Дороги среди звёзд

Глава 1

Договориться со мной, как правило, проще простого — потому что вещей, которые действительно имеют для меня значение, не слишком много.

Макс Фрай

В нашей галактике ежесекундно происходит множество событий. Космические корабли бороздят её просторы; торговые суда перевозят грузы и разумных; боевые машины стерегут покой мирных жителей и время от времени сходятся в боях, пронзая вакуум залпами орудий. На планетах живут мириады разумных существ, мирно сосуществуя друг с другом, а порой наоборот. Галактика живет, а её жители пользуются миром для войны, а во время боев стремятся выиграть такой мир, в котором у них будет больше ресурсов, влияния и безопасности. Но, как известно, там, где есть победители, есть и проигравшие, для которых устанавливающийся мир становится гораздо более худшим местом, которым он был до первых выстрелов очередной бойни. А иногда проигравшими становятся все участники процесса. Порой это имеет мягкую форму, когда две державы повоевали, лишившись ресурсов и бойцов, а главным выгодоприобретателем стал кто-то третий, кто обогатился на поставках противоборствующим сторонам, но, в отличие от них, сберёг солдатские жизни. А иногда бывает так, как случилось на Земле.

Вероятно, никто не желал превращать её в радиоактивную помойку, начав борьбу за ограниченные ресурсы, когда прародина человечества оказалась отрезана от колоний. Но начав конфликт, его не так-то легко закончить, когда джин войны уже вырвался из бутылки. В результате вышло, что вышло. Земля изуродована, ресурсы, за которые шла борьба, сгорели в огне конфликта, а мы уже почти неделю висим на орбите рядом с обломками орбитальной инфраструктуры в режиме маскировки и слушаем эфир, собирая информацию о выживших.

К нашему счастью, таких хватало и не все они скатились в откровенную дикость и варварство. Общины людей на поверхности можно было условно поделить на несколько типов. Совсем примитивные малые группы, промышляющие в основном охотой. Им едва хватает сил, знаний и материалов, чтобы выживать и поддерживать работоспособность оружия и средств защиты. Но они же чаще всего посещают города, чтобы чем-то прибарахлиться, ведь жить захочешь — ещё не так раскорячишься, не то, что сталкерством займёшься. Более крупные сообщества, которые умудряются заниматься каким-никаким земледелием в закрытых теплицах. Они соответственно были куда как интереснее, ведь сохранили куда больше цивилизации и знаний. А также на поверхности существовали осколки и наследники стран, организаций и корпораций, которые существовали до войны. Не все бункеры были вскрыты ударами, не удивительно, что нашлись выжившие большие шишки с охраной и персоналом. Но несмотря на самый высокий технический уровень, тёплых чувств у меня они практически не вызывали. Были пару организаций, которые активно торговали с аграриями теми же медикаментами, имея транспорт для их доставки, но большинство предпочитало смотреть на неподконтрольных выживших, как на гуано и время от времени заниматься настоящим рэкетом. К счастью, хоть с переменным успехом, жертвы были не беззубы, а овчинка далеко не всегда стоила выделки. В условии ограниченности ресурсов мало кто готов рисковать ради сомнительных результатов.

Примерно так дела обстояли и с Лунами Дли. Мой новый дом был в далеке от торных путей, серьёзную часть населения составляли бывшие солдаты, а единственной значимой статьёй дохода была добыча полезных ископаемых, то есть сырья. В общем, глухое место, где можно потерять куда больше, чем получится взять. Таких хватало ещё со средневековья, где какой-нибудь замок мог запирать небольшую горную долину. Вражеская армия могла взять столицу, но никому не приходило в голову идти штурмовать стены провинциальной твердыни ради пары отар овец, кучки меди и оружия с бронёй защитников долины. Потери велики, а выгода иллюзорна.

Слушая эфир и расшифровывая переговоры, удалось составить примерную картину дел на поверхности, и решить с кем стоит иметь дело, а с кем бессмысленно связываться. Сейчас я как раз стоял перед схемой и решал с какой общины начать. Хиро стоял рядом и задумчиво мял подбородок.

— Всё-таки возьмемся за южан, — наконец вынес вердикт я.

— Многовато их, тяжело будет, — отозвался японец.

— Не без этого. Но они сидят на остатках магистрали и имеют устойчивую связь сразу с несколькими другими поселениями. Договоримся с ними и можно считать, что договорились с их соседями. Плохо только, что мало знаем об их внутренней кухне.

— Как будто у нас куча времени на внедрение к ним своих людей. Нефиг мечтать о несбыточном, надо работать с тем, что есть, — хмыкнул мой товарищ.

— Не поспоришь, — улыбнулся я, но больше сказать ничего не успел. Раздался вызов с мостика, и вахтенный сообщил, что к Земле движется неизвестный корабль.

Прибыв туда, мы с японцем прильнули к мониторам. Лёгкий крейсер наших условных англосаксонских союзничков из Лиги действительно имел место быть и двигался к Земле. Только вот флага и обозначений на корпусе не имел, что наводило на невесёлые мысли. Мутное какое-то дело. Решили бы прилететь официально, скажем, с исследовательской миссией, не было бы смысла скрывать свою принадлежность. Хотя сомневаюсь, что очередному учёному, который захотел побывать на Земле-матушке в военное время, выделили бы боевой корабль. А значит, количество опусов о родине человечества после её гибели точно не пополнится ещё одним. Кстати жаль, я бы не отказался почитать свежую научную работу, там могло быть что-то полезное. Но пока что всё выглядело как тихий визит кого-то из особистов или ребят из какой-либо корпорации. Причем достаточно серьёзной, чтобы мочь себе позволить боевой корабль. Зачем? Да чёрт его знает. Возможно, кто-то откопал информацию по каким-то исследовательским центрам и решил проверить, не сохранилось ли чего. В конце концов Земля была метрополией, не факт, что все научные открытия, когда-то совершённые там, удалось повторить бывшим колониям даже спустя десятилетия. А, возможно, у кого-то есть более прозаичные интересы. Имущество бывших корпораций было официально национализировано в связи с тем, что его владельцы и их наследники сгинули на Земле. Удастся откопать какого-нибудь потомка и можно от его имени на что-то претендовать. Может отжать ничего и не получится, но есть вполне реальные шансы стрясти компенсацию, которая окупит поиски мясной марионетки. А, может быть, дело вообще в другом, и кто-то просто мутит дела подальше от чужих глаз. Прям как мы. В любом случае, нас это мало касается, просто надо будет быть осторожнее, чтобы не обозначить своего присутствия. Хорошо, что Хиро — фанат дисциплины и устава, а наш тарантас висит в режиме маскировки, как ему и положено, хотя встретить радары и ПКО на Земле мы не ожидали.

— Ясно, что ничего не ясно, — проговорил тем временем японец. — Но нужно будет соблюдать большую осторожность.

— И не говори, — согласился я. — Как улетят, надо будет развесить наши «глаза и уши» на орбитальных обломках. Хоть будем в курсе, есть ли тут кто-то кроме нас, когда прибудем со следующим визитом.

— И заодно точно локализуем место посадки, — кивнул наш бравый капитан.

— А пока придется подождать, надеюсь наглосаксы здесь ненадолго. Если это, конечно, они, а не кто-то другой.

— Согласен.

В итоге наши «коллеги» пробыли на орбите двое суток, судя по всему, сгрузив что-то на поверхность шаттлами. Поведение малых летательных аппаратов в атмосфере явно указывало, что спускались они гружеными, а поднимались обратно порожняком. Возможно у кого-то здесь есть форпост? Если так, то дело усложнилось ещё сильнее. Хорошо хоть вся эта тряхомундия творилась далеко от южной Сибири и можем спокойно заняться тем, за чем прибыли. А потом возможно будет смысл слить информацию моему контакту в Славянском союзе. Ну как корабли без опознавательных знаков были замечены где-то ещё, да до кучи за чем-то противозаконным. Это было бы не удивительно.

Дождавшись ухода крейсера в имматериум, мы наконец связались с поверхностью по узконаправленному лучу. Местные радисты были сразу предупреждены, что трепаться с нами в ответ не стоит. Мы сообщили, что явились с дипломатической миссией и готовы в случае её успеха начать эвакуацию землян на планеты, где воздух чище, вода пригодна для питья и можно ходить без костюма радиоактивной защиты. Нам лаконично ответили, что готовы встретить завтра. Даже если ответ перехватят, то он мало что даст, мало ли кто должен прибыть в этот уездный город Н в предгорьях.

Полетели мы на том же шаттле, на котором когда-то высаживались на вулканический булыжник шипорылых. Хищная машина легко вошла в атмосферу, можно было не опасаться, что нас заметит кто-то из тех, кому мы не хотим показываться на глаза. На удивление, всё прошло спокойно: мы приземлились, дали сигнал местным и к нам по степи с пожухлой травой подкатила тройка морально устаревших БТРов. Возможно, на Земле они могут кого-то впечатлить, но нашему шаттлу эти машины на один зуб, даже когда он стоит на грунте. Встречающий комитет был представлен ребятами в поношенной, но вполне функциональной, броне. Было заметно, что с промышленными мощностями у местных полный абзац, но они не отчаиваются и занимаются кустарщиной, как известно — голь на выдумки хитра. От ребят, приехавших на БТРах, отделился переговорщик, я открыл люк шаттла и тоже выбрался на воздух.

— Приветствую на земле Княжества, — проговорил человек. Высокий, крепкий, по движениям видно бойца. То ли у них тут дипломатов нет в принципе, то ли принято сразу показывать оппонентам, что они вояки и с ними лучше не шутить. Псионика, впрочем, показывала, что агрессии мой собеседник не испытывает, только настороженность. Но оно и понятно. Тем временем местный продолжил: — Я сотник Иван Кольцов. С кем имею честь?

— Влад Драгунов, князь Лун Дли, хотя некоторые кличут сёгуном, — улыбнулся я архаичному обращению к себе. Княжество, имею честь… Впрочем, руководит ими некий князь Голицын, может из-за фамилии правящей семьи зародилось что-то вроде субкультуры? Не удивлюсь. — Надеюсь, князь Пётр готов нас принять?

— Вполне, — кивнул сотник, — грузитесь в машины. И давайте без глупостей, дипломатическая неприкосновенность распространяется на послов, но не на диверсантов.

— Как и везде, — хмыкнул я, давая шаттлу сигнал взлетать.

Путь до Шахтогорска был недолгим, а наши сопровождающие неразговорчивыми. Только и удалось выяснить, что местные шахты были когда-то заброшены, потому что добыча стала нерентабельной. Но зато пришлись очень кстати для выживших в огне армагеддона, где они в итоге создали своё поселение. Что сказать, с названием они не заморачивались. Впрочем, они не одни такие, из исторических трудов я знал, что в мире раньше существовало, к примеру, аж несколько Портлендов. Есть Port — порт, есть land — земля, так зачем усложнять простые вещи?

Но надо отдать людям княжества должное. Поселение они держали в образцовом порядке, гермоворота пропустили БТРы в шлюз, их обработали, затем дали въехать в ангар. Дальше мы прошли узким и извилистым тоннелем до местного обиталища больших дядь, которые принимают решения. Воздух внутри поселения был пригодным для дыхания, а радиационный фон в норме. Когда-то я развлекался чтением старого земного фэнтези, там регулярно мелькали гномы и периодически попадались описания их городов. Высокие потолки, широкие коридоры, каменные мосты, дома и целые дворцы в циклопических полостях земли… Здесь всё было прозаичнее. Никто не будет строить дома, когда можно использовать уже готовые пещеры, просто ставя перегородки между помещениями. Уж не в условиях ограниченных ресурсов точно.

Местный князь встретил нас в одной из таких пещер, которая была чуть крупнее предыдущих. Как раз достаточно, чтобы вместить Голицына, его советников и меня. Своих охранников пришлось оставить за дверью, они уже не влезали, вроде мы не собираемся толпиться. Да и это было бы не слишком… дипломатично.

— Приветствую вас, — войдя и слегка склонив голову, проговорил я.

Меня ожидал Пётр Голицын во главе круглого стола. Мужчиной он был уже в возрасте, но ещё крепким, умные глаза намекали на недюжинный интеллект, лицо было гладко выбрито, на голове был ёжик волос с проседью. Рядом с ним, с одной стороны, сидел старик с белыми усами и посохом в руке, в котором ощущался псионический потенциал. Может он и желал бы отрастить бороду, да вот беда, та бы мешала прилеганию противогаза к лицу. Влиять на чужие мозги здесь похоже не получится, это ожидаемо, хотя и сужает пространство для манёвра. С другой стороны от местного князя был мужичок средних лет в очках и с небольшим брюшком. Не удивлюсь, если зам по хозяйственной части. Местного «министра обороны» не наблюдалось, вполне возможно, что им по совместительству является сам князь.

— И мы тебя, коль не шутишь. Присаживайся, — ответила главная жаба на местном болоте. Версия с субкультурой «а-ля старина» получила новое подтверждение. — Радисты передали, что ты желаешь заняться эвакуацией. То дело, конечно, хорошее, но я не верю в такие подарки судьбы. Чего хочешь взамен?

— Присяги и верной службы. Я вытаскиваю вас, вы после этого становитесь гражданами Дли со всеми вытекающими.

Можно было бы плести словесные кружева, но я не видел в этом смысла. Лучше выложить карты на стол, прямо сказав, чего я жду от тех, кого хочу видеть на своем мире. Да, для Голицына это было неприятным вариантом, ведь, по сути, он лишится единоличной власти. Ну на сколько власть вообще может быть единоличной, ведь шила в мешке не утаишь, и «подданные» наверняка быстро узнают, что я предлагал, если он откажется… Вряд ли многим понравится, что царёк лишил их возможности свалить на «чистый» мир. Поставит благо своих людей во главе угла — с ним можно будет работать, поставит своё положение — мне такой жупел не нужен. Пойду к следующим общинам, в худшем случае начну работать с малыми группами охотников. Потом, глядишь, можно будет вернуться и поговорить либо с новым князем, либо с нынешним, под которым трон слегка зашатается. Я от отказа практически ничего не теряю, в отличие от местных. Если дело вообще не выгорит, в конце концов есть места вроде Халифата, где людей можно буквально покупать.

— Допустим, что всё действительно так, и мы согласимся… — задумчиво проговорил князь. — Но нам нужны гарантии. Одно дело — переселиться и стать такими же гражданами, как и те, что уже живут на этих твоих лунах. Другое — попасть в кабалу, где придется работать на тебя, пока не сдохнем.

Недоверие было ожидаемым, но мне понравилась прямолинейность моего визави. На Земле сейчас суровые времена, а они часто диктуют суровые решения, это накладывает отпечаток на людей. Глупо думать, что в мой благородный порыв поверят, тем более что его, в общем-то, и нет. Я тут чисто со шкурным интересом. Осталось лишь слегка улыбнуться и сделать заранее заготовленное предложение:

— Мы могли бы договориться переселить сначала небольшую группу добровольцев от вас и из союзных поселений. Перевезём, они обживутся, разузнают местные порядки. А через полгода прибудем обратно с частью из них, от своих людей узнаете, что именно вас ждёт. А мой коллега удостоверится, что они не врут, — указал я глазами на старика-псионика.

Князь бросил взгляд на своего советника, тот кивнул, видимо подтверждая, что сможет проверить разумы переселенцев. После этого Голицын снова повернулся ко мне и проговорил:

— Хорошо, но нам нужна информация о том месте, куда я буду предлагать переселиться добровольцам.

— Естественно, — ответил я и выложил на стол стандартную карту памяти с данными. — Здесь есть всё необходимое, а также требования к первым переселенцам. Без обид, но я не занимаюсь спонсорством и не собираюсь облагодетельствовать чужих стариков, мне нужны трудоспособные граждане. Они же будут работать над подготовкой к приему второй волны переселенцев. В неё уже можно будет включать нетрудоспособных родственников первых добровольцев.

Спорить со мной не стали, а «Флешку» забрали, чем лишний раз подтвердили, что с технологическим уровнем в данной общине всё неплохо. Ну, а нам предложили быть гостями, пока собирается группа добровольцев. Я не намерен был здесь долго торчать, так что согласился только отужинать, чем бог послал, и переночевать. Завтра был новый день и новая община, которую надо окучивать.

Пётр произвёл на меня довольно приятное впечатление, оказавшись адекватным правителем более чем тысячи человек. Хотелось бы верить, что остальные будут не хуже, но я в этом резонно сомневался. Скорее уж он наоборот был исключением из правил, а мне дальше придётся встречаться с властолюбивым мудачьём.

Глава 2

Рыбак рыбака видит издалека.

Народная мудрость

Ранним утром я проснулся не от будильника, а от чувства приближения к себе другого одарённого. Похоже «советник» князя решил со мной пообщаться в приватной обстановке. Нельзя сказать, что я был удивлён такому повороту событий, скорее наоборот. К тому же со вчерашней встречи меня интересовал вопрос: а за кем здесь находится реальная власть? Псионики могут воздействовать на разумы обычных людей, седоусому старичку не обязательно зваться князем, чтобы его слово было решающим. Хотя «слово» тут не совсем уместное определение, ему ведь не обязательно говорить, чтобы вложить свои мысли в княжескую голову. Я по закрытому каналу предупредил свою охрану, чтобы они пустили гостя, а сам умылся, решив взбодриться. К счастью, в моей комнате, которую можно было бы назвать скромной кельей, был умывальник. Штука примитивная, но зато здорово экономит воду. Хорошо хоть тут вообще есть центральный водопровод для сбора стоков, которые, вероятно, проходят затем какую-то очистку и снова идут в дело, а мне не надо будет выносить ведро из-под раковины.

— Доброго утра, посол, — поприветствовал меня утренний гость с небольшой улыбкой.

— И вам, — кивнул я, — Сергий, если не ошибаюсь?

— Верно, — кивнул он. — Но князь нас вчера не представил. Откуда вы знаете моё имя?

— Мы некоторое время висели на орбите и занимались радиоперехватом, чтобы разобраться с кем вступать в контакт. Пару раз мелькнуло имя княжеского «колдуна», — пожал я плечами.

— Надо вставить пистон радистам, чтобы меньше трепались не по делу, — хмыкнул мой коллега. — Но да, то дело десятое. Догадаетесь, о чем я пришёл поговорить?

— Вряд ли об отказе князя, из-за которого вы решили его подвинуть с трона, — я усмехнулся, отслеживая реакцию собеседника. — Скорее уж о нас, «колдунах».

— Верно, — кивнул он. — Тем более, у меня нет причин куда-то двигать племянника, он как раз на своём месте. Даже думать не хочу о том, чтобы самому тянуть княжескую работу.

— Вы мудрый человек, Сергий. Я в своё время слишком поздно понял, в какую кабалу себя загнал.

— Типичная ошибка молодости, — пожал он плечами. — Но всё же речь сейчас не про это. В документах сказано, что одарённые уравнены в правах со всеми остальными гражданами. Не боитесь конкуренции в отсутствии должного контроля?

— Не особо. В Лиге псионики как раз поставлены в жесткие рамки и это не идёт на пользу обществу. В конце концов я один из примеров, который из-за их порядков вырвался на вольные хлеба, хотя мог продолжать службу и нести пользу. Лучше уж пусть наши собратья сделают что-то полезное у нас дома, чем постараются свалить, или превратятся в малоинициативных болванчиков. Хотя и контроль будет нужен, когда нас станет больше, придется создавать специальную службу из более лояльных псиоников. Заодно и за эльдри присмотрим.

— Эльдри?

— Ах да, вы тут не в курсе новостей последних лет. Мы таки встретили братьев по разуму и даже успели ввязаться в их разборки. Ну, а у нас на Дли живет небольшая община одной из старших рас, своего рода изгнанники, и все в той или иной мере с псионическими способностями, — ухмыльнулся я.

— Вы-то ни в каких разборках не участвуете? Было бы обидно переехать туда, где скоро разразится война, — ответил Сергий.

— Да как сказать. Официально нет, но иногда наёмничаем. К счастью, Дли находится довольно далеко от торных путей, у нас мало что можно взять в качестве трофеев и есть какая-никакая репутация хороших вояк. Серьёзным игрокам неинтересно, а мелкие шакалы боятся связываться и не без причин.

— Это придется обдумать, — проговорил Сергий.

— Я оставлю вам ещё одну подборку файлов по нынешним галактическим раскладам. Но в любом случае на Дли безопаснее и перспективнее, чем здесь.

— Хорошо.

На том мы и распрощались, а я связался с орбитой и попросил подготовить мне файлы. О наших лунах там было немного, зато неплохо освещалась ситуация с войнами на окраинах, как шедших до нашей встречи с ис'итами и глуфами, так и с теми, что идут сейчас. В первой подборке мы просто ограничились тем, что человечество сейчас объединено в Лигу.

Мой же путь пошёл дальше по общинам людей. Пришлось приятно удивиться тому, что всё шло неплохо. Мы всё-таки правильно выбрали группы для контактов, в основном правители были адекватными людьми и соглашались на отправку добровольцев. Не обошлось без нескольких мудаков и парочки курьёзов. Двое князьков сходу согласились сами стать добровольцами и ехать сразу вместе со своими семьями, уж очень неустойчиво было их положение наверху социальной пирамиды, а оппозиция страстно желала донести до них своё недовольство. Казалось бы, люди в столь тяжёлых условиях должны наоборот быть максимально сплочёнными для выживания, но увы. Это как раз в тучные годы нам проще всего вести себя цивилизованно, а вот когда всё невесело, то человеческое общество начинает напоминать курятник. Всякий старается взлететь повыше, клюнуть ближнего и нагадить на нижнего. Впрочем, ни мы одни в галактике такие, к сожалению или к счастью.

Лишнее доказательство человеческой природы я получил во время очередной ночёвки в общине в Приуралье. Из сна меня вывел вызов с орбиты от Хиро.

— На связи, — проговорил я, включив коммуникатор.

— Просыпайся, сёгун. Проблемы у тебя… — огорошил японец.

— И тебе доброго утра. Какое дерьмо случилось на этот раз?

— Ещё не случилось, но к тому всё идет. Мы засекли подозрительное шевеление рядом с поселением. Похоже, к вам подбирается до двух рот пехоты с пятеркой ни то БМП, ни то танков.

— Порадовал, млять, с утра пораньше. Спускай шаттлы в атмосферу, понадобится поддержка с воздуха. Тут всего человек пятьсот живёт, от грудных детей до стариков, нормальных бойцов и на два взвода не наберётся.

— Принял. В шаттлах будет наш десант. Буди местных, гостям до рубежа атаки ещё с полчаса. И держись там.

— За зад свой держись, я с тебя ещё спрошу, почему такую радость с неба вы в последний момент заметили, — хмыкнул я, отключаясь. А потом пошел будить своих охранников во главе с Эриком. Парень он надежный, боец хороший и исполнительный, по большому счёту — не его вина, что пока что он не взлетел так высоко, как Тристан, которому этот скандинав приходился каким-то дальним родственником.

Отдыхающая смена караула очухалась быстро, двое и вовсе бодрствовали на посту у входа в отнорок туннеля, в котором нас разместили. Что там псионика говорит про агрессию местных — не так важно, как сохранение бдительности. Караул из местных с другой стороны двери, к счастью для меня, мозги сношать не стал и серьезно воспринял информацию, а начкар поселения сходу поднял тревогу. Тут уж лучше ошибиться, чем разгребать последствия бездействия, если тревога не ложная.

Подключившись к переговорам местных, я услышал разговор о нас любимых, а точнее о том, куда нас девать. Очевидный ответ я озвучил почти сходу:

— Туда, где обзор получше. С орбиты минут через пятьдесят подойдут наши шаттлы, возможно придется корректировать их удар.

— Высовываться — это не слишком хорошая идея для посла, — проговорил Андрей Денисов, местный большой бвана, который правда назывался не князем, а мэром.

— Иногда нужно идти на риск, к тому же псионику тут работать проще.

— Ладно, но помните, что вас предупреждали. Юрай, определи им позицию.

Начкар нашёл нам местечко из безопасных: подальше и повыше от передовой. Хотя небольшие бойницы в скале я считал спорным инженерным решением, камень — это не броня, долбанут чем-то посерьёзнее и булыжники станут вторичным поражающим элементом. Впрочем, мы тут не с противотанковых пушек будем работать, а из винтовок по пехоте. Жаль только они у нас штурмовые, а не снайперские и не противоматериальные, с ними можно было бы навести шороху. Но за неимением туалетной бумаги, сойдет и лопух. Тем более нам надо всего лишь немного продержаться, пока не подойдет кавалерия.

Атака началась с попытки вскрыть гермоворота диверсионной группой противника. Не будь местные предупреждены, у противника могло и получиться. Но не повезло, на подходе врага заметили и расстреляли. Тогда гости, по-видимому, перешли к плану Б, а именно — вдарили по воротам с двух танков. Такого издевательства не выдержали сначала внешние ворота, а затем и внутренние. Увы, но создатели поселения поставили во главе угла не безопасность, а удобство, шлюз не делал поворота, проёмы шли один за другим. Будь это иначе, танкам бы пришлось ограничиться внешним створом, потом с улицы можно было бы только ковырять скалу снарядами.

Затем БМП и танки открыли огонь на подавление и вперёд пошла пехота. Смотря в прицел штурмовой винтовки, я был вынужден отметить, что к нам пожаловали подозрительно серьёзные ребята. Мало того, что имеют технику, так ещё и царица полей у них одета в добрую броню, а не кустарщину. Хорошо хоть она морально устаревшая, что я и продемонстрировал, пробив выстрелом лоб ни то сержанту, ни то младшему офицеру, когда тот оказался достаточно близко для открытия огня. Хотя предельная дистанция — штука такая, целился-то я в грудь.

Вслед за мной огонь открыли и ребята из моей охраны, так же работая одиночными. У нас, конечно, оружие почти не дает дульных вспышек, но мало ли найдётся кто-то достаточно глазастый. Быстро менять позицию из-за того, что на неё наводится танк или автоматическая пушка БТРа, не говоря об артиллерии, удовольствие ниже среднего. Я это отлично усвоил ещё по войне с шипорылыми, чтоб им икнулось. Вслед за нами огонь открыли и местные ополченцы, хотя я не представляю, чего их командирам стоило на это сподвигнуть на переднем краю. Когда тебя подавляют огнём — это вообще-то страшно, а здесь нет кадровых вояк, из которых страх давно выбили. Неоткуда им тут взяться. Но то ли офицеры пригрозили расстреливать нерешительных, то ли бойцы были достаточно мотивированны тем, что за спиной их близкие, а огонь они открыли, погасив наступательный порыв вражеской пехоты, даром что крупный калибр выбивал защитников одного за другим.

По большому счету, исходя из имеющихся данных, вражеские бойцы правильно сделали, что залегли. При прочих равных сейчас техника должна была снова прижать защитников огнём, а учитывая потери — далеко не факт, что они снова подчинятся приказам командиров открыть шквальный огонь, снова подставляясь под залпы. А пока можно тихонечко подползти поближе, чтобы после финального рывка закидать врага гранатами и быстро ворваться внутрь поселения. Но неожиданное прибытие авиации в последний момент всё испортило атакующим. Наступать вообще довольно трудно, когда тебя утюжат с воздуха, а заодно глушат связь.

С первого захода шаттлы накрыли технику ракетами, а со второго прошлись по пехоте, добавив к ракетам огонь автоматических пушек. А я смог спокойно выдохнуть, бои внутри неизученной мной сети пещер и коридоров отменялись, а мне не придется резко прикрывать щитом наши тушки от выстрела чего-то крупного. Шаттлы сейчас высаживают десант в тылу врага, а потом сделают ещё один контрольный заход, чтобы не тащить оставшиеся ракеты на орбиту. После этого можно предлагать этим ухарям сдаваться в плен и спрашивать, чего они такие борзые.

Правда, к моему удивлению, сдаваться выжившие отказались наотрез и даже начали добивать своих раненых. На ополченцев надежды не было, но наш десант не сплоховал, всё-таки умудрившись взять несколько пленных в пригодном виде для разговора. Допрашивать я их решил сразу, как они были притащены в поселение. И не прогадал.

У бойцов кто-то основательно поковырялся в мозгах, так что их преданность корпорации Глобус, чья база находилась километрах в трёхстах к западу, была практически абсолютной. Лечить больные разумы смысла не видел, даже для профильного специалиста это недели, если не месяцы работы, а уж для меня… Проще таких пристрелить, чтоб не мучились.

— Можно их кончать, больше узнать не получится, — сказал я, выпустив голову последнего живого пленника из ладоней. Изо рта бедолаги капала слюна.

— Что удалось выяснить? — спросил у меня местный офицер, наблюдавший за допросом.

— Что уроды тут недалеко засели. Руководят всем, судя по всему, псионики, которые решили не ограничиваться тем, что имеют. Берут поселение, промывают мозги пленным, ставят под ружьё или отправляют работать до потери пульса. Потом переходят к следующему поселению. Вот только тут у одной из их групп нашла коса на камень. Надо будет к ним наведаться с ответным визитом.

С одной стороны, конечно, они преследовали не такую и плохую цель. Пусть под своей властью, но группа псиоников желала объединить разрозненные общины людей, создав что-то вроде государства. Собственно, я занимаюсь тем же самым, разница в методах. Мне не приходит в голову мочить людей, не вступая в переговоры, а потом промывать мозги выжившим, при этом тихо сидя в своем бункере. А значит, нам не по пути, наоборот этих деятелей стоит перебить, чтобы они не помешали моим планам в будущем. А на Землю у меня планы есть.

Распрощавшись с местными, мы сдёрнули на орбиту на шаттлах. Я выспался в комфорте своей каюты, а затем полез в грузовой трюм проверять довольно специфическое оружие, где меня и нашёл Хиро.

— Сегун, если ты зад…

— Не трави душу, а? — отозвался я. — Самому не нравится идея лезть туда в одну харю, да ещё навьюченному, как мулу.

— Во-первых, на кой тогда вообще? А во-вторых, что значит в одну харю?

— То и значит. Псионики там, самурай. Себя я могу от их чувств прикрыть вполне надёжно. Но вот ещё кого-то уже не факт, что получится, потому что от неодарённого пленного я узнал примерно ничерта об уровне их сил и способностях.

— Так может просто долбанём с орбиты и вся недолга?

— Можно. Это даже разумно. Только у них там необработанных пленных почти тысяча человек. А может и больше. Я, конечно, та ещё сволочь, но такой камень вешать на свою душу желанием не горю, лучше уж рискнуть. Тем более риск приемлем, — ободряюще улыбнулся я. Может, раньше я и поступил бы так, как советовал Хиро. Лес рубят, щепки летят, всегда можно найти себе оправдание. Но не после того, как взглянул на Землю с орбиты, а потом и прошёлся по ней под треск дозиметра. Жизнь очень чётко показала, куда ведёт такой путь, а с первого дня здесь меня душила злоба на тех, кто «сжёг лес» к такой-то матери. Лучше рискнуть своей головой лишний раз, чем стать одним из таких «людей». — Прилечу на поверхность, проберусь внутрь и тихонечко решу проблему, подготовив всё для выхода кавалерии из-за холмов. Так у нас кишка тонка их штурмовать, людей маловато, но после работы диверсанта всё должно сработать.

— Дурак ты, сёгун, — чуть не сплюнул Хиро. — А если всё пойдёт через задницу? Сам знаешь, план хорош только до первого выстрела.

— Поэтому я не собираюсь стрелять, — улыбнулся я. — Всё нормально будет, вы от меня так легко не отделаетесь. И вообще, древняя восточная мудрость гласит «ни сы», что значит будь безмятежен, подобно цветку лотоса у подножья храма истины.

— Дурацкая шутка, особенно учитывая, что я сам из «восточных», — буркнул японец, не оценив моей плоской остроты. Но мне, в общем, было пофигу, всё равно я уже принял решение, а значит, никому меня не отговорить. Понимал это и Хиро, хотя и посношал мозг какое-то время.

Но так или иначе, ближе к следующему вечеру я спустился по рампе шаттла на поверхность Земли и отправился к норе псионических хорьков. Уже темнело, но мне должно было хватить времени для того, чтобы добраться до цели и пролезть внутрь ещё до рассвета. Наверняка допрашиваемые были не в курсе всех систем защиты своего дома, но в конце концов меня неплохо обучили диверсионной науке в своё время, а потом я успел и кое-какую практику получить от глуфов. Пусть не лучший в этом деле и найдутся куда более серьёзные люди, но на то, чтобы добраться до нутра вражеской базы, меня должно хватить, а груз за спиной потом решит все мои проблемы. Или, как минимум, большую их часть. Остальное сделают шаттлы и десант. А потом я выясню: имеют ли отношение местные к тому кораблю, который мы недавно наблюдали на орбите. Что-то мне подсказывало, что связь между ними очень даже возвозможна.

От автора

Привет, народ. Наконец-то я созрел на то, чтобы начать выкладывать вторую часть истории о товарище Драгунове. Кстати спасибо доброму человеку из интернета, который нарисовал обложку предыдущей книги. Если он ещё здесь или кому-то просто охота помучить себя и фотошоп, то милости прошу в комменты.

Глава 3

Это сидит внутри, это во мне царит

Овладевая мною, я словно монстр!

Я ненавижу все, все, что во мне живет

Повелевая мною, я словно монстр!

Тапок. Кавер Skillet Monster

Ночь укрыла землю своей темнотой, дневные обитатели мира, пережившие апокалипсис, отдыхали после тяжёлого дня, наполненного борьбой за выживание. Ночные обитатели же наоборот повылезали из своих нор и логов, чтобы добыть пропитание. Часть из них резонно полагала, что их клыки обязательно окрасятся чужой кровью. Жизнь хищника — вечная погоня за едой. Ведь если ты не будешь регулярно питаться, то ослабнешь, а если ослабнешь, то не сможешь справиться с жертвой или другим хищником, который решит отнять твои охотничьи угодья. А значит, сам перейдёшь в разряд еды. Не нужно иметь интеллект, который даст право называться разумным существом, чтобы понимать простые истины. Правда для того, чтобы правильно выбирать добычу, мозги всё-таки нужны.

В пути мне немного не повезло и на меня напала зверушка, предки которой, вероятно, когда-то были рысями. Хищник сидел на ветке дерева над звериной тропой, ожидая светлого мига, когда под ним пройдёт обед. С охотой, вероятно, ему не везло, зверь выглядел несколько истощенным. Я заметил его издали, сенсорный комплекс шлема без труда пронзал темноту, давая моим глазам чёткую картинку. Но голод зверушки был недооценён мной. Я решил сойти с тропы и обойти хищника, но и сам был замечен, а «неорысь» вместо того, чтобы подождать другую добычу и спрыгнуть на неё сверху, решила догнать меня и подхарчиться. Обычно животные-засадники так не делают, но видать желудок выиграл битву с разумом всухую. Это было неприятно, до базы псиоников-затейников идти уже было недалеко, так что лучше было не стрелять, даром что моё оружие обладало приборами, гасящими вспышку и глушащими звук выстрелов. Но бережёного бог бережёт, а черти не трогают. Потому я достал меч, который привык носить не столько как оружие, а скорее как талисман, и когда мутировавшая облезлая тварь прыгнула на меня, сместился вбок и нанёс сильный удар, лишивший врага головы. Вытерев лезвие, я продолжил свой путь, стремясь побыстрее покинуть место нашей короткой схватки. Запах крови быстро привлечёт других хищников, нет смысла тратить на них время, которое ограниченно. Гораздо разумнее скорее добраться до бункера.

Правда сломя голову я всё равно не бежал. Если мои враги не идиоты, то они наверняка озадачились ловушками вокруг своего логова. Какие-то из них, возможно, примитивны и время от времени в них попадается местная живность, к примеру подрываясь на растяжках. А какие-то могут быть весьма продвинутыми, срабатывая только на сигнатуры человека. Но, к моему удивлению, сюрпризов я почти не встретил. То ли мне противостоят дилетанты, то ли их ресурсы настолько ограничены, что они жмут их на данные цели. В любом случае я накажу их за эту ошибку, чем бы она не была вызвана. На словах это кажется несколько проще, чем на деле.

До утра я, к сожалению, так и не нашёл, где коммуникации бункера выходят на поверхность, пришлось перед рассветом быстро организовать себе лёжку. Сон был непозволительной роскошью, так что кроме питательного бульона из трубочки в шлеме пришлось употребить стимулятор. В лесах есть хищники, которые могут мной заинтересоваться, к тому же вокруг бункера могут ходить патрули, а хорошая маскировка не панацея от всех проблем, да и мой разум должен быть сосредоточен на сокрытии в псионическом поле. Последнее я вполне в состоянии поддерживать на должном уровне и во сне, но на должном уровне и идеально — не есть одно и тоже. А рядом с логовом целой группы псиоников лучше перебдеть. Патрули действительно были: несколько групп по три человека обошли территорию вокруг бункера и осмотрели её, так что я порадовался, что не оставил следов своего присутствия. Однако надо признать, что к своим обязанностям патрульные отнеслись довольно формально. Рутина притупляет бдительность, что тут сказать.

А мой план вообще строился на человеческом факторе. В заплечнике у меня были ёмкости с газом, имеющим милое название «Ирис». В Славянском союзе вообще любят такую милоту — черёмуха и сирень тому примерами. Впрочем, с желанием яйцеголовых называть боевые отравляющие вещества в честь приятно пахнущих цветов все давным-давно смирились. Главное ведь, чтобы работали нормально, не так ли? Данный газ без цвета и запаха выполнял функции довольно забавно, не действуя сразу. Но зато, накопившись в организме, наносил удар довольно мощно, а главное быстро, погружая свою жертву в кому. Я резонно сомневался, что в защищённом бункере все постоянно носят средства защиты. Такое иногда бывает, но только в сильно отмороженных частях вроде дойчляндских панцер-гренадёров, которые снимают шлемы только когда едят, да и то, потому что так по уставу положено делать во время приёма пищи. Но оно и не удивительно: немцы сами любят, умеют и практикуют ордунг и применение всякой неконвенциональной дряни, в чём глуфы не раз имели удовольствие убедиться. До кучи я сомневался, что отравляющее вещество получится обнаружить местными газоанализаторами, ведь он специально сделан максимально незаметным для них. Так что вскоре местным обитателям предстояло поспать. А солдаты на постах останутся боеспособны, если не являются раздолбаями без шлемов… Но в такую безалаберность я не верил, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Только вот дежурной смены маловато, чтобы сдержать штурм.

Всё заканчивается, завершился и день. А я встал с земли с камнями и продолжил поиски лаза в бункер. Всё же современная броня — великая штуковина, можно весь день лежать почти без движения, но при этом тело не мёрзнет и не затекает, если хоть чуть-чуть поочерёдно напрягать мышцы. В середине ночи лаз нашёлся, военное строительство довольно шаблонно, ведь схожие задачи порождают схожие решения. Здесь это вылилось в то, что в скале на высоте пятнадцати метров была замаскированная вентиляционная решётка для забора воздуха снаружи. Обмануть электронику, которая должна была подать сигнал о повреждении решётки, труда не составило, а вот сам лаз неприятно удивил своей узостью: в броне я по нему не проходил. Пришлось поматериться, но замаскировать экипировку у входа. А сам я остался в комбинезоне, привязал к ноге рюкзак с подарками и полез покорять местную систему воздухозабора с пистолетом, мечом и парой полезных мелочей. Протискиваться пришлось довольно долго, но через час я оказался в более широком вентиляционном коробе. Отвязав наконец рюкзак, я аккуратно его положил и задумался. По-хорошему моё оружие — незаметность, и в бой я вступать не собираюсь, а шлема на голове хватит для того, чтобы не надышаться ирисом, но… В задницу беспечность. Лучше ещё немного отстать от графика, чем умереть из-за неосторожности, лени и самоуверенности, заодно завалив боевую задачу. Так что я собрался с силами и полез обратно перетаскивать в широкий короб и броню тем же макаром, что и газ до этого. Собачья работа теплых чувств к местным не добавила. Но что поделать, космодесантник совсем немного орёл, а всё остальное время — ломовая лошадь.

Ползанье туда-сюда прилично отняло времени и сил, но наконец я справился и облачился. Привычные ощущения от брони на теле добавили уверенности и хорошего настроения. И до вентиляторной я добрался довольно быстро. Путь мне преградил фильтр, который должен был задерживать радиоактивные частицы, пришлось аккуратно сделать себе проход. За ним были поворотные заслонки, герметизирующие замкнутый контур. Закрытые, а значит в бункере штатное количество людей и система справляется с регенерацией кислорода. Открыть решётки, заблокировав конечник, который должен сообщать об их открытии, труда тоже не составило. Приятно делать работу, которую знаешь и в которой хорошо разбираешься. Воевать, в том числе и в тени, меня учили с детства, это не управление, пусть крошечным, но государством… Которое меня тяготило. Но уж сам подписался, так что нечего ныть. За заслонками была камера орошения, через которую проходил уже «внутренний» воздух бункера. Вода на ирис не действовала от слова совсем, так что я наконец с чистой совестью слегка открыл вентили, газ начал своё путешествие к чужим лёгким, через двенадцать часов люди начнут резко падать, где стоят. Из комы их выведет только специальный антидот или неделя времени… Впрочем, в бою от человека, который неделю не ел, не пил и не шевелился, толку мало.

Мне же осталось ждать. Чем я благополучно и занялся, вернувшись за фильтр, а потом и к узкому лазу. Сигнал для Хиро мне пока не отправить, хотя тут уже есть устойчивый приём. Лучше предполагать радиоперехват, чем опростоволоситься. Но, по истечению срока, я выйду на связь и десант стартует на Землю. А пока можно отдыхать, пусть в данном случае занятие это довольно скучное.

Скуку мою в итоге развеял сигнал таймера, который известил о том, что время пришло. Для верности я выждал ещё пять минут на случай, если у кого-то прям хтонически стойкие организмы, после чело открылся псионике.

Ожидаемо мой разум ощутил, что большая часть обитателей бункера в отключке, а дежурная смена караульных в растерянности, эмоциональный фон прощупывался чётко. Но было в нём кое-что не вписывающееся в общую картину. До одури разозлённый псионик где-то в недрах бункера. Я почувствовал его, а он, в свою очередь, меня, попытавшись ухватиться за мой разум, но я сбросил его липкие «щупальца» и вновь закрылся, а потом связался с Хиро по шифрованной связи:

— Цверг вызывает Альва, как слышно?

— Альв на связи, слышу тебя чётко. Плюнул в колодец?

— Да.

— Принял, действую.

Шифрование-шифрованием, но позывные мы предпочитали использовать такие, чтобы по ним нельзя было идентифицировать. Даже если перехватят и расшифруют, то скорее начнут подозревать действия землян, которые с кем-то скооперировались, возможно, выходцами из Европы. А о Дли подумают в последнюю очередь. Теперь пришлось опять ждать, на этот раз Прибытия кавалерии и действий неизвестного псионика, на которого почему-то не подействовал газ. Сидеть на месте, на всякий случай, я не стал, и установил сюрприз на пути от себя до вентиляторной. В спину мне точно не надует, там только узкие шахты на поверхности, сама кишка короба в скальном массиве, так что путь до меня только один. Если злобный хорёк решит не идти на передовую, а лезть к диверсанту, то я его неприятно удивлю.

И ждать долго не пришлось. Вскоре за поворотом короба раздался бабах, который оповестил меня о прибытии гостя. Я успел подумать, что враг зря полез сюда, всё-таки десанту вместе с караулом он мог нанести существенный урон, а сейчас ему должно было поплохеть. Потом, если сохранил боеспособность и не отступил, местный обитатель выйдет в длинный прямой участок короба, который я держу на прицеле… Но реальность обманула мои ожидания. Враг не вышел, а буквально вылетел, я открыл огонь на расплав ствола, даже не очень понимая, по чему стреляю, на человека это существо походило не сильно.

Чуть больше двух метров роста, в элементах брони, которые с трудом держались на его теле, бугрящимися гипертрофированными мышцами. Противник не носил шлем, возможно, мешали три пары рогов, растущих на голове; на теле, между бронепластинами, тоже проглядывали острые костяные наросты, глаза слегка светились красным от избытка псионической энергии в теле, в разинутом рту были заметны солидные клыки. А я давил на гашетку, пока не кончались заряды, улетающие в пси-щит, который они так и не смогли перегрузить. Винтовку пришлось тут же отбросить, потому что враг почти добежал до меня. Я успел выхватить меч и отойти за поворот короба. Хорошо, что он тут вообще есть и эта неведомая дрянь потеряла разгон, а то могла бы и снести к чёртовой матери… Не надо мне такого счастья. Сразу за поворотом я атаковал противника, но он принял мой клинок на бронепластины и костяные шипы предплечий, а затем сразу попытался сократить дистанцию, чтобы схватить меня второй когтистой рукой. Пришлось отпрыгивать назад и вновь контратаковать. Спросил бы я, что он за уродливое г@вно, но на это не было времени, бой шёл на скорости, не располагающей к задушевным разговорам. Я отступал, пытаясь сохранять дистанцию, нанося удар за ударом, но руки монстра оказались на диво прочными; усиленный псионикой меч не мог их перерубить или как-нибудь серьёзно повредить, а вентиляционный короб заканчивался куда быстрее, чем мне бы того хотелось. Длина меча спасала меня недолго, в какой-то момент враг смог меня схватить, сократив дистанцию, броня на моём предплечье смялась с неприятным звуком, но монстр сделал ошибку, дёрнув меня на себя. Я нанёс встречный удар в его пасть мечом, который вышел из затылка твари. Мы завалились на пол, потому что кое-кто так и не разжал лапу.

— С@ка! — крикнул я от непередаваемых ощущений, выхватил боевой нож и, напитав его, псионикой попытался отрезать пальцы мёртвого врага, что получилось неожиданно легко. Похоже, секрет его прочности был в энергии имматериума, и как только этот урод сдох, его тело стало вполне обычными мясом с костями. — С@ка… — уже менее экспрессивно повторил я, берясь за броню.

Враг её натурально смял в ладони, заодно сломав мне левую руку. Хорошо хоть за свободную схватился, а не ту, что меч держала, иначе была бы мне кабзда. Но я был жив, а рука болела со страшной силой, пришлось срезать броню ножом с псионикой. Затем я вырвал меч из глотки врага и на всякий случай отрубил ему голову. Ну нах@р, как говорится. Тем временем шаттлы спустились с небес на землю и начали штурм, а мне пришёл вызов от Эрика на коротышах.

— Хускарл Цвергу, подавили внешние огневые точки, начинаем танцевать. Ты там как, можешь помочь изнутри?

— Не особо, меня покоцали. Но попробую что-нибудь сделать.

— Принял, будь там осторожнее.

— Вы тоже. Отбой.

Ещё раз оглядев уже точно мёртвого врага, я подхватился и побежал к вентиляторной. В прямом бою от меня сейчас может мало толку, возможно получится подключиться к местной системе безопасности с какого-нибудь терминала. Вентиляционный короб был не слабо разворочен рядом с камерой орошения, похоже, мой знакомец вскрыл его голыми когтистыми руками. Какая силища… И как много теперь вопросов, с которыми мы будем разбираться. Но строго после штурма.

Терминал, за которым сидел техник, впавший в кому, нашёлся довольно быстро, но доступа к охранной системе не имел. Зато в нём была планировка этажей и помещений, которую я быстренько скинул скандинаву, всё подспорье. Разобравшись с этим, я пошёл к комнате охраны данного этажа, отмеченной на схеме. Там обнаружились ещё два бессознательных тела. По уставу, нося шлем, стоит пристёгивать горжет, герметизируя его вместе с бронёй, но человеческое разгильдяйство неистребимо. Жёсткий воротник, способный удержать осколок и мелкий калибр, заставляет прилагать гораздо больше усилий, чтобы крутить головой. Как следствие, подчинённых приходится постоянно раздалбывать, иначе чёрта с два его кто-то будет пристёгивать в небоевой обстановке. И вот результат, так сказать, на лицо, а точнее на полу. Но мне же проще, никто не мешает глазеть по камерам на действия противника, слушать переговоры по рациям и передавать информацию штурмовикам, пока взламывается система, которая как-то подозрительно надёжно защищена.

Из-за чересчур заковыристых алгоритмов, ребята управились с защитниками раньше, чем я сумел получить полный доступ к управлению автоматическими дверями, которые можно было закрыть, отрезав защитникам пути отступления. Но и так неплохо получилось. Меня же, наконец, нашли Эрик с медиком, который занялся моей пострадавшей рукой.

— Это кто тебя так? — поинтересовался скандинав после доклада.

— Веришь, нет, а я в душе не знаю. Даже человек или ксенос не скажу, больно странная зверушка. Пошли пару ребят, чтобы притащили тушу, может наш Айболит чего-то скажет, — кивнул я на медика. — Точка на карте-схеме стоит.

— Есть.

— На ж@пе шерсть, — схохмил я. Нормальная реакция на адреналин, а потом вколотое обезболивающее, которое немного бьёт по мозгам. — Пошли лучше посмотрим на остальных псиоников и насколько они… Хм, нормальные. И что вообще за дрянь тут творится.

Глава 4

У медали две стороны — обе стороны одинаково важны. Интересно, что невозможно увидеть их одновременно.

Поговорка

Идя к внутренним помещениям псиоников, я чувствовал нарастающий зуд тревоги. Псионическое чутьё не предупреждало о какой-то конкретной опасности или чем-то вроде того, но таким знакам я привык доверять, а потому приказал Эрику вызвать подмогу. Да, всё прошло относительно по плану, да, я чувствовал, что погружённые в кому псионики по-прежнему не проявляют признаков активности, но всё же что-то было не так, существовала некая ложность происходящего. К тому же, у меня из головы всё не шёл неведомый зверь, который то ли имел какое-то отношение к людям, то ли был ксеносом, в чём-то похожим на нас… Или на демонов из древних мифов старой Земли. Кстати, это было вполне жизнеспособным вариантом, ведь существа, похожие на эльдри, засветились в человеческом фольклоре, так почему бы не быть ещё одной расе, которая отметилась в прошлом нашей прародины? Белым пятном в гипотезе было только то, что я о такой расе не знал, а уж ближних и дальних соседей по галактике успел изучить. Впрочем, наш общий дом, за комнаты в котором мы грызёмся, велик. Есть в нём куча совсем дальних или просто малочисленных видов разумных, о которых я ни сном ни духом.

Но в любом случае мы двигались, сохраняя бдительность и держа оружие в боевом положении, только из-за травмированной руки на перевязи мне приходилось использовать пистолет, а не винтовку. Зайдя в помещения местной верхушки, мы поначалу увидели всё ту же картину: стандартные секции бункера, обычные двери, лампы дневного света под потолком. Из стандартов выбивались только странные символы, которые попадались на глаза то тут, то там. Основная дверь изнутри вообще была исписана этими то ли иероглифами, то ли пентаграммами; двери в отдельные комнаты были лишь слегка украшены. Ощущение неправильности усилилось. Я подошёл к одной из дверей, где один из символов казался свежим, и провёл по нему пальцем. Знак отозвался лёгким псионическим касанием, от которого я закрылся. Рассмотрев то, что осталось на пальце, понял, чем тут пользовались местные дизайнеры.

— Кровь. Больные уб@юдки, млять.

— Может сектанты какие? — предположил Эрик. — Я слышал, что на одичавших мирах всякое встречалось.

— Встречалось, — подтвердил я, — только вот здоровенных рогатых уродов пока не замечали. Ладно, двигаем дальше.

Наконец коридор закончился. Когда мы открыли новую дверь, почему-то лишённую местных закорючек с внешней стороны, то с трудом удержались от мата. Перед нами предстало то, что стоило называть залом жертвоприношений. Крупное помещение, исписанное символами, на полу ассиметричная многолучевая фигура, в центре алтарь, залитый кровью и не только ей. Думаю, все мы порадовались, что шлемы избавили нас от удовольствия вдыхать местные запахи.

Вырубаться псионики-сектанты начали в процессе богослужения: на алтаре лежал труп мужчины около сорока лет, вскрытый от паха до грудины. Тела местных хозяев лежали на полу; судя по всему, они стояли на концах лучей напольной фигуры. Окинув взглядом помещение, я посмотрел на сам алтарь внимательнее и почувствовал, что у меня не получается отвести взор. В ушах раздался шёпот, отдельных слов было не разобрать, но сам смысл чётко ввинчивался в моё сознание, как саморез в стену:

«Я убил предыдущего избранника, доказал, что достоин его места, мне должно занять его и получить силу, о которой я прежде не мог и мечтать. Силу, с которой мне никто не будет страшен, с которой надо мной не будет стоять ни один разумный», — мой мозг начали атаковать видения, где я возвышаю Луны Дли, подчиняю себе остальное человечество, а потом привожу к покорности другие виды огнём и мечом. Нужно всего лишь склониться и признать своим господином… Я резко замотал головой.

Какого чёрта я должен перед кем-то склониться, если выше меня никто не стоит? Какая непреодолимая сила, если я лично отчекрыжил предыдущему владельцу его тупую башку? Самомнение, раздутое до уровня Правительства галактики, лопнуло, как мыльный пузырь. А попытка обмана вызвала утробное рычание через зубы, сжатые от звериной злобы.

— Х@р вам всем! — рявкнул я. — Хватаем пленных и быстро, млять, из зала!

К счастью, мои бойцы подчинились приказу, хотя некоторые тоже тряхнули головами, будто вернулись в реальность. Это навело меня на мысль, что воздействию подвергся не только мой разум. Значит, придётся аккуратно покопаться в головах соратников, а заодно выяснить, насколько эта зараза действует на обычных людей по сравнению с псиониками. Но это после. А пока — пленных под присмотр, первую группу наружу, а вместо них со мной на второй заход пойдут огнемётчики, которые выжгут здесь всё дотла. Не знаю, что тут творится, но такую дрянь стоит уничтожать со всем тщанием, а потом ещё и подорвать бункер, чтобы никто даже пепел не смог извлечь.

Вытащив пленных, я отправил Эрика с его бойцами наверх и дождался огнемётчиков. Вообще, огнемёт — не самое распространённое оружие в галактике, дальнобойность маловата, как и урон по бронированным целям, но на шаттлы их взяли, были возможны тяжёлые бои в узких коридорах бункера против не очень хорошо экипированного противника, где эти машинки могли сказать своё слово. Отделение из пяти человек возглавлял сержант Николаев, здоровенный парень, которого мы когда-то вытащили из плена, и он решил остаться с нами, а не возвращаться на родину. Когда парни прибыли, я провёл короткий инструктаж:

— Слушаем меня внимательно и чётко выполняем указания. Здесь были какие-то сраные сектанты, которые заигрывали с непонятной псионической заразой, принося человеческие жертвоприношения. Дрянь нездоровая, пытается влезть в мозги тем, кто смотрит на алтарь в жертвенном зале. Поэтому быстро заходим, смотрим ровно в пол, жарим огнемётами и уходим, по пути выжигая весь этаж. Глаз не поднимать, на алтарь не смотреть, если будет шёпот в ушах, не слушать. Я постараюсь защитить ваши разумы, если что-то пойдёт не так. Вопросы?

— А сектантов потом сжечь можно? — поинтересовался сержант.

— Нужно. Но сначала попробуем допросить. Ещё вопросы?

Больше таковых не нашлось и хорошо. На удивление всё прошло без неожиданностей: зашли, ударили огнём, пятясь спинами вперёд, выжгли весь этаж до последнего намалёванного кровью символа и закрыли двери. В бойцах я ничего не заметил, но своими сверхъестественными чувствами услышал что-то вроде разочарованного псионического воя. Наверно это можно было считать знаком успеха. Но мы в любом случае подорвём богадельню, похоронив все следы глубоко под землёй.

Разобравшись с этажом псиоников, я проследил за осмотром местных пленников, пребывающих в коме, которых оказалось значительно меньше, чем мы ожидали. Набралось всего четыреста пятьдесят человек, но оно и неудивительно, учитывая то, что их тут резали, как скот. Эрик, тем временем, не сидел без дела и влез в местный компьютер, выяснив, что ещё две группы бойцов успели отправиться отсюда к другим поселениям. Мы владели информацией об их маршрутах и частотах связи, потому я с чистой совестью отправил сигнал в наши шаттлы решить проблему недобитых сектантов и их прихвостней радикально. Чтобы там ни было в их мозгах, лечить это, рискуя уже своим разумом или разумами псиоников Дли, я не собирался. Мёртвые точно не будут представлять ни для кого опасность. Сам же отправился к доброму доктору, чтобы выяснить, что всё-таки за кубло я обезглавил. «Айболит» информацией меня не обрадовал, но кое-какую ясность внёс:

— Это определённо было человеком раньше, но сейчас я его таковым уже не назову. Затрудняюсь сказать, что его так изменило, но сами изменения очень значительны, начиная скелетом и этими наростами, — неопределённо махнул медик рукой, — заканчивая внутренними органами и мозгом. Причём с точки зрения медицины оно и жить было не должно. Не живут люди с такими патологиями.

— Ну этот мало того, что жил, так ещё и отлично себя чувствовал, — хмыкнул я.

— И тем не менее. Вообще я склоняюсь к мысли, что жизнь в нём поддерживала псионика. По крайней мере других вариантов я просто не вижу, — врач развёл руками.

— М-да, дела. Я, как псионик, не очень представляю, как можно заставлять своё тело жить, если оно не должно… Но энергией имматериума эта скотина определённо пользовалась. Так что гипотезу стоит принять за рабочую. Но это пока, — проговорил я, неосознанно слегка копируя манеру общения врача, а сам задумался.

Ой не факт, что монстр был невероятно искусным псиоником, который мог заставлять свою тушку функционировать вопреки здравому смыслу и физиологии, мне он особо разумным-то не показался. Но вот тот, кто с ним это сделал, а также создал алтарь или что-то в нём, что может влезать в мозги даже подготовленным одарённым… Этот мог бы использовать такой поводок, некий псионический конструкт, который поддерживает жизнь в «избраннике». Решишь соскочить, поводок натянется, решишь дёрнуться, спадёт и твоё же тело убьёт тебя со страшными мучениями. Это ничерта не ошейник-подавитель псионики или ещё какие-то игрушки, совсем другой уровень. Если добавить к этому возможность делать своё тело достаточно прочным, что его не берёт даже напитанный псионикой клинок, то всё выглядит совсем тухло. Причём неясно: мой противник был обучен некой технике, или это тоже работа конструкта-поводка неведомого авторства. Хм… Не уверен, что люди на такое вообще способны. Но вот в том, что касается старших рас, тут дело другое. И у меня есть те, у кого можно поинтересоваться подобного рода дерьмом. Ан'Кол и другие ушастые могут пролить свет на эту дурно пахнущую тайну, так что записи с нашлемных камер придётся не удалять, а сохранить, а заодно привезти тело и рогатую голову на Дли.

* * *

Вечером я собрал бойцов Эрика во главе с ним, а также огнемётчиков и вдумчиво покопался в их мозгах. К счастью для меня, на них алтарь подействовал слабее, видений не было, а шёпот был на грани слышимости. Это являлось хорошей новостью, но порождало новые вопросы. Обычно псионику гораздо проще сломить и подчинить себе обычного человека, чем своего собрата. Нас в конце концов учат как нападать, так и защищаться в ментальном плане. Но здесь всё было наоборот, мне досталось больше, простым бойцам меньше. Артефакт или механизм был заточен именно под псиоников? Возможно. Но более точный ответ следовало искать у пленных сектантов, чем я и занялся с утра, после того как провёл сеанс связи с Голицыным на тему пополнения населения его княжества. Тащить узников на Дли сразу мне не очень хотелось, для этого пришлось бы застрять здесь, пока я сходу не покопаюсь в разумах четырёх с половиной сотен человек. Причём покопаюсь как следует, чтобы не привезти домой замаскированного сектанта. Практика подселения стукачей к заключённым мне была хорошо известна, а рисковать не было никакого желания. Уж лучше пусть за ними присматривает Сергий, а я внимательно пообщаюсь с ним. Старик мне не откажет, не после получения информации о том, что здесь творилось; а значит пустит меня в свой разум. Тем более у меня в следующий визит будут доказательства того, что я не балабол и земляне нормально устроились на Дли.

Допросы я решил начать с самого среднего представителя сектантов. Ни самый молодой, которого проще всего сломать, ни самый старый, значит, самый опытный и знающий, а мужик лет тридцати пяти на вид. Сейчас он лежал передо мной, надежно зафиксированный на кушетке на корабле, я вколол ему антидот от ириса, взял в ладонь боевой нож, приставил его к глазу пока бессознательного тела. Чёрт его знает, что там у них с этим умением так надёжно защищать своё тело от урона, но слизистая в пасти моего прошлого противника не удержала клинок, а значит и через глаз его вполне можно достать, если попытается атаковать. Пленник проснулся, глаза сфокусировались на мне и ноже:

— Ну, с добрым утром, — ухмыльнулся я.

— Где я, кто ты? — тут же были заданы вопросы, а я слегка поиграл клинком, касаясь внутренней стороны века.

— Вопросы здесь задаю я. Что у вас там была за рогатая тварь?

Пленник аж забурлил, это очень хорошо ощущалось в псионическом поле. Даже нерадостное пробуждение так не выбило его из колеи, как последние слова.

— Не смей оскорблять избранного, червь! Ты прах под его ногами!

— Ну ка ша! — гаркнул я, проткнув кончиком ножа глазное яблоко. — Сдох твой избранный. Кем он был, кто его избрал?

Пленник взвыл, а затем будто поник и проговорил:

— Хорошо, я всё ска…

Почувствовав попытку ударить меня псионикой, я вдавил нож в череп. М-да, была надежда, что избытком преданности в крови страдают только обычные бойцы этих уродов, но она не оправдалась. Верхушка псиоников, похоже, такая же. Возникал вопрос, что с ними теперь делать, точнее, как колоть. Мы вообще довольно неприятный материал для палачей, если не ценим свою жизнь превыше всего. Подавители фиг найдёшь, да и они не очень надёжны, наша сила из-за боли вполне может их превозмочь, и мы можем забрать палача псионикой с собой на тот свет. Нас можно допрашивать, обколов различными веществами, но это тоже довольно опасное дело. Под наркотиками правды разум нестабилен, что может вылиться в смерть псионика и окружающих из-за любого неосторожного движения или мысли в голове допрашиваемого. Жахнет выброс — и привет, пишите письма на тот свет. Потому человеческие псионики у глуфов и просто сидели на вулканическом булыжнике. Как источники информации они не годились, но могли стать предметом торга в случае какого-то обмена военнопленными. Всё-таки мы достаточно ценные специалисты.

Попытка вытрясти информацию из неодарённых обитателей бункера ничего особо не дала, сломать-то их получалось, но вот о делах своих хозяев они знали прискорбно мало, рогатого же мудилу и вовсе в глаза никто не видел, только знали, что есть некий избранный, что объединит Землю и снова приведет её к процветанию. Через человеческие жертвоприношения, ага. Почесав репу, я решил, что стоит отложить это дело до Дли. Неприятно просить у эльдри содействия, но и выбора особого нет. Если же у представителей старшей расы нет способов допрашивать таких буйных псиоников, то и чёрт с ними. Просто пустим в расход или вовсе сдадим моему контакту в Лиге вместе с информацией о корабле англосаксов или образцами оружия и техники, сделанными за пределами Земли после войны, которые мы нашли у сектантов. Пусть у особистов головы болят, а я заработаю себе пару пунктов за то, что пресёк деятельность своих съехавших с катушек собратьев-псиоников.

Наши же дела на прародине человечества заканчивались и это было хорошо. Неизвестно как часто здесь бывают неведомые гости, это мы узнаем только от своих глаз и ушей, которые оставляем на орбитальных обломках, но лучше не задерживаться и не попадаться никому на глаза. Наш же путь домой лежал вместе с новыми колонистами, которые летели на «чистый» мир. С опасной фауной и кучей ядовитых растений, конечно, но тут уж ничего не поделать — и на Земле водилось всякое, да и райские планеты так просто колонизировать никто не даёт. Особенно кому-то вроде нас.

Дли встретила нас моросящим дождиком, но после путешествия внутри железной коробки, которая летит сквозь имматериум, я был рад и такой погоде, и особенно твёрдой земле под ногами. Правда в комплекте к этим ощущениям шёл Савелий, который тут же накинулся на меня с кучей вопросов, решение которых он посчитал нужным отложить до моего возвращения, так что я уже предчувствовал, что сегодня вечером завязну в документах, а в спальню к жене приду под утро. Но сначала следовало пообщаться с Ан'Колом по поводу незапланированных новостей и трофеев с прародины людей. Ну и заодно поинтересоваться, как дела с клиникой планирования семьи, где детям Земли должны подправлять гены и приводить здоровье в порядок. Эльдри прибыл довольно быстро, что позволило мне сбежать от зама в малый кабинет.

— Как сходили? — поинтересовался ушастый изгнанник.

— Неплохо, но есть довольно странные находки. Но сначала скажи мне, что с клиникой.

— Нормально всё, будем брать в оборот переселенцев сразу после собеседований с вашими псиониками. А что за находки? — с некоторой иронией спросил эльдри. Ну да, что ж можно найти на радиоактивной помойке, кроме мусора?

— Странные, говорю же, — ответил я, включая монитор и выводя записи со своей нашлемной камеры, а затем с камер бойцов. В конце рассказал о ощущениях и результатах вскрытия. Ан'Кол слушал внимательно, время от времени задавая вопросы, а потом начал рассказывать сам.

— Хм, здесь боюсь не обойдётся без небольшой лекции. Видишь ли, какие дела, имматериум не то, что бы необитаем, какие-то существа там всё-таки живут. Ты наверняка в курсе, что псионик может зачерпнуть вместе с энергией одно из них.

— Что ведёт к безумию, такие зачерпнувшие становятся подобны диким зверям, — кивнул я.

— Совершенно верно. А с их псионическими выбросами зачерпнутое существо благополучно исчезает домой, правда разум после этого уже не подлежит восстановлению. Собственно обитатели иного измерения вообще мало интересуются нашим, даром что корабли летают через их дом. Слишком они отличны от нас, к тому же жить в материальном мире они попросту неспособны, их утягивает домой. Но бывают исключения, на одно из которых ты и наткнулся.

— Ты хочешь сказать, что всем этим рулила тварь из имматериума?

— В целом да, хотя рулила… Не совсем верное определение даже для вашего скудного языка, — улыбнулся ушастый. — Они не обладают разумом в нашем понимании, по крайней мере, мне о таких случаях неизвестно. Так что рулить кем-то это не для них. Но иногда их приводит к нам любопытство или что-то вроде того. Может и что-то кардинально другое, но это пока ближайший аналог, который пришёл в голову нашим исследователям, чьи работы я читал. Но с удовлетворением любопытства есть некоторые проблемы, как ты или я не можем существовать в плане энергии без корабля со специальным полем, так и они не могут находиться здесь. Но есть пара лазеек, можно занять предмет, над которым должным образом поработал псионик или сам специально обработанный разумный с псионическим потенциалом.

— … мать, — ругнулся я. — Они жертвами что ли обрабатывали будущий костюмчик? Уб@юдки больные.

— Примерно так, — хмыкнул Ан'Кол. — Такие случаи тоже освещались, смерть даже латентных псиоников чем-то помогает всему процессу. А на выходе мы имеем тело, созданное для удержания в себе гостя с иного плана, который приезжает в отпуск развеяться.

— Не смешно, они кучу народу порезали ради своего гостя.

— Не смешно, но туристу скорее всего всё равно. По крайней мере нет ни единого доказательства, что существа, живущие во вселенной, настолько отличной от нашей, могут иметь мораль, сходную с той, что есть у людей, эльдри или ещё кого-то отсюда. А вообще, всё это большое поле для дискуссий. К примеру, чёрт его знает, что они пытаются нам донести через псионику и насколько это похоже на видения, которые видят разумные и пытаются взаимодействовать с ними. Как они там относятся к тому, что мы на своих кораблях пролетаем через их дом, никто ведь даже не может предположить, наносим ли мы этим обитателям имматериума какой-то вред. Но наши вселенные связаны через псиоников, так что живём как живём.

— Блеск… Надеюсь, они к нам однажды массово не решат понаехать.

От автора

Привет уважаемым читателям. Как всегда, мне интересно, что вы думаете о том, что получается. Что нравится, что не нравится, а что вообще лучше удалить. Обратная связь важна, так что комментарии с вашим мнением по-прежнему приветствуются, как в общем и лайки, если есть за что лайкать)

За сим прощаюсь до следующей главы, надеюсь, она тоже выйдет скоро.

Глава 5

Знай врага и знай себя: тогда в тысяче битв не потерпишь поражения.

Сунь Цзы

С возвращением на Дли снова началась привычная работа. Меня радовали замы: Хиро отлично справлялся с флотом, Поль успешно занимался армией, а Савелий тянул административные дела, но всё же за всем нужен пригляд. К тому же у нас прибавилось жителей в лице землян и, несмотря на подготовку, новое дело не обходилось без накладок, так что как раз с Шольцем мы очень плотно погрязли в гражданских проблемах. Я бы сказал, что мне такими темпами начнут сниться кошмары о бумажной работе, но… Нет. Повидал я вещи и пострашнее, в том числе и во время нашего визита на старушку Землю.

«Туризм» жителей имматериума в реальную вселенную всё не шёл у меня из головы. Ан'Кол, кажется, был вполне себе твердо уверен, что гости не имеют каких-то конкретных целей, я же предпочитал предполагать худшее. Никто никогда не делает чего-то бесцельно, у всего есть своё объяснение. И пусть неведомые обитатели параллельного измерения мыслят не так как мы, но не верится мне, что они пытаются пролезть сюда просто разумных посмотреть да себя показать. Слишком уж разочарованным был тот псионический вой, когда мы выжгли жертвенную камеру из огнемётов, слишком много там было злобы. Да, возможно это просто интерпретация чего-то абсолютно чуждого нам на ближайшие аналогии с помощью моего ограниченного разума. Только вот если именно это ближе всего, то даже так — звоночек не из лучших.

К тому же это накладывалось на нехорошие шевеления вокруг Земли. Корабль без опознавательных знаков, броня и оружие англосаксонского производства, которые завозились на прародину человечества для этих долбанных сектантов и так далее. Кто-то определённо ведёт какие-то мутные псионические эксперименты, спрятанные от чужих глаз, пуская людей под нож. Причём масштаб этого довольно значительный. Ради пары перерезанных или выпотрошенных трупов можно взять кого-нибудь из камер смертников и вести исследования на каком-нибудь астероиде подальше от торных путей, как один неудачливый вивисектор. Но на Земле они определённо решили гнездиться для того, чтобы иметь под рукой даже десятки, а минимум сотни людей, которых никто никогда не хватится. И привлекли для этого значительные силы и средства, причём во время войны. Кстати, не могу сказать, что у этой затеи не было выхлопа — одни псионические щиты рогатого урода чего стоят. Никогда прежде я не встречал ничего прочнее и удобнее, а повторить эту дрянь до сих пор не удалось, были лишь малые подвижки. Определённо стоит признать, что обитатели имматериума могут манипулировать его энергией куда лучше нас, жителей нашей реальности, а также могут этому научить.

Другой вопрос — передали ли сектанты информацию куда-то или она пропала с их гибелью. Но глобальной разницы наверно нет. Если не передали, то эксперимент будет повторён. Если отправили, прежде чем «турист» окончательно промыл им мозги, то заказчик банкета её оценил и наверняка хочет ещё. И эта с@ка уже показала себя весьма беспринципной тварью, которой ничерта не жалко людей, а значит вряд ли ситуация несёт в себе что-то хорошее. Если совсем сгущать краски, то можно вспомнить сходство будущего мясного костюмчика с демонами из земной мифологии и тогда можно додуматься до метафорической сделки с дьяволом. А может и не метафорической. Но этим пусть уж службы безопасности Лиги займутся, кое-какую информацию в Славянский союз я слил. К себе лучше не привлекать внимание раньше времени. Хотя придется держать нос по ветру, а заодно прорабатывать меры противодействия иномировой дряни для псиоников и простых бойцов.

* * *

Полгода пролетели быстро: где-то между административной работой и попыткой повторить псионические трюки неведомой твари; беженцы более или менее обжились на новых местах, и мы отправили новую экспедицию. Всё в целом прошло весьма недурно, особенно учитывая, что вернулась с рассказами часть членов земных общин. Так что обратно корабль вернулся гружёный под завязку. У нас же прибавилось работы, начиная от размещения новых людей и организацией их учебы для работы на незнакомой технике, заканчивая приглядом за лидерами поселенцев. С последним, на удивление, всё было тихо, то ли нам везло, то ли бывшие князьки пока разбирались что у нас и как. А может и то и другое сразу.

Я же приблизил к себе Сергия, как зама по псионике. Мужик он был грамотный, опытный, а главное владел разумной инициативой и лидерскими качествами, чего спасённым из плена откровенно не хватало. Увы, псиоников в Лиге учат беспрекословному подчинению, а не командованию. Может, кстати, в этом одна из причин, что сектантами было так легко рулить гостю из-за кромки бытия.

Дела двигались, руда добывалась, перерабатывалась и возилась на продажу. Мы даже основали шахтёрские поселки на вулканических лунах, начав добычу и там. Но смотря на ситуацию, я всё больше понимал, что это путь в никуда. Улететь от нас в большой космос тяжеловато, а пределом мечтаний для нового поколения станут должности старших смен, операторов самой современной техники, закупленной на других планетах, а также бойцов армии с флотом да администраторов. С такими раскладами нас будет ждать стагнация, потому что самым деятельным и башковитым будет некуда приложить свои таланты. А таковые уже есть, в том числе среди тех, с кем мы лепили брони, стыкуя наши технологии с достижениями инженерной мысли ушастых. Потому однажды вечером я попросил зайти к себе Савелия с Ан'Колом, которым изложил свои мысли.

— И что ты предлагаешь? Выдавать ребятам билеты, чтобы не вешались здесь от скуки? — хмыкнул эльдри.

— Ну за дебила-то меня не держи. Я предлагаю начать развивать мелкосерийные производства хотя бы той же брони. На общеармейские бронекостюмы замахиваться смысла нет, такие жирные куски никто не даст, да и мы большие объёмы производства просто не потянем. Но вот клепать снаряжения для спецподразделений мы вполне в состоянии. Тем более, как мне птичка принесла в клюве, тот же союз окраин зажимают, не давая им новые образцы ни от славян, ни от англосаксов с китайцами. Всем своё нужнее, а союзничкам большие дяди готовы уступать только то, что уже начало устаревать.

— Ну, допустим, мы могли бы взяться, тем более наша броня даже новейшие человеческие разработки может заткнуть за пояс, — задумчиво проговорил эльдри. — Но ценник будет соответствующий, да и делать придётся в час по чайной ложке, как вы любите говорить. Не уверен, что мы сможем переодеть всех желающих, а в противном случае никому не будет интересно. Броня должна быть стандартизированной, чтобы её можно было нормально обслуживать и латать.

— Думаю, мы справимся, тем более что окраинники это не монолитное образование, а союз нескольких государств. У них и так там со стандартизацией проблемы, у вохлийцев одно, у халифатцев другое, а у чучхенцев вообще третье и все инструкции на иероглифах. Если не всех перевооружим, то уж государство-другое точно.

— Но в любом случае это потребует значительных вложений, — вставил слово Савелий: — Мы и так солидно потратились на беженцев и расширили парк техники, чтобы у них была работа, это не говоря о только начатой добыче на вулканических лунах, а развёртывание было небесплатным. А барыш всё это начало приносить только сейчас.

— Не ной, — проворчал я. — Знаю всё, тем более вместе с тобой эти сметы составляли и бюджет верстали. На этот проект я собираюсь растрясти личную кубышку и стать одним из основных пайщиков предприятия.

— И, надо думать, от меня ждёшь того же? — насторожился ушастый.

— А как ты хотел? — вопросом на вопрос ответил я. — Зато и барыши будем делить соответственно.

— Ты не забывай про то, чьи технологии в броне будут использоваться…

Начался торг. Идея заработать Ан'Кола привлекала несколько больше, чем я готов был терпеть. Тем более, что отстаивал тут не только интересы Дли, но и свои собственные. В том числе и для них всё затевал, ведь одно дело — конституционный монарх, который опирается на закон да армию, другое, когда он совладелец солидных кусков главных предприятий планеты. На такого в будущем будет очень тяжело давить, а главное, любому дельцу, который решит со мной здесь однажды поконкурировать, придётся быть ну до чрезвычайности белым и пушистым. Ведь по любому поводу можно заиметь настоящую войну, а не судебную тяжбу.

Но вот с Ан'Колом я всё-таки собирался договориться по справедливости. Эльдри мне нужны, пока никуда от этого не деться. Необходимы для создания брони, без них не получится клепать незаметные шаттлы и корабли и много чего ещё. Надобность в ушастых может отпасть только лет через десять, но для этого нам нужно слепить университет и исследовательские центры. При ином раскладе конкурентоспособной продукции в галактике мы не выдадим… Если, конечно, не торговать с примитивами, недавно вышедшими в космос. Только такой бизнес идёт под вывеской: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

А я целюсь на другое. На броню, на оружие, на шаттлы, а в отдалённом светлом будущем, возможно, даже корабли, ведь чем черт не шутит. Ведь мы сидим на ресурсах, из которых всё это можно лепить. А то же человечество с ис'итами с радостью прикупят у нас всё, что будет хотя бы на уровне их собственной военной продукции, потому что молох войны пожирает её со своим привычно ненасытным аппетитом. А когда война с глуфами закончится и шипорылые подпишут мир, мы предложим свои изделия ещё кому-то. Потому что бойня на окраинах идёт постоянно, а значит желающие найдутся. Вопрос лишь в цене, качестве и пиаре.

И последним я планировал заняться в самое ближайшее время. Мы и так хорошо отметились с тюрьмой псиоников на том вулканическом булыжнике, но осознали это, к сожалению, не все. Подумаешь, тюрьма — надзирателям по головам настучать много ума не надо. А потому следовало провести ещё одну громкую операцию, которая пройдёт очень тихо. Причём стоит поторапливаться.

Сейчас шипорылые немножко зашли с фланга на людские территории, ударив по менее развитым окраинным планетам. Ценного там не так уж и много, но всегда есть «но». Сейчас идёт союзное наступление, и командиры требуют всё новых резервов для его развития, ведь враг всё больше подаётся назад. Но если перекинуть часть сил с передовой космической войны на задворки, основной удар может и не достигнуть всех намеченных целей. Это может привести к затягиванию войны, когда победа уже маячит на горизонте и даст глуфам время на перегруппировку. А если не ударить по обнаглевшим шипорылым, которые пролезли на окраины с фланга, то это может пошатнуть единство Лиги, а там между самыми развитыми государствами и окраинными державами и так хватает трений. Открытый раскол — ситуация ещё более безрадостная. И мы можем помочь её предотвратить за звонкую монету от компетентных органов, которые пытаются замазать косяк разведки с флотом за громкую репутацию вояк, которые и малыми силами могут глаз на задницу натянуть, ну и, разумеется, за будущие заказы на нашу броню и не только её. Главное, чтобы репутация оказалась достаточно грозной, отбив желание в будущем тянуть руки, клешни и щупальца к нашим Лунам и нашим барышам. И, естественно, нужна ещё кое-какая информация. Ведь учитывая количество бойцов и кораблей, которые находятся в нашем распоряжении, права на ошибку мы не имеем. Удары должны быть нанесены в самые уязвимые точки врага, причем так, чтобы он до последнего не подозревал кто и откуда его будет бить.

Глава 6

Пусть не легки подводные маршруты,

Но в унисон здесь мысли и дела.

На лодке жизнь спрессована в минуты,

Чтоб жить спокойно Родина могла.

Марш подводников

Информацию нам предоставили в срок, и мы благополучно отправились на окраины человеческого ареала обитания. Никогда я не любил зависеть от кого-то, особенно в ситуации, где на кону не какая-то мелочь, а моя жизнь и жизни моих людей, но сейчас всё во многом было именно так. У Лун Дли, по понятным причинам, не было собственной хорошо поставленной разведки и, соответственно, агентов в человеческих государствах и среди шипорылых, контакты из Славянского союза не в счёт, потому что в них нельзя быть до конца уверенными. Потому приходилось верить на слово. И надеяться, что враг окажется там, где нам сказали и в тех количествах, о которых нам сообщили. Эту проблему надо решать, причём в кратчайшие сроки. Уж чёрт бы с ними, с глуфами, конец войны уже явственно маячит на горизонте, особенно если мы сейчас не облажаемся, а значит скоро они перестанут иметь серьёзное значение. Но вот наши сородичи — другой разговор; не было сомнений, что нашу колонию попытаются взять под контроль так или иначе. И о конкретных поползновениях в эту сторону нужно знать заранее. Но то дело будущего, настоящее рисовало иную картину.

Глуфы силами флота подавили жиденькое сопротивление окраинных миров, разбив их флот обороны по частям и начали захват сразу трёх планет: двух аграрных и одной относительно индустриальной. Если на Сении и Аланко отправляли поближе к фронту, а также в остальные миры Лиги, пшеницу и рис, то на Шванцкофане потомки швейцарцев клепали военно-транспортные шаттлы. Машинки были вполне достойные, могли и ракетами с пушками приголубить врага и целый взвод пехоты высадить, потому регулярно шли в первой волне десанта на вражеские планеты. Соответственно и горели довольно часто, броня и активные меры защиты с истребительным прикрытием это хорошо, но ПВО и ПКО врага и перехватчики тоже не дремлют.

Шванцкофен солидно приподнялся на военных поставках, но похоже вкладывался не только в расширение производств, но и в свою обороноспособность. По крайней мере дела там у шипорылых шли со скрипом. Чего не скажешь про агромиры, которые были благополучно заняты, а сопротивление местных перешло к партизанской войне. Небезуспешный, конечно, вывоз продовольствия представлял проблему, но всё же планеты были потеряны. Потому на земле мы целились посодействовать в первую очередь швейцарцам.

Флот врага с космопехотой тем временем тоже не сидел без дела и совершал натуральные набеги на планеты, которые был не в силах захватить. Бомбёжки, высадки десанта с целью захвата в плен некомбатантов стали обидной реальностью и вызывали в человеческом обществе страшное горение ниже спины, которое активно разжигали средства массовой информации. У меня даже было подозрение, что это жу-жу-жу неспроста. Чем дольше флот, прибывший с передовой, будет гоняться за рейдовыми эскадрами, тем позже получится серьёзно взяться за Шварцхофен и аграриев, тем больший этим планетам будет нанесён урон и сложнее этим счастливчикам будет в будущем конкурировать за заказы с центральными мирами. К тому же капитан Мезинцев, через которого мы сейчас держали связь, прямо намекнул, что их агитируют именно поприжать рейдеров, а не решать основную проблему. И очень попросил именно испортить обедню на основных направлениях, чтобы пришедшие с фронта ограниченные силы смогли выполнить свою задачу. Потому что сколько-нибудь серьёзные соединения никто с передовой не отзовет, а если войска Славянского союза облажаются, то кое кто в Лиге будет рад повесить на них всех собак, даром что свои силы предоставить и вовсе отказывается. В общем человеческая политика во всей красе, что может быть «прекраснее»?

Истории в этом плане вообще свойственно повторяться. Примерно то же самое творилось во время наполеоновских войн, когда против корсиканца вроде сражалась вся Европа, но на деле она при этом активнейшим образом грызлась между собой, чем Банапартий пользовался на всю катушку. Примерно так же всё обстояло во время войны с Гитлером, когда союзнички с радостью были готовы поднасрать тому же СССР, особенно к концу войны. Не стоит забывать также о том, что к концу Первой мировой кое-кто поспособствовал революции в Российской Империи, когда дело шло к делёжке послевоенного мира.

Насколько я знаю, ис'исты, попытавшись пролезть во внутреннюю политику человеческих государств, уже осознали в какую банку с пауками по дурости влезли, сделали вид, что ошиблись крышкой, встали в уголке и стараются не отсвечивать, а только осторожно наблюдать. И прикидывать, как скоро ими заинтересуются чисто с гастрономической точки зрения.

Наш же план касался не столько политики, сколько сугубо прикладных вещей. Мы должны были если не отсечь змее голову, то хотя бы хорошенько вдарить по ней, чтобы дезориентировать. И за башку рептилии шли флагманы шипорылых на орбите Шварцхофена, а также их наземный штаб на той же планете. Я очень надеялся, что нам удастся лишить глуфов командования в преддверии прибытия основных сил, облегчив им работу на порядок. Наземной операцией руководил Поль, я же вместе с Хиро был на орбите. Прорицание — не самая моя сильная сторона, как псионика, мало кто вообще им владеет, но кое-что я всё-таки мог и это должно было помочь делу. На земле же от ещё одного псионика не так чтобы очень много толку, их там, к счастью, хватает и без меня. Чему весьма радовались мои замы, которые регулярно пеняли мне на излишне рискованные авантюры, несущие опасность моему здоровью и благополучию.

Из имматериума наши три крейсера вышли аж за астероидные гало системы и на малом ходу отправились к планете швейцарцев и их заводов. Времени на сближение отводилось достаточно, и успели мы более или менее вовремя, хотя течения сопредельного измерения нам не очень благоприятствовали. У меня даже было смутное ощущение, что нам что-то целенаправленно мешает, что в свете визита на Землю было довольно тревожным знаком. Но справились, а значит есть все шансы, что и навигаторы основных сил не оплошают. Я стоял на мостике и наблюдал за изображением флота врага и планетой на обзорном экране.

— Уже прикидываешь, какие часы прикупишь после победы, сёгун? — со смешком спросил меня Хиро.

— Меня больше интересуют их Терции, — хмыкнул я. — Было бы неплохо прикупить несколько и модернизировать для перепродажи.

— Тоже вариант, — пожал плечами японец. — Хотя лучше бы начать производить их самим.

— Ага, только валенки зашнуруем. Мы мелкосерийку брони пока с трудом тянем, только если расторгуемся в хороший плюс, сможем задумываться над следующим этапом. Хотя часть заводов разрушена… Возможно получится под шумок выкупить кое-что по цене металлолома и собрать из нескольких разбитых производственных линий одну.

— Было бы неплохо собрать такого… Франкенштейна, кажется?

— Монстра Франкенштейна, — поправил я. — В общем-то да, но к ней в комплекте надо сманивать инженеров и рабочих. Попытка, конечно, не пытка, но на успех я бы особо не рассчитывал, с патриотизмом у местных всё в порядке. Да и мы делим шкуру неубитого медведя. Что думаешь об их флоте?

— Опасны, но не слишком. Ордер на орбите выставлен, как в учебнике, дыры в обороне для невидимок предсказуемы. Похоже ветеранов с фронта отправлять не решились, и командуют новички. А может командир просто уставной рубанок. И то и то неплохо для нас. К тому же сами корабли тоже не первой свежести.

— Согласен. Ладно, надо отдохнуть, пока есть время. Да и всё ещё не понять, что творится на поверхности.

— Через сутки будет уверенный приём сигналов, расшифруем и разберёмся, — хмыкнул командир нашего маленького, но очень гордого флота.

На том мы и разошлись. Нет ничего хуже на войне, чем ждать и догонять. Но в этот раз ожидание в принципе прошло неплохо. Мы были незаметны для противника, он для нас как на ладони, ситуация контролировалась.

Нервозность появилась на вторые сутки, мы вошли в зону патрулирования вражеской эскадры. Велось оно тоже предсказуемо, но гарантий, что кто-то шибко инициативный решит изменить маршрут по желанию левой пятки, не было, к тому же в любой момент могла прибыть одна из рейдовых эскадр для пополнения топлива и боеприпасов с транспортников, а также сдачи трофеев, пришлось бы уклоняться и от обнаружения ей. Но, к счастью, всё прошло штатно, нам везло.

Обогнув планету по дуге, мы, сохраняя радиомолчание, высадили десант с шаттлами. Ни к чему местным знать, что мы уже здесь, не говоря о том, что наши передачи могут перехватить. Да и кротов никто не отменял. Как известно, рука одного предателя может нанести удар с силой целого легиона. Поль со своими парнями отправился месить грязь, подбираясь к вражескому штабу, мы же зависли на геостационарной орбите и ждали времени Ч. Нервозность только возрастала, в случае своего обнаружения останется только валить подобру-поздорову. Наш план удара по флагманскому линкору строился на незаметности, это главное и, пожалуй, единственное оружие, которое мы можем противопоставить целой эскадре, наши корабли в своём роде — новая реинкарнация когда-то существовавших на Земле подводных лодок.

Наконец наступил момент выдвижения на позиции. Приближалось время прибытия союзных сил, а Поль уже должен был занять позиции вокруг штаба своими бойцами. На малом ходу мы начали подкрадываться к вражескому флоту, пользуясь окном в патрулях. Вдруг радар в пассивном режиме заметил, что с поверхности поднимаются два шаттла шипорылых. Я проговорил:

— Прекрати движение, Хиро. Похоже важные гости, надо дать им долететь до флагмана.

— Уверен, что туда?

— Да, я псионик, я так чувствую. А теперь выполняй! — рыкнул я.

— Прекратить сближение, — скомандовал японец с раздражённым лицом. Ну, ещё бы, какому капитану или, тем паче, адмиралу понравится, что ему отдаёт приказ даже не высший флотский офицер, а кто-то, кто всегда воевал в гравитационном колодце? Только вот я руковожу всей операцией. И её наземной частью и космической. А значит, Хиро предстоит быть выигранным по самые гланды за задержку в передаче моего приказа, пусть и на несколько секунд. Но не при подчинённых, я не собирался ронять авторитет японца в их глазах и втаптывать его в грязь. Тем более терять друга, а могло и такое получится.

Сближение прекратилось, а через несколько минут вновь возобновилось, когда мы уверились, что к моменту удара гости точно будут на борту и отойдут от шаттла подальше, чтобы потерять возможность эвакуироваться. Наконец настало время удара. На поверхности в этот момент началась атака на штаб, мы же выпустили торпеды, обработанные инженерами эльдри примерно так же, как они в своё время обработали шаттлы. Игрушки получились дорогими, на что мне пенял Ан'Кол, всё-таки одно дело боевые машины, другое — одноразовое оружие. Но лучше потратиться на торпеды, чем терять корабли. Вдруг наши крейсеры сделали поворот и начали уходить от вражеской эскадры, торпедные аппараты перезаряжались, чтобы сделать ещё один залп, на этот раз по патрулю, преграждавшему нам путь отхода. К сожалению, из-за задержки, вызванной ожиданием шаттла, новая цель будет не в идеальной позиции для стрельбы, но интуиция псионика недвусмысленно давала понять, что гостей с поверхности нужно валить обязательно.

— Торпеды замечены противником! — рапортовал оператор радарной установки, когда наши птички вышли на финальный этап траектории. Глуфы спохватились поздно и успели сбить только одну торпеду из девяти, остальных хватило с лихвой. Они пронзили энергетическое поле вражеского флагмана, его броню и взорвались в нежном нутре космического корабля.

— Есть подрыв реактора, линкор разломился напополам! — послышался новый доклад.

Вражеский флот начал активно маневрировать в поисках невидимого врага, когда мы уходили всё дальше от основной массы кораблей и становились всё ближе к двум патрульным. Хиро отдал новый приказ:

— Залп!

Новые торпеды отправились к целям, чтобы расчистить нам путь. Два корвета шли почти в нашу сторону и на слишком близкой дистанции могли нас заметить, а затем пристроиться в тыл. Не будь остального вражеского флота, мы с удовольствием бы сманеврировали и превратили их в космический мусор, но не могли позволить себе задержки. Пока будем этим заниматься, подоспеет подмога и в кучки мусора превратимся уже мы. Вновь на финальном этапе траектории торпеды были замечены и вновь это ничего не изменило, хотя расчёты ПКО наших визави были готовы к опасности. Но тем не менее корвет — это не линков, труба пониже, дым пожиже, а главное, у них куда меньше точек ПКО. Конец был предсказуем, в космосе образовалось два новых облака обломков и расширяющихся газов.

— Есть облучение радаром, — послышался новый доклад. — Нас заметили!

— Самый полный вперёд, поднять щиты на максимум, держать курс на точку три! — приказал Хиро.

Кого бы не отправили на преследование, в бой мы ввязываться не собираемся. Если течения имматериума были благоприятны, то союзный флот вот-вот должен выйти в реальный космос у «тройки». Если нет, то мы сами уйдём в прыжок, оставив врага с носом. Но первый вариант куда как предпочтительней — с какой стороны не посмотри. Правда лично от нас тут мало что зависит, хотя я и предчувствовал хороший исход.

— В преследование пошла половина лёгких сил противника, — раздался на мостике новый доклад.

— Похоже, мы их сильно огорчили, — усмехнулся японец.

— Да уж, устав они немного подзабыли, оказавшись в бою, — согласился я, улыбнувшись. — Типичные буквоеды.

Когда до точки ухода в прыжок оставалось уже немного, я проговорил:

— Чувствую возмущение, похоже наши союзники как раз вовремя.

— Отменить прыжок, — приказал Хиро. — Идём прежним курсом к астероидному гало.

— Есть!

Наконец космос на нашем обзорном экране дрогнул, впуская в себя корабли людей из светящихся прорех. Хиро приказал уходить выше плоскости союзного флота, давая раздолья канонирам Славянского союза. Ситуация была идеальной, флот выходил плотным ордером, враг во время нашего преследования растянулся и набрал весьма солидную скорость, инерция не позволяла ему быстро развернуться и отступить. По сути, это было практически классической постановкой палочки над Т, только в космическом исполнении. Так флоты на земных морях в своё время побеждали друг друга, когда одному из них удавалось обогнать второй и преградить путь, расстраивая кильватерную колонну, используя огонь главного калибра по максимуму, в то время как корабли врага вынуждены маневрировать, мешая и затрудняя друг другу ведение ответного огня. Жаль только в погоню ринулись лишь лёгкие силы шипорылых, но и то хлеб. На лучшее рассчитывать не стоило. А лишить врага половины лёгких сил ещё до начала основного сражения — дорогого стоит. Я же радовался ещё и тому, что битва на орбите не обещает затянуться, а значит, Поль с парнями не останутся надолго без поддержки. Конечно, они всё профессионалы, да и на захваченной территории у глуфов есть проблемы и с партизанами, они не контролируют её полностью… Но не было сомнений, что шипорылые за уничтожение штаба будут стараться отомстить дерзким диверсантам всеми силами. А у меня нет никакого желания хоронить подчинённых.

— Флагман союза вызывает на связь, — раздался доклад радиста.

— Принять вызов, — приказал Хиро в ответ.

На экране появилось лицо адмирала, командующего союзным флотом. Мужику было лет сорок пять — пятьдесят. Квадратная челюсть и волевой взгляд серых глаз создавали образ характерного человека, форма сидела на нём идеально. Чувствовался едва ли не потомственный служака, причём из правильных, а не тех, кому папочка в карьере помог.

— Говорит контр-адмирал Змаевич. Спасибо за накрытый стол, — проговорило изображение.

— Рады стараться, — улыбнулся я в ответ. — Были бы рады ещё пощипать это стадо овец по краям из невидимости, пока вы выбиваете дурь из главных баранов.

— Добро. Держите канал открытым, на случай приказов, а пока можете побыть «кочующими хулиганами».

Оставалось только порадоваться, что всё прошло так удачно, а заодно придумать как отблагодарить командира союзников. Мог ведь полезть в бутылку, требуя от нас занять место в строю, от которого я бы отпирался изо всех сил, но… Сколько верёвочки не виться, а кончик всё равно есть. Неподчинение адмиральским приказам можно трактовать как нарушение контракта с разведкой. А такие нарушители из категории уважаемых частных военных компаний переходили в категорию бандитов и пиратов. Оно нам даже с доплатой не надо, пришлось бы рисковать в бою, ловя удачу. А нам ещё на поверхности Полю помогать и проводить кое-какие операции в качестве продолжения рекламной акции наших бронекостюмов.

Интерлюдия 1

Власть идёт не от народа!

Не повторяй эти глупости, записанные в Конституции!

Силой бойцов, а не воплями сброда

Держится власть и её экзекуции!

Павел Пламенев. Уважай нашу власть

Александр Карпентер отложил последнюю распечатку с договором и потянулся за своим рабочим столом из настоящего дуба. На сегодня работа закончена и можно было расслабиться. Бизнесмен усмехнулся. Время близилось к ночи, а завтра предстоит новый рабочий день полный трудов. Но он знал на что шёл, когда взваливал гору работы на себя, потому что у него была цель: вернуть то, что потеряла его семья.

Когда-то они носили совсем другую фамилию, а не назывались жалкими плотниками. В своё время перед его предками были открыты все двери, политики искали их поддержки, чинуши подобострастно смотрели в глаза, а жалкие полицейские готовы были сделать для них что угодно. Потому что они стояли на вершине общества и определяли закон и каким должен быть порядок, который как раз и положено защищать людям в форме. Но однажды всё изменилось.

Человечество расселилось на другие планеты, возможно в этом была беда. Будь иначе, Земля не стала бы зависима от ресурсов извне, а значит, и не произошло бы катастрофы, когда доступ к ним пропал. Старые семьи, когда-то управлявшие миром, не смогли договориться, кончилось всё предсказуемо плохо.

Но это было лишь преддверием неприятностей для тех, кто был за пределами Земли на момент бурь в имматериуме. Жалкие слуги, которые когда-то заглядывали в рот хозяевам жизни, взбунтовались, забыв своё место и отняли то, что им никогда не принадлежало и не могло принадлежать. Не политики должны править миром, не хитрые прощелыги из спецслужб и уж точно не военные хунты. Миром должны править деньги и те, кто ими владеют.

Но без твёрдой руки тех, кто остался на Земле и погиб там, эти уроды почувствовали волю и вкус к власти, отняв в колониях то, что не принадлежало им. Национализация! Ха три раза и ещё раз ха! О каких национальностях может идти речь в колониях? Да о каких национальностях вообще может иметься в виду, если люди делятся только на тех, кто должен править, и тех, кто подчиняться? Важно лишь кто хозяева, а кто слуги. И Александр был из породы хозяев, который накажет наглецов за неподчинение, когда вернёт то, что принадлежит ему по праву.

Бизнесмен понял, что снова злится, думая о тех, из-за кого его семья потеряла почти всё, что имела, разжал кулаки и сделал пару глубоких вдохов. А потом встал, сделал несколько шагов и открыл мини-бар, выполненный в виде массивного глобуса нового Лондона. Мужчина плеснул виски в стакан и переместился на диван. Нужно было немного успокоить нервы, а то работа его доконает. Хорошо хоть сейчас уже всё стало неплохо — отец с дедом постарались, и он может себе позволить так расслабляться; договора читает на настоящей бумаге, а не в виде электронных документов, которые его так бесят. Но подняться снова было нелегко.

Когда шла эта убл@дочная национализация капиталов, очень многие законные наследники отправились в мир иной — бунтовщики были безжалостны. Но там, где есть госслужащие, есть и коррупция. Некоторым удалось подкупить кого надо и спрятаться, переждав бурю. Далеко не сразу удалось начать поднимать голову. Те, кто поторопились, могли бы быть живым примером, если бы не были такими мёртвыми во цвете лет. Александр усмехнулся судьбе идиотов, которые потеряли право быть хозяевами жизни, как и те, кто отказался от борьбы. Сейчас они живут, но право, что это за жизнь? Кабинет чиновника, небольшой бизнес, иногда полицейская форма… Впрочем туда им и дорога, если они не готовы драться за наследие своих предков, то он с удовольствием приберёт к рукам добро.

Тем более подвижки в этом направлении есть. Начал всё дед, продолжил отец, а сейчас он на острие борьбы за справедливость. Пусть нет тех денег, предприятий и ценных бумаг, которыми когда-то владела его семья, но он не нищ, на подкуп чиновников хватает. Созданные отцом предприятия приносят доход, который баснословно возрос с началом войны и получением военных заказов. Это позволило расширится, дало возможность работать куда смелее, разворачивать агентурные сети, искать компромат на тех, кто не был готов быть подкупленным, а главное подкупать тех, кто готов на всё ради звонкой монеты. Люди, они так примитивны и предсказуемы, у них так легко найти слабое место. Жадность, страх, стыд, похоть… В море пороков легко прокладывать курс, если оно тебе известно. Александр задумался о том, чтобы позвать секретаршу и самому немного предаться пороку, но потом посмотрел на виски в стакане и решил ещё немного выпить. Эшли и её рот никуда не денутся, рабочий день ненормированный.

Сейчас же можно ещё немного подумать. Война шла хорошо, в первую очередь, для его предприятий. Пусть идиоты умирают на фронте, умные люди поимеют выгоду с их глупости, а бабы ещё нарожают солдат, как говорил один русский. Бизнесмен слегка скривился. Русские. Всё у них через одно место и всё они никак не перестанут коптить небо. Они мешали его семье со времён большой игры, умудряются и сейчас. Ей богу, вредители похуже тараканов.

Ведь была такая удачная комбинация с разорением окраин, всё ведь так хорошо шло. Глуфы должны были разбомбить всё достаточно, чтобы акции конкурентов просели, и их можно было бы купить за бесценок, прирезав себе, по сути, пару агромиров, а заодно солидный кусок планеты, вставшей на путь индустриализации. Потом флот бы снял значительные силы с фронта, чтобы отбить в том числе и его новую собственность обратно, наступление бы застопорилось, война затянулась, а он ещё несколько лет жировал бы на военных заказах. Но эти уроды, вместо того чтобы сдохнуть, сгорев на кораблях своей жалкой мелкой эскадры, имели наглость разбить глуфский флот и сейчас выдавливают их рейдовые соединения, которых лишили транспортников с боеприпасами и топливом. Ни на кого нельзя положиться! Одни не могут в выигрышной комбинации победить, а другие сдохнуть.

Карпентер покачал головой, делая ещё один глоток и слегка ёрзая на натуральной коже своим седалищем. Самое обидное, что на Шварцхофене удалось наладить контакт с глуфами: один из их старших офицеров согласился стать связующим звеном между своим командованием и посредниками от Александра. Можно было бы провернуть несколько очень многообещающих комбинаций, которые бы ударили по его конкурентам. Но увы, этот идиот тоже умудрился погибнуть до того, как удалось наладить связь.

Также грусть вызывали проекты на Земле. Похоже его консультанты недооценили местных дикарей — одна из баз, где проводили эксперименты, потеряна. Возможно, дело и не в дикарях, а в самих экспериментах, всё-таки его предупреждали об их опасности. Впрочем, отказываться от них нельзя. Псионики занимают из-за войны всё более весомое место в обществе и это надо исправлять. Как ни странно, тут с ним согласны даже пешки, посмевшие напялить на себя королевские короны. Люди уже попривыкли к этим выродкам, которые могут копаться в чужих головах; дети с псионическими способностями начинают вызывать больше сочувствия, чем злобу, несмотря на пропаганду. К тому же некоторые псионики стали героями войны, кто-то живым, а кто-то мёртвым, что даёт и вовсе уникальный ореол мученика.

Это досадное недоразумение и должен исправить проект на Земле. Будет забавно посмотреть, что начнут творить вчерашние герои, когда получится научиться подселять в их головы гостей из-за кромки, делающих людей кровавыми маньяками. И ещё забавнее будет наблюдать новый раскол между выродками и быдлом, вместо наметившийся консолидации. Общество не должно быть слишком единым, его нужно держать разделённым, чтобы комфортно властвовать. А Александр в конечном итоге собирался именно властвовать, причём любой ценой. Ради этого он работал, работает и будет работать завтра. Но это завтра, а сегодня можно немного расслабиться. Бизнесмен допил остатки виски и нажал кнопку связи с секретаршей:

— Эшли, зайди ко мне, — проговорил он, открывая ящик стола, где лежала смазка.

Подчинённой сегодня предстоит поработать не только ртом, но и пальцем, прежде чем подставить уже свой зад для хозяина.

От автора

Приветствую уважаемых читателей. Я тут немножко задержался с продами, поэтому выкладываю сразу два куска, а заодно старую работу в виде рассказа на сдачу. Когда я её писал, к сожалению, был не в курсе, что у Рудазова уже есть свой Архимаг с блэкджеком и Ванессой, но мне быстро сообщили. Так что пусть будет в виде рассказа, может быть, кого-то улыбнёт.

https://author.today/work/224477

Глава 7

Вот новый поворот и мотор ревет, что он нам несет —

Пропасть и взлет, омут или брод, и не разберешь, пока не повернешь.

Машина времени

Бои за Шварцхофен благополучно закончились победой людей, хотя потери и потомки швейцарских горцев и славяне понесли значительные потери. Но всё могло быть гораздо хуже. Ведь сначала мы выбили на орбите самый опасный корабль врага, потом поспособствовали тому, что шипорылые лишились половины лёгких сил, а затем сумели изрядно пощипать их воинство неожиданными атаками с флангов. Правда на последний этап боя я пожалел наших торпед-невидимок, во-первых, уж больно дорого они стоили, во-вторых и в главных, такое чудо-оружие у нас могли оторвать с руками вполне буквально, если его возможности слишком сильно засветить. А руки нам ещё дороги. Пусть всё как-нибудь утрясётся на том, что глуфы нас проморгали из-за недостатка бдительности и низкой заметности кораблей, которые нам помогли создать и модернизировать представители эльдри. Узнают о торпедах, и мы фиг кому докажем, что не можем штамповать их как горячие пирожки. Сами-то вряд ли полезут выбивать из нас технологию, опасаясь старшей расы, но вот отмороженных на всю голову наёмников в нужном количестве наверняка найдут. Тем более, что в теории торпеды действительно можно поставить на поток при необходимом количестве псиоников для работы с материалами. А таковых в Лиге хватает.

На поверхности же всё прошло тоже неплохо. Поль к вопросу уничтожения штаба подошёл творчески и воспользовался тем, что не так далеко были временно дислоцированы гаубицы, которые на следующий день должны были быть отправлены к передовой. Охрана в тылу была так себе, артиллеристы — не спецназ, который собаку съел на борьбе с диверсантами, так что всё удалось сделать тихо, а наши бойцы были вполне неплохо знакомы с техникой врага. В этот день ствольная артиллерия вновь доказала, что её рановато списывать со счетов, разворотив штаб и силы охранения, а затем дав несколько залпов по другим известным нам частям и складам боеприпасов поблизости, пока основная группа делала контроль выжившим на остатках нашей главной наземной цели. После чего орудия и боеприпасы были подорваны, а наши бравые диверсанты пошли по маршрутам отхода.

Не трудно догадаться: у шипорылых от таких радостей начались серьёзные проблемы с душком, мораль бойцов упала. Флот был разбит, эвакуации в обозримом будущем можно было не ждать, командование отдало богу душу, ну или в кого там оно верило, местные перешли в контрнаступление, их поддерживали силы флота и свежий десант, а наши ребята продолжали пользоваться преимуществами своих малозаметных для сенсоров бронекостюмов. И через две недельки глуфы сдались, и правда оказавшись сборищем свежих офицеров из учебки, зелёных солдат и резервистов. М-да, шипорылый стал не тот-с, нет уже наверно тех подразделений ветеранов, закаленных войной с ис'итами. По крайней мере на второстепенных направлениях; на основном фронте может что-то и осталось, но сомневаюсь, что много. Молох войны — ненасытная тварь, и пережёвывает солдат без устали. Только и радости, что шипорылых похоже быстрее, чем человеческих.

По окончанию активной фазы боёв, я в свою очередь намылился пообщаться с местным руководством на тему «сбора металлолома». Со встречей, к счастью, затягивать никто не стал и уже через несколько дней я прилетел на площадку рядом с местным дворцом правительства. Думая в своё время о швейцарцах, я ожидал увидеть что-то вроде средневекового замка, который бы напоминал потомкам горцев об альпийских твердынях, но перед отправкой, пошарив по энциклопедии человеческих миров, был слегка разочарован, правительство обитало в здании из стали, стекла и бетона, особенно много было именно стекла, один только купол чего стоил из него. Всё-таки архитектурная традиция, сама собой сложившаяся на Дли, мне определённо нравилась больше.

Встречающая сторона даже расщедрилась на почётный караул, во главе которого я с удивлением увидел знакомое лицо. После приветствий, положенных по протоколу, я подошёл к командиру бойцов, одетых в начищенную броню, и произнёс, повторяя приветствие, которое когда-то произнёс на совсем другой планете:

— Здорово папским гвардейцам. Рад видеть тебя живым и с новыми погонами, Крамер.

— Здорово, схизматик. Вижу, ты ушел на вольные хлеба? — поздоровался со мной подполковник, с которым мы когда-то пересеклись на И'Клом'тра, когда он ещё был капитаном роты, а я штатным псиоником космодесанта.

— Насколько они могут быть вольными для тех, кто работает с особистами? — хохотнул я. Статус у нас был довольно неопределённым, а мне нафиг не нужна неприязнь от старого боевого товарища, пусть повоевали мы с ним вместе и недолго. — Но да, теперь я в почти свободном плавании. А ты, я вижу, нашёл себе тёплое местечко?

— Скорее меня на него нашли после ранения, — слегка поморщился швейцарец. — Правда, как видишь, и тут всё не совсем слава богу.

— Было, теперь дела должны наладиться. Ладно, меня уже твоё начальство глазами поедом ест, держи номер коммуникатора, вечером хоть в кабак сходим.

— Вам же пить нельзя, вроде. Или что-то изменилось?

— Можно и так сказать, — махнул я рукой.

Протокольная рожа встречающего кривилась всё больше и больше, хотя у меня было подозрение, что Крамера тут поставили руководить почётным караулом не просто так. Моя биография, для кого надо, не является секретом, как и боевой путь моего подразделения в составе войск Лиги. Старый знакомец вполне может быть попыткой ввести в мой круг агента влияния и стукача. Только вот лучше десять известных осведомителей, чем один неизвестный. К тому же старый вояка — это не матёрый разведчик, даже если успел тут поднабраться вредных привычек рядом с правительственными кругами. Да и, как знать, может его получится перевербовать.

Переговоры на высшем уровне прошли нелегко, но и чем-то за гранью здравого смысла я бы их не назвал. Мой интерес был вполне понятен, новая колония — всегда дыра, которая испытывает острую нужду во всём, что чуть технологичнее лома, а потому желание утащить с заводов, разбитых войной, ремонтопригодные станки и прочее добро, вопросов не вызывало. Местные посопротивлялись, больше для приличия, и их позиция сводилась к постулату: «Ты, парень, конечно, герой и вообще молодец, но отдавать оборудование по цене металлолома слишком, имей совесть». Но договорились и я даже не остался без денег и штанов… Швейцарцы — не расово правильные евреи с Новой Одессы или Небесного Ханаана, хоть банкирским делом тоже промышляли. Настоящие же сложности начались, когда разговор пошёл о вербовке персонала, что, собственно, неудивительно. В конце концов у них тут случилась разруха. Кадры, которые помогут всё восстановить, нужны самим. Бой за них был пожарче, чем на орбите с шипорылыми. Но закончился победой Дли, а не Шварцхофена. Правда не без потерь, главная из которых заключалась в том, что на переезд людям выдавался беспроцентный кредит в местной валюте, а вот отдавать его придётся в той, что котируется за пределами человеческих государств, то есть меня раскрутили на деньги. Я могу их понять, ведь Лига натурально подгребла под себя внешний товарооборот человечества, контролируя именно валютные сделки крупнее покупки сраного флаера. Приходится окраинникам изворачиваться, чтоб хоть что-то ухватить, но, по сути, продажа людей… В этом было что-то мерзкое, уважения к местному правительству у меня поубавилось. Ну да чёрт с ними, целевой кредит уйдёт на фрахт кораблей, а моя бухгалтерия, во главе с Савелием, выплатит займ мелкими суммами от лица иммигрантов. На том наши деловые отношения закончатся.

Завершив официальную часть и оставив местное правительство дальше разгребать бардак, который оставила война, я отправился полазить по развалинам заводов, заодно вызвав наших инженеров. Определённо было что брать, и народ радостно занялся сортировкой. Тащили мы станки, двигатели, детали боевых машин со складов и вообще всё на свете. Дли — не нищая дыра, как некоторые, но лишним ничего не будет, всё приспособим к делу. Проще, чёрт возьми, сказать, что нам не надо.

Вечером мы благополучно посидели с Густавом Крамером в пивной, поговорив за жизнь, ну и поругав заодно всяких козлов в верхах, куда ж без этого. Ветерану и боевому офицеру было довольно обидно оказаться на должности придворного шаркуна, даром что тут ни двора, ни короля, а парламент и премьер-министр. Разумеется, когда я завёл речь о переезде ко мне и возможность снова вернуться к привычной службе, он согласился с пол тычка. Не могу пока сказать, есть ли у него задание разнюхивать что-то на Дли, хотя скорее да, чем нет, но по крайней мере, ругался он на тыловых крыс из кадров вполне искренне. А в голову ему можно залезть и у нас дома, со всей аккуратностью так, что никто не отвлечёт, а он сам не заметит.

Организовав первичные мероприятия, я благополучно стал собираться домой. «Металлолом» складировался в ожидании транспорта, вербовочная контора начала работу; что-то успеет, пока на неё не шикнут из Лиги, а мне пора и честь знать. Но сразу отправиться на Дли не удалось, астропат принял сообщение о просьбе встретиться на Кломари от полковника Долохова. Наш старый контакт с Вохлы, успевший интегрироваться в Славянский союз, точнее в его компетентные органы, просил именно моего личного участия, что настораживало. На ловушку это не было похоже, инсектоиды очень ценят свою репутацию, когда речь идёт о серьёзных деловых переговорах, а значит, прямой захват вряд ли планируется… Если только самого Долохова не решили списать. К этому стоит подготовиться и иметь в виду, что такое может проходить только на закладках в мозгу. Петра я изучил достаточно хорошо, чтобы понимать, что он скорее сбежит от интриг внутри ведомств, чем сам пойдёт на заклание. Вторым возможным вариантом была необходимость передать что-то, что он боялся доверять астропатам и подчинённым, причём как своим, так и моим. Ну и, разумеется, был возможен вариант каких-то безумно серьёзных переговоров, не без этого.

Но в любом случае на Кломари лететь пришлось, правда не в составе соединения: два корабля отправились домой с первыми поселенцами, которые стремились убраться со Шварцхофена, ставшего внезапно опасным. Мы же прибыли на планетоид, где начался мой путь в большой космос и карьера гладиатора. Когда корабль занял место в ангаре, я в первую очередь посетил резиденцию своих бывших псевдочленистоногих работодателей, чтобы выказать им своё уважение и заодно договориться с местным управляющем о комнате для переговоров. Всё-таки резиденция правителей — это очень весомая гарантия безопасности и отсутствия неожиданностей, если правители не в сговоре с моими недоброжелателями, что сильно вряд ли. Заодно мне, кстати, поступило предложение снова выступить на арене за солидную сумму, на что я пообещал подумать и ответить после деловой встречи. Кто его знает, насколько серьёзную информацию мне могут передать, может статься так, что разумнее залегендировать моё присутствие боем, чем пытаться скрыть. Тайному свойственно становиться явным, а если хочешь что-то спрятать, то это что-то иногда стоит поставить на самое видное место.

Долохов, получив условный сигнал, явился в положенное время, правда под гримом. На Кломари в данный момент обитало уже довольно много людей, но всё же это довольно спорное решение в нашей беспокойной галактике. Обычных разумных можно обмануть другим лицом, мимикой или манерой двигаться, но те же псионики такому мало впечатлятся. Тем не менее, указываться на очевидное я не стал, а просто поздоровался:

— Доброго вечера, Пётр. Чем обязан?

— Какой он добрый, если я тебя встретил, — слегка поморщился он. — Нехорошими делами обязан, которые, похоже, начались из-за твоей информации о Земле и неизвестном корабле.

— О как. И что же случилось?

— Пока ничего, но есть тревожные звоночки, — хмуро ответил разведчик. — Зажимает кто-то сверху разработку, причём докопаться кто не удаётся. Ладно бы мне, я из вохлийских органов перешёл, но местным тоже.

— М-да. Но уже это говорит о том, что всё серьёзно. Может какая-то операция самого союза?

— Сказали бы не вашего ума дела и сослались на секретность. Нет, тут что-то другое.

— Хреново, — резюмировал я. — О моём участии кто-то в курсе?

— За кого ты меня держишь? — вопросом на вопрос ответил Долохов. — Хороший разведчик тайны даже подушке не доверяет. И как раз потому, что о тебе никто не в курсе, я хочу попросить тебя кое о чём.

— Потянуть за ниточку с Земли? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы об этом догадаться. Только вот эта головная боль не на мою зарплату. Какой мне смысл лезть в мутное дело, в котором, судя по всему, замазан кто-то из высшего звена разведки союза?

— Вот давай мы не будем уходить во всё это, я не хочу тебе уг…

Я резко выставил ладонь и перебил Петра:

— Давай не будем, потому что угрожать тебе нечем. Даже Дли я могу оставить за спиной и просто свалить с деньгами и кораблями куда-нибудь к чёрту на рога, галактика большая. Хочешь, чтобы я ввязался в какую-то авантюру, предлагай соответствующую цену.

Долохов задумался. Разумеется, я блефовал, Луны Дли и людей, которых я собрал вокруг себя, бросать не по мне. Но он об этом не знает, а репутация у меня очень своеобразного человека, который, будучи правителем планеты, умудряется время от времени лично ходить в бой. То есть долбанутого на голову. До кучи я ещё и один из псиоников, у которых вообще в мозгах чёрт ногу сломит. Сотрудничаем мы, в первую очередь, под обещание информационной поддержки, чтобы я заранее узнал, когда начнутся шевеления в мою сторону со стороны Лиги. Но в этом деле они неактуальны: Пётр сам не знает, против кого именно хочет втянуть меня в игру. Из-за незнания возможностей врага успех обещать тяжело, и даже несмотря на полковничье прикрытие, ситуация может дойти до того, что на Дли полезут раньше срока. Угрожать, что он поспособствует именно этому? Три раза ха, слишком мы далеко, его возможностей маловато. В общем, с какой стороны не посмотри, всюду клин.

— Я пробью заказ на ваши бронекостюмы для главного разведывательного управления. На год вперёд, — наконец проговорил мой визави, в итоге решив надавить на мою жадность. Разумный ход с его стороны, тем более деньги мне действительно нужны, причём как обычно, ещё вчера.

— Хорошо подумал? Расценки сначала посмотри, — хмыкнул я, передовая планшет с данными.

— Ты совесть-то имей? — поднял он глаза, увидев цены.

— Регулярно. А вот у эльдри с этим проблемы. Совместная разработка, я и так ужимал ценник как мог, — слегка приврал я. Конечно, за такую конфетку можно было бы брать и дороже, но, выходя на рынок, нельзя задирать цены в потолок, приходится быть скромнее. А жаль.

— Хорошо, — наконец ответил он, — будь по-твоему.

— Вот и славно, мне самому интересно покопаться в том, что творится после того, как я встретил натурального «чёрта», — улыбнулся я в ответ.

— Мог бы тогда просто согласиться.

— Не мог, деньги нужны. Без них ушастые от меня просто сваливать начнут. Где ещё прикажешь искать представителей старших рас, готовых к сотрудничеству с обезьянами с окраин галактики?

— Чем ты их вообще умудрился зацепить? — в который раз спросил полковник.

— Это к делу не относится. Ты мне лучше скажи, что удалось выяснить разведке.

— Немного… — пустился в рассказ особист.

Узнать о его конторе действительно удалось до обидного мало. Миссию на Землю им никто не санкционировал, корабли без опознавательных знаков видели в разных местах Лиги, но никакой системы в их появлениях нет, тем более нет намёток на то, где их базы. То есть единственная стоящая ниточка — на Земле — и клубок придётся распутывать именно оттуда. Хочется верить, что достаточно будет поработать лишь там, собрав достаточно данных, чтобы их хватило разведке. Если будущие проблемы будут очевидны, то замять дело уже не получится, не в такой конторе.

— Мы начинаем опасную игру, Пётр. Надеюсь, ты заманил меня в неё не зря, — проговорил я в конце разговора, гадая о том, что мне принесёт будущее.

От автора

Я наконец-то озадачился редактурой, всё таки книга уже платная, она должна немножко соответствовать. Огромное спасибо Юлии за проделанную над первыми главами работу, а так же всем тем, кто присылал мне в личку сообщения о ошибках. Дальше пока что-то идёт не редактированный текст, но я надеюсь, что и до него скоро дойдут руки.

Глава 8

К звездам путь был для нас не прост

Было все — и удачи и беды

Но сияли на этом тернистом пути

Ослепительные победы

Первый спутник и первый полет

И улыбка Гагарина Юры

Терешкова, Леонов, Попович, Титов,

Старт «Буранов» в песках «Байконура».

Гимн космических войск

Вернувшись на Дли, я разгрёб неотложный головняк, залез в личные дела и отправился на встречу со своими коллегами — псиониками. Меня подписали на дела, которые определённо попахивают дерьмецом и кровью, а также потусторонщиной, чего бы там Ан’кол не вещал, что вселение неведомой дряни из имматериума — явление хоть и редкое, но вполне себе обыденное. Может для эльдри, которые поголовно являются псионически одарёнными, это и так. Наша же мифология, по странному стечению, полна всякими страшилками о вселении злых духов в людей, я уж молчу про всяких рогатых нехороших личностях, которые портят людям жизнь, а то и посмертие. Не факт, конечно, что мы их встретим, возможно, неведомой дрянью занимались только в одном отдельно взятом бункере, но лучше рассчитывать, что вся возня на Земле имеет одну цель и готовится завалить не одного уродца, а нескольких. К тому же в том, которого убил я, никто ещё не сидел, «сосуд» был на финальной стадии подготовки. Теперь мы можем встретить и пассажиров, которые, как пить дать, значительно сильнее и искуснее жителей материального мира во всём, что касается использования энергии своего родного измерения.

В зале для брифинга меня ждали трое. Фёдор Стилавин, здоровенный русский мужик с русыми волосами и умными глазами; Ярослав Игорев, жилистый блондинистый парень с голубыми глазами; а также Франческо Матео. Черноволосый и сухощавый итальянец был, пожалуй, особенно интересен мне тем, что являлся истово верующим псиоником, как бы странно это не звучало. Однако же галактика полна странностей, и Фома был одной из них, разочарованный сначала в службе, потом в церкви, которая поощряла всякое «сатанинство», как он выражался. Не найдя опоры в священнослужителях, он, для полного счастья, попал в плен, после которого решил не возвращаться в Лигу, а отправиться с нами. Судя по всему, в нашей земле обетованной он обрёл то, что искал, и стал кем-то вроде ортодоксального католика. В любом ином случае я бы поостерегся давать ему оружие, предпочитая использовать этого любителя молиться и поститься в качестве навигатора или техника, который «куёт» оружие победы вроде торпед-невидимок, но тут случай был особым. Кого натравливать на тех, кто похож на демонов, как не того, кто похож на крестоносца?

— Приветствую, коллеги, — проговорил я, зайдя в помещение. — Думаю, вы гадаете, зачем я собрал двух действующих пси-офицеров десанта и одного бывшего?

— Точно так, — улыбнулся Фёдор. — Какие-то новые испытания с учениями ожидаются, как были до того, как вы вытащили нас с лагеря военнопленных?

— Учения будут, как и сбор четырёх особых взводов для борьбы с особым противником. При визите на Землю мы встретили нечто, что отсылает нас к тёмным временам человеческой истории. Сейчас вы увидите записи с нашлемных камер, после этого продолжим разговор. Мне ведь не надо заострять внимание на том, что всё это до усрачки секретно и вообще не для разглашения третьим лицам?

Увидев кивки, я включил настенный экран. Сначала мы полюбовались на «мясной костюмчик» для гостя из другого измерения, затем на жертвенный зал, а потом на его сожжение. Я начал рассказ:

— Тварь, похожая на демона, раньше была человеком. Но некая сущность из имматериума поработала над его плотью, чтобы потом вселиться в подходящее тело. Из сильных сторон стоит отметить: высокую скорость, физическую силу, а также низкую уязвимость. Я рубил урода псионическим клинком, но ему было всё как об стенку горох, пока не удалось поразить засранца в пасть. Еще добавлю, что поставленная мина всё-таки нанесла повреждения. Пока у нас нет точной информации о том, может ли он защищать какую-то ограниченную площадь своего тела или просто не был готов к сюрпризу, потому придётся проверять оба варианта. В месте, где резали людей, стоял алтарь, который проводил что-то вроде ментальных атак на входящих. Псионики, похоже, уязвимы перед ними больше обычных людей. Должен заметить, что житель имматериума долбил в мозг обещаниями силы и власти, но делал это крайне топорно из-за того, что наша психика и образ мысли ему довольно чужды. Хотя и тут широкое поле для предположений, может это и не он что-то обещал, а так интерпретирует человеческий мозг его попытки что-то донести до нас. Есть вероятность, что и это мы скоро выясним. Вопросы?

Вопросов хватало с избытком. Большинство, разумеется, лежало в практической плоскости. Как лучше защитить свой разум, есть ли возможность экранировать разумы простых бойцов, почему именно псионики должны идти на таких противников, если мы более уязвимы. На последний я ответил так:

— Потому что в коридорах бункера у простых солдат маловато шансов против «изменённых», так что они наши клиенты. Но всё же я надеюсь, что именно в ритуальные залы удастся отправить только неодарённых.

— Каждый план существует до первого выстрела, — хмыкнул Игорев. — Если мы начнём их давить, они наверняка отступят туда, где у них больше всего преимуществ.

— Не без этого, — согласился я, добавив: — Но если засядут там, то мы и с реактивного огнемёта можем шарахнуть, не заходя.

— А почему такая секретность? Людям следует знать, что у нас есть враги не только в материальном мире, есть опасность и за кромкой, — проговорил итальянец.

— Потому, Фома, — я назвал его на русский манер. — Что, если люди не знают, что к кому-то за кромкой можно обратиться для получения силы и влияния, что они не могут этого сделать, а докричаться до нас самих оттуда тяжеловато. Да и, если получится, человек скорее подумает о шизофрении и пойдёт к врачу, чем воспримет всё серьёзно и начнёт резать людей на жертвеннике. В целом: меньше знают — крепче спят.

— Не уверен, что это правильно в долгосрочной перспективе, но и свой резон определённо есть.

— Рад, что ты со мной согласен, — я слегка улыбнулся подчинённому. — Теперь предлагаю перейти к составу взводов особого назначения.

Тут обсуждение выдалось более горячим. Пока мы отталкивались от того, что твари останутся столь же неадекватны, их трудно убить, и они попытаются залезть в ближний бой. Так что мы решили вооружать бойцов чем-то с крупным калибром и хорошим, останавливающим действием, боеприпасом. И, разумеется, бронебойностью, чтобы пронять псионическую защиту. Выбор пал на два варианта оружия: некую модернизацию противоматериальной винтовки для работы в помещении, для чего ствол придётся укорачивать даже у булпапа, и ручного гранатомета с револьверным магазином и кумулятивными гранатами. В конце концов то, что должно пробивать броню лёгкой бронетехники, должно давать прикурить и таким необычным противникам. В идеале до ближнего боя изменённые не должны доходить вовсе. В неидеальных случаях их придётся брать на себя псионикам с оружием ближнего боя и пытаться подставлять под крупный калибр винтовок. О варианте, когда единственным выходом будет бить с гранатомёта в непосредственной близости к нашим тушкам, мы старались не думать. Но, к сожалению, был возможен и такой. Броню мы решили выбирать по принципу чем прочнее — тем лучше для стрелков, а также наиболее подвижную для псиоников. Более или менее, придя к каким-то выводам, решено было дать время нашим инженерам для воплощения идей в металле, а затем начать тренировки и отработку взаимодействия.

Не могу сказать, что процесс мне не понравился. Всё-таки не могу не признать, что работа правителя, пусть и конституционного, меня до ужаса тяготила, а впереди предстояло дело для солдата, а не кабинетной крысы. К тому же я уже благополучно отправил на тот свет одного уродца и был вполне уверен, что смогу повторить данный трюк. Хорошего настроения добавляли и тренировки непосредственно псионики: сдвинулось с мёртвой точки дело со щитом, который должен был повторять защиту изменённого, а когда пришло понимание принципов, получилось и усилить атаку меча. Инженеры же и приписанные к ним псионики работали над боеприпасами для винтовок. Мы не были уверены, что энергия имматериума пойдёт во вред нашим возможным противникам, а не на пользу, потому спецбоеприпасы были в отдельных магазинах. Было бы крайне заманчиво использовать и энергетическое оружие, но Ан’кол эту идею не поддерживал, говоря, что оно слабоэффективно против щитов. Так что энергетическим оружием должны быть вооружены только обычные бойцы, которым предстояло захватывать нашу цель. Мы же должны были их поддержать, если всё-таки полезут «черти». Хотелось верить, что мы встретим там только обычных солдат, но я в этом резонно сомневался. Да и разумнее надеяться на лучшее, но готовиться всё-таки к худшему. Даже если обжегшись на молоке мы дуем на воду, то всего лишь потеряем немного времени и потратим часть материала на экипировку. Не велика потеря.

В особую роту вошли самые подготовленные и проверенные бойцы, включая тех, кто прогулялся со мной до того самого жертвенного зала. Отношение у народа было своеобразное, все повоевали с шипорылыми и знали, что делать в бою. Но одно дело — обычные противники из плоти и крови, другое — какая-то потусторонняя дичь. Впрочем, солдаты нашли в ситуации и своеобразную прелесть — элитой быть приятно. Мы вроде как готовились давать чертям по рогам, а в этом деле было что-то если не духовное, то знаковое. Для конспирации подразделение получило название «группа А» по аналогии с существующим в Славянском союзе соединением спецназа. Да и найди кто-то у нас документы на такое, сама заглавная буква названия навела бы чужую разведку на неверные мысли. Ну, спецы и спецы, у каждой уважающей себя планеты такие есть, только у кого-то труба повыше, а у кого-то дым пожиже. Но наши бойцы восприняли всё несколько необычно и в шутку стали зваться архангелами, у некоторых я даже стал замечать едва заметные знаки на броне с крестом и четырьмя крыльями или просто схематичные изображения данных мифических персонажей. Пресекать это дело не стал, в случае ментальных атак «нечистой силы» и такой дополнительный эмоциональный якорь сгодится, тем более фанатизмом тут ни у кого не пахнет.

Наконец наступил день нашего вылета. Отправлялись мы на двух кораблях не только донести достаточное количество бойцов и техники, но и для того, чтобы забрать с Земли очередных беженцев. Честно говоря, я до сих пор не мог нарадоваться покладистости местных, и ждал подвоха и взбрыков. Удивительно, но всё было спокойно. Хотелось верить, что жизнь на планете, убитой междоусобицами, вправила всем мозги. Но лучше всё-таки сохранять бдительность. Вещи редко являются такими, какими кажутся, обычно они гораздо хуже.

Путешествие через имматериум прошло спокойно, мы вновь вышли на внешней окраине системы. Связист привычно снял данные с наших глаз и ушей в облаке обломков вокруг Земли. Корабля вероятного противника не было, его стоило ждать либо через четыре дня, либо через полторы недели. Если наши визави по-прежнему придерживаются своего пусть не очень чёткого, но графика. План подразумевал, что мы возьмём бункер и корабль одновременно. Да и на Земле может быть всё что угодно — хоть весь персонал целиком из местных жителей, которые не имеют никакой секретной информации. А вот с кораблём история другая, там есть навигатор и навигационный компьютер с архивом маршрутов, не говоря уже о капитане. У меня не было сомнений, что если мы возьмём старших офицеров живыми, то вытрясем обязательно что-нибудь стоящее из них. При этом возможно не только в плане информации для разведки, но и для себя любимых, бюджет у нас не шибко жирный, его надо пополнять.

Дойдя на малом ходу до поля обломков, корабли вновь затаились. Искомый бункер удалось локализовать, находился он на территории бывшей Канады. У нас не было информации о его точном типе, но мы вполне неплохо представляли, как строят наши «западные партнёры». Я подозревал, что наши цели облюбовали какой-то резервный объект для правительства, законсервированный ещё до войны, а затем признали устаревшим. К тому же находился он далеко от крупных населённых пунктов, а значит, туда никто не смог эвакуироваться, даже если бы хотел. Хотя варианты, как известно, всегда возможны.

Шаттлы тихо опустили нас на поверхность планеты глубокой ночью. Было бы неплохо взять с собой артиллерию и технику для подавления наземных оборонительных рубежей, но мы сделали выбор в пользу внезапной атаки. К великому моему сожалению, никаких вентиляционных шахт найти не удалось, потому нам придётся довольствоваться воздушным налётом, а затем постараться ворваться внутрь, сметя сопротивление. В это время на орбите наши корабли должны ударить по посудине противника, повредив её двигатели и вооружение, а затем взять неизвестных противников на абордаж. Задача, конечно, тоже не из простых, но возможная, тем более солдат мы взяли более, чем солидно. Даже если внутри будет усиленный десантный наряд, соотношение сил обещает быть пять к одному в нашу пользу.

Пока же мы расположились на некотором удалении от бункера, замаскировавшись. Началось ожидание дорогих гостей, но меня оно по началу не тяготило. Канада получила не так уж много ударов, её природа успела неплохо восстановиться, весна здесь выглядела красиво; снег таял, а солнце светило ярко. Жаль только вокруг был хвойный лес, не отказался бы взглянуть и на клён, чей лист в своё время канадцы поместили на флаг. Остальные же моё благостное настроение не разделяли, всё-таки провести несколько суток в броне — удовольствие ниже среднего. Хорошо хоть дикие звери нас не беспокоили, видимо, обитатели бункера научили их обходить человека стороной.

Корабль без опознавательных появился на орбите через пять дней. К счастью для нас, спуск шаттлов начался нашими визави ранним утром, когда солнце едва окрасило алым горизонт, а в лесу ещё было темно. Визуальные средства наблюдения уже в наше время играют меньшую роль, но не против брони диверсантов, которая специально создана, чтобы быть максимально малозаметной во всевозможных диапазонах. Пять шаттлов врага приземлились, и наземная команда начала разгрузку. Мы в свою очередь вышли на позиции. Враг определённо не ожидал атаки, не было ни воздушного патрулирования, ни усиления мер безопасности, что сыграло нам на руку, когда наши шаттлы отработали по посадочной площадке и всем, кто там находился, ракетами, утопив в огне всё перед входом в бункер. Мы же рванули в атаку, а я лишний раз мысленно поблагодарил наших пилотов за меткость. Одна из первых ракет ударила прямо в открытую внешнюю дверь шлюза — это облегчит нам штурм.

Глава 9

Боже, милый… знаешь ты как трудно

Сохранить мне веру? Про тебя

Этот мир твердит ежеминутно,

Что ты всех нас проклял уходя!

Павел Пламенев. Боже, милый

Пилоты не пожалели ракет и разнесли всех на посадочной площадке. Первой волной у нас шла обычная пехота, благополучно добившая выживших. Мы пока что вынуждены были немного оторваться вперёд от архангелов, чтобы прикрыть бойцов первой линии от возможных замаскированных турелей, но их, к моему удивлению, не оказалось. В принципе откуда бы им быть, до катастрофы на Земле данный девайс ещё не получил распространения: все как-то больше полагались на долговременные огневые точки с людьми. А сейчас наши визави не ждали на Земле достойных противников, техноварвары всё-таки слабоваты против солдат, вооружённых современной экипировкой да ещё при поддержке псиоников. Против равных же главным оружием была скрытность.

Кому бы вообще пришло в голову что-то искать на радиоактивной помойке? То, что мы обнаружили здесь этих ребят — не более, чем случайность. Сейчас беспечность сыграла с нашими врагами злую шутку.

Я же в этот момент бежал, готовясь прикрыть щитом бойцов перед собой. Расстояние до повреждённых внешних ворот шлюза мы покрыли быстро. Ракета не разнесла броню в пыль, но нанесла достаточный урон, чтобы клинкетную дверь заклинило. В шлюзовой сюрпризов в виде турелей тоже не оказалось, я поблагодарил мироздание за то, что среди врагов к счастью бывают непуганые идиоты, а сапёры быстро устанавливали взрывчатку на внутренней двери. Когда-то человечество использовало термит для сноса зданий путём перерезания металла температурой. Сейчас люди шагнули куда дальше, и взрывчатые вещества стали мощнее. Сапёр крикнул:

— Готовность!

Мы быстро отошли за первую дверь и прижались спинами к скальной стене. В этот момент нас, в соответствии с планом, догнали основные группы в тяжёлой броне. После предупреждения жахнул взрыв, а мы с архангелами ринулись вперёд. В толстой металлической двери, среди поднявшейся пыли, горел круг металла, раскаленного почти до бела, внутреннюю часть «вырезанного» куска двери дополнительным зарядом швырнуло внутрь. Первыми в проход ворвались мы с Фомой, держа щит, в который тут же ударили выстрелы. Тепловое излучение забивало инфракрасный диапазон, а пыль, поднятая взрывом, мешала видеть нас в обычном спектре. Но когда знаешь где дверь, и станковый пулемёт уже на неё направлен, то промахнуться тяжело. Впрочем, долго стрелять караулу было не суждено, первый же вошедший за нами боец с гранатометом выстрелил на дульные вспышки. После этого всё закончилось, на наш щит больше ничего не давило.

— Вперёд согласно плану, — скомандовал я.

Мы пошли на штурм помещений внутри очередной скалы. У меня даже начало закрадываться подозрение, что все бункеры, оставшиеся целыми, построены именно в каменных массивах. Возможно, что так строили вообще все… Если так, то я разочарован в скудности фантазии старых землян. Даже у нас на Дли уже есть парочка убежищ, где входы обустроены в лесу. Совсем небольших, конечно, и предназначенных как опорные пункты для партизанских действий, но всё же. Ну да ладно, это лирика, а сейчас — время суровой практики.

Теперь первой волной по коридорам шли тяжело бронированные архангелы, подавляющие врага огневой мощью. Обычная пехота двигалась за ними, зачищая помещения гранатами и занимая территорию. Не факт, что враг додумался до секретных ходов и обходных путей для ударов в тыл штурмующим, однако исключать этого нельзя, тем более людей у нас хватает. С тем чтобы задержать штурм у обороняющихся пока были проблемы, ручное оружие не могло повредить нашим парням, тем более под псионическими щитами, со станкачами была беда, да и как-то маловато было защитников. На нашей стороне же была превосходная защита — крупный калибр, пробивающий наспех возведённые баррикады и гранатомёты. Начало складываться ощущение, что мы бьём с пушки по воробьям. Но, спускаясь, я начал отчётливо чувствовать то же, что во время своего визита к сектантам. Миазмы боли от жертвоприношений и злобу псиоников, которые уже, похоже, не были людьми. Особенно выделялся один, который горел в моём восприятии больше всех прочих.

— Внимание, к нам снизу идут хозяева этого клоповника, занять позиции в коридоре.

Мы как раз дошли до спуска на очередной уровень бункера. Первый был складским, где пришлось повоевать среди стеллажей множества каптёрок; второй, по-видимому, когда-то должен был стать аграрным. По крайней мере множества креплений для ламп дневного света на потолке и куча заглушенных труб намекали, что тут, во время автономного существования бункера, должны были выращивать еду. А лифт перед нами и лестница рядом с ним должны были вести на жилой уровень. Я вызвал по рации два оставшихся отряда архангелов, остатки сопротивления пусть подавит обычная пехота, у них для этого есть всё необходимое. Наши же с итальянцем бойцы располагались в коридоре шириной метров семь. Первый ряд лёг на живот, второй встал над ними на колено, третий готовился стрелять поверх их голов в полный рост. У нас было достаточно огневой мощи, чтобы утопить в огне пространство перед нами. Дверь на лестницу была открыта, и я готовился бросать гранату, как только услышу приближающийся топот ног… Или лап.

Враги не заставили себя долго ждать и гранаты полетели в дверь, раздались взрывы, но пыл бункерных сидельцев это нисколько не охладило. Наконец, первые враги показались из дверного проёма и тут же упали на пол с дырами от крупнокалиберных винтовок. Скорострельность у нашего оружия была явно маловата, но более чем достаточна, чтобы держать врага в узком проходе. А броня обычной пехоты попадания совершенно не держала. Наверно любое другое подразделение в таких условиях бы отказалось от контратаки, но не наши враги. Они, с упорством обречённых, лезли вперёд, иногда успевая дать очередь, иногда нет, а потом падали на пол мёртвыми, от их тел начал образовываться завал из трупов. Выглядело это жутко. Я начал подумывать дать залп из гранатомётов, чтобы уничтожить «мясную баррикаду», начавшую появляться на моих глазах, но она не потребовалась. Половина бойцов с винтовками начала перезарядку, пока остальные достреливали остатки магазинов, когда из проёма, наконец, показалась нечисть. Гранатомётчики открыли огонь. Противотанковые гранаты предназначены не для уничтожения пехоты взрывом и разлётом поражающих элементов, а для проделывания в броне дырок, которые не спутаешь с технологическими отверстиями. Но всё-таки взрывы достаточно заметно снижали видимость.

— Продолжать огонь! — крикнул я, чувствуя, что враг продолжает приближаться, и сжимая рукоять меча. Первый очаг нечеловеческой злобы в моём восприятии потух, одного «чёрта» мы всё-таки завалили, но его товарищи были ещё живы, и ближний бой становился всё более неизбежным. Погас второй костёр ненависти, а продвижение врага замедлялось ещё больше. Убивались они медленно: щиты достойно держали удары, но физику, похоже, никто не отменял, взрывы и тяжёлые крупнокалиберные пули с бронебойными сердечниками отбрасывали противников назад удар за ударом. Очередной костёр стал затухать, как вдруг резко рванул на нас. Я увидел, как из дыма под потолком плашмя вылетает брошенное тело и ударяется в ряд бойцов, стоящих на колене, а следом почувствовал, как остальные черти рванули вперёд с ослаблением огня.

— Двойка! — гаркнул я, бросаясь на встречу. Команда означала, что огнём остановить врага мы уже не сможем, а значит, переходим к варианту действия номер два. Псионики идут в ближний бой, а остальные отходят и стараются выцеливать врагов из винтовок. Франческо прыгнул почти синхронно со мной и мы встретили наших врагов мечами. К счастью, коридор был слишком узок, чтобы окружить нас и мы не давали себя обойти, пятясь назад, но с уязвимостью противников были проблемы. Мой меч пробивал щит, но буквально вяз в плоти, едва прорубая её на сантиметр и больше зля урода с зеленоватой чешуйчатой кожей и двумя ассиметричными рогами на голове. Оружие Франческо же вообще скорее царапало, чем ранило когтистые лапы его краснокожего врага. Вдруг между нашими двумя противниками в первом ряду попытался влезть третий, и рисунок боя заставил нас с итальянцем сместиться чуть ближе к стенам. Но едва он кинулся ко мне, как получил в голову две тяжёлые пули, одна из которых попала в глаз и убила его. Я сделал зарубку в памяти наградить неведомого снайпера — он только что спас мне жизнь. К счастью, врагов всё-таки не толпа. Лишь ещё двое, уже виденных мной «сосудов», стояли за спинами тех, с кем мы сражаемся, но была ещё одна проблема. Третий резервный «чёрт», стоявший за ними, казался значительно здоровее, и с видимым удовольствием наблюдал за схваткой. Так обычно офицеры смотрят на уже выигранную битву, точно зная, что враг проиграл, попав в его ловушку, и вот-вот «кавалерия из-за холмов» поставит эффектную точку.

Но, как бы мне не нравилась ситуация, сделать я мог только одно большое и толстое ничего. Все силы, скорость и внимание уходили на то, чтобы просто не сдохнуть прямо сейчас. Не дать врагу сократить дистанцию, не дать себя задеть или, тем паче, схватить. У итальянца на данный момент были те же проблемы, с которыми он, не смотря на все тренировки и боевой опыт, справлялся хуже, и вылилось в то, что его всё-таки задели. Было бы забавно, если не было так грустно.

Я наконец сумел нанести достаточно сильный рубящий удар по запястью врага, перерубив сустав и заставив его повиснуть на мясе с сухожильями, но в тот же момент противник Фомы прорвался на ближнюю дистанцию и ударом когтей перерубил человеческое предплечье вместе с бронёй. Тут бы моему напарнику был и конец, но он, видимо от шока, упал на колени и над его головой просвистело несколько пуль, не убивших, но сбивших чёрта с ног. Стоящий у него за спиной противник добить раненого не успел. Наконец подоспело подкрепление, и Федя с Ярославом включились схватку. Мой же «чёрт» попытался отойти назад, предоставляя одному из своих коллег шанс со мной разобраться, но сместился в бок достаточно, чтобы я не перекрывал линию огня, снова грохнули несколько выстрелов и снова одна из пуль попала в глаз. Количество поощрений для снайпера росло.

В эти же секунды два моих товарища добили лежачего рогоносца, чему очень поспособствовал клевец Фёдора. Итого у нас осталось три противника. Я и Слава продолжили бой, Стилавин, со своим клевцом, готовился поддержать любого из нас, если ранят или что-то пойдёт не так. Второй мой оппонент оказался как-то хилее первого — возможно, его позже начали превращать в сосуд. По крайней мере меч прорубал его плоть куда охотнее, и вскоре я отсёк ему руку в локтевом сгибе, неприкрытую костяными щитками, а затем нанёс укол в пасть, от чего он испустил дух. Но едва я выдернул клинок, как, снося мёртвого врага в сторону, на меня ринулся последний «чёрт», и насколько труп был слабее своих товарищей, настолько этот превосходил их всех. Успел заблокировать лишь два удара, как третий выбил из руки меч, а затем тварь бросилась вперёд и повалила меня на пол.

Я уже был готов распрощаться с жизнью, видя как замах когтистой лапы вот-вот поставит в ней жирную точку, но клевец Феди сбил удар моего врага, а несколько пуль ударили в лобастую и рогатую голову, дезориентировав монстра. В следующую секунду Фома, держа меч в уцелевшей руке, вогнал его в глаз «чёрта» со словами:

— Deus vult, stronzo!

— Аве мария, млять, — пробормотал я, выбираясь из-под тела и стирая почти чёрную кровь сосуда, заляпавшую визор. Бросив взгляд вбок, увидел, что последний «чёрт» тоже мёртв.

— Этот бугай буквально снёс его трупом, — ответил Слава на мой немой вопрос. — Закололи, как свинью, пока не очухался.

И только я успел порадоваться, как голову пронзила резкая боль, а в мозгу раздалось:

— Вы интересные. Я к вам ещё приду.

Посмотрев на товарищей, я понял, что и они, и солдаты за нашими спинами, услышали это.

— Это что, млять, было? — Федя озвучил вопрос, витавший в воздухе.

— Это демон сказал не прощай, а до свидания, — хмыкнул итальянец и посмотрел на обрубок руки, залитый кровеостанавливающей пеной. Неприятная травма, да и в нём сейчас плещется коктейль из стимуляторов с обезболивающими. Впрочем, чёрт с ним. Главное сил хватило последний удар нанести уроду.

— Может, не стоит это так называть?

— Да нет. Если что-то вселяется в людей и выглядит как ёб@ный демон, то именно так к нему и стоит относиться, — парировал Фома замечание.

— Может, ещё предложишь оружие освятить или серебром покрыть? — хохотнул Игорев.

— Если понадобится, то даже взрывчатку освещать будем, лишь бы лучше работала, — пресёк я дискуссию. — А теперь отставить разговоры, продолжаем продвижение. Фома, в тыл к медикам. Быстро!

Впрочем, дальнейшего штурма не получилось, потому что сопротивления мы так и не встретили. Похоже, все бойцы пошли в последнюю и решительную контратаку. Остатки гражданского персонала мы нашли в жертвенной комнате. Судя по всему, за неимением других жертв под рукой, их просто пустили под нож. Вероятно наши противники от этого стали сильнее, а мы лишились свидетелей. Как ни странно, не было никакого давления на разум, если, конечно, саму композицию из горы трупов не считать. Сущность из алтаря переместилась в мясной костюмчик, а потом просто ушла в имматериум, попрощавшись и помахав лапкой? Вероятно так.

— Уроды, млять, — прокомментировал Игорев.

— Туда и дорога, — хмыкнул я, а потом отдал приказ: — Проверьте компьютеры и любые носители информации. Если запаролено, то самим не лезть, просто забираем всё с собой.

— Есть! — послышалось в ответ.

— Орбита — Земле, как там у вас дела? — связался я с кораблями. Тут уж миндальничать смысла нет, и так всем будет понятно, что поработали явно неместные. Да и вести перехват, вроде, некому: либо у нас в плену, либо мертвы.

— Всё по плану, но навигатор мёртв, — отозвались мне.

— Понял. Мы тут всё шмонаем и сваливаем подальше от этого клоповника.

Обыск, изъятие улик и всего, что можно и нельзя, продолжались до вечера. Отсутствие давления в зале с алтарём значительно упрощало дело, мы сняли параметры всех трупов и там, возможно, это поможет Долохову искать концы. Я очень сильно сомневался, что тут вообще были земляне. А значит, всех этих людей наняли где-то в Лиге. Наверняка удастся выйти на их прошлое и нащупать, кто и когда сделал им деловое предложение, которое свело их в могилу. Это не говоря о живых пленных, которые обязательно расколются в допросных. В умелых руках все начинают говорить, вопрос только во времени и усилиях.

С навигационным компьютером, правда, вышел облом. Корабль курсировал между Землёй и мёртвыми системами, где их встречал грузовоз со всем необходимым для базы. Откуда он брал груз — никто не знал, кроме, возможно, покойного навигатора, который наверняка обменивался телепатическими сообщениями со своим коллегой на втором корыте. Но в плен он не сдался, а предпочёл застрелиться. Обидно, досадно и порождает новые вопросы… Вряд ли он сделал это из патриотических чувств, тут какие-то очень мутные игры, таким и не пахнет, скорее уж дело в закладках. Только вот ставить их в головах псиоников — большая морока, да и снять можем. Опять проделки кого-то из-за кромки? Возможно. Но тогда стоит принять как гипотезу, что их в мясных костюмчиках ходит по нашей галактике больше одного. К тому же не удивлюсь, если они могут общаться между собой и наш знакомец сейчас рассказывает коллегам, как ему испортили сосуд.

Глава 10

Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе — конец.

Чарльз Буковски

Дела на Земле были благополучно закончены. Мы вычистили бункер, забрали всё, что могло пригодиться Долохову в его поисках, заложили заряды, не жалея взрывчатки, а потом подорвали клоповник к чёртовой матери. Было приятно наблюдать, как после разрушения несущих конструкций и перекрытий, земля обваливается, хороня в своих недрах это поганое место.

Я не был высокоморальным человеком, не отличался твёрдой верой, как тот же Фома, но всё-таки человеческие жертвоприношения вызывали у меня отвращение, а сама мысль, как что-то вселяется в людей и руководит их действиями, как кукольник управляет марионетками, будила ярость. Так не должно происходить, люди заслуживают лучшего. Даже последний урод, заслуживший смерть, должен получить как минимум расстрел, а не такое. И это убеждение ставило передо мной не самые приятные вопросы. Я неплохо устроился в жизни, у меня, в принципе, уже было всё, чего я хотел. Своя земля, на которой я был хозяином, верные люди, деньги, причём не малые, пусть не любимую, но верную жену, положение в обществе, уважение деловых партнёров и так далее. Разумеется, хотелось бы большего, но на уровне подобного: тут погуще населения, там на корабль побольше да посовременнее. Простые желания, свойственные любому человеку, да и, наверно, большинству разумных галактики, их размер зависит в основном от того, что каждый из нас имеет. Кому-то охота заиметь флаер новее и не битый, кому-то новую квартирку, кому-то повышение на работе, а мне вот новый крейсер бы не помешал и ещё парочка грузовозов. Потому что у меня было главное, чего я хотел добиться — свобода.

И сейчас, с того момента, как мы влезли в первое гнездо долбанных сектантов, я ставил своё благополучие и перспективы под угрозу. Да, угрозы были и без того, мы не планета, которая входит в сильное и хорошо вооружённое государство, на которое никто не смеет пасть разевать. Но, сунув своё рыло в калашный ряд, где играют разведки и чёрт-те что из-за кромки, уровень угрозы я определённо повысил. Ради чего? Получается того, что осталось от моей совести и чувств, которые связывают меня с моим биологическим видом. Даже несколько раз проверил свой разум на предмет каких-то закладок и псионных установок, которые мог когда-то получить, но ничего не нашёл. Таково было мое внутреннее убеждение. Ну, или кто-то сработал с моим разумом настолько тонко, что следов не осталось от слова совсем, что маловероятно. А значит, нам предстоит помогать Долохову, хотя ему об этом знать не обязательно. А то фигу с маслом придётся получать, вместо оплаты за эксклюзивные услуги. При этом цену я, в общем-то, не завышал. Просто каждый крутится, как может, а мы сейчас, похоже, единственные из людей, которые имеют боевой опыт и толковую тактику, чтобы эффективно работать со столь необычными противниками.

Разобравшись с делами на поверхности, мы снова отправились на орбиту, где помимо прочего провели допросы выживших членов команды крейсера. Знали они немного, большая часть вообще была уверена, что работает на Агентство Национальной Безопасности англосаксов и ведёт перезаселение старушки Земли после катастрофы. Но с чего удивляться, пригласили их на собеседование, показали важные ксивы, дали поставить свой идентификатор на документе, где на шапке эмблема АНБ и соответствующая надпись, и дело сделано. Кто же догадается звонить по официальному номеру в агентство и интересоваться, а туда ли их наняли?

Вариант вербовки был не нов, но проверен временем и работал до сих пор. На руку нанимателям играло и то, что «колонисты» обитали в отсеках, отделённых от экипажа. Старшие офицеры были в курсе дела, но их держали хорошей зарплатой и компроматом с угрозами да пониманием, что все одним делом замазаны, куда без этого. Угрозы в оперативных играх вообще человека плохо держат, потому что он быстро начинает слишком много знать. Убьёшь ты такого, а он окажется не идиотом и будет иметь вариант обнародования своей информации после смерти. Задача будет завалена, и даже если удастся свалить от контриков, то своё же начальство за это по головке не погладит. Угрожать самому сдать своего агента компетентным органам или просто полиции, отдав какой-то компромат — куда надо? Ещё глупее, его быстро расколют и будет тот же результат, если не хуже. Так что со своими агентами надо дружить и хорошо их кормить. Собственно, на том и строится наше взаимовыгодное сотрудничество с Долоховым. Мы ему, он нам, а если доберутся до кого-то из членов нашего маленько тандема, то и второму резко станет грустно. Все всё понимают и не пытаются давить друг на друга слишком сильно.

Помучившись с ментальными закладками, офицерам пришлось признать, что и они знают о самой организации не много. Так было для наших возможностей, для моего визави, конечно, дело обстояло немножко иначе. Ведь куда-то же их всех приглашали на собеседования, они встречались с какими-то людьми, за аренду помещений платили. Эйчары засветились не на одной камере. К тому же сам корабль был одной огромной уликой, ведь серийные номера на оборудовании не были спилены под ноль, по ним тоже многое можно отследить. Просто для такой работы нужны возможности разведки Славянского союза, а не скромной дальней колонии в лютых бубенях дальнего космоса. Но мне было чертовски интересно, что они накопают, всё-таки жизнь преподносит нам разные сюрпризы. Не удивлюсь, если в итоге выяснится, что наглосаксы опять решили поиграть в какую-нибудь дурь вроде «клуба адского пламени», где в своё время председателем сего собрания джентльменов был объявлен аж сам Сатана, и офигевшие от безделья аристократы творили всякую дичь типа чёрных месс и оргий. Только в этот раз с той стороны какой-то князёк тьмы всё-таки постучался. Это было бы отличной иллюстрацией поговорки: «Не буди лихо, пока оно тихо».

С Земли мы стартовали не на Кломари, а в одну из мёртвых звёздных систем, где встретились с подчинёнными Долохова, сдав им экипаж, материалы первичных допросов и корабль. Было искушение отогнать его куда-нибудь подальше к ксеносам для нормального ремонта и ввести в свой флот, но я поопасался и не дал жабе себя задушить. Во-первых, подшаманили мы его после боя на орбите на скорую руку, было просто опасно совершать на нём дальние переходы, а, во-вторых, лучше было избавиться от приметного корыта, чтобы его никто и никогда не смог связать с Лунами Дли. За трофей нам разведка денег переведёт, пусть и поменьше, чем он реально стоит, но мы докинем и Агвай прикупит нам что-то не засвеченное. К тому же учтёт пожелание эльдри. Им его модернизировать до должного уровня незаметности, а они в последнее время как-то сильно полюбили привередничать на тему примитивных корыт, место которых на свалке или, в лучшем случае, музее.

Следующим пунктом назначения был наш дом. Я наконец-то смог немного расслабиться после похода. Как-то в последнее время всё больше начинаю ценить жену. Или вообще только начал? Всё-таки в доме она создавала уют, мозги не делала, в постели радовала. Наверно, выкинуть Ким из головы стоило раньше и начать наслаждаться тем, что есть. Пусть Зульфия и не псионик, мы никогда не будем иметь того уровня понимания, который имели с Ли, но у неё хватает других плюсов, да и правы мои товарищи, пора думать о детях. И работать над тем, чтобы они появились, чем я и занялся на двухспальной кровати.

После недолгого отдыха пришлось впрягаться в работу по новой. К счастью гражданская администрация работала без особых нареканий, Савелий своё дело знал и мне приходилось его просто проверять для приличия. В теории можно было и на это не тратить время, но на практике так лучше не поступать. Даже самые исполнительные люди начинают расслабляться, а то и просто офигевать, если не чувствуют над собой никакого контроля. Не говоря о том, что забить толстый болт на государственные дела нашего скромного общества — значит уронить свой авторитет. И чёрт с ним, с нашим немцем, но вот допускать такое в отношении лидеров общин с Земли категорически нельзя, эти быстро снова захотят почувствовать себя удельными князьками. Оно мне даже с доплатой не надо. Так что приходилось поддерживать образ этакого рачительного государя, вникающего в бухгалтерию, но при этом способного прийти в составе группы захвата и лично вышибить мозги боевого псионика. Пока что это действовало, и попытки проверить границы дозволенного были аккуратными и нежными. Было забавно узнать, что в одном из новых поселений слегка скроили бюджет, но подготовили проект расширения шахты ровно на скроенную сумму. Разумеется, осталось только мягко пожурить этих деятелей за дурную инициативу и напомнить, что проще отправить запрос на расширение Штольцу. Но оно и на пользу, все лишний раз убедились, что за ними присматривают, а значит, куда разумнее нормально работать, чем пытаться быть самыми умными. Всё-таки у людей лучше вырабатывать правильные привычки, а то если появится вредная, то выкорчевать её будет очень и очень непросто. А желание подворовывать, пожалуй, куда сильнее, чем желание курить.

С делами нашего министерства обороны всё было вполне складно, люди тренировались и исправно хранили покой наших Лун. Приходилось заниматься только подготовкой к новым встречам с «чертями». На организацию храма, где будет освещаться оружие, мы не пошли, хотя Франческо за это и агитировал, но вот более приземлёнными вещами озадачивались активно. Новый бой принёс нам новый опыт, и мы пытались улучшить нашу тактику и вооружение, а также работали с личным составом по линии псионики. Меня не отпускала идея надёжнее защитить наши разумы, особенно после того, как нам всем сказали «до встречи». Так что регулярными тренировками стали именно противостояния ментальному контролю. Псионики стремились подчинить друг друга, а также заставлять делать что-то обычных бойцов. Было бы ужасно, если бы тот же Кроликов, который дважды умудрился засандалить пулю сосуду не в бровь, а в глаз, вдруг решил прострелить голову кому-то из бойцов-псиоников. Я уж не говорю, что один из гранатомётчиков может начать стрелять по товарищам, особенно в боезапас своих коллег. Пришлось и расширять штат архангелов. В прошлый раз нам откровенно повезло, мы заняли позицию, где враг мог на нас наступать только по узкому проходу, где его в нужный момент смогли сдержать бойцы ближнего боя. Да и то получилось почти чудом, итальянец лишился руки и теперь щеголял с протезом от эльдри, я чуть не сыграл в ящик, а если бы «черти» прорвались к обычным солдатам, то броня им, скорее всего, не помогла бы и началась бойня. Встретились бы изначально на открытой местности — получился бы вообще ад.

Пришлось начать вспоминать историю. Человечество не раз сталкивалось с необходимостью сдержать более слабыми бойцами более сильных, классическим примером этого была встреча пехотного строя и бронированного рыцаря, несущегося вперёд на коне. Так что мы начали работать над действиями в строю пикинёров. Псиоников у нас, конечно, было маловато, а обычные бойцы не являлись способными напитывать энергией оружие ближнего боя, но пока что ничего умнее нам в голову не пришло. Всё-таки копьё с перекладиной могло остановить «чёрта» подальше от наших нежных тушек при любом раскладе и не было столь требовательным к навыкам фехтования. А потому мы смогли ввести в штат больше одарённых, в том числе и землян. Правда данное построение с псиониками-пикинёрами спереди, и стрелками за их спинами, было подарком для обычных солдат противника, рассыпной строй придумали не просто так; а псионические щиты — не панацея от огня. Так что приходилось думать и думать много.

Размеренную работу на Дли, идущую уже несколько месяцев, прервал досадный инцидент: один из наших грузовозов был захвачен на Бломе. Но захват был как-то очень мутно обставлен. Сам планетоид был той ещё дырой, где мы сбывали часть богатств земных недр в обход многих таможенных пошлин. О риске неприятностей в таких клоаках всем было известно, но захват судна под предлогом неуплаты пошлины… Это выглядело очень подозрительно, тем более с центральной властью там были проблемы. Не так крепко она сидела и были желающие её подвинуть. Попытка столь откровенно вымогать деньги у частной военной компании, заполучившей себе целую кислородную планету и имеющую несколько кораблей и прилично штыков, казалось странной. Мы ведь можем прилететь, и вместо того чтобы платить, просто поддержать оппозицию, после чего власть поменяется. Силёнок хватит. А значит, это либо инициатива какого-то идиота, потерявшего берега и чувство реальности, либо я чего-то не понимаю. Но что тут понимать? Улетим помогать группировке, которая хочет скинуть нынешних заводил — оставим Дли с ослабленной обороной. Может это просто паранойя, а в деле замешан обыкновенный наглый идиот, таких в галактике, к сожалению, полно, и не только среди людей. У нас они просто обычно более злобные, агрессивные и живучие.

В общем и целом, я велел отправить астропатам первое официальное сообщение к руководству этого гадюшника, который гордо именовался свободным звёздным портом, а второе — неофициально к оппозиционерам. В первом извинился и пообещал в следующий раз уплату пошлины в двойном размере, если они отпустят наш корабль. Ну и, разумеется, пригрозил — в случае, если не отпустят. Во втором прощупал почву на тему возможного сотрудничества в деле смены власти, которая берегов не видит. Ответы были предсказуемы в разрезе возможного развода. Нынешняя власть меня послала, оппозиция была рада до поросячьего визга и с нетерпением ждала прибытия наших кораблей с человеческим десантом на борту, который обрёл весьма серьёзную репутацию среди многих слаборазвитых рас. Слаборазвитые… Как же меня бесило это слово. Но тут ничего не попишешь, терминология в галактике сложилась, этот перевод был ближайшим, а мы не кто-то типа эльдри, чтобы иметь возможность глобально менять такие вещи. По крайней мере пока.

Собрав военный совет, мы обсудили этот щекотливый вопрос с Хиро и Полем. Японец с чернокожим поняли мои опасения, но не очень верили, что нас так быстро захотят попробовать на зуб. Но всё же мы решили перестраховаться. Мы стали собирать экспедиционный корпус и эскадру, которые должны будут убыть на Блом, но отправим их пока просто в межзвёздную пустоту вблизи к Дли, чтобы в случае необходимости иметь возможность быстро получить подкрепление, и подождём. Если кто-то хочет к нам наведаться, то кто бы он ни был, ему нужно действовать быстро, пока наши силы разделены. Ведь, прибыв на точку сбора рядом с Бломом, мы должны будем получить сигнал о помощи с дома, забить болт на один грузовоз и его не слишком большой экипаж и рвануть обратно на Дли. Дальше всё зависит от планов противника. Если они хотят разбить флот обороны, вскрыть ПКО и быстро вычистить наши хранилища со складами — это одно. Тут нужно не очень много времени. Если планируется захват Лун, то ситуация иная. Силы будут совсем другими, не для грабительского набега. Но мы надеялись, что не слишком большие. Для серьёзных людей мы — слишком мелкая цель, даже с учётом того, что началось какое-никакое производство, а не только добыча ресурсов. Никто не пошлёт армаду линкоров для столь скромного приза, а с чем-то поменьше мы резонно надеялись справиться благодаря малозаметным кораблям с торпедами. И, разумеется, неожиданной атаке с тыла.

Что же до захваченного судна и его экипажа — ими, к сожалению, придётся пренебречь, Дли важнее. Но я и не думал, что наших ребят там перестреляют. Посидят просто в местной каталажке, немного получат звездюлей и изматерят тюремную баланду. Всё это тоже неприятно, но не смертельно. А вот «оппозиционерам» придётся подождать. Если я паранойю и нападения не случится, то мы спишем наш долгий путь на превратности течений имматериума. Так бывает, что ж сделаешь. Если к Дли придут вражеские корабли, как только мы шмыгнём за порог, то к этим деятелям у меня тоже будут вопросы, и найду способ заставить дать мне на них ответы. Может быть не сразу, но обязательно. Это будет хорошим уроком для многих о том, что у людей хорошая память, а зло мы, бывает, даже записываем.

Глава 11

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок.

Луис Сепульведа

Я сидел и медитировал, гоняя по телу псионическую энергию. Вбирал её из имматериума в голову, затем позволял растечься вдоль позвоночного столба в грудь, оттуда она расходилась по всему организму до самых кончиков пальцев. А потом вновь собиралась сначала в груди, а в конце опять отправлялась в голову туда, где сосредоточена высшая нервная деятельность человека.

Существовало приличное количество теорий о том, как псионикам следует улучшать свою связь с имматериумом и во всех них в начале говорилось, что следует подходить к этому с великой осторожностью. Дальше начинались различия. Европейская школа рассматривала всё с рациональной и научной позиции, что давало свои результаты, к тому же стояла на том, что всё должно идти равномерно. В человеке много всего: кости, мясо, жилы, железы внутренней секреции и так далее. И энергия должна растекаться равномерно и плавно. Придерживались этого взгляда и на Вохле, а также в Славянском союзе. Среди выходцев с бывшего востока бытовало другое мнение. Там псионику рассматривали как некое продолжение работы с ци, так же известной как ки, чи или прана, если спрашивать у индусов. Суть азиатской теории заключалась в том, что человек давно уже мог манипулировать энергией имматериума, просто в какой-то момент с человечеством случилась мутация и некоторые теперь могут управлять энергией лучше, чем другие. Первое время, на сколько я знаю, псиоников даже пытались учить в строгом соответствии с представлениями о дань-тянях, аллелях и меридианах эфирного тела. Получилось не очень хорошо, в итоге пришли к тому, что homo sapiens psionics по своему внутреннему энергетическому строению несколько отличается от обычного человека.

Долгое время я отрицал разумность такого подхода, так как считал его в известной степени мракобесным. Может, не на уровне: «Нам дал псионику боженька», или: «Псионики — дети ацского Сотоны», но, тем не менее, не научным, а значит, не имеющим отношения к природе вещей. Но тренировки по ломанию мозгов друг друга, которыми мы занимались с моими коллегами в ожидании новой и неизбежной встречи с «чертями», заставили задуматься. Почему-то представители азиатской школы, которых мы в своё время вывезли с одного вулканического булыжника шипорылых козлов, имели большую сопротивляемость к ментальным воздействиям. Можно было бы списать это на то, что они сами по себе имеют склонность к данной дисциплине или их на неё больше натаскивали, но нет. С их слов, они в ней не более, чем середнячки. Для успешного взлома мозга другого псионика разницы между нами недостаточно, но наши жалкие потуги пролезть в их головы и вовсе вызывали у них ироничные улыбки. Защищаться в этом деле легче, чем атаковать.

Исходя из всего этого, я начал приобщаться к их школе. И сейчас, гоняя энергию по организму, пытался почувствовать части своего эфирного тела. Пока без особых успехов, вроде как в моей голове что-то такое наличествовало, что они называли Аджна, которая, в соответствии с их представлениями, как раз отвечает за псионику и просто интуицию, но дальше дело не шло. Цзянь, взявшийся учить меня — бывший представитель Китайской республики — относился к этому философски. Переучиваться всегда сложнее, чем учиться. Я привык работать и медитировать по-другому, но то, что я быстро сумел почувствовать первую и самую важную точку — уже хорошо. А дорогу осилит идущий.

В последний раз, собрав энергию в голове, я медленно её рассеял и вернулся в реальный мир. Цзянь тоже открыл глаза и проговорил:

— Верно, на сегодня достаточно, большим усердием можно перетрудить не только физическое тело.

— Спасибо за очередной урок, — кивнул я в ответ и встал на ноги.

Дальше последовал душ и визит в командный центр. Наши корабли ушли к Блому три дня назад, осталось лишь два сторожевых корвета. Пока что ребята висели в межзвёздной пустоте, ожидая то ли сигнала двигаться дальше, то ли приказа мчатся домой и бить в тыл незваным гостям. Я же проводил контроль мероприятий, которые должны защитить наше население от сюрпризов. В частности мы эвакуировали рабочих с вулканических лун под предлогом вывоза руды для возможных скрытых наблюдателей. На нашем шарике, богатым кислородом, джунглями и всяким зверьём, шли учения по эвакуации в бункеры. Официально, конечно, внезапные и неплановые, но такие они всегда только на бумаге, по факту — что-нибудь не запороть на производствах и просто во избежание паники среди идиотов приходится предупреждать начальство. А оно, в свою очередь, обязательно сболтнёт подчинённым, и те вспомнили инструкции и не ударили в грязь лицом; и со страшной силой просит проводить сами учения в конце рабочего дня, а ещё лучше — сразу по его окончанию. Но то дело привычное. Главное, чтобы инструкции и расположение убежищ действительно были освежены в головах наших людей. Ну и эльдри, ушастые, нам всё-таки тоже пока нужны, хотя их я и скинул на Ан’кола. Для армии состояние повышенной боевой готовности было привычным, для флота тоже, так что с их стороны я, в случае чего, проблем не ждал. Как не ожидал и каких-то неприятностей в случае, если у нас каким-то чудом завелись засланные казачки. Мы остались без солидной группировки войск и флота, а значит, учения — вещь естественная. Соответственно противник даже если узнает о них, то будет действовать ровно так же, как и собирался. Да и шпионажа я особо не боялся: все переселенцы проверялись псиониками, а состав у нас был довольно моноэтническим. Это где-то на Кломари стоит ждать неприятностей, мы же каждой твари по паре к себе не приглашали. Не говоря уже о том, что в месте, где я начинал свой путь в большой космос, постоянно крутилось не малое количество гостей откровенно криминального характера.

Командный центр встретил меня привычной картиной спокойной работы. Операторы сидели за мониторами, время от времени приходили редкие доклады. То в одном поселении закончились учения по эвакуации в бункер и сейчас люди выходят обратно на поверхность с тревожными сумками. Запасы воды и еды — это, несомненно, хорошо, но неплохо и своего приносить, так можно продержаться дольше и поесть вкуснее. То в другом месте закончилось очередное патрулирование и никаких подозрительных следов, не говоря о противнике, не обнаружено. Пусть у нас довольно неплохо поставлена система патрулирования космоса, в плюс к которой просто разбросаны датчики, не стоит думать, что мы одни в галактике такие умные, кто смог сделать достаточно малозаметные корабли, чтобы тихо доставлять бойцов на поверхность. Так что надо бдеть.

— Здорово, — подал я руку Тристану. — Как тут у нас?

— Пока всё тихо, — ответил скандинав, отвечая на рукопожатие. — Зверьё в восьмом секторе было слегка встревожено, но туда просто новый прайд кошаков пришёл, отбивают территорию у нынешних хозяев.

— Везде одно и то же, — хмыкнул я, размышляя о том, что жизнь везде примерно одинакова. Вечная борьба за ресурсы и территории никогда не закончатся, пока есть кому конкурировать. И даже не очень важно — разумны конкуренты или нет.

— Как всегда, — пожал плечами Тристан. — Как думаешь, кстати, можно ли этих тварей одомашнить?

— Кошаков-то? Ну, с псионикой можно попробовать, а вот без неё — вряд ли. Хищники всё-таки, хоть и довольно социальные, — я задумался. — Стоит переговорить с Сергием, если сильно хочешь питомца.

— Обойдусь, а вот патрулям бы пригодилось. Авточувства доспехов — дело хорошее, но их тоже можно обойти. А вот природу обмануть сложнее.

— Тем более полтонны мяса с острыми когтями, шипами и прочной шкурой, которую не каждый боеприпас берёт, тоже могут пригодиться. Я поинтересуюсь вопросом. Не моя тема, но на Земле некоторые мутанты приручались псиониками, должны и тут справиться. Может, как раз этим прайдом займёмся, как самки окотятся.

Идея была не плохой. Кошаками мы звали довольно опасных местных стайных хищников, которые и правда чем-то напоминали земных кошачьих. Только те, что крупнее, имели шкуру, больше подходящую рептилиям, и шипы по хребту, от головы до начала хвоста. В начале колонизации они попили крови патрулям, которых резонно приняли за конкурентов, у нас появилось несколько раненых и даже двое убитых. Пехотные доспехи хороши, но у нас тут луна, которая относится к «мирам смерти», так что зверьё здесь соответствующее. Впрочем, будь это иначе, то её, не смотря на удалённость от торных путей, уже кто-нибудь мог бы заселить. Но первыми стали мы — люди — заодно доказав галактике, что сами кого хочешь сожрём. Пусть мясо у кошаков не очень-то съедобно, в пищу более или менее пригодна только печень… Но с голодухи, конечно, куда денешься, можно и не такое схомячить, если правильно приготовить.

Сергий при встрече пообещал посмотреть, что можно сделать с котятами, когда они появятся. Но достать их будет той ещё задачей… Прайд будет защищать потомство отчаянно. Но нет тех крепостей, которые не смогут взять люди, так что по этому поводу я особо не переживал. Было только жаль, что местных пауков невозможно приручить даже в теории, уж больно злобные и тупые твари, ведущие образ жизни одиночек, даром что сами немного могут в псионику. Ещё один день закончился с вечерней тренировкой, где я позвенел вечами и копьями с архангелами, слегка попеняв им на разрисовывание брони. Такими темпами, тонкие линии на камуфляже будут вскоре походить на иконостасы из всех земных религий. Там уже и ангелы, и иконы, и восточные знаки, отвращающие нечистую силу, и ещё бог знает что… Народ подал идею начать наносить всё это на внутреннюю сторону брони, на чём мы и сошлись. Пусть хоть так. Впрочем, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. А мужчины — те ещё дети, и первые сорок лет их детства самые трудные.

Выспаться с головой Зульфии на плече мне не удалось, и в пять утра запищал коммуникатор.

— На связи, — сказал я, просыпаясь.

— В систему прибыли неизвестные корабли, — ответил мне голос дежурного офицера нашего командного центра.

— Понял, иду, — произнёс я, заметив, что жена тоже проснулась — Доброго утра. Вставай и давай-ка спускайся в бункер.

— Как скажешь, — она слегка склонила голову и тоже вылезла из постели, чтобы одеться.

Со шмотками я закончил быстрее, чем моя вторая половина, подошёл к Зульфие, чмокнул её в щеку и сказал:

— Всё будет нормально. И следи там за остальными девками, ты — жена правителя.

— Это с удовольствием, — улыбнулась она, а я вышел за дверь, размышляя. Немного странные у нас отношения, учитывая, что я её купил за калым. Но халифатка — есть халифатка, восприняла всё спокойно, а над чужими женами всегда готова слегка доминировать. Не удивлюсь, если она сразу после рождения наследника начнёт меня агитировать завести пару младших жён, чтобы ей было кем и дома руководить. Восточные женщины, другие традиции, другой менталитет и гаремная бабовщина — хлеще казарменной дедовщины во всей красе. Возможно я и ошибаюсь.

Когда я зашёл в командный центр, он уже не очень напоминал себя вчерашним из-за деловой суеты. Люди спускались под землю, военные части уходили из мест постоянной дислокации и занимали позиции, согласно штатному расписанию, обо всём этом шли быстрые доклады. Меня же интересовало, что происходит в космосе.

— Дежурный, доклад! — гаркнул я, переступив порог.

— Неизвестные корабли в составе четырёх крейсеров, пяти корветов и трёх грузовых кораблей вошли в систему пятнадцать минут назад и были засечены автоматической станцией слежения на одном из астероидов. Запросов по связи они не высылали, мы тоже молчим, чтобы не давать возможному противнику знать, что они замечены. Быстрый и звонкий выдвинулись на перехват в режиме радиомолчания.

— Ясно, — коротко бросил я, садясь в своё кресло и выводя картинку на экран.

Всё так и есть. Корабли и суда противника не выглядят новыми, к тому же постройка разных рас, так что это точно не регулярные формирования, а либо наёмники, либо пираты. Припёрлись всё-таки, козлы. Не зря наши ребята висели в межзвёздной пустоте, вместо того, чтобы мчаться на Блом порешать вопросы. Хм, неплохо бы пробить их по базам данным, может эта разномастная компания известна…

— Есть совпадение, это эскадра Ш’ми Эселя, — раздался доклад.

Похоже, дежурному умная мысль пришла в голову ещё когда я был на пути к командному пункту. Приятно работать с компетентными людьми, что здесь говорить.

Я вывел данные. Эскадра принадлежала частной военной компании с поэтичным названием, которое переводилось на человеческий, как горящий цветок. Занималась в основном охраной, а также, по непроверенным данным, гопстопила малые колонии. Надо заметить, делала это довольно гуманно, если с ней сотрудничали. То есть прилетала, заявляла, что космос опасен, они готовы месяцок поохранять сирых и убогих колонистов за определённую сумму. Обычно из-за неравенства сил народ соглашался, наёмники получали деньги, заодно на халяву бухали в местных барах, если такие имелись, ну и пробовали местных девок. Но последнее всё-таки редко, не все склонны к ксенофильству и, несмотря на разномастный состав данной ЧВК, найти кого-то своего вида не всегда возможно, галактика велика. В целом приработок между контрактами был у наёмников не очень красивый, хотя и понятный. А тех, кто отказывался платить, они благополучно грабили. Теперь, похоже, чаша сия дошла и до нас. Правда, учитывая ситуацию на Бломе и наличие грузовиков, нас идут грабить целенаправленно. И, даже пожелай мы предложить деньги, никому это будет неинтересно. Только вот деньги нам самим пригодятся, да и корабли солдат удачи тоже. Я оскалился и произнёс:

— Передайте адмиралу Хиро, что ему стоит стартовать через полчаса и постараться выйти поближе к тройке. Эти засранцы как раз завязнут в нашей ПКО.

— Есть, — ответил дежурный и отправил сообщение астропату.

В космосе, тем временем, капитан Дубинин вёл свой корвет, тихо подбираясь к противнику с фланга. Эскадра врага двигалась к Дли, выйдя из имматериума слегка выше точки эклиптики, грузовозы были в центре построения, их прикрывали крейсера, корветы вели дозор вокруг, просвечивая сенсорами космос. Именно они и были целью двойки, оставленной для защиты нового дома. Капитан внимательно смотрел на монитор, ожидая, когда истекут последние секунды до выхода на позицию, расстояние сокращалось и, наконец, момент настал.

— Пуск, — дал команду он.

— Есть пуск, торпеды ушли, — доложил командир БЧ-3.

— Отходим.

— Есть, — ответил штурман.

Всё было оговорено заранее. И вариант отхода и действия второго корвета. Сейчас они отвернулись, разрывая дистанцию, пока торпеды, подшаманенные эльдри, неслись к своим целям через пустоту.

— Противник открыл заградительный огонь, — доложили от радарного терминала.

— Поздно спохватились, — оскалился капитан, видя, как заканчиваются последние секунды.

Ожидаемо, на чересчур близкой дистанции подарки незваным гостям были замечены, но это ничего не изменило: двум корветам разворотило двигатели, а через несколько секунд один из них взорвался. Похоже, детонации добрались до реактора, и тот пошёл вразнос. Печально, но и одного подранка хватит. Сейчас командир противника встал перед выбором. Можно бросить лишённый хода корвет и двигаться дальше, или же можно попытаться снять с него экипаж. Корабли врага их радары по-прежнему не видят, а значит, опасность нельзя уничтожить. Оставить подранка — значит дать неведомым врагам его безнаказанно расстрелять, что не очень хорошо скажется на боевом духе подчинённых. В итоге командир противника принял половинчатое решение, эскадра двинулась вперёд, сбив ордер для более плотного противодействия возможным новым торпедам, а один из корветов остался, начав перевозить на шаттлах экипаж повреждённого товарища. Возможно, кто-то не вовремя заикнулся по связи, что нельзя их бросать и инициатива сейчас имеет инициатора.

Такой вариант тоже рассматривался. Второй корвет отправился поджарить «спасателя», а Дубинин повёл свой корабль, выискивая новую возможность укусить кого-то из врагов. Внутренне он был собран и спокоен. Да уж, не совсем такой жизни он ждал, когда решил не возвращаться во флот Славянского союза, а решил пойти поискать счастья на стороне после выкупа из плена. Но война на корабле-невидимке его устраивала. Это не рваться вперёд по приказу какого-то дурака в адмиральских погонах, который в безопасности флагманского линкора кидает в костёр сражения всё новые корабли, как дрова, используя до зубовного скрежета прямолинейную тактику. Тихая охота, где нужно переиграть жертву, внушить ей, где страх; а ложное чувство безопасности было куда больше по нраву капитану, не смотря на его фамилию.

Наконец представился новый случай нанести удар. Товарищ выпустил свои торпеды в корму корвету-одиночке, и сейчас самое время бить и ему. Не прошло и минуты, как «спасатель» открыл огонь с задней полусферы, где меньше всего спарок обороны, а через пару секунд торпеды Дубинина оказались замечены. Но снова поздно: враг лишился ещё двух корветов. Отходя, капитан подал больше мощности на двигатель, позволив себя заметить. И командир противника не выдержал, отправив последний корвет в преследование. Вероятно, он понимал, что шансов у его подчинённых мало, но предпочёл минимизировать опасность для крейсеров, когда те будут вскрывать ПКО Дли. С одной стороны разумно, а с другой — глупо. Всё у них с самого начала пошло не по плану. Это говорит о том, что неприятные сюрпризы возможны и в дальнейшем. Разумнее бы было отступить, но всё же враг идёт вперёд. Как знать, возможно, дело в том, что иррегулярные формирования — не кадровая армия, где действует принцип заимствованного авторитета. Проявишь осторожность, граничащую с трусостью, и подчинённые могут сменить командира.

Но в любом случае, пока Дубинин уводил последний корвет за собой, а его товарищ подбирался к преследователю с тыла, прозвучали первые выстрелы крейсеров. Битва на орбите Дли началась.

Глава 12

Немчура попёрла густо.

Чтоб им, сук@м, было пусто.

Но не дрогнули коленки —

«Бронебойный подавай!»

Мы отварены не всмятку.

Значит, будет всё в порядке.

Выстрел — вот уже дымится.

Чуть назад и заряжай.

Нас отсюда не подвинуть. Алексей Матов

Я сидел в кресле, наблюдая за работой командного центра и слушая доклады. Вмешиваться пока не было особой необходимости, Тристан, как старший офицер сухопутных сил в отсутствии Поля, вполне справлялся, а потому было бы глупо шатать его авторитет. Да и у меня не было никакого желания изображать из себя венценосную особу, которая лезет в дела военных со своим… В целом со своим не очень умным рылом. Изучая историю, я наткнулся на множество примеров, когда это не приводило ни к чему хорошему. Один только российский Николашка под номером два чего стоил во время первой мировой войны. Да, я компетентнее этого товарища, который нам ни разу не товарищ, но войной должны дирижировать генералы. В случае любых неудач, повышенных потерь или просто неприятных сюрпризов, о которых никто заранее не мог предполагать, вину можно свалить на отдельно взятого генерала. Люди — существа эмоциональные, им бесполезно объяснять, что война — это не игра в одни ворота, враг может и будет искать любые способы нарушить твои планы и нанести потери, все их невозможно предусмотреть заранее. А потому всегда должен быть кто-то, кто может стать козлом отпущения. Кто-то, кого можно понизить в должности, отправить на пару лет в некую ссылку в дальний гарнизон или поручить некую секретную работу, занимаясь которой он будет не на виду, а значит, этим будет успокоен гнев общественности. А вот главе государства, особенно монархического типа или же диктатору, прямо руководить армией нельзя, по крайней мере, формально. Потому что тогда уже он станет виновником всех неудач, что пошатнёт всю власть в целом. Даром, что вообще-то глава государства всем руководит, и любая неудача — его вина, формула «царь хороший — бояре дурные» работала, работает и будет работать. Хотя сейчас я особых неприятностей и не ждал, враг действовал примерно так, как мы предвидели. Но не стоит терять бдительность, как не стоит отходить от принципа: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». Тем более, что одно худшее сегодня произошло, я ждал гостей позже.

Корабли врага подошли к нашей орбите, потеряв почти все корветы, впрочем, у меня не было особых сомнений, что и последний наши два кораблика дожмут в самое ближайшее время. Начать наёмнички решили со сканирования поверхности, не входя на дистанцию, где их сможет доставать наша противокосмическая оборона. Похоже враг, получив по зубам в самом начале, решил осторожничать. Правда ничего, кроме потери времени, им это не принесёт: наши батареи замаскированы, видеть с неба они могут только сами города, да и их обстрел можно перетерпеть. Неприятно, конечно, но людей там уже нет, все эвакуированы под землю, так что отстроим. Обогатительные комбинаты у нас тоже в итоге неплохо так зарылись, и их мы не потерям. Только что в бюджете дырка будет из-за «реновации жилья». Но и её должны окупить трофеи.

— Противник пытается нас вызвать на общей волне, — донёсся доклад от оператора связи.

— Соединяй, послушаем, что скажут, — махнул я рукой.

Через несколько секунд передо мной на экране появилось изображение ксеноса. Бледная кожа с небольшими складками на лбу, жидкие чёрные волосы, собранные на макушке в хвост, вместо носа почти треугольное дыхательное отверстие, ушные раковины, слегка напоминающие плавники и татуировка на подбородке, уходящая на щёки. В целом не красавец, хотя мне, по большому счёту, ни один инопланетянин красивым пока что не казался. Эффект зловещей долины в нас силён, когда мы видим что-то похожее на людей, но при этом людьми не являющееся, то это вызывает у нас неприятие, так же и люди не кажутся красавцами другим разумным видам галактики. Пусть ксенофауна ни у кого схожих чувств не пробуждает, животное может быть красиво вне зависимости от того, к какой экосистеме относится. Но в каких-то случаях попытается сожрать тебя или просто затоптать.

Гостю первым надоело меня рассматривать и он заговорил:

— Какого @№@ вы на нас напали, полуживотные? Вы представляете, что мы с вами за это сделаем?

— Дадите нам сначала славную драку, а потом трофеи и славу победителей шакалов из Ш’ми Эселя, — улыбнулся я, лишний раз подтверждая, что человечество — агрессивный вид, с которым лучше лишний раз не ссориться. Косвенным подтверждением этого для многих была улыбка, у остальных разумных видов как-то было не принято от радости демонстрировать зубы в чём-то, что напоминает оскал хищников. — Кстати, очень прошу не сдаваться, оскорбляя военное искусство и вешая на нас заботу о пленниках.

— Скоро вы будете молить о пощаде, $#@$, — пафосно произнёс гуманоид и отключился.

С парой слов автопереводчик не справился, надо бы поискать их значение. Понятно, что какие-то жаргонные ругательства, но хотелось бы знать точное значение, всё-таки звучало довольно благозвучно, а я никогда не был против разнообразить свой словарный запас чем-нибудь эдаким. Интересно, кстати, как была переведена моя речь. Будет обидно, если он услышал про пожирателей дохлятины и не оскорбился, потому что для их вида или культурной группы это норма. У нас же, к примеру, есть всякие любители сыра с плесенью, а некоторые выходцы из Азии вообще такое едят, что упасть и не встать.

— Корабли пошли на снижение, — услышал я доклад и заключил, что перевод всё-таки был правильным.

— Батареям ПКО приготовиться к открытию огня по моей команде, — раздался голос Тристана, который внимательно следил за дистанциями между нашими орудиями и их целями. Враг, похоже, не придумал ничего умнее, чем идти на нашу условную столицу, выбрав самый большой город. Мысль, что она имеет самую надёжную оборону его, похоже, не посетила. И это можно понять, мы — молодая колония, которая разжилась как минимум двумя хорошими кораблями, плюс большая часть флота ушла к Блому. Предположение, что мы вложили в космофлот всё, что имели, сэкономив на противокосмической обороне, не лишено логики. Да и не далеко от истины, в наземную часть нашего щита мы вложили меньше, потому что корабли могут быть ещё и мечом за пределами нашей системы, не говоря об орбите. Пока я размышлял об образе мышления вражеского командира, дистанция сократилась и скандинав отдал приказ: — Открыть огонь!

Сейчас вокруг столицы открылись бронеколпаки и орудия выплюнули потоки энергии в небо, стремясь пробить щиты и корпуса вражеских кораблей. Они, в свою очередь, заметили приветственный салют, прекратили снижение и начали маневрирование, одновременно пытаясь подавить наши орудия. Перестрелка пошла с переменным успехом, атмосфера гасила приличную часть поражающего эффекта, с остальным в космосе и на земле справлялись щиты. Опускаться ниже корабли не желали, всё-таки у нас может быть припасено несколько ракет, которые нанесут дополнительные неоправданные потери в плюс к корветам, последний из которых только что был уничтожен. К тому же, враг не хочет опускаться в гравитационный колодец ещё сильнее, раз у наших «невидимок» развязаны руки. Это затруднит манёвр и сделает его ещё более лёгкой целью для торпед. И дело даже не в крейсерах, а в грузовиках. Щиты у них слабее крейсерских, могут не сдюжить огонь с земли, спарки ПКО смешные, без прикрытия станут мишенями для наших кораблей. А признаков того, что нас получается продавить, пока не видно, потому что орудия запитаны от городского реактора, собственный у них идёт как резервный.

— Корабли противника отходят от столицы, — раздался доклад с радарного поста.

— Они что, струсили, что ли? — услышал я голос какого-то молодого офицера.

— После такой плюхи вряд ли так просто уйдут, скорее попытаются высадить десант и попробовать взять нас с земли, — сказал я с усмешкой, хотя внутренней уверенности не чувствовал.

Операция-то по всем признакам оказалась куда тяжелее, чем планировалось. Это регуляры могут выполнять приказ до последнего солдата и до последнего бойца, с наёмниками и бандитами всё иначе. Для них выгода должна превышать потери.

— Похоже, так и есть, они отходят в сторону, но не спешат покидать орбиту, — проговорил Тристан. — Шаттлам: готовность к вылету, попробуем проредить их десант, если пойдут без истребительного прикрытия.

Я снова впился глазами в мониторы. С транспортников и крейсеров к земле двинулись шаттлы с десантом, истребительное прикрытие у них всё-таки было, но, на мой взгляд, недостаточно плотное и старательное. Истребители довольно сильно растягивались, между их парами были довольно приличные окна, в одно из которых можно нанести удар. Похоже так думал не я один, раздалась команда скандинава:

— Шаттлам — вылет, нанесите удар с максимального расстояния на финальном отрезке снижения, а потом отходите под прикрытие наших сил ПКО.

Вновь потянулось ожидание, но в этот раз совсем недолгое. Всё-таки до участка, куда снижались наши противники, было не слишком далеко. Жаль только шаттлов с системами маскировки у нас маловато, как и шаттлов вообще. Большая часть благополучно ушла с флотом, который пока ещё только на пути сюда. Но и так вышло неплохо: наши птички отработали ракетами, заложили развороты и понеслись обратно в зону действия нашего «зонтика» к своим капонирам, чтобы пополнить боезапас. Я представлял всё так ярко, что почти видел, как их ракеты ударили в шаттлы с десантом, частью взрывая их, частью выводя из строя движки или ломая корпуса. Поганая смерть для десантника, ты ещё даже не встал ногами на твёрдую землю, твоя жизнь в руках пилота, который ведёт машину и конструкторов, которые её создали. Именно поэтому у меня всегда вызывали наибольшее неприятие моменты десантирования, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы не умереть. Сейчас нашим врагам не повезло, но было множество раз, когда для меня всё могло закончится всё так же бесславно.

Наши шаттлы сделали ещё несколько вылетов, ища дыры в прикрытии высадки, но кроме как пощипать врага, ничего сделать не смогли. Десант был высажен и двинулся на нас, правда не так быстро, как врагам бы этого хотелось. Всё-таки джунгли — не та среда, где удобно воевать или перемещать войска, тем более нормальных дорог у нас нет, мы предпочитаем шаттлы. Оппонент разделил свои силы на три колонии и пошёл вперёд, истребители прикрывали его с воздуха, время от времени сменяясь, чтобы подняться на орбиту и пополнить запас топлива. Для защиты их, к сожалению, хватало, об ударах шаттлами речи уже не шло. Но это пока, всё-таки зона, которую прикрывают наши системы ПКО, не так уж и далеко. У них есть свои наземные машины, которые будут осуществлять прикрытие, но они больше рассчитаны на уничтожение ракет, а не летательных средств низкой заметности, которые стреляют с предельных дистанций. Так что ещё подерем этих лишенцев с воздуха до того, как они выйдут к нашей линии обороны. К тому же в джунглях сейчас есть не только зверьё, но и наши диверсанты.

Как раз пока я об этом думал, сержант Чан Ван Тхе выцеливал приборы наблюдения головного танка. Место он себе присмотрел хорошее, дерево давало вполне достойную лёжку, а боевые машины врага почти наверняка должны были пройти между двумя холмами. Там и растительность не такая густая, и на горы лезть не надо. Наконец в прицел попал один из двух фронтальных сенсоров, и Чан нажал на спусковой крючок, а потом перевёл прицел и сделал второй выстрел. Оба сенсора оказались поражены и машина встала. А сержант вьетнамского происхождения, который был назван в честь своего древнего предка, когда-то отличился в войне ещё на Земле и получил звание героя*, спустился с дерева и начал менять позицию. Пришельцы сейчас будут бдительно смотреть за джунглями, заодно решая, что делать с головной машиной, а он займёт позицию чуть впереди. Много урона он не нанесёт, но продвижение задержит. А его боевые товарищи тем временем прикинут возможные маршруты движения данной колонны и установят мины и фугасы там, где посчитают нужным. Что в свою очередь ещё больше замедлит продвижение врага, а также нанесёт больший урон, чем одинокий снайпер. Может тогда бледнолицый командир наконец перестанет иметь ему мозг по поводу того, что он отказывается от снайпера-наблюдателя. Тем более, Чан скорее удавится, чем начнёт таскать за собой обузу, которая не чувствует джунгли так же хорошо, как и он сам. А таких слишком мало, и ему их как-то не спешат выделять. Хотя вдвоём убивать сподручнее, не без этого.

В бункере же тем временем деловая суета продолжалась. Враг шёл вперёд медленно, но неумолимо, всё-таки маловато у нас было сил для его удержания. Но их вполне хватало для того, чтобы портить незваным гостям жизнь. В ход пошли и снайперские засады, и минирование, и обстрелы издалека. Мы бы чего посерьёзнее устроили, но не при господстве противника в воздухе. И так уже несколько раз они, перепахивая пушками истребителей джунгли, устроили нам случайные потери. Но к ночи ситуация изменилась, враг вошёл в зону действия ПКО и истребителям пришлось отступить. Марш через джунгли стал ещё сложнее из-за налётов нашей авиации, правда наземным силам пришлось отступить. На охоту вышли ночные хищники, которые могли попортить кровь уже нам, так что наши воины джунглей отдыхали, выставив часовых в заранее отведённых для них местах. А вот пришельцы познакомились с фауной Дли, которой я всеми силами желал приятного аппетита. Даже долбанным паукам, которые любят глушить жертв псионикой, чтоб им икнулось.

Ночь прошла хорошо для нас и плохо для Горящих цветков, у которых сейчас, вероятно, сильно припекало пониже спины. По джунглям тяжело двигаться, вдвойне тяжело это делать, когда тебя пытаются убить, а сейчас они уже сутки в пути. Так что подозреваю, что гости активно закидываются стимуляторами, как минимум часть из них. Косвенно мои предположения подтвердились, когда враг дошёл наконец до наших оборонительных рубежей и встал, начав окапываться со всех сторон. Долго на стимуляторах бойцов держать нельзя. Им решили дать отдых, потом как-то пережить ещё одну ночь, лишь потом идти на штурм. Похоже, никто уже не предполагал всякие глупости из серии «ну уж на этом-то колонисты точно сэкономили», а наоборот все утвердились во мнении, что всё у нас серьёзно, всё у нас как надо. Я же ночевал эти две ночи на вполне комфортной шконке в комнате отдыха. Не так хорошо, как с Зульфиёй, но тем не менее выспался, даже кошмары почти не мучали.

А утром враг начал штурм с артподготовки. Нашим упущением было то, что не шибко мы были богаты артсистемами, к тому же они были разбросаны по всем городам, противокосмическая оборона была в большем приоритете, а потому пришлось немножко ужаться. Но контрбатарейная борьба велась, и наши визави тоже не имели слишком большого количества артиллерии. После взаимных обстрелов вперёд пошла пехота при поддержке танков. Последних было не слишком много, но всё-таки достаточно, чтобы портить нам жизнь и с нетерпением ждать прибытия флота, которому оставалось всего ничего. Доклады продолжали сыпаться, Тристан руководил нашими невеликими силами, разменивая жизни врагов на территорию и оттягивая наших бойцов всё ближе к городу. Через какое-то время с техникой у противника появился более чем заметный напряг. Танк — хорошая добыча для реактивных гранатомётов и огнемётов, особенно в наступлении, а не когда он сам закопан в обороне так, что только башня над землёй торчит, и прикрыт пехотой. А значит, можно перестать сидеть в штабе, делая умное лицо, тем более что резервов мало, а риск нарваться минимальный.

— Тристан, можешь выводить из глубокого резерва группу А, я с парнями разомнусь, — сказал я, вставая.

— Влад, не пой…

— Не Влад, а князь, мать твою. Удержать ты меня всё равно не сможешь, а дыр, которые надо прикрыть резервами, всё больше, их самих же всё меньше. Так что хорош обсуждать приказы! — гаркнул я, выходя из штаба и отправляясь к оружейной.

Да, с одной стороны мой поступок трудно назвать умным, верховному главнокомандующему нужно сидеть в штабе, а не разгуливать по передовой. Но риск уже минимален, танки приказали долго жить, артиллерия практически заткнулась, а тяжёлую броню архангелов, в которую я собираюсь облачиться, крайне тяжело пробить с ручного оружия. Так что прогуляться на передок можно, а главное нужно, чтобы меня там увидели, помимо этого подразделение, насыщенное боевыми псиониками, будет сейчас очень к месту. Что же до того, что я до этого тихо сидел, то вряд ли стоит об этом распространяться. Скорее наоборот, многие будут считать, что я с самого начала был на передовой, даже найдутся те, кто по синей лавочке будет рассказывать, как мочил со мной ксеносов плечом к плечу. И пофиг, что этого не было.

К группе А я присоединился быстро, но Тристан нас в бой бросать не спешил, пока не наметилась паршивая тактическая ситуация. Одно из наших подразделений рядом с моим взводом стали обходить с фланга, не давая отступить, так что нас бросили удержать им дорожку. Это оказалось даже несколько легче, чем я думал. Лёгкая пехота врага мало что могла противопоставить нашей броне, зато мы, сменив оружие против «чертей», на тяжёлые пулемёты и зарядив обычные гранаты вместо бронебойных, быстро отбили охоту к нам соваться. Зажатый взвод благополучно отошёл, таща на себе раненых.

Бойцы поблагодарили нас, передав трёхсотых в тыл и пополнив боезапас. Затем мы все вместе укрылись в окопах, ожидая новой атаки, последовавшей минут через двадцать и быстро захлебнувшейся. Враг понял, что пролезть здесь нахрапом не получится и, кажется, решил попробовать на прочность иные места. Нас же снова отвели в резерв, сменив обычной пехотой, которая была из таких же недобитков. По крайней мере, неполный взвод и посечённая осколками броня у некоторых бойцов говорила именно о такой версии. Прохлаждаться долго не вышло, наметился прорыв и нас бросили его затыкать, что мы проделали с успехом, задавив врага огнём и заняв позиции, пока нас не сменит свежая порция обычных солдат.

— Главный — А1, приём, — услышал я голос Тристана в наушнике.

— На связи.

— Наш флот вошёл в систему, начинает прессовать уродов на орбите, готовьтесь. Могут попытаться прорваться всеми силами, лишь бы зайти в город в надежде, что удастся добраться до убежищ и взять заложников.

— Принял, готовы затыкать дыры, — ответил я, внутренне благодаря скандинава за информацию. Псионику я пока что использовал по самому минимуму, чтобы не стать целью вражеских снайперов или артиллерии, но сейчас можно и серьёзней развернуться, затяжных боёв не ожидается, силы экономить не нужно. И разворачиваться пришлось, похоже эти уроды приказали бойцам обколоться стимуляторами. По крайней мере, я не представляю, почему ещё они могли так резво попереть в атаку, это же долбанные бандиты, а не красноармейцы с заградотрядом за спиной, мать их так, раз-эдак.

— Чтоб им, сук@м, было пусто, — услышал я из-под шлема бойца рядом с собой, когда мы отразили очередной приступ на наш окоп. О маневрировании сейчас речи немножко не шло, оборонялись там, где стояли, хорошо хоть с нашей стороны последнюю арту наконец-то выбили.

— Да, густо ксенос попёр, — ответил я, сев на корточки и прижимаясь спиной к стенке окопа. — Но чуть-чуть уже продержаться, щас их дружков Хиро на орбите дожмёт и ударит по уродам с неба.

— Вообще-то, адмирал Анодо, — хмыкнул боец, сняв лицевой щиток шлема и закурив сигарету. На поверку он оказался молодой девушкой со слегка крупными чертами лица.

— Во-первых, лично для меня — Хиро, — ответил я, приподняв шлем, чтобы показать ей лицо, которое знали все на Дли. А потом захлопнул его, вырвал быстрым движением сигарету и затушил со словами: — А во-вторых, не кури, млять, на позиции, особенно без грёбаной лицевой пластины!

— Есть, не курить! — бодро гаркнула она, защелкивая крепление и пытаясь вытянуться во фрунт в положении сидя. — Виновата!

— Раз виновата, за нарядом подойдёшь, — хмыкнул я. — Тебя звать-то как?

— Саша, — сказала она и я буквально чувствовал, что под шлемом кое-кто передо мной покраснел.

— Не парься, рядовая Саша, дело житейское, — хмыкнул я под начало очередной перестрелки, которая быстро закончилась. Похоже, японец наконец додавил сопротивление на Орбите и созрел до того, чтобы поддержать нас на Земле ударом, не жалея стволов. Джунгли перед нашими позициями за полем, вычищенным от растительности, буквально взорвались огнём и комьями почвы. Похоже, битву за наш дом можно было считать законченной.

Конечно, придётся разбираться с остатками экипажей вражеских кораблей, которые могут сидеть в герметичных отсеках, надо будет отловить остатки вражеского десанта, не давая это на откуп природе нашего «дружелюбного» мира, однако это уже рутина. Главное, что выстояли. И теперь стоит совершить визит на Блом и пояснить местным за священное право частной собственности, которое особенно сильно касается космических кораблей, а заодно популярно объяснить, где мы вертели шутки с выманиванием гарнизона с нашего мира. Ну и взгреть одного японца заодно с флотскими навигаторами, как-то они уж больно долго добирались.

*Чан Ван Тхе — реально существовавший вьетнамец, сержант, командиры пехотного взвода 1 роты 502-го батальона, местные вооружённые силы провинции Донгтхап, члены Коммунистической партии Вьетнама. Удостоен звания героя посмертно. В общем, товарищ из тех самых гуков, которые очень многим подарили вьетнамские флешбэки.

Глава 13

Парни с Железных Островов не сеют зерно и не доят коров,

Ведь ветер рвет паруса, и полон стакан!

Парни с Железных Островов не любят бросать на ветер слов,

Железную цену привык платить капитан!

День Кси. Парни с Железных островов

Сражение за наш дом закончилось вполне убедительной победой, хотя и не без потерь. На земле нас неслабо потрепали, несмотря на то, что мы старались разменивать территорию на людей и пользовались всеми преимуществами знания теперь уже родного мира. Но всё-таки недооценка сил противника привела не к тому, что бои прошли тяжелее ожидаемого. Слишком много Горящие цветки привели бойцов. Допросы выживших показали, что этим наёмникам, больше смахивающим на бандитов, пришлась по вкусу идея заиметь свой собственный мир и Дли казался удачным выбором ровно по тем же причинам, которым его выбрали мы. Удалённость от крупных игроков и театров военных действий, в плюс шли ещё кое-какие причины.

Когда мы пришли сюда, то здесь не было ничего, теперь же появилась вполне себе приятная инфраструктура и жизнеспособные предприятия, которые приносили доход и имели потенциал развития. Причём если мы принимали исключительно людей, то наши визави не собирались ограничивать себя одним биологическим видом, в конце концов и сам их состав был довольно разношёрстным. Так что при них население, вероятно, росло бы куда активнее. Но эти милые ребята недооценили нас сильнее, чем мы их. В результате простая, и на вид надёжная, двухходовочка с выманиванием части нашего флота и армии, которая должна была дать им возможность разбить нас по частям, привела к тому, что они оказались между молотом и наковальней, когда наш флот вернулся.

Если на поверхности мы не слабо огребли и сейчас зализывали раны, радуясь тому, что с медициной на Дли всё неплохо и скоро выжившие бойцы вновь встанут в строй, то в космосе наши парни покрыли вражеские силы, как бык овцу. Быстро, решительно и крайне болезненно. Уйти не удалось никому, а мы получили два корвета, крейсер и два транспорта с разбитыми двигателями и лишь слегка побитыми корпусами. Дубинин хорошо проявил себя и был взят на заметку мной и Хиро, корабли нам нужны, а трофеи вышли знатными. Агвай сейчас прикидывал варианты, что делать с относительно целыми кораблями и куда лучше пристроить обломки. Даже при взрывах реакторов остаются целые части, тот же нос разбитого судна обычно сохраняет вполне функциональные орудия, которые стоят не малых денег. Ну или могут стать неплохим подспорьем, чтобы склепать что-то самим.

Последняя мысль не давала покоя. У нас были ресурсы, возможности создавать нужные сплавы, но дальше всё упиралось в проблемы. Например, малый станочный парк и мало специалистов. Нашим потолком пока что были шаттлы и модернизация уже готовых кораблей. Для постройки новых нужна верфь, а главное — нужны технические специалисты. Эльдри тут мало чем могли помочь, их слишком мало для подобных задач. А на Земле инженеров-судостроителей и вовсе не водилось. Выходцев оттуда можно научить быть эксплуатационниками, но чтобы они стали способны создавать что-то своё, причём конкурентноспособное, нужны долгие годы, даже десятилетия. Не говоря уже о том, что попытка создать даже самую захудалую верфь будет стоить бешенных бабок… С последним было полегче: наши товары исправно продавались, сейчас мы прибарахлились трофеями, а вскоре стрясём что-то и с Блома.

Вариант, что наш визит вежливости не принесёт выхлопа, мной не рассматривался. Война должна кормить сама себя, так что попытка задержать наш корабль будет стоить не самым умным ксеносам куда больше, чем они могут себе представить. Наглеть и перегибать палку не стоит: новое руководство, которому мы поможем прийти к власти, может понять нас неправильно. А я рассчитывал на их дружбу и выгодные соглашения, которые немножко повысят нашу прибыль и приоткроют ещё кое-какие рынки сбыта. И не мог нарадоваться, что вся эта свистопляска, похоже, была личной инициативой частной военной компании, а не происками кого-то, кому мы немножко отдавили мозоли в конкурентной борьбе.

Нападение, конечно, произошло раньше, чем мы все ожидали, но я был склонен считать, что оно пошло нам на пользу, не смотря на потери. Мы утратили некоторое количество людей и ресурсов, но приобрели ещё немного репутации. Горящие цветки имели определённую славу, о них многие знали, так же как знали об их тёмных делишках по ограблению колоний. Но теперь они разгромлены, а нам предстоит сделать следующий ход, который сейчас как раз обсуждался на совете.

— Лучше попридержать силы на случай новых сюрпризов, — высказался Савелий.

— Ну уж нет, — категорично заявил я, — сейчас как раз надо вести все корабли, не получившие повреждений к Блому. Надо показать всем и каждому, что эти уроды были нам на один зуб. Тем более течения имматериума переменчивы, лишняя неделя в пути — это позволительный люфт на таком расстоянии. Если сами трезвонить не будем, то никто и не узнает, что тут этих засранцев бил весь наш флот. Это надолго отвадит желающих оторвать кусок от чужого добра на Дли.

— Но в следующий раз такие желающие придут с гораздо большими силами, — задумчиво проговорил уже Поль.

— Да, вероятно так. Только вот это случится в любом случае. Однако сейчас мы сможем выиграть время и больше вложиться именно в экономику, что даст нам возможность подняться по выше и затем куда лучше подготовиться к новым незваным гостям, — кивнул я. — Опять же на пользу этому пойдёт ваш визит на Блом.

— Предлагаешь тащить всё, что не приварено к полу?

— А что приварено — отпиливать и тащить. Савелий тебе выдаст список приоритетов… Только аккуратно там, чтоб наши союзнички не перевозбудились.

— Сделаем. Тем более будем в своём праве, за всё взятое будет уплачена железная цена, как Тристан говорит, — кивнул Хиро.

Всё-таки что викинги, что самураи — два сапога пара, соседи Японии на старушке Земле не дали бы соврать. Там подданные Небесного Императора в своё время куролесили у соседей ничуть не хуже, чем сыны Скандинавии гуляли по Европе, грабя и убивая во имя Одина. И я не могу сказать, что такое возрождение древних традиций было мне не по вкусу. Чтобы отвоевать себе место под солнцем в тёмном лесу нашей галактики нужны крепкие зубы, острые когти и железобетонная уверенность в том, что делаешь. Со всем этим у нас был полный комплект.

— Вот и отлично. Пополняйте боезапас и выступайте как можно скорее, — проговорил я.

— Сам всё-таки не полетишь, — спросил Поль.

— Не искушай, лукавый, — моё лицо слегка скривилось. — Хотел бы, но нет. Сейчас будем восстанавливать разрушенное и снова налаживать всё, я нужен здесь. Да и после того, как я уже повоевал на передовой, меня могут неправильно понять. Правитель-отморозок, который вечно лично рвётся в бой, не столько вдохновляет, сколько пугает большинство людей.

— Наконец-то здравая мысль, — хмыкнул Ан’кол, снова подражая человеческой мимике. — Тем более твоя кровожадность не только людей пугает.

— Не сомневаюсь. Хотя вам бы радоваться, сидите за спинами злобных дикарей и в ус не дуете, копя ресурсы, чтобы вернуться, — хмыкнул Хиро.

— Это работает, пока дикари не откусят больше, чем могут проглотить, — ответил эльдри. — А если что-то пойдёт не так, то нам придётся переезжать с места, где мы уже неплохо устроились. Ладно наёмники, на нас бы они поостереглись лезть, предложив те же условия сотрудничества, что мы имеем с вами. Но такими темпами вы можете перейти дорогу кому-то серьёзнее.

— Главное успеть к тому моменту самим быть достаточно серьёзной силой, чтобы к нам побоялись лезть. Даже очень серьёзные разумные не хотят терять на войне больше, чем могут получить, — хмыкнул я. — А как экономическую силу нас всерьёз не будут воспринимать ещё очень долго.

— Твои слова да богу в уши, — улыбнулся Савелий. — Кстати об экономических и прочих мирных делах. Нам уже пора что-то думать о культурных мероприятиях.

— В смысле? — не понял я такого перехода.

— В прямом. Мы вкладываем деньги в вооружённые силы и экономику, но на этом, в общем-то, и всё. А людям нужна отдушина. А у нас из возможных развлечений — в бар сходить нажраться да подраться, ну и голограммы из сети дома посмотреть. И на этом всё.

— М-да… — задумался я. Этот момент был мной упущен и упущен капитально. Сам я как-то вообще пролетел мимо культуры, сначала обучаясь псионике, а затем попал в армию, где моя жизнь протекала где-то между казармами, кубриками космических кораблей войной и иногда бардаками. Пожалуй моментом, который был наиболее связан с культурой в моей жизни, являлось время на Кломари с её гладиаторскими аренами. Так что следовало признать, что я в подобных высоких материях разбираюсь примерно как свинья в апельсинах. — И что ты предлагаешь?

— Надо ставить что-то вроде развлекательных центров, — пожал он плечами. — Мест, где можно провести время, сходить на концерт и так далее.

— Это всё на твоё усмотрение, — махнул я рукой. — Попробуй, кстати, поинтересоваться у тех, кто кабаки держит, гляди чего подскажут, а кого-то из них даже можно будет и к организации привлечь. Ну и озадачьтесь там какими-нибудь аренами для спортивных мероприятий… Кажется, люди любят хлеб и зрелища, если классики не врали.

— Опять расходы, — буркнул Поль, явственно чувствуя, что деньги на строительство развлекательных центров будут взяты не из воздуха, и если где-то прибудет, то где-то убудет. Весьма вероятно — у армии, ведь мы только что говорили о том, что в ближайшее время сделаем акцент на мирном развитии.

— Куда деваться, — философски заметил я, а потом нашёл пару плюсов: — Но хоть будет куда жён водить, да и деньги с центров будут поступать в бюджет.

— Надо будет заняться присмотром за теми, кто будет выступать, — заметил мрачным голосом Хиро. — Я у себя на родине насмотрелся на расфуфыренных уродов, которые имеют мнение по каждому вопросу и ещё больше самомнения, как будто понимают или умеют хоть что-то, кроме как петь ртом.

— Тяжёлые воспоминания? — приподнял я бровь.

— Понимаю его, — вмешался Савелий. — Интеллигенция должна работать на государство, а творческая кодла обязана помнить, что они — просто скоморохи, которые существуют для развлечения публики.

— Повторюсь, разбирайтесь сами, — махнул я рукой. — Если надо, обращайтесь к Сергию, чтобы его псионики присмотрели за вашими будущими подопечными.

— Нашими? — удивился Хиро.

— Вашими, — кивнул я. — Тебя за язык никто не тянул, а инициатива любит инициаторов.

— В извращённой форме, — хмыкнул Поль с улыбкой. — Что с пленными будем делать?

— Неизвестные расы к медикам на обследование, ради науки, а потом всех в расход. Нужно чётко обозначить, что приходить к нам с войной — вредно для здоровья.

Возражений не последовало. Было только несколько жаль, что тот уродец, с которым мы говорили по связи, не выжил в бою на орбите. Для него нашлось бы что-то особенное, кровавого орла бы сделали с поправкой на анатомию ксеноса, а может Хиро бы чем-нибудь азиатским удивил. В конце концов человечество имеет репутацию хоть и в чём-то благородных, но весьма кровожадных варваров, ей надо соответствовать, и даже больше. Пусть ксеносы лучше думают, что нас попросили на выход как слишком отмороженных вояк даже для нашей расы, чем считают солдатами, сбежавшими от большой войны, которым не хотелось быть безликими строчками потерь в войне, где мы сами ничего не решаем. Правда скоро ситуация может начать меняться не в нашу пользу. Люди и ис’иты дожимают шипорылых, и те уже начали просить переговоров о мире. Пока им отказали, похоже кто-то в верхах хочет достичь неких финальных успехов, чтобы на любые требования на мирной конференции ответом всегда было «Да». Но тем не менее счёт уже идёт на месяцы, а не на годы. А когда война закончится, то найдутся те, кто заинтересуются бесхозной колонией, которая имеет наглость не подчиняться никому из больших дядь Лиги, а значит, не имеет и его покровительства. Какое-то время люди будут переваривать вкусные приобретения самой войны, потом немножко времени сможет потянуть Долохов, упирая на нашу пользу для разведки и пытаясь подвести нас самих под руку компетентных органов, а потом, если мы отвергнем все предложения, за нас возьмутся. Мы, конечно, далековато от ареала обитания человечества, но тем не менее дальний форпост, который ещё и прибыль в конвертируемой валюте может приносить — вполне себе лакомый кусочек. Мне даже приходится размышлять о том, не согласиться ли на предложение разведки, если оно будет хоть сколько-нибудь нормальным, даже понимая, что вход в такие конторы рубль, а выход сто.

Но это всё лирика, сейчас нам есть чем заняться. После совещания снова началась работа. Я светил лицом и помогал псионикой в ремонтных работах там, где в наш город что-то прилетало; и навещал в больницах раненых в перерывах между административной работой. Тристан вылавливал остатки вражеского десанта, который пытался выжить в нашем мире, периодически по вечерам радуя меня байками о том, кого они нашли живыми и боеспособными, а кого уже обглоданными или замотанными в коконы из паутины, а то и с личинками, отложенными внутрь тел. Поганая смерть, для таких выстрел в лоб был воистину милосердием. А Хиро с Полем двинулись в свой поход к другим звёздам без моей опеки, чему, похоже, были чрезвычайно рады.

Путь занял у них не слишком много времени, течения имматериума благоприятствовали кораблям Дли в отличие от ситуации, когда они с трудом двигались к дому, чтобы надавать обнаглевшим наёмникам по шеям. Наконец корабли вышли в реальный космос системы без обитаемых миров недалеко от Блома. Там их встречал курьерский фрегат оппозиции, которая пока считалась мирной. Вышли они незаметно на окраине системы, и сейчас тщательно ощупывали её сенсорами в режиме маскировки. Всё это дело дурно пахло с самого начала и предсказуемо закончилось нападением на Дли. Но сюрпризы были возможны и здесь. Однако корабль действительно оказался единственным и японец отдал приказ:

— Снимите маскировку и отправьте вызов.

Через несколько десятков секунд на его экране показался ксенос из расы амго, в чём-то он напоминал человека, но впечатления портили щёки, спускавшиеся ниже шеи, и другие складки розовой кожи. Хиро подавил в себе желание скривиться от вида этого прямоходящего родственника шарпея. Многим расам свойственен шовинизм, но адмиралу казалось, что людям он свойственен особенно, а больше всех — лично ему. И хотя идея о том, что человечество должно стоять выше всех остальных, находила живейший отклик в сердце и разуме, японец твёрдо понимал, что омерзение к ксеносам не должно мешать работе:

— Алкик Авотра, полагаю? — начал Хиро.

— Совершенно верно, — проговорил инопланетянин. — Приветствую вас, адмирал Анодо.

— И я вас. Приношу извинения за задержку, течения имматериума нам не слишком благоприятствовали.

— Понимаю, но таковы путешествия между звёзд, — философски заметил Алкик. — К счастью наши планы от этого не пострадали, а ваши соотечественники по-прежнему живы. Вы готовы принять план атаки?

— Приятно слышать, — кивнул Хиро. — Да, с нетерпением жду отправления.

Авотра на экране сделал знак трёхпалой конечностью и Хиро доложили, что пакет принят. Японец погрузился в изучение документа. На экране всё выглядело неплохо, как и любой план до первого выстрела. Кораблям Дли предписывалось выйти из имматериума на окраине системы и, в режиме маскировки, подкрасться поближе к Блому. Затем в условленное время местные силы оппозиции должны были поднять восстание, начав с нейтрализации нынешнего правительства. Затем доверенные разумные должны были позаботиться о том, чтобы на одном из участков был перехвачен контроль над системой противокосмической обороны, что позволит кораблям людей беспрепятственно высадить десант и быстро поддержать восставших против лояльных сил. Одновременно с этим разумные Алкика должны будут взять под контроль тюрьму с длийцами, которые находились под арестом. Далее начнётся вполне обыденная операция, когда решительно настроенные бойцы восстания и люди будут подавлять сопротивление не очень понимающих, что внезапно случилось, лояльных частей. Так оно обычно и происходит при восстаниях, если они и правда происходят внезапно. Если же нет, то будет тяжёлая мясорубка.

— План понятен, — проговорил Хиро, повернувшись к экрану, на котором был ксенос: — Мы готовы выдвигаться немедленно.

— Приятно видеть боевой настрой, столь характерный для вашей расы, — встопорщил щёки ксенос. Вероятно это означало радостные эмоции. Хиро не слишком разбирался в мимике данной расы, чтобы утверждать наверняка. — Но будет лучше, если вы выдвинетесь через полутора суток. Это позволит выйти на финальную позицию в ночь, что добавит неразберихи, когда всё начнётся.

— Как скажете, — кивнул японец.

— Замечательно. За сим я покидаю вас, чтобы лично доставить новости, не доверяя их связи.

Ксенос отключился. Поль, стоявший рядом, убедился, что связь прервалась и проворчал:

— Ну и урод.

— Нам его не трахать, так что ками с ним. Главное, чтоб не обманул.

— Уж надеюсь, — хмыкнул чернокожий. — Если системы ПКО не будут взяты под контроль восставшими, будет жоп@.

— Надеюсь всё-таки им на это сил хватит, но на всякий случай до последнего будем в режиме невидимости.

— Небольшое подспорье совсем рядом с радарами, но лучше, чем ничего.

К Блому эскадра выдвинулась точно по расписанию и незаметно вышла у астероидного гало. Прокрасться к финальной точке удалось легко, особенно учитывая, что Хиро разделил флот на отдельные суда, которые, разойдясь широким веером, смогли благополучно разминуться с грузовиками, прибывающими и убывающими с планетоида, свободными в манёвре. Это позволило обшарить систему и убедиться, что неучтённых кораблей здесь нет. Ну или они спрятаны на противоположной стороне системы, что вряд ли. Отступать-то они будут в случае неудачи той же дорогой, что и пришли. Наконец остался самый неприятный пункт плана — высадка десанта по сигналу, сквозь неподавленную ПКО, которую союзники должны держать под контролем. Поль, отдавая приказ, был как на иголках, надеясь на лучшее. Увы, таковым был профессиональный риск, и он лишь мог порадоваться, что, как командир, не идёт в первой волне.

Глава 14

Те, кто играет в престолы, либо побеждают, либо умирают, середины не бывает.

Петир Бейльш

После битвы и отбытия нашего экспедиционного корпуса, я закопался в работу — так было легче. Слишком я привык быть на месте событий, порой даже на самом острие атаки, не сильно рискуя из-за псионических способностей. А потому нервишки пошаливали, ведь в данный момент всё решалось без моего непосредственного участия. Но я считал, что поступил правильно, когда решил остаться. Хреновый тот правитель, да и вообще руководитель, который пытается быть затычкой в каждой бочке. Полномочия нужно, жизненно необходимо, делегировать. С административной работой по управлению Дли мне было как-то попроще, всё-таки если Штольц бы облажался, мы в худшем случае потеряли некоторое количество денег и, возможно, мне бы пришлось снова поставить в стойло кого-нибудь из слишком много возомнивших о себе бывших земных князьков. Сейчас же на кону стояли жизни наших бойцов. Ну и корабли, которые обеспечивают нашу безопасность, куда без этого. Но Хиро с Полем были людьми опытными, компетентными и, пожалуй, талантливыми, потому стоило на них положиться и отпустить в свободное плавание данной миссии.

Сам же я сидел за бумажками и пинал подчинённых, а вечерами тихо проводил время с женой, которая, наконец, забеременела. Напряжение стало меня отпускать, благодаря астропатическим сообщениям, что всё идёт хоть и не без проблем, но неплохо. Союзнички немножко недоработали при перехвате управления системой противокосмической обороны. Корабли получили повреждения, когда подавляли орудия, начавшие вести по ним огонь. Меня терзали смутные сомнения, что это было сделано специально. Силы мы привели приличные, потому имели право рассчитывать не на маленький кусок пирога при делёжке, так что кто-то мог захотеть подрезать нам крылья. Момент, в известной степени, был идеальным, ну оказались просто некоторые лояльные офицеры, бдительнее прочих, и их не удалось быстро нейтрализовать. Рабочая накладка — невозможно ведь всё предусмотреть. А главные подозрения к делу не пришьёшь и, уже ввязавшись во всю эту историю, заднюю не дашь. Остаётся только запомнить этот нюанс.

На поверхности же боевые действия проходили вполне нормально, всё-таки человеческий космодесант не зря имеет грозную славу. И наши парни её лишний раз подтвердили, устраивая быстрые атаки, которые подавляли всякое сопротивление. И, разумеется, помимо прочего, бойцы Поля освободили наших парней из команды грузовоза. Тюрьму взяли под контроль силы восставших, но Хиро заключил, что сюрпризы им не нужны, а потому экипаж отправился на своё судно и умотал в нашу сторону, заодно сразу вывезя небольшую часть трофеев. Темнокожий, руководивший всем непосредственно на поверхности, был мужиком хозяйственным, так что при штурме складских районов рядом с космопортом быстренько поднял записи, посмотрел что где лежит, и урвал помимо основного партию двигателей, которая должна была пойти для кого-то типа тех же Горящих цветков. Наёмникам тоже надо проводить капремонт своих звездолётов. Нам они не совсем подходили, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но их можно было вполне выгодно сбыть почти любой крупной верфи или судоремонтному заводу, которые бы взялись за приведение в божеский вид наших трофеев после боя на орбите Дли. Что я в скором времени и собирался сделать, озадачив Агвая переговорами сначала с помощью астропата, а потом и лично. Денег наверняка модернизация и ремонт должны были сожрать прилично, как бы не старались коммерсант и переговорщик сбить цены, но они в казне водились. К тому же, когда заварушка на Бломе закончилась и наши бравые герои вернулись с трофеями, я и вовсе выдохнул с облегчением. Можно было подумать и о других новых проектах.

Но сначала мы озадачились похоронами погибших. Недавно уже прошла скорбная церемония, в ходе которой мы предали огню тела павших при обороне Дли и, сказав все положенные слова, воздвигли обелиск из местного камня с длинными столбцами имён и фамилий. Сейчас к нему прибавился ещё один. Солдаты существуют для того, чтобы защищать свою землю и продвигать её интересы силой оружия, оплачивая победы своими жизнями. Такова суровая правда во все времена. Но я был не из тех, кто относится к своим бойцам, как просто к валюте, за которую покупаются победы. Возможно, потому что сам начинал младшим офицером, который вынужден подставлять и свою голову. Возможно и из-за груза ответственности, который давил на мои плечи, когда я встал во главе всех этих людей. В чём-то раньше всё-таки было проще. Одно дело — когда ты выполняешь приказы, в таком случае конечную ответственность несёт кто-то другой. Но всё несколько меняется, когда лишь тебе решать, где действовать переговорами, а когда начинать прямой конфликт, который неизбежно приведёт к смертям. Одна из причин того, что я и сам ищу возможности стрелять по врагу лично. Когда хоть немного рискуешь вместе со всеми, то получается смотреть на вещи как-то проще.

Когда закончились погребальные церемонии, мы снова собрались в зале для совещаний за привычным столом. Хиро и Поль уже отчитались мне о чисто военной стороне вопроса, которая сводилась к простой фразе: «Ну нах@й таких союзников». Сюрприз от ПКО, потом не самые точные разведданные о целях на поверхности, а для полного счастья — из японца с чернокожим вынули всю душу при делёжке трофеев. В целом я заключил, что на следующее подобное дело надо отправлять ещё и Агвая или Ан’кола. А то пристрелят наши вояки контактные лица союзников, и будет очень неудобно. Репутация у нас та ещё, но такие демарши явный перебор и на пользу делу не пойдут.

На самом совете началось обсуждение дальнейших планов, и это был в известной степени бенефис Савелия. Он выводил голограммы сооружений, графиков и прочего, воодушевлённо вещая:

— Наконец, сделав упор на мирное развитие экономики, в перспективе мы сможем стать не просто мелкой колонией, а полноценным технологическим миром и центром торговли.

Последнее меня несколько удивило, расположение-то у нас довольно специфическое, Дли отнюдь не перекрёсток торговых путей, а потому я задал логичный вопрос:

— Центром торговли между кем и кем?

— Между корпорациями, Влад. Я, вместе с Агваем, давно изучаю всю эту кухню и вот, что заметил. Те же Кломари, Блом и прочие начинали как раз будучи на отшибе, варп-маршруты стали тянуться через них потом. И заняли своё пусть и скромное, но выгодное место, пользуясь тем, что даже во время войн торговля не замирает. Её начинают вести не официальные корпорации, а их филиалы, зарегистрированные как раз на подобных мирах. Стрельба стрельбой, а деньги, как говорится, деньгами. К тому же, многие торговые суда в галактике ходят под нейтральными «флагами» свободных миров, делая отчисления. За счёт этого все и живут.

— И ты хочешь превратить Дли в один из таких миров, — подпёр я подбородок, задумавшись. — Сразу видно несколько проблем. Мы будем вынуждены пустить к себе каждой твари по паре, которые как раз и будут сидеть в таких филиалах, официально не имеющих никакого отношения к материнским корпорациям. Среди них наверняка шпион будет сидеть на разведчике, как я сам в своё время обитал как раз на Кломари. Стоит заметить, что возможны как конфликты между этими рыцарями плаща и кинжала, так и гораздо более активные попытки нас подмять под себя. Доходы твоя идея обещает вкусные, но…

— Но тут как раз вступает в силу наше не самое удобное расположение, — улыбнулся Штольц. — Сразу к нам никто не побежит, лететь до нас дольше, чем до ближайших конкурентов. Но они уже прилично так подзажрались и успели поднять сборы до весьма солидных значений. А мы, как и любой новый игрок, будем брать куда меньше. У желающих будет выбор: потратить больше денег или больше времени и топлива. А что до шпионов, то я предлагаю наконец обзавестись орбитальным терминалом. Нормальным.

— Нормальный денег стоит как ё@ твою мать, — хмыкнул Поль. — Это через сколько ж лет у нас такой будет?

— Если имеющаяся динамика продолжится, и мы сможем наращивать доходы в пределах плана, то через восемь, — ответил обрусевший немец.

— Хм, так годится, — посмотрел я на Савелия, у которого, похоже, начали просыпаться амбиции. Вот что высокие должности с людьми делают. — Восемь лет — срок не малый, а дел много. И с развёртыванием новых производств, и с расширением добычи, и с налаживанием торговых контактов, и про возможные неприятные сюрпризы не стоит забывать. За столько лет мы либо достаточно твёрдо встанем на ноги и нам при любом раскладе нужно будет начинать разворачивать орбитальную инфраструктуру, или разговор можно будет отложить ещё на годы, если всё у нас пойдёт не по плану.

На том мы и остановились. Савелий усердно и с энтузиазмом впрягся в расширение добычи и развёртывание новых производств. Немец давно страдал от того, что его вечно обижали с бюджетом, который, в первую очередь, шёл на военные нужды, а лишь потом на гражданские. Не меньше его идеи душил кадровый голод, который наконец-то начал отступать в прошлое, благодаря колонистам с Земли. Всё-таки уроженцы нашей общей прародины были далеко не халифатами, хотя и имели изначально сходное образование. Однако же земляне переехали на «чистый», не изуродованный последствиями войны на уничтожение, мир, в котором можно было не просто выживать, а развиваться. Всё вокруг настраивало их на новый, какой-то бесшабашный, лад. Возможность спокойно жить на поверхности, которую лишь надо слегка чистить от лесов и их агрессивных обитателей. Реальные шансы получить нормальное образование, которое можно будет применить в деле, и не только для ремонта старья, которое поддерживали в рабочем состоянии отцы и деды, а для создания чего-то нового, получая за свою работу солидные деньги. При этом, похоже, второе их интересовало даже меньше, а вот на производстве новых шаттлов люди ходили буквально с горящими глазами, в них буквально читалось: «Это же новая техника! Господи, в конструкторском бюро же ещё новее что-то проектируют». Землян так безумно воодушевляла возможность полететь куда-то к другим планетам, что не мудрено после того как они поколениями были заперты на Земле. Разумеется, их радовало и пищевое изобилие с разнообразием. Слово «голод» больше не казалось страшным жителям бывших бункеров и убежищ. И я вынужден признать, что нам пошло на пользу нападение на наш мир. Если простые люди относились к соотечественникам нормально, то вот бывшие князьки предпринимали осторожные шевеления. Мы их расселяли с умом так, чтобы бывшие соседи не оказывались рядом, а значит, не продолжали давнюю вражду или наоборот имели сложности с бывшими союзниками, однако же некоторым не живётся спокойно. Но случился налёт инопланетян, и земляне как-то резко осознали мысль, что есть люди на дли и куча нелюдей в остальном космосе, и некоторые из них с удовольствием могут у нас всё отнять от банального имущества до жизней и будущего наших детей. В такой ситуации подбивать бывших землян на что-то нездоровое стало до ужаса сложным делом, у них вовремя оформился в голове образ внешнего врага.

К тому же теперь у всех на Дли появились поводы вздохнуть свободнее. Перевод экономики в сторону мирных рельс быстро начал давать свои плоды. Начала появляться индустрия развлечений, которая позволяла выпустить пар. В отношении шоу бизнеса у нас всё начиналось с нуля, но какие-никакие певцы и певицы появились вместе с музыкальными группами. Пока без восторженных фанатов и фанаток пока обходилось — сказывался и менталитет населения, да и уровень самих коллективов, который был где-то в районе самодеятельности и талантливых самоучек. Хотя на некоторые концерты я стал выбираться вместе с женой, торгуя лицом и вообще намекая всем, что власть у нас за культуру. Но гораздо большее распространение получили спортивные мероприятия. Человечество придумало множество развлечений подобного толка. Многим пришёлся по душе футбол и баскетбол, но ещё больше людей оценили разные виды мордобоя от бокса до боёв без правил и поединков с холодным оружием. Правда Ан’кол, его сородичи и Агвай смотрели на это со смешанными чувствами. Меня в своё время сильно позабавила фраза ушастого, когда я рассказал ему о правилах бокса:

— То есть, ты хочешь сказать, что в этой игре два человека выходят на закрытую площадку и бьют друг друга, пока отведённое время не закончится или пока один из них не потеряет сознание?

— Ну, в целом, да… — только и осталось ответить мне.

— Вы — больная раса, — в очередной раз закатил глаза эльдри.

Что поделать, такие уж мы люди. Хорошо хоть наш ушастый был не в курсе всяких нюансов фанатского движения от футбола. Объяснить ему почему после того, как две команды попинают мячик, их поклонники встают стенка на стенку и бьют друг друга, но даже сами футболисты их об этом ни то, что не просят, а наоборот хотели бы, чтобы этого не происходило… Это было бы довольно сложной задачей. Хорошо хоть у нас фанатское движение как-то не прижилось, а если бы появились поползновения к чему-нибудь подобному, мы бы их быстро пресекли. В конце концов хочешь подраться — иди на ринг. Мало ринга? Иди в армию. Там и подраться, и пострелять возможности будут, и столько, что тошнить начнёт.

А ещё у меня родился ребёнок. Девочку мы с Зульфией назвали Василисой, то есть обладающей силой. Хотя меня на это больше сподвигнул славянский фольклор, которым я увлекался, как и остальной старой земной культурой. Василиса Премудрая там занимала заметную роль, а сила и мудрость нашим детям в этой галактике наверняка понадобится. Жена не возражала. Вообще, рождение дочки вызвало в ней смешанные чувства, уж очень ей хотелось пацана — вставлял своё слово восточный менталитет. Мне же было глубоко фиолетово, я и дочке был рад не меньше. А пацаны у нас обязательно будут, моя вторая половина молода и здорова, а значит, родит ещё не раз. Тем более, что передо мной не стоит вопрос обеспечения семьи чем-то, всем детям я смогу обеспечить материальные блага и образование, даже если их будет двадцать штук. Но на такое число я, конечно, не замахивался… За толпой будет тяжеловато уследить.

Дли же на радостях гулял, и гулял знатно, всё-таки население меня любило, а наличие наследницы давало повод думать, что и через десятилетия ничего не изменится, по крайней мере в худшую сторону. Ближайшие же сподвижники надарили кучу подарков, от Хиро дочке перепали японские гравюры с Земли, Поль где-то надыбал огромную львиную шкуру, чтобы ребёнку было по чему ползать на полу, но больше всех удивил Ан’кол. То, что он подарил, называлось кристаллом миллиоритата, и использовалось эльдри для усиления псионических способностей своих детей и установления надёжной нематериальной связи с родителями. Считалось, что на сторону они такие вещи не отдают, по крайней мере добровольно. И передавать такую вещь ребёнку, который ещё не показал псионического потенциала, на мой взгляд, дело не самое оправданное, это ведь как кота в мешке купить. О чём я не мог не спросить нашего ушастого. Он же в свою очередь ответил просто:

— Есть у неё потенциал, мы такие вещи чувствуем лучше, чем вы.

Осталось его только поблагодарить и начать изучать камень, размером с ноготь на мизинце. В известной степени я доверял Ан’колу, но не на столько, чтобы, не изучив досконально псионическую цацку ксенорасы, позволять своему ребёнку с ней как-то взаимодействовать. Бдительность никто не отменял.

Да и в остальном всё шло весьма неплохо. Мы развивались, население росло, жизнь не стояла на месте. Но не бывает в ней бочек мёда без ложек дёгтя: как только закончилась война с глуфами, в Лиге начались нездоровые шевеления. Пока что им, к счастью, было не до нас, шла делёжка куда более вкусных кусков между государствами-членами. Но больше всего меня напрягало другое. Долохов начал прощупывать почву по поводу иммиграции. Это было очень тревожным признаком. Одно дело, когда его с трудом терпели в разведке Славянского союза, но давали работать, другое, если он интересуется такими материями. Это означало, что дело идёт к жёсткой централизации власти и неизвестно, удастся ли с ней найти компромисс или придётся банально рвать когти. При этом второй вариант вероятнее, раз Пётр уже подстилает соломку в месте, куда может упасть. Только вот вопрос, что со всем этим делать, если полыхнёт? Укрывательство диссидентов может стать дополнительным раздражителем в отношениях с Лигой, как минимум со Славянским союзом. Да и те же англосаксы вряд ли останутся в стороне, бывших разведчиков не бывает. Долохов знает очень много такого, что хотелось бы выяснить джентльменам.

Глава 15

А на эмблеме скалит Зверь клыки,

И кованый сапог вздымает пыль.

По бёдрам хлопают тяжёлые штыки, —

И Кот живёт всем бедам вопреки.

Марш бойцовых котов

Я сидел в медитативной позе на полу десантного отсека БТРа и ровно дышал, абстрагировавшись от ощущений собственного тела и сосредоточившись на других, которые шли ко мне по тонкой псионической нити. Запах прелой листвы, жужжание насекомых, мягкий мох под лапами, буйство оттенков зелёного вокруг с редкими вкраплениями красного. Кот обходил периметр нашего лагеря, осматривая лес, пытаясь учуять любых животных или какое-то изменение в окружающей местности, а также контролируя состояние часовых. Обоняние и слух животного были чудовищно остры, тысячи запахов щекотали нос, уши улавливали сердцебиение ближайшего часового, оно было ровным и спокойным, но чётко сигнализировало, что солдат бодрствует, а не спит. Вдруг глаза выхватили необычный нарост на дереве, который немного не вписывался в его природу. Я мог допустить ошибку, но не зверь, который родился в этом мире. Ноздри втянули воздух, чувствуя странный запах, характерный не для природы, а для прямоходящих существ, пока ещё небольшие шипы на спине вздыбились, а клыки оскалились. Инстинктивная реакция на опасность. Мои губы в БТРе разомкнулись, и я произнёс:

— Квадрат три, датчик движения на ветвистом каликосе на уровне колен, замаскирован под естественный нарост коры.

— Хорошо, это был последний. Возвращай его, — донеслось до моих ушей.

В этот момент кот сделал дугу вокруг датчика и бесшумно побежал на мягких лапах к лагерю. Часовые его пропустили, а я, открыв глаза, отпустил контроль и нажал на кнопку, открывающую аппарель десантного отсека. Через несколько секунд в меня влетел кошак, успевший вымахать до размеров взрослой овчарки. Зверь почти сбил меня из сидячего положения на пол и лизнул лицо.

— Ну хорош, Яшка, — отпихнул я от себя животное, потрепав его по холке и почесав за ухом. Раздалось мурчание. Даже сейчас, пока он рос, звуки были довольно громкими. У взрослого, наверно, будет как у заправского трактора.

— Удивительные животные, — проговорил с доброй усмешкой, прячущейся за пышными усами, дед Трифон, который сидел рядом. Его мне порекомендовал Сергий, как специалиста по псионическому контролю животных. Разлёгшийся рядом с ним Клык по-кошачьи лениво потянулся и раскрыл пасть в зевке. Размерами питомец Трифона превосходил моего из-за возраста и был одним из первых прирученных кошаков.

— Трудно с этим спорить, — хмыкнул я, а потом включил рацию: — Лейтенант, пусть люди собирают оборудование, мы закончили здесь.

— Есть, — донеслось в ответ.

Ещё один день тренировок можно было считать законченным. Пробежался впереди нашей группы, пока мы были на марше, отыскал несколько мин, заложенных без взрывателей, обнаружил снайперскую засаду, а затем исследовал лес на предмет всяких гадостей вокруг нашего лагеря, чтобы наметить пути возможной диверсионной группы, которая смогла бы совершить ночное нападение. Пока что его приходилось плотно контролировать, транслируя свои мысли и желания, а также постоянно быть подключённым к его органам чувств. Но кошаки были на редкость смышлёными существами, вскоре он сможет делать всё это и сам, лишь передавая мне информацию по связи. Клык, ушедший по этому пути куда дальше, мог даже самостоятельно скрасть часового, если тот проявлял малейшую беспечность. И притащить его живым к группе деда Трифона. Практически идеальное живое оружие для наших мест. Кто догадается, что плотоядный зверь на «мире смерти», взял язык? Посочувствуют неудачнику, попавшему в желудок местного хищника да и всё. К тому же приятным бонусом кошаков была их социализация. Без псионики бы такого добиться вряд ли получилось, но с ней всё прошло на ура, Яшка даже Василису на спине катал, пока шипы не сформировались. Чему моя мелкая сейчас безумно огорчена. Ну да ничего, может, в будущем седло ей сделаю. Росли наши кошки не по дням, а по часам, и похоже обещали вымахать даже крупнее своих диких сородичей, всё-таки обильная и регулярная кормёжка давала свои плоды.

В городе боевые машины были загнаны в капониры, и я отправился к семье. Дома, если небольшую не то крепость, не то дворец можно так назвать, всё было хорошо. Зуля рукодельничала, а дочь, игравшая в куклы, как только я зашёл, бросилась на кошака. Яшка атаку воспринял со стоическим спокойствием и позволил ребёнку повиснуть на своей шее. Василиса, конечно, его немного раздражала, но зато регулярно выдавала вкусняшки и чесала, так что мелкие неудобства можно было и потерпеть.

Я же, поужинав, двинул к Хиро. Формально сегодня у меня был выходной от государственных дел, который я с удовольствием потратил на дрессировку своей животины. Но раз со всем запланированным удалось управиться раньше, то что же не провести вечер в компании друзей… Да, пожалуй, именно друзей. Воспринимать их просто подчинёнными или даже соратниками уже давно не получалось. А наши посиделки в свободной обстановке порой наталкивали меня на дельные мысли. Пока шёл, мне вспомнился случай, рассказ о котором я услышал ещё на Вохле. В одно из конструкторских бюро пришёл новый начальник, стал строить инженеров и, среди прочего, закрутил гайки до такой степени, что запретил появляться в курилке больше, чем по двое. Идиоту показалось, что люди там слишком много болтают, отвлекаясь от работы. После этого с каждым месяцам работа начала идти всё хуже, проекты двигаться всё медленнее, высокое начальство, соответственно, страстно любило начальника отдела, а тот с неменьшим пылом сношал подчинённых. В итоге дело кончилось тем, что идиота сняли с должности, народ снова начал ходить в курилку и показатели выправились. Потому что коллеги в курилке общаются не только о бабах и водке, но и о работе, при этом о ней, родимой, пожалуй больше, чем обо всём остальном. Идёт обмен информацией, идеями, мнениями и так далее. И это двигает проекты так же, как и работа над чертежами за мониторами компьютеров. Вот и нам, время от времени, приходило в голову что-то дельное не на сборах совета, а за столом в неформальной обстановке.

Хиро встретил меня радушно, как и всегда. Тристан уже был у него, Поль ожидался в самое ближайшее время, а вот Ан’кол сегодня пролетал мимо. У ушастых был какой-то свой праздник, вроде бы годовщина основания их семейной ветви. Будет довольно скучное собрание с постными лицами и хреналлиардом протокольных условностей, как эльдри и любят.

— Какие новости? — поинтересовался скандинав.

— Да в целом всё так же. Кошаки второго поколения подрастают, мой уже довольно толково действует в лесу, пусть и немного отстаёт от сверстников, — пожал я плечами.

— Так больше его гоняй, — слегка поддел меня Хиро. — Братья и сёстры у него каждый день, считай, на выходах в зелёнку.

— А мою работу ты за меня сделаешь? — не остался я в долгу. — Расскажи лучше, что с флотом.

— Да всё по плану, через неделю как раз закончим со слаживанием новых экипажей и введём их потом в состав флота. Савелий меня слегка пинает, чтобы я устроил из этого какую-нибудь церемонию, — Хиро взял пиалу с чаем в руку. — Пропаганда, все дела…

— Штольц в таких вещах рубит, так что, наверное, он прав, — пожал плечами. — Придётся тебе озадачиться.

— Наверное, — отозвался японец. — Но я лучше месяцок подожду до годовщины той драки с горящими гладиолусами, как раз можно будет совместить.

— Дело твоё, ты на флоте главный, — пожал я плечами вновь, а потом обратился к Тристану: — Как там Эрик?

— Гоняет своих архаровцев. Все рады, что пока чертовщины не происходит, но немножко жалеют, что сидят без дела. Всё-таки в группу А набран специфический народ, — улыбнулся скандинав.

— А вот и я, — зашёл в дверь Поль. Опять с чемоданом, в котором наверняка был алкоголь. Это уже стало чем-то вроде своеобразной традиции. Мы корчим из себя оскорблённых трезвенников-язвенников, а он нас якобы спаивает. В очередной раз наше сопротивление было недолгим, и на столе, кроме чая и суши, появился бурбон.

— Ну, за культурный отдых, — поднял свой стакан темнокожий.

И тут стоило нам слегка пригубить, как у меня завибрировал коммуникатор, вызов шёл от астропатического хора.

— Внимательно, — проговорил я в трубку.

— Пришло сообщение с Эльвисы, код семнадцать сорок семь, — доложил дежурный. Некоторые вещи мы не доверяли даже астропатической связи, которая считалась неперехватываемой, предпочитая использовать шифр. Данный код означал просьбу эвакуировать, при этом срочно. И шёл он от наших визави из Лиги. Посидели, блин, отдохнули да расслабились.

— Что такое? — задал вопрос Поль.

— Прижал кто-то ребят Долохова, просят вытащить, — ответил я, раскрывая на коммуникаторе звёздную карту. Эльвиса была кислородной планетой и крупным перекрёстком торговых путей, а также индустриальным миром. Заправляла на ней раса эдельконов, в известной степени их можно было бы считать серыми человечками. Большая голова, огромные тёмные глаза, тонкие конечности и тощее тело. Среда определяет внешний вид, она была миром вечных дождливых сумерек и пониженной гравитации. Ну и, до кучи, той ещё помойкой, покрытой городами и заводами везде, где их только можно построить. Эделькинам хватило ума не устраивать на материнской планете ядерных войн или чего-то подобного, но они и без этого вполне успешно убили экологию. Зато серокожие ксеносы не страдали шовинизмом в отношении остальных рас, у них хватало анклавов других видов. Вероятно из-за этого её и выбрали для того, чтобы там укрыться до эвакуации, люди Долохова. На прямую мы, правда, дела с этим миром не вели, уж больно далеко он был от нас. Прикинув варианты, я связался с Агваем:

— Доброго вечера, сёгун, — ответил ксенос.

— И тебе. Возник интересный вопрос, у тебя есть надёжные знакомые или контрагенты, которые ведут дела на Эльвисе?

— Есть парочка. Один старый коллега туда кое-что возит в обход таможни и есть контакты в Климском синдикате, они официально поставляют туда белковую пищу.

— Отлично. Свяжись-ка ты, наверно, лучше с контрабандистом, нам надо тайно вывезти оттуда нескольких людей к нам, — ответил я после некоторого раздумья. С тем, кто крутит незаконные делишки, пересекаться лишний раз, естественно, не хотелось, но подписывать законопослушную компанию климов хотелось ещё меньше. Нам надо сделать всё тихо, и так, чтобы не осталось никаких записей о том, что группа представителей человечества покинула планету. А желательно, чтобы и сам корабль контрабандистов вообще не засветился. Хотя последнее не так критично, всё-таки в данный мир ежедневно прибывают и убывают сотни посудин. Искать иголку в стоге сена можно долго, а в итоге ещё и не найти. — При этом в обход погранслужбы и таможни, так, чтобы следов вообще не осталось. Твой знакомец может это провернуть?

— Без проблем, это его работа. Конечно специализируется он на дури, но и разумных время от времени возит, — Ан’кол слегка пожевал губами на экране. — Только ценник наверняка влупит, не стесняясь.

— Ничего, не обеднеем, — хмыкнул я. — Тем более я надеюсь, что нам всё в итоге возместят.

— Тогда вообще никаких проблем.

— Отлично. Направляй его туда, а я пока озадачусь информацией, где ему искать живой груз, — проговорил я, отключаясь.

— Ребята Долохова, похоже, облажались, — хмыкнул Тристан.

— Похоже, — пришлось согласиться. — Мне больше интересно, что они вообще забыли так далеко. Ну да у них и спросим, сам Пётр временно прервал общение, под него там копают.

— Так может он и свалил? — поднял бровь японец.

— Может и так, но от него я бы ждал чего-то поизящнее такой просьбы о помощи… Однако он, скорее всего, сам бы прилетел, чай возможности позволяют.

— Поживём — увидим.

На это мне ответить было нечего. Всё-таки информации мы получили мало, а от нашего контакта в разведке в последнее время вообще ничего не получали. Наши же собственные агенты были никем и звать их было никак, они сидели на некоторых планетах и просто мониторили состояния дел в обществе, внимательно смотрели и читали новости, но не более того. Даже закинуть их на планеты Лиги было делом не из лёгких, а уж внедрить куда-то — и вовсе дохлый номер. Это разнорабочего, водителя или младшего менеджера по продажам не так усердно пробивают в плане подробностей биографии. Но стоит полезть в любую серьёзную военную, политическую или коммерческую структуру, и разговор будет совсем другим. Только и радости, что имеем информацию о положении дел в обществе да несколько конспиративных квартир, где, если что, можно будет кого-то укрыть.

Вечер у нас не удался, мне пришлось двигать к астропатам, чтобы выяснить подробности про эвакуируемых. Пароли у нас уже были, но стоял вопрос с явками и способами связи, а так же внешностью тех, кто будет вытаскивать незадачливых шпионов. К моей радости, решить его удалось довольно быстро. А дальше осталось только передать информацию Агваю и ждать. От меня уже мало что зависело, всем занимались другие разумные. Можно было бы отправить на Эльвису один из наших быстроходных кораблей, но так мы его однозначно засветили бы. По понятным причинам, такая радость нам никуда не упёрлась. Конечно, однажды контрабандисты могли не удержать язык за зубами, но вероятность этого была не очень высокой, к тому же такое если и случится, то произойдёт не завтра. А если у меня разыграется паранойя, то их можно и прикопать по-тихому. Или наоборот, нанять на постоянной основе. Пока что у нас не было нужды в своих контрабандистах, но вероятно в будущем она имеет все шансы появиться. Так почему бы не озадачиться сразу? Естественно, это будет стоить немалых денег и придётся следить, чтобы они нам самим по привычке какой-нибудь дряни не возили, но мне кажется, что Дли вполне в состоянии себе такое позволить.

Дальше для меня вновь потянулось ожидание, занятое повседневными делами: тренировки, работа, общение с семьёй, дрессировка Яшки, обмен опыта с псиониками. Перед нами пока что не маячила война, потому жизнь шла свои чередом.

На Эльвисе же в это время группа людей ютилась в корабле, находящемся в ангаре на отшибе. Самом дешёвом, который удалось найти. С валютой у офицеров разведки Славянского союза была напряжёнка. Бывших офицеров, — невесело усмехнулся своей мысли Долохов. Закономерный итог естественных процессов привёл его сюда, а вместе с ним смогли уйти и люди, лично верные разведчику, которые были так или иначе засвечены.

— Сук@… — протянул Пётр, сидя один в капитанской каюте. Никто ничего не видел, так что можно было немного дать волю чувствам.

Когда же всё посыпалось, когда была пройдена точка невозврата? Точного ответа разведчик не знал. Всё шло довольно неплохо, человечество объединилось в Лигу, компетентные органы тоже не остались в стороне. С давними и системными противниками общий язык найти было сложнее, но со Славянским союзом Вохла смогла пойти на компромисс, и была включена в него на правах автономии. Армия была интегрирована в общую структуру командования, разведка начала работать вместе со своими бывшими коллегами. Полного доверия между ними не было, этим и не пахло. Но вести дела было возможно, он даже получил несколько поощрений и пару медалей за особенно успешные операции. Будущее казалось вполне себе безоблачным, по крайней мере насколько оно может быть безоблачным для особиста с профессиональной паранойей. Но к концу войны что-то стало идти не так от слова совсем: вохлийские части стали всё чаще кидаться на передовую, Петра и его коллег стал всё чаще проверять отдел контрразведки.

А потом началось какое-то мутное шевеление с англосаксами. Лига всё больше объединялась в некую единую структуру, а политики сильнее настаивали на создании общих компетентных органов для человечества и, похоже, началась оперативная игра за места в новой конторе. Большая часть самой этой кутерьмы прошла мимо Долохова, он работал по линии внешней разведки и интересовался больше делами ксеносов и большого космоса, чем взаимоотношениями внутри человечества. И, судя по результатам, занимался слишком успешно.

Пётр сжал кулак. Наверно в этом всё дело. Он добился слишком многого, сошлись интересы и центрального разведывательного управления джентльменов, и карьеристов из собственных коллег. К счастью для него, удалось вовремя заметить, что интерес к скромному вохлийцу вышел на новый уровень. Всё-таки разведка и контрразведка неразделимы, Долохов держал нос по ветру достаточно хорошо, чтобы вовремя узнать, что его решили брать. Дальнейшие события было бы не трудно предсказать. Его выпотрошили на предмет ценной информации, которую он, как и любой уважающий себя разведчик, держал в своей голове, не доверяя физическим носителям. А потом и закопали.

Пришлось отдавать своим сетям приказ лечь на дно и быстро уничтожить документы. А потом отправлять сигнал тем, кого с ним свяжут без всяких бумажек и файлов на побег. Вырваться удалось почти чудом. Основной вариант отхода был перекрыт, а на Кломари уже ждала группа захвата. Залечь на дно там, добравшись с относительным комфортом, не удалось. Но был запасной план. Старый мелкий грузовик, навигатором которого стала одна из оперативниц-псиоников, а потом отход в ту сторону, где его меньше всего будут искать. К счастью, галактика велика, Долохову было куда уходить.

Только вот финансы подкачали. И Пётр встал перед выбором: засветиться, пытаясь заработать, или обратиться за помощью. Какая ирония, когда-то он стоял настолько выше молодого и борзого офицера, который умудрился уйти на вольные хлеба в большой космос. А теперь он идёт к нему с протянутой рукой, потому что альтернатива незавидна. Его таланты разведчика мало кому нужны, останется только подвязаться где-нибудь с наёмниками вместе со своими людьми. Эта мысль претила Долохову: использовать своих людей как пушечное мясо — это затея сродни забиванию гвоздей микроскопу. Вдруг зазвонил коммуникатор на столе:

— Да, — ответил Пётр, приняв вызов.

— Рядом с ангаром на камере замечены подозрительные разумные. Выглядят как местный криминал, но больно хорошо двигаются, — доложил дежурный.

Долохов задумался на секунду. Может быть это, конечно, и не привет от бывших коллег, но, в любом случае, надо валить. Открыть здесь стрельбу — значит засветиться, даже если кто-то позарился на их корабль. Ничего хорошего из этого не выйдет. На планету они прибыли под видом ис’итов, воспользовавшись тем, что пограничный контроль был дырявым, как решето. Местной таможне хватило кодов корабля и видеоэффектов по связи, которые позволили изобразить ксеноса. А значит, если придётся встретиться с местными властями лично, то легенда посыплется. Надо валить, благо пути отхода уже разведаны.

— Объявляю эвакуацию по варианту один. Минируйте всё, берите необходимое и спускаемся в коллекторы, — ответил разведчик.

Предстояла долгая ночь, прежде чем они смогут укрыться в каком-нибудь техническом туннеле под городом.

Глава 16

И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди,

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Николай Добронравов

Я сидел за столом, держа кружку уже битый час в руке, и смотрел на Долохова. Видок у него был так себе. Нездоровый цвет лица, как будто он недавно чем-то отравился или переболел, круги под глазами, левая рука на перевези после ранения. Спокойно посидеть на Эльвисе им не удалось. Планета серых человечков вообще была не самым гостеприимным местом, начиная от атмосферы с кучей всякой дряни из-за работающих заводов, заканчивая криминогенной обстановкой. На верхних уровнях мегагородов с преступностью всё было неплохо. Но, как известно, чем глубже в лес, тем толще партизаны. Они сняли ангар для корабля на отшибе, им заинтересовались местные предприимчивые ребята.

Ис’иты вообще не отличались громкой репутацией, а тут ещё и какие-то нищеброды на старом корыте, возьмёшь их покрепче за причинные места, и они с радостью перепишут на тебя всё имущество. В реальности у джентльменов удачи всё вышло не так хорошо, люди Петра контролировали периметр и окрестности и заранее увидели гопкомпанию. В общем и целом, бандиты наткнулись на заминированный корабль и закономерно отправились на тот свет. Но, как известно, не бывает мелких банд, которые не ходят под кем-то крупнее. А серьёзные люди мало того, что не любят, когда их подсосов кто-то убивает, они просто не могут спускать такое с рук. Всегда найдутся те, кто посчитает, что вот этот вот конкретный босс уже не тот, и его надо подвинуть. Так что за Долоховым отправилась погоня, при этом куда более профессиональная, чем местная полиция. И их ждал сюрприз: всё-таки оперативники человеческой разведки — не мальчики для битья, сами кого хочешь обидят.

На нижних уровнях города началась маленькая партизанская война, как только Долохов понял, что его не оставят в покое. Только вот данных вид военных действий чрезвычайно сложно вести без поддержки местного населения. Так что Петру пришлось озадачиваться и этой поддержкой, ну и заодно деньгами для неё. А ещё идеей, которая бы могла объединять жителей помойки под названием нижние уровни Эльвисы. Думал матёрый разведчик недолго, тем более была у человечества специальная идеология для угнетённого рабочего класса и просто люмпенов — коммунизм. С главным постулатом: «Грабь награбленное». Там быстро стало весело, особенно учитывая, что местным пролетариям было нечего терять, кроме своих цепей. Говорят, что нет лучше тех рабов, что себя считают свободными от всех земных оков. Тут свободой не пахло, зато ветер постоянно доносил смрад отходов верхних уровней и вонью кредитов, которые никогда не получится отдать, и даже детям ныне живущих придётся платить проценты.

Хотел Пётр как лучше, но получилось, откровенно, через ж@пу. По его прикидкам, без должной подготовки, все эти игры в восстания должны были просто выиграть немного времени и поставить между ним с его людьми и местными, желающими их убить, некоторое количество пушечного мяса. Циничный способ выиграть немного времени и получить лёжки у неравнодушных. А в итоге то ли Долохов слишком хорошо делает всё, за что берётся, то ли его псионики переборщили с убеждением бойцов революции, но полыхать начало знатно. В целом к тому моменту, когда прибыл знакомец Агвая, восстание уже подавляли местные вооружённые силы, хотя и с переменным успехом. Солдат-то туда тоже набирали не с верхних уровней среди детей старших менеджеров, а со дна. Дезертировали такие ухари с большим удовольствием, обычно ещё и убивая офицеров. Что тоже не добавляло правительственным войскам ни эффективности, ни взаимного доверия среди военнослужащих.

Но контрабандист прибыл и вывез Отца революции, Безликого воина справедливости и прочих ко мне. Официально для лечения ранений, по факту потому, что ему весь этот цирк с конями нафиг был не нужен. Правда, сразу вывезти ещё и всех его людей не получилось, это было бы слишком похоже на побег. И сейчас он просил поспособствовать дальнейшей эвакуации подчинённых из числа представителей человечества, а также некоторых толковых ребят из местных. Даже подстелил себе соломки, оставив в этом вертепе ценный кадр, который раньше мог на меня влиять:

— Там ещё пятнадцать человек, в том числе и Ким.

Я сделал ещё один глоток чая и задумался. Что касается Ли, то дорогая ложка к обеду. Я не раз звал её переехать и получал только отказы. Потому у меня нет желания бежать, сломя голову, вытаскивать её или даже обещать контрабандисту Агвая золотые горы за ещё один полёт. Тем более, что у меня теперь жена есть и ребёнок.

Но зато есть другие резоны. Эделькины были довольно сильной расой вполне с солидными армией и флотом, а главное, большими торговыми связями. В том числе и потому, что жили мирно, ни с кем не воюя в последнее время. Внутренние дрязги могут подправить ситуацию. Я не верил в победу коммунизма ни в отдельно взятом государстве, ни на отдельно взятой планете, ни уж, тем более, во всей галактике. Совершенное общество невозможно построить из-за несовершенства самих разумных существ, наверх всегда лезут не те, кто желает счастья для всех, а те, кто больше всего хочет различных благ для себя. Такова жизнь, с этим ничего не поделать. Но гражданская война, имеющая идеологический подтекст, может неслабо подкосить любое государство. Из истории я помнил, что творилось в Российской империи в начале двадцатого века. Все воевали против всех, человеческие и материальные ресурсы горели синим пламенем, а куски от тела государства откусывали вчерашние лучшие друзья, не говоря о недругах. Австро-венгерская империя на Украине. Германская империя там же, а ещё в Прибалтике и Грузии. Англичане в Мурманске и Архангельске, а так же в куче других мест вместе с войсками из своих колоний. В Закавказье даже индусы засветились из батальонов Месопотамских экспедиционных сил. На Дальнем Востоке вольготно чувствовали себя американцы и японцы… И было у меня ощущение, что и в этот раз всё будет примерно так же, если восстание не смогут быстро подавить и оно разрастётся. О, может и хуже, соседи не ослаблены долгой войной на уничтожение, а значит, могут выставить куда более существенные силы. А кроме того, дирижируя самим восстанием, мы можем ухватить очень многое. К тому же вся эта свистопляска перекроет торговлю, и торговые пути сместятся в том числе и в нашу сторону. Принципиальное решение об идеях Савелия ещё не принято, но если создадутся благоприятные условия, а мы получим значительные ресурсы для развития, экспроприировав их у эделькинов, то дело может выгореть. Чем больше я думал об этой идее, тем больше она мне нравилась. Рискованная, дерзкая, но обещающая большие барыши, а также отвлекающая очень большие силы и множество взглядов от нас в сторону очень вкусного куска. Не удивлюсь, если туда даже Лига влезет, у людей нюх на грабёж сильнее, чем у акул на кровь.

— Ты знаешь, Пётр, наверно с эвакуацией не стоит торопиться, — сказал я, подливая чая. — Как говорил Наполеон, если бутылка вина уже откупорена, то его следует выпить.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил разведчик.

— Что ты зажёг огонь революции и ему следует дать посильнее разгореться, а не гасить, — улыбнулся я. — Как видишь, у нас есть подвязки, чтобы переправлять на Эльвису людей и оружие. Найдутся варианты и для других планет серых уродцев, тем более угнетают они там рабочий класс не на много меньше. Так что, думаю, я помогу борьбе трудящихся за свои права и коммунистические идеалы.

— Какой борьбе, какой коммунизм? Ты же, считай, монарх, — с сарказмом проговорил мой собеседник.

— Бороться за светлое будущее мне это не мешает, — пожал я плечами, а потом продолжил более жёстким голосом: — И ты мне в этой борьбе поможешь. Мне нужны местные расклады, которые тебе удалось выяснить. А также информация о самих эделькинах, ни за что не поверю, что ты мало знал о тех, к кому бежал. А вечером пойдём на совещание с офицерами, и посмотрим, какие силы Отец революции сможет нанять на благое дело, и сможем ли мы подтянуть ещё какие-то частные военные компании для отвода глаз. Перехватим нити управления от твоего имени и поговорим о том, чтобы эвакуировать остальных твоих людей и на какой кусок общего пирога вы сможете рассчитывать.

Спорить Пётр не стал, понимая, что сейчас он целиком в моей власти. Да и среди прочего разведчик отлично понимал, что ему, как Отцу революции, тоже перепадёт барышей от того, что мы собираемся получить с борьбы за светлые идеалы. С такими раскладами можно сотрудничать, пусть пока и как младшему партнёру. Информация от Долохова полилась рекой. Сначала о нашей цели, а потом и о том, что творится в Лиге. И, если дела с нашей маленькой революцией должны были пойти в гору из-за того, что противник был слишком беспечен относительно своей внутренней обстановки, а соседи явно были не прочь попробовать ухватить чего-нибудь по углам, то вот с человечеством меня всё, откровенно, не радовало. В войне-то люди победили, но после неё тут же началась междоусобная грызня. С одной стороны, для Дли оно неплохо, кто ж спорит. А вот то, что уже сейчас всё так лихо закручивается и люди вроде Долохова вынуждены рвать когти, чтобы их физически не устранили… Это абзац. Человечеству, похоже, жизненно необходим некий общий и сильный враг, чтобы оставаться едиными. Стоило глуфам утратить это гордое звание, и начался цирк с конями. Я невольно поймал себя на том, что испытываю некоторую досаду, замешанную на патриотических чувствах к своей расе. Забавно, я перестал быть частью Лиги, не имею какого-то прямого отношения к Вохле или Славянскому союзу. Наверно потому могу смотреть на свой вид со стороны и видеть его в целом.

Если бы у меня были родители, точнее если бы я был с ними знаком, и если бы у меня остались какие-то друзья детства по ту сторону границы, то, возможно, всё выглядело бы иначе. Но ситуация такая, какая она есть. Мой дом это Дли, и мой народ живёт здесь. Всё остальное человечество для меня — некий единый организм, который, теряя внешний раздражитель, начинает бороться сам с собой. Возможно, будь я более могущественен, поспособствовал тому, чтобы у людей появился враг. Пусть мои собратья лучше убивают ксеносов, чем друг друга. Но моих сил хватает только на помощь в распылении гражданской войны как раз у чужих. В принципе, это тоже не так уж и плохо.

Закончив доить Долохова на предмет информации, я отправился в зал для совещаний, пригласив его с собой. Вопросы наверняка будут и к разведчику. Зал не изменился, стол стоял на прежнем месте, а за ним ждали мои замы. Выдернули даже Савелия — кто-то должен нас просвещать на тему того, на какие планеты стоит обращать внимание в первую очередь, и что с них тащить. Я, конечно, тоже глубоко зарылся в экономические и торговые премудрости, но голова в этом плане у меня всё-таки далеко не такая светлая, как у Штольца. Представив всех разведчику и соответственно его своим соратникам, я начал:

— Господа, я собрал вас по важному поводу. Наш гость вступил в контакт с угнетённым населением Эльвисы и помог рабочему классу начать революцию на родной планете. Судя по всему, недовольство там копилось долго, и хватило лишь одной искры, чтобы разгорелось пламя восстания. Но всё-таки трёх десятков человек для его полного успеха оказалось маловато, а потому нас просят о помощи. Благодаря Агваю и его знакомым, мы имеем возможность её оказать, перебросив революционерам оружие, военных инструкторов и группы спецназа, — вывел над столом голограмму планеты серых уродцев. — Поль, мы с тобой должны составить план, в соответствии с которым будет идти наша работа, и рассчитать, сколько нам нужно сил для успеха на столичном мире. Савелий, наш Отец революции, готов щедро платить за усилия воинов-интернационалистов содержимым Эльвийских складов. На тебе списки того, что нам нужно. Кроме денег, естественно, это мы возьмём и так. Рассчитывай в первую очередь на реализацию задуманных тобой проектов от промышленного развития до орбитального терминала.

— Флот останется не удел? — спросил Хиро.

— Боюсь, что так. Хотя меня больше радует то, что в стороне пока остаются и корабли эделькинов. Боевые действия идут на нижних уровнях, через верхние им бомбардировку особо не устроишь, и тяжёлое оружие не применишь, всё решает пехота.

— Всё равно идея рискованная, — Поль сложил руки перед собой. — В случае неудачи, мы поимеем слишком много проблем.

— Не соглашусь с тобой, — ответил я. — Наши бойцы будут выступать как обычные наёмники. Для отвода глаз, Пётр, как Отец революции, наймёт ещё несколько ЧВК. Его личность неизвестна, как и его связи с нами, так что с наёмников — взятки гладки. При плохом раскладе мы можем потерять только некоторое количество бойцов, это не критично. При удаче же можем приобрести очень многое.

Дальше началось обсуждение конкретных деталей. Немалую лепту внёс сам Долохов, всё-таки разведка есть разведка, подобные игры — это его хлеб. Тем более, что серые уродцы оказались на диво непритязательными в плане пропаганды, людей сподвигнуть на что-то подобное было бы куда сложнее. Возможно сказывалось отсутствие в их истории социальных революций, а наш вид подобными вещами наелся по самое горло. Возможно, дело в низком уровне образования у разумных, которые находились внизу социальной пирамиды. А, может быть, всё сразу и кое-какие другие факторы. Однако же факт оставался фактом. Подчинённые Долохова вертели местными, как хотели, прилагая лишь капельку псионики.

Самого же Петра я буду холить и лелеять, заодно и приглядывать всеми силами. Он, в известной степени, опасен из-за своих навыков и опыта, но является курицей, которая несёт золотые яйца. И дело даже не в революции, это просто разовая акция. Он — ключ к очень многому внутри Лиги, далеко не все его агенты известны коллегам, а значит, их можно будет использовать. Это не наши робкие попытки сбора информации. Ещё больше он знает о ксеносах, это как раз было его основным полем деятельности. И он его продолжит, мне никуда не упёрлись новые неожиданные приключения вроде тех, что недавно устроили Горящие цветки. Они сыграли слишком просто, и нам повезло раскусить их замыслы. В следующий раз может найтись кто-то куда более хитрый. Его действия должны стать нам известны заранее. В идеале же мы должны иметь возможность напасть первыми на того, кто позарится на наш дом и имущество, не говоря о наших жизнях. И у меня были причины полагать, что Долохов сможет нам это обеспечить.

Впрочем, в нашем знакомстве с Петром есть и минусы. В Лиге знают, что мы работали вместе. Сейчас нашего куратора нет, но мы — слишком жирный актив, чтобы долго быть бесхозными. Новый человек на должность Долохова вскоре будет назначен, и захочет познакомиться. Каким он окажется? Пожелает ли взаимовыгодного сотрудничества? Ведь может появиться карьерист или того хуже, генеральский сынок, который привык говорить исключительно с позиции силы. Это с Петром было удобно иметь дело, была свобода манёвра, но есть уроды, которые привыкли требовать беспрекословного подчинения. А подчиняться я не буду, особенно такому человеку. Что будет тогда? Получится ли заставить его утереться или придётся воевать с Лигой? Вряд ли, конечно, дойдёт до открытого столкновения, но и такой вариант, к сожалению, возможен. Лиге это не выгодно, но среди людей полно идиотов, которые поступают нелогично.

Интерлюдия 2

— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45— ого калибра.

— А что он должен был сделать?

— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать: «Не бойся темноты».

— Шутишь? Её надо бояться!

Сверхъестественное (Supernatural)

Алексей Онищенко в очередной раз проверил снаряжение и герметичность скафандра. При миссиях в вакууме, герметичность — жизнь. Предстоящая операция вызывала у офицера лёгкий тремор. Откровенного страха не было, но трудно сохранять полное душевное спокойствие после того, как ты оказался единственным выжившим в результате подобного дела, а потом долго болтался на орбите в крупном обломке вражеского корабля. Алексей с внутренним содроганием вспоминал, как следил за экраном шлема с падающей шкалой, означающей его жизнь, и гадал, что произойдёт раньше: закончатся регенераторы воздуха или его всё же кто-нибудь найдёт? Онищенко повезло, глуфы оказались достаточно расторопны, хоть и успели в последний момент, когда он уже терял сознание от кислородного голодания.

Свой же флот после неудачной атаки отступил. Потом был плен, баланда, допросы, построение планов, как можно сбежать из той задницы, в которой он оказался. Но судьба улыбнулась Алексею, его выкупило из плена частное лицо, на поверку оказавшееся бывшим соотечественником, ушедшим на вольные хлеба. От предложения «перейти в бизнес» боец отказываться не стал, быть брошенным умирать при отступлении — очень сомнительное удовольствие, собственно, так же как и сидеть в плену, где до него никому из прошлых начальников не было дела. А вот благодарность к тем, кто вернул свободу, присутствовала.

С этого момента началась новая жизнь в новом месте. Дли Алексею пришёлся по душе, служба была привычной, зарплата достойной. Время от времени приходилось рисковать жизнью, но тут уж кто на что учился, тот тем и зарабатывает. Можно было уйти в шахтёры или ещё куда, но деньги там всё-таки были не те, так что Онищенко остался в армии. Лишь в редких случаях, вроде этого, он задумывался о том, что был не так уж и прав. Вакуум за тонким забралом шлема вообще настраивает на размышления. Можно было написать рапорт, уволиться и сидеть себе спокойно дома, приходить каждый вечер с работы к жене и ни о чём не париться. Может быть так и стоит сделать после этой командировки, тем более на хорошее жильё, современный флаер и прочее удалось заработать и даже кое-что отложить. Но сперва нужно закончить здесь.

На Эльвису он отправился как командир одной из групп спецназа. Здесь, к счастью, речь не шла о штурме или защите планеты, боевые действия носили другой характер. Местные денежные мешки довели рабочий класс своей планеты до белого каления и вспыхнуло восстание, которому правительство Дли решило неофициально помочь. Алексей не очень верил, что эделькины сумеют построить какое-то сверхсправедливое общество, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но зато не было особых сомнений, что крови прольётся немало. Была только надежда, что им удастся сделать так, что больше выйдет из жил угнетателей, чем угнетённых. Для того инструктора сейчас натаскивали подразделения революционной армии, контрабандисты завозили оружия, а он сам собирался потрясти очередного денежного мешка, который решил прокатиться на орбите на прогулочной яхте.

К самой идее построения некого идеального общества Алексей относился не очень однозначно, может быть в силу того, что он неплохо знал историю таких попыток, имея неплохое образование. С одной стороны такие попытки всегда заканчивались великими потрясениями и пережить их на своём веку было удовольствием из серии: «Не дай бог». А с другой — у подобных мероприятий были и плюсы. Первая большая попытка построить что-то великое, опираясь на рассуждения философов, была предпринята во Франции. Народу под светлыми лозунгами по типу Liberté, Égalité, Fraternité, то есть Свобода, Равенство и Братство, пустили под нож настоящее море. Необходимость, мать всех изобретений, дала миру гильотину. Поговаривают даже, что её создатель в итоге был обезглавлен собственным творением. А власть взял в свои руки Наполеон и государственная машина новой Франции начала гонять всех своих противников по Европе ссаными тряпками. Скорее всего бы загоняла, если бы Бонапарт не имел глупость потерять свою Великую армию в Российской империи. Но вышло, что вышло.

Второй попыткой глобального социального эксперимента было построение как раз коммунизма в России. Опять пролились реки крови, в гражданской войне было потеряно больше людей, чем в Первой мировой. Но потом на сцене объявился новый сильный лидер, который сумел зажать всех в кулак и начались успехи. Была ликвидирована безграмотность, произведена электрификация, решился вопрос с германским империализмом. А ещё в космос полетел сперва первый спутник, а затем первый человек, первая женщина да и восьмичасовой рабочий день тоже не с неба упал. Но в итоге всё свернуло куда-то не туда. Была ли возможность у серых человечков построить коммунизм? Онищенко считал это сомнительным делом, скорее всего они, просто прольют реки своей крови, а соседи ухватят куски их звёздного государства. Но и в итоге у эделькинов был шанс получить что-то великое.

Об этом пусть у других головы болят. У него самого было задание. Революция нуждалась в деньгах, так что их нужно было экспроприировать. В совмещении теории с практикой пусть упражняются другие, у группы спецназа есть более конкретная цель.

— Пятиминутная готовность, — раздался в наушнике голос пилота.

Шаттл, пользуясь своей незаметностью, которую давали технологии эльдри, подкрадывался к яхте. Алексей начал рефлекторно следить за шкалой внешнего давления на визоре, которая падала по мере того, как воздух уходил из десантного отсека. Снова между ним и враждебной средой был лишь бронескафандр. Да, качественный, да, надёжный, но ситуация не могла не быть волнительной. Только и радости, что теперь у него другое начальство, а значит его вряд ли бросят болтаться куском мяса на орбите, если что-то пойдёт не так. Вскоре голос пилота раздался вновь:

— Минутная готовность.

— Открыть аппарель, — скомандовал Онищенко. Дверь в космос отварилась, под ними был индустриальный мир, а на орбите летали точки кораблей, и слишком далёкие, чтобы их визуально идентифицировать. Все, кроме одного. До цели было около пятидесяти метров — ничтожно малое расстояние по меркам космоса. С открытием аппарели остатки воздуха, которые не удалось откачать, улетучились в вакуум. Можно было бы, конечно, и всё туда стравить, но выброс газа мог демаскировать шаттл, провалив миссию ещё до её начала. Алексей отдал новую команду: — Отстегнуть крепления и построиться.

Через пару секунд пятнадцать бойцов покинули противоперегрузочные кресла вдоль бортов и выстроились в десантном отсеке в две колонны. Все здесь были людьми опытными, на каждого было можно положиться. К тому же на эту конкретную планету все отправились добровольно, соблазнившись премиями. С такими всегда приятно работать.

— Высадка, — вновь раздался голос пилота в наушнике, и люди с короткого разбега начали прыгать в открытый космос.

Яхта, на которой находилась цель, была пятьдесят метров длинной, и была надежда, что реактивными ранцами на спинах никому не придётся пользоваться. Всё-таки главным их оружием была неожиданность. Шаттл догнал судно с кормы и уровнял скорости, так что в пустоте они двигались лишь благодаря силе прыжков, делая километров по семь в час. Достаточно шустро, чтобы быстро догнать яхту, но при этом достаточно медленно для беспроблемной зацепки за корпус магнитными подошвами скафандров.

В полёте Алексей смотрел на цель, стараясь не отвлекаться и ровно дышать. Страх усилился, как и всегда в такие моменты. Человек всё-таки предназначен для жизни на планетах, а не в космической пустоте, в такие моменты это понималось особенно остро. А очень хотелось жить, дышать, вернуться домой, снова увидеть молодую жену и сына, который недавно начал ходить, выпить пива с друзьями, пройтись вечером по пригороду, вдыхая аромат деревьев, высаженных вдоль домов… А подыхать не хотелось. Все они носили шлемы с черепами, которые символизировали готовность умереть за дело революции, даром что бойцы считались наёмниками. Но одно дело, это пускать пыль в глаза местным, подавая пример. Совсем другое — перебарывать страх в душе, особенно перед тем, что тебя уже как-то раз едва не убило.

Наконец подошвы Алексея ударились о корпус, и он согнул колени, мягко гася инерцию. К счастью, никто из его подчинённых не промахнулся и шаттлу не придётся лететь вперёд, чтобы подобрать неудачника. Он по-прежнему будет висеть с кормы, ожидая эвакуации. Бойцы быстро собрались в группу, Онищенко знаками показал заминировать узлы связи на корпусе и установить глушилку для более слабых передатчиков. Никто не должен узнать о нападении раньше времени. Остальные же бойцы разделились на две команды и отправились к шлюзам, специалисты из их числа подняли кожухи и подсоединились к техническим портам. Времени им много не надо, а в случае, если их действия всё-таки будут замечены экипажем, то их скорее всего примут за глюк системы. Мало кто сходу может поверить, что на яхту на орбите кто-то попытается проникнуть прямо во время движения. Взломщик кивнул командиру, показывая, что всё сделано. Через пятнадцать секунд в наушнике раздался голос командира второй группы:

— Готовы.

— Подрыв антенн, — подал команду Онищенко сапёру. Тот нажал на кнопку на своём наруче и противник лишился связи: — Начали!

Взломщик открыл шлюз, семь бойцов тут же влезли в него, набившись, как кильки в банку. Закрылась гермодверь в космос, и через несколько секунд насосы дали атмосферу в камере по аварийному варианту, затем открылась дверь во внутренние помещения. Задачей второй группы был захват мостика, Алексей же вёл своих бойцов в предполагаемое местонахождение денежного мешка. Яхта была в некотором роде эксклюзивом, но созданным на базе типового корпуса. Разведка предполагала, что помещения не подверглись сильным изменениям, если не считать желания покупателя сделать их роскошнее. Штурмовали яхту, правда, не «пиджаки», так что в случае чего отвечать за их ошибки пришлось бы десантникам.

Первыми на пути повстречались два ксеноса, один в одежде техника, второй в броне охранника. Вероятно, перебой связи и странные сигналы от шлюзов не остались незамеченными и их отправили проверить, что же творится. Две очереди передовых бойцов поставили в жизнях двух разумных точки. Группа продолжила движение. Через пару минут встретился заслон телохранителей перед дверью в предполагаемое обиталище мешка с деньгами, сходу его подавить не получилось, один из бойцов получил ранение в плечо. Пришлось отступить обратно за угол, а потом закидать врага гранатами, которые телекинезом направил псионик. Сразу после взрывов, группа Онищенко рванула вперёд и короткими очередями добила выживших. Взломщик подключился к двери, но через тридцать секунд покачал головой. Алексей понял всё без слов и скомандовал:

— Изюбрь, устанавливай заряды.

Много времени подготовка не заняла, группа немного отошла, а затем прогремел взрыв, буквально вырезавший кусок толстой металлической двери. Термическая взрывчатка как всегда сработала выше всяких похвал. Само помещение оказалось круглой формы, центральную часть занимала огромная кровать, на которой лежало несколько дам разных биологических видов, хозяин яхты, похоже, был не чужд ксенофилии. Впрочем, каких только извращенцев в галактике нет. Судя по поведению девочек, они были ещё и под кайфом. Самого виновника торжества не было видно.

— Найти засранца, — скомандовал офицер и добавил: — Вова, Киря, прикрывайте дверь, чтоб нам в спину не надуло.

Сомнительно, что к ним сейчас бегут остатки охраны, скорее всего они положили всех, а остальных сейчас добивают на мостике. Но лучше перебдеть, чем получить удар исподтишка. Два бойца встали по бокам дыры в двери и взяли коридор на прицел. Владелец яхты нашёлся под кроватью, и вид имел не очень, видимо, тоже наелся или нанюхался какой-то дряни, а теперь словил панику. Бессвязное повизгивание и судороги конечностей, по крайней мере, намекали именно на это.

— Вырубите его и пакуйте, — приказал офицер.

Тут же в его наушнике раздался голос зама, который руководил второй группой:

— Мостик взят под контроль, идём зачищать технический отсек.

— Принято. Цель у нас. Заканчивайте и будем валить.

Денежный мешок тем временем был вырублен и связан. Его личные вещи и коммуникатор помещены в экранированный контейнер, там могла быть ценная информация. Онищенко дал команду бойцам и они, без лишних сантиментов, перестреляли проституток. Приказ был не оставлять свидетелей, так что, как говорится, ничего личного. Была бы среди них девушка-человек, наверно, заморочились бы эвакуацией, найдя скафандр. Но о ксеносах пусть заботятся их собственные расы. Закончив в «комнате отдыха» группа двинулась обратно к шлюзу, а Алексей вызвал шаттл:

— Стая — Птичке, груз у нас, ждём у единицы.

— Принято, — отозвался пилот. Глушилка отсекала чужие сигналы, но вполне пропускала свои, благодаря чему об их маленькой акции, кажется, ещё никто не знает. У шлюза их догнала вторая команда, отчитавшись о зачистке судна и настройках автопилота. Яхта ещё двое суток будет летать по орбите в заданном коридоре. Возможно, к кому попроще вопросы возникли бы раньше, но не к богатому и влиятельному разумному. Тут все дважды подумают, прежде чем лезть. И это было на руку людям и местным революционерам.

Шаттл пристыковался к шлюзу, и группа быстро перешла на его борт. Их работу можно было считать законченной, теперь дело было за пилотами. Боевая машина пристроилась с кормы заходящего на посадку корабля и спряталась в его тепловом следе, когда он входил в атмосферу, а затем, затормозив, сменила курс и, пройдя мимо радаров, спустилась к ангарам на нижних уровнях. Встречающий комитет был представлен псиоником Ким Ли и одним из пиджаков.

— Всё нормально? — неформально спросила девушка Алексея.

— Да, на удивление, никаких неожиданностей, однако есть два легкораненых, — отчитался офицер.

— Хорошо, давайте их в лазарет, а сами на отдых, — кивнула псионик, принимая пленника и многообещающе улыбаясь.

Денежный мешок попал в цепкие руки людей, и из него скоро выжмут всё, что можно выжать. И ладно бы только информацию, планы были несколько обширнее. Сначала ксеносу придётся перевести все наличные деньги со своих счетов на подставные, с которых те начнут замысловатое движение, пока не превратятся в товары или не осядут на анонимных вкладах, принадлежащих Дли. Потом буржую придётся переписать всё своё имущество революционному народному комитету. А затем его убедят заучить и вдохновенно прочитать речь о том, что он понял всю ошибочность общественной модели эделькинов, и попытался её как-то изменить мирным путём, но ему не дали. Более того, его попытались убить на его яхте и выжить удалось лишь чудом. А потому он не видит иного пути, чем вступить в ряды революционеров. Яхта, к тому времени, давно взорвётся на орбите, заметая следы, а потому проверить слова о покушении будет тяжело, так же как и опровергнуть их. В конкурентной борьбе, порой, всякое случается, а дела у ксеноса в последнее время шли не очень, от того он и решил развеяться на орбите. А все переводы собственности в руки революционных вождей будут оформлены юридически верно. Всё это вкупе создаст дополнительное напряжение, а заодно пополнит кое-чей бюджет. И, возможно, обратит внимание на ту, кто спланировала всю операцию. Ким страшно бесило, что она в прошлом сделала неправильный выбор и была выкинута на обочину жизни теми, кому девушка предпочла сохранить верность, а поезд с владельцем Дли ушёл уже довольно далеко. Но кто сказал, что его невозможно догнать?

Глава 17

Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.

Ильф и Петров. Двенадцать стульев

Я в очередной раз повторил связку ударов мечом, рассекая воздух перед собой. Отвод клинка противника в сторону, укол в ногу, выставленную вперёд, удар по руке, держащий меч, укол в шею. Привычный рисунок, повторённый тысячи раз. Но всегда можно сделать всё чуть лучше, стать на половину мгновения быстрее. На сегодня тренировку, пожалуй, стоит считать законченной, время вышло. Специальный клинок занял место на стойке, а я отправился в душ смывать трудовой пот, а потом полез отмокать в бассейне. Что у Кломари не отнять, так это продуманность тренировочного комплекса. Мне на Дли тоже есть где звенеть клинками, но тут всё масштабнее. К тому же хватает необычных спарринг-партнёров. Собственно за тем, чтобы провести несколько поединков и один бой, я сюда официально и прибыл.

На Дли всё шло своим чередом, люди работали, эльдри тоже не сидели без дела, загруженные новым проектом после того, как мы более или менее довели до ума мелкосерийное производство шаттлов-невидимок. Деньги в казну с предприятий поступали штатно. Но этот барыш в последнее время выглядел довольно скромно на фоне того, что нам шло от эделькинов. Революция на Эльвисе набирала обороты и начала расползаться по всему звёздному государству ксенорасы. Контрабандисты весьма поспособствовали переезду идейных и инициативных разумных на другие миры, заодно доставляя деньги и оружие. Контроль за социальным низом общества у серых человечков оказался, на удивление, слабым, видимо никто наверху не воспринимал быдло всерьёз. А зря, Долохов очень качественно развернулся. К сожалению или к счастью, человечество съело собаку на создании управляемого хаоса в государствах вероятного противника и, даже не смотря на то, что начало было несколько спонтанным, дело быстро вошло в рабочую колею. А наши спецгруппы под шумок занялись экспроприациями. Денежные мешки считали, что они хозяева жизни и им ничего не грозит, ведь весь мир у них в кармане. Высокое положение, финансы, связи и органы правопорядка, давно обслуживающие интересы элиты, дали им ложную надежду. Армейские подразделения спецназа быстро развеяли данные заблуждения. Дуболом-телохранитель с лёгкой бронёй под гражданским костюмом и короткостволом мало что мог сделать пехотинцу в тяжёлом доспехе со штурмовой винтовкой, бронированные роскошные флаеры плохо держали выстрелы оружия, созданного сбивать настоящие боевые машины. А к нам потекли деньги, причём рекой. Похищения, угрозы и шантаж оказались действенными инструментами. Официально всё шло на нужды революции, найм частных военных компаний и лечение раненых бойцов с подкупом должностных лиц. По факту же большая часть оседала в наших карманах и Савелий облизывался на орбитальный терминал, который можно подогнать уже в этом году, а инженеры эльдри были загружены проектом верфи для малых кораблей. Её мы так быстро не поставим, да и опасно это… Шила в мешке не утаишь, кому надо уже знает, что на Эльвисе, и не только, есть наши наёмники с черепами на забралах, но слишком резкий рост инфраструктуры на планете может навести заинтересованные стороны на нехорошие мысли. Разве что получится припрятать верфь в верхних слоях газового гиганта.

Меня же, не смотря на комфортную обстановку, одолевали не самые приятные думы. С одной стороны, виной тому была Ким, которая весьма недурно работала на столичной планете эделькинов. Странные у нас были отношения с тех пор, как я ушёл в свободное плавание. А теперь стали страннее, когда и она была вынуждена покинуть Лигу. Не нужно быть экспертом по женскому полу, чтобы понимать, что Ли горюет об упущенных возможностях и была бы не прочь стать княжной нашего скромного государства. Но отношения, строящиеся на выгоде — это та ещё морока. Нет, не будь я уже мужем и отцом, мог бы и ввязаться. Но сейчас в моей семье мир и порядок, который нет никакого желания нарушать. Я уже распробовал все плюсы. А Ким мне никогда покорной женой не станет, ей ближе роль партнёра, как минимум, равноправного. Ну и какая радость в том, когда и дома не отдохнуть, а быть на работе, держа свою благовредную в узде? Зульфию-то старшей женой не назначишь и полномочия не делегируешь, даром что она была бы за. Ли её отведает без соли. Но и от самой Ким сейчас отказываться тяжело именно как от специалиста, уж очень многое на ней уже завязано на Эльвисе и уж слишком успешно она действует. Люди Долохова не поймут, если я сниму толкового резидента сугубо по личным причинам. Самодуром в глазах разведчика быть нельзя, если хочу и дальше ими управлять. Такие специалисты, выйдя из-под контроля, и меня самого могут съесть без приправ вместе с ботинками. Ну или попытаться, всё-таки псионики под руководством Сергия тоже не зря свой хлеб едят, в том числе присматривая за обстановкой в нашем обществе.

Второй причиной моего недовольства являлся фактический повод визита на Кломари. Из Лиги прислали сообщение и назначили встречу. Было неплохим знаком, что меня не вызвали прямо туда. Вероятно тот, кто сменил Долохова, был не совсем идиотом. Но всё равно: налаживать отношения с новым человеком не очень хотелось. Причём у меня были для этого вполне веские причины. В первую очередь, дело было в том, что мне от Лиги, по большому счёту, ничего не нужно. Деньги? Так мы и сами не бедствуем, разве что для легендирования приобретений с нашей маленькой революции. Да и то, разведка «относительно объединённого» человечества предпочла бы не афишировать наше сотрудничество, так что будет против. Переселенцы? Нам вполне хватало стабильного человеческого ручейка с Земли, а люди из Лиги вполне сами могут быть завербованными разведкой для подрывной работы у нас дома. Разумеется, их можно фильтровать, а потом отправлять агентов в атаку первыми, но нет особого смысла повышать и без того немалую нагрузку на псиоников и подчинённых Долохова. Компетентных людей в таких вопросах у нас довольно мало, а вот работы для них непочатый край. Технологии? Благодаря эльдри мы скорее опережаем остальное человечество, чем отстаём. Торговые отношения? Так нам и так есть с кем торговать, причём свои деловые партнёры ближе Лиги, соответственно, логистические издержки ниже.

И что они мне могут предложить? Долохов давал информационное обеспечение, и я был в общих чертах в курсе, что вообще творится в родной стороне, в деньгах я нуждался куда сильнее, а потому задачи от разведки были в кассу. Опять же тот штурм тюрьмы псиоников, частью которых мы пополнили свои стройные ряды, очень помог становлению колонии. Но сейчас сотрудничество с Лигой исчерпало себя. Но посмотрим, что именно нам предложат. Вдруг и правда удивят в приятную сторону. Хотя в реальности, когда нет пряника, в ход обычно пытаются пустить кнут.

Следующие дни на Кломари прошли всё так же в тренировках и обдумывании ситуации, пока не настала пора боя, ради которого я якобы явился. Полного стадиона в этот раз не было, мероприятие было, так сказать, для своих, но сама площадка имела стандартные размеры. Противника удалось увидеть только выйдя на песок. Из противоположной двери выбрался серокожий ксенос могучего телосложения двух метров ростом и с внушительными когтями на пальцах. Я даже сперва грешным делом принял его за животное, но псионика всё-таки подсказала, что это разумное существо. Только вот огонёк ненависти в нём был подозрительным образом знаком, почти такие же я встречал у «сосудов для чертей» на Земле. Знали ли организаторы, что это существо якшалось с кем-то из имматериума? Вероятно да. Но я псионик, а значит, и такого врага можно против меня выпускать, особенно если это камерное мероприятие для ограниченного круга лиц. Понятное дело, богатых и влиятельных, так что сам бог велел блеснуть чем-то необычным.

Пока я размышлял о превратностях судьбы и моральных качествах инсектоидов, которые устроили бой, а также их родственников, противник бросился на меня. Привычная тактика того, кто пользуется когтями против врага с оружием. Предсказуемо сократить дистанцию я не дал, уйдя в бок с линии атаки, а заодно полоснув его по руке. К моему удивлению меч, напитанной псионикой, без проблем разрезал грубую сероватую кожу, потекла кровь. Но порадоваться я не успел, потому что на моих глазах кровотечение прекратилось, через пару секунд рана сомкнулась. Регенерация вместо запредельной прочности. Это несёт как минусы, так и плюсы. Нарезать его на ломти будет проще, чем неуязвимого урода, но бой лучше не затягивать, наверняка это существо вообще не устаёт.

Враг бросился на меня, и я вновь ускользнул от атаки. Однако вместо того, чтобы ограничиться одним ударом, начал изображать мечом пропеллер, рубя руки врага и выкладываясь по максимуму. Противник взвыл от боли и ярости, но его контратака снова наткнулась на мой меч. Надо отдать когтистому должное, он сразу понял, что такими темпами я нарежу на винегрет сначала его руки, а потом доберусь и до глотки. Регенерация регенерацией, но сомнительно, что у него отрастёт новая голова вместо отрубленной. Видимо потому враг, вместо попыток парирования, поставил рукой жесткий блок. А я к, своему стыду, зевнул и мой меч застрял в его кости предплечья, которую оказался не в силах перерубить. Противник же, воспользовавшись моей заминкой, рванул вперёд и сбил меня с ног. Уродливые, но мощные когти, впились в моё плечо, пока мы падали на песок. К моему счастью, одну рука у моего врага почти не действовала, трудно что-то сделать, когда половина мышц перерублена. За этот шанс я и ухватился, выхватив из ножен с пояса штык-нож и вогнав его по рукоять в глаз с вертикальным зрачком, который оказался так близко к моему лицу. Тело ксеноса сотрясли судороги, а я взвыл не своим голосом, когда когти разворотили моё плечо, но, превозмогая боль, провернул оружие в ране, нанося ещё больше урона мозгу.

— С@ка! — выдавил я из себя, выбираясь из-под тела, а потом снова взялся за скьявону и в два удара отделил голову врага от тела, после чего отвесил ей пинка. Он, конечно, был уже мёртв, но так оно надёжнее, а боль и злость требовали выхода. — Еб@ная тварь, млять!

Ворота на площадку снова открылись, из них выбежали медики, в чьи умелые руки попала моя покоцанная тушка. Медотсек Кломари был для меня местом привычным, я не один и не два раза попадал в палаты в бытность свою гладиатором. Но сегодня привычный порядок был нарушен, к медикам прибыл один из старших инсектоидов.

— Поздравляю с очередной победой, — прощёлкал он на своём насекомьем наречии.

— Как всегда спасибо, — буркнул я в ответ, смотря, как моё плечо зашивают и обкалывают регенераторами. — Где вы откопали этого парня?

— Собственно, по этому поводу я здесь. Промоутер убитого бойца желает с вами поговорить, — раздались новые щелчки в такт автопереводчику. — Думаю, заодно он ответит на ваши вопросы. Не могу на вас давить, но будет неприятно, если вы откажетесь. Это очень влиятельный и уважаемый разумный.

— Ну что ж не поговорить, если очень надо, — хмыкнул я.

— Замечательно, — прозвучали новые щелчки, а дверь палаты через пару секунд открылась. Инсектоид мог бы и предупредить, что разговор подразумевался прямо сейчас. В сопровождении двух бодигардов в броне, вошёл приземистый ксенос, чем-то напоминающий тумбочку. Полтора метра ростом, но примерно столько же в плечах, руки почти до земли. Затрудняюсь сказать, какого оттенка у него кожа, так как вся она была покрыта шерстью, глаза жёлтого цвета. — Позвольте представить, Аларик Б’рон.

— Доброго дня, — поздоровался я.

— Для кого он добрый, для кого наоборот, — произнёс ксенос. — Ты убил моего бойца.

— Так бывает. Да и знаешь, вряд ли есть другой надёжный способ победить того, кто имеет такую выдающуюся регенерацию, — съехал я с предъявы.

— И, тем не менее, я лишился своего подопечного, а потому хочу нанять тебя.

— Некоторое количество лет назад я бы мог согласиться, но сейчас у меня другие дела, — был мой вежливый ответ. — При всём этом мной, с уважаемыми хозяевами Кломари, заключён договор, по которому я дерусь только в их боях.

— Договор можно пересмотреть, — прощёлкал инсектоид, услышав это, было довольно трудно удержать лицо. Местные насекомые были ребятами самолюбивыми. А значит, или ксенос и правда до одури могущественен, или чем-то плотно их держит за причинные места.

— И тем не менее, я сейчас являюсь лидером целой колонии и вряд ли смогу драться чаще, чем раз в пять-семь земных лет, — осторожно ответил я. — А еще привык сам выбирать время, когда стоит этим заниматься. Обязанности правителя накладываю определённые ограничения на график.

— Лидер колонии? — с вопросительной интонацией проговорил волосатый ксенос, а инсектоид издал утвердительный треск жвалами. — Зачем ты тогда вообще дерёшься на арене?

— Думаю, можно сказать, что это наша расовая особенность, — пожал я плечами, когда один из них наконец прекратил латать. — Мы — довольно агрессивный вид, и предводителям молодых общественных образований нужно время от времени показывать подчинённым, что они по-прежнему воины, а потом уже всё остальное. К тому же мой гонорар за бой пойдёт семьям солдат, погибших в конфликтах, что дополнительно поднимет мой авторитет. Кстати о разных видах, а откуда взялся мой противник?

— С Ким’Ах’Алоя. Мир в скоплении Плениды, его раса недавно деградировала и сейчас утратила технологии звёздных перелётов, предпочитая танцы с бубнами вокруг костров, — ответил ксенос, переваривая информацию и оглаживая рыжую шерсть на подбородке. — Значит, отказываешься?

— Боюсь, что так. Моя должность требует работы в другой области. Если только вы не готовы расплатиться за следующий бой орбитальным терминалом не меньше чем с двадцатью портами для стыковки и внутренними системами, и не слабее восьмого поколения.

— За один бой это слишком жирно, — фыркнул ксенос. — Могу его тебе только продать, дикарь.

— И почём?

— Восемнадцать миллионов кро, терминал ахвской постройки ЭрЗеф-37, проработал двадцать лет на грузопассажирском сообщении.

Под ироничным взглядом ксеноса я перевёл валюту в привычную мне. Цена была приемлемой, Штольц предлагал варианты дороже и ушатанней. Хотя ещё вопрос, как тут всё запущено за двадцать лет. Но попытка не пытка, надо пробовать:

— Если состояние нормальное и за доставку не конский ценник, то мне подходит.

— Тогда возвращаемый задаток в десять процентов, если собрались осматривать. Есть и другие желающие, которые могут взять сразу.

— Без проблем, — ответил я, проходя эту проверку на платёжеспособность. — Под гарантии Кломари можем заключить договор прямо сейчас.

Договор мы заключили через несколько минут, когда мне принесли коммуникатор, чтобы я мог добраться до счетов Дли. Аларик, похоже, до последнего не верил, что у меня есть такая сумма, которой я мог бы свободно распоряжаться. Но действительность обманула его ожидания. Впрочем не в худшую сторону, по крайней мере, он явственно повеселел и предложил обмыть предварительную сделку. Ксенос, похоже, был в отпуске или что-то вроде того, и хотел развлекаться да кутить. Отказываться я не стал и сагитировал его пить в человеческом трактире, который уже давно работал на планетоиде. Для меня не было секретом, что персонал там на зарплате у особистов, что и было нужно. Разумным мой сегодняшний собутыльник, судя по всему, был и правда непростым. Значит, когда его срисуют и найдут информацию, то это может стать ещё одним фактором, который будет против того, чтобы на меня давить. Никому обычно не нужны дополнительные проблемы. Сам же Б’рон оказался компанейским мужиком, по достоинству оценил человеческую кухню и особенно алкоголь, а заодно всё-таки окучил меня по поводу боёв. Сам я в них участвовать не буду, но кину клич добровольцам, которые не против хорошо подзаработать. У нас таких найдётся не так уж мало, к тому же Дли уже имеет кое-какую фехтовальную школу. Пусть загребут себе денег, а новой родине немножко славы. Это может стать приятным плюсиком к репутации. Что же до риска, то его у нас и так хватает. Рассказал ксенос и кое-что о расе моего противника, убитого на арене. Его биологический вид действительно на какое-то время вышел в космос, но в один не очень прекрасный момент у них случилась гражданская война на религиозной почве. Подробностей Аларик не знал, так как не особо интересовался дикарями, но я заключил, что труп моего авторства был как раз из потомков сектантов, пустивших благополучие своей расы под откос. Хм, фанатики, которых коснулся имматериум… Это было знакомо и абсолютно не радовало, учитывая, что такие же завелись среди людей. Не то, что я рвался обратно в Лигу искать их, но когда речь идёт чуть ли не о всём виде, это заставляло нервничать.

А через три дня, когда моя рука окончательно пришла в норму, из человеческого анклава пришло приглашение на разговор. Я его сходу не принял, предложив встретиться в ресторане арены, так сказать, на нейтральной территории и под эгидой хозяев планетоида. Вероятность моего захвата, конечно, была мала, но бережёного бог бережёт, а черти не трогают.

Глава 18

Мы не ангелы, парень

Нет, мы не ангелы

Там на пожаре

Утратили ранги мы…

Агата Кристи

Я славно устроился в удобном кресле за столом, ожидая своего собеседника. Не факт, что чайный сервиз и китайский дянь хун помогут разговору, но были тут и они. О личности представителя разведки узнать удалось прискорбно мало, контакты Долохова на Кломари помочь ничем не могли, так же как и его люди в метрополии. Часть из них попала туда, где небо в клеточку, часть отправилась на дальние миры в эдакую ссылку, присматривая за колонистами, а то не дай бог вступят в какой-нибудь сговор с местными белыми медведями… Ну или кто там вместо них живёт. А часть ушла в спячку, делая вид, что никогда у них никакого сотрудничества с Петром не было. Но, скорее всего, такие были под присмотром, и подставлять их было бы последним делом. Всё, что удалось выяснить — позавчера прибыл некий майор в форме инженерной службы, но с очень внимательными глазами и обаятельной улыбкой особиста. Звание, фамилия, возраст и даже внешность вполне могли быть фикцией, Сергей Петров мог быть хоть Васей Пупкиным, и лет на тридцать постарше, чем выглядит. Так что выяснять всё предстояло на месте.

Наконец, гость явился, войдя в дверь и, вежливо улыбаясь, произнёс:

— Доброго дня, надеюсь, я не опоздал?

— Доброго. Нет, это я пришёл в переговорную немного раньше. Присаживайтесь. Чаю?

— Не откажусь, — ответил сухощавый брюнет с серыми глазами и узким лицом. Было в нём что-то такое, что на ум пришло сравнение с хищной рыбой. — Китайский, богато живёте.

— Местные успели изучить мои вкусы, вот и радуют по старой памяти. Особенно, если и я их чем-то обрадую в ответ, — улыбнулся я.

— Ах да, ещё один поединок. Жаль, что я пропустил. Много удалось выручить?

— Не особо, но мой визит всё равно надо было как-то легендировать, товарищ «инженер», — улыбнулся я, говоря о его форме. Инсектоиды сообщали, что после разговора со мной, он будет обсуждать расширение человеческого анклава вглубь небесного тела, на котором мы находимся. — Много, кстати, тут сейчас народа от заклятых друзей и просто ксеносов?

— Хватает, но работаем в тех условиях, которые есть. Перестрелять-то их всё равно никто пока не даст. Для вас, кстати, тоже есть задание по схожему профилю.

— Задания я перестал выполнять уже давно, погоны ведь уже не ношу. Но готов выслушать предложение, — ответил я с вежливой улыбкой.

— Ожидаемо, — начал он, вполне достоверно изображая разочарование: — А жаль. Вы же всё-таки офицер, они бывшими не бывают.

— Не бывают. Но я теперь офицер свободной колонии Луны Дли. Возможно, будь в Лиге другое отношение к псионикам, всё было бы как-то иначе. Но реальность такая, какая она есть.

— Вы же понимаете, что настраиваете разведывательное сообщество против себя?

— Разумеется. Так же как оно настроило меня, когда решило пустить Долохова в расход.

— Да никто его в расход пускать не собирался, — скривил рот мой собеседник. — Хотя я и вынужден признать, что наши заклятые друзья, как вы выразились, нам здорово подгадили, а он и ещё часть офицеров распрощались с карьерой. Собственно, по этому поводу я и хотел бы пообщаться.

— И что же такого сделали ваши коллеги по ту сторону баррикад?

— Обычная история резидентов. Два умника решили войти в сговор. Наш сливал наших же агентов, их сливал своих, в перерывах оба обменивались информацией. Как не трудно догадаться, из-за успехов оба получали награды и быстро начали расти в званиях. Но англосаксы вскрыли своего хитросделанного раньше, а потом подумали, что поймали удачу за хвост. Это ведь, пока их было двое, всё было конфиденциально, друг друга им было сдавать не резон. А теперь яйца нашего умника попали в заботливые руки разведывательного управления бывшего вероятного противника, и он начал гнать дезу, пытаясь попутно обустроить себе пути отхода. Свалить, конечно, не получилось, но несколько человек с их подчинёнными он под монастырь подвёл. Сами, небось, знаете, как бывает, когда в наших делах служба собственной безопасности копается. Акценты можно ставить по-разному, особенно, если внедряешь человека и для того, чтобы он заслужил доверие, снабжаешь его правдивой информацией, прежде чем в один прекрасный день слить дезу. Только даже сейчас, когда всё вскрылось, контрики свою ошибку х@ен признают.

— Знаю. В том числе потому на вольные хлеба и ушёл, — пожал я плечами и сделал глоток из чашки.

Рассказанная мне история и точно была примерно так же стара, как само понятие разведки. Время от времени два человека, весьма озабоченные своей карьерой, но не очень переживающие из-за моральных принципов, находили друг друга и начинали работать не на свои конторы, а на себя любимых. Все о такой возможности знают, но разведка — есть разведка, агенты специально обучены не попадаться на горячем, так что вычислять таких умников тяжеловато. Не говоря о том, что хорошему разведчику всегда есть на кого списать провал. Так что этих поймали, но через какое-то время два одиночества снова найдут друг друга и история повторится. В том числе и потому, что работа у подобных контор довольно грязная, а потому с твёрдыми моральными нормами у их агентов есть известные трудности.

— Понимаю, пусть и не могу не осуждать, — кивнул собеседник. — Но, тем не менее, я очень хотел бы, чтобы Дли поучаствовала в одной оперативной игре.

— Даже если принять как данность, что я вам сходу поверил, то не думаю, что нам пойдёт на пользу участие в противостоянии разведок внутри Лиги, — покачал я головой, выражая искреннее сожаление. — К тому же, этот ваш провал наводит на неприятные мысли. Вчера кто-то слил команду Долохова, как знать, не сольют ли нас завтра?

— Собственно, первый пункт оперативной игры как раз в том, что вы мне официально откажете, и мы разругаемся в пух и прах, — ответил майор. — А что до цели самой игры и её опасности… Посмотрите на снимки.

Я взял в руки изображения, предложенные собеседником. Похоже, там был какой-то исследовательский комплекс. По крайней мере, обилие оборудования на это намекало. Но больше всего внимания привлекло изображение ребёнка, голову которого украшали костяные наросты. Эксперименты на людях — и снова ниточки тянутся к гостям из имматериума. Да и картина была подозрительно знакомой, так что я сомневался, что дело в генетике.

— Долохов отчитывался, что вы уже помогали ему с чем-то подобным, правда там речь шла только о взрослых испытуемых, — проговорил Сергей.

— Ну, раз писал в отчётах, значит, так и было, — пожал я плечами, не желая давать собеседнику больше информации, чем у него уже есть.

— Нам удалось выйти на тех, кто этим занимается. Но, учитывая возможные утечки, никто не хочет использовать наши собственные силы для… Дезинфекции, — нашёл он слово.

— Наймите солдат удачи, в космосе их хватает, — сказал я, вновь отхлебнув чаю.

— С этим есть некоторые сложности, — пожевал «инженер» губами. — Объект находится на обитаемой планете. Ксеносам будет гораздо сложнее проникнуть туда незаметно, чем людям, и мы не уверены, что у них хватит квалификации решить вопрос так, чтобы никто не ушёл. А у вас есть определённая репутация.

— Так и у меня нет уверенности, что у них не продуманы достаточно надёжные пути отступления. К тому же стрельба на одной из планет Лиги… Это может стать casus belli, если что-то пойдёт не так. А война Дли не нужна. Боюсь, вам придётся справиться своими силами.

— Вы ведь понимаете, что пожалеете об этом? Пока что в сторону ваших Лун не было никаких поползновений потому, что кому надо — тот знал о нашем сотрудничестве. Теперь протекция потеряет свою силу.

— Мне это известно. Но кроме связей с разведкой Союза у нас есть анклав эльдри и вполне серьёзные армия с флотом. И больше всего во время нападения бандитов с большой космической дороги помогли как раз бойцы и собственные боевые корабли, — ответил я, по сути заявляя о полной независимости Дли. — А что до возможного сотрудничества, то будь дело менее рискованным, а плата достойной, я бы мог и согласиться. Но то, что вы предлагаете, это явный перебор. Тем более, если учитывать, что между нами нет взаимного доверия. Откуда мне знать, что это не является ловушкой, чтобы получить официальный повод для вторжения Лиги?

— Ну что ж, удачи вам тогда. Она понадобится, — ответил разведчик, вставая.

— Всего доброго, — я вежливо кивнул головой.

Дверь за «инженером» закрылась и я выдохнул. Что ж, всё не так уж и плохо, могло быть гораздо хуже. Сергей, ну или как там его по-настоящему зовут, оказался довольно адекватным мужиком. Ножками топать не стал, угрожать в открытую тоже. Про Долохова даже не спросил, хотя наверняка рассматривал и тот вариант, что Пётр мог перебраться к нам. Это было хорошо. А вот остальное уже не очень. Меня не так заботит отсутствие протекции от компетентных органов, не слишком-то она была надёжна и могла быть обменяна… Да на что угодно. Предложили бы Славянскому союзу достаточно богатую планетку, оставленную глуфами в обмен на нас, и никакие слова Долохова бы не помогли. А уж верить в то, что Петров будет биться за наше благополучие, как лев, и вовсе глупо. В подобных играх мы — фигура, которой можно пожертвовать. Гораздо больше напрягает вероятность того, что информацию о наших похождениях на Земле могут слить на сторону. Я, конечно, дал намёк, что мы вполне можем посотрудничать в будущем, но не факт, что это кого-то удержит. Да и игры разведок — дело такое, могут просто тихонько распространить сведения внутри нескольких отделов и посмотреть, какой вариант передадут за бугор, чтобы понять, где утечка. И от того, что кто-то там поймает очередного шпиона, локализовав его место работы, мне ничерта не легче. Так что стоит готовиться к тому, что к нам всё-таки снова кто-то потянет потные ручонки. А может, придёт приглашение на встречу от англосаксов или ещё кого-нибудь.

Что же до самой ситуации с исследованиями влияния имматериума на людей, то хорошего в этом мало. Пользуясь свободным временем, я постарался накопать побольше информации о расе моего недавнего когтистого соперника. Найденное не обрадовало. Они получили натуральную гражданскую войну с кучей чертей в придачу. Причём не они первые, и не они последние. С подобным д@рьмецом сталкиваются большинство видов, которые осваивают межзвёздные перелёты. Одним хватает ума побаловаться, обжечься и больше не трогать подобные материи даже десятиметровой палкой. А ещё молчать о подобных эпизодах в своей истории. Эльдри, из-за возраста своего вида, уже успели довольно давно забыть глубокую старину, но те, кто помоложе, считают подобные вещи своеобразной проверкой мироздания для новых видов. У них бытует мнение, что слишком агрессивные и необузданные, в том числе и в своём любопытстве, существа отбраковываются таким вот нехитрым способом. Потому что как раз природная агрессия является одним из условий заселения «туриста» в мясной костюмчик, а те, кто имеют достаточно мозгов, не идут на подобные эксперименты после потери парочки исследовательских групп.

И у меня не было сомнений, что люди как раз на паре групп не остановятся. Уж больно любопытны мы от природы, чтобы ходить вокруг плодов познания и не пытаться их сорвать. В контексте ситуации библейская метафора заиграла для меня новыми красками. Могло ли быть это предупреждением из глубины веков от кого-то, кто уже сталкивался с чертями? Уверенности не было. Но и такое возможно. Однако в любом случае попытки наладить контакты с обитателями имматериума продолжатся, тут к гадалке не ходи, в том числе и моими усилиями информация получила огласку. То, что знает одна разведка, рано или поздно узнает и другая, если там работают не совсем уж бездари. А я о нагласаксах, европейцах и китайцах был не такого уж плохого мнения, даже если вывести за скобки объединительные тенденции в Лиге. Это значит, все они будут пытаться постучать на ту сторону и услышать стук в ответ. Глупо спрашивать ради чего, ведь обитатели имматериума наверняка многое могут дать псионикам в плане использования его энергии, рассказать навигаторам о путешествиях через своё измерение, сделав их быстрее и безопаснее, да и вояки с удовольствием ухватятся за солдат, которых тяжело убить из-за малой уязвимости или бешенной регенерации. Можно считать, что яблоко с древа познания добра и зла уже сорвано и его скоро начнут надкусывать. К чему всё это приведёт? Бог его знает, если он, конечно, существует. Но проблемы будут. Я не в курсе, на какую именно планету человечества меня хотели уговорить заглянуть, так сказать, конно и оружно, но вполне возможно, скоро об этом придётся узнать из новостей. Учитывая, что мы видели в бункерах на Земле, учёные и псионики скоро начнут работать не на тех, кто платит им зарплату, а на «объекты исследований». И всем станет не до смеха, как и нам, когда мы осматривали кровавые гекатомбы. Надеюсь, хоть планета не сильно населённая.

Был и ещё один вопрос, который меня волновал. Псионики в большинстве видов появляются примерно тогда, когда разумные готовы осваивать межзвёздные перелёты. Исключения бывают, но редко. И псионики же являются подходящими сосудами для «туристов». Столь чётко прослеживаемые совпадения среди разных рас заставляют о многом задуматься. У эльдри нет ответов на это, по крайней мере у тех, что живут на Дли. Если они не врут. Потому неплохо бы их найти. Можно было бы попробовать самому завести исследовательский центр и попытаться поизучать чертей… Но чур меня. Слишком велик риск. Так что, если мы что и будем открывать, то более эффективные способы их убийства.

Ну да это всё дело будущего. В настоящем же стоит сосредоточиться на насущных проблемах. То есть помощи революции у ксеносов. В чём-то ситуация с ней была даже иронична. Изначально Долохов и компания должны были просто пересидеть несколько недель на Эльвисе. Но правительство не обременяло себя заботами о своих гражданах, из-за чего солидная часть из них свернула на криминальную дорожку. Органы правопорядка не очень-то усердно боролись с преступными группировками, предпочитая вступать с ними в сговор ко взаимному удовольствию. И одна из банд решила отжать корабль у каких-то залётных гостей, которые выбрали дешёвый ангар на их территории. Банда огребла от взрывчатки сразу, потом стали получать своё более серьёзные джентльмены удачи, решившие отомстить за подчинённых и коллег. А теперь умирают служители закона известные, как цепные стлуфы режима, а кроме них дохнут и те, кто ещё недавно вообще себя считал чуть ли не небожителями. Если бы я считал, что карма есть, то сказал бы, что это именно она в действии. Ведь всего лишь надо было всем нормально делать свою работу. Правительству — заботиться о народе, а органам правопорядка ловить бандитов. В результате имеем, что имеем: много крови серых человечков и деньги, которые наполняют наши карманы. Впрочем к ксеносам я особой жалости не испытывал. Галактика — довольно жестокое место, не мы, так кто-нибудь другой воспользовался бы их ошибками.

Что же до Дли, то туда надо возвращаться и снова впрягаться в работу. Дел в моё отсутствие наверняка накопилось немало, кое на какие мероприятиях нужно сходить поторговать лицом, в том числе раздавая добытое на арене родственникам погибших бойцов. Да и увидеть семью снова охота, я по ним соскучился. Надеюсь, что это не симптом того, что я начинаю размякать, что было бы очень неприятно. Если в ближнем круге есть некая уверенность, то вот те, кто пониже, могут попытаться наглеть, увидев во мне признаки слабости. Кровопускание-то для профилактики можно устроить, объясняя, что я всё такой же, но лучше обходиться без подобных вещей. Тем более, что помимо землян у нас поселилась группка разведчиков сомнительной лояльности, которая может воспользоваться чьим-то страхом и недовольством. И это ещё малая беда, рано или поздно заварушка у эделькинов исчерпает себя и на Дли прилетит Ким с компанией, вот это будет настоящей головной болью. По-хорошему, уже сейчас нужно думать, куда их спровадить, чтобы применяли свои таланты для пользы дела.

Глава 19

Легко в учении — тяжело в походе, тяжело в учении — легко в походе.

Александр Васильевич Суворов

Солдаты взвода пробирались по лесу, стараясь производить как можно меньше шума. День был пасмурный, с неба непрерывно летела лёгкая морось, оседая на деревьях и собираясь в тяжёлые капли, падающие на размокшую землю под действием силы тяжести. Бойцы лишний раз могли порадоваться, что бронекостюмы защищали их от непогоды. В принципе их даже можно было герметизировать в случае, если враг вдруг применит боевые отравляющие вещества, но к счастью сейчас в этом не было нужды. Да и подобные оружия войны давно потеряли большую часть актуальности, ведь средства защиты были практически у всех рас. Вроде бы разрабатывались какие-то особо сильные составы, которые способны проедать слабые места брони вроде гибких сочленений на суставах, но большинство относилось к этому скорее как к байкам. Если уж использовать какое-то химическое соединение, наносящие физический ущерб, то проще сделать его горючим. Но у взвода Бойцовых котов было слабое место в их составе, как раз животное, давшее название их подразделению. Его-то в броню особо не упакуешь. Можно поизвращаться, но тогда зверя никто не примет за дикого, если сделать броню герметичной, то кот лишится нюха, который был одним из его главных преимуществ, как разведчика. Да и других сложностей в избытке.

Вдруг псионик подал знак, и все солдаты упали на землю, укрываясь маскировочными плащами. Через минуту, недалеко от взвода, пролетел разведывательный дрон. Но, судя по всему, никого не заметил. Выждав немного времени, бойцы поднялись на ноги, а сержант приказал:

— Меняем маршрут, давайте-ка налево, к горной гряде.

— Тебе лишь бы налево, — хмыкнул псионик.

— Отставить разговоры, — послышался командный рык из-под забрала. — Давай лучше снова кошака поворачивай.

— Есть поворачивать кошака, — браво козырнул молодой псионик и отправил псионический импульс к своему питомцу, который шёл в передовом дозоре, пытаясь учуять засаду и вслушиваясь в звуки леса. Ещё один поворот в попытке выбраться из ловушки и обойти тех, кто их ищет.

После нападения на колону с боеприпасами противник так взбесился, твёрдо решив уничтожить тех, кто расстраивает его логистику, и перекинул подразделения с передовой в тыл. Теперь приходилось мучаться. О каких-то активных действиях речи не шло, прижать кого-то можно было не мечтать. Но сам факт того, что куча хороших бойцов не штурмует рубежи обороны, а шастает в это время по лесам, играл команде синих на руку. Шёл семнадцатый день учений, конца и края которым пока что было не видно. Впрочем большого отторжения это у личного состава не вызывало, все помнили визит оборзевших наёмников и потери, которые те сумели нанести вооружённым силам молодой колонии, а прибавка к денежному довольствию активно грела душу. В увольнения, конечно, было не сходить, и спать в казармах куда приятнее, чем на голой земле, но потом всё можно будет наверстать.

Горные отроги так и были покрыты лесами, что затрудняло обнаружение группы, которая пользовалась знанием местности. Но сержант на это не очень и рассчитывал. Среди преследователей тоже могут быть те, кто бывал здесь. А потому он предпочёл идти не по самому удобному или незаметному маршруту, а наоборот: по самому тяжёлому. Там меньше всего шансов нарваться на засаду. Обходной манёвр должен был дать им возможность выйти из зоны поисков и атаковать ещё какую-нибудь цель, тем самым не дав перекинуть отвлечённые силы обратно на фронт. Правда, в этот раз удача Котам не улыбнулась.

— Ваську подстрелили, засада, — вдруг проговорил остановившийся псионик.

— Млять, валим к гротам, — ругнулся командир. — Что ж он не почуял-то никого?!

— Снайпер стрелял сильно издалека, а ветер был от кота к нему, — коротко отозвался псионик.

Стрельба на учениях велась учебными патронами с краской, так что питомец был потерян только условно, но всё равно это было крайне неприятно. Тем более, что прирученный кот на учебный патрон реагирует отнюдь не так, как дикий. Одарённый мысленно ругался. Какого вообще органа? Вероятный противник вряд ли знает о их зверушках, а значит снайпер в реальности ничерта бы не стал тратить выстрел и демаскировать свою позицию, охотясь на местных хищников. Однако же по условиям учений это было разрешено. Млядство и содомия!

Я же, пока бойцы месили землю по лесам и горам, сидел в уютном штабе и следил за общей обстановкой. Кофе из Лиги приятно ласкал теплом, а результаты нашей деятельности радовали. Ничто так не мотивирует военнослужащих, как хорошие звездюли, главное, чтоб они не были фатальными. Мы в столкновении с наёмниками, похоже, огребли в самый раз. Показатели выросли, народ стал усерднее, появилось немало новых придумок, начиная тактикой, заканчивая использованием питомцев. Правда с ними не обходилось и без накладок. Не все хищники были готовы мириться с присутствием в своих охотничьих угодьях наших кошаков, периодически им приходилось выдавать лапами звездюлей, пользуясь тем, что на стабильной кормёжке одомашненные звери вымахали крупнее лесных сородичей. А порой приходилось выводить хозяев территории под огонь бойцов. Иногда встречались слишком матёрые экземпляры. Были попытки использовать местную летающую фауну, но с ней в плане таких эксцессов было ещё хуже. И на Дли по-прежнему все всех пытались сожрать, такова уж природа этого мира.

— Недурно, — проговорил я. — Хотя могло бы быть и получше.

— Не бурчи, — произнёс тихо Поль, смотрящий на экран на стене штаба, где были отображены позиции. — Тут любой захватчик кровью умоется.

— Я вообще-то про кофе. А так да, на земле нас крайне тяжело взять, нужны очень большие силы. Другой разговор, что их при желании можно собрать. Но меня больше волнует космос…

— Это к Хиро, — отозвался негр.

— У него всё упирается в количество кораблей, а с этим проблемы. Знаешь, есть такая шутка. Хочешь разорить маленькую страну — подари ей крейсер.

— Очень смешно. Но на то ты и главный, чтобы найти выход. Тем более деньги от сереньких идут, — напомнил мой собеседник о революции эделькинов, которая, на мой вкус, развивалась даже как-то слишком успешно. Нет, тут грех жаловаться, деньги нам нужны, но я опасался породить монстра. Впрочем под его удар попадут соседи сереньких, как их теперь у нас называли, до нас вряд ли что-то докатится. — Люди обучаются, переселение с Земли продолжается. Так и правда скоро верфь можно будет ставить.

— Сначала надо за терминалом слетать, потом его переоборудовать. И вот тогда может до верфи дело дойдёт. Да и то… В Лиге мы сейчас комплектующие не купим, а на Дли полного цикла производства всего от двигателей и орудий до пищевых синтезаторов и регенераторов воздуха нет. Придётся у ксеносов брать.

— Проблемы стандартизации?

— Они, окаянные, — хмыкнул я. — Ладно, я к Савелию. Он хотел ещё какой-то проект обсудить.

— Хорошо бы прибыльный, — улыбнулся негр.

Покинув штаб, я отправился пообедать по-человечески, а потом навестил Штольца. Его идея и правда обещала прибыль, но были в ней и минусы. На Элвисе, и не только на ней, жить стало сильно хуже, гражданская война вообще по многому бьёт. Предсказуемо образованные ксеносы были подобному повороту не рады и старались уехать туда, где спокойнее. Они-то не на социальном дне находились, не только свои цепи могли потерять, в отличие от пролетариев. Но на периферийных мирах с работой для тех же инженеров была та ещё беда. Вот Савелий и предлагал откусить кусок иммиграционного потока, поселить толковых специалистов у нас и обеспечить их работой к примеру на той же верфи. Но я это дело зарубил. Ксеносы — есть ксеносы, и доверия к ним нет ни на грош, идея доверять им строительство боевых кораблей мне категорически не нравилась. Чёрт его знает, не преподнесут ли серенькие нам какие-то сюрпризы. К тому же в истории галактики было множество случаев, когда две, или даже больше рас, пытались объединяться, за редким исключением всё кончалось печально. Конфликты и внизу и наверху множились, в лучшем случае дело кончалось относительно бескровным развалом, когда разные расы становились союзниками, продолжая поддерживать торговые и добрососедские отношения. А при худшем раскладе начиналась резня. А зная свой вид, я бы ставил на второе. В конце концов у нас даже внутри расы по национальному принципу хреналлиард раз бойни случались, которые в геноцид переходили. Что уж про другой биологический вид говорить, который вдруг окажется рядом? Эльдри-то у нас, конечно, терпят, но тут дело в их малом числе, высокой полезности, статусе старшей расы и том, что они у себя живут и не отсвечивают. А заселить действительно кучу разумных, чтобы они нам кораблестроение вперёд двигали… Ну уж нет, обойдёмся. Хотя сама мысль об иммиграции трудовых ресурсов посещала и меня. Было бы здорово попытаться переманить людей из Лиги, тем более что сейчас как раз закончилась война и боевые корабли уже не строятся в таких количествах, как год назад, а значит у специалистов падают доходы, а кое-кого и вовсе сокращают. Но не те у нас отношения, да и засланных казачков никто не отменял. Я пока не представлял, как всё это обойти, по крайней мере с приемлемыми издержками. Разве что в Лиге гражданские войны начнутся, и народ начнёт так же бежать, как сейчас сваливает с Эльвисы. Кое-какие предпосылки к этому были, но не сказать, что большие. По крайней мере пока что наверху все договаривались более или менее успешно. Правда, сейчас война подошла к концу и людей отделяют от сильных ксеногосударств союзники-ис’‎иты… Так что может и закусится кто-то с кем-то, но, думаю, без большого размаха. Так, просто поделят сферы влияния, немного постреляв в локальных стычках. В конце концов перед человечеством сейчас бесконечное поле экспансии, от территории глуфов кусок вон отхватили, немного передохнут люди и начнут перевооружение армии на основе опыта прошедшей войны. А потом ещё что-то где-то забрать попытаются, может даже у тех же шипорылых, устроив какую-то провокацию на границе. А может вместе с шипорылыми против ис’‎итов пойдут, чтоб наши чешуйчатые друзья не слишком усиливались. Люди вообще никогда не любили у своих границ сравнимых соперников, а буферной зоны между человечеством и ящерками нет и пока не предвидится.

Закончив с Савелием, я отправился в свой кабинет и занялся бумагами. Некоторые вещи требовали просто подписи, в каких-то пришлось покопаться. Опять какой-то мудачизм творился на Дли-5, снова несчастные случаи на шахте. Понятно, луна вулканическая, сейсмическая активность — дело не редкое. Но мы проводили множество расчётов, разрабатывали планы добычи, составляли наставления по технике безопасности и такого быть не должно. Собственно, на ещё двух лунах всё как раз хорошо, а они от Пятёрки ничем не отличаются. Или отличаются? Геологи говорили, что нет, но это было до начала добычи. Так что я составил распоряжение направить инспекцию, проверив и землю под ногами и как там соблюдаются предписания по охране труда. А потом поразмышлял и решил, что неплохо бы слетать и самому. Учения закончатся со дня на день, потом мы подведём предварительные итоги, а комиссия во главе с Полем начнёт разбирать всё по косточкам. Наши ребята, отправленные к орбитальному терминалу Аларика, пока ещё не закончили его полный осмотр, так что я ещё не лечу к этому волосатому алкоголику. А посетить его придётся, уж очень зазывал, да и возможно удастся его раскрутить на модернизацию на месте. И у нас этим можно заняться, но сейчас орбитальная дура в обжитых местах, и плечо доставки всего необходимого куда короче.

Закончив с бумагами, я отправился домой. Зульфия как раз сварганила ужин, который как всегда прошёл в приятной атмосфере. Это удивительное чувство, приходить в свою берлогу, где тебя ждут, твоя женщина и ребёнок встречают в дверях. Тихую атмосферу только слегка портила кошатина. Яшка уже вымахал во взрослую особь, а потому, если будешь не готов встретить его попытки лизнуть лицо, то можно позорно завалиться на задницу, а за столом приходится не давать себе отвлекаться на попытки выпросить чего-нибудь сожрать. При этом сам кошак знает моего понимания, что его кормили, псионическая связь не даст соврать, но всё равно смотрит он голодными глазами, периодически изображая голодные обмороки. Я с женой это терплю, а вот Василиса периодически уступает актёрской игре здоровенного зверя. Но лучше так, чем если бы он проявлял какую-то агрессию. Уж очень привязался я к этой животине, к тому же он — ещё один рубеж обороны моего дома. Выгуливать эту скотину, правда, надо в обязательном порядке, ему надо как следует набегаться, и я с некоторым содроганием жду следующую весну, когда Яшка услышит зов природы. Но придётся устраивать ему вязку — тут никуда не деться, нам нужно продолжать селекцию.

Следующий день прошёл в обычном графике, я провёл утреннюю тренировку и помедитировал, продолжая своё развитие, как псионика. Заодно погонял своё когтистое чудовище. После этого отправился в штаб, проследить за тем, как идут учения. Всё, к счастью, по-прежнему было штатно, синие продолжали обороняться, красные пытались взять Новый Урал-Камень, изображая армию захватчиков. Было, конечно, некоторым минусом, что у нас меньшая часть сил занята именно обороной, а большая изображала превосходящие силы противника, но тут уж ничего не попишешь. Да и когда наступаешь, очень отчётливо чувствуешь что тебе мешает больше всего, а значит получаешь и понимание, как лучше обороняться. К тому же я тешил себя надеждой, что в случае реального нападения нам будет гораздо проще: все наши бойцы очень хорошо успели изучить Дли, личный состав противника такого преимущества будет лишён.

Закончив в штабе, я опять двинулся на работу. В этот раз с Савелием общаться было особо не о чём, мы вчера многое обсудили. К тому же я не хотел его посвящать в свои планы по инспекции. То, что несчастные случаи ещё не прекратились — это и его вина, как главы гражданской администрации, в ведении которого находится в том числе и добывающая промышленность. А значит, закончив с проверкой и определив виновных, я и ему вставлю здоровенный жупел в профилактических целях, ибо нефиг. Он утверждал назначение главы Пятёрки, который в будущем не смог справиться со своими обязанностями в должной мере. Закончив со списком фамилий людей, которые войдут в состав инспекции, я выдохнул. Спокойнее надо быть, а то с таким настроем недолго стать начальником из анекдотов, который наказывает невиновных и награждает непричастных. Оно мне надо? Слетаем, разберёмся, заодно покажу людям, что власть бдит, а не в потолок плюёт и ей не пофиг на простых работяг. Может, ещё в чьих-нибудь головах пошарю аккуратненько и какие-нибудь коррупционные схемы вскрою. В конце концов не верю я, что таковых нет. Чем больше общество, тем больше тех, кто не хочет жить на одну зарплату и путает личное с общественным. Таких надо регулярно отлавливать и сажать, а заодно следить за самой системой, чтобы украсть в ней было тяжелее, чем честно заработать.

По молодости мне хотелось, чтоб такие деятели не отправлялись за решётку, а вставали к стенке, но с возрастом мы все становимся мудрее и понимаем, что наказание должно соответствовать преступлению, а за кражу мешка картошки не стоит рубить ни руку, ни даже пару пальцев на ней. Тем более коррупционерам конфискация — обычно страшнее смерти, главное действительно всё конфисковать. Хотя в данном конкретном случае возможно кого-то и казним, так как у нас имеются трупы рабочих, а это серьёзное обстоятельство.

Глава 20

В этом мире случайностей нет,

Каждый шаг оставляет след,

И чуда нет, и крайне редки совпаденья.

И не изменится времени ход.

Но часто паденьем становится взлет,

И видел я, как становится взлетом паденье.

Право. Машина времени

Шаттл оторвался от земли и начал разгон, чтобы выйти на орбиту. Со мной в десантном отсеке сидел Франческо и его взвод из группы А, я же со всех сторон — официальное лицо, а значит, за пределами безопасных зон меня должна сопровождать личная охрана. Которую бы тоже неплохо бы создать, как отдельный институт. Сейчас в этом срочной нужды по понятным причинам пока нет, так как на Дли я сижу в основном в правительственном квартале или катаюсь с военными в их технике, а визиты на то же Кломари бывают раз в год по обещанию, так что хватает группы А или просто десантников Эрика, да и неожиданно напасть на псионика — задача нетривиальная. Но в будущем нужна нормальная служба, которая будет заниматься именно охраной важных персон и объектов. Ещё переселенцев с Земли фильтруют мозгоправы, но не постоянно же лезть им в головы, чтобы проверять, что за время жизни на нашей луне у них не появилось каких-то крамольных мыслей. Чёрт с ним, что это несколько аморально, тут просто псиоников не напасёшься, это физически невозможно. А появление доморощенных террористов, к сожалению, находится в области вероятного. Для примера можно взять экипаж того торгового судна, которое было арестовано по надуманному предлогу, людям тогда пришлось на некоторое время переехать в местную кутузку. В этот раз, к счастью, ни пыткам, ни прочим радостям их никто не подвергал, но в следующий может быть иначе. И однажды, попав в переплёт, один такой несчастный может искренне порадоваться, что правительство предприняло усилия, чтобы его освободить, а уже дома через некоторое время задуматься, не вышестоящие ли виноваты в его злоключениях? И хорошо, если его просто в изоляторе изобьют, такие вещи мы воспринимаем с изрядной долей спокойствия. А найдётся среди палачей какой-нибудь извращенец-ксенофил, который какую-нибудь девку вздует или хуже того — мужика? Такие дела могут в итоге сорвать кукуху и привести к неприятным последствиям.

Второй повод задуматься дал мне сам шаттл просто в силу того, что он у нас военный, как и все остальные. Других нет, потому что покупать их накладно, а своих не производим. Исключение составляют приобретённые специально для доставки богатств наших недр до грузовозов. Пока что у нас очень скромный внутренний рынок, но возможно есть смысл задуматься и о таком проекте, всё же население растёт. Впрочем это проблема Савелия, он у нас держит руку на пульсе, ему виднее за что браться сейчас, а за что чуть погодя. Но начать самим делать шаттлы и флаеры было бы неплохо.

Пока я размышлял о планах и идеях, наш тарантас прибыл к крейсеру Рюген, который и должен был нас доставить на Пятёрку, а затем отправиться сменить своего одноклассника на патрулировании внешней части системы. Всяких разных датчиков дальнего обнаружения у нас конечно натыкано от души, но с кораблями оно как-то надёжнее. К тому же крейсер сходу может дать незваным гостям прикурить, пока их системы адаптируются после перехода из имматериума в реальный мир, если окажется достаточно близко. Уж больно уязвим корабль, выходящий в нормальный космос.

Шаттл влетел в ангар и мягко опустился на посадочные опоры, спустившись на палубу по аппарели, я услышал от почётного караула бодрое:

— Здравия желаем!

Единой уставной формы обращения у нас как-то не случилось, не прижились они, так как бывшие пленные изначально были сборной солянкой. Мне привычно было ставить перед званием «товарищ», Полю «monsieur» или просто «mon», Хиро и вовсе был за что-то японское и труднопроизносимое. Так что в итоге обошлись и вовсе без приставок. Обошёлся бы я и без почётного караула, но капитаном Рюгена был Таюки Миятзаки, соотечественник нашего славного адмирала, и уж он-то всякие разные протокольные вещи любил. Ну или как минимум питал к некоторым из них изрядную слабость. Даже сейчас, когда я подходил к нему, капитан слегка согнулся в традиционном японском поклоне с прямой спиной:

— Рад приветствовать вас на борту.

— Как и я видеть вас, капитан. Гражданские уже прибыли?

— Так точно, — ответил офицер. — Ожидают вас в конференц-зале и гадают, зачем их собрали в обстановке секретности.

— Тогда мы можем двигаться, а я пока пойду расскажу инспекторам, что и кого мы будем проверять.

— Отлично, — японец вновь поклонился и отправился на мостик.

Я же отправился пообщаться с людьми, которых внезапно повыдёргивали из отпусков люди Сергия, чтобы их успокоить. Может столь серьёзные меры и были лишними, чтобы сделать проверку поистине внезапной, но тут на мой взгляд кашу нельзя было испортить маслом. Возможно потом это мероприятие ещё и байками обрастёт. Войдя внутрь, я произнёс:

— Доброго дня, господа и, конечно, дама, — произнёс я, отчего брюнетка лет сорока за столом, где народ сидел и вероятно строил теории о том, что происходил, слегка потупила глаза. — Думаю, вы хотели бы знать, для чего собрались здесь. Собственно, всё просто, на Пятёрке в последнее время участились несчастные случаи, и с летальным исходом. Так что мы летим выяснить, что там у них творится с охраной труда, а заодно устроить комплексную внезапную проверку. Собственно для того, чтобы никто своих грешков не замазал, вас и выдернули с отдыха так внезапно и без объяснений, за что я извиняюсь. Ну и, естественно, ваш труд будет оплачен в тройном размере, а если кто-то из вас что-то накопает, то получит весьма солидную премию. Вопросы?

— Да, князь, — обратился рыжий мужчина, начавший седеть. — Я — Евгений Уваров, бухгалтер шахт Нового Бора. Там ожидаются хищения?

— Я знаю всех вас, впредь можно не представляться. Что до хищений, то я в этом не уверен, но как известно в ящике, где начинает гнить одно яблоко, очень быстро начинаются проблемы и со всеми остальными. Так что и такое возможно.

— Как быстро мы вернёмся домой? — задала вопрос брюнетка, являющаяся геологом.

— Зависит от того, как пойдёт инспекция, но не так долго. Я понимаю, что за пару дней вы не сможете провести какие-то серьёзные изыскания по своей линии, но имеете все шансы определиться в каком направлении двигаться вашим коллегам, а заодно сможете подсказать, кого именно из них стоит привлечь.

— На Пятёрке, я так понимаю, никто не в курсе, что проверка вообще будет? — поднял руку здоровый детина, вторую конечность которого заменял протез. Собственно тот факт, что он был покалечен на работе, а затем стал инспектором по охране труда и пожарной безопасности, был определяющим в моём выборе данного кандидата в проверяющие. Уж если он ничего не найдёт крамольного, то значит, действительно несчастные случаи — не более, чем стечение обстоятельств. Статистика статистикой, но всякое же в жизни бывает.

— Совершенно верно, Кирилл Андреич. Они о нас узнают, когда мы выйдем из шаттла, — кивнул я. — Заодно мы прикрепим к каждому из вас по парочке мордоворотов из моей охраны. В вопросах инспектирования они не разбираются, но у них отлично получается иметь грозный вид и строить страшные рожи.

На этом обсуждение по большому счёту закончилось. Гражданские углубились в документы по Пятёрке, которые я им передал. Моя скромная персона отправилась в выделенную мне каюту. По-хорошему бы тоже стоило заняться бумажками, но я наглым образом завалился на кровать и начал давить на массу. Последние дни выдались суматошными, мы разбирали результаты учений и действия бойцов, что затягивалось дольше, чем хотелось бы. Перед сном приходилось читать файлы, с которыми обычно разбирался после обеда. Ну, а этой ночью ещё и моя благоверная решила оторваться перед моим отлётом на несколько дней. Так что я решил отоспаться, и ни о чём не жалею.

Путь до ещё одного спутника газового гиганта был не долгим, даром, что мы не спешили и шли эконом ходом. В конце концов ресурс двигателей по возможности надо беречь, главное в этом вопросе — не впадать в фанатизм. Прибытие случилось как раз под утро, как и было задумано. Я надеялся сесть за полчаса до начала рабочего дня и быстренько прибыть к кабинету главы администрации, проверив, с каким заспанным лицом он меня встретит. Зато это один из вариантов, как выяснить, приходит ли он обычно на работу вовремя, не влезая в его голову своими способностями. Я их вообще в таком ключе старался применять по меньше, чтобы не создавать лишнего напряжения между собой и подчинёнными.

Шаттл оторвался от палубы, но на этот раз внутри десантного отсека сидел не только взвод охраны, но и трое гражданских. Франческо подключился к каналу связи с пилотом и я услышал:

— Серый, ты только, уж будь добр, сядь аккуратно, а не как всегда. Тут ни в чём неповинные люди.

— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю, — хохотнул пилот. Всем была известна привычка боевых летунов и в мирной обстановке сокращать время посадки, когда шаттлы наиболее уязвимы, буквально ударяясь опорами о землю из-за высокой скорости снижения. Десанту в такие моменты каждый раз кажется, что ещё бы чуть-чуть — и хребет сломается.

— Если не сможешь, пересядешь на БТР, — хмыкнул я на волне.

— Не слишком жестоко? — спросил итальянец.

— Ну я вообще надеюсь, что он справится, — улыбнулся под шлемом я.

Следующие несколько минут полёта прошли в молчании, потом шаттл начало мотать в воздухе. Я поинтересовался:

— Что за х@рня?

— Не знаю, командир. Электроника сбоит и в атмосфере буря, держитесь крепче.

— Всем сохранять спокойствие, — сказал я в основном для гражданских. — Мы попали в буру, скоро болтанка закончится.

Но лучше не становилось, скорее наоборот. А через пару минут какая-то дичь начала твориться и у меня на экране шлема: индикаторы произвольно гасли и загорались, что наводило на неприятные мысли. Что в нашей птичке, что в доспехах вся электронная начинка была надёжна защищена от всего чего можно, и нельзя, чтобы её, к примеру, не было возможности спалить электромагнитными импульсами. То, что происходило, было чем-то очень нездоровым. Однако же реальность, данная нам в ощущениях, твердила об обратном. А для полного счастья я начал чуять что-то в своём псионическом восприятии. В наушнике раздался голос итальянца, сдобренный помехами:

— Командир, я какую-то дрянь чую. Не так, как тогда, на Земле, но есть что-то общее.

— Не ты один, к тому же, что бы это ни было, оно влияет на технику, — ответил я, а затем связался с Рюгеном: — Капитан Миятзаки, меня слышно?

— Так точно, но мы уже несколько секунд не видим вас на радарах… — ответил мне голос японца. И вновь с помехами: — У вас всё в порядке?

— Пока да, но возможно это временно. Тут какая-то странная буря, сдобренная псионикой. Электроника от неё с ума сходит. Подготовьте десантный наряд к вылету и вызовите на всякий случай группу А. Только лучше бы им садится за пределами этой аномалии и дальше двигать по земле.

— Понял вас, — ответил офицер.

— Серый, с Пятёркой связывался? — спросил я у пилота.

— Пробовал, молчат, — коротко отозвался он, борясь с управлением. Так себе ситуация. Возможно, что внизу приборы окончательно взбесились и просто уже не работают, но мой седалищный нерв явственно намекал, что дело ещё хуже. Вдруг раздался крик пилота:

— Держитесь!

Спустя секунду мы встретились с землёй и проскрежетали опорами по посадочной площадке. Приземление вышло жёстким, можно сказать, что Фома накаркал.

— Все живы? — спросил я на общей волне и, дождавшись утвердительных откликов, скомандовал: — Тогда отстёгиваемся и идём внутрь одной группой. Пилотов тоже касается.

— А шаттл? Без связи ведь останемся, передатчики доспехов не добивают до орбиты, — спросил Серый.

— Да чёрт с ним, из диспетчерской попробуем связаться, — ответил я. — Берите заодно оружие из аварийных комплектов.

Через минуту препирательств и немного мата, чтобы успокоить штатских, мы двинулись вперёд. Оставалось только порадоваться, что сервоприводы бронекостюмов работали нормально, страдали только более тонкие вещи типа системы наведения, отображавшей место прицеливания на забрале шлема или датчиков внешнего давления. Могло быть хуже, без искусственных мышц двигаться в доспехах проблематично. Гражданские и пилоты, правда, таких проблем бы не испытали: они были в обычных защитных скафандрах от агрессивных сред. Когда аппарель открылась, перед нами предстала пелена вулканического пепла, которую кружила буря. К счастью, видимость была достаточной, чтобы мы увидели шлюзовые ворота здешнего мелкого космопорта, через который металл отправлялся шаттлами на орбиту к грузовикам. Бойцы вышли из нашего транспорта и установили периметр, после этого по рации пришли доклады, что всё чисто. Затем мы двинулись вперёд, солдаты рассыпным строем, гражданские в центре. Шлюз был стандартным и отозвался на коды доступа, внешняя дверь открылась.

— Костюмы держать герметичными, — скомандовал я, рассматривая два трупа: один в лёгком гражданском скафандре с отметкой техника, второй в обычной одежде и с дыркой посередине лба от выстрела. Стрелял, похоже, техник, пистолет всё ещё был в его руке. Только начерта чиновник-то за ним вообще полез? Открылась бы дверь наружу и ему пришла бы кабзда от местной атмосферы. — Вас, Жека, осмотрите трупы.

Через несколько секунд пришёл доклад:

— Техничка, похоже, скончалась от кровотечения, внутри весь скафандр кровью заляпан. У мужика в руке до сих пор зажат нож.

— Всё чудеснее и чудеснее. Отелло и Дездемона, млять, — пробубнил, отводя гражданских к стене, когда начала открываться дверь внутрь комплекса. Тут обнаружились ещё два трупа в скафандрах и пятеро в гражданке: — Затаскивайте этих двоих внутрь к остальным и обшмонайте карманы, может, чего поймём. Фома, бери отделение и сходи-ка в дежурку охраны, там должны быть записи с камер.

— Есть, — козырнул итальянец и пошёл выполнять приказ. Странная история. Псионическое воздействие бури, сами ощущения, теперь ещё и трупы, а главное попытки докричаться до персонала комплекса по связи до сих пор ни к чему не привели.

Вдумчивый осмотр тел показал, что все они были из разных служб и отделов. Обладателей скафандров убили холодным оружием, одетые в обычную одежду скончались от множественных огнестрельных ранений, и у всех были прострелены головы. Я присмотрелся к следам крови и пришёл к невесёлым мыслям. Один парень, похоже, получил три выстрела в грудь, но продолжал двигаться, пока ему не прострелили башку. Вдруг раздался голос итальянца:

— Влад, я нашёл записи, тебе стоит на это взглянуть.

— Иду, — ответил я. В каморке охраны нашлось ещё два трупа: старший смены и его помощник. Эти двое друг друга перестреляли, правда голова без мозгов была только у молодого парня.

— Смотри, — указал мне Франческо на монитор.

Первая запись касалась как раз дежурки. Помощник вдруг толкнул начальника, повалив его на пол, а потом полез в кобуру. Старший смены похоже был из ветеранов и схватился уже за свой пистолет, откатываясь в бок. Началась стрельба. Мужик в возрасте попал в плечо нападавшему — и всё после такой раны должно было бы закончиться, но вышло иначе. Парень проигнорировал ранение, сделал ещё несколько выстрелов, а два из них попали в грудь старшего смены, который сумел «дострелить» обидчика. Я переключил своё внимание на запись того, что происходило перед шлюзом, где мы нашли трупы в скафандрах и проговорил:

— Вечно у нас д@рьмо летит тугим потоком. То никаких проблем, то беда не приходит одна. Что этой дряни мешало начаться, когда мы с эделькинами разобрались бы и с Лигой всё наладилось?

Стоило этим словам слететь с губ, как все мы почувствовали псионический удар. Я схватился за стол, чтобы не потерять равновесие, а от дверей наружу раздались шум и крики…

Глава 21

Каждый, право, имеет право

На то, что слева, и то, что справа,

На черное поле, на белое поле,

На вольную волю и на неволю.

Машина времени. Право

Проморгавшись и выбежав из сторожки охранников, я застал не очень-то благостную картину. Уваров и Гжельская лежали на полу, и если вторая вроде бы просто потеряла сознание, то первый был мёртв. Череп бедняги был проломлен, судя по всему, прикладом одного из бойцов, нет у нас теперь больше бухгалтера… А вот инспектор по охране труда был в сознании, но стоял на коленях, держась за голову биологической рукой и протезом.

— Какого х@ена случилось?

— Уваров попытался сорвать с моего пояса одну из гранат во время псионического удара, — отчитался Вас напряжённым голосом. — Я его оттолкнул прикладом и перестарался.

— Млять! — выразил я свои чувства. Сервоприводы брони дают весьма солидную прибавку в физической силе, все бойцы привыкли к подобному и обычно действуют в соответствии с этим фактом. Но сейчас ситуация была необычная, псионический удар по мозгам не прошёл зря, и боец ударил на рефлексах по врагу. Но вот беда, сражаться мы все привыкли не со штатскими в гражданских скафандрах, а с одоспешенными противниками. В результате имеем ещё один труп, как будто нам мало было тех, что уже есть. Уваров же поддался псионическому воздействию и решил напасть на бойцов и попытался завладеть оружием, которое могло бы нанести вред всем сразу. Дерьмовые дела в свете того, что было на записи с камер наблюдения. Я спросил: — У вас-то как самочувствие, бойцы?

— Жить можно. Нормально. На Земле было хуже, — отозвались солдаты, что меня немного успокоило. Все члены группы А проходили тренировки, чтобы сберечь свой разум от псионического воздействия, а так же сами по себе не имели недостатка силы воли, таких отбирали специально. Так что попыток перестрелять друг друга можно не ждать, по крайней мере пока. Я же подошёл к инспектору, который был в сознании. — Кирилл, вы как?

Видок у мужчины был паршивый, глаза немного безумные, а из-под носа капала кровь. Сфокусировав взгляд на мне, он прохрипел:

— Кажется, чуть с ума не сошёл. Что это было?

— Псионический удар пока неизвестной природы, — ответил я. — встать сможете?

— Попробую, — ответил мужчина и поднялся на ноги, немного шатаясь. А потом увидел два тела на полу и задал вопрос: — Что с ними?

— Уваров попытался воспользоваться гранатой одного из бойцов и всех подорвать, Гжельская просто потеряла сознание. Судя по записям, до нашего прибытия часть персонала тоже набросилась на своих коллег и перебила их. По крайней мере большую часть. Жека, поищи у охраны наручники или хоть стяжки какие, — обратился я к одному из бойцов.

— Зачем? — тупо спросил Кирилл, кажется, ещё не полностью придя в себя.

— Для вас с Натальей во избежание недоразумений. Мой конвой обучен защищаться от подобных атак, а вы нет.

— Как-то это не очень похоже на внезапную инспекцию, — невесело проговорил бывший шахтёр.

— Сам не рад, — кивнул я, и обратился к бойцам: — Присмотрите за ними и приведите даму в чувства. Я смотреть записи. Потом выдвигаемся в диспетчерскую, нам нужна связь. Фома, останься тут на всякий случай.

Не то, что я прям верил, что наличие псионика рядом убережёт группу от новых ударов по мозгам, но так было как-то надёжнее. Записи дали ещё немного информации, хотя на данную сторожку были завязаны далеко не все камеры. Но везде я видел, как псионический удар сводил людей с ума, точнее пытался. Некоторые, как и мы, сумели сохранить рассудок, другие кидались на тех, кто был рядом, с почти животным исступлением, не заботясь о собственных жизнях и здоровье. Перед самим шлюзом группа выживших, прибежав и притащив раненую девушку, быстро оделась в скафандры и попыталась покинуть посёлок вахтовиков, добывающих богатства земных недр Пятёрки. Пострадавшая уже была плоха, но времени на перевязку не оставалась, топот преследователей уже был слышан в коридоре. Настигли беглецов у самого шлюза, когда дверь уже открывалась, девушка зашла в шлюзовую первая и, увидев, что дело дошло до рукопашной, закрыла внутренние ворота, отсекая товарищам путь наружу, правда, один из сошедших с ума успел запрыгнуть в оставшуюся щель и ударить той ногой в живот. Девушка прострелила ему голову, но, похоже, потеряла сознание от боли: удар туда, где уже есть серьёзное ранение — очень неприятно. В себя она прийти так и не успела, скончавшись от кровопотери. Нападавшие же, к моему удивлению, открывать двери не стали, но вероятно могли. Пистолетами-то некоторые из них пользовались, так что уж на это им должно было хватить ума. Но психи просто спокойно ушли. Возможно, псионический удар как-то повлиял на их восприятие мира? Последняя жертва была без сознания и умирала, могли ли они это ощутить? Ответов нет, но чем чёрт не шутит, — размышлял я, глядя на монитор, изображение на котором было поддёрнуто рябью помех, а потом сказал:

— Ладно, надо выдвигаться.

Гжельская уже пришла в себя и, как и Кирилл, была закована в наручники. Их мы поставили в центр группы и двинулись вперёд, проверяя коридоры. К счастью, планировка объекта была нам заранее известна, в отличие от миссий на Земле, к тому же мы точно знали чем вооружён противник. Конечно, было не очень радостно от самого вооружения, это на обычных постах охранники использовали только пистолеты, а в оружейке были инструменты убийства ближнего своего куда серьёзнее. Однако мы имели преимущество, архангелы — это не линейная часть, а элита, броня и вооружение соответственно лучшие из тех, что вообще можно достать. Сам путь напоминал какую-то глупую голодраму из жанра ужастиков: лампы слегка мигали, напрягая глаза, регулярно встречались трупы. Для общего антуража они бы ещё стоило быть обглоданными, но к счастью до такого не дошло.

— Вы можете нам объяснить, что происходит? — раздался рядом со мной тихий голос Натальи.

— Если коротко, то ничего хорошего с привкусом имматериума, — так же негромко отозвался я. Лучше бы было хранить молчание, но группа людей в доспехах всё равно производила шум, так что стоило дать немного информации, заодно успокоив гражданских. Предыдущий псионический удар случился около полуночи, нынешний в полвосьмого утра, но для того, чтобы точно сказать, что следующий будет вечером, у нас мало данных. Так что пусть готовятся. — Странное псивоздействие свело с ума большую часть персонала, так же как и Уварова, заставляя нападать на тех, кто сохранил рассудок или потерял сознание, как вы. Мы идём к диспетчерской, чтобы восстановить связь, а потом будем искать причины этой дряни. С вас, кстати, придётся взять подписки о неразглашении информации до конца расследования. Ну или заблокировать часть памяти, если вы захотите забыть то, что видели, — кивнул я на труп, голову которого похоже разбили о дверной косяк.

— Но почему вы хотите всё это скрыть? — обратилась женщина.

— Я не хочу плодить панику, про сокрытие всего разговора и не было. Если мы выясним, что это был единичный случай, то вероятно и правда всё замнём, списав на диверсию или несчастный случай. Но если всё может повториться, то я обязан буду раскрыть информацию после расследования, чтобы в следующий раз люди были готовы к опасности. А теперь тихо, мы подходим к цели.

Дверь в диспетчерскую была закрыта и заблокирована изнутри, но нас это, естественно, не остановило. В конце концов передо мной в моём государстве были открыты все двери, только мастер-коды были разными, чтобы не плодить дыры в системе безопасности. Было бы глупо, если одна буквоциферная комбинация открывала вообще всё на Дли. Зайдя внутрь, мы снова обнаружили разгром, местами поваленные мониторы и оборудование и трупы, но, к счастью, нашёлся один выживший. Молодой парень с бейджем стажёра лежал под мёртвым телом и был без сознания, на голове была рана, вероятно, от чего-то тяжёлого.

— Окажите помощь и подготовьте это место к обороне, — кивнул я, а сам пошёл к аппаратуре связи. Связаться с орбитой удалось не без проблем, однако удача нам улыбнулась. Были опасения, что не докричимся после нового псионического удара. Разъяснив капитану Рюгена ситуацию, я дал инструкцию. — Весь десантный наряд мне тут не нужен, обратитесь к штатным псионикам, пусть соберут хотя бы два взвода из самых эмоционально устойчивых и высаживайте за пределами аномалии. Где там группа А?

— Собрались и летят, не жалея дюз, будут на орбите через три часа.

— Отлично, отправляйте их следом за десантом, когда передадите мои инструкции. Вопросы?

— Может лучше отправить больше людей?

— Не стоит, тут нужны те, у кого больше всего шансов не поддаться ударам по мозгам, — ответил я, тактично умалчивая, что два взвода при худшем раскладе мы сами сможем успокоить, а пару рот уже нет. — Пока же на планете объявить карантин в связи с техногенной катастрофой, передайте этот приказ Штольцу.

— Есть, — отозвался японец.

Мы же занялись обустройством в диспетчерской. Я мучал логи системы безопасности и просматривал камеры наблюдения, Фома привёл в чувства выжившего и опрашивал его на предмет того, что парень помнит. Нам повезло, он оказался из сохранивших рассудок и не бросился на нас. Если у него в таком возрасте уже настолько развита сила воли, то этот стажёр далеко пойдёт. Бойцы же обустраивали оборону на случай, если психов осталось достаточно много и они решат нас посетить. Записи с камер правда показали, что расправившись со всеми не сошедшими с ума, они отправились в шахты, облачившись в скафандры. Ещё одна загадка. Не все безумцы пользовались огнестрельным оружием, даже если могли его взять, предпочитая что-то для ближнего боя, даже из оружейки недавние охранники выгребли не всё. Но зато скафандры использовал каждый. Почему? Логика была непонятна, но я чувствовал, что всему есть причина. Возможно, дело в навыках и мышечной памяти, получив доступ к личным делам через базу данных, я понял, что все вооружившиеся имели за плечами службу в армии, то есть прошли курс подготовки. Но у нас в принципе все были в курсе, как пользоваться стреляющими игрушками, такая уж планета. В общем непонятно. Логи системы безопасности ничего не дали. Всё до псионического удара шло как всегда, за исключением несколько повышенной аварийности в шахтах в последние месяцы. Впрочем и без того понятно, что корень проблем кроется где-то под землёй и придётся спуститься, чтобы вырвать его к чёртовой матери. Проникнув в данные о разработке месторождений, удалось установить, что само количество несчастных случаев начало расти, когда шахтёры пробили путь в сеть естественных пещер. Осмотрев снимки, я крикнул:

— Наталья! Подойдите сюда, — женщина довольно быстро ко мне присоединилась со скованными за спиной руками. — Присаживайтесь. Что думаете об этих пещерах?

Гжельская всматривалась в монитор и время от времени просила меня увеличить что-то на изображении или уменьшить, ну или открыть записи самих добытчиков. На просьбу освободить её, я ответил отказом:

— Понимаю ваши не удобства, но нет. Придётся потерпеть. Это в том числе и для вашей безопасности, ребята у меня в охране резкие и в случае нападения из-за того, что вы потеряли рассудок, кто-то может снова не соизмерить силы, что-нибудь вам сломав.

Спустя несколько минут надувшаяся женщина наконец вынесла свой вердикт:

— Часть пещер и правда имеет естественное происхождение, но часть на мой взгляд только кажется таковой, — покачала она головой. — Для того, чтобы сказать точно — нужен более детальный осмотр и изучение образцов породы, но пока всё выглядит именно так. Кто-то маскировал искусственные туннели под естественные полости под землёй. Причём похоже сделано это было очень давно, время их не очень-то пощадило.

— Понял, спасибо вам, — кивнул я.

— Скажите, вы уже сталкивались с чем-то подобным? Я имею в виду не пещеры, а такие… Инциденты, — нашла она слово.

— Именно с такими нет, но вообще всякое в жизни бывало. Предупреждая ваш следующий вопрос, должен сказать, что есть вещи, о которых слишком много лучше не знать. Просто примите как данность, что в галактике хватает всякого дерьма, которое может лишить человека разума и некоторая часть его имеет нематериальную природу. Но, к счастью для всех нас, у человечества есть псионики, так что мы со всем справимся, как и всегда. А пока сохраняйте бдительность и не расслабляйтесь. Возможен новый удар по нашим разумам.

На этом разговор закончился. Потянулось ожидание подкрепления и было время поразмышлять. Судя по всему мы наткнулись на какое-то подземное архитектурное творчество неких ксеносов, и давнее. Исследователь, открывший Луны Дли, его не обнаружил и не застал авторов. Но возникает вопрос: если тут уже что-то жил, почему тогда кислородный мир нигде не был отмечен? Они — явление редкое, а главное ценное, даже если он на отшибе. Тут была некая цивилизация, не выбравшаяся в космос? Сомнительно, разумная жизнь не зарождается на вулканических спутниках газовых гигантов, а на кислородной луне не было никаких следов разумной жизни. Так много вопросов, и так мало ответов… Снова.

Пока я строил теории, высадились десантники с Рюгена. Но когда они уже подошли к комплексу, случился ещё один псионический удар. Мы все перенесли его легче, чем предыдущий, а вот бойцам снаружи повезло меньше. Через несколько минут со мной связался капитан Штенберг. Я отозвался:

— Князь на волне, слушаю вас.

— У нас потери, три человека сошли с ума, и успели убить четверых сослуживцев и ранить ещё троих. Один из них тяжёлый.

— Понял вас. Раненые смогут перенести путь на выход из аномалии и эвакуацию на орбиту?

— Да, вполне.

— Хорошо, отрядите им сопровождающих и двигайте к нам. Сопровождающих лучше тоже увести, не хочу, чтобы наши бойцы ходили малыми группами без жёсткой необходимости, — добавил я. Не хватало ещё разделяться, как всё в тех же глупых голодрамах о монстрах в темноте. Мне всегда казались странными такие сценарные ходы, дело даже не в инструкциях бойцов или логике обычных людей, которая продукт разума. Страх будит в нас инстинкты, и они побуждают сбиваться в кучу, встречать опасность вместе, а не поодиночке. В конце концов толпой можно и льва дубинами забить, да и сам хищник обычно предпочитает не связываться с скучковавшимся стадом.

— Понял, — ответил капитан десанта.

Я же откинулся на кресле и кивнул Франческо:

— Что думаешь о новом ударе?

— Возможно был направлен именно на вновь прибывших, по крайней мере нам досталось немного меньше, чем в первый раз.

— Не уверен, — покачал я головой. — Может быть, мы просто были более готовы к нему противостоять. Вон, даже гражданские, хоть и попадали на колени, но сознание никто не потерял. Хотя когда дойдут, надо будет точнее сверить наши ощущения с штатными псиониками десанта. Не хочется верить, что враг точно знает где и кто из нас из-за чего бьёт. Но и такой вариант возможен.

— Да, — кивнул он. — А ты уже настроился встретить именно врага?

— Кто бы или что не било по нашим мозгам, это явно не друг. Найдём его и размажем, как только до нас доберутся архангелы.

— Это с удовольствием, — улыбнулся итальянец.

Архангелов ждать пришлось недолго. Едва их корабль прибыл на орбиту, ребята высадились и рванули к нам на своих двоих. В аномалии всё ещё было слишком тяжело использовать технику, даже наземную. Но выяснился интересный нюанс: датчики на орбите зафиксировали, что буря на некоторое время ослабевала после псионических ударов. Не очень сильно, но заметно. Это говорило о том, что псионические силы врага не бесконечны, если это не своего рода природный феномен. Но в любом случае данная информация внушала мне осторожный оптимизм.

Наконец в нашу диспетчерскую прибыла остальная часть группы А и мы с итальянцем пожали руки Феде и Славе. Я, не кривя душой, сказал:

— Рад видеть вас, мужики.

— Взаимно, командир. Правда повод так себе, — хмыкнул Игорев.

— Не без этого, — согласился я. — Но тут снова проблема, для решения которой никто лучше нас не подходит.

— Ага, — кивнул головой Стилавин, а потом посмотрел на Кирилла и Наталью: — А это кто такие?

— Бывалый шахтёр и квалифицированный геолог, — разъяснил я. — Правда нашей подготовки не проходили, так что приходится предпринимать меры предосторожности.

— Красивая женщина, наручники… Что ж ты в выходные ни к чему такому нас не зовёшь? — схохмил Слава.

А я дал ему подзатыльник со словами:

— Потому что женат, балбес. Давайте загружайте карты туннелей и будем выдвигаться. Чего или кого бы там внизу не было, нефиг заставлять это ждать.

Глава 22

Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen.

В диспетчерской мы никого оставлять не стали, идея разделять наши силы мне по-прежнему не нравилась, а в самом комплексе не осталось никого, кто мог бы повредить аппаратуру связи. Но на всякий случай мы надёжно заблокировали дверь и поставили несколько мин от греха подальше. Сами же начали двигаться вперёд, оставляя на пути ретрансляторы, благо и десантники и архангелы этого добра с собой захватили богато, зная, что тут есть проблемы с переговорами по рации. Связь с орбитой приходилось держать постоянно, индикаторы приёма сигнала на шлемах и самих рациях ещё бесились, так что всякий раз, когда слова японца на Рюгене становилось сложнее разобрать, мы ставили новую неприметную коробочку там, где она вряд ли попадётся кому-то на глаза. Последнее, возможно, было параноидальной предосторожностью, но лучше проявить излишнюю бдительность, чем излишнюю беспечность. Я знал достаточно много трупов, которые были неплохими парнями, прежде чем сказать что-то из серии: «И так сойдёт».

Коридоры посёлка закончились и мы вышли к воротам, ведущим в шахту. В своё время был у кого-то из ребят Савелия проект, по которому её тоже подразумевалось снабжать атмосферой, но мы его дружно зарубили, как не жизнеспособный. Так что здесь был ещё один шлюз, а шахтёрам приходилось работать в скафандрах. Хорошо хоть им не приходилось много напрягаться физически, автоматические добывающие комплексы — великая вещь. Перед шлюзом было ещё несколько трупов, эта картина успела стать нам привычной, даже гражданские не пытались зеленеть лицом при виде мёртвых тел.

— Федя, ты со своими первый на очереди, — кивнул я псионику.

— Есть, — лаконично ответил он.

Шлюзовая камера была средней, но это не повод набиваться туда, как килькам в банку, особенно если впереди ждёт враг, вполне возможно устроивший засаду. Но нам повезло, снаружи никого не оказалось. Следующими пошли десантники из первого взвода, потом я со своей охраной и так далее, пока все не оказались снаружи. В буре была видна куча руды, которая должна была быть перемещена внутрь, а затем отправлена в очередной хитрый агрегат, чтобы превратиться в слитки различных металлов, которые мы гоним на экспорт. Правда сейчас я несколько сомневался, что добыча здесь будет возобновлена. Хотя кто знает, человечество в своё время осваивало безумно глубокие шахты и джунгли полные болезней не смотря на то, что в процессе гибли люди. Возможно и то, с чем мы столкнулись, будет не более, чем препятствием на пути, которое придётся преодолеть чтобы двигаться дальше, вот и всё.

Путь через бурю был не долог, уйдя от ветра, гонящего вулканический пепел, мы ступили под своды шахт, чтобы встать на подъёмник. Спускаться вновь было решено повзводно, на этот раз вперёд пошли бойцы Игорева. Но вновь враг оказался пассивен и архангелы не встретили ни засады, ни сопротивления. Только и проблем, что во время спуска пришлось чаще кидать на стены ретрансляторы.

— Не нравится мне это… — повторил мои мысли в слух Франческо.

— Смахивает на ловушку, но идти всё равно придётся, — кивнул я, — а альтернатива — это разбомбить тут всё с орбиты, при этом похоронив. И затем жить, надеясь, что снизу никакое д@рьмо путь наверх больше не найдёт.

— А это не наш метод.

— Не наш. Идём снова после десантников, — проговорил я и обратился к гражданским: — Кирилл, Наталья, как самочувствие?

— Лучше, — отозвалась женщина, мужчина подтвердил её слова кивком.

Спустившись вниз, мы двинулись вперёд. Шахты, которые разрабатывают автоматические комплексы не оснащаются лампами, наши приборы ночного видения не хотели работать внутри аномалии, так что идти пришлось в свете нашлемных фонарей, которые работали без особых перебоев, лишь иногда мигая. Из-за сбоев всей электроники пришлось даже вспомнить древние времена и тащить с собой бумажную карту тоннелей. Седая древность, зато надёжная, как лом. Атмосфера была так себе, среди нас не было клаустрофобов, но узкие тоннели и прыгающие пятна света отнюдь не добавляли позитива. К счастью, путь до открытой сети пещер прошёл спокойно, лишь на входе мы встретили первое сопротивление. Впереди раздался крик:

— Контакт!

Вслед за ним пришли звуки стрельбы и псионический удар. Я вновь пошатнулся и выругался, а потом начал быстро осматривать окружающих. К моей радости, никто не пытался расстрелять товарищей или кинуть им под ноги гранаты, даже гражданские только упали на колени, но не потеряли сознания. Впереди продолжалась перестрелка. Отвратительное ощущение, когда ты стоишь в туннеле среди товарищей, впереди идёт бой, а тебе не двинуться ни вперёд, ни назад, и ты не видишь, что именно творится. Но всё уже закончилось через пару минут и Федя доложил:

— Встретили что-то вроде заслона из пятнадцати человек, похоже, бывшие охранники. Взять пленных не удалось.

— Жаль, — ответил я. — Ладно, двигаемся дальше.

Выйдя из нашей сети тоннелей, мы попали в чужую, чья карта была уже неполной, но зато сами полости в недрах земли были куда больше. Я осмотрел тела и мы прикинули, куда двигаться. У нас имелись довольно чёткие следы. Безумцев, спустившихся вниз, было довольно много, и они протоптали заметную дорогу, видно — толпа прошла. К тому же определённый оптимизм внушал то, что сам псионический удар был перенесён без потерь, лишь охрана легко ранила двух бойцов, когда те были дезориентированы. Я опасался, что чем мы ближе к источнику всех этих бед, тем сильнее нам будут бить по мозгам. Федя выдвинул предположение:

— Возможно, дело ещё и в нашем количестве, будь группа меньше, эффект на каждого её участника был бы сильнее.

— А что ж тогда всех наверху так накрыло, по-твоему? — спросил Игорев.

— Они не ожидали удара, — внёс предположение я. — Мы были готовы, к тому же успели несколько раз получить по головам до этого и немного притерпелись.

— Может и так, но не стоит снижать бдительности, — проговорил Фома. На этом дискуссия завершилось и мы двинулись к нашей неведомой цели, какой бы она не была.

Следующий заслон мы встретили через полчаса, большая часть пещеры была занята глыбами камня, размерами от человеческой головы до флаера, которые враг использовал, как укрытия. Снова с началом боя случился псионический удар, но никто из нас ему так и не поддался, правда, появились первые трупы. Сразу после удара нас закидали гранатами, взрывы убили пятерых, а от ударной волны с потолка упало ещё несколько глыб. Двое бойцов встречу с ними не пережили. Было довольно погано воевать с врагом, когда у нас самих нет возможности закидывать укрытия гранатами. Свои жизни мы ценили, а возможный обвал потолка энтузиазма не вызывал. Но выручила псионика, под щитами бойцы первой линии расправились с противниками довольно быстро. Жаль, здесь способности одарённых не могли подсказать нам, где враг, «аномалия» сбивала чувствительность. Живых пленников заполучить не удалось и в этот раз, те предпочитали умереть. Один раненый даже умудрился язык себе откусить, когда мы его схватили, не дав ни застрелиться, ни подорваться на гранате. Когда поняли это, спасать его стало поздно.

— Как есть — психи, — заключил Стилавин.

— Хорошо хоть, что не слишком умные, мать их… — буркнул я.

Дальше мы двигались спокойно, хотя и были напряжены донельзя в ожидании новых неприятностей. Все уже успели очень сильно привыкнуть к достижениям технологий, которые позволяли обнаруживать врага, а также к поддержке псиоников, как сенсоров. Но сейчас не работало ни то, ни другое. Нам оставалось лишь надеяться на собственное зрение, потому что даже звуковые датчики брони транслировали в уши белый шум, а из герметичного скафандра тяжеловато услышать бойцов, неподвижно сидящих за камнями в засаде. Хорошо хоть ни на грамотную организацию западни, ни на меткую стрельбу, психов не хватало. Было бы здорово, если бы они ещё свои фонари держали зажжёнными, но увы, какие-то мозги в их головах сохранились.

После очередного поворота, меня позвала Наталья:

— В чём дело? — поинтересовался я.

— Это то, о чём я вам говорила, мы зашли в пещеру искусственного происхождения, — ответила она.

— Знать бы ещё, хорошо это или плохо. Есть мысли о том, как давно тут копали или кто?

— Десятки тысяч лет назад, точнее на глаз не скажу. О том, кто именно, тем более, — немного виновато повела плечами она, будучи до сих пор в наручниках.

— Ясно, — я кивнул. — Ладно, смотрите по сторонам внимательно, если увидите что-то интересное — сообщайте.

Спустя ещё час хода температура в туннелях заметно выросла. Внутри бронекостюмов терморежим обычно регулировался автоматически, но сейчас пришлось вспомнить старые-добрые деньки учёбы и залезть в ручное управление. Новых засад, как ни странно, пока не было. Хотя по логике вещей — следующая должна быть последней. По крайней мере из тех, которые можно организовать силами бывших охранников. Их под землю ушло не так много, а мы ещё и успели подсократить количество несчастных. Бойцам об этом не было нужды напоминать, все и так были в напряжении. И это дало свои плоды, когда на нас, наконец, напали.

— Контакт, — вновь раздался крик от передового дозора, когда мы начали выходить из относительно небольшой пещеры в огромную полость земли, а дозорные продвинулись метров на двести вперёд.

— С@ки! — выругался я, открывая огонь вместе со всеми и тут же убирая палец с курка, когда пришёл новый псионический удар.

Засада была организованна не только силами бывших секьюрити, но и штатских. Пока первые стреляли, вторые повыскакивали из-за камней и бросились в рукопашную на передовой дозор, который мы почти мгновенно потеряли, уж слишком неравны были силы одного отделения и такой толпы. Но свою роль наши бойцы выполнили, предупредив о засаде и дав время занять оборону. А я стрелял, глядя на лица бегущих к нам гражданских под забралами скафандров. Мужик лет сорока с небольшой бородой, молодая девушка, у которой под подбородком виден белый воротничок типичного офисного работника, ещё один мужчина. У всех у них были безумные глаза и что-то увесистое в руках и всех их мы убивали выстрелами в голову, не давая связать нас ближним боем и помешать вести огонь по противникам, вооружённым огнестрелом. Поганая ситуация. Лично убивал не раз и не два, но не гражданских, тем более не своих. Счёт к неведомой дряни, к которой мы идём, вырос и вырос заметно, во мне поднялась волна чёрной злобы, которую не сбил даже новый псионический удар. Похоже подобные чувства испытывал не я один, по крайней мере огонь нашего сводного подразделения ослаб не более, чем на половину. Когда в пятнах света фонарей безумцы почти до нас добежали, несколько бойцов из группы А ударили из огнемётов, сжигая людей. Те хотя бы умерли без криков, хотя сомневаюсь, что дело в том, что горючая смесь с окислителем даёт такую бешеную температуру, что никто рта раскрыть не успел, ведь и до этого ни один из безумцев не кричал. Да и услышали бы мы хоть что-то под рёв огня в разреженной атмосфере из вулканических газов? Впрочем в любом случае выглядело это жутко. Потом пришлось перебежками от камня к камню обойти пламя, оно было слишком ярким, через него с большим трудом угадывались дульные вспышки на оружии наших врагов, зато мы были уж слишком заметны. Но всё заканчивается, закончилось и это.

— Доклад! — гаркнул я в микрофон шлема, когда убедился, что последний враг мёртв.

Когда командиры взводов отчитались, выяснилось, что мы потеряли два десятка и пятнадцать человек ранеными. Тела пришлось оставить здесь, сами же мы двинулись вперёд, неся подстреленных бойцов из тех, кто не мог идти самостоятельно. Спустя пару минут нас настиг ещё один удар, а ещё через десять он повторился снова. Внезапно в наушнике раздался голос Миятзаки:

— Приём, говорит Рюген, как слышно?

— Слышу громко и ясно, — ответил я. — Что-то случилось? Вроде новый ретранслятор ставить рано.

— Буря ослабевает, — ответил японец.

— Не удивительно, нас тут постоянно псионикой долбит. На сколько она уменьшилась?

— Да уже почти на четверть, — ответил капитан Рюгена.

— Понял, — сказал я в микрофон и обратился к бойцам: — Парни, буря на поверхности слабеет, это значит, следующие удары могут быть более чувствительны, готовьтесь. А ещё это значит, что та дрянь, по чью душу мы идём, нас боится! И мы заставим её за всё ответить.

Мои слова были очевидны, ничего особо нового я не открыл, но тем не менее немного подняли боевой дух после учинённой нами резни. Не много есть более приятных новостей, чем страх врага. Тот кто боится уже на половину проиграл, тот кто верит в победу уже на половину победил. Эти слова всем вдалбливают уже в учебке и они становятся чем-то вроде мантры для новобранцев. Страх не уходит от них совсем, но уже не вызывает панику и дрожание коленей, а превращается в рациональное опасение за свою жизнь, заставляющее быть осмотрительней и не делать глупостей. Ну и ладони заставляет потеть из-за адреналина, куда ж без этого раздражающего ощущения под бронеперчатками.

Протоптанная дорога привела нас в ещё несколько пещер, а затем мы увидели перед собой выломанную дверь с остатками каких-то ржавых конструкций перед ней. Я отдал приказ:

— Слава, давай со своим взводом на разведку.

— Есть, — козырнул Игорев и двинулся с бойцами вперёд. Через несколько минут пришёл его доклад: — Перед дверью похоже остатки турелей или чего-то подобного. Затем шлюз и бункер. Старый, местами повреждённый, на стенах видны выбоины, похоже когда-то давно здесь стреляли. Признаков врага нет, даже следы людей обрываются перед дверью. Похоже они тут просто топтались, а потом пошли встречать нас. Только две пары сапог прошли вперёд, а потом вернулись, судя по потревоженной пыли.

— Принял. Продвигайтесь вперёд, мы идём за вами.

Подземное поселение и правда оказалось необитаемым и похоже когда-то давно подверглось нападению. Что именно здесь произошло — не ясно, но на полу встречались скелеты гуманоидов в броне, почти развалившейся от времени, а также в ошмётках ткани, которые рассыпались от прикосновения. И я, кажется, понял, с какой именно дрянью мы столкнулись. Ан’‎кол как-то рассказывал мне, что в местах гибели большого количество псиоников и упокоения их останков порой происходят странные вещи, причём эльдри не оценил шутку про бабушкины сказки. Сейчас мы, похоже, имели частный случай данного феномена, что-то залез в вырезанное поселение и потревожил его покой. Результат, так сказать, налицо, и нет того, кого можно было убить, отомстив за посёлок вахтовиков, правда, есть вариант сжечь тут всё к чёртовой матери, со слов ушастого, это обычно помогает. Я снова заговорил сразу со всеми подчинёнными, которые пережили уже кучу псионических ударов:

— Так, парни, мы тут похоже наткнулись на кладбище псиоников, которое кто-то потревожил. Такая дрянь порой случается. Осматриваем все помещения, ничего не пропускаем. А потом сожжём здесь всё к ё@аной матери из огнемётов.

— Это сработает? — раздался на волне голос Кирилла.

— Обычно срабатывает, — буркнул я. — А теперь за дело. И главное — ничего никому не заначивать, а желательно вообще не касаться вещей, если не хотите пополнить ряды психов.

Началась работа, которая уже была в чём-то привычной для группы А, и десантники от них не сильно отставали. Наталья ляпнула что-то про изучение ксенорасы, но я её заткнул. Мне хватило бойни в пещере, и я не хотел повторения этого кровавого аттракциона. Какую бы хренотень это кладбище не порождало в имматериуме, но мы уничтожим её материальную составляющую. А как известно, если нет предмета, то нет и тени от него, исключения редки. Мне тоже хотелось бы изучить здесь всё, возможно обрести какие-то новые технологии, если не все их образцы и носители информации развалились, было любопытно узнать, кто здесь и кого убил, а главное почему… Но шло бы оно по известному адресу раз и навсегда. Есть риск разумный, есть риск излишний. Сейчас каждый удар псионикой всё слабее предыдущего, или нам уже просто так кажется, но если оставить всё как есть, то ситуация может поменяться. Даже то, что мы перебили безумцев, которые повредились рассудком от аномалии, может внести свою лепту в будущий звездец. Так что пусть своё слово скажет огонь. Выжжем тут всё, завалим вход в искусственные пещеры навсегда, а потом начнём разработку на Пятёрке в каком-нибудь новом месте, желательно в противоположной части луны. Большую часть данных же засекретим.

С работой бойцы справились быстро: все тела вскоре были учтены, а потом были составлены маршруты для групп огнемётчиков, чтобы они смогли охватить своим внимание каждое тело от взрослых особей, до детей, и предположительно домашних животных. Когда началась зачистка, я начал слышать вой в ушах, который то повышался, то понижался. Скривившись, я глянул на бойцов рядом с собой:

— Тоже слышите?

— Ага. Погань!

Но с каждым сожженным телом вой слабел, пока не упал до громкости комариного писка, а потом не заткнулся вовсе. Подумав, я решил не мелочиться и после того, как огонь догорел, мы заминировали поселение, выставив аналоговый таймер. Прах к праху и положить с прибором, кто там кого загнал в эту нору, как крыс, а потом уничтожил под корень. Мертвецам место на том свете, и они уж точно не должны вредить живым. Для полноты картины я даже обратился к Фоме с просьбой прочитать заупокойную, на что тот ответил:

— Так я же не священник. Тут сан нужен.

— Ну ничего, лучше у нас здесь всё равно нет. Да и на Дли, по-моему, тоже… Были бы служители какого-то культа или религии, мне бы доложили. Ты хоть молитвы знаешь?

— Да, знаю… Ладно, хуже не должно быть, — проговорил он и начал, сложив руки в молитвенном жесте: — Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen.

— И это всё? — спросил я через десяток секунд после того, как итальянец замолчал.

— А ты тут часовое славословие хотел? Что помнил, то и сказал.

— На нормальном-то языке что это значит?

— Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный. Да почивают в мире. Аминь.

— А-а-а-а… Ну, вроде, нормально, а главное по делу. Ладно, надо двигать.

Не знаю, кем были убитые здесь, но надеюсь, они и правда окончательно упокоились. Когда мы уже вышли из искусственных пещер, земля под нашими ногами дрогнула. Хронометр на дисплее шлема вновь заработал, хотя и был сбит на ноль часов и ноль минут, и когда мы сожгли последние останки, по времени всё сходилось с таймером. Прах к праху, пепел к пеплу. Поднявшись на поверхность, я озадачил капитана Рюгена доставкой взрывчатки, а Кирилла — помощью бойцам в её установке, чтобы надёжно похоронить вход в пещеры ксеносов, а сам собрал псиоников в отдельной комнате для разговора, который начался со слов:

— Надеюсь, все поняли, что мы тут открыли?

— Феномен неупокоенных душ? — Игорев закинул пробный шар.

— О таких феноменах я и так знал от эльдри, редко бывают исчезающими, но, к сожалению, имеют место быть. Хорошо хоть массовая гибель одарённых редкость. Ещё варианты?

— Воздействие псионики на электронику, — проговорил Хирохито Кава, один из двух одарённых с Рюгена, которые вели десант.

— Именно, — кивнул я. — Раньше такого как раз не случалось, я даже и не слышал, чтобы старшие расы применяли подобное. Но мы столкнулись с этой дрянью, ощутили на себе в психическом спектре и, с высокой вероятностью, можем повторить. Так что все, кто был здесь, дают подписки о неразглашении, а также обычные бойцы получают психоблоки — от греха подальше. Ну и поздравляю, все теперь переходят в группу А.

— Не много ли ажиотажа? — поинтересовался Федя. — Возможность повлиять на электронику это, конечно, здорово, но всё же…

— Ну, во-первых, это был в общем-то побочный эффект, я сомневаюсь, что подобное действие тратит много сил. Склонен полагать, что основная часть энергии шла на бурю в атмосфере и удары по нашим разумам. А, во-вторых, нас за такое могут с дерьмом съесть. Возможность выбить тонкую электронику на земле — это ещё куда не шло, но для авиации и в космосе — разговор совершенно другой, подобное может перевернуть исход почти любого сражения, — проговорил я. — Даже если эффект нельзя никак направить только на врага, защитив свои силы. Просто тот, кто готов к подобному повороту событий, получит огромное преимущество. Если направленное применение или экранирование возможно, то можно считать, что мы узнали о принципиальной возможности создать чудо-оружие на уровне ядерной бомбы в двадцатом веке.

— И лежит она под задницами правителей человечества, — проговорил Фома. — Псионики в людских государствах держатся в ежовых рукавицах и не сопротивляются, потому что бесполезно, обычные люди слишком сильны технологиями против одиночек. Но вот если они получат возможность отключать электронику в целых городских районах, то ситуация может и поменяться.

— При худшем раскладе — это возможность отбросить цивилизацию в сторону восемнадцатого века, — подпёр подбородок кулаком Стилавин.

— Это если мы вообще сможем повторить эффект аномалии, который ощутили, — кивнул я. — Но да. И если об этом кто-то узнает, то я сомневаюсь, что их вообще будет интересовать, получилось у нас или нет.

После моих слов все мрачно кивнули, понимая, что за такие знания убивают. Так что нас ждёт высочайший режим секретности по проекту и эксперименты — другого пути нет. О таком «оружии» лучше никому не знать, но при этом никто из нас не готов отказываться от джокера в рукаве, который можно кинуть на стол, если другого выбора не будет и речь пойдёт о выживании.

Глава 23

Я уснула на поле битвы,

В самом центре кровавой бойни,

Среди раненных и убитых,

Полежать хотелось спокойно.

Flёur. Я Уснула В Камере Пыток

Я очнулся на поле боя рядом с чьим-то трупом, лёжа в грязи. Броня мертвеца была мне неизвестна, но винтовка имела вполне узнаваемую компоновку булл-папа, правда попытка её взять закончилась только тем, что мои пальцы прошли насквозь, будто я призрак. Осмотрев себя, я понял, что на мне домашняя одежда, лёгкие штаны и белая свободная рубаха. Даже обуви не обнаружилось, так я обычно ходил вечерами под родной крышей, пользуясь тем, что полы были тёплыми и покрытыми пушистыми коврами. Кошак, конечно, тащил грязь с улицы, но робот-пылесос со всем пока что справлялся.

Тряхнув головой, я выкинул из неё лишние мысли и осмотрелся. Вокруг был полуразрушенный город, навевающий мысли о каких-то старых временах, на улицах были остовы автомобилей, напоминающих кареты, здания в два-три, максимум пять, этажей высотой и трупы… Некоторые на вид современной броне, другие в какой-то архаике с нелепыми украшениями, у парочки даже на поясах были чьи-то черепа. Вдруг впереди по улице стала слышна перестрелка. Возможно идти на её звуки безоружным было не самой лучшей идеей, но я лишний раз убедился в своей нематериальности, проведя своей рукой сквозь ближайший обгоревший остов транспортного средства и двинулся вперёд.

Через несколько минут моему взгляду предстал бой за какую-то площадь, солдаты в современной броне поливали противников огнём, те отвечали им частыми одиночными выстрелами из винтовок с продольно скользящим затвором, было ощущение, что прошлое столкнулось с будущим. Современный бронекостюм против примитивного бронежилета, закрывающего только торс, автоматическое оружие против старья. Но у примитивов, как я их окрестил, было преимущество: их закрывали щитами псионики, а также они время от времени поражали наступающих зарядами энергии имматериума. Один из таких ударился в стену недалеко от меня, и я почувствовал тепло и лёгкое покалывание кончиков пальцев. Может быть, одарённые и удержали бы площадь, но в воздухе раздался гул моторов, а затем появился штурмовик, который отработал по их переднему краю, правда накрыв частью бомб и бойцов современной армии. Рядовые бойцы примитивов погибли, но часть псиоников смогла закрыться достаточно мощными щитами, чтобы выжить и отступить. Но таких было меньше половины. Наступающие бросились развивать успех, заодно проводя контроль уже мёртвых одарённых выстрелами в голову. Пройдя вслед за ними, я осмотрел труп одного из своих «коллег». Ещё совсем молодой парень с татуировками стрел на лице был одет в грязную, но богато украшенную хламиду, на которой нашлось место и золотому шитью и нескольким драгоценным камням. На поясе у него висел палаш и пистолет, рядом валялся посох, который разбило каким-то осколком на две не равные части. Возможно как раз тем, который отправил парня на тот свет, попав в грудь и разворотив её. Вдруг с направления, куда ушли наступающие пришла псионическая волна и я со стоном схватился руками за голову… А потом обнаружил себя в собственной постели.

— Хм, просто очередной кошмар, — хмыкнул и тихо пробормотал я. — Но теперь хоть оригинальный, а долбанные молнии.

Рядом во сне слегка заворочалась жена и я посмотрел на время. Уже полшестого утра, снова засыпать особого смысла похоже нет, надо тихо вылезать из койки и идти завтракать. Сон меня не лишком озадачил, уж слишком много я в последнее время размышляю о противостоянии псионики и технологий, ну или магии и науки. И в этом соревновании стоит ставить на второе. Не псионика открыла всем в галактике дорогу в космос, псионика не может принести разрушений, как ядерный взрыв, и уж точно не псионика построила современное общество с имеющимся разделением труда. Одно время я даже поразмышлял о магических мирах, про которые было дело читал добрые книжки в жанре фэнтези, ну и об их возможном существовании. И пришёл к выводу, что могло быть и такое, почему нет? Шторма в подпространстве явление довольно обыденное, но бывает и так, что длятся они не годами и десятилетиями, а веками закрывают доступ к некоторым планетам. Без поддержки митрополии колонии порой дичают, кому в таком случае всем руководить, как ни тем, кто в принципе мало зависит от технологий? А главное будут ли псионики, оказавшись наверху социальной пирамиды поощрять технический прогресс? Что-то мне подсказывало, что вряд ли, скорее наоборот. Уж через парочку поколений так точно. Чем совершеннее техника, тем меньше нужды в псионике. Средний кран поднимет куда больше, чем самый лучший телекинетик. Толковая артиллерия сделает моего собрата с боевой специализацией, как стоячего. Не говоря о том, что от серьёзных снарядов ни один щит не спасёт. Так что с высокой вероятностью общество, где наверху оказались псионики, ждёт стагнация, а потом и натуральная деградация. Для неё кстати всегда можно найти повод, история показывает, что та же церковь в земном средневековье отлично справлялась с самыми умными. Некоторых даже на кострах из их книг жгла. А уж объявить какое-то уже имеющееся изобретение куском ереси — вообще было как за здрасти. В итоге прогресс конечно победил тёмные века, но у церкви не было псиоников. Да и до этого варварство вполне себе победило Рим с его дорогами, виадуками и прочими достижениями.

В современном же мире встреча долго изолированного мира одарённых с любой звёздной цивилизацией закончится фатально. Дело даже не столько в деградации технологий, хотя и это один из главных факторов. Звёздные цивилизации раскиданы на многие планеты, у них есть возможность взять числом даже армию, которая превосходит их по мощи отдельных бойцов и подразделений, просто за счёт количества своих войск на поле боя. К тому же, я не слишком высокого мнения о разумных существах, точнее о моральных качествах тех, кто находится на вершине социальной пирамиды. Вероятно, это нашло отражение и во сне, где трупы псиоников были разодеты что называется «дорохо-бохато». И так-то те, кто сидят наверху, часто смотрят на подчинённых, как на гуано. А если к этому прибавить то, что они ещё и имеют сверхъестественные способности, которых лишены обычные люди? Картина будет совсем грустной, и если всем и каждому не ставить психоблоки, то «волшебники» быстро обнаружат, что народ с радостью перейдёт на сторону захватчиков. Не берусь говорить наверняка, но кажется, что-то подобное творилось, когда в Южную Америку пришли испанцы и местные помогли им решить вопросы с правителями и жрецами, которые всех пугали кровавыми жертвоприношениями. К тому же сильно сомневаюсь, что деградация технологий не вернёт сельское хозяйство во всё то же средневековье. А продовольственный вопрос — это основа всего. В «фэнтезийном» мире волшебников-псиоников один крестьянин очень вряд ли будет производить столько же еды, сколько его коллега в технологическом, где к его услугам сельскохозяйственная техника, удобрения, генномодифицированные культуры, гидропоника и так далее. А ведь всё общество стоит на плечах именно тех, кто производит пищу. Чтобы люди могли заниматься каким-то ремеслом от кузнечного дела до написания компьютерных программ, должны быть те, кто их кормит. В обществе не может быть больше людей, которые не добывают пищу, чем оно способны прокормить те, кто её производит. А кстати говоря тоже солдаты не сеют и не жнут. Соответственно, и их государство может иметь не больше, чем может прокормить. И тут технологический более развитые миры делают менее развитые, как стоячих.

Ко всему прочему, я очень сильно подозреваю, что в мире без высоких технологий и псионика будет не развиваться, а деградировать. Сейчас мы все вынуждены бежать в ногу со временем, чтобы не стать бесполезными или не погибнуть на очередной войне. Если отстанем, то отпадёт нужда во всех, кроме навигаторов и астропатов, что скажется на нас весьма поганым образом. Но когда разумных существ не клюёт по ниже спины жаренный петух, им свойственно расслабляться. Так что склонен думать, что псионик более развитой цивилизации имеет все шансы согнуть в бараний рог одарённого менее развитой. Мои размышления за завтраком прервал звонок на коммуникатор от Франческо, его бодрый голос раздался в динамике:

— Получилось!

— И тебе доброго утра, — ответил я. — Что получилось-то?

— Доброе. Получилось увеличить площадь покрытия, Влад! — с всё тем же энтузиазмом почти крикнул итальянец. — Ave Maria! До пятнадцати километров разошлось.

— Ну полный deus vult, это уже что-то, — проговорил я, наконец сообразив, о чём он. — Ты чего ночью-то этим заняться решил, трудоголик?

— Не совсем ночью, в три утра проснулся и пока на кухню попить ходил, подумал, что мы не тем заняты. Всё меряем эффект по физическим меркам, то как своего рода излучение, то пытаемся повторить что-то вроде корпускулярно волнового дуализма света, а отталкиваться нужно от того, что необходимо сделать что-то нематериальное.

— Ладно, не телефонный разговор. Я уже позавтракал, скоро у тебя на орбите буду. Да и остальных не так долго ждать, всем сразу и расскажешь.

— Да не вопрос, — хмыкнул итальянец и отключился.

Кажется, наши эксперименты в попытках повторить «эффект аномалии» наконец принесли плоды. Намучались мы с ними здорово, к тому же уже потратили несколько месяцев. Нам относительно быстро удалось создать само поле, влияющее не электронику, мы все его в конце концов почувствовали лично. Вопрос был скорее в том, чтобы оно не имело побочных эффектов, которые, во-первых, вредны, а во-вторых, с аппетитом жрут наши силы. Но вот с дальностью случился настоящий затык, рекордом долгое время было расстояние в двести двадцать пять метров и пять сантиметров. И это при полном напряжении сил, ни на что не отвлекаясь, если в процессе передвигаться, занимать укрытия и стрелять, то дело вообще дрянь, потолок где-то в районе ста метров. В городском бою ночью и такое может стать подспорьем, но не особо большим. Во время полевых сражений это даже не смешно, нейтралки между войсками куда больше двух сотен метров. В космосе же такие расстояния и вовсе считай ничто. Но наш недоделанный падре, кажется, нащупал впотьмах путь к свету, дающий возможность сделать из нашего открытия что-то хоть отдалённо похожее на оружие. Пока что ещё нет способа как-то влиять только на врага, но не затрагивать электронику союзников. Но и то хлеб. В космических боях вообще очень многое завязано именно на искусственные мозги, расчёты траекторий, упреждения, системы свой-чужой… Если пустить их по женскому половому органу, корабль становится практически безоружным. Стрелять-то он, конечно, сможет, но только наугад и только в ручном режиме, который в наше время вообще не везде предусмотрен. Идея с земли накрывать нейтрализующим полем авиацию и вовсе выше всяких похвал, потому что спустит в унитаз все системы прицеливания. В будущем это сможет сделать из псиоников не просто один из инструментов войны, а центральный столп военной стратегии, без которого никуда. Только прежде, чем явить что-то подобное миру, нужно стать достаточно сильным, а иначе хоть трупами закидают, но уделают и вытрясут все секреты. Или убьют, чтоб другим не досталось, такой вариант тоже возможен.

Хотя если у Франческо и правда получилось нащупать рабочий вариант, то возможно будет смысл испытать его и в реальных условиях. Только там, где не будет лишних глаз и ушей. Элвиса и прочие владения эделькинов отпадают, я в определённой мере доверяю Долохову, но не целиком. И уж тем более у меня нет полной уверенности, что среди тех, кто сбежал вместе с ним, нет двойных агентов… Ну или тех, кто сможет продать информацию, чтобы вернуться в родную гавань. В идеале вообще провести всё силами только архангелов, так, чтобы кроме наших людей живых свидетелей не осталось. А это накладывает определённые рамки на цель. Можно посмотреть на то, где нынче обитают джентльмены удачи и частные военные компании, которые не далеко от них ушли. Может и найдётся что-то подходящее. К тому же у серых человечков и без этого всё идёт неплохо, революция до сих пор не разгромлена, и её огонь продолжает гореть, а заодно пополнять наши карманы. Больше проблем у нас с легализацией средств. К тому же, заодно мы тренируем часть армии в вполне себе боевых условиях, время от времени проводя ротацию. Правда в бочке мёда — не без ложки дёгтя, нашлось несколько умников, которые решили, что могут крысить трофеи. В чём-то я могу их понять, так как при экспроприациях через руки исполнителей порой проходили огромные деньги, соблазн велик. Но подобные вещи надо пресекать со всей возможной жестокостью. Чуть упустишь ситуацию — и люди с оружием начнут работать не на государство, а на себя. Памятуя утренние размышления, можно сказать, что это путь к классическому такому средневековью с феодализмом, где всякие бароны, графы и герцоги очень слабо подчинялись королям, а так же вполне могли повоевать за свои шкурные интересы как внутри страны, так и за её пределами. И мне даже с доплатой не нужны, к примеру, попытки наших особистов без моего прямого приказа провести какую-нибудь операцию в другом государстве, чтобы пополнить свои карманы. Хорошо хоть у нас власть, которая в принципе может дать возможность на что-то подобное, находится только в руках госслужащих, олигархов как-то пока не случилось, и я сделаю всё возможное, чтобы их не было и впредь.

Потому что глупо думать, что феодальные радости остались в средневековье. В своё время американо-испанскую войну спровоцировал Уильям Рэндольф Хёрст, причём он имел такую власть в Соединённых государствах Америки, что когда его спросили, не хочет ли он стать президентом, он ответил: «Зачем? Я их делаю». В двадцатом и двадцать первом веках лобби корпораций в той же Америке вступили в своеобразный союз с центральным разведывательным управлением и устроили несколько войн и бесчисленное количество специальных операций. На мнение президентов, которые формально были главами государств, им было положить с прибором. Точнее было бы положить, если бы они их по сути не назначали, финансируя избирательные компании своих протеже и ища компромат на конкурентов. В эпоху полётов в космос люди не поменялись, чуть упустишь вожжи — и ты уже глава государства только на бумаге. И на деле хватает людей, которым глубоко насрать на твоё мнение, а будешь слишком сильно им мешать — можно и перестать быть главой. Если президента ждёт отставка в конце срока или, в худшем случае, импичмент, то монарха, вроде меня, зачистят вместе со всеми наследниками, которых не смогут контролировать.

Пока я размышлял о превратностях политических процессов, шаттл долетел до астероида, который мы облюбовали для научной базы. Идею ставить псионические эксперименты где-то в безлюдной местности нашей луны я зарубил, не надо нам такой радости. В итоге рабочие выдолбили помещения в летающем по орбите газового гиганта булыжнике, который был относительно не далеко от нас. Пришлось немного заморочиться с герметичностью и надёжностью комплекса, а так же аналоговыми системами для всей техники от гермодверей до кондиционеров. Мы проверяли то, что пускало по одному месту чувствительную электронику. Сам комплекс изнутри выглядел не слишком презентабельно — мы делали его на скорую руку, к тому же подразумевалось, что в какой-то момент всё здесь придётся взорвать к чёртовой матери, чтобы уж наверняка уничтожить все результаты исследований. Ведь порой бывает, что псионики способны добиться информации даже от камней. Уникумов мало, но чем чёрт не шутит.

Франческо встречал меня с улыбкой прямо в дверях ангара, где приземлился шаттл:

— Явился, наконец.

— Спешил, как мог, — хмыкнул я подчинённому. — Давай, хвастайся.

— Остальных ждать не будем?

— Второй раз повторишь. А я изнывать от любопытства не хочу, раз уж ты позвонил мне ни свет ни заря.

— Ну, тогда слушай. Мы подошли ко всему этому с неправильной стороны, пытаясь воздействовать псионикой на материальный мир. Конечно, можно и микроскопом гвозди забивать, только это глупо, а главное неэффективно. И ко мне в голову пришла здравая мысль: почему бы не воздействовать энергией имматериума на сам имматериум? Они ведь с реальным миром тоже связаны между собой, чем и пользуются навигаторы, путешествуя на кораблях именно между двумя точками материальной вселенной, — он улыбнулся до ушей.

— И ты решил воздействовать на параллельное измерение? — подтолкнул я его к дальнейшему рассказу.

— Именно. Изначала идея попахивала бредом, всё же имматериум невообразим по размерам, а потоки энергии в нём колоссальны, казалось — куда там одному псионику. Но это сработало! И оказалось воздействие должно быть не особо сильным. Хотя это как раз логично, мы ведь не пытаемся видоизменить какой-то действительно материальный объект, вроде куска железа или булыжника, просто повлиять на движение энергий в проводниках.

— А электроны, которые по ним движутся, имеют практически нулевой вес, — кивнул я, смотря на стекло зала для медитаций, в который мы вошли. К нам приближался ещё один человек, на этот раз с остальными нашими товарищами. Сама идея делать на чем-то, вроде космической станции, крупное окно, может показаться глупой, но нам пришлось поступить именно так. Кто-то высказал мнение, мол, возможно получится лучше применять данный приём, если мы будем видеть объект воздействия своими глазами. Так что эксперименты проводились, когда мы глазели на зонды, медленно отлетающие от станции и записывающие телеметрию, чтобы чётко определять на каком расстоянии наши фокусы уже не работают. Идея оказалась провальной, поле имело форму сферы, тут уж куда не смотри — ничего не поменяется. Но переделывать комнату мы пока ленились, да и вид на недалёкий шар Дли был приятным. В конце концов — что нас должно мотивировать, как не дом, который мы защищаем?

— Именно! К тому же у меня есть идея сделать эффект направленным на определённую область, — хитро улыбнулся Фома. — Ведь навигаторы как раз могут осуществлять привязку к реальному миру точек выхода.

— Могут, — кивнул я. — Придётся добавлять ещё одного человека в проект, надо присмотреться к их братии. Но пока сосредоточимся на расстояниях. Иди уже парням хвастайся, сегодня твой звёздный час.

Мы опять отправились в ангар, куда вот-вот должны были прилететь наши коллеги, которые тоже не дотерпели до формального начала рабочего дня и нарисовались раньше. А я уже размышлял об орбитальном терминале, за которым скоро придётся лететь к Аларику. Где бы взять времени, чтобы всё успевать… Или как научиться быть в нескольких местах одновременно?

Интерлюдия 3

Всегда найдётся рыба покрупнее.

Квай Гон Джинн

Александр Карпентер с наслаждением потянулся и встал с кровати. Сегодня в кое-то веки удалось выспаться. Всё-таки в перелётах через имматериум есть свои плюсы, никто не может связаться и отвлечь от отдыха. Правда скоро корабль должен был прибыть в реальный мир, тогда придётся разгрести поднакопившиеся за время перелёта дела, с которыми не справились его замы. Что ж, будет повод накрутить им хвосты, чтобы работали лучше. Но и они в целом неплохо справлялись, всё шло довольно недурно. Удалось заработать немало денег на военных заказах, обзавестись новыми знакомствами на политическом олимпе. И, разумеется, подсадить не одного человека на крючок.

Люди… Люди никогда не меняются. Им всё так же свойственна жадность, алчность, а главное уверенность, что если что-то плохое случится, то случится оно не с ними. Очень многих можно подкупить ради невинной в сущности сделки, просто попросив нарисовать не ту цифру в договоре. Кому какое дело — стоит что-то тысячу сто восемнадцать долларов или тысячу сто девятнадцать? Ничтожная разница меньше процента никому не повредит, чиновник получит часть каждого лишнего доллара, который потратит государство, а уважаемая фирма остальное сложит в свою кубышку, чтобы выпустить новый продукт быстрее. Фронту ведь нужно новое оружие, ещё вчера, ну как не помочь победе, ведь свой вклад может внести каждый, особенно если это позволит пополнить свой карман.

Но, как известно, если коготок увяз — всей птичке пропасть. На следующем тендере придётся дать уважаемому производителю оружия гораздо больше, а если чиновник будет иметь глупость сопротивляться, то выяснится, что передача денег отлично задокументирована. Это будет даже не крах карьеры, а тюрьма, а то и вовсе бедолаге придётся отправиться на фронт, чтобы искупить свою вину кровью. Жертва может грозиться рассказать что-то на суде и нанести урон репутации, но и это учтено. Выяснится, что контактировал он только с менеджером, заключавшим договор, а оставшаяся часть того несчастного доллара, который капал с каждого изделия, выпущенного миллионными сериями, шла на счёт исполнителя. Имея подконтрольный банк, подобное несложно провернуть. А менеджер, вот сволочь и подонок, обманул и государство, и работодателя. Причём на суде он в этом более, чем чистосердечно признается, потому что за ним водятся грешки посерьёзнее коррупции. Александр вообще любил работать именно с такими людьми. Те, у кого нет достаточно вонючих скелетов в шкафу, труднее контролируются, более того, у них порой встречаются слишком твёрдые моральные принципы, которые мешают зарабатывать. А делать деньги Карпентер любил.

Чиновники же, когда им объясняли ситуацию, обычно очень быстро становились мягкими и податливыми, как тёплое г@вно. Когда ты можешь угрожать своему подельнику чем-то равнозначным тому, чем он угрожает тебе, вы делаете дело вместе. А когда ты можешь сесть или сдохнуть, а подельник на деле — просто шестёрка и расходный материал, который сам всё понимает, то воля сопротивляться обычно куда-то пропадает. Ну рассказал ты всё следователям, ну села шестёрка, истинный виновник твоих бед по-прежнему останется на свободе и в шоколаде, потому что все решат, что он не более, чем жертва. И через некоторое время он найдёт очередного дурака, который не совладает с жадностью. Твои действия, за которые ты отдашь свободу и возможно жизнь, ничего не изменят. Так стоит ли жертвовать столь многим, ради столь малого? Или будет разумнее остаться на своём месте, в комфорте, с деньгами и карьерными перспективами? Ведь даже с ростом к новым должностям может помочь тот, чьей шестёркой стал уже ты. При этом, конечно, тебя до конца жизни будут держать за яйца, но ведь сама-то жизнь будет богатой, комфортной и приятной. Для этого просто нужно делать, что говорят, и тогда стальные пальцы на причинном месте ни разу не сожмутся. В девяносто девяти процентах случаев выбранные Карпентером и его аналитиками чиновники предпочитали свободу тюрьме, и сытное место чиновника жестокой судьбе солдата, которого обязательно отправят в атаку первым. Люди на фронтах вообще во все времена как-то не любили чиновников, которые подворовывали с военных поставок.

И это лишь один из множества вариантов того, как можно сделать госслужащего своим подчинённым. На кого-то найдётся компромат, кому-то надо будет помочь решить какую-то проблему деликатного характера и так далее. Почти к каждому можно подобрать ключик, ведь не бывает людей без слабых мест.

Помимо прочего неплохо развивались дела и других частях Лиги, а не только на англосаксонских территориях. В Славянском союзе удалось провести замечательную операцию совместно с центральным разведывательным управлением, заодно протолкнув там чуть выше своих протеже. Люди, которые следят за законностью, очень не любят тех, кто следит за их собственными действиями. Так было, так есть и так будет во все времена. И не важно, речь здесь о полиции, разведке или контрразведке. Все работники компетентных органов одинаковы в этом плане, как родные братья. Они очень быстро привыкают к власти, к тому, что стоят выше обычных людей, чьи действия контролируют. Так вообще можно ощутить себя немножко Богом. Но всю картину мира портят те, кто может скинуть тебя с вершины, если ты сам сделаешь что-то предосудительное. Особенно если вспомнить, что практически все время от времени действуют не в рамках законов и должностных инструкций. От молодого копа, который подкидывает торчкам несколько лишних грамм дури позабористее, чтобы они не выйогивались и сдали барыгу, у которого берут наркоту, чтобы самим не сесть за распространение. До контрразведчиков, которые порой сливают через двойных агентов правдивую информацию, чтобы те обрели больше доверия у их визави, чтобы в тот час, когда они погонят дэзу, ей внимали, как божественному откровению. Но передача правдивой информации не идёт на пользу в тот момент, когда производится, напротив. Она несёт вред. Можно слить сроки локального наступления на отдельном участке фронта, чтобы обмануть противника, и через пару месяцев заставить его ошибиться с направлением главного удара при наступлении стратегическом. Но парни, которые погибнут из-за передачи правдивой информации, попав в засады и огневые мешки, не вернутся с того света. И если служба собственной безопасности решит взять кого-то за причинное место, то уничтожение нескольких подразделений — это стопроцентный повод для расстрела. К тому же, если безопасники взялись за кого-то, то им уже не свойственно отступать. Проверяющие должны всегда быть правы, такова природа вещей.

Вбить клин между силовиками и теми, кто за ними присматривает, получилось удачно. Свою лепту внесло и то, что сам Славянский союз был не совсем монолитен, часть расколов пошло по его политическим границам. Разделяй и властвуй — этот приём стар, как мир, но по-прежнему надёжен, как лом. Всех целей, правда, добиться не удалось, добраться до научных и производственных частей государственного организма почти не получилось. Не поверили бывшие геополитические противники, что научная интеллигенция сливает разработки за границу, а значит, конкуренция на нише военных заказов пока останется достаточно острой. Но и эту проблему однажды обязательно удастся решить. Выбить научные кадры конкурентов жизненно необходимо, чтобы ухватить самый большой кусок пирога при перевооружении, которое будет произведено на основе опыта прошедшей войны. Следующей же целью станут азиаты с их дешевизной производства, но и у славян рано или поздно что-то наклюнется. Главное, что удалось продвинуть своих людей в компетентных органах в англосаксонской части Лиги: они получили и награды за успешную операцию, и повышения. А это новые возможности и доступ к гораздо большему объёму информации. Это ли не здорово? К тому же кое-кто из избежавших загребущих рук собственной безопасности, перебежал на их территорию, когда им вовремя сделали предложение, от которого тяжело было отказаться. Тяжело блюсти верность тем, кто хочет твоей смерти. И они пришли не порожняком, многие сведенья было трудно переоценить как по внутренним раскладам союза, так и по многим его проектам.

Особенно Александра заинтересовала научная работа по искусственному выведению псиоников. Сейчас практически во всей Лиге они ставились на службу в детстве, лишаясь многих обычных человеческих привязанностей в силу воспитания. Но на Вохле решили пойти дальше, выращивая новых особей из генетического материала наиболее сильно одарённых «бесноватых». Проект был крайне невелик, создано было лишь десять псиоников, которые не имели родителей и даже подсознательно не были к ним привязаны, но все они оказались заметно сильнее своих коллег, к тому же заметно более лояльны своему начальству, кроме одного экземпляра. Даже откровенно суицидальные задания во время войны с шипорылыми были выполнены ими без малейшего внутреннего протеста. Идеальные исполнители, к тому же, в большинстве своём лишенные дурной инициативы. Сейчас, в силу подобных проверок лояльности, в живых были осталось трое. И результат нравился Карпентеру. К тому же все псионики, рождающиеся естественным образом, были собственностью Лиги. Но о созданных искусственно в законах не было ни слова, это открывало широкое поле для деятельности. Возможно даже стоит протолкнуть закон о клонах, которых можно было бы считать частной собственностью создателей, воспользовавшись тем, что людей пока не клонируют вовсе, больно это дорогое удовольствие, которое в обычных условиях не окупало затраты своим применением. Это могло стать золотой жилой, если его прикроют в верхах. К примеру, сейчас все гражданские перевозчики платят государству за предоставление навигаторов для кораблей, а тут таковых можно будет арендовать у частных лиц. Точнее — лично у Александра Карпентера. Но прежде чем официально браться за что-то подобное, нужно подготовить лобби в правительстве. Пока же все эксперименты по повторению успехов вохлийцев стоит проводить, соблюдая максимальную секретность.

Определённо тут стоит проявлять не меньшую осторожность, чем в случае с той базой, на которую он летит сейчас. Попытки вести дела на Земле, используя дикарей в качестве подопытного материала, не увенчались успехом: оба бункера, где велись исследования, были что-то уничтожены. Так что для отвода глаз он создал несколько приманок на обитаемых планетах, надеясь определить, кто нарушил его планы, а настоящий новый центр по изучению имматериума пришлось развернуть в астероидном поясе одной из мёртвых систем, где его даже случайно не найдёшь. И сейчас он летел лично проинспектировать успехи своих работников, о которых они отчитывались. Если не преувеличили свои достижения, то проект можно будет расширять.

Когда корабль прибыл в заданную точку, Александр отправился на базу на шаттле. Неприятные минуты полёта в типовом изделии англосаксонского авиастроения закончились довольно быстро, хотя и вызывали глухое раздражение. Но увы, его личный шаттл остался дома, где официально пребывал и он сам в компании двух любовниц, наслаждаясь отпуском. Так что пришлось посидеть на жёстком противоперегрузочном кресле массового производства, вместо привычного ему сделанного на заказ. В ангаре его встретил руководитель проекта доктор Вэлш:

— Приветствую вас, мистер Карпентер, мы безумно рады вас видеть.

— Оставьте, доктор, бог дал мне задницу, чтобы я на ней сидел, а не для того, чтобы её лизали, — улыбнулся Александр, пожимая учёному руку и хлопая по плечу. Зад ему, конечно, порой лизали, а некоторых подчинённых стоило держать в кулаке, но не в данном случае. Учёным вообще порой свойственен нонконформизм, а Вэлш был особенно ярким представителем таких яйцеголовых, так что лучше было вести себя с ним панибратски. Сорокалетний черноволосый мужчина в белом халате, надетом на гавайскую рубашку, от этого страшно кайфовал и работал ещё лучше.

— Как скажите, Александр, — ответил доктор, улыбнувшись до ушей. — Не буду заставлять вас ждать, пройдёмте посмотреть на результат. Вы же для этого прилетели?

— Ну, ещё за тем, чтобы распить с вами новую бутылку бурбона, — хохотнул бизнесмен.

— Это мы обязательно, но сначала инспекция. А то подчинённые не поймут, — ответил собеседник, бодро шагая по коридору и продолжая улыбаться. Александр, поспевая за ним, отметил, что доктор пылает энтузиазмом даже больше обычного. Телохранитель же, идущий за плечом бизнесмена, промолчал. Наука, бизнес, власть… Ему на подобные материи было положить с прибором. Была бы зарплата и защита от закона. Ещё один человек, чью маленькую проблему Александр решил. И который понимал, что стоит ему вызвать неудовольствие работодателя, как полиция снова им заинтересуется.

— И не говори. Ты бы знал, как меня задрали окружающие, Джон. И представлениям всех нужно соответствовать.

— Ничего, не мы ли должны изменить имеющийся порядок вещей на более совершенный? — весёлым голосом ответил учёный, с его лица не сходила улыбка во все тридцать два зуба.

Пока длился разговор, в котором Александр изображал попирателя традиций и эксцентричного миллиардера, они дошли до дверей в главную лабораторию, перед которой стояли два охранника в броне производства одной из компаний, входящей в холдинг Карпентера. Двери разъехались в стороны, пропуская их внутрь. И лишь сделав два шага, смеясь над очередной остротой Вэлша, Александр понял, что в ней больше нет научного оборудования и мебели, за исключением кресла, напоминающего трон, на котором сидело существо, которому положено находиться в изолированном боксе.

— Какого чёрта, Джон?! — крикнул Карпентер и услышал за спиной звук падения человеческого тела.

Обернувшись, он увидел, что его телохранитель лежит на полу. С носа и глаз крупного мужчины стекали капли крови. А Вэлш встал на колени и произнёс:

— Я привел его, господин.

Александр, не успев произнести ни слова, почувствовал, что не может пошевелиться, а в его разум проникает что-то инородное. Как придирчивый читатель осматривает книгу, так чуждая воля просматривала воспоминания человека, его чувства, мысли, идеи и стремления. Последние размышления мешка с костями вызвали вспышку чего-то похожего на иронию. Алчность, жажда денег и власти не доводит людей до добра. И на каждого найдётся рыба покрупнее или крючок похитрее. Карпентер же бился в ужасе в клетке собственного тела, разглядывая существо. Оно должно было быть под полным и абсолютным контролем. Более того, ему доложили, что сущность из имматериума приведена к покорности и готова к сотрудничеству, а на данном этапе её и вовсе удалось обучить вербальной коммуникации, на корню зарубив попытки лезть в чужие разумы. Но сейчас тот, кто докладывал об успехе стоял на коленях и смотрел на своего подопытного, как на божество, сошедшее с небес. А мультимиллиардер, плэйбой и манипулятор не мог пошевелить и пальцем, чувствуя, как его личность растворяется, заменяясь на что-то другое. Что-то, что сохранит память предшественника, но будет иметь другой набор мотиваций, главной из которых будет абсолютная и непоколебимая преданность создателю, что сейчас сидел на троне в мясном костюмчике фиолетового цвета со щупальцами на голове.

Глава 24

Если ты сильный — покажи, что ты слабый; если ты слабый — покажи, что ты сильный.

Сунь-Цзы

Я сидел на полу зала для медитаций, расслабив тело и отчистив разум, через который текла энергия. Имматериум был опасен для всех, кто с ним сталкивается от последнего матроса на корабле, который путешествует через него, и до многоопытного навигатора. Я, как псионик, не был исключением, хотя по логике вещей, чем больше постигал, тем меньшей должна была становиться угроза. Опасное заблуждение. Чем больше ты открываешь знаний и умений, чем больше обретаешь сил, тем сложнее и опаснее вещи ты начинаешь делать. Думаю, это можно сравнить с эволюцией оружия, когда в распоряжении человечества были лишь копья и стрелы, оно было куда менее опасно для себя самого, чем когда обрело ядерные бомбы. Но и остановиться на этом пути тяжело, ведь если у противника будет более грозное оружие, чем у тебя, ты проиграешь и умрёшь. Сама природа вещей настойчиво толкает псиоников к риску. Мы можем лишь постоянно напоминать себе об опасности, не впадать в грех самоуверенности и проявлять мудрость, останавливаясь в своих действиях тогда, когда идти вперёд уже не стоит. А ещё иметь твёрдые моральные нормы. Жажда силы в человеческой природе, да и не только в ней, в галактике хватает рас разумных, чей образ мышления в этом плане мало отличается от нашего. К счастью их не большинство, но всё же. И в погоне за новыми возможностями порой происходят страшные вещи. В истории не мало псиоников, которые убили себя зачерпнув слишком много сил и не сумев с ними совладать. Некоторые из них убили не только себя, но и всех, кто имел несчастье быть рядом, заранее наплевав на возможные последствия своих действий. Но и это было привычной опасностью, редкостью являлись эксперименты с помощью псионики над людьми.

Я читал в своё время отчёт об одарённых, которые убивали людей и заявляли, что поглощают энергию из душ, становясь сильнее. Трудно было сказать, правда ли это на самом деле, но все они действительно были довольно сильны. А ещё подсели на убийства, как наркоманы на героин, и очень быстро. Думаю, это одно из объяснений того, почему человечество так тщательно контролирует нашего брата. Сам я, конечно, от такого свалил так далеко, как только смог, но логику действий в этом трудно не увидеть. И я сильно сомневаюсь, что мои коллеги собирались становиться маньяками, скорее наоборот: они были уверены, что ничего с ними не случится и они будут по-прежнему адекватны. Но вышло, что вышло. Ещё одно напоминание, что не следует самоуверенно считать себя самым умным и не переступать через совесть.

С ещё одной крайностью мы столкнулись на Земле лично. Человеческие жертвоприношения, заигрывание с тем, чего не понимаешь, вселение в тела псиоников сущностей варпа. И в этом случае я тоже не был склонен считать, что псионики собирались становиться мясными костюмчиками или резать людей пачками. Скорее всего всё начиналось с вполне научных экспериментов, когда мои собратья желали большей силы и лучшего понимания каких-либо процессов, к примеру, отделения душ от человеческих тел в момент смерти. Что может пойти не так, если одарённый просто внимательно посмотрит за казнью преступника? Ну или, возможно, что они пронюхали о сущностях из имматериума от каких-либо ксеносов и решили исследовать этот вопрос, при этом даже без всякого злого умысла. Благими намереньями выстелена дорога в ад, в данном случае цитата была вполне буквальна. Хотя вариант, что они изначально были моральными уродами, которым убить, что высморкаться, тоже нельзя исключать.

Причём я даже в чем-то понимал своих коллег с их жаждой знаний, если не отвлекаться на нравственную сторону вопроса. У нас есть в наличии непонятные сущности, через ареал обитания которых мы путешествуем между планетами. Хотя слово «сущности», которые использовал Ан’‎кол, мне, честно говоря, не очень нравилось. Для разумных существ, отличных от человека, уже есть определение, мы называем таких ксеносами. То, что эти не имеют постоянной физической формы, но зато имеют мотивацию и логику, отличную от обитателей материальной вселенной, не меняет сути дела. Ксенос — он ксенос и есть, остальное частности. А то так и правда можно начать приписывать потусторонним «сущностям» религиозный окрас и начать считать их демонами. Я не желаю подобного, потому что это глупо и противно элементарной логике. Возвращаясь же практике, следует признать себе, что я тоже желаю изучить обитателей имматериума. Узнать, чего они хотят, что ими движет, какие они имеют способности, в чём их слабости и так далее. В общем, знать всё то, что стоит знать о своих возможных, а тем паче фактических, врагах или соседях. Потому что знание — сила. В нём кроется возможность защититься или атаковать в ответ.

Но эксперименты других людей ясно дали мне понять, что опасность подобных исследований несоизмеримо высока, мы даже не смогли добиться ничего внятного на самих базах, которые разгромили, слишком уж там все поехали крышей. Да что тут говорить, даже старшие расы предпочитали с подобным не связываться, по крайней мере Ан’‎кол сумел ответить мне на очень немногие вопросы. Сам же я вынужден был оставить всё как есть, не ведя исследований, но помня, что наш нематериальный знакомец обещал к нам ещё как-нибудь заглянуть. Увы, но жизнь — не приключенческий роман, где порой встречаются многомудрые демонологи, которые могут призвать демона, надёжно его повязать и выпытать из рогатого нужную информацию. Ну или на худой конец заплатить чье-то душой… Но помня о том, что путь к кровавым оргиям и гекатомбам лежит через первое жертвоприношение, я бы не пошёл даже на это. Слишком мне дорог мой разум, моя свободная воля, да и подчинённые небезразличны, так что и на них подобную работу не скинуть. Возможно, есть смысл поискать какую-то информацию на родине у моего когтистого соперника с арены Кломари, но времени на это пока что, к сожалению, нет.

Встав с коврика для медитации, я отправился на мостик, получив максимальную остроту разума. Данный эффект был замечен мной давно, когда заканчиваешь медитировать и снова начинаешь мыслить, ум обретает особую глубину, размышления проходят быстро, а правильные ответы кажутся до боли очевидными. Жаль только подобное состояние пока не получается сильно растягивать. Впрочем, сейчас у нас собралась исследовательская группа на базе архангелов, возможно, мы дойдём до какого-то решения вместе. В данное время же стоит быть на своём месте на мосту, выход корабля в реальный космос случится через несколько минут.

Когда мы выскочили из имматериума, перед нами предстала система с двумя звёздами. Довольно распространённое явление в галактике на самом деле, даже относительно недалеко от Земли хватает таких, те же Альфа Центавра и Альфа Гончих Псов тому примером. Но вот обитаемые планеты в таких местах встречались реже, уж больно много факторов должны сойтись, чтобы на небесных телах были сносные условия для жизни. Но системе Аофомага в этом плане повезло. Здесь было целых четыре обитаемых мира, на которых можно было жить относительно комфортно, единственное, что смены времён года вызывали некоторый дискомфорт, жаркое лето могло длиться месяц, а затем смениться зимой на полгода или же наоборот. Но по крайней мере здесь температуры не были постоянно выше ста градусов по цельсию или ниже нуля, лишая миры жидкой воды. Потому что вода — жизнь. Сама система была обжита очень давно и считалась промышленным центром клофтов. Эти существа с фасетчатыми глазами являлись хорошими инженерами и торговцами. Репутация была в целом оправдана, качество продукции и цены, которые они за неё обычно дерут, всё подтверждали.

Как я понял, Аларик сумел здесь перехватить орбитальный терминал по чистой удаче. Заказчик разорился, клофты искали куда бы его пристроить, а мой заросший знакомец имел достаточно свободных денег, чтобы помочь освободить инженерам орбитальные строительные мощности, а финансистам не тратиться на поддержание работоспособности сооружения или его глубокую консервацию до лучших времён. Правда, с продажей уже у него самого возникли некоторые трудности, хорошей цены никто сходу не предлагал, а самому долго тратить деньги на накладные расходы или всю ту же консервацию не хотелось. И тут удачно подвернулся я.

Сейчас специалисты с Дли уже облазили орбитальный терминал вдоль и поперёк, засунув нос в каждую дырку. К счастью, всё было вполне нормально, хотя на расходниках слегка экономили. А такой сложный и огромный механизм — это не бытовой прибор или какой-нибудь гражданский флаер, которые могут годами стоять на полке в коробке или на крытой стоянке, и перед началом эксплуатации нужно будет просто смахнуть с них пыль. Хотя даже для флаера это не совсем верно, после простоя некоторые соединения труб, по которым идут технические жидкости, могут взять и потечь. И чем сложнее и больше механизм, тем больше может возникнуть проблем.

Но посмотреть на эту махину было приятно, что и говорить. Слегка сплюснутая сфера серебристо серого цвета с причалами для кораблей по кругу внушала многое. Я впрочем уже подумывал, что делать с её защитой. Она имела броню, и довольно прочную, но это не орбитальная крепость, которая могла бы защищать планету, давая флоту свободу манёвра для оперативных действий. Но хотя бы орудия противокосмической обороны мы вполне в состоянии на неё установить, чтобы они смогли самостоятельно сбивать шаттлы с десантом, истребители и торпеды. Правда для их работы, в случае нападения, придётся отключать большую часть систем жизнеобеспечения. Проект гражданский и коммерческий, здесь никто не ставил реактор с избыточной мощностью, он ведь стоит дороже.

С Алариком мы встретились в кабинете смотрителя, находящимся наверху полусферы. Помещение было не маленьким и имело полимерный прозрачный потолок, через который были видны звёзды и корабли, снующие по системе. Очень спорное решение в плане безопасности, хотя я и уверен, что материал по прочности не уступит металлам. Но, как я уже сказал, это не военный объект, так что дизайнеры, похоже, решили выпендриться для того, кто будет управлять этой махиной. Но порой подобным грешили и военные инженеры, я помню скандал у франков, когда они попытались построить разведывательный фрегат, где каюта капитана находилась прямо наверху корпуса и имела окно в потолке прямо над кроватью. Космофлот у них тогда смачно вылюбил этих альтернативно одаренных за проект… Норвегии. Или Нормандии? Впрочем, какая разница? Главное, что они потратили время и деньги зря, вместо того, чтобы сделать что-то путное.

Думаю, все уже и так узнали, откуда картинка сверхбезопасной капитанской каюты.

Аларик, при виде меня, радостно встопорщил усы и крикнул:

— Ну наконец-то! Я уже думал твои ребята из моих спецов всю душу вынут, пока ты летишь!

— И тебе доброго дня, — улыбнулся я. — Мои ребята своё дело знают, а ещё помнят, что если накосячат, то из них души выну уже я.

— Ну совесть-то иметь надо, они тут, по-моему, даже в фекальные танки заставили залезть моих инженеров.

— Естественно заставили, это не реакторная, но тоже система важная, — хмыкнул я, глянув на планшет с отчётом. — Кстати, там придётся менять мембраны с бактериями, эти заразы рассохлись из-за того, что не эксплуатировались.

— Ой, было бы о чём переживать, спустил всё в космос да и нафиг, — махнул рукой ксенос. — В атмосфере сгорит, и даже вонять не будет.

— Ага, а заодно улетит часть воды, которую придётся восполнять. Лишние накладные расходы, тем более мы можем тут даже развернуть несколько гидропонических плантаций, так как пока для нас эта дура избыточна, и неиспользуемого места будет моря.

— Э-э-э, ты цену-то не сбивай, уже согласился на сделку. Так дела не делаются!

— Ты за кого меня принимаешь? — усмехнулся я. — Моё слово твёрже стали, на сколько договорился, столько и заплачу.

— Вот это разговор, — Аларик снова вернул себе хорошее расположение духа. — Ладно, давай садиться да оформлять.

— Ничего не имею против, отчёты моих инженеров, на самом деле, радуют, — ответил я, садясь в кожаное кресло рядом с небольшим столиком, видимо, это была зона для неформальных переговоров. — Давай планшет.

— Ага, — ответил ксенос, отдавая мне прибор, чтобы я заверил договор своим электронным идентификатором.

Правда, прежде чем ставить автограф, я внимательно прочитал текст, ища изменения и приписки мелким шрифтом. Доверяй, но проверяй, особенно когда речь о таком пройдохе, который к тому же не брезгует и незаконными делами. Но всё, к счастью, было чисто, так что я заверил электронный вариант договора и отдал Аларику уже свой планшет, чтобы он в свою очередь поставил свою «подпись», а потом сказал:

— У тебя, кстати, нет скидок в делах с местными ребятами?

— Ну есть кой-чего… — с лукавым взглядом ответил мой волосатый знакомый. — А ты с какой целью интересуешься?

— Да вот думаю прикупить кое-что, те же мембраны с другими расходниками и запасными частями. А ещё не отказался бы и от других приобретений.

— Ну, положим, я могу тебе посодействовать за определённый процент уже для себя, так что скидка будет меньше. Только начерта ты решил мутить эту схему? Сам начнёшь покупать, глядишь со временем скидку начнут и тебе делать, уже свою собственную.

— Не хочу лишний раз светить Дли. Одно дело, если все будут думать, что мы влезли в долги или просто потратили последнее, чтобы прикупить эту громадину, — слегка топнул я ногой по полу. — Другое, если станет очевидно, что деньжата у нас остались.

— Ну, если с этой стороны, то можно. Правда, мой процент только что увеличился, — хмыкнул ксенос. Ну да, я знал, что этот ухарь своего не упустит. — Ведь если я что-то буду покупать для вас, многие из тех, кто был бы не прочь положить в карманы ваши деньги, не сделают этого, потому что я ваш партнёр, а возможно и кредитодатель.

— Это да. Но найдутся и те, кто придёт к тебе и решит провентилировать вопрос с нашими взаимоотношениями, — улыбнулся я. — И ты сможешь сказать, что они могут смело на нас напасть, если покроют мгновенной выплатой часть нашего несуществующего долга. Ну, или тебе окажут какую-нибудь другую услугу. А может просто заявишь, что тебе на нас насрать, потому что ты разочарован в Дли.

— Хочешь, чтобы нападение произошло на твоих условиях. И небось даже ждёшь, что я сообщу тебе, когда именно и кто хочет наведаться в гости?

— Разумеется. И возьму с нападающих железную цену, может, даже что-то через тебя и продам.

— Железную цену? — поднял кустистую бровь Аларик в жесте, похожем на человеческий.

— Так порой говорят на моей родине, имея в виду, что собираются не купить что-то, а взять силой оружия. Золотая и железная цена, — похлопал я по эфесу клинка, который таскал на поясе. Думаю, его можно считать своего рода символом власти и положения в складывающийся культуре Дли, по крайней мере, я замечал у многих на улицах города оружие на поясах и далеко не все из тех, кто его носил, были псиониками, которые могли разрезать холодняком чужие доспехи.

— Интересная метафора. Но мне всё это не особо интересно. Процент будет капать не так, что большой, а вот репутацию можно и подмочить. Что обо мне подумают, когда выяснится, что полунищая колония, потратившая последнее на терминал и влезшая в долги, дала отпор нападающим?

— Что они недооценили людей. Мы довольно воинственная раса, с нами вообще лучше не связываться, — хмыкнул я, снова включая экран планшета. — Посмотри, кстати, на список того, что я бы хотел купить первым заказом.

Ксенос хмыкнул и начал читать, через несколько минут его глаза сузились. Разница физиологий дала о себе знать, у людей они от удовольствия распахиваются шире, у данной волосатой расы — сужаются. Правда не берусь утверждать почему так, я всё-таки не ксенобиолог. А вот эмоции моего визави понять вполне могу. Заказ был жирным, здесь были и расходники для терминала в больших объёмах, и станки, и программные блоки для турелей ПКО, и харвестеры для расчистки лесов от деревьев, и сельскохозяйственная техника, и автоматизированные производственные линии и фокусирующие линзы для орудий… В общем, куча всего на очень солидную сумму. Население Дли, конечно, выросло и уже перевалило за два миллиона человек, но это капля в море, уже в двадцатом веке на Земле в иных городах жило гораздо больше двуногих. Потому наш единственный вариант развиваться, это использовать как можно техники, оставляя каждому отдельному человеку как можно меньше операций. А для этого нужно легализовать то, что мы получаем от революции эделькинов. Вопрос оставался только в том, захочет ли Аларик вписываться в мою мутную схему, а также скрывать, что именно он покупает именно для нас и в каких объёмах, будучи, по сути, торговым агентом Лун Дли на проценте от сделок.

Глава 25

Через доверчивых блогеров в сеть всё больше и больше проникает четыре интернет-всадника апокалипсиса — онлайн-казино, незарегистрированные букмекерские конторы, кейсы и бинарные опционы. Причём каждый из них выкачивает деньги из определённой целевой группы. Кейсы — из детей; бинарные опционы — из умных людей; букмекерские конторы — из думающих, что они умные, а онлайн-казино — из совсем тупых. Если на опционах и ставках хоть как-то можно заработать с помощью своего интеллекта и везения, то в онлайн-казино вы, вероятно, просто проиграете все свои деньги, а благодаря стартовым бонусам ещё и те, которых у вас не было. Самое страшное в этой ситуации, что в многочисленных рекламных видео в социальных сетях, онлайн-казино позиционируется как способ постоянного заработка. С таким же успехом стабильным доходом можно назвать сто рублей, найденные в зимней куртке.

Сергей Дружко

После пары минут молчания Аларик, наконец, проговорил:

— Я отгружу тебе заказ, но обещать участвовать во всём этом пока не буду. Надо посмотреть, как пойдёт дело.

— Понимаю твою осторожность, — кивнул я. Это уже можно было считать победой, ксенос мог меня просто послать, не смотря на свою авантюрную жилку. Или вовсе захотеть прибрать к рукам мой новый дом: ресурсов у него хватало, как и денег для найма небольшой армии. Ведь теперь точно известно, что у нас есть и взять. Но раз уж начал участвовать в схеме, то быстро распробует вкус прибыли для которой по сути нечего не нужно делать. Просто подконтрольные ему фирмы будут заниматься покупкой и доставкой оборудования, перегружая его на наши корабли в неприметных местах. — Но рад, что ты вообще решил участвовать.

— Мне как всегда трудно отказаться от хорошего барыша, — хохотнул он. — Как и от хорошего отдыха.

— Предлагаешь обмыть сделку? — поднял я бровь с иронией.

— Естественно! Только на этот раз давай без всех этих туземных кухонь, экзотика хороша в меру, — поддел меня мой волосатый деловой партнёр, вспомнив, как я угощал его человеческой едой в ресторане Кломари. — Мы летим на поверхность, в Сады Наслаждений.

— Многообещающее название.

— Поверь, оно соответствует, — снова хохотнул ксенос.

Закончив с формальностями, мы загрузились в шаттл Аларика. Искать всё необходимое от фокусирующих линз до харвестеров будут его подчинённые, начальник утряс основные детали и определился со своим процентом, теперь может отдыхать. На самом деле, это было даже забавно, на менеджерах висела гора бумажной и административной работы, которая пожирала кучу времени и сил. Тот, кто руководит ими, был порой избавлен от этих проблем, просто проверяя результаты. Но его главная задача — принять верное решение в нужный момент, вложиться туда, куда стоит, и не совершить ошибки, которая приведёт к разорению не смотря на сколь угодно идеальную работу менеджеров. Чем больше денег, тем больше ответственности. И тем выше цена единственной ошибки.

Должен признать, что шаттл бизнесмена впечатлял. Я предпочитал простые и крепкие военные машины, Аларик же тяготел к скорости, комфорту и роскоши. Так что летели мы в стремительном дворце с изящной отделкой и мощными двигателями. Необычный опыт, правда я вряд ли проникнусь подобным вкусом. Если только каким-то чудом не уничтожу всех врагов, которые хотя бы теоретически могут мне угрожать, что на практике не очень и возможно. Но разок покататься можно и нужно, проявляя уважение к тому, кто заключил со мной сделку. Было бы глупо оскорблять этого ксеноса отказом.

Сами сады наслаждений представляли собой развлекательный комплекс для элиты с соответствующими ценами, сервисом и охраной. Мордовороты на входе даже попытались отжать у меня всё оружие, но я отдал только пистолет из кобуры, оставив меч. Удалось быстро отбрехаться тем, что это церемониальный атрибут и мне с ним вера не разрешает расставаться. Может в ином случае секьюрити и полезли бы в бутылку, но моего спутника тут похоже знали, а потому пропустили и меня. На самом деле, могу понять мужиков: здесь народ пьёт, долбит дурь, играет на деньги и так далее. Наверняка конфликты случаются, а страсти кипят. Оружие в руках отдыхающих по выше означенным причинам не может идти на пользу. Да что говорить, даже нашу охрану мы оставили в шаттле на стоянке, внутри безопасностью ведает собственная служба заведения, и лишние разумные им тут не нужны.

Мы же после того, как миновали вход, попали в умелые трёхпалые конечности распорядителя, который, по желанию Аларика, отвёл нас к карточному столу. Как ни странно, данный вид развлечений был довольно распространён в галактике, хотя картинки на картах и отличались от привычной земной колоды. О правилах я и вовсе молчу, те в большинстве игр весьма вырвиглазные. Это мой лохматый товарищ был в них, как рыба в воде, я же играл по маленькой, больше изучая присутствующих за столом и крупье. Людей здесь, кроме меня, не было, самым человекоподобным был Аларик, двое из присутствующих напоминали земноводных с зелёной кожей и широкими ртами, ещё один походил на арахнида: четыре руки, восемь глаз и жвала выглядели неприятно; крупье походил на глуфа, по крайней мере, на его лице тоже присутствовали костяные шипы, хотя форма черепа и цвет кожного покрова отличались. Ничего особенного в этом не было, эволюция порой наделяет несвязанные виды схожими внешними чертами, примером тому могут служить люди и эльдри, которых если не присматриваться можно принять за представителей одного вида. Ну, по крайней мере с европеоидами, темнокожих ушастых пока что никто не видел.

Я срисовал и двух псиоников поблизости от себя, один был одет в форму официанта, второй попивал что-то у бара. Разумная предосторожность со стороны хозяев Садов. Мы, одарённые, можем очень многое, в том числе без труда обыгрывать обычных разумных в азартные игры. Подправить бросок каких-нибудь зар, почувствовать настроение других игроков, определяя блефуют они или нет в карты, да мало ли что ещё. Так что сотрудники бдели, чтобы всё оставалось в пределах правил. Тех самых, по которым всегда выигрывает казино. Странный вообще вывих сознания, у всех разумных галактики. Все знают, что выиграет в итоге заведение, а не ты. Все знают, что в казино деньги теряют, а не находят. Все знают, что если ты садишься играть с шулером, и знаешь кто, катала, зараза такая, всё равно выиграет. Но разумные играют и несут свои деньги с упорством, достойным лучшего применения. Их нервы щекочет азарт и вера в то, что они особенные, что им повезёт. На самом деле выиграть тут можно либо профессионалу, либо жулику. И тех, и других казино не любит, и обязательно найдёт способ отвадить. Такого, как Аларик, вежливо, кому попроще — переломают кости. Итог всегда один. Казино выиграет. Иное бывает только в глупых голодрамах. Хотя есть ещё один вариант, ограбить казино силой. Но он нежизнеспособен, потом тебя обязательно найдут и закопают, если только ты не зачистишь сообщников и не сядешь где-то в попе мира не имея возможности воспользоваться деньгами. Да и так нет гарантии. Искать ведь не только владельцы казино будут, но и их коллеги из корпоративной солидарности. Им ведь никуда не упёрлось повторение налёта уже на их заведение. А ещё искать будут другие клиенты, тот же Аларик не будет в восторге от того, что какие-то отморозки размахивали оружием где-то, где он бывает. Элементарный инстинкт самосохранения будет подталкивать всех раздавить таких наглецов, как клопов.

Потому я делал мелкие ставки, пасовал при малейших сомнениях, подкидывал деньги в банк только при самых серьёзных комбинациях и не пользовался псионикой. Ни к чему не обязывающее времяпрепровождение пока что с безалкогольными напитками, приличная компания, разговоры ни о чём и дежурные шутки были гораздо лучше, чем перспектива быть выкинутым на мороз за то же использование своих способностей. К тому же, здесь было на что посмотреть. Сам огромный игорный зал чем-то напоминал собор, возможно окнами в несколько человеческих ростов с подсвеченными витражами. Картины там, правда, прославляли не жития каких-нибудь святых, как в старых храмах на Земле, а всё те же игры, победы, удовольствия и прочие. Вторая часть названия подчёркивалась растительными орнаментами и регулярно встречающимися деревьями, растущими в кадках, утопленных в пол.

Неожиданно в очередном кону мне пошла карта и, глянув на остальных, я повысил ставку. Читать мимику ксеносов было тяжело, особенно когда они сами этого не хотят, но по крайней мере никто не выражал особой радости от расклада. Так почему бы не поставить столько, сколько я, в принципе, готов без сожалений потерять?

— Ты никак решил осмелеть, дружище? — хохотнул мой волосатый спутник.

— Просто наконец разобрался с правилами до конца, — отшутился я.

— Пас, — отмахнулся земноводный, вместо повышения ставки и слегка высунул кончик языка. Похоже, этот жест был у его расы эквивалентен человеческой улыбке.

— А я, пожалуй, поддержу, — проговорил его товарищ, так же мелькнув языком.

По завершению круга остались я, Аларик и тот смелый лягух. Мой деловой партнёр удвоил ставку, уж не знаю блефует он или нет, но деньги немаленькие. Земноводный же наверняка сидел с сильными картами, всю игру он рисковал с осторожностью. Потери денег были приемлемы, так что я тоже поддержал, хотя жаба душила. Хорошо хоть метафорическая, а не эта прямоходящая, которая тоже поддержала.

— Последний круг, после этого вскрываемся, — состроил радостную гримасу волосатый. — Ставлю всё. Выиграю и пойдём тратить.

Пасовать никто не стал, хотя сумма набралась больше, чем мне бы хотелось. Фишек на это не хватит, придётся раскошеливаться, если проиграю. Но и отступать нельзя, если спасую, то это наверняка повлияет на отношения с Алариком. Такой уж он разумный, так привык вести дела, более того, вполне возможно, что сам визит в казино — это его проверка. Как поведу себя, насколько разумен, насколько готов к риску.

Вскрыв карты, я посмотрел на своих соперников. Моя комбинация оказалась на одну маленькую ступеньку сильнее, чем собрал волосатый барыга. Земноводный ровно на столько же отстал от Аларика. Забавно, одни из самых сильных карт за весь вечер были собраны на последней ставке.

— Идём тратить, — хлопнул я по плечу делового партнёра.

— Э-э-э, давай ещё одну раздачу!

— Ну уж нет, теперь ты сядешь меня обыграть, — усмехнулся я.

— Влад…

— Всё, надо вовремя уметь встать из-за стола, друг. Не парься, для тебя это не деньги, — ответил я, уже поднимаясь.

— Важен сам факт! Смотри, я могу и наше соглашение пересмотреть, устанешь платить проценты.

— Ты для этого слишком уважаешь свою репутацию.

Стоило слететь последнему слову с моих губ, как произошло сразу несколько событий. Я увидел за витражом дульную вспышку, она была едва различима за подсветкой, но намётанный глаз не оставил сомнений. Одновременно со звоном разбитого стекла, я поставил перед собой псионический щит. Но выстрел, судя по всему, предназначался не мне, ибо пуля ударилась в энергетическую преграду в аккурат между мной и Алариком на уровне головы. Я же уже рефлекторно выхватил оружие, напитывая его псионикой, и уложил своего делового партнёра на пол. За разбитым витражным окном был виден спортивный флаер, стрелок сидел на заднем сиденье и смотрел на меня. У его оружия снова зажегся огонь, и произошёл выстрел, пуля пролетела мимо, разбив стол за моей спиной. Затем флаер дал по газам и понёсся вперёд. Похоже стрелок с водителем имитировали посадку на стоянку, зависнув в удобном им месте. Но целью был не я. Обернувшись, увидел ксеноса, вылезавшего из-под стола. Рядом с его головой в мебели была дыра.

— Ах@еть!.. — емко выразил своё отношение к произошедшему Аларик.

Я сказать ничего не успел, охрана проснулась и набежала с криками:

— Всем оставаться на местах!

Двое секьюрити подбежали ко мне с оружием наперевес, выкрикивая:

— Бросить оружие!

— Аларик, подержи мой клинок, пока всё не прояснится, — обратился я к деловому партнёру спокойным голосом.

— Я сказал: бросить оружие на пол! — рявкнул ксенос.

— Децибелы сбавь, пока я тебя в бараний рог не скрутил, сторож, млять, огородный, — рыкнул я в ответ.

Идея идти на поводу у тех, кто пролюбил покушение на одного из клиентов, мне совершенно не нравилась: рылом они не вышли мне что-то приказывать. К тому же за свою жизнь я не опасался, но вполне допускал, что два идиота могут предпринять враждебные действия, за которые можно будет стрясти денег с казино. Ну, кроме тех, что я и так собираюсь стрясти за моральный ущерб. Кажется, это был один из немногих способов развести подобных буржуев на деньги, ещё и легальный.

Тем временем один из охранников наставил оружие на меня и произнёс:

— Последнее предупреждение. Или железка на полу, или дырка в твоей башке.

— Идиот, я снайперскую пулю псионикой остановил. Хочешь знать, куда я засуну тебе твой короткоствол после выстрела?

— Позовите Миртона, — проговорил Аларик, не делая резких движений и не пытаясь забрать моё оружие в свои руки. — Он объяснит вам, насколько вы не правы.

Тем временем к нашей группе подбежал управляющий, который всё-таки велел охранникам опустить оружие. Ксенос странного вида, похоже, уже был в курсе всего, возможно, благодаря камерам наблюдения. Передо мной извинились. Но мы с деловым партнёром не считали, что тут всё обойдётся простыми словами. Наконец, появился Миртон, с которым хотел пообщаться Аларик. Оказался он управляющим этого зала, и был если не хорошим знакомым, то кем-то вроде того для моего волосатого спутника. Наверное, через него Аларик как раз и решал какие-то свои вопросы с легализацией денег в обход отчётности, для казино это наверняка было ещё одним прибыльным делом. А может и нет, в конце концов — это просто моя догадка, правду мне никто говорить не торопился. Сам же Миртон напоминал летучую мышь, крыльев, правда, не было, но вытянутое вперёд лицо присутствовало, а также в наличии были огромные уши. Он тоже рассыпался в извинениях, но тут уж Аларик достаточно пришёл в себя после стрельбы и излишне ретивых охранников. Речь он задвинул на загляденье. Там было и возмущение низким уровнем безопасности, и необходимостью оставлять охрану, подвергая, как выяснилось, свою жизнь риску, и чёрная неблагодарность казино к его деловому партнёру, предотвратившему убийство, и спич о идиотах-охранниках, которые наставляют оружие на клиентов и общее громкое возмущение. Внимали ему многие, так что нелетучий мышь быстро начал вещать, что всё всем компенсируют, что меня вполне устраивало. Охранники от нас отвалили, зато подошла вероятная цель покушения. Ещё один лягух проговорил:

— Доброго вечера, уважаемый. Вероятно, вас я должен благодарить за спасение своей жизни.

— Вероятно да, — кивнул я. — Только вы бы тут не маячили, а то как бы всё зря не оказалось. Кто бы не хотел вас убить, у них вполне могли быть и свои разумные в самом зале.

— Я уже покидаю это гостеприимное место, — появился вновь жест с кончиком языка между зубов. — Запишите данные моего коммуникатора, я хотел бы вас поблагодарить.

— Воля ваша, — вежливо ответил я.

Когда собеседник нас покинул, Аларик ткнул меня локтём в бок со словами:

— Везучий ты засранец.

— С чего бы такое замечание?

— Это Ал’‎То Кардова, он держит сеть грузоперевозок и заодно контрабанды в субсекторе. С таким знакомством тебе не особо нужен договор со мной.

— Спорное замечание, — хмыкнул я. — Если бы не желание его обмыть, я бы тут не оказался. К тому же я привык вести дела честно и с проверенными разумными, а этого типа впервые вижу. Тебя конечно тоже знаю не давно, но всё равно доверия к тебе больше.

— Это радует, — тряхнул шевелюрой ксенос. — Ты не представляешь, сколько я видел молодых да ранних, которые ради сиюминутной выгоды расторгали договора.

— Хватит петь мне дифирамбы. Лучше скажи, что с него есть смысл стрясти в качестве благодарности. Наверняка есть что-то, что тебе нужно.

— Мне? С чего бы такая щедрость.

— Ты мой деловой партнёр. Сегодня я помог тебе, завтра ты поможешь мне.

— Звучит неплохо, главное чтоб нас обоих не прикопали за то, что мы кому-то испортили обедню, оказавшись не в то время и не в том месте.

— В этом я полагаюсь на тебя. Что же до обедни, похоже, у контрабандиста с кем-то конфликт. Как думаешь, ему пригодятся проверенные бойцы?

— Не знаю, надо поднять связи и узнать, с кем он вообще сцепился. Если дело в ком-то из его помощников, которые решили подвинуть старика, то вряд ли. А вот если конфликт с другой группировкой… Тут открывается широкое поле для вариантов, в том числе силовых. А любители возить что-то в обход таможен — это не ваш отбитый на всю голову космодесант. Может вообще будет возможность заняться каперством, я даже сам готов поучаствовать.

— Хорошо. Пусть твои подчинённые ищут информацию, надо идти подготовленным на разговор с ним. И давай-ка валить отсюда на мой корабль, продолжать будем там.

— Э-э-э, опять будет эта ваша туземная кухня.

— Зато безопасно, — слегка толкнул я локтем плечо своего делового партнёра. — А с тобой я без брони и винтовки вообще хр@н куда отдыхать пойду.

— Вот не надо, единственный раз же что-то не так пошло…

— Ага. Из скольких?

Так, перешучиваясь от избытка адреналина и того, что его заменяло у Аларика, мы отправились на орбиту. Стрелков, к слову, догнать и найти не удалось. Киллеры бросили флаер и скрылись — видимо пути отхода были хорошо подготовлены. Только вот сама акция не удалась… Мы же этим мало беспокоились в этот момент, решив всё-таки расслабиться. Волосатый, правда, понудел для порядка, но хороший алкоголь быстро вернул ему благодушие. Пусть один отдохнёт в привычной для себя атмосфере, может, Сады откроют ему вообще бесконечный кредит на выпивку и лядей у себя. А мне моя скромная каюта приятнее, лишь бы компания была нормальная.

Интерлюдия 4

Делай бизнес с чужими так, как будто они твои братья, и с братьями так, как будто они чужие.

V. Менеджер мафии

Ал’‎То задумчиво сидел за столом после доклада своего подчинённого. Люди… Новая раса встретилась с остальными цивилизациями галактики недавно, но уже успела навести немножко шороха в своём ареале обитания, сходу ввязавшись в войну, которую успешно выиграло. Редкое событие для новичков, точнее события. Впервые встретившись с другими разумными формами жизни, молодые расы обычно проявляют изрядную осторожность. Им слишком не хватает информации о такой большой галактике, которая вдруг становится столь неуютной для новичков. Они понимают, что вокруг уже сложились дипломатические отношения, свои симпатии и антипатии. В такой клубок стараются входить неспеша, изучая окружение, осторожно нащупывая торговые связи, рассылая дипломатов. К тому же регулярные войны обычно держат в тонусе расы, которые ранее соприкоснулись своими границами с соседями, новички же имеют меньше войск, те хуже обучены, вооружены более скверно. А главное все, как правило, ждут от братьев по разуму мудрости и мира. Люди были другими.

Изучая материалы аналитиков, Кардова поразился многому, но в первую очередь их представлениям о других видах в культуре. Человечество заранее ждало встречи с чудовищами. Подавляющее большинство их культурного продукта о первом контакте с другими видами рисовало образы кошмаров. Тварей, что охотятся и убивают других разумных ради удовольствия, монстров, что откладывают личинок в человеческие тела, безумцев, пускающих людей на органы в жестоких экспериментах. Не удивительно, что встретив два корабля чужих рас, сцепившихся в схватке, они ввязались в бой, перестреляли всё, что сопротивлялось, а тех, кто сдался, взяли в плен. Дипломатические переговоры же начали уже потом. И они привели к вступлению человечества в войну на стороне ис’‎итов против глуфов. Культурный код новой расы вновь заиграл всеми красками, когда давние противники узнали, что люди не любят брать пленных и предпочитают не сдаваться живыми сами. «Монстрам» не стоит давать пощады и не стоит ждать от них жалости к себе. Хотя не все с ними согласились бы, тем более, что само человечество утверждало, что сдача в плен позорна и они оберегают и свою честь, и честь своих врагов, предпочитая её не пятнать. Опытный контрабандист считал это не более, чем отговоркой, оправдывающей жестокость нового вида.

Изучая материалы по ним, Кардова вообще склонялся к выводу, что представление о других расах до контакта проистекало из человеческих страхов и пороков. А также из иррационального желания обелить себя хотя бы в собственных глазах. Мы жестоки, но другие виды ещё более жестоки. Мы отвратительны, но в космосе нас ждёт что-то хуже. Мы дикие и необузданные, но во тьме меж звёзд скрываются настоящие чудовища. Мы безжалостны, но к нам никто и никогда не проявит жалости. Что тут говорить, в одной из их стран во времена промышленной революции были приняты законы против бродяжничества, по которым казнить положено было даже детей. И из гуманистических соображений детёнышам этого вида было положено вешать груз, чтобы быстрее задыхались с точным указанием гирь согласно росту и весу. Эта часть доклада аналитиков показалась ему особенно отвратительной, даже роевые расы редко шли на подобные страшные меры.

Опять же, их деление на страны… Большинство видов вступали на путь монокультуры ещё в дозвёздную эру, люди же были разделены и сейчас. Формально, человечество объединилось в Лигу, по факту это было лоскутное одеяло. Не удивительно: перед первым контактом человеческие государства были готовы вцепиться друг другу в глотки. Но глуфам не повезло оказаться не в то время и не в том месте. Какая ирония. Сейчас, правда, война закончилась, и члены Лиги снова начинают плотоядно посматривать друг на друга. Не ясно только начнётся ли внутренний конфликт, или люди пойдут войной на кого-то другого. Может даже на вчерашних союзников, которые получили довольно жирную долю трофеев с войны, исход которой решило человечество. Если так, то шансы ис’‎итов на успех призрачны.

Люди были сильными и живучими бойцами, они умели приспосабливаться и делали это раздражающе хорошо. Что говорить, он сам недавно был свидетелем, как его спаситель мгновенно построил псионный щит, это было впечатляющим проявлением реакции. К их достоинствам можно было добавить абсурдную живучесть и крайне низкий болевой порог, ранения, которые убили бы подавляющее большинство видов галактики люди переживали. Их даже не убивал ни болевой шок, ни кровопотеря при травматической ампутации конечности. Глуфы шутили, что для того, чтобы считать человека мёртвым, ему стоит разнести голову.

Но были в них и положительные стороны. Многие из них и правда держались принципам своей дикарской чести, порой даже идя вразрез со своими интересами. Они были хороши не только в войне, но и в строительстве, и производствах, подъём человеческой экономики это ясно показывал. Представители человечества являлись чертовски неприхотливыми существами. Высокая гравитация родной планеты открыла им многие миры для колонизации. Места, полные опасными животными, обживались ими походя, а потом ещё и часто становились объектами туризма. Люди любили охоту и преодоление трудностей, что было крайне перспективно для любого вида. Дикари, но смелые и по-своему благородные. Только никогда нельзя забывать, что они хитры и жестоки. Впрочем, подобные вещи задумчивого лягуха не смущали в силу его профессиональной деятельности.

Потому он вполне спокойно размышлял о его сегодняшнем госте. Владислав Драгунов был довольно интересной личностью. Был из касты псиоников, которую остальное человечество открыто недолюбливало, а власть держала в ежовых рукавицах. Но он умудрился утечь между их пальцев, по крайней мере, так гласила официальная версия. Ей Ал’‎То доверял не до конца. Уж больно удачно всё складывалось для заурядного наёмника, который сколотил начальный капитал, участвуя в гладиаторских боях. Успешные контракты в дали от ареала обитания человечества в итоге вылились в колонизацию лун одного из газовых гигантов. Конечно далековато от торных путей, однако это было не маленьким достижением. Затем на Дли стало быстро расти население. Потом случился отбитый налёт и внешние операции вооружённых сил молодой колонии. Опять же всё прошло в позитивном ключе, но официально без помощи Лиги. Более того, сейчас наёмники с Лун, в числе прочих, активно помогали революции эделькинов. И для контрабандиста было под большим вопросом, где тут хвост, а где собака, которая им виляет. Никаких доказательств конечно не было, но интуиция утверждала, что не всё так просто, а ей теневой делец привык доверять. Удалось даже получить информацию, что Лига сейчас ни в коей мере не поддерживает молодое, официально независимое государство, и даже не будет вмешиваться в случае какого-либо конфликта ни дипломатически, ни силой оружия.

Ливаоль потёр лапой скулу и спросил своего зама:

— Сам что думаешь?

Сородич Кардовы через секунду ответил:

— На первых порах его наверняка поддерживали человеческие спецслужбы, уж больно всё было гладко. Но потом он, похоже, начал вести свою игру.

— Возможно, хотя и не очень складно. Далековато их неофициальный форпост, чтобы так заморачиваться.

— Не без этого, но возможно дело в частной инициативе. Что-то в Лиге решил устроить себе такое вот предприятие в дали от родных звёзд. Человечество разобщено, там подковёрные игры — дело обычное.

— Но знаем мы о них мало, чтобы утверждать что-то наверняка. А по покушению?

— Сомнительно, что это попытка подъехать к тебе, — потёр скулу уже заместитель. — Слишком неправдоподобно и рискованно. Так что, полагаю, это просто случайность, удачная для нас. Тебя могли и вывести из игры навсегда, к тому же синдикат открыто начал войну. А у этого Влада уже есть покровитель.

— Да, Аларик, — мелькнул между зубами языком Ал’‎То. — Рыбешка не очень крупная, но для Дли уже более подходящий вариант.

— О чём и речь.

— Ладно. Надо поговорить с ним и отсыпать денег. Заодно посмотрим, чем парень может оказаться полезен.

— Тут и думать нечего, нам нужны бойцы, которых можно выставить против синдиката. На Дли такие водятся, если у эделькинов не сильно увязли.

— Нужны. Но если он по-прежнему связан со спецслужбами Лиги, лучше бы воздержаться от подобных манёвров.

На том разговор закончился, а зам отправился работать дальше, необходимо было ещё разобраться, что творится в синдикате. Покушение было внезапным, как и начало нападений на их суда. Не хорошая ситуация. Их осведомители в стане конкурентов либо всё прошляпили, либо переметнулись и промолчали о грядущих проблемах. К тому же синдикат был довольно аморфным образованием, который начал вдруг действовать довольно слажено. Тоже плохой звоночек.

Второй ливаоль же остался в кабинете и продолжил думать над ситуацией. В принципе привлечь силы Дли можно было бы и при условии их связи с остальным человечеством. Всё дело в цене. Конкретнее — чего люди захотят за свою помощь. Если денег и покровительства для своего дальнего форпоста, то подобное можно стерпеть без особых проблем. Но если они захотят большего? К примеру того, чтобы сеть Кардовы начала работать на их разведку. Контрабанда — это ведь не просто банальное умение спрятать от таможен неучтённый груз на корабле. Это множество прикормленных, подкупленных и подсаженных на крючок чиновников, таможенников и полицейских, которые закрывают на подобные делишки глаза. А подобные разумные, которые с тобой работают, поставляют огромное количество информации. Правда вряд ли людям, даже в самых смелых мечтах, нужна вся полнота подобных возможностей, а шестёрки Ал’‎То сосредоточены далековато от ареала обитания человечества. Нет, кое кто есть у тех же глуфов и ис’‎итов, но мало. И даже эта малость может оказаться полезна, а налаженный ручеёк нелегальных грузоперевозок даст возможность доставить на планеты условного противника всё, что угодно: от агентов до оружия массового поражения. Ливаоль поморщился. Уж с последним он точно не хотел связываться ни за какие коврижки. Его бизнес терпят до тех пор, пока он остаётся в рамках. В конце концов все понимают, и самим государствам, порой, нужно торговать в обход официальных препон. И каждый счастлив. Но если доставить одну сраную колбу с боевым вирусом, то на деле можно ставить крест. За такое — всех причастных уничтожат показательно, а бизнес всех непричастных чересчур усложнится. Делишки в обход торговых барьеров не стоят ни одной планетарной эпидемии.

Наконец, время ожидания и раздумий завершилось, дорогой гость прибыл. Предупреждение о шампуре человека было отдано заранее, так что его пропустили, хотя и предупредили, что прибыл он в броне. Лишнее осложнение для охраны, но вполне ожидаемое. Ал’‎То и сам подумывал начать её носить, всякий раз выбираясь из своей берлоги — времена настали неспокойные. Однако гостя всё же предпочёл встречать без защитных средств, продемонстрировав доверие к тому, кто его спас. Когда Влад вошёл, его защитное снаряжение сразу привлекло внимание. Ливаоль хорошо разбирался в типах брони, знал он и о том, что на Дли производят несколько своих вполне достойных моделей. А данный образец отличался. Впрочем вполне логично, правитель планеты может себе позволить эксклюзив, разве что странно, что нет особого декора. Новые виды часто грешат украшательством в ущерб функциональности. Ещё одна чёрточка в портрет человечества в целом, и обитателей Дли в частности.

— Рад видеть вас в своём доме, — вполне радостно проговорил Кардова. — Присаживайтесь.

— Доброго дня, господин Ал’‎То, — вежливо ответил гость, заняв место на кресле рядом со столиком и потянул носом. — Человеческий кофе?

— Да, я слышал, что у вашей расы принято пить его при деловых переговорах.

— Вы хорошо осведомлены о нас, а ваши возможности поражают. Наверняка было сложно добыть его так быстро в такой дали от наших миров, — раздвинул губы в улыбке человек и слегка показал зубы. Мимический жест, означающий радость.

— На самом деле не так трудно, как я ожидал. Нашлись и тут любители экзотики.

— Приятно слышать, — качнул головой Драгунов. — И о чём же вы хотели со мной поговорить?

— Разумеется о своей благодарности. Вы спасли мне если не жизнь, то уж здоровье — точно. За такие вещи стоит платить сторицей по законам совести, к тому же стоит поддерживать репутацию честного разумного, за которым нет долгов.

— Позиция, достойная уважения, — проговорил гость и сделал глоток из чашки.

— На том стоим. Итак, чего бы сами хотели?

— Это довольно сложный вопрос. Я бы сказал философского толка, — вновь улыбнулся вохлиец. — Вам о вещах приземлённых или глобальных?

— Я с удовольствием выслушаю обо всём, — вежливо ответил хозяин кабинета.

— Глобально я был бы рад, если между разумными галактики установился мир и взаимопонимание. Космос велик, места хватит всем. Но это несбыточная мечта… — вновь качнул головой гость. — А если говорить о чём-то проще, то мой партнёр очень ратовал за то, чтобы вы возили его некоторые грузы с дисконтом.

Странно слышать первое от представителя расы, которая слывёт одной из самых воинственных в галактике. Но ещё страннее, что вы ничего не попросили для себя, даже денег.

— Они у меня и так есть. Но дороже них — уважение деловых партнёров и перспективы, вам ли не знать? Что же до воинственности, то у нас есть поговорка «Хочешь мира на земле, будь всегда готов к войне». Говоря иными словами, мы стали такими из необходимости, а не по прихоти.

— Трудно с вами не согласиться, — соврал ливаоль, потерев лапой скулу. Ещё одно подтверждение человеческой сути. Только до первого контакта подобная позиция никогда не мешала людям воевать друг с другом. — Тем более, что мне самому сейчас приходится ввязываться в драку, которую я рад бы избежать.

— Соболезную, — слегка опустил веки гость. — Однако с вашими капиталами наверняка найдутся желающие за вас повоевать.

— Но не вы?

— Не сказал бы. Война является таким же бизнесом Дли, как та же добыча полезных ископаемых, так что мы готовы подраться за звонкую монету, заодно вновь подтвердив репутацию тех, к кому лучше не ходить с мечом, — человек коснулся эфеса своего оружия. — Особенно, если это поможет обрести ценного союзника.

— И чего же вы ждали бы от такого союзника?

— Того же, чего и от любого другого, — гость пожал плечами, — честности и помощи, когда она понадобится уже Дли. Галактика велика и, к сожалению, полна опасностей. Может настать такой день, когда мы не будем иметь возможности справиться с одной из них своими силами.

Кардова вновь задумался. Похоже, версия с работой человеческих спецслужб получила ещё один удар. В таком случае колония могла бы рассчитывать на помощь метрополии. А его бы всё-таки раскручивали на информацию или доступ к сети нелегальных перевозок для людей, а скорее и то и другое сразу. Но выходит иначе. К тому же Аларик занимается бизнесом вдали от человеческих миров. Но данный факт стоит дополнительно закрепить.

— В целом для обретения союзника, который мог бы быстро вмешаться и помочь разрешить мои разногласия с конкурентами, я могу пойти вам на встречу. Не говоря уже о простой благодарности, которая выразится в работе с вашим деловым партнёром. Но только вдали от человеческого ареала обитания. Там не мои территории и доля рынка, да и не хотелось бы случайно ввязываться в разборки государств. Бизнес любит тишину, а мой не любит конфронтаций с государствами.

— Прекрасно вас понимаю. Но, к счастью, мой товарищ не имеет деловых интересов даже у соседей Лиги, — произнёс гость и сделал ещё один глоток. Эти слова вполне успокоили земноводного ксеноса. А значит, настало время торга. Ал’‎То высоко ценил свою жизнь, но прибыль он ценил не меньше.

Глава 26

Тут куда ни плюнь, обязательно попадёшь в какую-нибудь священную хрень! Папоротник там, или гриб…

Аватар. Джеймс Кэмерон

Огромный овал орбитального терминала проходил через разрыв пространства в имматериум. Воистину великолепное зрелище, наверно, даже в чём-то великое. Все расы галактики начинали в гравитационных колодцах своих планет, копошась в грязи, лишённые неба. Исключения в виде летающих ксеносов крайне редки. Но разум пытлив, ему свойственно раздвигать границы возможного. Из комфортной среды в некомфортную, из болот и лесов — в поля и степи. Из них в те пустыни, которые безжалостно жарит солнцу, заставляя разумных умирать от обезвоживания. И в те, которые покрыты снегом, страдая от лютого мороза. С равнин в горы. С земли в моря и океаны. А когда на планете становилось всё меньше неизвестных мест взгляды большинства рас обращались к небесам. Сейчас передо мной была кульминация этого стремления, циклопическое сооружение, которое начинало своё путешествие между звёздами.

Я хмыкнул. Расы расам рознь. Это для человечества всё было очевидно, но мы стремились к новым горизонтам со всем жаром наших мятежных душ. Но не все были такими, как мы. Изучая ксенологию, я натыкался на упоминания многих видов, которые, в какой-то момент, останавливались в своём развитии. Кому-то мешали местные жрецы, мотивируя это тем, что небеса принадлежат богам, а смертным там делать нечего. Отвратительное явление, хотя и выгодное людям и остальным «активным расам». Но человеческая история знала примеры подобной дряни, когда покуражились инквизиторы и католическая церковь. Второй бедой был традиционализм сам по себе, когда разумные виды жили так, как им заповедали предки. Иногда это подкреплялось биологией, были даже виды, которые до космоса имели псионический потенциал и общались с отголосками своих предков, получившими некий материальный якорь. В теории большое подспорье, дававшее быстрые способы передавать опыт от одних поколений к другим, копя мудрость. На практике — тормоз развития. Не так давно вышла голодрама человечества, которую я с удовольствием глянул вечерком, не смотря на то, что это был ремейк старого, как г@вно мамонта, фильма, где человечество только начинало заигрывать с 3D-технологиями в визуализации. Мне запомнилась речь одного из героев, обращённая к синезадым аборигенам: «Избавь нас от своей жалости, ксенос. Ты бахвалишься своей связью с природой, своей естественной мудростью, но что они дали тебе? Где ваши чудеса инженерного искусства? Ваши географические открытия? Ваши познания в устройстве вселенной? Даже в нашей древности, когда мы одевались как вы, охотились, жили, мы не просто выживали. Мы создавали чудеса и совершали великие путешествия. Мы создавали из малого великие вещи. А вы нет. Вы так гордо говорите о разъёмах, свисающих с ваших голов, не осознавая, что это всего лишь нити, как у марионеток. Все ваши жалкие достижения вы относите на счёт мудрости вашего священного древа, что есть не что иное, как голос ваших же мёртвых из прошедших эпох. Эти голоса привязали вас поводком, держа лишь чуть выше обезьян, вы печальная пародия на цивилизацию, которой не хватает особой искры, чтобы стать чем-то большим. Мы пришли в этот мир в поисках ресурсов. Ваши ли действия выгонят нас отсюда, или мы сами уйдём, забрав всё что нам нужно, результат будет один. Мы уйдём с вашей жалкой планеты, оставив её позади. И через тысячу лет вы никак не изменитесь. Вы будите всё так же сидеть на деревьях, охотиться, общаться со своей деревянной богиней, пока ваше солнце не погаснет, а мир не умрёт. А над вашей могилой будут сиять другие звёзды, которые будут принадлежать нам.»

Не смотря на вторичность произведения, оно получилось отличным. Человеческая экспедиция пришла на дальний мир для добычи редкого ресурса, но у местных вопреки ожиданиям не сложился каргокульт, агрессивные дикари начали нападать на рабочих и технику. Предсказуемо, это привело к войне. Скромную группу людей закидали пушечным мясом, а тех, кто не сумел эвакуироваться принесли в жертву духам предков. Но перед смертью на алтаре бравый полковник толкнул речугу на загляденье. Правда, внутри самого человечества разгорелись дискуссии о том положительные ли герои люди или же они захватчики, пришедшие в чужой мир. В старой трактовке режиссер и сценарист напирали на то, что как раз захватчики. В новой всё было оформлено диаметрально противоположно. Неудивительно, человечество ведёт колонизацию, иногда встречая примитивные виды. Это требует наличия ответов на вопросы морального свойства. И идеология их даёт. Разумеется, самые правильные и соответствующие историческому моменту. Самому мне трудно с ними не соглашаться, тем более, что в свою бытность наёмником, когда мы зарабатывали капитал для начала колонизации Лун Дли, я сам однажды использовал проводников из местных дикарей, чтобы захватить добывающие установки с минимальными потерями.

— О чём задумался? — поинтересовался Аларик, стоящий рядом со мной.

— О культуре и пропаганде, — хмыкнул я.

— Надо как-то объяснять своим солдатам, за что им воевать.

— И это тоже, друг. И это тоже… — вздохнул я. — С эделькинами как-то проще, там мы помогаем революции против всего плохого и за всё хорошее. Тут будем банально участвовать в бандитских разборках.

— Ну, не совсем бандитских. Синдикат нанял откровенных пиратов, а вы окажите помощь честным бизнесменам, — проговорил лохматый ксенос.

— Видал я таких бизнесменов, — хмыкнул в ответ. — Просто разборки конкурентов. Только и радости, что война нам на пользу. Не смотри на меня так удивлённо. Я кучу народа вывез с нашей материнской планеты, там общины техноварваров отнюдь не были друзьями, а общий враг объединяет. К тому же глядишь, посражаются плечом к плечу, несколько раз спасут жизни ребятам из условно враждебных тейпов, и всё станет лучше, когда вернутся домой.

— Ну, если только так. Хотя не перестаю удивляться Земле и вашему виду… Уничтожить прародину ядерным огнём, а потом оставить выживших загибаться на руинах. Это жёстко даже для вас.

— Ну, не совсем оставить, я же вон вывожу их в чистый мир. И всё больше. Но в целом да, не самый красивый поступок со стороны моей расы.

— Ты — не Лига. Вот что удивляет.

— Это как раз нормально. У нас как-то исторически сложилось, что ужасные вещи дело рук государств, а хорошие — результат частных инициатив. Но ужасные становятся великими чаще, хотя иногда их пытаются предать забвению.

— Лучше бы наоборот. На ошибках следует учиться.

— Мы учимся, — проговорил я, наблюдая за последними возмущениями пространства на месте ухода в имматериум орбитального терминала. — Но кое-что и кое-кого стоило бы забывать. Классический пример — Герострат, сапожник сжёг чудо архитектуры чтобы тупо прославиться. Его имя современники решили подвергнуть забвению, но потомки, ища детали тех событий, снова нашли и вытащили на свет. Так что можно считать, что этот урод достиг своей цели.

— Ну, в таком разрезе на ситуацию я не смотрел. Ты-то ничего великого и ужасного творить не собираешься?

— Это плохо для бизнеса, деньги любят тишину. Ладно, пойдём с обзорной палубы, посидим лучше где-нибудь. Завтра я сваливаю домой, а тебе разгребать дела с Ал’‎То.

— Не напоминай, — скривился мой собеседник. — Вот всегда так. Новые возможности — это, конечно, великолепно, но чтобы их освоить, придётся поселиться на работе на несколько месяцев, перестраивая логистику.

— Сам просил.

— В следующий раз возьмём лучше деньгами. Вложу их в твою луну и е@ись сам.

— В следующий раз. Будто я каждую неделю кого-то вроде Кардовы спасаю, — хохотнул я.

Посидели мы хорошо, но в меру. Бар нашёлся в верхнем уровне местного орбитального терминала. Это были не Сады, но и тут всё было на уровне. Заодно обсудили некоторую часть дел, которую вообще было разумно обсуждать в кабинете кабака, а не в экранированной комнате. Возможности прослушки были маловероятны, но существовали и тем бесили. К концу пьянки Аларик возжелал любви, ласки и перепихона, девок ему привели прямо в кабинет. Но местный персонал его, видимо, не совсем понял или решил, что и меня можно агитировать тряхнуть кошельком. Среди шлюх, прибывших на смотрины, было две представительницы человечества, кстати, вполне симпатичные. Я внутренне напрягся, но внешне постарался остаться расслабленным. Люди здесь — гости редкие, далековато мой вид живёт. Так что стоило выяснить, что две барышни тут забыли. Вокруг да около я ходить не стал и с благожелательной улыбкой спросил:

— Вас как звать, красавицы?

— Энн, Маргарет, — представились девушки.

А я задумался. Внешность девушки имели европейскую, но в эпоху, когда пластическая хирургия и из негра могла сделать азиата, это мало что значило… Но тем не менее было неприятным звоночком, тем более косвенных признаков работы хирургов я не видел. Одно дело — халифат или ещё какая-то помойка, там нечему удивляться, если людьми торгуют. Но сейчас передо мной европейки. Вопрос либо в том, меняли ли им внешние данные за каким-то бесом, либо же работорговлей начали развлекаться и в относительно благополучных мирах. В частную инициативу их самих я не верил, гражданки Лиги сильно вряд ли решили посмотреть галактику, заодно поторговав варениками. Скорее поверю, что их решила сюда закинуть какая-то компетентная служба. Далековато от наших мест, но и тут могут собирать информацию, а представительницы древнейшей профессии для этого используются с древнейших же времён. Впрочем, гордиев узел необязательно развязывать, если можно аккуратно разрубить. Я, продолжая шутить и аккуратно их расспрашивать о несущественных вещах, применил псионику. Защит на разумах у девочек не оказалось, ну или они были настолько искусны, что я не заметил. Воспоминания были вполне себе реальными, Энн была с Нового Нью-Йорка, что меня позабавило. Новый-новый Йорк, у кого-то не хватило фантазии при колонизации. Маргарет была уроженкой Звёздной Нормандии. Поторговать варениками девочки и правда решили сами — жизнь в низших слоях населения поспособствовала. Образование им было не получить, а вот историй успеха девушек нетяжёлого поведения они наслушались. Правда реальность оказалась куда неприятнее фантазий, где они быстро становились элитными проститутками, которые сами решали с кем спать и ломили абсурдный ценник за свои рогатки. Сутенёр со смазливой внешностью быстро объяснил, что они в этом бизнесе на месте вещей, снял первичную прибыль с молодого мяса, а потом и вовсе умудрился их продать. Дальше, правда, было интереснее, корабль отвёз их не на другую человеческую планету, а сюда. Некоторые небедные разумные любят, умеют и практикуют ксенофилию, в чём девочки быстро убедились, работая, не смыкая ног.

— И в какой же позе ты любишь больше всего, красавчик? — мило поинтересовалась Маргарет, делая шаг в мою сторону.

— В миссионерской, — поднял я руку, останавливая её. А потом добавил: — С женой. Лучше моего приятеля окучивайте.

Аларик, правда, быстро просёк, что что-то не так, и потому выгнал всех. Когда дверь закрылась, он спросил:

— Чего ты с ними так?

— С ними-то всё как-то слегка тухло, — ответил я, мысленно отмечая, что моя актёрская игра, похоже, была вовсе неидеальна. — А вот с ситуацией, где два человека оказываются так далеко от нашего ареала обитания — не так всё и сразу. Подставой попахивает.

— Ой, темнишь, тем более эскортное агентство тыщу раз проверено, — фыркнул ксенос. — Только кайф мне весь обломал.

— Ничего, ещё нагонишь.

Говорить в кабинете кабака я не стал, но вот после озадачил Аларика одной просьбой. Узнать, кто девок сюда привёз и есть ли ещё. Уж больно мутной выглядела история, к тому же мне не нравилось, что люди торгуют людьми. Впрочем, если тут не торчат ушки кого-то из центрального разведывательного управления или интеллиджент сервиса, то ситуацию можно обернуть себе на пользу. У Петра ещё есть кое-какие контакты и просто знакомые, с которыми можно попробовать выйти на связь и слить информацию. От перспективы скандала в наглосаксонской части Лиги я аж слегка зажмурился. Джентльмены всегда любили и по-прежнему любят тыкать всех носом в права человека и прочие замечательные вещи. Если вытащить на свет божий работорговлю на их территории, да ещё и не куда-нибудь, а к ксеносам… Может получиться очень хорошо. А кто-то в Славянском союзе получит медальку и повышение, которыми будет обязан мне, как когда-то был обязан Пётр. Только человека надо выбирать обстоятельно, чтобы его точно в аппаратных играх не съели и все мои вложения времени и сил не вылетели в трубу с присвистом. Обжегшись на молоке — лучше подуть на воду.

Путь домой прошёл без неожиданностей, чему я был несказанно рад. Спокойный распорядок, завтрак, тренировки в зале, обед, медитации, отдых перед сном. Это вновь навивало воспоминания о обучении и службе. Предсказуемо вернувшись на Дли, структурирование рабочего времени пошло по одному месту, замы конечно у меня работают хорошо, но накопилось изрядно вопросов, решение по которым должен был вынести именно я. Пришлось побегать и задолбаться. А ещё пнуть Савелия на тему пропаганды. Всё же мы вписывались в новую заварушку, народ должен был знать для чего всё это, а главное иметь чёткие ориентиры. Нет хуже войны, чем война, которая не имеет чётких и понятных целей. В нашем случае целью был банальный грабёж конкурентов Кардовы из синдиката, и налаживание союзнических отношений с новыми деловыми партнёрами. Всё это требовалось подать не менее красиво, чем авторы недавней голодрамы подали разработки ресурсов на диких мирах без их серьёзной колонизации. Впрочем ещё одним фактором пропаганды было то, что на войну я отправлюсь лично, а не буду сидеть дома, пока солдаты рискуют жизнями. Это было приятным для многих простых бойцов известием, в том числе для тех, с кем я повоевал во время вторжения в наш дом одной излишне борзой частной военной компании.

Вообще, сами ЧВК были на мой вкус довольно двояким явлением. С одной стороны само их существование конечно аморально, ведь их бизнес — смерть, они убивают разумных за деньги. А с другой, надо хорошенько посмотреть каких именно разумных они убивают. Мы в данном конкретном случае целились на контрабандистов, то есть преступников. И не обычных, а вполне себе неистребимых. Их иногда ловят, но без особого энтузиазма. Взятки должностным лицам и нужда государств возить товары в обход ограничений законов сделали данный бизнес практически бессмертным. Меняется только антураж и отдельно взятые персонажи. Но сейчас мы уменьшим количество контрабандистов, следовательно законности в галактике станет немножко больше, а цены на провоз чего-либо в обход таможен возрастут. Типичная картина при сокращении количества предложений на рынке. То есть ЧВК сделает доброе дело, хоть и путём убийства некоторого количества разумных. А если Аларик меня порадует, то заодно мы под шумок прищемим хвост человеческим работорговцам. Лес рубят — щепки летят, ни у кого не будет вопросов из-за пропажи судов, возящих нелегальные грузы.

Кстати говоря, я бы не отказался запустить руку глубже в это гнилое гнездо. Криминал — это хорошая питательная среда для шпионажа внутри Лиги. Впрочем те, кто стоят вне закона никогда не отличаются чем-то хоть отдалённо похожим на патриотизм. Было бы полезно хорошо себя поставить и начать потихонечку торговать через человеческих преступников с Лигой, раз уж с официальными властями мы сейчас в ссоре, а значит они могут без проблем тупо конфисковать любой груз с Дли или наоборот предназначенный для нас. Такое решение можно пытаться оспаривать в суде, только вот суд тоже будет в Лиге, а потому результат, самую малость, но предсказуем. Контрабанда — разговор другой, она идёт неофициально. Но для того, чтобы процесс пошёл к нашей пользе, нужно будет вырезать немножко работорговцев, чтобы никто не начал воспринимать нас, как лохов, которых можно и нужно обуть. Бандиты всех мастей вообще ссут предпринимать что-то такое в отношении тех, кто может быть опасен. Сами они могут и будут во все времена гнать всякую муть хоть из серии «мы только у богатых воруем», но правда в том, что у бедных нечего взять. А про обворованных депутатов никто не слышал. Опасно для здоровья — у настолько богатых людей воровать, воровалки могут и поотрезать. И законом озадачиваться в процессе будут не больше, чем сами благородные разбойники. Поступят, что называется, по понятиям, с тем, кто у уважаемого человека решил что-то скрысятничать.

Глава 27

Однажды начался дождь и не прекращался четыре месяца. За это время мы узнали все виды дождя: прямой дождь, косой дождь, горизонтальный дождь, и даже дождь, который идёт снизу вверх.

Хорест Гамп

Дождь на Хирпхене был обыденным явлением в данных широтах, но от того бесил не меньше, а возможно и больше. Это как с капающим краном. Вроде бы капли бьются о раковину не громко и не мешают жить, но это поначалу. Потом звук начинает раздражать. Потом бесить. Так и дождь здесь. Вроде бы ты в герметичном доспехе, сырость тебя мало волнует, хоть посреди очередной лужи спи. Действовать ты в схожих условиях умеешь, с джунглевыми лесами и болотами знаком. В воде, падающей с неба, есть даже плюсы, она мешает работать сканерам противника. Не сильно, конечно, но и это подспорье. Но проходит один день, второй, третий, и ты понимаешь, что дождь тебя бесит.

Мы здесь были уже неделю, ведя наблюдение за объектом в безлюдной, а точнее в бесксеносовой местности. Господа контрабандисты устроили здесь своеобразный логистический хаб. Молодая колония остро нуждалась в финансировании и ей его дали взамен на молчание. Наверно, можно считать это вполне неплохой сделкой, местным делать ничего не нужно, просто не обращай себе внимание на прилетающие и улетающие корабли да стриги купоны. Даже более того: легальное крыло синдиката помогала с доставкой местной продукции и везло полезные для колонистов грузы обратно, залегендировав это тем, что из местных фруктов делают ну просто божественное вино, которое крайне полезно для здоровья многих рас. Даже провернули обычную для подобных дел схему, заплатив нескольким врачам-диетологам, которые быстренько создали из себя любимых не то ассоциацию, не то союз врачей в виде некоммерческой организации, которая на скорую руку провела исследования. Которые, разумеется, показали, что харпхенский напиток — это прям амброзия и пища богов, ещё б немного — и от него отрезанные конечности начали отрастать. В результате ни у кого не было вопросов, с чего это молодая колония так бодро развивается. А если у кого были, то таковых подмазали. Что до обывателей… Разумные в галактике имеют схожие черты мышления. Если организация врачей с пафосным названием что-то одобрила, то это полезно. Если из-за рекламы куча народа покупает продукт, то он стоит того, чтобы его покупали. Если его пропиарили некоторые знаменитости, то тем более. А что на деле это обычный слабоалкогольный напиток из местных фруктов, в котором нет ничего выдающегося, так это дело десятое.

Впрочем, это всё лирика, практика была в том, что нам нужно пощупать конкурента нашего нового союзника за нежное вымя. Можно было бы конечно вполне открыто напасть на данный шарик, экспортирующий сельскохозяйственную продукцию, но тогда возможно придётся столкнуться с международными осложнениями. А потому было принято решение провернуть всё как можно более тихо. Это било по нашим возможностям вывезти трофеи, но Кардова обещал данный досадный нюанс компенсировать деньгами.

А я сейчас лежал на пузе в луже грязной воды под дождём и смотрел через бинокль из-под ветки с крупными листьями на склады контрабандистов. Яшка сидел рядом и дисциплинированно нюхал воздух, слушая лес, чтобы вовремя предупредить меня в случае, если в нашу сторону забредёт патруль. Последнее было маловероятно, в связи с обострением конфликта синдикат нанял несколько частных военных компаний для защиты своих активов и, соответственно, нападений на собственность Ал’‎То, но в данном конкретном случае нам видимо попались раздолбаи. Конечно я понимаю, что у них тут на орбите парочка кораблей и спутников висит, которые должны предупредить о гостях намного заранее. Дроны опять же летают. Но это не повод нести караульную службу спустя рукава, останавливаться во время смен на позвиздеть и прочее. О тут чём говорить, у них даже в лесу рядом со складами секретов не оборудовано. Вопиющая халатность офицерского состава, который не занимает рядовых делом!

— Р-р-р, — почувствовав мои эмоции, рядом слегка рыкнул кошак, соглашаясь.

— И не говори, хвостатый, — хмыкнул я под шлемом, убирая бинокль от прозрачного забрала. — Они так скоро к местным летать за бухлом начнут. Даже жаль, что мы уже следующим утром идём в гости, а не ждём.

— М-м-м-мр-р-р.

— Но да, зато с дождя быстрее свалим, — согласился уже я с животиной, которую взял с собой, чтобы выгулять и испытать в реальных условиях на новой планете.

Яшка со своим делом справился вполне достойно. По началу кошак слегка потерялся в незнакомом лесу с кучей доселе неведомых запахов, но довольно быстро пришёл в себя. Погонял с коллегами местное зверьё, обеспечив спокойствие нашему лагерю без отстрела эндемичных хищников, погулял вокруг складов, убедившись в отсутствии секретов и прочей гадости. Хотел, правда, закусить одной патрульной парой наёмников, но пришлось обломать питомца. Нам даже с доплатой было не нужно, чтобы местный гарнизон насторожился или вовсе полез в джунгли отгонять хищников. Тристан со мной не согласился, ему нравилась идея устроить бой в лесу. В этом и была своя прелесть, вряд ли наши противники, отправляясь на охоту, ожидали бы встречи с засадами и огневыми мешками. Но я решил, что лучше взять их на собственной базе тёпленькими и расслабленными.

Схожим образом должны были действовать и остальные наши коллеги. Кто-то, так же как и мы, на земле. Кому-то предстояло действовать в космосе. По сути дела — первое было бандитизмом, а второе пиратством, ведь никаких официальных полномочий для нападения на представителей синдиката у нас не было и в помине. То, что они преступники, ничего не меняло. Это неприятный выворот развития большинства цивилизаций. К примеру все знают, что какой-то определённый разумный является бандитом, допустим, вором в законе у которого куча отсидок, который принципиально будет продолжать преступную деятельность до конца жизни, потому что работать ему впадлу. Ну, то есть абсолютно лишний и вредный член общества, которому от него один вред. Но если доселе законопослушный гражданин, может даже один из тех, кого наш сферический преступник в вакууме обокрал, его убьёт, то он сядет в тюрьму. За убийство. В камеру к подельникам или коллегам данного преступника. Последствия предсказуемы. Когда-то у меня было надежда, что у других видов это устроено как-то умнее, чем у людей, но пришлось познакомиться с губозакаточной машинкой. Законы отличают разумных от животных, но там где они есть, есть и те, кто их нарушает. И простому смертному в отношении них черту закона лучше как раз не преступать, это плохо закончится. С такими раскладами даже немножко хотелось уверовать в революцию эделькинов и их мечту построить «справедливое общество». Но история ясно показывала, что так это не работает, во время потрясений бандиты всех мастей как раз выходят на оперативный простор. Сначала потому, что компетентные органы переносят свой фокус внимания на революционеров. Потом, в случае победы последних, потому, что у победителей в схватке за власть есть дела поважнее, чем гонять преступников. Оставалось только следить за тем, чтобы преступников не было на Лунах Дли, и разбираться с каждым отдельным случаем нарушения закона с помощью псиоников, тщательно следить за самими одарёнными. Ну и карать, конечно, со звериной жестокостью и максимальным общественным резонансом. Благодаря этому у нас профессиональных преступников пока не образовалось, были только бытовые нарушения закона. Кто-то не удержался и что-то украл, кого-то зарезали по пьянке. Надеюсь, в обозримом будущем всё будет так же, и никому не придёт в голову перекинуть дефицитных псиоников на «более важные» направления. Потому что нет более важного направления, чем поддержание общества здоровым.

С этими мыслями я тихонько отполз назад и прокрался в ложбину к своей охране. Далеко отрываться от меня ребята Эрика, которые следили за сохранностью моей тушки, отказывались. Но признавали, что лезть толпой наблюдать за объектом — идея тупая. Командиром группы был Алекс, который жестами спросил у меня, всё ли нормально. Сохраняя радиомолчание и не издавая лишних звуков, я подтвердил, что проблем нет. Ну или их ничерта не видно. Был у меня некоторый мандраж. Синдикат не может не понимать, что покушением на Ал’‎То начал войну, а по докладам разведки наёмники вели себя довольно беспечно. Это заставляло меня опасаться ловушки. Старый, как мир, приём из серии: пусти двух салабонов патрулировать, ходя на самых видных местах, а сам расположи основную охрану скрытно. Но вроде бы сейчас всё в порядке и противник нас не ждал. Я даже аккуратненько просканировал псионический фон в пассивном режиме, считывая отголоски мыслей и чувств разумных. Сосредоточенности и ожидания там не наблюдалось. Солдаты тянули служебную лямку без огонька.

Объединившись с группой, мы направились в лагерь, если так можно назвать кучку неглубоких землянок с навесами из листьев на берегу речушки. Расположились мы в полудне пути от складов. Достаточно близко, чтобы быстро добраться. Достаточно далеко, чтобы дроны здесь уже не летали, хотя мы и соблюдали все меры маскировки. Хотя само место выбирал Тристан и я сомневался, что сюда вообще пошлют разведку. Болотистая почва, буйная растительность… В целом — это самая неудачная дыра на этом комке грязи, плывущем в пустоте. Но зато искать тут кого-то будут в последнюю очередь. Сам скандинав встретил меня в лагере с широкой улыбкой, уплетая питательный батончик из рациона.

— Убедился? — спросил он.

— Вполне, — кивнул я, тоже приступая к нехитрой трапезе. Вкус пищи был таким же неопределённым, как и всегда. Армейский рацион в конце концов должен быть компактным, питательным, и с большим сроком годности… И вот вкусовые качества никогда не были в приоритете. — Хм. Надо хоть ароматизатор мяса заставить тыловиков добавить.

— Веганам может не понравиться, — хмыкнул Тристан, поняв ход моих мыслей.

— Во-первых, натурального мяса там нет. А, во-вторых, пусть идут нах@й, я на Дли пока что главный, пусть считают это монаршим произволом и самодурством. Откуда бы у нас, кстати, веганы в армии?

— Я пока не встречал, но вдруг заведутся, — снова улыбнулся скандинав.

— Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие, — слегка толкнул я его локтем. Настроение было не на высоте. Я прошёл сначала до склада из лагеря, затем вернулся. Сейчас надо было поесть и поспать, а потом выдвигаться обратно, чтобы начать веселье в предрассветных сумерках, когда внимание часовых будет притуплено усталостью.

— Вот не звезди, дурака бы ты на мою должность не поставил, — хохотнул мой старый боевой товарищ.

— Доиграешься, засуну тебя в какой-нибудь дальний гарнизон, когда у нас таковые появятся, — дежурно пошутил уже я.

— Сам же скучать начнёшь, твоё величество, — снова улыбнулся скандинав. И был, собака такая, в общем-то прав. Куда уж я от него, Поля, Хиро и остальных парней денусь. Мы вместе начали свой путь в большой космос на Кломари, вместе его и пройдём. Да и зажимать кого-то без явных косяков с его стороны… Остальные меня просто не поймут, монаршье самодурство должно быть строго дозированным.

Закончив перекус, я отправился в свою недоземлянку, чтобы вздремнуть. Ночь предстояла длинная и беспокойная, следовало набраться сил. Само временное жилище было, прямо скажу, не ахти: на дне скопилась лужа воды, которую я проигнорировал, благо доспех был герметичным и имел достаточную теплоизоляцию. Дождь продолжал накрапывать, стуча по листьям и мешая заснуть, но отключать звуковые датчики брони является дурацкой идеей. Боец, особенно на вражеской территории, всегда должен оставаться бдительным и готовым к внезапному нападению. То, что между мной и противником стоят часовые, а в самом лагере хватает солдат, сути дела не меняет. Понижение сенсорных возможностей — проявление безалаберности и халатности. Ровно из-за этого же я недавно ругал охрану склада и собирался наказать наёмников. А потому не имел желания совершать чужих ошибок.

Война — не игра в одни ворота, — опять повторял себе я. — То, что мы считаем, что враг о нас не знает — ещё не значит, что это действительно так. Очень многие проиграли из-за того, что считали себя стороной, которая целиком и полностью контролирует ситуацию, а врага недооценивает. Но мы так поступать не будем.

С этой жизнеутверждающей мыслью я провалился в чуткий сон.

Проснувшись, я наскоро перекусил ещё одним питательным батончиком, кивнул своим охранникам и мы вместе присоединились к одной из колонн, двинувшихся в сторону логистического хаба. Вода с неба так и не прекращала литься, а нам предстояло месить пол ночи грязь сапогами. Яшку я отправил в передовой дозор. Технологические примочки — это хорошо, но железо может подвести, а вот обмануть природу куда сложнее. Уж кто-кто, а зверь почует практически любую засаду заранее. Хотя, некоторые разумные виды видели и в нас, людях, звериные черты. Выраженные клыки во рту, обоняние, которое острее, чем у большинства разумных, чувствительный слух, острое зрение и глаза, отлично фиксирующие движения, большая физическая сила с живучестью… Было забавно, что человеческий фольклор когда-то изобрёл орков — разумных с откровенными животными чертами и более развитыми органами чувств, чем у людей, в частности, как раз нюхом. Но в этой галактике аналогом зеленокожих здоровяков оказались как раз мы сами. Правда, никогда не стоит забывать, что физические данные могут быть перекрыты технологическим превосходством. На каждую хитрую «зелёную» задницу найдётся х@й с резьбой, а на х@й с резьбой найдётся зад с лабиринтом. То, чем нас одарила родная планета с довольно жестокой природой и повышенной гравитацией, может разбиться о лучшее снаряжение и оружие противника. Воины с мечами обычно проигрывают солдатам с автоматами. Потому технологически отставать от врага нам никак нельзя.

С этими мыслями я потихоньку притопал к складам и лёг на брюхо. Последние пару сотен метров пришлось преодолеть ползком по ковру из прелых листьев и грязи. Приходилось привычно изворачиваться, чтобы визор шлема остался чистым. Это глаза от всякой дряни можно просто протереть рукой и проморгаться, тут всё так просто не работает. А какую-нибудь годную систему очистки пока что не изобрели. Второй вечной проблемой ползущей пехоты как всегда было не дать всякому дерьму попасть в стволы оружия. Но, наконец, путь до исходных точек был преодолен и я замер в ожидании, недалеко обиженно сопел Яшка.

Кошак был страшно огорчён, что охотиться я пойду без него. Необходимость остаться тут я в его лобастую голову вбил, но эмоций животины это не отменяло. И всё же делать в бою ему было нечего, его стезя — разведка, поиск и иногда диверсии. А ума притащить куда-нибудь бомбу нашим зверушкам хватает, интеллект они имеют схожий с земными дельфинами. По крайней мере те, кто приручён псиониками. Но, не смотря на живучесть в настоящем бою, их довольно легко перестрелять, не смогли пока что наши инженеры создать подходящую броню. Да и это направление разработок не является приоритетным, скорее прибежище энтузиастов.

Расположившись удобнее, я принялся ждать, до времени Ч оставалось всего ничего, сейчас занимали свои позиции последние солдаты, а снайперы уже выцеливали часовых. Безалаберных наёмников на этой планете ждёт неприятное пробуждение. Да и для их нанимателей утро тоже будет не самым радостным. Сейчас первые бои нашей необъявленной войны уже начались и в космосе, и на планетах. Мы значительно оголили Луны Дли для первого сокрушительного удара. Где-то корабли контрабандистов уже превратились в космический мусор, где-то уже горят склады. Скоро мы внесём свою лепту. Нападения специально были нами спланированы с минимальным люфтом по времени, хотя и не совсем одновременно. Разные часовые пояса и другие факторы, дающие преимущество для неожиданных атак, диктовали свои нюансы. Но каждая система имеет время реакции. Пока информация дойдёт до руководства, пока они начнут рассылать сообщения, требующие прийти в полную боеготовность и утроить бдительность… С первой атаки прошло четыре с половиной часа и, судя по тому, что я вижу, здесь ещё никто ни сном ни духом о проблемах в других местах. Надеюсь, и к последним запланированным акциям в других точках никто не расшевелится, всего часа три ведь осталось. Жаль только мы вынуждены работать с «тушкой» змеи, вместо того, чтобы сразу отсечь ей «голову». Руководители синдиката живут на хорошо обжитых и плотно населённых планетах; доставить туда, не вызывая подозрений, исполнителей — слишком сложно, даже учитывая все таланты подчинённых Кардовы. Люди там привлекли бы уж больно много внимания из-за своей редкости. Как негры на Новой Сибири, ей богу. Но Ал’‎То обещал решить данную проблему своими силами. Остаётся только надеяться, что он наймет достаточно компетентных киллеров, а не доверит столь важное дело идиотам.

Наконец таймер на моём дисплее отсчитал последние секунды и замер на нулях. Недалеко раздался один из негромких хлопков от выстрела снайпера, убирающего часового, и мы рванули вперёд к забору с колючей проволокой. Схемы караулов и патрулей были давно вскрыты нами за время наблюдения, сейчас, согласно плану, живых часовых уже не должно быть, наблюдение за периметром обеспечивают только камеры и дежурная смена перед мониторами. Было бы замечательно, если бы они дрыхли, но на такую удачу никто не рассчитывал. Сейчас раннее утро, нужно сообразить, что у тебя резко погасли жизненные показатели часовых на одном из мониторов, убедиться, что это не глюк системы, а потом разглядеть, что к складам от леса бегут бойцы в маскировочных накидках поверх брони. Это займёт несколько драгоценных секунд.

Сирены тревоги заорали только тогда, когда мы уже добрались до забора, а я рассёк металлическую сетку мечом, напитав его псионической энергией. Затем мы пробежали ещё несколько десятков метров до первой точки. Я всё ждал замаскированных турелей на территории, но, похоже, кто-то сэкономил. Готов построить на Дли храм, только для того, чтобы поставить там свечку за здоровье этого эффективного менеджера. Тем временем, бойцы с реактивными огнеметами встали на колено и отправили подарки в укреплённый ангар, где, предположительно, квартировало одно из подразделений наёмников. Сейчас те наверняка подорвались с коек и облачались в броню, но было уже слишком поздно. Термобарические боеприпасы уже начали свой путь к целям, и если у них под ангаром нет бункера, то они уже покойники.

Глава 28

По-вашему, народ существует, чтобы обеспечивать вам ваше положение, а я считаю, ваше положение существует, чтобы дать народу свободу!

Вильям Волес

Кардова меня несколько разочаровал. К счастью, не в плане оплаты наших услуг — с этим у него всё было чётко, как в аптеке. Да и с Алариком он вёл дела как договаривались, и мой мохномордый знакомый радостно прикидывал, насколько увеличится прибыль в ближайшей перспективе. О мгновенном увеличении барышей речи не шло, война диктовала свои реалии и аппетиты пришлось временно умерить. Синдикат не горел желанием вмешивать в войну Аларика, а потому не хотел нападать на суда Ал’‎То, которые везли его грузы. Но так было ровно до тех пор, пока волосатый не обнаглел. Начнут они возить больше, пользуясь такой вот нематериальной бронёй, и она тут же перестанет работать. В синдикате умели сводить дебет с кредитом, выгода от отсутствия прямого и деятельного вмешательства ещё одного слабого игрока не должна превышать трудности, которые он создаёт присутствием своих активов. Но мой деловой партнёр был рад и текущему положению дел. Сам факт того, что на суда с его грузом предпочитают не нападать во время войны, был солидным таким репутационным плюсом. А уж перевести репутацию в деньги Аларик сумеет, он на этом собаку съел, даром что я его с корейской кухней не знакомил.

Но вот Кардова со своим виденьем этой войны не порадовал. Подразумевалось, что мы будем вести рейды на объекты врага, свои активы он будет защищать сам, а руководителей синдиката актируют специально обученные разумные. Со стороны Лун Дли всё шло хорошо. Мы собрали всех, кого могли, для первого удара, оголив свой дом. Эффект неожиданности, информация от нового союзника и небольшая толика удачи обеспечили нам успех. Затем большая часть бойцов и кораблей вернулась домой, чтобы встать на защиту наших лун, а рейды продолжила меньшая группа. И тоже не без успеха, технологически мы превосходили наших противников из частных военных компаний, качественный перевес в плане навыков бойцов был на нашей стороне, не были на голову выше мы только в плане количества. Сам Ал’‎То неплохо справлялся с защитой своих активов. Иногда у бойцов синдиката удавалось где-то что-то ему порушить, иногда нет, но ничего критически важного союзник не потерял. А вот с выпилом руководителей конкурентов случился облом, из десяти разумных погиб только один, остальные так окопались, что киллеры не брались их достать. Собственно, по моему мнению, тут уже не убийцы были нужны, а нормальная такая боевая операция. Места жительства целей вполне походили на военные объекты, людей с оружием там тоже было выше крыши. Это в голодрамах хитрый убийца может тихо пройти мимо всей охраны, тихо сделать дело и не менее тихо уйти. Или и вовсе всех перерезать по одному, грохнув цель последней в её же постели. В реальности я бы взялся за что-то такое только при совсем явном превосходстве. К примеру, если бы в охране не числилось ни одного псионика, и защитникам объекта было нечего противопоставить моим способностям. Хотя даже это не было бы гарантией, если враг ждёт гостей. А они сейчас ждали, после неудачных покушений-то.

Вторым разочарованием было нежелание Ал’‎То идти в своих действиях до конца, из-за чего он, фигурально выражаясь, придерживал нас за штаны. Тот жестокий вид войны, к которому мы привыкли, не отвечает потребностям текущей ситуации. Нет, в чём-то я его даже понимал. Ни одна власть не будет довольна, когда на её территории идут мутные бандитские разборки с кучками трупов, горящими складами и уничтоженными кораблями. Если недовольство властей, не смотря на понимание ситуации, превысит определённые пределы, то вмешаются полиция и армия. Перспектива так себе. Но, по моему мнению, можно бы было действовать активнее, и в итоге довести дело до закономерного конца, когда все враги сдохнут.

Кардова же видел победу в том, что синдикат признает поражение, отдаст часть своих рынков и заплатит отступные. За покушение на себя он взял жизнь одного из руководителей противоположной стороны этого конфликта, мы нанесли серьёзный удар по активам, так что врагу в ближайшие годы будет не до экспансии на территории, которые Ал’‎То считает своими. Утрутся и будут тихо сидеть, как мыши под веником. Собственно, этот говнюк решил, что сейчас самое время предложить врагу мир, вместо того, чтобы дожать. Не хотел он синдикат добивать, мотивируя это тем, что загнанный в угол зверь вдвойне опасен. Но я видел за этим ещё одну причину. Пока я дружу с Кардовой, никто из наших сегодняшних врагов не посмеет ничего сделать в мою сторону. Но стоит нам поссориться, как синдикат может решить, что неплохо бы отомстить. Враг-то у них, конечно, Ал’‎То, но конкуренция среди преступников — дело житейское, а вот победу в схватке обеспечили солдаты Дли. Почему бы не оказать им ответную любезность при случае, заодно показав всем, что бывает с теми, кто перешёл им дорогу? В отношении частных военных компаний так поступать не принято, но мы — независимая планета, а значит, рамки приличий несколько шире.

Такая радость мне, по понятным причинам, была не нужна, так что я и так и сяк крутил в голове мысли о том, чтобы выехать из неприятной ситуации. Становиться приложением к банде контрабандистов, пусть очень большой и влиятельной, я не хотел. Конечно, всё это будет небесплатно, но я боролся за независимость от начальников из Лиги не для того, чтобы мне в будущем указывал какой-то сраный ксенос. В идеале бы было перебить всех врагов, но нельзя. Кинуть Ал’‎То и переметнуться — тоже не вариант. Предателей никто не любит, а я очень ценю свою репутацию, как и репутацию своей планеты. Само человечество, чувствую, сейчас готовилось мне подгадить в этом отношении. Были странные бурления в Лиге, и я подозревал, что оно закончится либо тем, что англосаксы попытаются взять власть в свои руки, либо тем, что человечество пойдёт ещё кого-то «воевать» под минимальным предлогом, лишь бы оттянуть внутренний конфликт. Общий враг объединяет, хоть и не идеально. Читал я о подобных войнах в истории, коалиции не очень дружелюбных друг к другу государств никогда не действовали эффективно. Скорее наоборот пытались подставить союзничков то зажав разведданные, то оголив чей-то фланг в битве, то просто сорвав снабжение. В общем с такими «друзьями» и врагов не надо. Во время войны с шипорылыми над человечеством висела тень шока от первого контакта. Сейчас её уже ничерта не было. Так что люди скоро подмочат свою репутацию сплочённой расы перед другими обитателями галактики. Но может хоть благодаря этому Лиге будет не до нас.

Сейчас же я сидел с Ал’‎То в бронированном флаере, который подлетал к месту будущих переговоров с представителями синдиката. Местом встречи обозначили ресторан Эжна Ульдоти, бандита, наркоторговца и большого любителя высокой кухни. Вполне стандартная практика, когда кто-то незаинтересованный, но авторитетный, выступает гарантом безопасности для участника мирных переговоров. Можно было бы «перетереть тему» где-то в глуши между двумя рядами бойцов, готовых пустить в ход оружие, но начерта? Хотя сам гарант меня не радовал. Кинуть-то он не кинет, но не люблю я наркотики и тех, кто их распространяет. Жаль, но от моего мнения борьба с дурью не зависит, а потому приходится терпеть то, на что не можешь повлиять.

— Я пока не очень разбираюсь в мимике вашей расы, но, кажется, ты по-прежнему недоволен? — озвучил вопрос мой союзник.

— Недоволен, — согласился я с ливаолем. — Но к делу это не относится. Ты меня нанял, если считаешь, что война должна закончится, значит, я не буду её продолжать.

— Это главное, — мотнул он головой в знак согласия. — Было бы неприятно, если бы ты выкинул что-то во время наших переговоров.

— Этого не будет. Я, конечно, варвар, но не псих же, — хмыкнул я, держа руку на эфесе меча. Флаер начал заходить на посадку.

Путь до двери в ресторан прошёл нормально, хотя я и не расслаблялся. Гарантии — хорошо, но лучше сохранять бдительность, если хочется прожить подольше. Местный эквивалент швейцара открыл перед нами дверь. Можно было бы использовать автоматику, ничего в ней сложного не было, но многие ценили, что данное действие осуществляет живой разумный. Сам ресторан предсказуемо был роскошным, по мне так кричаще роскошным. Это старые семьи и аристократы предпочитают гордый минимализм, но из дорогих и красивых материалов. Бандиты часто поднимаются с низов добрым словом, пистолетом и хитрозадостью, им важны такие вот проявления роскоши, они приятно почесывают их чувство собственной важности. В чём-то остальные разумные галактики очень отличаются от людей, но иногда они так похожи на нас, а мы на них. Хм, будем считать что обилие позолоты и ярких цветов с картинами имеют и плюс, закладывая в голову философские мысли. Распорядитель провёл нас в отдельный кабинет, где ожидал Эжна, задумчиво попивая какой-то травяной взвар.

— Приветствую, господин Ульдоти, — слегка поклонился Ал’‎То. Я повторил его движение, не открывая рта, решив косить под молчаливого вояку. Могу стрелять, могу не стрелять, могу делать вид, что стреляю. Не факт, что прокатит, конечно, но вариант вполне себе рабочий. Пусть лучше синдикат и присные видят во мне просто надёжный инструмент силового решения проблем. На такой тяжелее держать зло, зато можно захотеть нанять, если проблемы будут уже у них. Хотя, надеюсь, что у наркобарыги такой необходимости в обозримом будущем не возникнет. С другой стороны, если будет нужно валить других наркобарыг… Не люблю я их, аж трапезничать не могу.

— Ал’‎То, рад тебя видеть, — приветливо мотнул головой гостеприимный хозяин. — А с тобой, похоже, господин Драгунов. Рад видеть вас во плоти.

— Взаимно, господин Ульдоти, — ровно ответил я, отметив для себя, что интересен этому разумному. Кардову-то он, в силу давнего знакомства, назвал просто по имени, а вот ко мне проявил вежливость.

— Присаживайтесь. Представитель синдиката уже почти присоединился к нам, — проговорил ксенос. — Влад, если позволите вас так называть. Что вы планируете делать, когда эта война закончится?

— Зависит от того, чем закончится, — уклончиво ответил я. Интерес обозначили слишком явно, чтобы понимать, что отвечать, нужно сначала проконсультироваться с Кардовой, и желательно Алариком. Понятное дело, что вариантов мало. Либо у барыги завелись враги, которых надо грохнуть, либо он хочет торговать и на Дли. Хотя второе менее вероятно, мы — очень маленький рынок.

От неудобных расспросов меня спас представитель синдиката, вошедший в ещё одну дверь. К моему удивлению, этот ксенос был из ис’‎итов — недавних союзников человечества в отгремевшей войне с глуфами. О его наличии я был в курсе, но в руководстве наших визави Эк’‎монт Орти занимал самую низкую позицию. Поднялся выше за время противостояния? Был отправлен как представитель расы, которая в хороших отношениях с человечеством? А может, это вообще намёк на то, что поставить под ружьё людей может не только Кардова? Пока не ясно, но всё возможно.

— Господин Ульдоти, господин Драгунов, Ал’‎То, — поприветствовал он нас по очереди, но поставив моего формального нанимателя на последнее место. Синдикат проигрывает, но хорохорится, заодно пытаясь вбить клин между союзниками. Нагло и, по-моему, глупо.

— Присаживайся, Эк’‎монт. Рад тебя видеть и не менее рад, что вы решили провести переговоры, — радушно проговорил хозяин ресторана и гарант. — Война плохо сказывается на бизнесе. К тому же, не только вашем.

— Понимаю, — кивнул ис’‎ит. Тут трудно ошибиться, не всю наркоту барыги возят сами. Скорее уж её меньшую часть. — Увы, один из руководителей синдиката совершил ошибку. Но он уже поплатился за неё. А ответ Ал’‎То был несколько… непропорционален.

Я молча сидел и наблюдал за дискуссией. Синдикат, похоже, решил повесить всех собак на труп, который уже ничего не сможет сказать в своё оправдание. Но они заявляли, что остальные руководители организации не при делах, просто вынуждены были реагировать на глупость товарища постфактум и понесли огромные потери. Которые неплохо бы компенсировать Кардове. Кажется, я уже что-то говорил про наглость. Нечеловеческую, в худшем смысле этого слова. Мой союзник же апеллировал к «понятиям» и положению на поле боя. Мы побеждали, синдикат проигрывал, так что им не плохо бы заплатить своего рода контрибуцию для того, чтобы война закончилась. Иначе Ал’‎То перестанет сдерживать меня, и я вообще «всех порешу — один останусь». На этом моменте в разговор решил немного вмешаться наркобарыга и поинтересоваться моим мнением по вопросу, готов ли я действительно целиком вырезать синдикат и вообще воевать до победного. Мой ответ был лаконичен:

— Если того пожелает наниматель.

Взялся изображать упёртого вояку, надо изображать до конца и никаких гвоздей. Переговоры продолжились. Ис’‎ит крутился ужом на сковородке, Ал’‎То давил его, исходя из ситуации, которая сложилась на данный момент, Ульдоти напоминал рептилойду и жабе, что им лучше бы договориться, ведь из-за их разборок падают прибыли и у «смежников». Все понимали, что соглашение в итоге будет заключено, уж чёрт с ними, с барыгами, они — не единственные могут возить грузы в обход таможен. Найдутся и другие претенденты на рынки. Но копий в словесной баталии было сломано много. Однако же Кардова своего оппонента задавил, и не помогли ни заверения, что остальной синдикат — пострадавшая сторона, ни угрозы нанять кого-то в Лиге, ни попытки втянуть барыгу в диалог под обещания скидок в перевозке наркоты. Тот, кстати, к его чести, сам осадил ис’‎ита после последнего аргумента, ибо Эжна тут — независимая сторона, которая обеспечивает безопасность и, как выяснилось, представляет производителей части контрабандных товаров. А может и не части, поди разбери. Итогом переговоров стал мир на условиях Ал’‎То, кое-какие компромиссы, конечно, случились, но не так, что много. Кардова получал спорные рынки и денежную компенсацию, которая должна была перекрыть его убытки от простоя части бизнеса, потери уничтоженных складов с кораблями, найма солдат удачи и, естественно, морального ущерба. Попытка убийства нанесла нежной душе ливаоля кровоточащие раны, которые неизвестно когда заживут. Да и заживут ли вообще? Если вас прямо во время выигрыша в казино пытается убить снайпер и у него это почти получается — это очень неприятно. Если с вами такого не было, вам не понять всю глубину моральной травмы. Слушая эти словесные кружева, я с трудом держал морду кирпичом. Человеческий смех на уровне конского ржача не вписался бы в формат «дипломатической» встречи.

Закончив переговоры, мы быстренько ретировались. Ал’‎То, похоже, тоже оценил интерес барыги, но не хотел заканчивать найм… Ну или наоборот: хотел отдельно договориться со мной, чтобы я мог как-то помочь его интересам. И, наверняка, желал заранее узнать, начерта я вообще этому ресторатору сдался.

— Уф, — выдохнул он, примостившись в флаере. — Мог бы и помочь вообще-то, я там чуть язык не стёр.

— Ты мне платишь за то, чтобы я стрелял, а не разговоры разговаривал, — хмыкнул я. — Не говоря о том, что по пути сюда, кто-то наоборот не хотел, чтобы дуболом-наёмник что-нибудь выкинул.

— Кто ж знал, что у них столько наглости. Хотеть компенсации, когда проигрываешь войну, это же надо. Стоило дать тебе ещё месяцок порезвиться.

— Ну, уж что сделано, то сделано, — скупо улыбнулся я. Ох уж мне эти любители помахать кулаками после драки. Пока ехал сюда — наоборот хотел побыстрее всё закончить и дальше спокойно заниматься бизнесом.

— Твоя правда. Интерес Эжна заметил?

— Не слепой. Есть идеи, кого ему нужно немножко поубивать?

— Ну не факт, что поубивать… Но в целом нет. Его бизнес вполне стабилен, отношения с конкурентами, на удивление, ровные. Или я чего-то просто не знаю.

— Буду рад, если ты найдёшь мне информацию, — проговорил я. — Наверняка тут что-то стоящее и, как пить дать, дурнопахнущее. Иначе бы не постеснялся при тебе озвучивать.

— Будем искать. Если он выдаст тебе что-то важное для меня, надеюсь, ты не промолчишь.

— Разумеется, мы же союзники, — кивнул я. Лягух мелькнул языком между зубами в ответ.

Дальше у нас началось обсуждение того, что делать теперь. Война закончилась, но и в мирное время у нас есть перспективы для сотрудничества. Не говоря о мутных событиях, которые предвещает интерес Эжна к людям с оружием, которых можно нанять в товарных количествах. Хорошо хоть интересы этого дельца криминального мира находятся далековато и от Лун Дли, и от ареала обитания остального человечества. Хотя в государстве эделькинов у этого ксеноса есть подвязки. Может, ответ на эти загадки проще, чем я думаю?

Следующие несколько дней прошли довольно спокойно. Я сидел в гостинице, Ал’‎То пытался добыть информацию о делах наркобарыг, его разумные перехватывали рынки конкурентов и осваивали бюджет, который пополнил синдикат. Идиллия. Правда, к концу вторых суток в гостиничном номере я начал страдать от скуки. Нет, там и свой спортзал был, среди моей охраны были те, с кем можно потренироваться, медитации тоже шли на пользу, да и отдыха давно не было. Но бешенный ритм жизни то на войне, то в делах Дли, наложил свой отпечаток, а жены и дочки в досягаемости не было. С семьёй бы провёл время с удовольствием, но облом-с.

Пораскинув мозгами, я решил начать прогулки по городу и достопримечательностям. Планета Хишти была давно заселена, столица разрослась не только вширь, но и вверх. Настоящий мегагород с нижними уровнями, где творится чёрт знает что; и верхними, где тишь и благодать богатых районов. Социальное расслоение в его географическом выражении. Ксенотрущобы были мне неинтересны, но зато наверху всё было прилично. Центральный парк правительственного района меня и вовсе покорил своим скромным великолепием. Это не кричащая роскошь ресторана Эжна, тут всё было строго, но прекрасно. Зелёные газоны, стриженные, как под линейку, скамейки из настоящего дерева, это встречается на технологических мирах исчезающе редко, цветочные клумбы, источающие приятные ароматы и радующие глаз. Красота.

Закончив с самой верхушкой, я спустился немного ниже. Районы творческой интеллигенции тоже порадовали, как и концертные залы. Музыка ксеносов была необычна, но вполне себе неплоха. А вот картинные галереи разочаровали. У них сейчас был ренессанс чего-то похожего на земной импрессионизм, а я всегда тяготел к реализму. А нарисовать абстрактную хрень — много ума не надо… Но тут уж на вкус и цвет. Да и кто разберёт этих ксеносов.

Гуляя в одном из районов, я зашёл и в парк. Прогуливающиеся вокруг меня охранники слегка напрягали местных, но мне в целом было положить на это. Я тут не инопланетянок цеплять, нафиг они нужны, пользуюсь незапланированным отпуском и размышляю о застройке Дли. Нам точно нужны парки, а тут есть что почерпнуть. Ну, кроме дурацких скамеек из перекрученного пластика в стиле барокко, или как он у местных называется. Не должна быть скамейка ассиметричной, на ней людям сидеть.

Кстати о людях. Во время прогулки я стал свидетелем необычной сцены. В полицейский флаер заводили двух человек: молодого мужчину и девочку-подростка лет четырнадцати. Не уверен, что они родственники, хотя и похожи чертами лица. К тому же у обоих рыжие волосы. К местным ментам я не полез, но достал коммуникатор, набрав Ал’‎То.

— Доброго дня. Что-то случилось? — проговорил ксенос.

— Да как тебе сказать… Я сейчас в парке Постижения видел, как двух людей загрузили в полицейский флаер, номер 455836. Можешь пробить, за что их взяли? И желательно — как их вообще так далеко занесло.

— Сделаю, не вопрос. Знакомые твои, что ли?

— Нет. Но тоже люди, этого достаточно для интереса.

— Хорошо.

— По нашим делам, кстати, никаких подвижек?

— Тишина, — хмыкнул Кардова. — Живых врагов у него на горизонте нет. Но скоро придётся к нему идти и узнавать на месте, приглашения таких разумных лучше не игнорировать.

— Придётся, значит схожу. Не кисни, прорвёмся.

— Ты не представляешь, как меня радует оптимизм твоей расы, — хмыкнул ливаоль и отключился.

Интерлюдия 5

Спи сладким сном, не помни о прошлом

Дом, где жила ты, пуст и заброшен

И мхом обрастут плиты гробницы

О, маленькая девочка со взглядом волчицы…

Крематорий

Анна-Мария сидела на тонком матрасе, обхватив колени руками. Судьба снова завела её в одиночную камеру после солидного перерыва. В этот раз правда она оказалась в каморке примерно два на два метра ни на одной из человеческих планет, а в мире ксеносов. Но оно и к лучшему. Среди людей ходили разные слухи об иных расах, среди них хватало в том числе разговоров о том, что ксеносы любят, умеют и практикуют эксперименты над людьми. От этой мысли молодой девушке захотелось фыркнуть. Да кто вообще откажется изучить доселе неизвестную разумную форму жизни? Уж представители человечества точно не гнушались препарировать другие виды, разбираясь в их сильных и слабых сторонах.

Но подобные размышления сейчас мало относились к делу, сейчас она и её брат попали за решётку не к маньякам от биологии, а к обычным служителям правопорядка. Надо же было так глупо попасться? Впрочем, наверное, всё можно было назвать закономерным. Совершая мелкие кражи на верхних ярусах мегагорода ксеносов, рано или поздно они должны были попасться. Сколько верёвочке не виться, а кончику всё равно быть, кажется, так говорят. И местные легавые вряд ли впечатлятся их с Эдвардом истории о том, что брат и сестра остро нуждаются в деньгах, чтобы как-то продержаться, пока не найдут работу на одном из звездолётов или не смогут купить билет. Ещё сложнее было бы объяснить стражам порядка, какого хр@на вообще два человека, без документов, делают на их планете, и как сюда попали, минуя таможню и миграционную службу. Что, кстати говоря, тоже преступление, и возможно серьёзнее пары мелких краж. Что ставило двух представителей человечества в очень неловкое положение. А местная тюрьма была бы гораздо лучшей альтернативой отправке домой. А всё, в конечном итоге, могло прийти именно к ней.

На данную планету Анна-Мария с Эдвардом попали и правду не совсем законно, не оставив никаких электронных следов в местных базах данных, прилетев на корабле контрабандистов, и так произошло по их собственному желанию. И, если бы всё шло нормально, улетели бы точно так же. Но, как известно, чтобы рассмешить бога, нужно рассказать ему о своих планах. Всё пошло наперекосяк довольно глупо. Грошник — капитан корыта контрабандистов — решил зажать им с братом зарплату. И даже имел для этого формальные поводы. Анна-Мария, будучи псиоником-навигатором, привела корабль на сутки позже расчётного времени. Все знали о превратностях имматериума, все понимали, что так бывает, но, тем не менее, подобное можно было поставить в вину. Будь дело на каком-нибудь малоразвитом мире, где нового «кормчего» не сыщешь, или не найдёшь быстро, проклятый ксенос бы промолчал. Но на развитых планетах ситуация иная. Эдварда с зарплатой попытались обуть, мотивируя это малой квалификацией брата. Он, конечно, был великолепным врачом, но в том, что касается пациентов, принадлежащих к человеческому виду, его познания об организмах ксеносов были куда скромнее. При его приёме на работу это оговаривалось, а потому деньги Грошник и так платил небольшие. Но почему бы не пересмотреть договора в сторону закабаления двух людишек, если подвернулся удачный случай? Людишки, похоже, от кого-то бегут, сами попросили скрыть их существование от властей, здесь они вне закона, а в случае чего легко их ткнуть носами в тот факт, что если им что-то не нравится, то им легко можно найти замену. Во всех расах есть уроды-начальники, которые любят сказать что-то из серии: «На твоё место очередь за углом». Разница только в том, какими именно звуками облекается подобная сентенция.

Но брат с сестрой коротко посовещавшись, и решили послать ксеноса в страну коричневых отходов жизнедеятельности. Перспектива застрять на чужой планете была немного лучше идеи заключить новые, практически рабские, контракты. В конце концов можно как-то перебедовать, а Грошник был не первой тёмной личностью, с которой работали Анна-Мария и Эдвард. Всё-таки есть ведь не только та самая очередь за углом, но и другие начальники и не все из них уроды, не так ли?

Брат с сестрой скитались так уже довольно долго, собственно, с тех пор, как добрались в виде неучтённого груза на одну из торговых лун, где вели дела человеческие бизнесмены. Вот там было сложно аккуратно выбраться из контейнера, потом с корабля, затем из ангара, после чего полтора месяца искать вариант свалить подальше от горячо любимых сородичей в целом, и от компетентных органов Лиги в частности. По сравнению с этой авантюрой, нынешнее дело даже не казалось сложным.

— Не в их ли самоуверенности было дело? -подумала девушка, слегка закусив губу. — Или им тогда просто божественно повезло?

Подходя к ситуации с позиции реализма, пожалуй, стоило заметить, что без огромного везения дело не обошлось. А так же без какого-то невероятного упорства Эдварда. Старший брат не так уж давно был выдающимся молодым врачом, даже получил два гранта, огромную сумму денег, имел великолепные перспективы… Но сжёг всё дотла, чтобы спасти сестру. Все деньги, знакомства и связи были пущены им на то, чтобы узнать, где находится Анна-Мария, а затем вытащить её оттуда, чтобы увести по дальше от программ контроля псиоников. Впрочем неизвестно, сумел бы Эдвард добиться того, чего добился на медицинском поприще, не имей он невероятной мотивации.

Удары судьбы нередко очень сильно влияют на людей. На первокурсника медицинской академии они в какой-то момент посыпались градом. Младшая сестрёнка оказалась псиоником. Родители, которые имели некоторое отношение к министерству обороны Альянса англосаксов, пожелали скрыть это, зная, что молодых одарённых жестоко ломают во время обучения. У них не получилось. И ладно бы их просто выгнали с работы, повесив штраф за сокрытие псионика или даже посадили в тюрьму. Флаер с Джоном и Алисией Эдельстон разбился в аварии через неделю после того, как у них забрали дочь. Копы на голубом глазу утверждали, что это было несчастным случаем, но Эдвард не поверил. Хотя в слух ничего и не сказал. Умирать, как родители, оставляя сестру совсем одну, он не собирался. У него были другие планы.

Парень вгрызся в учёбу с жадностью голодного волка, наткнувшегося на гору мяса. И сделал упор на изучении организмов псиоников. Его диссертация на эту тему весьма порадовала профессоров. И не только их. Правительство предложило ему работу, и Эдвард с радостью согласился. Его план шёл ровно так, как он и представлял. Возможно, как раз его эмоции сыграли ключевую роль, в конце концов на собеседованиях подобного рода нередко присутствуют псионики. Лезть в чужую голову глубоко им никто не даёт, но чувства людей они всё равно идентифицируют весьма точно.

Попав в программу изучения одарённых, Эдвард работал как проклятый, а заодно наводил справки. Медленно, осторожно, в рамках своего допуска. Кто обвинит учёного в том, что он собирает информацию об объектах изучения? В конце концов упорство молодого человека было вознаграждено. К нему попала скупая строчка отчёта о том, что нужного числа нужного месяца, годы назад «объект» был изъят у родителей. Правда дальше проследить путь Анны-Марии оказалось сложнее. Попади она в обычную группу обучающихся, он бы в течение пары месяцев утащил девочку к себе под бок. И, даже узнай компетентные органы об их родстве, а они бы наверняка всё пронюхали, положение дел бы не изменилось. Эдвард был на хорошем счету, начальство его уважало, считая гением, который далекой пойдёт, а старшие коллеги вполне могли прикрыть.

Но, к несчастью парня, Анна-Мария попала в секретный проект, который подразумевал улучшение и модификацию псиоников. Потому Эдвард потратил ещё целую бездну времени и сил, чтобы сначала просто это раскопать, а потом получить необходимый допуск, чтобы сунуть нос в сам проект.

А потом взялся за составление нового плана. Перспективный образец, в который правительство уже вбухало кучу сил и средств, ему бы никто не отдал, это было ясно, как белый день. Но кроме относительно законных методов есть и другие пути. В один прекрасный момент Эдвард взломал базу данных, выправил себе документы и должность с допуском, а затем запустил в системы вирус, чтобы его подлог заметили не сразу. После чего рванул на секретный объект, прибыв туда в качестве проверяющего с «внезапной инспекцией». И, по результатам проверки, вывез бессознательную Анну-Марию для изучения специалистами, которые не будут связаны с «криворукими, некомпетентными бездарями, которые, похоже, ухнули в трубу миллиарды». Девушка улыбнулась воспоминаниям, Эдвард ей потом говорил, что сам до конца не верил, что страх перед «высоким начальством», которое брызжет слюной от бешенства, окажется настолько велик, что ему даже побоятся задавать лишние вопросы. Спустя восемь часов после того, как они с братом покинули базу проекта «Призрак», вирус в системах был побеждён, ещё через пол часа выяснился подлог, но было слишком поздно. Они уже летели в грузовом контейнере на звездолете подальше от ищеек.

Мысли девушки прервали шаги охранника, который подошёл к её камере. Ксенос произнёс через переводчик:

— Заключённая. На выход.

Анна-Мария развернулась затылком к решётке и завела руки за спину, чтобы на неё надели наручники. Видимо, её наконец собрались допросить. Что ж, она найдёт, что сказать. И они с братом обязательно выберутся и из этой передряги. Здесь всё однозначно проще, чем тогда было на родине. А родные компетентные органы если и дотянутся до данной планеты, то сделают это ещё очень не скоро. Спустя несколько минут девушка оказалась в допросной. Металлический стол, два стула с разных сторон, серые стены и полное отсутствие собеседников. Вполне стандартное оформление для многих рас, а также обычная психологическая уловка. Посидев на неудобном стуле в одиночестве, клиент должен ещё немного дозреть. Правда, в данном случае Анна-Мария была несколько огорчена тем, что неудобный стул для ксеносов — это вдвойне неудобная мебель для людей.

Но наконец дверь в допросную открылась… И сердце девушки упало. В помещение вошёл коротко стриженный человек лет тридцати на вид с военной выправкой и холодными глазами убийцы. Незнакомец сел, положив руки на стол, и слегка обозначив улыбку уголками губ, произнёс:

— Ты хорошо держишься, Анна-Мария. Лицо не дрогнуло, в пси страх почти незаметен. Кто тебя учил?

— А то ты не знаешь, — огрызнулась девушка, судорожно просчитывая варианты, которые плавали где-то между отметками «дерьмо» и «полное дерьмо». Преследователи оказались гораздо ближе, чем они с братом думали. Стоило слегка задержаться на одной из планет и засветиться в базе данных местных органов правопорядка, как за ними тут же пришли.

— Не знаю, — отвлек её от грустных мыслей собеседник, покачав головой. — Собственно, мне известно только то, что вам с братом дал подсрачника один не в меру жадный контрабандист, а вы не придумали ничего умнее, чем начать «тырить мелочь по карманам».

— М-м-м-м… Ты никак не из наших, — слегка улыбнулась девушка. Лжи в словах её нового знакомого не чувствовалось, а значит, он не знает и о её способностях. Анна-Мария решила воспользоваться этим, проникнув в разум мужчины, но сначала как будто потерялась в странной паутине иллюзий, а потом снова осознала себя, сидящей на стуле. Голова начала болеть, будто ей бесхитростно дали по лбу.

— Не делай так больше, если не хочешь превратиться в слюнявую идиотку, — всё так же спокойно ответил человек перед ней. — И отвечай на поставленный вопрос.

— А что мне за это будет? — вновь попыталась огрызнуться девушка, но уже довольно вяло. Его голова сейчас была занята другим. Анна-Мария умела многое, могла она и водить корабли через имматериум, и манипулировать вещами с помощью телекинеза, и многое другое. Но всё же основной её специализацией, над которой работали в проекте Призрак, было именно проникновение в чужие разумы. Но сейчас её атака была отбита походя и небрежно, будто её способности являлись чем-то незначительным.

— Ничего и, поверь, это уже очень много, — хмыкнул собеседник. — Впрочем, мы можем поступить иначе. Я оставлю тебя здесь, а сам пойду покопаюсь в голове твоего братишки. Уверен, что там найдётся что-нибудь интересное для меня.

— В этом вы все. Угрозы, шантаж. Может, заодно вспомним про пытки?

— Зачем, у нас ведь есть псионика, не так ли? — иронично сказал мужчина, намекая на её неудачную попытку пролезть в его голову.

— Абадая Викленд учил, — ответила Анна-Мария, вспоминая старого хрыча, попортившего ей не мало крови. Впрочем, он даже рядом не стоял с яйцеголовыми, работающими с ней, когда старик передавал им ученицу.

— Как вас сюда занесло? — прозвучал следующий вопрос.

— Бежим от Лиги, — пожала девушка плечами. Что ж не озвучить очевидное? Да и не хотелось ей, чтобы этот псионик лез в светлую голову её брата.

— Не часто кому-то из нас удаётся убраться из этого дурдома куда подальше. Как это удалось тебе?

— Брат вытащил… — в общих чертах она рассказала их историю с Эдвардом.

— М-м-м-м, эксперименты на людях, как много в этом сочетании слов, — протянул собеседник после её рассказа. — Ты там, кажется, что-то хотела получить. Есть работа для вас с братом, цена вопроса: свобода и два билета на сто световых лет отсюда в любую сторону. Интересует?

— И что такого для этого нужно сделать? Отработать на тебя десять лет за еду?

— Мне даже с доплатой не нужны подчинённые с сомнительной лояльностью, особенно мозголазы, — фыркнул собеседник. — Но вот та информация, которой вы владеете с братом, интересна. На раздумья вам сутки, после нашего разговора посидите в одной камере и покумекайте на две головы. Как что-то надумаете — скажите охране. Если да, то вас ко мне отвезут. Если нет, то крутитесь сами.

— Прям так и отвезут? Мы вообще-то за решетку попали, — с недоверием произнесла Анна-Мария.

— Здесь, как и во многих других местах нашей замечательной галактики, очень многое решают деньги и связи, — равнодушно ответил короткостриженый мужчина. — Даже все данные о вашем задержании подотрут, вплоть до записей с камер в городе.

— Не маловато ли ты нам тогда предлагаешь, если имеешь такие деньги и возможности?

— Не наглей, — цыкнул собеседник. — Я ведь могу и бесплатно из вас всё выбить. Или небесплатно сдать вас в Лигу, заодно немножко улучшив отношение к себе у её компетентных органов. А ещё могу просто дать вам денег, но связи, чтоб подчистить информацию, придётся искать самим. Как тебе последний вариант?

— Да поняла я, — фыркнула девушка, очередная фраза которой только сделала ситуацию хуже. В том, что человек, легко превозмогший её атаку на разум, сможет покопаться уже в её голове, Анна-Мария не сомневалась. В том, что разум Эдварда для такого псионика и вовсе что открытая книга — сомнений было ещё меньше. — Мы посоветуемся с братом.

— Вот и славно, — кивнул собеседник и вышел. Через несколько секунд зашёл охранник, чтобы проводить её до новой камеры, которую, наверно, можно было бы назвать элитной. По крайней мере, вместо узкой шконки с тонким матрасом там стояли две вполне приличные кровати.

Предстоял тяжёлый разговор с братом, учитывая, что они, похоже, влипают, а может и уже влипли в мутную историю. Но по крайней мере человек, с которым она разговаривала, был не из числа ищеек из Лиги. Иначе её скорее всего уже бы вырубили, накачали снотворным и транспортировали к кораблю на родину.

Глава 29

Все-таки эти электронные письма — не очень-то удобная штука! Чтобы сжечь в камине — все время приходится распечатывать.

Юлия Руденко

Мы с Ал’‎То сидели в его кабинете на мягких креслах. Интерьер его дома в основном был представлен тёмным деревом, под нами были мягкие и удобные кресла, обтянутые коричневой кожей. На полу был ковёр с каким-то концентрическим узором. В руке я держал бокал с красным вином из Лиги, возможно, с Нового Прованса, я не был большим знатоком, тем более сомелье, но потомки французов с этой планеты славились своим винодельем, так что стоило предполагать, что мой деловой партнёр заполучил его именно у них. Я бы предпочёл пиво, но не видел причин говорить об этом радушному хозяину. Зачем обижать дружественного ко мне разумного на ровном месте? Для полной идиллии здесь, пожалуй, не хватало только камина, как у меня дома, но чего нет, того нет. Земноводные, к которым относился Кардова, не уважали открытый огонь в домах. Это для нас, людей, пламя было древним союзником против холода и ночных хищников, у ливаолей всё было несколько иначе. По крайней мере, как мне известно.

Сейчас я приехал к контрабандисту после встречи с Ульдоти, чтобы обсудить результаты и подумать, что делать дальше. Тут было о чём поразмышлять, наркоторговец сделал мне странное предложение. Найм солдат удачи, чтобы они не воевали… Звучит как анекдот о порноактрисе, которую изнасиловали во время съёмок.

— Так и сказал? — после недолгого раздумья переспросил Ал’‎То.

— Ну, не совсем так, конечно, — усмехнулся я. — Но нанять он нас явно хотел не для каких-то конкретных дел, а как некое статусное дополнение к своему положению. Ну и чтобы где-то рядом с ним не случилась ещё одна война, которая снова ударит по его любимому бизнесу.

— Отказал?

— Разумеется, — кивнул я и сделал ещё один глоток вина. Неплохо, но не пиво. Определённо не пиво. — У меня нет желания делать из своих солдат палатинов наркоторговца.

— Палатинов?

— Были у нас такие когда-то давно на материнской планете, охраняли императора одной древней и дряхлой империи, вместе с ней и сгинули, когда её дожали молодые хищники с крепкими зубами. В общем я аккуратно его послал, съехав на человеческих традициях, мы де воины, а не сторожа. Правда пришлось пообещать, что я предупрежу его о новом найме и заверить, что пока вообще ни в чём серьёзном участвовать не собираюсь.

— Это ещё когда будет, если будет, — хмыкнул ливаоль. — Тем более, ты не горишь желанием связываться с кем-то, кроме Аларика и меня.

— Твоя правда, — я вновь кивнул. — Тем более приличные разумные в мои двери пока не стучатся.

— Ну, я тоже не самый приличный, — проговорил жаб и между его зубами мелькнул язык.

— Как у нас говорят: не стоит путать тёплое с мягким, — я улыбнулся с некоторой долей иронии. — Ты помогаешь разумным обходить ограничения, которые вводят их правительства и имеешь свой интерес. Это немножко не то. Торговля дурью с одной дозы которой кто-то подсядет на всю жизнь — это другое. Таких бы я с удовольствием грабил и убивал. Жизни и материальные ценности у ублюдков сильно лишние. Жаль только силёнок пока не хватает.

— На самом деле и к лучшему. С такими воззрениями ты бы пол галактики кровью залил.

— Может и к лучшему, — пожал я плечами.

— Как там твои подопечные?

— Пакуют вещи и улетают на днях. И подозреваю, что с кем-то из твоих подчинённых, — усмехнулся я и посмотрел на собеседника.

— Из моих, — легко согласился он. — Это проблема?

— Скорее наоборот, мне будет спокойнее, если за ними приглядят. А главное — вовремя заметят интерес к этой парочке.

— А он будет?

— Не факт, — я вновь пригубил вина. — Но надеюсь, что да. По логике вещей те, кто может идти по их следу должны прийти сюда, на Хишти. Я хотел бы об этом вовремя узнать и даже оставлю тут оперативную группу.

— Это дело начинает дурно пахнуть, — хмыкнул Ал’‎То. — Ничего не хочешь добавить?

— Да нечего особо добавлять. Девка — беглый псионик, её брат — секретоноситель. Вот правительство одного из человеческих государств их и должно искать. Есть у него специально для таких дел особые люди. А к ним есть вопросы уже у меня, — ответил я.

Конечно, я о многом умолчал. Ни к чему Ал’‎То знать подробности жизненных злоключений этой семейки. Нет причин вдаваться в детали того, как в Лиге относятся к псионикам. Если бы была обнародована информация о том, что правительство ставил эксперименты на обычных людях это имело бы резонанс, но что касается бесноватых… Картина другая. Общество это даже одобрит. Мы, люди, вообще не любим тех, кто сильно отличается от общей массы. Порой нам хватает мелочи, другого цвета кожи или разреза глаз. Псионики к тому же общественно опасны из-за того, что могут недостаточно хорошо контролировать свои способности. То, что после должного обучения эксцессы крайне маловероятны, слушать не то что никто не хочет. Сами правительства не дают такой точке зрения ходу. Людям наверху так удобнее, принцип «разделяй и властвуй» придумали не вчера, и отбросят ещё не завтра. И уж тем более Кардова как-нибудь проживёт без подробностей, которые поведал Эдвард. Программа была не только правительственной, был у неё и частный инвестор. Соотнеся кое-какие подробности и выведя параллели, можно было сделать интересные выводы. Наличие упоминаний кораблей без опознавательных знаков и вовсе кричало о том, что мы нащупали новую ниточку к тем, с кем столкнулись ещё не старушке-Земле.

Информация меня чертовски порадовала. Конечно, актировав чёртовых культистов и сократив поголовье «демонов» в материальном мире, мы приложили все силы чтобы не оставить следов, которые могли вывести на Луны Дли. Но практика показывает, что всё тайное рано или поздно становится явным. Неведомый враг однажды узнает о нас и начнёт готовить удар. Возможно уже готовит. Мы же пока не знаем кому противостоим, а потому не имеем представления куда бить. Возможно, на территорию ксеносов отправят кого-то достаточно информированного. Я очень надеялся, что удастся взять толкового «языка» и выбить из него нужную информацию. А уж узнав врага, мы придём в его логово и не пожалеем ни огня, ни доброй стали. А если понадобится, то и серебром с осиновыми кольями угостим досыта. Я в целом старался быть прагматичным человеком, но порой то что я видел в тех бункерах приходило ко мне во снах, я ощущал чёткое побуждение вырезать заразу, которая дала всему этому возможность случиться.

Общались мы в тот вечер с контрабандистом ещё долго. И о новых возможных вариантах силового решения вопросов, которых, правда, было не очень много. Синдикат сдулся, других дураков чтобы связываться с Ал’‎То не было, а сам он не стремился к экспансии, собираясь переваривать то, что получил. И о легальной торговле. На сами Луны Дли я никого пускать не собирался, но перегружать очень многое деловому партнёру, который может заняться торговлей в розницу, был не против. Тем более промышленность у нас развивалась, мы потихоньку клепали пехотную броню, технику, шаттлы и многое другое. Большинство товаров, конечно, было военного или двойного назначения, но тут уж своя специфика. В первую очередь мы разворачивали производства того, что могло нам дать возможность удержать наш дом и дать по шаловливым ручонкам, которые могли бы к нему потянуться. Обсудили и дела с Алариком, но вскользь. Мой мохнатый знакомец вел бизнес сам, там я сейчас был немного лишним. Поговорили и о возможности покупки кораблей. Ал’‎То был ушлым типом, у него даже были возможности покупки новых кораблей с военных верфей по бросовым ценам. Коррупция у ксеносов цвела и пахла не меньше, чем у людей, и я даже не знал — радоваться или печалиться. Увы, но нет в природе никаких мудрых старших братьев по разуму, но будь мы одни… «такие», ловить против идеально работающих обществ других видов было бы нечего. Существовали, правда, роевые виды, которые были лишены подобных недугов, но у них были большие проблемы с техническим прогрессом, для изобретательство уж очень нужны воображение и творческое мышление. У роевиков с такими тонкими материями проблемы.

Потом я собрал вещички и отправился домой на Дли. Была мысль ещё раз встретиться с семейкой беглецов, но я её отбросил. Мне был интересен Эдвард, его светлая голова и познания в медицине могли оказаться полезны, но к нему, к сожалению, прицепом шла сестра. Анна-Мария была мелким волчонком, который зарёкся доверять кому-либо постороннему. Такая вечно будет ждать удара и предательства, а потому будет готовиться ударить и предать раньше, чем её кинут. Возможно, эту проблему мог бы решить грамотный психолог, но она ему обязательно влезет в голову, а потому от всех его потуг не будет толку. А среди крепких одарённых у нас никого как-то не случилось с данной профессией. Так что пусть уж как-нибудь крутятся сами. В конце концов до сих пор они справлялись, а сейчас полетят с относительно лояльным экипажем, да и денег им на дорожку перепало. А я половлю рыбку на этого двойного живца.

Перелёт до Дли ничем особо не отметился. Всё те же тренировки и медитации, всё так же распланированный день с приёмами пищи чётко по времени. Конечно, из-за своего статуса я мог бы ходить на тот же камбуз не по часам, а по желанию левой пятки, голодным бы не остался, но зачем создавать себе и другим дополнительные трудности? Пожалуй единственное, что не давало мне покоя, это отблески золотого света, которые стали появляться в моих кошмарах. Сны псиоников — тема отдельная, особенно изменения в них. Всё это настораживало.

Дли встретила нас мелким моросящим дождиком, но я был рад и ему. Возвращение домой — это возвращение домой, в такие моменты трудно испортить настроение. Жена и дочь были рады меня видеть, а ночью Зульфия и вовсе как с цепи сорвалась, возможно, скоро такими темпами у Василисы появится брат. Или сестра. Но хотелось бы пацана, дочка-то уже есть.

Потом же меня вновь захлестнули дела, которые иногда разбавлялись вечерними посиделками с мужиками. Наша маленькая победоносная война закончилась, принеся трофеи. Теперь стоило награждать отличившихся и переваривать добытое. А так же думать о дальнейшей колонизации. На Дли, конечно, ещё было просторно, но я не имел желания превращать свой мир в что-то типа Хишти с его городами-ульями даже в далёкой перспективе. Пока, правда, приемлемых вариантов не просматривалось.

А когда парады отгремели, и все медали со «слонами» были розданы и дела раскиданы, а я начал понемногу расслабляться, Пётр меня огорошил. Лига, кажется, планировала немножко пойти вразнос и нам, кажется, даже предлагали слегка поучаствовать в процессе, что было, мягко говоря, странно.

Глава 30

Вещи редко таковы, какими кажутся. Судя по моему личному опыту, они обычно гораздо хуже.

Инквизитор Титус Дрейк

Человечество отлично провело свою первую войну с другим биологическим видом в космосе. Для всех нас чрезвычайно удачно сложились обстоятельства на момент контакта с ксеносами, мы стояли на грани силового противостояния между государствами, которое должно было начаться, едва шторма в имматериуме позволят кораблям перемещаться между звёздными системами. Собственно, бури в параллельном измерении как раз и прекратили прошлый глобальный конфликт. Очень трудно с кем-то воевать, если вас разделяет непреодолимое расстояние.

Но вот полёты стали возможны, бойцы были обучены и снаряжены, корабельные орудия заряжены, а дипломаты прощупывали почву, подтверждая или опровергая старые договорённости с союзниками. Но вместо междоусобной войны, мы встретили ксеносов. Один вид теснил другой и были причины думать, что сожрав и переварив свою жертву, звёздный хищник обратит свой взор на миры людей. Наверно никогда со времён уничтожения фашизма в огне Второй мировой войны человечество так не стремилось победить врага. А может и вовсе прежде не было ничего подобного. Политический класс был един в идее сохранить границы людей и не пустить к нам кого-то лишнего, для обычных людей как будто ожили голодрамы, где люди сражаются против инопланетян, пропаганда постаралась на славу.

Война была тяжела, сожрала огромное количество ресурсов, в её пламени сгорели очень многие жизни, я сам убивал и выживал на ней. И люди победили, вбив шипорылым зубы в глотку и спася расу ис’‎итов. Человечество получило безопасность границ, благодарного союзника, новые технологии, новые миры и направления для экспансии. Но мы такой вид, которому всегда мало.

Это относится не ко всем людям. Хватает среди нас тех, кто может спокойно жить, довольствуясь приемлемым для него положением вещей. Не слишком тяжёлая работа в нормальном коллективе: приятная зарплата, крыша над головой, новый флаер взамен старого, раз в пять-семь лет, немного времени на семью и отдых с друзьями по вечерам, стабильность… Казалось бы что ещё нужно, чтобы быть счастливым? Увы или ура, но не мало тех, кому этого мало, как мало и всего остального. Мало денег. Мало их положения в обществе. Мало имущества. Мало влияния. Мало славы. Ими вечно движет этот внутренний голод. И как не трудно догадаться на самый верх общества забираются не те, кто рад скромному набору жизненных радостей, а вечно ненасытен в стремлении получить больше, чем имеет сегодня.

Сейчас это играло с человечеством злую шутку. Отсутствие непосредственных угроз на внешних границах вновь разожгло внутренние противоречия элит Лиги. Казалось бы — веди экспансию на новые миры, переваривай трофеи минувшей войны, но нет. Когда-то в двадцатом веке Союзники и Советы вместо того, чтобы мирно развивать доставшиеся им зоны влияния, в мире начали холодную войну, отправной точкой для которой считается речь одного английского любителя сигар, земля ему стекловатой. Направь люди те ресурсы, которые потратили на оружие и военную технику на инфраструктурные проекты, науку и медицину, мир был бы сегодня другим. Увы, история учит нас тому, что никого, никогда и ничему не учит. Или просто такова природа нашего вида. В любом случае — ситуация повторялась.

Пока что новой холодной войной ситуацию никто не называл, но скорее потому, что она имела все шансы в любой момент стать горячей. Закалённые боями армии вообще плохо влияют на правителей. Когда в руках молоток, всё похоже на гвоздь. Зачем идти на компромиссы и договариваться, если можно решить проблему силой? Но сейчас к чисто военным методам достижения победы было примешано много разведывательных и просто политических.

Со слов Долохова выходило, что англосаксы то ли договорились, то ли просто умудрились завербовать солидный кусок верхушки Славянского союза. Всех подробностей у нас, к сожалению, не было. Но по всему выходило, что лимонники с нашими соотечественниками, включая вохлийцев, собираются наброситься на Китай. Не устраивает это по понятным причинам, в первую очередь, китайцев, которые со страшной ищут союзников среди более мелких игроков. И те откликаются, потому что в случае двухполярного космоса, им придётся ложиться под кого-то из победителей, шансы остаться нейтралами будут очень и очень призрачными. Но, к моему лёгкому удивлению, славянские силовики тоже оказались не в восторге от имеющегося расклада. С одной стороны они уже «немножко» навоевались, с другой — вполне себе представляли, какие англосаксы союзники, а с третьей — им казалось подозрительными движения в политической верхушке. Так что армия и компетентные органы решили сыграть в свою игру, устроив небольшой переворот.

Прямо о таких вещах конечно никто не говорил, но я верил источникам информации Петра. Пусть он потерял большую часть из них, но кое-какие данные к нему шли, а аналитиком этот старый боец невидимого фронта был великолепным. Потому приглашение на неофициальную встречу на Кломари для обсуждения возможного найма было, что называется, с душком.

— И всё же мне это не нравится, — задумчиво проговорил я, отпив чая. — Они и без нас отлично могут справиться. Так зачем им нужны наёмники, тем паче такие?

— Не просто наемники, тем более, что они приглашают ещё и Ан’‎кола, — ответил Пётр. — Опять же связной прозрачно намекнул, что они готовы нас полностью легализовать, как свободный мир с монархией.

— Мы и без них вполне себе легальны, — проворчал я.

— И разрешить эмиграцию к нам, — закончил Пётр.

— И будет на трёх понаехавших два шпиона, — снова раздалось моё ворчание. Но такое предложение заставило задуматься. Зараза. Если полное признание нашей независимости и свободы это не так и важно, а Луны Дли слишком далеки от ареала обитания человечества, чтобы возвращать нас в стойло силой, то возможность перевозить к себе людей… Это вкусно. Человеческий ручеёк с Земли почти иссяк, мы вычерпали практически всех, кого стоило вывозить. А естественный прирост у людей хоть и довольно высок в среднем по галактике, но однако о быстром превращении нашего дома в развитый мир речи не идёт. Населения маловато-с. Так что наживка вкусная. — Опять же: зачем им Ан’‎Кол?

— Причины могут быть разные, но я вообще немного склоняюсь к мысли, что тебя хотят пригласить поторговать лицом.

— Ага, которое уже с смешали с говнецом, — мрачно схохмил я.

— О чём и речь. Ты же участник первого контакта, герой войны, местами галактическая знаменитость со своими этими гладиаторскими боями, опять же пленных выкупал и домой возвращал… А тебя в итоге родная власть головой в унитаз макнула. В мейнстримных каналах. Но вот в неофициальных-то и оппозиционных тогда шумиха была, которую до сих пор не забыли. До кучи, ты ещё и с представителями одной из старших рас дружишь. Очень может быть, что тебя хотят сделать частью информационного обеспечения переворота, а не силового.

— Лучше бы наоборот, — хмыкнул я. — В силовых вопросах я хотя бы компетентен.

— Это да, — со вздохом проговорил Пётр. — Сам во всём этом не дока. Но всё-таки такой шанс.

— И лететь всё равно придётся. Мы, конечно, далеко да и не до нас там сейчас, но отказ могут воспринять, как плевок в лицо. Ладно, поговорю с ушастым. Хорошо ему, хоть к чёрту всё послать может.

Эльдри, правда, слать всё куда подальше не стал. То ли я ему достаточно неплохо обрисовал перспективы того, что мы получим, выйдя на новый уровень отношений со Славянским союзом, то ли засиделся на одной планете и был просто не прочь слетать куда-то на другой мир, тем более Кломари место интересное. По меркам внешней части галактики, конечно. Но чтобы не творилось в его ушастой голове, Ан’‎кол согласился, практически не ломаясь.

Путь прошёл спокойно. Отправились мы на новом крейсере — надо держать марку. Крупные ссоры с Лигой или союзом нам не по карману, но надо и им напоминать, что не стоит конфликтовать с нами из-за мелочей. Заодно решили завезти немного длийской живности местным инсектоидам, в последний год на аренах были популярны бои зверья и со зверьём. Отдавать, правда, пришлось с некоторой скидкой для поддержания дружеских отношений с гостеприимными хозяевами. Куда тут денешься, коли здесь у нас проходят встречи с людьми, а инсектоиды, в меру сил, обеспечивают безопасность.

Прибыли мы как всегда немного раньше. Я с удовольствием пообщался со своим бывшим «менеджером», который со мной работал в мою бытность бойцом на клинках. Правда в этот раз на схватки в круге арены я смотрел со зрительской трибуны. В первый же день выпустили длийского дикого кошака, которого мы привезли. Его соперником было существо, подозрительно напоминавшее скорпиона. Клешнями оно обладало внушительными, хвост с жалом в комплекте имелся и возвышался над песком местного Колизея на три с лишним метра, глаз и лап только у зверька было меньше, чем у земного мелкого аналога. Кошак врагу удивился, но не сильно, на нашем замечательном мире всякое водилось. Он ускользнул от попытки зацепить себя клешнями, не дав увернуться от атаки хвостом. А потом резко прыгнул на спину своего врага, зацепился за неё когтями и вцепился зубами в основание хвоста. Перевернуться «скорпион» не мог физически, клешнями и жалом кошака не доставал, а беготня туда-сюда ничего не дала. Хвост оказался быстро перекушен, а затем кошак расковырял жёсткие спинные пластины противника, добираясь до нежного нутра. На этом всё закончилось.

— Зря ты деньги на длийца не поставил, — хмыкнул ушастый, радуясь своему выигрышу. — Не патриотично с твоей стороны.

— Не люблю я азартные игры. Да и меня больше волнует, как там Яшка. Уж больно он волновался, когда я улетал, — хмыкнул я, вспоминая последний день на Дли. Кошак всё никак не хотел успокаиваться, вертясь вокруг меня. Но я предпочёл оставить его дома с Зульфией и Василисой. Нечего ему делать на безатмосферном планетоиде, пусть лучше мою семью охраняет. Тем более жена любит гладить эту здоровенную наглую морду, она говорила мне, что это её успокаивает. Сейчас данный нюанс актуален, Зульфия ещё кажется не поняла, но я почувствовал псионикой, что в ней начала зреть новая жизнь. Интересно, у меня будет сын или ещё одна дочь…

Представителя союза мы ждали ещё три дня. Ушастый как раз только начал скучать, закончив с местной культурной программой. Встречу, как обычно, решили проводить в резиденции местных хозяев, лишняя страховка никогда не бывает лишней. Мы с Ан’‎колом ждали переговорщика за столом. Была мысль поставить перед дверью для внушительности одного из архангелов Эрика и одного из бойцов эльдри, которых мой товарищ взял с собой, но, по здравому размышлению, мы от неё отказались. Инсектоиды этот жест не оценили бы, так что вход в помещение сторожили от посторонних двое местных секьюрити. Ровно в три часа дня дверь открылась, и внутрь зашёл довольно молодой человек с майорскими погонами.

— Приветствую, господа, — вежливо проговорил он. Ни его лицо, ни глаза не выдавали чувств, но псионикой в пассивном режиме я ощутил идущие от него лёгкий страх и мандраж. Жаль, у него наверняка есть «пищалка», которая предупредит, что я лезу в его голову, а без этого ничего точно не понять. Мы им так нужны? Офицер сам по себе псиофоб или ксенофоб?

— Взаимно, товарищ майор, — слегка улыбнулся я. — Присаживайтесь.

— Благодарю, — внешне бесстрастно ответил наш гость. — Моё руководство хотело бы нанять вас. Догадываетесь, для чего?

— Боюсь, что пока нет, — ровно ответил я, но внутренне сжался в тугую пружину. Собеседник соврал, когда говорил о чьём-то желании найма. Дело запахло жареным. Вдруг в здании раздался сигнал тревоги. Я полез в свой коммуникатор, чтобы узнать подробности и связаться с Эриком. Тревога была объявлена в связи с нападением с двух кораблей, стоящих в ангарах под разгрузку в секциях Vi-4 и Vi-5. Человеческих кораблей. — Какого х@я происходит?!

— О чём вы? — спросил офицер, изобразив удивление.

Но я снова почувствовал фальшь. Он ничерта не удивился. А потому потянулся к клинку и пистолету на поясе, вставая и говоря:

— Лапшу на уши не вешай и отвечай, пока я не вскрыл твой разу…

Не знаю, какое звериное чутье меня сберегло, но почувствовав опасность, я отпрыгнул в сторону, опрокидывая стул. И чудом успел. Эльдри, чтоб его, промахнулся с захватом и теперь начал давить меня псионикой, не давая пошевелиться.

— Ан’‎кол, какого хрена ты творишь?!

— Кое-кто обещал мне планету в собственность и соврал, — процедил ушастый предатель, а потом обратился к майору: — Не стой, доставай парализатор.

Чувствовалось, что эльдри готовился к этому дню. Он учёл и опыт нашей первой встречи, и опыт тренировок со мной, а так же особенности моих способностей. Но всё учесть невозможно, а во время псионического противостояния лучше не трепать языком, сосредоточившись лишь на схватке. Ни поднять пистолет, ни достать выбл@дка мечом я не мог, передавить силой тоже, но мне это было и не нужно. На моём пальце было кольцо, купленное на Хишти. Забавная безделушка, которая позиционировалось как оружие самообороны. Там это считалось новым изобретением, на Земле стреляющие перстни появились как минимум в двадцать первом веке. А может и сильно раньше. Сосредоточившись, я сумел слегка повернуть кисть с мечом и произвести выстрел. Ан’‎кол понял всё слишком поздно, но каким-то чудом остановил мелкую пулю с микроскопическим количеством взрывчатки внутри. Впрочем, это ничего не изменило в его судьбе. Его путы отпустили меня, я сделал скользящий шаг вперёд и длинным выпадом пронзил горло эльдри кончиком клинка, а потом пристрелил майора, наводящего на меня парализатор. Хорошо было бы взять урода живым, но времени аккуратно целиться у меня уже не было. Тут уж либо я его, либо он меня. Но вот же с@ки!

— Эрик, эльдри нас предали! — гаркнул я по связи, одевая гарнитуру на ухо, но в ответ ничего не услышал.

В этот момент дверь открылась, и в комнату ворвались охранники, стоявшие у двери, чтобы тут же упасть. Два выстрела из конца длинного коридора от эльдри, два трупа. Я открыл ответный огонь из пистолета, смещаясь от дверного проёма, но в последний момент получил заряд по касательной в плечо. Рука с оружием повисла вдоль корпуса, а я взвыл от боли. Тут бы мне, наверно, конец и пришёл, но снаружи раздалась активная стрельба, похоже, местная охрана решила занять ушастого предателя. Ещё одного. Ан’‎кол, что ж ты за тварь-то нетерпеливая была?! Ты же ещё, черт тебя знает, сколько лет бы прожил, всё бы у тебя было, и планета твоя долбанная тоже! Нет, надо было чьим-то посулам из Лиги поверить, что всё вот прямо сейчас дадут!

— Капитан Ермоленко! Меня слышно! — стал я пытаться связаться с кораблём.

— На связи, — раздалось в гарнитуре. — Что у вас творится?

— Предательство творится, мать его. Эльдри, похоже, решили вступить в сговор с Лигой! Что на самом планетоиде и в ближнем космосе?

— От местной сети нас отрубили, приказав оставаться на местах, — ответил капитан крейсера. — Наш радар на грани чувствительности фиксирует из имматериума выход кораблей.

— Ж@па! — констатировал я. Ситуация располагала к тому, чтобы разговаривать матом. В ангарах стояло два грузовика. Если контейнеры там для виду, а сами трюмы были забиты людьми и техникой под завязку… Так несколько дивизий можно всунуть, если ужать неприхотливых человеческих солдат. Плюс корабли, вышедшие в реальный космос. Из ангара, конечно, трудно что-то толком «рассмотреть», но вряд ли прибыла парочка занюханных корветов. Скорее уж там полноценный флот с десантом, для которого бойцы с грузовиков расчищают плацдарм, вырубая орудия противокосмической обороны. А так просто не улетишь. Был приказ оставаться на местах, нарушителей орудия ПКО вполне могут расстрелять к чертовой матери. — Готовьтесь к вылету, я свяжусь с местными и попытаюсь организовать для нас пропуск. И будьте настороже.

— Принято. Отправить за вами группу для эвакуации?

— Да, — коротко бросил я.

Тем временем стрельба в коридоре затихла. Я осторожно выглянул. Инсектоиды успокоили ушастого, но положил он аж дюжину, а сам сейчас лежал на полу под одним из трупов. Жизни я в нём не чувствовал, но на всякий случай сначала прострелил шейный горжет, а потом вышел из помещения. Живой охраны резиденции не наблюдалось, я отправился к своим парням. Вряд ли Эрик с ребятами живы, но проверить стоило точно. А попутно связался с местным руководством. И был послан уматывать отсюда по дальше, дождавшись провожатых.

В комнате с нашей охраной на полу была кровь. Четыре человека и два эльдри, видимо, сидели в разных углах, когда ушастые получили сигнал от Ан’‎кола. Вероятно Эрик и ещё один боец умерли первыми, у обоих были прострелены головы. Но из двух оставшихся бойцов один оказался достаточно быстр, чтобы пристрелить одного из предателей. Жаль, ему это не помогло выжить. Труп эльдри лежал у стены… К чёрту, о последствиях убийств представителей старшей расы буду задумываться позже. Как и о ситуации на Лунах Дли. Сейчас нужно выбраться из этого дерьма и не сдохнуть в процессе.

Сзади послышался цокот шагов инсектоидов. Я скользнул в угол, чтобы не попасть ни к кому на мушку. Раздался голос, синтезированный автопереводчиком:

— Влад Драгунов, вы здесь?

— Да.

— Мы отправлены проводить вас к стоянке.

— Понял, выхожу.

Отряд из пяти «насекомых» быстро преодолел путь со мной до ангаров флаеров, куда должна прибыть группа эвакуации с моей бронёй и медиком с регенераторами. Хорошо хоть у ушастого было энергетическое оружие, оно неплохо прижигает плоть, и если в месте попадания отсутствуют крупные сосуды, кровотечения не случается. Правда, плечо левой руки всё равно повреждено, нормально она работать пока что не будет.

Эвакуационная группа из пяти бойцов абордажного наряда прибыла на флаере через три минуты. Мне быстро обработали плечо на ходу, и пока транспорт нёс нас обратно, я влез в броню и пристегнулся. Сделано это было очень вовремя, через несколько секунд пилот совершил резкий манёвр.

— Что происходит?! — осведомился лейтенант Кривов, командир группы.

— Стреляют по нам, похоже, эта область уже захватывается, — быстрым речитативом отозвался летун, пока мы пересекали циклопических размеров пещеру. — А, чёрт! — флаер что-то ударило, а потом начало трясти. — Нас подбили, иду на вынужденную. Держитесь!

Посадка вышла жёсткой, мы ударились об пол пещеры, а потом нас протащило по нему, закручивая, до стены ближайшего здания.

— Все живы? — вновь раздался в наушнике голос лейтенанта.

В десантном отсеке мы отделались лёгким испугом и ушибами, а вот пилотам не повезло: кабина приняла удар на себя. Пусть земля им будет пухом, а на небо пропуск и так был всегда. Выбравшись наружу, мы попали под обстрел и ломанулись в ближайшее здание. Я открыл планшет и запросил ситуацию у местных, пока остальные отстреливались. Дело было дрянь, между нами и ангаром с крейсером всё было красным-красно от меток противника, сама стоянка должна была быть вот-вот атакована. Не пройти.

— Капитан Ермоленко, — вызвал я командира корабля.

— На связи, — сразу отозвался он.

— Нам до вас не пробиться, начинайте вылет, пока вообще есть такая возможность. Мы постараемся отойти к местным и держать оборону до подхода союзников Кломари.

— Бросить вас?! Да не…

— Да не еб@те голову! — рявкнул я. — Вам всем экипажем до нас не пробиться, а Зоркий возможно сейчас один из немногих боеспособных кораблей Дли. Хрен его знает, что ушастые у нас дома устроили и что с нашими семьями. Так что отставить разговоры, выполняйте приказ!

— Есть выполнять приказ, — мрачно ответил офицер, в котором дисциплина и разум победили чувства. Чтобы не творилось за створками ангара, надеюсь, корабль сможет уйти.

— Лейтенант, двигаемся в подвал, там должен быть вход в технические тоннели.

— Есть, — отозвался он, а затем переспросил. — Как думаете, это всё из-за нас?

— Мы не того полёта птицы, — хмыкнул я. Скромность, конечно, не моя сильная сторона, но такое нападение на Кломари… Как-то это слишком. Голова князька далёких лун того не стоит. — Похоже, кто-то решил совместить приятное с полезным. А теперь двигаем, пока нас не зажали.

— Есть! Федотов, Запрудный, вы прикрываете, а потом ходу за нами.

— Принято, — послышались вновь голоса в гарнитуре.

Вход в технический тоннель мы нашли быстро, благо местные расклады изучались мной ещё когда я был здесь на службе у Лиги. Дальше мы двинулись под полем боя в направлении обороняющихся местных, через минуту нас догнали оставшиеся прикрывать отход и доложили, что раскидали сюрпризов для преследователей. Я же двигался вперёд, пытаясь понять, что происходит. Немотивированная агрессия против независимого торгового планетоида, которая подставит всех людей на дипломатическом поприще. Ради чего, какая выгода в этом? Она ведь должна быть чертовски велика чтобы перекрыть издержки. Попытка захватить меня, сговор с эльдри…

Вдруг пришлось отвлечься. Впереди послышался шум, похоже к перекрёстку тоннелей, к которому выходили мы, двигался кто-то ещё. Кривов быстро распределил жестами позиции для всех, отправив меня в самый дальний угол за кабель-трассу. Неприятно, но логично, я самый ценный кадр в нашем отряде, к тому же раненый. Группа противника из десяти человек вышла в наш маленький огневой мешок, двигаясь без передового дозора. Похоже, не только мы решили идти к жукам тоннелями, человеческие диверсанты тоже оценили идею, но почему-то не слишком заморочились с исполнением. Первый выстрел произвёл лейтенант, затем, с задержкой в полсекунды, огонь открыли все остальные. Слаженная группа — это сила. Я ожидал, что мы выкосим врага сходу и восемь человек действительно упали… Но двое вместо того, чтобы сдохнуть как все нормальные люди от тяжёлых ранений, бросились в рукопашную и насадили на штыки Запрудного и ещё одного бойца, который остался для меня безымянным. Я выхватил клинок и сделав несколько быстрых шагов рубанул им подставившегося противника со спины, снося голову. Ещё один враг, оказавшийся подозрительно крепким, набросился на следующего нашего бойца, игнорируя ранения в корпус, но лишился большей части головы после меткой очереди.

— Да что ж сегодня за день-то такой, млять? — выругался солдат, едва разминувшийся со штыком.

Я же быстро выдернул отрубленную голову из шлема. Результат оказался предсказуем. Из черепа человека росли мелкие острые рога, черты лица были деформированы, зубы заострились. Но псионической вони почти не чувствовалось, и привычная неуязвимость для большинства атак отсутствовала… Возможно, оставленные сосуды? Или их специально модифицировали, а потом бросили? Запомним это, но сейчас есть дела поважнее. Хотя яма с дерьмом, в которую мы провалились, кажется только что стала значительно глубже.

— Лейтенант, надо двигаться дальше. И запомнить, что стрелять теперь лучше в голову.

— Принято, — кивнул Кривов, принимая от бойца-медика идентификаторы мертвецов.

Мы продолжили путь по тоннелю. Спустя двести метров начались позиции обороняющихся инсектоидов, я связался с местными, сообщив о своём присутствии, чтобы нас с дуру не пристрелили, приняв за бойцов противника. Броня у нас, конечно, разная, но и те, и те — люди. Щекотливая ситуация. Но, возможно, именно выход на связь стал моей ошибкой. Едва мы выбрались из подвала в здании, обороняемом жуками, как по нему прилетело что-то серьёзное. Я лишь успел создать вокруг себя псионический кокон, когда перекрытия начали валиться на наши головы. Одна из балок пробила энергетический щит и, ударив по моей голове, погрузила мир во тьму, не смотря на шлем.

Глава 31

Вены дорог и дороги вен

Машинкой размажет по кирпичности стен

Обломки империй, элементы систем

И тот, кто был всем, тот станет никем

Lumen. Сид и Ненси

Я очнулся и почувствовал себя разбитым. Хиро с Полем как-то раз рассказывали мне о радостях похмелья в красочных подробностях, описывая головную боль и прочие нюансы. Вчера была пьянка и кое-кто, наконец, допился, положив болт на технику безопасности? Пошевелившись и открыв глаза, я увидел белый потолок и вдруг вспомнил последние события.

Млять, лучше бы была пьянка. Особые нотки ситуации придавал ошейник под подбородком, который я нащупал. Это приспособление было мне известно, странно не знать, что могут надеть на твою собственную шею в принудительном порядке, если что-то пойдёт не так. Собственно, в нём большую часть начинки занимал прибор, определяющий наличие псионики рядом с собой. Только замыкался он не на динамик с диодами для светового сигнала, как обычная «пищалка». В данном случае, вместо противного звука, включался электрошок, который дарил псионику бодрящий заряд электричества, сбивающий концентрацию. Очень трудно оперировать энергией имматериума, когда тебя скручивает от боли. Так что можно констатировать, что инсектоиды меня не эвакуировали с поля боя, и сейчас я в плену у нападавших.

Осмотрев и ощупав себя, я убедился в том, что всё не так плохо. Голова побаливает, шлем доспеха — слабоватая защита от обрушения здания, однако ничего критичного. Могло и насмерть завалить или инвалидом сделать. А так максимум лёгкое сотрясение, которое является причиной головной боли. Рана на плече была обработана и почти зажила. Вероятно, прошло минимум несколько дней, а скорее, недель. Вряд ли я сам по себе «спал» так долго, возможно, меня держали под наркозом. Вещества, которые надёжно погружают псиоников в сон, имеют побочные эффекты, так что они вторые в очереди на звание причин головной боли. Опять же общая разбитость… Определённо наркоз и долгое время без движения, следы от игл на сгибах рук намекают, что меня кололи и подкармливали через капельницу. Желудок опять же сигнализирует, что неплохо бы что-нибудь в себя закинуть. Жаль сейчас можно только что-то вроде бульона или питательной пасты из универсальных пайков, иначе можно с заворотом кишок познакомиться.

Что мы в итоге имеем? Я в плену. Но, по крайней мере, атаковавшим пока что нужен живым. Иначе бы со мной не заморачивались, а тут даже подлечили. Тут возможны несколько вариантов: начиная от желания получить какую-то информацию, заканчивая использованием меня как рычага давления на Луны Дли. Из этого можно сделать ещё один косвенный вывод: у меня дома дело уродов не выгорело. Если бы Дли были захвачены, то меня бы уже грохнули и закопали. Ну или активно ломали. Хотя пытать псиоников дело, конечно, непростое. Это на аккуратное воздействие энергией мы практически неспособны, когда испытываем сильную боль, но вот пойти вразнос подобно своим необученным собратьям можем как два пальца об асфальт. Может очень нехорошо получиться. Так что скорее стоит ждать, что меня промаринуют некоторое время, чтобы проникся ситуацией, а потом начнут психологические игры, может даже в доброго и злого следователя.

Что же, подождём развития ситуации. А пока можно поискать ответ на вопрос: «Какого органа вообще происходит?». Ан’‎кол и присные нас предали. Но сделали это, похоже, не слишком умело. Меня тихонечко взять в резиденции главных жуков не удалось. К тому же вряд ли этим всё должно было ограничиться. Вероятно, спеленав мою бессознательную тушку и перебив Эрика с ребятами, ушастые собирались устроить безобразия в резиденции, скорее всего взяв в заложники и главных «жуков». В принципе, у трех эльдри были на это шансы, представителей старшей расы к «августейшим» телам бы допустили, если бы они догадались навешать хоть немного убедительной лапши на уши местным. Только вот Ан’‎кол был убит мной, один из архангелов тоже не оплошал, упокоив ещё одного предателя. Но даже так третьему эльдри не стрелять в охрану нужно было, а орать, что я заодно с нападающими. Как минимум, он бы выжил и доставил мне проблем. Хотя я тоже хорош, стал пробиваться к кораблю, вместо того, чтобы остаться в одном из самых защищённых мест Кломари. На чём в итоге и погорел. За ошибки нужно платить, они ведь как добрые дела ничерта не остаются безнаказанными.

Что сейчас на Дли — неизвестно. Если против нас играют идиоты, то они всё поставили на мой захват. Но это вряд ли, шантаж — идея воистину глупая. Тем более такой вариант давным-давно нами рассматривался, инструкции для всех однозначны. Списать меня и мстить как за мёртвого. Возражал против такого расклада только Поль да и то не сильно, Хиро же наоборот восхитился моей самураистостью. Хотя я рассматривал подобный вариант как очень и очень маловероятный, всегда берёгся от неприятных неожиданностей. Но вот Ан’‎кол… Какая же с@ка. Нельзя доверять ксеносам, даже если они похожи на людей.

Но если наши визави не имеют в голове хлебушек вместо мозгов, то они не ожидали получить контроль над Дли, просто захватив меня. Наверняка постарались ударить и там. Анклав ушастых имел все шансы помочь нападению. Сдать оборонительные рубежи, о которых знали, расположение орудий ПКО, устроить диверсии, ликвидировать кого-то из старших командиров, взять заложников… Да мало ли способов? Правду говорят, что рука предателя бьет с силой целого легиона. Но раз я жив, значит Луны Дли ещё не пали. Эльдри даже прожив с людьми годы бок о бок недооценили нас? Возможно. Старшим расам подобное вообще свойственно. Правда непонятно, чем Дли теперь грозят трупы ушастых, не любят они, когда сородичей убивают низшие. У нас, конечно, отщепенцы и изгнанники жили, но это ещё не индульгенция от данного «греха». Впрочем пока ситуации не знаю, то повлиять на неё никак не могу.

Следующий вопрос в том, что творится с Лигой. За каким бесом люди атаковали Кломари без объявления войны? Нет, это, конечно, не какое-то мощное звёздное государство, а всего лишь один независимый планетоид. Но как всегда есть нюансы. Там были представлены интересы очень многих рас и корпораций, как и в любом другом свободном порту. Все они найдут чем уязвить человечество в ответ. Может в этом план, найти таким образом внешних врагов для Лиги, которая стала расползаться по швам с окончанием войны? Хм, возможно, но сомнительно. Пока мало информации. Но опять же репутационные потери… Вся эта затея кажется не рациональной. Но не из-за меня же всё это? Это и вовсе нереально. Значит, должна быть другая веская причина. Может быть, дело вообще в другом, просто на Кломари находилось что-то, что стоило захватывать любой ценой? Или сами инсектоиды уже вошли в сговор с кем-то, кто хотел напасть на человечество, а я попал под удар на опережение? Вопросы, остающиеся без ответа.

Все следующие дни я пытался придумать на них убедительные ответы. В комнате с белыми стенами, примерно три на три метра, где из мебели есть только шконка с тонким жёстким матрацем, с развлечениями было туго. Так что мои дни состояли из упражнений, чтобы вернуть себя в форму, медитаций без применения псионики и размышлений. Кто? Зачем? Почему? Из каких выгод? Кто виноват? Что делать? Ради чего вообще связываться с Дли?Разве Ан’‎кол и присные не передали бы неизвестным организаторам всего этого вертепа те же технологии, что передали нам? Без ответов на них, в условиях недостатка информации, было трудно определиться с линией своего поведения, когда тюремщики решат, что, накрутив себя и задолбавшись жрать ту дрянь, что выдает пищевой синтезатор, я созрею для общения.

Кормили, кстати, погано и скудно. Два раза в сутки небольшая панель в одной из стен открывалась, и там меня ждали миска с ложкой и стакан воды. Питательная паста из стандартного рациона не радовала, а её выдача, похоже, была настроена на случайные промежутки времени. Так что даже понятие два раза в сутки было довольно условным. Свет для спокойного сна тоже не отключали, так что считать «дни» и «ночи» не получалось.

Впрочем, насколько я знаю, во всех тюрьмах сидеть плохо, и кормят паршиво. Если бы заключённых кормили стейками из мраморной говядины с жареной картошечкой, греческими салатами, малосольной сёмгой на белом хлебе с маслом… Ага, щас. А ещё добавляли к деликатесам алкоголь и обеспечивали свиданиями с симпатичными сочувствующими барышнями без комплексов, это вообще был бы идеальный мир. Или странная параллельная реальность, где из-за решётки никого пинками не выгонишь. Но живу я в этой, так что приходилось есть бурду без определённого вкуса и представлять в фантазиях что-то по лучше. Не думал, что, будучи правителем, так сильно привыкну к действительно хорошей еде.

Ещё одной проблемой была планировка камеры и самой тюрьмы, точнее — отсутствие информации о ней. Я имел возможность отключить свой ошейник, как и любую другую электронику, мы разобрались с феноменом «излучения призраков». Но что делать дальше? Допустим, я даже продолблю стену псионикой, что далеко не факт. Её могли сделать и из металла, толщиной с корабельную переборку. Силой я не обижен, конечно, только вот всему есть пределы. Да и не зная планировки объекта, не зная сил гарнизона, не имея ни оружия, ни брони, я тут много не навоюю, даже выбравшись в коридоры. Так что придётся ждать, пытаться копить информацию и ловить удобный случай. Возможность начать пользоваться псионикой вопреки украшению на шее — это сейчас, по сути, мой единственный козырь. Кидая его на стол — нельзя ошибиться, второй попытки не будет.

Спустя условные две недели ожидание наконец закончилось. Человек — немного предсказуемый зверёк, даже если он знает, что его заставляют специально мучиться неизвестностью и одиночеством, он радуется, когда всё заканчивается. Первый сеанс болтовни, правда, получился так себе. Панель отъехала как обычно, но вместо еды там в этот раз был закреплён планшет. На нём мне предстало изображение какого-то салаги в форме военной прокуратуры Славянского союза.

— Доброго дня, господин Драгунов.

— И вам не хворать, молодой человек, — приветливо отозвался я.

Хотя молодость тут была довольно условной. Компьютер и для седого старика может синтезировать в реальном времени изображение малолетнего шалопая по видеосвязи. На глаз не отличить. То же самое касается его мундира. Но сам ход с планшетом вполне логичен, псионики даже без активного использования способностей могут почуять ложь собеседника. К тому же, не имея физического контакта с кем-то из тюремщиков, нет возможности на него напасть.

— Рад, что вы сохраняете чувство юмора, хотя ситуация у вас не ахти… — парень начал перечислять мои грехи, начиная от дезертирства, заканчивая убийством того майора, который хотел приласкать меня парализатором. Список был длинным, примерно недели на две непрерывного расстрела.

— Сейчас, вероятно, должно последовать какое-то «но», которое не даёт меня казнить, — приподнял я бровь, когда юноша закончил свой монолог.

— Боюсь, его нет, — вздохнул собеседник, выражая всем своим видом сожаление. — Вопрос только во времени, когда состоится трибунал. Но вы можете помочь следствию, поделиться информацией и хотя бы дать шанс на будущее вашей семье. Ваша жена и дочь были захвачены вместе с Лунами Дли. Зульфия Драгунова может пойти как соучастница, а может, как свидетельница.

— Мне нужно обдумать эти новости, — спокойно ответил я, внутренне уже придя к кое-каким выводам.

Если бы захватили Дли — со мной бы не разговаривали, если бы моя семья была у них, нам бы устроили встречу, чтобы у меня не было сомнений. Сплошные нестыковки. Стало быть, через планшет мне зачем-то, как бы это помягче сказать, пиз@ят. А потому есть смысл тянуть время в ожидании того, что произойдёт что-то, позволяющее выбраться. Учитывая серьёзность подхода тюремщиков — шансы, конечно, призрачны, но человеку свойственно надеяться на лучшее.

— Боюсь, у вас нет на это времени… — всё так же со вздохом выговорил юноша.

— Хорошо. Тогда мы с вами увидимся на трибунале, — хмыкнул я.

— Он будет заочным и пройдёт без вашего присутствия, вам просто огласят приговор перед казнью, — ещё один вздох, хоть ингалятор бедолаге дари.

— Ну, знать, судьба моя такая, — пожал плечами я.

На том связь отключилась. Теперь стоило ждать, что меня через пару дней поставят к стенке и пальнут рядом. Такой психологический ход был бы логичным, чтобы вывести заключённого из душевного равновесия. А может, я неверно просчитал ситуацию, и стрелять будут в меня…

Интерлюдия 6

В глубины ада унесёт врагов с собой

Женский гвардейский полк, 588й

Тёмной ночью на окопы

Налетят и сбросят бомбы

Затаились в небе где-то

Их всегда лишь ждёт победа.

Ночные ведьмы. Radio Tapok

В комнате для совещаний штабного бункера к Сергию присоединился Хиро, почти рухнув на кресло во главе стола. Старый псионик, вывезенный с Земли из одной из первых общин выживших, с которыми вышли на связь люди Дли, выглядел смертельно уставшим. Черные мешки под глазами, ссутулившаяся спина и слегка расфокусированный взгляд не давали почвы для двойных толкований. Японец выглядел, пожалуй, ещё хуже. Кроме всего вышеперечисленного — забинтованная голова, левая рука без кисти на перевези, в общем, потрепало флотоводца знатно.

А ведь ничто не предвещало беды. Жизнь шла своим чередом, корабли и наземная армия хранили мир на Лунах Дли в обычном режиме. Конечно, в неспокойной галактике всегда была вероятность нападения, но сейчас она оценивалась как низкая. Эделькины не имели к молодой свободной колонии официальных претензий, мало ли кто где наёмничает. До шипорылых далеко, да и человечество заключило с расой глуфов официальный мирный договор. Попытки криминала и совершить нападение были почти невозможны, по крайней мере, вряд ли бы они могли сделать это внезапно. В конце концов, Луны были довольно зубастыми, а Влад был на короткой ноге с одним из боссов контрабандистов. Кардова если бы и не защитил своих протеже собственным авторитетом, то уж, по крайней мере, предупредил о нехороших телодвижениях. Уж кто-кто, а такие разумные очень чутко держат руку на пульсе событий, а так же хорошо умеют собирать информацию. Но с этой стороны была тишина. Лига человечества ничем не проявляла своих враждебных намерений, даже пригласила официального правителя для переговоров на нейтральной территории. А потом всё пошло кувырком.

Нападение началось с диверсий. Чёртовы эльдри, воспользовавшись доверием людей, устранили нескольких старших командиров, включая Поля. Думая об этом, Хиро рефлекторно сжимал челюсти до скрипа зубов. Вместе ведь начинали своё свободное путешествие по космосу, с одного пищевого синтезатора жрали, столько всего прошли… И такой финал. Самого японца спасло только то, что его попытались взять живым, а не решили пустить в расход сразу. Раненного и оглушённого флотоводца отбила у ксеносов примчавшаяся по тревоге группа спецназа. Так же случилось несколько программных сбоев у орудий противокосмической обороны из-за запущенного в их системы вируса и несколько других неприятных событий.

Однако то ли превратности течений варпа, то ли изначальный план Лиги тому виной, но флот вторжения несколько припозднился. Хиро склонялся к первому варианту, Долохов ко второму. Если адмирал не очень верил в мазохизм противника, то разведчик повидал всякое. А потому очень даже допускал, что Лига готова понести лишние потери, но зато сократить ушастое поголовье предателей руками длийцев. А убьют не техников и инженеров, ведь никто не будет резать кур, что несут золотые яйца, а бойцов. И чем их меньше останется, тем проще будет вертеть гражданскими и Ан’‎колом, как их предводителем. Потому диверсанты были уничтожены, хоть и с потерями. А потом армия попыталась взять под стражу остальных эльдри и это похоронило возможные расчёты какого-то умника из Лиги.

К тому моменту с Зоркого пришло астропатическое сообщение о нападении на князя и потери связи с ним, ещё армия знала о смерти своего чернокожего командующего. И Влада, и Поля солдаты уважали и любили. Оба стояли у истоков колонии, Драгунов и вовсе очень многих буквально выкупил из плена шипорылых. А ещё сыграло свою роль то, что люди очень не любят предательство и предателей. Аж есть не могут. К тому же, человечество склонно к ксенофобии. Что говорить про другие виды, если люди не раз резали друг друга по национальному признаку. Если перед азиатом поставить турка и армянина, то он может разве что угадать, что они из двух разных народов. Но и те, и другие перенесли свою взаимную любовь даже в космос. Армянин так же вряд ли отличит японца от корейца, но и у них взаимная историческая вражда длится не одно столетие. В этот раз все факторы сложились против эльдри, солдаты превратили штурм в «резню ушастых». Хиро было трудно винить их в этом. Сложно верить предателям, когда речь идёт о ксеносах-псиониках, которым не нужно оружие, чтобы ударить в спину. Хотя теперь приходилось опасаться возмездия одной из старших рас. Местные эльдри были отщепенцами, только не факт, что это хоть что-то поменяет.

Но как бы там ни было, едва закончилась стрельба на земле, как из имматериума вышел вражеский флот, и капитанам пришлось встречать его без своего адмирала. Командование на себя взял Фёдор Торгунов — нынешний командующий флагманом. Бой в пустоте на орбите выдался тяжёлым, а потому длийцами были выложены все козыри, в том числе и псионическое отключение электроники противника. Это позволило победить и не допустить высадки десанта. Теперь, правда, приходилось думать о том, ушла ли куда-нибудь в Лигу информация от астропатов эскадры.

— Хотя почему куда-то, — мрачно усмехнулся японец про себя, — корабли-то были англосаксов. Однако же планетарный штурм был отражён ценой половины флота и теперь возникал вопрос: «А что дальше?»

— Удалось установить местонахождение Влада? — спросил японец.

— И да и нет. От его кошака по-прежнему тянется ниточка через имматериум к хозяину, это я установил точно. Но сам понимаешь, что чётких координат это не даёт, тем более тянет её именно животное, — развёл руками Сергий. — По ней можно только пройти.

— Всё же это лучше, чем ничего, — констатировал японец. — Я отправлю три крейсера, забив их десантом до пеленгаторной.

— А как же считать его мёртвым в случае захвата? Все ведь с этим тогда согласились, и ты в первую очередь.

— А разруливать всё это дерьмо мне прикажешь? Или может сам возьмёшься? — процедил адмирал свободной колонии. — Мы фактически в состоянии войны с Лигой и, возможно, с расой эльдри. Сумеешь вытащить нас из всего этого живыми?

— Молчу, — примирительно поднял ладони старик. — Просто напомнил.

— Просто готовься лететь на корабль помогать ведущему навигатору, — хмыкнул Хиро и перевёл тему: — Что с Долоховым?

— Проверен и перепроверен. Не знал он ни о чем, под воздействием не был. Просто Петра переиграли, возможно, вместе с особистами славян.

— Если Влад его и простит, вместо расстрела, то я обязательно от@изжу его до больницы. Псионика к нему приставил?

— Даже двух с самыми страшными рожами, но выше головы его это прыгнуть всё равно не заставит.

— Плевать, главное что теперь никуда случайно не денется.

— Вряд ли он собирался, — хмыкнул старик.

— Плевать, — повторил Хиро. — Иди, отсыпайся, тебе неизвестно сколько по этой твоей нити вести навигаторов.

— А сам? — спросил Сергий, тяжело поднимаясь.

— Перебьюсь на стимуляторах, пока не до того, — проворчал японец, а потом, заметив осуждающий взгляд псионика, добавил: — Ничего, может, скоро все на том свете отоспимся.

— Опасаешься ушастых?

— Лигу тоже. Ками его знает, что теперь будет, может всем придётся валить отсюда и прятаться по космосу, как крысам. Всё, дуй в койку.

Через шесть часов лейтенант пятьсот восемьдесят восьмой эскадрильи Ангела Шлифен приземлила свой штурмовик на палубу ангара крейсера Фригг, пролетев мимо корпусов Мокошь и Артемиды. Новейшие корабли во флоте Лун Дли, в том числе и «богини», пережили бой в космосе с звездолётами Лиги, более старым корытам повезло меньше. Сейчас на орбите по-прежнему работали спасатели, эвакуируя людей из крупных обломков, которым повезло оказаться в отсеках, сохранивших герметичность. А также вылавливали в пустоте трупы. Вроде бы все спасательные капсулы были уже собраны, но таковых было не так уж много.

Ангела дождалась зелёного сигнала, открыла кабину, спрыгнула на палубу, и как обычно коснулась ладонью изображения ведьмы на метле, что находилось на боку боевой машины. Люди любят символизм и традиции. Когда-то воздушный полк с тем же номером летал на бомбёжки ночью, оставаясь до первых взрывов незамеченным для врагов. Теперь те же цифры и тот же символ получили штурмовики, которые, благодаря технологиям эльдри, могли быть незаметны для вражеских радаров. Хотя в этот раз пятьсот восемьдесят восьмая была не чисто женским, а смешанным подразделением. И рвалась в бой. Эскадрилья базировалась на земле и не принимала участия в бою за Дли, так как высадки десанта не случилось, но теперь все твёрдо были намерены взять своё.

— Здорово, мужики. Не слышно, через сколько прыжок? — обратился лейтенант к техникам, которые начали обихаживать её ласточку.

По идее знать они, конечно, ничего были не должны, но любой, проведший на флоте достаточно времени, в курсе, что рядовой состав каким-то волшебным образом владеет не меньшей информацией, чем отцы-командиры. А иногда даже узнает её раньше. Связано ли это с латентными псиониками среди техников и матросов, космическим излучением или какими-то другими феноменами — неизвестно, но однако факт остаётся фактом.

— Здравия желаю, — ответил мужик с дефектоскопом, не отвлекаясь от осмотра остывающих сопел двигателей. — Через час должен прибыть «бесноватый», который поведет корабли, до самого прыжка с полчаса добавь.

— Спасибо, — кивнула женщина и направилась к дверям ангара, где собирались её коллеги, пропуская вперёд строй десантников в тяжёлой броне с черепами и перекрещенными косами на наплечниках.

— Не хочешь завести себе нового друга, Анж? — подколола лейтенанта Ёрико, давняя подруга и соперница, которая была в курсе недавнего расставания Ангелы с её ухажёром.

— Мне десантников хватило, да и с недотраха злее буду, — ответила немка немудрёной остротой.

— Ну смотри, я своего упускать не собираюсь, — хмыкнула японка.

— Трахнет тебя Булочкин прямо в мозг за неуставные отношения, и будет прав.

— Лучше б в другое место уже поимел, чурбан бесчувственный, — надулась японка на подначку. Её вожделение к командиру было в эскадрильи общеизвестным фактом, но капитан стойко держал дистанцию с азиатской красоткой. Возможно, не в последнюю очередь, потому что мужиков у неё было если и меньше, чем боевых вылетов, то не сильно меньше.

Прошедшие же вперёд десантники из мрачных жнецов делились впечатлениями о девушках-пилотках, и вряд ли какой-нибудь борцунье за равенство понравилось бы, что бойцы в данном случае использовали феминитив. Второй темой для обсуждения была предстоящая миссия. Пункт назначения был неизвестен, а потому было неясно, куда их выбросят. Будет ли под ногами хрустеть снег где-то в вечной мерзлоте, хлюпать грязь джунглевых болот или скрипеть песок пустыни? Может быть вообще придётся драться в безвоздушном пространстве? Каковы будут силы и рубежи обороны врага? Ничего не было понятно, разве что кроме того, что они идут с ответным визитом в Лигу. Придется импровизировать и подгонять камуфляж на ходу.

Командование опасалось брожений среди личного состава, но его, как ни странно, почти не наблюдалось. Да, люди готовились воевать с людьми, но Лига сама пришла с мечом на Дли. Не смотря на то, что здесь тоже живут представители человечества. Не смотря на то, что они были официальными союзниками. Не смотря на Шварцхофен, где они лили за Лигу свою кровь. А потому бойцы жаждал мести за вероломное предательство. За каждого флотского, который умер за то, чтобы не случилось высадки десанта и боёв на поверхности. За каждый грёбаный выстрел по своим. Отморозки из штурмовой пехоты не размышляли о высоких материях. Пусть о политической ситуации позаботится князь, когда они его вытащат. Солдаты просто хотели отплатить за подлый удар в спину.

Старшие же офицеры трёх «богинь» следили за окончанием подготовки и лопатили планетарные справочники. Всем им хотелось надеяться, что Драгунов не окажется на одной из самых защищённых планет англосаксов, но рассчитывали они на худшее. А значит, нужны были рабочие планы, как тихо прийти в невидимости к цели, быстро сделать дело и убраться живыми.

Глава 32

Пустота на месте звезд, огонь вокруг креста.

Кто-то проклял твой народ, и это неспроста!

Но наступит время «икс» — и оживет колосс.

Ставки слишком высоки, игра идет всерьез.

Нож как бритва, будет битва.

Кулак — как флаг над буйной головой.

Вожак сказал: — «Свое возьмем с лихвой!»

Во тьме не спасется враг!

Пора, готовься сделать шаг,

Тебе дадут знак!

Ария. Тебе дадут знак

Моё сидение в камере продолжилось, развлечений больше в четырёх стенах не стало, а щенок в прокурорской форме не особо прибавил информации. По крайней мере достоверной. Не было у меня доверия к его словам о том, что Луны Дли успешно взяты. Даже при условии, что ушастые нас кинули, оборона должна была сдержать значительно превосходящего противника. К тому же даже при самом худшем раскладе, у нас были планы эвакуации гражданского населения в скрытые убежища, а также варианты ведения партизанской войны. Да, гораздо лучше бы всё это работало против ксеносов, нежели против бойцов человечества, закалённых войной с глуфами, но о быстрой победе речи идти не могло. Скорее уж наши силы продержались бы достаточное время для эвакуации, затем, оставив заслоны сами, отступили под землей, благо шахт мы накопать успели. А потом у захватчиков бы начался Вьетнам. Мы к нашему миру успели привыкнуть, а вот гостям пришлось бы познакомиться с многообразием фауны, вполне способной прогрызть даже тяжёлый пехотный доспех. Колонизация таких планет не несёт людям непреодолимых трудностей, мы — тому яркое доказательство, но воевать в условиях, когда природа подобного мира для врагов, что мать родная, а тебе злая мачеха… Хорошего в этом мало.

Возможно, мы многого не учли, но всё же подобные мысли меня успокаивали. К тому же пока что ко мне на очную ставку не привели жену, а значит, она не захвачена. О том, что Зульфия с Василисой могли быть убиты, я думать себе запретил. В подобное поверю, только лично увидев тела.

Мой «день» по-прежнему состоял из тренировок и медитаций. И то, и другое, кроме прямой пользы, позволяло успокаивать нервы. Правда сегодня во время очередной попытки подправить душевное равновесие, сидя в удобной позе на полу, произошло нечто неожиданное. На грани чувствительности я ощутил некий смутный зов. Применение какой-либо активной псионики было для меня недоступно, но тем не менее чувствительность никуда не делась, а потому мне, похоже, удалось почувствовать собрата.

Я попытался настроиться на зов, отсекая лишние мысли и эмоции. Ощущение стало отчётливее. Посыл не нёс в себе слов, лишь ощущения. И первыми были чувства скованности, заключения, плена. Коллега, который так же, как и я, имеет какой-то козырь в рукаве для обхода ошейника? Я вслушался в псионическую передачу точнее и постарался сформировать мысленный посыл из желания помочь. Было довольно трудно чётко структурировать подобную мыслеформу без применения псионики, которая стала своего рода условным рефлексом. К тому же телепатия никогда не была моей сильно стороной, я всегда был скорее боевиком. Но успех, по-видимому, мне сопутствовал. Зов на несколько секунд стал слабее, а затем усилился, сконцентрировавшись на мне для передачи уже своих мыслеобразов. Только вот мой собрат по несчастью слегка перестарался, устройство в ошейнике среагировало на близкую псионическую энергию, а я скрючился на полу в судорогах. Ничто так не бодрит, как электрошок, люби его мать! Непередаваемые ощущения!

К счастью, для меня разряды били мою шею не долго, а перед тем, как я потерял концентрацию, коллега успел кое-что пропихнуть мне в голову. Правда, информация меня не слишком сильно порадовала. Я надеялся на способ обхода чувствительного элемента ошейника, а мне выложили краткую справку о себе, если можно это так назвать. По ощущениям, со мной связался напуганный ребёнок, которого тоже держат взаперти, но для полного счастья регулярно пичкают какими-то препаратами, от которых путаются мысли и приходит забытье, а также ставят какие-то эксперименты.

В общем, помощи от данного псионика можно было не ждать, ему бы самому кто помог. Но сам факт был любопытен. В своё время я тоже пришёл в себя практически в камере. Только вот, памятуя своё состояние и уровень умений, должен признать, что фокус с телепатией и передачей информации мне был бы не по силам. Пацан был определённо очень силён и талантлив. Жаль только ничего, кроме судорог и боли, знакомство с ним мне не принесло. Отдышавшись, а заодно обдумав ситуацию, я начал подниматься и тут же услышал голос откуда-то со стороны сдвигаемой панели.

— Заключённый номер шестьсот тридцать девять, воздержитесь впредь от применения псионики, — произнёс неведомый надзиратель и меня вновь скрутило судорогой от разряда. А когда я сумел снова восстановить дыхание, тюремщик добавил более ехидным тоном: — Хотя и смотреть, как ты дрыгаешься, довольно весело.

Хотелось сказать пару ласковых, но я сдержался. Добраться до этой твари я всё равно пока не могу, а вот получить ещё одну бодрящую порцию электрического тока можно как два пальца об асфальт. Так что идея о том, чтобы просто лечь на койку, показалась мне гораздо более здоровой.

Шестьсот тридцать девятый номер… Интересно, что он значит. На кораблях личные номера обычно привязаны к боевым частям. В тюрьмах, порой, привязка идёт к блокам, этажам и камерам. Шестой блок, третий этаж, камера девять? Может быть и такое. Еще и так, что в данной конкретной тюрьме шестерки — это псионики, а тройка является уровнем опасности или изоляции от персонала. А, возможно, личный номер вообще ничего не значит и назначается случайно.

Следующие дни прошли всё так же однообразно, лишь на четвертый вновь удалось ощутить зов. Похоже, неведомый ребёнок вместо удара током получил новую порцию веществ внутривенно и пришёл в себя только сейчас. Только вот передать ничего толком не успел, лишь обозначил своё присутствие. Вероятно, теперь химией его накачивают более оперативно. Но зато я хоть обошёлся без ударов током. К тому же удалось определить примерное направление и расстояние до моего случайного «собеседника». Так как особых дел, кроме размышлений, у меня не было, то подумал я и о нём. Странная ситуация, с какой стороны не посмотри. Что ребёнок делает на объекте, где держат пленных? Или, возможно, я не совсем в тюрьме? Но тогда где? Определённо это не учебка для малолетних псиоников. Может, какой-то исследовательский объект? Такая версия имеет право на существование, особенно учитывая вид парочки штурмующих с Кломари. Но зачем тогда эти игры в военную прокуратуру? Одиночная камера способствовала размышлениям, но почему-то они были не слишком веселыми. Не хочу даже представлять, что чувствуют люди, которые сидят в таких чуланах месяцами или вовсе годами.

Всё рано или поздно заканчивается, закончилось и моё ожидание. Голос из динамика приказал встать лицом к стене и закинуть руки за голову, пришлось подчиниться, чтобы не ловить очередной электрошок. Вероятно, сверившись с камерой наблюдения, которая, скорее всего, была в плафоне лампы, тюремщик дал команду на открытие двери. Судя по звуку, одна из стен отъехала целиком, затем раздались тяжёлые шаги трёх человек.

Через пару мгновений, когда мои запястья и лодыжки оказались в кандалах, догадки подтвердилась. Три человека в бронекостюмах англосаксонского образца, кажется, это какая-то модификация Марк-3. Тяжёлые, надёжные, но не очень поворотливые. И это было хорошо, без работающих сервоприводов двигаться в этих костюмчиках очень тяжело. Впрочем, кто будет выдавать тюремной охране лёгкие разведывательные модификации? Одна стена камеры и правда отъехала к бок. Странная конструкция, сделанная не в угоду функциональности, а для вида «дорохо-бохато». Что для тюрем и военных объектов как-то нехарактерно. Где же я?

Напасть на сопровождающих можно было уже сейчас. Вырубить электронику, ударить псионикой по мозгам этим мордоворотам и пытаться пробиться наружу… Но, во-первых, до сих пор неясно, в какой стороне выход. А, во-вторых, из оружия у охраны только дубинки с той же возможностью подарить заключённым разряд тока. То есть бежать я буду до первого псионика, которого не получится задавить своими способностями сходу, и у которого будет ствол. Так себе перспектива, учитывая, что я до сих пор не верю в расстрел.

Путь мы преодолели не такой уж длинный, и оказались в просторном помещении. Меня подвели к стене и закрепили цепи кандалов над головой. Через несколько секунд появился давешний сопляк ещё с несколькими бойцами. На этот раз с винтовками.

— Ба, знакомые всё лица, — хмыкнул я, разглядывая это недоразумение. На экране планшета всё было более или менее, но сейчас стало отчётливо заметно, что форма военного прокурора на нём сидит, как на корове седло. Чувствовалось, что передо мной не военная косточка, а гражданский человек.

Ответа на свои слова я не дождался, но зато выслушал приговор. Получилось довольно длинно, после всех стандартных слов из серии: «Именем Славянского союза Драгунов бла-бла-бла лишается всех званий и наград», зачитан был ещё и список моих преступлений. Я на этот фарс уже не реагировал. Кольцевидная мышца чуть ниже спины, конечно, слегка играла, но Славянский союз и броня англосаксов на охранниках как-то не вязались. Но раз охота устроить представление, что ж нет?

— Приговорённый, есть ли у вас последнее слово?

— Конечно есть, точнее даже просьба. Передайте моей семье, что я их всех люблю. Что люблю закаты. Люблю рассветы. Люблю жареную картоху с котлетами. Люблю брюнеток. Люблю блондинок. Люблю рыженьких. Люблю…

— Прекратите ёрничать! — попытался гаркнуть юноша.

— Насри в лицо своему художнику по костюмам, клоун, в Славянском союзе не носят броню вчерашнего вероятного противника, — хохотнул я в ответ.

Может, этот утырок и хотел что-то ещё мне сказать, но часть боковой стены отъехала в сторону, образовав дверь, и раздались сдержанные аплодисменты, а затем прозвучал вполне себе приятный мужской баритон:

— Браво. Эдгар, отстегните нашего гостя и ведите сюда.

Приказ выполнили незамедлительно, парень подскочил ко мне так быстро, что я даже заподозрил его в применении псионического ускорения. Псионического… Сделав первый шаг от стены, я попытался вспомнить свои ощущения от голоса и они действительно пробирали своей притягательностью, но при этом я не почувствовал вмешательства в свои мысли. Тонкая работа! Уже на втором шаге мой мозг оказался закрыт от псионики начисто. Это, конечно, не панацея от работы мозголомов, но хотя бы не даст залезть в мою голову незаметно. За углом мне предстал стол с парой стульев и обладатель голоса. Мужчина лет сорока на вид, с приятной внешностью, костюм дорогой, лицо холёное… Из образа политика или крупного бизнесмена выбивался, пожалуй, только странный взгляд.

— Присаживайтесь, Влад. Если вы позволите вас так называть, — с улыбкой то ли спросил, то ли поставил меня перед фактом, собеседник. Дверь за моей спиной, тем временем закрылась, в помещении остались только мы, вероятно, с самой большой жабой на этом болоте. А также лжепрокурором и одним из охранников, которые были у меня за спиной. — Давненько мы с вами не виделись.

— Не припомню, чтобы мы вообще были между собой знакомы, — ответил я, занимая стул. Переходить к активным действиям, конечно, удобнее из положения стоя, но верно и то, что стоит усыплять бдительность противника перед ударом.

— Ну вы память-то напрягите. Мы очень хорошо пообщались на Земле, я тогда сказал, что ещё посещу вас. Ведь мне было безумно интересно, — улыбнулся мужчина, а в моей голове наконец сложился пазл.

— Без рогов не признал. Никак развелись с благоверной?

— Спокойнее, Эдгар, — предупредительно поднял собеседник руку, успокаивая парня, который, похоже, был из породы фанатиков. — Знаете, ваши идиомы тоже приятно ласкают слух. Конечно тем, что вы называете псионикой, можно передать гораздо больше смысла, но зато всё это в материальном мире так ново и волнующе, так сладко.

— Ага, особенно жертвоприношения, — хмыкнул я на это заявление «туриста».

— О, они в первую очередь. Отделение душ от тел разумных существ великолепно, а главное, питает существование меня и моих собратьев в вашем плане, придаёт нам сил. Так же, как и вера.

— Вы решили обзавестись ещё одной секточкой? — спросил я с некоторым интересом. Стоило потянуть немного времени, чтобы придумать, что делать. Ведь попасть в жернова политических игр людей — это одно, а вот «к демону на зуб» — совсем другое. К тому же Ан’‎кол, земля ему стекловатой, про энергию веры как-то особо не распространялся.

— У меня гораздо более обширные планы, — развеселился собеседник. — Человечество может дать мне гораздо больше, чем секточку. Как и вы. Не представляете, кстати, как было приятно за вами наблюдать. Эта ваша смесь решительности с тщательно подавленным страхом ошибки, а так же желание поддеть моих помощников… Просто браво.

— Могли бы сходить в театр, там и не такое покажут. Те же эльдри, говорят, достигли огромных высот.

— Не то, всё не то, — посетовал он с искренней грустью. — В театрах нет настоящих эмоций, лишь их бледные тени. Актеры там не умирают по-настоящему, а лишь смывают грим и расходятся по своим скучным делам. А эльдри… Вы, люди, гораздо перспективнее, — «черт» в человеческой шкуре начал активно жестикулировать в возбуждении. — Там, где они спокойны, вы бурлите от эмоций, где они ограничатся полумерами, вы ударите со всей страстью. Человечество прекрасно в своей агрессии и жажде раздвигать горизонты во всём с чем соприкасается. И этим же удобно для меня.

— Потому что уязвимо, — констатировал я.

— Именно! — воскликнул он. — То, что делает вас такими конкурентоспособными в материальном мире, одновременно делает уязвимыми для нас. В вашем благословении — ваше же проклятие. Но мы с вами сможем защитить человечество!

— Не резко ли вы решили перейти к вербовке? К тому же на кой ляд вам именно я? — приподнял я бровь.

— О, в самый раз. Вы нужны мне как раз потому, что видите картину в целом, и способны её принять сами по себе. Увы, меня окружают не столь интересные личности… Либо фанатики, которых приходится сдерживать, либо эгоисты, которых надо непрерывно пинать или вовсе превращать в исполнительных болванчиков. Это чудовищно скучно! Встаньте рядом со мной, и вам откроются невероятные перспективы, вы воистину будете первым, после Бога.

— Бога? Высокого же вы о себе мнения, — хмыкнул я, правда внутренне испытывая некоторый болезненный интерес к планам этого гостя из имматериума. — Не подавитесь ли таким куском?

— Отнюдь, он как раз по мне, — улыбнулся он искренней улыбкой. — Я уже начал брать правительство одного из самых сильных государств Лиги под контроль. Через всего одну человеческую жизнь все остальные страны будут надёжно собраны в кулаке. И тогда можно будет начать одну из величайших войн в истории галактики, а так же сделать мою новую аватару мучеником. И превратить в субъект поклонения. Это будет прекрасная постановка.

— Не для неё ли вы держите где-то здесь малолетнего псионика? — отвлёк я собеседника, который аж мечтательно закатил глаза.

— Прямо в точку! Я ведь уже говорил, что с вами интересно, не правда ли? Присоединитесь ко мне в моём начинании, и станете вечным главой правительства людей при мне. Или первосвященником. Название своей должности придумаете сами. И вся галактика будет знать ваше имя!

— А если откажусь? — осведомился я.

— Тогда, как это не печально, вам придётся стать ещё одним фанатиком или болванчиком. Ну, а если вы окажитесь слишком стойким для этого… Что ж, мои слуги за стеной пока что не разошлись, — развёл руками мой собеседник, намекая на расстрельную команду. — Придётся, конечно, искать другого инициативного соратника, который будет тонко понимать свой собственный вид, но, думаю, я справлюсь.

А я задумался. По понятным причинам, умирать во цвете лет не хотелось. Становиться марионеткой желания было едва ли не меньше. Не для того я ушёл на вольные хлеба, чтобы закончить так! Мне же предлагали на словах вполне приемлемую альтернативу служить добровольно, сохранив свой разум. Да, пришельцу из имматериума, но всё же. К тому же, хоть его методы вербовки были до ужаса топорны, план он предлагал вполне рабочий. Этот «турист» вполне успешно подчинял себе людей псионикой так тонко, что я даже не смог четко ощутить воздействие, лишь его голос показался мне слишком приятным. Да что говорить, даже наглухо закрыв свой разум, я не уверен, что на него не воздействуют. Вероятно, детекторы тоже ничего не улавливают, а значит, у него и правда есть все шансы подчинить себе политические элиты человечества за жизнь одного поколения, а может и быстрее. Кого прямо, кого косвенно, кого как меня — обещанием власти и долгой жизни. Тому, кто меняет тела людей по своей прихоти, последнее наверняка по силам. К тому же в этой самой «аватаре» его возможности без сомнения возрастут, иначе бы ползучий гад не заморачивался. Сейчас он без труда располагает к себе людей, избрав путь контроля и не став отращивать когтей и рогов, в ней наверняка все будут и вовсе писаться от восторга при виде невероятного совершенства формы и содержания, про псионические возможности и говорить нечего. Особенно, если он уже сейчас заранее обрабатывает сонное тело и так с выдающимся потенциалом. И это существо, кем бы оно ни было, имеет шансы привести человечество к успеху. В материальном мире мы и так весьма конкурентоспособны, а гостям из-за кромки «турист» уж постарается дать отворот-поворот просто ради своей собственной выгоды. Что до мании величия и желания быть живым богом, то я и среди людей таких без труда найду, а в истории порыться, так вообще мрак… Фараоны Египта, доменусы Рима и правители индейцев Южной Америки не дадут соврать.

Но всегда есть «но». Стелет он мягко, да как бы не пришлось жёстко спать. Верить «демонам» — дело не из умных, сдаётся мне, эта часть человеческого фольклора имеет под собой довольно веские основания. Кто поручится, что весь его интерес ко мне не основан на том, что я его однажды лишил материальной оболочки? Что, если просто моей смерти или подчинения мало, что, если он хочет более полной победы? Сделать врага не рабом или трупом, а добровольным вечным прислужником… Кто вообще поймёт логику существ из имматериума и что у них на уме? Может действительно та драка со мной его привела в восторг. Но альтернативой согласию, тем не менее, остаются как раз рабство или смерть. И я уже вижу, что владелец мясного костюмчика за столом начинает терять терпение.

— Итак? — улыбнулся мой визави.

Я облизнул пересохшие от волнения губы, но прежде, чем ответил, из динамика раздался вой тревожной сирены, а пол под нами слегка содрогнулся, донеслось чуть слышное эхо взрыва. Что ж, если вселенная может подавать знаки, то это, вероятно, один из них. Я резко ударил псионикой, прекращая работу электроники вокруг, и вскочил со стула, пробивая локтем в кадык лжепрокурора за своей спиной, как наиболее уязвимого противника, а потом выхватил дубинку из руки владельца брони, которая вдруг начала не помогать, а мешать ему двигаться. Навороченная дверь заблокирована, вручную её откроют не сразу, а значит, у меня есть шансы порешить «туриста» с охранником, а потом заблокировать проход телекинезом. И надеяться, что на комплекс напали, а не произошёл взрыв неведомо чего в какой-нибудь лаборатории. И что я смогу отсидеться тут до прихода штурмующих. Были б они ещё друзьями, а не врагами… Будет обидно, если пристрелят или в другую тюрьму переведут.

Глава 33

О своем былом ни слова

Ненависть мешая с кровью

Наносишь врагу удар

Все получит победивший

Проигравший станет лишним

Так было и есть всегда

Бои без правил — ни жалости, ни игры

Бои без правил — разбитые в кровь миры

Убей свой страх, дерись как лев

Храни в себе голодный гнев

Пока ты жив — никто не справится с тобой!

За шагом шаг, все ближе край

Смотри вперед, не отступай!

Бросайся в бой и побеждай любой ценой!

Ария. Бои без правил

Молодой человек в прокурорской форме упал на спину, задыхаясь, и похоже думал не о том, чтобы сорвать с пояса пистолет, а просто схватился в последние секунды своей жизни за горло. Это ожидаемо показало низкую подготовку юноши… Хотя, возможно, выстрелить бы он и не смог, на многом оружии в режимных учреждениях есть электронные системы идентификации, чтобы никто, кроме владельца, не смог им воспользоваться. Неработающая начинка не смогла бы разблокировать механизм пистолета. Ну да и чёрт с ним.

Охранник был выведен из строя мной так же легко, что заставляло напрягаться в ожидании подвоха. Просто псионический удар по мозгу и всё. Броня, которую не пробьёшь дубинкой, предназначенной для вколачивания дисциплины в узников тюремных робах, стала гробом для мертвеца. Откровенно говоря, ожидал, что будет сложнее. Что охранник окажется «изменённым», как те двое бойцов, которых мы с абордажниками с Зоркого встретили на Кломари. Но ни запредельной физической силой с живучестью, ни защитой от энергии имматериума, противник не смог похвастаться. И это было чертовски странно. «Турист» не хотел держать таких рядом с собой, чтобы уродцы не бросали тень на его авторитет среди нового подвида фанатиков? Мне просто повезло? Последнее — очень навряд ли.

— Впечатляюще, как в… — ждать, что мне скажет противник поднимаясь из-за стола, я не стал. Пусть в голодрамах герои со злодеями ведут долгие пафосные диалоги во время боя. В реальности так не бывает. Можешь ударить врага — ударь. Можешь убить — убей. Время разговоров может быть до боя, когда ты тянешь время, чтобы подготовиться, или ожидаешь подкрепления. Можно сказать пару слов после боя трупу, когда враг уже мертв и не выкинет сюрпризов. Если поступаешь иначе, то быстро перейдёшь из категории живых в категорию мёртвых и лично выяснишь, что бывает с душами по ту сторону кромки.

Я на тот свет не торопился, а потому напитал псионикой своё тело, как когда-то проснувшись в бетонной коробке камеры, будучи ребёнком, и разорвал кандалы, как давным-давно порвал ремни, державшие моё тело на койке. После чего со всей дури ударил ногой по столу, чтобы использовать его как снаряд и сбить противника с ног, а в следующею секунду прыгнул вперёд сам. И отлетел в противоположную сторону, приложившись спиной и затылком о стену.

Мой противник ударом кулака сверху припечатал стол к полу и долбанул меня псионикой. Только располагающая улыбка на хищный оскал сменилась. Может, данный мясной костюмчик и не был заточен под прямой бой, как предыдущий на Земле с клыками, рогами и прочим, но слабым, беззащитным вместилищем точно не был.

Человеческий боевой псионик — опасный противник. Нам всегда доставались лучшие снаряжения и доспехи. Но главным оружием всегда были люди. Мы сильны, даже способны чисто на своих физических данных поспорить с врагом в доспехе с могучими сервоприводами. Мы быстры, не каждый враг даже просто способен уследить за нашими движениями. В том числе и из-за этого мы нередко предпочитаем ближний бой. Псионический щит может защитить от большинства видов лёгкого оружия, а быстро развернуть что-то на станине в нашу сторону — тяжело, ведь мы не стоим на месте, к тому же закрываемся телами врагов, которых режем в ближнем бою. Не у всякого врага хватит духу стрелять в своих товарищей в надежде зацепить вёрткого противника. Но сейчас передо мной был не обычный враг, а некто, не уступающий мне способностями, скорее наоборот. Из всех положительных сторон можно было выделить только то, что он не в броне, как и я сам. Иначе, утратив эффект неожиданности, уже можно было бы начать самовыпил, чтобы не стать рабом и марионеткой. Но шансы на победу всё же есть.

С этой жизнеутверждающей мыслью я снова ринулся вперёд. Но тут же пришлось сместиться в бок, чтобы пропустить мимо новый псионический удар. На пути мне попался труп сопляка, и я повторил свой трюк со столом. Понятно, что тело не собьет врага с ног, но хоть заставит потратить лишнее мгновение, за которое я стану на шаг ближе. Так и произошло с той разницей, что противник не припечатал его к полу или отбил в сторону, а вновь ударил энергией, стремясь снести и тушки, и меня. Я ушёл в перекат вперёд, пропуская тело и удар над собой. Силушки вражина не пожалел, и звук смявшегося металла за спиной стал музыкой для моих ушей. Клинкетные двери выглядят определённо круто, но имеют ту же болезнь, что и такие клапана. Жутко клинят от деформации, которую только что кое-кто, кажется, устроил. А значит, нам пока никто не помешает.

Выйдя из кувырка, я нанес удар шоковой дубинкой, окутанной псионическим полем, которую враг заблокировал рукой, а потом, выпрямляясь, добавил «туристу» коленом в пах. Противник слегка поморщился, хотя был окутан защитным полем энергии, как и все встречавшиеся мне прежде «черти». Но теперь мы хотя бы, наконец, сошлись накоротке. Я начал наносить удар за ударом. Дубинкой, рукой, ногами. На пределе скорости. Лишь бы не дать врагу лишнего мгновения для новых псионических ударов. Нет сомнений, что эта тварь сможет задавить меня энергией имматериума. Он в нем рождён, а я лишь тяну силы из его дома. Но здесь материальная вселенная, потому стоит навязывать ту форму борьбы, где у меня может быть преимущество. К тому же его сосуд не затачивался под прямую схватку, что тоже играло мне на руку.

Через несколько секунд чертова дубинка переломилась у самой рукояти, целиком псионика не смогла защитить этот кусок мусора. Хотелось материться в голосину на тех, кто закупил дешёвку, хотя я и понимал, что в оружие тюремной охраны никто и никогда не вложит прочности клинка одарённого. Но продолжать пришлось уже без оружия, используя кулаки.

Тем временем стали понятны сильные и слабые стороны врага в рукопашной. Он был чудовищно силён, обладал чуть большей скоростью, чем я. Но не был толком обучен. В лучшем случае — бокс, и не более того. Глухой блок сменился кучей ударов. Мельница, так свойственная новичкам. Это позволяло мне пока что оставаться живым и здоровым. И бить, перемещаться, уворачиваться, снова бить и молиться, чтобы я смог продержаться достаточно долго.

Главное — не давать врагу ни секунды передышки. Он должен быть сосредоточен на своей псионической скорлупе. Чтобы любое её ослабление вело к пробитию барьера. Это не дает ему атаковать, не даёт разорвать дистанцию. А потому плевать на усталость мышц. Плевать на сбитые, даже под слоем уже моей псионической энергии, костяшки кулаков. Плевать на всё. Иногда в жизни остаётся только держать дыхалку и бить.

Я не знаю, сколько времени это продолжалось. Всё слилось в череду блоков и ударов. Нырок вниз под кулак, несущийся к моей голове, распрямиться, делая апперкот. Сместить голову вбок от кросса и ударить встречным в переносицу. Новый удар в коленную чашечку врага и мягкий блок. Один раз уже пришлось блокировать удар противника жёстко, и на этом всё едва не закончилось. Слишком велика разница физических сил, меня почти откинуло в сторону, рука болезненно заныла. Разрыв дистанции смерти подобен, снова приблизиться к себе враг не даст. А значит, больше никаких ошибок. Главное — держать его под ударами. Столько, сколько потребуется, и не секундой меньше. Слава мирозданию, что я тренировался в камере и пришёл в норму!

Бой всё длился, а я впал в своеобразный боевой транс, в котором нет места лишним мыслям. Есть только противник и препятствия в комнате, которые могут помешать бить его без передышки. Но вдруг на периферии чувств появился звук, которого раньше не было. Скрип сминаемого металла. Оставалось только надеяться, что дверь вскрывают нападающие. Если местные обитатели наконец нашли способ добраться до своего хозяина, то мне конец.

Желание посмотреть на дверь было нестерпимым и едва не стоило мне жизни. Я поднырнул под очередной размашистый удар и сместился в бок так, чтобы проход попал хотя бы в поле периферийного зрения, заодно пробивая в корпус. Но это было тактической ошибкой, и следующий удар пришлось принять на жёсткий блок. Я почувствовал, как кость предплечья хрустнула, ломаясь. А потом-таки я получил псионический выброс в грудь, потому что не смог своевременно нанести свой собственный удар кулаком.

Но, летя к стене с несколькими переломанными рёбрами, я был готов орать не от боли, а от восторга. В выгнутую, к чертовой матери, телекинезом дверь, входил Федя, сходу разряжая в спину «туриста» свой монструозный обрез, в каждый ствол которого мог влезть большой палец бронеперчатки. Оружие, с отдачей которого с трудом справляется псионик в бронескостюме — очень серьёзная штука. Поворачивающегося к новым гостям врага бросило на землю, хотя и не убило из-за вновь набравшего силу защитного поля. Но Фёдор, с залетевшим сразу за ним итальянцем, поспешили исправить это недоразумение. Клювец и меч обрушились на поднимающегося противника и буквально разорвали его. Спецсредства — это вам не дубинка тюремщика.

— Deux volt, тварь! — гаркнул католик, отпинывая продырявленную голову от тела на всякий случай. — Влад, ты живой?

— Не дождётесь! — хмыкнул я и тут же скривился, грудь немилосердно болела. — Помогите встать.

— Серый, Ком! К командиру! — отдал приказ наш медведь. В принципе, всё правильно. Они с доморощенным инквизитором — самые мощные боевые единицы, не им раненых таскать.

— Где мы хоть? — осведомился я, дыша сквозь зубы от переломов. Хотя болели не только они, всё тело выло из-за запредельной физической нагрузки. Хотелось глотать ртом воздух, но долбанные ребра этому активно мешали.

— Не поверишь, Новый Лондон. Личный остров некоего мистера Карпентера. Наверху, кстати, представительное собрание больших шишек было, — ответил итальянец, пока меня тащили по коридору.

— Парни, направо. Надо ещё одного горемыку вытащить, — проговорил я, стараясь резво перебирать ногами. Медик только что вколол мне обезболивающее, непередаваемые, в цензурной форме, ощущения стали отступать. — Всё хоть зачистили?

— Почти, на нижних уровнях добивают, — хмыкнул Федя. — Что за пленник-то такой важный, что тебя тащить надо?

Я улыбнулся. Приятно, когда подчинённые выполняют приказы без возражений. Не надо мне тут всего этого из серии: «Тебя эвакуировать срочно надо!». Но на вопрос придётся отвечать: не те тут люди, на которых можно просто гаркнуть командирским голосом.

— Ребёнок-псионик. Связался со мной, когда я в камере был. Похоже, растили специальный сосуд для нашего «туриста». Что за шишки наверху были-то?

— В основном, говорящие головы англосаксов из телика, из серьёзных — замначальника контрразведки и лидер большинства в сенате. Всего двадцать человек, — ответил итальянец.

— Вряд ли накрыли всех обработанных, но и то хлеб. Улететь, кстати, сможем?

— Должны. Спустились на шаттлах-невидимках, и сразу вырубили связь. Главное — свалить быстро, пока никто интересоваться не начал, что это тут с коммуникациями.

За не хитрыми разговорами мы дошли до места назначения, время от времени перешагивая трупы охранников и персонала. Везде, где попахивало гостями из имматериума, пленных брать было запрещено просто на всякий случай. Здесь «туристом» пованивало. Инструкция соблюдалась… Хотя, строго говоря, именно её я сейчас и собирался нарушить. По-хорошему, подготовленный сосуд стоило уничтожить. Как и сам комплекс, который сейчас наверняка минировался нашими сапёрами. И у меня нет особых сомнений, что архангелы ещё поднимут вопрос сосуда. Технику безопасности мы продумывали вместе, в том числе и данный пункт, а я иду на риск.

Переступив порог, мы оказались в лаборатории. На полу были трупы в белых халатах, а у дальней стены стоял цилиндр, заполненный прозрачной жидкостью. Внутри находился младенец на вид полугодовалого возраста, опутанный паутиной датчиков, с капельницей, воткнутой в сосуд, и в дыхательной маске. Сейчас мой коллега вновь был без сознания. Рядом стояло два штурмовых десантника из «жнецов» со шлемами, раскрашенными белёсой краской под черепа и похоже спорили, прежде чем поприветствовать нас. Может быть даже о том, стоит ли пальнуть в обитателя «аквариума».

— Парни, берём все записи и ребенка. Пора сваливать из этой дыры.

Эпилог

Свет был ярче тысяч солнц,

Я понял — это Бог,

Не бездушный идол,

А живой сверкающий поток.

Свет заставил вспомнить всех,

С кем дрался и грешил,

Он заставил вспомнить

Каждый шаг бунтующей души.

Не хочешь, не верь мне.

Ария. Не хочешь — не верь мне

Видение лаборатории развеялось, оставив после себя парк, мраморную скамейку в монументальном римском стиле и две фигуры на ней. Одна была вдвое выше человека и источала золотое сияние, мешавшее разглядеть лицо. Вторая имела вид человека в тёмно-зелёной броне.

— У тебя есть вопросы… — проговорил золотой гигант. — Спрашивай.

Его спутник снял шлем, повесил на пояс и произнес:

— Что это было, твоё прошлое?

— Твоё. Давно я не слышал такого простого обращения, — похоже, реплика собеседника развеселила сияющего. — Нет, настоящее твоего… Хм, пожалуй «сына» будет самым близким определением. Не того, что остался в том мире, — предупредительно поднял ладонь говоривший. — Души, которую ты породил.

— Честно говоря, я мало что понял. Я породил душу?

— Да. Собственно, рождение с воспоминаниями прошлой жизни является одним из признаков того, что душа разумного существа готовится к разделению, набрав достаточно сил и опыта в своих перерождениях. Так происходит, когда не хватает совсем чуть-чуть. Ты же не думал, что Творец создал саморазвивающуюся систему, где всё плодится и множится, но сотворил конечное количество душ, которое неизменно?

— Звучит логично, — потер подбородок обладатель зелёной брони. — Но раз это было настоящее, то перед нами находился твой двойник из другой вселенной?

— Можно сказать и так, — ответил золотой гигант. — Во всех ветвях реальности, которые мне известны, в каждом виде появляются некие выдающиеся индивидуумы. Данный стал человеком, возможно, он частично повторит мой путь.

— Звучит довольно неопределённо. Я был склонен считать, что будущее для тебя — что открытая книга.

— Глупое утверждение, потому что оно изменчиво. Иначе бы свободы выбора не существовало.

— Рад, что мой «потомок» сделал верный выбор. Разочаровывает, что он чуть не лёг под демона.

— На самом деле, это тоже было бы рабочим вариантом, у зеленокожих так как раз появилась парочка богов. Но да, так лучше.

— И всё же: зачем я здесь? — человек обвёл рукой парк.

— Да в общем не за чем, — усмехнулась фигура в золотом сиянии. — Просто мне нужно было время, чтобы восстановить твои силы после деления до прежнего уровня. Ты приоткрыл для меня дверь в другой мир, я предпочитаю платить добром за добро, особенно, когда мне это ничего не стоит.

— Значит, предстоит отправиться куда-то ещё уже по твоей воле?

— Нет, — реплики человека в броне определённо веселили гиганта. Возможно, он уже просто забыл, когда с кем-то нормально говорил. — Если бы подобные мне могли отправлять своих агентов в параллельные миры, то творился бы ужасный бардак.

— Тогда надо полагать, что и попадание моего «сына» и его путь — результат череды случайностей. Но если ты не можешь отправить кого-то другого в иные вселенные, то к чему разговоры про дверь?

— Верный вопрос. Творец ограничил влияние вселенных друг на друга. Это верное решение с его стороны. Хаос, набрав сил в одних ветках бытия, не может экспортировать свою силу в более слабые реальности. Подобные мне тоже бессильны. Всё находится в балансе, мы грызёмся лишь за свои реальности. Баланс сохраняется. А дверь — это путь эвакуации. Любая из высших сущностей может перейти в другую ветвь, проиграв, если есть проход. Разумеется, без сил и большей части знаний, но это хотя бы не почти бесконечно долгая агония в лапах победителей.

— Ни агентов влияния ни путешествий, — хмыкнул человек. — И во многих реальностях хаос полностью победил?

— Как сказать, — золотой гигант пожал могучими плечами. — Многие отдельные миры в его власти. Но ни вселенных, ни даже полностью захваченных галактик, я не видел. Всякий раз, когда победа близка, изменчивые сущности начинают борьбу между собой, тем временем в реальном мире их последователи вырождаются, деградируют и теряют остатки технологий. В том числе и межзвёздных перемещений. А затем новые виды начинают заселять почти пустую от жизни галактику. Цикл повторяется вновь.

— Было бы смешно, если бы не было так грустно. И что теперь?

— Для меня всё то же. Для тебя новое перерождение.

— Надеюсь спокойное.

— Это вряд ли. Я вполне могу утверждать, что перерождающиеся с памятью прошлой жизни всегда попадают туда, где неспокойно, — в золотом сиянии наметилась улыбка. — Адепты порядка туда, где власть берёт хаос. Его адепты туда, где силён порядок. Как я сказал, творец любит баланс в борьбе противоположностей.

— Значит ли это, что ничьей победы не может быть в принципе?

— Я этого не говорил. Пока не могу сказать с уверенностью, задумал ли всё Он так или нет, но адепты разрушительных сил и условного зла не всегда потворствуют им в новых мирах. Фанатикам несвойственно поклоняться кому-то, кроме именно «своих» богов, а прагматичные личности, что пошли на сомнительные сделки ради каких-то своих целей, знают, чем подобное заканчивается на личном опыте.

— Надеюсь, что так. Хотя ты меня, конечно, озадачил… А заодно с восстановлением сил добавил технологии со знанием псионики из другой вселенной. Вряд ли ошибусь, если скажу, что меня с такими стартовыми данным закинет в хорошее место.

— Скорее всего нет. Но для уверенности приходится проводить эксперименты и следить за результатами.

— Мне стоило догадаться с самого начала. В какую хоть сторону отсюда идти на выход?

— Не имеет значение, — усмехнулся золотой гигант вновь.

— Ну, наше дело правое, туда и пойдём, — ответил обладатель брони, вставая и возвращая шлем на голову. А на втором шаге растворился в воздухе.

Спустя секунду стали расплываться сад и каменная скамья, быстро исчезнув в буйстве энергии. Дольше всех оставался на месте золотой гигант, который превратился в сияющий шар и исчез, возвращаясь к тяжёлой и неблагодарной работе.

От автора

Приветствую уважаемых читателей. И, разумеется, поздравляю с наступающим.

Вторая книга цикла наконец-то закончена, думаю, как и он сам в целом. По крайней мере, я пока не знаю, что писать про Влада, так как не имею опыта воспитания гениальных и чудовищно сильных детей. Но надеюсь, что он однажды станет при своём приемном сыне кем-то вроде одного старика, подменившего Бога на троне. А может и нет, ведь будущее изменчиво. Но, хотя эти две книги получились по моим ощущениям слабее фанфиков по ЗВ, я надеюсь, что вам понравилось.

Сейчас собираюсь немного отдохнуть и начать либо книжку не про космос, а про магию и мечи. Либо фанфик по Гомотрону, если товарищ, вызвавшийся быть соавтором, наконец сядет за клавиатуру и родит хотя бы одну главу про своего персонажа.

Что до Ала Завра, то я пока в раздумьях куда его отправить. К моему великому сожалению, идеи меня посещают разной степени упоротости, но неизменно неадекватные. Спасибо картинкам, которые мне время от времени присылают, надеюсь, они нормально отобразятся. И, разумеется, спасибо всем, кто выдержал и дочитал до конца.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Дороги среди звезд

Content

Дороги среди звёзд

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 1

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 2

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия 3

Глава 24

Глава 25

Интерлюдия 4

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Интерлюдия 5

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Интерлюдия 6

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Nota bene