп. – А почему так? – спросил он уже громче, хотя конечно же не раз читал про этот город.

– Мохенджо-Даро был крупнейшим поселением так называемой Хараппской цивилизации – одной из трёх древнейших цивилизаций наряду с египетской и шумерской. В третьем тысячелетии до нашей эры эта держава распространялась от Аравийского моря до предгорий Гималаев и контролировала территорию около полутора миллионов квадратных километров, а это больше, чем все другие державы Древнего мира, в том числе и египетская! – Водитель потряс рукой, показывая значимость сказанного. – Многие исследователи сегодня полагают, будто цивилизация долины Инда упоминается в шумерских текстах как страна Мелухха – сказочно богатый край, откуда везли в Междуречье медь и свинец, ценную древесину и слоновую кость.

Филипп достал блокнот и начал записывать.

– Однако что случилось с городом и куда исчезло его население, неизвестно. Это одна из главных загадок Мохенджо-Даро! Понимаете? Называют разные версии: нашествие врагов и эпидемию. Часть историков полагает, город стал жертвой серии мощных наводнений, так как разливавшийся Инд часто затапливал Мохенджо-Даро, и жители ушли. Есть даже те, кто утверждает, город уничтожен мощным взрывом, подобным атомному, они ссылаются на характер разрушений и на обнаруженные куски оплавленного стекла, – усмехнулся водитель. – Я в это слабо верю! В последнее время многие специалисты склоняются к тому, что Мохенджо-Даро мог стать жертвой землетрясения, которое снесло здания и изменило русло Инда. Но при этом остаётся ещё вопрос: куда ушли десятки тысяч человек, живших здесь? Ответов так и нет, понимаете?

– Понимаю. История этого города действительно полна загадок, – отозвался Филипп, продолжая записывать.

– Именно! Так как это не просто древний, а высокоразвитый город! А главное, в нём были водопровод и канализация, причём даже в небогатых кварталах. И это до нашей эры!

– Невероятно!

– Вы, конечно, всё сами увидите, но в городе каналы выкопаны вдоль улиц и облицованы кирпичом, а сверху уложен специально обработанный известковый камень – наверное, древние знали, что известь обеззараживает! Это удивительно для такого поселения! В то время город стоял прямо на берегу Инда, который теперь ушёл на три километра к востоку. Но, по мнению наших археологов, сточные воды в реку не сбрасывались – она считалась священной. Рядом с городом существовали сливные поля. В здешних домах были туалеты и специальные помещения для омовений – своего рода душевые, можете себе представить?!

– Здорово, – Филипу уже не терпелось попасть в город, – там продолжаются раскопки сейчас?

– Нет, – удручённо вздохнул пакистанец, – на сегодняшний день в Мохенджо-Даро вскрыто и расчищено лишь около десяти процентов территории. По мере того как археологи спускались все ниже, навстречу стала подниматься засоленная вода. Соленой налёт там виден повсюду на кирпичах. Соль начала разъедать то, что осталось от города. И тогда по решению ЮНЕСКО работы были законсервированы. Полиция строго следит, чтобы никто не начал самостоятельные раскопки. Однако пакистанские историки уверены: исследования надо продолжать, использовать новые технологии, современные методы!

– Совершенно верно, – согласился Филипп, – мы теряем драгоценное время, не исследуя историю нашей планеты! Мы многого не знаем, о многом даже не догадываемся!

– Вы говорите как человек, узнавший какую-то тайну, – произнёс водитель, глядя на Смирнова в зеркало заднего вида.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Филипп, вспоминая путешествие в Бахрейн и убирая блокнот в рюкзак. – Вы интересно рассказывали, спасибо!

– Не за что, это была моя работа, которая мне нравилась.

Глава 72. Москва. Суббота. 11:15

Саблин поставил кружку с кофе на стол, когда в его кабинет вошла Максимова, а следом за ней Бойко.

– Я говорил ей, ты занят, – сказал он.

Высокая женщина встала перед столом следователя с выражением чрезвычайного недовольства на лице.

– Старший лейтенант – Саблин поднялся.

– Капитан, – начала Максимова, – до меня дошла информация, что, несмотря на все наши с вами разговоры, вы продолжаете заниматься делом Кондратьевой. Это так?

– Разве я мешаю вашему расследованию?

– Нет никакого расследования, капитан, нет! – громко выпалила Максимова. – Вы допрашиваете потерпевшую, дёргаете моих ребят, запрашивая материалы дела, и чёрт знает что ещё. Хотя я просила вас не лезть, разве нет?

– Дина! – Следователь вышел из-за стола и подошёл к Максимовой. Несмотря на высокий рост девушки, Саблин рядом с ней выглядел выше и массивнее. – Я понимаю ваше волнение. Вас недавно назначили, это первое большое дело, вы хотите проявить себя, причём настоящим начальником, командуя направо и налево, однако не забывайте о субординации, старший лейтенант.

Максимова втянула ноздрями воздух и выпрямилась.

– Я человек спокойный, на многое могу закрыть глаза, тем более на поступки бывших коллег, но когда врываются в мой кабинет и начинают отчитывать меня на повышенных тонах, я вынужден напомнить вам, вы разговариваете со старшим по званию. – В голосе Саблина прозвучала неприязнь.

– Я всё понимаю, но это дело… – совсем другим тоном начала женщина.

– Если я сочту нужным, дело станет моим, вам всё ясно?

– Так точно, – Максимова сжала губы.

– Но думаю, не будем с этим тянуть, учитывая, что в деле появились новые обстоятельства. Можем вместе сходить к начальнику отделения и…

Саблин недоговорил.

Зазвонил мобильный телефон.

– Привет. Есть минутка?

– Привет, Даршан. Я сейчас немного занят, что-то случилось?

– Я хотел бы тебе кое-что ещё рассказать.

– Давай где-то около двух в кафе рядом с тобой?

– Хорошо, спасибо!

Саблин убрал мобильный.

– Прошу прощения, капитан, погорячилась. Оставим всё как есть, без начальства, – произнесла Максимова извиняющимся тоном. – Предлагаю вести дело вместе, а? Что скажешь, капитан?

– Согласен. Но есть правила. Давай будем им следовать. А сейчас, будь добра, покинь мой кабинет. – Он дружески улыбнулся.

Глава 73. Москва. Суббота. 13:40

В трубке шли гудки. Бойко подёргивал ногой, ожидая ответа. Напротив него сидела женщина средних лет, переводчица с хинди, которую Бойко специально пригласил, чтобы разговор был продуктивным. Нину Олеговну он ждал со вчерашнего дня, поэтому только сейчас появилась возможность связаться с Дхавалом, о нём упоминал в своём письме Кондратьев.

В трубке раздался мужской голос. Телефон был включён на громкую связь.

– Добрый день, – Бойко взглянул на Нину Олеговну.

Она повторила приветствие на хинди.

– Добрый день. Кто это?

– Это господин Дхавал? – уточнил Бойко, и переводчица моментально повторила вопрос.

– Да, это он.

– Вас беспокоят из полиции. – Глеб назвал своё звание и страну. – Вы не могли бы ответить на несколько вопросов касательно Елизаветы Кондратьевой, мы знаем, она вам звонила.

Нина Олеговна перевела. В трубке повисло молчание.

– Да, звонила, – наконец ответил Дхавал, – а что случилось?

– Подскажите, пожалуйста, Кондратьева вам звонила по поводу статуэтки, которую ей оставил дядя? – задал вопрос Бойко с помощью переводчицы.

– Да.

– Что именно она вам сказала?

– Прошу меня извинить, но это был частный разговор, поэтому я не обязан вам ничего рассказывать. Кроме того, я вас не знаю.

Бойко закивал, понимая, ничего иного ему не следовало ожидать. Он тоже бы так поступил, получи он звонок из другого государства от неизвестного.

– Я вас понимаю, но вопрос касается очень важного расследования. Скажите хотя бы, знаете ли вы человека с фамилией Виджитунга.

– Нет, не знаю.

– А Смирнов?

Вновь повисла пауза.

– Повторяю, я не обязан вам ничего рассказывать.

В этот момент в кабинет заглянул сержант:

– Глеб, срочно, там какая-то бытовуха, надо на вызов съездить!

– Я не могу, у меня важный звонок, – Бойко отмахнулся.

– В дежурной части никто не отвечает, Максимова на вызове за городом, ну, выручи!

Бойко посмотрел на часы.

– Чёрт, – пробормотал он. – Ладно, – сказал он Дхавалу, – извините за беспокойство. Спасибо.

Он прервал звонок, встал и направился за сержантом, понять, что случилось. Судя по всему, фамилию Смирнова этот индус знает. Это сходится с рассказом Кондратьевой. Она вроде как рассказала Дхавалу, что статуэтка будет у писателя. Но вопрос в том, встретился ли уже Дхавал со Смирновым или нет?

Глава 74. Москва. Суббота. 13:45

Яков Владимирович Оболенцев сидел в комнате для допросов. На нём были, как всегда, элегантный костюм, галстук и выглаженная рубашка. Волосы, почти полностью седые, аккуратно зачёсаны назад.

– Добрый день, Яков Владимирович, – сказал Саблин, заходя и присаживаясь напротив коллекционера.

Он посмотрел на часы. Оболенцев опоздал, а ему скоро надо ехать на встречу с Даршаном.

– Не могу сказать, что он добрый, находясь здесь в субботу, уж простите меня, поэтому и опоздал, пробки.

– Понимаю, – кивнул Саблин, улыбнувшись, – я не задержу вас долго.

– Очень надеюсь.

– Скажите, что вы знаете об этой женщине? – Саблин положил на стол перед Оболенцевым фото из больницы.

Следователь уверен, женщина в изумрудном платье и женщина, которой Даршан должен был отдать статуэтку, – это один человек. И сейчас дело было за Оболенцевым. Он мог ее знать. Если с Даршаном переписывалась она, то все выводы следователя окажутся верными.

Яков Владимирович внимательно посмотрел на него сквозь очки в тонкой металлической оправе.

– Похоже на одну нашу клиентку, – наконец сказал он.

– Как её имя? Фамилия?

– Мм… – Оболенцев на мгновение задумался, – Альбина Романова.

– То есть вы подтверждаете, на фото Альбина Романова, и она ваша клиентка? – уточнил капитан.

– Она очень похожа на неё, – коллекционер усмехнулся, – но я не эксперт, не могу утверждать наверняка. Похожа – да, но точно ли это она… да бог ее знает. – Он пожал плечами.

– Хорошо, а что Романова у вас приобретала?

– Разные антикварные предметы. Как я понял, она покупала их то ли для какого-то магазина, то ли для фирмы.

– Скажите, помните ту шумерскую печать, которую вы продали в прошлом году? Не Романова была покупателем?

Оболенцев улыбнулся:

– Помню, конечно. Но заказ был анонимным, увы. – Он развёл руками.

– Ещё вопрос: у вас есть же, наверное, её адрес и телефон?

– При себе нет, но я могу узнать в офисе.

Резко открыв дверь, в комнату заглянул Бойко.

– В чём дело? – спросил Саблин, раздражаясь.

– Выйди, это срочно, – настаивал Глеб.

Следователь встал, вышел и закрыл за собой дверь.

– Что такое?

– Убийство.

– Кто?

– Даршан Аниш.

Глава 75. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:20

Было жарко, но ему нравилось. Он всегда мечтал жить в Азии, где тепло, влажно и в воздухе стоит аромат специй и цветов. Может быть, переехать сюда после того, как всё закончится? Говорят, тут недорогая жизнь.

Зайдя в отель и зарегистрировавшись, Григорий сразу принялся за дело.

– Прошу прощения, – сказал он на стойке регистрации на английском, – у вас остановился господин Виджитунга. Могу я узнать, где он сейчас?

Администратор посмотрел в компьютере:

– Мистера Виджитунга сейчас нет в гостинице. Он вышел в город несколько часов назад.

– Понятно, – кивнул Григорий, – спасибо.

Он отошёл от регистрации и сел на удобный диван в холле. Тут отлично просматривались вход в гостиницу и лифты. Придётся некоторое время подождать. Он достал телефон и начал читать новости, периодически поглядывая на вход и лифты. Ждать пришлось недолго. Через полчаса Виджитунга вошёл в отель, обмахиваясь веером. Он, не спеша, направился к лифтам.

– Фёдор Семёнович, – окликнул его Григорий, вставая.

Историк остановился, внимательно разглядывая незнакомца:

– Да.

– Добрый день. Меня зовут Григорий Томин, мы могли бы пообщаться? – Он указал на диван напротив того, на котором только что сидел.

Предложение поговорить в холле, в общественной зоне отеля, специально придумано, так как это давало собеседнику ощущение безопасности.

Профессор сделал несколько шагов в сторону Григория:

– О чём вы хотите поговорить? – он был удивлён и обеспокоен, почти уверен, разговор будет на тему статуэтки.

– О Елизавете Кондратьевой.

Фёдор Семёнович сощурил глаза, раздумывая несколько секунд. Затем подошёл к Григорию и сел напротив:

– Что именно вам от меня надо?

– Сразу хочу сказать, я тут с самыми благими намерениями и готов вам помочь.

– Помочь в чём? – нахмурился историк.

– Вы знаете в чём. – Григорий посмотрел по сторонам, давая понять собеседнику, что не хотел бы здесь вслух это обсуждать.

Виджитунга поёрзал на диване:

– Откуда вам известно, что мне в чём-то нужна помощь?

– Я представляю одну очень большую организацию, – начал Григорий, – вы о ней не знаете, но нам много известно и о вас, и о Кондратьевой, и о Смирнове. Обо всём.

Профессор молча смотрел на мужчину. И он сразу понял, именно эти люди обыскивали квартиру Лизы. Это те, с кем общался Андрей Кондратьев. Да. Теперь понятно, он проболтался о статуэтке. Хм… Значит, план не удался. Они всё равно вышли на след. Чтоб тебя! Мало на его голову людей Дхавала, так теперь ещё это!

– Что вам надо?

Григорий улыбнулся:

– Мы хотим вам помочь найти то, что вы ищете.

Виджитунга усмехнулся:

– Я ищу? С чего вы взяли?

Томин промолчал.

– А если я откажусь?

Григорий склонил голову набок:

– Не в ваших интересах.

– И всё же?

– Ну тогда, боюсь, нам придётся поделиться с полицией информацией, что вы отравили Кондратьеву.

Это был блеф, ведь полиция и так об этом знала. Альбина подслушала, как следователь говорил с Кондратьевой. Но Виджитунга не был в курсе. И это могло стать козырем Григория в разговоре. Фёдор Семёнович покраснел. Значит, попал в точку. Томин мысленно усмехнулся. Сработало.

– А что будет потом?

– Узнаем. – Григорий театрально вздохнул. – Сейчас главное – начать наше сотрудничество.

Историк думал. С одной стороны, он не хотел ни с кем делиться ему известным, и тем, что он планировал узнать. С другой стороны, ему нужна защита от людей Дхавала, а этот парень, кажется, может постоять и за себя, и за него, если потребуется, учитывая хорошую мотивацию в виде статуэтки.

– Ладно, – кивнул Виджитунга, – но есть одна проблемка … – Он широко улыбнулся.

Глава 76. Пакистан. Суккур. Суббота. 15:35

Развалины Мохенджо-Даро стали заметны уже издалека.

Посреди жёлто-красной долины реки Инд поднимался огромный холм, окружённый возвышенностями поменьше. Приближаясь, холмы стали вырисовываться в полуразрушенные стены, в очертаниях которых смутно угадывались здания, поросшие травой. Асфальтированная дорога вела к воротам, за ними виднелись музей и территория раскопок. Туристов нигде не было.

– Развалины теперь охраняют вооружённые полицейские, – пояснил гид, – но вы не волнуйтесь, нас они пропустят, меня тут все знают!

И действительно, как только автобус подъехал к воротам, показались два полицейских, преградивших путь.

– Добрый день, – произнёс водитель на урду, протягивая через окно документы, – у нас разрешение на осмотр достопримечательностей.

Один из служителей закона взял документы и начал внимательно их изучать, в то время как второй разглядывал Филиппа.

– Всё нормально, проезжайте.

– Спасибо! – обрадовался бывший гид. – Я же говорил, проблем не будет, – обратился он к Смирнову.

– Да, отлично.

Автобус проехал за ворота и остановился недалеко от небольшого холма, за которым начинался древний город.

– Наверное, мы сами погуляем, – сказал Филипп гиду. – Это возможно?

– Конечно! – закивал гид, внимательно глядя на писателя в зеркало дальнего вида. – Главное, не потеряйтесь. Я буду в автобусе, посплю немного, а то я уже сутки за рулём.

– Спасибо.

Мохенджо-Даро оказался прекрасно распланированным городом, насколько это возможно оценить: все его улицы проходили строго с севера на юг и с востока на запад, и таким образом они были хорошо защищены от ветров. Главные улицы пересекались переулками под прямым углом, и потому в городе не было закоулков и тупиков. Ширина главной улицы в Мохенджо-Даро составляла около десяти метров, это позволяло предположить, что по ней одновременно могли проехать несколько повозок.

Филипп и Вари бродили по древнему городу. Воображение писателя рисовало картины жизни, быта и смерти поселения. Он притрагивался руками к камням, из которых когда-то были выстроены дома, и чувствовал, как прикасается к истории, к неразгаданной тайне. Солнце стояло в зените, и горячий ветер поднимал с земли нагревшийся воздух. Обойдя практически все руины, Филипп и Вари присели на валун, продолжая разглядывать окрестности.

– Ничего нет, похожего на Храм.

– Ну ты же не ожидал увидеть сохранившееся строение? – спросил Вари. – За пять тысяч лет удивительно, хоть что-то осталось!

– Как сказал бы мой дядя, умели же строить эти древние! – Филипп усмехнулся. – Но я не археолог, мне сложно рассмотреть древний город, глядя на такие развалины!

– Чтобы представить, как тут всё было, не обязательно быть археологом, – Вари смотрел в небо, – достаточно капли воображения.

– Ну да, – улыбнулся писатель. – Что же рисует ваше воображение?

– Оно пока молчит, – вздохнул монах, – даже не представляю, где нам искать… но, похоже, надо дождаться сумерек и увидеть луну.

Глава 77. Москва. Суббота. 15:40

На улице толпились зеваки, которых оттесняли сотрудники полиции. Саблин прошёл мимо полицейского ограждения, примыкающего к кафе, где случился инцидент, и ступил внутрь. Ему навстречу вышел старший криминалист смены.

– Лидия Максимовна, привет, – поздоровался следователь.

– Привет, Лёша, привет. – Женщина средних лет кивнула капитану.

– Ну, что там?

– Пойдём внутрь.

Саблин и Бойко прошли за женщиной в помещение, там несколько криминалистов осматривали место преступления. Кафе находилось недалеко от Центра индийской культуры, было маленьким, но уютным. За прилавком две официантки и менеджер стояли тесным кружком, обсуждая случившееся. Витрина с выпечкой заполнена сладостями, на стене висело разнообразное меню, в воздухе плыл аромат кофе. Столиков в зале не больше пяти, а за одним из них неподвижно сидел Даршан Аниш, уронив голову на грудь.

– Проклятие, – выругался Саблин, с болью глядя на школьного друга.

– Ты в порядке? – поинтересовался Бойко.

– Да, Глеб, нормально.

На столике перед убитым стояла пустая чашка, а рядом такая же полная.

– Что случилось? – спросил Саблин.

– Судя по всему, отравление.

Следователь посмотрел на Лидию Максимовну, чуть не сказав: «Опять?»

– С ним кто-то сидел?

– Нет, не похоже. Но он, кажется, кого-то ожидал, так как заказано два кофе.

– Понятно.

Даршан ждал его.

Следователь подошёл к прилавку.

– Капитан Саблин, – представился он. – Камеры наблюдения в кафе есть?

– Нет, – покачал головой молодой человек, менеджер, – мы недавно открылись, ещё не успели поставить, пока выручка небольшая.

– Ясно. А кто обслуживал тот столик? – Саблин кивнул в сторону покойного.

– Я, – отозвалась девушка с короткой стрижкой.

– Вы видели, кто сидел с убитым?

– Нет, с ним никого не было.

– А что видели?

– Он пришёл один и сидел буквально несколько минут, – сказала девушка, – заказал два кофе, но, когда я их принесла, его за столиком не было, он отходил в туалет. А потом, когда вернулся, ему стало плохо.

Рядом стоявший Глеб записывал показания в блокнот.

– Если вспомните ещё, лейтенант Бойко даст вам мой номер, звоните. – Саблин отошёл в сторону.

Больше в кафе ему делать нечего. Похоже, он знал, кто убийца.

Глава 78. Пакистан. Суккур. Суббота. 19:30

Сумерки быстро спускались, открывая утомлённой за день земле яркую и свежую луну. Филипп сидел и любовался молочным диском, зависшим в пурпурном небосводе среди первых вечерних звезд.

– Достань камень, – попросил монах.

Писатель начал снимать рюкзак и неуклюже дёрнул лямку. В этот момент из рюкзака, который оказался незакрытым, выпал небольшой синий мешочек. Из него на землю выкатился алмаз. В тусклом свете луны камень блеснул голубоватым цветом, словно внутри него загорелась искорка.

– Не знал, что бриллианты так сверкают!

– Обычные так не сверкают… – прошептал Вари.

– То есть?

– Я хочу сказать, они не светятся в темноте.

Филипп присел и взял камень в руки. Он был тёплым. Мурашки побежали по спине писателя.

– Он стал более синим! – тихо произнёс Вари.

– Вы правы.

Филипп заворожённо смотрел на бриллиант, вставая. Камень начал менять цвет по мере того, как писатель поднимал его с земли. Он сделал несколько шагов назад. Алмаз заметно потускнел.

– Он меняет цвет! – воскликнул Вари.

Писатель направился вперёд, держа камень на вытянутой руке, а второй закидывая на плечо рюкзак. С каждым шагом Филипп чувствовал, как алмаз теплеет, а цвет его меняется, становясь более глубоким и ярким.

– Камень ведёт нас? – спросил Вари.

– Похоже на то. Пока мы идём правильной дорогой, цвет его становится более синим, но как только мы свернём с пути, – Филипп отвёл руку в сторону и сделал несколько шагов влево, – наш камень тускнеет.

Вари наблюдал, как цвет бриллианта померк.

– Шива указывает нам дорогу! – с улыбкой воскликнул монах.

– Я бы сказал, это делает лунный свет, – предположил писатель, сам не веря своим словам, – камень каким-то образом реагирует на луну.

– Конечно! Так и должно быть! И бриллиант, и луна – спутники великого Шивы!

Дорога, по которой они уже сегодня не раз проходили, вела между развалин, когда-то представлявших собой городские дома.

– Видимо, камень направляет нас к тому месту, что укажет дорогу к Храму, – предположил Вари.

– Я на это надеюсь.

Филипп понимал, когда они подойдут, куда ведёт алмаз, он не сможет более его держать.

Камень становился всё горячее и уже жёг ладонь. Впереди показалось открытое пространство, возможно, когда-то бывшее городской площадью, где сохранились фундаменты зданий.

– Ай! – Смирнов выронил камень на землю.

Алмаз стал глубокого сапфирово-синего цвета и горячим, словно раскалённый уголь. Филипп и Вари остановились. Будто притягивающийся к невидимому магниту, камень вдруг поднялся над землёй и поплыл в воздухе, но, оказавшись в центре площади, упал. Филипп, не веря своим глазам, выругался.

– Это там! – крикнул Вари и помчался к сверкающему бриллианту. – Сюда!

Писатель поспешил за монахом. Там, где приземлился камень, он увидел небольшое углубление.

– Как такое возможно? – спросил Филипп. – Я уверен, здесь не раз всё обследовали!

– Но им не суждено было найти, – монах опустился на колени.

Смирнов поднял камень:

– Он холодный! Только что обжигающе горячий, а теперь холоднее льда!

Монах положил руку на землю в то место, где лежал камень.

– Здесь! – указал он.

Филипп присел рядом с монахом, раскидывая руками землю, и через несколько минут вытащил белую каменную шкатулку.

Глава 79. Пакистан. Суккур. Суббота. 19:50

– Какая красота! – воскликнул Филипп.

Он прикоснулся к шкатулке и почувствовал под ладонями тёплый и гладкий минерал.

– Это мыльный камень, – пояснил Вари, – его часто использовали на территории Индской цивилизации.

– Кажется очень мягким!

– Верно, поэтому его и назвали мыльным, он словно скользит в руках.

– Да, точно. – Филипп вертел в руках шкатулку в форме прямоугольника.

– Смотри, на крышке углубление! – указал пальцем Вари.

– Даже не сомневаюсь, что туда нужно вставить, – усмехнулся Филипп, взял камень и вложил его в углубление на поверхности шкатулки.

Крышка моментально дёрнулась и приоткрылась. На дне лежал кожаный лоскут, свёрнутый в несколько раз. Писатель достал его и развернул.

– О! – воскликнул Вари. – Это карта!

– Да, – кивнул Филипп, рассматривая рисунок, изображавший какой-то город, путь от которого вёл в горы, а крестиком помечено некое сооружение. Около каждого из объектов на карте написаны названия, их Филипп без труда прочёл.

– Холм мертвецов, – показал писатель.

– Да, это изображение Мохенджо-Даро, где мы и находимся, – согласился Вари.

– Дорога из города ведет в горы. – Филипп вёл пальцем по пути, отображённом на карте.

– В Пакистане?

– Да. Они имеют название. Здесь написано «Страна снегов». Надо спросить нашего гида о таких горах.

Вари заглянул в карту и улыбнулся:

– Филипп, а ты попробуй не переводить название, а прочти вслух.

Писатель с недоумением посмотрел на монаха, а затем в карту.

– Хим-ал-айя, – произнёс он по слогам. – Чёрт возьми! Это Гималаи!

– Верно. Страна снегов – это на санскрите Гималаи. Часть их есть на территории Пакистана.

– И тут ещё надпись. – Филипп вгляделся в карту.

Он прочитал название несколько раз. Сначала перевёл, потом прошептал слово на санскрите. Повторил. Ошибки быть не может. Он непонимающе взглянул на монаха. Тот стоял в стороне, вглядываясь в ночное небо, словно точно зная, о чём сейчас думает Филипп.

– Вари.

– Я в курсе, что там написано, – спокойно сказал монах.

– Вы знали с самого начала? – Писатель почувствовал возмущение.

Вари опустил голову. Несколько минут он молчал, но потом обернулся. Его лицо было серьёзным и каким-то отрешённым, чужим. Филиппу даже показалось, он впервые видит этого человека.

– Прости, я не был честен с тобой.

– На этом клочке, а точнее, на карте я вижу надпись, которая на санскрите звучит как Рудралок!

– Ты совершенно прав.

– И я буду последним неучем и дилетантом, если скажу, будто не знаю об этом названии.

Монах молчал.

– Рудралок – это легендарная обитель древнего ведического божества Рудры. Он олицетворение грозной разрушительной силы. Считается, Шива – его прототип, но Рудра является проявлением всего самого страшного и гневного, что можно вообще в принципе себе представить, – возбуждённо затараторил Филипп.

– Да, да, – кивнул монах.

– Конечно! Теперь я всё понял! Вот почему меня всю дорогу смущали ваши рассказы и этот перевод… чётки – рудракши, они символизируют слёзы Рудры, а красный – это цвет Рудры. – Филипп провёл рукой по волосам. – Статуэтка! Точно. Я сразу подумал, это не Шива на ней изображён. Эти рога, три головы и лотос! По легенде, Рудра был рождён из цветка тёмного лотоса, настолько тёмного, что нельзя назвать его чёрным.

Монах сел на землю, закрыв глаза.

– Как же я сразу не понял! – Филипп ходил кругами. – И Пашупати! Мне показалось, я где-то слышал это имя, но точно это не про Шиву. И я вспомнил. Печать Пашупати – это древнейшее изображение Рудры, найденное здесь, в Мохенджо-Даро. – Писатель вздохнул. – Вари, что всё это значит?

Глава 80. Пакистан. Суккур. Суббота. 20:15

Вари открыл глаза и внимательно посмотрел на Филиппа.

– Я хотел рассказать тебе раньше, но не было повода.

– Мы ищем Рудралок? – писатель вопросительно смотрел на Вари.

Монах вздохнул:

– Всё рассказанное о камне и его похищении, – это правда. Единственное, о чём я умолчал, так это о том, что тот Храм находится на пути в Рудралок.

– И? – Филипп чувствовал, монах опять недоговаривает.

– И мы ищем Храм, дабы закрыть Рудралок. Если вставить в чело статуи камень, дорога в наш…мир будет запечатана для Рудры.

– То есть как?! – воскликнул Филипп. – Дорога открыта?

– Да, – кивнул монах, – и это надо прекратить. Те, кто украли алмаз много веков назад, открыли проход к нам из мира мрака. Все войны и беды из-за этого.

– Но зачем вы скрывали?

– Если бы я сказал тебе, Храм – это путь в другой мир, который никто никогда не видел, и нет никаких сведений, кроме сказаний и таинственных историй, поверил бы ты мне? Пошёл бы со мной?

– Ну… – Филипп задумался: перспектива найти дорогу туда и сейчас ему представлялась сомнительной.

– Вот видишь.

– Почему тогда вы всё время говорили про Шиву? Получается, он вообще ни при чём!

– Ошибаешься! Шива как раз и вёл нас, дабы не допустить разрушения этого мира.

– Ясно. Рудралок – древний миф, настолько, что даже Святое Писание на его фоне кажется современной историей! Это…это даже не миф, это сказка! Но, – Филипп пожал плечами, – не знаю… мне даже странно всерьёз это обсуждать!

Писатель отошёл в сторону. В голове был какой-то сумбур. Он с азартом включился в поиски затерянного храма, а сейчас, когда цель стала масштабнее, чувствовал опустошённость и странную апатию.

– Филипп, – позвал Вари.

Писатель обернулся.

– Поверь мне, мы найдём Рудралок и закроем проход. Теперь, когда мы так близко, ты не должен отступать. Только не сейчас.

Филиппу вдруг вспомнился тот день, когда он расстался с Майей. Она, кажется, сказала что-то похожее. Их отношения приблизились к той черте, когда пора принять какое-то решение. Всё зашло слишком далеко. Майя ждала действий или хотя бы слов, обещаний. Она хотела двигаться дальше и понимать, будет ли это с ним или без него. Но он не был готов ни к чему из этого.

– Прошу тебя, не молчи, – говорила Майя.

Её голос был тихим, очень грустным, и Филиппу хотелось сказать, но слова словно застряли, и он молчал. Смотрел на неё, на крупные капли слёз, стекающие по её нежным щекам, в грустные глаза, в которых он видел отчаяние и надежду одновременно, и не мог ничего сделать. Или не хотел? Майя ждала, и с каждой секундой он видел, как надежда угасает в её глазах. И он не мог это остановить. Не успел. Всё в жизни должно быть сделано вовремя. Не раньше и не позже. Тогда было не его время. Теперь не было Майи.

– Филипп? – сквозь пелену воспоминаний послышался голос Вари. – Ты со мной?

– Почему вы сразу не сказали про Рудру? Зачем весь этот спектакль про Шиву?

– Я боялся, ты испугаешься.

– Испугаюсь? – удивился писатель. – Чего?

– Рудра не самый добрый бог индийского пантеона. О нём много тёмных легенд.

Филипп вздохнул. Объяснение неубедительное.

– Так ты со мной?

– Да, – неожиданно для самого себя решил писатель. Чтобы там ни было, он впредь будет использовать все шансы, дающиеся ему судьбой.

– Я рад.

– Но прежде всего потому, что мы уже проделали огромный путь. Развернуться глупо.

– Понимаю.

Филипп опустился на землю напротив монаха

Вари закрыл глаза, сел ровно, выпрямив спину и чуть склонив голову. Ноги он поджал и скрестил, достал чётки и начал их перебирать. Его лицо выражало умиротворение, а дыхание казалось ровным и спокойным. – Медитация – это обуздание волнений, присущих уму, – сказал Вари.

– Никогда этим не занимался, – Филипп скрестил ноги, как и монах.

– Всё в жизни бывает впервые, и каждый новый день для человека первый.

Филипп, глядя на монаха, чувствовал, как усталость наваливалась на него сильнее и сильнее.

– Было время, когда все знали, за пределами мира материи лежит простирающаяся в бесконечность духовная реальность, там нет ни тлена, ни смерти. На санскрите этот трансцендентный мир называют Вайкунтха – место, где нет тревог. Время не действует там на жителей – они вечно прекрасны и юны. Их каждый шаг – танец, а каждое слово – песня. Веды утверждают, это и есть наш дом, куда стремится душа. Жить для Бога и для других – вот смысл существования. – Монах говорил тихо, словно монотонно читая, но Филипп буквально чувствовал всем телом каждое его слово. – И в том мире есть Рудра, он сияющий и яркий, словно солнце, грозный лучник, сражающий стремительной молнией, пущенной из его лука, проявления невежества и эгоизма, разрушающий привязанности и отождествляющие тенденции. Он подобно ярому небесному вепрю, как его описывают гимны Вед, разъярённо мчащемуся в небесах, разрушает и вселяет страх. В то же время он вечно молодой, мудрый и благодетельный, дающий спасительные средства во благо исцеления душ от невежества.

Под звуки тихого голоса монаха Филипп ощутил тяжесть век и усталость в плечах.

Глава 81. Пакистан. Суккур. Суббота. 20:35

– Он похож на тысячу солнц, украшен полумесяцем. – Филипп слушал голос Вари. – Змеи составляют его ожерелья, наплечники и браслеты. Он сияет, его рыжие волосы, усы и борода пропитаны вздымающимися волнами Ганги. Его губы блестят от ударов острых изогнутых клыков; его серьги образуют нимб вокруг левого уха. Он восседает на огромном быке; голос его звучит как гром. Он сияет, как огонь, его сила и подвиги велики.

– Красиво, – прошептал Филипп.

– Статуя Рудры находится в Храме. Мы найдём его и закроем путь. Чтобы в мире был покой.

– Но надо ещё найти дорогу в Храм, – заметил Филипп.

– Слабые отголоски времени доносят до нас обрывки информации, сохранившиеся в древних писаниях, что в ту эпоху боги обитали на горе Меру.

– Гора Меру, – произнёс Филипп, – священная гора в космологии индуизма, центр всех материальных и духовных вселенных.

– Верно, – сказал Вари, – в традиции индуизма, как ты знаешь, мироздание часто изображается в форме лотоса, и именно из его центра возвышается Меру – гора, на вершине которой располагается рай!       И там родился Рудра.

– И где эта гора находится?

– В индуистских источниках Меру упоминается как одна из шестнадцати гималайских вершин, уцелевших во время потопа.

– Гималаи…

Вари замолчал, и Филипп почувствовал, как тёплая волна разлилась по всему его телу. Он расслабился, и в этот момент разум его пустился в далёкое странствие, оставляя человеческую оболочку писателя во власти сна.

Глава 82. Москва. Суббота. 20:40

Саблин раскачивался на стуле, упёршись ногами в рабочий стол. Перед ним на экране был предварительный отчёт с места преступления по убийству Даршана Аниша. Он взял телефон и набрал номер Влада Шульца, эксперта-патологоанатома, который делал вскрытие.

– Привет, так и знал, ты позвонишь, – услышал он голос Влада.

– Привет. Да, решил уточнить про яд. Стрихнин, это точно?

– Точно. И хочу тебе сказать, доза яда лошадиная!

– В смысле?

– У бедняги не было шанса. Яда столько, что смерть мозга наступила буквально через десять минут.

– Понятно, ладно, спасибо.

– Пожалуйста.

Саблин положил телефон на стол. Получается, яд, которым отравили Даршана, был тем же самым, что использовала Кондратьева. Странно…

Первая мысль – преступление совершила Альбина Романова. Она связывалась с Даршаном и просила его украсть статуэтку. Кроме того, индус звонил, хотел встретиться и поговорить.

Но о чём? Романову он не видел, общался с ней только в чате.

Значит, Даршан владел какой-то информацией, и это стоило ему жизни?

Саблин закурил. Он ощущал неприятное чувство сомнения. Что-то во всём этом было не так. Как будто смотрел на картину преступления через мутное стекло. Вроде бы все элементы узнаваемы, но не чёткие, неточные… без уверенности. И была ещё одна тяжёлая эмоция.

Интуиция.

Да, интуиция опытной ищейки, говорившая, есть ещё факты, зацепки, которые пока не найдены. Ох, как он не любил такое своё состояние. Оно выворачивало его наизнанку. И в такие моменты капитан чувствовал себя никчёмным дилетантом, неспособным раскопать правду, не видящий очевидное.

Саблин затушил сигарету.

К чёрту сомнения!

У него есть адрес и номер телефона подозреваемой. В любом случае Романову надо найти и допросить. Виновна она в убийстве или нет, он разберётся позже. Скоро в его руках будет ниточка, ведущая к Ордену Янтарной Бездны, тайному обществу, которое в своём стремлении завладеть древними артефактами шло абсолютно на всё, включая убийства. Это надо остановить, и Саблин был готов.

Опергруппа выехала по адресу, присланному Оболенцевым, чтобы привезти Романову в отделение. Саблин ждал. Как только её привезут, он начнёт допрос и уж точно узнает, кто руководит Орденом, кто ещё в нём состоит, что случилось с Даршаном и почему сейчас им так нужен этот проклятый бриллиант.

Следователь вновь закурил. Он не любил ждать. Хотел поехать сам на задержание, но решил, что коллеги справятся и без него, не надо мешать. После погони в больнице он чувствовал, что находится не в лучшей форме и надо вернуться к ежедневным тренировкам.

В кабинет зашли Бойко и Максимова.

– Ну? – Саблин встал с кресла.

– Пусто, – доложил лейтенант.

– В смысле?

– По адресу никого нет, там вообще никто не живёт, – объяснила Максимова, – мои ребята обошли весь подъезд, соседи никогда не видели женщину, похожую по описанию на Романову.

Саблин разочарованно цокнул языком.

– Да чтоб тебя! – Он сел обратно в кресло. – А телефон отследили?

– Отключён. – Бойко опустился на стул, вытянув ноги. – Все контакты – липа.

– Ваш свидетель мог дать неверную информацию? – спросила Максимова.

Саблин пожал плечами.

– Надо поговорить с коллекционером ещё раз, – предложил Бойко. – Можно задержать его на сутки, пусть посидит, может, вспомнит.

– Прекрати, – Саблин поморщился. – Это ничего не даст. Если Оболенцев прикрывает Романову, то он не расколется, мы его только замкнём.

В кабинете повисла пауза. Саблин был подавлен. Опять провал.

А чего он ожидал, с другой стороны? Оболенцев даст тот самый адрес, по которому сидит и ждёт полицию Романова?

Он вздохнул.

– Продолжаем работать, – сказал следователь. – Установите слежку за Оболенцевым – вдруг Романова появится в коллекционном доме? Поставьте на прослушку его телефон.

– Сделаем, – произнёс, вставая, Бойко.

Глеб и Дина вышли из кабинета, оставляя Саблина одного.

Он сел и развернулся на стуле в сторону окна.

Настроение резко стало поганым.

Глава 83. Москва. Суббота. 21:20

На улице стемнело. Саблин погасил основной свет и сидел в кабинете при включённой настольной лампе. День выдался насыщенный и очень непростой. Он думал про Даршана. Они не были близки, но когда-то в детстве их связывала дружба. Хоть следователь и привык видеть смерть почти каждый день, но когда это касается человека, которого ты хорошо знал, от эмоций невозможно отстраниться.

Саблин курил уже третью сигарету подряд. Он становится старше, и не так просто перешагивать через себя, через свои чувства. Мог ли он предотвратить убийство? Или сделать больше, чтобы найти Романову? И тогда, возможно, Даршан был бы сейчас жив? В университете его учили не культивировать чувство вины, не стараться брать ответственность на себя. Поддавшись самобичеванию и эмоциям, можно потерять бдительность, размякнуть, стать бесполезным в расследовании, и тогда не спасти никого, будут новые жертвы. А это уже будет его вина.

Нет, не он убил Даршана, это сделала Романова. Скорбеть о друге будет потом. А сейчас у него нет выбора. Надо взять себя в руки и продолжить расследование.

Саблин затушил сигарету, схватил куртку и покинул кабинет. Через сорок минут он шёл по коридору больницы. Кондратьеву увидел в палате. Выглядела она лучше, но болезненная бледность еще не прошла.

– Добрый вечер, – сказал Саблин, стуча в дверь и заглядывая внутрь.

Женщина, сидевшая на кровати, обернулась:

– Добрый.

– Прошу прощения за беспокойство, хочу задать вам пару вопросов.

– Это правда? Про Даршана.

– Да, увы.

– И всё из-за статуэтки? – Глаза женщины были красными и воспалёнными от слёз.

– Мы полагаем, да…

– Но как Даршан с этим был связан?

– Выяснили, что его подкупили для кражи статуэтки из вашего сейфа. Вы очень вовремя её оттуда забрали.

– Но тогда почему его убили?

– Люди, которые охотятся за статуэткой, не хотели оставлять свидетелей.

– Это они перевернули мою квартиру и украли сумочку?

– Скорее всего, да.

– О нет, – Лиза потёрла руками глаза, – это я во всём виновата.

– Нет, я не думаю. – Саблин придвинул стул к кровати и сел.

– Если бы я не положила статуэтку в сейф и не рассказала ему об этом, Даршан был бы жив.

Саблин промолчал. Те же чувства испытывал он сам, от них никуда не деться, но успокаивать женщину у него нет ни сил, ни времени.

– Лиза, я был в Академии наук, где работал ваш дядя, там мне сообщили, будто в последнее время Андрей Станиславович был нервным и возбуждённым. Как раз в тот период, когда приобрёл статуэтку. И он рассказывал коллеге об общении с каким-то монахом. Вы тоже, кажется, об этом говорили?

При упоминании монаха Кондратьева резко посмотрела на следователя.

– Что вам известно? – спросила она.

– Ничего. А вам?

Лиза отвернулась от Саблина и замолчала, размышляя.

– Его зовут Вари, – тихо сказала женщина, не глядя на следователя, – он хотел статуэтку.

– Откуда он узнал, что статуэтка у вашего дяди?

– Я ничего не знаю, дядя мне не рассказывал, – Лиза внимательно посмотрела на Саблина, – но монах приходил ко мне и вещал странные истории про статуэтку. Просил поехать в Индию и доставить статуэтку в Храм Шивы.

– Храм Шивы?

– Да, – кивнула женщина. – Это какой-то бред, – неожиданно резко продолжила она. – Он везде за мной ходил, следил, я устала от этого, вы понимаете! Он сводил меня с ума своими бреднями! А потом ещё эти люди перевернули квартиру! Я была просто на грани безумия! Предложенное Виджитунга мне показалось тоже странным вариантом, но это был выход! Я должна была избавиться от этой статуэтки любыми способами! И знаете что?

– Что?

– Как только я отправила статуэтку в Индию, всё прекратилось. Монах больше не появлялся.

– Понимаю.

– Сомневаюсь. – Женщина легла на кровать. – У вас остались вопросы? Если нет, то оставьте меня уже в покое.

– Спасибо. – Саблин встал. – Поправляйтесь.

Он вышел из палаты в ещё большей задумчивости, чем был.

Глава 84. Индия. Хайдарабад. Суббота. 22:55

Альядир начинал нервничать.

Люди, которых отправили обыскать туннели под Голкондой, вернулись, никого не обнаружив. Возможно ли, что Смирнов не заходил в те туннели? Может быть, он ушёл с мероприятия каким-то другим путём?

Проклятие!

Его братья ещё раз поговорили с Виджитунга, но этот сумасшедший учёный ничего не мог сказать вразумительного. Повторял только, что встретил Смирнова в Голконде, но тот быстро куда-то сбежал. И это было похоже на правду. Братья тоже видели, как они общались, а потом Смирнов скрылся в туннелях. Но в туннелях ли?

Дхавал даже принял отчаянную попытку обыскать номера Смирнова и Виджитунга в отеле. Пусто. Ничего связанного со статуэткой они не нашли. И это ещё больше напрягало Альядира.

Он не находил себе места второй день. Не сказал братьям, но его сильно взволновал звонок иностранного следователя. Если они нашли его номер телефона и выясняют про статуэтку, значит, в игре не только он. Кто-то ещё знает. И это его беспокоило.

Никто лучше Дхавала не осознавал уникальность реликвии. И насколько она ценна!

Но куда же делся этот Смирнов? Не мог же он уехать из страны? Эта мысль странным образом засела в его голове. Знакомых в полиции или таможне у него не было, и проверить, выезжал ли из Индии Смирнов, он не мог.

Оставалось только ждать.

Глава 85. Москва. Суббота. 23:10

В квартире было темно. Следователь включил настольную лампу у дивана, присаживаясь. У него появилось ощущение, что все кусочки головоломки у него в руках, но он никак не может их сложить!

Чего-то не видит! Не понимает! Это выводило из себя.

Альбина Романова. Она, казалось, была ключом ко всему расследованию.

Все ниточки тянулись к ней. Но эту женщину не так просто найти. Контакты, которые он получил от Даршана и Оболенцева, оказались пустышками. Саблин не был шокирован этим. Такие люди, как Романова, умело прячутся в огромном городе, а тем более с ресурсами Ордена. Но всё же где она? Должен быть способ её отследить и найти! Люди так просто не исчезают!

Пикнула микроволновка. Ужин готов.

Саблин встал, пошёл в кухню, достал готовую лазанью, переложил её на тарелку и вернулся в комнату. Телефон Смирнова так и не отвечал, это начало волновать следователя.

– Чтоб тебя, – выругался он.

Надо действовать!

Пока он тут сидит и раздумывает, Орден, скорее всего, уже вышел на Смирнова. А эти люди готовы на многое. И он уже в этом убедился. Летом они убрали хозяйку антикварной лавки Хабулани, теперь Даршана.

Саблин встал и отнёс пустую тарелку в кухню.

Но что же такого мог знать его одноклассник и хотел ему рассказать?

Вернулся в гостиную и закурил.

Какая-то мысль крутилась на поверхности, но следователь никак не мог за неё зацепиться. Словно некий очевидный факт был перед ним, а он смотрел мимо.

Саблин медленно выпустил дым в потолок, наблюдая, как он растворяется в воздухе. Даршан не видел женщину-заказчика. Тогда что?

Наконец Саблин отбросил все рассуждения.

Если решение не появляется, надо отпустить. Придёт потом.

Глава 86. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 07:45

Кто-то тронул писателя за плечо. Веки Филиппа дёрнулись, и он открыл глаза. Перед ним стоял водитель автобуса.

– С вами всё нормально? – спросил он, встревоженно смотря на писателя. – Вы, видимо, медитировали? Простите, что прервал. Я волновался.

Филипп с удивлением огляделся. Был рассвет. Сам он сидел в позе медитации – ноги скрещены, руки лежали на коленях раскрытыми ладонями кверху, а большие и указательные пальцы соединены. Он не помнил, как сел именно в эту позу и как углубился в медитацию. А может быть, просто заснул? И где Вари? Он слышал его голос, а теперь рядом водитель автобуса. Филипп не понимал происходящее.

– А где монах? Тот, с которым я здесь гулял!

– Простите, но, когда я подошёл, вы сидели один. Больше я никого не видел. Вы провели в медитации всю ночь.

Писатель продолжал осматриваться.

– Вас отвезти в город? – спросил водитель.

Филипп не понимал, что ему делать, но оставаться в Мохе́нджо-Да́ро явно больше не имело смысла.

Автобус ехал быстро, петляя по узким дорогам, огибающим плодородные равнины долины реки Инд. В густых тропических лесах проглядывали разросшиеся кустарники, преимущественно акации, а местами мангровые заросли, которые тесно переплетались с финиковыми пальмами и стройными станами деревьев, уходящими сочными широкими кронами ввысь, где над ними виднелись далёкие белоснежные пики Гималайских гор.

– Наш город, Суккур, расположился на западном берегу реки Инд и является третьим крупным в пакистанской провинции Синд и родиной синдхов, – воодушевлённо рассказывал водитель. – Ранее город назывался Арор, но во время вторжения арабов в восьмом веке они определили резкие перепады температуры, это было для них достаточно экстремально, благодаря чему город и получил своё название Саккур, то есть напряжённый!

– Занятно, – сказал Филипп. – А что интересного можно посмотреть? Достопримечательности какие-то есть? Я плохо помню, возможно, даже путаю, но не в Суккуре ли находятся руины древнего Арора?

– Да-да! Вы совершенно правы! Только это не в городе, а за его чертой. Если хотите, я вас туда отвезу.

– Нет. – Филипп чувствовал себя усталым, в том числе от развалин. – Я останусь в городе, уверен, там тоже найдётся что посмотреть.

– Конечно! В городе много мечетей, музеев, есть рынок!

– Вот и отлично.

– Одной из основных достопримечательностей является построенный здесь очень древний огромный храм бога Рудры.

Писатель усмехнулся.

– Храм Рудры? Серьёзно?

– Да, он великолепен! Сюда съезжаются со всей страны на него посмотреть и помолиться.

– Но разве Рудре ещё кто-то поклоняется? Я думал, это древнее, забытое и очень тёмное божество.

– Вы правы. Но везде есть староверы.

Филипп неожиданно понял, если и искать встречи с Вари, то именно в этом храме.

– Отлично, туда меня и везите!

Водитель радостно кивнул и прибавил газу.

В город попасть Филиппу не пришлось, так как дорога к храму вела вне городской черты. Автобус мчался на полной скорости. Водитель уверенно держал руль и, не отрываясь, смотрел на дорогу.

Спустя полтора часа, миновав шоссе, окружавшее город, автобус въехал на территорию храма. Комплекс представлял собой обнесённую высокими стенами прямоугольную площадку, внутри которой располагались постройки с алтарями, местами для богослужений и другими храмовыми сооружениями. С левой стороны от дороги тянулся старый лотосовый пруд, расположенный среди зелёного кустарника. На южном берегу этого пруда стояла большая каменная статуя Рудры, оплетённая лианами, а за ней среди растительности виднелись очертания главного храма. Автобус остановился на лужайке.

– Дальше ехать нельзя, – сказал водитель, – теперь только пешком.

– Хорошо. – Филипп закинул рюкзак за плечо.

– Вам нужно идти всё время по красной дороге. Примерно полкилометра.

– По красной дороге?!

– Да, – хихикнул водитель, – так она называется.

Филипп кивнул и выпрыгнул из автобуса.

– Я должен вернуться в город, но могу прислать таксиста за вами.

– О, было бы отлично, благодарю!

– Через пару часов он будет вас ждать на этом же месте.

– Спасибо за увлекательное путешествие! – Писатель помахал водителю.

– Не за что!

Автобус развернулся и поехал обратно к городу.

Филипп некоторое время смотрел ему вслед, но затем, обернувшись, пошёл к храму. Красная дорога, как её упомянул водитель, видимо, получила своё название из-за красноватого щебня, которым она выложена, а маленькие цветочки того же оттенка, высаженные вдоль дороги, наполняли всё окружающее пространство ярким и приятным цветом.

Храм показался почти сразу.

Монументальное сооружение из тёмного камня возвышалось над деревьями и, казалось, с каждым шагом увеличивалось в размерах.

Приближаясь, Филипп мог разглядеть на стенах храма высеченные из камня фигуры богов и сюжеты из индийской мифологии. Подойдя к входу, он снял обувь и ступил на тёплый гладкий камень, из которого был выложен пол.

Внутри храма царил полумрак.

Чувствовался резкий, но приятный запах благовоний.

Писатель глубоко вдохнул аромат. Сандал? Мускус? Камфора? Пожалуй, всё сразу. Филипп сощурился. Как только глаза привыкли к полумраку, он смог осмотреться.

Внутри храм оказался просторным. От входа и вглубь тянулся ряд колонн высотой в несколько человеческих ростов и, казалось, поддерживающих своды храма. На каждой из них выбиты мифические существа и странные неизвестные надписи. Между колоннами, их, возможно, были сотни, стояли высокие курительницы, преимущественно в виде тигров, из пастей которых торчали пучки дымящихся благовоний.

Филипп шёл медленно, вглядываясь в темноту впереди, где начали вырисовываться очертания огромной статуи, подсвеченной свечами, лежащими у её подножья. Он подошёл ближе, и монумент предстал перед ним во всём своём гигантском великолепии. Это был Рудра, исполняющий божественный танец на цветке лотоса. Фигура казалась метров десять высотой и полностью высечена из чёрного камня. Писатель запрокинул голову, рассматривая божественную красоту.

– Почтение тому, кто приносит благословения; почтение тому, кто поддерживает мир. Почтение – Рудре.

Филипп посмотрел вправо от себя. Рядом с ним стоял невысокий лысый молодой монах в чёрном одеянии.

Глава 87. Москва. Воскресенье. 08:10

Саблин вошёл в кафе, высматривая Оболенцева. Яков Владимирович, одетый в серый пиджак с голубым элегантным платочком, помахал рукой. Столиков в кафе много, почти все заняты, и стояли они очень близко друг к другу. Саблин, огибая их, направился к Оболенцеву. По дороге он размышлял, что ещё лет десять назад завтраки утром в кафе были не так популярны и почти ритуальны, как сейчас. Неужели люди разучились готовить дома? Или, может быть, это такая тяга быть в обществе?

– Доброе утро, – поздоровался Оболенцев.

– Доброе. – Саблин пожал коллекционеру руку. – Хорошо, вы выбрали этот столик, подальше от скопища вон тех… – Саблин кивнул в сторону основного зала.

– Да, я сам не люблю, когда столики близко стоят.

Саблин сел.

– Я взял на себя смелость заказать вам кофе, – сказал Яков Владимирович.

К столику подошла официантка и поставила два капучино.

– Будете ещё заказывать? – спросила она.

– Мне сырники, – попросил Саблин.

– А мне, пожалуйста, ржаные тосты с мягким сыром и авокадо.

Официантка кивнула и удалилась.

– Рад, что мы встретились, я хотел вас кое о чём спросить. – Саблин глотнул кофе.

– Слушаю.

– По роду своей деятельности, как я понимаю, вы часто сталкиваетесь с ценными артефактами, так ведь?

– Да, совершенно верно. Иногда даже очень ценными.

– Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с индийскими алмазами?

Оболенцев удивлённо взглянул на следователя.

– Индийскими алмазами? Нет, никогда. Но я бывал на разных аукционах и видел их, так сказать, вблизи. Это редкие и очень дорогие камни. А почему вы спрашиваете?

– Мне интересно знать, можно ли использовать алмаз в каких-нибудь, ну, скажем, оккультных целях?

– Не понимаю вас сейчас. – Оболенцев прищурил глаза.

– Например, в ритуалах, магических обрядах, – конкретизировал Саблин, осознавая, как нелепо это может звучать.

– Ах, вот что, – закивал коллекционер. – Да, да, – Оболенцев облокотился о спинку стула, – это сложная и интересная тема, знаете ли. Но вы правы, да, я слышал не раз про драгоценные камни, использующиеся в обрядах некоторых религиозных традиций.

– А в индуизме?

– И в индуизме особенно. Индусы боготворят драгоценные камни. Насколько мне известно, их много там добывается. Чем минерал дороже, тем он сильнее, понимаете? В магическом смысле. Так считают в Индии.

– Но как ими пользуются?

– По-разному. Одни камни сами по себе могут иметь магические свойства, как, например, те же алмазы, а другие усиливают действия каких-то артефактов.

– Хм, понятно, – кивнул Саблин.

– Но вы должны понимать, это только так говорят. – Яков Владимирович улыбнулся. – Я не встречал ничего подобного. Опять-таки, как я читал, таких камней и артефактов в нашем мире больше не существует.

– Почему? Куда же они делись?

Коллекционер пожал плечами:

– Сложно сказать. Возможно, уничтожены или в частных коллекциях, а возможно, их никогда и не было.

Официантка поставила заказ на столик.

Саблин отпил кофе.

– А вам не встречались какие-нибудь истории, связанные с такими индийскими алмазами?

– О да, конечно, – оживился Оболенцев, – их немного, но они есть!

– Можете рассказать?

– С удовольствием!

Глава 88. Москва. Воскресенье. 08:55

Столики в кафе начали пустеть. Горожане, позавтракав, расходились по воскресным делам.

– Пожалуй, один из самых интересных камней – это индийский алмаз «Кохинур», что означает «Гора света». – Оболенцев помешивал ложечкой сахар в кофе. – Сейчас этот алмаз находится в короне Елизаветы, его размер – сто семь карат, но вокруг его нахождения до сих пор ходит много легенд. По одной из них «Кохинур» украшал тюрбан раджей династии на севере Индии. Легенда гласила: если когда-нибудь «Гора света» упадёт с тюрбана раджи, то весь народ династии станет рабами. Так и случилось, когда эта династия была завоёвана султаном Ала-ад-Дином.

– Где он был найден? – поинтересовался Саблин.

– Все самые крупные индийские алмазы родом из пригорода Хайдарабада, недалеко от крепости Голконда, там были копи и одноимённый рынок, где найденные алмазы продавались, – ответил Оболенцев.

– Понятно, продолжайте, пожалуйста.

– По другой легенде происхождение «Кохинура» связано с сыновьями Ала-ад-Дина. После смерти отца они стали претендентами на царство и решили разделить всю территорию на три части. С этой целью сыновья отправились в путешествие по владениям отца. В горах их застал ливень, и они укрылись от непогоды в одной из пещер. Войдя внутрь, молодые люди увидели, что пещера освещена необычным светом, который исходил от алмаза, лежавшего на гранитном камне. Братья заспорили, кому он должен принадлежать, и стали молиться богам Вишну, Брахме и Шиве. Шива услышал молитву и пустил в алмаз молнию, после чего он раскололся на три части. Каждый из осколков превышал семьсот каратов. Три части были названы: «Дерианур» – «море света», «Кохинур» – «гора света» и «Хиндинур» – «свет Индии».

– Интересно, – произнёс Саблин, – вы, я смотрю, настоящий знаток индийских легенд.

– Спасибо, – улыбнулся Оболенцев, – но по долгу службы я слышал немало такого рода историй, поэтому… продолжим?

– Да-да, конечно!

– Так вот, после того как братья взошли на престол, в стране начались несчастья. Голод и эпидемии уносили десятки тысяч жизней. Чтобы вызвать благорасположение Шивы, один из братьев продал алмаз «Хиндинур» шаху Персии. На полученные деньги он построил храм и установил у входа мраморное изваяние Шивы высотой в три человеческих роста. Но несчастья продолжались. И тогда два других брата приказали каменотёсам вставить алмазы «Дерианур» и «Кохинур» в глазницы изваянию. После чего все бедствия тут же прекратились.

– А где сейчас эти алмазы?

– Ими владели персы, и сейчас они находятся в Национальном музее Ирана в Тегеране.

– Понятно. – Саблин доедал сырники, внимательно слушая Оболенцева.

– Ещё есть легенда про другой индийский камень – бриллиант с красивым русским названием «Орлов», он оценивается в сто восемьдесят девять карат. Говорят, камень был найден в Индии и изначально весил четыреста карат.

– Ничего себе!

– Да! Камень хранился в индусском святилище, а затем оказался в руках графа Орлова. В знак своей любви Орлов преподнёс его Екатерине Второй. История закончилась печально: бриллиант стал украшением императорского скипетра, а граф Орлов сошёл с ума и умер в возрасте сорока девяти лет.

– Камень сейчас в России?

– Конечно, он в Алмазном фонде, – сказал Яков Владимирович. – Я правильно понимаю, что вас интересует индийский алмаз, местонахождение которого неизвестно? – Оболенцев сощурился.

– С чего вы взяли?

– Ну, так… по вашим вопросам.

– В общем, да.

– Хм… – Коллекционер задумался на минуту, одновременно доедая завтрак. – Тогда это совсем другие истории. Крупнейшим найденным в Индии алмазом был «Великий Могол». Обнаружен он примерно в семнадцатом веке в алмазных копях Голконды и первоначально имел массу около восьмисот карат, но в восемнадцатом веке следы алмаза теряются. Существуют предположения, что из него были получены «Кохинур» либо «Орлов», но я в это не верю.

– То есть камень сейчас неизвестно где?

– Нет. Ещё один потерянный камень – «Евгения». Прекрасный бриллиант овальной формы был первым известным из числа принадлежавших русской императрице Екатерине Второй. Она подарила его Потёмкину, одному из своих фаворитов, в знак признания его воинских заслуг. Наполеон Третий приобрёл этот драгоценный камень у наследников Потёмкина для свадебного подарка императрице Евгении. Камень был центральным в её бриллиантовом ожерелье. После свержения императора бриллиант был продан в Индию, но в девятнадцатом веке камень исчез, и, хотя предполагают, он вновь появился позже в частной коллекции в Бомбее, о его дальнейшей судьбе ничего не известно.

– М-да, – сказал Саблин, – жаль, когда такие сокровища бесследно исчезают.

– Безусловно, но моя самая любимая история – про другой камень. – Оболенцев допил кофе и отодвинул чашку. – Когда-то давным-давно, так давно, что и приблизительного периода никто не знает, где-то в Индии, точное место, естественно, тоже неизвестно, в одном из древних храмов, посвящённых Шиве, чело статуи этого бога третьим глазом украшал алмаз необычайной красоты и размера. Камень считался священным, и его день и ночь стерегли жрецы. Но однажды чужеземцы, пренебрёгшие богами и законами священной земли, проникли в храм и вырвали алмазный глаз из каменного лба бога Шивы. – Яков Владимирович сделал резкий жест, словно сам действительно вырывал камень. – Жрецам, которые не уберегли бесценный священный предмет, пришлось отправиться на его поиски по следу похитителей. Упорно шли они по следу, а след вёл в Европу. Год проходил за годом, но жрецам так и не удавалось вернуть священный камень в пустующую глазницу Шивы. Измученных долгими странствиями жрецов становилось всё меньше. Не все смогли пережить тяготы пути. Между тем камень продолжал странствия, меняя владельцев и передаваясь из рук в руки, пока не исчез.

Яков Владимирович замолчал.

– И что дальше? – спросил Саблин, чувствуя странное волнение и возбуждение после рассказа коллекционера: какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, это тот самый алмаз, который спрятан в статуэтке Кондратьева.

– Дальше ничего. Камень пропал, – со вздохом ответил Оболенцев.

– А название у него было?

– Да, в истории он сохранился как «Большая Роза».

Глава 89. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 10:15

Молодой монах искренне улыбнулся и поклонился. Филипп сделал то же самое.

– Путешествуете?

– Да.

– Правда, красиво? – Индус посмотрел на монумент Рудры.

– Очень. Создаётся ощущение, словно статуя живая!

– Рудра – это хвалебная песнь самовластному и неодолимому, обладателю тысячи целебных средств, наблюдающему за земным родом и за небесным, всегда с натянутым луком и быстрой стрелой, дабы не поражал он болезнью потомков и защищал всегда своими милостями, – говорил монах на английском.

Филипп кивал в такт его рассказа. Однако описание ведического божества никак не вязалось с образом, который ему представил Вари.

– Косматый несёт огонь, косматый несёт яд. Косматый несёт две половины Вселенной. Косматый делает так, чтобы мир увидел Солнце. Косматый зовётся светилом.

– А я ещё вижу третий глаз на челе Рудры, – неожиданно для себя сказал Филипп.

Монах кивнул:

– Рудра и Шива – единственные, имеющие третий глаз. Но они противоположности. Три глаза – это солнце, луна и огонь. Огонь означает энергию, солнце и луна символизируют её неотъемлемые части – тепло и холод. Три глаза означают неумолимое движение времени через прошлое, настоящее и будущее.

– Вы очень интересно рассказываете! А есть ли особое место, обитель, где находится Рудра?

– О, конечно! Недалеко от Молочного моря есть земля, известная под именем Белый остров. Он расположен к северу от горы Меру. – Молодой индус посмотрел на Филиппа, словно рассказал, как дойти до ближайшего супермаркета.

– Простите моё невежество и скептицизм, но вы уверены, что Белый остров и гора Меру существуют?

– Да, конечно, – легко и не задумываясь ответил монах.

– А вы там были?

– О нет, нет. Это долгий путь, доступный лишь избранным. Но если когда-нибудь моё душевное состояние позволит, я обязательно на это решусь.

– А дорогу туда вы знаете?

– Да.

У Филиппа перехватило дыхание.

Глава 90. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 10:25

Писатель был поражён, что монах так просто, но уверенно говорит о местах, считающихся легендами.

– Может быть, вы могли бы мне рассказать?

– Конечно, это не секрет. Об этом знают многие! Просто попасть туда может не каждый. Непосвящённый и неизбранный даже не сможет приблизиться к Рудре.

– Я понимаю.

– Дом Рудры находится в священных горах, которые мы сейчас именуем Гималаями. Чтобы добраться до него, надо идти к подножию священной горы Меру.

– Где она находится, вы знаете? Я имею в виду, есть ли такая гора на современной карте?

Монах покачал головой и улыбнулся:

– Не нужно знать точной дороги. Нельзя туда дойти по карте. Рудра будет вести вас.

– Но желательно понимать хотя бы направление.

– Пойми, – молодой монах положил руку на запястье Филиппа и улыбнулся, – дорогу подскажет Рудра и твоё сердце, если свет идёт изнутри, а не снаружи. Глаза твои не должны жаждать прекрасного, но видеть, будучи закрытыми.

– Но всё же эта гора – Меру, – где именно в Гималаях она находится?

– Иди к Королю Гор, а там Рудра тебя встретит, и, если ты достоин, он поведёт тебя.

На этих словах монах, поклонившись, развернулся и пошёл прочь, в свет, льющийся из дверей храма.

Филипп не стал его задерживать. Было очевидно, он больше не скажет никаких подробностей. А возможно, их просто более и не могло быть.

– Теперь мы знаем, куда идти.

Писатель обернулся.

– Вари? – Филипп вгляделся в темноту статуи.

Монах выступил из тени. Он держал в руках чётки и медленно их перебирал.

– Ну наконец-то! Куда, чёрт возьми, вы делись?

– Я должен был отойти в тень, чтобы ты смог услышать голос Шивы.

– А… ну, понятно, – рассмеялся Филипп. – Зачем я спрашиваю.

– Шива привёл тебя в этот храм узнать, как найти путь в Рудралок.

– Про дорогу мне объяснил вон тот молодой монах. – Филипп указал рукой в направлении, куда ушёл индус. Он посмотрел в ту сторону, но монаха уже не было. Филипп поморщился, но ничего не сказал.

– Я так понимаю, теперь мы знаем куда дальше двигаться?

– В общем, да. Если, конечно, это можно назвать «знаем».

– Тот монах дал тебе направление. Шива говорил с тобой его устами.

– Тут есть небольшая путаница, как мне кажется. Монах упомянул, Рудра поведёт меня, а ты упоминаешь Шиву. Несостыковка.

Вари улыбнулся:

– Сомнения – это хорошо. Однако ты должен понимать. Рудра жаждет попасть в этот мир и разрушить его. Он тёмная сторона Шивы.

– А Шива, значит, хочет, чтобы мы этого не допустили?

– Верно.

– Хм. Ладно. Короче, тот монах сказал, нужно двигаться к Королю Гор, и, мне кажется, я знаю, где это.

Монах улыбнулся и кивнул:

– Конечно, ты знаешь.

– Король Гор – на санскрите звучит как Диамир.

– Верно.

– Это один из самых больших ледников на территории Пакистана, находящийся в Гималаях.

– Да.

– В таком случае предлагаю не терять времени.

Филипп уверенно направился к выходу.

Глава 91. Индия. Хайдарабад. Воскресенье. 18:40

Ароматы куркумы, зиры, кориандра и имбиря витали в воздухе, наполняя пространство благоуханием индийского кари. Альядир с большим наслаждением ужинал. На террасу, где любил проводить время когда-то его отец, вошёл брат Индра.

– Приятного аппетита, – произнёс он.

– Присоединишься?

– Нет, спасибо, поем дома с семьёй.

Альядир понимающе кивнул. Хоть он и старший брат, но семьи у него не было. Вся его жизнь наполнена только древними летописями, предметами старины и религией. И его это вполне устраивало.

– Что хочешь сказать? – спросил Альядир.

– Один мой человек в аэропорту видел нашего знакомого Виджитунга. С ним был высокий белый мужчина.

– Как он выглядел?

– Спортивный, широкоплечий, блондин.

– Это не Смирнов, – сказал Альядир, доедая кари с рисом. – А куда направился Виджитунга?

– У него был билет в Пакистан.

– Пакистан? – Альядир вытер губы салфеткой и задумчиво посмотрел в темнеющее небо. – Пакистан, – повторил он, – что ему там надо?

– Понятия не имею, – покачал головой Индра, – может быть, путешествует.

Альядир посмотрел на брата. Сейчас тот явно был не лучшим советчиком.

– Хорошо, спасибо за информацию.

Индра скрылся в доме, оставив брата размышлять в одиночестве. Это лучшее, что сейчас нужно Альядиру. Он точно знал, Виджитунга уехал не путешествовать. Здесь было другое. Знал ли историк, где находится Смирнов? Мог. Но откуда? У него создавалось впечатление, Смирнов не очень хотел общаться с этим странным учёным. Значит, у Виджитунга есть другие каналы для определения местонахождения Смирнова.

Стоп, остановил себя Альядир. С чего он вообще взял, что Виджитунга интересуется статуэткой? А вдруг он приехал в Индию помочь той иностранке, фамилию которой у Альядира не получалось выговорить, а не забрав статуэтку у Смирнова, он действительно поехал путешествовать?

Альядир вздохнул. Не давалась ему эта история пока, ну никак. Ладно, решил он, надо ждать. А ждать он умел.

Глава 92. Москва. Понедельник. 10:00

Начальник районного отделения полиции сидел в большом кожаном кресле в своём кабинете, глядя в окно. Он не любил понедельники, так как по утрам должен присутствовать на оперативном совещании у руководства, это всегда портило ему настроение. И сейчас, вернувшись с такого совещания, он приходил в себя и старался успокоиться. А этот понедельник ещё омрачился тем, что с докладом должен был прийти его подчинённый. Причём он его не вызывал, Саблин сам напросился. А это ничего хорошего не обещало.

В дверь постучали.

– Войдите, – громко сказал Илья Ильич.

В кабинет вошли трое. Высокий подтянутый коротко стриженный мужчина. Капитан Саблин. Худой темноволосый парень в очках. Лейтенант Бойко. И крупная, плечистая девушка со светлыми волосами. Старший лейтенант Максимова.

Илья Ильич был удивлён, увидев девушку.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – Саблин улыбнулся.

– Привет, Лёш, проходите. – Начальник отделения жестом показал на стулья за длинным прямоугольным столом для совещаний. – С чем пожаловали?

– Отравление в Центре индийской культуры, – доложил капитан, садясь за стол.

– Что там? – недовольно спросил Илья Ильич. – Дело кто ведёт? И чего это Дину я опять у нас вижу? Ты разве не перешла в дежурную?

– Перешла, товарищ полковник, – подтвердила девушка, – но мы поэтому и пришли. Дело оказалось сложнее, чем думали. Сначала был просто инцидент в Центре индийской культуры, а теперь это убийство. Дело у Саблина.

– Ах вот оно как. – Илья Ильич поёрзал в кресле. – А почему не доложили?

– Не успели. Сейчас вот пришли, – произнёс Саблин.

– Не успели, – повторил начальник отделения, поднимая брови. – Ну ладно, рассказывай, что у вас за история.

– Тут есть предыстория, Илья Ильич, – начал Саблин, – точнее, дело состоит из двух расследований.

– Мм… слушаю.

Уставшие, но внимательные глаза полковника впились в следователя, готовые ловить все эмоции собеседника, не упуская ни единой детали. Он давно был на этой работе и всегда чувствовал, когда надо пожурить, когда похвалить, а когда просто слушать, вникая, понимая, разбираясь вместе с младшими по званию.

– Несколько месяцев назад Андрей Станиславович Кондратьев приобрёл статуэтку Шивы.

– Индийский бог, что ли? – уточнил Илья Ильич.

– Да. Кондратьев скончался по естественным причинам, но просил свою единственную родственницу, племянницу Елизавету Кондратьеву, передать статуэтку в Индию. Но, как мы выяснили, это не просто ценная фигурка. Внутри неё спрятан древний индийский алмаз.

– Господи! Алмаз? – переспросил Илья Ильич, чувствуя, как сильнее портится его настроение. Дела с ценностями, да ещё другого государства, никогда не были простыми. – Племянница знает про алмаз?

– Нет. Но дело осложняется тем, что Кондратьев состоял в Ордене Янтарной Бездны.

– Тьфу ты, – Илья Ильич поднялся с кресла, – опять ты с этим своим Орденом!

– Выяснилось, у Кондратьева была татуировка: две буквы – «АА».

– И? Что это доказывает? – Полковник начал ходить вдоль стены за своим креслом.

– На прошлой неделе в Центре индийской культуры было мероприятие. За сутки до приёма кто-то проник в квартиру Кондратьевой и всё там перевернул. В день мероприятия в индийском центре у неё на улице вырвал сумочку мотоциклист. Мы полагаем, Орден искал у Кондратьевой статуэтку.

– Дальше. – Илья Ильич складывал картинку в голове, продолжая ходить.

– В процессе расследования мы выяснили, Кондратьева вместе со своим знакомым разработали план, по которому женщина сама себя отравила во время приёма, чтобы отвлечь внимание членов Ордена. Инсценировала отравление и ограбление. Она в этом призналась. Саму статуэтку Кондратьева отправила в Индию писателю Смирнову.

– Чего люди только не придумают! А Смирнов – тот самый, что ли?

– Да.

Илья Ильич хмыкнул:

– Дальше.

– При этом, как мы выяснили, Кондратьева могла умереть, так как Виджитунга дал ей слишком большую дозу яда.

– Кто он такой?

– Бывший коллега её дяди, историк, с ним Кондратьева разработала инсценировку.

– Задержали его?

– Пока нет. Он уехал в Индию. Предположительно, забрать статуэтку у Смирнова.

– С отравлением всё понятно, – сказал Илья Ильич. – Что ещё?

– Да, это первая часть расследования. Вторая связана с самим алмазом и вызывает много вопросов. Мы полагаем, Даршан Аниш убит Альбиной Романовой. Он должен был выкрасть статуэтку из индийского центра и передать Романовой, предположительно, члену Ордена.

– Как вышли на неё?

– Она была в индийском центре, потом ездила в больницу к Кондратьевой, по фото её опознал свидетель, Оболенцев. На его сайте в чате Романова общалась с Даршаном по поводу кражи статуэтки.

– И какой ты, говоришь, мотив?

– В день смерти Даршан мне звонил, хотел что-то рассказать. Мы полагаем, его убили из-за информации, которой он владел.

– Романову задержали?

– Пока нет. По адресу она не проживает, телефон отключён.

– Это должно быть вашей первоочередной задачей!

– Мы работаем.

– Что с алмазом?

– Об этом и хотел поговорить.

– Ну и? – Илья Ильич сел обратно в кресло.

– В больнице кто-то подслушал нашу беседу с Кондратьевой, когда она рассказывала про Смирнова.

– То есть о том, что алмаз в Индии у Смирнова? – уточнил Илья Ильич.

– Да.

– И теперь ты думаешь, Смирнов в опасности?

– Так точно.

Полковник пристально смотрел на Саблина, постукивая пальцами по лакированному столу. Он думал. Алмаз – не собственность государства, тем более если он долгое время был утерян. Биться за его возвращение нет смысла. Что с ним потом делать? Отдать в музей? На этом погоны не поднимут. Смирнов. Тоже непонятно, действительно ли ему грозит опасность. А вот Романова, реальная подозреваемая в убийстве на территории страны, – это уже дело, можно включить в отчёт.

– Что ты хочешь от меня? – спросил полковник.

Глава 93. Москва. Понедельник. 10:40

Илья Ильич внимательно смотрел на Саблина, ожидая ответа.

– Я прошу вас дать разрешение на поездку в Индию, – сказал следователь. – Мы на месте разберёмся с этим делом. Найдём Смирнова, алмаз. Возможно, Романова уже в Индии идёт по следу камня. Тогда у нас будет возможность её задержать.

– Выезды проверили? Что говорит таможня по Романовой?

– На неё данных у них нет.

– Возможно, выехала под другим именем или ещё в стране, – добавил Бойко.

Саблин ждал решения полковника. Шанс на поездку есть, но очень маленький.

– Почему ты думаешь, Романова связана с твоим этим Орденом?

– Кондратьев был членом Ордена, а такие артефакты, как алмаз, как раз по профилю этой организации.

– Артефакты, – повторил Илья Ильич и усмехнулся. – В какое-то кино играешь, ей-богу! У тебя нет доказательств, что индуса отравила Романова.

– У Романовой был мотив. Я же говорю, Даршан звонил мне за несколько часов до убийства, хотел рассказать, но…

Саблин вдруг замолчал. Неожиданная догадка не дала закончить фразу. Он кашлянул, пытаясь скрыть неловкий момент.

– Что «но»? – спросил Илья Ильич.

– Но я уверен, Романова – член Ордена Янтарной Бездны. Считайте это профессиональной интуицией. Эту организацию нужно найти и обезвредить. Убеждён, найдутся нераскрытые преступления, которые на их ответственности, – быстро закончил фразу Саблин.

Полковник внимательно смотрел на следователя. Он знал его не первый год и знал с лучшей стороны. Сомневаться в профессионализме капитана Илье Ильичу никогда не приходилось, а доверять ему он привык. Но что-то в этом деле ему не нравилось. Слишком много предположений, догадок, нет фактов.

– А что за алмаз, выяснили? – поинтересовался он после минутного молчания.

– Называется «Большая Роза». Он был украден много веков назад из Храма Шивы в Индии.

– Ценный, наверное, – предположил начальник отделения.

– Думаю, да.

– Ясно. Короче, не даю я тебе разрешение, Лёш. Уж прости, но не вижу я тут твёрдых доказательств и фактов. Какие-то у вас догадки да легенды. Всё. Не обсуждается.

– Понял, товарищ полковник. – Саблин встал. Вслед за ним – Бойко и Максимова.

– Продолжайте расследование здесь, на месте. Нечего по заграницам мотаться. Не будет толку.

– Есть, товарищ полковник.

– Любые нужные ресурсы можно обсудить. А про Индию забудьте. Ищите Романову. Дозванивайтесь Смирнову. Всё, давайте идите.

Полковник махнул рукой в сторону двери. Он был уверен, Саблин и так раскроет дело. Пора бы представить его к повышению. Если у него получится, то надо дать ему майора, решил Илья Ильич.

Глава 94. Пакистан. Гималаи. Понедельник. 12:20

Бесконечное небо, от глубокого синего цвета которого захватывало дух, уходило за край земли, где, казалось, нет ничего, кроме гигантских и величественных пиков Страны снегов. Возвышаясь над миром вот уже тысячи лет, Гималаи созерцали с поднебесной высоты землю с царским спокойствием и умиротворением. Оказавшись во власти летящих в небо горных вершин, одурманивающих хвойных лесов предгорья, ослепительных снежных склонов или рельефных ледяных ущелий, никому не придёт в голову спешить или думать о насущных проблемах. Здесь, в царстве вечности, кажется, мир бесконечен, а жизнь вела вас именно к этому моменту, чтобы познать себя, обрести внутреннюю гармонию и вот-вот открыть самую важную тайну, скрытую на склонах крутых вершин.

Филипп поправил большую меховую шапку, сползающую на лоб, и вдохнул горный мороз. Колючий воздух проник в самые лёгкие, наполняя их счастьем и эйфорией. Он выдохнул, и пар заклубился вокруг его лица.

– Как думаете, долго нам ещё идти? – спросил писатель.

– Не знаю, – отозвался Вари, шедший впереди в нескольких метрах за проводником.

Филипп надел на себя всё, подвернувшееся в магазине с тёплой одеждой, поэтому идти было немного тяжеловато. Выросший в стране с холодным климатом, он знал: лучше пусть будет жарко, чем мёрзнуть, тем более что в таких горах, как Гималаи, температура воздуха даже летом не бывает выше двадцати пяти градусов ниже нуля, а населённых пунктов не сыщешь на сотни километров. Тяжёлые сапоги, длинная шуба из волчьего меха и варежки, которые Филипп приобрёл в магазине в Чиласе, крайнем посёлке перед заснеженными долинами, грели похлеще печки, чему Филипп был несказанно рад.

– Вам не тяжело? – крикнул писатель, догоняя проводника, невысокого, но крепкого пакистанца средних лет, несущего за плечами снаряжение, необходимое для путешествия в горах.

– Нет, мистер, я привык, – отозвался он.

– И часто вы так водите туристов?

– Частенько, но туристов редко. В основном альпинистов. – Проводник улыбнулся. – Отчаянный народ, без страха и смысла в жизни.

– Почему вы так говорите? – спросил Филипп.

– Ну как же? Разве человек в здравом уме сунется в эти горы?

– В каком смысле?

– Нанга-Парбат, – проводник указал рукой на снежный пик впереди, – девятая по высоте вершина мира и высочайшая точка Западных Гималаев. Это легендарная гора-убийца, положившая на своих склонах не одну экспедицию! Классический маршрут до ледника Диамир – технически достаточно сложный и объективно опасный, но эти альпинисты идут и идут. – Проводник покачал головой. – Глупые люди, ищущие смерти.

– Им, наверное, не хватает адреналина, – сказал Филипп.

– Вот я и говорю, странные.

– А что такого особенно опасного в Нанга-Парбат?

– Ну, как сказать… – Пакистанец говорил по-английски с чудовищным акцентом, но фразы строил правильно, а словарный запас вызывал восхищение. Видимо, годы общения с европейцами и стремление к знанию языка привели проводника к столь замечательному результату. – Массив Нанга-Парбат – это крайняя западная вершина Гималаев, на границе Кашмира, высотой восемь тысяч метров. Он возвышается над окружающими горными массами, притом настолько круто, что снег остаётся лежать лишь в его ущельях.

– Кашмир – это какая-то независимая область в Пакистане?

– Нет, не совсем. Мы как раз и находимся сейчас в Кашмире, – улыбнулся проводник. – Когда-то это было независимое княжество в Гималаях. Теперь здесь область, не закреплённая официальными соглашениями о границах, а сам регион является очагом напряжения между занимающими его странами, прежде всего Индия и Пакистан.

– Понятно, – кивнул Филипп.

– Склоны массива очень круты и лавиноопасны, – проводник размахивал рукой, показывая направления, – особенной крутизной отличаются юго-восточные и южные склоны. Они представляют собой стены, поднимающиеся из глубины ущелий на высоту пять километров, да так, что снег лишь с трудом удерживается на отдельных их участках, главным образом в углублениях скальных стен и в расщелинах.

– И всё равно находятся люди, которые стремятся покорить эти вершины?

– Конечно. Половину из тех, кого я провожал, я уже не встретил. К сожалению, основной особенностью массива Нанга-Парбат является большая лавинная опасность. Однако мой опыт позволяет подобрать такие маршруты, где эта опасность сравнительно невелика или, во всяком случае, не больше, чем на многих простых снежных вершинах. – Проводник посмотрел на писателя.

– Это замечательно, нам повезло, – быстро отозвался Филипп, понимая, мужчина ждёт похвал и восхищений.

– Гора Ужасов – так немецкие альпинисты назвали Нанга-Парбат, – продолжил проводник. – Много было планов штурма этого гиганта. Наивные люди. Стремление к неизведанному, трудному, своеобразная романтика, но главным образом погоня за необычным, а в то же время за личной славой и известностью. Всё это толкает многих альпинистов на мысль о победе над этой легендарной вершиной. Да-да! Мрачная слава Нанга-Парбат широко распространилась. Ловкие дельцы быстро превратили эту славу в сенсацию, а торговцы использовали её в качестве рекламы для своих товаров. – Пакистанец остановился и вздохнул: – Люди не понимают этот массив. Они не видят его реальной красоты! Не ценят его истинной значимости.

Филипп, задумавшись над сказанным, решил не поддерживать более разговор.

Глава 95. Индия. Хайдарабад. Понедельник. 16:20

– Слушаю.

Альядир ехал в машине, комфортно расположившись на заднем сиденье.

– Господин Альядир, добрый день, – услышал он в трубке. – Вас беспокоит Тилап, я когда-то работал у вашего отца в Храме.

– Здравствуй, Тилап, чем могу помочь? – нехотя начал разговор Альядир.

Сейчас ему совсем не до выслушивания просьб или нытья старых работников отца. Он ехал в ресторан отпраздновать день рождения племянницы.

– Мой кузен, он работает тоже в Храме, рассказал мне, что вы ищете европейского мужчину.

Альядир кашлянул, и внимание его переключилось с созерцания городских улиц за окном автомобиля на разговор.

– Верно. У тебя есть информация?

– Не знаю, тот ли это мужчина. В моём городке редко бывают туристы, но в пятницу к хозяину лавки со специями приезжал какой-то европеец.

– Один?

– Да, вроде бы один, я больше никого не видел. Он пробыл ночь и уехал.

– Куда?

– Кажется, в Пакистан. Так говорил хозяин лавки.

– Как его имя? Ты знаешь?

– Да, мужчину звали господин Смирнов.

– Спасибо, Тилап, – поблагодарил Альядир, – ты получишь за информацию вознаграждение.

Убрал телефон в карман. Значит, он прав, и Виджитунга не просто так уехал в Пакистан. Но что они там делают?

– В Храм, – сказал он водителю.

Теперь ему не до ресторана.

Необходимо ещё раз пересмотреть старинные летописи.

Глава 96. Москва. Понедельник. 18:30

Саблин был сам не свой. Нет, не из-за отказа начальства ехать в Индию. Он особо и не надеялся на разрешение. А вот то, что мучило его в последние дни, витало где-то между мыслями, намекало, казалось, неуловимо скользило в сознании и наконец-то получило осязаемые черты. Оформилось в понимание. В версию. И она Саблину не нравилась.

После разговора с полковником он вышел из отделения и направился по улице в сторону бульвара. Нужно развеяться, чётко понять, прав он или нет.

Саблин думал.

Яд. В том, что воспользовались стрихнином для отравления Даршана, была странность. Следователя не отпускала мысль: взяли именно этот яд, так как его использовала Кондратьева. Как будто… специально. Интересная, но странная мысль. Саблин чувствовал, тема с ядом важна. Её надо дальше развивать, обдумывать. И не зря же Бойко ему говорил, этот яд можно где-то купить.

Так, хорошо. Даршан рассказал, что познакомился с Романовой фактически через Интернет, в чате коллекционного дома. Дал нам имя – Альбина. Затем повезло, Оболенцев узнал на фото свою клиентку, Альбину Романову, и, предположительно, это та же самая женщина, что общалась с Даршаном.

– Предположительно, – повторил вслух Саблин и остановился.

Он надел наушники, достал телефон и включил запись разговора с Даршаном в участке. «Нет, говорю же тебе, женщину, с которой я общался в чате, я не видел, и ту, что на фото, тоже!» – нашёл нужный момент разговора Саблин.

– Ещё что-то было…

Прохожие странно поглядывали на человека, стоявшего в стороне и бормочущего.

«Да я не лгал! Я действительно её не знаю! Женщину я не видел!» – услышал Саблин голос Даршана.

– Вот оно!

Одноклассник делает ударение на слово «женщину» во всех фразах.

Словно есть другая женщина.

Саблин снял наушники.

Даршан видел кого-то ещё. Именно поэтому его убили.

Глава 97. Пакистан. Гималаи. Вторник. 09:15

Поверхность массива была богата многообразием внешних форм: здесь и плавно текущие ледники, и лабиринты холодных глыб на ледопадах, и снежные склоны, по которым можно кататься на лыжах, и вечно грохочущие камнепады. А над всем этим нагромождением скал, снега и льда гордо возвышается седой гигант – вершина Нанга-Парбат. Её окружали мощные спутники, лишь незначительно уступающие по высоте главной вершине. А с востока и с запада от массива, точно стражи, стоят скальные пирамиды пиков Ракиот и Рупал, поднимающие свои побелённые снегами вершины до высоты более семи тысяч метров.

Филипп любовался открывшимся видом и чувствовал необычный трепет и желание смотреть и смотреть на окружающее великолепие. Не зря говорят: вода, горы и небо – это единственное, что вынимает душу и соединяет её на одну секунду с Богом.

До ледника шли почти весь прошлый день. Массив Нанга-Парбат ослепительно сверкал девственной белизной своего снежного покрова под лучами яркого дневного солнца, вечером же окрашивался в пурпурные оттенки, а ночью затихал под бескрайним небосводом, где сверкали миллиарды далёких звёзд.

Ночью было холодно.

Филипп сворачивался буквально в узел, пытаясь согреться и заснуть, но ему это удавалось не всегда. Пару раз ему пришлось подогреться алкоголем, дабы не потерять сознание и волю, однако повторять это проводник категорически запрещал. Слишком опасны были склоны, необходимо сохранять внимательность и осторожность.

Днём шли молча, экономя воздух, который казался тяжёлым и чужим.

Ниже снеговой линии массив был окружён прекрасными горными пастбищами, покрытыми пёстрым многокрасочным ковром горных трав и цветов. Верхняя их граница примыкала к снегам, не тающим даже под горячим летним солнцем.

Преодолев несколько крупных подъёмов, Филипп увидел не только всю Нанга-Парбат от вершины до подножья, но и бурные воды реки Ракиот, вырывающиеся из-под ледника, а также огромную ровную поляну от перегиба склона до самого леса, высящегося по обоим склонам ущелья и состоявшего из гималайской сосны, ели и кедра

Здесь сделали привал.

Поляна показалась писателю исключительно красивой: богатый травяной покров с множеством горных цветов самой разнообразной расцветки покрывал её ярким одеялом. А над головой грозная громада Нанга-Парбат строгостью форм и суровым величием создавала своеобразную сказочную обстановку.

– Утром мы выйдем рано. За перевалом начнётся ледник, а там вы сами уже, – сказал проводник, подбрасывая сухие ветки в костёр.

– Что это значит? – спросил Филипп. – Вы дальше не пойдёте?

– Разве мы не так договаривались? – Проводник устало посмотрел на писателя. – Не знаю, что вам там надо, но я видел разных людей. Некоторые шли за приключениями, другие – за славой, третьи – за смертью. Мне неинтересно, кто из них вы, но я не участвую в таких мероприятиях.

– Понятно, – кивнул Филипп.

Он не был против того, чтобы расстаться с проводником, помня, куда они идут, но холодность ледников и атмосферы его пугала.

Глава 98. Москва. Вторник. 10:30

Весь день Саблин мучил себя размышлениями. Версии одна хуже другой крутились в голове.

Он перебрал сотню вариантов, как найти Романову, но ни один не казался подходящим. Кроме единственного. Он был странным, ненадёжным и не обещал шанса на успех. Но других нет. В индийском центре, в лифте и на лестнице в больнице Саблин ощутил один и тот же аромат. Холодный и свежий. Он запомнился ему, даже, кажется, что-то напомнил. И следователь предположил, возможно, этот аромат принадлежит одному и тому же человеку.

Романовой.

Саблин зашёл в торговый комплекс и огляделся. Он был нечастым гостем в магазинах. Точнее, он, можно сказать, вообще их не любил. Посещал их только при крайней необходимости. Особенно не любил торговые центры. Его раздражали большое количество праздно снующих людей, шум, музыка, запахи еды, перемешанные с ароматами духов и кормов для животных. Он мог заставить себя сходить за покупками в небольшой супермаркет, но в тихом переулке. А вот такие махины его напрягали. Кроме того, торговые комплексы были для него элементом неприязни с профессиональной точки зрения. Именно в них чаще всего случались кражи, похищения детей, террористические акты и даже убийства. На больших площадях преступникам проще действовать, легче затеряться. Поэтому, зайдя сейчас в подобный магазин, следователь ощутил напряжение и подозрительность в отношении каждого посетителя, внимательно вглядываясь в лица.

Изучив план комплекса, он определил нужный ему. Поднялся на второй этаж и зашёл в огромный парфюмерный бутик, где сразу же почувствовал все ароматы одновременно. Миловидная девушка, продавец-консультант, появилась рядом:

– Могу я вам чем-то помочь? Себе выбираете или в подарок?

Саблин кашлянул.

– Добрый день, – он решил не терять времени и сразу внести ясность, доставая удостоверение, – я здесь по делу и буду вам очень признателен, если вы поможете.

Девушка на секунду смутилась, но затем быстро сориентировалась:

– Да, конечно! Чем могу?

– Если бы я вам сказал, что ищу свежий, холодный аромат для женщины, какие бы духи вы мне предложили?

Девушка, задумавшись, посмотрела в зал.

– Пойдёмте, – она направилась в глубину бутика.

Саблин поспешил следом мимо красочных стеллажей с косметическими брендами, отдельные он даже знал. С каждым шагом следователь погружался в атмосферу яркого приятного света, ароматов, красивых флаконов и коробочек. Со всех сторон на него смотрели рекламные постеры с прекрасными женщинами, а в самом бутике чувствовалась атмосфера счастья и праздника. Девушка подошла к стенду с каким-то парфюмерным брендом, взяла с полки флакон, брызнула духи на бумажку и протянула Саблину:

– Послушайте.

Следователь вдохнул. Аромат был свежий, но не холодный.

– Нет, не то, – сказал он, – я чувствую тут мяту.

Девушка кивнула и пошла дальше.

Саблин следовал за ней.

– А этот? – Консультант проделала тот же ритуал с другим флаконом.

– Нет, этот сладковатый, – Саблин поморщился.

Девушка не сдавалась и продолжила поиски. Саблин вдыхал ароматы, и каждый из них был по-своему интересен, некоторые даже ему понравились, но всё не то.

– Пожалуй, больше мне нечего предложить из популярных брендов, – произнесла девушка с сожалением.

– А из непопулярных?

Девушка подняла брови:

– Они очень дорогие.

Саблин усмехнулся:

– Ну я же не покупать их сюда пришёл. Показывайте.

Продавец прошла к отдельному стеллажу, где стояли цветные флаконы в восточном стиле. Она взяла один насыщенного фиолетового цвета с золотистым орнаментом:

– Послушайте этот.

Саблин вдохнул аромат и… улыбнулся. Попадание стопроцентное. Это был тот самый.

Глава 99. Москва. Вторник. 10:45

Бойко ужасно хотел спать.

Всю ночь он провёл у своего друга за карточным столом, пытаясь выиграть в покер. Конечно, периодически он думал о том, что это увлечение не для следователя криминальной полиции, но, однажды попробовав, уже не мог остановиться. Вечера за игрой были для него своего рода антистрессом. Он ждал эти вечера, чувствуя расплывающуюся по организму радость от мысли, что скоро он глотнёт вина, а руки почувствуют яркие гладкие карты, дарующие надежду и азарт. Не было ничего в данном периоде его жизни столь же желанного, интересного и важного.

Бойко вставил в USB-порт компьютера флешку с записью видео с камер наблюдения в районе кафе, где был убит Даршан Аниш.

Ещё одна флешка лежала рядом.

Он проявил инициативу и запросил записи с камер вокруг дома Кондратьевой. Младший следователь вспомнил, Саблин говорил, как почувствовал аромат духов в лифте, когда застрял в нём в подъезде Кондратьевой. Это те же самые духи, которые следователь потом не раз слышал. Если это Романова, то она могла быть на камерах. Зацепка мутная, но, так как других вариантов сейчас нет, стоило проверить всё.

Бойко знал, изучение всех камер займёт не один час, поэтому подготовился.

Перед ним на столе стояла большая кружка горячего кофе с молочной пеной, сэндвич с курицей, помидором и беконом, картофельные чипсы со сметаной и луком и двойной батончик шоколадки «Марс». На флешке, присланной из дорожного отделения полиции, тридцать файлов с разных камер.

Глеб запустил первое видео и взял сэндвич.

Теперь надо только внимательно смотреть.

Глава 100. Москва. Вторник. 11:10

В тот момент, когда он услышал аромат, Саблин вспомнил.

Это воспоминание ему не понравилось.

Аромат… свежий и холодный, который почувствовал на приёме в индийском центре, потом в лифте, а потом на лестнице в больнице… Он знал, сразу понял, что уже слышал его. Но не мог осознать где. Не мог поймать это воспоминание, тот момент, когда однажды столкнулся с ним.

Сейчас вспомнил.

Аромат был особенный. Очень яркий, насыщенный, запоминающийся.

Впервые Саблин ощутил его в тот день, когда приходил в антикварную лавку к Хабулани, расследуя убийства Рульковского и Николаева[4]. Он встретился в дверях с красивой женщиной и запомнил её духи, потому что они были такие же эффектные и притягательные, как их владелица. А потом, во второй раз, он услышал этот аромат в своём отделении полиции, когда тщетно пытался догнать убийцу Хабулани.

Это было неприятное воспоминание о поражении, и он его, очевидно, подавил.

Теперь же память разблокировала те события. Да, он ещё тогда подумал: аромат знакомый, но не сопоставил, не догадался, не вспомнил.

До этого момента.

Это духи одной и той же женщины.

Женщины, участвовавшей в событиях, которые расследовал Саблин.

Женщины, бросившей ему вызов и навязывающей свою игру.

А этого следователь не любил.

– Ноты цитрусов, шалфея, эвкалипта, металла, чёрного чая и перца, – сказала продавщица.

– Да, это тот самый аромат, – произнёс капитан. – Что за духи?

– Они были невероятно популярны в прошлом году.

– А кто производитель?

– Арабские Эмираты, но, к сожалению, их нет в наличии. – Девушка пожала плечами.

– Нет в наличии? Давно?

– Да, поставок не было с прошлого года.

– А где же их можно сейчас купить?

– Мм… – задумалась девушка, – даже не знаю. Боюсь, нигде. – Она покачала головой. – Хотя…

– Что?

– Есть один бутик, там, возможно, эти духи продаются. Владелица магазина часто ездит в Абу-Даби, поэтому…

– Есть адрес?

– Да, конечно. Я вам запишу.

Саблин вышел на улицу, жадно вдыхая свежий воздух.

Это духи Альбины Романовой, женщины в изумрудном платье. А значит, именно она летом посещала антикварную лавку Карины Хабулани и отравила её в отделении полиции. И она же теперь была подозреваемой по делу Даршана Аниша. Если он правильно проанализировал все факты, то вывод тут может быть один.

Он вышел не только на след заказчика кражи статуэтки, он вышел на след убийцы.

Глава 101. Индия. Хайдарабад. Вторник. 16:00

Он знал немало легенд о старинных храмах, полных тайных знаний, истории о древних манускриптах, о седьмой чакре Сахасрара, дающей человеку сверхспособности, о спрятанных в джунглях водопадах, вода которых исполняет любые желания, – всё это Альядир не раз читал, находясь в хранилище в Храме. Там до сих пор сокрыто немало такого, о чём он бы никогда не рассказал никому. Так велел ему отец. Этого требовала от него его миссия. Но верил ли в прочитанное?

Это было неважно.

Он даже никогда не задавал себе вопрос. Просто знал: всё тайное должно оставаться тайным.

Но в этот раз иначе.

То, что он прочитал про статуэтку, его потрясло. В это было сложно поверить.

И поэтому понимал, как важно вернуть статуэтку в Храм, где когда-то хранилась.

Но уже два человека отправились на поиски.

Альядир стоял на террасе и смотрел, как яркие южные звёзды поблёскивали в тёмном небе.

Когда-то давно эта статуэтка оказалась в Храме в Хайдарабаде. Из рукописей было понятно, жрецы Храма знали: внутри этой статуэтки сокрыто нечто очень священное. Но что именно – знал только хранитель. Предок Альядира, а теперь и он. Но однажды в Храме случился пожар, и в суматохе статуэтка пропала. Больше о ней никто ничего не слышал.

Альядир посмотрел на вечерний город.

А если это правда? Если это не легенда?

Он не знал, как поступить с этой информацией. И это его пугало.

Глава 102. Пакистан. Гималаи. Среда. 08:10

Утро встретило густым туманом и снегопадом. Всё кругом было закрыто плотной серой пеленой. Тронувшись в путь, проводник сказал, что есть надежда: погода улучшится, но Нанга-Парбат не снимал с себя плотного покрывала из тёмных туч.

Филипп, укутавшись с головой в тёплый шарф, с трудом шёл по глубокому снегу. Липкие снежинки летели в лицо, гонимые усилившимся ветром. Монах всегда держался сзади на расстоянии. Глядя вперёд, среди несущейся в лицо стихии, Филипп старался не потерять из виду проводника. Вокруг пояса к нему была привязана плотная верёвка, державшая пакистанца и писателя вместе. Как он ни настаивал, Вари наотрез отказался связываться. Проводник с удивлением и, казалось, ужасом слушал их разговор на эту тему.

– Может быть, нам стоит переждать снег? – выкрикнул писатель, чувствуя, как сложнее становится идти.

Местами он проваливался по колени в сугробы, с трудом продолжая путь, а иногда ему приходилось останавливаться, сгибаясь и прячась от порыва ветра, который нёс волны тяжёлого снега.

– Нет смысла, – услышал он проводника, идущего впереди, но из-за метели его не было видно. – Лагерь здесь разбивать нельзя. Нас занесёт!

– Но идти очень тяжело!

– Держитесь! Нам осталось совсем недолго! Я думаю…

Голос проводника неожиданно оборвался.

– Эй! – крикнул Филипп. – Я вас не слышу! – Он подёргал верёвку, но она спокойно лежала на снегу.

– Что случилось? – спросил подошедший Вари.

– Не знаю, но что-то не так… – Писатель, сматывая в руке трос, поспешил вперёд так быстро, как мог.

Ветер кружил снег, и Филипп с трудом был способен что-либо разглядеть.

Монах не отставал:

– Почему ты решил, будто что-то случилось?

– Мы с ним разговаривали, а потом он замолчал, и я подумал…

Неожиданно Филипп почувствовал, как верёвка резко натянулась, а затем дёрнула его вперёд. Писатель потерял равновесие и неуклюже повалился в снег. Однако трос продолжал его тащить, словно кто-то с неимоверным усилием тянул другой конец. И этот «кто-то» мог быть только проводник.

– Филипп! – крикнул Вари.

Снег летел в глаза писателю, проскакивая за шиворот и та́я под тёплой одеждой. Одна варежка слетела и исчезла из вида. Филипп пытался изо всех сил стабилизироваться, но, не ощущая твёрдой поверхности под собой, сделать это было практически невозможно. Он упёрся ногами в снег, пытаясь затормозить, но продолжал лететь вперёд. Что-то действительно его тащило.

– Вари! – крикнул он, но никто не отозвался.

Видимо, монах сильно отстал, так как бежать по таким сугробам было абсолютно невозможно. Филипп обернулся, пытаясь разглядеть его, и тут трос дёрнулся и резко увлёк его вниз.

Секунда – и писатель скользнул в ледяную расщелину, ниже и ниже, в глубину скалы.

Глава 103. Москва. Среда. 09:10

Саблин шёл по переулку в самом центре города.

Утренний воздух был прохладным и свежим. Прохожие почти не встречались. Переулок застроен отреставрированными особняками. Следователь разглядывал витрины ещё закрытых магазинов, рестораны, где завтракали проснувшиеся горожане, и красивые подъезды жилых зданий. Наконец, он увидел нужный дом, поднялся по трём ступенькам и зашёл в магазин.

Послышался звон колокольчика на двери. Перед Саблиным было маленькое, уютное помещение, заставленное полками и стеллажами, на которых красовались духи, свечи и диффузоры. В воздухе витал сладкий приятный аромат.

– Доброе утро. – Из глубины помещения вышла высокая, темноволосая девушка.

– Доброе. – Саблин достал телефон и показал ей фото духов: – У вас есть такие?

Девушка внимательно посмотрела на снимок.

– Да, конечно, – она кивнула, – один из наших популярных ароматов.

– А в наличии сейчас есть?

– Да, как раз вчера мы получили новую партию.

Саблину понравился такой ответ.

– А у вас есть список клиентов, покупавших этот аромат?

– Конечно. Это дорогие духи, и к нам приходят почти всегда одни и те же клиенты. Редко кто-то случайно. – Она улыбнулась.

– Могу я увидеть список этих клиентов? – Саблин показал удостоверение.

Девушка удивлённо посмотрела на следователя.

– Я не знаю, могу ли я это сделать, – неуверенно произнесла она.

– Можете. – Саблин убрал удостоверение. – Предлагаю вам быстро и тихо показать мне список или придётся прийти сюда с ордером и несколькими полицейскими, что привлечёт к магазину внимание жителей этого прекрасного района. Среди них, наверное, есть ваши клиенты. Думаю, это не принесёт вам нужной рекламы, мм?

– Да, наверное.

Девушка ещё сомневалась, но Саблин видел, звонить владельцу ей не хотелось.

– Поверьте, меня не интересует весь список. Давайте так, я назову вам имя, а вы посмотрите, есть ли такое? Для начала, – следователь ободряюще улыбнулся.

– Хорошо, – быстро согласилась девушка и направилась вглубь магазина, где стояли компьютер и терминал для оплаты. – Давайте ваше имя, – сказала она, найдя всех, кто покупал упомянутые духи.

– Альбина Романова.

Несколько секунд Саблин ждал.

– Нет, такой клиентки у нас нет.

Следователь резко выдохнул.

Чёрт!

– Дайте я сам всё-таки посмотрю.

Не давая девушке опомниться, он быстро встал рядом и начал читать имена в мониторе компьютера. Их было немного, но ни одно не показалось Саблину подходящим.

Но сдаваться он не хотел. Зацепка хорошая и должна сработать.

– Не могли бы вы сообщить мне телефон владельца вашего магазина? – попросил Саблин.

Глава 104. Москва. Среда. 09:45

Бойко поставил на стол чашку кофе. Он провёл в отделении весь прошлый день и всю ночь. Смотрел записи с камер, потом прилёг на диване на несколько часов. Проснувшись и съев бутерброд из автомата с готовой едой, вновь принялся просматривать записи. Оставалась пара файлов. Как раз за час до предположительного убийства. Бойко щурился, но внимательно смотрел на каждую проезжающую машину, записывал номера, проверял их по базам. Особый интерес вызывали автомобили, которые ехали на юго-запад по транспортным магистралям, потом съезжали в сторону центра и появлялись на прилегающих к кафе улицах. Такие машины Бойко проверял с особой тщательностью. Но их было всего несколько штук за всё время просмотра записей.

Лейтенант зевнул и взял чашку, чтобы допить кофе.

Однако глоток не сделал.

Его внимание привлекла тёмная машина уже несколько раз мелькнувшая на записях разных камер.

Бойко поставил чашку на стол.

Машина определённо ехала в центр. Около кафе камер нет, но была на соседней улице. Если кто-то собирался подъехать к кафе, он непременно должен там оказаться. Машина проехала.

Глеб посмотрел на время.

Половина второго. Где-то через двадцать минут обнаружат труп Даршана.

– Так-так. – Бойко продолжил смотреть запись.

Если в машине убийца, то он должен проехать по этой улице обратно.

Лейтенант замер, наблюдая, появится ли тёмная машина.

Появилась.

Бойко быстро переписал номер автомобиля и внёс его в базу данных. Через минуту на базы дорожной инспекции он увидел фото и имя владельца автотранспорта. Пару секунд лейтенант пристально глядел в экран.

Глеб порывисто встал и направился в сторону кабинета Саблина. Остановился, размышляя. Поправил очки. Затем вернулся на рабочее место. Бойко осторожно посмотрел по сторонам, не увидел ли кто-то то, что у него на экране. Но вокруг все были заняты своими делами, и никто не обращал внимания на лейтенанта. Он глубоко вдохнул и плавно выдохнул.

Повторил успокаивающую процедуру несколько раз.

– Так, ладно, надо досмотреть, – сказал он вслух.

Выключил монитор компьютера, на котором были результаты поиска владельца машины, и приступил к просмотру записи с камер около дома Кондратьевой на другом мониторе. Его интересовал интервал с семи до девяти утра. Именно в это время Саблин был в квартире потерпевшей и, предположительно, в это же время там была Романова. Бойко включил запись. Чёрно-белая картинка раннего утра выглядела однообразно. Камера смотрела с правой стороны на вход в подъезд. Пробежала кошка. Проехал мусоровоз. Хорошо, рядом нет мусорных баков, иначе машина могла бы встать и загородить обзор.

Бойко ждал.

– Что это?

Он вздрогнул. За спиной раздался голос Саблина.

Глеб повернулся.

– Привет, смотрю записи с камер у дома Кондратьевой. В то утро, когда ты там был. Подумал, вдруг Романова появится.

– Понятно. – Саблин смотрел в экран. – Идея неплохая. В тот момент мы её не искали, но, мне кажется, шансов мало. – Он похлопал Бойко по плечу. – Ты всю ночь тут сидел?

– Ага, – ответил младший следователь. – Просмотрел камеры около кафе.

– Увидел что-то интересное?

– Да. Там много…

– Подожди-ка, – перебил Саблин, наклоняясь ближе к экрану.

На видео к дому Кондратьевой подъехал мотоцикл.

Глава 105. Москва. Среда. 09:50

Следователи посмотрели друг на друга.

Никто из них, по правде говоря, не ожидал того, что они увидели. Мотоцикл остановился у подъезда. Человек, управлявший им, сошёл на тротуар и открыл небольшой багажник сзади. Снял шлем и положил его внутрь.

На видео была Альбина Романова. Камера висела у соседнего подъезда, и Саблин практически в первый раз видел подозреваемую так близко. И так чётко.

Она вынула ключи зажигания, положила их в куртку, огляделась и зашла в подъезд. Через полчаса на видео появился Саблин, который зашёл в тот же подъезд. Мотоцикл не привлёк его внимание.

А ещё через несколько минут после этого Романова вышла на улицу. Она поспешно надела шлем, завела мотоцикл и уехала. Когда проезжала мимо соседнего подъезда, номер очень чётко показался на видео.

Саблин положил руку на плечо Бойко.

– Ну, Глеб, это успех! – радостно сказал он. – Молодец! Мы пропустили это, а могли бы давно иметь номер!

– Это не всё. – Бойко повернулся и посмотрел на следователя.

– В смысле?

– Я недоговорил. Когда я просматривал видео с камер около кафе, то заметил машину, она, похоже, была там как раз в момент убийства.

– И? Что за машина?

– Я пробил номер по базе.

Бойко включил монитор, на котором Саблин увидел фото и имя владельца автотранспорта.

Он посмотрел на Бойко:

– Как это понимать?

Глеб поправил очки:

– Машина есть на всех камерах, а потом проехала по улице, прилегающей к кафе, около половины второго в субботу, а затем минут через двадцать проехала в обратную сторону.

Лицо Саблина стало серьёзным.

– Но зачем надо было туда ездить?

– Давай… Я сейчас… – начал Бойко, вставая с места.

– Подожди, – остановил его Саблин, – не спеши. Если это наш убийца, надо действовать аккуратно. Нам нужны ниточки к другим событиям, понимаешь? Тут надо подумать. Молодец! – Он похлопал ещё раз Бойко по плечу. – Займись пока мотоциклом. Объяви в розыск.

Глеб кивнул.

Саблин направился в свой кабинет, слегка потрясённый увиденным. На камерах наблюдения в районе кафе, где убит Даршан, он только что видел машину старшего лейтенанта Максимовой.

Глава 106. Москва. Среда. 10:50

Зацепки по Романовой были хорошими.

Обе – номер мотоцикла и духи – могут стать поворотными в поимке подозреваемой. Однако нельзя бросаться их проверять.

Нужно всё продумать. Просчитать. Конечно, ориентировку на мотоцикл дали сразу же по всему городу. Это была первая часть плана. Но с оговоркой – в случае обнаружения не останавливать, а сообщить капитану и следить. Всё надо сделать так, чтобы не случилось осечки. Задерживать наверняка и только в помещении, откуда Романова не сможет ускользнуть. Гоняться по дорогам за мотоциклом представлялось Саблину заведомо проигрышной историей.

Возможно, Альбина придёт в бутик за духами. Это вторая часть плана.

Владелица магазина оказала полное содействие полиции. У неё было фото Альбины Романовой, и одна из продавщиц даже вроде бы опознала в ней их клиентку, однако имени не вспомнила. Это и неважно. Главное, Романова приходила в этот магазин за редкими духами. А значит, может появиться снова.

Партия аромата поступила вчера, и сегодня бутик сделал рассылку по всем номерам клиентской базы. Какой из них принадлежит Романовой, неизвестно. Возможно, даже никакой, и ей просто кто-то передаст информацию. Поэтому теперь – после рассылки – необходимо терпеливо ждать. Одна из продавщиц – сотрудница полиции под прикрытием. В доме напротив уже дежурят оперативники. Также полицейские начнут прогуливаться по переулку каждые полчаса, изображая прохожих. Сам Саблин будет в машине неподалёку. Романова знает его в лицо, поэтому нельзя засветиться.

Следователь понимал, что цепляется за соломинку, но других вариантов у него просто нет.

Глава 107. Индия. Хайдарабад. Среда. 11:00

С самого утра он был в подавленном настроении.

Всю ночь просыпался с мыслями о статуэтке.

Медитация не помогла успокоиться.

Ему было неприятно осознавать, что кто-то использует столь ценную реликвию в своих целях, однако понимал: не он нашёл её, и, если бы не иностранка, вообще мог бы и не узнать, что статуэтка нашлась.

Альядир ходил по залу, пытаясь расслабиться, договориться с собой и прийти в своё обычное спокойное состояние.

Что будет, если алмаз вернётся туда, откуда его забрали века назад? Что тогда?

Он прошел через двор и оказался в комнате для молитвы.

Сел на пол. Закрыл глаза.

Кто-то зажёг благовоние.

Аромат сандала успокаивал.

Альядир глубоко вздохнул.

На всё воля Шивы.

Глава 108. Москва. Среда. 11:05

Каждая минута сейчас на счету.

Саблин знал: если есть сомнения, нужно задерживать и допрашивать, иначе подозреваемый может скрыться. Но здесь другое дело. Ему требуются неопровержимые доказательства. Он не мог просто так выдвинуть обвинения против Максимовой. Надо быть уверенным.

Он вошёл в кафе, где погиб Даршан. За прилавком стояла как раз та самая официантка с короткой стрижкой, которая была на месте преступления.

– Добрый день.

– Добрый день, я вас помню, – кивнула девушка.

– Посмотрите, пожалуйста, на фото. – Следователь показал снимок. – Вы узнаёте этого человека?

Девушка немного подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть фото.

– Да, – закивала она.

– Когда видели?

– Кажется, в тот день, когда всё случилось.

– Подумайте сейчас хорошо, это было до того, как мужчина умер, или после?

Девушка на несколько секунд задумалась.

– И до, и после.

– То есть? – слегка растерялся Саблин.

– Ну, я сейчас вспомнила. Он был в кафе. Я в тот день об этом не подумала, так как была такая суета. Он не общался с убитым, но точно подходил к столику.

– И что было у столика?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я поставила кофе и отошла в сторону, убитый как раз вышел в туалет, а он, наоборот, подошёл к столику. Я ещё обратила внимание, поскольку подумала: вторая чашка кофе для него, но он ушёл.

– Подождите. – Саблин поморщился. – Почему вы всё время говорите «он»?

– Как почему? Вы же показали мне фотографию, там этот мужчина, – сказала девушка, указывая на фото.

Саблин посмотрел на фотографию, которую показывал. На снимке было несколько человек, включая руководство. Максимова на переднем плане, и её хорошо можно разглядеть, поэтому он взял этот снимок.

– Я вам показывал фото и спрашивал вот про эту женщину. – Саблин указал на старшего лейтенанта.

– Нет, её я не видела. В кафе приходил вот этот мужчина. Я про него вам говорю. – Девушка ткнула пальцем в снимок.

Саблин растерянно посмотрел на фото.

– Вы уверены?

– Конечно. Он был в кепке сначала, а потом пришел уже без неё. Женщину я вообще никогда не видела.

Глава 109. Москва. Среда. 11:25

Альбина не находила себе места. От Григория больше суток не было никакой информации. Она сама звонила ему на сотовый, писала сообщения, но ответа так и не получила. Она не волновалась, нет. Ей казалось, скорее беспокоится о деле, за результат, однако всё-таки где-то в глубине души она нервничала. А если с Григорием что-то случилось? И она ничем не может помочь. И что она скажет Мастеру Бездны?

Она вздохнула. Лучше бы она поехала сама. Последний их сеанс связи был день назад, и Григорий сказал, всё идёт по плану – он двигается к намеченной цели вместе с Виджитунга. Она передала эту информацию Мастеру Бездны, который радостно воспринял новости. И напомнил об особой услуге. Она про неё не забыла.

– Когда твой человек найдёт Смирнова, пусть будет с ним аккуратнее. Этот парень слишком много знает, – говорил Мастер Бездны. – Надо убедиться, что он сможет быть полезен в деле.

Альбина передала это Григорию. Однако постоянно думала над смыслом слов Мастера Бездны. Хочет ли он завербовать писателя в Орден или от него надо избавиться?

Чёрт! Она опять тяжело вздохнула. Если Григорий примет неверное решение, это может привести к проблемам.

В соседней комнате пикнуло. Альбина встала и пошла посмотреть. Из большой спортивной сумки она достала мобильный телефон. Это один из номеров, которые она использовала для разных своих задач и в любой момент готова была от него избавиться. Пришло эсэмэс. Альбина прочитала. Бутик, где она покупала последний раз духи, сообщал о том, что они снова появились в продаже.

Хм… Это хороший повод отвлечься от своих мыслей.

Глава 110. Москва. Среда. 11:30

Саблин стоял у окна и смотрел, как машины проносились мимо по бульвару.

В нём бурлил ураган эмоций, которые он пытался понять и усмирить.

Его сомнения и страхи начали обретать форму.

Странное появление стрихнина в убийстве Даршана и важное, что он хотел сообщить следователю. Плюс машина, её не должно было быть на месте преступления, а теперь человек, опознанный официанткой на снимке. Всё это начало складываться в голове следователя в ужасное подозрение. Он пытался найти объяснения, дающие возможность сделать другие выводы.

Но нет. Он всё больше и больше склонялся к первоначальной догадке. К версии, которая для него была как гром среди ясного неба.

Он сел за компьютер и открыл файлы с нераскрытым летним делом. Убийство Хабулани. Прочитал повторно все отчёты экспертов и просмотрел все видеоматериалы. Откинулся на спинку кресла. Некоторые улики теперь выглядели иначе. Имели другой смысл.

– Чёрт бы тебя побрал, – пробормотал он, проводя рукой по коротко стриженным волосам.

Саблин встал, возбуждённо размышляя. Сейчас надо успокоиться и принять решение. Эмоции надо отключить. Холодный расчёт. Чёткость. Осторожность. И план. Нужен план. Он подошёл к столу и взял телефон. Набрал номер.

– Надо поговорить, это срочно.

Глава 111. Пакистан. Гималаи. Среда. 13:15

Звуки капель, бьющихся о холодный камень, резко раздались в голове Филиппа.

Он открыл глаза.

Тонкие лучи света, пробивающиеся сверху сквозь снег, освещали узкую расщелину, покрытую льдом и извивающуюся лабиринтом в обе стороны от писателя.

Филипп шевельнулся. Спиной он лежал на небольшом выступе, а ноги свешивались вниз. Именно то, что он попал на каменный бордюр, буквально спасло его, так как задержало и не дало провалиться вглубь ледника.

Писатель осторожно подтянул ноги и полностью взгромоздился на выступе, который был маловат для него, но выбора нет – вокруг более не наблюдалось ни единой точки опоры.

Снег большими комьями падал сверху, а ветер, завывая, гулял по обмёрзшей расщелине.

Филипп схватил верёвку, висевшую на его поясе и затянувшую в эту ледяную ловушку. Он потянул несколько метров на себя, пока в его руке не оказался рваный конец. Очевидно, трос оборвался при падении.

Писатель посмотрел вниз, куда безмолвно летели крупные снежинки. Холод и мрак – единственное, что можно разглядеть в глубине. Филиппа передёрнуло. Проводник, видимо, провалился в эту расщелину и затянул его за собой, но при падении верёвка разорвалась, и проводник канул на дне расщелины.

– Если бы не выступ, я был бы там же, – прошептал Филипп.

Он посмотрел вверх. До края далеко. Самому выбраться невозможно.

– Вари! Вари! Эй!

Эхо разнесло звуки по расщелине. Писатель скинул рюкзак, который, к счастью, остался при нём, и достал телефон.

Связи нет.

– Я здесь! Вари! На помощь! – Филипп попытался крикнуть громче, но что-то подсказывало ему: монах его не слышит.

Пара часов здесь, понимал писатель, и он замёрзнет насмерть.

– Э-э-э-э-э-э-эй! Кто-нибудь! Вари! Вари! На помощь!

Эхо разнесло отчаянный крик.

– Не кричите, мы вам поможем, – неожиданно сверху раздался мужской голос.

Писатель вздрогнул. Цепляясь за ледник, он попытался рассмотреть того, кто находился на поверхности. Тёмный силуэт маячил в свете. Филипп, щурясь и стряхивая с лица снег, смотрел вверх. Он не был уверен, но почему-то голос показался знакомым.

– Фёдор Семёнович?!

– Да, это я. И мне кажется, я очень вовремя, как думаете?

Филипп молчал. Откуда тут появился этот человек?

– Вы там один? Я так понимаю, ваш проводник валяется где-то на дне ущелья?

Филипп продолжал молчать, пока не понимая, как ему себя вести с собеседником. Писатель чувствовал, сейчас его жизнь зависит от Виджитунга. Холод начал проникать под одежду. Он ощутил, как большие пальцы ног начало покалывать, а лицо щипало и неприятно стягивало от холода.

– Филипп! – крикнул Виджитунга. – Вы меня слышите?

– Да.

– Мне кажется, вы мне не рады?

Писатель на мгновение забыл про лютый холод расщелины.

Что Виджитунга тут делает? Как он его нашёл?

Чёрт возьми!

Или он искал не его, а Вари?

– Фёдор Семёнович, что вы такое говорите? Конечно рад! Просто губы уже леденеют от холода! Вытаскивайте меня скорее!

– Я тебя вытащу, мой мальчик, – послышался голос Виджитунга, – спасу тебе жизнь. Но при одном условии. Ты отдашь мне алмаз. Как тебе такой уговор?

Филипп тихо выругался.

Но самому ему не выбраться из этой расщелины.

Выхода, в общем-то, не было.

– Хорошо!

– Хорошо? – отозвался Виджитунга.

– Да, я согласен.

– Молодец. Отлично, – сказал историк, и через секунду к ногам Филиппа упала крепкая верёвка.

Он обвязал ее вокруг пояса. Кто-то наверху потянул, и писатель, упершись ногами в ледяную стену, начал продвигаться на поверхность.

Глава 112. Пакистан. Гималаи. Среда. 13:25

У самого края писатель ухватился за протянутую ему руку.

Виджитунга был одет в пуховое длинное пальто, отчего смотрелся ещё толще и крупнее, а нелепые очки на его лице запотели, что заставляло его постоянно их протирать чёрными шерстяными перчатками.

– Ну, здравствуй, Филипп, – произнёс он, улыбаясь.

– Здравствуйте.

– Вижу, опять не рад нашей встрече. В прошлый раз ты так поспешно убежал.

– Отчего же? Рад, вы же спасли мне жизнь.

– Верно. Хотелось бы, чтобы ты об этом помнил.

– Постараюсь не забыть.

– Алмаз. – Виджитунга протянул руку.

Филипп вытащил камень из кармана куртки на груди и отдал ему.

– Замечательно. Благодарю. Если хочешь, ты можешь пойти дальше вместе с нами или вернуться обратно, но уже темнеет, есть шанс заблудиться. Но решать тебе.

Фёдор Семёнович убрал камень в пуховик.

– Я с вами.

– Отлично. Ну так куда нам идти дальше? – спросил Виджитунга.

– Мы должны добраться до ледника Диамир.

– Разве мы уже не у него? – сзади послышался голос.

Филипп обернулся. Перед ним стоял высокий, спортивного телосложения мужчина, изучавший карту. На нём были красная пуховая куртка, шапка и горнолыжные очки.

– А вы кто?

– Григорий, – сказал мужчина, не отрываясь от карты.

– Давайте продолжим путь, мальчики, – предложил Виджитунга, – поговорите после.

– Ледник Диамир прямо перед нами, – Григорий показал рукой в сторону обледенелых скал, прямо перед ними нависавших отвесными стенами. – Мы сейчас находимся в одноименной долине, но, думаю, к подножию идти нам около часа.

– Вперёд, – скомандовал историк.

Они тронулись в путь.

Филипп всё время думал о Вари.

Куда же он пропал? А вдруг что-то случилось?

Виджитунга про него не спрашивал, а это значит, он каким-то образом был в курсе истории со статуэткой, но не знал про монаха.

Ветер усилился. Снег мело, поднимая и разбрасывая его во все стороны. Мгла начала окружать окрестности.

Писатель, подняв воротник и щурясь, шёл за Григорием, пригнув голову, замыкал группу Виджитунга.

– Надо переждать метель, – услышал он голос Фёдора Семёновича.

– Впереди! – отозвался Григорий. – Смотрите! Там, кажется, пещера!

Филипп остановился, пытаясь хоть что-то увидеть. При этом он огляделся, всё ещё надеясь на появление Вари. На фоне белоснежной ряби и мотающегося в воздухе снега Филипп увидел зияющую черноту. Действительно, похоже на пещеру.

Писатель ускорил шаг, и через несколько минут он понял: Григорий не ошибся. Они оказались в просторном ледниковом гроте, где под высоким каменным небом раскинулся огромный зал, уходящий вьющейся галереей в недра ледника.

Филипп стряхнул снег с одежды.

Григорий вытащил фонарик. Чёрные тени разбежались в разные стороны, открывая свету пещеру.

– Отличная мысль! – воскликнул историк, включая ещё один фонарик. – Посмотрите на это великолепие! Это же настоящий дворец! Мать-природа щедро растратила себя на подземный мир!

Несмотря на странную неприязнь к Виджитунга, Филипп не мог с ним не согласиться. Перед ними был неизведанный чужой мир. Мир льда и безмолвия, вечной темноты, подземных рек и водопадов, гигантских провалов и узких ходов. Это место, где практически всё было связано со смертельным риском, встречавшимся на каждом шагу среди подземных пейзажей неповторимой и удивительной красоты. Здесь в вечном холоде и мраке растут угрюмые каменные деревья и распускаются кристаллы необыкновенных цветов. Сюда никогда не попадали лучи тёплого и ласкового солнца, хрустальная гладь подземных зелёных озёр никогда не волновалась под порывами свежего ветра, а пугающая тишина мрачных пещерных гротов не нарушалась звуками птичьих голосов или шорохом листвы.

– Смотрите! – крикнул откуда-то из глубины пещеры Григорий, и эхо разнесло его голос по лабиринту ледяных коридоров.

Виджитунга и Филипп подошли к мужчине, который стоял перед обледеневшей стеной, пытаясь стряхнуть с неё снег.

– Здесь надписи! Мне кажется, мы что-то нашли! – Григорий расчистил достаточно, чтобы можно было понять, он прав.

Все трое направили фонарики на стену.

Филипп почувствовал, как мурашки побежали по его спине, но не от пронизывающего холода, а от возбуждения, переполнявшего его душу. «Неужели?»

– Невероятно! – прошептал Виджитунга.

– Вы понимаете, что здесь написано? – удивился Григорий.

– Да, конечно! – Фёдор Семёнович сделал несколько шагов вперёд к стене. – Эта надпись сделана на древнем языке долины Инд. – Пар клубился вокруг историка, когда он говорил. – «По праву ты уничтожаешь здесь всё. Ведь нет, о Рудра, никого сильнее тебя!»

– Как-то зловеще, – усмехнулся Григорий.

Но Филиппу было не смешно.

Надпись тут не случайно. Предупреждение? Но о чём?

Глава 113. Пакистан. Гималаи. Среда. 14:20

– Похоже, сами того не зная, мы нашли дорогу в Рудралок! Это невероятно! Идёмте!

Виджитунга направился в туннель, следом за ним Григорий, освещая дорогу горящим факелом.

– Подождите! – крикнул писатель.

Историк и Томин обернулись.

– Вот так просто и пойдём?

– А в чём дело? – недовольно спросил Григорий.

– Вам не кажется, что это предостережение?

Мужчины переглянулись.

– Ты прав, Филипп! – Виджитунга улыбнулся. – Это для нас опасно. Поэтому ты пойдёшь первым.

Томин вытянул руку с револьвером Beretta 950, направленный на писателя. Филипп замер в изумлении. Но не револьвер его так удивил, а татуировка, которую он увидел на запястье вытянутой руки. Две буквы – АА.

– Давай иди, живее!

Филипп посмотрел на Григория.

Неожиданный поворот. Значит, этот человек из Ордена Янтарной Бездны. Ничего себе!

Бывает же такое?! Вот Саблин бы порадовался!

– Ребята, – сказал писатель, – я серьёзно. Давайте поработаем с текстом. Надо продумать, как действовать.

– Верно. Но мы уже подумали, – Виджитунга махнул рукой. – Иди, Смирнов.

Филипп вздохнул, покачал головой и направился по туннелю вперёд.

– Могу я спросить? – писатель мельком обернулся на ходу. – Что вы хотели мне сказать в Голконде?

Послышался смешок историка.

– Теперь это уже неважно, мой дорогой, – ответил Фёдор Семёнович. – Если бы ты тогда не исчез, а выслушал меня, могло бы быть иначе, но… теперь всё так, как оно есть.

– Не очень понятно, но ладно. А как вы меня нашли?

Историк вновь усмехнулся.

– По сигналу твоего телефона, – отозвался Григорий.

– Даже так? Хм… не знал, что в вашем распоряжении столь продвинутые технологии.

– Это не у меня, а у друзей Григория. Поэтому лучше веди себя смирно.

– Угрожаете мне?

– О нет. Вы, Филипп, не должны были вообще участвовать в этой истории. Она не для вас. Давайте расставим все точки над i. Статуэтку вам прислала Кондратьева, чтобы спрятать её от опасных людей. – Виджитунга покосился на Григория, который хмыкнул. – Я должен был приехать и забрать реликвию у вас. Но вы затеяли свою игру. Удивлён, что вы обнаружили алмаз, думал, у вас будет статуэтка. Браво! Но вы случайный персонаж, понимаете?

– Случайностей в таких историях не бывает, – ответил Филипп словами Вари.

– Хм… может, и так, – Фёдор Семёнович задумчиво закивал.

Теперь писателю стало понятно, кто прислал посылку. Лиза. Он встретил её неделю назад и рассказал о своей поездке в Хайдарабад.

– Откуда у Лизы такая ценная реликвия?

– У неё был дядя, который купил статуэтку, сам того не понимая, во что ввязывается, – пояснил Виджитунга.

– А от кого она хотела её спрятать?

– Думаю, Григорий нам сейчас всё расскажет, а?

– Мне нечего рассказывать. Идите вперёд.

– Есть люди, которые хотели убить Лизу и забрать у неё статуэтку, – словно не слушая Григория, продолжил Фёдор Семёнович. – Они, как и я, и как, судя по всему, и ты, хотят узнать тайну статуэтки!

– То есть вы обманули Лизу? – Филипп начал понимать, о чём говорит историк.

– Обманул? – зло спросил Виджитунга. – Я не обманул! Я сделал то, что надо было! Придумал план, избавил её от мучений!

Филипп остановился и резко обернулся.

– Что вы сделали? – Он пристально посмотрел на профессора.

– Должное! – историк толкнул писателя. – Иди давай!

– Вы её убили?

– Я помог ей избавиться от ненужного бремени.

– Он её отравил, – резко вклинился в разговор Григорий.

Виджитунга недовольно фыркнул.

Дальнейший путь все трое шли молча.

Филипп периодически доставал телефон, проверяя, есть ли связь, но её не было. Они находились в самом сердце ледника.

Глава 114. Пакистан. Гималаи. Среда. 14:55

Туннель обдавал могильным холодом, петляя в разные стороны, и вскоре Филипп начал ощущать, что у него заложило уши.

Дорога пошла на подъём, и появились широкие ступени, вытесанные прямо в скале, внутри которой они двигались. С каждым шагом волнение и трепет нарастали в душе Филиппа. Необъяснимое предчувствие охватило его, и он ускорил шаг. С каждым новым движением писатель чувствовал, что меняется воздух. Он словно становился свежее и теплее, но второе практически невозможно, ведь они находились, предположительно, на очень большой высоте от уровня моря, в снегах и вечных ледниках.

Ступени стали выше, туннель начал сужаться, а впереди показалось яркое пятно света.

Выход близок.

Сощурившись, Филипп вынырнул на поверхность.

Виджитунга и Григорий за ним.

Несколько секунд, в течение которых глаза вновь привыкали к солнцу, показались писателю часами. Но как только зрение нормализовалось и Филипп увидел, куда они вышли, он ахнул.

Перед ними была восхитительной красоты горная долина, залитая ярким солнцем и обрамлённая со всех сторон голубым ледником, сверкающим в лучах, словно кристаллы. На крутых склонах расположились цветущие террасы, а внизу, на самом дне, в серебристой дымке зеркальной гладью блестело синее озеро, в центре которого виднелся остров, где возвышалось многоярусными башнями строение.

– Храм, – прошептал Виджитунга.

Лестница серпантином спускалась по склону на дно долины, к заболоченным берегам озера, где виднелись белые цветки лотоса среди буйно разросшихся папоротников.

Спустившись, Филипп обнаружил, что лестница заканчивается у каменной широкой дороги, переходящей в узкий мостик, ведущий прямо на остров к Храму.

Многоуровневое сооружение, называемое в Азии пагодой, состояло из одиннадцати ярусов, расположенных конусом от самого широкого уровня к узкому. Филипп тут же подметил, одиннадцать ярусов не случайно. Некоторые лингвисты дословно переводили «рудра» как «число одиннадцать».

Основание Храма было выложено из жёлтого кирпича, украшено барельефом с изображением мифических животных и обнесено невысоким забором. В целом Храм не производил шикарного впечатления, а, скорее, наоборот, создавалось ощущение заброшенности и глубокой древности.

В воздухе чувствовалась неописуемая свежесть, хотелось глубоко и часто вдыхать этот дивный аромат, что пропитывал всю долину. Слышались пение птиц и шелест листвы.

Неожиданно Филиппу показалось у Храма какое-то движение.

У ворот стоял Вари и махал ему рукой. Затем развернулся и скрылся в Храме.

Это было удивительно. Как он мог оказаться тут раньше них?

Глава 115. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:35

Выйдя на берег, они подошли к каменному мосту.

Озёрная гладь выглядела спокойно, хотя чувствовалось легкое дуновение ветра.

Перейдя на другой берег, группа оказалась перед воротами, ведущими в Храм, двери которого были закрыты.

Писатель резко обернулся.

В небе высоко над Храмом парила большая птица.

Она то взмывала вверх, описывая дуги, то камнем падала вниз. Наконец пернатый завис в воздухе, развернулся в сторону Филиппа и полетел на него. Писатель заворожённо смотрел на летящую птицу. Перья вдоль спины у неё были чёрного цвета, а на груди – красного, в то время как на крыльях – белого, а шея испестрена перьями тёмно-голубого цвета. Голова и туловище льва, а лицо – прекрасной женщины.

Филипп сделал шаг назад. Птица летела на него с большой скоростью, но в последний момент, когда до писателя оставалось несколько метров, она вновь взмыла вверх.

– Это грифон, – послышался голос профессора.

Филипп обернулся в его сторону, заметив, что двери Храма теперь открыты.

– Многие считают грифонов мифическими существами из древнегреческих легенд, но мало кто знает: они родом из Индии, – продолжил Виджитунга.

– В самом деле?

– Да. Издавна они были с человеческим лицом и охраняли места Силы.

– Как сфинкс, – добавил Григорий с улыбкой.

– Практически. Многие легенды о грифонах пошли из этих мест. А первое упоминание о них найдено в пустыне Гоби.

– Откуда, по легенде, пошла жизнь на планете.

– Да, Филипп, всё связано. И лишь стоит ухватиться за ниточку, тебе откроется вся бесконечная вязь мирового разума. Идёмте же в Храм, – предложил Фёдор Семёнович.

Глава 116. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:40

Двери храма были распахнуты внутрь, там царил полумрак и ощущался аромат благовоний.

Зайдя, писатель увидел, что Храм больше, чем казался снаружи, и в него есть три входа на северной, восточной и западной стороне. Внутреннее помещение Храма оказалось разделено колоннами, создающими проходы и коридоры. На стенах были деревянные панели, испещрённые текстами из разных символов на неизвестном языке.

Вари нигде не видно.

С западной стороны у стены Филипп увидел большую статую с зияющей пустотой во лбу. Рядом стояла курительница, от которой исходил дивный аромат пачули.

– Рудра, – Филипп глядел на статую.

Она была почти в человеческий рост из тёмного камня.

Древний индуистский бог стоял, подняв две руки вверх, а две другие опустив вниз. На голове у него виднелись большие закруглённые рога.

– Да, наконец-то, – Виджитунга быстрым шагом направился к статуе.

– Жутковатая махина, – прокомментировал Григорий. – И кто зажёг все эти благовония? Здесь вроде никого нет.

Его вопрос повис в воздухе.

– Как странно, – Филипп осмотрелся.

– Что именно? – отозвался Фёдор Семёнович, подойдя вплотную к статуе.

– Это место совсем не похоже на проход в Рудролок. Здесь тихо и спокойно.

Виджитунга обернулся и посмотрел на писателя:

– Всё правильно. Но не переживай, мы сейчас откроем туда дорогу. Станет поживее.

– В каком смысле? – Филипп подошёл к историку. – Разве проход в Рудралок не открыт? Разве камень не закроет его, если вставить в статую?

Писатель неожиданно почувствовал волнение. Именно так говорил ему Вари.

– Конечно нет! – рассмеялся профессор. – Камень открывает проход в Рудралок, он высвобождает Рудру! В этом-то и смысл!

– Что значит – высвобождает Рудру? – спросил Григорий, стоявший рядом.

Виджитунга, державший в руке алмаз, широко улыбался. В его глазах плясали безумие, одержимость и решительность.

– Сейчас узнаем! Разве не для этого мы сюда пришли? Проверить, реально ли то, что столько веков твердили нам легенды, священные книги, писания и прочий религиозный бред! Именно сейчас будет понятно!

Фёдор Семёнович поднёс алмаз к статуе.

– Стойте, стойте! – крикнул Филипп, вытягивая вперёд обе руки. – Подождите! А если всё реально? Тогда вы впустите в наш мир чудовище! Мы не знаем, кто этот Рудра на самом деле! Может быть, это какая-то материя… или… какая-то сила! Да, чёрт знает что может вообще быть!

– Вот и увидим! Мы станем теми, кому спустя столько тысячелетий откроется тайна всего нашего мира! – возбуждённо произнёс Виджитунга. – Вы только вдумайтесь! Мы с вами сейчас узнаем, существует ли Бог! Да, пусть индуистский, но – Бог! – Он поправил очки и улыбнулся. – Не говорите, что вам неинтересно, я не поверю!

И на этих словах историк вставил алмаз в пустую глазницу статуи.

Глава 117. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:50

– Нет, нет, – выкрикнул писатель, делая шаг к Виджитунге.

– Поздно, Филипп, – раздался голос Вари.

Писатель обернулся, ища глазами монаха.

Он стоял неподалёку, сложив руки ладонями друг к другу. На пальцах висели красные чётки. Глаза монаха были закрыты.

– Вари, что происходит?! Какого дьявола?! – крикнул Филипп, обращаясь к нему. – Вы сказали, камень закроет вход, но получается обратное! Что за на фиг?!

Григорий с выражением удивления на лице смотрел на Филиппа. Виджитунга, казалось, не слышит и не видит ничего, кроме статуи. Он стоял, не отрываясь, глядя на алмаз, с блаженной улыбкой на лице.

– Ну, давай, давай! – пробормотал он.

В этот момент Храм вздрогнул.

Пол тряхануло. С потолка посыпались мелкие камни и песок. В воздухе полетела пыль.

Филипп с трудом удержался на ногах. Виджитунга схватился за статую.

– В чём дело? – в руке Григория снова появился револьвер.

– Началось, – радостно сказал историк.

Писатель посмотрел туда, где секунду назад стоял монах, но его больше там не было.

– Да чтоб тебя!

Филипп был ошарашен.

Он шёл вернуть камень в чело статуи и закрыть проход в мир древних богов, но в эту секунду понял, не верил в это. Его научный взгляд на устройство мира был сильнее. Он хотел выполнить долг перед историей, перед археологией и древними верованиями, но никак не приобщиться к сверхъестественному, несмотря на увиденное в Мохенджо-Даро. Однако что-то всё-таки колебалось внутри него. Если действительно сейчас перед ним откроется путь в другой мир, в обитель некоего высшего разума или иной материи, дорога к знаниям и мудрости, не стоит ли радоваться и желать это увидеть и познать? Он одновременно хотел и нет, чтобы история Вари была правдой.

Храм вновь сотрясся в невидимом толчке.

– Фёдор Семёнович, вы должны вытащить камень из статуи! Скорее! – крикнул Филипп.

Историк повернулся к нему и посмотрел с нескрываемым презрением и возмущением.

– Ни за что!

– Подумайте, что творите! Вы не знаете, что может открыть этот проход, подумайте о последствиях!

– Заткнись! – Виджитунга отвернулся от писателя.

– Не делайте этого!

На этих словах Филипп увидел, как напротив статуи появилась чёрная точка. Словно маленькое насекомое зависло в воздухе, но с каждой секундой точка росла, и уже через полминуты перед статуей распахнулась огромная дыра, в которой кружил водоворот. Она была настолько тёмная, что её даже нельзя было назвать чёрной. Это был невероятный оттенок, цвет мрака.

– Боже! – произнёс Григорий, с ужасом глядя в распахнутую пасть неизведанного. – Твою ж…Что это, чёрт дери, такое?!

Виджитунга выпрямился и с благоговением посмотрел на водоворот мрака перед собой:

– Приготовьтесь, Рудра сейчас выйдет!

Филипп не выдержал. Он подбежал к статуе, оттолкнул историка и схватился за алмаз. Но вытащить камень не смог. Словно алмаз не был только что вставлен, а находился в статуе многие века.

Писатель услышал смех профессора.

Храм сотрясся сильнее прежнего. В воздухе стало больше пыли, на зубах чувствовался песок.

– Ничего не получится! Поздно! – крикнул Фёдор Семёнович.

Раздался выстрел.

Филипп обернулся и увидел Виджитунга, схватившегося за живот. Сквозь пальцы начала сочиться кровь.

Григорий стоял с револьвером на вытянутой руке и наблюдал за историком.

– Ты псих, – сказал он с отвращением.

Виджитунга кряхтел от боли, опускаясь на каменный пол.

– Вытаскивай камень! – крикнул Григорий писателю.

– Слабаки! – прохрипел Фёдор Семёнович. – Мелкие тупые людишки!

Григорий убрал револьвер и направился к Филиппу, как вдруг Виджитунга резко выпрямился и бросился на Григория. Тот от неожиданности не успел оказать сопротивление.

Секунда – и два человека исчезли в чёрном водовороте мрака.

Филипп смотрел на зияющую дыру, куда только что упали двое, не веря своим глазам.

Глава 118. Пакистан. Гималаи. Среда. 16:00

– Какого дьявола?!

Филипп опомнился и продолжил вытаскивать камень. Он чувствовал, алмаз поддаётся, надо лишь приложить больше усилий.

Храм вновь сотрясся.

– Не стоит, – рядом раздался голос Вари. – Не стоит этого делать, Филипп.

Писатель обернулся.

– Проваливай!

– Рудра справедлив! Он сделает тебя счастливым за то, что ты открыл ему дорогу!

– Я сказал, вали отсюда! – Филипп с силой потянул камень, впиваясь ногтями в его края.

– Твоя злость обоснованна, но я не мог тебе рассказать всё до конца, Рудра не хотел этого.

И в этот момент Филипп услышал рокот.

Словно дикий зверь стоял за его спиной.

Он обернулся на водоворот мрака и замер от ужаса.

В абсолютной черноте он увидел ещё более тёмный силуэт.

Что-то шевелилось там внутри.

Из дыры появились рога.

Писатель перестал дышать, не отрываясь, глядя во мрак.

– Рудра идёт, хвала Рудре, – услышал он голос Вари, и это выдернуло его из оцепенения.

С силой потянул за камень.

Раздался оглушительный страшный рокот, от которого Храм начал сотрясаться, уже не прекращая. Посыпались крупные камни, статуя зашаталась. За спиной Филиппа водоворот мрака начал быстро увеличиваться в размерах. Писатель зажмурился, прикладывая всю мощь, чтобы вытащить камень, и неожиданно алмаз поддался. Он выскользнул из глазницы в руки с невероятной силой. Филиппа отбросило в сторону.

Удар о стену был сильным.

Писатель понял, что упал на спину и ударился головой, и это было дико больно. Но через секунду он потерял сознание.

Глава 119. Москва. Среда. 16:05

Следователь прошёл дворами и вышел к нужному переулку. Остановился в тени арки. Закурил. Ребята доложили, в магазин никто, похожий на Романову, не приходил. И он в это верил. Предположение, что вместо Романовой мог прийти кто-то другой, отмёл. Как бы хитра ни была эта женщина, но вряд ли ей в голову придёт, что следователь вычислил духи, которыми она пользуется, и теперь у малоизвестного бутика засада. Саблин точно знал, никто бы и не вычислил. У него был действительно отличный нюх. Как у ищейки. И в этом было его преимущество. Безусловно, вероятность, что Романова приедет сегодня в бутик после рассылки, минимальная, но она была.

– Капитан, – в наушнике прозвучал голос одного из оперативников.

– Слушаю.

– Ребята из дорожной службы засекли мотоцикл с номерами по ориентировке.

По затылку Саблина пронеслась колючая волна возбуждения.

– Где?

– В центре, в паре кварталов отсюда.

В центре?

Капитан затушил сигарету и подошёл к машине, припаркованной в переулке, где его ждал Бойко.

Значит, она живёт или скрывается в этом районе.

– Мотоцикл движется на юг города, – снова услышал он голос оперативника.

Саблин заглянул в машину.

– Она едет сюда, в бутик, – сказал Бойко.

Следователь кивнул, чувствуя нарастающее волнение. Снова закурил. Неужели план сработает?

Глава 120. Москва. Среда. 16:15

Мотоцикл, выехав из паркинга гостиницы, нёсся с разрешённой скоростью и лавировал среди автомашин на дороге. Альбина дала себе слово не думать больше сегодня о Григории. Она чувствовала подавленность от неизвестности, и это ей не нравилось. Покупка духов, а может быть, чего-то ещё была как раз тем самым, что ей сейчас требовалось. Почувствовать обычную повседневную жизнь. Без Ордена, без заданий, без страха.

Проехав большую часть пути, она подумала: после бутика заедет в свой любимый ресторан на ужин. План на вечер был прекрасным.

Улицы почти свободны, так как обед в городе закончился, а вечерний час пик не начался. Она подъезжала к нужному переулку, когда пикнул телефон.

Альбина затормозила.

– Слушаю, – сказала она, активируя звонок.

– Ты едешь в бутик, где тебя ждёт засада.

Звонок разъединился.

Альбина посмотрела по сторонам, ища взглядом машины полиции.

Улица была пустынной.

Слишком пустынной.

На секунду её накрыла паника. Но она умела справляться с такими эмоциями, молниеносно продумывая ситуацию.

Надавила на газ со всех сил.

Мотор мотоцикла BMW в сто шестьдесят пять лошадиных сил взревел на весь переулок.

И в этот момент сзади что-то с силой толкнуло.

Мотоцикл резко завалился влево.

Альбина упала, ощущая удар и боль.

Глава 121. Москва. Среда. 16:20

Как только Саблин услышал по рации, что Романова приближается к переулку, он не хотел оставаться на месте.

Следователь чувствовал: ситуация может выйти из-под контроля.

Он должен был участвовать, видеть всё своими глазами.

Саблин быстро побежал по переулку к улице, по которой должна проехать Романова.

В конце он затормозил.

Отдышался.

Выглянул из-за угла.

На улице перед соседним переулком затормозил мотоцикл.

Следователь знал: это Романова.

Несколько секунд мотоцикл стоял, а затем взревел и тронулся.

Саблин выбежал на улицу и прыгнул.

Просто сделал, не думая и не осознавая последствий.

Это было первым и единственным позывом в моменте.

Прыгнуть на мотоцикл.

Глава 122. Москва. Среда. 16:21

Мотоцикл упал.

В этот момент она почувствовала боль.

Быть может, в первый раз в жизни. Это была ужасная, настоящая боль. Плечо горело и хотелось закричать. Но сдержалась. Она не могла себе позволить показать, что травмирована. Бедро ныло от удара, а ногу придавил мотоцикл. Но надо было встать. Она это знала.

Где-то слышались голоса. Полиция.

Чёрта с два!

Альбина, облокотившись на здоровую руку, вытащила ногу из-под мотоцикла и встала. Вокруг всё плыло, как говорят, в тумане. Рядом с мотоциклом она увидела мужчину.

Саблин.

Это он прыгнул на неё. Но сейчас он пытался прийти в себя. Видимо, сильно ударившись, он не мог встать.

Она побежала. Прихрамывая и не обращая внимания на боль. Через улицу, в переулок, согнувшись, словно загнанный зверь.

Бежать, бежать быстрее и дальше.

Сзади она слышала крики, вой сирен, шум машин.

Бежать, бежать.

Она неслась что было сил. Превозмогая боль. Вперёд, вперёд по переулку. Куда спрятаться, она не знала. Сейчас надо было просто уйти подальше. Но, пробежав по улице целый квартал, она поняла, где сможет укрыться. Да, там её точно не будут искать.

Глава 123. Москва. Среда. 16:25

Бойко смотрел в зеркало дальнего вида, как Саблин мчался по переулку.

Следователь остановился на углу, а потом резко бросился бежать.

– Проклятие! – Бойко неловко выскочил из машины и устремился туда, где только что скрылся Саблин.

Рация в руке шипела, и он слышал, как передаётся красный код. Раздался сигнал полицейских машин.

– Бойко, что происходит? Бойко! – Он услышал голос Максимовой в рации.

– Подозреваемая появилась, – прокричал он.

На улице лежал заваленный набок мотоцикл, а рядом с ним поднимался на ноги Саблин.

– Что случилось? – Бойко подбежал к следователю.

Из переулка, где находился косметический бутик, показались три сотрудника полиции в штатском.

– Туда, туда, – указал Саблин в переулок на другой стороне улице. – Быстрее, она уйдет! – крикнул он.

Полицейские побежали в указанном направлении.

– Ты в порядке? – спросил Бойко.

– Да, да, нормально.

Саблин поморщился от боли в ноге.

– Так что произошло?

– Я её упустил.

– Упустил?

– Да, я прыгнул на мотоцикл, но она успела уйти.

– Может быть, ребята её сейчас догонят?

– Может, – Саблин посмотрел на Бойко, продолжая растирать колено.

Лейтенант отошёл к подъехавшей полицейской машине дать указание обследовать мотоцикл на отпечатки и ДНК. Саблин выпрямился и вздохнул. То, что он упустил Романову, было неприятно. Но хуже, что кто-то предупредил её о полиции у бутика. И он теперь точно знал кто.

Глава 124. Пакистан. Гималаи. Среда. 16:30

Филипп открыл глаза. Пошевелился. Боль пришла сразу же. В спину и в голову. Потрогал затылок, чувствуя что-то влажное и тёплое. Кровь.

– М-м-м… – простонал он, осматриваясь.

В Храме было тихо. Статуя стояла, чуть наклонившись в сторону. Водоворот исчез. Вари видно не было. Рядом с Филиппом сверкнул алмаз. Он взял его в руки и убрал в карман куртки.

– Ёлы-ж-палы! – Писатель, опираясь о стену, встал.

Нужно было выбираться отсюда.

Он вышел из Храма. Свежий воздух приятно окутал его ароматами трав и цветов.

Как такое место может быть и прекрасно, и мрачно одновременно?

Прихрамывая и чувствуя боль в спине, он прошёл по мосту и медленно поднялся по лестнице. По ледяному туннелю, включив маленький фонарик, он шёл наугад, не зная, выберется ли. Но надо было идти. Двигаться. Куда-нибудь он обязательно выйдет.

И вышел.

Сколько времени провёл в ледяных туннелях, он не понимал, но, увидев свод пещеры, Филипп упал. Выход. Он нашёл его.

Перевернувшись на спину, писатель дышал. Боль была во всем теле. Он уже не осознавал, где именно болит, просто дышал. Это было единственное, что он должен был делать.

Рука в кармане нащупала мобильный телефон. Он взглянул на экран. Была сеть. Невероятно. Дрожащими от холода пальцами набрал номер, заранее внесённый в список контактов. Соединялось долго. Затем раздался гудок.

– Слушаю.

– Это Смирнов. Мне нужна помощь.

Связь пропала.

Писатель встал на корточки, а потом на ноги.

Он вышел из пещеры, закрыв глаза.

Голубое бескрайнее небо ослепило его. Снег на вершинах гор блистал, словно начищенное серебро. Солнце ласково пригрело лицо писателя после ледяной пещеры.

– А ты оказался не так прост, как я думал.

Филипп вздрогнул.

Рядом стоял Вари.

– Что вам надо?

– У тебя ещё есть время и возможность, – сказал монах. – Алмаз ещё можно вернуть Рудре.

Филипп усмехнулся:

– Да пошёл ты!

Он достал камень из куртки, замахнулся и с силой бросил его в пропасть, в белоснежное сердце векового ледника.

– Покойся с миром! – крикнул Филипп вслед камню.

Обернулся.

Вари рядом больше не было.

Глава 125. Москва. Среда. 16:35

Альбина шла быстрым шагом, не замечая боль в бедре и руке. Единственное, о чём она думала, так это о том, как быстрее добраться до нужного дома. В юности она много времени проводила в этом районе, тут жила её подруга, поэтому она прекрасно знала переулки и проходы, сокращавшие дистанцию.

Завернув в тихий дворик, Альбина обернулась. Никто за ней не гнался. Скорее всего, она смогла оторваться и скрыться. Но расслабляться было рано. Она прошла через двор в арку, потом по узкому проходу между двумя зданиями, который вывел её к подъезду в соседнем переулке. Войдя, она поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру.

Открыла молодая стройная женщина.

– Альбина? – произнесла она удивлённо.

– Привет, Майя.

Женщина открыла дверь шире, впуская гостью в квартиру.

– Привет, не ожидала тебя увидеть, – Майя поправила пышные вьющиеся волосы, спадающие на плечи.

– Прости, что без предупреждения, но мне срочно надо в туалет, – улыбнулась Альбина. – Извини, пожалуйста, но это форс-мажор. Я была тут по делам, и вот так случилось. Вспомнила, ты тут живёшь.

Майя кивнула и улыбнулась:

– Всё в порядке, бывает. Проходи.

Альбина скинула кроссовки и прошла по коридору прямо, где была дверь в санузел.

– Прости, но ты меня застала врасплох, я как раз собиралась уходить. – Майя пригладила волосы перед зеркалом, глядя в своё отражение миндалевидными зелёными глазами. – После нашего с тобой похода на приём в индийский центр я думала, нескоро тебя увижу. Ты сказала, что жутко занята на работе, – продолжила говорить она.

– Да, прости, – Альбина вышла в коридор, – работы сейчас очень много. И спасибо тебе ещё раз за пригласительный на приём, туда было вообще не попасть! – Она улыбнулась.

В дверь позвонили. Альбина напряглась, но логика говорила, это не может быть полиция.

– Это ко мне, – Майя открыла дверь.

– Здравствуй, – услышала Альбина мужской голос. – Ты готова?

– Добрый день, Пётр Иванович, да, проходите, пожалуйста, пару минут.

В квартиру зашёл пожилой мужчина среднего роста с абсолютно седой шевелюрой, бородкой, которую он подкрашивал в чёрный цвет, в очках в экстравагантной золотой оправе и с большим животом.

Он приятно улыбнулся, увидев Романову.

– Пётр Иванович, это моя подруга Альбина, – представила её Майя, – она забежала на минутку.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, юная леди. Смирнов Пётр Иванович, – представился мужчина.

Седьмая внутренне вздрогнула.

– Очень приятно.

– Профессор Смирнов, – с улыбкой добавила Майя.

Пётр Иванович рассмеялся:

– Да, в моём возрасте только этим и осталось гордиться!

– Вы родственник Филиппа Смирнова? – неожиданно для себя спросила Альбина.

– Да, – профессор с интересом посмотрел на неё, – он мой племянник. Вы знаете Филиппа?

– А… нет-нет, – покачала головой Альбина, – он же писатель, я читала его книги.

– Да, верно. Ну что, Майя, ты готова?

– Готова. Можем идти.

– Альбина, вас куда-нибудь подбросить? – поинтересовался Пётр Иванович. – Мы едем на открытие выставки в Музее археологии, можем довезти, если по дороге.

– О, было бы прекрасно! Спасибо. – Альбине необходимо было как можно скорее убраться из этого района.

– Ну отлично! Пойдёмте.

Профессор вышел из квартиры, Альбина и Майя вслед за ним.

Девушки были знакомы давно, ещё со студенческих времён. Однако крепкой дружбы у них не было, и виделись они, только когда Альбине что-то было нужно от подруги, как, например, в этот раз – попасть на приём в индийский центр. Майя преподавала в университете археологию, имела докторскую степень, и у неё имелось много связей.

Машина остановилась, и Альбина вышла на бульваре, попрощавшись с Майей и профессором. «Что ни делается, всё к лучшему», – подумала она, улыбнулась и уже спокойным шагом направилась в сторону своего любимого ресторана. Сегодня ей надо выпить.

Глава 126. Москва. Среда. 18:55

В кабинет постучали. Заглянула секретарь.

– Илья Ильич, к вам пришли, – сказала она.

Полковник махнул рукой:

– Пусть заходят.

Высокий, широкоплечий, немолодой, но подтянутый, Илья Ильич стоял у окна. Он знал, зачем команда следователей вновь пришла к нему, но не был рад их появлению. Через пару секунд Саблин, Бойко и Максимова вошли в кабинет.

– Добрый день, Илья Ильич, – поздоровался капитан.

Полковник кивнул.

– Ну? – он сел в кресло. – Что у вас?

Бойко и Максимова сели рядом за стол для совещания. Саблин остался стоять напротив, по другую сторону стола.

– Романову не удалось задержать, – следователь опирался на спинку стула руками.

– Почему? – спросил полковник.

– Подозреваемую предупредили о том, что мы её ждём.

– Как так? – Илья Ильич вопросительно поднял бровь. – Что значит «предупредили»?

Саблин прочистил горло.

– Кто-то знал, мы ожидаем, и позвонил ей.

Полковник провел ладонью по лбу, где выступил пот:

– То есть упустили убийцу.

– Я бы не так выразился, – возразил Саблин, глядя на полковника.

– В каком смысле?

– Романова никого не убивала.

В кабинете повисла пауза.

Все пристально смотрели на следователя, который отошёл от стула и теперь стоял, прислонившись к стене.

– Саблин, ты что несёшь? – раздражённо рявкнул Илья Ильич. – Ты из ума выжил или у тебя новые улики? Если есть, то давай рассказывай!

– Есть, товарищ полковник.

– Ну и? – Илья Ильич развёл руками в нетерпении.

Максимова с Бойко переглянулись.

– Меня смутило то, что говорил Даршан на допросе.

– Что именно?

– Он говорил, будто не видел женщины, когда я показывал ему фото Романовой. Но он это сказал так, словно не видел конкретно эту женщину, а видел другую. Так я сначала подумал. И сделал вывод, в деле участвует какая-то ещё дама, о которой Даршан и хотел мне рассказать. Чтобы этого не случилось, она его убила.

– Другая женщина? – с недоверием спросил Илья Ильич.

– Да. Затем на камерах наблюдения мы обнаружили машину в районе кафе в то время, когда, предположительно, было совершено убийство. Этой машины там не должно было быть. Но она принадлежала женщине. – Саблин посмотрел на Максимову.

– Что? – Илья Ильич встал.

Максимова сидела в напряжении, глядя на Саблина.

– Ты хочешь сейчас сказать, Даршана убила сотрудница правоохранительных органов? – громко задал вопрос Илья Ильич. – Максимова? – Он посмотрел на Дину.

– Всё именно так и выглядело. Другая женщина, машина Максимовой. Однако после размышлений я пришёл к выводу. Её пытались подставить, а преступление совершил другой человек. Я поехал в кафе и показал её фото официантке, которая узнала не Дину, а другого человека на фото. И тут я понял, Даршан, говоря, что не видел женщины, имел в виду мужчину. – Саблин посмотрел на Бойко: – Глеб, ты сам расскажешь? Или мне?

В этот момент ловким движением Максимова набросила на запястье Бойко наручник, а второй пристегнула к стулу.

– В чём дело?! – крикнул лейтенант, вскакивая со стула и дёргая рукой.

Илья Ильич ошарашенно смотрел то на Бойко, то на Саблина.

– Как это понимать? – Он продолжал стоять.

Саблин отодвинул стул и сел. Теперь можно было немного расслабиться.

Глеб перестал дёргать наручник, сел, глядя в пол.

– Я одного не пойму. Зачем, Глеб? Зачем ты в это влез?

Бойко, не поднимая глаз, пожал плечами:

– Так получилось.

– То есть ты не отрицаешь и признаёшься в убийстве Даршана Аниша? – спросил Саблин.

Бойко поправил свободной рукой очки и посмотрел на следователя.

– Я бы никогда не признался сам, но тебе я не могу врать, Лёш, – сказал он, – ты мой учитель, и я тебя слишком уважаю. Да, ты прав, это сделал я. – Он неожиданно для всех рассмеялся. – Эх! Я должен был знать, что ты меня вычислишь! Это был вопрос времени. Да. Ты слишком хорош!

Илья Ильич сел в кресло, протирая лоб платком.

– Так, немедленно рассказывайте все детали!

– Когда официантка узнала на фото Бойко, у меня моментально сложилась вся картина. У Глеба были все доступы и все сведения о расследовании, и он информировал Романову, в том числе предупредил её о засаде. Я специально дал ему возможность это сделать, оставив его одного в машине.

– Как ты понял про Даршана? – спросил Бойко, лицо которого сейчас уже не выглядело таким юношеским и невинным, как обычно.

– Подозрение появилось, когда ты показал мне на записи машину Максимовой.

– А что с этим было не так?

Саблин усмехнулся:

– Ты бы никогда не нашёл эту машину случайно. Ну серьёзно. Сотни были на записи и сотни потом проезжали в переулке рядом с кафе. Нельзя было найти машину, если ты не знал заранее, какую искать. А ты знал. Ты находился в ней. Взял машину Максимовой и поехал в кафе, где меня ждал Даршан. Я вспомнил, ты был рядом и слышал, как я с ним договаривался о встрече. – Саблин хмыкнул: – Кстати, умно. В этот момент рядом была и Максимова, поэтому тема с её машиной могла сработать. Водителя не видно на записи. Ты специально мне её показал, чтобы я подумал на Дину. Ну а потом я съездил и перепроверил всё в кафе. Там тебя и опознала официантка.

– Понятно, – кивнул Бойко.

– Фактически ты сам себя сдал, – добавил Саблин. – Если бы ты не показал машину, я ничего не заподозрил и не поехал в кафе. – Он пожал плечами. – Возможно, на тебя бы никогда и не вышли. Но ты очень хотел подставить Максимову.

Бойко вздохнул.

– Плюс к этому меня смутила история с ядом, которым отравили Даршана. Стрихнин. Тот же самый, что использовала Кондратьева. А ты мне рассказывал, как увлекался в институте ядами и знаешь, где такой яд можно купить.

Бойко грустно улыбнулся, кивая:

– Сам себя подставил.

– Да, Глеб, из тебя мог бы получиться хороший следователь, но преступник из тебя плохой.

– Зачем ты убил Даршана? – спросил Илья Ильич.

Бойко исподлобья посмотрел на полковника.

– Всё с самого начала пошло не так, – произнёс он тихо. – Та женщина, Альбина, договорилась с Даршаном, что он заберёт в сейфе статуэтку. Но Кондратьевой стало плохо. Никто не мог понять, что случилось. Даршан проверил, статуэтки нет в сейфе. И тогда у Альбины появилась идея привлечь тебя. – Бойко посмотрел на Саблина. – Ты должен был выяснить, что произошло с Кондратьевой и где статуэтка.

– И ты позвонил мне, – сказал Саблин.

– Да, и рассказал, Кондратьева назвала твоё имя. Мы знали, ты был на приёме в индийском центре, всё видел и не упустишь возможности разобраться в деле.

Саблин молча смотрел на Бойко. Именно сейчас ему было сложно поверить, что этот парень, которому он доверял, оказался заодно с преступниками из Ордена. Какая ирония.

– Я должен был информировать Альбину о ходе расследования. Она хотела понять, куда исчезла статуэтка.

– Чёрт возьми! – резким тоном проговорил Илья Ильич. – А с Даршаном-то что?

– Я встречался с ним и передавал аванс за статуэтку. Он меня видел. А потом он неожиданно появился в кабинете Саблина и узнал меня. Я не мог допустить, чтобы он заговорил.

– Так вот что он хотел. – Саблин достал сигареты. – Даршан собирался тебя сдать.

– Но какое ты имеешь отношение к Романовой? – спросил полковник, нахмурив брови и глядя на Бойко.

– Орден платит мне за информацию о расследованиях.

– Орден, – тихо повторил полковник.

Илья Ильич всегда скептически относился к существованию этой организации. Но происходящее сейчас заставило его задуматься.

Максимова громко вздохнула. Женщина была потрясена случившимся, хотя и держалась уверенно. Саблин позвонил ей утром и попросил надеть наручники на Бойко в кабинете начальства. Он не объяснил ничего, но Дина и так поняла, дело серьёзное.

– Ты подсыпал яд в кофе Хабулани? – поинтересовался Саблин, зная, какой будет ответ.

– Да. Романова была на кухне, проконтролировать ситуацию, и передала мне кофе. А я добавил яд.

Саблин помнил, тогда именно Бойко принёс кофе задержанной Хабулани, от него она и скончалась.

– То есть ты всё это время сливал Ордену информацию?

– Не всё время. Только этот год. Я проиграл в карты большую сумму. Мужчина, с которым я играл, сказал, есть способ расплатиться, оказывая мелкие услуги. С Хабулани получилось как-то спонтанно. Я думал, они от меня после этого отстанут, но они стали платить мне очень большие деньги. Я решил: буду аккуратно передавать им информацию. Но с Даршаном вышло нехорошо… Я почувствовал, он хочет меня раскрыть. У меня не было выбора. – Бойко поправил очки.

– Выбор есть всегда, – прокомментировал Илья Ильич, чувствуя, что утром придётся поехать с докладом к руководству.

Не любил он такие поездки, хотя, с другой стороны, тут повод был приятным. Дела, где замешаны свои же сотрудники, были самыми сложными, так как их подозреваешь в последнюю очередь. Полковнику было чем гордиться в этот раз.

Глава 127. Индия. Хайдарабад. Среда. 20:00

В небольшом семейном ресторане звучала приятная негромкая музыка.

Столиков было мало, но почти все заняты. Официант суетился, разнося еду и напитки. Особенное внимание он уделял семье Дхавал, которая жила поблизости и была постоянным клиентом на ужин. Альядир наслаждался вечером, слушая смех матери, шутки брата и наблюдая возню детей.

– А где Индра? – спросил он.

– Сейчас будет, – ответил Мусла, – у него какие-то дела за городом.

Альядир понимающе кивнул:

– Но он приедет же?

– Конечно, – брат положил руку на плечо Альядиру, – не переживай!

Альядир улыбнулся, но лёгкости, с которой он всегда проводил подобные вечера, не было. Неужели эта история со статуэткой так на него повлияла? Вроде бы и ничего не случилось…

Официант поставил на стол блюда: тушёные баклажаны в кари, острую курицу тандури, пирожки с ягнёнком и овощи.

Зазвонил мобильный.

– Слушаю.

– Это Смирнов. Мне нужна помощь.

Связь прервалась.

Альядир резко встал с места:

– Алло! Вы меня слышите! Алло!

Глава 128. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:30

Он открыл глаза. Белый потолок смотрел на него бесстрастно и уныло.

Повернув голову, увидел такие же скучные белые стены и окно. На подоконнике стояла яркая пурпурная орхидея. У стены на диване кто-то сидел. Филипп шевельнулся, обнаружив себя лежавшим на кровати.

– Что случилось? – он приподнялся на локте.

– О, вы очнулись! Наконец-то, – послышался голос.

Мужчина встал с дивана и подошёл к кровати, на которой лежал Филипп. Писатель резко зажмурился, стараясь сфокусировать зрение и избавиться от рези в глазах. Когда он их открыл, перед ним стоял широкоплечий высокий индус.

– Кто вы? – спросил Филипп.

– Меня зовут Альядир Дхавал, – сказал мужчина на очень хорошем английском. – Вы мне звонили, припоминаете?

– Да, точно. Где я?

– В Хайдарабаде.

Последнее, что помнил писатель, как замерзал от холода у пещеры на леднике.

– Вы спасли меня. Благодарю вас. Как вы меня нашли?

– После вашего звонка я направился в полицию и рассказал, что иностранец в опасности. Они определили ваше местоположение по сигналу телефона и связались со Службой спасения в Пакистане. Там вас и нашли, на леднике Диамир.

– Спасибо вам ещё раз!

Лицо индуса было спокойным, но напряжённым.

– Не волнуйтесь, вы здоровы, не ранены. Вас вовремя спасли, обморожение не началось.

Филипп сел на кровати, чувствуя легкое головокружение.

– Одевайтесь, – произнёс Дхавал, – я буду ждать снаружи.

Он вышел.

Филипп несколько секунд сидел, а затем встал, разглядывая помещение. Это была комната, скорее всего, гостевая, так как мебели было мало, но всё очень опрятно. У стены стояла консоль из тика. Рядом небольшой двухместный диван, обтянутый жёлтым шёлком. Одежда лежала на стуле. Писатель оделся и подошёл к окну. Снаружи виднелся сад с пальмами и какими-то яркими мелкими цветами. Он подошёл к зеркалу у дивана. Щетина была почти недельной.

Филипп провёл рукой по лицу, чувствуя себя, словно после похмелья.

Выйдя из комнаты, он оказался на открытой каменной террасе с колоннами, за которой был маленький дворик с фонтаном. Воздух, напитанный ароматом цветов и влагой, приятно освежил лицо. У одной из колонн стоял Дхавал. Писатель подошёл к мужчине.

– Нам лучше пройти в гостиную. – Дхавал вытянул руку, показывая направление.

Они прошли по террасе до большой двухстворчатой деревянной двери.

Альядир распахнул её внутрь. Филиппа окутал аромат сандала и жасмина. Под потолком гостиной крутился вентилятор с большими деревянными лопастями. В комнате было просторно и уютно. В центре стояли два дивана друг напротив друга. Между ними был небольшой низкий столик с вазой с белыми цветами и чайником с двумя чашками рядом. На стенах висели тканевые картины с изображением Шивы.

– Садитесь.

Филипп сел.

Альядир налил зелёный чай.

– Итак? – он протянул чашку писателю. – Почему вы позвонили мне?

Глава 129. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:45

Смирнов кашлянул.

– Вы были единственным вариантом для спасения.

– Понимаю. Полагаю, в знак вашей благодарности вы могли бы мне рассказать, что случилось?

– Да, – кивнул Филипп, глотнул чай и рассказал всю историю, начиная с его приезда в Хайдарабад и заканчивая моментом, как он выбросил алмаз в ледяную пропасть.

Дхавал слушал не перебивая. Его лицо было невозмутимо-спокойным, однако, услышав, что стало с камнем, он сжал губы и опустил взгляд.

– Ваш номер мне передал парнишка в отеле, и я сразу внёс его в телефон, – продолжал Филипп. – Не думал, мне понадобится, но я рад, что он у меня был. Не представляю, как бы я смог спуститься с горы самостоятельно. Наверное, я бы замёрз там.

– Значит, камня больше нет, – тихо сказал Альядир.

– Увы. Но это лучшее, что можно было сделать. Иначе всему этому не было бы конца. Рано или поздно, но кто-нибудь сделал бы очередную попытку вернуть камень в статую.

Альядир глубоко вздохнул, глядя в сторону. Он размышлял.

Все переживания последних дней резко притупились. Камня нет. Но, может, этот писатель прав и это к лучшему? Уж слишком сильная и опасная была эта реликвия.

– Дело в том, Филипп, такие мощные артефакты никогда не исчезают навсегда. – Он слабо улыбнулся. – Так или иначе, но когда-нибудь кто-нибудь случайным образом всё равно найдёт камень. Ледник начнёт таять, и воды вынесут его в долину, где он попадет в руки рыбака или фермера, или какой-нибудь заблудший альпинист наткнётся на него – вариантов много. Но камень найдется. И всё начнется сначала.

Дхавал взял в руки чайник и добавил чай в чашки.

– Моя семья долгие века была хранителем разного рода артефактов в Храме Шивы здесь, в Хайдарабаде. Статуэтка была одной из таких реликвий.

– Если честно, то ничего более уродливого и страшного я не видел, – Филипп вспомнил свои ощущения, когда он впервые увидел статуэтку.

– Она и должна такой быть, как Рудра.

– Удивительно, конечно, что у кого-то оказалась столь ценная статуэтка.

– Помог Рудра. Он очень хочет попасть в наш мир. Думаю, он сделал всё, чтобы человек, нашедший реликвию, оказался в нужном месте и в нужное время. Если бы реликвия попала сразу ко мне, я бы не допустил всего случившегося. Никогда! Но у Рудры есть вечный противник, что поворачивает вспять все его зло. Тот, кто трансформирует разрушения во благо, кто даёт новое начало и новую надежду.

– Шива.

Альядир кивнул.

– Я кое-что принёс из Храма вам показать, – сказал он, поднимаясь с дивана и направляясь к комоду.

Вернувшись, он положил на стол большой альбом с иллюстрациями. Альядир открыл его в нужном месте и развернул рисунок к писателю:

– Это книга о Рудре, в ней много написано о нём, о его рождении, жизни, деяниях и образах, которые он принимает. Слушая ваш рассказ, я почему-то знал, вам это будет интересно.

Филипп взглянул на рисунок. Иллюстрация была выполнена очень тщательно и детально. Она изображала человека в полный рост, и черты лица были хорошо различимы.

– Вари? – Писатель узнал в изображении монаха.

– Это демон, когда-то бывший монахом, но вёл неблагопристойную жизнь. В наказание он служит Рудре.

– Вы хотите сказать, всё это время я общался с демоном…с призраком каким-то, что ли? – Писатель думал, уже не удивиться ничему после Храма Рудры, но ошибся.

– Да, Филипп. Этот демон всегда находится рядом с алмазом. Он сделает всё, желая вернуть камень в статую и высвободить хозяина. Я практически уверен, этот, как вы говорите, Вари был очень убедителен в своих речах, говорил правильные и важные для вас вещи, он старался, очень старался, чтобы вы ему поверили и пошли за ним.

– И я пошёл, – хмыкнул Филипп.

– В этом нет ничего удивительного. Вы столкнулись с очень сильным и коварным демоном. Ему практически нельзя противостоять. У вас не было шансов ему не поверить, поэтому… – Альядир развёл руками: – Удивительно, как вы смогли вовремя понять происходящее и вытащить алмаз из статуи. Если бы это не сделали, мир бы сейчас был не таким, каким мы его знаем.

– Невероятно, – покачал головой Филипп, глядя на изображение Вари.

– Если вы хорошенько сейчас подумаете, то вспомните, с этим Вари никто, кроме вас, не разговаривал, он вам ничего не передавал в руки, вы не видели, как он ест или спит, а всё потому, что он бестелесный, дух, демон, которого видят только те, у кого алмаз.

Филипп вздохнул. Это было действительно так. Дхавал прав. И писатель только сейчас понял, он на самом деле никогда не дотрагивался до Вари, не помнил, как тот пил чай или держал в руках что-то, кроме своих красных чёток.

– Невероятно, – повторил он. – А легенда?

– Легенда? – переспросил Альядир.

– Да, Вари рассказывал, алмаз был когда-то в статуе, и его украли, а жрецы по всему миру потом искали камень, чтобы вернуть.

– А-а-а… – Альядир рассмеялся. – Вот что рассказывал Вари, понятно. Я, кажется, даже где-то читал эту легенду в контексте истории алмаза «Большая Роза». Так его потом назвали. Но в легенде есть полуправда, я бы так сказал. Камень действительно был в статуе. Это было очень давно, очень!

– В ведический период?

– Верно, более трёх тысяч лет назад. Его создали жрецы Рудры, дабы открыть ему путь в наш мир. Но они поняли, что сделали, и отделили камень от статуи. Они поместили камень в статуэтку, хранившуюся в самых закрытых храмах Индии, пока не оказалась в Храме Шивы в нашем городе. Оттуда её украли во время пожара, и, наверное, – Альядир пожал плечами, – она затерялась, пока кто-то не купил её. Вот так, Филипп. Это и есть настоящая история алмаза «Большая Роза».

Глава 130. Москва. Несколько дней спустя. 20:30

Рыжеволосая официантка поставила два пива на столик. Саблин взял свой бокал и отпил. За окном бара крупными хлопьями шёл снег, от которого на улице становилось немного светлее.

– Привет. – Напротив него сел Филипп.

– Привет, привет, – улыбнулся Саблин.

– Давно ждёшь?

– Нет, только пришёл. Выпьем?

– Давай. – Филипп кивнул.

– За твою новую книгу.

Писатель рассмеялся:

– Да, я начал писать. Получился отличный материал.

Саблин отпил из бокала и поставил его на стол:

– Надеюсь узнать много интересного.

– Да нет, ничего нового, я рассказал тебе всё, как вернулся. – Филипп довольно причмокнул, смакуя глоток пива.

– Ну в книге будет всё в красочных деталях, я надеюсь?

– Ага, тогда давай выпьем за детали, капитан, это же часть твоей профессии!

– Майор, – с улыбкой поправил его Саблин.

– Да ладно! – рассмеялся Филипп. – Ну дела! Поздравляю!

– Спасибо.

– Отличная новость!

Официантка поставила на столик закуски.

– А что с Романовой? Вы её в итоге нашли? – спросил Филипп.

– Пока нет, – покачал головой Саблин и вздохнул: – Таких людей непросто найти.

– Да, понимаю, тем более Орден ей хорошо помогает скрываться.

– Именно так. Они это умеют. Скрывать и пудрить мозги. – Саблин усмехнулся. – Короче, главное, ты в порядке.

– Это реально чудо!

– Да, жаль только, ты не позвонил мне сразу. Вся история могла бы развиваться быстрее, если бы мы созвонились, понимаешь?

Филипп кивнул.

Они засмеялись и чокнулись бокалами. К столу подошла рыжеволосая официантка.

– Простите, – сказала она, – кто из вас Саблин?

Писатель и следователь переглянулись.

– Я, а что?

– Вам просили передать.

Официантка поставила на стол небольшую коробочку.

– Кто? – Саблин осмотрел помещение бара.

– Какая-то женщина, но она уже ушла, простите.

Официантка удалилась, оставив мужчин в лёгком недоумении.

Филипп сделал глоток пива:

– Не боишься открывать? Вдруг бомба? – И он улыбнулся.

– Маловат размер для этого. – Майор разорвал упаковку.

– Что это? – спросил писатель, глядя на предмет в руках следователя.

Саблин усмехнулся. Он знал, что внутри. Ещё раз осмотрел бар, но было понятно, женщина, передавшая предмет, не стала бы задерживаться.

Саблин открыл коробочку, и в его ладонь лёг холодный гладкий флакон тёмного фиолетового цвета.

– Духи? – удивился Филипп.

Следователь кивнул и брызнул из флакона на тыльную сторону ладони.

Холодный свежий аромат заполнил пространство.

Филипп взял в руки коробочку от духов и прочитал название.

– «Тёмный лотос», – произнёс он, с удивлением глядя на Саблина.

В это же самое время по улице пронёсся новенький чёрный мотоцикл, рассекая осенние лужи, чуть тронутые начинающимися заморозками.

Примечания

1

События описаны в книге «Золотой лабиринт».

2

События описаны в книге «Золотой лабиринт».

3

События описаны в книге «Золотой лабиринт».

4

События описаны в книге «Золотой лабиринт».

Content

Елена Леонова
Тёмный Лотос

Глава 1. Москва. Вторник. 16:30

Глава 2. Москва. Вторник. 17:25

Глава 3. Москва. Неделю спустя. Среда. 18:15

Глава 4. Москва. Среда. 18:40

Глава 5. Москва. Среда. 18:55

Глава 6. Москва. Среда. 19:20

Глава 7. Москва. Среда. 22:10

Глава 8. Москва. Среда. 22:35

Глава 9. Москва. Среда. 22:45

Глава 10. Москва. Среда. 22:50

Глава 11. Москва. Среда. 23:05

Глава 12. Москва. Среда. 23:10

Глава 13. Индия. Хайдарабад. Четверг. 08:10

Глава 14. Москва. Четверг. 09:05

Глава 15. Москва. Четверг. 09:20

Глава 16. Индия. Хайдарабад. Четверг. 10:45

Глава 17. Индия. Хайдарабад. Четверг. 11:10

Глава 18. Москва. Четверг. 11:15

Глава 19. Москва. Четверг. 11:20

Глава 20. Москва. Четверг. 11:40

Глава 21. Москва. Четверг. 11:25

Глава 22. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:10

Глава 23. Москва. Четверг. 13:15

Глава 24. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:30

Глава 25. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:45

Глава 26. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:55

Глава 27. Москва. Четверг. 14:05

Глава 28. Москва. Четверг. 14:30

Глава 29. Индия. Хайдарабад. Четверг. 16:40

Глава 30. Москва. Четверг. 17:05

Глава 31. Москва. Четверг. 17:20

Глава 32. Индия. Хайдарабад. Четверг. 18:10

Глава 33. Индия. Хайдарабад. Четверг. 18:15

Глава 34. Москва. Четверг. 18:20

Глава 35. Индия. Хайдарабад. Четверг. 20:00

Глава 36. Москва. Четверг. 20:25

Глава 37. Москва. Четверг. 20:35

Глава 38. Москва. Четверг. 20:40

Глава 39. Москва. Четверг. 20:50

Глава 40. Индия. Хайдарабад. Четверг. 21:15

Глава 41. Москва. Четверг. 21:35

Глава 42. Москва. Четверг. 21:40

Глава 43. Москва. Четверг. 21:45

Глава 44. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:05

Глава 45. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:10

Глава 46. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:14

Глава 47. Москва. Четверг. 22:20

Глава 48. Индия. Хайдарабад. Четверг. 22:30

Глава 49. Москва. Четверг. 22:40

Глава 50. Москва. Четверг. 22:55

Глава 51. Индия. Пятница. 08:05

Глава 52. Москва. Пятница. 08:25

Глава 53. Москва. Пятница. 08:45

Глава 54. Индия. Пятница. 09:50

Глава 55. Москва. Пятница. 10:05

Глава 56. Индия. Пятница. 10:15

Глава 57. Москва. Пятница. 11:35

Глава 58. Москва. Пятница. 11:40

Глава 59. Москва. Пятница. 11:45

Глава 60. Москва. Пятница. 12:15

Глава 61. Москва. Пятница. 12:20

Глава 62. Индия. Пятница. 14:30

Глава 63. Индия. Пятница. 14:35

Глава 64. Москва. Пятница. 14:40

Глава 65. Москва. Пятница. 16:30

Глава 66. Индия. Хайдарабад. Пятница. 18:55

Глава 67. Москва. Пятница. 23:40

Глава 68. Пакистан. Суккур. Суббота. 07:45

Глава 69. Москва. Суббота. 08:05

Глава 70. Пакистан. Суккур. Суббота. 10:25

Глава 71. Пакистан. Суккур. Суббота. 10:45

Глава 72. Москва. Суббота. 11:15

Глава 73. Москва. Суббота. 13:40

Глава 74. Москва. Суббота. 13:45

Глава 75. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:20

Глава 76. Пакистан. Суккур. Суббота. 15:35

Глава 77. Москва. Суббота. 15:40

Глава 78. Пакистан. Суккур. Суббота. 19:30

Глава 79. Пакистан. Суккур. Суббота. 19:50

Глава 80. Пакистан. Суккур. Суббота. 20:15

Глава 81. Пакистан. Суккур. Суббота. 20:35

Глава 82. Москва. Суббота. 20:40

Глава 83. Москва. Суббота. 21:20

Глава 84. Индия. Хайдарабад. Суббота. 22:55

Глава 85. Москва. Суббота. 23:10

Глава 86. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 07:45

Глава 87. Москва. Воскресенье. 08:10

Глава 88. Москва. Воскресенье. 08:55

Глава 89. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 10:15

Глава 90. Пакистан. Суккур. Воскресенье. 10:25

Глава 91. Индия. Хайдарабад. Воскресенье. 18:40

Глава 92. Москва. Понедельник. 10:00

Глава 93. Москва. Понедельник. 10:40

Глава 94. Пакистан. Гималаи. Понедельник. 12:20

Глава 95. Индия. Хайдарабад. Понедельник. 16:20

Глава 96. Москва. Понедельник. 18:30

Глава 97. Пакистан. Гималаи. Вторник. 09:15

Глава 98. Москва. Вторник. 10:30

Глава 99. Москва. Вторник. 10:45

Глава 100. Москва. Вторник. 11:10

Глава 101. Индия. Хайдарабад. Вторник. 16:00

Глава 102. Пакистан. Гималаи. Среда. 08:10

Глава 103. Москва. Среда. 09:10

Глава 104. Москва. Среда. 09:45

Глава 105. Москва. Среда. 09:50

Глава 106. Москва. Среда. 10:50

Глава 107. Индия. Хайдарабад. Среда. 11:00

Глава 108. Москва. Среда. 11:05

Глава 109. Москва. Среда. 11:25

Глава 110. Москва. Среда. 11:30

Глава 111. Пакистан. Гималаи. Среда. 13:15

Глава 112. Пакистан. Гималаи. Среда. 13:25

Глава 113. Пакистан. Гималаи. Среда. 14:20

Глава 114. Пакистан. Гималаи. Среда. 14:55

Глава 115. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:35

Глава 116. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:40

Глава 117. Пакистан. Гималаи. Среда. 15:50

Глава 118. Пакистан. Гималаи. Среда. 16:00

Глава 119. Москва. Среда. 16:05

Глава 120. Москва. Среда. 16:15

Глава 121. Москва. Среда. 16:20

Глава 122. Москва. Среда. 16:21

Глава 123. Москва. Среда. 16:25

Глава 124. Пакистан. Гималаи. Среда. 16:30

Глава 125. Москва. Среда. 16:35

Глава 126. Москва. Среда. 18:55

Глава 127. Индия. Хайдарабад. Среда. 20:00

Глава 128. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:30

Глава 129. Индия. Хайдарабад. Суббота. 15:45

Глава 130. Москва. Несколько дней спустя. 20:30

Примечания