По дороге разочарований…

Глава 1

1

С самого утра, все шло наперекосяк. Вначале, куда-то спрятался будильник, и я в итоге, чуть было не проспал на службу. В итоге пришлось все делать на ходу, из-за торопливости пролил чашку кофе себе на брюки, и пришлось срочно буквально на ходу менять костюм на другой. Следом за костюмом пришлось перевязывать и галстук, который ну никак не шел к этому костюму. Вдобавок ко всему, ещё третьего дня отогнал свою старушку Тойоту на техобслуживание, и потому пришлось вызывать такси, а после еще и ждать его лишние десять минут, из-за городских пробок. Все это время шеф разрывался на части, требуя от меня — срочно, как штык, время не ждет. Время у него не ждало никогда, но тем не менее я торопился как мог, и если и опоздал, то не больше чем на пять минут.

Но мое опоздание, в принципе ничего не изменило, тем более, как оказалось, в банке до сих пор не нарисовался начальник охраны, а без него, выезд был невозможен, по той простой причине, что ключи от оружейного сейфа, находились только у него, и никто не мог выдать причитающееся мне оружие. А согласно последним приказам хозяина, выезд за пределы охраняемой зоны, без оружия, при перевозке документов запрещен.

Вадик — хозяин нашего «Инвестиционного банка Развития и Благополучия имени Фанни Каплан», бесновался как тигр в клетке но ничего поделать не мог. В итоге, после долгих созвонов, и согласований, меня заставили расписаться в срочно выпущенном приказе о том, что в виде исключения, мне разрешено именно сегодня, отправиться на перевозку, без оружия и сопровождения.

В принципе, ничего особенного в этом я не находил. Автомобиль, приобретённый Вадиком для этих целей, «Armet Gurkha f5» стоил миллионов двадцать, если не больше, и представлял собой скорее легкий броневик, чем внедорожник. Представьте себе бронированный, с усиленной противоминной защитой автомобиль с двигателем в триста пятьдесят лошадиных сил и способный разгоняться до скорости свыше ста пятидесяти километров в час. С колесами, заполненными вместо воздуха, специальной гелиево-силиконовой смесью способной выдержать разрыв мины, и продолжить движение. Броня автомобиля выдерживает автоматную очередь, выпущенную у упор, а разрыв гранаты способен, разве, что слегка поцарапать внешнюю обшивку. Поэтому, как мне казалось, ничего такого, чтобы вывести машину из строя, тем более на улицах Москвы, просто не ожидалось.

Кто я такой? Меня, пожалуй, можно назвать емким словом «Перевозчик» Да, как в том фильме со Стэтхемом. Правда, он занимался, частным извозом, а я работаю в банке у Вадима Анатольевича Прокудина. А до этого момента служил в армии в Воздушно-Десантных Войсках, в дослужился до целого капитана, когда вдруг в один прекрасный момент, в Думе, вдруг решили несколько подсократить Российскую армию, и в итоге, я оказался на гражданке. Правда без работы не остался и здесь. Вначале, через старого знакомого устроился в охрану одного из банков, которые росли, в то время как грибы, затем, через пару лет, мне предложили заняться извозом. С тех пор и катаюсь.

В мои обязанности входит доставка документов или денег, от точки «А» до точки «Б». При этом, я совершенно не в курсе того, что именно находится в сейфе, который установлен за моей спиной. По большому счету, я даже не знаю, есть ли в нем вообще, хоть что-то, или же я везу просто воздух. Автомобиль стоит в защищенном боксе, и сейф заполняют или опустошают в мое отсутствие. Это правило номер Один, и оно никогда не нарушается, за исключением тех случаев, когда осуществляется перевозка денег из банка, частному лицу. В этом случае, со мною находятся сопровождающие, от двух человек охраны, и одного доверенного лица, который и выдает деньги получателю. В этом случае, я подогнав автомобиль к указанному месту, глушу двигатель, и остаюсь за рулем, не выходя из автомашины. Что происходит позади меня, совершенно неинтересно. Ну, разве что могу, что-то заметить в зеркало заднего вида. Но и туда, стараюсь тоже не смотреть. Поэтому, если даже меня возьмут, самое многое, что я смогу рассказать, так это маршруты, по которым я двигался, и не более того. Возможно, эти сведения кому-то и интересны, но пока бог миловал.

В поездке, возле меня всегда находится включенный смартфон с настроенным быстрым звонком шефу, и включённая радиостанция, если вдруг кто-то решить глушить сотовую связь. Впрочем, подобные действия оговорены заранее, и если даже связь установить не удастся, я знаю, что делать в таких случаях. Обычно такие поездки проходят достаточно спокойно. Все, кому это интересно, прекрасно знают, что по сути мой автомобиль, это — обычная инкассаторская машина. Пусть импортная, дорогая, но тут о вкусах не спорят. Есть у Вадика деньги, вот и купил, то что ему захотелось. Поэтому, если меня иногда и тормозят ГИБДДшники, то я безропотно останавливаюсь, и не выходя из машины, связываюсь с Вадиком, а он решает все возникшие проблемы.

Сегодня, все было иначе. Вадик, был до того возбужден, что даже проводил меня до самой машины и даже выдал напутственное.

— Давай быстрее, Санек, и так опаздываем, люди ждут, не дай бог кто посторонний появится, всем мало не покажется. Так что гони, и на гаишников плюй, после разберемся, ежели что.

И я погнал. Первый звоночек прозвенел, когда шеф уже в дороге, вдруг приказал мне изменить маршрут и выйти на Дмитровское шоссе. Это конечно несколько удлиняло маршрут, но мое дело исполнять приказы, не особенно задумываясь о том, зачем, шефу это понадобилось. В конце концов, он начальник, а я привык действовать не рассуждая еще с армии. Как говорится: «Я — Начальник, ты — Дурак. Ты — Начальник, я — Дурак». Так проще и чаще всего правильнее, он со своей высоты видит гораздо дальше, и поэтому лучше подчиниться, чем после заслуженно огребать.

С другой стороны, на шоссе, особенно сейчас, трафик, не особенно большой, поэтому можно смело прибавить скорость, и быстрее доехать до нужного места. Ближе к границе области, меня, попытались подрезать. Где, растят таких идиотов, я не знаю, но подрезать на «пыжике» мой броневик, это верх идиотизма. Я даже, можно сказать и не заметил этого идиота, который тут же вылетел с трассы. Но как и было положено по инструкции тот час связался с шефом, и доложил о происшествии. Тот приказал, не отключаться, а перейти на громкую связь, вставить телефон в держатель на торпеде и следовать своим курсом.

Такое бывало и раньше. Вадик, тот еще адреналиновый диванный маньяк. Любит посидеть в удобном кресле перед монитором, и посмотреть на то, как его подчиненные гоняют на автомобилях. А почему бы и нет. И смотреть интересно, и адреналин зашкаливает, а главное совершенно безопасно. Еще и советы можно давать. Едва успел установить телефон в держатель, и слегка подправить следуя указаниям Вадика, как тот скомандовал.

— А теперь гони!

И в тот же момент, я заметил метрах в ста впереди два грузовика, занявших первую. и третью полосу, и стоящую поперек средней полосы микроавтобус «Газель». Шеф успел среагировать первым.

— Порви их всех! После разберемся, кто прав! Гони!

Протараненная газель сопротивлялась от силы пять-шесть секунд, а поле зацепившись за начало ограждения, улетела с трассы, я к тому времени, разогнался до ста пятидесяти, и тоже был готов порвать всех на свете. Даже того гаишника, который сдуру попытался выскочить перед поим носом, и размахивал волшебной полосатой палкой, словно уворачивался от комаров. Ситуация, с каждым мгновением становилась все интереснее и интереснее. Шеф не замолкал ни на минуту, матеря меня, и кого-то там еще. В это время, на дороге появились и новые действующие лица.

Вдруг откуда не возьмись позади меня пристроились две «ауди» из окон которых открыли стрельбу. Ну подобная шумиха скорее предназначена для поднятия собственного тонуса. Как я уже говорил, хоть какие-то попадания и сыпались по корпусу моей машины, но это как слону — дробинка, я даже не обращал на них никакого внимания. А вот чуть позже мне в зад прилетела граната. Причем не из подствольника а скорее из гранатомета. Прием от того, как слегка подпрыгнул мой броневичок, это был далеко не РПГ-7в, а скорее что-то более увесистое.

И только я хотел сказать об этом Вадику, как вдруг услышал его слова, адресованные кому-то другому.

— Да, что вы телитесь, суки⁈ В бочину ему засадите, в бочину.

Тут же у меня на глазах одна из «авдюх» вырвалась вперед, а у нее из окна показалась труба тяжелого РПГ-28 «Клюква». Единственное, что я успел, так это упереться руками в рулевое колесо, ногами в пол и педаль газа, а спиной в спинку сидения, прекрасно осознавая что тяжелая почти девятикилограммовая болванка, предназначенная для поражения современных танков, не оставляет мне никаких шансов.

Но все-таки, мне повезло. Граната, со всей дури ударила в борт моей машины, как раз в его заднюю часть, позади сейфа, и просто сбросила мой автомобиль с моста, на который я успел въехать, пересекая Клязьминское водохранилище. Если бы граната влетела в переднюю часть салона, на этом все бы и завершилось, а так, она похоже задела лишь верхний угол крыши и ушла вверх, но кинетической энергии все-таки хватило и, наверное, это было хорошо.

Мой броневик, от удара в бок, просто сковырнуло с моста, и он кувыркаясь полетел в воду.

— Извини, Санек, но так было нужно. — Услышал я последние слова Вадика. Прежде чем выскочивший из держателя телефон отключился и куда-то улетел.

На какое-то время, я похоже потерял сознание, и очнулся только тогда, когда холодная вода водохранилища, дошла до моей груди. Честно говоря, я давно предполагал нечто подобное и потому был готов к таким неожиданностям. Под водительским сидением у меня был закреплен полностью снаряженный АПС в деревянной кобуре, а в перчаточном ящике имелись очки для подводного плавания и медитцинский аэрозольный балончик с воздушно-кислородной смесью, обеспечивающий дыхание в течении десяти минут времени. Баллончик, был достаточно легким и весил всего четыреста грамм, к тому же срок его гарантии исчислялся, двумя годами, что было тоже гораздо надежнее, чем, что-либо иное. Почему-то мне всегда казалось, что избавиться от меня, попытаются утопив. Куда как проще, скинул и концы в воду. Зато сейчас, все это было как нельзя к месту.

Баллончик находился в небольшом тайнике, организованном мною за задней стенкой перчаточного ящика. Туда было достаточно сложно добраться, и даже если выгрести из бардачка весь имеющийся там мусор, вряд ли возможно определить, что за задней стенкой, что-то лежит. А там лежало и еще мое будущее. Помимо баллона с загубником и очков, там находился запечатанный полиэтиленовый пакет с заграничным паспортом, водительскими правами,и отмеченной в паспорте открытой годичной визой, отмеченой в начале этого года, и потому еще действительной. Тысяча долларов сотками и пластиковая карточка «Дойче-банка», где имелись кое-какие накопления, дополняли джентльменский набор.

Разумеется, рано или поздно машина будет поднята со дна водохранилища. Страховку то без наличия автомобиля не заплатят, но если в нем не обнаружат меня, то наверняка начнутся поиски. Поэтому единственный шанс остаться в живых, так это уйти за границу. Конечно тысячи долларов наличными, и двадцати тысяч евро на банковском счете, хватит очень не на долго, но я надеялся, к тому времени, затеряться, где-нибудь в Аргентине или Уругвае. Испанский и Английский языки я знал неплохо, и решил, что именно там меня вряд ли будут искать.

Отсутствие кобуры с пистолетом под сидением было вполне ожидаемым. Впрочем, закладывая его туда, я не особенно и надеялся на его сохранность. Тем более, что через границу, мне его не протащить, а так, найдя его может, успокоятся и не будут продолжать поиски тайников. Вынув из кармана бумажник, и перочинный нож я открыл на нем консервный нож, и после того как выгреб из бардачка весь мусор, подцепил его кончиком заднюю стенку перчаточного ящика. Закладка оказалась на месте.

Достав аэрозольный баллон, я сразу же активировал его проверив работоспособность и сунув в рот загубник вдохнул выделяемый им кислород, на голову тут де были натянуты очки, а запечатанный пакет с документами и мой бумажник были сунуты в барсетку, с правами и кое-какой наличностью. Пиджак, показался мне несколько неудобным, поэтому стянув его со своих плеч, оставил его в салоне, а сам, подхватив свою сумочку осторожно приоткрыл дверь, собираясь начать подъем на поверхность.

Автомобиль, в котором я сейчас находился стоял на колесах с сильным уклоном к задней части. Наверное поэтому в том месте, где я сидел, было еще относительно сухо. К тому же в салоне было совершенно темно, и все манипуляции я производил на ощупь. Телефон, который перед падением с моста находился в держателе от удара выскочил из него и сейчас находился где-то за спиной. Впрочем, искать его я не стал, тем более он скорее всего благополучно наглотался воды и вырубился. С трудом приоткрыв дверь, и дождавшись как вода заполнит весь салон, открыл ее посильнее и вывалившись из салона, Сильно оттолкнулся ногами и поплыл вверх.

Вот уж не думал, что Клязьминское водохранилище настолько глубоко. По моему ощущению, я поднимался на поверхность минуты четыре. Учитывая, что я неплохой пловец, все же учеба в Рязанском Десантном училище дает хорошую подготовку во многих сферах, глубина в этом месте явно превышала метров тридцать и как бы, не более того. По мере подъема, ближе к поверхности, как стало светлее, заметил огромный бык опоры моста, и решив, что там наверняка найдется какая-нибудь лестница, для подъема наверх, поплыл к нем. К тому же, мне нужна была какая-то опора, чтобы вынырнув на поверхность оглядеться и при необходимости спрятаться за нее. Наверняка наверху сейчас полный бедлам. Идет разбор происшествия, нагнали полицейских, в общем, появляться не осмотревшись, было бы опрометчиво. Именно для этого и был приготовлен патрон, чтобы в случае чего, вновь уйти на глубину и выбраться на поверхность как можно дальше от этого места.

Но едва моя голова появилась над поверхностью, как я ужаснулся. И надо сказать было от чего. Опора моста, возле которой я сейчас находился, поднимаясь только над поверхностью воды метров на сто. И от нее в обе стороны отходили стальные канаты, поддерживающие полотно моста. Сам же мост, терялся где-то вдали, и был длинной как минимум в несколько километров. По всем показателям и признакам, это был далеко не тот мост, с которого сорвался мой автомобиль. Да и по большому счету я навскидку, даже не мог вспомнить, где имеется подобное сооружение. Почему-то на ум приходит только Китай, и когда-то виденный мост проложенный по какому-то заливу в районе Желтого моря. Но как именно он выглядел, убей не помню.

Оглянувшись назад, метрах в пятидесяти увидел небольшой искусственный островок служащий основой другой опоры моста, и решил, что разобраться с местом своего появления, можно и чуть позже, а вот иметь под ногами твердую землю, хотелось бы прямо сейчас. Доплыв до острова и выбравшись на него, первым делом стянул с себя туфли и носки, оставшись босиком, а следом брюки и рубашку, которые подвесил на какое-то ограждение, чтобы те подсохли. Брюки выжимать не стал, подумав, что так они будут выглядеть менее помятыми. А рубашку все же слегка отжал. Здесь было довольно тепло, и по моим ощущениям температура приближалась в тридцати градусам. Поэтому, я подумал, что это все-таки Китай. Ну а где еще может быть такая жара. Бросив на землю свою барсетку устроился рядом с нею, и откинув клапан расстегнул молнию замка и высыпал все содержимое сумки на землю.

К моей радости, молния замка выдержала глубинные испытания и потому внутреннее содержимое сумочки, хоть и оказалось несколько сырым, но все же не очень промокло. Тот же бумажник с несколькими рублевыми купюрами остался относительно сухим. Права, заминированные в пластик, вообще не пострадали, о мелочи и говорить не стоит. Больше всего обрадовала пачка «LМ» лежащая в сумочке, оказавшаяся не распечатанной, и следовательно сухой. Пленка с нее тут же была содрана, из пачки извлечена сигарета, а зажигалка, после интенсивного продувания, все-таки решилась и выдала язычок пламени, от которого я успел прикурить. Откинувшись на находящийся за спиной бык опоры моста, я с наслаждением сделал пару затяжек и задумался.

Глава 2

2

Во-первых, сомнений в том, что я довольно легко отделался не оставалось. Ведь я, в конце концов, жив, и нахожусь на твердой земле, причем достаточно далеко от заинтересованных в моей гибели. То, что это не Россия, понятно и так, нет в России таких мостов. А где именно я нахожусь, разобраться, конечно, придется, но радует хотя бы то, что далеко. Во-вторых, все же хотелось бы понять, как такое вообще могло произойти, что меня забросило неизвестно куда. Что это за феномен такой. Ну и, в-третьих, пора уже вставать и идти все свои сомнения воплощать в жизнь.

Брюки хотя и подсохли, но выглядели уже как штаны. То есть на приличного человека я в них никак не походил. Впрочем, рубашка говорила, о чем-то похожем. Вдобавок ко всему, она вдруг покрылась какими-то зеленовато-серыми разводами, и на ней появилось несколько пятен, похожих на жир. Впрочем, вода в заливе оставляла желать лучшего и не мудрено, что рубашка окрасилась. Более или менее пережили передрягу носки и туфли. С носками понятно, их не видно, туфли же слегка покоробились, но думаю на ногах вернут свою форму. В конце концов, в кармане есть штука баксов, да и российские рубли, думаю поменять будет не слишком сложно, так что выживу, не впервой.

На одной из опор моста, оказались скобы, по которым я быстренько поднялся наверх и вышел на полотно моста. И первый же увиденный мною автомобиль, заставил в изумлении протереть глаза. Тем более, что следом за ним двигался довольно плотный трафик машин в обе стороны, и все их будто специально собирали в каком-нибудь музее ретро автомобилей, для того, чтобы я слегка очумел. В голову тут же закралась мысль, а вдруг я попал на Кубу? Только там сейчас можно встретить подобное. Но на Кубе нет подобных мостов, хотя нет, вспоминается, что нечто подобное там все же есть. Соединяет основной остров с другим, где-то на севере страны. Но опять же большей частью там не мост, а проложенная по искусственной насыпи дорога, с редкими вкраплениями мостиков. Здесь же именно полноценный мост, на высоких опорах. И с множеством ретро автомобилей движущихся в обе стороны.

Идти мне, похоже придется очень долго, поэтому выбрав момент махнул рукой проходящему микроавтобусу с большой эмблемой в виде буквы «W» на передней части. К моему удивлению, водитель тут же притормозил, и я взобравшись в кабину уселся рядом с ним.

— Что-то ты приятель забрался так далеко от берега? — удивленно произнес водитель на английском языке, что меня сразу же обрадовало. Это была не Куба и даже не Китай.

— Да вот так получилось. — нужно было найти оправдание, показалось мне и я ляпнул что первым пришло в голову. — Ехал с подругой, а по дороге рассорились, она и высадила меня на середине моста.

Водитель, услышав мою версию расхохотался.

— Бывает. — Произнес он успокоившись. — А тебе вообще куда, а то я тут недалеко.

— До берега довезешь, и хватит, а там я разберусь. Вот только отблагодарить тебя нечем. Как-то не думал даже попасть в такую передрягу.

— Да ладно, закурить дашь и достаточно.

Я тут же достал пачку сигарет и протянул ему с предложением угощаться и он достав сигарету тут же закурил. Между делом попросил напомнить мне, какое сегодня число.

— О, браток, да ты похоже потерялся в датах. Произнес парень рассмеявшись. Так ведь первый день лета. Да-да. Первое июня 1967 года. Время летит, и его не остановишь. — Парень начав свой монолог не умолкал наверное минут мять, пока мы плелись в плотном трафике до берега, а после высадил меня на въезде в Стивенсвил, на острове Кента. При этом к моменту высадки я знал о близлежащем городке всю подноготную. И о том, кто с кем спит, кто стучит копам так, что первая же затяжка Марихуаны, становится им тотчас известной, о том, что с работой с каждым годом все хуже, а местные ниггеры с каждым днем все больше наглеют, и скоро окончательно сядут на шею, бедным американцам.

Мост, возле которого я оказался, был переправой через Чесапикский залив расположенный в Мэриленде на юго-востоке США, буквально в тридцати пяти милях от Вашнгтона. Добравшись до ближайшей лавочки, я уселся на нее и надолго задумался. Мало того, что авария перебросила меня за тридевять земель в Соединенные Штаты, так еще это место оказалось в дремучем 1967 году. Но и этим новости не ограничились. Первое же огромное зеркало установленное в витрине какого-то магазинчика, дало понять мне, что я в одночасье помолодел лет на тридцать, и сейчас, на меня из зеркала смотрел паренек, которому вряд ли можно было дать больше двадцати лет, в то время как на всех фотографиях, в документах имеющихся у меня, был изображен мужчина старше сорока пяти.

Да и что те фотографии, все документы датируются двадцать первым веком! Первый же коп, увидев подобную дату, сразу же объявит документ фальшивым. Хуже того. Любая из купюр, хоть стодолларовая хоть тысячерублевая выпущены после двухтысячного года, и естественно будут считаться поддельными. К тому же такого государства как Российская Федерация не отмечено ни на одной карте, зато везде имеется красное пятно с аббревиатурой СССР. Тоже самое, касается и счетов в немецком банке. На данный момент, их — счетов, просто не существует. Вот и получается, что у меня есть документы, на любой вкус, куча денег, но чтобы воспользоваться всем этим, нужно прожить как минимум лет сорок. И то не факт, что я нахожусь именно в своей реальности, и когда-нибудь, я прежний, открою все эти счета.

С другой стороны я остался жив, и мне вернули молодость. Размен, достаточно равноценный. Скажу даже больше. Я в огромном выигрыше. А деньги, деньги дело наживное. Но пока я не попался на глаза какому-нибудь копу, нужно избавиться от компромата. Проще всего конечно бросить все это в урну и забыть как страшный сон. Но мне почему-то очень не хочется этого делать. Поэтому поразмыслив немного, я вернулся к набережной, поднялся к одной из опор моста находящихся на берегу. Достал из барсетки запечатанный пакет с документами, добавил к нему мои права, деньги и собрался все это сунуть в щель между насыпью и опорой, но вдруг мне на глаза, среди вороха бумажных денег попались две купюры. На два и десять долларов, причем обе серии семидесятых годов. Конечно это не шестьдесят седьмой, но есть надежда, что рассматривать год выпуска на столь мелких купюрах, никто не станет. Тем более, что внешне они никак не отличаются от реальных денег. Зато, как минимум на пару дней, я смогу хотя бы не остаться голодным. Обрадовавшись находке, я тут же все это сунул в свою сумочку, доллары переложил в бумажник, в котором позвякивала какая-то мелочь, а все остальное вместе с барсеткой сунул в щель, между опорой моста и земляной насыпью. Правда, после мне пришлось срочно делать ноги, потому что из той щели появился целый рой разъяренных ос, от которых мне все же удалось смыться. Зато у моей захоронки, теперь надежный охранник. А лет через сорок, может, и я вернусь сюда. Пройдя вдоль набережной, задумался о том, как лучше всего легализоваться в новом мире.

В голову тут же пришла идея получения вида на жительство, через Кубу. Насколько я помнил, в данный момент действует закон «Сухих и мокрых ног». Читал об этом где-то за неделю до происшествия. То есть каждый кубинец, который смог достигнуть берега Соединенных Штатов и ступить ногами на его земли, автоматически получал вид на жительство, а вскоре и гражданство США. Те же, кого вылавливали в море — «мокрые ноги», получали в принципе тоже самое, но с небольшой задержкой. Почему бы мне не воспользоваться этим обстоятельством, и не оказаться на берегу Флориды, в нужное время и не объявить себя кубинцем, сбежавшим от коммунистического режима. Внешне, я достаточно смуглый, немного по сильнее загореть, отпустить усы и я вполне смогу сойти за обычного кубинского крестьянина. Испанский я знаю на достаточном уровне, английский у меня с некоторым акцентом, да и не обязательно показывать его знание. Чем не кубинец? Поди, докажи, что это не так. Карту Кубы можно приобрести в любом магазине, выбрать какой-нибудь отдаленный поселок в качестве малой родины, и я думаю, прокатит.

А вид на жительство и в перспективе гражданство гарантирует хотя бы официальные документы. А большего и не требуется. Первый же путеводитель, купленный за двадцать центов на ближайшем развале, показал мне, что до Флориды можно добраться несколькими способами. Например, самолетом, всего двадцать пять долларов, поездом, за семнадцать или автобусом за ту же сумму. В крайнем случае, пешком. Тут и нужно-то было пройти всего на всего тысячу двадцать шесть километров. Учитывая, что стольких денег у меня не было, пеший туризм был самым реальным маршрутом.

Как оказалось и пересечение моста, тоже было платным, правда только для автомобилей и причем, только в сторону Вашингтона. Но с другой стороны, туда ходил рейсовый автобус. При этом, что удивительно оплата проезда оказалась через автобусную кассу. То есть на входе в автобус возле водителя стоит ящик, над которым висит список пунктов напротив каждого из них цена проезда. Стоимость проезда до Вашнгтона — Семьдесят пять центов. Бросаешь в ящик, свои кровные, отрываешь билет и проходишь в салон. Если кроме бумажных денег мелочи не имеется, водитель тебе разменяет, но платить все равно через кассу. Учитывая, что в качестве шофера выступает чернокожий мэн, вполне понятно недоверие работодателя. При этом, водителю, вообще наплевать сколько денег падает в железный ящик. Он отвлекается в твою сторону, если только кто-то просит размена.

Прикинув свои финансовые возможности, честно заплатил за проезд. Квотер, то есть четверть доллара или четвертак, по диаметру и виду похож на двух рублевую монету, поэтому честно сбросил в железный ящик шесть рублей двушками и оторвал себе билет. Учитывая сегодняшний курс доллара, в девяносто пять копеек, даже переплатил. Но на что только не пойдешь, ради того, чтобы добраться до нужного места. В Вашингтоне автобус заехал на автовокзал и остановился. Оказалось, что и здесь можно приобретать билеты через автомат. До того же Ричмонда, билеты стоило три бака, и мои пятнадцать рублей пятирублевыми монетами, были съедены автоматом, без каких-либо возражений.

Пока ожидал отправления автобуса, успел заказать и получить на вынос картонную коробочку со стейком размером в ладонь взрослого мужика, картошкой фри, пары листиков салата и помидорки. В качестве напитка дали бумажный стаканчик кофе закрытый крышечкой и вставленной в него соломинкой. Есть правда пришлось с помощью перочинного ножа, так как одноразовых столовых приборов здесь пока не придумали, но зато сыт, оказался по горло и последние куски доедал из чистого упрямства. А самое интересное, что все это обошлось мне в восемьдесят центов.

Автобус плелся по маршруту часов пять, кланяясь каждому столбу, и тормозя возле каждого поселка встречающегося на трассе. С одной стороны, это было несколько утомительно и довольно шумно, с другой, я довольно быстро с этим свыкся и вскоре уже задремал, привалившись к оконному стеклу, и проспал до самой конечной остановки. В Ричмонд автобус въехал под утро, и выйдя из него я слегка озяб. Все же несмотря на то, что автобус двигался на юг, и сейчас находился даже южнее Стамбула, утром было довольно прохладно. И я наверное впервые с момента появления здесь, попенял себя за то, что оставил на дне пиджак от своего костюма. Конечно, он был бы сейчас изрядно помят, но хотя бы в какой-то степени согревал меня. А так приходится терпеть, потому что денег в обрез, и что-то приобретать из вещей, значило бы ограничить себя в питании. Да и что можно купить за десятку? Какую ни будь рванину? Уж лучше потерпеть.

Следующий автобус в нужном мне направлении отправлялся только в полдень, поэтому решил прогуляться по городу и зашел на местный железнодорожный вокзал. Как, оказалось, здесь ходит поезд, чем-то напоминающий советскую электричку. Причем до Джексонвиля, поезд идет шестнадцать с небольшим часов, то есть за это время я смогу просто отоспаться до одурения. Стоит все это удовольствие десять долларов, а билет все так же можно приобрести через автомат. Похоже, содержать автоматы, дешевле живых кассиров. Увы, мелочи столько не набиралось, а ехать зайцем, чревато нарваться на контроль и загреметь за решетку. Или как минимум попасть на разборку с полицией. И то и другое грозило тем, что все мои планы по легализации уйдут псу под хвост.

В этот момент, вспомнил, о том, что на здешних дорогах довольно распространен способ передвижения, автостопом. Вот я и подумал, а почему бы и нет. Зайдя в ближайшую кафешку, позавтракал, купил пачку дешевых сигарет, мои «LM» уже подошли к концу. После чего переложил единственную сохранившуюся десятку в слегка надрезанный пояс брюк, убирая ее на всякий случай с глаз, и вышел на дорогу, обозначенную как федеральная трасса «№95». Первый же взмах кулаком с оттопыренным большим пальцем, и огромный грузовик, тащивший за собой тяжелый трейлер с бульдозером начал притормаживать, притираясь к обочине.

Едва я приоткрыл дверь и попытался задать вопрос, как водитель, огромный бородатый мужик спросил.

— А ты вообще куда собирался?

— Вообще-то в сторону Флориды, но даже не знаю. Первый раз…

— Садись. — Перебил меня водитель. — Если будешь развлекать меня разговорами, подброшу до Орландо в лучшем виде.

— Проблема в том, — Продолжил водила, едва я занял место подле него и грузовик тронулся с места, — что у меня срочный груз, а напарника нет. А чекпойнт требует остановки каждые восемь часов на отдых. Вот и выходит. Либо я останавливаю машину на «трак стопе» и следующие восемь часов дрыхну, теряя почти пять сотен долларов за опоздание. Либо плачу те же пять сотен штрафа за превышение рабочего дня. И все равно загоняю грузовик на стоянку, чтобы отдыхать. Поэтому мне нужен напарник, который будет развлекать меня всю дорогу разговорами, и изображать из себя второго шофера. Чтобы ежели что, я бы смог указать на тебя, как на отдыхающую смену.

— Я только за, но прав у меня с собой нет, хотя если нужно смогу подменить тебя за рулем.

— Куда-куда, а за руль я тебя точно не пущу. Еще не хватало, чтобы моей малышкой управлял кто-то чужой. Не обижайся.

— Да, я не обижаюсь, ты полностью прав. Но что скажет коп, когда я не смогу предъявить ему свои права.

— А ничего. Если заметим полицию, которая решит нас остановить и, что-то проверить, ты тут же забираешься на спальное место и изображаешь из себя спящего напарника. У них нет права будить отдыхающего водителя. Поэтому они всего лишь убедятся в том, что я нахожусь в машине не в одиночку, и на этом все завершится.

Ну что ж, условия вполне нормальные, оставалось только занять шофера разговорами, и не дать ему спать. Судя по его виду, он держался из последних сил, взяв на себя неподъемный заказ. С одной стороны не хотелось терять премию, за вовремя доставленный груз, с другой получать штраф от полиции за превышение времени нахождения за рулем. Сначала шли простенькие анекдоты про непослушного мальчика Джонни, переделанные из русского Вовочки, и воспринимаемые американцем, как откровения свыше. Во всяком случае, по его же словам, такое он слышит впервые и это действительно смешно. Когда закончил с Джонни, вспомнил пару анекдотов про Петьку с Василием Иванычем, перед этим задумавшись, кем заменить этих двух героев. В итоге, местного аналога так и не подобрал и потому ограничился первыми пришедшими на ум именами. Затем вспомнил Задорнова. Обижать своего водителя не хотелось, поэтому назвал тупыми Мексиканцев, которые тоже в принципе Американцы, только из соседней страны, и рассказал несколько анекдотов про них.

Анекдоты не зашли, хотя насколько я помнил русские, слыша их смеялись от души. Лишний раз убедился в том, что Задорнов был прав, и они действительно тупые. Ну, действительно как можно не понять, что для сборки тех же велосипедов одних колес будет мало, нужна еще рама, передняя вилка педали. Но водитель даже не улыбнувшись, удивленно спросил.

— Но ведь главное колеса⁈

Впрочем, выяснять я дальше не стал и решил рассказать ему старую юмореску про «Охотника за кирпичами». Лучше бы я этого не делал. Водитель хохотал так, что не мог управлять своим грузовиком и, остановив его посреди трассы, продолжал свой хохот не в силах остановиться, чем привлек внимание полиции. Так-то понятно, грузовик с загруженным трейлером, вдруг останавливается посередине дороги, и никуда не двигается. Почему? Либо, что-то произошло с самим грузовиком, либо с водителем. Поэтому полиция, едущая по трассе, увидев это происшествие, сразу же изменила, свои планы и примчалась к нам выяснять, что же произошло. Может нужно срочно вызывать медиков, если человеку плохо, или аварийную команду, если что-то случилось с грузовиком? Но когда первый же полицейский заглянул в водительскую кабину, и увидел хохочущего до упада водителя, дальнейших объяснений не требовалось. О таком веществе как — Марихуана, здесь известно всем, тем более полиции. И первое, что пришло в голову полисмену, водитель выкурил косяк, и поймал «Смешинку» или «Хохотунчик» и соответственно ни о каком вождении речь не идет.

Вообще-то, марихуана считается легким наркотиком и как бы, не запрещена. Более того Ричард Никсон только с 1969 года, начнет решительную борьбу с наркотиками, а пока это считается просто баловством, но тем не менее управлять автомобилем, в состоянии алкогольного или же наркотического опьянения уже считается нарушением закона о дорожном движении. Поэтому у полицейского не было сомнений в том, что водитель нарушил закон, и его следует, хотя бы на время отстранить от управления автомобилем.

Но самым удивительным оказалось то, что в кабине грузовика не было даже малейшего запаха марихуаны, и от водителя пахло чем угодно, но никак не алкоголем или выкуренным косяком. Поэтому первым вопросом полицейского стал:

— Какое вещество вы употребляли, сэр?

Глава 3

3

В итоге все разрешилось, самым наилучшим образом. На дороге, образовался небольшой затор из трех грузовиков, двух полицейских автомобилей и нескольких случайных легковых машин, а я уже заплетающимся языком в четвертый раз повторял все известные мне анекдоты про Паршивца-Джонни, и тупого мексиканца — «Охотника за кирпичами». И, наверное это продолжалось бы и дальше, когда мой водитель, во время очередной передышки от смеха, вдруг взглянул на часы, и схватился за голову. Оказалось, что на этих историях он потерял целый час, и теперь придется гнать на пределе возможного, чтобы успеть прибыть во время.

Но одним смехом, все это не ограничилось. Благодарные слушатели скинулись и вручили мне за выступление, так позабавившее их, целых пятнадцать долларов. А еще я узнал, что наверняка буду иметь немалый успех, практически в любом баре, где выступают местные комики, развлекая непритязательную публику. О стендаперах, я как-то не задумывался до этого момента.

В Орландо мы прибыли вовремя, но едва загнав трейлер на место разгрузки, и отцепив свой грузовик, мой водитель только и смог, что пожелать мне счастливого пути и тут же вырубился прямо за рулем. Я в благодарность за свою доставку, считай до места, помог ему перебраться на спальное место, и уходя захлопнул дверь. Конечно, можно было остаться и в кабине, и думаю, водитель ничего не имел бы против того, что до утра я останусь с ним, но я решил прогуляться. Тем более, что нужно было решить пару вопросов, которые не терпели отлагательства. К тому же Орландо, это уже Флорида, и потому мне нужно начинать прятаться, чтобы после появиться как «черт из табакерки» на южном побережье полуострова, выдав себя за Кубинца.

Долго думал, как мне обставить мое появление и тем более, добраться до того места, где произойдет «явление меня народу». Думал угнать машину, катер, чью-нибудь яхту или легкий самолет. Шутка. Хотя думаю, справился бы с любым обозначенным средством. Все-таки учили меня хорошо. Разумеется, фигуры высшего пилотажа мне недоступны, но взлететь, сориентироваться по карте и посадить легкий самолет я бы сумел. Наверное. Почему наверное? Пара тренировок в училище плюс еще одна попытка в армии проходили на АН-2. Сомневаюсь что здешние самолеты являются его копией. С другой стороны, захочешь жить заставишь летать и черепаху. И не только пинком сапога. Тоже самое, касалось и яхты. Поставить грот и стаксель, пара пустяков, поймать попутный ветер, при его наличии, тоже не большая проблема. Проблема в том, что такое большое судно будут искать. Возможно, даже сразу, а о береговой охране США, которая заменяет собой Пограничную стражу в море, здесь ходят легенды. Поэтому лучше не нарываться. В итоге, решил остановиться на самом простом. Отдал пять долларов, сел в местный поезд, и переехал из Орландо в Майями.

Правда, перед этим, успел нарваться на пьяную компанию из трех латиноамериканцев, шумно отмечающую какой-то ведомый только им самим праздник. Честно говоря, мне было совсем не интересно ввязываться в подобные ссоры, тем более, что вслед за этим вполне мог произойти привод в полицию, и тогда о моей задумке, можно было бы надежно забыть. Поэтому стараясь не отсвечивать перешел на другую сторону улицы, и постарался оказаться, как можно дальше, от местных буянов. Единственное, чего я не учел, что их оказалось пятеро. Просто двое из них как раз находились на другой стороне улицы, орошая какие-то кусты. И едва я оказался неподалеку от этих двоих, как они недолго думая, решили, помочь своим друзьям, которые уже с радостным шумом сбегались ко мне.

Выбора просто не было, поэтому я вспомнив все свои навыки вбивавшиеся в мою тушку в течении пяти лет во время учебы в военном училище, и более пятнадцати лет армии, постарался простым и доступным языком, то есть без лишних слов, объяснить этим недоумкам, что не стоит без нужды задирать простого русского десантника. Да и вообще, русский медведь зверь спокойный, и если его не трогать, никому не причинит вреда. Но только если его не трогать. А то поймаете медведя, а после жалуетесь, что он вас не отпускает.

Вскоре, все пятеро лежали в живописных позах, отдыхающих туристов, а я собирался было уйти по своим делам, но решил, что не стоит оставлять всех их безнаказанными. Поэтому, откинув в сторону нормы морали и брезгливости, быстренько вывернул их карманы, покидал все их бумажники в полиэтиленовый пакет, случайно принесенный откуда-то ветром, и закурив из отобранной у одного из латиноамериканцев, пачки «Лаки Страйк» сигарету, отправился по своим делам.

Майями огромный город, и затеряться в нем среди толп туристов, проще простого. К тому же, учитывая близость Мексиканского залива и Кубы, здесь в городе находится столько испаноговорящих, что просто диву даешься. Слышал даже, что в Майями, есть своя «Молдаванка», довольно большой участок города, в котором компактно живут именно выходцы с Кубы. Она так и называется «Маленькая Гавана». Я же и так от природы смуглый, а тут еще за эти дни зарос легкой бородкой и усами, не трогая их, ни под каким предлогом. Пусть лучше буду выглядеть забитым и заросшим крестьянином, чем цивилизованным человеком. Сейчас это важнее.

Добравшись до какого-то скверика, неподалеку от автобусной станции «Флорида сити», решил разобраться с доставшимся мне наследством. В итоге стал богаче на сотню долларов мелкими купюрами, набрал около десятки мелочью, и что самое удивительное, в моих руках оказался весьма потрепанная справка уроженца острова Свободы в которой говорилось о том, что Санчес Гонсалес, Родился в 1947 году в местечке Хуалито, Республика Куба. Справка была снабжена многочисленными печатями и подписями. После некоторых раздумий, тут же была отложена в сторону. Никаких документов говорящих о том, что я Кубинец, у меня не естественно имелось. А тут целая справка с печатями. Учитывая то, что первые удостоверения личности на Кубе начали выдавать только после 1974 года, а получить Кубинский паспорт было даже сложнее, чем обычный паспорт любому колхознику в СССР, то отсутствие паспорта гражданина Кубы легко объяснялось. Свидетельство о рождении, чем фактически являлась это справка, по сути, и было единственным документом, для любого жителя Кубы до семидесятых годов. Кроме того, в одном из кошельков, нашлось около сотни Кубинских песо. Возможно, они здесь и ничего не стоили, но с другой стороны, а что еще может быть в карманах Кубинского жителя.

Из долларов отобрал самые старые банкноты до 1960 года выпуска, коих набралось не больше пятнадцати. Остальные, включая и свои накопления, которых набралось, чуть больше сотни, отложил в другой бумажник и задумался о том, как лучше мне поступить. С одной стороны, было бы неплохо их куда-то спрятать. Мне кажется, будет слишком подозрительно, если кубинский реднек появится на берегу одного из островов потрясая сотней баксов. Ладно, иметь при себе, десятку другую, скопленную непосильным трудом, вдобавок дореволюционного года выпуска. Такие деньги, вполне могли оказаться и у кубинского крестьянина. То же самое касалось, и кубинских песо. Пусть они здесь на территории США и ничего не стоят, но откуда об этом знать крестьянину. Хотя на крестьянина, я пожалуй не очень-то и тяну. Так сказать рылом не вышел. А вот на сельского учителя, или скажем молодого человека, только что отслужившего в Кубинской армии вполне. Тем более насколько я знаю, призывают в армию в семнадцать лет и служба длится три года. То, что у меня имеется армейская подготовка, подтвердит любой специалист. А незнание кубинских реалий, вполне можно списать на тяжелую приютскую юность. Ведь есть же у них приюты? Наверняка должны быть, а о том что в этих приютах творится, можно петь что угодно, приплетая сюда, например армейскую дедовщину, как в армии Союза, все равно проверить все это будет достаточно сложно, да и по большому счету, никому не нужно.

Понадеявшись на то, что держать меня в лагере для перемещенных долго не станут, нашел очередное укромное место, и убедившись, что за мною никто не наблюдает, сунул бумажник с заначкой туда. Себе же оставил самый дешевый, и потертый бумажник, сунув его в карман брюк, и направился на автобусную станцию. Все остальные, теперь уже опустошенные бумажники отправились в ближайшую урну.

Говорят, когда-то на острова, которые называют Флорида-Кейс, и вдоль них, была проложена железнодорожная ветка. Ее так и называли «Морская железная дорога». Во время приливов поезд, влекомый тогда еще на паровой тяге, двигался фактически по воде. Не на всем протяжении пути, но в некоторых местах точно, и это было дополнительной приманкой для туристов. Но увы ураган 1935 года, снес несколько мостов, и железнодорожный путь, кроме того пострадал и сам поезд. После чего, компания, которая обслуживала эту ветку обанкротилась и продала остатки железной дороги правительству штата. На некоторое время, сообщение с островами происходило с помощью водного транспорта, но уже к началу второй мировой войны, дорога была восстановлена, и с того момента, сообщение с материком и островами, происходит с помощью автомобильного транспорта. Но тем не менее, некоторые сооружения построенные для железнодорожных путей сохранились, и сейчас представляют собой скорее памятники инженерной мысли тех лет.

Кстати, хотя острова и носят название «Флорида-Кейс», но дословный перевод, как «Ключи Флориды» неверный. На самом деле слово «Кейс» происходит от Испанского — «Сayos», что в переводе означает — Маленькие острова. Но так как в США в большинстве случаев принято говорить по-английски, следовательно слово переводят, как если бы оно было английским. Таким образом — Крохотные острова, вдруг стали именоваться — Ключами Флориды. И я не ошибся, сказав о том, что в США — Принято говорить по-английски. Дело в том, что хотя весь документооборот происходит именно на английском языке, он не закреплен в конституции как государственный язык. Вот такой вот выверт истории. В США, государственного языка как бы и нет, но тем не менее большая часть населения говорит по-английски, или хотя бы знает его на должном уровне.

Интерлюдия

— Ну и что ты мне принес Гарри?

— Смотри сам, Джонатан. Какой-то шутник, расплатился странными монетами. Хотя их уровень изготовления достаточно высок, но вызывает вопросы материал из которого они выполнены, и даты стоящие на монетах. Здесь мы видим пяти рублевую монету 2009года. При этом монета выполнена из меди и покрыта гальваническим путем, никелевым сплавом, а здесь точно такая же монета, но на стальной основе. Вот двухрублевые монеты с точно тем же годом выпуска и опять же одна из них на медной, другая на стальной основе. При этом их вес несколько различается в сотых долях но тем не менее.

— Гарри, сколько всего монет найдено? И где именно?

— Кто-то расплатился ими взяв автобусный билет компании «Бустрафиклимитед» на маршруте Грасонвил — Вашингтон. А затем через автомат на автовокзале Вашингтона. Какой именно билет был куплен там, установить не удалось.

— Это все?

— Пока да, возможно чуть позже появятся новые вбросы, и тогда мы сможем определиться точнее, с местом их изготовления, или человеком, который использует эти фальшивки.

— Джо, расплатившись этими монетами, злоумышленник, нанес колосальный ущерб в сумме трех с половиной долларов. Скажи, какого черта, ты мне вот уже полчаса пудришь мозги подобной мелочью. Кто-то украл миллион? Или десять? В конце концов кассир автобуса сам виноват что проглядел как ему подсунули эти сувениры украденные из музея какого-нибудь русского сообщества мечтающего возродить Российскую Империю, и потому клепающего эти никому не нужные сувениры. Заявления о пропаже сувениров подобного рода имеются.

— Нет, но.

— Вот и плюнь на эту мелочь, и займись наконец, чем-нибудь полезным. А жетоны забрось на склад конфиската. И если появятся еще вбросы, всегда сможешь их оттуда забрать и предъявить кому следует. А сейчас сгнинь с моих глаз и не мешай работать, черт возь ми.

* * *

Автобус, за доллар довез меня до Дав-Саунд, где я его и покинул. Дальнейший путь до «Земли обетованной» я намеревался проделать морем. Точнее, частично вплавь, а большей частью на лодке, которую еще предстояло украсть. Но с другой стороны, здесь с этим не было вообще никаких проблем. Моторные лодки и катера ровными рядами, стояли возле каждого берега, и можно было выбрать любую. Мне понравилась обычная резиновая надувная лодка с двухтактным движком от «Mercury», мощностью в шестнадцать лошадиных сил, кое-как привязанная за вбитый колышек на берегу острова. Но стоящая на дне лодки довольно объемистая емкость, в которой плескался бензин, говорила о том, что его вполне хватит для моих нужд. Осмотрев внимательно надувнушку, дошел до ближайшего магазинчика, или скорее киоска, очень похожего на те, что появились в Союзе, после начала перестройки. То есть торгующие сразу всем на свете, и показывающие продукцию выставив ее на окна-витрины, оставив для торговли, только небольшое окошко. Мне это было удобно тем, что продавщица, при всем своем желании, не могла меня разглядеть. Я же просто купил банку лосося, бумажную упаковку сока, булочку и пачку сигарет. Сложил все это в полиэтиленовый пакет и отправился по своим делам. Дождавшись, когда солнце окажется у горизонта, я убедившись, что оставленная на берегу лодка находится в том же месте, и ею никто до сих пор не воспользовался, отвязал ее от колышка и оттолкнув от берега, запрыгнул в нее и вскоре запустив мотор направился к видневшемуся в полутора километрах от Дав-саунд, острову Тавернье. Остров, насколько я знал был необитаем, и вполне подходил для моего плана. Добравшись до острова, я вытянул лодку на берег, спрятав ее за кустами, а затем, выбрав небольшую полянку, спокойно поужинал приобретенными продуктами, перекурил, и вернувшись к лодке, расположился внутри нее, где и спокойно заснул.

Проснулся я после полуночи. Небосвод был еще достаточно темным, и у меня в запасе, имелось как минимум пара часов, чтобы добраться до нужного мне берега. Там я собирался обратиться к первому попавшемуся человеку с вопросом о том, где мне отыскать полицейского, а если вдруг окажется, что первым меня заметит именно коп, значит можно считать, что я родился под счастливой звездой. Заблудиться и направиться не в ту сторону, здесь, практически невозможно. Жизнь на берегу, не затихает ни на минуту, и поэтому многочисленные огни расцвечивают берег, как новогоднюю лодку. Кроме того, даже сюда, с берега доносится музыка, а иногда, небо расцвечивают звезды салюта или сигнальных огней. Поэтому пропасть в море, если конечно ты не слепой и не глухой не реально. Хотя следует все же опасаться береговой охраны, и в какой-то мере крокодилов. Последних не особенно. По статистике за последние двадцать лет крокодилы покусали всего двух туристов, которые до этого долгое время тыкали в них палками, видимо желая с ними познакомиться. Поэтому, если к ним не приставать, они обычно довольствуются пойманной рыбой. С береговой охраной вопрос другой.

Здесь вступает в силу закон о сухих и мокрых ногах. Согласно этому закону, если я доберусь до берега, и пусть даже по пояс в воде встану на ноги, будет считаться, что я добрался до территории США, и как выходец с Кубы, имею право на получение вида на жительство, а через год и гражданства. Именно это и считается «сухими ногами». Если же береговая охрана, выловит меня в море, то вправе будет вернуть меня обратно на остров, тут в дело вступает поправка о «мокрых ногах». Но имеет право, это еще не значит, что поступит именно так, все зависит от их настроения. Но и рисковать, опасаясь «возвращения» на Кубу тоже не хочется. Тем более, насколько я знаю, вернувшимся таким образом назад, завидовать не стоит. Никто из них, после этого так и не смог выбраться с острова. Да и боюсь, свободными они тоже не стали, чтобы там не говорили об Острове Свободы.

Переложив бумажник из пакета в карман, и приготовив перочинный нож, чтобы вспороть в нужный момент баллоны, и утопить лодку, я уже собрался стащить свою лодку на воду, как мимо шаря по водам Тавернье-харбор, прошел катер береговой охраны. Воистину, кто-то-там-на-верху, оберегает меня от опрометчивых поступков. Ведь достаточно было поторопиться и спустить лодку на воду минутой раньше, и можно было бы расстаться со всеми надеждами. Дождавшись когда катер охраны удалится достаточно далеко от места моей стоянки, стащил лодку на воду, завел мотор и постарался как можно быстрее, и вместе с тем не создавая уж слишком сильного шума мотора отправиться к берегу. При этом, мне нужно было пристать к берег не та том острове с которого я отплыл вчера, а на соседний который носил имя остров Плантаций. До него предстояло плыть чуть больше трех километров, при этом, я собирался последний километр добираться вплавь, для большей достоверности.

До острова я добрался довольно быстро, даже успел по дороге выкурить сигарету. Когда мне удастся сделать следующую затяжку, я не знал. Поэтому и старался накуриться впрок. Едва по моим подсчетам, до берега осталось чуть больше километра, я заглушил двигатель, двигаясь по инерции, проверил наличие бумажника с документами, освободил карманы от всего лишнего, и выбросил за борт почти половину пачки сигарет. Она все равно сейчас промокнет, и потому была не нужна. А у меня были некоторые сомнения в том, что на Кубе продают «Лаки Страйк». После чего решительно раскрыл перочинный нож и вспорол оба баллона своей лодки. И уже отплывая от нее в сторону берега, заметил, как она увлекаемая весом мотора, погрузилась в пучину океана.

Это было правильно. Если бы я доплыл до берега на ней, сразу же возникли бы вопросы, как я сумел преодолеть почти две сотни километров на обычной резиновой лодке. В принципе это вполне возможно, но где тогда мой бак емкостью в триста литров, необходимый для того, чтобы хватило топлива на этот рейс. И как так вышло, что угнанная вчера от причала соседнего острова лодка, вдруг успела добраться до Кубы, и вернуться обратно? В общем, двадцатиминутный заплыв в утреннем море оказался гораздо более выгодным, и освежающим, чем что-то еще. Более того, если бы я вчера обеспокоился этим и узнал, где находится полицейский участок, то направил бы свой заплыв именно в ту сторону. И каким же было мое изумление, когда я слегка запыхавшись от ускоренного заплыва, чтобы показать первому встречному, как я устал, выполз на берег, и вдруг оказалось, что я нахожусь, прямо у входа в полицейский участок острова Плантейшен. И изумленные лица латиноамериканцев, или скорее бывших кубинцев, а теперь полицейских этого острова, были ярким примером того, как мне повезло доплыть именно сюда.

Глава 4

4.

Дальше все было достаточно просто. Как оказалось, я сообразил вовремя. Именно сейчас, любой Кубинец, стоило ему предоставить, минимальные доказательства тому, что он действительно прибыл с острова, как без особенных проблем, ему присваивался статус беженца, или какой-то иной и вручался вид на жительство. То есть как его еще называют «Грин карта». Правда она оказалась далеко не зеленой, но зато предполагала возможность находиться на территории страны, и трудоустраиваться, или открывать свой бизнес.

Свой бизнес, мне открывать было не на что, но зато у меня теперь имелись хоть какие-то документы. Кстати, морская вода таки добралась до метрик украденных у какого-то кубинца, и начисто стерла, точнее, размазала, фамилию, оставив вполне читаемое имя Санчес и единственною букву фамилии «С». Поэтому, когда у меня спросили, как именно она звучит, на всякий пожарный назвался Гарсия. Во всяком случае, теперь меня не соотнесут с Гонсалесом, который живет где-то здесь в Майами. На выдаче вида на жительство впрочем, все и завершилось. Никаких подъемных, или материальной помощи не предполагалось. Впрочем, я и не ожидал ничего подобного. Дали карточку вида на жительства, добавили справку социального страхования, похлопали по плечу, пожелали удачи и распрощались. Дальше крутись, как хочешь. С другой стороны, может и к лучшему. Кстати, хотя первые полицейские которых я обнаружил на берегу и были кубинцами, все документы оформляли коренные янки, хоть и довольно свободно говорящие на испанском, но тем не менее далеко не латиноамериканцы. Хотя один вопрос о том откуда я сам все же был задан. Ответил, что с островов залива Гуаканаябо. Больше ни единого вопроса не последовало. По сути в этом заливе порядка пятидесяти островов, многие из которых даже не имеют названия. И на которых живут по одной две семьи, занимающиеся рыболовством, и выращиванием ямса и маниоки, на крохотных участках земли, больше напоминающих огороды, чем поля. Да и как я понял из разговоров, здесь не пытаются найти общих знакомых оставшихся на острове. Уходя с острова ты обрываешь с ним все связи, это во-первых, а, во-вторых, о знакомых и родных, оставшихся на Кубе, стараются не рассказывать, по причине опасения, того, что эти разговоры могут дойти до острова и тогда родные могут пострадать, если кто-то узнает, что их представитель оказался в США. Поэтому ограничиваются общими словами, и на этом вопросы завершаются.

Первым делом, после того, как у меня на руках оказалась «Грин карта», отправился в знакомый скверик, где извлек свою заначку в сотню долларов. На первое время, чтобы куда-то устроиться денег хватит, а дальше, что-то придумаю. Оставаться здесь во Флориде, не хотелось, хотя бы потому, что именно здесь находится самая большая Кубинская община. Обязательно найдется кто-то, кто должен был бы знать, что либо Санчес Гарсия выглядит несколько иначе, либо, что такого человека, в тех краях, никогда не водилось. И в том и в другом случае, будет плохо. Пусть меня и не станут выводить на чистую воду, но доверия в делах тоже не будет. Поэтому забрав свои деньги, я сел на поезд и поехал в Нью-Йорк.

Почему именно туда? Честно говоря, мне было все равно куда ехать, а Нью-Йорк, не хуже любого другого места в этой стране. К тому же большой город и соответственно возможностей найти приличное место гораздо больше. Да и ближайший поезд отправлялся именно туда.

С работой все оказалось достаточно сложно. Средняя зарплата по стране, для квалифицированного рабочего начиналась от 435 долларов в месяц, или от 2 — 2,5 долларов в час. Но это при наличии специальности, и опыта работы. В моем случае, максимум, на что я мог рассчитывать половину того. И это в основном за счет того, что у меня имелся вид на жительство. Если бы его не было бы еще меньше. Цена за самую плохонькую квартиру в жилом, подчас аварийном доме, начиналась от сотни долларов в месяц. Причем эта сотня касалась в основном черных районов, где находиться даже днем было опасно для жизни. В относительно безопасных районах, цена взлетала чуть ли не вдвое. Правда, можно было относительно недорого устроить свой быт в трейлер-парках. Средний жилой вагончик, где из удобств только мягкая кровать, газовая плита запитанная от пятидесятилитрового баллона с СПГ, встроенный холодильник, и электричество. Водоснабжение уличное, так же как и туалет. Зато цена, вполне приемлемая от семидесяти до ста двадцати долларов, в зависимости от места расположения парка, самого вагончика. То есть те, что поновее — дороже. Но в принципе жить можно везде.

С работой хуже. Как я уже говорил мне светила от силы половина оклада рабочего. Ну, за исключением вредных производств. Там зарплата несколько выше, но никаких социальных гарантий. Я уже начал было задумываться о том, чтобы встать на криминальную дорожку, но тут мне попалось объявление о том, что требуются газорезчики, на разборку металлических конструкций со сдельной оплатой труда. К тому же, судя по адресу, это был хоть и Нью-Йорк, но самая благоустроенная его часть, как мне тогда казалось, — остров Статен-Айленд. Вот уж не знал, что здесь имеется нечто подобное. Мне всегда представлялся этот остров, как нечто зеленое, уютное, и хорошее место для спокойной тихой жизни. Оказалось, все как бы, не наоборот. Как минимум четыре свалки старых судов, которые режут на металл, плюс завод по переработке мусора, почти в центре острова. Причем на эту свалку ежедневно доставляли горы мусора, не только с большей части Нью-Йорка, но и из соседнего штата с Нью.Джерси. Может позже к новому веку, часть этого и исчезнет, но пока все так как было сказано. Завод по переработке мусора, дымил день и ночь, отравляя всю округу, ароматами помоек, перемещенных из основной части обоих городов на остров, а по его берегам резали старые остовы кораблей и судов. Лишь на юге острова имелось около десятка фермерских хозяйств, а на востоке, только только начиналось жилищное строительство, не самой обеспеченой прослойки общества. Что было в общем-то и не мудрено, учитывая огромную свалку по соседству.

На одну такую свалку я и устроился резчиком металла. Постоянным работникам платили достаточно неплохо. Работа считалась опасной, ведь резали корпуса, не обращая внимания на какие-то там схемы, которых зачастую просто не было в наличии. И порой случалось так, что казалось бы деталь судна должна еще быть надежно закреплена, а она вдруг с грохотом отделялась от корпуса и низвергалась вниз. Несчастных случаев, вроде бы пока не было, но все шло к тому, что рано или поздно что-то произойдет.

Бригаде из десяти человек, платили за разделку одного, достаточно большого судна, порядка двенадцати тысяч долларов. Правда, резать его приходилось почти три месяца, но в итоге, получалось даже чуть больше среднего заработка по стране. Я пока находился вне бригады и стоял на резке мелких судёнышек, типа катеров, небольших толкачей, или портовых разъездных корабликов. У всех них метала было с гулькин нос, а разбирать приходилось довольно долго, в итоге работая по десять часов, каждый день кроме воскресенья, в принципе выходило триста-триста пятьдесят долларов в месяц. В сравнении с любым другим местом работы, это получалось довольно много. Но и уставал я так, что после работы, меня хватало только на то, чтобы перекусить в близлежащем кафе, добраться до дома, и завалиться спать. Ни о каких прогулках не было и речи. Хотелось просто упасть и уснуть, какие уж тут гулянки и тем более женщины.

С другой стороны, этих трех с небольшим сотен, хватало, чтобы оплатить трейлер, который я снимал под жилье, еду в течении месяца и даже отложить почти сотню, а иногда и больше на свой счет в банке. Питался в близлежащем кафе, где довольно вкусно и сытно кормили. Еда здесь в стране, считается недорогой, но тем не менее четыре-пять долларов в день, вынь да положь. Конечно все то, что со мною сейчас происходило совсем не то, к чему я стремился всю свою прошлую, да и эту жизнь. Но пока другого выбора у меня не было. Поэтому я решил остановиться пока на этом, чтобы заработать денег, а затем постараться получить права на грузовики, и перейти работать туда. Устроиться на них, при наличии соответствующей лицензии было нетрудно, да и оплата труда там значительно выше. Просто не каждому интересно постоянно колесить по стране. Хотя, пока не обзавелся семьей это даже в чем-то тполезно. После посмотреть страну, в которой живешь, будет значительно труднее.

Проблема в том, если обычные водительские права здесь можно получить просто сдав экзамен по вождению и пройдя тесты на знание правил дорожного движения, то лицензию на грузовой транспорт только после прохождения определенных курсов. А цена обучения на них начиналась от пяти сотен долларов. В зависимости от школы, где все это происходит. Но дело в том, что устроившись на подобные курсы, придется большую часть дневного времени проводить там, следовательно, совмещать это с работой сложно, если не сказать большего. Вот и нужны накопления, чтобы оплатить курсы, которые длятся три месяца и чем-то компенсировать затраты на жилье, питание и одежду, пока будешь учиться. Да и после окончания учебы,тоже нужно где-то жить и чем-то питаться, пока не найдешь работу. Ведь доходов на это время не ожидается.

День не задался. С самого утра, меня ударило током, едва я залил чайник водой, и попытался подключить его к разболтанной розетке. Было очень неприятно, что я и высказал чайнику и розетке, которую обещал изо дня в день отремонтировать, и до которой все не доходили руки, все, что я о них думаю. Мне даже показалось, что чайник покраснел не от того, что нагрелся, а услышав меня, да и розетка узнала много новых слов, и теперь будет бить меня с удвоенной силой. Выпив кружку утреннего кофе, со вчерашней сдобной булочкой, я закрыл свой трейлер и отправился на работу.

По пути на работу, до меня докопался, какой-то местный хиппи, который долго пытался повесить мне на запястье какую-то «фенечку» и доказать что: «Мир начинается с тебя», «Счастье — это здесь и сейчас» и «Не надо ходить по чужой дороге — иди по своей!». Последнее высказывание мне понравилось больше всего, и я парой доходчивых «слов» убрал его со своей дороги, чтобы он не мешал мне по ней идти. Учитывая, что рядом с дорогой начинается местное уникальное болото, где гнездятся какое-то очень редкие птицы, о чем свидетельствует плакат, выставленный на всеобщее обозрение, он наверняка найдет для себя прекрасную дорогу и новое гнездо, когда выберется из грязи.

Это событие мне несколько подняло настроение, которое тут же было испорчено хозяином свалки, который отправил меня в «чумную заводь». В принципе работа там, ничем не отличалась от любой другой, в этой гавани. Те же суда, баржи и катера. Единственное отличие состояло в том, что в этой гавани вот уже лет тридцать, а то и больше, судя по рассказам «старожилов» торчал какой-то деревянный кораблик, от которого несло таким смрадом, что не то, что касаться его, а даже находиться вблизи было, по меньшей мере, неприятно. С другой стороны, чего проще, порежь его на металл и избавься от его ароматов. Но дело в том, что построенный большей частью из дерева, он был совершенно никому не нужен. Взять с него было просто нечего, а из-за десятка другого килограммов металла, возиться с ним никто не желал. Ведь нам платят именно за металл, а не за распиленное дерево. Санитарная служба, которая иногда посещала эту свалку, с удовольствием получала немалые откаты от хозяина, за то, что в упор не видела источник смрадных ароматов. К тому же учитывая то, что свалка старых судов располагалась на берегу залива Лоуэр, то большую часть ароматов, поглощали морские ветра, сдувавшие все ароматы в море, и если не особенно принюхиваться, то отойдя от «чумной заводи» на десяток шагов, запаха уже почти не чувствовалось. Но зато вблизи этого катерка смрад стоял такой стеной, что хоть всех святых выноси. Именно поэтому, просто за то, чтобы отбуксировать катер в море, и по-тихому притопить в морских волнах, капитаны буксиров просили такие суммы, боясь, что все это перекинется на их собственные суденышки, что проще было отстегивать ежемесячно санитарной службе.

Вообще-то кроме этого кораблика, в «Чумной заводи», стояло и пара тройка других суденышек, вполне пригодных, и достаточно выгодных в плане порезки на металл. Но, из-за «приятного» соседства, все старались оказаться от этого места, как можно дальше. До сих пор мне это тоже удавалось, но именно сегодня произошел сбой. Дело в том, что прежде чем резать судно на куски, его стараются вытащить как можно дальше на берег. Все же доставать порезанный металл из-под воды, та еще морока. В центральной части свалки для этого имеются специальные лебедки, с помощью которых суда подтягивают к берегу. То есть вытянули, скажем, на несколько метров на землю, порезали вытянутый кусок, подтянули повыше. Все же лебедки имеют ограниченную грузоподъемность, и сразу вытянуть огромную баржу или какое-то иное судно не всегда получается. В тоже время сами суда пригнанные на свалку находятся в акватории залива, потому что места на берегу на всех не хватает. А по мере необходимости вызывают толкач, из местного порта и он подтягивает нужные корпуса к берегу, откуда их уже тянут лебедкой.

В этот раз, толи толкач куда-то спешил, толи попался неопытный товарищ, но вместо того, чтобы отволочь нужные для порезки катера ближе к основному месту, где обычно проходит разделка судов, он просто вытолкал их на берег и все. С одной стороны это правильно. Не нужно задействовать лебедку, катера уже находятся большей частью на берегу, и их можно свободно распускать на металл, но вот близость «проклятого суденышка» сводит все плюсы в огромный минус. Все же провести рабочую смену вырезая из корпусов куски металла при этом, получая все прелести разных порой противных, но мимолетных ароматов это одно, а вдыхать миазмы в течение всего рабочего дня, это совсем другое. И хозяин свалки понимал это ничуть не хуже любого своего работника. Поэтому стоило мне сказать, что я не собираюсь дышать этой гадостью весь день, хозяин тут же отвел меня в сторону, и пообещал, что за эти два катера, которые вытолкнули на берег в том месте, он заплатит мне на тридцать процентов больше. А в качестве бонуса даже предложил мне довольно крутой респиратор с обратным клапаном. Конечно, респиратор не особенно поможет избавиться от смрадных запахов, но хотя бы слегка снизит их уровень, а вот обещание поднять оплату на тридцать процентов, стоит того, чтобы недельку помучиться.

В общем, дав свое согласие, сложил на телегу два баллона, c пропаном и кислородом, увязал шланги и покатил телегу на окраину свалки, чтобы приступить к работе.

Я бы не сказал, что работать здесь было бы так уж смрадно. Разумеется, если подойти поближе к «проклятому катеру» тогда дышать там было бы проблематично, но уже метрах в десяти от него было вполне пристойно. Здесь постоянно присутствовал легкий ветерок, сдувающий все запахи мимо меня, разве что когда резал надстройку на корме одного из суденышек, тогда пришлось надеть намордник-респиратор и дышать через раз. Впрочем, надстройка была не велика, и справился я с нею довольно быстро. Правда, только я собирался перейти на другое место, как в баллоне закончился кислород, и пришлось отцеплять баллон и тащить его к складу, где менять на новый.

В центре свалки работать немного легче, там нет возни с кислородными баллонами. От склада проложен трубопровод, к которому можно подключиться, практически в любом месте, и спокойно работать. Перетаскивается, только баллон с пропаном, который значительно легче. Здесь же окраина, и трубопроводов здесь нет. Вот и приходится возиться с баллонами. Впрочем, подобные работы выпадают нечасто, поэтому грех роптать, на эту тему. Для удобства поднял баллон на палубу и перетащил его к середине катера. Затем отправился на корму, где остался мой пояс с гаечным ключом для кислородного баллона.

Я ведь уже упоминал о том, что день сегодня какой-то неправильный. Чуть не проспал, получил удар током, набил морду местному хипперу, чуть не поругался с начальством, и получил наряд на работу, в самом паршивом месте. Вот и сейчас, стоило ключу, оказаться в моих руках, как я тут же споткнулся, о лежащий кусок металла, а ключ, вырвавшись из руки, улетел в воду. В принципе, страшного ничего не произошло. Бывает, дело житейское. И ключи теряются, и шланги порой рвутся или пережигаются. Бывает и пламя в обратный клапан уходит, а тогда и резак разрывает так, что можно и рук лишиться и без глаз остаться. Поэтому, можно было плюнуть на все, спокойно дойти до склада и получить новый ключ. Разумеется, при этом пришлось бы выслушать брюзжание хозяина о том, что на нас не накупишься ключей, шлангов, резаков и всего остального, а в конце месяца получить вычет, за утерянный инструмент. В принципе недорого, но терять не за что полтора доллара, совсем не хотелось.

Как вариант, можно было позаимствовать этот ключ у кого-то из бригады, пообещав после вернуть, а самому купить другой. Тем более, что в этом случает полтора доллара оборачивались восьмьюдесятью центами. Именно столько стоил ключ в магазине, но хозяин всегда брал вдвойне. Как бы штрафуя за утерю инструмента. Впрочем, жаловаться тут было некому, не нравятся такие условия, не работай. Нью-Йорк город большой, поищи, что тебе больше по душе.

Был еще третий вариант, пожалуй, самый простой, и вместе с тем, не очень приятный. Нырнуть в залив и пошарить ключ на дне. Куда именно он улетел, я примерно представлял, оставалось только нырнуть и отыскать его на дне. Правда шарить вслепую было несколько чревато тем, что на дне могут попадаться не извлеченные куски металла и пораниться от них проще простого. Нырять приходилось и раньше, поэтому в моем рабочем шкафчике лежали очки. Те самые, которые оказались у меня при переносе в эту реальность, и которые мне удалось сохранить до сегодняшнего дня. Патрона, разумеется, не было, но и здесь было не очень глубоко. Вода самое многое доходила до груди, и поэтому был смысл в том, чтобы поискать утерянное на дне. И поэтому, дойдя до шкафчика, я забрал оттуда свои очки и вернулся обратно.

Нью-Йорк, по своему расположению находится примерно на широте Ташкента, даже, пожалуй, несколько южнее, поэтому лето здесь всегда жаркое. Правда в отличии от того же Ташкента, влажность здесь зашкаливает, все-таки сказывается близость моря. Правда температура воды в заливе редко превышает десять градусов, если судить по шкале Цельсия, и поэтому долго в воде лучше не находиться. Впрочем, на острове есть несколько озер, там температура воды вполне комфортная, и можно искупаться и позагорать, при желании и наличии времени. Увы, но сейчас мне придется нырять в залив. Раздевшись до трусов, надел на себя очки для подводного плавания и обул резиновые калоши, которые я использовал во время купания в душе, после работы, а сейчас бродить по дну, где множество всякого лома, босиком просто опасно. Войдя примерно по колено, понял, что долго я здесь не выдержу, вода была ощутимо холодноватой, поэтому решил что, чем быстрее нырну, тем быстрее вынырну. Поэтому не став раздумывать дальше осторожно вошел в воду по пояс, продышался и набрав побольше воздуха в легкие погрузился в воду.

Глава 5

5

Вода была не особенно прозрачной, но тем не менее все было достаточно хорошо видно, вот только все дно было так завалено кусками железа, что мне пришлось нырять несколько раз, прежде чем я сумел обнаружить злополучный ключ. Точнее два ключа, и лежащих как ни странно в одном и том же месте. Вообще создавалось впечатление, что именно это место и было предназначено для утерянных предметов. Потому что помимо двух ключей лежащих рядышком, там же обнаружилось новенькое сопло для резака. Почему я определил его как новенькое? Всё просто. Если второй ключ уже был откровенно ржавым, то медное сопло сохранилось можно сказать в первозданном виде, даже слегка не позеленев. Хотя я не помню, чтобы неподалеку от этого места, кто-то что-то недавно резал.

Подняв найденное и уже собирался всплыть на поверхность, как вдруг раздался какой-то сильный треск, услышанный мною даже под водой. От неожиданности я резко, насколько это позволяла водная стихия развернулся, готовый драпать изо всех сил, и вдруг увидел как деревянное днище того самого «чумного катера» проломилось и сквозь разлом, с каждым мгновением все быстрее проскальзывает нечто большое и тяжелое. Поняв, что мне в общем-то ничего не угрожает, вынырнул на поверхность, пару раз вдохнул, и вновь погрузился под воду. Уж очень стало интересно, что же такое вывалилось из трюма катера, прямо на моих глазах.

Когда муть поднятая этим падением слегка осела, я вдруг увидел под пирсом, возле которого находился тот самый катер, какой-то древний деревянный сундук. То, что он древний стало понятно с первого взгляда. Собран он был, из потемневших от времени деревянных плах, и оббит полосами металла. Причем сами полосы, мне показались скорее несколько зеленовато-серыми, нежели ржавыми. Вынырнув на поверхность, я слегка отдышался, а затем снова нырнул вниз, несмотря на то, что основательно замерз. Увиденный сундук так поразил меня, что захотелось вновь оказаться возле него, и удостовериться в его древности.

Воображение, уже рисовало в моем сознании кучу сокровищ, наполнявших этот сундук, а заодно и шезлонг стоящий на белоснежном пляже, и меня самого нежащегося на нем с дайкири и ломтиком лайма на краю бокала в руке, и огромной сигарой в зубах.

На первый взгляд сундук оправдал мои ожидания, действительно оказавшись довольно старым. Вдобавок ко всему, на нем имелись петли, в которых висело два огромных замка. В тот момент, я пожалел, что закинул найденные под водой ключи на берег, чтобы освободить руки, они вполне бы зацепились за дужки замков, и наверняка помогля бы их выломать. Пришлось вновь подниматься на поверхность, выбираться на берег и какое-то время, находиться там, чтобы слегка согреться и перекурить. В этот момент, неподалеку от меня появился хозяин. Увидев меня в таком виде, он возмутился и начал выговаривать мне о том, что вместо того, чтобы работать, я устроил тут пляж, и меня не смущает ни вонь ничего на свете. В ответ я попытался объяснить ему, что мои водные процедуры, вынужденная мера. И виной тому улетевший в воды залива баллонный ключ. За которым мне и пришлось нырять. После чего я показал хозяину оба добытых со дна ключа, и добавил, что на дне, довольно много металла. И если установить здесь лебедку, то можно сделать план, только на извлечении металла из-под воды.

— Так-то оно так. — Произнес хозяин, почесав затылок. — Но это ты такой упертый. А попробуй заставить нырять кого-нибудь другого?

— Можно же например, какого-нибудь негра припахать, или тут один хиппи ходит — его?

— Папа этого хиппи, владеет сетью магазинов на Статен-Айленде, и в Нью-Джерси поэтому этот придурок и бездельничает, что папа снабжает его деньгами, только бы тот не путался под ногами и не забивал ему голову своими причудами. А связываться с неграми, значит вешать себе на шею хомут. После от них не избавишься, будут день за днем ходить вокруг тебя и клянчить работу, или скорее деньги.Работать они не очень-то любят. Лучше пусть ржавеет на дне, меньше проблем.

В это время, подошел буксир, и его владелец, понял, что крепко попал. Подойти вплотную к вонючему катеру, было практически невозможно. Разве что в костюме химической защиты и противогазе, но не того ни другого разумеется не имелось. И в то же время терять деньги, или буксир, выплачивая неустойку, тоже не хотелось. Мой хозяин уже потирал руки, увидев, что буксир покрутившись неподалёку, вдруг дал по газам и быстренько поплыл, куда-то в сторону.

— Ну вот, теперь у нас есть буксир. Может не все так и плохо, в этой жизни, а? И даже вонючий катер сможет принести кое-какую пользу. — Произнес владелец свалки, немного поворчал на меня, за то, что я до сих пор бездельничаю, и уже собрался уходить, как вдруг увидел, что буксир возвращается назад. Кораблик, подошел к катерку почти вплотную, и встал кормой к нему.

На корму вышел нанятый капитан, поднял со своей палубы стальную трезубую кошку привязанную к довольно толстому шнуру, и раскрутив ее над головой, закинул на катер. С третьей попытки, кошка за что-то довольно плотно зацепилась. Капитан, тут же привязал шнур за какой-то выступ на палубе своего суденышка, и войдя в рубку, осторожно дал газ. Шнур связывающий его с кошкой и катером натянулся, и вскоре воняющее чудовище, тихой сапой поплыло следом за буксиром в сторону залива. Правда, долго плыть ему не пришлось. Едва отойдя от берега метров на пятьдесят или чуть больше, древний ароматный катер начал погружаться в воду. Тут сказалась не только древность этого суденышка, но видимо и недавняя дыра в трюме из которой вывалился тот самый сундук. Катерок уже погрузился по самую палубу, и уверенно тонул. К тому же судя по всему, в его трюме находились еще какие-то тяжести, потому что даже с берега было видно, что у буксира начал задираться нос, и притапливаться корма. Правда капитан судна был начеку, и тут же выскочив из рубки, обрубил шнур, после чего его судно выправилось на волнах, причем так резво, что парень находящийся на палубе едва устоял на ногах, схватившись за леера. А старый катерок, мешавший всей округе своим отвратным запахом, затонул, найдя вечный покой на дне залива.

Хозяин свалки видя, что вожделенный буксир который он уже считал своим, справился с поставленной ему задачей, с досады сплюнул, махнул рукой, тяжело вздохнул и воскликнул в сердцах, нечто похожее на:

— Гребанный ковбой! Одни убытки от них! А, не жили хорошо, и нечего начинать!

В этот момент, ему на глаза попался как назло именно я. И естественно собака была спущена именно на меня.

— И что мы сидим? Кого ждем? Не пора ли приняться за дело, солнце еще высоко!

До конца смены я вкалывал не останавливаясь. Хоть шеф и одобрил мое «купание» в поисках инструмента, но нет-нет, да поглядывал в мою сторону, наверное, чтобы убедиться в том, что я не бездельничаю, а работаю. К вечеру, я разделал один из буксиров, и уже собрался идти домой, но вспомнил, о сундуке, стоящим на дне залива, под тем местом, над которым когда-то покоился древний катер. Уж очень мне захотелось посмотреть, что в нем находится. Не так часто, прямо на твоих глазах из трюма старого катера, вываливаются древние сундуки. Честно говоря, сейчас, я уже не особенно рассчитывал отыскать в нем что-то действительно ценное. Скорее всего, в нем покоится, какой-нибудь, давно проржавевший хлам, или сгнившая от морской воды одежда, а может и вообще, какая-то гадость, ведь что-то на этом судне вызывало эту вонь. Если я там что-то и обнаружу, то скорее всего это вещь не будет представлять никакой ценности. Но с другой стороны, на меня давила огромная жаба. Которая взобравшись мне на плечи, шептала мне в оба уха о том, что даже если там находится старый, рваный и прогнивший камзол, мне обязательно нужно убедиться в этом. В противном случае потом всю оставшуюся жизнь буду клясть себя почем зря, вспоминая о том, что мне представился шанс, а я пренебрег им. Уж, что-что, а накручивать себя я умел. О том, что у меня имеется авантюрная жилка, я знал с самого детства, об этом не раз говорили и друзья, и знакомые, и даже родители. Наверное поэтому, по общему мнению, я, подававший немалые надежды своим родным, в математике и иностранных языках, почему-то вместо Университета, пошел в Рязанское Воздушно-Десантное училище. Да и после увольнения из армии мне тоже не раз предлагали тихую и спокойную службу, так нет же устроился в банк, по зову старого друга, который меня же и постарался погубить. Вот и сейчас лезу, непонятно куда, и зачем. Но жаба душит, и нашептывает: «Надо Федя, надо!»

Поэтому, дождавшись, когда на свалке останется один сторож, который никогда не покидал своего домика-сторожки, чтобы не происходило, я вновь разделся до трусов, обул галоши, надел маску, и подхватил лом, которым иногда приходилось ворочать отрезанные куски металла. После чего еще раз перекурил и войдя в воду, как можно ближе к тому месту, где находился сундук, нырнул в глубину. Сундук находился все там же, поэтому, чтобы не терять зря времени, воткнул лом в дужку одно, а затем и второго замка. Замки оказались достаточно проржавевшими, и не оказали практически никакого сопротивления. Вынырнув на поверхность, я отдышался, положил лом на землю, решив, что тот мне больше не понадобится и вновь погрузился в воду.

Стоило только вынуть из петель сованные висячие замки и попытаться откинуть крышку сундука, как голову, тут же заполонили мысли о кладах, о сокровищах. Вспомнилась и история с соседом, когда он в своем огороде случайно нашел глиняную кринку, доверху заполненную керенками, и царскими деньгами, и о том, как его потом целый месяц таскали милицию, и проводили постоянные обыски везде, где только возможно, подозревая его в сокрытии ценностей от государства. Хотя, несмотря на то, что эти бумажки не имели никакой ценности, он тут же отнес их в милицию и все честно изложил в потребованной от него объяснительной, о его находке. Но там видимо решили, что помимо бумажных купюр, в кринке были еще и другие ценности, которые он решил оставить себе. В Союзе, нельзя было искать клады. Хоть и говорили о том, что нашедшему отходит двадцать пять процентов от стоимости найденного, но чаще всего, отходила только головная боль и нервотрепка. А стоило хоть крошке из этого клада оказаться забытой хоть в кармане, хоть в доме, считай, что ты нарвался на уголовную статью, и вместо премии наверняка окажешься за решеткой. Мысли, были до того яркими и сильными, что поддавшись воспоминаниями, чуть не задохнулся от нехватки кислорода, и едва успел всплыть на поверхность.

Выбравшись на берег, присел на кусок отрезанного металла, накинул себе на плечи куртку, чтобы согреться и закурил. Происходило нечто невероятное. Никогда не было такого, чтобы я, занимаясь каким-то делом, вдруг улетал в мечтах, или воспоминаниях куда-то в сторону. Сейчас же едва не утонул из-за этого. В голову тут же полезли сомнения, а стоит ли вообще лезть туда и рисковать своей головой, из-за призрачного богатства. Тем более, что сундук даже с виду старый, а замки, до того проржавели, что поддались без каких либо усилий. Наверняка там лежит какой-то хлам, совершенно не нужный мне, а я вот уже в третий раз собираюсь туда нырнуть. Наверняка, после этого заболею, а врачи здесь дороги.

Мысли, то отправлялись гулять в дальние дали, то нашептывали о том, что кроме мусора я там ничего не обнаружу, а то грозили всяческими болезнями, которые обязательно свалятся на мою голову, если я не послушаюсь доводов разума и полезу в это болото. Где-то на краю сознания, создавалось впечатление, что либо я сам, либо кто-то извне пытаются отговорить меня от этого шага. Я даже в какой-то момент огляделся вокруг, боясь обнаружить советника.

Но, в конце концов, я же русский человек, несмотря на то, что в данный момент считаюсь кубинцем. А логика русских, не поддается осмыслению. Поэтому русский делает все наперекор, но к удивлению окружающих, чаще всего оказывается, что именно это и было самым верным решением. Поэтому докурив свою сигарету, и отбросив ее в сторону, я скинул наброшенную на плечи куртку и все мысли, которые так досаждали меня и нырнул к сундуку.

Крышка сундука, поддалась с некоторыми усилиями, я уже был, собирался выныривать за ломиком, но наконец, ржавые петли провернулись и я открыл ее. В тот же момент, что-то очень яркое, похожее на дугу от сварки, но гораздо большего размера, вспыхнуло перед моими глазами, и я потерял сознание…

* * *

…- Ричард, ну ты так и будешь весь день спать, или уже примешься за работу? Честное слово, если бы не обещание, данное твоему отцу, я бы уже давно ссадил тебя на берег, и за милю не подпустил бы к своему сейнеру. Ну как можно спать в тот момент, когда идет лов рыбы? Правда, мое терпение не бесконечно, и это последний раз, когда я прощаю тебе твои загулы! Я, конечно, понимаю, что ты молод и тебе хочется погулять, пощупать девок в темном уголке, выпить винца, для поднятия настроения, но работа ведь не должна страдать от этого! Я в твои годы в первую очередь смотрел на то, чтобы заработать лишний цент, именно потому, я сейчас владею этой красавицей, и не знаю нужды. А у тебя на уме одни пьянки и гулянки. И кстати, где ты находишьвино и виски, в самый разгар сухого закона, я никак не могу понять! Может все же поделишься с родным дядей своею тайной? И вообще, не пора ли браться за ум?

Дядюшка Джо, ворчал всю дорогу от самого пирса, а я никак не мог понять, какого черта я здесь торчу? Вроде бы совсем недавно спокойно резал металл на Корабельном Кладбище у старого скряги Симпсона, а сейчас вот плыву на какой-то деревянной развалине с паровой машиной в качестве двигателя, гордо именуемым сейнером «Бенедиктина», названным так, в честь тетушки Бенни, и никак не могу сообразить, чем я прогневил небо, из-за чего меня бросает из стороны в сторону. Вначале в шесьдесят седьмой год затем на сорок лет назад. Причем я уверен, не будь сундука, который я обнаружил в заливе, неподалеку от свалки старых посудин, произошло бы еще нечто подобное. И я все равно оказался бы где-то еще. И еще, мне почему-то кажется, что это далеко не последнее перерождение. Единственная радость, от всего этого, что я становлюсь с каждым разом, только моложе, меняя тела, как перчатки, не так чтобы намного, но все же. Интересно где и когда, я окажусь грудным младенцем?

Дядюшка Джо, продолжал сыпать упреками в мою сторону, к которым я впрочем привык за последние пару месяцев. Что именно он желает от меня этим добиться, совершенно не понимаю. Но если здесь кроме этих упреков, я практически ничего не слышу, то дома все разительно меняется, и добрее дядюшки, человека сыскать очень трудно. Пожалуй даже семья в которую я первоначально попал, относилась ко мне гораздо жёстче. В данный момент я являюсь кем-то, вроде помощника, хотя и понимаю, что этот подсобник, а точнее я в его лице, являюсь самой настоящей обузой, для дядюшки Джо. Но с другой стороны, на нем похоже висит кое-какой долг, по отношению к моему отцу, и потому он взял меня на работу. И судя по последним высказываниям, его терпение подходит к концу.

С трудом поднявшись со своего ложа, сколоченного из какого-то горбыля и слегка прикрытого старыми тряпками, на котором я только что пришёл в себя, выпил пару глотков теплой воды, прямо из носика большого медного чайника, стоящего на столике, и поднявшись на палубу суденышка, встал возле борта. Удерживаясь от падения, уцепившись обеими руками за веревочные леера проходящими над бортом, некоторое время смотрю на воды залива пытаясь продышаться после несколько спертого воздуха трюма этого утлого суденышка, и в этот момент, замечаю, как толща воды начинает серебриться, от множества рыбьих тел. При этом, наш траулер, ведомый рукой опытного Джона Хаксли, проходит всего в нескольких десятках футов, от этого косяка. Еще не веря своим глазам, вновь вглядываюсь в поверхность воды, а затем командую.

— Возьми правее дядя Джо, там косяк, анчоус мимо идем.

— Что бы ты понимал еще в этом, мальчишка! — Ворчит дядюшка Джо, но тем не менее довернув штурвал на пару румбов выправляет ход, внимательно выслушивает мои подсказки, и наконец стопорит руль, и тут же выскакивает из своей будки. Схватившись за леера, перегибается через борт сейнера и долго вглядывается в морскую пучину.

— Тьфу, на тебя! Не выйдет из тебя рыбака! Где ты тут анчоуса разглядел? Опять из-за тебя без улова останемся! Нет, мое терпение закончилось, сегодня же спишу на берег, и все расскажу твоему отцу. Все твои грехи припомню.

В этот момент, суденышко дергается и заметно сбавляет ход. Дядюшка Джо встрепенувшись, бросает взгляд на манометр паровой машины, и готовое вырваться из его уст ругательство в мою сторону из-за того, что я не уследил за давлением пара, испаряется само собой.

— Твою мать⁈ — Радостно удивленно восклицает он, и, бросившись в рубку управления сейнером, какое-то время возится в ней, стараясь увеличить ход сейнера. Через некоторое время, раздается его команда.

— Крепи! — А следом за нею. — Давай на лебедку Дик! Если упустим на этот раз, я тебе этого не прощу.

Я тут же быстро перемещаюсь к лебедке, не забыв закрепить разболтавшийся створ на корме, и подав на лебедку удерживающую идущий за судном трал, тягу с паровой машины, помогаю валу провернуться с помощью рукоятки, чем-то напоминающей кривой стартер автомобиля. Лебедка, как впрочем, и все оборудование этого сейнера, древнее, как дерьмо мамонта, и потому, какую-то часть работы, приходится делать самому. То, помогая валу лебедки набрать обороты, то повернуть вручную стрелу судового крана, потому что привод идущий на это уже давно сломан, а починить или поставить новый, всегда не хватает то денег, то времени.

Наконец, трос натянулся, а мгновением позже зазвенел как струна, показывая, что наполненность трала максимальная. Дядюшка Джо, даже сбил на затылок свою капитанскую фуражку, и удивленно почесал свою тыковку, воскликнув:

— Oh-My-God! — Выражение крайнего изумления, очень редко выскакивающее из его уст. Обычно я слышу мат, или еще какое-то ругательство. Но если дядюшка вспомнил о боге…

Тут же застопорив ход сейнера, он выскакивает из своей будки и бросается мне на помощь, подхватывая, поднятый над палубой трал, заполненный до самого верха серебристым Калифорнийским Анчоусом, и помогает провернуть стрелу судовой балки, заводя трал над специальным чаном, куда мы обычно вываливаем пойманную рыбу. Анчоуса на этот раз так много, что дядюшка Джо, командует стравить натяжение троса, и опускает трал в емкость, не развязывая его снизу. Палуба старого сейнера при этом, кажется даже слегка стала ближе к уровню воды в заливе. Стравив лебедку, бегу, закрывать задний створ судна, а дядюшка скомандовав мне, слегка натянуть трос, чтобы рыба не растеклась по палубе, а осталась в сетке, бежит в рубку и поколдовав с рычагами и вентилями, дает полный ход. От неожиданного рывка, я едва удерживаюсь на ногах, и дав реверс на лебедку, обеспечиваю небольшое натяжение троса. Рыбы в нем, действительно так много, что траловая сеть, выступает над емкостью на добрых три-четыре фута, и грозит перевалиться на палубу.

Наше суденышко тем временем на всех скоростях бежит к пирсу рыбного рынка, что на Севере Сан-Франциско, чтобы как можно быстрее сдать сегодняшний улов.

Глава 6

6.

Пока наше суденышко следует своим курсом, пожалуй, стоит рассказать, о моих последних приключениях.

Сундук, вернее его содержимое, в котором я так и не разобрался, найденный мною на свалке, в заливе у корабельного кладбища, стоило, только приоткрыть его крышку, перенес меня за несколько тысяч миль на запад, приземлив почти на берегу Тихого океана. Здесь в двадцати милях на юг от Сан-Франциско, неподалеку от городишка Сан-Себастьяно, расположились владения семьи, в которую я и попал. Это была ферма включающая в себя двести или около того акров пахотной земли и два пастбища, на склонах горы, на которых паслись овцы и козы. Когда-то хозяйство считалось довольно прибыльным. Лет пять назад даже был приобретен только появившийся в продаже трактор «Фордзон» который хоть и выдавал двадцать лошадинных сил мощности, но вполне сносно тащил за собой двухлемеховый плуг, или довольно вместительную телегу, в которую влезало больше четырех тымяч фунтов, то есть почти две тонны груза. Медленно, но зато легко влезал на любую гору, а уж гор в округе было предостаточно. В принципе, мы там не голодали, но это был единственный плюс, все остальное, уходило в глубокий минус.

Начнем с того, что кроме родителей в семье имелось четверо сыновей, включая меня и дочь. Правда сестра вот уже три года была замужем и жила в соседнем хозяйстве у своего мужа, мать тоже померла совсем недавно. Старшие братья занимались землей и скотиной. Я иногда выходил в горы, чтобы пасти овец, но чувствовал себя скорее нахлебником. Дело в том, хозяйство нашей семьи которое еще недавно считалось достаточно прибыльным, сейчас уже снищило свою рентабельность больше чем вдвое. Вначале сестра, выйдя замуж забрала с собой почти двадцапть акров дальних пастбищ. И если хозяйство делить и дальше, то просто не было смысла им заниматься. К тому же, если старшим братьям, так или иначе, что-то могло достаться в наследство от отца, то я полностью пролетал с этим. И братья не раз намекали мне об этом. С другой стороны мне и самому претило фермерство, и поэтому я только ждал случая, чтобы навсегда покинуть отчий дом, и пойти искать свое счастье самостоятельно.

Имелось еще одна, пожалуй самое паршивая проблема из всего, что сейчас происходило. Из 1967 года, я каким-то образом оказался в 1927 году. Переместившись еще на сорок лет назад. И если в том же шестьдесят седьмом была хоть какая-то надежда устроить свой быт, и найти достойную работу, то сейчас с этим все было гораздо хуже. Особенно учитывая то, что через пару лет произойдет биржевый крах, и начнется Великая Депрессия, которая продлится более десяти лет. Спрашивается, и за что все эти беды на мою голову?

И о чем бы я не задумывался на будущее, все оказывалось совсем не тем, к чему я стремился. Здесь в США, нужно было найти себе хоть какое-то место, чтобы пережить Великую Депрессию, и Экономический кризис, что было чрезвычайно сложно. Ехать куда-то в другую страну, тоже было под большим вопросом. Та же Канада, пережила это время, ничуть не лучше США. А, ведь там, вдобавок ко всему, еще и холодно, следовательно, будут дополнительные траты. В Мексике всегда было тяжело с работой, и смысла отправляться туда тоже не было никакого. Хотя там и будет увеличена добыча нефти, и страна пережживет Депрессию гораздо лучше чем США, но без собственного транспорта там нечего делать. При этом наш «Фордзон» никак не отнести к этому самому транспорту, да и мне его никто не отдаст. Когда-то читал, что много американских рабочих, во время Депрессии переехало в СССР. В принципе это вариант. Вот только опасаюсь, что, во-первых, приехав туда, я уже не смогу покинуть эту страну, меня просто не выпустят обратно. А, во-вторых, очень скоро, там начнется охота на ведьм. То есть будут активно искать шпионов и находить их, по малейшему подозрению. Их или кого-то еще, но… попасть под шпиономанию, тем более иностранному рабочему, мне кажется, будет проще простого. Поэтому этот вариант отметаем сразу и бесповоротно.

В один из дней, к отцу приехал старый товарищ, Джон Хаксли. Позже я узнал, что в юности мой отец и дядюшка Джо, отметились в Калифорнийской золотой лихорадке. Причем отметились достаточно удачно. В результате чего, отец приобрел ферму, на которой я и родился, а дядюшка Джо, паровой рыбный траулер. Так получилось, что отец, категорически не желал выходить в море, и поэтому осел на земле, а Джон Хаксли, терпеть не мог ковыряться в земле, и поэтому стал рыбаком. И в один прекрасный момент меня позвали на беседу.

— Дик. — Произнес отец. — Ты, наверное, прекрасно понимаешь, что в семье, к моему большому сожалению, тебе нет места. Я тебя не гоню. В любом случае, ты мой сын, и всегда сможешь получить здесь себе кров и стол. Но дело в том, что если делить наше хозяйство на четверых, то в этом случае, оно полностью теряет свою рентабельность. Не ты, ни остальные братья, просто не смогут прокормиться с него. Поэтому, посоветовавшись с твоими братьями, — мать к этому времени уже упокоилась на местном кладбище. Все же тяжелая работа, плюс пятеро детей, не добавили ей здоровья. — Я решил предложить тебе следующее. Мой лучший друг Джонни, может взять тебя в свою семью в качестве помощника на судне. Если у тебя есть тяга к этому делу, возможно, ты сможешь неплохо устроиться там. В крайнем случае, если с рыболовством ничего не выйдет, можно будет попытать счастье в Сан-Франциско. Город большой, и возможностей найти там себе место гораздо больше, чем в нашем захолустье. А Джонни, обещал приютить тебя, пока ты не определишься с выбором. А если у тебя откроется дар, то это будет наилучшим шагом, в твоей жизни.

— О каком даре ты говоришь, отец.

— Ты поймешь сам. Объяснять, плохая примета.

Это было очень хорошее предложение. Во-первых, я уходил из семьи не куда-то в неизвестность, а к хорошему другу отца, которого я давно знал, и он относился ко мне минимум как к племяннику. Во-вторых, если даже ничего не получится с рыболовством, очень скоро в Сан-Франциско, должно будет начаться грандиозное строительство моста «Золотые Ворота». И это строительство, будет происходить в самый разгар Великой Депрессии, следовательно найти там место, будет вполне возможным. А самое главное, рано или поздно, все равно пришлось бы это делать, так почему бы не сейчас, когда все складывается так удачно.

И через несколько дней, собрав в дорогу нехитрые пожитки, и попрощавшись с родными, я отправился в Манзанито. Небольшой городок к северу от Сан-Франциско, где собственно жил дядюшка Джо, со своей женой тетушкой Бенедиктиной, или попросту Бенни. Вообще-то, у них имелась взрослая дочь, но ссора, произошедшая несколько лет назад, разделила их семью, и в итоге, дочь сейчас живет где-то в штате Канзас, практически не общаясь с родителями, хотя и благосклонно принимая от них подарки и денежную помощь.

Дом дядюшки Джо и тетушки Бени, отличался от нашего в лучшую сторону. Мне сразу же была выделена уютная комнатка с видом на залив, и были объяснены правила поведения. Согласно этим правилам, я мог заниматься чем угодно, во внерабочее время. То есть тогда, когда мы возвращались с дядюшкой Джо с рыбалки. То есть я мог общаться со сверстниками, ходить на местные танцульки в бар, выпивать в меру, и не в меру, бить морды своим обидчикам, в обязательном порядке. Дикий запад, во всей своей красе, и что-то доказать можно было только мордобоем. Хорошо хоть за оружие не хватались, хотя у каждого моего приятеля в доме был внушительный арсенал. Впрочем, у дядюшки Джо, он тоже имелся и довольно обширный.

Единственным запретом, было близкое общение с местными девчонками, и уж тем более, нельзя было приводить их в наш дом. С другой стороны именно сейчас США являлась пуританской страной, и любой шаг за определенную красную черту чаще всего заканчивался счастливым браком, либо несчастным случаем. Что, ни говори, а Калифорния это все тот же Дикий Запад. Пусть ставший немного более цивилизованным, но в душе оставшийся все тем же диким, где любые вопросы, чаще решаются по местным понятиям, нежели законам.

Да, что говорить, если совсем недавно, точнее в 1859 году, в Сан-Франциско, появился самопровозглашенный — Император Соединенных Штатов Америки и Протектор Мексики Нортон 1. После провозглашения, он «правил страной», издавал указы, выпускал именные векселя, которые принимались и оплачивались банками Сан-Франциско. Ресторанам, которые он посещал, по его указу, были даны права вешать на входе табличку с надписью, говорящей о том, что сюда захаживает сам Император. Благодаря этому посещаемость подобных заведений сразу же возрастала. Несмотря на то, что его считали сумасшедшим или, по крайней мере, очень эксцентричным человеком, граждане Сан-Франциско почитали «Его Императорское Величество» и внимательно следили за его деятельностью, «указами» и «декретами». Он был своего рода талисманом Са-Франциско. Наиболее известен его «указ», в котором он приказывал силой распустить Конгресс США (указ был проигнорирован Конгрессом и армией Соединённых Штатов). Также известны его декреты, призывающие построить мост и туннель через залив Сан-Франциско, который все же был построен, но уже после его смерти. 8 января 1880 года во время прогулки по улицам города Нортон упал и умер. На его похороны пришли 30 тысяч человек. А на его могиле был установлен памятник и памятная табличка говорящая о том, что здесь похоронен Император Соединенных Шататов Америки.

Уже со следующего дня, после прибытия в дом дядюшки Джо, мы вышли с ним в залив на лов рыбы. Дядюшка дотошно объяснял мне все нюансы этого дела, никогда не срывался на крик, и уж тем более никогда, меня не наказывал телесно. Хотя при расставании с отцом, ему и были даны эти права. Но зато ворчал по поводу и без повода постоянно, не умолкая ни на минуту. Ему даже не нужны были мои ответы, на его вопросы, или поддакивания, на его замечания. Он ворчал, просто из любви к искусству, если можно так выразиться. Наверное, именно потому, что дома он разительно менялся, и право голоса переходило в тетушке Бенни. Честно говоря, большой прибыли занятие рыболовством, не приносило. Может быть лет тридцать назад это и было выгодным, но сейчас Джон Хаксли, занимался этим скорее из вредности, пытаясь доказать кому-то, а может и самому себе, что он еще чего-то стоит. А может просто не умел ничего другого, а сидеть без дела не привык. Но чаще всего дневной улов едва перекрывал стоимость нефти, которая была затрачена, на работу парового котла.

С другой стороны, семья Хаксли, не особенно нуждалась, зато мысли о том, что дядюшка до сих пор находится при деле, в какой-то мере согревало душу, и все были довольны и счастливы. Именно от тетушки Бенедиктины, я узнал и историю предшествующую всему этому. Мой отец и дядюшка Джо знали друг друга, с самого детства. И в тот момент, когда до них, донесся слух о том, что в Калифорнии обнаружили золото, друзья тут же подхватили свои немногочисленные пожитки, и отправились на его поиски в надежде разбогатеть. Правда произошло это несколько поздновато, но друзья решили, что и на их долю, что-то но должно достаться. Конечно, не все складывалось удачно. На одну только дорогу ушло около года. Хотя расстояние немногим превышало две тысячи миль. Такая задержка обуславливалась тем, что друзья отправились в путь буквально без каких либо средств, к существованию. Жизнь в Мексике и так не слишком сладкая, поэтому покинув родительские семьи, они взяли с собой, практически лишь то, что было надето на них в тот момент. Поэтому во время пути, приходилось часто останавливаться, как-то зарабатывать на жизнь и еду, а после вновь отправляться в путь.

Вдобавок ко всему, прибыв на место, оказалось, что и там требуется платить. Причем не только за еду или кров, но и за участок земли, возле реки, который ты будешь разрабатывать в поисках желтого металла. При этом, никто не дает гарантии, что именно в этом месте золото наличествует. Многие старатели кончали жизнь самоубийством, только из-за того, что купленные ими участки, оказывались пустышками, в то время, как на соседних, начинающихся буквально в метре от твоего, гребли золото лопатами. Дикий Запад, проявлял себя во всей красе. Достаточно было соседу найти крупный самородок, и его могли тут же походя прихлопнуть, чтобы завладеть им. Еда, которую доставляли на участки, торговцы, чаще всего оказывалась самого дрянного качества, а просили за нее, как за редкий деликатес из дорогого ресторана.

Чтобы заработать на открытие собственного участка, пришлось около полугода вкалывать на местного нувориша, который обнаружил на своем участке богатую жилу и в одночасье стал богатым человеком. При этом по уверению всех знавших его людей его характер моментально из доброжелательного и покладистого человека переменился в худшую сторону. На его участке работали от рассвета до заката нанятые старатели, разрабатывая найденное золото. При этом над каждым из них стоял охранник, не дающий им сидеть на месте, и тщательно проверяя, не утаил ли нанятый старатель хоть крупинку золота. И если таковой обнаруживался, с ним тут же расправлялись без зазрения совести. При этом оплата была настолько мизерной, что ее едва хватало на то, чтобы хоть что-то отложить на будущее. А ничего другого здесь найти было невозможно. Любая предлагаемая помощь в разработке участка, расценивалась, как попытка ограбления, или мошенничества, и с такими вопросами лучше было не обращаться.

Друзьям однажды повезло в том, что в один из вечеров, в баре, где они коротали время, очередной разбогатевший на золоте старатель, напившись дешевого пойла, начал разбрасывать заработанные деньги, одаряя ими всех находящихся в салуне. Друзья, тут же отставили в сторону свою выпивку, и бросились собирать разлетающиеся по бару, долларовые купюры. В итоге, уже на следующий день, смогли оплатить один из свеженайденных участков в верховьях реки Фезер-Ривер хотя и прибыли туда только в 1893 году. Здесь друзьям повезло еще раз. Оплаченный ими участок, содержал на своей территории золотую жилу. И хотя она оказалась довольно тощей, но тем не менее в течении двух последующих лет, друзья упорно разрабатывали ее, в результате чего, за вырученные ими деньги, и последующей продажи участка, какому-то старателю, который был уверен, что сможет взять с этого участка еще, как минимум половину добытого, им хватило на то, чтобы отец приобрел ферму неподалеку от Сан-Себастьяно, а его друг новенький траулер для ловли рыбы.

Морские суда, в то время были очень дешевы, Многие старатели, добирались до Калифорнии своим ходом, и бросали суда на которых прибыли сюда, на произвол судьбы. Многие из судов потом были переделаны в плавучие бары, отели, а другие продавали всем желающим по очень низким ценам. Вот и друзьям попало как раз одно такое судно.По словам тетушки, вначале был приобретен именно траулер, и некоторое время, друзья выходили в залив вдвоем. Именно здесь, обнаружилось, что у моего отца открылся своего рода дар, как они это называли. Мне же кажется, это была просто какая-то особенность зрения, когда человек мог сквозь мутную воду, различить косяк рыбы. И все бы хорошо, живи и радуйся, но отец, после каждого возвращения начинал разговор о том, что это не его занятие. Что он видит себя фермером, возделывающим землю, и выращивающим скот. Вот нравилась ему подобная сельская идиллия. А однажды, он признался своему другу, в том, что каждый раз, выходя в море, он неистово молит всевышнего, чтобы тот даровал ему благополучное возвращение. Как оказалось, отец совершенно не умел плавать и боялся большой воды просто до ужаса.

В итоге, друзья расстались. Но расстались по-хорошему, и сохранили свои отношения до сегодняшних дней. Дядюшка Джо женился и поставил себе дом в Манзанито, на берегу залива Ричардсона, а отец, купил ферму с двумястами акрами земли, и сотней акров пастбищ, неподалёку от городка Сан-Себастьяно.

Между тем, наш пароходик подошел к рыбному рынку, расположенному на северной оконечности полуострова Сан-Франциско. Улов, превзошел все ожидания. Мало того, что его приняли по более высокой цене, как только провели анализ на жирность, но и пара капитанов, за соответствующую оплату, получили от дядюшки Джо точку на карте, где была выловлена эта рыба. А едва мы вышли с рынка в море, как я предложил дядюшке закинуть трал еще раз. Встрепенувшийся старик тут же среагировал:

— Куда идти, Дик?

— А прямо здесь.

Трал спустили в залив на траверсе острова Алкатрас, и по моим указаниям пошли на выход в сторону Золотых ворот. Моста пока еще не было, Золотыми Воротами, назывался пролив соединяющий залив Сан-Франциско, с Тихим океаном. Идти пришлось довольно долго, и дядюшка уже было расстроился, решив, что я ошибся, а анчоус, всего лишь везение. Но дело было в том, что пока спустили трал, пока он достиг нужной глубины, косяк уже отошел довольно далеко. Поэтому мы, фактически шли ему вдогон. Но в какой-то момент, все же догнали косяк, правда, зацепили его самым краешком, но тем не менее, все же выудили около полутонны ставриды, неизвестно какими путями забредшей в залив Сан-Франциско. Обычно такая рыба встречается в пятидесятимильной зоне Тихого океана, у побережья Калифорнии. Повторный приход на рынок, вдобавок со свежей ставридой, поднял удачу капитана Хаксли, на небывалую высоту. Я скромно отмалчивался в сторонке, да и кто будет обращать внимание на какого-то подсобника?

Еще с порога, дядюшка Джо, скомандовал тетушке о том, что сегодня праздник, и нужно накрыть праздничный стол.

— У Дика, открылся дар его отца. И сегодняшний улов, превзошел все мои ожидания. А после того, как Джон Хаксли выложил на стол пятьдесят долларов, полученных от сдачи рыбы, рады были уже все в этом доме, и праздник удался на славу. Из этих пятидесяти долларов двадцатка тут же была отдана мне. В принципе, и до этого дня, мне всегда выделялись карманные деньги, и я никогда не нуждался ни в чем. Но двадцатка это было реально много. На сегодняшний день месячная зарплата квалифицированного рабочего составляла порядка тридцати-тридцати пяти долларов в месяц. И заработать за несколько часов месячную зарплату это было очень круто.

Надеюсь мои труды нравятся читателю и он отметил их лайком))

Глава 7

7

Все складывалось, достаточно хорошо, и я был рад этому. Правда предыдущая жизнь научила меня, некоторой предусмотрительности. Вдобавок ко всему я помнил историю этого времени. Может быть и не слишком хорошо, как того желалось, но то, что очень скоро произойдет экономический кризис, подхваченный Великой Американской Депрессией, помнил прекрасно. Поэтому ограничил все лишние траты, и большую часть заработанных денег откладывал в копилку. Причем именно в копилку, предполагая, что Американские банки меньше всего будут заботиться о вкладах простого населения, и наверняка все последующие события, ударят в первую очередь именно по бедному и среднему классу. В то же время, теже самые доллары будут действительны и пятьдесят лет спустя. Поэтому, пусть я теряю какие-то проценты, зато остаюсь с наличными.

Дядюшка Джо, не раз выговаривал мне за то, что я стал таким скопидомом.

— Мы с твоим отцом, меньше всего заботились о своем будущем в твои года. Если бы ты знал, сколько девиц, прошли через мои и его руки!

Дядюшка до того распалился в своих рассказах, что не заметил, как в комнате появилась его супруга.

— И сколько же их прошло через тебя? — Язвительно спросила она.

— Ну, что ты, Бенни! Разве я мог, хоть когда-то изменить тебе? Все это было задолго до знакомства с тобой!

— Точно до знакомства?

— Конечно дорогая, как ты могла подумать плохое?

— А как же Бекки? Забыл, как я выдернула тебя практически из ее постели. Или может, вспомнишь Мэри из Окленда, или Сару из Строберри? А может напомнить тебе о Дженни из Саусалито, я ведь обо всех помню, в отличии от тебя.

С каждым новым именем, дядюшка Джо все больше мрачнел, вжимал голову в плечи и выглядел как нашкодивший мальчишка.

— Ладно, успокойся муженек. Все это и вправду в прошлом. Но только попробуй мене еще раз заговорить о подобном с Диком. Не хватало еще, чтобы ты испортил мне такого правильного парня! — И повернувшись ко мне добавила. — Не слушай Дик, этого бесстыдника, ничему хорошему он тебя не научит.

Так или иначе, я продолжал откладывать свои кровные в сторону, и в итоге, у меня начала получаться, довольно приличная сумма. Правда, я не связывал ее с морем, как дядюшка Джо. Дело в том, что самое плохонькое рыболовецкое судно, например тот же паровой баркас, доходил в своей цене до тысячи долларов. Причем это была старая развалина с паровой машиной. Конечно прокормиться на ней было возможно, но именно что прокормиться, а не заработать на безбедную жизнь. Да и чувствовал я, что очень скоро, большие суда просто напросто вытеснят всех одиночек на малотоннажных судах из этого бизнеса. Причем, вытеснят именно экономически. Согласитесь, на больших судах, можно за один выход в море, привезти в три-четыре раза большее количество рыбы, чем на том же баркасе.

А скупщики, сразу же сбросят закупочные цены. И если уже сейчас, порой выход в море оправдывает только купленную для этого выхода нефть для паровой машины, то потом будет еще хуже. И не поможет ничего, даже мой дар. Да в общем-то это и не дар, просто я вижу чуть дальше, могу различать серебристые спинки блистающие в солнечных лучах, чуть глубже, чем это выходит у остальных. По моей просьбе, мы несколько раз проверяли это, выходя на лов рыбы ночью. Так что никакого дара не имеется. Просто так устроено зрение. Именно поэтому, я, как и мой здешний отец, решил связать свою жизнь с сушей. А деньги? Учитывая, что впереди десять лет кризиса и безработицы, деньги точно не окажутся лишними.

Два года пролетели как один день, это было, наверное, самое спокойное время, моей теперешней жизни. Увы, никто не вечен в этом мире, и потому первый звоночек прозвучал со смертью дядюшки Джо. И ему очень повезло, что он умер в апреле 1929 года, не дожив до октябрьских событий почти полгода. Звоночек же прозвучал скорее для меня. И первым делом из-за приезда его дочери. Именно ее приезд и перевернул все с ног на голову. Во-первых, сразу же был поставлен вопрос о продаже сейнера и дома, принадлежащих семье Хаксли. Дочь, уговаривала мать избавиться от всего лишнего имущества, и отправиться вместе с нею в Канзас, где она и проживала последние несколько лет.

Ссора с отцом разделила семью, но сейчас после его смерти, отношения вроде бы налаживались. Тетушка Бенедиктина, выглядела донельзя смущенной. С одной стороны, она была очень рада приезду дочери, и налаживающимся отношениям, с другой, и я в какой-то степени стал для нее если и не родным, то достаточно близким человеком. И она просто терялась в выборе, как ей следует поступить. Но Кэтрин, усиленно настаивала, показывала ей фотографии своей новой семьи, сына, и тетушка в итоге сдалась. Правда, оглашенное нотариусом завещание, едва не стало причиной нового скандала.

Оказывается Джон Хаксли, чувствуя приближение скорой кончины, успел исправить ранее написанное завещание. В новом завещании он упомянул жену, и что самое интересное меня, назвав приемным сыном, а о дочери отозвался, как об отрезанном куске, вообще вычеркнув ее из текста завещания, по причине ее «позорного поведения приведшего к моральным и финансовым убыткам для всей семьи». И именно эта строка стала причиной для зарождающегося скандала. Женщина, тут же обвинила во всем именно меня, и пригрозила подать на меня в суд, обвинив в мошенничестве и в том, что я втерся в доверие ее семьи и тем самым лишил ее наследства.

То, что дело было заведомо проигрышным для нее, было известно уже давно. Еще когда был жив дядюшка Джо, меня просветили во все обстоятельства отъезда Кэтрин в Канзас. Все было достаточно просто. Чуть раньше, девушка связалась с каким-то заезжим актером, а после и вовсе утащив из дома некую сумму денег, предназначавшуюся для оплаты какого-то долга, уехала вместе с ним в Лос-Анжелес. Правда, это путешествие продлилось недолго. Уже через месяц родители получили телеграмму с просьбой выслать денег, или же просто забрать ее оттуда. При этом, девочка совсем не подумала о том, что телеграмму прочтет кто-то еще. В результате уже на следующий день весь Манзанито, знал о том, что она попала в стесненные обстоятельства, и в чем их причина. Остальное додумали местные сплетницы, и как ни странно их домыслы, оказались недалеки от истины.

После возвращения блудной дочери, под родительский кров, Кэтрин, некоторое время провела взаперти, а после, всеми правдами и неправдами ее выдали замуж, и она отправилась в штат Канзас, поклявшись, что ее ноги не будет в отчем доме. Со временем, обиды и сплетни несколько поутихли, и хотя, Кэтрин ни разу до смерти отца не появлялась в Калифорнии, но никогда не отказывалась от денежных переводов, отправляемых ей к каждому празднику. Свое обещание она нарушила именно сейчас, когда умер отец, и пришло время делить наследство. Возможно, история поведанная мне доброжелателями и была несколько иной, но в тот момент, когда при объявлении завещания Кэтрин попыталась поднять скандал, судья, присутствующий при вскрытии завещания, улыбнулся и произнес.

— Вам, милочка, напомнить, что произошло здесь десять лет назад, или же вы все-таки сожмете свои милые зубки, и спрячете за ними ваш любвеобильный язычок. — И Кэтрин, тут же заткнулась.

По дороге домой, тетушка Бенедиктина, отозвала меня в сторону и произнесла.

— Прости Дик, я понимаю, что Кэтрин не права, но иначе я поступить не могу. Поэтому еще перед смертью, мой муж распорядился передать тебе вот этот чек на семь сотен долларов. Эти деньги не учтены в завещании, но составляют именно ту сумму, которая должна была отойти тебе. Если бы Кэтрин не приехала сейчас, то ты получил бы то, что оставил тебе мой муж, и надеюсь и дальше жил в нашем доме. Но получилось так, что приехала дочь, и предложила остаток дней прожить у нее. Я не могла отказать ей, хотя бы потому что она моя дочь, и я не могу пойти против нее. Поэтому, прошу тебя, откажись официально от своей доли, чтобы мне не трепали нервы.

— Хорошо, тетушка Бенни. — Ответил я. — Я сделаю именно так, как вы желаете, но откажусь от своей доли в вашу пользу. Пусть это хоть в какой-то мере защитит вас, от будущих неурядиц. И если вдруг по каким-то причинам вам будет тяжело в той семье, найдите меня и я всегда с радостью приму вас к себе.

— Спасибо тебе, мой мальчик, — произнесла женщина вытирая слезу.

На следующий день, мы вновь оказались у нотариуса, где составили новый договор, согласно которому, причитающаяся мне доля наследства в денежном эквиваленте, будет зачислена на личный счет Бенедиктины Хаксли, вдове покойного Джона Хаксли. После чего распрощавшись с нею, собрал свои вещи и покинул дом, в котором обитал последние два года.

Насколько я знаю, дом и сейнер, были проданы достаточно быстро, и не особенно торгуясь за лучшую цену. Похоже, дочери хотелось урвать хоть что-то, и поскорее покинуть эти места. Впрочем, немудрено, особенно если учитывать какие взгляды бросали на нее местные кумушки, и слухи которые поползли по городу с ее появлением, и даже во всеуслышание за ее спиной. Я же пока поселился, сняв комнатку у одного своего знакомого, с условием, предоставления мне, пустующего гаража, и некоторых инструментов, для осуществления моей задумки. Задумка состояла в следующем. Предвидя скорый кризис, я предположил, что если из-за спада производства найти работу будет достаточно сложно, то имея свой транспорт, сделать это будет гораздо проще. Грузоперевозки все равно будут продолжаться, пусть и в несколько меньшем количестве, но если скажем будет большое сокращение водителей грузовиков, работающих по найму, то имея свой транспорт, найти груз для доставки будет значительно легче. Пусть это будет происходить не так часто, как мне бы хотелось, но с другой стороны, это лучше чем оббивать пороги многочисленных предприятий в надежде, что именно сегодня мне повезет, и меня примут на работу. Кстати, насколько я помнил, та же Мексика, пережила кризис намного легче чем США, за счет повышения добычи нефти и экспорта ее в в соседние страны. Если не найдется работы здесь, вполне можно будет метнуться и поискать ее там.

В данный момент, на рынке имелось две-три модели разных грузовиков. В основном были представлены «Шевроле», «Форд», «Сонома». И если первые две марки остались на слуху и в далеком будущем, то о «Сонома» я услышал только здесь. И хотя с виду она была в чем-то даже предпочтительнее остальных, но установленный на ней двигатель, выдававший максимальную мощность, в двадцать пять лошадиных сил снижал на нет все остальные преимущества. Возможно для деревни ее максимальной скорости в двадцать-двадцать пять километров в час было и достаточно, учитывая почти полуторатонную загрузку, но для работы в городе этого было явно маловато. Европейские грузовики шли только под заказ с предоплатой. И в итоге получалось дороже, но с тем же качеством, хотя и здесь имелись некоторые сомнения.

Причем специфика их продаж, с моей точки зрения была несколько диковатой. Например, большинство грузовиков продавалось как шасси. За объявленную продавцом сумму покупатели получили шасси грузовика, состоящее из усиленной рамы, двигателя с элементами управления и трансмиссии. Кабину для грузовика, можно было заказать за дополнительную плату. Кузовами вообще занимались отдельные производители или сами владельцы автомобилей. Впрочем, подобный подход сильно удешевлял стоимость автомобиля, что было только на руку будущим владельцам. Тем более, что сейчас не особенно оглядывались на безопасность, считая, что «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих». И это было мне только на руку.

С учетом врученного тетушкой Бенни чека, у меня вышло почти полторы тысячи долларов. Шасси только появившегося в продаже грузовика «Ford» обошлось мне в восемь сотен баксов. Модель Ford AA грузоподъемностью полторы тонны, была оснащена двигателем объемом двести один кубический дюйм, который выдавал максимум сорок лошадиных сил при 2200 оборотах в минуту. Двигатель имел восходящий карбюратор, шести вольтовый генератор, двухлопастной вентилятор, механические водяной и маслянный насосы, электрический стартер и четырехрядный радиатор. При необходимости двигатель также можно было запустить с помощью рукоятки, вставленной через отверстие в корпусе радиатора.

На грузовике была установлена четырехступенчатая механическая коробка передач. Трансмиссия также имела блокировку ручки переключения передач заднего хода, что требовало активации рычага большим пальцем, чтобы можно было включить задний ход. Это было сделано для предотвращения случайного включения заднего хода во время движения грузовика. Первые грузовики имели ведущий мост с червячной передачей, которая ограничивала максимальную скорость грузовика, впрочем вскоре, из-за частого выхода ее из строя, ее заменили на косозубую коническую передачу. Мне достался грузовик именно с нею, что давало возможность разогнать его до семидесями километров в час. Задняя часть была заменена кольцевым дифференциалом, чтобы улучшить скорость грузовика. Грузовик имел листовые рессоры, установленные на шасси и прикрепленные к задней оси. В передней части устанавливались дополнительно амортизаторы.

Органы управления в модели AA полностью механические. Для остановки автомобиля грузовик оснащен четырьмя барабанными тормозами увеличенного размера. Механическая система представляет собой систему тяговых рычагов, которая передает усилие от педали к шарниру, который тянет тормозные тяги, расширяющие тормоза в барабанах. Стоп-сигнал включался при нажатии педали тормоза. Тормоза больше ориентированы на задние барабаны. Другими словами чтобы экстренно остановить автомобиль, нужно не просто прижать педаль тормоза, но еще и навалиться на нее всем своим весом. Только тогда машина нехотя останавливалась. А иногда остановившись, ни в какую не хотела ехать дальше. И приходилось выскакивать из нее добираться до тормозных колодок и постукиванием молотка по барабану, пытаться вернуть эксцентрик на свое место. Впрочем, получалось это довольно быстро.

Стояночный тормоз представлял собой хромированный рычаг на полу с кнопкой отпускания сверху. Кнопка звукового сигнала была установлена посередине рулевого колеса, как и у автомобилей будущего. Правда, сейчас это всего лишь небольшая кнопка, торчащая на пару сантиметров вверх из центра руля, но для удобства я тут же присобачил к ней деревянный кружок большего диаметра. Органы управления освещением также встроены в рулевой механизм. Переключатель представлял собой трехпозиционный переключатель для габаритных огней, фар и дальнего света. На рулевой колонке установлены два рычага для регулировки двигателя. Левый рычаг управлял ручным опережением времени зажигания. Правый рычаг — ручное управление дроссельной заслонкой.

Педаль газа, тоже оставляла желать лучшего, потому что представляла собой небольшой штырек, торчащий из пола. Пришлось несколько доработать ее более широкой площадкой, чтобы хоть немного снизить накал. Другой раз приходилось шарить ногой в ее поисках, боясь при этом нажать на стартер, вместо педали газа. И толи искать эту кнопку, на которую она была похоже больше чем на педаль, глазами, вместо того, чтобы смотреть на дорогу.

Приборная панель ромбовидной формы имела датчик уровня топлива расположенный сверху, справа чуть ниже амперметр, говорящий о зарядке аккумулятора, а внизу спидометр и одометр. Причем в последнем имеется дополнительная регулируемая шкала, по которой можно увидеть суточный пробег грузовика, что очень удобно при расчете с нанимателем. Слева расположен ключ зажигания, а посередине две клавиши одна из которых включала освещение кабины, а вторая печку. Печь шла дополнительной опцией и стоила довольно дорого, хотя кнопка на ее включение шла стандартно. Впрочем позже я нашел печь на автомобильной свалке и приобрел ее за сущие копейки. Правда пришлось ее еще ремонтировать, но оно того стоило. Бензин в карбюратор попадал самотеком, причем бензобак емкостью в пятьдесят литров, был установлен перед лобовым стеклом, и практически над двигателем. Впрочем, как я говорил раньше, сейчас не особенно заморачивались требованиями безопасности. И никто даже не задумывался над тем, что бензин из бака может попасть на горячий двигатель и это приведет к пожару.

После некоторых раздумий, я решил не изобретать велосипед и доплатив сто пятьдесят долларов, получил шасси, с уже установленной на нем кабиной. Просто изобретать кабину самому было бы слишком долго и не факт, что она обошлась бы дешевле стандартной. Кузов, при этом необходимо было делать самостоятельно или заказывать на соответствующем предприятии. Я решил, что вполне справлюсь с этим сам, тем более, что в этом случае я экономил почти двести пятьдесят долларов. На изготовление кузова ушло больше трех недель, зато я получил универсальный объем, с нарощенными бортами, в котором можно было возить любые грузы, от некрупных тяжелых, до объемных но легковесных.

О водительской лицензии я позаботился еще полгода назад, когда был жив дядюшка Джо. И теперь, доделав свой грузовик, я впервые выехал со двора своего приятеля, чтобы отправиться в свой первый рейс. Это произошло уже в начале июня. Нужно было спешить и нарабатывать себе авторитет, и следовательно предпочтительность работодателей. Тем более, что октябрь неумолимо приближался, и я с каждым днем все больше боялся того, что должно будет произойти.

Первое время возил все, что попадалось под руку, не обращая внимания ни на расстояние не на массу груза. И в целом выходило довольно неплохо. Конечно не совсем то, что я ожидал от этого, но и при таких раскладах, мне вполне хватало на съем приличного жилья, обильную еду, обслуживание грузовика и даже мог откладывать кое-какие суммы на черный день. Не так, чтобы много, но тем не менее. В рыболовстве выходило значительно больше, но дядюшкин сейнер мне было не потянуть, а баркас вряд ли приносил бы бо́льшие деньги.

В один из дней августа, сдавая очередной заказ клиенту, наткнулся на довольно выгодное предложение. К этому времени у меня уже имелся, кое-какой авторитет, возможно именно поэтому, мне и было предложено заменить свой кузов на нечто другое. В общем, работодатель, предложил установить на мой грузовик бочку, для перевозки нефтепродуктов. Работодателю — только что открывшемуся нефтеперерабатывающему заводу требовались грузовики для перевозки готовой продукции потребителю. В принципе, я был не против, переоборудования своего автомобиля, мне тоже были выгодны заказы на постоянной основе. Это было гораздо лучше, чем бегать по всему городу с высунутым языком разыскивая очередного клиента.

Мне было предложено два варианта. В первом предлагалось установить бочку прямо на грузовик. В этом случае вес топлива не превышал тонны-тонны двухсот килограмм. Или же, как вариант, переоборудовать свой грузовик, в автоприцеп. То есть установить на раму седельную сцепку, а бочка будет установлена на полуприцепе. В этом случае ее емкость поднимется до одной тысячи восьмисот литров, и с учетом массы прицепа, слегка превысит грузоподъемность, но тащить за собой все же легче, чем везти на себе, поэтому для двигателя и грузовика не будет особенной перегрузки. Да и никто не требует от меня больших скоростей перевозки. Сошлись на том, что предприятие изготовит полуприцеп, а я переоборудую свой грузовик под «седло».

Цена за все это, и будущие расценки по перевозкам, были предложены вполне приличные, и меня вполне устраивали. Поэтому подумав я внес встречное предложение. Я предложил заключить контракт на перевозку нефтепродуктов на ближайшие три года. У работодателя в этом случае уходила головная боль в отношении того, что я в какой-то момент, откажусь от перевозок и ему, либо придется поднимать расценки, либо искать другого перевозчика, и далеко не факт, что это обойдется дешевле. Вдобавок к этому, я предложил на три-пять процентов снизить установленную работодателем цену, в счет того, что эти проценты, будут отчисляться в качестве компенсации на изготовление полуприцепа. Таким образом, за три года работы, прицеп перейдет в мою собственность. И по окончании контракта, мы сможем либо заключить новый договор, с учетом того, что прицеп уже перейдет в мою собственность, либо работодатель сможет выкупить мой грузовик с прицепом по остаточной стоимости.

Работодателю, такое предложение тоже показалось достаточно выгодным. Во-первых, сразу же снижались расценки на целых пять процентов. Завод предложил именно эту цифру. Вроде и немного, но сейчас, когда предприятие только открылось достаточно существенно. Во-вторых, названные сейчас цифры фиксируются в договоре, следовательно, ни о каких повышениях расценок в последующее время не может идти и речи. Да и выкуп грузовика, в конце срока действия контракта, тоже вполне приличное предложение. За три года ничего с ним ничего не случится. Разве что авария, но в этом случае пострадаю только я. А если машина останется целой, то приобрести ее по остаточной стоимости будет гораздо выгоднее, чем покупать новую. И в третьих, в контракте был пункт говорящий о том, что досрочно расторгнуть его можно только по обоюдному согласию обеих сторон. То есть, если вдруг допустим, цены взлетят вверх и мне будет невыгодно обеспечивать перевозки, то согласно контракту, я все равно обязан буду это делать, до тех пор, пока работодатель не согласится со мною и не расторгнет контракт. Тоже самое касалось и работодателя. Мало ли, произойдет экономический кризис, и мои услуги, даже по установленным в контракте расценкам, окажутся слишком велики. Правда, коннкретно этот пример не был озвучен, но стоило мне предложить подобное, как юрист фирмы, ухватился за это обеими руками, сочтя предложение более чем приемлемым. Экономика сейчас была на подъеме, и никто даже в страшном сне, не мог предположить, что произойдет уже этой осенью.

После некоторых доработок, согласований и проверок, контракт был подписан и я чувствовал, как работодатель, довольно потирает ручонки, предвкушая случайно образовавшуюся выгоду. Еще бы, ведь кроме меня сейчас ни один человек в мире не знает, что произойдет через каких-то три-четыре месяца. И кто знает, кто именно окажется в большей выгоде от этого контракта, я или предприятие?

Глава 8

8

В будущем многие сокрушались, говоря, что вот если бы кто-то из них оказался двадцать четвертого октября 1929 года, на Уолл-стрит, наверняка начали бы с продажи, и подняли бы на этом большое состояние. Возможно это и так, но я вот оказался почти рядом, но так как ничего не смыслю в подобных «играх» то и не стал особенно вмешиваться во все это безобразие. Хотя немного и подстраховался подписав договор с нефтеперерабатывающим заводом. Хотя, говорят узнав о биржевом крахе, хозяин нашего предприятия, только пожал плечами, и вернулся к своему любимому занятию, чтению спортивной газеты, где говорилось об очередных скачках. Это он любил, а все остальное, по его словам, было всего лишь дополнением к его хобби.

Мне бы такие дополнения, и побольше. Впрочем я и так не бедствовал. На заводе мне соорудили полуприцеп. Для облегчения его веса, раму сделали из алюминиевого сплава, что хотя и чуть подняло стоимость, но с другой стороны, я теперь тащил за собой четыреста сорок галлонов высококачественного бензина, что в переводе на литры приближалось к двум тысячам, или полутора тоннам топлива, если считать на вес. Зато, прицеп во-первых, оказался вдвое легче стального, а, во-вторых, он был искробезопасным, и в третьих не ржавел, в довольно влажном воздухе Сан-Франциско. И это при моей работе, мне очень нравилось. К тому же перевозка топлива, здорово экономила и мне его покупку. Кто там будет считал копейки? Вот и получалось, что заливая топливо в цистерну, которую я возил за собой, всегда можно было заправиться и самому, больше выливалось на землю, поэтому, на то что попадало в мой бак никто не обращал внимания. Я же старался экономить, и с некоторых пор делал запас топлива, сливая излишки в другую тару, находящуюся у меня дома.

Да, у меня появился собственный дом. Честно говоря, полноценным домом назвать его было сложно, потому что фактически это была халупа собранная на основе моего старого кузова, который я первоначально планировал для своего грузовика. Но с другой стороны, несколько доработав его, получил вполне приличную постройку, площадью примерно в двадцать квадратных метров. Конечно пришлось докупать некоторые стройматериалы, и прикладывать ко всему свой туд, но зато теперь у меня был небольшой домик, где вполне можно было жить. Здесь конечно все считают в футах, дюймах и милях, но пишу в привычных русскому слуху единицах, чтобы было более понятно.

Фактически, это был можно сказать бросовый участок, предполагаемый под застройку. Здесь застройка происходит несколько иначе, чем в России, или СССР. Берется участок, достаточно больших размеров, делится на квадраты, предполагаемые под застройку домов. После чего, на эти квадраты, подводятся все доступные коммуникации. То есть канализация, водопровод, электричество. О газе не говорю, потому что здесь это редкость. Газ конечно используют, но скорее привозной баллонный. И используют именно его. Говорят так удобнее, может оно и так.

В моем случае вышло так, что один участок, оказался этаким недомерком. Одной стороной он упирался в скалу, и за счет этого вместо стандартных девяти-десяти соток выделяемых для участков в этом районе пригорода, оказалось чуть больше трех. Вначале предполагалось этот участок объединить с соседним, но к тому времени, на него уже был составлен план и подведены коммуникации. Поэтому никому не было интересно получить дополнительную землю, пусть и по сниженной цене, но оплачивать подведенные коммуникации в полной мере. В итоге он достался мне всего за пять сотен долларов.

Обычно, для постройки домов нанимают строительную фирму, которая по готовым проектам возводит сборно-щитовой домик, буквально за две три недели, а затем, отдав этот дом в залог какому-нибудь банку, жильцы начинают выплату ипотечного кредита, который чаще всего растягивается на десятилетия. Средняя цена готового дома сейчас начинается от трех-четырех тысяч долларов, а это далеко не каждому по силам, при условии, что средняя зарплата составляет тридцать пять-сорок долларов в месяц. Мне было проще, я сгрузил туда свой деревянный кузов, быстро залил ленточный фундамент, используя местный камень взятый все с той же скалы, возле которой располагались мои владения, и с помощью старого приятеля, возвел легкий домик, с одной комнаткой, кухонькой и небольшим навесом. В общем получилось дешево и сердито. Благо что опыт подобного строительства у меня остался еще с прошлой жизни, когда уволившись из армии по сокращению штатов, я фактически остался у разбитого корыта. Но благо от родителей остался дачный участок, на котором я и возвел нечто подобное.

Сейчас было и того проще. В итоге, получил неплохой домик, и двор, для стоянки собственного грузовика. Конечно, долгое время жить в таком домишке, я не планировал, и в свободное от работы время, потихоньку занимался строительством капитального дома, используя для этого по большей части камень прилегающей к дому скалы. Получалось даже в чем-то лучше, чем обычные щитовые домики возводимые здесь повсеместно. К тому же не нужно было отдавать это в залог банку, а после переживать, что если останусь без работы, то банк заберет дом в свою собственность и я останусь ни с чем.

Первый звоночек прозвучал примерно месяц спустя, когда пара заводов покупавших мазут от нашей компании, вдруг объявили себя банкротами, и соответственно отказались от закупок сырья. Чуть позже за ними последовало еще одно предприятие, обеспечивающее пору заводов Сан-Хосе, электроэнергией. Опять же в связи с тем, что заводы закупающие энергию от них, оказались разорены. Следом посыпались отказы и от других мелких и крупных предприятий акции которых до недавнего времени котировались достаточно хорошо. Казалось бы, что значат, какие-то там бумажки, когда завод прекрасно работает, поставляет заказанную продукцию, платит зарплату работникам, и вроде бы достаточно рентабелен. Оказывается, не все так просто как кажется. Стоило только котировкам полететь вниз, как банки сразу же отказались предоставлять заводу заемные средства, без которых ни одно предприятие, как оказалось работать не в состоянии.

Сразу же начались многочисленные увольнения, поднялся уровень безработицы, и наступил экономический кризис. Наш завод пока еще держался на плаву, и то, только за счет того, что имелись заранее подписанные договора, о поставках нефтепродуктов из Мексики. И договора на поставки топлива для городских электростанций работающих фактически на государственных дотациях. Но опять же уже к началу нового года, были уволены все водители, работающие по найму, которые развозили нефтепродукты, на заводском транспорте. Остались только те, грузовики которых находились в частной собственности. А вскоре сократили большую часть и их. Некоторые договора обеспечивались по трубопроводам, проложенным по всему Окленду, Фремонту, и частично Сан-Франциско. А там куда не было протянуто линий, справлялись пара грузовиков. Бензин, вдруг резко стал дефицитом, и цены на него начали расти.

Народ тоже не сидел без дела и время от времени устраивал тихие, и не очень протесты, требовал работы, денег, и смены правительства. В общем, все как всегда. Ближе к марту, мне поступило предложение расторгнуть договор, из-за того, что предприятие находится на грани банкротства и просто не в состоянии обеспечивать меня работой, а плата за простой хоть и оговорена в контракте, но не выгодна не компании ни мне. Из создавшегося положения, вырисовывались несколько вариантов развития событий.

Согласно первому варианту, компания выкупает мой грузовик по остаточной стоимости, плюс выплачивает мне некоторую компенсацию, за вынужденное расторжение договора, и мы расходимся довольные друг другом. Озвученная при этом сумма в принципе была достаточной для приобретения нового транспортного средства, если бы цены остались на прежнем уровне, но увы они несколько поднялись. Но в принципе можно было бы и согласиться.

Второй вариант: мой автомобиль становится на прикол, а я перехожу в разряд подсобных рабочих, и за минимальную плату, исполняю их обязанности. А когда я удивленно переспросил, где в договоре сказано о подобном развитии событий, мне тут же зачитали пункт, что во время вынужденного простоя, меня могут привлекать к дополнительным работам, по обслуживанию вверенной мне техники и оборудования. Когда я указал на то, что грузовик и является вверенной мне техникой, юрист возразил.

— Грузовик ваша частная собственность. Вверенная техника это автоцистерна, установленная на полуприцепе, которая пока еще является собственностью предприятия. Или любой шанцевый инструмент, являющийся оборудованием, которое будет выдано вам на время простоя. То есть просто так бездельничать и получать за это доход, никто не даст. Хочешь получать деньги за простой, мети заводские дорожки, ухаживай за цветочными клумбами. Заработанная на этом занятии плата, и будет обеспечивать простой техники. А грузовик, просто автомобиль, можешь ездить на нем на работу, никто этого тебе запретить не может, он ведь твой.

И наконец, третий вариант, показавшийся мне самым лучшим. Завод признает договор состоявшимся, автоприцеп с цистерной переходит в мою собственность, кроме того мне выплачивается небольшая компенсация, за досрочное расторжение договора, и мы расстаемся довольные друг другом. Этот вариант, показался мне наилучшим на данный момент. Со мною оставался грузовик, автоцистерна, на почти две тысячи литров бензина, и кое-какие деньги, на первое время. Насколько я помнил из истории, Мексика вышла из кризиса достаточно легко. Конечно, добыча нефти несколько снизилась, но тем не менее не настолько, чтобы это как-то сказалось на производстве. Учитывая что я хорошо знаю Испанский язык, имею свой грузовик предназначенный как раз для таких перевозок и наверное стоит отправиться именно туда, чтобы продолжить работу там.

Единственное, что было откровенно жаль, так это мой дом. За время моего отсутствия он просто придет в полную негодность, тем более, что я собираюсь туда не на один день, а как минимум лет на пять если не больше. После некоторых раздумий, решил сделать следующее. Во-первых, закупил на своем предприятии цистерну топлива для своего грузовика. В Ехать предстояло далеко, и лишнее топливо не помешает. Вместо предложенной денежной компенсации мне отгрузили заказанное топливо, с большим удовольствием, и даже дали скидку. Затем, я заехал домой, где залил в бочку и то топливо, что все это время сливал в емкости на будущее. В итоге у меня получилась практически полная уистерна на все четыреста галлонов. И наконец, собрав все свои вещи и документы отправился в Сан-Себастьяно, на ферму своих родителей.

Здесь, все оставалось в том же виде, как было больше двух лет назад, когда я покинул отчий дом, отправившись с дядюшкой Джо в Манзанито. Отец, вообще сдал, видимо дошедшие до него вести о смерти лучшего друга еще более подкосили, и так не самое крепкое здоровье семидесятилетнего мужчины. Братья, тоже находились не в самых лучших отношениях. Начавшийся кризис снизил закупочные расценки, и семья, и так ели-ели сводящая концы с концами, вообще находилась на грани разорения. И если старшие братья будучи близнецами еще как-то ладили друг с другом, то средний Хоакин, уже не верил ни в какие изменения к лучшему, и почти в открытую требовал выделить ему причитающуюся долю, которую собирался продать и отправиться город, почему-то решив, что там все будет по другому, и жить там гораздо легче.

Тем более что мой приезд, считай на новеньком грузовике, говорил сам за себя. Уж если младший, то есть я сумел заработать на автомобиль, то и он — Хоакин сможет сделать это. И никакие доводы в том, что я два года подряд откладывал все заработанные с дядюшкой Джо деньги, плюс к ним подарок от тетушки Бенни, без которого вряд ли все это оказалось так просто, не принимался им во внимание. Тогда я предложил отцу, и братьям свой вариант.

Хоакин, отказывается от своей доли наследства, а взамен я отдаю ему право владения купленным мною участком, и стоящем на нем домике, в котором я недавно жил. Я конечно предупредил, что дом больше похож на летнюю кухню, имеющуюся на ферме отца. Но тем не менее там имеется койка, небольшая кухонька и подключены все коммуникации. Другими словами, жить можно прямо сейчас, а на участке, уже распланировано место для постройки полноценного дома, и начата заливка фундамента. Сам участок вместе с домом расположен в предгорьях, на окраине Сан-Пабло в семи милях от залива Сан-Франциско. Конечно, можно было выбрать место и по ближе, но я руководствовался в первую очередь ценой на землю. Да и участок самый дешевый из предлагавшихся на тот момент. С другой стороны, даже он вскоре будет стоить гораздо дороже, к тому же налоги этого года уплачены, и на участке не висит никаких долгов.

Хоакин рассмотрев все за и против, тут же ухватился за эту идею. Правда вначале, попытался набивать себе цену, но тут я жестко обломал его, сказав, если не хочешь получить этого попробуй судиться с отцом и братьями. Думаю, останешься вообще без ничего. В общем, уже на третий день моего пребывания на ферме, средний брат собрал свои пожитки, документы, переоформленные на его имя у местного нотариуса, и тут же сбежал, даже толком ни с кем не попрощавшись, чем очень обидел отца. Зато Санчес и Хуго радовались и не скрывали своего довольства. Близнецы с самого рождения, по словам отца, были вместе, и никогда не ссорились даже по пустякам, поэтому ни о какой дележки фермы даже и не помышляли. То же самое, можно было сказать и об их женах. Это были не две, а скорее одна, большая дружная семья. Вся работа делилась на всех, и никто не роптал, выполняя что-то порученное ему.

В хозяйстве имелся трактор «Фордзон» купленный отцом пять лет назад. В тот год сняли хороший урожай зерновых и сумели его выгодно продать. Поэтому отец отмел все возражения и приобрел трактор. С тех пор он служил в хозяйстве верой и правдой, потому что был достаточно мощным для этого времени, и неприхотливым в обслуживании. К тому же он мог работать на любом из трех видов топлива на выбор. Его можно было питать спиртом, керосином или бензином, что было довольно удобно в условиях деревенской жизни.

Зато помимо вспашки своих полей, он порой выезжал на соседние, таскал за собой телегу со всевозможной продукцией, и вообще был практически незаменим, и зимой и летом. И сейчас, братья, вот уже какой день уговаривали меня поделиться с ними бензином, которым была заполнена моя бочка, прицепленная, к моему грузовику. Учитывая что кризис шел полным ходом и бензин мало того, что значительно поднялся в цене, так вдобавок ко всему входил в разряд дефицитных продуктов. Я разумеется, пообещал подумать, но с каждым днем, понимал, что дальняя дорога, на побережье Мексиканского залива, сводит на нет все мои замыслы. И как бы я не выкручивался, а поделиться не получится. Только до Веракрусо от Сан-Себастьяно более двух тысяч шестисот миль. Следовательно мне понадобится минимум половина запаса, только для того чтобы добраться туда. Да денег было в обрез, а нужно было еще и что-то выделять на питание и жилье на время пути. Форд ТТ не тот автомобиль, в кабине которого можно устроиться на ночлег. И кто знает, что может произойти в дороге.

И тут в один из вечеров, который я коротал в городке Сан-Себастьяно, ко мне подвалил местный авторитет. Вряд ли его можно было назвать именно этим словом, все же он был, вполне «законопослушным» гражданином, и «никогда» не ввязывался в сомнительные сделки. Но тем не менее это слово, как нельзя лучше характеризует его деловую хватку, и умение заработать, казалось на простом месте, пусть и не совсем законными методами. Сан-Себастьяно, небольшой городок, где все друг друга знают. Именно поэтому этот человек и предложил мне сделку, от которой, я просто не смог отказаться.

Все было и просто и сложно одновременно. Сейчас в США царит сухой закон. В баре, конечно продавали некоторые напитки, но чаще либо из-под прилавка, либо что-то слабоалкогольное, типа сухого вина. Хотя иногда, если предъявить справку от местного врача, что по медицинским показаниям мне предписано употребление виски, можно было получить и рюмочку крепкого напитка. Но опять же не более рюмки за вечер, вот и приходилось выкручиваться, кто как может. Например, сейчас я употреблял «рюмку чая». Точнее обычную чайную чашку, в которую был налит джин. При этом, при появлении полиции все, у кого на столе имелись подобные «рюмки» должны были тут же опустошить их, или же объявить что содержимое чашки было принесено с собой. Впрочем местный полицейский тоже не слишком лютовал по этому поводу, понимая, что в следующий рас и сам мог остаться без выпивки.

Предложение состояло в следующем. У почтенного сеньора Скварчалуппи, неподалеку от его усадьбы, имелась охотничья заимка, где он нелегально гнал кукурузный виски, или попросту самогон. И сейчас, когда его количество превысило все разумные пределы, он решил отправить его на восток, где и реализовать по «приемлемым» ценам. Единственная проблема состояла в том, что его нужно было туда доставить. О том, куда именно его сдавать, и то что весь объем данного продукта примут с распростертыми объятиями его земляки итальянцы, не было никаких сомнений. Проблема была только в доставке. И тут в городке появляюсь я.

Мало того, что позади грузовика находится полуприцеп с емкостью до тысячи восьмисот литров, так еще на борту бочки красовалась эмблема хоть и молодой, но достаточно известной на всю западную часть страны, нефтеперерабатывающей компании. То есть если меня даже где-то остановит полиция, всегда можно будет сказать, что я везу обычный бензин. А то, что везу его с запада на восток, никому нет до этого дела. Где фирма нашла покупателя, туда и везу — кризис. Выбирать не приходится.

— А потом, въедливый коп, откроет верхний люк бочки и поймет, что бензин странно смахивает на кукурузный виски. И по запаху, и по вкусу. — Отвечаю я сеньору Скварчалуппи. И слышу в ответ оглушительный хохот.

— В этом вся и прелесть мой друг. Забудь про бензин, я оплачу тебе его стоимость прямо сейчас, и можешь, вылись его в овраг за околицей. Во сколько он тебе обошелся? Какая у тебя емкость?

— Около четырехсот галлонов.

— Прекрасно, даже больше, чем я ожидал!Значит четыреста галлонов, по два доллара сорок центов за галлон получается девятьсот шестьдесят. Вот тебе тысяча, сынок, и чтобы завтра у тебя в бочке ничего не осталось. Можешь хоть вылить за околицей, хоть продать или подарить, первому встречному.

— Все это хорошо сеньор, но мы не пришли к согласию о том, что я должен буду сделать?

— Разве? Ну хорошо, объясняю еще раз. — Мужчина был под хорошим градусом, поэтому видимо запамятовал рассказать мне о том, что он от меня хочет.

Глава 9

9

— Итак. Ты освобождаешь свою емкость от горючего, затем загоняешь ко мне во двор, и мои ребята переоборудуют бочку для перевозки другого горячительного напитка. Причем переоборудуют так, что открытый люк и даже мерный шест опущенный в нее, покажут, что бочка наполнена высококачественным бензином. То же самое, окажется, если кто-то вздумает приоткрыть выпускной вентиль.

— Его можно опечатать, и тогда ни один коп не пойдет на то, чтобы попробовать сорвать пломбу. То есть сверху посмотреть и померить можно, а кран уже нет.

— Так даже лучше. Короче, мои парни переоборудуют бочку, заполняют тем, чем положено и ты с сопровождающим выезжаешь в Чикаго. Согласись, что охрана в таком деле не помешает. Кроме того, неподалеку всегда будут люди, которые окажут тебе любую помощь. Там на месте, ты сдаешь груз, получаешь причитающиеся тебе деньги, и свободен как птица. Хотя если ты захочешь повторить свой перелет еще разок, думаю, мы сможем договориться.

— Меня интересует сумма оплаты, все-таки рейс, во-первых достаточно долгий, а во-вторых, опасный, да и накладные расходы, тоже довольно велики.

— Вот это по-нашему. Молодец парень! Вот тебе еще сто пятьдесят долларов, думаю, на дорогу туда их хватит. И после сдачи груза получишь еще две. Так устроит?

Афера, конечно, была довольно опасная, что ни говори. С другой стороны, за один рейс получить считай половину годового оклада среднего рабочего. Почему половину, ну, по самым скромным подсчетам один бензин обойдется мне долларов в сто двадцать. Хотя, тут можно сэкономить. Например, поставить позади кабины бочку, куда залить литров двести топлива. Места там вполне достаточно. Если бы было чуть больше времени, можно было бы и бак смастерить. Но даже так и то будет хорошо. К тому же по словам мужчины, будет охрана, поэтому хоть какая-то надежда доехать до места присутствует. В общем, прикинув все за и против, я решил согласиться.

Договорившись обо всем, я тут же побежал на ферму, где поднял на уши обоих братьев, и несмотря на то, что уже был поздний вечер, заставил их искать и опорожнять все доступные емкости, куда только можно было слить имеющийся у меня бензин. И хотя емкостей, явно недоставало, братья развили кипучую деятельность, и заполнили все, до чего смогли дотянуться их шаловливые руки. А после подключили и соседей, взяв недостающее у них. В общем, ночка оказалась довольно бурной, но зато к утру цистерна оказалась совершенно пуста, и я отвез ее в усадьбу сеньора Скварчалуппи. После чего вернувшись, стал городить с помощью братьев две двухсотлитровые бочки, позади кабины, притягивая их стальными полосами к раме, и делая перепускную трубу в основной бак. С этим пришлось повозиться два дня. Зато теперь была надежда на то, что имеющегося запаса хватит на большую часть пути. Следовательно, где-то можно будет пренебречь остановкой, когда это будет необходимо. Да и после доставки, надеюсь, что тот бензин, который по словам нанимателя, все же будет присутствовать в цистерне, перекочует в мои баки. А это, без малого литров сто, если не больше.

В том, что братья остались довольны, не было никаких сомнений. Еще бы получить на халяву, почти две тонны бензина. Учитывая нынешний дефицит топлива и его цены подобное было просто бесценными подарком. Вначале, хотел было оставить вырученные деньги дома, на сохранение. Но после решил не стоит оставлять подобные соблазны. И в тоже время банкам тоже не было никакого доверия. Поэтому, купив в бижайшем магазинчике жестяную коробочку леденцов, раздал ее собержимое всей встретившейся на дороге детворе. Причем стоило только начать раздачу сладостей, детворы набежало столько, чтьо пришлось каждого наделять чуть ли не по одной конфетке, иначе на всех бы не хватило. В освободившуюся коробочку прекрасно уместилась вся тысяча долларов. И пока братья разыскивали емкости и сливали дармовой бензин из цистерны, я успел добежать до дальнего пастбища и припрятать коробочку с заначкой в тайничок, который появился у меня еще с тех пор, когда я пас здесь овец с нашей фермы. Заодно и понастальгировав. Кроме коробочки с деньгами, там оказался дешевый перочиный нож, купленный на какой-то распродаже, недоделаная курительная трубка из корня какого-то дерва, и завернутые в носовой платок полтора доллара, монетами от десяти пенсовика до четвертака.

Как бы-то ни было, но там деньги сохранятся лучше, чем дома, и если уж тут сохранились вещи забытые мною в далеком детстве, значит сохранятся и доллары. Мало ли, что может произойти. Потратят, а после скажут, что был непредвиденный случай, срочно нужны были деньги, или найдут любую другую причину. А вернуть их обратно, как мне кажется просто не получится.

Неделька, неожиданного отдыха, пошла только впрок. Я хорошо отдохнул, провел профилактику своему грузовику, подготовив его к дальней поездке, добравшись в его конструкции до всего, о чем только задумывался. А вдобавок ко всему, познакомился с приятной девушкой, с которой не расставался до самого отъезда, и вообще подумывал о том, чтобы после, вернуться назад и продолжить знакомство. О создании семьи пока говорить было рано, но знакомство было достаточно приятным, и потому решил, что продолжение его будет полезным во всех отношениях.

Наконец бочка была готова, и я проверив ее со всех сторон, признал вполне годной к эксплуатации. Мальчики сеньора Скварчалуппи, оказались мастерами своего дела. Прямо под горловиной бочки был установлен, чуть расширяющийся к низу цилиндр, сваренный из стального листа, и поставленный враспор между дном бочки и верхней ее частью. Как они умудрились это сотворить, не разбирая саму цистерну, я так и не понял, но получилось действительно оригинально. А главное, даже если последует дорожная проверка, то что-то обнаружить, будет практически невозможно. Особенно в свете того, что все изменения были внесены в проект, и у меня на руках оказался документ, говорящий о том, что этот конус, а так же внутренние переборки, якобы установленные внутри предназначены для того, чтобы предотвратить детонацию топлива при неполно загруженной цистерне.

Вроде как в этом случает тот же бензин, будет меньше плескаться при движении и это предотвратит детонацию. Я вообще сомневаюсь, что топливо может детонировать, но для любого встреченного полисмена, этого я думаю, будет достаточно. Хотя надо будет предложить нанимателям, если они захотят чтобы я сделал еще пару ходок, написать, что в бочке находится нитроглицерин. Его ведь тоже как-то перевозят с места на место, думаю одно только упоминание о нем, позволит мне избежать любых проверок на дороге. Ведь не дураки же они в конце концов, чтобы пытаться пихать в цистерну посторонние предметы, не боясь при этом подорваться.

В конусе уже плескалось около двухсот литров бензина, который к завершению поездки обязательно перейдет в мои собственные баки, а остальная часть емкости была залита настоящим кукурузным виски, от сеньора Скварчалуппи. Мне даже была презентована бутылочка этого напитка, которую я честно разделил с отцом и братьями, оставшимися весьма довольными ее содержимым.

Первоначально маршрут предполагался через Лос-Анжелес, Лас-Вегас, Денвер, и далее уже практически по прямой в Чикаго. В этом случае, нужно было проехать две тысячи двести шестьдесят пять миль. Но в последний момент, перед самым выездом, что-то видимо не срослось, и маршрут изменили. И теперь, я должен был идти на Рино, сразу вставать на федеральное восьмидесятое шоссе, и не сворачивать с него до самого Чикаго. В принципе, если судить по расстоянию, так было даже выгоднее, я экономил почти двести миль, а значит и затрат будет гораздо меньше.

Перед самым выездом мой наниматель развил кипучую деятельность, и вызвался сопровождать меня до самого Рино, пытаясь показать свою крутость. Или что он там решил показать еще. Для этого он выдвинулся вперед, и пока мы не выехали из Калифорнии, нас действительно не останавливали. А все встреченные полицейские делано улыбались и демонстративно отворачивались в сторону от дороги. Боюсь даже предполагать, во сколько обошлась ему эта демонстрация. И боюсь, что он мало того, что изрядно потратился так еще и сделал только хуже. Полицейские далеко не идиоты, и прекрасно понимают, что если им платят за то, чтобы они закрыли глаза на какой-нибудь груз, значит там имеется, что-то интересное, и об этом конечно же нужно сообщить дальше. Либо для того, чтобы подогреть своих коллег на трассе, либо посмотреть что везут, если подогрева не последует.

Видимо в итоге так и произошло, потому что едва я успел проехать чуть больше ста пятидесяти миль, как меня тормознул взмыленный наниматель, которому видимо, не удалось договориться о беспрепятственном проезде на границе с Невадой. И поэтому следующие четыре часа мы плелись по каким-то второстепенным дорогам, чтобы в итоге только к вечеру оказаться на южных подступах к Рино, а после еще объезжать и этот город, потому что переть через его центр, было бы откровенной глупостью. И уже на выезде из него, в три часа ночи, мы наконец остановились, чтобы хоть немного отдохнуть от нервотрепки, устроенной «благодаря» кипучей деятельности моего нанимателя. В итоге вместо запланированных пятисот миль и остановки на отдых неподалеку от шахтерского городка Карлин в Неваде, мы прошли те же пять сотен, но едва доехали до Фернли, потеряв трехсотмильное преимущество.

К утру, когда я позевывая выбрался из кабины своего грузовика, где пришлось скрючившись в три погибели провести ночь, оказалось, что сеньор Скварчалуппи исчез. По словам попутчиков осуществляющих охрану, его действия были признаны невменяемыми, и он был отправлен обратно, дабы не путался под ногами. Все остальное остается в силе, и потому приведя себя в порядок, и перекусив в местном кафе, я вновь оказался за рулем, и двинулся дальше. Новый руководитель маршрута оказался более рациональным. Он вообще практически не подъезжал ко мне, чтобы не привлекать к моему грузовику внимания полиции, но стоило только на дороге появиться полицейскому автомобилю, как неподалеку от него, сразу же обнаруживались ребятки мистера Риччи. Они то, копались в капоте своего «Паккарда» то просто неторопливо следовали по трассе, на пределе видимости. Но стоило мне только обогнать полицейскую машину, и убедиться им, что меня никто не желает останавливать, как они тут же срывались с места и уезжали вперед, до очередного поста местного ГАИ.

Правда, неподалеку от Карлина, я съехал с трассы для заправки грузовика, о чем мы договаривались еще перед выездом. Заправившись топливом, перекусил, слегка размялся и уже собирался ехать дальше, как подъехавший полицейский автомобиль, и вышедший из него полисмен, решил проверить мои документы. Проверка заняла совсем немного времени. Полисмен даже не подходил к бочке. Просто еще до кризиса, грузовики с такими же эмблемами как у меня были в Неваде, довольно частыми гостями и поэтому не вызывали никаких подозрений. Пожелав мне счастливого пути, полицейский откланялся, а я, садясь в машину, заметил на другой стороне дороги «Паккард» моего сопровождения. Оглянувшись, дал отмашку, что все в порядке, обычная проверка документом. И заведя мотор выехал на трассу и двинулся дальше.

Солт-Лейк-Сити, я пересек уже в темноте. Перед самым въездом, меня остановили сопровождающие, поинтересовались самочувствием, после чего предложили следовать за ними. И если все будет нормально, нужно было проехать еще около пятидесяти миль, где я смогу, как следует отдохнуть. Город пересекли, по каким-то улицам, но мне по большому счету было все равно, как ехать. На выезде вновь встал на трассу, и гнал около часа. Честно говоря, чисто на упрямстве. Монотонная дорога утомляет гораздо больше чем езда по оживленным улицам.

На въезде в Эванстон, меня вновь встретили и сопроводили до какого-то ангара, куда я и загнал свой грузовик. После чего, прекрасно поужинал, принял ванну и завалился спать. Что удивительно весь следующий день меня никто не трогал, на мой вопрос, когда двинемся дальше, неразговорчивый мужичок, лишь процедил сквозь зубы о том, что мне все сообщат, когда придет время. Поэтому я весь день провел либо валяясь в постели, либо сидя на веранде кафе. Со спиртным здесь было совсем плохо, поэтому пришлось довольствоваться кофе.

Ближе к вечеру, появился мистер Риччи, и спросил у меня, как я отношусь к ночному маршруту.

— В смысле выехать сейчас и двигаться ночью? — Переспросил я.

— Именно. Появились некоторые проблемы, впрочем, вполне решаемые, но если выйдем сейчас, то днем сможем хорошо отдохнуть.

— Я только «за». Дороги ночью пусты, значит можно прибавить скорость, и не особенно опасаться за ее превышение.

— Вот и прекрасно, тогда через полчаса на выезд. И еще. Сейчас идем все по той же трассе, но возле Роллинса, сворачивай на север, и следующую сотню миль по «Е220» до Каспера, а там определимся.

— Хорошо.

И я пошел собираться. Все же так ехать было гораздо лучше. Мистер Риччи, пока решал все возникающие в дороге проблемы, и незримо для всех остальных сопровождал меня всю дорогу. При этом безо всякой суеты, не то что мой наниматель, обеспечивал и безопасность, и остановки в нужное время и нужном месте. В общем никаких претензий к его работе у меня не имелось. Дорога была совершенно свободной и чистой, легкий ветерок, доносящийся до меня сквозь приоткрытую форточку, приятно освежал меня, и даже в какой-то степени взбадривал. Прекрасная асфальтированная дорога уносилась под колеса, и пожалуй единственное, чего мне не хватало, так это музыки. Хотя, насколько я знал, автомобильные радиоприемники уже вполне выпускались, а в Калифорнии даже шло радиовещание в FM диапазоне. Но даже здесь, вполне можно было настроиться на длинную или среднюю волну, и выловить среди множества радиостанций, что-нибудь веселенькое, под стать настроению. Надо будет обязательно подумать об этом на будущее. Все-таки с музыкой гораздо веселее в пути.

На развилке в Роллинсе, меня вновь тормознули, и мистер Риччи, сетуя на сеньора Скварчалуппи произнес.

— Из-за этого идиота, о маршруте узнал, тот кому не следовало это знать. Поэтому слушай внимательно. Сейчас сворачиваем на Каспер, там становишься на двадцать пятое шоссе, и идешь в сторону Чикаго. Если все будет нормально, то все вопросы, по мере следования я решу. Если вдруг меня не окажется в пределах видимости, следовательно, дальнейший путь проделываешь самостоятельно.

— А, как же?

— Не перебивай. На трассе, ближе к Чикаго стоит городок Ватерлоо. На въезде увидишь большой красный плакат, с рекламой куринного мяса, и с указателем, где это мясо реализуют. Он там один, не ошибешься. Вот по этому указателю и езжай, там от плаката до ангара метров четыреста, ворота всегда открыты и там тебя в любом случае будут ждать. Рассчет получишь на месте. Все, удачи!

Похоже тучи сгущаются, подумал я, а поездка перестает быть томной. Впрочем, как говорится — поздно пить боржоми. Нужно было думать раньше. Пока же все шло вполне благопристойно, до самого Каспера, я доехал тихо и спокойно, там заправился топливом, и даже слегка перекусил сосисками с гарниром и кофе в придорожном кафе. После чего вновь выехал на трассу и пошел в сторону Ватерлоо, до которого судя по путеводителю было семьсот восемьдесят миль, следовательно, два дня, пути. И вот здесь-то и начались приключения, на которые я совсем не рассчитывал.

Вначале, за шумом двигателя, как-то не обратил внимания на небольшой шум начавшийся позади меня. Я как раз подъезжал к Дугласу, а здесь находится очень хитрая развилка, и потому все внимание уделял именно тому, что находится впереди. Потому, когда в какой-то момент вдруг, ни с того ни с чего, прямо на моих глазах треснуло и осыпалось осколками правое зеркало заднего вида, это вызвало немалое беспокойство. А брошенный взгляд в левое зеркало, подсказал мне, что позади идет какая-то заварушка, и похоже она касается непосредственно меня. Во всяком случае, открыв боковое окно, вспышки и треск выстрелов, теперь я различал вполне отчетливо. Поэтому, я тут же прибавил скорость, насколько это было возможно, и постарался, оторваться. Вначале вроде бы это начало получаться и от того, что происходило на дороге, я начал уходить, с довольно ощутимой скоростью, но вскоре заметил, что вроде бы отставший от меня автомобиль, вновь начал нагонять меня. В темноте трудно понять, кто это был, противники, или вышедший из передряги мистер Риччи, поэтому я, решил пустить его поближе, а дальше уже что-то решать. Тем более, что я и так шел на пределе скорости и ничего лучшего все рано придумать было невозможно.

Когда автомобиль преследователей оказался почти рядом со мной, стало понятно, что подкрался большой полярный лис, и сейчас будет кому-то весело. Дорога, по которой я сейчас двигался была довольно узкой и располагалась на небольшой насыпи, подумав, что грузовик у меня достаточно тяжел, чтобы смахнуть преследователя в кювет, я резко вильнул в сторону, и похоже действительно задел преследующий меня автомобиль, тем более, что удар я почувствовал достаточно хорошо. Правда водитель, сидевший за рулем, этого автомобиля, тоже оказался достаточно опытным, поэтому, хоть удар и прошел, и был достаточно жестким, но его машина осталась на дороге, слегка отстав, а мгновение спустя, вновь оказалась рядом с моим грузовиком. Правда в этот момент, из обеих ее окон, уже торчали стволы, а секунду спустя, они уже поливали мой грузовик пулями.

Видимо какие-то из зарядов оказались зажигательными, потому что мгновением спустя раздался, оглушительный взрыв, от попадания скорее всего в одну из бочек с бензином, к тому времени наполовину пустую, от которого мой грузовик, оторвавшись от дороги, вдруг подпрыгнул вверх, после чего, заваливаясь набок, полетел куда-то в сторону. Последним, что я почувствовал, был сильный удар, обжигающее пламя и хлынувшая следом ледяная вода, которая ворвалась в кабину грузовика.

— Ну да, ведь сейчас же должен быть мост через Норт-Платт-Ривер, на въезде в Дуглас. Везет мне на мосты. — Подумал я, теряя сознание.

(Начиная со следующей главы, книга будет платной. Надеюсь читателя это не отпугнет от данного произведения. Лайки, тапки и коментарии приветствуются!)

Глава 10

10

…Похоже, меня все-таки спасли и откачали. Все, что происходило до того момента, как я окончательно пришел в себя, вспоминается, каким-то обрывками, которые я даже не в силах как-то упорядочить и понять, что в это время происходило. Единственное, что вспоминается более или менее отчетливо, громкие голоса, какая-то тряска, и то, как кто-то сильно давит мне на грудь. Все остальное начисто исчезло из моей памяти.

Окончательно я пришел в себя, уже находясь в камере, какой-то местной тюрьмы. Узкое помещение с сырыми каменными стенами. Жесткая деревянная кровать с брошенным на нее комковатым ватным матрацем непонятного цвета, и точно такая же тяжелая засаленная подушка, набитая непонятно чем. Узкое, едва полутораметровое помещение длиной около трех метров, с зарешеченным окошком под самым потолком, сквозь засиженное мухами и непонятно кем еще стекло которого, с трудом пробивались редкие лучи солнца, в хорошую погоду. И кованая решетка, из толстых металлических прутьев и врезанной в них узкой двери, ведущей в общий коридор, на противоположной от стены с окном стороне.

Кроме узкой деревянной койки, в дальнем углу камеры имелось отверстие, находящееся в полу и служащее для исправления собственных надобностей. Хотя оно и было довольно узкое, но тем не менее из него шел такой смрад, что первое время, я с трудом засыпал, а поутру, мучился от головной боли. Кормили скудно и однообразно. Утром давали половину кружки какого-то пойла, с легким запахом кофе, и краюху серого, плохо пропеченного хлеба и миску какого-то варева, состоящего из сильно разваренного толченого картофеля, разбавленного неимоверным количеством воды. Употребляя это, трудно было понять, толи это картофельный суп-пюре, толи что-то еще. Вечером повторялось то же самое. Примерно раз в неделю, к вечерней порции добавлялось яблоко. Последнее, похоже, долгое время лежало на каком-то складе, и мало того, что в его боках было множество пролежней, так оно еще и было каким-то водянисто-безвкусным, но на тощем тюремном рационе казалось лучшим деликатесом когда-либо испробованным мною.

Приговор, объявили примерно на третий день, после того, как я оказался в сознании. Меня обвиняли в нападении на полицейских, оказании им сопротивления при задержании, а так же перевозки спиртосодержащей продукции в особо крупных размерах. По совокупности преступлений, перед обществом, назначили срок наказания в виде десяти лет лишения свободы. Самое интересное, состояло в том, что при аварии на мосту, я не видел ни единого полицейского, а та машина, из которой меня обстреляли уж точно не принадлежала полиции. Но обвинение было именно таковым. Наверное я оказывал сопротивление в бессознательном состоянии. Возможно случились судороги, и это было принято за нападение на полицейских.

Самым страшным, из того, что было в тюрьме, оказался режим молчания. Другими словами, все камеры, этого заведения оказались одиночными, и поговорить хоть с кем-то было решительно невозможно. Более того, стоило кому-то попробовать наладить голосовой контакт, сразу же следовало жестокое наказание. Надсмотрщик постоянно прогуливался по центральному коридору, и малейший шум, донесшийся до его слуха из любой из камер, сразу же пресекался ударами палки, которую тот носил на поясе. Если, кто-то хотел, что-либо спросить у самого надсмотрщика, он должен был знаками привлечь его внимание, и только после данного разрешения задать вопрос. И если этот вопрос, по мнению охраны, был несущественным, вполне в ответ можно было получить несколько ударов дубинкой. Единственным временем, когда было разрешено подавать голос, был час перед сном. В это время, в центральном проходе появлялся капеллан, который, по необходимости исповедовал заключенных. В момент исповеди можно было высказать ему все, о чем ты хотел было раскаяться. О том, что все это тут же становилось известно администрации, было понятно и так, потому что при исповеди присутствовало как минимум два надзирателя, присутствующих конечно же, только с целью охраны капеллана. А самое главное, исповедь дозволялась не чаще одного раза в месяц. Второй возможностью не забыть человеческую речь, была молитва. В этот момент заключенные, выстроившись у решеток своих камер, хором повторяли слова молитвы, за капелланом. Другой возможности для разговора не имелось.

Впрочем, подобный режим коснулся меня лишь краешком, хотя хватило и этого. Просто коррекционный центр округа Кук, Чикаго, по своей сути являлся пересыльной тюрьмой. То есть здесь содержали осужденных после их задержания, на время следствия и суда, а затем, большая их часть отправлялась в другие места заключения для продолжения отбытия наказания. И в этом мне очень повезло. Боюсь, если бы я остался здесь до конца своего срока заключения, потом, вышел бы из этого заведения с сильным помутнением сознания, если не сказать большего.

Вообще-то первоначально, предполагалось, что дальнейшее заключение, я буду проходить в одной из тюрем пригородов Чикаго. Меня вывели во двор, обыскали, и посадили в местный автозак. Туда же вместе со мной село еще около десятка заключенных. Двери были закрыты на замок и засов, конвоиры сели позади водителя, и разглядывали нас сквозь зарешеченное окошко, и нас повезли к новому «месту жительства». В пути, один из нас решил поинтересоваться точкой назначения. И его голос услышанный всеми в автомобильной коробке, был настолько неожиданным, что все мы поневоле отшатнулись в стороны. Все же режим молчания, наложенный на всех нас, дал свои всходы, и казалось, простой вопрос одного из нас, вызвал панику.

К нашему общему удивлению, конвоир спокойно ответил на него, и этот вопрос, не вызвал у него никакой агрессии по отношению к нам. Постепенно, то один, то другой, задавали ему всякие вопросы, и на многие из них были получены, вполне доброжелательные, а иногда просто нейтральные ответы. В тюрьме, куда нас привезли, все это продолжилось. Как оказалось, режим молчания введенный в Чикагской тюрьме, был своего рода экспериментом, взятым на вооружение из Ирландской тюрьмы Британии. И мотивировалось это несколькими доводами.

Во-первых, таким образом, исключался любой сговор между заключенными. Как бы то ни было, но договориться о изменении показаний, в свою пользу, уже не получалось. Во-вторых, вынужденное молчание, по мнению некоторых специалистов, заставляло осужденного прокручивать в голове известные ему ранее факты, и как считали эти самые специалисты, в первую очередь свое недавнее преступление. Ведь не даром же говорят, что преступник, всегда хочет попасть на место преступления. Вот такая ситуация, возникала и здесь. Попасть на место преступления, возможности не было, а вот переосмыслить все факты, связанные с ним, пожалуйста. И режим молчания, заставлял все это прокручивать в сознании постоянно. В итоге, на исповеди, куда допускались осужденные, каждый раз всплывали новые факты о совершенном преступлении. Таким образом, преступник сам себе натягивал новый срок. В новой тюрьме такого не было, и я впервые вздохнул более свободно, чем раньше.

Я бы не сказал, что в этом заведении все было хорошо, но по сравнению с Чикагской тюрьмой небо и земля. Как меня, просветили на въезде, в заведениях подобного рода существуют четыре основные группировки. И если ты желаешь, относительно спокойно дожить до конца срока, или хотя бы вообще дожить до него, тебе нужно сразу же примыкать к одной из них. В противном случае ты остаёшься одиночкой, что в принципе тоже не возбраняется, но при этом, тебе придется все разруливать самостоятельно, получая тычки, пинки и оскорбления, от любой другой группировки. При этом, ни одна из них, никогда не встанет на твою сторону.

Группировки делятся в основном по расам, национальностям и цвету кожи. Но основные это — Белые, Чернокожие, Латиноамериканцы, и Индейцы. Латино иногда могут объединяться с белыми, но только в тех случаях, когда кто-то из них оказывается в меньшинстве. То есть если в тюрьме мало белых американцев, они могут примкнуть к Латино, или наоборот. Но при этом второстепенная, то есть примкнувшая раса, хоть и будет находиться под защитой основной группировки, но всегда в иерархии будет оставаться на вторых ролях. Индейцы, как и негры, держатся всегда особняком, и не признают никого иного. С другой стороны, никто не запрещает тебе общаться, а иногда и дружить с представителями иной расы, но если, вдруг по каким-то причинам, в тюрьме вспыхнет бунт, то ты обязан забыть все привязанности и полностью поддерживать свою и только свою группировку.

Кстати в тюрьме встречаются и обиженные и опущенные. Здесь их называют «Fog» или «Fagot». В отличие от советских тюрем, они не являются отверженными. То есть живут наравне со всеми, пользуются всеми благами и правами, что и большая часть осужденных. Едят за одним столом и спят в общей казарме. С ними можно общаться, касаться их и так далее. Но все-таки некоторое различие наблюдается. Но оно касается в основном того, как люди перешли в этот разряд. Если это произошло на добровольных началах, то есть попавший в места заключения человек признался, что он гомосексуалист, то это воспринимается как в порядке вещей. Мало ли у кого какие сексуальные пристрастия. Если же его опустили в наказание за какую-то оплошность, крысятничество, предательство, в этом случае, он хоть внешне и остается в обществе, но ему для работы выделяются самые грязные места. И с ним, стараются не общаться. В остальном, никаких отличий не существует, и за этим строго следят надзиратели.

Камера в тюрьме представляет собой нечто похожее на армейскую казарму. При этом расселение происходит так, что белого или индейца никогда не поселят на территорию, где живут негры. Если же по каким-то причинам, в тюрьме не хватает места, на нужной территории, то на одну, или несколько коек, добавляют следующий ярус. Максимальное количество ярусов может достигать четырех, но чаще всего их два-три. Между территориями, всегда имеется довольно широкий проход, и в случае, если между группировками натянутые отношения, то на ночь, в обязательном порядке выставляются люди, которые смотрят за порядком и контролируют сон своей группировки. Правда в тюрьме имеются и обычные камеры, одна из них в союзе называлсясь бы штрафным изолятором. Здесь она мало отличается от нее. Располагаясь в подвальном помещении, камера очень сырая. По ее стенам постояннго сочится вода, и после отсидки в ней, многие возвращаются в общую казарму как минимум с насморком и кашлем. Кроме того, там настолько урезают положенную тебе еду, что уже через десять-пятнадцать суток отсидки, ты едва можешь передвигать ноги, боясь упасть от истощения. Есть и прямая противоположность этому. Это камеры со всеми удобствами, в которых имеется свой туалет, душ, горячая вода и даже радио. В тюрьме три таких камеры, и во время моего срока пребывания заняты были только две из них. По словам старожилов, сутки пребывания в такой камере, стоят столько же сколько сутки в лучшем отеле Нью-Йорка. Правда это или нет, я не знаю, но однажды посетил такую камеру, где сидящий там заключенный долго рассрашивал меня о последнем рейсе, и как я здесь оказался. Скрывать мне было особенно нечего, потому рассказал все как есть. ез имен, но тем не менее. Похоже это был местный авторитет, или кто-то похожий на него.

В тюрьмах иногда случаются бунты. Я попадал, на бунты дважды, и к счастью, все заканчивалось небольшими стычками между двумя выборными представителями. Самая главная проблема в тюрьмах это — скука. Те же чернокожие, готовы целыми днями висеть на турниках и поднимать тяжести на спортплощадке, но никто из них, не рвется работать. Хотя за то, что ты работаешь, тебе начисляют определенные суммы, которые можно отоварить в местной лавке. Например, те же консервы. Учитывая довольно скудный паек добавление к нему пары рыбешек, из вскрытой консервной банки поднимает его вкус и калорийность. Здесь часто объединяются в своего рода семьи, хотя это слово и не принято в обиходе. Считается что семья обязательно подразумевает наличие женщины, или того, кто ее заменяет, то есть того же «Fagota». Если же его нет в наличии, то подобные «сообщества» называют друг друга братьями, и соответственно саму группу — Братством. Довольно часто случается так, что после освобождения, некоторые бывшие члены братства поддерживают оставшихся в заключении уже находясь на воле. А еще, бывает так, и нередко, когда освободившиеся из мест заключения, оказавшись на свободе, продолжают поддерживать друг друга, и не только в бытовых проблемах, но и организуют какое-то общее дело, нередко не совсем законное.

Несмотря на царящий в стране кризис и безработицу, работы в тюремных механических мастерских приостанавливались только в ночное время суток, и то, только из-за того, что никто, и не под каким видом, не желал работать по ночам. Негры и индейцы и днем-то не желали этим заниматься, больше делая вид и то из-под палки, белых людей в нашей тюрьме было от силы пять человек. Причем трое из них сразу же ушли работать на кухню, так как имели соответствующую профессию. Один пристроился писарем в администрации и там же и обитал, а последний похоже доживал последние дни, так как был до того стар, что едва передвигался. Кстати он был единственным кто жил среди индейцев, и возможно даже как-то принадлежал к их группировке. Я никогда не отказывался от работы, но совсем не для того, чтобы повысить свой статус в глазах администрации, а скорее, чтобы убить скуку, царящую в стенах этого заведения.

К тому же, я был занят привычным делом, работая резчиком металла. Правда резак здесь работал на бензине, но в принципе, большой разницы я не чувствовал, хотя и приходилось постоянно подкачивать емкость поддерживая давление, и управляться четырьмя кранами вместо трех. С другой стороны, свободный доступ к металлу, давал возможность вооружиться. Хотя учитывая мое положение и частые обыски, изготовленный мною нож оставался на рабочем месте, но может это и к лучшему. Все время нахождения здесь, я ни на мгновение не прекращал думать о побеге из этого заведения, и сейчас, был как нельзя близок, к осуществлению моих задумок.

Дело в том, что побег из самой тюрьмы, был практически невозможен. Каменное здание стояло на прочном скальном основании и, ни о каких подкопах не было и речи. Площадка для прогулок располагалась внутри стен, и поверху, на высоте нескольких метров, была забрана решеткой, добраться до которой, и уж тем более пролезть сквозь нее, было практически невозможно.

Да и единственным местом, где можно было на какое-то время остаться одному, являлась только уборная. Другое дело, производственная часть тюрьмы. Хотя она охранялась ничуть не хуже основной части, но порой случалось так, что в нее заходили железнодорожные вагоны, то доставляющие металл, то наоборот занятые вывозом готовой продукции. Именно на этом мы и собирались устроить побег из этого заведения. Я говорю мы, потому что одному провернуть это со гарантированным успехом сделать было практически невозможно. Попытки подобного, разумеется, случались, но чаще всего беглецов возвращали уже на следующие сутки, добавляя каждому из них новый срок, и вдобавок ко всеми многочисленные побои.

Наша задумка состояла в том, что нас должны были запаковать в деревянный ящик с готовой продукцией и загрузить в один из вагонов, следующих по какому-то своему маршруту. При этом, по договору, мы должны были оказаться на самом верхнем месте в вагоне. Затем, при помощи заранее приготовленных инструментов, нужно было в движении вскрыть ящик, в котором мы находились изнутри и покинуть состав в каком-нибудь месте подальше от тюрьмы. В принципе, подобный исход был вполне осуществим. Правда, для его подготовки ушло очень много времени, из-за того, что все, с кем так или иначе приходилось договариваться во-первых, требовали оплаты, а во-вторых, попробуй найди среди контингента заключенных того, кому так или иначе можно было довериться, не опасаясь, что твоя задумка, уже через какое-то время станет известна администрации.

И все уже шло к осуществлению этого плана, как в один прекрасный момент правительство вдруг выпустило постановление о создании агентства нового экономического курса с наименованием «Управление Общественных Работ» (P. W. A.) Своей деятельностью одно должно было снизить безработицу и повысить покупательную способность за счет строительства автомагистралей и общественных зданий. При этом имелось небольшое дополнение к этому постановлению, говорящее о том, что для наиболее тяжелых и трудоемких операций, можно привлекать некоторые категории осужденных. При этом они будут переведены в разряд условно-освобожденных, им будет выплачиваться зарплата в размере от тридцати долларов в месяц, и до окончания срока, будут жить и работать в специальных поселениях под охраной военных. При этом из их зарплаты, будет высчитываться двадцать пять долларов для обеспечения их охраной, едой и жильем. Фактически та же тюрьма, но на относительно свежем воздухе, и под охраной военных. И отказа от работы здесь уже те6рпеть не станут. Не работаешь, значит не получишь зарплаты, не получишь денег, не будут кормить.

(На фото показаны построенные объекты под руководством Управления Общественных Работ с 1933 по 1940гг. Фактически тот же Американский ГУЛАГ)

Другими словами, предлагалось разгрузить тюрьмы, в которых из всего контингента осужденных работает от силы треть состава заключенных. А, уж военные наверняка лучше справятся с обязанностями охраны перемещенных лиц, и уж точно заставят работать, как положено. Тем более, что осужденные переходят в состав условно-освобожденных, следовательно на них не распространяются правила о том, что скажем их обязаны кормить, одевать, предоставлять жилье и содержать. В итоге, скорее всего получится нечто похожее на Советский ГУЛАГ, когда силами тех де осужденных будет выстроен барак в чистом поле и где все и будут жить, а работать придется с раннего утра и до позднего вечера. Причем полевые работы, это не работа в мастерской. Здесь может быть что угодно, и снег, и зной, и проблемы с с водой и снабжением. Одним словом та же тюрьма, но вид сбоку.

С другой стороны, перевозка наверняка будет осуществляться железной дорогой, во время которой, будет не одна возможность покинуть состав, и сбежать. Все это было обсуждено в нашем братстве, и было решено не слишком настаивать на подобном, если будет предложен выбор. В конце концов, здесь уже практически все готово, и осталось только дождаться благоприятного момента, а там? Кто знает, как все это будет выглядеть там.

Глава 11

11

В этом мире, похоже, ничего не меняется. Будь то СССР или Соединенные Штаты, порядки везде одинаковы. Вначале, меня, и моих трех приятелей вроде бы оставляли в тюрьме, для продолжения выполнения местных заказов. А потом, вдруг, совершенно неожиданно затолкали в общую партию отправляемых на работу. А главное с утра, было все как обычно. Проснулся, умылся, получил свою пайку еды, и отправился в производственную зону, где принялся продолжать начатое вчера. В какой-то момент, в поле моего зрения показался мастер-надсмотрщик, который одновременно и приглядывал за поведением, и давал задания по нуждам производства, и приказал тушить горелку, и тотчас отправляться к месту посадки в вагоны.

— Какой посадки? — Удивленно переспросил я. — Ведь меня вроде оставляют здесь.

— Ничего не знаю, отправляют всех и ты в их числе.

— А как же мои вещи, оставленные в казарме.

— А никак, ноги в руки и бегом на посадку.

Хорошо хоть, что у меня все основное, что я собирался взять с собою в побег, было заранее приготовлено и находилось здесь, в производственной зоне. Поэтому, по-быстрому сунувшись в шкафчик, достал оттуда небольшой мешок, с запасами сухарей, табака, и кое-какой одежды, подхватил пару ножей, один из которых был не совсем готов, но лучше иметь под рукой хоть что-то, чем совсем ничего. Рассовав их в голенища сапог, надеясь на то, что при такой спешке не будет основательного досмотра, и значит есть надежда, что ничего не найдут. И пошел в указанное место. Там действительно собралась такая толпа, что ни о каких досмотрах не шло и речи. Да и учитывая, что заключенные должны покинуть тюрьму, местная охрана не особенно переживала, по поводу того, что у осужденных окажется что-то из запрещенных предметов. Принимающая команда, разберется самостоятельно, а не разберется, то это сугубо ее проблемы.

Не было никаких разговоров, и о сверке имен отправляемых. Всех нас, просто согнали в одну кучу, посчитали по головам, а затем распределили по вагонам пригнанного железнодорожного состава. При этом, в качестве средства перевозки были предоставлены так называемые полувагоны. То есть обычные с виду железнодорожные вагоны, но для сыпучих грузов, в которых отсутствовала крыша. Набивали вагоны людьми так плотно, что казалось не было места даже присесть и придется стоять всю дорогу. Из моего «братства» со мной оказалось еще два человека, и по молчаливому согласию, мы сразу же заняли место, возле одного из бортов вагона, ближе к его торцу.

Правда конвоиры подсуетились и здесь. Над сцепными устройствами, выше бортов, были организованы небольшие площадки, огороженные перилами, где расположились часовые призванные охранять вагоны от побега осужденных. Правда по одному человеку на каждой площадке, но при этом у каждого из них имелась винтовка с примкнутым штыком и похоже с патронами. Впрочем, при отправлении, всех громогласно предупредили, что при попытке побега, часовые откроют огонь на поражение, без дополнительной команды. В общем, поездка обещала быть веселой. Стоило поезду тронуться с места, как в вагоне стало, как будто больше места. Толи кого-то подвинули, толи произошло, что-то еще, но вдруг появилась возможность присесть в уголке, и даже закурить, вполголоса обсуждая дальнейшие действия.

Если все будет происходить, так как было сказано перед отправлением, то сбежать отсюда, окажется, достаточно просто. Как предупредил всех оратор, поезд будет двигаться без остановок, до самого места назначения, и через сутки, мы окажемся там, куда нас отправляют. Конечно, это вызвало гул возмущения, из-за того, что целые сутки придется провести голодными. Но это никого не волновало. Но если подумать, остановки в пути наверняка будут и скорее всего довольно часто. Сейчас, пока еще век паровозов, которым нужна вода и уголь. И если угля можно насыпать на всю дорогу, то водой нужно время от времени заправляться. С другой стороны, если все-таки было предусмотрено и это, и поезд будет двигаться без остановок, это так же означало и то, что и смены караула скорее всего не будет. Сменить часовых во время движения просто не получится. Но даже если смены и будут проходить, наверняка ночью часовой, который находится на площадке открытой всем ветрам, больше будет заботиться о том, чтобы как-то согреться, чем раздумывать о том, чтобы следить за заключенными. И наверняка можно будет подобрать момент, когда он задремлет.

В итоге, все произошло именно так, как я и думал. Более того, в какой-то момент, часовой находящийся неподалеку от нас задремал, и его, тюкнув, чем-то тяжелым по голове, просто стащили с насеста, а вместо него туда закинули какого-то мальчишку, чтобы тот изображал охрану. Почти тоже самое, произошло и с другого конца вагона. Учитывая, что все это произошло в темное время суток, тревогу, никто не поднял. А потом, едва вагон вошел в какой-то тоннель, где было еще темнее, чем снаружи, почти весь вагон, опустел, за какие-то мгновения, причем, без единого звука. Сбежавший с вагона народ, вначале затаился, дожидаясь пока поезд пройдет весь тоннель, а затем растворился в зарослях какого-то леса, раскинувшегося возле тоннеля. При этом в моей группе, вдруг оказалась винтовка, снятая с оставленного в вагоне солдатика, его шинель и пояс с патронташем, а один из моих приятелей, поменял разбитые сапоги, на вполне приличные ботинки. Вдобавок ко всему, у нас на руках оказался еще и мешок с кое-какими продуктами, снятый с того же солдатика. Единственное, что несколько огорчало нашу группу, так это отсутствие еще одного из нас, который каким-то образом оказался, в одном из соседних вагонов, и не сумел бежать. Впрочем, этот вопрос оговаривался и раньше, и если сбежать у него рано или поздно получится, он знал, куда ему идти.

Следующим шагом, было запланированное еще в тюрьме ограбление. Мало получить свободу, нужно еще на что-то жить. А учитывая, что на руках любого из нас нет ни единого клочка бумаги, хоть как-то идентифицирующее личность, это означало, что всю оставшуюся жизнь нам придется либо прятаться от законников, либо покидать страну, либо искать возможность восстановить, или сделать новые документы. Если даже прятаться, или уходить за границу, все равно нужны деньги, хотя бы на то, чтобы не умереть с голоду. Возвращаться к родственникам, не выход из положения. Здесь Америка, и не они, так любой из соседей или знакомых, тут же донесет о возвращении осужденного домой, и следовательно уже на следующий день, тебя отправят обратно, в места не столь отдаленные. Так что это не вариант. При наличии же денег, можно и сообразить новые документы, да и вообще неплохо устроиться. Главное было найти достойную цель.

Еще когда мы находились в тюрьме, я рассказал приятелям историю, которую вспомнил из своей прошлой жизни. Ограбление поезда, о котором я вспомнил, произошло в 1963 году, поэтому, рассказывая о нем, я сильно изменил даты, и имена оставив основное действие без изменений. В мое время это называли — Великим ограбление поезда.

Организатор ограбления Джон Купер до этого момента специализировался на антиквариате. Он постоянно генерировал остроумные идеи быстрого заработка, и при этом Джон не чурался насилия. Несколько раз Купер попадался полиции и во время очередной отсидки узнал невероятный факт. Оказалось, что британское правительство периодически отправляет из Глазго в Лондон ветхие и почти пришедшие в негодность купюры. В Англии потрепанные деньги уничтожают, и отношение к ним соответствующее, то есть — расслабленное. Считается, что раз они подлежат уничтожению, и удалены из оборота, то это уже не совсем деньги, а скорее ценная макулатура. Охрана, выделяется по минимуму, и в основном из проштрафившихся сотрудников.

После выхода на волю Купер собрал команду из дюжины преступников разной степени прожженности. Нашелся даже бывший машинист, готовый встать за управление локомотивом, если понадобится. Спланировано все было очень четко. Свой человек в Глазго сообщил Джону Куперу о том, что почтовый поезд отправился, и к нему прицепили интересующий банду вагон. Затем, подкараулив состав, грабители, переодетые железнодорожными рабочими, остановили поезд с помощью примитивнейшей, но действенной уловки: в нужный момент один из членов банды накрыл черным мешком светофор, показывающий зеленый, и фонарем зажег красный свет. Машинист естественно, остановил состав, сообщники Купера захватили поезд и вскрыли вагон с наличностью, причем оказалось, что инкассаторы попросту забыли закрыть дверь на щеколду и вообще спали. Всего грабители забрали сто двадцать мешков, полных денег — в общей сложности два миллиона фунтов стерлингов.

На этом история не закончилась, и хотя я не рассказал об этом своим приятелям, но так вышло, что уже через неделю, полиция имела представление обо всех участниках ограбления. Дело в том, что сразу же после ограбления, преступники засели на какой-то заброшенной ферме, ожидая, пока все успокоится. Чтобы скоротать время, устроили, что-то типа казино, играя в азартные игры. Потом до них дошла весть о том, что в округе рыщет полиция. Узнав об этом, побросав в доме карты, которыми забавлялись все это время и часть денег, что стояла на кону, грабители скрылись. Только вот на всем оставшимся сохранились четкие отпечатки пальцев, по которым и был выяснен весь состав группы поименно. За исключением главаря и еще нескольких человек, которые успели убежать в Бразилию, откуда не было экстрадиции, остальные участники банды, были довольно быстро арестованы, и осуждены на довольно увесистые срока. При этом часть денег была возвращена. Остальное пропало. Вроде бы у этой истории было продолжение, но я не помнил точно, что произошло в конце. Да и не особенно задавался этим вопросом.

Все это произошло в Британии, и поэтому, даже если подобные вагоны ходят и сейчас, то это очень далеко от нас и добраться туда будет тяжело. Но тут в разговор вступил один из приятелей. Оказалось, что нечто подобное, разве что возможно с более мелкими суммами происходит и здесь в США. По его словам, примерно раз в месяц, из Солт-Лейк-Сити на запад в Рино отправляется поезд с почтовым вагоном, в котором находится сейф с наличностью. Какие конкретно суммы отправляются по маршруту, мой приятель естественно не знал, но зато знал, что маршрут проложен через Великое Соленое озеро и проходит мимо всех шахт расположенных вдоль линии железной дороги штата Невада, где добывается серебро и золото. Недаром же Неваду называют серебряным штатом. И если в ту сторону вагон перевозит наличность, видимо для выплаты заработанного и еще каких-то нужд, то в обратную сторону, он везет добытое на этих шахтах серебро и золото в слитках.

— Все это хорошо, — произнес я. — Но ты представляешь, какая охрана будет находиться в почтовом вагоне, если его загрузят серебром и золотом?

— Человек тридцать. — Ответил мне приятель. — Но самое интересно состоит в том, что охрана, предназначенная для сопровождения груза, отправляется туда заранее. Там они принимают груз, пересчитывают, а после загружают в вагон и следуют с ним до конечной остановки. А вот в сторону шахт, почтовый вагон, движется с обычной охраной из трех человек.

— Так мало?

— А в чем проблемы? Сейф, который находится в вагоне, открывается специальным кодом, который знает только представитель компании, встречает вагон, на месте прибытия, а всю дорогу, деньги находятся в надежном месте, чего опасаться-то?

— Ну, в принципе да, попробуй, вскрой это железо, больше времени уйдет, чем выгоды получишь, разве что взорвать динамитом, и то не факт, что все получится, как нужно. Да и при этом забеспокоятся пассажиры обычных вагонов. А учитывая, что здесь все вооружены, следовательно многие захотят в этом поучаствовать, защищая вагон от грабителей, что случалось уже не однажды.

— А самое интересное состоит в том, что в ту сторону, вагон, как правило, идет последним в сцепке, а вот обратно, следует сразу за паровозом. Но самое главное, от Плейн-Сити до городка Монтелло, где паровоз делает остановку для дозаправки водой, нет ни единой станции, и поезд идет без остановки, пересекая вначале Великое Соленое озеро, а затем песчаную савану. Все сто двенадцать миль пути. При этом, по условиям безопасности движения, его скорость не превышает двадцати миль в час. Другими словами, на все про все имеется, как минимум пять часов времени.

— Встречный вопрос. — Произнес я. — Откуда ты все это знаешь?

— А все просто. Лет шесть назад, я около года работал кочегаром на этом перегоне. Потом наш паровоз вышел из строя, его списали, а на другом была своя команда, в итоге я оказался за воротами. Ну а после, связался со старыми приятелями и угодил в тюрьму.

Хотя в тот момент, я не особенно поверил, во все это, но с другой стороны, как один из вариантов, это отложилось в моей памяти. И сейчас мы тихой сапой, где пешком, а где и на поезде, подсаживаясь к товарным вагонам, следовали на север, чтобы попасть в Солт-Лейк-Сити, и определиться со своими дальнейшими действиями.

С одной стороны, для моих приятелей все выглядело достаточно просто. На перегоне, через Соленое озеро, расцепить вагонную сцепку, затем напасть на почтовый вагон, обезоружить охрану, и попытаться вскрыть сейф. Если что просто взорвать его, и собрав деньги, смыться с места преступления. На деле все оказывалось гораздо сложнее. Даже добраться до Солт-Лейк-Сити, без денег и документов, оказалось той еще, практически неразрешимой задачей. Особенно в свете того, что поезд в котором мы ехали направлялся на Юг в Техас, а побег был совершен, практически на границе трех штатов Оклахомы, Арканзаса и Техаса, не доехав до пунктра назначения пару сотен миль. Другими словами до нужного нам города, нужно было преодолеть расстояние почти в полторы тысячи миль, или две с половиной тысячи километров. И если в день преодолевать хотя бы тридцать километров, получается восемьдесят дней. Помнится, кто-то за это время, обошел вокруг света. Вдобавок ко всему Филеас Фог — тот самый книжный герой Верна, по пути сорил деньгами, чтобы ускорить свой маршрут, мы же доедаем последние сухари, которые по счастливой случайности, мне удалось прихватить с собой в дорогу.

Первым, нашу «святую троицу» покинул Сэмюель Родригес. Просто в одно прекрасное утро примерно на четвертый день пути, мы не досчитались своего товарища, а заодно исчез и мой заплечный мешок, с остатками провизии, пояс с патронташем и винтовка, взятая у вагонного конвоира. Из всего, что было взято мною в дорогу, помимо той одежды, что была на мне, у меня сохранились оба ножа, которые я предусмотрительно всегда держал при себе. А у второго приятеля, штык от той самой винтовки, которую взял с собой Сэм, даже не попрощавшийся перед уходом. Диего Лопес, второй из моих приятелей, был вне себя от ярости. По его словам он знал Сэма, чуть ли не с детства и даже не предполагал, что тот может совершить подобное предательство. Впрочем, сожалеть об этом было поздно, и мы собравшись, то есть подхватив то, что еще оставалось в нашем распоряжении двинулись дальше.

В какой-то момент, поднявшись на очередную возвышенность Диего вдруг где-то вдалеке, углядел Сэмюэля, и выругавшись помчался вперед, с криками о том, что он обязательно догонит паршивца и отомстит ему за все, что он сделал. Но сколько бы я не вглядывался вдаль, так и не нашел ничего, хоть сколь-нибудь напоминающее человеческую фигуру. Похоже, недавние приятели, которые знали друг друга с самого детства, решили кинуть мутного латино, который хоть и говорил правильные слова, но все же был чужаком. Ладно, в тюрьме, где с его мускулатурой он был даже в чем-то полезен, но на воле, лучше держаться проверенных кадров. Хотя, вполне возможно, что я и ошибаюсь думая о них так, но так или иначе, именно я остался, практически ни с чем, в то время, как один из них смылся со всеми припасами и ружьем, а второй сразу же погнался догонять его.

С другой стороны, возможно, все это только к лучшему. Все-таки идея с ограблением поезда, хоть и витала в воздухе, до самого побега, но не особенно мне нравилась. Не нравилась хотя бы потому, что при этом были возможны ни в чем не повинные жертвы, да и подставлять голову под пули, тоже было довольно опасно. Я не трус, но идти на такое дело надеясь только на удачу, было бы верхом неразумности. К тому же, даже для того, чтобы все это провернуть и то нужны были деньги. Я не говорю уже о том, чтобы добраться до места, но хотя бы для того, чтобы разузнать, когда конкретно оправляется сейф с деньгами, купить билеты на поезд, хоть как-то вооружиться, найти каналы где можно приобрести динамит, для вскрытия сейфа. На все это нужны деньги, а где их взять было непонятно.

Пока же, нужно было решить, что делать дальше. Идти к Соленому озеру, не было практически никакого смысла. Одному с этим никак не справиться, подельники разбежались в разные стороны, да и судя по их последней выходке надежды на них было мало.Поэтому пройдя пару миль, я спустился с холма и войдя в небольшой лесок присел на ближайший пенек и решил перекурить и обдумать все, чтог со мной произошло. Достав из-за пазухи кисет, и свернув самокрутку закурил, обдумывая создавшееся положение, и решая, что делать дальше.

Глава 12

12

Некоторое время, сидел, раздумывая о том, куда мне податься, и как относительно честным способом заработать начальный, а может и не только, капитал. Отсутствие документов, было самым паршивым, что можно было себе только вообразить. Ведь, перед самым отъездом из Сан-Себастьяно, я положил на свой счет, целую тысячу долларов, которой сеньор Скварчалуппи, скомпенсировал мне слитый бензин. То, что бензин отошел моим родственникам, не имело никакого значения, тем более, что мне было предложено просто избавиться от него, неважно как. И сейчас я себя чувствовал, как та «собака, что лежит на сене». Вроде и есть деньги, а попробуй их получи. Впрочем, подобное со мной происходит далеко не впервые. Например, под мостом, через Чесапикский залив, тоже теоретически лежит больше тысячи долларов, и документы на мое имя. Проблема в том, что в том месте еще даже нет моста, который построят только в 1952 году. Еще в одном банке есть счет на круглую сумму в Евро, и вновь проблема в том, что такую валюту введут в конце девяностых. Еще почти тысяча лежит в Нью-Йоркском городском банке, но опять же в 1967 году, из тех самых денег, что я копил на курсы водителей грузовиков. Вот и получается, как в том анекдоте, что теоретически я вполне состоятельный человек, а практически бродяга, без определенного места жительства.

Докурив, свою самокрутку, я слегка наклонился к земле, чтобы затушить ее. Все же я находился в лесу, и стать виновником пожара, мне не хотелось. И в этот момент, неподалеку от меня блеснуло что-то яркое и один из лучиков, от этой вспышки попал мне на глаза. Удивлённо взглянув в ту сторону, заметил небольшой желтоватый камешек, одна сторона, которого оказалась изрядно отполированной и отразила солнечный луч мне на сетчатку глаза. А мгновение спустя, я оказался просто ошеломлен, когда у меня в руке оказался этот довольно тяжелый для своего размера камешек, всем своим видом и весом, говорящий о том, что в моих руках находится алмаз.

Дело в том, что еще в первой жизни, работая в том самом банке, однажды мне довелось подержать и даже как следует рассмотреть эти самые алмазы. Правда, в отличие от того, что я сейчас держал в своих руках, те были мутно-серовато-белесые. Тогда же, мне рассказали о том, как отличить настоящий алмаз от чего-то другого. И если, не стекла, ни корунда, по которым можно было царапнуть, у меня не наблюдалось. То кубическая форма с четырьмя явно прослеживаемыми гранями, сходящимися в центр, видна была отчетливо. И граней было именно четыре, а не шесть или более, как у кварца.

Поневоле задумался, начал копаться в памяти, вспоминая об известных мне алмазных приисках расположенных в Соединенных Штатах. На ум сразу же пришел алмазный кратер, находящийся в Арканзасе, открытый в семидесятых годах для общего пользования. Судя по моей памяти, это место было открыто каким-то фермером в начале двадцатого века, где-то в девятом или десятом году. Вроде бы фермер, нашел на своем поле несколько камней и отнес их местному ювелиру, который подтвердил, что это действительно, самые натуральные алмазы. Фермер, не захотел связываться со старателями, прекрасно понимая, что стоит кому-то узнать о новом прииске, и здесь тут же начнется столпотворение. И поэтому, продал свой участок, вроде бы за тридцать шесть тысяч долларов, что даже по сегодняшним ценам было значительной цифрой, и удалился на покой.

Что интересно старательского бунта не последовало. В той статье, что я когда-то читал, говорилось о том, что незадолго до этого момента, в стране провернули какую-то аферу, с похожим прииском, и люди еще не отошли от предыдущей, потому не особенно поверили в новый прииск. Кстати, тот кто купил землю, хоть и добыл какое-то количество драгоценных камней, счел добычу не слишком рентабельной, и потому вскоре избавился от этого участка. После он переходил из рук в руки, и наконец к семидесятым годам двадцатого века, его объявили Национальным парком, и предложили любому желающему, за определенную плату, попробовать свои силы в старательском ремесле. Условие добычи, составили таким образом, что любой найденный здесь драгоценный камень, автоматически становится собственностью того, кто его нашел. Кстати, здесь вскоре найдут камень весом в сорок карат, который будет признан самым крупным камнем, когда-либо найденным в Соединенных Штатах. Назовут его «Дядя Сэм».

Прикинув место где мы сбежали с поезда, и наш дальнейший маршрут проделанный за последующие четыре дня, выходило так, что сейчас я находился, где-то совсем неподалеку от того участка. Учитывая то, что алмазы находили не только в самом кратере, но и в его окрестностях, не мудрено, что и мне посчастливилось наткнуться на один из камней. Впрочем, я не стал долго рассуждать, а вооружившись ножом, принялся за раскопки. Торопиться мне было некуда, находился я сейчас на государственных землях, следовательно обвинить меня в краже чужой собственности никто не мог, и поэтому я решил ненадолго задержаться здесь, в надежде, раздобыть немного камешков, с помощью которых вполне смогу поправить свой пошатнувшийся бюджет. Правда из всех возможных инструментов, у меня имелся только нж, и собственные руки. Однажды смтрел видео, как здесь добывают камни. Для этого берут мелкоячеистое сито, и вываливают на него ведро грунта, которое затем промывают водой. Грунт растворяется в воде и утекает, а на дне сита остаются камешки. Иногда, среди них попадаются и драгоценные камни, правда редко но тем не менее такое случается. При этом все это происходило в начале двадцать первого века. То есть к тому времени, когда эти поля перекопали не по одному разу. Сейчас же я копаю только ножом, и просеиваю грунт сквозь пальцы. Но и при таком подходе, что-то да попадается.

Неподалеку от этого места протекала река. Позже я узнал ее название — Литл-Миссури. Вспомнив далекое детство, нарезал ветвей от растущего вдоль реки тальника, и после нескольких попыток, сплел довольно прочную мордушку, и погрузив ее на стремнину в узком месте протоки, вновь углубился в лес, продолжать раскопки. Уже к вечеру, добыл на свой делянке еще один камешек, размером с ноготок мизинчика ребенка, а мордушка, принесла мне знатный ужин в виде четырех крупных окуней и одной форели. Обернув часть рыбы во что-то напоминающее местный лопух, и обмазав глиной, добытой у берега реки, прикопал это под разведенным костерком, а одного окунька запек, прямо над костром. Единственное, что мне не хватало так это соли. Но даже при ее отсутствии, я ложился спать сытым и довольным.

Лето было в самом разгаре, ночи были достаточно теплыми, под боком протекала замечательная река, в которой водилась вкусная рыба, а неподалеку находилась делянка, делающая меня с каждым новым днем богаче предыдущего. Уже через неделю работы в небольшой тряпице, которую я хранил рядом со своим биваком, поблескивали десяток камней размерами от ноготка мизинчика ребенка до самого крупного с ноготь указательного пальца взрослого мужчины.Правда такой камень был всего один, но тем не менее, надежда на то, что мне удастся их сбыть, и тем самым обеспечить свое будущее не пропадала. Разумеется, все это было нужно еще реализовать, но я надеялся на лучшее, и поэтому продолжал раскопки, увеличив площадь поиска уже до десятка квадратных метров.

В один из вечеров, решил, что пора с этим заканчивать, камней набралось достаточно много. Конечно денег много не бывает, но надо было реализовать хотя бы те, что нашел, а дальше, можно будет и повторить набег на кратер. Кстати, от моего участка непосредственно до основного места добычи, оказалось всего три десятка шагов. Я как-то ради интереса подобрался поближе к нему. Оказалось, что основной участок огорожен, и похоже там есть охрана с собаками. Потому что сразу же раздался лай псов, едва я оказался вблизи забора. Пришлось, как говорится делать ноги. На следующий день после этого случая, устроил себе отдых и постирушки. Опасался, что лай собак мог привлечь внимание охраны, и тогда та, прочешет окрестности. Вполне может при этом наткнуться на мою делянку. Но похоже, лай был воспринят на подход к забору какого-то зверя, я несколько раз видел в округе лис и енотов. Вполне возможно что списали на них.

Но это и к лучшему, зато я привел себя в относительный порядок, а заодно и соорудил тайник для камешков. Все же при отсутствии документов, нарваться на какого-нибудь полицейского, проще простого. И обнаружив у меня камни, он их просто в лучшем случае бы отобрал, а в худшем… лучше об этом не думать. Тайник, я устроил в каблуках своих сапог. Правда они хоть и были резиновыми, но оказались из цельного куска, без пустот внутри. Пришлось долго мучиться, вырезая в них те самые пустоты, при этом, не отрывая их от подметок. Получилось, конечно, грубовато, но тем не менее, найденные камни, туда вполне поместились. Все же есть надежда, что все это ненадолго, и реализовав их, я смогу сменить и обувь, и свой наряд, а то, уже порядком поизносился.

Рыба, которой я питался все это время, тоже порядком надоела. Пора было переходить на какой-то другой рацион питания. Собравшись, решил пойти вверх по реке, предполагая, рано или поздно набрести на какой-нибудь городок. В кармане, у меня завалялось пара долларов, оставшихся еще с тюрьмы под Чикаго. Тогда, всеми правдами и неправдами я пытался найти деньги, чтобы оплатить услуги грузчика, который обещал найти мне место в ящике среди отгружаемой готовой продукции. Побег удалось совершить другим способом, а деньги остались. Своим недавним приятелям, тоже не говорил о них, и похоже правильно сделал, а то сейчас бы лежал где-нибудь с проломленной головой, воняя на всю округу, из-за жалких двух бумажек.

Примерно через милю пути вдоль небольшого притока, набрел на мост, возле которого оказался указатель говорящий о том, что еще в двух милях севернее находится город Мерфрисборо. Название мне ни о чем не говорило, зато множество ферм по обеим сторонам дороги, дало подсказку, что сказать полицейскому, если вдруг тот остановит меня. Просто в таких небольших городках, обычно все друг друга знают, и любой чужак, сразу же оказывается на виду. Впрочем, уже ближе к городку, стало ясно, что я вряд ли смогу кого-то заинтересовать. Похоже Великая Депрессия отразилась и на этом городишке. Все ходили какие-то угрюмые, одежда встреченных мною мужчин мало отличалась от моей собственной, а в некоторых случаях, моя даже выглядела лучше. Выходит я не даром мучился, разогревая камни, и пытаясь ими хоть как-то разгладить свои штаны и куртку, после стирки.

Больших магазинов в городе не наблюдалось, а мелкие лавки меня не особенно привлекали. Разве, что в одном месте, заметил слегка покосившуюся вывеску, на которой на двух языках, английском и испанском были выведены надписи говорящие о том, что передо мною находился «Ломбард», «Часовщик» и «Ювелирная мастерская». Как говорится — три в одном. Может на заре своего появления эта лавочка и выглядела, как-то более презентабельно, но сейчас, я бы сказал, что это скорее лавка старьевщика. Возможно, ее хозяин и имеет, какое-то отношение к драгоценным металлам, но разве что только в том случае, если, кому-то нужно укрепить дужку к оторванной сережке, отполировать колечко, или произвести, какой другой мелкий ремонт. Возможно сюда заходят чтобы отремонтировать старый будильник, или часы с кукушкой, а скорее для того, чтобы получить десяток центов, за какую-нибудь безделушку, которая окажется стоящей того в глазах хозяина этой лавки. Но, так или иначе выбора не было. К тому же учитывая, что хозяин имеет хоть какое-то отношение к ювелирному делу, была надежда на то, что он сможет определить, что я накопал. То есть это действительно алмазы, или я просто потратил время, отъедаясь рыбой, после скудного тюремного пайка.

Предполагая похожее развитие событий, я еще перед уходим с реки, приготовил один из самых маленьких камешков, чтобы при случае предъявить его специалисту. Ну и разумеется, в рукаве, и на поясе, у меня имелись оба моих ножа. Я не хотел никого убивать, но чисто на всякий случай держал их под рукой.

Внутри лавка оказалась еще более убогой, чем снаружи. В двух шагах от входа, она была перегорожена барьером, за которым стоял письменный стол, покрытый зеленым сукном. На нем, кроме настольной лампы стоял небольшой микроскоп. Чуть в стороне от центра, стояли чернильница пресс-папье и письменные принадлежности. А центр стола в некотором беспорядке занимали мелкие инструменты, такие как щипчики, пилочки, шильца, отвертки, кусачки. Тут же находились небольшие скляночки с каким-то жидкостями разного цвета. По другую сторону стола, на довольно удобном на первый взгляд полукресле с деревянными подлокотниками восседал и сам хозяин ремонтируя, какой-то древний механизм, состоящий их множества шестеренок и пружин, совершенно не похожий на часы. Левый глаз его был прикрыт, а в правом, зажатый веком, торчал небольшой темный цилиндрик, скорее всего исполняющий роль увеличительного стекла.

Заметив мое появление, он на мгновение приподнял на меня голову, и произнес:

— Извините, через минуту, я освобожусь, — и продолжил копаться в механизме.

Я между тем решил осмотреться. Лавка представляла собой сильно вытянутую комнату, уходящую куда-то в глубину здания. Единственный источник света, находился на столе у хозяина, и за моей спиной имелось небольшое окно. Но так-как на его стекле были выведены надписи, то оно практически не пропускало света. Поэтому вся лавка, за исключением рабочего стола, находилось в каком-то полумраке. Сразу же вспомнилась, когда-то прочитанная повесть Оноре де Бальзака «Гобсек» рассказывающая о ростовщике. И почему-то сравнение с ним, было как нельзя кстати в этот момент.

Примерно в семи-восьми шагах от стола ювелира находилась перегородка, снабженная застекленной дверью с белыми занавесками, натянутыми в размер остекления. В самой комнате, по обеим стенам стояли стеллажи и шкафы, заполненные всякой всячиной. Здесь были какие-то чучела птиц и мелких животных, самые разные инструменты, включая топоры, молотки и пилы, множество самых разных часов, несколько радиоприемников. Под самыми потолком, среди всего это хлама, каким-то образом оказались целых два велосипеда, подвешенные на вбитых в стену металлических костылях и детская коляска приткнувшаяся на верхней крышке какого-то шкафа. Все это было покрыто пылью до такой степени, что казалось стоит только неосторожно пошевелиться, и вся эта пыл окажется в воздухе.

В этот момент довольно старый на первый взгляд, хозяин лавки, наконец, освободился, и вынув из глаза лупу, обратился ко мне с вопросом:

— Вы что-то хотели, молодой человек? Сдать, продать, заложить? — В его говоре проз-вучали знакомые интонации, которые я не единожды слышал от своего пейсатого соседа. Даже произеня эти слова на английском языке, я явно почувствовал мягкое «Гхэ» которое можно услышать только от этого народа, или, как ни странно в Воронеже.

— Я нашел камешек, хотелось бы услышать ваше мнение о нем. Мне посоветовали, вас, как знающего ювелира.

Я решил, несколько подсластить пилюлю, в надежде, что тот станет сговорчивее. С этими словами, я достал из кармана тряпицу, и развернув её протянул мужчине находящийся там камешек диаметром примерно в пять миллиметров. Мужчина осторожно принял у меня находку, тут же вновь вставил в свой глаз, отложенную лупу, и всмотрелся в камень. Через некоторое время достал пипеткой из какой-то склянки капельку жидкости и осторожно капнул ее на камешек, который предварительно положил на стекло. Затем взял в руки иглу, и дотронулся до камня через каплю этой жидкости. И наконец, последним движением, слегка царапнул камешком по лежащему на столе стеклу. После чего, отложив в сторону лупу, поставил на стол лабораторные весы, и некоторое время менял разновесы, пытаясь узнать точную массу камня. Наконец закончив со всеми своими пробами откинулся на своем кресле и произнес.

— Ну, что же, молодой человек. Вам повезло. Это действительно алмаз. Не скажу, что очень хороший, все-таки алмазы желтого цвета менее востребованы, нежели прозрачные камни, К тому же в двух местах у камня наблюдаются небольшие пороки, которые тоже снижают его стоимость. Но, тем не менее, учитывая кризис, и то, что вы обратились с этим камнем именно ко мне, готов дать вам за него. — Он еще раз внимательно окинул меня взглядом. — Полтора… Ладно, два доллара, только из уважения, к вашей молодости.

— Ну, если накинете к этому числу парочку нолей, я пожалуй соглашусь с вашей оценкой. Тем более, как я успел заметить, его вес приближается к половине карата, а это, знаете ли, попахивает более крупными суммами. Впрочем, только из уважения к вам, я согласен на двести долларов.

— Пожалуй вы правы, Как-то я сразу не подумал о том, что алмаз краденый, и мне стоит обратиться в полицию. — Произнес он в ответ, одновременно с этим, видимо подавая какой-то сигнал в соседнюю комнату. И в тот же момент, дверь позади него распахнулась, и в комнату ворвался довольно крупный слегка расхристанный парень в грубых полотняных штанах с распахнутым настеж гульфиком, и с курковым ружьем в руках. Ювелир, не поворачиваясь к нему, тут же произнес, причем на чистом русском языке.

— Изя, попугай немного клиента, у меня намечается хороший гешефт, не хотелось бы его упустить.

— Хорошо дядя, Миша. — Ответил тот и подняв ружьё к плечу направил его на меня и скомандовал уже на английском.

— Марш на выход! Одно неправильное движение и я стреляю без предупреждения.

— Изя, скажите пожалуйста, ваши патроны заряжены дробью или в них-таки находится банальный свинцовый жакан? — На том же русском языке, с некоторым Одесским, как мне думалось проносом, я обратился к парню.

Тот услышав русскую речь, не обратил на это никакого внимания, в то время, как ювелир, от неожиданности вздрогнул и удивленно уставился на меня.

— Будь уверен вор, патрон набит самой крупной картечью, которая только нашлась в ближайшем магазине! А я стреляю метко!

— Даже не сомневаюсь в этом. Вот только хочу предупредить, что на линии огня первым стоит дядя Миша, и большая часть картечи достанется именно ему. Я же надеюсь, что к тому времени успею упасть на пол, и окажусь за стойкой, за которой сейчас и стою. Конечно, кое-что достанется и мне, и будет очень больно. Но дядя Миша, к этому времени, будет беседовать со святым Петром или Николаем, я не помню точно, кто именно стоит у ворот в ваш иудейский рай. А вот потом, вы, Ёся, будете иметь дело уже со мной. И поверьте вам это совсем не понравится. Меня, в отличие от вас, этому учили.

От моих слов, мужчина, слегка растерялся. Похоже до него действительно дошло, что своим выстрелом, он в первую очередь застрелит своего дядюшку. И вдобавок ко всему, до него дошло и то, что клиент не только понял то, что произнес ювелир, но и сам прекрасно изъясняется на русском языке.

— Вы, русский? — удивленно произнес он.

— Это неважно, но мне кажется, вам стоит, наконец опустить ваше ружье, на котором вы кстати забыли взвести курок, и застегнуть свой гульфик. А то создается впечатление, что вы собрались напугать меня надругательством над вашим дядюшкой. До меня вам было бы, добраться гораздо сложнее, но совет, как это сделать лучше, я дать могу.

Услышав мои слова, ювелир резко обернулся назад, а парень быстро опустил руку вниз, и принялся шарить в районе гульфика, пытаясь прикрыть свой срам. Ювелир уже не обращая внимания на меня вскричал.

— Изя, шлемиэль харман! Золст вэрн а ванц ин зона матрас ун пэйгерн фун зайн хазэршер блут! Опять рукоблудишь! Вон отсюда, и что бы я тебя больше не видел! (Никчема, озабоченый! Чтоб ты стал клопом в матрасе шлюхи, и сдох от ее крови (идиш)).

Парень покраснел так, что все это стало заметно даже в полумраке комнаты, и уронив на пол своё ружье, которое от падения сложилось пополам, будучи неисправным, развернулся и выскочил за дверь, громко хлопнув ею за собой. А ювелир, устало опустился в кресло достал из одной из небольшого шкафчика, крохотный графинчик и две стопочки. Плеснул в обе стопки прозрачной жидкости, одну из стопок протянул мне и со словом — прозит, опрокинул ее себе в рот. Я последовал его примеру. К моему удивлению, это оказалась самая настоящая русская водка. Ювелир между тем, откинулся на спинку своего кресла и устало произнес.

— Вы, не представляете, сэр, с кем приходится работать…

Уважаемый читатель! Как вы могли заметить я не привык выпрашивать лайки, хотя довольно часто встречаю книги, где подобное встречается практическипослекаждой главы. И все-таки лайки нужны. Лайки поднимают мой рейтинг, а следовательно дают возможность привлечь к моему творчеству новых читателей. При этом не важно, где эти лайки появляются. на кнопке «нравится» выше ананса книги, или же в коментариях. В свою очередь могу отметить что все коментарии читателей, с моей стороны, тоже ими отмечены. Ну за исключением хейтерских и издевательских. Надеюсь на ваше понимание.

С уважением Алекс.

Глава 13

13.

— Вы, не представляете, с кем приходится работать…

— А, вы считаете, что в другом месте как-то иначе.

— В том-то все и дело! Вот казалось бы Изя, приличный мальчик, с самого детства играл на скрипке, учился лучше всех в школе, выпустился третьим в потоке, и вдруг такое. Я даже боюсь произносить это вслух, но думаю, вы и сами понимаете о чем я. Несчастная любовь, и на тебе, подростковые комплексы, перешедшие во взрослую жизнь.

— Жениться ему пора.

— Жениться? У него уже двое детей и жена красавица, так нет же, как увидит картинку в журнале, съезжает с катушек. Впрочем, давайте вернемся к нашему делу. Вы же должны понимать, что двести долларов, это много. Это очень много, и за такую цену, я его просто никуда не пристрою. Был бы он не один, еще была бы какая-то надежда, собрать что-то вроде комплекта, хотя. Да что говорить, огранкой я никогда не занимался, единственное, на что я сейчас способен, так это мелкий ремонт. Зрение, знаете ли, уже не то. Да и руки дрожат, а для ювелира, это почти смертный приговор. В общем, самое многое, что я могу вам предложить это долларов сто-сто двадцать, и то, как к земляку. Кстати вы сами откуда.

— Это неважно, у каждого из нас свои недостатки. Кстати, камень не один, и если вы возьметесь их реализовать, или же подскажете к кому обратиться, это будет как нельзя кстати. И найдены они, хоть и неподалеку, но не в официальном кратере, то есть вне его. Если желаете, могу показать место, разумеется если мы сможем договориться.

Сказав это, тут же увидел, как загорелись глаза моего собеседника.

— И где же оно.

— Неужели вы думаете, что я отдам его вам просто из уважения, к вашим сединам. Знание русского языка совсем не означает, что я лох. Я прекрасно знаю, что такое гешефт, но думаю, мы с вами столкуемся. Как говорится «Вы –мне, я — Вам». Во-первых, мне нужны, хоть какие-то документы. Так вышло, что я вдруг остался ни с чем. При этом я готов при необходимости отпустить пейсы, и даже сделать обрезание. Хотя последнее, наверное, будет все-таки излишним. Во-вторых, мне нужно продать остальные камни. Там немного. Грамм десять не больше.

— Грамм десять? Вы шутите? Десять грамм это несколько миллионов, где вы здесь видите миллионера? — ювелир окинул руками свою лавку. — В принципе, я далеко не бедняк, но и до миллионов, мне так же далеко как до Одессы!

— Не так уж и далеко. Миль пятьсот по-моему. Но вы правы я несколько ошибся, скорее карат, чем грамм.

— Это не та Одесса, о которой я говорил, хотя и там тоже живут люди, которые знают о настоящей Одессе, и о Молдаванке.

— Ну, о Молдаванке и я слышал, хотя ни разу там не был, но сейчас вопрос в другом.

— А могу ли я взглянуть на участок, а то ведь, время нынче такое, что…

— Давайте сделаем иначе. Если вы выправите мне нужный документ, я вам сразу же покажу это место, а до тех пор у вас в залоге будет находиться камень, на котором вы собирались сделать маленький гешефт.

— Давайте не будем вспоминать о плохом. — Ювелир надолго замолчал, обдумывая ситуацию, потому видимо решив, что-то для себя произнес. — Знаете, пожалуй, я могу предложить вам выход из создавшегося положения. Правда, он далеко не тривиальный, но тем не менее вполне действенный. Не так давно милях в десяти от сюда, на небольшой ферме, сгорела одна еврейская семья. Отец, мать и двое сыновей. Так случилось, что хотя вся семья и отошла в мир иной, но их документы, остались в целости и сохранности, находясь у меня в закладных. При этом тело старшего сына не было найдено. Но, хотя его документы и сохранились, вы никак не можете ими воспользоваться, по той простой причине, что совершенно не похожи на ту фотографию, что присутствует в паспорте Осипа Кегельмана. Но есть один вариант, как это можно провернуть.

— И как же?

— Вам придется вступить в брак.

— То есть?

— Все очень просто. Вас немного загримируют, после чего вы в нашей мэрии вступите в брак, не важно с кем, невесту я подберу, и возьмете ее фамилию. Это для того, чтобы после, вас не связали с бывшими владельцами фермы. К тому же у нас не возбраняется брать фамилию жены. То есть зарегистрируют брак в тот момент, когда вы будете в гриме, а новый паспорт, на фамилию жены, выдают совсем в другом месте. Там сидит свой человек, и он не обратит внимание на то, что фотография в старом паспорте, и ваша физиономия отличаются между собой. Вам выдадут новый паспорт, и все останутся довольны и счастливы.

— Понятно, а почему бы не сделать проще. Если там сидит свой человек, почему бы ему не выдать мне просто новый паспорт с моей фотографией взамен, скажем утраченного. То есть слегка подпалить имеющуюся, а вы подтвердите, что знаете меня лично. Насколько я знаю, так тоже можно. И это будет гораздо проще. Что же касается фамилии Кегельман, не думаю, что она звучит хуже какой-то другой. Я конечно не настаиваю, но так по-моему будет гораздо проще.

— С одной стороны, вы конечно правы, но есть маленький нюанс. Взяв в жены мою дочь. — Сказав эти слова, ювелир на мгновение запнулся, видимо сказав лишнее. — Впрочем, рано или поздно вы бы все равно узнали об этом. Так вот, вы заключаете брак с моей дочерью, и тут же отписываете на ее имя принадлежащую Осипу Кегельману ферму и земли относящиеся к ней. Взамен вы получаете совершенно легальные документы, и можете следовать куда захотите. В этом, случае, я возвращаю вам стоимость залога за ваш алмаз, а все текущие расходы, отношу на свой счет. Ведь вы понимаете, что одно дело знакомство, и совсем другое, оформление паспорта. За все, увы, надо платить. Ну а по заверщению дела, вы покажете мне ваш участок, как бы из благодарности.

Честно говоря, я едва не расхохотался во все горло. Дядя Миша, был прирожденным торговцем, он выторговал для своей семьи ферму, наверняка очень неплохую, раз решил записать ее на свою дочь, потенциальный прииск, и все за какие-то бумаги, которые, как оказалось, можно было выправить и так, без особенных проблем.

— Надеюсь брачную ночь, от меня не потребуют? — Спросил я.

— Как вы могли подумать о таком? — Обиделся ювелир. — Чтобы я Моисей Бендерман, отдал свою дочь за первого встречного проходимца⁈

Тут уж я не выдержал и расхохотался.

— Но ведь. — Сумел произнести я, в перерывах между хохотом. — Вы и так… выдаете ее за первого встречного…

— Да, но не стоит путать деловой договор с… — Дядя Миша, на мгновение запнулся и покрутил пальцем в воздухе. — В общем, вы поняли, о чем я. И вообще, вы согласны, или же мы расходимся сторонами, и не делаем друг другу головную боль.

— Конечно же, согласен. При условии, что вы подскажете мне человека, а лучше если дадите ему рекомендацию на меня, для того чтобы я смог реализовать свои камни. И тогда мы точно будем в расчете. — Ответил я, тем более, что выбора особого и не имелось.

Оказалось, что все не так уж и плохо. Грима, как такового, в общем-то, и не понадобилось. Я просто сбрил с лица все лишнее, что появилось у меня за время отсидки в тюрьме и пары недель работы по добыче камней. При этом оставил на лице тоненькие щегольские усики, а с висков опустив две пряди волос, слегка завив их на местном аналоге бигуди. Почему-то в паспорте этот самый Осип, был сфотографирован именно с пейсами. Впрочем, как оказалось, в Мерфрисборо живет довольно много еврейских семей, и встретить на улице пейсатого мужчину или паренька, не такая уж и проблема. После несколько дней, я провел в обществе Цили — дочери ювелира, прогуливаясь по улицам городка, или же попивая кофе в баре, на набережной Литл-Миссури. Девочка хоть и была года на четыре старше меня, но оказалась весьма приятной в общении, и в общем-то не дурна собой. К тому же она была слегка худощава. О таких в будущем говорят, что у нее спортивная фигура. Сейчас же ее считали просто худосочной и болезненно выглядевшей.

Разочек прокатился и на ферму, якобы принадлежащую мне, или вернее родителям Осипа. Ферма оказалась довольно богатая, но как это произошло и в моей семье, кризис подкосил большую часть доходов фермы, и именно потому, работа на ней пришла в упадок. С другой стороны, пять сотен акров, плодородных земель, на дороге не валяются, поэтому мой будущий «тесть» решил прибрать это к собственным рукам. Тем более, что все документы, на хозяйство и так находились в его руках. Правда сумма закладных в шестьсот долларов никак не соотносилась с реальной стоимостью земли и прочих построек, но это уже другой вопрос. Вот именно для того, чтобы эти вопросы не возникли в будущем, и была придумана схема с женитьбой.

А почему-бы и нет. Все получается вполне пристойно. Я некоторое время плотно ухаживаю за своей невестой на глазах всего города, затем веду ее под венец, беру себе ее фамилию, и переоформляю на эту фамилию все документы, касающиеся хозяйства. Получается, вроде бы и ферма остается в моем владении, и в тоже время, переходит под управление семьи Бендерман, особенно учитывая мой скорый отъезд «на заработки». В связи с кризисом и Депрессией, пока нет смысла, заниматься выращиванием овощей и фруктов. Приходится искать работу на стороне. Поэтому спустя неделю, или две я тправлюсь на поиски трудоустройства в ближайший крупный город например тот же Литл-Рок, до которого всего-то сотня миль и навсегда пропаду из поля зрения своей женушки. Через некоторое время, вполне можно будет объявить о дошедших до городка сведениях о безвременной кончине ее суженного от несчастного случая на каком-нибудь заводе, и сделать ее официально вдовой, расторгнув на этом основании брак. В итоге, ферма переходит в полную собственность семьи Бендерман, а я теряюсь где-то по просторах Соединенных Штатов Америки.

Кстати, проводя время на ферме, в одном из сараев обнаружился, полуразобранный автомобиль «Форд-Т» — «Жестянка Лиззи» в грузовом исполнении. То есть это был небольшой грузовичок, снабженный двадцатисильным двигателем, работающем на все что могло гореть. То есть спирт, керосин и бензин могли чередоваться в любом порядке, правда рекомендовалось все же заводить машину именно на бензине, а вот после прогрева можно было переходить и на какое-то другое топливо. Правда к моему появлению на ферме, грузовичок, находился в полуразобранном состоянии, но внимательно посмотрев на него, я решил, что вполне смогу привести его в надлежащий вид. И уж точно никто не скажет и слова, если я «уеду на заработки» именно на нем. Хотя, заранее объявлять об этом все же не стоит.

Свадьба, прошла, как и предполагалось тихо, скоромно и без лишнего шума. Правда без брачной ночи не обошлось, и на этом, как ни странно настояла сама Циля. Но в принципе, я и сам был не против этого, хотя тесть и противился до последнего. Паспорт, выписанный на предыдущего владельца, поменяли без проблем. С этого момента, я стал именоваться Осипом Бендерманом, что в очередной раз вызвало у меня приступ безудержного веселья. Мало того, что я в одночасье стал евреем, так еще и с именем отдаленно похожим на главного героя книг Ильфа и Петрова. Впрочем, если эта книга и дошла до Соединенных Штатов, то вряд ли кто-то задумается о схожести имен.

После получения на руки всех документов, я показал «тестю» участок, на котором добывал свои камни. Правда оказалось, что этот участок земли, тоже имеет своего владельца, и потому если кто-то и пытался там что-то найти после меня, делалось это сугубо неофициально. Впрочем, это были уже не мои проблемы. Я же, как и было договорено ранее, засел на принадлежащей моей новой семье, ферме. Где и занимался ремонтом грузовика. Оказалось, что там всего лишь полетела одна из шестерен, в коробке переключения передач. При этом, сама шестеренка была выписана с завода и уже находилась в хозяйстве, но преждевременная смерть владельцев, не дала завершиться ремонту грузовика. Поэтому, поняв все это, я в течении нескольких дней отремонтировал его, и даже испытал, прокатившись по усадьбе, и поставив его на место.

Пока же пора было подумать о своей дальнейшей жизни. В принципе, меня пока никто от сюда не гнал. Я спокойно жил на ферме, занимался кое-какими делами, присматривая за хозяйством. Время от времени, здесь появлялся, либо дядя Миша, либо Ёсик — его подручный с которым я столкнулся в первый день, мне передавали кое-какую еду и поглядывали, что я успел сделать за это время. В общем присматривали за мною. В один из дней, разбирая завалы сгоревшего дома, я обнаружил вход в погреб расположенный под ним. Кроме многочисленных припасов, обнаруженных в подвале, мне на глаза попался металлический ящичек, задвинутый под дальний стеллаж. И в нем, к моему немалому удивлению, я обнаружил триста пятьдесят долларов наличными, и несколько золотых вещиц, принадлежащих, скорее всего семье покойного. Честно говоря, мог без зазрения совести присвоить все, особенно учитывая то, что такой семьи сейчас уже не существует, а я как бы являюсь ее единственным наследником, раз уж ношу имя их сына. Но после подумал, и решил взять только деньги, которые наверняка пригодятся мне в ближайшее время, а золото передать своей женушке. Тем более, что пара простеньких колечек, и сережки, не выглядели особенно дорогими, а так пусть будет подарок от меня. К тому же, как я заметил, отец ее не так уж и баловал, подобным, а женщинам всегда хочется чего-то яркого.

Поэтому в очередной ее приезд, я рассказал о найденном тайнике, и передал Циле все обнаруженное золото. Тесть был очень недоволен этим подарком, но не сказал ни слова, хотя и уехал хмурым. С камнями, помочь реализовать которые, обещал тесть, так ничего и не вышло. После того, как выяснилось, что я добыл их на территории у которой имеется хозяин, дядя Миша обиделся и надолго замолчал. Я несколько раз напоминал ему о его обещании, но он все время откладывал это дело на потом, мотивируя то поиском нужного человека, то какой-то занятостью. А однажды, просто предложил выкупить у меня имеющиеся камни. При этом названная им цена, заставила меня безоговорочно отказаться. Мало того, что она была низкой, так еще и он предложил забрать у меня камни на реализацию, и рассчитаться со мною после их продажи. Хорошо хоть я все же вытребовал у него озвученную сумму, за первый камень, но остальные пока остались лежать мертвым грузом. В последний приезд, ювелир, мало того, что оказался обижен за подарок Циле, так еще и прозрачно намекал на то, что пора бы уже мне исчезнуть из их поля зрения. Поэтому на следующий день, после того как они покинули ферму, собрался на выезд и я. Взяв с собой все необходимое в дороге, залил полный бак бензина и выехал с территории усадьбы. При этом направился я в противоположную от города, где жил тесть сторону.

Грузовичок, хоть и несколько подкачал с грузоподъемностью, по его паспортным данным она составляла всего около пятисот килограмм, оказался, довольно резвым, и легко выходил на скорость до семидесяти километров в час. Правда учитывая то, что топливный бак находился под сидением водителя, а бензин поступал к двигателю самотеком, на подъемах начинал чихать, сбоить, а иногда и вовсе глох. Но стоило только развернуть машину задом, и подниматься в гору кузовом вперед, как все вставало на свои места. Находясь на ферме, я как-то не задумывался над этим, а так бы, наверняка, решил бы эту проблему. Впрочем в ближайшем же городке прикупил за недорого небольшую емкость с герметичной крышкой, которую водрузил на крышу, своего пепелаца, и провел от нее магистраль их тонких медных трубочек, соединив их с основной веткой с помощью тройника и краника. Теперь, едва двигатель начинал подчихивать на подъеме, я тут же приоткрывал краник, и все начинало работать, как положено. Это конечно был не выход из положения, но все же было удобнее, нежели разворачивать грузовик, и подниматься в гору задним ходом.

Мне везло с самого отъезда. Так вышло, что стоило отъехать от фермы всего на два десятка миль, как мне предложили попутный груз, в виде трех десятков клеток с курами. Все это прекрасно уместилось в кузове, их хозяин в кабине, рядом со мной, и хотя несколько перегрузило автомобиль, но практически не сказалось, ни на скорости, ни на чем-то ином. Зато, перевезя этих кур до Хевенера, я заработал пять долларов, чем оправдал не только сожжённый бензин, но и смог что-то положить в карман. С этого момента, я двигался от одного городка до другого, ни разу за все время не сделав холостого пробега, а к тому времени, как добрался в Канзас-Сити, у меня в кармане, лежала сумма сопоставимая с тремя месячными окладами среднего рабочего человека. Такая жизнь мне нравилась, и я был даже рад, что все обернулось именно так.

В Канзас-Сити, я решил ненадолго прервать свою рабочую эпопею. Нужно было осмотреться, провести профилактику своему грузовику, и решить чем заняться в дальнейшем. К тому же где-то здесь в городе, должна была находиться тетушка Бенни, и хотя я прекрасно понимал, что встретиться с нею, практически не реально, все же надеялся, что эта встреча произойдет. За то время, как я расстался с нею, успел изрядно соскучиться, и хотелось удостовериться, что у нее все сложилось хорошо, и с ней все в порядке.

Первым делом снял на окраине городка, комнату с подворьем, куда можно было загнать свой грузовик, и внести в него некоторые изменения, задуманные во время, его эксплуатации. А затем, пробежавшись по местным магазинам и предприятиям, заказал, а где-то и купил то, что мне было необходимо и приступил к ремонту.

Глава 14

14.

Почему-то я был уверен, что дальнейшая моя работа, будет проходить много севернее этих мест, и поэтому в первую очередь, я озаботился утеплением кабины грузовика. Конечно, кабина «Форд-Т» оставляла желать лучшего. Ее даже сложно было сравнить с тем грузовиком, на котором я начинал свою деятельность здесь. С одной стороны, она была несколько просторнее, чем у более поздней модели, но очень смущал тот факт, что у меня под сидением находится топливный бак. Учитывая, что я курящий человек, закуривать сидя на «пороховой бочке» было страшновато, а каждый раз останавливать грузовик для перекура, не выход из положения. К тому же и при подъеме в гору, часто случались проблемы с двигателем. Бензин шел самотеком, здесь пока еще не додумались до бензонасосов, или скорее пошли по максимально удешевленному пути. Мол, работает и ладно.

И эти недостатки, хотелось исправить в первую очередь. Проблема с баком решилась достаточно просто, в одном из магазинов, я увидел довольно приличную и достаточно плоскую емкость, которую продавали, как бак для летнего душа. Как оказалось здесь тоже знают и используют подобный девайс. Может, и откажутся от него несколько позже, но пока вполне себе используют. Причем, имелась даже некоторая номенклатура, то есть целый ряд изделий, различного объема, и конфигурации. Прикинув так и этак, я купил себе столитровый, бак, который как нельзя лучше подходил для моих нужд. Это вдвое увеличивало объем и следовательно возможгый пробег, и не слишком сказалось на грузоподъемности машины.

Правда при этом, пришлось немного усилить кабину, поместив ее в каркас из металлических уголков, и приварить к ним небольшую полочку, на которую собственно эта емкость и встала. С этого момента, мой бензобак располагался за пределами кабины, примыкая снаружи к ее задней части. Учитывая, что при этом, я приподнял ее относительно рамы и двигателя на тридцать сантиметров, это гарантировало, что даже при подъеме в гору, бензин все равно будет течь туда, куда положено. А на ту гору, при которой бензин не потечет самотеком, не хватит подняться мощности двигателя. Разумеется, хоть топливный бак и был вынесен за пределы кабины, но находился все же достаточно близко. Но была надежда, что в меня уже не будут стрелять, как это произошло в прошлый раз. К тому же, подобное расположение топливных баков я не раз видел и в будущем. Правда в основном на дизелях, например на Т-150, но в принципе большой разницы не было.

Следующим шагом стало утепление самой кабины. Здесь было несколько проще. Конечно большого выбора среди утеплителей не имелось, но я все же нашел минеральную вату, которая, как оказалось, была изобретена, почти сто лет назад. Во всяком случае, на упаковке стояла дата открытия предприятия ее выпускающего — 1850 год. После чего, проложил ею все пустоты моей деревянной кабины, а поверх прикрутил шурупами тонкую фанеру. Может, получилось и несколько грубовато, зато уж точно стало теплее. Да звук двигателя стал слышаться гораздо тише. Что обрадовало больше всего, так это наличие шурупов. Если последние в том же СССР, трудно было найти и в семидесятых-восьмидесятых годах, то здесь в продаже имелись какие угодно, и совсем недорого.

Когда встал вопрос, установки печки для обогрева кабины, честно говоря, пришлось сильно задуматься. Во-первых, ее цена начиналась от пятнадцати долларов, а это половина средней зарплаты по стране. Во-вторых, она хоть и была автономной, но выдавала, не так уж и много тепла, и вдобавок во всему, ее нужно было заправлять отдельно керосином, и при нужде поджигать имеющуюся в ней горелку. Конечно кабина, не такая уж и большая, и ее мощности должно было хватить с избытком, но тут вступила в силу, все та же жаба. В этот раз, купить пусть даже слегка сломанную печь на вторичном рынке не удалось, а отдавать за нее половину зарплаты, было откровенно жаль. Разумеется мой заработок превосходил средний по стране, как минимум вдвое, но я привык считать именно от среднего. Немного подумав, решил сделать то, как это делали советские трактористы.

В моторный отсек, было проложено две довольно больших трубы из тонкой жести. Одним концом они выходили в кабину в районе ног, а другой стороной срезанной под острым углом крепились к двигателю, таким образом, чтобы захватывать тепло от кожуха двигателя плюс поток воздуха идущего от вентилятора, который находился позади радиатора охлаждения. В обычное время, трубы были прикрыты легкими заслонками, которые можно было убрать из кабины, если был нужен ее обогрев. Во время проведенного испытания, даже при езде без груза, воздух в кабине нагревался достаточно быстро. Правда, до зимы было еще далеко, но тем не менее, имелась надежда не замерзнуть в дороге.

Конечно, можно было подсуетиться, удлинить трубопровод охлаждения двигателя, запустив его через водительскую кабину, но мне показалось это излишним, и кто знает как это будет работать зимой. С другой стороны, надо бы озаботиться антифризом, который не помешает сейчас, и уж точно не станет лишним в зимнее время. Хотя я и имел, какое-то представление о том, что он из себя представляет, и в принципе мог в какой-то степени самостоятельно его изготовить при необходимости, но на всякий случай, все же поинтересовался его наличием в одном из магазинов.

Оказалось, что он действительно уже изобретен, еще в 1926 году, но стоит все-таки довольно дорого. А самое главное, меня сразу же предупредили о том, что при перегреве двигателя, антифриз может выбросить через пароотводную трубку радиатора. То есть нужно четко отслеживать этот момент, а то может оказаться так, что уровень охлаждающей жидкости слишком низок. Похоже, о расширительных бачках тут пока еще не задумывались. Разумеется, оформлять заявку на изобретение я не стал, а просто купил трехлитровую емкость, и поместил ее в двигательный отсек, соединив с пароотводной трубкой радиатором. Зато теперь можно было не беспокоиться о том что останусь без воды в радиаторе.

В итоге, после двухнедельного простоя, я приведя свой грузовик, в относительно приличный вид, решил выехать на работу. Деньги еще были, но просто надоело сидеть без дела. А тетушка Бенедиктина, мне так и не встретилась, сколько бы я не бродил по местным улицам. Так вышло, что первые заказы, на перевозку грузов, отправили меня не на север страны, а на юг. Точнее говоря, я спустился вниз до самого Арканзаса, и некоторое время колесил по штату, развозя все, что попадалось под руку, не отказываясь, ни от какого заработка. Как бы то ни было, но даже во время кризиса, требовалось что-то куда-то везти. И если предприятиям было не слишком выгодно содержать на своей шее шоферов, довольствуясь случайными заказами, то для владельцев грузовиков, всегда находилась работа. Пусть не самая выгодна, пусть затраты на нее были несколько выше нормы, а прибыль снизилась, но тем не менее все равно работа так или иначе находилась, и перевозки были востребованы.

С того момента, как я покинул «семейную ферму» прошло больше трех месяцев, я уже и думать забыл об этой веселой семейке, как в один прекрасный день, судьба закинула меня в Литл-Рок. Довольно крупный город штата Арканзас расположенный на берегах одноименной реки. Сам город находился милях в ста от Мерфрисборо, и как мне казалось, не имел к нему никакого отношения. Но как оказалось, я несколько ошибался в этом. Стоило мне только разгрузить грузовик, и поехать в сторону биржи, которая имелась в каждом более или менее крупном городке, и где можно было достаточно легко найти себе очередной заказ, как меня остановил полицейский, и предложил проехать в управление полиции.

Как оказалось, на меня было подано заявление, обвиняющее меня в краже грузовика. И это заявление исходило от моего тестя. Вот уж действительно не знаешь, где упадешь. В заявлении указывалось, что я Осип Бендерман, обманным путем завладел имуществом, принадлежащим моей жене Цецилии Бендерман, и скрылся в неизвестном направлении. Так как я не отказывался от ответственности, мне было разрешено дожидаться суда, в гостинице расположенной неподалеку от полицейского участка, а сам грузовик, загнали на его территорию, до вынесения решения судьей. Пока же нужно было дождаться приезда тестя, которого вызвали срочной телеграммой.

Честно говоря, дело не стоило выеденного яйца. В первый же день, я представил следователю, все имеющиеся у меня документы, касающиеся и фермы, и грузовика и прочего имущества, и был на сто процентов уверен, что выиграю это дело. Больше того, нанятый адвокат, предложил подать встречный иск, за нанесенный моральный и материальный ущерб. Ведь, пока я ожидаю решения суда, я живу в гостинице, не работаю. А простой в моем деле это упущенная выгода.

В принципе так оно и вышло. Судья заслушал выступление Моисея Бергмана, затем моего адвоката, и удивленно спросил.

— Господин Бергман, где вы усмотрели кражу имущества, если данный грузовик, до свадьбы вашей дочери и господина Осипа Кегельмана, принадлежал именно ему, и ни в одном документе, вами представленном, не указано, что он передал его своей супруге? Я еще допускаю, если бы после оформления соответствующего документа, он бы присвоил то, что было передано вашей дочери. Но на представленных вами документах, нет ни единого слова, говорящего об этом.

— Как же так, ваша честь, ведь в договоре ясно написано. Цецилии Бендерман, передается в полную собственность, в качестве свадебного подарка, а так же погашения ранее выданной закладной, все недвижимое имущество фермы Кегельман. Данное имущество состоит из пятисот акров земельных угодий, двухсот акров пастбищ, а также вся сельскохозяйственная техника, состоящая из зерновой сеялки, прицепного комбайна и передвижного элеватора, входящих в комплект, поставляемый фирмой «Conrad» и прочих приспособлений приобретенных ранее. Далее шел список этих приспособлений и прочего имущества

(В какой-то степени, дядя Миша, был прав. Просто во время составления договора, грузовик находился в плачевном состоянии, валяясь в полуразобранном виде в одном из сараев вместе с различным хламом. И в тот момент, когда описывали это имущество его отнесли именно к хламу, от которого еще предстоит избавляться А после того как я привел его в рабочее состояние, было поздно что-то менять, да и до самого отъезда тесть просто не знал о том, что я отремонтировал грузовик, о чем ему доложили работники фермы, после того как я ее покинул).

— Где в договоре сказано хоть одно слово о грузовике марки «Форд-А».

— Но ведь…

— Уверяю вас грузовик это транспортное средство, которое хоть и может в какой-то степени исполнять сельскохозяйственные работы, но только опосредованно. То есть, перевозя, скажем зерно. Но к сельскохозяйственным приспособлениям он не имеет никакого отношения. Другими словами, ваши требования необоснованы, и не подкреплены, ни единым документом. В тоже время, как у господина Осипа Бендермана, имеются все необходимые документы, подтверждающие его право владения данным грузовиком. То есть купчая, на приобретенный товар, технический паспорт с лицензией разрешающей данному транспортному средству передвигаться до дорогам страны. И справка о том, что Осип Кегельман сменил фамилию взяв во время бракосочетания, фамилию супруги.

Исходя из этого, суд выносит постановление, в иске отказать. И в связи с тем, что право на данное имущество полностью доказано в отношении мистера Бендермана, суд принимает к рассмотрению встречный иск от господина Осипа Бендермана, к своему тестю господину Моисею Бендерману, на сумму в триста семьдесят четыре доллара за попрание чести и достоинства данного гражданина, а так же упущенную выгоду, связанную с простоем, на время следствия, и судебного производства. И выносит постановление, удовлетворить иск в полном объеме, и отнести судебные издержки в размере пятидесяти четырех долларов господину Моисею Бендерману.

Звучит удар молотком, и заседание объявляется закрытым. Чек по требованию моего адвоката, был выписан тут же в здании суда, и адвокат посоветовал мне не мешкать, а как можно быстрее его обналичить.

— Мало ли, — добавил он, — сейчас пойдет в банк и отзовет чек, а после будет тянуть с выплатой. Задержать выплаты в течении полугода он в своем праве, так что лучше не медлить. Тем более, что за это время, можно подать на аппеляцию, а если она будет проходить в родном городе вашего тестя, неизвестно в чью пользу будет вынесено решение суда.

Что я и сделал в первую очередь. После, расплатившись с адвокатом, забрал из полицейского участка свой грузовик, и уже собирался, покинуть этот гостеприимный городок, как вдруг столкнулся нос к носу с тестем.

— Как ты мог? Я столько для тебя сделал, а ты, мало того что ограбил меня. Так еще и подал встречный иск!

— А, я по-вашему, должен был присесть в тюрьму, за кражу грузовика?

— Скажи спасибо, что я не вывел тебя на чистую воду. А то ты бы точно сейчас сидел за решеткой за присвоение чужого имени и имущества.

— Вместе с вами, дядя Миша. Ведь это вы давали поручительство в том, что я действительно являюсь тем самым Осипом Кегельманом, которого вы знали с самого детства. Так что вам лучше забыть эту историю. Что же касается денег, вы за пять сотен долларов закладных, благодаря тому, что признали меня наследником, заполучили в свою собственность хозяйство которое стоит как минимум десять тысяч. Как вам мошенничество в особо крупном размере. Может, стоит подумать и заявить об этом? Мое имя как последнего представителя семьи Кегельман, подтверждено руководством городода, почему бы в этом случае, мне не обвинить вас в мошенничестве, и том, что вы заставили меня отказаться от фермы родителей в вашу пользу, и тем самым ограбили и раздели меня до исподнего.

— Ты, еще пожалеешь! Тебе повезло, что мы не Мерфрисборо. — воскликнул он и, развернувшись, пошел прочь.

Похоже, адвокат был прав, а мой тесть, подавая заявление о краже, рассчитывал на то, что разборки после моей поимки, будут проходить именно там. Учитывая то, как легко мы оформили там все документы, суд в этом случае однозначно встал бы на его сторону. Что впрочем, не удивительно учитывая, что на большинстве должностей в городе сидят его соплеменники. Но он ошибся в том, что сведения о краже автомобиля были отправлены по всему штату, и суд состоялся в том городе, где меня задержали. Именно потому, что здесь не было тех знакомств, что Мерфрисборо, суд решил дело в мою пользу.

Решив, что и мне не стоит здесь задерживаться, я сел за руль, доехал до биржи и тут же взял выгодный заказ на перевозку мороженых кур в Нэшвил, с расчетом добраться до этого города уже к утру. Отправившись в рейс, твердо пообещал себе, что больше никогда не появлюсь в этом штате, каким бы выгодным не был обещанный рейс.

Нэшвилл, столица штата Теннеси, оказался достаточно крупным и очень уютным городом, в котором я задержался до будущей весны, пристроившись у одного из крупных поставщиков, на развозку продуктов по городским магазинам. Платил он не сказать, чтобы много, но обеспечивал меня горючим, и можно сказать бесплатным жильем, в котором я оплачивал только коммунальные счета. Правда при этом я не вылезал из-за руля своего грузовика полную неделю, практически без выходных. Но с другой стороны, помимо жилья, я еще мог покупать продукты питания, по закупочным ценам, что тоже было очень выгодным. Да и по большому счету ехать куда-то на север, и наслаждаться всеми прелестями зимы совершенно не хотелось. Нэшвилл тоже не идеален, но здесь хотя бы не так холодно. За все время моего пребывания здесь, температура, ни разу не опустилась ниже нуля. Хотя и какое-то время держалась очень близко к нему. Но тем не менее, жить здесь было вполне пристойно.

Возможно я остался бы здесь и на более длительный срок, но хотелось, пока молод покататься по дорогам Америки, посмотреть что-то новое. И когда я прочел в местной газете объявление о том, что для вновь созданной археологической экспедиции под патронажем местного университета, требуются грузовики для перевозки оборудования, и работ по месту раскопок, тут же откликнулся на него. Во-первых потому, что раскопки намечались на берегах озера Онтарио, а мне сразу же пришло в голову воспоминание о фильме, когда-то увиденном в юности «Приключения на берегах Онтарио». Сейчас мне давалась возможность прикоснуться к этой легенде. Вдобавок ко всему, согласно планам руководства экспедиции, которая была рассчитана на ближайшие полгода, некоторое время, планировалось провести в Ниагара-Фолс, городе, расположенном на знаменитом водопаде. Который я смогу посмотреть.

Все это было хорошо, но имелись и некоторые неудобства. Самым основным было пожалуй то, что университет, гарантировал оплату в размере трех долларов в день, в то время, когда в обычных междугородних рейсах я имел как минимум пять, а то и больше. Правда, на все время контракта, мне было обещано бесплатное питание, наравне с другими участниками экспедиции, медицинское обслуживание и жилье. По мере следования до места раскопок в мотелях, снятых за счет экспедиции, а по прибытию в палаточном городке, вместе с остальными работниками.

Впрочем, последнее меня не особенно пугало. За последнее время, я слегка доработал кабину своего грузовика, и теперь, вполне сносно располагался на собственном раздвижном диване. К тому же все-таки нашел достаточно дешевую печь, и установил ее в кабину. Просто, помимо тепла идущего из жестяных труб установленных ранее, в кабину прорывались и выхлопные газы, и запах двигателя, а иногда и пыль поднятая передними колесами, и затянутая вентилятором. С печью, же было гораздо удобнее. К тому же будучи автономной, она не требовала работы двигателя, и вполне справлялась с обогревом кабины.

Прикинув соотношение упущенного заработка, и впечатления, которые наверняка получу, от этой поездки, я согласился с условиями предлагаемые нанимателем, и подписал контракт на ближайшие полгода. С другой стороны, при обеспечении жильем, питанием и прочими прелестями, шестьдесят с небольшим долларов в месяц, зарплаты, было хорошим дополнением. Почему шестьдесят, а не девяносто? Все просто, оплачивались только рабочие дни, а согласно контракту, у меня имелось два обязательных выходных дня в неделю, и в это время, я мог заниматься, чем пожелаю. Хотя эти дни не оплачивались, но все остальное, касающееся жилья, питания и прочего оставалось в силе. Таким образом, я мог вполне выбрать момент, для посещения того же Ниагарского водопада, или просто прогуляться по городу. Одним словом найти себе занятие по душе.

И я стал готовиться к выезду.

Глава 15

15

Вряд ли стоит описывать путь из Нэшвилла до Ниагара-Фолс. Семьсот двадцать пять миль пути, по казалось бы самому короткому маршруту, через: Луисвил, Цинцинати, Дублин, Кливленд и Буффало, вместо двух, максимум трех суток езды, растянулся на целую декаду. Как я понял из разговоров студентов, десять человек которых были приглашены в экспедицию в качестве рабочей силы, профессор Кроули, получил гранд на раскопки древнего городища, или старого форта, якобы расположенного на берегах озера Онтарио. Причем, гранд был достаточно весомым, и деньги выделенные на него нужно было освоить в полном объеме. А это, при всей кажущейся простоте, оказалось архисложно. Это где-то в СССР или бывшей России, сделать было довольно просто, пустив деньги через распилы и откаты. Здесь же приходилось отчитываться за каждый потраченный цент, при этом осваивая полный объем.

С другой стороны, ну ведь не станет же заслуженный профессор археологии Нэшвиллского университета, питаться в придорожной забегаловке и жить в палаточном городке, вместе с простыми работягами, которым и лопату-то можно доверять с большой оглядкой, чтобы не попортили, чего-нибудь ценного, и в первую очередь в ней самой. Именно поэтому два, из нанятых пяти грузовиков и одного автобуса, с оборудованием, припасами, инструментами и прочим хозяйством, тащили за собой жилые трейлеры. Один, из которых предназначался для выдающегося шестидесяти четырехлетнего профессора, и его бессменной помощницы и секретарши, которые следовали на собственном «Кадиллаке», а второй еще для одного доктора наук и двух магистров. Эти господа хоть и ехали в общем автобуса со студентами, но тем не менее жить, должны были с большим комфортом чем последние. Для десяти студентов, было решено развернуть палаточный лагерь в непосредственной близости от места проведения раскопок, а фельдшера и повара, предполагалось нанять из местного населения, чтобы не тащить их с собою из Нэшвилла. В том же палаточном лагере будет развернута и столовая для питания работников экспедиции и передвижной медицинский пункт. В последнем не было особенной нужды, но представитель спонсора, почему-то требовал его наличие, поэтому пришлось пойти на уступки. Тем более, что премия за казалось бы обычное дело была весьма внушительной.

Правда имелись и некоторые проблемы. И одна из них состояла в том, что о конкретном месте расположения древнего поселения, было практически ничего не известно. Вернее был известен район, в котором вроде бы, когда-то стоял какой-то древний, или же просто старый форт, который принадлежал неизвестно кому. Но дело в том, что исторически территория вокруг озера контролировалась индейскими племенами Гуронов, которые в колониальном противостоянии вначале поддерживали англичан, потом изменив свои предпочтения, переключились на французов. Как раз после посещения этих мест в начале семнадцатого века Этьеном Брюле и Самуэлем де Шамплейном, наверное они, как любили шутить студенты археологи, научили бедных Гуронов есть местных лягушек, чтобы не умереть с голоду. Именно потому предпочтения и сменились. Французы, хоть и остались на этих берегах, но ушли на север, в Канаду. А вот Гуроны да и лягушки почти исчезли.

Именно тогда начиная с середины семнадцатого и до конца восемнадцатого века французы построили у озера ряд фортов, включая возведённый в 1673 году форт Фронтенак, на месте которого ныне расположен город Кингстон. Что послужило началом военных действий между местными племенами и французскими поселенцами. В дальнейшем в результате индейско-французских войн контроль над озером перешёл к Англии, что оказалось, как ни странно, вполне естественным. Заселение побережья ускорилось после американской революции, подстегнувшей также развитие торговли в этом регионе. Первой значительной группой поселенцев стали, бежавшие от революции лоялисты и либералы, обосновавшиеся на северном берегу Онтарио. В ходе англо-американской войны 1812—1815 годов озеро и его окрестности вновь стали местом широкомасштабных боевых действий, переходя под колнтроль, то англичанам, то французам, а одно время его контролировали даже выходцы из Китая, но очень недолго.

Исходя из всего вышесказанного из всех построенных ранее сооружений, сохранились лишь некоторые из них, и большей частью на Канадской стороне озера. Нас же интересовал форт расположенный на южном, или юго-восточном берегу, с якобы сохранившимися следами причала для парусников. Но где именно находится данное место, точно было неизвестно. Хотя и имелось предположение, о трех возможных точках, где так или иначе имелось наибольшее число совпадений, с требованиями заказчика. Вообще, все это походило на какую-то аферу, призванную скрыть истинные цели поисков. И было похоже на сказку: Пойди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что.

С другой стороны, за эту экспедицию предлагались немалые по сегодняшним временам деньги, а учитывая кризис и Великую Депрессию, отказываться от подобного гранта, было бы верхом глупости. Поэтому экспедиция, хоть и выехала в направлении поисков, но не особенно торопилась к месту будущих работ, останавливаясь для отдыха, практически каждом маломальски приличном городишке, то на обед, то для дозаправки грузовиков, то для посещения местных учебных заведений, или же работы в архивах. В общем, никуда не торопясь и растягивая удовольствие от нечаянно возникшего путешествия, руководство экспедиции, а вместе с ним и все остальные, спустя декаду сумели добраться до Ниагара-Фолс.

Следующие два дня, ушли на согласование каких-то документов, а у меня, на посещение знаменитого Ниагарского водопада. Самым большим удивлением для меня, стало то, что территориально Ниагарский водопад, как оказалось принадлежит Канаде. Точнее сказать самый большой из них, так называемая «Подкова». А на территории Соединенных штатов находятся так называемый «Американский водопад» и через небольшой островок «Фата невесты». Конечно американцы и тут не ударили в грязь лицом, переименовав небольшой участок реки перед самым водопадом, назвав его «Hell’s Half Acre» — Адская Половина Акра. Этот участок реки действительно производит впечатление тем, что казалось бы не особенно глубокая пойма реки, может за счет бурного потока, снести все что угодно. Местный гид, рассказывающий о достопримечательностях этих мест, не единожды упомянул о том, что для того, чтобы проложить дорогу на острова находящиеся в непосредственной близи от водопада, и построить мосты, Ниагара приняла в свои воды как минимум четверых строителей, закладывающих опоры мостов, разумеется навсегда.

Не остались без внимания, и смельчаки, и самоубийцы, идущие либо на смерть, либо на «подвиг» в их понимании. А катание на бочках, вообще можно представить как национальную забаву. При этом большинство смельчаков, почему-то стараются плыть в сопровождении своих домашних питомцев. Лет двадцать назад, одна женщина, решила поправить свои пошатнувшиеся дела и заработать на том, чтобы проплыть по Ниагаре в запечатанной бочке. И все было бы прекрасно, но эта красавица взяла с собой в плавание любимого пса, которому видимо, показалось, что воздуха в бочке не хватает для дыхания. И он просунул свой нос в единственное открытое отверстие, через которое можно было дышать. В результате прыжка с водопада, в живых остался только пес, а женщина, хоть и не получила ни единой царапины, но просто задохнулась от недостатка кислорода.

Еще один господин, видимо решивший, что-то доказать, тоже решил спуститься вниз по течению в бочонке, спроектированным, и построенным им самим. И взял зачем-то с собою двух, домашних питомцев — черепаху Тортиллу и кота Леопольда. Видимо одному ему было скучно. Вдобавок ко всему, в его личные расчеты, по проектированию бочонка, закралась какая-то ошибка, и после того, как бочонок оказался в воде, тут же перевернулся вверх тормашками, и предназначенные для дыхания отверстия оказались под водой. В итоге, когда бочонок был выловлен в нижнем течении Ниагары, оказалось, что в живых осталась только черепаха. А сам мужчина, перед тем как захлебнуться, был до того исцарапан взбесившимся котом, что на его лице и руках не осталось ни единого живого места. Месть кота Леопольда, была страшной.

Послушав эти истории, подивился человеческой глупости, и сделав фотографию на память, отправился восвояси. Вообще-то водопады меня впечатлили. Еще большее впечатление произвел тот факт, что оказывается за последние шесть сотен лет, водопад сместился на более пятнадцати километров южнее. В принципе это не удивительно, учитывая мощь воды, и то, что она постоянно размывает русло, по которому течет. Но все же пятнадцать километров, это многовато. В общем впечатлений было конечно много, и я нисколько не жалел о том, что принял приглашение и подписал этот контракт.

Уже на следующий день все бумаги были оформлены, и мы двинулись дальше. Первой точкой, предназначавшейся для исследований, оказался городок на побережье с названием Уилсон. Город стоял на одноименной реке, и действительно здесь имелась довольно приличная гавань, в данный момент используемая для прогулочных катеров и лодок. Гавань образовалась в устье Уилсон-крик, и ограничивалась естественным островком, ограждающим гавань от основной части озера Онтарио. Пробыли здесь мы совсем не долго. Похоже у профессора, помимо общеизвестных примет, имелись и какие-то особые, о которых он никому не сообщал. Но так или иначе, едва мы успели развернуть палаточный городок, и провести, какие-то поверхностные исследования, как руководитель экспедиции, объявил, что это место не подходит под имеющееся у него описание. В итоге, пришлось все разбирать, вновь загружать грузовики, и следовать дальше.

Две последующее гавани промелькнувшие за окнами даже не рассматривались. Одна из них оказалась на боковом рукаве Ниагары, и потому была сразу же отметена, вторая в залив Айрондеквойт, близ Рочестера. При этом на восточном берегу залива, явно прослеживались останки некогда высившегося здесь форта. Сейчас он был разрушен практически до основания. Чудом сохранившуюся стену, похоже потихоньку разбирали местные жители, для собственных нужд.

Здесь мы остановились только на сутки. При этом учитывая близость крупного города, лагерь не разбивали, а ночевали в отеле. На остатках форта побывал только руководитель и студенты. По их словам, профессором, была проведена историческая экскурсия. Если бы я знал, что произойдет нечто подобное, обязательно присоединился, к ним.

Искомое место нашлось уже на следующие сутки, ближе к полудню. Остатки большого форта обнаружились на мысе святого Николаса в заливе Содус. Профессор обошел площадку по кругу, долго что-то вымеривая, с помощью одного из своих ближайших помощников, и наконец, вздохнув, объявил, что мы прибыли на нужное место и нужно разбивать лагерь. И все тут же с энтузиазмом, принялись за работу, особенно учитывая то, что завтра субботний день, а это значит, есть два выходных дня на раскачку. Сам профессор, показал команде место, где должен будет находиться его трейлер, а так же трейлер других руководителей, и взяв с собой секретаршу, отбыл в ближайший городок, чтобы, нанять по его словам повара и парамедика. Благо, что до Содус-Пойнта, было всего каких-то пять миль. Появился он уже к вечеру, объявив всем, что нужные люди нашлись, и к утру будут в лагере. Желающие прогуляться в городок, могут воспользоваться автобусом, на котором прибыли сюда. И следующие два дня, люди просто отдыхали.

Я еще перед отъездом сюда, полагая, что следующие полгода мне придется провести неподалеку от озера, решил вспомнить свою юность, и перед отправлением, приобрел спиннинг, и пару удочек, не особенно рассчитывая на то, что рядом окажется, какой-нибудь поселок. Но даже при его наличии, занять свободное время рыбалкой, было бы совсем неплохо. Следующие два дня пролетели совсем незаметно. Городок, расположенный неподалеку, больше походил на большое село. И хотя он чем-то и напоминал мне Сан-Себастьяно, но был в отличие от него довольно благоустроен. Здесь имелось несколько магазинов, штук пять кафе, два довольно приличных отеля, и целых три церкви разных концессий. Как они уживались между собой, было не слишком понятно, но тем не менее, все три стояли рядом, практически бок о бок. Впрочем времена инквизиции давно прошли, поэтому на иновецев не обращали особенного внимания.

Оказывается два грузовика, нанятые для перевозки жилых трейлеров, были наняты только до места. Потому что, установив свои полуприцепы, на указанные места, тут же развернулись и уехали. Автобус, который вез основную массу людей, тоже получил свободу. То есть с ним рассчитались, и он отправился по своим делам. В лагере остались три грузовика, один из которых оказался моим. Еще один представлял собой передвижную лабораторию, и в его фургон никого кроме профессора, доцента и магистров не допускали. Он занял свое место неподалеку от их трейлеров, и застрял там, похоже, до самого окончания работ. В последнем грузовике, тоже было загружено какое-то оборудование, и он тоже был поставлен на прикол, а водителями обоих грузовиков, оказались студенты, которые включились в план раскопок. Я как единственный сторонний водила, оказался почти предоставлен самому себе, большую часть времени либо нежась на берегу, либо сидя с удочкой. Правда, раз в два дня, выезжал в местный городок, для закупки продуктов питания, но это было даже на пользу, потому как скука была неимоверная, а к археологическим раскопкам меня не допускали и близко. Даже несмотря на то, что я готов был работать там бесплатно, только чтобы найти себе, хоть какое-то занятие.

Археологические раскопки, длились вот уже третий месяц. Первое время в округе собиралась толпа народа, пытающаяся понять, что же такого здесь хотят найти. Но так как ничего интеренсного кроче, каких-то черепуов и ржавой аркебузы, пока не находилось, похоже вскоре интерес к этому пропал, и если кто-то и появлялся неподалеку, то скорее какой-нибудь селянин, пытающийся продать что-то со своей фермы. Впрочем, учитывая, что повариха тоже была из местных, то охотно приобретала все эти продукты, поддерживая своих односельчан.

В один из дней, где-то в середине августа, похоже, отыскали, что-то очень нужное. Потому что, несмотря на то, что была всего лишь середина недели, но профессор, вдруг распорядился прекратить все работы, выставил на территории форта охрану, а сам умчался в Содус-Пойнт, давать телеграмму спонсору. В грузовике, который прибыл с неким оборудованием, вдруг оказался электрический генератор, а сам грузовик, подогнали вплотную к полю, где шли раскопки. И с этого момента, до приезда спонсора это место освещалось, едва наступал вечер. Работы, по возвращении профессора все так же не возобновлялись, и охрана состоящая из тех же студентов, находящаяся в форте продолжала нести свою службу.

С каждым днем становилось все интереснее, что же такого нашли там, и почему, все работы, были резко прекращены. Ответов не находилось, а спрашивать об этом, я посчитал излишним. Любопытство в таком деле, наказуемо. Поэтому, хоть мне и было очень интересно узнать, что же такого там было найдено, но я старался не подавать вида об этом, боясь вляпаться, во что-то нехорошее.

Спонсор, появился на четвертый день, после получения им сообщения. Поле, было тут же оцеплено приехавшими с ним людьми. Все работники археологической экспедиции, включая профессора, докторов и магистра, отправлены в лагерь, а сам меценат, долгое время торчал там, чем-то занимаясь, без излишних свидетелей. Я уже собирался ложиться спать, когда неожиданно для себя, меня вызвали на разговор. Как оказалось, там действительно что-то нашли. И это что-то требовалось перевезти в указанное место. При этом не задавая лишних вопросов, и не интересуясь характером груза. За эту перевозку, мне гарантировано выплачивалось то вознаграждение, которое было обещано после закрытия контракта, плюс пять сотен долларов сверх того, и был волен, отправляться куда угодно. То есть мой контракт с Нэшвиллским Университетом, будет считаться закрытым.

Честно говоря мне и самому изрядно надоело торчать в этом захолустье. Скука была просто неимоверная, а заняться здесь было совершенно нечем. От нечего делать, я даже произвел полный ремонт своего грузовика, отремонтировав и настроив в нем все, до чего только дотянулись мои кривые ручки. И потому, кода прозвучало это предложение, я тут же согласился. Да, я чувствовал, что опять впрягаюсь в не слишком законное, а то и опасное дело, подозревал, что наверняка произойдет, какая-нибудь подлянка, и мне придется расхлебывать это не один год, но и сидеть на одном месте тоже не было никакого желания. Поэтому, единственное, о чем я спросил, так это, куда предстоит ехать, и хватит ли на это топлива.

— Будет мало, заправим по полной, так что не беспокойся. Ехать недалеко, чуть больше трехсот миль. Куда именно объясним при отправлении. Но выезжать придется сразу, сейчас.

— Я согласен. — Ответил я и после этого мне было предложено подогнать грузовик задом к полю, где производились раскопки.

Глава 16

16

Поставив грузовик, на указанное мне место, я покинул его и вернулся в лагерь. Там не торопясь собрал все свои вещи, попрощался со случайными знакомыми, появившимися во время экспедиции, и присел на лавочку, в ожидании того, как меня вновь позовут за руль. Примерно через час это и произошло. К этому времени грузовик был полностью загружен, а сам груз, находящийся в кузове укрыт брезентом. Судя по состоянию рессор, масса груза, была не так уж и велика, и вполне укладывалась в общую грузоподъемность, моего автомобиля.

Сев за руль, дождался появление сопровождающего и заведя машину двинулся в путь. Кроме моего сопровождающего находящегося рядом со мною в грузовике, несколько поодаль от нас двигался «Паккард». Правда он всегда находился в отдалении, и я хоть и несколько раз ловил его взглядом, то этим все и ограничивалось. Может он и исполнял роль нашей дополнительной охраны, но никак не показывал этого, до самого конца маршрута.

Мне было сказано, что мы должны ехать в сторону Нью-Йорка. И даже была показана подробная карта маршрута. При этом, маршрут был составлен таким образом, что мы оставляли в стороне все более или менее крупные города пересекая при этом границы трех штатов. Общая длина маршрута составляла двести девяносто две мили. При этом меня не покидало чувство, что во-первых, я когда-то уже сталкивался с чем-то подобным, а во вторых, то, что похоже наниматель прекрасно знал, где именно находится нужный форт, и карта будущего маршрута, была составлена сильно ранее сегодняшнего дня.

После того, как я выехал на трассу, молчаливый напарник, стал отслеживать весь маршрут, исполняя роль штурмана. Причем делал это действительно мастерски, заранее предупреждая меня поворотах, ограничениях скорости на некоторых участках, или наоборот, говоря, что именно здесь можно не опасаться местных гаишником и можно жать на всю железку. Он же вскоре предупредил о том, что вскоре будет заправочная станция, где нужно будет пополнить запас топлива. Я без лишних вопросов выполнял все его указания, с каждой минутой чувствуя, что в очередной раз, влез в авантюру, которая в итоге, мне дорого обойдется. Пока, я заливал свой бак топливом, напарник успел добежать до местного кафе, и к тому моменту, как я закончил заправку, принес с собой литровый термос горячего кофе, и несколько свежих булочек в дорогу.

С одной стороны, эта поездка мне даже нравилась. Меня обеспечили топливом, за которое я не отдал ни единого цента, едой, и даже развлекали разговорами. Правда все они касались только маршрута, но тем не менее, позволяли отвлечься от монотонности дороги. Первый испуг в глазах своего «штурмана» я заметил в тот момент, когда не останавливая грузовик, прямо на ходу закурил от открытого огня зажигалки, и как ни в чем не бывало, продолжил свободно рулить. Как я уже упоминал ранее, курение в грузовиках этой модели было чревато случайным пожаром, и потому для этого многие останавливали машину, и продолжали поездку только после перекура. Видя, как заметался напарник, я произнес:

— Топливного бака нет под сидением, я вынес его наружу и он находится за стеной кабины, так что если есть желание закурить, можете не опасаться. Я сам большой любитель выкурить сигарету-другую, поэтому и сделал подобное улучшение. К тому же вместо пятидесяти литров у меня сейчас залито под сотню. Это не особенно сказалось на грузоподъемности, зато сразу же повысило пробег почти вдвое, против прежней цифры. Так что почти сто тридцать миль без остановки я вам гарантирую.

— Это прекрасно. — Я наконец-то дождался слов напарника не касающихся его основных обязанностей, по маршруту. — Очень желательно добраться до места как можно быстрее. Я, конечно, понимаю, что скорость грузовика ограничена, но чем раньше мы окажемся на месте тем будет лучше для всех.

— Сделаю все возможное. — Ответил я и на этом все разговоры, были прекращены.

Мой штурман вновь включился в работу, четко и вовремя подсказывая дальнейший маршрут. А однажды проделал это вообще просто виртуозно, когда в районе Скрэнтона, прямо передо мною оказалась несколько запутанная развилка, и где мне предстояло сойти с федеральной трассы, на которой я в это время находился, на номерное шоссе, а затем вновь выйти на трассу, но уже другого направления. Здесь в его пояснения вошли и другие пояснения, вплоть до количества футов, которые я должен был проехать, куда свернуть, и вновь через указанное расстояние повернуть в другую сторону. Все это сильно экономило время. В противном случае, я бы разбирался, со всем этим вдвое дольше.

Проехав почти две трети намеченного пути, мой напарник взглянув на датчик топлива, предложил вновь остановиться и заправиться. На этот раз остановка затянулась несколько дольше предыдущей, увидев обеспокоенный взгляд «штурмана» сказал, что ничего страшного не произошло. Просто техника, требует своевременного обслуживания и потому я вскрыв капот, проверил уровень масла в картере, антифриза в радиаторе и убедился, что в моторном отсеке все в порядке. Сейчас пока еще нет многочисленных датчиков, реагирующих на каждый чих автомобиля, поэтому все это приходится проделывать вручную. Закончив с этим, немного размялся, вновь сел за руль, и мы двинулись дальше.

До сих пор все шло вполне прилично. Да, я несколько устал от подобной гонки, все таки провести почти двенадцать часов, на грузовике, где все основано на механике, и нет ни единого гидроусилителя, та еще работенка. Да что говорить, если для того, чтобы нажать на обычный тормоз, нужно было, всем своим весом, навалиться на рычаг, находящийся слева от меня. Да-да, именно рычаг, а не педаль под ногами. При этом, не стоит забывать еще и о том, что грузовик идет по дороге, подчас не в одиночку, и на довольно приличной скорости. Следовательно, одной рукой, хватаешься за рычаг, вторая при этом поддерживает направление движения, опять же учитывая, что все основано на механике, та еще задача. И при этом, тормоза находятся только на задних колесах.

Оставалось проехать каких-то двадцать миль, когда у напарника, я заметил какие-то признаки беспокойства. На вопрос:

— Что произошло? — Получил ответ.

— Пока ничего страшного, но это самый непредсказуемый участок маршрута. Здесь может быть всякое. На всякий случай слушай внимательно. Сейчас мы въезжаем в конгломерат Нью-Джерси. Это множество городков, фактически объединенных в один огромный мегаполис. Да, между некоторыми из них еще имеются пробелы, но все идет именно к этому. Следовательно, даже на трассе, скорость ограничена тридцатью пятью милями в час (50 км\ч), а уж съехав на улицы любого города ограничение, упадет еще на десятку. И, тем не менее, нужно попасть на Статен-Айленд в залив Лоуэр. Точнее говоря небольшой поселок Oakwood Heights, от которого идет дорога почти к самому пирсу, там не ошибешься.На нем, должно стоять судно, ожидающее нас с грузом, который находится в твоем кузове. Если знаешь безопасную дорогу… хотя откуда ты ее можешь знать. Ладно, забудь. Будем надеяться, что все обойдется.

Дорогу я все-таки знал. Судя по описанию, этим пирсом в будущем станет корабельная свалка, старого Симпсона, у которого я подрабатывал резчиком ржавых посудин. И что-то мне подсказывает, что я направляюсь сейчас к тому самому чумному катеру, а у меня в кузове находится один из сундуков, вскрыв который я и отправился на сорок лет назад, в это самое время. Интересно только, зачем все это было растянуто на столько лет? Для чего нужно было отправлять меня на, столько лет раньше? В чем смысл моего пребывания в у дядюшки Джо, ловли рыбы в заливе Сан-Франциско? Поездки со спиртным в Чикаго, и последовавшее за этим пребывание в тюрьме? Что-то я не особенно верю в то, что все это было сделано именно мной. Мне почему-то всегда казалось, что кто-то незримый подталкивает меня, к тому или иному шагу. Я конечно учитывал свой авантюрных характер, но не настолько же, чтобы в итоге я оказался в нужное время, в нужном месте.

Впрочем все это лирика, а сейчас самым главным было не оказаться среди трупов, обеспечивших чумному судну постоянный неубиваемый аромат, из-за которого никто не желал и близко подходить к этому суденышку. Хотя, если учесть, что на этом судне сохранился хотя бы один сундук, содержимое которого и отправило меня на сорок лет назад, то наверняка рейс, должен закончится вполне пристойно. А, иначе, кто закинул тот самый сундук на судно? Приняв это для себя, я даже в какой-то степени успокоился, и в дальнейшем уже не особенно переживал за то, что со мною должно было что-то произойти. Может это случится после разгрузки? Но, во всяком случае, до этого момента, как мне показалось, можно считать себя застрахованным от неудачи.

Это было, как я и предполагал, то самое место. От берега, в сторону залива, метров на десять, тянулась узкая забетонированная дорожка, проложенная на довольно толстых бетонных опорах. Правда сейчас она выглядела несколько новее, чем в то время, когда я увидел ее впервые. Да и тянулась она несколько дальше, чем в шестидесятых годах. Но то, что это было именно то судно, что в будущем называлось «чумным катером», не вызывало у меня никаких сомнений. Правда и катером его назвать тоже было сложно. Скорее это был рыболовецкий траулер, или что-то похожее на него. Во всяком случае, он не особенно отличался от того траулера, на котором я ловил рыбу в заливе Сан-Франциско с дядюшкой Джо. Разве что система подъема сети у него располагалась не на корме а в середине палубы. В остальном, это был обычный деревянный паровой рыбацкий кораблик. Возможно для этого времени он считался довольно большим, но уже в шестидесятые годы этот тип судов уже называли не больше чем катерами. Сейчас же он смотрелся очень даже неплохо.

Оказалось, что пароходик уже стоит на пару, и готов отчалить, лишь только груз, который находится у меня в кузове, окажется у него на борту. И в этот момент оказалось, что кроме нанимателя, капитана, моего штурмана и еще одного человека, приехавшего вместе с тем, кто организовал все это, больше никого нет. Толи об этом просто не подумали, толи решили, что имеющихся людей вполне хватит, но вдруг оказалось, что разгружать грузовик некому. Мне, как бы не было в этом особого доверия, капитан судна и хозяин, тоже, как бы не могут снизойти до такой работы. Остается только штурман, и человек, приехавший вместе с нанимателем.

Вот только стоило ему это предложить, как он наотрез отказался.

— Вы, наняли меня на работу, в качестве личного телохранителя. И то, что вы мне сейчас предлагаете, во-первых, не входит в мои обязанности, а во-вторых, идет вразрез с обязанностями личного телохранителя.

В принципе он был прав, капитан даже не стал ничего выслушивать, а развернулся, прошел в рубку. После этого босс поняв, что ничего иного не остается подошел ко мне и произнес.

— Вы бы все равно увидели, какой груз находится в вашем грузовике. К тому же после погрузки катер отчалит. Поэтому у меня есть к вам огромная просьба, помочь с разгрузкой грузовика. Так вышло, что никого другого для этого не оказалось под рукой.

После этих слов, он вытащил бумажник, и первым делом полностью расплатился со мной за рейс, экспедиционный контракт, после чего протянул еще сотню долларов и произнес.

— А это будет платой за данную работу.

Если у меня в мыслях и были, какие-то сомнения, то после получения дополнительной сотни, они тут же испарились в неизвестном направлении. Согласитесь, заполучить сотню долларов, считай трехмесячный оклад, за пусть даже час работы, это очень хорошее предложение, поэтому я, уже не мгновения не сомневаясь тут же направился к грузовику, и открыв задний борт сдернул с брезент, которым был укрыт груз. Тут же, ко мне присоединился и мой недавний «штурман». Подхватив за боковые ручки сундук, стоящий на самом краю кузова мы потащили довольно тяжелый сундук в судну.

Пирс возвышался над уровнем воды более чем на метр, поэтому палуба судна, с учетом, довольно высоких бортов, находилась даже ниже уровня пирса. Для удобства за бортом судна, находился какой-то стол, на который мы установили сундук, после этого перевалив через борт, подняли сундук, прошли к носу кораблика, и через небольшую дверцу втащили сундук в трюм, услышав приказ, поставить ношу на расстеленный там брезент, что сразу же и сделали. Мой напарник, тут же пошел наверх, а я чуть замешкался. Наверное, именно это меня и спасло. Только я собирался вылезти из трюма вслед за ним, как услышал раздающиеся автоматные очереди. Поняв, что ничего хорошего наверху меня не ждет, оглянулся по сторонам, подыскивая место, куда бы спрятаться, но в этом крохотном закутке, кроме меня, раскинутого брезента и сундука стоящего на нем, не было вообще ничего. Да и закуток не имел другого выхода, кроме как на верхнюю палубу. Решив, что ничего лучшего, я все равно не найду, слегка сдвинул сундук от края борта, и подхватив дальний край брезента, накрыл сундук, изображая нечто похожее просто на брошенную в угол запасную парусину. После чего уже не раздумывая залез у вузкую щель между сундуком и внешним бортом судна, оказавшись как бы под ворохом ненужного тряпья, где и затаился, стараясь не издавать ни единого звука.

В какой-то момент стрельба прекратилась, и в трюм спустился, какой-то человек. Сквозь нагромождения тряпья, я увидел проблески света, похоже от осветил эту груду тряпья фонариком. Затем услышал его голос.

— Здесь только груда старого тряпья.

— Ну и прострели ее из пару раз, чтобы точно убедиться, что там никого нет. — Послышалось откуда-то сверху.

Тут же раздались выстрелы, мою ногу торчащую из-за сундука, слегка обожгло, а я, едва сдержав себя, чтобы не подать звук, возблагодарил господа, что догадался залечь между сундуком и внешним бортом судна. Человек, выпустивший очередь из своего оружия, убедился, что здесь никого нет и поднялся на палубу. Там остановился похоже, у входа в трюм, потому что весь последовавший затем разговор я прекрасно услышал.

— Здесь чисто.

— А кто же тогда собирался переносить груз?

— С капитана, понятно взятки гладки. Курт Честер, тоже никогда бы не опустился до этого, так что остаются только двое. Похоже, он неплохо проплатил своему телохранителю, а иначе, как еще объяснить, что тот снизошел до работы грузчика. Ну, а вторым был водитель грузовика, вон он лежит.

— Сейчас проверим. Франческо, потрогай вон того мужика, есть ли при нем кое-какие деньги, если есть скажи нам сумму и можешь оставить их себе. И кстати можете обыскать и остальных.

— Да, сеньор Мартино, тут целых триста долларов! — послышался веселый крик со стороны.

— Вот тебе и ответ. Так парни, все трупы закидываем на судно, и сворачиваемся. Андрео, ты за руль грузовика, остальные по местам, и не затягивайте.

— Может, стоит спалить к чертям эту посудину, босс?

— Нет, Марко, стоит ее поджечь так сюда сбегутся копы со всей округи, и тогда выбраться от сюда точно без шума не получится. А учитывая, что одинственный мост сейчас поднят, придется ждать паром. Пусть все остается как есть. До ближайшего поселка тут миль пять, через болото, так что никто не обратит внимания, на стоящий на пирсе пароходик. А когда обратят, будет уже поздно. Все парни поехали, время не ждет.

Вскоре послышался шум мотора моего грузовика, который я не спутаю ни с чем. Вслед за ним кто-то завел другую автомашину, и через некоторое время все стихло. На всякий случай, я лежал, стараясь не шевелиться, еще около десяти минут, прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме обычных звуков, ветра, ничего не расслышал. И я решил выбираться из своего убежища. Стоило мне слегка шевельнуть ногой, как я тотчас почувствовал, как ее прострелило болью. Выбравшись из под брезента, придерживаясь за стену пробрался на палубу, и здесь постарался, как можно лучше разглядеть рану. В принципе ничего страшного я не обнаружил. Пуля пролетела вскользь, и хотя нанесла, довольно большую кровоточащую рану, но кость и мышцы остались целыми. Поэтому добравшись до обычной аптечки, оказавшейся в рубке капитана, промыл рану спиртовым раствором, залил йодом и перебинтовал, большего все равно сделать не получилось бы.

Глава 17

17.

Присев на какой-то ящик я закурил, и задумался. Все произошло примерно так же, как я и предполагал. Судя по разговору, который хоть и велся на английском языке, в нападении участвовали итальянцы. Хотя, кто его знает, кем они являлись на самом деле, да и по большому счету, это было неважно. Сразу же возникает следующий вопрос. Что делать? С одной стороны, я остался без своего грузовика, с другой, у меня в кармане, лежат заработанные за этот рейс деньги. Увы, только за этот, потому что те, что имелись у меня, до этого момента, я предполагая, что банки сейчас, не слишком надежны, старательно собирал и складывал их в своем грузовике. Разумеется, не на виду, но при желании тайник отыскать все же можно. Впрочем, поздно сожалеть, даже если его не найдут, мне они все равно не достанутся. Как итог, у меня на руках шесть сотен за экспедицию, пять за доставку груза и еще сотня за его разгрузку, итого тысяча двести долларов. Прямо таки рискованная сумма. Последнее время, как скапливается, чуть больше тысячи, как тут же я ввязываюсь в очередную авантюру и вновь остаюсь на мели. Хотя с другой стороны это и приносит какие-то новые дивиденды. Хотя нет, это еще не все. Я нащупал во внутреннем кармане алюминиевый пенал с закручивающейся крышечкой, В которой когда-то лежала Гаванская «Корона», и удостоверился в том, что алмазы, найденные мною в Арканзасе, все так же находятся у меня. Значит, есть заначка на черный день, хотя, как и где ее реализовать, я пока так и не придумал.

Из всего, что произошло сегодня, рисуются два варианта, развития событий. Первый, напрашивается сам собой. Подо мною находится новенький пароходик, который я вполне могу экспроприировать, или попросту, присвоить себе, если, разумеется, здесь отыщутся на него, хоть какие-то документы. В конце концов это не грузовик. Если меня остановит катер береговой охраны на чужом судне, то долго разговаривать не станут, и очередная десятка, как минимум, прилетит ко мне с приветом, от любого судьи. С другой стороны, если документы, все же найдутся, и я смогу ими воспользоваться, это будет очень неплохой вариант. Вполне можно будет спуститься вдоль берега, на юг до той же Флориды. Тут всего-то чуть больше, тысячи миль. Да и заработать по дороге, перевезя например пассажиров, а то и раскинув трал. Уж рыбу то я найду. А оттуда и ниже, скажем в ту же Бразилию или Аргентину. Говорят там на испанском языке, к тому же, как я слышал довольно большая русская община. Да и вообще, не думаю, что там кого-то заинтересует, откуда я взял пароходик. Да, та же Амазонка в Бразилии, считай пересекает материк поперек. В общем работа найдется. Хотя судя по виду и названию, которое я смог прочесть только сейчас, это был скорее туристический, прогулочный кораблик. На котором, хотя и предполагалась рыбалка, но скорее спортивная, то есть на удочку или спиннинг. Об этом же говорила и стойка с двумя десятками рыболовных приспособлений, находящаяся у передней стенки палубной надстройки.

Чего здесь только не было. Удилища и спиннинги всевозможных видов, с самыми разными катушками, лесками, крючками и блеснами, сачки, кормушки, наборы приманок и тому подобных вещей. Многое из того, что было здесь представлено, я видел впервые в жизни, а для еще большего просто не знал названий.

Второй вариант, оставить все как есть, и попытаться наладить свою жизнь на берегу. В принципе, имеющихся денег, вполне хватит на то, чтобы приобрести новый грузовик, и опять заняться перевозками. С одной стороны, это конечно хорошо. С другой стороны, так и вообще, чуть не прибили. Нет, надо менять профессию. Так и до старости не доживу.

Для начала, решил пройтись по судну и осмотреться. Конечно, находиться рядом с трупами не самое приятное дело, но судя по всему, в прошлый раз, они пролежали здесь неприкаянными сорок лет. Значит есть вероятность, что и сейчас никто не появится здесь раньше того времени. Или скорее если и появятся, то в тот момент, когда отсюда начнет разноситься трупный запах. Почуяв его, скорее всего, постараются удалиться как можно дальше. Кому охота связываться с полицией и доказывать что ты не верблюд, и все это произошло без твоего участия. А то, что катерок простоял столько лет, лишний раз доказывает, что никто об этом в полицию не заявлял. Как бы то ни было, но пока время есть.

В ходовой рубке, в которую я с трудом поднялся из-за ноющей ноги, было конечно грязновато. Выстрелы из автоматического оружия прошили рубку насквозь и старый капитан, получив многочисленные ранения, свалился на пол, и похоже был еще некоторое время жив, что говорила довольно большая лужа начавшей подсыхать крови под ним. Преодолев брезгливость, охлопал его карманы, и из нагрудного достал портмоне с паспортом и кое-какими документами. Выйдя из рубки, присел на ступеньку трапа, закурил и начал разбираться с тем, что лежало в портмоне. Первым делом, меня удивило то, что в правах капитана, помимо отмеченной категории на управление легковым автомобилем, стояла печать, разрешающая управление и катером. То есть просто печать, и у тебя на руках права на управление лодкой. На всякий случай достал свою лицензию, и убедился в том, что и у меня значится среди возможных средств катер, только разрешительная печать отсутствует.

Подумав, решил, что это не такая уж и большая проблема, зайти в любое отделение полиции предъявить документы на лодку и поставить штампик, разумеется, заплатив положенный сбор. Когда я занимался рыбалкой с дядюшкой Джо, как-то не интересовался этим вопросом, в силу того, что его траулер в любом случае не мог перейти в мою собственность, да и я сам не очень хотел связывать свою жизнь с морем. Хорошо с этим в принципе разобрались. Да и Осипу Кегельману, чью личину, и соответственно права я сейчас ношу, заморачиваться с этим не было смысла. Рядом с ним имелась единственная река-переплюйка — Литтл-Миссури, которую я пересекал по грузившись пояс. Поэтому ни о каком катере не шло и речи.

Далее я достал свернутый вчетверо лист бумаги снабженный многочисленными печатями, и текстом, напечатанном на специальном бланке. Вчитавшись в него, понял, что передо мною находится страховка на судно. В ней указывалось полное название судна, его регистрационный номер, дата постройки и принадлежность. Как оказалось, судно принадлежит туристической компании «Морская рыбалка», которая базируется на Бермудских островах. Последнее не вызвало у меня никакого удивления. Тем более, что именно об этом свидетельствовала надпись на борту судна. Как таковые офшоры, насколько я помнил, должны были появиться только после войны, но с другой стороны, если меня остановит береговая охрана, и я предъявлю эти документы, вопросов, думаю, особенных не возникнет. Мало ли, живу на Бермудах, вожу туристов. Кому до этого, какое дело? Страховка вполне свежая, и выдана на два года, так что как минимум полтора года, проблем быть не должно. Зато, судя по всему, после загрузки сундуков, параходик должен был отправиться именно на Бермуды. То есть другими словами его мореходность в какой-то степени позволяла пересечь океан. Конечно я на это не решусь, но в принципе, это неплохое качество для парохода.

Далее шел судовой паспорт, оформленный все на ту же туристическую компанию. А самое главное нигде я не нашел упоминания о том, что капитаном назначен именно Стивен А. Шерман. Именно это имя стояло в водительской лицензии. Кроме документов, в бумажнике обнаружились еще и сто пятьдесят долларов десятками, кои тут же перешли ко мне. Я уже был готов согласиться с этим вариантом развития событий, как вспомнил о судовом журнале. Еще дядюшка Джо, выходя каждый раз в море, обязательно делал в нем запись, что меня сильно удивляло, но по его словам это было обязательным правилом.

Судовой журнал находился, все в той же рубке и находился в закрытом полиэтиленовом пакете, видимо для того, чтобы сберечь его записи от солёной морской воды. И первая же запись в судовом журнале, сделанная почти пять лет назад, почти поставила крест на этом варианте развития событий. Там значилось, что капитаном данного судна, назначен Стивен А. Шерман, который закончил, школу судовождения, и его сертификат, на право управления судами малого и среднего класса находится в центральном офисе компании «Морская рыбалка» в городе Гамильтон, Бермудские острова. И эта запись была снабжена тремя подписями и двумя печатями. В принципе, при желании повторить эти подписи было не так уж и сложно. Это были, скорее всего «официальные росчерки», когда приходится подписывать много документов подряд, то в большинстве случаев, упрощают свою подпись. Потому что каждый раз выводить что-то сложно просто или надоедает, или находится другая причина. Да и по большому счету, за пять лет многое могло измениться, как например и руководители компании. С печатями было сложнее. Хотя если вспомнить уроки, полученные в училище, и воспользоваться, например теми же вареными яйцами, подделать их окажется не так уж и сложно. В общем, я надолго задумался и размышлял, как же мне поступить. С одной стороны, вариант с корабликом мне откровенно нравился. Я сразу же приобретал для себя и судно, и собственное жилье, потому что, предназначавшийся для морской рыбалки сейнер, имел несколько кают для пассажиров и капитана. И потом я мог сразу же не раздумывая отчалить от этого пирса и уйти достаточно далеко. С другой, кто знает, что ждет меня в дальнейшем. Ведь в свое время, я обнаружил этот катер именно здесь, и уже очень в плачевном состоянии. И именно на нем обнаружился тот самый сундук, открыв который меня перенесло на сорок лет назад. Кстати, а ведь один из сундуков и сейчас находится здесь.

Вспомнив об этом, я поднялся со своего места, и проковылял в носовой трюм. Бегать я пока не мог, все же нога, ощутимо побаливала. Откинув в сторону брезент, я убедился в том, что вижу перед собой, все тот же сундук, повлиявший на мое перерождение и отправку в это время. И хотел, было его вскрыть, но подумав, решил отложить это на некоторое время. Кто знает, куда меня закинет еще раз, и хотелось бы максимально подготовиться к этому переносу. Например организовать закладку из денег и камней, где-то на берегу, чтобы после добраться до них, пусть и через некоторое время. Вновь прикрыв его парусиной, вернулся на палубу, и уже не задумываясь, начал стаскивать с нее трупы недавно застреленных людей. Трупы, я просто доволакивал до борта, и переваливал за него на пирс. Почему-то решил, что так будет лучше. Когда последний труп оказался за бортом судна, зачерпнул несколько ведер воды и промыл от крови рубку управления, а затем постарался удалить все следы с палубы, после чего, раскочегарил паровую машину, которая, как и на сейнере дядюшки Джо работала от мазута, и дождавшись, когда давление возрастет, вылез на пирс, снял с тумбы удерживающий судно канат, и войдя в рубку потихоньку отчалили от берега.

Я выбрал этот вариант развития событий из-за нескольких причин сразу. Во-первых, учитывая то, что на судне оказался один из сундуков, в голове появилось опасение того, что если кто-то из бандитов знает об этом грузе, и общем количестве предметов, то не найдя один из сундуков, решит поискать его на том же катере, вполне может вернуться сюда и проверить свои догадки. Хотя это было и маловероятно, но тем не менее я этот вариант не исключал. Во-вторых, из-за ранения в ногу, ходить было довольно больно. Но более важным был тот факт, что любой полицейский, увидев разорванную штанину, со следами крови, и то, как я хромаю, сразу же заинтересуется этим. И мне придется искать объяснение случившемуся. А вот после эти объяснения вполне могут попасть на глаза бандитам. Уж о продажности местных полицейских я знал не понаслышке. И тогда объясняться придется еще раз. И боюсь, это будет, последним днем в моей жизни. Поэтому, было гораздо проще, сейчас отчалить от берега, и пройдя каких-то пять-семь миль скажем до того же Санди-Хука, причалить к какому-то пирсу, под предлогом дозаправки, или пополнения продуктов, и спокойно переписать основную запись в судовом журнале, назначив капитаном самого себя. Думаю, это будет не слишком вызывающе, тем более, что первая запись с именем Стивен А. Шерман, датируется пятью годами ранее. А за пять лет, могло произойти, что угодно.

Судно пересекало залив Лоуэр, довольно быстро. В конце концов, пять миль это недалеко и вскоре, я уже причаливал к выступающему в море пирсу который был установлен на полуострове. Уроки дядюшки Джо, не прошли даром, я на малом ходу, подошел к пирсу, вовремя дал реверс винтом, и бросил швартовочный конец местному швартовому. После чего отдав ему четвертак, сказал, что на судно требуется мешок картошки и полмешка лука. И пусть не стесняется, а берет самое лучшее. Добавив ему для покупки два доллара, хотя вся покупка вряд ли потянет больше одного вернулся на судно, а швартовый, тут же кивнул и убежал выполнять мою просьбу.

Я же заглушив котел, вошел в жилую надстройку судна. Первым на моем пути оказался камбуз, который меня поразил свои великолепием. Похоже кораблик предназначался либо для очень «богатеньких Буратино» либо находился в частной собственности, того самого спонсора. Во всяком случае, шикарный камбуз, с газовой плитой, огромным холодильником, и со множеством самых разных продуктов и спиртных напитков говорил сам за себя. Конечно даже того, что имелось там, должно было хватить надолго. Но для предлога, о том зачем я здесь пришвартовался, и был послан швартовый за продуктами. Лишними они не будут, храниться они могут долго, а место для хранения здесь предостаточно.

Кроме камбуза, на судне оказались четыре каюты. Одна самая роскошная состояла из двух небольших комнат по левому борту, и предназначалась видимо для хозяина судна, либо какого-то другого богатого человека. Напротив нее имелись три каюты меньших размеров, но тем не менее, тоже вполне респектабельных. А в самой корме, имелась небольшая комнатенка, с гальюном и душевой лейкой установленной на одной из стен. Кроме того, как я увидел несколько позже, здесь имелись еще две каюты, скорее всего для обслуживающего персонала. Одна из них предназначалась для капитана и его помощника, а другая, скорее всего для кока и официанта. И хотя помощника, как и кока с официантом, я сейчас не наблюдал, места для них и некоторые вещи, явно принадлежащие не убитому капитану, здесь имелись. Как и поваренная книга, которая почему-то оказалась в другой каюте, а не на камбузе.

Я же, взял с собой судовой журнал, и перешел в одну из кают, где заметил большой письменный стол, и набор для письма, стоящий на нем. Стоило мне выдвинуть первую же столешницу, как обнаружил в ней связку ключей. Оглядевшись вокруг, заметил у дальней стены металлический сейф, который меня очень заинтересовал. И хотя, к моему удивлению он был практически пуст, не считая, может единственной чековой книжки, которой я вряд ли смогу воспользоваться, и каких-то документов состоящих из нескольких папок, с которыми еще предстояло разобраться. Но обрадовало то, что среди всего этого обнаружилась пропитанная чернилами губка, на которой покоились две круглых печати и один угловой штамп, что красовались в судовом журнале. Не мешкая ни минуты, тем более, что вскоре должен был появиться швартовый с картошкой, я вооружился авторучкой лежащей на столе и написав несколько слов на каком-то листке бумаги, восстанавливая свои навыки письма, полностью скопировал то, что было записано на первом листе судового журнала, только со своим именем. Поставив под этой записью, три подписи, с вымышленными именами, заверил все это, найденными печатями и штампом, и со спокойной душой, закрыв за собою дверь в каюту, вышел на палубу.

В принципе, уже сейчас можно было выходить в море. Основные документы были в порядке, кроме разве что отметки в правах. Но я подумал, что именно из-за нее и могут начаться проблемы, и поэтому спустившись в камбуз, достал из холодильника три яйца, и поставил их вариться на газовую плиту. Стоило закончить с оформлением всех документов, а заодно и перекусить перед походом. Тем более, что я иду в море без помощника, и отлучаться для сна и отдыха, смогу только на стоянке.

Штампик скопированный выше и перенесенный на нужную строку, получился вполне приемлемым, и потому, сложив все документы в одно место, я дождался отправленного за продуктами парня, принял их у него, и хотел было выйти в залив, но подумав, решил немного повременить.

Глава 18

18

Пирс, на котором я пришвартовался, был совершенно пуст, да и по словам швартового, сюда редко заглядывают в будние дни. Поэтому разузнав, во сколько обойдется мне стоянка, оплатил ее на ближайшие сутки, и решил разобраться с тем, что мне досталось. Да и время уже подходило к обеду, а пара съеденных яиц, не настолько утолила мой голод, чтобы отказываться от полноценной еды.

Достав из холодильника полуфабрикат стейка, бросил его на сковороду, хорошо обжарил с обеих сторон, добавил немного гарнира из нарезанных помидоров и лука, политого оливковым маслом, и налив себе кружку кофе, сел за стол. После того, как плотненько перекусил, решил разобраться с тем, что находилось в каюте и сейфе. Вызывал интерес еще и тот факт, что в связке присутствовало четыре ключа, сейф открывался двумя. Еще один ключ подошел к замку, запиравшему саму каюту. Остался один ключ, которому я пока не нашел применения, но интереса это ничуть не убавило.

Первым делом, достал из сейфа чековую книжку, и приложенной к ней авторучкой. К моему удивлению, в книжке оказались заполненными как минимум пять чеков, на суммы от пятисот до тысячи долларов, все эти чеки были снабжены, необходимыми подписями и отсутствовала только дата выдачи, для которой видимо и была предназначена авторучка, заполненная чернилами. Всего, к выдаче, было выписано четыре тысячи долларов. Сумма, по нынешним временам просто огромная. Учитывая среднюю зарплату, такие деньги можно было теоретически скопить лет за десять, если совсем ничего не тратить.

Мне вдруг подумалось, что я зря трачу время, и мне нужно, как можно скорее их обналичить. Учитывая, что в одном банке мне не выдадут деньги с разных чеков, придется побегать по разным. Вернее сказать, может и выдадут, но интерес к тому, почему я обналичиваю несколько чеков выданных одим владельцем возникнет. И меются опасения, как бы это не привело к объяснением с полицией, или кем-то еще. При условии, что том же Нью-Йорке, всего три представительства «Американского банка», значит, максимум, чем я могу воспользоваться, так это тремя чеками. Правда представительства есть еще в Нью-Джерси, и некоторых других городах этого агломерата, побегать придется знатно.

Пришлось вновь обращаться к швартовому. Тот без особенных проблем, вызвал к пирсу такси, и пообещал лично присмотреть за моим пароходиком, пока я отсутствую. Такси появилось буквально через пятнадцать минут. За это время, я успел слегка привести себя в порядок, и даже сменить порванные брюки, взяв подошедшие мне по размеру, из гардероба владельца шикарной каюты. Заперев, все двери на пароходике, я приказал отвезти меня в Атлантик-Хейлендс в представительство банка. Стоило протянуть в окошко чек, как мне, тут же без лишних вопросов, выдали наличные деньги, разве что поинтересовавшись, какие купюры мне бы подошли больше. Подумав, что снимать придется много, я попросил пятидесятидолларовые купюры, и тут же заполучил стопочку из двадцати купюр, которая прекрасно уместилась в моем бумажнике.

Следующее, пойманное на выходе из банка такси, отвезло меня в Белфорд, где я проделал ту же операцию. Вначале, подумал было еще об одном посещении, но после, решил немного повременить. В порте неподалеку, нанял за доллар катер, который за пятнадцать минут пересек залив Санди-Хук и доставил меня к нужному пирсу. Здесь я перешел на свой пароходик, развел пары, и вышел в море. Мне показалось, что частое обналичивание подобных чеков можно сказать в одном банке, может привлечь излишнее внимание. И решил, что следующий раз возьмусь за это где-то южнее. Тем более, что останавливаться придется довольно часто. Учитывая, что стандартная команда для парохода такого типа состоит минимум из четырех человек, перегонять судно в одиночку очень сложно и муторно. Фактически я заменяю собой сейчас и шкипера, и рулевого, и кочегара, который должен присматривать за паровой машиной, и даже палубного матроса, который и отдает швартовы, и поддерживает порядок, и выполняет еще множество обязанностей, как на палубе, так и в трюме.

Как оказалось, пароходик, развивает не больше девяти миль в час. С одной стороны, это было очень немного, с другой, траулер дядюшки Джо, не выдавал и этого. К тому же если поддерживать постоянно максимальную скорость, то машина с таким пылом жрет залитый в баки мазут, а позади парохода стелется такой туман из черного дыма, что только диву даешься, как быстро мазут исчезает в ненасытном чреве топки. Поэтому, приходилось как-то приноравливаться, и выбирать нечто среднее. В итоге тридцать миль до Бриэля, я преодолел за пять часов плавания. Честно говоря, работая на грузовиках, я привык к несколько другим скоростям, поэтому выбравшись на берег, я оказался до того вымотанным, что уже начал задумываться над тем, правильно ли я поступил, или же я ошибся. Эта монотонность меня просто убивала. И ведь это не самолет, на котором врубил автопилот, и наслаждайся полетом. Здесь же тоже можно в принципе застопорить руль, что я и делал, спускаясь к котлу. Но стоит около пяти минут провозиться возле котла, и компас уже показывает совсем другое направление. И задержись я у котла чуть дольше, глядишь и сидел бы уже не мели, а то и вообще выбросился на берег. И едва успев привязаться к местному пирсу и оплатить ночь стоянки, как вырубился, едва добравшись до постели.

Проснувшись довольно рано, привел себя в порядок и вышел на пирс. К моему удивлению оказалось, что какое-то кафе уже открылось для обслуживания клиентов, поэтому не заморачиваясь с приготовлением завтрака на камбузе, перекусил там. и только потом, вернувшись на кораблик, задумался о том что следует сделать, прежде, чем отправиться дальше.

Следующий переход продлился даже дольше первого. Но здесь я сразу перед выходом проверил котел, добавил в него воды, и прочистил форсунки, в надежде, что всего этого хватит на весь день. Затем зажарил очередной стейк, положил его в какое-то подобие мелкой стекляной кастрюльки с плотной крышкой, туда же порезал овощей, и взял все это с собою на мостик, добавив еще и термос кофе. Единственное, чего я не учел, так это того, что туалет находится внизу. Поэтому, пару раз все же пришлось спуститься вниз. Правда я уже несколько расходился, и вдобавок ко всему, мою рану обработал профессиональный фельдшер из медицинского пункта неподалеку от пристани. Поэтому рана беспокоила гораздо меньше. Правда, он сразу же отметил то, что рана получена от огнестрельного ранения, но я отговорился тем, что это произошло на охоте. И выстрел был из карабина. Не знаю, насколько это его успокоило, но последствий пока не ощущалось. Хотя, кто знает, докладывают здесь об этом в полицию, или нет.

Почти двенадцать часов пребывания на мостике прошли несколько легче предыдущих, и то, только благодаря тому, что мне было чем занять себя на время плавания. Но все же под конец его, я уже выглядывал для себя, хоть какую-то стоянку, и завернул на первую свободную, что попалась мне на глаза. Едва мне удалось причалить к пристани, как тут же на меня налетели местные торговцы. Как оказалось, место, где я решил скоротать ночь, была своеобразным рынком, где происходил торг судов. Тут же не отходя от меня ни на шаг, мне начали предлагать продать пароходик, называя при этом довольно интересные суммы. Причем все это делалось сходу, никто, похоже, даже не собирался осматривать это судно всерьез. Скорее всего, это были местные перекупщики, желающие навариться на таком лохе, как я. Послав всех к горизонту, и сказав, что все вопросы завтра, я был просто не в силах с кем-то спорить, потому что очень устал.

Проснулся я на следующий день только к полудню. Оказалось, что я бросил якорю возле Атлантик Сити, и действительно за вчерашний день преодолел почти шестьдесят миль. И хотя пройденное расстояние меня порадовало, но то, что еще одного такого, переходя, в одиночку, я просто не вынесу, и сойду с ума, заставило меня задуматься, о найме команды, хотя бы для перегона. Пока же, решил просто отдохнуть. Подумав, о том, что удалился достаточно далеко от Статен-Айленда, решил, что день отдыха, мне никак не повредит. Первым делом вызвал такси, и обналичил оставшиеся чеки. Благо, что город считается курортным, и отделений самых разных банков здесь хватает. И у меня, без особых проблем, приняли чек в каком-то другом банке, правда, при этом сняли комиссию, в размере десяти долларов. Но это было такой мелочью, что я не стал даже спорить.

Взятый у мальчишки газетчика свежий номер «Нью-Йорк таймс», заставил меня насторожиться. Судя по фотографии на первой полосе, полиция обнаружила на пирсе Статен-Айленда, четверых убитых, чьи имена сейчас выясняются. Подробностей пока неизвестно, но то, что они наверняка появятся в ближайшее время, журналист нисколько не сомневался. Причем, не только журналист, но и я, тут же нарисовавший в своем сознании, продолжение этой истории.

Были бы это какие-то бродяги, ничего страшного бы не произошло. В Нью-Йорке, почти каждую ночь убивают и большее количество людей. Но в данном случае, среди них присутствует Курт Честер, который и организовал археологическую экспедицию, перевез добытые сундуки в Нью-Йорк. Наверняка прочитавший газету профессор, уже узнал его на фотографии и забил тревогу. Да и кроме него найдутся люди знавшие этого человека. Так что до того момента, как произойдет опознание остаются считанные сутки, если не часы.

Разумеется, нигде в этой истории, мое имя не упоминается, но вот когда имена убитых станут известны, то сразу же возникнет вопрос, кто обналичивал чеки, выданные от имени одного из них, уже после его смерти? Вдобавок ко всему, проследить путь этого человека, то есть меня, тоже будет не слишком сложно. К тому же выяснив имена, наверняка узнают и то, что тот же Курт Честер владел небольшим пароходиком, название которого яркими буквами выведено у меня на борту. Короче, нужно было что-то делать, и чем быстрее, тем лучше. В общем-то, в этом был виноват я сам. Чёрт меня дернул оставить трупы на пирсе, сбросил бы в море, и все было бы в порядке. Раздумывая над тем, что мне предпринять, чтобы остаться не у дел, и вместе с тем не упустить выгоду, купил местную газетенку типа «Из рук, в руки» и посмотрел объявления о продаже судов, узнав сколько в среднем просят за пароходики моего типа, которых в объявлениях оказалось целых три.

Вернувшись к берегу, опять, едва не был сбит с ног толпой перекупщиков, пытающихся раскрутить меня на продажу судна. Сейчас это мне было даже выгодно. Конечно, полной цены парохода мне никто не даст, но заполучить даже половину его стоимости, на ровном месте, было совсем неплохо. Тем более, что где-то половину, реальной стоимости перекупы и выдавали. О чем я узнал из объявлений в местной газете. А если учитывать то, что через самое многое неделю, если не раньше, о пароходе станет известно полиции, то тогда его придется просто бросить на берегу. Что будет делать с ним новый владелец, меня волновало меньше всего. Наверняка перекупщик не успеет его продать, а то, что он потеряет на этом деньги, сугубо его профессиональные риски. Поэтому, первым делом, я вернулся на кораблик, и уничтожил все записи в судовом журнале, касающимся меня. Затем сложил в найденные на борту чемоданы, все самое ценное, что нашлось в каюте владельца парохода и бывшего капитана судна. Как оказалось, у того тоже была заначка, в которой я обнаружил почти три тысячи долларов. Еще раз прошелся по всему пароходу, надеясь найти для себя, хоть что-то ценное, и в итоге обзавелся двадцатью бутылками виски и испанского и итальянского хорошего вина. Хотя сухой закон уже не действовал на территории страны, но и хорошие вина стоили столько, что как говорится не вышепчешь. Поэтому найденные запасы, точно не будут лишними.

Оказалось, что последний ключ открывал небольшой металлический шкафчик расположенный внутри правой тумбы письменного стола. Здесь находилось множество бумах, которые не читая, я просто перегрузил в один из чемоданов, к тем, что были добыты мною из сейфа. Может все это и барахло, не стоящее внимания, но и оставлять все это на судне, я не решился. Затем, воспользовавшись найденными в сейфе печатями, выписал доверенность на Стивена А. Шермана, бывшего капитана корабля. Надеюсь, перекуп будет не слишком обращать внимание на фотографию в документе, где Стив, не слишком похож на меня. Сундук, все также находящийся в носовом отсеке, я обернул парусиной и обвязал веревками. После этого собрав все свои вещи, включая сундук, загрузил их в такси и отправился в местный аэропорт, где временно поместил все свои пожитки в камеру хранения, а заодно и узнал о рейсах отправляющихся сегодня, в разные стороны. Билет можно было взять перед отправлением. Никаких проблем с этим не имелось, а куда именно лететь, для меня не было большой разницей, главное подальше отсюда. Разобравшись со всеми своими вещами, вернулся на пристань, где, выйдя перед торговцами, обозначил свою цену на пароход. После долгого торга, и показа парохода со всех сторон удалось договориться с одним из них, выторговав с него, почти семьдесят процентов средней стоимости подобных судов. Я за основу брал цены пароходика схожей марки увиденной в одной из газет. При этом, я наотрез отказался от чека, прекрасно понимая, что чек могут выписать на любую сумму, а вот есть ли эта сумма на счете, знает только владелец. Поэтому, только банк, и только наличные, прошедшие через руки кассира. И никак иначе. Здесь конечно не Узбекистан, где нарваться на фальшивки было проще простого, но лучше перебдеть.

В банке, деньги были сняты со счета продавца, и выданы мне непосредственно кассиром. Сумма выходила довольно большая, поэтому я тут же, пересчитав ее, сложил в чемоданчик, и едва выйдя из дверей банка, поймал такси и отправился в аэропорт. Это было конечно немного рискованно, но хуже было бы, если бы я сразу открыл счет на свое имя. Тогда бы точно удалось связать меня с проданным пароходиком, убийством и всем прочим. Поэтому пришлось рисковать. Ближайший самолет улетал в Канзас-Сити, уже через полчаса. В здании аэропорта, тоже оказалось отделение банка, правда я очень сомневался в том, что здесь найдется достаточно крупная сумма, но все же решил рискнуть, и подойдя к кассиру, спросил его о том, какую сумму, я смогу обналичить. Оказалось, что здесь едва набирается пять сотен долларов, но оставшийся выписанный чек, был принят без каких либо проблем. После обналичивания последнего выписанного чека, я сел на лавочку, перед зданием аэропорта и закурил. Затем случайно выронил чековую книжку с укрепленной на ней авторучкой на скамеечку, и поднявшись прошел в здание аэропорта. Надеюсь, ее кто-то найдет, и попытается выписать себе очередной чек, который затем захочет обналичить. Возможно, это у него даже получится. Но зато после, он никак не сможет доказать, что и предыдущие чеки были получены не им, а кем-то другим. Что отведет от меня, все подозрения.

В Канзасе, все произошло в обратном порядке. Я сложил вещи в камеру хранения, подхватил лишь чемоданчик с деньгами и отправился ближайший магазин, где продавали автомобили. Здесь, выбрал себе довольно дорогой «Packard Twelve» 1935 года выпуска, серого цвета. Автомобиль мощностью в сто пятьдесят лошадиных сил, обошелся мне в тысячу двести долларов. Это было конечно дороговато, но по моим расчетам, денег должно было хватить на все мои задумки. Заехав в аэропорт, перегрузил чемоданы и сундук в автомобиль и собрался направиться на запад, когда вдруг на одной из улиц пригорода Канзас-Сити, вдруг случайно заметил знакомое лицо. Затормозив, сдал назад и остановился у какого-то старенького, покосившегося строения, с ветхой крышей в нескольких местах отремонтированной какими-то кривыми досками, и заплатами, будто взятыми с какой-то помойки. Перед домом на лавочке сидела пригорюнившаяся тетушка Бенедиктина. Впрочем, стоило мне покинуть автомобиль, она, увидев меня, сразу же узнала меня и очень обрадовалась.

Все оказалось очень просто. В тот год, Кэтрин, прилетевшая на всех парах за матерью, получила наследство и уговорила ее переехать к ней в Канзас-Сити. Вначале, все было вроде бы хорошо. Ее ласково приняли в семье, уважительно относились, и всячески ее ублажали. Ровно до того момента, как у нее закончились деньги, которые изымали у нее под разными предлогами. То на покупку мебели, то на обновление гардероба. Тетушка от радости вновь обретенной семьи, не особенно заморачивалась с этим, наоборот, стараясь помочь, исполняла любые просьбы внуков и дочери. После того как денег не осталось, и тетушка Бенни была вынуждена сообщить об этом, по какому-то пустяку, дочь подняла скандал, обвинив мать в том, что та не смогла наладить контакта с ее мужем и сыновьями. И вскоре, ей пришлось перебраться в этот домик, который, как оказалось, тоже принадлежал их семье, но был оставлен, после того, как появились деньги привезенные Кэтрин и ее матерью. И последние два года тетушка Бенедиктина, обитала именно здесь, и то, только потому, что на ее счетах оказались две суммы, с которых можно было снимать только проценты по вкладам. Одна из этих сумм была оставлена ее мужем, а вторая оформлена мною, когда я отказался от наследства, завещанного мне дядюшкой Джо. Ренты, с этих счетов хватало ровно настолько, чтобы оплачивать все налоги, на это домостроение, и оставалось что-то на очень скромную жизнь.

Дальше, я слушать уже не стал. Безапелляционно приказал тетушке Бенедиктине, собирать свои вещи, и плюнуть на все эти проблемы и отправиться со мной. При этом я честно сказал ей, что пока никакого жилья у меня не имеется, но есть кое-какие деньги, и мы вполне сможем приобрести неплохой домик, там, где нам понравится. Уговаривать тетушку пришлось довольно долго, но она все-таки согласилась. Правда пришлось предупредить ее, что я теперь не Ричард, а Осип, но, так уж сложилась жизнь, тут ничего не поделаешь. И уже на следующий же день, мы отправились с нею дальше.

Тетушка Бенни, призналась мне, что остаток жизни, очень бы хотела провести у моря. Чтобы после смерти, я помог ей воссоединиться со своим мужем, Джозефом Хаксли. Дядюшку Джо после смерти кремировали, а его прах, как он и завещал, развеяли в прибрежных водах Тихого океана. И теперь, тетушка просила сделать так же и с ее останками. И я твёрдо пообещал исполнить ее волю.

Небольшой домик, я приобрел неподалеку от побережья, в Кресент Сити, Калифорнии. Это разумеется, был не залив Сан-Франциско, где было довольно много знакомых и у меня и у тетушки Бенни, но море было рядом, хотя городок и располагался несколько севернее того места, где когда-то жила чета Хаксли. Просто появляться сейчас в тех краях было несколько рискованно, ведь я по легенде, до сих пор отбываю наказание в тюрьме, или же числюсь в бегах. И то и другое, чревато нехорошими последствиями. Особенно в свете того, что я сейчас ношу чужое имя.

Денег, имеющихся у меня, хватило на покупку домика и нескольких мелких киосков по производству и продаже фаст-фуда, расположенных вдоль побережья. В данный момент они не приносили особой прибыли, но тем не менее держались на плаву, кризис по моим сведениям, должен был скоро завершиться, и тогда, здесь вновь появится множество туристов, и тогда прибыль будет более существенной. Разумеется, все это добавило в мою жизнь много суеты, но зато я из обычного простого американца, уже через три года нервотрепки, почти перешел так сказать в средний класс. И если раньше, я только задумывался о том, как бы поменять найденные мною камни и при этом не засветиться, то теперь, отношение ко мне, как к состоятельному бизнесмену, было совсем иное. В первом же достаточно дорогом магазине, мне подсказали, куда стоит обратиться, и полуторачасовой перелет в Лос-Анжелес, принес на мой счет тридцать пять тысяч долларов. Именно в эту сумму и были оценены камни, найденные когда-то на алмазном прииске, в Арканзасе.

Тетушка Бенедиктина, прожила вместе со мною целых три года. И как мне показалось, умерла с улыбкой и радостью на своем лице. Как и общещал, я кремировал ее тело, а прах развеял в прибрежных водах Тихого океана, как она того и хотела.

Глава 19

19

С уходом тетушки Бенни, возле меня опять возникла, какая-то пустота, которую я долго не мог ничем заполнить. Той, что могла принести в мой дом радость и счастье, увы не находилось. Случайные связи, разумеется, давали некоторую разгрузку моему организму, но это была именно разгрузка, не приносящая с собой ничего, кроме морального удовлетворения, на определенное время. Мой возраст, приближался к тридцати годам, и я уже крепко стоял на своих ногах. Кризис практически ушел в небытие, город вновь наполнился туристами всех мастей, и мои магазинчики быстрого питания, приносили ощутимую прибыль. По мере того, как бизнес развивался, я прибавлял к нему новые места продаж, и вскоре, они выплеснулись из моего городка, и распространились не только по местным пляжам, но и появились в соседних городках. Я уже чисто физически не справлялся с их обслуживанием, и поэтому нанял двух человек, которые с некоторого времени занимались снабжением всех моих точек продаж. Мой совокупный капитал приближался к сотне тысяч долларов, и рисовал радужные перспективы.

В один из дней, я сидел, на террасе, одного из своих заведений, с бокалом дайкири, и любовался вечерним закатом. Когда-то в шестидесятых годах, я мечтал о чем-то подобном, и сейчас все эти мечты сбылись, хотя и не принесли с собой особенного счастья. Да, я был достаточно обеспечен, если не сказать большего, но вряд ли был счастлив. В этот момент, на дороге проходящей мимо моего заведения, заметил знакомое лицо. Покопавшись в собственной памяти, вспомнил о своем брате, который примерно десять лет назад ушел в свободное плавание, забыв даже попрощаться с отцом, но при этом получил от меня участок, с построенным домиком в Сан-Пабло. Весь вид его показывал, что человек сейчас находится если и не на самом дне, то очень близко к этому понятию. Это было несколько странно для меня. Ведь Хоакин, ушел из семьи не голым, а во-первых, взяв свои накопления, и во-вторых, не на пустое место, а уже считай в готовый дом. Где вполне можно было жить.

Как ни крути, но имея свое жилье, свободное от долгов и налогов хотя бы на текущий год, вполне можно было найти себе работу, даже с учетом кризиса. А найдя работу, потихоньку достраивать свое жилище, особенно учитывая то, что там даже на тот момент, имелись кое-какие строительные материалы. А примыкающая к участку скала, без особых проблем выдавала камень, который прекрасно подходил для строительства. А достроив дом, можно было легко найти квартирантов, если уж трудно с работой. Мне казалось, что брат, получил идеальные условия для старта. Учитывая то, что произошло со мной менее чем через месяц, после того случая, как я отдал Хоакину документы на дом, я был в более худшем положении проведя три года в тюрьме, а после оказавшись без денег и документов. Но я сейчас сижу, на террасе своего кафе, а Хоакин, бредет по дороге в каком-то рванье, с тощей котомкой за плечами.

Когда-то, Хоакин, относился ко мне очень хорошо. В отличие от старших братьев, всегда старался, и помочь, и заменить меня на какой-то тяжелой или не слишком приятной работе. И хотя я уже отплатил его доброту, подарком своего дома, но захотелось узнать, что произошло дальше, и почему он оказался в таком положении. Подозвав к себе одного из работников кафе, я произнес:

— Генри, накрой пожалуйста дальний столик, и пригласи за него вон того мужчину.

Подобные причуды иногда происходили со мной. Поднявшись из самых низов, мне иногда хотелось хоть чем-то помочь некоторым людям, которые по каким-то причинам вызвали у меня сострадание. Именно для этого, почти в каждом кафе, принадлежащем мне, имелся так называемый «дальний столик». Он располагался несколько в стороне от общего зала или террасы, чтобы не смущать остальных посетителей внешним видом тех, кто получал от меня разовую помощь, рассказывая за это о том, как докатился до подобной жизни. Конечно большей частью, услышанные от них истории, были откровенным вымыслом. Каким-то образом, я сразу же понимал это, и уже ни о чем не спрашивая поднимался со своего места и уходил оставив человека одного. Тот поев, предложенное ему, тоже поднимался и исчезал. Другие, чьи истории показались мне более правдоподобными, получали от меня пару долларов. А пара человек, даже получили работу в моих заведениях. И я был даже рад, что благодаря этому, я вытащил человека из нищеты, и приобрел в первом случае, прекрасного повара, а во втором механика, который сейчас обслуживал автомашины клиентов, принося мне дополнительную прибыль.

Именно эти двое и послужили тому, что обо мне перестали болтать разные гадости, считая меня сумасбродом. И теперь, судя по слухам, доносившимся до меня, считали что у меня имеется особенное чутьё на ценных работников, благодаря которому был способен извлечь выгоду даже из, казалось невозможного. Поэтому, официант, услышав мою просьбу, тут же перехватил указанного мною парня, и проводил его до дальнего столика, дав ему меню. И предложив выбрать любое блюда из представленных там. Для меня это было мелочью, а вот для людей, которым предлагалось подобное, порой шоком. Но официант, просто говорил о том, что это приказ хозяина, который сейчас подойдет, и что все блюда выбранные им бесплатны. Единственное ограничение было на спиртные напитки. Мне не хотелось никого спаивать, и слушать пьяную болтовню. Поэтому все официанты знали правило. Едва приглашенный человек пытался заказать себе хотя бы сто грамм чего-то горячительного, как официант решительно забирал меню, и объявлял, что он ошибся, пригласив не того человека, и уходил.

Хоакин заказал себе томатный суп, стейк с гарниром и кофе. И жадно накинулся на еду. Подождав, пока он утолит свой голод и перейдет к кофе, я подошел к его столику и усевшись неподалеку, спросил у посетителя, как его зовут, и почему он оказался в подобном положении. Официант обслуживая его предупредил, что хозяин захочет позже поговорить с ним, поэтому мои вопросы, хоть и вызвали некоторое удивление, но тем не менее, воспринялись вполне адекватно.

Хоакин, меня вначале не узнал. Прошедшее время сильно изменило мое лицо, к тому же, я сейчас находился в темных очках, а официант, говоря обо мне сказал что меня зовут мистером Бендерманом. Может какое-то узнавание и мелькнуло в уме Хоакина, но названное ему имя не имело ничего общего с его собственным, поэтому он решил, что обознался.

Вот только история, услышанная от братца, несла в себе такую дичь, что я даже не стал ее слушать до конца. Прервав его рассказ на полуслове, я произнес.

— Меня не интересуют ваши фантазии. Если не желаете говорить правду, что ж, ваше право. Допивайте ваше кофе и можете продолжить свой путь.

Честно говоря, фантазии брата меня не впечатлили, более того вызвали даже некое раздражение, поэтому я произнеся свои слова уже собирался встать и уйти, но видимо что-то в моем голосе, показалось Хоакину знакомым, и он удивлено всмотревшись в мое лицо, произнес.

— Ричард?

Вначале хотелось бросить, что Хоакин ошибся, но я пересилил себя и сказал.

— Ну, раз уж ты узнал своего родного брата, так может, все-таки расскажешь мне то, что произошло на самом деле, а не станешь выдумывать всякую чушь? Ты же ушел не на пустое место из семьи. Я отдал тебе свой дом, ты забрал все свои накопления, как произошло, что ты спустил все, что у тебя было, и сейчас находишься в таком положении?

Оказалось все довольно прозаично. Вырвавшись из рук семьи, до того момента сдерживающей его порывы, Хоакин, пустился во все тяжкие. И вместо того, чтобы устроиться на работу, и спокойно достраивать дом, так сказать вить гнездышко своей будущей семьи, он вначале распродал, все что имелось из моих запасов, а затем дело дошло и до земельного участка вместе с домом. В итоге, уже через каких-то полгода, он оказался без единого цента в кармане. А учитывая, что единственное, что он умел, было завязано на фермерское хозяйство, никому его услуги оказались не нужны. Он, попытался было вернуться назад в Сан-Себастьяно, но отец, к тому времени уже умер, а братья хоть и приняли его как гостя, но едва он заговорил о возвращении в родные пенаты, тут же показали подписанный им отказ от доли в наследстве и полученный взамен своей доли дом в Сан-Пабло.

Я так понимаю, и здесь проявились не дюжие фантазии Хоакина, который расписал братьям все в мрачных тонах о том, что дом якобы оказался ничего не стоящей халупой, да и место находилось в самом захолустье. Но братья быстро вывели его на чистую воду, и погнали прочь. С тех пор он и бродяжничает, перебиваясь редкими заработками. Конечно, это был с одной стороны родной брат, который когда-то любил меня, помогал мне, но сейчас передо мною сидел опустившийся человек, который вызывал у меня скорее неприязнь. И хотя, я был готов, как-то помочь ему, но вот приближать брата к себе, мне совершенно не хотелось. Задумавшись об этом, я убеждал себя, что мало ли что могло произойти в жизни. В конце концов я тоже небезгрешен. И уже готов был предложить ему что-то большее, нежели разовую помощь, пусть даже в достаточно крупном размере, как его вопрос тут же расставил все точки над «i», и заставил принять прямо противоположное решение.

— А скажи-ка братец, как ты из Ричарда Санчеса, вдруг стал мистером Бендерманом? Может мне стоит заявить в полицию, чтобы вывести тебя на чистую воду? Или ты подумаешь, примешь правильное решение, и оплатишь добровольно молчание своего родного брата, чтобы он не сдал тебя копам.

Похоже, последние события очень изменили Хоакина. Услышав эти слова, я просто встал со своего места, и бросив.

— Ну, что ж, можешь попытаться. — И ушел прочь.

На следующий день меня пригласили в местную полицию, где рассказали о том, что какой-то человек, говорит о том, что является, моим родным братом, и заявляет о том, что я ношу на самом деле совсем другую фамилию.

— Может тогда и матушка Бенедиктина, не является, моей матерью? — Задал я вопрос полицейскому офицеру, которого знал с того самого момента, как поселился в этом городке. — Вы спросите у него, вдруг, я вообще марсианин?

С самой первой встречи в Канзас-Сити, я называл тетушку — матушкой, и все знающие меня люди привыкли именно к этому. Да и сама тетушка, тоже всегда называла меня сыном. Просто однажды перепутала текущее имя, и с тех пор решила что «сын», или «сынок» будет звучать более нейтрально и уж точно не вызовет никаких подозрений и сомнений у кого бы то ни было.

— Он, говорит, что твоя мать, вообще посторонняя женщина! — С хохотом заявил вернувшийся офицер. — А что вообще произошло-то?

— Да вчера, накормил очередного прохожего, который пытался рассказать мне, что он незаконнорожденный сын Нортона Первого. Ну, того самого Императора Сан-Франциско. А после, узнав мое имя начал вообще требовать с меня денег, обещая подать заявление в полицию о том, что я якобы его сводный брат. По-моему вербовщик «Управления, общественных работ», будет рад, новому волонтеру.

— Ты как всегда прав, Осип. А я, наконец, закрою план текущего месяца. И вообще, ты подал мне отличную идею, где брать волонтеров.

— Ну, да, бродяг в округе хватает. Пара рейдов и план готов, да и город станет чище!

— Точно! Сразу чвствуется деловая хватка, успешного бизнесмена!

На этом все и закончилось. Как бы-то ни было, но это было лучшим выходом из создавшегося положения. Если бы не его слова, я уже готов был предложить ему долларов пятьсот на обзаведение, и даже порекомендовать место для трудоустройства, но иметь неподалеку человека, готового выступить против тебя, забыв о прежнем родстве, было выше моих сил. Не думаю, что увижу его еще раз.

Конечно, у меня было желание узнать, как обстоят дела, на ферме моего отца. Его, разумеется, уже не было в живых, но братья, по словам Хоакина, видевшего их несколько лет назад, находились все там же. И если бы не эта встреча, возможно, я бы попытался найти возможность узнать об их судьбе. Но сейчас, после этого события, все желание отбило напрочь. Конечно, я не думаю, что и они бы попытались меня шантажировать, но все же решил лишний раз не нарываться на это.

Бывает так, что когда теряешь дорогого тебе человека, потом становится очень его не хватать. В доме, где ты живешь, все напоминает о нем, и ты поневоле, начинаешь сходить с ума. Любая вещь, на которую падает твой взгляд, начинает напоминать тебе об этом человеке, и поневоле, ты начинаешь вспоминать, прокручивать в уме разговоры, которые происходили в его присутствии, советоваться с ним по любому поводу, хотя прекрасно понимаешь, что ответа на свои вопросы, тебе уже никогда не дождаться. И поэтому, ты стараешься убежать, от себя самого, от места, где когда-то был счастлив с этим человеком, и где все напоминает тебе именно о нем.

Так произошло и со мной. Похоронив матушку Бенни, я долгое время не находил себе места, пытаясь осознать эту утрату. Появляясь в доме, и не находя ее там, чувствовал, будто что-то важное оторвали от моей души. Я пытался обратиться к богу, но видимо воспитание, сохранившееся у меня еще с прошлой жизни, не дало правильных всходов, и я оставался все тем же атеистом, что и был ранее. Зная при этом все молитвы, перешедшие в мою память после появления теле Ричарда, я порой произносил их, как читают заученный школьный стишок, который тебе совсем не по душе, но выучить который, было необходимо из-за опасения плохой оценки. Пытался, просить совета у матушки, и даже видел ее несколько раз в своих снах. Вот только если я запомнил ее жизнерадостной и счастливой, то во сне она приходила ко мне нахмуренной и какой-то потерянной. В какой-то момент, я понял, что своими невольными действиями, мало того, что извожу самого себя, так еще и не отпускаю от себя дорогого мне человека.

В конце концов, я не выдержал этой пытки, и в один прекрасный день продал свой бизнес, свой дом и распрощавшись со всеми приятелями, постарался уехать отсюда как можно дальше. Чтобы хоть как-то избавить себя от прошлых воспоминаний, и постараться начать жить сначала. Новым местом своего жительства я выбрал острова, расположенные в центре Тихого океана — Гавайи. Сейчас это была самоуправляемая территория под патронажем США. То есть, как бы считалась отдельной страной, но тем не менее, на ней были открыты несколько военных баз, началось развитие туризма, опять же за счет выходцев с Соединенных штатов, и большое развитие получило сельскохозяйственное направление, особенно по выращиванию бананов, ананасов, сахарного тростника и кофе.

За счет продажи своего бизнеса, на моих счетах скопилось больше полумиллиона долларов, что для этого времени было очень хорошей цифрой. Перебравшись остров Оаху и осмотревшись вокруг, решил, что развитие моего прежнего дела, даст здесь очень хорошие результаты. И поэтому со всем энтузиазмом включился в работу. Уже через какой-то год, практически на каждом пляже, Гонолулу и окрестностей, находилось либо кафе, либо небольшой киоск из сети быстрого питания. Сам же я примерно представляя куда будет развиваться туристический бизнес на Оаху, купил себе дом в Майли, городке на западном побережье острова, и принялся за строительство отеля-пансионата, предназначенного скорее для туристов, со средними возможностями для отдыха. Несмотря на прямо скажем скромные номера. У меня были запланированы небольшие сьюты, для семейного отдыха, отдельные номера повышенной комфортности и совсем уже скромные и недорогие для весьма непритязательной публики. В тоже время, несмотря на разницу в стоимости номеров, я решил сделать так, чтобы любой постоялец моего отеля, имел возможность пользоваться всеми дополнительными удобствами наравне с теми, кто заплатит за свой номер гораздо, большие суммы. Например, в комплекс входил огромный бассейн, несколько кафе, баров, ресторанов, была запланирована постройка детских аттракционов, и тому подобных развлечений для всех слоев.

А в мае 1939 года, меня призвали в армию.

Глава 20

20

Честно говоря, я и не особенно этому сопротивлялся. Призыв был осуществлён, согласно закону, выпушенному в 1918 году, и в данный момент, почти не действующему. Почти, потому что, хотя и было сказано, что учету и призыву подлежит каждый гражданин США от двадцати пяти до сорока пятилетнего возраста, но в тоже время, имелись возможности отказаться от призыва. Причем отказ принимался по, как мне кажется совсем уже не состоятельным причинам. Например, можно было объявить, что я категорически не приемлю насилия и по этой причине не могу взять в руки оружия. Или, допустим, объявить себя мормоном, молоканом, или же баптистом. Во всех этих направлениях строгое следование догмам о ненасилии. В общем, такая возможность имелась. К тому же именно сейчас как такового призыва не существовало. Армия набиралась на добровольной основе. Еще в 1920 году Конгресс США принял Закон о Национальной Обороне — National Defense Act, который официально ввел принцип добровольной службы в вооруженных силах США.

Но с другой стороны, я помнил историю. Помнил, что до начала войны, точнее до того момента, как в нее вступит США, осталось совсем немного. И о том, что уже где-то в сороковом году, выйдет новый закон, согласно которому, начнется призыв для обязательной военной службы на срок вначале до двенадцати месяцев, который очень быстро перерастет в тридцатимесячный. А следом за ним, объявят, что увольнение в запас произойдет только после окончания второй мировой войны. И это меня, совсем не устраивало. Это означало полную потерю моего бизнеса. Контролировать его, находясь где-то вдалеке, я не смогу, а за время моего отсутствия, можно сотворить, что угодно, еще и в должниках останусь. Поэтому, я навел справки, и оказалось, что мое добровольное желание, полностью подходит под концепцию службы в вооруженных силах США. И как итог, я оказался призванным в армию.

Честно говоря, местная армия сильно отличается от той, в которой я когда-то дослужился до капитана. Во-первых, воинская часть, а точнее военная база, в которой мне предстояло проходить службу, располагалась в двух шагах от моего дома. Причем практически в буквальном смысле этого слова. Точнее, от входа в мой дом, до — Контрольно Пропускного Пункта военной базы, было что-то около полумили. Поэтому я, решив особенно не заморачиваться, оседлал велосипед, и добрался до входа именно на нем, чем не мало озадачил встретившего меня на КПП сержанта, в распоряжение которого я и поступил.

— Это, что за велосипедист такой? Не, я конечно понимаю, что Оаху островок небольшой, но чтобы добраться до базы на велосипеде, это нужно быть либо упоротым велосипедистом, либо бедняком. Но, бедняком тебя тоже я бы не назвал. — Сержант окинул меня взглядом с головы до ног. — Значит ты фанат здорового образа жизни, и следовательно к тебя можно загрузить дополнительными занятиями. Я прав?

— Не совсем, сэр. Есть еще один вариант.

— Какой же?

— Я живу в полумиле отсюда. И подумал, что проще доехать на велосипеде, чем тащить с собой автомобиль. Который еще неизвестно, где придется оставлять.

— Ну, да, такой вариант, тоже возможен. Но я спросил не об этом. Впрочем, внимательности я тоже обучаю, и дополнительные занятия, тебе тоже не помешают.

И с этого момента, началась моя служба в армии. Разумеется, не обошлось, от бесконечных тренировок на плацу, потому как строевая подготовка в Соединенных Штатах, несколько отличается от той, к которой я привык во время службы в СССР. И только из-за этого, первое время, получал немало затрещин. Да, вы правильно меня поняли. Затрещины, тычки, подзатыльники и вообще телесные наказания, здесь довольно распространены. Разумеется, до того, чтобы тебя высекли кнутом, дело не доходит, но получить пару ударов открытой ладонью, или же кулаком под дых, от сержанта или офицера здесь в порядке вещей. Как впрочем, и животворящий пендель, при забеге с полной выкладкой. Считается, что физическое вмешательство, резко ускоряет умственное развитие военнослужащего, и способствует лучшей усвояемости материала. А все дело в том, что за то время, что я здесь нахожусь, изрядно подзапустил свой организм. И если в моей памяти и осталось, что-то, чему меня учили в Рязанском Воздушно-Десантном Училище, то это именно в памяти, но никак не в мышцах. Так-то в принципе, я делал и утреннюю зарядку, и катался на велосипеде, а однажды так и вообще объехал на нем вокруг всего острова. На это у меня ушло два дня. Можно было и быстрее, все же здесь длина береговой части всего триста пятьдесят пять километров, но я не торопился, Зато удовольствия получил выше головы. Правда зарекся больше на подобную аферу не соглашаться.

Я конечно не беззащитный, и вполне могу оказать вполне достойное сопротивление, но только перед таким же уличным воякой, как я сам. Все остальное, все эти приемы, уловки, и тому подобное, хоть и теоретически знаю, но учитывая, что можно сказать ни разу не применял, за то время, что нахожусь здесь, мне недоступны. Или доступны в таком усеченном виде, что лучше вообще их не применять, чтобы случайно не опозориться. Просто данный организм будет не в силах все это, или даже хоть какую-то часть выполнить. И мне наглядно все это доказали, на первом же учебном поединке.

Нет, я конечно пытался, как-то обороняться, пытался применять знакомые приемы, но увы, ничего толкового не вышло. Хотя сержант Смит, все же заметил, что кое-что в моих движениях, выходит за рамки уличного бойца, но эти попытки были скорее похожи на человека, который насмотрелся фильмов с участием Брюса Ли, и каждый удар сопровождает криком «Ки-и-и-и-Я!» решив, в этом крике заложена особая энергия и, что из-за этого крика противник растеряется и сдастся на милость победителя.

Впрочем, вскоре, все эти ужимки и прыжки, так или иначе закончились. Стоило только произнести слова присяги, и расписаться в ведомости, как все эти забеги, строевая подготовка, и прочие премудрости были тут же завершены. Я как-то спросил у сержанта.

— А, зачем вообще нужны были эти учебные поединки, забеги с полной выкладкой и тому подобные занятия, если сразу же после присяги, все это сошло на ноль.

— Да, скучно. А так хоть какое-то занятие. — Пожав плечами ответил он. — Но если тебе все это понравилось, то мы можеи найти время, для продолжения занятий.

Оказалось, что военная база, к которой я был приписан, занималась связью, и радиоразведкой. Расположившись на довольно высокой горе, были развернуты радиолокаторы, мачты антенн и установлены радиопередатчики, которые прослушивали и просматривали всю округу па несколько сотен миль. Именно поэтому, большую часть времени, меня и еще два десятка добровольцев учили радиоделу, работе на ключе, азбуке Морзе и тому подобном премудростям.

(Именно такой установкой и были обнаружены летящие на Перл-Харбор японские штурмовики, но командование просто не поверило, что такое в принципе возможно, и отмахнулось от сообщения)

Несмотря, на то, что я служил, в двух шагах от дома, проблемы с бизнесом начались уже через пару месяцев службы. Причем проблемы, казалось не особенно существенные. То сломается грузовик, развозящий продукты по разным точкам, из-за чего в одном из кафе, будут вынуждены отказать постоянному клиенту, в продаже какого-то продукта. Только из-за того, что его вовремя не завезли, и потому он отсутствует в меню. Другой раз продавец, споткнулся и сломал ногу, из-за чего не открыл вовремя киоск, а самое главное не сообщил об этом управляющему, в результате чего, клиенты переметнулись к конкуренту. Или например, тот же конкурент, снизил цены, на некоторый ассортимент продукции, а я узнал об этом слишком поздно.

Будучи на гражданке, я старался отслеживать все эти проблемы в реальном времени, и потому либо находил замену заболевшим, арендовал грузовик в другой компании, а то и сам садился за руль, или же разбирался с конкурентом, демпингующим цены. Сейчас я был лишен этой возможности, а редкие увольнительные из части не решали проблемы. Нанятый управляющий, тоже явно либо не справлялся со своими обязанностями, либо нарочно делал так, чтобы бизнес пошел вниз. А ближе к концу службы, мне прямо сказали о том, что было бы неплохо, если бы я уступил свой бизнес конкуренту.

С одной стороны, можно было поартачиться, впрячься самому и поднять продажи, как уже бывало не один раз. Но подумав, я согласился с предложением продажи своего дела. Тем более, что, несмотря на некоторые убытки, общее положение оставалось пока еще на высоте, и вернуть все на круги своя, было вполне мне по силам. Но, имелся один нюанс, о котором знал я и о котором не догадывался мой конкурент. И этим нюансом, была скорая война. Пока не было даже и разговоров о том, что США вступит в эту войну. Все шло, как и в мирное время, более того недавний экономический кризис завершился и страна находилась на подъеме. Следовательно, и туристы валили на остров, сплошным потоком. И никто даже не задумывался о том, что все это может в одночасье прекратиться.

Поэтому поторговавшись для вида, я согласился с предложенной ценой и продал свое дело, заработав только на продаже активов миллион долларов. И это не считая того, что мои накопления, приближались, примерно к этой же сумме. Следующим шагом стала продажа дома в Маили, и покупка в Гонолулу. Но хотя территориально этот дом и относился к столичному округу, но располагался высоко в горах, у подножия вершины, и одного взгляда на него было достаточно, что выше него ничего построить просто невозможно. И именно это, устраивало меня больше всего.

При увольнении из части, мне было выдано предписание, что при начале военных действий, я обязан либо тут же направиться в воинскую часть, где проходил подготовку, либо в любую другую, если в этот момент буду находится в другом месте. Уезжать я отсюда точно не собирался. Тем более, что знал, что скоро все это начнется в любом случае. И одно дело заниматься охраной острова, зная, что кроме нападения на Перл-Харбор, никаких других уже не последует, и совсем другое ввязываться в войну, где-то в другом месте, чего мне совершенно не хотелось. А возвращаться, и как-то принимать во всем этом участие все же придется. Но в одном случае, я буду находиться в ополчении, охраняя остров, в другом, даже и не знаю куда меня могут отослать. А рисковать своей жизнью из-за чьих-то амбиций очень не хочется. Хватило в свое время Афганистана.

По выходу в увольнение, устроил ближнему начальству и редким приятелям большую отвальную. Хотя здесь принято экономить на всем, но все же положение обязывает. Надеюсь все это зачтется мне в скором будущем, а то, что это будущее уже стучится в двери, сомнений не вызывало. Гитлер, уже стоял у власти и прибирал к рукам, то одну, то другую Европейскую державу. Соединенные Штаты, довольно лояльно воспринимали утвердившийся в Германии режим. И связано это было с тем, что Адольф Гитлер провозглашал одной из главных своих задач борьбу с «большевизмом», а Советский Союз властные элиты и США, и Великобритании, и Франции просто ненавидели.

Помимо этого, не стоит забывать и о том, что Германия до начала сороковых годов имела весьма тесные связи с американским бизнесом. Деловые круги Третьего рейха и США поддерживали неплохие отношения, основанные на выгодном финансовом и торговом сотрудничестве. Не зря же на Нюрнбергском процессе подсудимый Ялмар Шахт, бывший при Гитлере президентом Имперского банка, заявил американскому адвокату: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе».

К началу второй мировой войны году американские корпорации очень активно действовали на территории Германии, обзаведясь в этой стране большим количеством филиалов. Американский капитал контролировал около двухсот пятидесяти германских компаний, включая заводы Круппа. В Германии был построен крупнейший в мире нефтеперегонный завод, а строительство профинансировала компания «Стандарт Ойл», принадлежащая Джону Рокфеллеру. «Дженерал Электрик» принадлежали немецкие фирмы, работавшие в сфере радиотехники, компании «Дженерал Моторс» — знаменитый немецкий «Опель». В Кельне функционировал завод, построенный американской компанией «Форд».

А 13 декабря 1941 года президент США даже издал специальный указ, который допускал ведение бизнеса с компаниями вражеских государств, если на то не было соответствующего запрета со стороны Министерства финансов США. И это при том, что еще неделю назад, после нападения Японии на Перл-Харбор, Соединенные Штаты, официально объявили о своем участи во Второй Мировой Войне. Но при том, спокойно продолжали исправно поставлять для нужд вермахта сталь и авиационные двигатели, топливо и каучук, вполоть до высадки собственного десанта с моента открытия второго фронта.

Все время, с того самого момента, как я продал пароход доставшийся мне после той памятной поездки от озера Онтарио до Статен-Айленда, сундук взятый оттуда и несколько папок с бумагами, все так же находились в моем распоряжении. И если к взятым с парохода бумагам, я иной раз обращался, то вскрыть сундук, до сих пор так и не решился. Бумаги, по большому счету, не представляли собой ничего сверхъестественного. В основном это были бухгалтерские счета отчеты, и тому подобные документы, принадлежащие компании «Морская рыбалка». Поэтому бегло просмотрев их содержание, я избавился от них, спалив в камине, еще находясь на Тихоокеанском побережье в США. Что касается сундука, то здесь все было совсем иначе. Я несколько раз прикладывался к нему, пытался подобрать ключи к его замкам, и даже однажды вскрыл один из них. Но стоило только мне это сделать, как я сразу же откинул эту идею в сторону.

Я, просто испугался. Испугался того, что вскрытая крышка сундука, вновь отправит меня неизвестно куда, заставив начать все сначала. А мне этого совсем не хотелось. Еще больше, не хотелось попасть в «день сурка». Мне почему-то казалось, что меня вновь забросит в Сан-Себастьяно, что я вновь соглашусь поехать с дядюшкой Джо, ловить рыбу, а следом за тем вполне возможно произойдут и все остальные события. С другой стороны, я конечно понимал, что смогу например отказаться от перевозки виски в Чикаго, и тогда не попаду в тюрьму, в которой не проведу, последующие три года. Но в тоже время это означало и то, что не последуют и другие события, и кто знает, как все это скажется на моем будущем.

А во-вторых, мне нравилась та жизнь, которая была у меня сейчас, и менять ее на что-то иное, очень не хотелось. Тем более, что я сейчас достаточно обеспеченный человек, и менять шило на мыло, мне кажется не слишком правильным поступком. Но с другой стороны, я и не старался избавиться от этого сундука, оставляя его вскрытие, так сказать на черный день. Вдруг случится так, что у меня просто не останется другого выхода, чем начать все сначала. И тогда оставив в стороне все свои сомнения, я все же вскрою этот сундук и будь, что будет.

И такой день, увы, наступил.

После увольнения в запас, я жил своей обычной жизнью, и можно сказать не думал ни о чем плохом. Мне казалось, что недавняя служба в армии убережет меня от последующей войны, и самое многое, на что можно рассчитывать, так это призыв в ополчение, и пусть частые караулы, но не покидая пределов острова. Все произошло несколько иначе.

Нападение Японии на Перл-Харбор произошло в тот же день, что и в моей истории. При этом, так же, как это произошло и в моем прошлом, Японские авианосцы, нацелившиеся на остров, были обнаружены подразделением радиолокационной разведки за пять с половиной часов, до нападения, и были, точно так же проигнорированы командованием. И даже предупреждение о том, что японские самолёты движутся по направлению к острову, не вызвало ни у кого не паники, ни каких либо других действий. Более того, командование предложило «не молоть чушь, а лучше заняться каким-нибудь делом, чем отрывать занятых людей ложными сведениями, о якобы готовящемся нападении». Результат описан во множестве книг, об этом снято множество фильмов, поэтому не буду вдаваться в подробности, которые и так известны всем.

Лично я провел, этот день находясь в собственном доме, заранее зная, что именно эта часть острова, пострадает меньше всего. То есть где-то милях в десяти, от города в котором я нахожусь, упадет подбитый японский самолет, а неподалеку от Жемчужной Гавани, на берег выйдет единственный японский солдат, не помню его имени, который эвакуируется из малой подводной лодки, которая сядет на мель неподалеку от острова, и на этом все завершится. Паника, последовавшая за нападением, была разумеется, нешуточной, но порядок, восстановили быстро. А уже через шесть часов Соединенные Штаты объявили о своем вступлении в войну. Я конечно же сразу связался со своим командованием, согласно выданному предписанию, но пока от меня ничего не требовалось. И вместе с тем, что-то прямо давило на грудь, намекая на то, что добром все это не кончится.

Глава 21

21

Всеми правдами и неправдами, я кое-как сумел вывести со своих счетов, чуть больше семисот тысяч долларов. В связи с объявлением войны, деньги со счетов выдавали очень неохотно, к тому же вскоре, на долларах, которые имели хождение на Гавайях, должна была появиться надпечатка, указывающая на то, что эти деньги имеют хождение именно на Гавайях. Имелось большое опасение в том, что японские войска высадятся на островах, и попытаются изъять у местного населения деньги. Но данная надпечатка должна была указать как бы именно на местную валюту, не имеющую никакой ценности во внешнем мире. Впрочем, оккупации Гавайских островов не произошло. Хотя до самого конца войны по островам ходили деньги с надпечаткой — «HAWAII»

Выведя сколько смог наличных денег, изготовил в местных мастерских герметичный металлический ящик, и тщательно упаковав выведенные наличные, спрятал их выше по склону той горы, возле которой купил себе дом. В тот же ящик ушли и некоторые драгоценности, оставшиеся от тетушки Бенедиктины, а так же купленные мною самим, по тому или иному поводу. Имелись большие опасения в том, что после войны, и изъятия так называемых «Гавайских долларов» могут объявить что деньги, находящиеся на счетах жителей островов проходят именно по статье местной валюты. И следовательно могут быть обесценены. А спрятав какую-то часть средств в обычной валюте, имелась надежда, что хотя бы семьсот тысяч у меня сохранятся.

В начале мая 1942 года, я получил повестку, и предписание явиться в призывной пункт, расположенный в порту столичного округа Гонолулу, для отправки на материк. При себе предписывалось иметь документы, а так же продукты питания из расчета, на три дня. Неявка в обозначенное время, будет расцениваться как дезертирство. Все мои надежды на то, что я буду проходить службу на острове, рухнули в одно мгновение. И я понял, что тянуть дальше некуда. Даже если я каким-то образом выживу в этой войне, все придется начинать сначала. Дом за эти три-четыре года обязательно разграбят, автомобиль тоже уйдет неизвестно кому на следующий же день, после моего отъезда. Счета в банке, как я уже говорил, вполне могут объявить обесцененными, в связи с введением местной валюты. Останется только спрятанный ящик, и хотя, какая-то надежда на безбедную жизнь останется, но до нее нужно будет пройти через все горнило войны, и остаться живым. Куда лучше, попытаться вскрыть сундук и положиться на волю судьбы. Глядишь, и занесет не слишком далеко, и можно будет воспользоваться и своими деньгами и всем остальным. Да и все-таки было интересно, что же такого находится в сундуке, из-за чего, во-первых, меня перенесло в такую даль. А, во-вторых, откуда Курт Честер узнал об этих сокровищах, и за, чем именно он охотился.

Сейчас к моему удивлению, все обошлось, без каких либо эффектов, типа вспышек и тому подобного. Что в таком случае, послужило причиной в прошлый раз, было не лишком понятно. Более того, собственно после того, как сундук был вскрыт, вообще ничего не произошло. Некоторое время сидя перед открытой крышкой сундука, я тупо вглядывался в прикрытое просмоленной парусиной его содержимое и не понимал ровным счетом ничего. Либо это был не тот сундук, либо, чего-то не хватало для активации переноса. Впрочем, если дело всего лишь в последнем, то активатор найти, как мне кажется, не так уж и сложно. Вполне возможно, что им послужила, скажем соленая морская вода, или что-то еще. Хотя я и очень сомневаюсь в том, что та же вода не заполняла сундук до того момента, как я его вскрыл. Значит нужно все-таки, что-то иное. Пока же, я решил посмотреть, что находится в этом ящике.

Откинутая в сторону парусина, заставила меня скептически поморщиться. Может на тот момент, когда этот сундук закладывался на хранение, этот красный камзол с золоченой вышивкой по обшлагам и рукавам и был, чем-то ценен его хозяину, но сейчас он годился разве что на помойку. Честно говоря, если бы не завтрашнее отправление на войну, я бы выругался, только из-за того, что вытащенный из сундука костюм, просто напросто осыпался каким-то хламом, на пол моего дома, добавив кучу грязи или скорее тканевого хлама, потому как первый же ветерок, донесшийся из раскрытого окна, развеял эти ошметки, по всей комнате.

Под первым костюмом лежали еще какие-то тряпки, похоже, съеденные молью, или кем-то еще ничуть ни с меньшим старанием, чем тот что лежал на верху. И как мне кажется, тоже самое, произошло бы и с парусиной, которая прикрывала все это богатство, не будь она просмолена насквозь. Причем до такой степени, что я с трудом ее ворочал. Доставать весь этот хлам из сундука совершенно не хотелось, но пришлось, хотя бы из-за того, что нужно было понять, отчего сундук был настолько тяжел, что я со своим штурманом, с трудом перенесли его в то раннее утро от грузовика до парохода.

Поэтому отринув в сторону свою брезгливость, вышей из дома и взяв в кладовой пару ведер, метлу и совок, вернулся обратно в дом. Собрав останки костюма с пола, как можно аккуратнее, перегрузил в ведра и то что еще находилось в сундуках, и вынес это из дома, выгрузив под корни какого-то деревца. В последний момент, мне показалось, что я услышал какой-то шкрябающий звук. Будто среди тряпья затесалась какая-то металлическая вещица, и царапнув по краю жестяного ведра упала на землю. Тут же опустившись на колени, я разворошил кучу тряпья, и к своему удивлению обнаружил массивный золотой перстень, с кроваво-красным камнем, и выгравированной на нем неправильной шести лучевой звездой. Неправильной она мне показалась потому, что от обычной пятиконечной звезды отходил еще один луч, берущий свое начала из промежутка, между двумя лучами. Сам камень, с нанесенными на него гранями тоже был слегка пятиугольной формы, с закругленными углами, плотно вделанный в золотую оправу, по всей поверхности которой шел текст выполненный арабской вязью, с зачерненым фоном. Перстень был достаточно тяжелым, и даже на мой неискушенный взгляд достаточно дорогим. Арабского языка я не знал, но предположил, что на перстень нанесены, какие-то изречения из священной книги мусульман — Корана. Обычно так и делается на подобных украшениях. Один мой знакомый из прошлой жизни, соверешил хадж в Саудовскую Аравию, чтобы поклониться Каабе, и пройтись по всем святым местам для мусульманина. Помню он мне зачитывал строки из корана говорящие: «Каждый правоверный мужчина мусульманин, обязан хотя бы раз в жизни, если ему позволяет возможность, совершить путешествие в Мекку, чтобы поклониться святым местам». Эти строки, показались мне довольно занимательными. С одной стороны — обязан, а с другой, — если есть такая возможность. Впрочем, речь несколько о другом. Так вот мой знакомый, привез оттуда мне в подарок, аналог христианской «святой воды» и серебряный перстень тоже с многочисленными изречениями из Корана, начертанные на нем. И я даже, какое-то время носил его. А вода показалась мне вполне обычной. Во всяком случае никаких изменений в организме я тогда не нашел.

Внимательно рассмотрев перстень из сундука, заметил, что он покрыт какими-то пятнами, толи краски, толи старой засохшей крови. Именно поэтому, решил вначале промыть его, а уж потом примерить его на свой палец.

Тщательно промыв его старой зубной щеткой под струями воды, положил его на тряпицу, чтобы тот подсох, а сам вновь вернулся к сундуку. Под нижним слоем парусины, оказалась довольно большая шкатулка, доверху наполненная золотым ломом. Здесь имелись кольца, сережки, цепи, медальоны и прочие золотые изделия с камнями и без них. При этом одного взгляда на все это оказалось достаточно, чтобы понять, что все эти изделия не обычный современный ширпотреб машинной выделки, а именно ручная работа известных мастеров.

Вокруг этой шкатулки были навалены древние массивные пистолеты, и кинжалы, инкрустированные серебром и золотом. Даже если не обращать внимания на оружие, одной этой шкатулки, было бы достаточно, чтобы сразу стать миллиардером, и не обращать внимания на всю эту возню. Сейчас же, я задумался о том, что же мне теперь делать. Сразу же стало понятно, и зачем была организована та археологическая экспедиция, и за что итальянцы прибили моего тогдашнего нанимателя. Если только в этом сундуке находились такие ценности, то, что было в остальных?

Добытая из недр сундука шкатулка, при всем моем желании не влезла бы в тот металлический ящик, что я готовил под деньги и собственные драгоценности. А ведь кроме нее здесь находится еще и оружие, которое тоже может представлять ценность. И в тоже время, у меня, совершенно нет времени разбираться со всеми этими находками. Дело в том, что при всем моем желании с острова мне не выбраться. Мне этого просто не позволят. А прятаться здесь тоже не вариант. Остров не настолько велик, чтобы это было возможно. Поэтому, завтра, в любом случае придется отправляться на службу. Перенос не получился, зато был найден клад. И теперь моей основной задачей было выжить в войне и вернуться обратно, чтобы воспользоваться всеми этими находками. Пока же придется спрятать этот сундук. Тем более, что ничего другого для всего этого я уже не успею подготовить при всем своем желании.

Решив это для себя, уже через полчаса, разделив содержимое сундука на несколько частей, я за несколько приемов, поднял все их почти до гребня горы возле которой находился мой дом. Там, возле скального выхода на поверхность горы, я и решил устроить тайник. Мои усилия увенчались успехом только к полуночи. Именно в это время, я засунув под скальное основание сундук и сложив в него все находки, залил все это оливковым маслом из двух трехлитровых бутылей, очень надеясь, что пропитавшись им, все содержимое сохранится, по меньшей мере года три, до моего возвращения обратно. Обвалив доступ к сокровищнице, я осторожно спустился вниз, и отрубился, едва коснувшись головой подушки.

Привычка подниматься не свет ни заря, не подвела меня и на этот раз. Пусть и не очень отдохнувший, с дико болевшей головой, но я проснулся вовремя. Спокойно принял душ, надел чистое белье, с грустью понимая, что все это в следующий раз произойдет очень не скоро, и это будет уже не белье купленное в дорогом магазине, а обычное, дешевое солдатское. После чего плотно позавтракал, накинул на плечи куртку, подхватил небольшой вещмешок, с собранными пожитками и купленными рационами питания, и еще раз обойдя весь дом направился к выходу. Возле кухонной мойки, заметил оставленный вчера перстень, который подхватил на ходу, и выйдя на крыльцо своего дома закурил.

Хотя военное ведомство и выдало мне бирку призванного в армию, и гарантировало сохранность моего дома на время моего отсутствия, я не очень-то верил в это. Ладно, если бы дом находился в центре Гонолулу, так сказать на глазах. Он же хоть и относится к городскому округу, но находится на самой окраине, и поэтому приглядывать за ним постоянно не получится. Уверен, что уже на следующий день, после моей отправки сюда наведаются те, кто будет прекрасно осведомлен в том, что хозяина не будет достаточно долго. И поэтому его разграбят в два счета. И хорошо если ограничатся только этим. О машине, я уже и не думаю. Хотя о последней можно не беспокоиться. Еще вчера, я решил подарить ее моему хорошему знакомому. Ездить конечно он на ней не будет, просто не по его уровню достатка, но продать сможет, а взамен купит себе, что-нибудь по проще.

Докурив, бросил последний взгляд на свою усадьбу, которую я так и не успел, как следует обжить, и направился было к навесу с автомобилем. Уже сходя с последней ступеньки крыльца, взглянул на перстень находящийся в моей руке, и на мгновение, остановившись, решительно натянул его на безымянный палец левой руки. Мгновение спустя, почувствовал укол, чем-то острым, яркую вспышку перед своими глазами, и мир перестал существовать для меня…

Интерлюдия

— Ну, что нашли дезертира? Впрочем, куда он денется с острова?

— Так точно господин капитан, беглец найден. Впрочем, назвать его беглецом будет несколько неправильно. Да и не скравался он.

— В смысле?

— Дело в том, что Осип Бендерман, похоже, помутился рассудком.

— Как это так?

— Он, выглядит, каким-то потерянным, сэр. Никого не узнает, совершенно не понимает то, что ему пытаются объяснить. Что-то бормочет на совершенно непонятном языке. На вопрос говорит ли он вообще на английском, или же стоит перейти на какой-то другой язык промычал нечто вообще невразумительное. Минуточку, я записал его ответ, сейчас прочту: Был задан вопрос — «Do you speak English?» в ответ он произнес — «Do you, no hrenovo». Один из моих парней, родом c острова Кауаи, сказал, что его говор чем-то похож на язык русских, община которых имеется на том острове. Но сам он этого языка не знает. Вы не представляете, сэр, как он разглядывал свой собственный автомобиль. Создавалось полное впечатление, что он видит его впервые в жизни. Во всяком случае, вот так, живьем, а не на картинке. А когда мы предложили ему сесть за руль, он испугался, и начал болтать, что-то невразумительное. Мы конечно доставили его сюда, но боюсь, это мало что изменит. Доктор тоже склоняется к тому, что он или сошел с ума, или же находится под какими-то веществами. Так или иначе, мы поместили его в местную клинику. Не думаю, что он сумеет оттуда сбежать.

— Выделите пару человек, сержант, пусть пока побудут неподалеку от него. Если диагноз подтвердится, то отправим его на остов Гавайи, в клинику для умалишённых. А если нет, отправится на материк. А пока пусть полежит здесь. Ума не приложу, что могло произойти. До сих пор был вполне адекватным мужчиной, и вдруг такое…

… Где-то далеко.

— Мама, мама! Сашка с горы на велосипеде помчался и со всей скорости в дерево, хрясь! Через руль кувыркнулся, и о ствол ба-бамс! — Мальчишка, прибежавший к дому и рассказывающий матери о происшествии, с жаром махал руками, поясняя своими жестами, как все происходило. — У велосипеда переднее колесо сразу в восьмерку, спицы повылетали! Шина лопнула! Рама погнулась, вот отец ему задаст жару!

— Тьфу, на тебя, а с Сашкой что, все в порядке⁈ — откидывая в сторону тряпку, которой вытирала стол, воскликнула мать, выбегая из дома.

— Да он, через руль как перекувыркнулся, Бамс! Лбом о дерево. Хрясть спиной о колесо, от чего, оно ваще всмятку! И всё!

— Что значит все? — Дрожа от волнения переспросила мать на бегу, приостанавливаясь и хватаясь за сердце.

— А, ничё, чё с ним сделается? Вон сама посмотри. Идет… Герой!…

* * *

Я сидел на лавочке, неподалеку от того злополучного дерева и читал какую-то книгу. Прошло около месяца с того момента, как я попал сюда. За это время прошло довольно много событий, и пожалуй стоит рассказать о них по-порядку.

Героем того происшествия, оказался именно я, вселившись в тело почти пятнадцатидцатилетнего оболтуса, как раз в момент встречи его лба с деревом. Случись это несколько раньше, я бы постарался отвернуть, но произошло так, как произошло. Впрочем, исходя из того, что я занял это тело как раз в момент удара головой, надо думать, что бывший его владелец, уже говорит с богом. Последнее только мое предположение, и ничего более. Но с другой стороны, а куда еще он мог деться?

Но, меня сейчас больше беспокоило именно мое положение, а не то, что произошло с бывшим владельцем моего тела. По большому счету, я или вернее мой предшественник, был не так уж и виновен, в этом происшествии. Да у него взыграла юношеская гордость, и он решил доказать младшему брату подзуживавшего его в том, что тот не сможет спуститься с горы на велосипеде. Вот просто струсит и не сможет. Вот старший и решил доказать, что он далеко не трус. Оседлал свой велосипед и погнал вниз по тропе. И все, вполне возможно закончилось бы благополучно, если бы мелкий, не встал на дороге. То есть был выбор, либо давить младшего братца, либо сворачивать с тропы и.… И мой предшественник выбрал именно второе. Как итог, сломанный велосипед, на лбу здоровенная шишка, а слегка надорванное левое ухо рана на щеке и я вместо моего предшественника.

Разумеется, тут же вызвонили скорую помощь, приехавшие медики наложили пару швов на ухо, и столько же на щеку, измазали всего меня зеленкой, и объявили постельный режим, как минимум на неделю. И это в преддверии того, что через три дня, мы должны были отправляться в деревню, к бабушке и деду. Ну, по большому счету, меня это даже, где-то обрадовало. Хотя память бывшего владельца этого тела и перешла ко мне в достаточном объеме, но большого желания отправляться в глушь, к старикам, не имелось. Да и я просто не представлял, чем я буду там заниматься.

С одной стороны полученное в мое распоряжение молодое тело, а вместе с ним и возраст юноши, откровенно радовали. С другой, это же и огорчало. Стоило только подумать о том, чем мне придется заниматься в деревне, так сразу приходил в такое уныние, что хоть стой хоть падай. Ну вот не интересно мне, от слова — совсем, все эти детские игры. Все эти прятки, жмурки, догонялки, разбивные цепи и прочие салочки. Ну, не лежит у меня к этому душа. Где-то, как-то рыбалка. Если спуститься до Партизанки, можно поймать даже Горбушу, но опять же в сезон. Да и я не настолько рьяный рыболов, чтобы проводить все лето от рассвета до заката на берегу реки. Велосипед, который собирались взять с собой, тоже, скорее всего придется отправить в металлолом. Единственное, что можно с него использовать так это заднее колесо, цепь и сидение. Все остальное, включая и раму, готово на выброс. Просить у родителей новый? Ну, как-то стремно, да и по большому счету, он мне сейчас не особенно и нужен.

В общем, мое внеочередное ранение и постельный режим, оказался как нельзя кстати. Больше всех злился именно младший брат. Как бы то ни было, а здесь в городе, можно найти себе любое занятие, в отличие от Сергеевки, где даже нет нормального телевизора. То есть он, конечно, есть, но ловит только первый канал, а там по сути, нечего смотреть, кроме новостей и балетов. Когда-то там поздним вечером покажут кино, после программы «Время», но опять же выглядывать среди постоянных помех кадры фильма и обрывки разговоров, та еще радость.

Постельный режим продлился очень недолго. Ну, что такое неделя, для молодого растущего организма, зато, после итого как сняли с меня швы, и докторша, отменила постельный режим, рекомендовала моей маме, не отправлять меня надолго из города, в свете того, что удар был все же силен, и ей хотелось бы понаблюдать за мною, из-за опасения рецидива. Тем более, что шишка на голове сих пор не сошла, да и синяк под глазом и на половину щеки, хоть и перешел в другую стадию и стал желтовато-лиловым, но все же не стоило пугать людей, отправляя меня неизвестно куда. В принципе, я чувствовал, что у меня уже все зажило, разумеется если не учитывать гематому, но мнение врача было только на руку. И поэтому я, с трудом скрывая свою радость, с серьезным выражением лица, выслушал все советы, прискорбно кивая при этом. И создавая у врачихи чувство, что если бы не проблемы со здоровьем, то прямо сейчас бы бросил все и умчался в деревню. Ко всему прочему, последнее слово сказала мама, объявив, что я сам виноват в содеянном и потому, как минимум до середины июля, даже не надеялся смыться в Сергеевку.

Следующие две недели, я гулял в саду, читал книги, благо, что дома имелась шикарная библиотека, и наслаждался внезапным отдыхом и бездельем. Именно тогда и произошла та встреча, которая заставила меня взглянуть на появление здесь по-новому. В это солнечное июльское утро, встал как обычно около семи утра. Маму, часто удивляло мое изменившееся расписание. По ее словам, раньше меня было трудно добудиться, особенно когда шли занятия в школе. Приходилось буквально, сдергивать с меня одеяло, а иногда принимать и другие более крутые меры, например применяя воду. Сейчас же, после того злополучного удара, все изменилось. Я просыпаюсь не свет ни заря, делаю зарядку во дворе дома, а что самое главное, более всего изумившее обеих моих родителей, так это то, что я по утрам принимаю душ.

— Раньше-то, тебя и умыться было не заставить! Так плеснешь пригоршню воды на лицо и считай умывание завершено. А про то, чтобы почистить зубы, так и вообще со скандалом.

Ну да, как-то привык к тому, что утром встаешь пропотевший за ночь, и от тебя несет как от вонючего скунса. Что же касается зубов, так дешевле трижды в день почистить их зубной щеткой, нежели потом, отдавать свои кровные у дантиста. Здесь конечно медицина бесплатна, но с другой стороны, уж лучше бы она была за деньги, чем терпеть лечение зубов, ведущееся на допотопных бормашинах и безо всякого обезболивания. Разве что новокаин вколют при удалении чего-то сложного. Вот и приходится стараться и отслеживать.

Позавтракав и проводив маму на службу, она у меня работала бухгалтером в отделе материально-технического снабжения флота, я побродил по дому, а после решил податься в ближайший скверик. Им был парк посвященный воинам погибшим во время недавней войны. Взяв с собою какую-то книжку, устроился на лавочке, неподалеку от того самого дерева, в которое я так удачно въехал на велосипеде, и углубился в чтение.

Некоторое время спустя, послышался шум автомобиля, и чуть в стороне, у самого входа в парк, остановился роскошный лимузин с флажками Соединенных Штатов, установленными на капоте. Здесь во Владивостоке, который хоть и считался закрытым городом, и попасть в него человеку со стороны, было практически невозможно, хотя это касалось в основном своих же советских людей, тем не менее имелось консульство США. И автомобиль, остановившийся неподалеку, принадлежал именно им.

Подобное можно было увидеть далеко не каждый день, и поэтому, опустив книжку на колени, я с интересом смотрел, как из открывшихся дверей лимузина вышел довольно высокий смуглый, но совершенно седой старик в военной форме сержант-майора, корпуса морской пехоты Соединенных Штатов. На его костюме в наверное десяток рядов красовались планки многочисленных наград, а выше, всего этого великолепия сияла золотом высшая награда США — медаль почета. Мужчина, хоть и был уже довольно стар, но держался бодрячком. Взмахом руки, остановив сопровождающего его парня, подошел к тому самому дереву, и приблизившись к нему почти вплотную, положил руку на его ствол. Как мне показалось именно в том месте, где я и приложился о него головой.

Некоторое время он стоял замерев и о чем-то думая, затем, повернул голову и встретился со мною взглядом. Сейчас, когда он находился буквально в трёх-четырех шагах от меня, и смотрел в мою сторону, я вдруг узнал его лицо. Это был я сам, но как бы в отражении старого, потемневшего от времени, слегка треснутого и с местами отслоившейся амальгамой зеркала. Но то, что передо мною находится именно Осип Бендерман, хоть и сильно постаревший, ведь сейчас ему должно быть не меньше семидесяти лет, не было никаких сомнений.

От неожиданности я отложил в сторону книжку и поднялся на ноги, не отрывая от старика своего взгляда. Тот тоже некоторое время смотрел на меня, слегка подслеповато щурясь, затем уголки его губ слегка приподнялись и он сделав несколько шагов подошел ко мне.

— Ви, ест — Александер Берг? — Произнес он, по-русски, с трудом подбирая слова.

— Да, мистер, Бендерман. — Ответил я, ничуть не сомневаясь, что не ошибся.

Он говорил по-русски, с большим акцентом, часто вставлял вместо русских слов их английские аналоги, и было очень заметно, что ему трудно говорить на языке, которым он похоже очень долгое время не пользовался, и поэтому многое позабыл. Решив помочь ему, я перешел на английский, но он замахал руками и произнес.

— No, no я говорить по-рюсски. I’m скука по язык

Было видно, что он сильно соскучился по этому языку, и потому дальнейший разговор шел именно на нем. Как выяснилось из его рассказа, это злополучное дерево, было посажено им самим еще в 1944 году, когда, после компании в Гуадалканале, их корпус морской пехоты, на какое-то время завезли на отдых во Владивосток. И здесь пехотинцы США совместно с советскими солдатами, приняли участие в закладке парка и монумента погибшим воинам Великой Отечественной Войне. Точнее он говорил о второй мировой, но у нас принято считать ее Отечественной.

Вот и получилось так. Что это именно он и посадил этот самый дуб, на этом месте. И сейчас, он просто захотел притронуться так сказать к истории и посетить то самое место, где когда-то побывал. А заодно и по ностальгировать. Это было просто невероятно и я очумевший от его рассказа, ловил каждое его слово, чтобы навсегда запомнить эту дивную историю. Произошел парадокс времени. Когда человек спускаясь с горы на велосипеде, нечаянно ударяется головой о дерево и попадает в прошлое, где сам это дерево и высаживает в землю. Мы беседовали с ним довольно долго, пока наконец у сопровождающего его человека, не закончилось терпение, и он не подошел к нам и не произнес.

— Извините, сэр, но время, увы, вышло.

Мой собеседник кивнул, поднялся со своего места, пожал мне руку, и направился было к лимузину, но вдруг остановился и повернувшись ко мне произнес. На этот раз по-английски.

— Кстати, Алекс, я очень благодарен вам, или тому, кто смог совершить этот обмен. Честно говоря, я даже не предполагал, что жизнь может оказаться настолько интересной. Что же до того клада, что был зарыт у подножия известного вам изваяния, на склоне горы, я так до него и не добрался. Возможно, он когда-нибудь достанется именно вам, если вы, разумеется, сможете, туда попасть. Спасибо вам за все! — После чего развернулся, сделал еще несколько шагов и исчез в салоне автомобиля…

(Спасибо за то, что дочитали книгу до конца. Возможно появится и продолжение, но не сразу. Сейчас взялся за давно начатую, но все время откладываемую в сторону книгу, решил, попробовать ее добить. Так что, либо когда закончу ее, либо, когда вновь отложу ее в сторону, займусь продолжением. Или придумаю, что-то иное. Спасибо за понимание.

С Уважением Алекс.)

Глава 22

22

Я сидел на лавочке, неподалеку от того злополучного дерева и читал какую-то книгу. Прошло около месяца с того момента, как я попал сюда. За это время прошло довольно много событий, и пожалуй стоит рассказать о них по-порядку.

Героем того происшествия, оказался именно я, вселившись в тело почти пятнадцатилетнего оболтуса, как раз в момент встречи его лба с деревом. Случись это несколько раньше, я бы постарался отвернуть, но произошло так, как произошло. Впрочем, исходя из того, что я занял это тело как раз в момент удара головой, надо думать, что бывший его владелец, уже говорит с богом. Последнее было только моим предположением, и ничего более. Но с другой стороны, а куда еще он мог деться?

Но, меня сейчас больше беспокоило именно мое положение, а не то, что произошло с бывшим владельцем моего тела. По большому счету, я или вернее мой предшественник, был не так уж и виновен, в этом происшествии. Да у него взыграла юношеская гордость, и он решил доказать младшему брату подзуживавшего его в том, что тот не сможет спуститься с горы на велосипеде. Вот просто струсит и не сможет. Вот старший и решил доказать, что он далеко не трус. Оседлал свой велосипед и погнал вниз по тропе. И все, вполне возможно закончилось бы вполне благополучно, если бы мелкий, не встал на дороге. То есть был выбор, либо давить младшего братца, либо сворачивать с тропы и.… И мой предшественник выбрал именно второе. Как итог, сломанный велосипед, на лбу здоровенная шишка, а слегка надорванное левое ухо и рана на щеке. Младший же, тут же поспешил обрадовать родительницу в произошедшей аварии. Вообще, отношения с братом складывались не самые хорошие. Младший вечно строил всякие каверзы, а после первым бежал жаловаться родителям, и как правило вся вина падала на меня. Я, или вернее мой предшественник всячески пытался улучшить отношения, съезд с горы, одна из таких попыток, но ни к чему хорошему это обычно не приводило.

Разумеется, тут же вызвонили скорую помощь, приехавшие медики наложили пару швов на ухо, и столько же на щеку, измазали всего меня зеленкой, и объявили постельный режим, как минимум на неделю. И это в преддверии того, что через три дня, мы должны были отправляться в деревню, к бабушке и деду. Ну, по большому счету, меня это даже, где-то обрадовало. Хотя память бывшего владельца этого тела и перешла ко мне в достаточном объеме, но большого желания отправляться в глушь, к старикам, не имелось. Да и я просто не представлял, чем я буду там заниматься.

С одной стороны полученное в мое распоряжение молодое тело, а вместе с ним и возраст юноши, откровенно радовали. С другой, это же и огорчало. Стоило только подумать о том, чем мне придется заниматься в деревне, так сразу приходил в такое уныние, что хоть стой хоть падай. Ну вот не интересно мне, от слова — совсем, все эти детские игры. Все эти прятки, жмурки, догонялки, разбивные цепи и прочие салочки. Ну, не лежит у меня к этому душа. Где-то, как-то рыбалка. Если спуститься до Партизанки, можно поймать даже Горбушу, но опять же в сезон. Да и я не настолько рьяный рыболов, чтобы проводить все лето от рассвета до заката на берегу реки. Велосипед, который собирались взять с собой, тоже, скорее всего придется отправить в металлолом. Единственное, что можно с него использовать так это заднее колесо, цепь и сидение. Все остальное, включая и раму, готово на выброс. Просить у родителей новый? Ну, как-то стремно, да и по большому счету, он мне сейчас не особенно и нужен.

В общем, мое внеочередное ранение и постельный режим, оказался как нельзя кстати. Больше всех злился именно младший брат. Как бы то ни было, а здесь в городе, можно найти себе любое занятие, в отличие от Сергеевки, где даже нет нормального телевизора. То есть он, конечно, есть, но ловит только первый канал, а там по сути, нечего смотреть, кроме новостей и балетов. Когда-то там поздним вечером покажут кино, после программы «Время», но опять же выглядывать среди постоянных помех кадры фильма и обрывки разговоров, та еще радость.

Постельный режим продлился очень недолго. Ну, что такое неделя, для молодого растущего организма, зато, после итого как сняли с меня швы, и докторша, отменила постельный режим, рекомендовала моей маме, не отправлять меня надолго из города, в свете того, что удар был все же силен, и ей хотелось бы понаблюдать за мною, из-за опасения рецидива. Тем более, что шишка на голове сих пор не сошла, да и синяк под глазом и на половину щеки, хоть и перешел в другую стадию и стал желтовато-лиловым, но все же не стоило пугать людей, отправляя меня неизвестно куда. В принципе, я чувствовал, что у меня уже все зажило, разумеется если не учитывать гематому, но мнение врача было только на руку. И поэтому я, с трудом скрывая свою радость, с серьезным выражением лица, выслушал все советы, прискорбно кивая при этом. И создавая у врачихи чувство, что если бы не проблемы со здоровьем, то прямо сейчас бы бросил все и умчался в деревню. Ко всему прочему, последнее слово сказала мама, объявив, что я сам виноват в содеянном и потому, как минимум до середины июля, даже не надеялся смыться в Сергеевку. Она сама не понимала, как меня обрадовала.

Следующие две недели, я гулял в саду, читал книги, благо, что дома имелась шикарная библиотека, и наслаждался внезапным отдыхом и бездельем. Именно тогда и произошла та встреча, которая заставила меня взглянуть на появление здесь по-новому. В это солнечное июльское утро, встал как обычно около семи утра. Маму, часто удивляло мое изменившееся расписание. По ее словам, раньше меня было трудно добудиться, особенно когда шли занятия в школе. Приходилось буквально, сдергивать с меня одеяло, а иногда принимать и другие более крутые меры, например применяя воду. Сейчас же, после того злополучного удара, все изменилось. Я просыпаюсь не свет ни заря, делаю зарядку во дворе дома, а что самое главное, более всего изумившее обеих моих родителей, так это то, что я по утрам принимаю душ.

— Раньше-то, тебя и умыться было не заставить! Так плеснешь пригоршню воды на лицо и считай умывание завершено. А про то, чтобы почистить зубы, так и вообще со скандалом.

Ну да, как-то привык к тому, что утром встаешь пропотевший за ночь, и от тебя несет как от вонючего скунса. Что же касается зубов, так дешевле трижды в день почистить их зубной щеткой, нежели потом, отдавать свои кровные у дантиста. Здесь конечно медицина бесплатна, но с другой стороны, уж лучше бы она была за деньги, чем терпеть лечение зубов, ведущееся на допотопных бормашинах и безо всякого обезболивания. Разве что новокаин вколют при удалении чего-то сложного. Вот и приходится стараться и отслеживать.

Позавтракав и проводив маму на службу, она хотя и была уже на пенсии, но все еще работала бухгалтером в отделе материально-технического снабжения флота, я побродил по дому, а после решил податься в ближайший скверик. Взяв с собою какую-то книжку, устроился на лавочке, неподалеку от того самого дерева, в которое я так удачно въехал на велосипеде, и углубился в чтение.

Некоторое время спустя, послышался шум автомобиля, и чуть в стороне остановился роскошный лимузин с флажками Соединенных Штатов, установленными на капоте. Здесь во Владивостоке, который хоть и считался закрытым городом, и попасть в него человеку со стороны, было практически невозможно, хотя это касалось в основном своих же советских людей, тем не менее имелось консульство США. И автомобиль, остановившийся неподалеку, принадлежал именно этому консульству.

Подобное можно было увидеть далеко не каждый день, и поэтому, опустив книжку на колени, я с интересом смотрел, как из открывшихся дверей лимузина вышел довольно высокий смуглый, но совершенно седой старик в военной форме сержант-майора, корпуса морской пехоты Соединенных Штатов. На его костюме в наверное десяток рядов красовались планки многочисленных наград, а выше, всего этого великолепия сияла золотом высшая награда США — медаль почета. Мужчина, хоть и был уже довольно стар, но держался бодрячком. Взмахом руки, остановив сопровождающего его парня, подошел к тому самому дереву, и приблизившись к нему почти вплотную, положил руку на его ствол. Как мне показалось именно в том месте, где я и приложился о него головой.

Некоторое время он стоял замерев и о чем-то думая, затем, повернул голову и встретился со мною взглядом. Сейчас, когда он находился буквально в трёх-четырех шагах от меня, и смотрел в мою сторону, я вдруг узнал его лицо. Это был я сам, но как бы в отражении старого, потемневшего от времени, слегка треснутого и с местами отслоившейся амальгамой зеркала. Но то, что передо мною находится именно Осип Бендерман, хоть и сильно постаревший, ведь сейчас ему должно быть не меньше семидесяти лет, не было никаких сомнений.

От неожиданности я отложил в сторону книжку и поднялся на ноги, не отрывая от старика своего взгляда. Тот тоже некоторое время смотрел на меня, слегка подслеповато щурясь, затем уголки его губ слегка приподнялись и он сделав несколько шагов подошел ко мне.

— Ви, ест — Александер Берг? — Произнес он, по-русски, с трудом подбирая слова.

— Да, мистер, Бендерман. — Ответил я, ничуть не сомневаясь, что не ошибся.

Он говорил по-русски, с большим акцентом, часто вставлял вместо русских слов их английские аналоги, и было очень заметно, что ему трудно говорить на языке, которым он очень долгое время не пользовался, и поэтому многое позабыл. Решив помочь ему, я перешел на английский, но он замахал руками и произнес.

— No, no я говорить по-рюсски. I’m скука по язык

Было видно, что он сильно соскучился по этому языку, и потому дальнейший разговор шел именно на нем. Как выяснилось из его рассказа, это злополучное дерево, было посажено им самим еще в 1944 году, когда, после компании в Гуадалкангале, их корпус морской пехоты, на какое-то время завезли на отдых во Владивосток. И здесь пехотинцы США совместно с советскими солдатами, приняли участие в закладке парка и монумента погибшим воинам Великой Отечественной Войне. Точнее он говорил о второй мировой, но у нас принято считать ее Отечественной Войной.

Вот и получилось так. Что это именно он и посадил этот самый дуб, на этом месте. И сейчас, он просто захотел притронуться так сказать к истории и посетить то самое место, где когда-то побывал. А заодно и посмотреть на дом родителей, в общем по ностальгировать. Это было просто невероятно и я очумевший от его рассказа, ловил каждое его слово, чтобы навсегда запомнить эту дивную историю. Произошел парадокс времени. Когда человек спускаясь с горы на велосипеде, нечаянно ударяется головой о дерево и попадает в прошлое, где сам это дерево высаживает в землю. Мы беседовали с ним довольно долго, пока наконец у сопровождающего его человека, не закончилось терпение, и он не подошел к нам и не произнес.

— Извините, сэр, но время увы вышло.

Мой собеседник кивнул, поднялся со своего места, пожал мне руку, и направился было к лимузину, но вдруг остановился и повернувшись ко мне произнес. На этот раз по-английски.

— Кстати, Алекс, я очень благодарен вам, или тому, кто смог совершить этот обмен. Честно говоря, я даже не предполагал, что жизнь может оказаться настолько интересной. Что же до того клада, что был зарыт у подножия известного вам изваяния, на склоне горы, я так до него и не добрался. Возможно, он когда-нибудь достанется именно вам, если вы, разумеется, сможете, туда попасть. Спасибо вам за все! — После чего развернулся, сделал еще несколько шагов и исчез в салоне автомобиля. После его отъезда, я долгое время сидел на лавочке, не в силах покинуть ее. Честное слово, даже не предполагал, что возможна такая встреча.

Вначале, я думал, что заменил своего предшественника, который погиб из-за удара головой о дерево. Но как оказалось, все произошло совсем иначе. Мы просто обменялись телами, и мой предшественник перенесся на тридцать лет назад, а я оказался здесь в 1977 году. Это с одной стороны удивило меня, с другой, даже в какой-то степени обрадовало. Ведь в этом случае, я хоть и занял чужое тело, но взамен отдал ему свое. И если верить словам этого человека, то этот перенос дал ему гораздо больше, чем то, на что он рассчитывал. Впрочем, я его понимаю. Как бы то ни было, а возможностей себя реализовать там гораздо больше чем здесь.

Впервые, за время, моего здесь пребывания, мне захотелось закурить. Но это тело пока не знало вкуса табака, и я решил не портить его курением. К тому же, все шло к тому, что рано или поздно мне придется поступать в Военно-Морское училище, идя так сказать по стопам отца. Отец, в данный момент в звании капитана второго ранга, служит на крейсере «Адмирал Сенявин», в качестве штурмана, и меня настраивают к этому, считай с самого рождения. Впрочем, выбора особого и не имеется. Я прекрасно вижу разницу того, как живут семьи в которых родители занимают гражданские должности, и наша семья. Разумеется, раньше и у нас было все несколько иначе, но отец дослужился, до вполне нормальной должности и у нас все стало гораздо лучше, и со снабжением и с достатком. И потом, учитывая его звание и должность, и мне не будут особенно препятствовать с карьерой. Правда к тому времени он уже выйдет в отставку, но большого значения это иметь не будет. Да и мама тоже хоть и считается гражданским специалистом, но тоже занимает достаточно высокую, и к тому довольно полезную должность во флоте. Короче, меня ждет море, и семейная традиция. Хотя, я не очень-то рвусь туда, но положение обязывает.

На следующий день, после этой встречи, меня, вместе с мамой вызвали в особый отдел флота на беседу. И если я думал, что подобная встреча, может остаться без внимания, со стороны органов безопасности, то жестоко ошибался. Как говорится: «Даже если у тебя наблюдаются симптомы мании преследования, это вовсе не означает, что за тобой не следят». Вроде бы вчера, кроме консульского лимузина, и двух иностранцев, никого больше не наблюдалось, однако же, мне, точнее маме, когда она очень удивилась тому, что нас вызвали в особый отдел, расписали все встречу до мелочей. Разве что не смогли сказать о чем именно мы беседовали с мистером Бендерманом, а вот все остальное, было расписано до мелочей.

Естественно, я ничего не стал скрывать, и рассказал, все как было. По словам мистера Бендермана, он приехал сюда, чтобы посмотреть на дуб, якобы посаженый им в 1944 году. По его словам, эскадра, в которой он служил, заходила в тот год во Владивосток. И он, участвовал в закладке парка, посвященного погибшим героям, где лично посадил именно это дерево. Сейчас он сержант-майор корпуса морской пехоты Соединенный штатов, но уже в силу возраста, находится в отставке. Кроме того награжден, Медалью Почета Соединенных Штатов, которая по его словам является высшей наградой страны. Ее вручили ему за штурм Гуадалканала. Ему позволили приехать сюда, именно для посещения парка, в закладке которого он принимал участие. Ностальгия.

— И как же вы с ним общались?

— Вообще-то я учу в школе английский, а говорили мы именно по-русски, хотя его русский и оставлял желать лучшего. По его словам его отец, был родом из Одессы, но иммигрировал за рубеж еще до революции. Но в семье некоторое время, говорили по-русски, поэтому он хоть и часто вставлял в свою речь английские слова, но в общем-то, что он говорил было достаточно хорошо понятно, хоть и говорил он с чудовищным акцентом.

— Ну, то, что ты учишь в школе английский, еще ни о чем не говорит. А вот то, что мистер Бендерман изъяснялся на русском языке, говорит о многом.

На этом собственно встреча и завершилась. Разве что нам подсунули протокол беседы, и предложили расписаться. Заодно на прощание добавили, что рассказывать об этой встрече посторонним не стоит. Все же встречи с иностранцами, пусть они даже и герои войны, ни к чему хорошему привести не могут.

Только мы оказались на улице, мама, тут же высказала мне претензии в том, что я не по делу упомянул изучение английского в школе.

— Сам-то и двух слов связать не можешь, а всем рассказываешь, что учишь английский. Лучше бы помолчал, чем позориться. А если бы он решил проверить твои знания? А? Что молчишь? То-то же.

Мама не дала мне даже вставить слово в свое оправдание, впрочем, подумав, я решил, что это и к лучшему. Наверняка предыдущий Сашка Берг, действительно не знал этого языка. Попробовав вспомнить, были ли у него хоть какие-то знания в английском, с удивлением обнаружил школьную шутку, когда на вопрос говорит ли он по-английски, в ответ звучало: — «Дую, но хреново». И кроме этого отдельные слова среди которых лучшие места занимали: — shit, fucк, рussi и несколько выражений с этими словами. Похоже, если бы я заговорил на английском, проверка этим бы не закончилась. Но хорошо, что до этого не дошло.

Глава 23

23

Последние слова Осипа Бендермана, обрадовали меня больше всего. Получается, что я, заняв тело мальчишки остался в собственной реальности, но вновь перенесся на тридцать лет вперед. Разумеется, к тому времени, когда откроют советские границы мне будет не пятнадцать и даже не двадцать лет, но то, что я в начале девяностых буду в самом расцвете сил тоже немаловажный факт. Следовательно, вполне смогу добраться до островов и неплохо на них устроиться. Хотя это дело можно будет и в какой-то степени ускорить. Например, службой во флоте. Ведь насколько я знаю советские венные корабли, бороздили все моря и океаны, а при наличии такого отца как у меня, вполне можно попасть на такой «круиз». С другой стороны, не очень хочется подводить семью своим побегом, ведь его последствия, лягут на нее тяжелым пятном. Но с другой стороны, я пока не знаю как все это будет развиваться.

Насколько я помнил историю, призывников из приграничных районов, достаточно охотно отправляли либо в Пограничные войска, либо во Флот. Мне скорее всего светил именно последний. Может не три года как обычно, а два, но тем не менее. Почему я так в этом уверен? А все просто. Мой отец Григорий Сергеевич Берг в данный момент служил штурманом на легком крейсере «Адмирал Сенявин» в звании капитана второго ранга. А куда могли отправить сына одного из командиров флота, только на службу во флот. Другого пути просто не было. Учитывая то, что и мама в какой-то степени относилась к Военно-Морскому Флоту, занимая должность бухгалтера одного из подразделений, мое будущее было расписано от и до. Разумеется, если я не выберу для себя обучение в Военно-Морском училище. Но, что мне меньше всего хотелось, так именно этого. Хватило прошлого раза за глаза. Хотя, как вариант — Гражданская мореходка, меня бы вполне устроила.

И похоже все шло к тому, что иного пути у меня не было. В Конце июня, меня отправили на обследование в госпиталь ТОФ ВМФ. Опять же это произошло только из-за того, что родители имели отношение к флоту, впрочем, в СССР, все строилось на знакомствах, поэтому ничего удивительного в этом не было. Комиссию я прошел без особых нареканий, правда произошла некоторая неувязка с рентгенографией головы. Единственная на всю страну установка компьютерной томографии, находилась сейчас в Академии Медицинских наук в Москве. Естественно никто даже не помышлял о том, чтобы направить меня туда на обследование. Но местные врачи, посоветовались, и решили, что в общем, никаких особых проблем не обнаружено, но на всякий случай, сообщили моим родителям, что путь в Военно-Морское училище, для меня закрыт. Правда, добавили, что если я изъявлю желание пойти в гражданское мореходное училище, скажем на специальность, судового электрика, механика, дизелиста, или скажем на факультет «Промышленного рыболовства» никаких преград мне не ожидается. Судовождение, с некоторыми ограничениями, но в принципе, ограничено годен.

Разумеется, отец, был очень расстроен из-за такого заключения врачебно-медицинской комиссии, но с другой стороны это был хороший выход из положения. Исходя из всего вышесказанного, я подумал, зачем в таком случае терять время, и заканчивать десятилетку, не проще ли поступить в училище прямо сейчас, тем более, что прием документов в самом разгаре. К тому же, если сейчас, после восьмого класса срок обучения три года, то после десятого тоже три. И какой смысл терять лишнее время, обучаясь два года в школе, а потом еще три в училище. Правда врачи говорили, что в будущем возможно диагноз изменится в лучшую сторону, и тогда дорога в ВМФ, возможно, будет открыта. Отец, цеплялся за эту оговорку руками и ногами. Но я сумел переубедить его. Во-первых, все это не точно, и кто знает, изменится ли диагноз или останется прежним, а то и усугубится. Поэтому гражданская мореходка достаточно хороший выход из положения. Если же прогноз подтвердится, кто может мне запретить уйти в училище переводом, или же пойти на флот мичманом? К тому же в нашей семье есть еще мой младший брат, почему бы морским офицером не стать именно ему?

В общем, после долгих споров, сомнений и согласований, семейный совет дал мне добро, и я забрав, ранее поданные документы в девятый класс средней школы, отдал в Владивостокское мореходное училище Министерства рыбного хозяйства СССР. Честно говоря, в приемной комиссии несколько удивились подобному решению, все же большая часть, офицеров флота была известна, но без проблем приняли их и меня зачислили на первый курс, на факультет судовождения.

Как вы думаете, с чего начался мой первый учебный день, в этом заведении. Правильно с картошки. Здесь сейчас самый разгар социализма, можно сказать Эпоха Развитого Социализма, которую скоро назовут Эпохой Застоя. Но до этого определения пока еще далеко, и потому, считается, что колхозы хоть хозяйства и коллективные, но все же не настолько, чтобы справляться с тем, что сами же в землю и навтыкали. То, что большая часть колхозников в момент битвы за урожай или собирает урожай на своих участках, либо продаёт уже собранный на многочисленных городских рынках, никого не волновало. Да и не должно было волновать, потому как имелась многочисленная армия студентов, школьников, а подчас и городских заводских рабочих, которые выезжали на битву с урожаем, взамен павших на полях сражений колхозников. То, что они чаще сражались с зеленым змием, тоже никого не волновало. Не справляются, значит надо помогать. После, та же картошка, добытая бесплатной рабочей силой, свозилась в овощехранилища, где благополучно большей частью сгнивала или перемерзала уже к новому году.

Что меня удивило больше всего? Вы не поверите. В колхозе до сих пор имелся трактор «Фордзон» не его Путиловский аналог, а именно самый настоящий, выпущенный в Детройте в 1908 году. Во всяком случае на блоке цилиндров стояла именно эта дата. Правда он уже давно никуда не ездил, но до сих пор работал, раскручивая своим двигателем вентиляторы зерносушилки. Точнее говоря эту установку называли именно так, а вообще она применялась не только для зерна, но и для всего остального. Например недавние дожди, настолько размочили поля, что добытая на них картошка оказалась откровенно сырой, и местное овощехранилище, отказывалось ее принимать.

В общем-то, подобный подход к делу, явление прямо скажем неординарное. Чаще всего, происходит как раз наоборот. То есть принимают все подряд, а уже к новому году, в любом овощном магазине, можно купить разве что какую-то гниль пополам с землей. Здесь же видимо что-то не поделили, и потому овощная база в лице директрисы, встала в полу, и отказывала в приеме. Говорят, что на нее попробовали надавить, но из этого ничего не вышло, как итог, перед отправкой картошку высыпали в решетчатые короба и слегка подсушивали. Как мне кажется делали только хуже. С одной стороны картофель действительно избавлялся от какой-то части влаги, а порой и земли, с другой, короба изготовленные на деревянной основе со стенками из сетки рабицы, повреждали часть картофельных клубней, и только это ускоряло их порчу.

Разумеется, я об этом никому не говорил, да и никому не было интересно мое мнение. Но благодаря этой операции, я вместе с еще парой парней, работали в тепле и под крышей, вместо того, чтобы месить грязь в поле. Приезжавшие после загрузки на полях трактора выгружали весь урожай под навесы, где мы перегружали его в специалшьные коробы, и спомощью тельфера, загружали сушильную камеру. А через сорок минут сушки, проводили обратную операцию, на этот раз выгружая подсцшенную картошку в грузовик, кторый увозил ее на аващной склад. А однажды, древний механизм в лице фордовского двигателя от трактора «Фордзон» встал, и ни за какие коврижки не пожелал заводиться. Пришедший «специалист» из числа колхозных трактористов, дважды обошел вокруг него, зачем-то попинал картер, проверил одну из свеч, приложил к топливному баку ухо и зачем-то постучал согнутым пальцеп по его стенке, а затем вынес вердикт.

— Отмучался старичок. Да и сколько можно считай семьдесят лет в работе, тут любой сломается. — И ушел восвояси.

Через полчаса прибежал председатель с главным механиком из гаража, походили вокруг него поругались и уже собрались ретироваться, предварительно предупредив нас, чтобы завтра мы выходили на работу в поле, но тут проявил инициативу именно я. Уж очень мне не хотелось месить грязь, добывая в ней картошку. К вечеру возвращающиеся в клуб, в котором мы временно проживали, студенты, выглядели такими грязными и изможденными, что я готов был, просто плюнуть на все и уехать домой, вплоть до того, что забрать из училища свои документы.

Когда-то давно, лет так пятьдесят, или чуть больше назад, мне приходилось разбирать трактор, принадлежащий моей семье. Это был тот же «Фордзон» разве что чуть новее чем представленный здесь образец. Но в принципе, основные болезни этого «кролика» я знал наизусть. И по большому счету, их было не так уж и много. Чаще всего засорялись свечи, или же топливопроводы, особенно учитывая, что ни о каких фильтрах тогда не задумывались. Как оказалось, не задумались об этом и сейчас, потому что ничего подобного на нем я так и не обнаружил. И уж самым страшным было то, что в районе клапанов, скапливалась сажа, опять же из-за отсутствия фильтров. Разумеется, могли полететь кольца, выработаться цилиндры и многое другое, но в этом случае, об этом мы бы узнали раньше, хотя бы по звуку работающего двигателя. Этот же рычал достаточно ровно, без каких либо перебоев, и вдруг просто отказался заводиться.

Разумеется, бывает так, что двигатель дает клина даже когда, кажется что все в порядке, помнится у моего отца, так произошло с его «копейкой». Родители весь день катались на ней по делам, ездили на рынок и куда-то еще, наконец, вечером вернулись домой, машина еще некоторое время работала, пока ее не загнали в гараж. А на следующее утро, только отец попытался ее завести, как двигатель тут же заклинил.

Здесь же, я все-таки надеялся на лучшее. Поэтому, обратившись к председателю, предложил свою помощь, добавив, что уже имел раньше опыт ремонта такого трактора. Председатель смерил меня взглядом с головы до ног, и наверное подумал.

— Интересно, где этот придурок, мог поиметь такой опыт, в свои пятнадцать лет?

Но потом почесав затылок, что-то решил для себя и произнес.

— За день управитесь?

— Постараюсь. — Ответил я.

— Если запустишь двигатель, лично от меня получишь премию. Если все это окажется болтовней, я накатаю тебе и твоим дружкам, такую характеристику, что мало не покажется. Согласен?

Дружки, сразу же пошли на попятную, сказав, что они на такое не подписывались. Я же пожав плечами ответил — Да. И единственное о чем попросил, так это инструменты и по возможности бутылку самогона.

— Ах, вот оно что! — Протянул председатель. — Тебе просто захотелось выпить. Так что же ты не дошел до бабы Фроси, ее вроде бы все в округе знают, или денег нет?

— Я не пью. А в инструкции к этому двигателю ясно сказано, что для первого запуска, нужно применять либо отфильтрованный бензин, либо спирт, а после прогрева двигателя и достижении им температуры в пятьдесят градусов, можно переходить на любое другое топливо. При этом можно применять как бензин, так и керосин.

После того как я замолчал, председатель смотрел на меня, как на какую-то диковину в музее, а после все-таки спросил.

— И откуда ты это знаешь?

— У меня дед механиком в Сергеевке всю жизнь проработал.

— Иван Басаргин твой дед?

— Да, со стороны мамы.

— Вопросов нет. Как закончишь, дойдешь до правления, найду я тебе самогона, хоть литр, хоть ведро.

И я приступил к делу. В принципе, ничего страшного не произошло. Раскрутил свечи, прожарил их на огне, подрегулировал зазор, и проверил на искру. Затем раскрутил топливопроводы, и прочистил их. Как мне показалось, вся проблема была именно в них. Во всяком случае я оттуда удалил столько затвердевшей грязи, что было непонятно вообще, как до сих пор бензин проходил в цилиндры. Заодно освободил и топливный бак почистив и его. Учитывая, что здесь как и было задумано ранее бензин подавался самотеком, за фильтры, говорить не стоило. Одно дело когда подачу осуществляет насос, и другое самотеком. Просто без какого либо давления фильтры бы не дали топливу поступать с той скоростью, как это было необходимо, а городить лишние прибамбасы, никто не станет. По большому счету и этот двигатель был давным давно списан, но не выбрасывали его только потому, что он все-таки работал, а раз работает, зачем искать что-то другое? Тем более, что установка для просушки нужна только в сезон. Вот и откладывали каждый год приобретение чего-то нового. Последнее, что я сделал, так это все же раскрутил головку цилиндров и слегка почистил клапана от сажи. Чисто косметически, ничего не раскручивая и не регулируя. И в общем-то к вечеру следующего дня двигатель был готов к работе. Я все-таки не выдержал и сам добежал до бабы Фроси, и купил у нее две бутылки самогона. И едва успел вернуться и залив бутылку у небольшую емкость, провернул кривой стартер, как двигатель, тут же загудел, выходя на заданные обороты. Литра самогона хватило в общем-то только на то, чтобы его завести и на несколько минут работы. Уже на последних каплях исчезающих из емкости, я быстро отсоединил шланг и воткнул его в сосок мотоциклетного краника, найденного мною среди инструментов, который прикрутил к топливному баку. В нем тоже имелся хоть и простенький, но все же фильтр, и я понадеялся, что с ним двигатель проработает дольше.

В этот момент в помещении сушилки появился и председатель колхоза с каким-то мужиком. Видимо проходя мимо сушилки услышали звук работающего мотора. Двигатель, слегка чихнул, на смену топлива, но тут же ровненько застучал дальше.

— Видишь, каких студентов ты мне нынче прислал, Виталя? Движку сто лет в обед, мои механики все в отказ пошли, не зная, что с ним делать, а твой студент за сутки исправил поломку и говорит, что еще сто лет проработает, и ничего с ним не случится.

— Я за сто лет не говорил, но техника действительно надежная, если вовремя за ней ухаживать, то и работать будет долго.

— Если ухаживать, то и современная будет долго работать, найти бы еще того, кто ухаживать станет.

Между тем вперед вышел пришедший с председателем мужчина и попросил меня представиться.

— Александр Берг, факультет судовождения.

— Тот самый? Сын?

— Ну да.

— А почему к нам?

— Да в аварию попал, по глупости, вот врачи и снизили категорию. В училище дорога закрыта, а в Рыболовный флот оказалось, что можно. А мне по большому счету все-равно, главное в море.

— И это правильно. У нас и работа интересней, и зарплата повыше, и нервотрепки такой как во флоте нету.

Премия не премия, но четвертной от председателя колхоза, я получил из рук в руки. Более того, до конца колхозной практики занимался только двигателем. То есть подкручивал, подмазывал, короче говоря, бездельничал, но создавал видимость работы. В принципе. Это было понятно и так, просто председатель, предложил постараться сделать так, чтобы до конца уборки, никаких вопросов с работой мотора не возникало. И я согласился. Приятели, узнав о премии, попытались было насесть на меня с вопросом проставиться. Но я спросил:

— Когда председатель предлагал сделку вы все попрятались, а теперь значит, я должен вас за это поить, рожа то не треснет?

— Откуда мы знали, что у тебя получится? А на ровном месте получать взыскание, что мы идиоты?

— Вот и я о том же. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Конечно, дружбы это не прибавило, но и особых негативных последствий не произошло. Как говорится остались при своих. Впрочем, скоро «практика» завершилась, и мы разъехались, кто куда. Мореходка принимала на обучение мальчишек, со всего Приморского края, поэтому до сих пор, кто-то из принятых жил в общежитии, а кто-то у себя дома. Мне в этом отношении повезло. В училище, насаждали армейские порядки, и потому тем кто жил в общежитии приходилось и заступать в наряды, и нести службу по училищу. Я не хочу сказать, что остался в стороне от этого, но все же тем, кто жил в городе, досталось, конечно, меньше. Впрочем, все это не было для меня чем-то новым. А если вспомнить, что буквально год назад до переноса сюда я уже прошел через все это во время службы, поэтому все было достаточно привычным.

Глава 24

24

Учиться предстояло три года, при этом меня очень беспокоило то, что после трех лет обучения профессии, придется отдать еще столько же службе на флоте. А то, что это будет именно флот, не вызывало никаких сомнений. Правда в отличие, от обычного призывника, я должен был пойти на определенную должность и далеко не в качестве рядового матроса, но все же три года дополнительной службы, просто вводило меня в откровенное уныние. Правда с первых дней учебы, появилась надежда, что кое-что изменится, потому, что по приезду после «практики» домой, уже на третий день меня загребли в училищную общагу. Оказалось, что вышло новое постановление нашего руководства, и с этого года, в училище вводится военная подготовка. С другой стороны, из-за этого приказа, строго ограничилось посещение общежитие, учащимися других курсов. Была введена обязательная форма одежды, которая практически не отличалась от флотской. Разница состояла лишь в том, что вместо бескозырки, мы носили фуражку, с кокардой Минрыбхоза. На пряжке ремня не было звезды, присутствовал лишь якорь. А вместо погон — наплечные знаки с надписью «Минрыбхоз». А самое интересное состояло в том, что уже со второго курса, мы должны были проходить практику на судах малого и среднего класса ВМФ, в качестве стажеров. И как объявил директор училища, в связи с этим нам придется сдавать двойной экзамен.

Первые экзамены будут проходить в училище, где будет выдан случае успешной сдачи экзамена так называемый (учебный) диплом общесоюзного образца. А второй экзамен при устройстве на работу специальной комиссии, которая и подтвердит наши знания и умения, и именно она определит будущую должность соискателя. При этом, на экзаменах будут присутствовать и офицеры флота. Последние могут рекомендовать соискателю должность на одном из судов или кораблей ВМФ. После сдачи практического экзамена, в военкоматах по месту жительства, будет присвоено звание младший лейтенант запаса. Последние слова означали то, что во флот меня призовут только в том случае, если я сам изъявлю желание там служить. Разумеется, если будет война, призыв последует незамедлительно, но насколько я помнил историю, этого произойти было не должно. И это полностью компенсировало то, что ближайшие три года, точнее два года и девять месяцев, я проведу на казарменном положении. Другими словами из обычной гражданской мореходки, сделали нечто напоминающее полувоенное училище, для офицеров запаса, которое вроде как и готовит рыбаков, но… с военным уклоном.

Может это и правильно, но учиться стало очень тяжело. По словам старшего курса, который пропустил эти нововведения, им было гораздо легче. Но с другой стороны, все они готовились после училища на службу во флот, а нам просто должны были присвоить звания младшего лейтенанта запаса и на этом вся служба должна была завершиться. И это меня откровенно радовало. Честно говоря, идти на службу совсем не хотелось, хотя, отец, узнав об этих нововведениях, был рад и счастлив. По его собственным словам:

— Младший лейтенант, это все равно офицер, и даже выше мичмана, так что быть тебе сынок офицером флота. А уж присвоение очередных званий, и карьеру, я тебе обеспечу, а получить недостающее образование можно и заочно.

Конечно, меня это несколько напрягало, но я старался не показывать вида, а просто учился.

Три года, пролетело как один день. К моменту выпуска опять произошли некоторые изменения, и теперь лейтенанта флота присваивали окончившим высшее инженерное учебное заведение, младшего лейтенанта — среднетехникое, а я, выпустился мичманом, но даже этого мне хватило за глаза. Отец, тут же начал суетиться о зачислении меня во флот, но на прошедшем семейном совете, я встал в позу и категорически отказался, сказав, что армии мне хватило и в Мореходке.

— И чем тебе не нравится служба на флоте? — Спросил отец. — Мы, что плохо живем?

— Хорошо. Но давай кое что сравним. Дядя Жора Греков, который служит мичманом на твоем крейсере, появляется в семье или поздно вечером, когда все уже спят, или когда уходит в отпуск. В редких случаях у него выпадает выходной день, не чаще двух раз в месяц. Остальные выходные, он либо в нарядах-караулах, либо на корабле какое-то авральные работы, требующие его присутствия.

— А, что ты хотел, служба, есть служба.

— Вот и я о том же. У тебя, как офицера несколько больше свободы, а меня как мичмана только что поступившего на службу, будут гонять как сидорову козу. Да, в сравнении со службой в армии, возможно, я смогу иногда ночевать дома, и буду получать неплохое денежное содержание. Но с другой стороны я с пятнадцати лет на казарменном положении, а ты хочешь вновь загнать меня в казарму на всю оставшуюся жизнь. А жить когда, пап? Мои одноклассники на меня пальцем показывают и хохочат. Они спокойно учатся в гражданских заведениях, вовремя возвращаются домой, вечером могут выйти прогуляться. Сходить в кино, на танцы, познакомиться с девушкой. В общем живут полноценной жизнью, а я? Три года отсидел в казарме, только избавился от нее и опять на осадное положение? Нюхать матросские носки, и с тоской смотреть на берег?

— Ну, если так рассуждать?

— Именно так, вот возьмем качестве сравнения. Евгений Иванович Тверидин, твой лучший друг, начинал тоже с четвертого помощника механика судов Минрыбхоза, вспомни, как он жил. Да в принципе и как сейчас живет. Да уходил на полгода в море, а после возвращался, и как все нормальные люди, жил обычной жизнью, вначале отдыхал целый месяц, а после до следующей путины, просто ходил как на работу, без авралов, без нервотрепки, и без идиотских приказов, заставляющих катать квадратное, волочить круглое, и начищать медное, чтобы блестело как у кота под мышками. При этом его зарплата, заметь, ничуть не отличалась от денежного содержания боевого офицера, а где-то, была даже выше нее. Это я уже не говорю о премиях и всем остальном. Даже сейчас он уже давно вышел в отставку и живет в свое удовольствие, в то время как ты до сих пор служишь, а ведь он твой ровесник.

— Короче служить, ты не хочешь.

— Не хочу. Была бы война, пошел бы, не раздумывая, но в мирное время на гражданке мне нравится больше. Поэтому звание мичман запаса меня более, чем устраивает.

Отец, конечно, расстроился. Он-то надеялся, что хоть кто-то из сыновей пойдет по его стопам, но получилось совсем иначе. Николай, так тот вообще, сказал, что служить он не желает и поступил на экономический факультет, идя по стопам матери, а я хоть и закончил факультет судовождения, но рыбное хозяйство это не Военно-Морской флот. Но все же отец мне помог.

Благодаря его протекции я смог попасть четвертым помощником штурмана на БМРТ «Иван Папанин», и в начале апреля 1981 года вышел в море на лов рыбы. Вообще-то автономность судов типа «Пулковский меридиан» составляет всего около семидесяти суток. Но обычная путина, на судах такого типа, составляет до года плавания. В данном случае, поход был рассчитан на восемь месяцев. При этом, за все время лова, судно должно было несколько раз войти в порты иностранных государств, для пополнения запасов, и плановой продажи продукции и груза выловленной рыбы. Это гражданское население считает, что советские рыболовные суда работают именно на них. На самом деле все происходит несколько иначе. Судно уходит на лов рыбы сроком до года. При этом большая часть пойманного и переработанного улова оседает в иностранных портах, с которыми были заключены договора на поставку продукции. За это там пополняют корабельные запасы, и выплачивают какую-то часть денег в виде валюты, которая поступает на банковские счета. Только при возвращении обратно в порт приписки, какая-то часть улова возвращается в союз, и то далеко не факт.

С одной стороны, уход в плаванье, как бы приближало меня задуманному, но как оказалось, все не так просто. Стоило только судну войти какой-нибудь порт, как на судне возникал запрет выхода на верхнюю палубу. Там, разумеется, происходили некоторые работы, по отгрузке готовой продукции или по приему топлива и провианта, но все это происходило под охраной судовой службы безопасности, и только ограниченным контингентом давно проверенных людей. Все остальные, любовались тем, что происходит в порту, через запертые люки иллюминаторов.

И только после отхода судна в море, запрет снимался. Но смысла в этом, не было уже никакого. Ни один здравомыслящий человек, не соберется прыгнуть за борт, чтобы попытаться доплыть до берега. Даже теоретически это очень трудно, а практически невозможно. Но это скорее касается именно здравомыслящих. Говорили, что раньше, экипаж мог свободно покидать судно и пусть группой, но прогуляться по городу, посетить магазины и просто посмотреть достопримечательности. Да и часть зарплаты выдавалась местными деньгами. В том же Перу, это были Перуанские соли, а в Сиднее, куда нам еще предстояло попасть Австралийские фунты. Запрет появился совсем недавно, буквально два года назад, когда четырнадцатого января 1979 года, с борта советского круизного лайнера, стоящего в порту Сиднея, сбежала Лилиана Гасинская которая выбралась через иллюминатор своей каюты, и завершив сорокаминутный заплыв, по кишащему акулами морю, выбралась на берег Австралии, где попросила политическое убежище. Но это чисто официальная версия. Был слух, что круизное судно, где она служила официанткой, стояло пришвартованным у пирса, что более вероятно, тем более, что среди пассажиров большей частью были именно иностранцы. И Галина, выбралась из окна каюты прямо на пристань, где ее поджидал автомобиль, на котором она и уехала. Это более правдоподобно. Но с другой стороны, если бы признали именно эту версию, то полетели бы многие головы, того же капипана, помощников, службы судовой безопасности и других. Поэтому так сказать прикрыли свои задницы рассказом о долгом заплыве, и похоже согласовали это с местной администрацией порта.

Поэтому с некоторых пор, практика прогулок резко сошла на нет. Правда имелся слух о том, что команде все-таки будет разрешено покинуть судно, при заходе во Вьетнам. Но это были всего лишь слухи. И единственное, что было доступно, так это наблюдение, либо через окно иллюминатора, либо через окна капитанского мостика, где я нес вахты, в качестве четвертого помощника штурмана. При этом, единственное, что мне доверяли во время вахты, так это подержаться за штурвал, пока штатный судоводитель пьет кофе, или же сбегать на камбуз, чтобы там набрать этого самого кофе и принести его на мостик. Впрочем, ничего иного я от первой поездки и не ожидал. Забыл самое главное. Меня в любой момент вахты могли спросить о курсе судна в данное время, его скорости, прогнозе погоды, проэкзаменовать в определении долготы, или широты, причем, не только современными, но и дедовскими способами например с помощью допотопного секстанта и логарифмической линейки. Не взирая при этом на тот факт, что находится за окном, жаркий полдень или глубокая ночь. Но пока я вроде справлялся, потому как сильных взысканий, вроде не получал. Но с другой стороны стал гораздо лучше ориентироваться во всем, о чем до сего момента, имел тольлко теоретические представления.

Прошло около двух месяцев плавания, когда меня вызвал на мостик первый помощник капитан-директора, и сообщил о том, что у отца случился инфаркт миокарда, но в данный момент положение вроде бы стабилизировалось и хотя готовятся документы на его выход в отставку, все в общем нормально. Наше судно в это время находилось неподалеку от побережья Южной Америки, и намечался заход в один из портов Перу, для сдачи части груза, и пополнения припасов.

— Если хочешь, мы можем организовать отправку тебя домой. Не скажу, что это будет быстро, потому что прямого рейса нет, да и никто не позволит воспользоваться сторонним рейсом, но сейчас в Лиме стоит наше судно, которое сможет взять тебя на свой борт. Оно как раз отправляется в сторону Союза, правда не во Владивосток, но тем не менее.

— Думаю, в этом нет необходимости. — Ответил я. — Мой приезд только заставит отца волноваться, что приведет к осложнениям. Единственное, что я бы сделал, так это отправил бы телеграмму, может несколько длиннее обычной.

С последним не было никаких проблем. Мы, то есть экипаж судна и работники завода, таким образом общались с берегом. Дело в том, что иной связи сейчас и не было. Письма, теоретически можно было отправить из иностранного порта, но до него еще нужно было дойти, найти валюту на оплату почты и так далее. Поэтому, раз в неделю местный «почтальон» собирал у всех желающих тексты телеграмм с адресами доставки, а затем отправлял их по радиотелеграфу из радиорубки. Там же получал ответы, и разносил их адресатам на корабле. Правда было некоторое ограничение в количестве слов, но в данный момент, оно было снято и я довольно быстро выяснил все подробности происшествия, и в общем-то можно сказать, успокоился сам, и успокоил семью.

Все оказалось вполне банально. Внеочередная проверка боеготовности, привела к такому же авралу, и на волне нервотрепки отцу стало плохо с сердцем. Что было в общем-то не мудрено, учитывая его возраст. Я и уж тем болеемладший брат Николай были поздними детьми. Вначале, отец родился в 1920 году, принимал участие в Великой Отечественной войне, проходя службу в Тихо-Океанском Флоте, затем было просто не до этого, из-за послевоенной разрухи, да и мама тоже заканчивала Университет, потом долго ничего не получалось, все же медицина тех лет оставляла желать лучшего, и когда наконец все звезды сошлись, маме исполнилось тридцать семь лет, а брат появился через три года после меня. Таким образом, отцу сейчас уже было за шестьдесят. По-хорошему его ровесники давно уже находятся на заслуженном отдыхе. Но он все цеплялся за свою службу, и как итог, в давно подорванном здоровье не выдержало сердце. Хорошо хоть на крейсере, где он служил, отличная медсанчасть с опытными врачами. Приступ удалось быстро купировать, а после отправить отца в госпиталь на материк. Учитывая, что все сроки службы он давно выбрал, ему присвоили звание капитана первого ранга, и сейчас, после окончания лечения, он готовится к выходу на пенсию. В остальном дома все по-прежнему, и волноваться не о чем.

На этом собственно все и завершилось. Вернее сказать почти все. Все-таки мой отец был близким другом капитан-директора, на корабле которого я сейчас находился и поэтому, по приезду в Лиму мне позволили в сопровождении представителя особого отдела доехать до Советского консульства и созвониться с домом. Дела оказались несколько хуже, чем предполагалось ранее. Приступ отца был не единственным, и он до сих пор находился в госпитале, мама конечно большую часть времени проводила возле него, и мне просто повезло застать ее дома. В остальном вроде бы все было хорошо, но мама, явно, что-то не договаривала, видимо не желая говорить это по телефону. Но все же по некоторым обмолвкам, я понял, что, Николай, опять начал чудить. Еще когда я учился в Мореходке, а он заканчивал школу, то несколько раз сбегал из дому, причем не просто так, а уезжал в другой город. А, пару раз его приходилось вызволять из милиции, однажды это произошло в Комсомольске-на-Амуре. Я рассказал ей о своих делах, и на этом разговор завершился, как собственно и мое посещение Лимы. Меня тут же посадили в автомобиль, довезли до трапа нашего судна, и сдали из рук в руки. Я тогда еще не знал, что очень скоро вновь окажусь здесь, правда уже не как четвертый штурман БМРТ «Иван Папанин», а скорее как бродяга без рода и племени.

Следующее место, куда мы должны были добраться, находилось в том самом злополучном порту, где год назад совершила побег советская официантка «девушка в красном бикини» как ее окрестила вся зарубежная пресса. Южное побережье Австралии, Сидней. Стоило только отойти на тысячу миль от берегов Лимы, как меня догнала телеграмма, сообщившая о скоропостижной смерти отца, а через пару дней, как ни странно и матери. Телеграмму, дал брат, заодно обвинивший меня во всех грехах. Оказалось, что это именно я виноват в смерти отца, потому что не захотел идти на службу в Тихоокеанский Флот. А заодно и матери, потому что она не перенесла его кончины и слегла, а через неделю, похоронили ее. В общем, это был удар, и довольно сильный. Причем настолько, что меня на несколько дней освободили от несения вахт. Разумеется, о возвращении домой никакого разговора не велось, ладно были бы на берегу, в этом случае, меня могли оставить на какое-то время в консульстве, а затем отправить попутным рейсом домой. Но снимать судно с маршрута, никто, даже и не собирался. Да и по большому счету, до Австралии ни в один порт судно не должно было заходить.

Впрочем, придя в себя, я вновь вернулся к службе, правда перед этим, у меня состоялся разговор с капитаном, предложившим отправить меня домой из Сиднея, куда мы должны были прийти примерно через полтора месяца, или как вариант, возможно, состоится рандеву с каким-нибудь советским судном находящимся в этих водах. По большому счету, именно сейчас, мне это было не нужно. Что-то исправить в этом я был не в силах, а прерывать работу, только из-за того, чтобы побывать на могилах родителей тоже не имело смысла. Тем более, что брат во всех грехах обвинил именно меня, и неизвестно как сложатся отношения с ним. Да и встречаться с ним, не было никакого желания. Мысленно попрощавшись с родителями, я заверил капитана, что никаких проблем со мною не будет, и попросил его допустить меня к вахтам.

— Узнаю Григория Сергеевича. — Ответил мне капитан. — Дело у него всегда стояло на первом месте. Что же, я не против, продолжения тобою службы на моем судне. С завтрашнего дня, можешь приступить к своим обязанностям.

А буквально через неделю, мы попали в жесточайший шторм, который бросал наше судно по волнам, как ореховую скорлупку. Около трех суток, мы практически не смыкали глаз, не сходя с мостика, меняя вышедших из строя от усталости, а порой и легких ранений, товарищей прямо здесь, и пытаясь как-то выжить в разбушевавшейся стихии. И капитан, принял решение, приблизиться к острову Рапа-Нуи, чтобы спрятаться от шторма на подветренной стороне, в бухте Винелу. По большому счету, никакой бухты там не имелось. Но имелся довольно большой, хотя и мелководный залив, единственным достоинством которого было то, что южная сторона острова находилась под ветром, и на берегу острова находились возвышенности высотой до двухсот метров. Другими словами, именно из-за этого, здесь находилось самое спокойное место в океане, где можно было относительно безопасно переждать бурю.

Разумеется, и это место нельзя было назвать тихой заводью, но хотя бы берег прикрывал нас от ураганного ветра, и здесь можно было хоть слегка передохнуть. Убедившись, что с судном ничего не произойдет, капитан разогнал с мостика всю штормовую команду, приказав нам рассосаться по кубрикам, и хоть немного привести себя в порядок и отдохнуть, сказав, что при необходимости отдаст приказ по громкой связи.

К счастью шторм вскоре пошел на убыль, и капитан распорядился предоставить всем сутки отдыха, для приведения в порядок себя, а в последующие сутки и судна.

Глава 25

25

Разумеется, ни о каком посещении острова не было и речи. Более того, едва затих ветер, как судно посетили представители местной администрации и предложили не задерживаться у берегов острова Пасхи. Дело в том, что остров территориально принадлежал Чили, а там в 1973 году, произошел военный переворот, и к власти пришел Августо Пиночет, свергнув социалистический режим, который пытался ввести, Сальвадор Альенде. Тем самым отношения между Чили и Советским Союзом сейчас были несколько натянутыми. Конечно, пока бушевал шторм, нашему судну разрешили спрятаться в прибрежных водах острова, но стоило ветру утихнуть, как наше присутствие сразу же стало нежелательным.

Разумеется капитан, понимая все обстоятельства, пообещал, что судно покинет территориальные воды в ближайшее время, и отдых превратился в аврал. Судно отчалило от места стоянки уже в темноте. Я в это время, наводил порядок под одной из спасательных шлюпок, и вдруг заметил буквально в двух десятках морских саженей от борта судна, торчащую из воды скалу. При этом, не до конца стихнувший ветер гнал волну именно в ее сторону. Решение пришло мгновенно, сдернув висящий на леерах спасательный круг, я подхватил его в руки, и резко оттолкнувшись от борта сиганул в воду.

Позже, вспоминая свои действия, я материл себя, как только мог. Во-первых, то, что я заметил с борта судна скалу, еще не означало, что волна вынесет меня именно туда. В общем, так оно и получилось. Правда мне слегка повезло, и я все-таки смог зацепиться за самый край этого рифа, и то чисто случайно, а после на ощупь, в почти полной темноте выбираться наверх, где до самого утра трястись от холода, в промокшей насквозь одежде, под довольно сильным ветром. Вода в заливе оказалась очень бодрящей. Во-вторых, оказалось, что в этом месте присутствует постоянное и довольно мощное течение, которое при всем моем желании мне не преодолеть, чтобы добраться до берега острова. И мне пришлось, почти сутки провести на этом рифе, пока меня не заметил местный рыбак, снял с камня и наконец, доставил до острова. А самое интересное состояло в том, что пока мы плыли на лодке в сторону острова, я едва не очумел. Все прибрежные воды просто кишели акулами. И то, что я не стал закуской одной из них, наверное было большим упущением с их стороны.

Что интересно, стоило рыбаку высадить меня на прибрежные камни, как он ни слова не говоря оттолкнул лодку от берега, и отправился по своим делам, совершенно не обращая на меня внимания. Мне было дико подобное отношение, но тем не менее произошло все именно так. Я связал подобное скорее с тем, что отношения между этими территориями и СССР были слишком натянутыми, что подтверждалось недавним визитом местных властей на наше судно. То есть с одной стороны рыбак меня спас, с другой, за это спасение он мог получить нагоняй от администрации. А так довез до берега, проявив сострадание, и поспешил ретироваться, чтобы никто не связал мое спасение именно с ним.

Берега острова на месте высадки оказались почти отвесными, и мне пришлось пробираться, на пару сотен шагов вдоль острова к северу, чтобы найти более или менее пологий подъем. Он разумеется, нашелся, хотя нервов было потрачено с избытком. Не знаю, подплывают ли акулы близко к берегу, но в десятке шагов от меня, их плавники бороздили воды пролива постоянно. А передвигаясь у подножия острова, порой приходилось отдельные участки или переходить вброд по пояс, а иногда даже и переплывать.

Я поднялся наверх, у небольшой рощи местного кустарника. И хотя растения редко превышали человеческий рост, здесь их называли деревьями. Оказалось что их плоды были вполне съедобны, позже я узнад, что это были Махуте один из вида тутовых деревьев. На его веточках встречались крохотные плоды похожие на микроскопические виноградные грозди, кисло-сладкие на вкус, и очень хорошо утоляющие жажду. Учитывая, что на острове нет рек и ручьев, а в качестве пресной воды используют чаще дождевую, которая скапливается в нескольких укрепленных кратерах потухших вулканов, мне просто повезло наткнуться на это дерево с первых шагов пребывания на острове.

Первым делом, нужно было решить вопрос с моим появлением, что было достаточно сложно. Поэтому, едва оказавшись на острове, я попытался удалить со свей одежды, все знаки, которые могли бы связать меня с моей прежней должностью. В итоге, я остался в одних брюках серого цвета, и светлой рубашке. Куртка, даже если отпороть с нее все шевроны, погоны, и нашивки, все равно ясно покажет мою принадлежность к морской службе. А учитывая, что кроме советского судна, никто другой к острову, как мне казалось, не приближался, вполне могут мое появление, отнести именно к нему, чего мне совсем не хотелось. Конечно, в этом случае можно будет сказать, что я упал за борт, и из союза прислали бы рано или поздно помощь. Но это расходилось с моими планами и поэтому я искал выход из положения.

На острове имеется всего один город называемый Анга-Роу. Есть, разумеется еще несколько фермерских поселений, но это скорее небольшие хутора на одну две семьи. Основное же населении находится именно здесь. Кроме того, рядом с городом находится Международный аэропорт способный принимать тяжелые самолеты. Большой надобности в таком сооружении как бы не имеется, учитывая, что все население острова приближается к пяти тысячам человек. Но дело в том, что в 1966 году, здесь появилась американская военная база, которая и расширила взлетно-посадочную полосу, удлинив ее до трех с половиной километров, рассчитывая на то, что она будет служить в качестве запасной аварийно-спасательной полосой для космических шаттлов. Ни один шаттл, за все время, сюда так и не приземлился, военная база в середине семидесятых прекратила свое существование, зато остров Пасхи обзавелся Международным аэропортом.

Туризм, разумеется дело привлекательное, вот только фактически единственной достопримечательностью острова, являются Моаи. Каменные статуи вырезанные из спрессованного вулканического пепла и установленные в основном по берегам острова. При этом, вопреки распространенному мнению, все они смотрят вглубь острова, а не в океан. Еще, пару лет назад здесь начали проводить фестивали, посвященные какому-то там божеству. По сути обычные танцульки, исполняемые местными жителями в нарядах, якобы местных племен. Где интересно местные племена брали такие сочные краски для своих одежд, перья павлинов, попугаев всех расцветок, и прочей живности, совершенно непонятно, особенно учитывая то, что ничего подобного здесь никогда не водилось. Да и сейчас здесь можно встретить разве что чаек, альбатросов, и других морских птиц, а из животных имеются только случайно завезенные на остров крысы. Ну и разумеется некая домашняя живность.

Выбравшись из кустарника, я вышел на неплохую велосипедную дорожку, проложенную в сторону кратера. Еще большим изумлением для меня стала стоянка тех самых велосипедов, коих насчитывалось здесь больше двадцати штук. Никакой охраны, возле них разумеется не было, а сами туристы, прибывшие сюда, находились где-то достаточно далеко, от этого места, разглядывая озеро, расположенное в кратере, давно потухшего вулкана. Подумав о том, что было бы неплохо появиться с другой стороны города, чтобы меня никак не связали с советским судном, я тут же выбрал один из велосипедов с установленной за сидением корзиной, в которой покоился какой-то небольшой рюкзачок, и оседлав его покатил по дорожке в обратном, от кратера направлении. Рюкзачок, привлек мое внимание надеждой на то, что в нем могла оказаться какая-нибудь еда. Честно говоря, с того момента, когда я последний раз что-то ел, прошли уже почти сутки, и если жажду я слегка утолил, то есть хотелось очень сильно.

По дорожке я спустился вниз, потом заметив, что велосипедная дорожка причудливо изгибаясь, в итоге выходит на прямую метрах в пятидесяти ниже, решил срезать угол, и проехать напрямую. Получилось это без каких либо проблем, и вскоре, я уже огибал Взлетно-Посадочную полосу местного аэропорта, которая пересекала остров от одного берега до другого. Пока я ехал по дорожке, на меня никто совершенно не обращал внимания. Похоже туристы тут такое частое явление, что к этому все давно привыкли.

Как оказалось, дорожки проложены вдоль всего побережья с ответвлениями на местные достопримечательности, то есть на те самые статуи Моаи, ради которых туристы и посещают сей островок. Причем что интересно, стоимость отелей, ресторанов и сувениров, здесь вдвое, а то и втрое выше, чем на материке. Все же сказываются трудности в доставке необходимых товаров.

Объехав вокруг взлётной полосы, выбрал местечко почище, и чуть в стороне от дороги, чтобы не попасть кому-нибудь на глаза, достав рюкзачок, посмотрел что именно мне удалось получить. Ожидания, меня не обманули. Здесь имелась пара булочек, переложенных внутри сыром, ветчиной, нарезанными помидорами, листьями салата и еще какой-то незнакомой травой. Впрочем, все это оказалось достаточно вкусным и сытным, хотя умял я все это не особенно обращая внимание на вкусовые качества. Главным для меня, сейчас было то, что это съедобно, все остальное было неважно. Кроме пары булочек в рюкзачке оказалась полулитровая бутылочка с водой, которой я с удовольствием запил съеденное, и небольшой кошелек, в котором обнаружились две купюры по пятьсот, и одна в тысячу песо. Подобные цифры меня не слишком впечатлили. Насколько я знал, чем выше номинал денежных купюр, тем круче инфляция, и следовательно покупательская стоимость денег. Так оно впрочем, и оказалось. Найденные деньги едва дотягивали по стоимости до двух с половиной долларов. Впрочем, сейчас я был рад даже этому.

Кроме обнаруженных булочек и кошелька, нашлась разве что массажная расческа и небольшое зеркальце в деревянной оправе. Моя прическа позволяла обходиться без расчески, зеркало тоже было не особенно нужно, поэтому я сложив все это вместе с опустошенным кошельком обратно в рюкзачок, забросил последний в придорожный кустарник, после чего вновь оседлал велосипед и поехал дальше. Сейчас, после легкого перекуса и педали крутились значительно легче, да и настроение резко поперло в гору. Почему-то именно сейчас, мне подумалось, что я не зря решился на этот прыжок.

Ведь, по сути, после смерти родителей меня там ничего не удерживало. С братом, всегда были натянутые отношения. Даже сейчас, когда я оказался за тридевять земель от дома, и то получил в свой адрес обвинения в том, что это именно я виноват в их гибели. И возвратись я обратно, ничего кроме скандала меня там не ожидало. А после скандала, пришлось бы делить оставшееся имущество, от которого за время моего отсутствия, вряд ли осталось бы что-то ценное. Вот не верю я, что брат стал бы дожидаться моего возвращения.

А так исчез и исчез. Никаких заявлений по поводу политического убежища я не делал, да и не собираюсь делать. Наоборот постараюсь выдать себя за кого-нибудь другого, например за потерявшегося туриста, или кого-то еще. Тем более, что и английский и испанский языки я знаю достаточно хорошо. Разрыв общения в несколько лет, пока я жил в СССР, надеюсь, не скажется на моих знаниях, но доже если так, то восстановить их не будет большой сложностью.

Рассуждая про себя о том что нужно будет сделать в первую очередь для создания алиби, я не заметил, как отмахал почти всю длину южного побережья. И уже свернул было на север, как заметил, что справа остался еще кусок остова, на котором почему-то не проложена дорога. При этом меня просто тянуло в ту часть острова. Подумав, что все это неспроста, я свернул с дороги, втащил велосипед на небольшой холм, а дальше уже поехал, крутя педали. До восточной оконечности острова оказалось не больше трех километров. И здесь, едва я выехал на обрывистый берег, увидел то, что резко подняло мне настроение.

Разумеется радоваться чужому горю нехорошо, но сейчас то, что я увидел собственными глазами, давало мне надежду, легализоваться. Похоже, недавно случившийся шторм не остался беспристрастным не только к советскому рыболовному траулеру, но и к небольшой яхте, останки которой, сейчас находились у моих ног, выброшенные силой волн, на небольшую отмель. Недолго думая, бросил велосипед прямо у обрыва, и как можно быстрее спустился вниз.

Найденная парусная яхта, представляла собой удручающее зрелище. Пробитый в нескольких местах деревянный корпус, сломанная мачта, держащаяся на палубе, только благодаря десятку веревок каким-то чудом оставшихся целыми. На носу сохранилась надпись с названием судна, которое я перевел как «Лучезарная». На корме, зиял форменный кавардак. Судя по развороченному и разбитому вдребезги транцу, здесь когда-то стоял довольно мощный подвесной мотор. Тяги и троса управления им торчали из трубы, буквально разорванные на части, а сам мотор, похоже покоился где-то в океане. Единственная каюта, имеющаяся на яхте, была больше чем наполовину заполнена водой, при этом на ее поверхности плавало довольно много всяких предметов, сохранивших кое-какую плавучесть, но ничего не указывало на то, что кто-то сумел выжить из этой передряги.

Убедившись в этом, первым делом постарался найти хоть что-то указывающее на владельцев этого кораблика. Увы, ничего похожего хоть на какие-то документы, не было найдено, зато обнаружился довольно плотно набитый чемодан с мужскими вещами. Чемодан был закрыт на молнию, и потому его содержимое почти не намокло, хотя некоторые вещи лежащие возле замка и оказались сырыми.

Вытащив его на палубу, я вскрыл его, и убедившись, что кое что из представленного вполне подойдет и для меня, быстро переоделся. Сменив при этом все, что было в данном случае надето на мне, включая и нижнее белье, и обувь. Там же в чемодане обнаружился и довольно вместительный кожаный рюкзак, в который я переложил несколько комплектов белья, небольшое полотенце, пару футболок и джинсы, решив, что все это мне может пригодиться. Переправив найденное на берег подальше от воды, вновь вернулся на яхту. Теперь ничего не связывало меня с советским судном, и можно было смело симулировать потерю памяти при крушении.

Конечно, отсутствие видимых повреждений на моем теле, может поставить под сомнения любые мои слова, но иного выбора все одно нет. И даже если я не смогу доказать, что приплыл сюда на этой яхте, то хотя бы могу смело утверждать, что не имею никакого отношения к советскому пароходу. Хотя бы это уже было огромным плюсом. Следующие полчаса, я тщательно обшаривал все закоулки найденной лодки, в поисках чего-то нужного для себя. И если с документами так ничего и не прояснилось, но зато я обнаружил хоть и изрядно промокшие, но вполне целые, а после просушки так и вообще, как новенькие пять сотен долларов. И небольшое женское золотое обручальное кольцо. Кроме того, нашлось то, что сейчас было необходимо больше всего, то есть несколько банок консервированных мясных и рыбных продуктов. С другой стороны, а что с ними могло случиться? Перед самым уходом, кое-как выдвинув разбухшую от воды столешницу, достал от туда пару ножей, ложку и консервный нож. После чего постарался как можно быстрее покинуть это место, чтобы не посчитали мародером. Взобравшись на бугор, при этом изрядно исцарапавшись, оседлал брошенный велосипед и покатил в сторону города.

Теперь, если не учитывать отсутствие документов, я вполне мог объявить себя обычным туристом. Велосипед, что был подо мной, ничем не отличался от многих других имеющихся здесь. Моя одежда, тоже была достаточно опрятной, и довольно дорогой. Логотип с именем «Ботичеллли» присутствовал намвсех футболках, и как мне казалось, я даже припоминал фирму носящую это имя. Даже в кармане и то шелестели пять сотен долларов, и две тысячи песо. Я очень надеялся, что этих денег хватит, чтобы купить билет на самолет, и добраться до материка. Как это сделать, еще предстояло сообразить. Но хотя бы первые шаги были мною сделаны, и я не нашел пока в них, особенно грубых ошибок.

В город я въехал, не особенно опасаясь того, что кому-то вздумается спросить меня кто я такой и откуда здесь взялся. Сейчас по городу сновали десятки людей на точно таких же велосипедах как у меня, хотя встречались и автомобили. И похоже к туристам здесь давно привыкли. Определившись с указателями, первым делом направился в сторону аэропорта. Нужно было узнать цену перелета, и исходить именно из этого. Кто знает, хватит ли мне денег на перелет, или придется как-то добывать недостающее. Да и задерживаться, здесь надолго тоже не стоило. Я еще смогу как то объяснить отсутствие документов, для переправы на материк, но оставаться надолго здесь, где-то искать работу, чем-то питаться, боюсь, тем самым только добавлю себе проблем. Поэтому нужно как можно быстрее сматываться отсюда.

Глава 26

26

Увы, для покупки билета на самолет вылетающий в Сантьяго, Чили, требовался документ, подтверждающий личность. Усы у меня уже проклевывались, но лап и хвоста, как у кота Матроскина не наблюдалось. Поэтому даже указать было не на что. Не было даже и самой завалящей справки, пусть даже из психодиспансера, которая могла подтвердить мою личность. И в тоже время, вполне хватало средств, чтобы этот билет приобрести. Вообще имелось два варианта отлета. Здесь делал посадку самолет из Сантьяго летевший на Таити. И соответственно он же летевший обратно. И второй вариант тоже из Сантьяго но прямым рейсом сюда и назад. Разница была только в цене, и в том, куда этот самолет садился по прибытии. В Сантьяго имелось два аэропорта. Правда, при наличие документов, можно было попытаться воспользоваться еще каким-нибудь судном, которые часто останавливались на внешнем рейде острова. Собственного порта, у Рапа-Нуи не имелось по той простой причине, что вблизи острова было слишком мелко, и не было ни единой закрытой бухты. Суда с осадкой более пяти метров, не могли приблизиться к острову, ближе чем на половину мили. Поэтому перегрузка товаров осуществлялась прямо в море на внешнем рейде. Для этого у острова имелись две самоходные баржи, способные в хорошую погоду дойти до места стоянки судов и принять груз.

А грузы требовались постоянно. На острове не было ничего, что могло бы обеспечить нормальную жизнь. Разумеется, кое-что здесь выращивалось для собственных нужд, но практически ничего не экспортировалось, за исключением разве что морепродуктов. Все остальные товары были привозными.

Я все-таки не выдержал, и купил в ближайшем киоске пачку сигарет. Нужно было хорошенько обдумать свое положение, и решить, как быть дальше. А сигареты всегда помогали мне в прошлой жизни, надеюсь так будет и сейчас. При всем моем желании выбраться с острова оказалось практически невозможно. Во всяком случае, при отсутствии документов. Закурив, и прокашлявшись с непривычки, перебирал самые различные варианты следующих действий. В принципе, особых вариантов и не находилось. Можно было разве что попытаться кого-то ограбить, и воспользоваться бумагами этого человека. Но проблема состояла в том, что скажем, местные не носят с собой никаких документов.

Туристы, возможно. Но опять же кого попало грабить не станешь, потому как в каждом паспорте имеется фотография, и вдобавок ко всему, стоит потерпевшему обратиться в полицию, как тебя тут же найдут и задержат. Согласитесь пять тысяч населения это не миллион. К тому же и искать особенно не надо. Встал в аэропорту и проверяй документы. Если кража была совершена для овладения документами, то вычислят моментально. А мне нужны именно они. Выкурив сигарету, я затушил ее о край урны с каким-то мусором, и заметил среди обрывков каких-то оберток, билет на самолет.

Судя по дате прилета, это произошло декаду назад. Вряд ли мусор будет лежать в урне, десять дней подряд подумал я. Следовательно, билет, был выброшен сегодня, и скорее всего тем, кто уже отправился домой после отдыха на острове. Тем более, что сегодняшний рейс уже давно покинул остров Пасхи, а следующий будет только через четыре часа транзитом из Таити. Другими словами этого человека здесь уже нет, но зато я увидел в билете его имя. Мне тут же в голову пришла мысль, попытаться этим воспользоваться. Скажем так, я прилетел на остров декаду назад, но из-за недавней вечеринки с друзьями лишился документов. Или допустим, приятель перепутал чемоданы, и уже улетел, а я сам не могу этого сделать из-за отсутствия тех самых бумаг. При этом об их потере, мне стало известно только сегодня, когда я сунулся в аэропорт покупать обратный билет.

Закурив, очередную сигарету, я держал в руке этот самый найденный билет на самолет, десятидневной давности, и размышлял о том, какие аргументы, лучше всего объявить в полиции, чтобы мне поверили. И потому не заметил подошедшего к лавочке полицейского, который взглянув на мое сосредоточенно-грустное лицо спросил.

— Что-то ты пригорюнился сынок? Что растратил все деньги и не знаешь, как улететь назад?

Вздрогнув от неожиданного вопроса, я поднял на мужчину глаза и произнес.

— Все, гораздо хуже, отец. Деньги у меня есть, а вот документов, увы, не осталось. Толи приятель решил подшутить надо мною и, забрав мой паспорт улетел еще вчера. Толи я сам посеял его неизвестно где, и теперь не знаю, что мне и делать.

— Ну, это не такая большая проблема. Если действительно есть деньги на обратный перелет, я смогу тебе помочь. Что это у тебя в руках?

— Это билет на самолет. На тот рейс, на котором я прилетел сюда десять дней назад. Толку от него никакого. Просто проверяя свои карманы, наткнулся на него, и сейчас размышляю о том, что же мне делать.

Сказав эти слова, я сделал движение рукой, намереваясь как бы выбросить билет, но тут же был остановлен полицейским.

— Подожди, не выбрасывай, возможно, он пригодиться. Поднимайся, пойдем со мной.

Поднявшись с лавочки, я последовал за полицейским. Он же дойдя до окошка администратора, протянул в него мой билет и попросил проверить его. Мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Если сейчас оператор, увидит в списке улетевших похожее имя, тут же возникнут вопросы о том, как получилось, что я нахожусь здесь на острове, и в тоже время считаюсь его покинувшим. И я в уме, уже начал подыскивать аргументы и оправдания. К счастью ничего подобного не произошло. Оператор, просто сравнил дату прилета с имеющейся у него в журнале, и сообщил полицейскому, что да, такой пассажир отмечен в журнале прибытия. И тут же протянул билет обратно.

Я облегченно вздохнул. Ведь действительно, век компьютеров еще не наступил, это потом, при вводе имени, компьютер выдал бы оператору всю мою подноготную, рассказывающую о том, где я купил этот билет, когда прилетел сюда, кто сидел на соседних местах, и когда я отправился обратно. Больше того, наверняка всплыла бы и моя фотография по запросу этого имени, с копией паспорта и всем остальным. Но сейчас ничего этого пока не было. Правда уже стояли рамки металлодетекторов на посадке в самолет, но это было единственным проявлением прогресса.

Полицейский взяв обратно мой билет, пригласил меня в кабинет, и произнес.

— Ты сказал, что у тебя есть деньги на обратный перелет, так.

— Да сеньор, я могу приобрести билет, в эконом класс и у меня еще останется немного, чтобы добраться до дома в Сантьяго, я живу в Талько, это примерно в двухстах километрах от Сантьяго, сеньор.

Я выбрал первый попавший мне на глаза город в Чили, находящийся в стороне от столичного округа. Благо, что крупномасштабная подробная карта Чили висела на одной из стен за спиной полицейского, и мне с моего места, было прекрасно видна не только карта, но и отмеченные на ней города.

— Тогда так, сынок. Вон в том конце зала, — полицейский протянул руку, показав мне направление. — Стоит фотоавтомат. Ну представляешь что это такое. Оплачиваешь пятьдесят песо, заходишь в кабинку и начинаешь кривляться, а после получаешь на руки дюжину фотографий со своей веселой рожицей. Ну этим балуются больше дети. Надеюсь, ты не станешь корчить рожи автомату, хотя легкая улыбка не помешает. В общем мне нужна твоя фотография. Давай иди времени не так, чтобы много.

Еще не совсем понимая, зачем полицейскому понадобилось мое фото на память, я все же решил не перечить и не задавать лишних вопросов, все же тот обещал мне как-то помочь. Потому пошел, оплатил пятьдесят песо, и на выходе получил лист фотобумаги примерно формата писчего листа, с дюжиной своих фотографий. Качество фоток откровенно желало лучшего, но другого варианта не было. Принеся фотографии полицейскому, он взял у меня лист, и убедившись, что я выполнил его пожелание вырезал с листа две фотки, а остальные вернул мне. После чего, одна из фотографий была вклеена в какой-то журнал, где кроме моей фотографии я заметил еще с десяток других. А вторая была приклеена к листу бумаги с напечатанным на пишущей машинке, каким-то текстом на нем. Я удивленно смотрел за действиями полицейского и догадывался, что тот готовит мне какие-то документы. Это было невероятно, но тем не менее происходило прямо на моих глазах, и откровенно говоря радовало меня. Спустя пару минут, полицейский предложил мне поставить подпись в журнале, а затем на справке в с моей фотографией. После я чего получил объяснение.

Все оказалось, достаточно просто. Остров был небольшим, а приезжающие сюда туристы, порой проявляли немалую рассеянность. Кто-то терял свои документы, кто-то их сохранял, но пропивал, проедал или прогуливал все имеющиеся у него деньги, и потом не знал, что ему делать. А так как остров был частью Чили, то и покупки обратного билета с пассажиров не требовали. Если бы скажем, остров был достаточно большим, можно было бы устроиться куда-то на работу, и заработать на обратный билет. Но здесь такой возможности не было. И в тоже время отмахиваться от попавших в трудное положение людей, и плодить на острове бродяг, у которых нет не работы ни жилья тоже было бы неправильно. Это привело бы к росту преступности, да и вообще как-то не по человечески. Поэтому выход из положения был найден. Тех, кто лишался денег, но сохранял документы, отправляли в местное отделение банка, где выдавали кредит, которого хватало ровно на обратный билет. У кого отсутствовали документы, но имелись деньги, как у меня, выписывали справку на основании билета, если он сохранялся, а если нет, то на основании отметки о прилете на остров в том самом журнале, где полицейский проверил найденный мною билет.

В этом случае, мне или любому другому туристу выдавалась справка с фотографией и данными из полученного билета. То есть имя, фамилия, когда прибыл на остров и когда отправился обратно. Справка была действительна в течении одной недели. После того, как я доберусь до «своего дома» я был обязан обратиться с мэрию, где мне на основании имеющихся у них документов и этой справки должны были выдать новые. Разумеется, там полагался штраф за утерю,были еще некоторые нюансы, но тем не менее это позволяло добраться до дома без особых проблем. Если посмотреть глубже, то здесь заботились скорее не о туристах, а об острове, удаляя с его территории всех лишних людей. Наверняка и кредит давали под очень высокие проценты, с другой стороны это гораздо проще, чем плодить у себя бездомных и повышать преступность.

Тепло попрощавшись с полицейским, и поблагодарив его за неоценимую помощь, я побежал к кассам, где приобрел билет до Сантьяго, и устроившись поудобнее стал ожидать прилета транзитного рейса. Билет обошелся мне почти в сотню долларов, зато, я без каких либо проблем взошел на борт лайнера, и проспав с достаточно удобном кресле двенадцать часов перелета, сошел на землю в столице Чили, Сантьяго. Здесь было гораздо проще. Документы на выходе из самолета, никто не проверял, правда несколько напрягало большое количество военных патрульных групп, но учитывая, что в власти сейчас стоял Диктатор Августо Пиночет, и в стране правила военная хунта, ничего удивительного здесь не было.

К тому же я был вполне прилично, если не сказать большего, одет, поэтому первый же патруль всего лишь скользнул по мне взглядом и отправился по своим делам, решив, что на Марксиста или революционера я точно не похож. Но с другой стороны и задерживаться в этой стране было бы неправильным. Сегодня ко мне остались равнодушны, а что произойдет завтра, когда я переночую неизвестно где и буду слегка помятым, было трудно предсказать. Еще не придумав, как буду выбираться из этой страны, решил на всякий случай попытаться улететь как можно подальше от столицы, и поближе к границе. Мне нужно было как-то добраться до Гавайев, чтобы воспользоваться спрятанными там деньгами. К тому же, там достаточно просто было обзавестись вполне легальными документами, хоть с гражданством США, хоть с любым другим. Впрочем, думаю что здесь тоже провернуть это было не слишком сложно, разумеется, при наличии средств, но их пока не было, а те, что имелись, таяли с космической скоростью.

В билетной кассе, меня заверили, что я вполне могу воспользоваться имеющейся справкой, чтобы добраться до любого города страны, но перед этим нужно было отметить в комендатуре свое прибытие. О чем-то подобном предупреждал офицер полиции на острове Пасхи. Но видимо находясь под впечатлением, от так быстро решившегося вопроса с документами, я тогда прослушал об этом. Впрочем, большой вины я за собой не видел. Документы изредка теряются, если уж для этого была создана система позволяющая выдавать подобные временные удостоверения, то и наверное необходимо отмечать прибытия, чтобы итоге было ясно откуда кто прибыл и куда направляется дальше. Тем более, что в стране правят военные, а у них свое понятие о порядке.

Без задней мысли вошел в местную комендатуру, и встретил там улыбающееся лицо пожилого сержанта. Почему-то его улыбка больше напоминала, оскал какого-то хищника, чему вдобавок способствовал застарелый шрам идущий от мочки правого уха к уголку рта. От неожиданности я даже вздрогнул, из-за чего, улыбка сержанта стала еще более «обворожительной». Очень было похоже на то, что он специально садился правым боком ко входу, чтобы произвести впечатление на входящего. И это ему, в очередной раз удалось.

Едва я вошел в помещение комендатуры, и прикрыл за собой дверь, тут же послышался какой-то щелчок, похожий на срабатывание защелки в двери. С другой стороны, если это и была она, бежать от сюда мне в любом случае было некуда. Только в здании аэропорта я насчитал три группы военного патруля. Не думаю, что мне удалось бы далеко убежать, реши я убраться отсюда. С первых же «доброжелательных» слов старого вояки, сразу стало понятно, что я попал, как «кур в ощип».

— Здравствуй сынок! — произнес он не снимая с лица, свой «обворожительный» оскал. — Ты решил, что пора послужить в армии, чтобы внести свой вклад в дело защиты, нашей многострадальной родины от всякого марксистского отребья? Я тебя прекрасно понимаю, сам когда-то был таким. Ты не ошибся в своем выборе.

Сержант протянул мне два листа бумаги с типографским текстом и произнес.

— Прочти и распишись внизу.

— Э-э-э… Извините, сеньор сержант, меня отправили сюда поставить отметку на временном удостоверении.

— Ах, это. Могу дать дельный совет. Вот там в углу стоит измельчитель, положи свою бумажку на него и нажми кнопку. Это будет самым лучшим выходом для тебя в данной ситуации. Конечно я мог бы посоветовать тебе подтереться ею, но там как я понимаю имеется твоя фотография, и согласис подтираться собственным лицом, просто некультурно. Понимаешь в чем дело. Все эти бумажки, выдаваемые на острове Пасхи годны только для того, чтобы долететь с острова до Сантьяго, и тут же от нее избавиться. То есть это ничем не обоснованная фикция. Другими словами положено входить в самолет, имея на руках документ, вот они его и выдают. Только для перелета, и не более того. А все эти недельные годности, чисто для успокоения пассажира. А теперь заметь. Я не спрашиваю, что написано в этой бумаге. Не спрашиваю тебя откуда ты родом, и куда направляешься, потому что вижу перед собой будущего воина, защитника своей страны. Давай сынок, не тяни время. Как только ты бросишь в шредер свою бумажку, и поставишь подпись на этом документе, считай получишь второе рождение.

— А, если.

— Иного не дано. Действуй.

Может сержант и брал меня на пушку, но с другой стороны, имеющаяся у меня на руках бумажка, действительно была филькиной грамотой. Любая проверка, любой запрос, и выяснится, что настоящий Фернандо Гонта, уже давным-давно дома, и никогда в жизни не терял документов. Следовательно, тут же возникает вопрос, а кто в таком случае я? И ответить на него будет достаточно сложно. Но с другой стороны, пройдя через службу в армии, можно выправить себе другие, вполне официальные документы, которые будут иметь хождение не только здесь, но и в другой стране. То есть добраться до тех же Гавайских островов будет значительно легче. Подумав об этом, решительно подошел к аппарату и сунул туда эту злополучную справку, которая мгновение спустя тихим шелестом выползла мелко нарубленным конфетти.

— Вот это по нашему, — произнес сержант, придвигая мне договор. — Прочти и распишись.

Договор, оказался достаточно стандартным, для подобных бумаг, множество обязательств, некоторое количество, «имеет право» небольшая сноска с предпочтением места, выбора службы для имеющих специальность которая может быть востребована в армии или на флоте и подпись, с указанием полного имени и фамилии. Вообще-то мое настоящее имя может оказаться вполне привычным и здесь, подумал я, особенно учитывая то, что после второй мировой войны в этих краях осело множество выходцев из Европы, и поэтому Берг, что в переводе с немецкого — Холм или Гора, вполне благозвучна и привычна здесь, как и любая испанская или местная индейская фамилия. Поэтому я решил ничего не менять и подписал документ своим собственным именем. Разве что в последний момент приписал к своей фамилии две буквы изменив ее на Бергер. Почему-то подумалось, что фамилии советских капитанов флота, вполне могут быть известны и здесь, и не хотелось, чтобы меня связывали с отцом. Просто из-за того, что отношения Чили и СССР сейчас были не самые лучшие. И шпионов сейчас как мне кажется ищут здесь ничуть не меньше чем в СССР. Правда, перед этим поинтересовался у сержанта.

— Можно ли мне поставить профессиональную отметку, и пойти служить во флот?

— У тебя есть флотская специальность? — Несколько удивленно спросил сержант.

— Да сеньор, я прослушал курс по навигации и судовождению судов малого и среднего класса. Подтверждающих документов, к сожалению, представить не могу, но готов сдать любой экзамен по этой профессии.

— Ты меня удивил. Впрочем, не просто удивил, но даже обрадовал. Не стану скрывать, я получаю премию за каждого рекрута, мобилизованного через мой отдел. Так вот за любого специалиста, а тем более флотского идет дополнительная премия. А документы. Это конечно важно, но главное знания. Ты уверен в своих силах.

— Да сеньор.

— Прекрасно. Тебе придется некоторое время подобжать в соседней комнате. Если есть желание можешь курить, или перекусить, если с собою что-то имеется, а мне нужно сделать пару звонков.

С этими словами, мужчина, поднялся со своего места проводил меня в соседнюю комнату, где и оставил одного, а сам вернулся обратно.

Надеюсь читатель отметит свои впечатления коментариями или хотя бы лайком. А то, может все это зря? Я что-то не вижу чтобы книга кому-то нравилась(((

Глава 27

27

С одной стороны, я вновь попал в армию, с другой появилась возможность получить вполне легальные документы. За экзамены я не опасался. С момента окончания мореходки не прошло и года, поэтому все, что давали там, еще крепко держалось в моей памяти. Тем более, что помимо мореходки, меня постоянно натаскивал отец, да и во время путины, ни единого дня не обходилось без того, чтобы мне не давали какую-нибудь задачу и не требовали ее скорого решения. Причем чаще всего заставляли проводить все эти вычисления в уме. Или, в крайнем случае, на бумаге. Не думаю, чтобы здесь было что-то более сложное.

Сержант вернулся примерно через полчаса. За это время, я успел выкурить пару сигарет, и даже опорожнить банку сардин, пара которых еще оставались в моем рюкзаке, а я изрядно проголодался. Сержант вошел не один, а с каким-то флотским офицером. На его погонах черного цвета имелись три узкие полоски и звездочка, что соответствовало званию Первого лейтенанта. Едва завидев, его я тут же вскочил и вытянулся по стойке смирно, желая произвести самое благоприятное впечатление, прекрасно зная, как морские офицеры относятся к своим матросам, а тем более к гражданским штафиркам.

Предполагая, что служить буду если и не под его началом, то во всяком случае, о моем поведении будет доложено, решил, что проще изобразить из себя исполнительного и готового к службе парня, чем расхлябанного гражданского. Не знаю, произвело ли на него мое поведение хоть какое-то впечатление, но едва я успел вытянуться по стойке смирно, как он сходу начал задавать мне вопросы, устроив настоящий экзамен. Мне пришлось рассказывать и о действиях штурмана во время аврала, шторма, быстро считать в уме и выдавать ответ на заданные им задания, лишь один раз я несколько замешкался, потому как вычисления были слишком сложными для решения их в уме, но лейтенант, увидев мое замешательство, просто предложил назвать формулу расчёта, и порядок действий. С этим проблем у меня не было.

Сержант, все это время простоявший у входной двери, сиял как новенький серебряный песо, видя, что я оправдываю свое заявление, и следовательно мой контракт принесет ему дополнительные дивиденды. Наконец, лейтенант завершил свои вопросы и повернувшись к сержанту произнес.

— Мою службу устраивает контракт, заключенный с этим человеком. — После чего повернувшись ко мне произнес. — Ожидайте здесь.

И больше ничего не объяснив, вместе с сержантом вышел из комнаты. В принципе, я ничего иного и не ожидал. О высокомерии флотских офицеров известно не только здесь но и в Союзе, чтобы там не говорили о том, что в СССР все иначе, но стоит только копнуть чуть глубже и начинает лезть такое, что диву даешься, как еще люди там служат. И мой отец яркий пример этому. Дома он разумеется, был иным, но на службе, я несколько раз бывал на его корабле, он преображался совершенно в противоположную сторону. И одно это, навсегда отвратило меня от желания служить во флоте. Не думаю, что здесь как-то по-другому, но хотя бы после службы, я обзаведусь документами. Да и служить здесь предстоит всего восемнадцать месяцев, а не три года как в СССР. Все это наводит на некоторые не слишком приятные мысли. Насколько я знаю в СССР трехлетняя служба определена тем, что нужно освоить и закрепить в памяти сложную технику находящуюся на кораблях. Если так, то почему за рубежом дается на это всего полтора года, а кое-где и год. Очень сомневаюсь, что в СССР техника более новая и сложнее, чем где-то еще. Да и люди у нас далеко не тупые. В чем тогда проблема?

Минут через сорок, я успел даже немного подремать, в комнате появился сержант с двумя солдатами, под конвоем, или в сопровождении которых, было несколько непонятно с какой стороны на это смотреть, меня посадили в открытый джип и отвезли на окраину аэродрома, где находился двухмоторный транспортный самолет с эмблемами флота Чили. Пилот встретивший меня на борту, предложил устраиваться как пожелаю, лететь долго, часа четыре, курить запрещается, и я найдя себе место среди многочисленных ящиков и мешков с каким-то грузом, устроившись поудобнее задремал.

Примерно через четыре часа, когда я уже успел в очередной раз выспаться, и отлежал все бока, раздался противный сигнал и замигал красный фонарь над дверью в кабину пилотов. Я вздрогнул несколько испуганно уставился на мигающий фонарь, не зная, что и думать. Но мгновение спустя из кабины выглянула улыбающаяся рожа одного из пилотов, и мне сообщили, что ничего страшного не произошло. Просто мы подлетаем к месту, и меня таким образом разбудили. Вполголоса обматерив шутников, я поднялся со своего места, пересел на какой-то ящик поближе к иллюминатору, и выглянул в него. Картина открывшаяся мне не навевала никакой радости. Подомною находилась безбрежная желтовато-серая пустыня, без единой зеленой точки. Чуть дальше, почти на горизонте, вырастал какой-то городок, состоящий в основном из частных домов, а слева виднелся крутой прибрежный обрыв и зеркало Тихого океана, плещущегося возле него. Уже при заходе самолета на посадку, заметил тоненькую ниточку реки, шириной не больше десятка метров, пересекающую этот прибрежный пустынный городок и впадающую в прибрежные воды.

Там же возле устья реки на левом берегу увидел искусственный мол, образующий довольно вместительную гавань, и два десятка небольших кораблей и катеров, на одном из которых похоже мне придется проходить службу. Сразу же после приземления, меня вновь посадили на этот раз в кузов грузовика, вместе с какими-то ящиками и отправили на базу. Здесь все происходило, как в любой армии. Меня отправили в местную медсанчасть, где я сдал кое-какие анализы, а после местный эскулап задал несколько вопросов измерил давление и долго слушал меня через фонендоскоп заставляя то дышать, то задержать дыхание. В итоге выписал какую-то справку, из которой я понял, что годен, без каких-либо ограничений для службы, и меня отправили на склады с обмундированием. Здесь я получил полагающуюся мне форму, и в сопровождении на этот раз первого капрала — что наверное можно отнести к младшему сержанту, меня отвели в казарму.

Казарма отличалась от советских армейских общежитий в лучшую сторону. Здесь не было огромных спальных помещений с множеством коек. Имелся длинный широкий коридор по обеим сторона которого находились, как здесь принято говорить, кубрики, рассчитанные самое многое на десять человек. В каждом таком кубрике, находилось десяток коек, с тумбочками, на больших окнах стояли цветы в горшках, и висели занавески. У входа располагалась вешалка для верхней одежды. В общем, было уютненько хоть и достаточно скромно. Мне указали койку, и предупредили, что это временно, пока меня не определят в экипаж. Потом возможно сменят место жительства, после этого буду жить в помещении со своим экипажем. Лишние вещи я сдал в кладовую, потом меня отвели в столовую, где плотно и довольно вкусно накормили. При этом самым удивительным для меня оказалось то, что вместо обычного компота, здесь дали вино. Последнее было правда изрядно кислым, но тем не менее с непривычки, знатно шибануло в голову. Хотя возможно из-за того, что я последний раз выпивал еще несколько месяцев назад, перед уходом в плавание. Здесь несколько иные порядки, и употребление за обедом, и как я понял вечером полусухого вина, считается в порядке вещей. Сюда бы наших алкашей, вот были бы рады.

И началась моя служба. Первый день по приезду, я проболтался совершенно без дела. Правда, меня всюду сопровождал капрал, показывая мне, что где находится, куда можно, куда нельзя, и что можно, а от чего лучше держаться подальше. Вопросов мне он не задавал. Разве что узнал имя, и на этом его любопытство завершилось. Позже отвел меня в курилку, и сказав, что до ужина я свободен, но лучше будет если я проведу это время или здесь или в комнате отдыха. Там имелся телевизор, газеты, в общем было чем заняться не особо мозоля глаза лишним людям.

Со следующего дня началась беготня. Что интересно, хотя меня много спрашивали о том, что касается моих непосредственных обязанностей как штурмана и рулевого, судов малого и среднего класса, но никто не задал, как мне казалось главного вопроса о том, где именно я получил эти знания. Но пытали меня очень долго. Ближе к обеду, моя голова звенела как барабан от многочисленных ответов на вопросы задаваемые местными офицерами. В итоге от меня отстали, а уже после обеда, мне на руки был выдан документ, напоминающий военный билет, где была указана моя должность звание второй матрос. В принципе начальное звание, но с чего-то же надо было начинать.

Меня зачислили в экипаж катера береговой охраны. К штурвалу пока не очень-то подпускали, хотя и числился подвахтенным рулевым, но зато от рассвета до заката надраивал до блеска, всё что должно блестеть. И похоже к этому всему относилось все, что не было покрашено. В общем работы хватало. Хотя стоило только выйти в море, как мое место тут же оказывалось в рубке управления, правда в качестве принеси-подай. Но даже в таком качестве, это было лучше, чем проводить время в трюме возле ревущих дизелей, коих оказалось целых два.

Примерно через два месяца службы меня вызвали в особый отдел. Как оказалось, здесь и имелся и такой, хотя ничего удивительного в этом не было. Со мною беседовал довольно представительный мужчина в звании Capitán de navío, что соответствовало советскому капитану первого ранга. Первый вопрос прозвучавший из его уст:

— Александр Берг, расскажите мне, как вы оказались на острове Святой Пасхи?

— Простите сеньор, но моя фамилия Бергер.

— Сейчас, да не спорю. Но еще совсем недавно она звучала именно так, как я вас назвал. И для меня не секрет, что вы уроженец города Владивостока, совсем недавно закончили обучение в Мореходном училище Министерства Рыбного Хозяйства СССР, и отправились на путину на Большом Морозильно-Рыболовном Траулере «Иван Папанин» в южную часть тихого океана. Где кстати сейчас вас считают утонувшим, во время шторма. Ваш отец Capitán de fragata — он назвал звание отца так как это звучит в Чили. — До недавнего времени исполнял обязанности штурмана на легком крейсере «Адмирал Сенявин», но около полугода назад был списан на берег ввиду болезни и отправлен в отставку, где через некоторое время скончался, после инфаркта. Я лично знал, вашего отца, поэтому приношу свои соболезнования.

Он еще долго рассказывал мне обо всем что ему было известно обо мне. По большому счету, даже треть того, что он мне поведал, тянуло на обвинение в шпионаже, и соответствующем приговоре. Мне пришлось рассказать ему, что я, в тот момент, когда судно дало ход, по собственной неосторожности упал за борт, и течение, которое имеется в проливе, вынесло меня на риф. Так как было уже темно, то мое падение осталось незамеченным, а утром, какой-то рыбак перевез меня на остров и тут же уехал, ничего не сказав.

— Понятно. Расскажите, как вы попали на яхту «Radiante».

— Простите, не понял.

— О том, что вы обобрали, вышеуказанную яхту стало известно еще до вашего отлета с острова. Помните, на футболке что вы носили в это время, была надпись «А. Boticelli», это не логотип фирмы производителя, а имя владельца яхты. В нашей стране, да и не только у нас достаточно обеспеченные люди, любят отмечать одежду, которую носят собственными именами. Ну как бы выделяясь таким образом из толпы. При этом никто другой не вправе ее надевать. Когда вы обратились к полицейскому с заявлением о том, что у вас нет документов, по этой бирке, укрепленной на футболке, ему стало понятно, что эта одежда принадлежит не вам. К тому же незадолго до этого прошла ориентировка о том, что яхта «Radiante», возможно попала в шторм, и имеющему о ней какие-то сведения было предписано сообщить о ее местонахождении. Имя владельца яхты было известно, это довольно состоятельный человек в нашей стране. Поэтому увидев на вас одежду, принадлежащую ему, тут же занялись поисками яхты.

Пришлось повиниться и в том, что мне не хотелось признаваться в том, что я как-то связан с Советским судном, поэтому пришлось обходить остров по кругу, и появиться городе с северо-востока.

— Да, но зачем было делать такой огромный крюк?

— Честно говоря я немного заплутал, а выйдя на берег увидел разбившуюся яхту. Вначале надеялся найти там кого-то выжившего, чтобы помочь, но никого не найдя, решил, что нейтральная одежда, взамен советской формы мне не помешает.

— А деньги?

— Деньги у меня были свои. Пять сотен долларов и около двух тысяч песо. Мы до этого заходили в Лиму, и я выходил в город.

— Да, нам это известно.

Беседа продолжалась еще довольно долго, прервавшись всего однажды на обед. Затем беседа продолжилась и уже к концу дня, наконец был задан главный вопрос.

— Что, вы собираетесь делать дальше?

— После службы, рассчитывал устроиться на работу на рыболовецкий траулер, ну и жить обычной жизнью.

— То есть возвращаться обратно в СССР, вы не планировали?

— Нет. Родители умерли, с оставшимся там братом отношения довольно натянутые, да по большому счету возвращение в Союз, грозит долгими разбирательствами и возможном обвинении в побеге. В общем, ничего хорошего меня там не ожидает.

— Хорошо, в связи с этим предлагаю вам сделать заявление, то есть, объявить о просьбе в предоставлении вам Политического убежища. Достаточно убедительную мотивировку, мы вам подготовим.

— А без этого никак?

— Выбор есть всегда. Как альтернатива вашему заявлению, со стороны нашей службы может последовать обвинение в шпионаже, в пользу Советского Союза, и соответствующий приговор. Обычно все это заканчивается публичным повешением. Времена сейчас не самые благоприятные, поэтому примите как данность. В общем, у вас есть выбор. Либо заявление о Политическом убежище, либо обвинение в шпионаже. Причем если вы выберете первое, я гарантирую выдачу вам новых документов, на любое имя, некоторый, не очень большой счет в нашем банке, получение жилья в приморском городке, и трудоустройство по специальности. И разумеется я обеспечу досрочное освобождение от службы.

— Я могу подумать?

— Разумеется. Я бы очень удивился, если бы сразу услышал от вас согласие. Время до завтрашнего дня, на раздумье вас есть. От вахт, и дежурств на это время, вы освобождены, территорию Военно-Морской базы покидать вам запрещено, на КПП об этом все предупреждены, в остальном вы свободны, как ветер. Завтра ровно в восемь утра, я жду от вас решение данного вопроса.

Условия были поставлены очень жесткие. И я не знал, что мне делать. С одной стороны, если бы родители оставались еще живы, я бы не минуты не сомневаясь отказался от подобного предложения. Как бы-то ни было, я прожил достаточно долгое время, чтобы цепляться за жизнь проходя через путь унижения. А иначе это заявление не укладывалось в моем сознании. Да и теперь, когда никого не осталось, я все же склонялся ко второму варианту. Как бы там не было, я русский человек, и предавать свое отечество я не желаю, какие бы разногласия с ним у меня не имелись. Приняв для себя это, уже не сомневаясь в ответе полковнику, просто прогуливался по военной базе и забрел на дальний пирс, туда, где был пришвартован катер, в экипаже которого я служил.

Постояв возле него, уже собрался было идти обратно, как на палубе появился вахтенный матрос. Причем не просто появился, а тут же высказал в мой адрес претензии в том, что из-за моего отстранения от службы, ему пришлось заступать на вахту, в то время, как у него было назначено свидание, с какой-то подружкой. Нравы здесь царили свободные и поэтому такие свидания, чаще всего оканчивались в горизонтальной плоскости. Подумав о том, что до утра мне все равно нечего делать, я предложил приятелю, подменить его на некоторое время. Стояночные вахты обычно продолжались в течении шести часов. При этом, нужно было всего лишь находится на катере, не покидая его. Причем, конкретное место нахождения указано не было. Разве, что было запрещено спать. А так пожалуйста можешь сидеть в каюте, прогуливаться по палубе, или же сходить в гальюн. Главное если вдруг появится проверка, появиться по вызову и показать, что ты бодрствуешь, и находишься на месте, и готов выполнить указания, если такие появятся

Сейчас было около семи часов вечера, и до полуночи я вполне мог его подменить. Главное было не попасть на глаза патрулю, и дежурному по базе, но на этот счет имелось несколько «дырок» в периметре, через которые вполне можно было уйти в самоход. Вообще-то, особой нужды в этом не имелось. Это в союзе, уйти в увольнение было проблемой, никогда с роты больше десяти человек не отпускали. Во всяком случае там где служил я. Здесь с этим проблем не было и могли отпустить до трети списочного состава, причем в любой день недели, а не только в выходные. Если, разумеется, не ожидалось чего-то срочного. Но все же иногда находились шустрые ребята, которым официального увольнения было мало. Вот и появлялись «дырки» в заборе, откуда просачивались те, кому было очень «нужно».

Глава 28

28

Учитывая, что меня точно никто не хватится до полуночи, я предложил приятелю, подежурить вместо него. Даже если придет случайная проверка, я просто обзовусь его именем, и на этом все закончится. Такое происходило и раньше, и ничего страшного в этом не видели. После в журнале появится запись, что да, была проверка и первый матрос Мартинес, присутствовал на борту катера, и бодрствовал. Так что если его не задержит случайный патруль в городке, ничего страшного не произойдет. А мне, по большому счету было все рано, где провести последний день на базе. Я уже мысленно готовился к застенкам, допросам, уговорам, и пыткам, поэтому мне было по большому счету все равно.

Рамон, разумеется, обрадовался такому повороту, и едва дождавшись пока я взойду на борт, тут же спрыгнул на пирс и дал деру. Я только и успел крикнуть, что с него пиво, и услышать — «ладно», как он тотчас исчез с моих глаз. Я прошелся по катеру и, усевшись на его носу, закурил и долгое время размышлял глядя на безбрежный океан. Все же было несколько жаль, что все заканчивается так быстро, я надеялся на долгую жизнь, хотел добраться до Гавайев, и наверное отправиться путешествовать по миру. Тем более, что имеющиеся там средства позволяли не особенно задумываться о том, как заработать себе на жизнь.

В какой-то момент, на пирсе послышались шаги, я отбросил окурок в море, и поднявшись показался подошедшему патрулю. Представившись именем сбежавшего приятеля, получил ценные указания по несению службы. Как оказалось, начавшийся в восемнадцать часов десять минут отлив был сигизийным. То есть значение отходящих вод от побережья и скорость отлива должна была иметь максимальное значение. Для этих мест, средняя скорость отлива доходила до двенадцати километров в час, а уровень мог понизиться до полутора метров. Сегодняшний же отлив, обещал увеличение обычного в полтора, а то и два раза. Поэтому мне было приказано проверить швартовы, удерживающие катер у пирса, и ослабить их на треть длины, чтобы при отливе, катер, не лег на бок из-за понижения уровня океана, будучи накрепко принайтовлен к пирсу, а смог отойти от него на длину каната. Отлив уже начался и его интенсивность пока возрастала не слишком сильно, но я тем не менее выполнил все требования начальника и ослабил, как мне было велено швартовы.

В гавани это было не так страшно, потому что, мол закрывал большую часть акватории, и препятствовал быстрому уходу воды. Катер же, на котором я сейчас находился, был пришвартован с внешней стороны пирса, из-за того, что в связи с приходом нескольких кораблей из южной части страны, в гавани не хватило места, и потому начальство решило именно так. Услышав это, я тут же кинулся исполнять приказ, и в какой-то момент меня, будто ударило током. От неожиданности и пришедшей в голову идеи я замер, и подумал, а почему бы и нет. Катер, стоит с внешней стороны ограничивающего гавань мола, причем пришвартованный к пирсу, практически на самом его острие. Если вовремя снять швартовы, или же попросту обрубить концы, то при начале отлива, его просто унесет в море. А если заранее подсуетиться и не зажечь стояночные огни, то это хоть и будет грубейшим нарушением, зато то, что катер унесет отливом, никто не заметит, хотя бы в течении нескольких минут. Потом конечно все это обнаружится, по базе пройдет сигнал тревоги, но в любом случае, как минимум десять минут у меня в запасе будет, на то, чтобы запустить двигатели, и на полном ходу пойти в открытое море.

Разумеется, уход в открытое море ничего не даст. Потому что за катером сразу же начнется погоня, и если его не остановить, его просто подобьют ракетой. Такие случаи уже бывали, правда, не именно здесь, на юге, на границе с Аргентиной, и нам об этом рассказывали. Но тут есть небольшой нюанс. Я сейчас нахожусь в гавани, неподалеку от Арика, приграничного городка, от которого до Перу всего пятнадцать километров. Если я смогу во время отлива отдалиться на пару километров в океан, затем запущу оба двигателя и выйду на максимальную скорость в восемьдесят километров в час, то за десять минут я как раз успею дойти до границы с Перу. После, можно будет, сменить курс на открытый океан, и заклинив руль, покинуть судно, и попытаться самостоятельно доплыть до берега. Разумеется, все это изрядно попахивает авантюрой, с другой стороны, а что меня ждет здесь? «Комфортабельная» камера, допросы и виселица с обвинением о шпионаже? Политическое убежище, я в любом случае не стану просить, а следовательно, ни на что иное, рассчитывать не приходится. Почему бы в таком случае не рискнуть? Ведь терять-то все равно нечего. Да в заливе встречаются акулы, но встреча с ними менее вероятна, чем с палачом особого отдела. К тому же ночью их гораздо меньше, чем днем, и есть вероятность, что у меня все получится.

Решив все это для себя, я принялся за дело. Первым делом ослабил, как и было приказано швартовые канаты, уложив их на пирсе как положено, а со стороны катера, приготовил все, чтобы в нужный момент сразу же обрубить концы. Отлив уже начался, но пока еще не достиг своего пика. Поэтому я пока решил заняться мародерством, первым делом наведавшись в кубрик отделения морской пехоты, и где у них имелось некоторое подводное снаряжение. Оружие, разумеется, хранилось на берегу, но вот гидрокостюмы, ласты, маски, и баллоны со сжатым воздухом находились в кубрике. Баллоны я брать не стал, хоть и кое-какие представления о том, как их использовать я имел. Все же не хотелось рисковать собой настолько радикальным способом.

Дело в том, что акваланг, это не просто надел баллон, открыл подачу воздуха и наслаждайся подводными красотами. Во-первых, нужно уметь им пользоваться. К тому же вполне возможен такой вариант, что он просто утянет тебя на дно своим весом. И когда сообразишь, что ты уже находишься на большой глубине, будет слишком поздно. Во-вторых, подача воздуха, регулируется индивидуально у каждого пользователя. Кому-то нужен больший объем, кому-то меньший и пока сообразишь, что тебе не хватает воздуха для дыхания, или его слишком много, тоже можно почувствовать на себе все негативные последствия этого. Да и по большому счету, мне нужно было всего лишь сориентироваться и доплыть до берега, любоваться красотами подводного мира, я не собирался. Поэтому я сделал главное. Подобрал и надел на себя подходящий гидрокостюм, приготовил ласты, под свои ноги, маску и дыхательную трубку с загубником, а также наручный компас для ориентирования в направлении заплыва.

Большую часть приготовленного, тут же надел на себя, а что-то сложил в рубке управления катером. Потом накинул на себя обычную форму, чтобы не был виден гидрокостюм, если вдруг появится очередной патруль, и решил пройтись по каютам, в поисках чего-нибудь ценного. Мои личные сбережения в количестве двухсот долларов, и около десяти тысяч песо, полученные в качестве денежного содержания, были со мной, но я подумал, что наверняка найду какую-то заначку, скажем в каюте капитана нашего катера, или в кубриках отделения морской пехоты или личного состава. Катер все равно, наверняка обстреляют, следовательно, все это окажется на дне, а так глядишь, еще и мне пригодится в дороге.

Из всего, что нашлось в каютах, так это небольшая, но довольно вместительная, поясная сумочка, которая тут же перекочевала мне на пояс. В кубрике, в одной из тумбочек, обнаружились две банки говяжьей тушенки. Есть у нас в экипаже один любитель пожрать. Там же нашелся и перочинный нож с лезвием для вскрытия консервных банок и ложкой. А в каюте капитана катера, обнаружилось портмоне с сотней долларов мелкими купюрами и наручные водолазные часы, которые я тут же надел на запястье. Кроме того обнаружились, какие-то довольно широкие джинсы и футболка. Банки и нож тут же перекочевали в поясную сумочку. К моим собственным деньгам прибавились доллары нашего капитана, и все они были положены ближе к телу под гидрокостюм, чтобы не промокли. Уже собирался на этом закончить, но решил, что даже такая, но сугубо гражданская одежда мне не помешает. Поэтому взял ее с собой.

Ближе к девяти вновь прошел патруль, парни из которого проверили натяжение швартовых канатов и тут же удалились. Сбежавшего в самоход напарника пока не было, и я молил всех богов, чтобы он не появился до побега. Ближе к назначенному времени, я стянул с себя военную форму и надел найденные в каюте капитана штаны и футболку, перетянув все это ремнем. Конечно, смотрелось все это ужасно, но зато явно намекало на то, что я обычный бродяга. Уже собирался было на этом завершить свои приготовления, но вспомнил о том, что начавшийся отлив будет длиться, по меньшей мере, шесть часов. И за это время меня отнесет черт знает на сколько в океан. Как я буду потому из него выбираться, было совершенно не понятно. Поэтому, решил тянуть до последнего и рубить канаты удерживающие катер у пирса уже к концу отлива. Учитывая то, что в этот раз он должен быть особенно сильным, очень надеялся на то, что и прилив последующий за ним окажется не слабее.

Сидя на носу катера, я курил одну за другой, и был как на иголках, ожидая того момента, когда можно будет обрубить концы и отправиться в море. Тут нужно было совместить сразу несколько условий. Во-первых, обрубить концы, когда все еще идет отлив, чтобы катер отнесло подальше от берега, Во-вторых, это нужно было сделать ближе к завершению отлива, потому, что покинув в какой-то момент катер, мне придется добираться до берега вплавь. И если я не угадаю со временем, то продолжившийся отлив унесет меня довольно далеко в океан, откуда будет тяжело вернуться. И тогда мой побег окажется бесполезным, я либо просто утону потеряв силы, либо меня сожрут акулы, что еще более вероятно. Видимо в какой-то момент я задремал, и очнулся от того, что услышал скрип, донёсшийся до меня с бака. Я вначале не понял, что он мог означать. Когда до меня дошло, что это работа отлива, а скрип говорит о натянутом как струна канате, и отходе катера от пирса, я тут же сорвался с места, глянул на часы и понял, что проснулся почти вовремя. Еще немного, и мне пришлось бы преодолевать приливное течение, и тогда, вся затея могла пойти насмарку. По всем прикидкам до конца отлива оставалось не больше часа, а то и сорока минут. В два удара, обрубив канаты, тут же юркнул в ходовую рубку, отключая стояночные огни, и погружая катер во тьму. Время, судя по часам, приближалось к полуночи, и на мгновение у меня возник вопрос, куда делся вахтенный, сбежавший в город. По моим подсчетам он давно должен был вернуться. Впрочем, сейчас было не до него. Встав у штурвала, как мог, подправлял движение катера уносимого отливом. И у меня вроде бы что-то получалось. Но похоже на базе имелся наблюдатель, который заметил, как мой катер сорвало с места и уносит в открытый океан. Потому что спустя мгновение я увидел взлетевшую в небо красную ракету, прозвучавшую вслед за нею сирену тревоги, и чей-то голос, в громкоговорителях, расставленных по всей базе. Что конкретно там было сказано, я не слишком понял, да и было просто не до того. Я в это время, пытался запустить двигатели катера, и если один из пары запустился сразу, то второй не хотел работать ни в какую. При работе одного двигателя катер мог дать только половинную скорость, с постоянной поправкой курса, потому что он обеспечивал только один винт, находящийся чуть в стороне от центра, а это значило крах всего плана. Поэтому поставив катер на разгон, я раз за разом пытался запустить второй мотор, и наконец, у меня это получилось.

Правда, на этом я потерял как минимум половину отпущенного мне времени. Едва запустив второй двигатель, дал полную мощность на оба мотора и вывел катер на редан, достигнув максимально возможной скорости и не думая о том, что это приведет к поломке моторов. Сейчас была важнее именно скорость. Теперь он несся на северо-запад. Чуть удаляясь в сторону океана, и вместе с тем с каждой секундой приближаясь к границе с Перу. Пройдя примерно половину необходимого расстояния, заметил, как из гавани выскочило, по меньшей мере, еще три или четыре катера, ринувшихся мне вдогонку. Похоже на одном из катеров находился мощный мегафон, и я, несмотря на рев обеих моторов, ясно услышал слова моего преследователя, который требовал немедленно остановить катер и вернуть его в гавань, в противном случае обещал открыть огонь. Я же, больше смотрел на часы, и включенный локатор, показывающий мое местоположение. До мыса, который означал границу страны, оставалось совсем немного, когда преследователи действительно открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. Во время бегства, я не терял времени, натянул на ноги ласты, а на лоб укрепил маску. От рубки до борта катера было два шага, и я был уверен, что ласты не особенно помешают мне в передвижении по палубе. А вот потерять их в воде, было проще простого.

Едва достигнув отметки о пересечении границы, понял, что дальше тянуть некуда, и я подправил штурвал, направляя катер строго на запад в сторону открытого моря, выскочил из рубки добравшись до борта, перевалился через него, постаравшись как можно дальше оттолкнуться от борта, чтобы не попасть под собственные винты. Успев глубоко вдохнуть, погрузился довольно глубоко, некоторое время провел на месте, дожидаясь прохода преследователей. И действительно вскоре надо мной промчались два катера. На последних усилиях выдержал под водой еще около десяти секунд и несколькими гребками поднялся на поверхность океана, чтобы вдохнуть воздуха. Преследование еще продолжалось, но уже где-то вдалеке. Я же сориентировавшись по наручному компасу, лег на спину и попытался остаться на поверхности, не особенно выгребая, а скорее стараясь оставаться на поверхности. Отливное течение, хоть и ослабло, но я чувствовал, что меня все же уносит в океан, потому просто пытался сохранить свои силы. В таком положении можно было плыть бесконечно долго, а учитывая, что процессе бегства я удалился довольно далеко от берега, это было наиболее верное решение.

Спустя примерно минуту, услышал далекий взрыв,и небо озарилось ярким пламенем подбитого катера. От неожиданности я даже занял вертикальное положение и с любопытством смотрел, на начавшийся пожар и как в небо взлетают обломки катера. Это было даже хорошо. Вряд ли после такого взрыва можно найти хоть что-то оставшееся от беглеца. Разумеется меня там не было, если бы остался там, не думаю, что на глаза преследователям могло что-то попасть. Тем более, что я находился бы в рубке и затонул бы вместе с катером. Нырять за ним, тоже неблагодарное дело. Дно океана через несколько миль от берега резко уходит вниз, и в том месте где подорвали катер может быть глубена больше двухсот метров.

Вскоре отливное течение остановилось, сменив направление, начало понемногу набирать скорость. Оглянувшись за спину, увидел возвышающуюся позади меня полоску берега, и вновь заняв тоже положение на спине, поплыл к нему. Плыть пришлось довольно долго. По моим ощущениям около часа, потому, что еще находясь в море, видел, как в паре километрах от меня прошли катера. Пара из них постоянно шарила прожекторами по поверхности воды, и когда один из них повел световым пятном в мою сторону, я постарался погрузиться под воду, и довольно долго, на пределе дыхания плыл под водой. Чуть позже я почувствовал, что приливное течение, усилилось и меня и понесло к берегу гораздо быстрее. И вскоре, я выбрался на сушу.

Насколько я знал, от самой границы с Чили и далее вдоль побережья примерно на тридцать километров вся площадь занята полями фермерских хозяйств, принадлежащих перуанцам. При этом большую часть занимают плантации кофейных деревьев. Поэтому, когда я, наконец, выбрался на сушу, и даже в темноте ясно различил посадки деревьев, очень обрадовался, поняв, что у меня все получилось.

Конечно, сильно радоваться не стоило, учитывая, что до границы всего ничего. Ведь не мог же я уплыть на тридцать верст. Но хотя бы то, что я нахожусь уже в другой стране, несомненно, радовало. Первым делом, стянул с себя ласты и маску. Маска тут же улетела в открытое море, а я устроившись на берегу, постарался с помощью ножа, превратить ласты, в некое подобие обуви. Надев ласты еще на судне, ботинки пришлось бросить там. И сейчас я обрезал плавники, превращая ласты, некое подобие калош. В общем-то, что-то похожее на них у меня получилось, хотя я изрядно намучился и полностью затупил нож. Сталь, из которой он был сделан, оказалась откровенно никудышной.

Обувшись в получившиеся калоши, поднялся со своего места, выкарабкался на склон обрыва и сориентировавшись на местности побежал трусцой на северо-запад вдоль берега океана. Часы показывали час ночи, перед побегом я достаточно подремал, и сейчас не чувствовал никакой усталости, или желания спать. На небе сияла полная луна, песок под ногами был виден достаточно хорошо, и я решил, что мне стоит удалиться от границы, как можно дальше. А ничего иного, кроме бега трусцой в голову не приходило. Чтобы, как-то отвлечься от бега и сохранить силы на большее расстояние, размышлял о том, что удалось сделать и как сохранить свое преимущество.

Сейчас, я очень надеюсь на то, что в Чили считают меня погибшим вместе с катером. Такое вполне реально. Помня мое нежелание просить политическое убежище, вполне могут соотнести это с угоном катера, и последующей моей гибелью. Поэтому нужно будет уничтожить все следы моего здесь пребывания. Сейчас, пока было темно, я все еще находился в гидрокостюме. Во-первых, его темный цвет скрывал меня от возможного наблюдателя, во-вторых, он давал какую-то защиту от холода. А здесь в прибрежных песках ночью довольно холодно. Ближе к утру, я рассчитывал его снять и как-то избавиться от него, хотя это и было чертовски жаль. Но иного варианта я не находил.

Если здесь появится костюм, могут начать искать его владельца, и вполне могут выйти на мой след. Поэтому лучше не рисковать. Ближе к утру, когда по моим прикидкам я убежал от границы, по меньшей мере километров на десять, решил, что пока этого достаточно. Найдя место возле, какого-то ручейка устроился возле него, чтобы позавтракать и избавиться от улик. Сняв с себя гидрокостюм, смотал его в тугой комок, перевязал солдатским ремнем и отнеся к берегу сбросил в воду. Сверток остался на плаву, и его понесло прочь от берега, как раз началось время, очередного отлива, что очень обрадовало. Вновь натянув на себя, пусть промокшие, помятые и мешковатые джинсы, и такую же безразмерную футболку, я вскрыл одну из банок с тушенкой и сам не заметил как прикончил ее. Кто бы мне сказал, что я смогу съесть за один присест четырехсотграммовую банку тушенки с жиром, при этом, не имея ни единого куска хлеба, я бы очень удивился. Сейчас я умял ее без зазрения совести, и даже поглядывал на вторую. Но поняв, что полностью ее не осилю, а выбрасывать такой продукт именно сейчас не рационально, решил, что пусть лежит. Единственное, что было плохо, я не догадался взять с собою флягу, хотя они и были на катере, входя в комплект снаряжения морского пехотинца, но возможно это и к лучшему. Лишние улики сейчас мне ни к чему. Поэтому напившись из ручья так, что казалось еще немного и вода потечет из ушей, я поднялся на ноги и пошел дальше.

Глава 29

29

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Как вы можете объяснить все это, полковник?

— А, я с самого начала утверждал, что из этого ничего не выйдет. Я прекрасно помнил его отца, в 1972 году, во время правления Альенде, советская эскадра заходила в порт Вальпараисо, и капитан второго ранга Берг даже читал лекцию по навигации, в Морском Училище Артуро Прато. Я еще тогда запомнил его взгляд. Это настоящий морской волк, для которого служба Родине всегда стоит на первом месте. И характер его старшего сына Алехандро, похоже нисколько не отличается от отцовского.

— Почему же тогда, он не пошел по стопам отца, а подался в «Минрыбхоз» — язык сломаешь на этих русских названиях. А сейчас, так и вообще оказался за мпределами СССР?

— Тут как раз все просто. Еще к моменту окончания им школы, из-за аварии, медики снизили категорию, перекрыв ему возможность получения военного образования. В то время как гражданский морской флот остался доступен. Вот и пошел туда, где имелась возможность. При этом, судя по полученным нами данным, он числится как мичман запаса. Ну, а то, что он здесь, просто несчастный случай. В морской службе это бывает.

— Давайте все же вернемся к нашим макакам. Как же все-таки допустили это происшествие?

— Тут тоже оказалось все достаточно банально. В связи с приходом эскадры Адмирала Мерино, было освобождено место на внутреннем рейде гавани. Хотя это было явным нарушением, но против сподвижника и друга диктатора, сами понимаете, мы бессильны. В итоге, большую часть катеров береговой охраны, пришлось располагать на внешнем пирсе. Катер, на котором до этого момента служил Алехандро Берг, как раз находился на дальнем конце пирса выступающего в акваторию залива. Ему, как временно задержанному, было запрещено покидать территорию базы, но перемещение по территории не было под запретом. Да и куда он мог деться отсюда. Территория огорожена, проход через КПП для него был под запретом.

— Как видите смог.

— Увы, именно это, мы не учли. Так вот, прогуливаясь по базе, он разговорился с вахтенным, находящимся на катере, его группы, и тот посетовал на то, что из-за каких-то заморочек, на вахту пришлось заступать именно ему, вместо Берга. А незадолго до этого ему якобы было назначено свидание. Наш подопечный, предложил его подменить, до полуночи. Разумеется, матрос Мартинес, не зная о том, что Берг фактически находится под «домашним» арестом, сразу же согласился на это. И если бы все прошло нормально, возможно побега бы не состоялось.

— Вы, уверены в этом?

— Не совсем, но такая вероятность существует. Дело в том, что Берг, должен был подменять Мартинеса до полуночи. Думаю, если бы последнего не задержал патруль, и он бы вернулся на катер вовремя, ничего подобного бы не произошло. Хотя кто знает.

— Или же мы бы сейчас рассуждали о том, как оправдать появление еще одного трупа на военной базе.

— Да ну нет. Алехандро не стал бы убивать Мартинеса. Самое многое связал бы и бросил на пирсе. И то если бы ему удалось справиться с ним, в чем я очень сомневаюсь. Мартинес довольно известный кулачный боец, и в дружеских поединках, всегда ходил призерах, в то время как Берг, не был замечен в этом. Вряд ли он смог бы что-то противопоставить Мартинесу.

— Против пули не попрешь. Ладно оставим споры.

— Насколько я знаю, Берг был не вооружен, а имеющееся на катере вооружение, это крупнокалиберный пулемет, использовать против человека? Да он бы одним выстрелом поднял бы на уши всю военную базу.

— Он поднял ее на уши, без единого выстрела. Так что было дальше?

— Судя, по времени начала побега, он ждал своего приятеля до последнего, но не дождавшись решил воспользоваться отливом, и обрубив концы дожидался, пока катер не отнесет в море, при этом, чтобы раньше времени не быть обнаруженным отключил стояночные огни, но видимо забыл о силовом и сигнальном кабелях, к которым подключается катер на время стоянки, для подзарядки аккумуляторов и обеспечения стояночных огней от сети базы. Впрочем, учитывая его срок службы, мог и не знать об этом. Тем более, что их подклюением занимается береговая служба, а никак не экипаж судна. При рассоединении кабеля, в дежурном помещении раздается сигнал. Впрочем, сигнал прозвучал уже после того, как патруль доставил задержанного в самовольной отлучке второго матроса Мартинеса. Его как раз допрашивали по поводу оставления базы, во время несения вахты. Берг в это время, пользуясь отливом, отходил от пирса в открытый океан, затем завел двигатели и дал полный ход. К этому времени второй матрос Мартинес, уже был допрошен и началось преследование Берга. Вначале, он по-видимому, собрался добраться до границы с Перу, и уйти туда, надеясь укрыться в другой стране, но заметив, что его настигает один из катеров, и отрезает путь к берегу, повернул в открытый океан.

— Но ведь там же ничего нет. Единственный остров это остров Рапа-Нуи, но до него две с половиной тысячи миль. При всем желании ему бы не хватило топлива до него.

— С вашего разрешения я повторюсь. Алехандро Берг — сын Григория Берга, и по характеру, ничем не отличается от своего отца. Я в этом уверен на все сто. Поняв, что путь в Перу закрыт, а на берегу, его в любом случае ждет казнь, как советского шпиона, он просто пошел ва-банк, прекрасно зная, что если он не остановится, преследователи откроют огонь на поражение. Скажите спасибо, что он решил закончить свой побег именно таким образом. Будь на его месте, его отец, он бы развернул катер в сторону арсенала базы и последствия побега, были бы совсем иными.

— Вы, говорите страшные вещи, полковник.

— Я уверен в своих словах. Я лично знал его отца, и не мог ошибиться. Был бы на месте Алехандро его младший брат, возможно, все было бы иначе. Но со старшим, я не сомневался, что он откажется от заявления о Политическом убежище. И даже в какой-то мере сожалел, что мы не можем оставить его у нас на службе. Человек с таким характером, не был бы лишним.

— Возможно вы, правы. И все-таки, отправьте людей на сопредельную территорию, и пусть попробуют поискать какие-то следы, поспрашивают крестьян, не происходило ли недавно каких либо недоразумений. Кто знает, если уж он смог угнать катер, то почему бы ему не догадаться покинуть его, в самый неожиданный момент, и не попытаться добраться до берега вплавь. Я понимаю, что это звучит несколько абсурдно, но все же.

— Будет исполнено.

— Вот и прекрасно, а вот что нам делать с этим Мартинесом?

— А, что с ним делать? Покинул пост, во время несения вахты. Задержан в самовольной отлучке, вместо несения службы. В результате его отсутствия был потерян боевой катер флота. По-моему итог понятен без лишних слов. Другое дело, я бы осмелился посоветовать провести открытый суд, в присутствии всего личного состава базы, как и приведение приговора в исполнение. Думаю это было бы хорошим воспитательным уроком для всех. Тем более сейчас, когда на базе еще присутствует эскадра Адмирала Мерино, да и он сам.

— Вы правы полковник. Думаю адмирал будет доволен…

* * *

Сейчас, когда я оказался примерно в десятке километрах от границы, решил, что лучше пойти по дороге. Так, как мне казалось я привлеку меньше внимания, чем буду пробираться по берегу. Тем более, что на одном из участков, заметил крестьян обрабатывающих мотыгами, какие-то кусты и как мне показалось, я не слишком сильно отличаюсь от них. Разве что не имею головного убора, а в остальном такие же мешковатые мятые штаны, непонятного размера рубашка, надетая через голову или застиранная до дыр футболка. Кстати большинство крестьян были босиком, но я просто не привык ходить босиком по горячему песку, и мне было удобнее пусть даже в резиновых калошах. Разве что не хватало мотыги за плечом, и как я уже сказал шляпы. Вместо мотыги, я взял в руки, выдернутую из какого-то плетня огораживающего участок довольно длинную палку, и некоторое время шел с нею, правда, опираясь на нее как на посох. Потом решив, что с нею, больше похож на клоуна, чем на крестьянина отбросил ее в сторону.

Транспортная система Перу обширна и разнообразна. Здесь можно встретить все, что имеется в том же Союзе, и даже сверх того. Например в том же Пуно, довольно большом городе на берегах озера Титикака, распространены трехколесные велосипеды. В отличие от привычных нам детских трехколесных велосипедов местные сильно отличаются от них. Во-первых, тем, что это не детская игрушка, а вполне взрослое средство передвижения, при этом используемое в качестве такси. Всего за несколько солов, вас покатают по всему городу, и покажут все его достопримечательности, рассказывая о них скрипучем старческим тенором. Старческим потому, что чаще всего этим занимаются мужчины пожилого возраста, а из клиентами выступают дородные матроны с детьми. Зато вы просто не представляете сколько восторга вызывает коляска оформленная либо в виде гоночного болида, либо в виде богато украшенной королевской кареты.

Есть в Перу и железная дорога, правда проложена она в основном в южной и юго-восточной части страны, и как бы отдельными кусками. Например сейчас бездействующий участок, соединяет Чилийскую Арику с Перуанской Такной. Длинна маршрута составляет всего шестьдесят километров, и говорят, когда-то еще несколько лет назад, по ней ходил туристический поезд, влекомый допотопным паровозом, при одном пассажирском вагоне. Увы, в связи с некоторыми изменениями в политике Чили, все это в прошлом. Еще одна довольно длинная линия соединяет озеро Титикака с промышленным центром в центре Анд, другая столичный округ с предгорьями. Если еще пара линий, но они предназначены в основном для транспортировки грузов, и практически не используются для перевозки населения. Во всех остальных случаях Перу во всех направлениях пересекают автомобильные дороги, за исключением, пожалуй, северо-востока, где большей частью из-за протекающей там Амазонки и других водных артерий, используется речной транспорт.

Зато автомобильный представлен во всей своей красе. В больших городах можно встретить вполне респектабельные такси, причем не только привычного желтого цвета, но и всех цветов радуги, при этом так же разнообразны водители этих автомобилей. Среди них попадаются и чопорные, похожие на британских дворецких, серьезные мужчины, в безукоризненных костюмах с галстуками в тон, с достоинством принимающие пассажиров, и перевозящих их в новеньких «Мерседесах» и «Кадиллаках», говорливых испанцах без устали болтающих о любимых футбольных командах, и забивающих своей болтовней городской шум, или же молчаливых но угрюмых парней, с косящими взглядами на изрядно побитых автомобилях. И если вы рискнете подсесть в одно из таких такси, то есть вероятность, что не доберетесь до места назначения, а скорее всего, останетесь без единого пенни в своих карманах, да и собственно без самих карманов тоже.

В небольших городах, и на дорогах соединяющих эти городки между собой царит совсем иной транспорт. Например, большие междугородные автобусы сверкающие лаком, блестящими молдингами и колпаками колес. Будьте уверены, внутри вас ожидает тоже самое, начиная от прохлады кондиционеров, до услужливой стюардессы, разносящей по салону охлажденные напитки, и готовой выполнить любое ваше пожелание, даже за пределами разумного. Правда за это вам придется выложить кругленькую сумму в солях, а то и долларах, но тут уж ничего не поделаешь, сервис всегда был дорогим удовольствием.

Имеются и другие, чем-то напоминающие колхозный пазик, что курсирует между городом и деревней по разбитым дорогам. Дороги здесь не в пример лучше, но автобусы, чем-то напоминающие советский «КАВЗ», правда с эмблемой «Додж» или «Шевроле» на капоте встречаются сплошь и рядом. И если вы мечтаете провести следующие несколько часов, в битком набитом автобусе, с трудом взбирающимся на очередной подъем, рыча и визжа потрёпанным двигателем работающим из последних сил, гремящем всеми своими сочленениями, и готовым во-вот развалиться на части, вам сюда. Да забыл упомянуть о царящих там ароматах пота, давно немытых тел и застаревшей грязи, а что вы хотели, до экватора подать рукой, а кондиционеры здесь не предусмотрены, зато за поездку скажем на сотню километров, вы заплатите всего пять солей, что по здешним меркам совсем не дорого.

Больше всего меня удивило наличие здесь мототакси. Я даже в какой-то момент решил, что попал в Индию. Правда в отличие от Дели, где в качестве моторикши используются в основном мотороллеры, здесь последние довольно редки. Зато мототакси собранные на основе легких мотоциклов, с отрытой пассажирской платформой снабжённой достаточно мягким креслом на двух человек, можно встретить на каждом шагу. Платформа обычно огораживается поручнями, прикрывается сверху легким навесом, дающим хоть какую-то тень, а иногда защищающим и от дождя. При этом, подобный транспорт считается одним из самых дешевых в Перу. Например, за пять-десять солей можно проехать с ветерком ту же сотню километров, не мучаясь от жары и тряски, с достаточными удобствами. Правда на слушком крутой горе, вас могут попросить выйти и пройти пешком во время подъема, но это случается довольно редко, и чаще всего заранее оговаривается.

(Моторикши Перу)

Разумеется в Перу имеется и авиасообщение, и можно воспользоваться водным транспортом, но все это стоит денег, которых у меня не так уж и много. Соль, это денежная единица Перу, ее название происходит сразу от двух понятий Soldo — монеты имевшей хождение в средневековой Италии. Помните, Буратино когда-то закапывал сольдо на поле чудес. Второе понятие восходит к Солнцу. Изображение солнца имеется и на гербе Перу, поэтому основная денежная единица — Соль. Причем полное название до 1939 года был «Серебряный соль», а затем, после денежной реформы монеты стали именоваться — «Золотым солем», от этого мало что изменилось, но тем не менее курс по отношению к тому же доллару сейчас держится на отметке в тридцать восемь солей за доллар, хотя и постепенно падает. То же Чилийское Песо доходит до девятисот песо за доллар, что очень удручает.

На какой-то автозаправке, мне с некоторой неохотой и большим дисконтом поменяли имеющиеся у меня десять тысяч песо, выдав вместо них триста пятьдесят солей, и это еще по-божески, потому что никаких документов у меня естественно не имеется, а в любом обменном пункте в первую очередь требуют паспорт.

Дорога, вдоль которой я шел, была вполне приличной. Достаточно ровный и свежий асфальт, а местами проглядывала даже разделительная полоса. По обеим сторонам дороги раскинулись фермерские поля, с кофейными деревьями и кукурузой. Кое-где встречались небольшие строения, больше похожие на будки для хранения инструмента, собранные из чего попало и обшитые ржавым железом. Заметно припекало, и потому идти с каждым шагом становилось все тяжелее. В какой-то момент, со второстепенной дороги выскочил местный байкер на трехколесном мотоцикле, с мешком на багажнике и обдав меня тучей пыли унесся вперед. Пожелав ему в самое ближайшее время, не добежать до уборной, я едва отдышался от поднятой им пыли и продолжил свой путь.

Ближайший городок, встретил меня огромным плакатом «Кока-колы» на въезде, и небольшим дорожным знаком говорящем о том, что это Boca del Río, что означало — Устье реки. Ну да какую-то речушку впадающую в океан, я не так давно пересек. Правда похожа она была скорее на какой-то грязноватый ручей, но тут я сужу скорее по своим меркам. В том же СССР, иначе чем грязным арыком это не назовешь, здесь же тут же возник городок. Правда единственный зеленый куст, который я здесь видел остался у того ручья, но тут уж ничего не поделаешь, на песке ничего не растет.

В ближайшей же лавке, наконец, добрался до сигарет. Правда, за те же «Лаки-Страйк» пришлось отдать пять солей, но тут ничего не поделаешь все привозное дорого. Местные таксисты, такие непосредственные и наивные, что даешься диву. Пока я сидел на остановке общественного транспорта поджидая автобус, который как мне сказали курсирует здесь, как минимум трижды в день, и на нем я смогу добраться до Сан-Николаса. Ближайшего портового города в трех сотнях километров отсюда. Ко мне как минимум трижды подкатывали местные байкеры с предложением подбросить меня куда нужно и совсем недорого. Вначале я как-то сомневался в том, но стоило мне пропустить проходящий мимо автобус набитый так, что некоторые лица внутри него были буквально размазаны по стеклам, я начал сомневаться, что смогу дождаться сегодня попутного транспорта. Что удивительно, мой выход на дорогу и попытка показать большой палец проезжающим мимо большегрузам, была напрочь проигнорирована. Похоже путешествие автостопом здесь не очень-то приветствуется.

В конце концов, я не выдержал, спросил очередного мотобайкера, сколько он хочет получить за доставку моей тушки в Сан-Николас. Тот задумался, почесал затылок, что-то прикинул уме, и почему-то спросил.

— Ты, ведь с кофейной плантации сеньора Маурисио? Мне кажется я тебя там видел совсем недавно.

Еще бы он меня не видел. Я как раз шел мимо какой-то плантации когда именно этот мотоциклист обдал меня пылью и уехал не попрощавшись.

— Ты, угадал, чико. Я как раз оттуда, вот получил причитающиеся мне деньги и надо отвезти их семье.

Мотоциклист опять почесал голову, воздел очи к небу, я просто чувствовал как в его голове проворачиваются извилины, подсчитывающие сумму, которую можно с меня содрать. Наконец он вернулся в реальность и произнес.

— Десять солей, и то только из уважения к сеньору Маурисио.

Автобус просит за эту поездку пять-семь, но провести три сотни километров как килька в банке, то еще испытание. И я согласился.

— Но деньги вперед! — Тут же добавил паренек.

Глава 30

30

Куда он денется, подумал я, и достав из кармана пригоршню мелочи отсчитал ему десять солей. Мы проехали метров семьсот, когда мой водила, свернул с дороги, и бросив меня вместе с транспортом, сказал я ненадолго, и тут же куда-то убежал. Мало ли, что могло произойти, вдруг до него наконец добралось мое пожелание и он убежал искать туалет, или по какой-другой надобности. Торопиться мне было особенно некуда, и я решил подождать.

Я успел выкурить, как минимум пару сигарет, и выпить стакан какого-то сока купленный в лавке неподалеку, но водителя до сих пор не было. В итоге мне это надоело, и я пошел его искать. Долго разыскивать не пришлось. На террасе небольшого кафе расположенного неподалеку, он азартно проигрывал мою десятку в какую-то игру похожую на смесь нардов и настольного бильярда. Причем проигрывал с таким азартом, что я даже на некоторое время завис, наслаждаясь этим видом.

В какой-то момент он заметил, стоящего неподалеку меня, и оторвавшись от игры, подошел ко мне. К этому моменту, от той кучи мелочи, я выдал ему за проезд, осталась едва треть, но судя по его виду, он все-таки рассчитывал отыграться. Косясь одним глазом на стол с доской, а другим на меня он произнес.

— Послушай, Чико. Я тут немного задержался. Тебе ведь все равно возвращаться назад?

— Ну, да. — Удивленно произнес я.

— Давай еще десять соло, и езжай сам. Дорога тут всего одна не заблудишься. А завтра к вечеру бросишь карету здесь же, у бара, и будем в расчете, согласен?

Я прикинул. Фактически сейчас мне за еще десять солей предлагают мотоцикл, надеясь на то, что завтра я вернусь обратно.

— А документы? — осторожно спросил я.

— Да, кому ты там нужен. Если что, под сиденьем есть справка из магазина, но она не понадобится.

Почему бы и нет подумал я и, отсчитав еще десятку, протянул парню. Тот сразу же расплылся в улыбке до ушей, и тут же ринулся к столу с игрой. На мгновение, притормозив, бросил мне.

— Чуть не забыл. Там всего четверть бака, не забудь заправиться на ближайшей колонке, иначе не хватит доехать до места. — И уже усаживаясь, добавил. — Не забудь, что двигатель двухтактный его нужно разбавлять моторным маслом один к пятидесяти. На крышке есть бака мерный стакан.

Друзья окружающие его расхохотались, поздравляя своего товарища с тем, как ловко он развел крестьянина на деньги, да еще и на заправку мотоцикла. Ну что же. Посмотрим, кто из нас больший лох, подумал, отправляясь обратно. Мотоцикл стоял на том же самом месте. Открыв крышку бака, убедился в том, что бензина действительно осталось на донышке, поэтому первым делом, сориентировался, куда мне нужно направиться. И только собрался ехать, как подскочила какая-то женщина с вопросом смогу ли я довезти ее до Пуэрто Грау.

— Разумеется, сеньорита, — вообще-то правильнее было назвать ее сеньорой, но от моего обращения, она, как мне показалось, даже слегка выпрямилась. Все же, каждой женщине приятно, когда ее называют девушкой.

— Только мне придется вначале заехать на заправку.

— Ничего страшного я не тороплюсь.

Завернув на заправочную станцию, я залил в бак шесть литров топлива и мерный стакан с моторным маслом, найденной под сиденьем медной трубкой, тщательно размешал все это прямо в баке с бензином, протер тряпочкой бак и завел мотор. Мотоцикл был не сказать, чтобы новый, но довольно ухоженный. Во всяком случае, в нем ничего не гремело, и шел он по дороге довольно ходко. По своему виду размерам двигателя чем-то напоминал советский «Восход». Достаточно мощный, динамичный, свободно вышел на скорость в шестьдесят километров в час, и чувствую смог бы подняться и выше. Но, я впервые ехал на трехколесном байке и у меня были некоторые опасения. К тому же Перу находится совсем недалеко от экватора. И если ночами здесь, за счет близости океана довольно прохладно, то днем, как раз наоборот. Причем настолько, что асфальт буквально плавится под лучами солнца и начинает вздуваться волнами. Поэтому дорога была хоть и асфальтированной, но идеально ровной ее назвать было нельзя. Вот и приходилось осторожничать.

(Мотоцикл доставшийся герою)

Да Пуэрто-Грау, мы домчали за каких-то полчаса, может чуть дольше. Все-таки тридцать километров, не такое большое расстояние. Да и дороги считай, практически свободны. Когда-то там проедет какой-нибудь грузовик, или автобус. А чаще всего абсолютно пусто. И хотя было довольно жарко, и встречный ветер своим жаром высушил меня еще на первых минутах езды, это было гораздо лучше, чем проехать в том же автобусе набитом так, что невозможно не только пошевелиться, но даже вздохнуть. За перевозку, я получил, целых три соля, что сразу же оправдало бензин, залитый в бак мотоцикла, и позволило в ближайшей лавочке купить довольно вместительную жестяную фляжку емкостью около полутора литров. В той же лавочке, нашелся кусок войлока и иголка с нитками, и следующие полчаса были отданы, на сооружение походного холодильника. Ехать предстояло довольно далеко, поэтому я решил внести кое-какие изменения в свой быт.

Разумеется это потребовало небольших затрат, но с другой стороны было даже полезно. Мое шитье прервал очередной клиент, пожелавший срочно добраться до Ило. До довольно большого города, в семидесяти километрах от Пуэрто Грау. При этом пообещав мне, что если мы доберемся туда за полтора часа, то я получу целых десять солей.

— А если я вам предложу во время поездки ледяной воды, вы добавите мне еще пару? Спросил я его.

— У тебя, что имеется холодильник.

— Что-то в этом роде.

Набрав полную флягу воды и промочив насквозь ее суконную облицовку, я подвесил флягу на стойку, чтобы та обдувалась встречным ветром, и предложил пассажиру, попробовать воду, когда фляга окажется полностью сухой. Всю дорогу, я не снижал скорость ниже пятидесяти, и мы таки успели добраться вовремя, и даже с некоторым опережением графика. Еще большим было удивление моего пассажира, попробовавшего воду из чудо-фляги. Похоже, здесь не знают законов физики, и то, что после испарения воды из чехла, содержимое фляги заметно остыло, стало для моего клиента, сродни откровению.

Мне тут же было предложено еще пять солей за флягу, кроме тех десяти, что были заплачены за дорогу. Жизнь налаживалась буквально на глазах, и она мне даже начала нравиться. Еще бы, за какие-то полдня я заработал восемнадцать солей, практически оправдав затраты на приобретение байка. То, что он сейчас был моим, не было никаких сомнений. Под крышкой сидения действительно оказалась справка выданная частным предприятием, выпускающим эти мотоколяски. В справке значилась дата продажи состоявшаяся три года назад, указаны некоторые технические данные мотоцикла и стояла большая размером, наверное с донышко кружки круглая печать, на которой кроме названия производителя присутствовало и нечто похожее на рекламу. Но так или иначе, это был хоть какой-то документ, на право владения мотоциклом. Впрочем, даже сейчас, когда я находился в довольно крупном городе, до меня ни у кого, не было никакого дела. Те же полицейские казалось, совсем не замечали моего присутствия. Хотя я простоял на месте не менее получаса, пока подкреплялся в одном из местных кафе. С другой стороны, таких как я, насчитывалось почти два десятка, и потому я среди них был совсем незаметен.

И все же их присутствие неподалеку от меня, несколько напрягало, поэтому стоило возле меня возникнуть очередному клиенту, как я особенно не торгуясь посадил его в кресло и двинулся дальше на северо-запад. На этот раз совсем недалеко. Местечко называлось Playa Ville, то есть городской пляж. Здесь имелось кафе, пара киосков с какой-то мелочевкой, и открытая автостоянка. Я подумал, что это место не хуже любого другого для ночлега, и выбрав местечко чуть в стороне от публики собрался было здесь и заночевать, а пока не стемнело, занялся осмотром своего байка. Как мне показалось, одна из стоек поддерживающих навес, слегка расшаталась в своих креплениях и едва держится на своем месте. Пока я подыскивал в инструментальном ящике хоть что-то, что могло ее укрепить, стало почти совсем темно. Все-таки бывший владелец не очень бережно относился к своему транспорту. Из всех инструментов, что я нашел под сиденьем мотоцикла, в наличии оказалась та самая медная трубка, которой я размешивал топливо. Древние, едва шевелящиеся пассатижи, и грубую прямозубую отвертку. Соотнеся ее острие с винтами того же карбюратора, я так и не смог понять, как же тут можно что-то отрегулировать, возникни такая необходимость.

Пока я возился со своим мотоциклом, на пляже почти никого не осталось. Даже кафе и лавчонки давно прикрыли свою деятельность и поразъехались по домам.

— Эй, приятель, а ты знаешь, что стоянка на этом пляже платная? — Услышал я чей-то грубый голос. — А ты уже торчишь здесь насколько часов, но до сих пор, я что-то не наблюдаю, чтобы в моих карманах появилась плата от тебя.

Это был наезд, грубый, но довольно действенный, особенно учитывая то, что парней было трое, а я один. А в округе считай, на ближайшие пятнадцать верст не было ни единого жилого дома. Поняв, что добром это в любом случае не закончится и придется драться, я изо всех сил дернул ту самую злополучную стойку, которую так и не успел закрепить до темноты, и в руках у меня оказалась металлическая полутораметровая труба. Дальнейших слов не потребовалось. Я не великий боец в Бодзюцу — боя с шестом. Да и от оконченного в первой жизни десантного училища, остались лишь воспоминания. Но как говорится — против лома нет приема. Поэтому едва в моих руках оказалась труба, я просто стал охаживать стоящих напротив меня обоих парней, не сдерживая своих ударов. Я не сомневался, что парни выпили и решили поглумиться над случайно заехавшим сюда, байкером. А почему бы и нет, их трое он один. Целый день развозил клиентов, значит у него есть баблишко, которое можно отжать. Да и мотоцикл тоже что-то стоит. Парень пришлый, считай чужой, кому больше поверят, если он вдруг решит пожаловаться?

Все это я прекрасно понимал и потому не жалел ударов. Мужики, находящиеся передо мною, наверное, просто не ожидали, что я полезу на них с таким напором, да еще в моих руках, откуда ни возьмись, появится и металлическая труба, и просто растерялись. А после оказалось уже поздно. Правда третьему, что подбирался с тыла все же удалось достать меня кулаком по печени, но он тут же получил ответку. Развернувшись, я засадил ему со всего размаха трубой по корпусу, и похоже по руке, которую он инстинктивно опустил вниз прикрываясь. В итоге он взвыл и схватившись за ушибленную руку рухнул на колени, сразу же выбыв из драки.

Вскоре ретировались и первые двое, которым досталось гораздо больше. Они еще какое-то время сыпали угрозами и обещали все это так не оставить, когда я пинками поднял на ноги, все так же подвывающего третьего, и отправил его к первым двум. Затем размахивая трубой, пошел в наступление, чисто на адреналине. Парни подхватили своего раненого и тут же скрылись за дверью, ведущей во внутренний дворик одного из местных кафе, запарев наглухо за собою дверь. Я же тут же вернулся обратно к байку, вставил трубу в паз на старое место, и заведя свой мотоцикл тут же выехал на дорогу и поехал в сторону Ило.

Хотя первый раунд остался и за мной, но если бы я не покинул это место, парни вполне могли вооружиться чем-нибудь найденным в том месте, где они спрятались, и тогда бы пострадал уже я. Да и оставаться там до утра тоже не было резону. Поэтому я и постарался покинуть это место, очень надеясь на то, что до утра они не доберутся до города. А я к тому времени, постараюсь взять заказ и уехать отсюда подальше. Перекантовавшись до рассвета, на местном автовокзале, если можно таким словом обозвать это место, а едва рассвело, там появились двое молодых людей. Похоже молодожены, решившие отправиться в Сан-Антонио, до которого было больше восьмидесяти километров. После недолгой торговли сошлись на двадцати солях. Дорога мыла дальняя и тяжелая. Большую часть пути предстояло двигаться в гору, и потому расход топлива, да и нагрузка на мотоцикл будут увеличены. После того, как я выложил все аргументы, парочка согласилась, не особенно этому сопротивляясь. Но похоже меня все-таки в чем-то надули, потому что стоило нам ударить по рукам, а мне получить аванс, как возле сладкой парочки, тут же начали вырастать узлы и чемоданы.

Тут уж встал в позу я.

— Мы так не договаривались. Был договор за вас двоих, а тут одни чемоданы потянут еще на сотню килограммов. Да у меня байк развалится едва его загрузят всем этим барахлом.

В итоге договорились еще на десятку, при этом пассажиры, укладывали большую часть своих вещей на легкий велосипедный прицеп, который у них оказался. Как оказалось здесь передвигаются и таким образом, а у меня позади имеется даже, что-то похожее на фаркоп. Правда в виде чугунного крюка, но довольно прочного и даже с предохранительной планкой.

Пока они загружали свои чемоданы, я уже обзавелся картой местных дорог, купленной в ближайшем киоске и что более важно, так это топографическими картами, где были отмечены все перепады высот. Учитывая, что Перу горная страна, эта брошюрка оказалась очень нужной в дороге. Если судить по ней, то мне хоть и предстояло подниматься в гору, но средняя высота оставалась в районе сто десяти метров над уровнем моря. Как ее вычисляли было не слишком понятно, особенно учитывая то, что возле Ило, на карте стояла отметка в двадцать пять с половиной метров, а возле Сан-Антонио — сто семьдесят пять. Правда по дороге встречались отметки и в пятьдесят, и в двадцать и в сто с лишним. В общем придется испытать на себе и подъемы и спуски. И большей частью именно подъемы. Особенно последний, когда от отметки в восемьдесят шесть идет пологий тридцатикилометровый подъем до ста семидесяти пяти метров.

Дорога была, не сказать, чтобы идеальной, но вполне приличной. Здесь она даже не взбухала, как в прибрежной зоне, хотя местами и была покрыта трещинами, а кое-где попадались и небольшие рытвины. Хотя слышал, что стоит только кому-то пожаловаться на них, как тут сразу же появляются ремонтники. С другой стороны, учитывая, что большей частью по этим дорогам следуют большегрузные тягачи, то ими эти рытвины просто не замечаются. Мне, разумеется, приходилось их иногда объезжать, но в основном дорога была ровной. Еще, что очень понравилось, так это вежливость водителей.

Скажем на Российских дорогах за рулем больших грузовиков сидят откровенные хамы, считающие, что если у него огромная фура, значит он на дороге царь и бог, и все должны ему уступать. А если находится человек, который не хочет этого делать, так его нужно обязательно зажать, и вынудить съехать на обочину. А если он не желает и этого, то просто скинуть его туда, а затем кричать на весь интернет что справа у грузовика мертвая зона и он ни хрена там не видит. Следовательно, виноват тот, кого он придавил. На самом деле все иначе. На большинстве грузовиков стоят двойные зеркала. Одно, из которых направлено назад, а другое вниз, и через него видно все что происходит справа под кабиной. Вообще-то оно предназначено для того, чтобы было видно переднее колесо, но если уж водитель видит его, то уж находящийся сбоку чужой автомобиль наверняка.

Здесь все несколько иначе. Может в городе и другие правила, для здешних участников дорожного движения не существует ни ПДД, ни дорожной разметки, ни светофоров. Броуновское Движение — хаотичное и неуправляемое. Звуковые сигналы разрешены, и поэтому над городом висит буквально осязаемый ушными перепонками густой шум автомобильных клаксонов. Дорожная полиция лояльна до безразличия. Вы можете на глазах у полицейского совершить под красный свет запрещённый манёвр, не вызвав у него ни малейшего интереса. Можете подрезать кого угодно или если не произойдет столкновения, то на вас не обратят совершенно никакого внимания.

Но вот на дорогах вне городов, все совсем иначе. На одном из затяжных подъемов я так и не смог вытянуть больше двадцати километров в час. Мотоцикл, просто не тянул этот вес. И все это время за мною плелся тягач даже не пытаясь прижать меня к обочине и обогнать. Вообще-то можно было подумать, что у него не хватало силы. Но стоило мне только самому прижаться к обочине, и махнуть рукой, как он дал газу и тут же обошел меня, мигнув фарами в благодарность. И подобный случай далеко не единственный. Сам не однажды встревал в цепочку из десятка разного рода техники, только из-за того, что идущий первым, не мог достаточно разогнаться и делано не замечал того, что творится позади него.

Глава 31

31

ИНТЕРЛЮДИЯ.

— Я, оказался прав?

— Как всегда. Никто и не сомневался в вашей прозорливости.

— Итак подробности.

— Вначале у фермы Бонавентуры, был замечен крестьянин, без головного убора и в резиновых калошах.

— В калошах? Он что, совсем тронулся умом?

— Скорее он не привык ходить по голой земле босиком. Это у нас крестьяне ходят либо босиком, либо в кожаных сандалиях, а у нашего подопечного обуви, похоже не имелось вот он и обул то, что подвернулось под руку. Причем, судя по всему, просто обрезал ласты, что позже косвенно подтвердилось, на берегу был найден выброшенный океаном обрезанный плавник от армейских ласт. Чуть позже в одной из местных лавок, был выставлен на продажу гидрокостюм идентичный используемым в наших подразделениях морской пехоты.

— Беглец, разочаровывает меня все больше и больше.

— В этом нет его вины, сеньор. Костюм был выброшен приливом, и подобран каким-то рыбаком. О том, что костюм идентичен тем, что используются нашими подразделениями, было установлено позже. То, что он был оставлен нашим подопечным, узнали по солдатскому ремню, найденному вместе с костюмом. С некоторых пор, недавно призванных матросов заставляют оставлять на ремне метки, состоящие из инициалов и номера военного удостоверения. Учитывая, что ремни, последнее время заменили с кожаных на брезентовые, разведенная в воде хлорка выедает на них вполне читаемые надписи. Беглец просто не подумал о том, что ремень найдется. Скорее рассчитывал, что все это унесет с отливом в океан.

— Это все?

— Нет сеньор, в Boca del Río, угнали мотоколяску, то есть пассажирский мотоцикл. Точнее говоря не угнали, но похоже это был именно наш подопечный. Он просто попросил довезти его до Сан-Николаса, видимо рассчитывая сесть на какой-нибудь морской сухогруз, но нарвался на местного клоуна помешанного на игре в Таканако. Тот взял у него аванс и побежал играть. А когда нашему беглецу надоело ждать и он пришел разобраться с водителем, тот приняв его за одного из крестьян, предложил самому доехать до нужного места и вернуться обратно, предварительно заплатив ему еще десятку. Наш подопечный согласился, а теперь чудак доверивший ему свой мотоцикл стал посмешищем всего города.

— И где же нам теперь его искать?

— Последний раз его видели на городском пляже, в пятнадцати километрах от Ило. По словам местных он напал на сторожей кафе, избил двоих из них с помощью железной трубы, а третьему ею же сломал руку. После того, как сторожа закрылись во внутреннем дворике охраняемого ими кафе, он пытался взять штурмом кафе, но после того как у него ничего не вышло, сел на мотоцикл и умчался на север в сторону Вавакики.

— Вы уверены, что все было именно так?

— Ну разумеется нет. Скорее всего это именно они напали на одинокого парня, решив поживиться. Все таки какое-никакое такси. Деньги наверняка водятся. Тем более не имея документов, ни в какой отель он устроиться не мог, вот и решил заночевать на пляже. Но получив отпор от нашего подопечного, после все вывернули наизнанку. Надо же было как-то оправдаться, побои. Наверняка потом еще и хорошо отметили свое поражение, и все списали на парня.

— Ладно, бог с ними. Я так понял, он направляется на север. Там у нас столица и советское консульство. Вы думаете, он пойдет туда.

— Не очень в этом уверен, но не отрицаю подобного поворота событий.

— А если нет?

— Тогда дальше на север. Эквадор, Колумбия, хотя может попробовать спуститься по Амазонке.

— По Амазонке, шутите? Это ведь как минимум три месяца по реке. Ладно, оставим это полковник. Отзывайте своих людей, поиск беглеца выходит слишком дорогим и бесполезным. Хотя. Мы можем отправить письмо в советское консульство о беглеце.

— В принципе, почему бы и нет, но что нам это даст?

— Нам, наверное, ничего. А вот ему…

— Да и ему тоже. В СССР сейчас у руля не Сталин, да и год не 1937-й. Даже если и вернется, самое многое, что ему грозит, запретят выезд за границу. Учитывая, что сейчас практически все население СССР лишено этого права, ничего страшного в этом нет. Ну разумеется, потерпят нервы, может как-то накажут. К тому же заявления о Политическом убежище он не делал, вполне может сослаться на то, что случайно оказался за бортом, вот и добирался до Родины как мог. Глядишь еще и наградят, за верность. А наше письмо пойдет только в плюс. Мы же от этого ничего не выиграем, да и учитывая наши отношения, вряд ли письму будет много веры. К тому же его родители мертвы, потому мне кажется это пустое.

— Хорошо. В общем, так отзывайте своих людей, а в спецотдел нашего консульства, отправьте его фотографии. Пусть приглядывают за советским посольством, и если вдруг он там появится, попробуют его взять, разумеется, без шума. Ну и так, вдруг случайно кому-то на глаза попадется. Скандал нам сейчас ни к чему.

* * *

Сан-Антонио, оказался довольно большим, но уютным городком. Как-то так вышло, что я без особого на то труда, нашел себе вполне уютное пристанище, и надолго завис в этом городишке, раскатывая по многочисленным улочкам, и развозя по ним, не только местных жителей, но и туристов. Уже через какую-то неделю, я был там за своего, привычно здороваясь и с местными жителями и блюстителями правопорядка. В общем, полностью влился в местный быт и он даже в какой-то мере мне нравился.

Конечно, здешние городки ни в какой мере нельзя было сравнить с любым русским городом или деревней. Начать, наверное стоит с того, что здесь практически нет никаких зеленых насаждений. Если вы встретите у какого-то дома дерево или кустик, то как правило он растет в специально установленной для это клумбе, мало того, что с покупным грунтом, так еще и для его полива придется покупать воду. А вода здесь дорогая. Еще где-то неподалеку от ручья или речушки можно найти какую-то зелень, а в остальных местах это пыльные улицы, и точно такие же низкорослые дома, сложенные из местного камня, которого в округе, хоть отбавляй.

С другой стороны здесь еще относительно не жарко, особенно учитывая близость экватора. Но за счет горной местности температура круглый год держится в районе девятнадцати — двадцати градусов. С декабря по апрель сезон дождей. В это время здесь все расцветает, недавно пыльные улицы и дома очищаются и выглядят этакими веселенькими разноцветными игрушечными домиками. Места в принципе достаточно много, но народ далеко не богат, поэтому построив дом, и решив его расширить, семья надстраивает над ним еще один, два, а то и три этажа. Учитывая что дома в основном каменные, а последний достается почти даром, получается вполне добротное и недорогое строение. Конечно без водопровода, канализации и электричества, но жить в таких домах все же достаточно уютно.

Мне с домом можно сказать повезло. Доставив своих клиентов до места, я поинтересовался у них, где здесь можно остановиться на ночь, ну мне и посоветовали домик на окраине городка. Его хозяйка пожилая женщина-индианка, из какого-то местного племени, предложила мне комнату с отдельным входом, и даже разрешила ставить во дворе дома мой мотоцикл. Подумав задержаться на день другой, собираясь провести небольшой ремонт своему мотоциклу, сам не заметил, как провел здесь целый месяц. А после, решил, что торопиться мне особенно некуда и остался еще на какое-то время. В итоге прожил здесь сам того не заметив почти два года. В какой-то момент, даже завел себе подружку, правда, продолжалось это совсем недолго. Девушка всеми силами мечтала выйти замуж, а я тянул с этим, находя всяческие предлоги. В итоге меня обвинили в несостоятельности, и бросили. Несостоятельность по местным меркам касалась не денежных, а скорее сексуальных возможностей. Впрочем, мне это было даже на руку, хотя нравы здесь достаточно свободные. Порой даже считается, что если девушка залетела, то виновата в этом именно она. И на основании этого мужчину нельзя заставить жениться.

Но самой главной причиной моей задержки оказалось то, что здесь я мог получить для себя вполне легитимные документы. Оказалось, что несколько лет назад, точнее в 1978 году был создан Реестр удостоверений личности для неграмотных граждан Андского союза государств, в который входило несколько стран, таких как Перу, Чили, Боливия, Венесуэла, Колумбия, Эквадор, поскольку до появления этого документа неграмотные не учитывались при идентификации. Этот документ был выполнен из простого картона розового цвета и состоял из двух корпусов. То есть раскрывался в виде книжицы. На внутренней стороне удостоверения имелся надпись с выдержкой из документа — «Декрет-закон № 22379», с печатью и подписью регистратора, отпечатка пальца владельца документа и печатью Удостоверения личности Национального избирательного жюри поверх фотографии. Чтобы получить этот документ, достаточно было обратиться в местный отдел избирательного жюри города, который открывался в момент проведения очередных выборов в муниципальный совет, совет округа, или государственных выборов. Очередные выборы, должны были состояться через полгода, после моего появления в этом городке. Узнав о подобной возможности я постарался, как можно плотнее вжиться в быт этого городка, и делал все возможное для того, чтобы выглядеть местным парнем. Даже в какой-то момент начал пытаться болтать на наречии местных индейцев Кечуа. Вначале получалось довольно смешно, и возможно благодаря этому, и тому, что сразу несколько «учителей» поправляли мой кечуанский, я освоил его достаточно быстро.

К моменту очередных выборов, я просто пришел в открывшееся жюри, где предоставил свою фотографию, необходимый сбор в размере тридцати пяти солей, и назвал свое имя. На этот раз, я решил несколько подстраховаться и по приезду в городок всем представлялся не Александром Бергером, а Санчо Серрано, что в переводе означало — горец, или человек с горы. По сути Бергер означает тоже самое, только на немецком. Но зато новое имя звучало не в пример привычнее для слуха местного населения, чем настоящее. И потому меня сразу же приняли за своего.

Сейчас все прошло как положено. Поставив отпечаток своего пальца, я получил вожделенный документ, а спустя пару часов проголосовал за того кандидата, на которого мне указал председатель жюри. По сути на этом эпопея с получением документов и завершилась. Мне даже оказалось ненужным объявлять себя неграмотным. Хотя для восьмидесятого года и моего возраста, это было вполне рядовое явление. И поэтому вместо подписи в выдаваемых удостоверениях личности, вместо подписи, просто ставился отпечаток большого пальца.

И уже через какой-то час я стал полноправным гражданином Перу. Правда, хоть это удостоверение и делало меня гражданином страны, но действительно оно было только на ее территории, и в содружестве Андских государств. Но даже учитывая это, я мог беспрепятственно передвигаться сразу же по нескольким странам региона. Посещать Боливию, Венесуэлу, Колумбию, Эквадор, и разумеется Чили, хотя о нем я думал в последнюю очередь. А вот, чтобы выезжать за пределы этих стран, нужно было получить паспорт. Он-то как раз и выдавался на основе полученного мною удостоверения личности. С другой стороны, тот же паспорт можно было при желании получить в любой стране содружества. При этом он выдавался всего на пять лет, и стоимость его получения была довольно высокой. Поэтому когда возникнет такая необходимость, тогда и буду думать как это провернуть.

Вообще-то, мне кажется, подобное нововведение было сделано не из-за заботы, о собственных гражданах, а скорее из-за того, что таким образом на выборах появлялись новые, ранее не учтенные голоса. При минимальных затратах политики получили как минимум от тридцати до пятидесяти процентов дополнительных голосов на выборах. В какой-то мере, мое предположение подтвердилось и тем, что при получении удостоверения один из членов жюри задал мне вопрос, за кого бы я стал голосовать. Прикинувшись недалеким горожанином только недавно спустившимся с гор я произнес.

— Разумеется, сеньор, я всегда был сторонником нашего президенте.

— Вообще-то сейчас идут выборы в городской округ. — услышал в ответ.

— Прошу меня простить, сеньор председатель, но я не слишком хорошо разбираюсь во всех этих партиях. И если вы подскажете мне куда лучше всего поставить свою подпись, я со всем уважением последую, вашему мудрому совету.

Совет, я разумеется тут же получил и даже удостоился рукопожатия. Вообще-то мне было абсолютно все равно, кто именно займет кресло мэра, или кого они там избирают. По большому счету ничего от этого не изменится. Во всяком случае у меня. А грызня тех, которые наверху, меня не слишком и беспокоит.

После получения документов, я через некоторое время оформил себе и права на управление транспортом. Вы спросите, а как же я ездил на мотоцикле до сих пор. А вот так и ездил. Здесь с этим гораздо проще. Если у тебя есть возможность купить мотоцикл, и ты его купил, следовательно, ты считаешься его владельцем. А кто может запретить владельцу, пользоваться своим имуществом? Правильно, никто. Другое дело, если ты попал в аварию, в результате которой погиб человек, или ты нанес большой ущерб, который не можешь возместить. И если в тот момент окажется, что у тебя нет прав, тогда придется отвечать по всей строгости закона. Другими словами платить вдвое, а то и втрое больше. Если конечно у тебя не хватит денег для того, чтобы откупиться, в первую очередь от полиции, а во вторую, от родственников пострадавшего. До аварии, никому нет до тебя никакого дела. Во всяком случае, в мелких городках типа Сан-Антонио или Ило. В Лиме, разумеется несколько другие правила, но и там по большому счету, придерживаются того же, что и везде.

Закон-законом, а полицейским тоже хочется хорошо жить. К тому же, чтобы только получить рядовую должность в местной полиции, нужно заплатить двадцать тысяч солей, что по текущему курсу равно пятистам долларов. Учитывая то, что средняя семья обходится в месяц двумя-тремя сотнями солей, подобная сумма практически неподъемна, для большей части населения.

Когда местный полицейский спросил, зачем мне права, ведь до сих пор я пользовался мотоциклом без них. Ответил, что подкопил немного денег, и подумываю приобрести пикап. Пикап, по местным понятиям, это тоже такси, только следующий этап развития транспорта. Если на мотоколяске, можно увезти максимум двоих человек, с одним, или пусть даже несколькими чемоданами или баулами, то пикап, это легкий грузовик, в котором помимо груза, можно перевезти до десяти человек пассажиров. То, что в других странах запрещена перевозка людей в кузове, здесь никого не волнует. Следовательно, и заработок будет значительно выше. То, что это не совсем безопасно, всем наплевать. В конце концов, никого не заставляют пользоваться пикапом. Не хочешь, иди пешком или жди автобус. Который кстати тоже входит в цепочку развития, после грузовика.

Кстати в Сан-Антонио, имеются целых три автобусных маршрута. Правда, какого-либо расписания движения не имеется в принципе, да и обслуживаются маршруты частными владельцами автобусов. И порой проще дойти пешком, чем полтора-два часа стоять на остановке поджидая автобус. И еще далеко не факт, что в нем окажется свободное место. Правда здесь с этим тоже не особенно заморачиваются и скажем автобус, следующий из Сан-Антонио в Торато или Чухулай, порой загружается так, что многие пассажиры большую часть пути висят на подножках, или же находят себе место на крыше автобуса. То есть оплатив проезд водителю, через окно кабины, подыскивают себе место, где придется. При этом большая часть маршрутов проложена по горным серпантинам, одно только это говорит о том, насколько бесстрашны перуанские жители. Впрочем, наверное, тоже самое можно сказать и о Советских людях. Учитывая то, как ходят автобусы в СССР, забиты они ничуть не меньше местных, разве что свободны крыши, и то по причине запрета. А сними его, думаю, что и в СССР додумались бы до такого достаточно быстро.

Индейская женщина, у которой я нашел пристанище носила не очень привычное для моего слуха, но довольно поэтичное имя. Звучало оно как — Кууоньяумтива, что в переводе означало: «Яркая разноцветная бабочка, порхающая над цветочным холмом». Я просто охренел, когда впервые услышал перевод, и очень удивился, сколько интересных слов может скрывать в общем-то не слишком длинное имя. Хотя, чуть позже мне объяснили, что дословно можно перевести и гораздо короче. Учитывая, что все бабочки Перу яркие и разноцветные, то первые два слова можно опустить, как собственно и то, что любая бабочка порхает. А учитывая, что над каменным холмом бабочкам просто нечего делать, и ни одна здравомыслящая представительница этого вида не полетит туда, следовательно, можно это имя перевести, как — Бабочка с холма, рожденная в сезон дождей. Именно во время этого сезона, на холмах появляются цветы. Другими словами, мало того что назвали горной бабочкой, так еще и обозначили время рождения, чтобы не забывала и не могла снизить свой возраст, что любят дедать представительницы прекрасного пола. А так назвала свое имя и всем сразу все ясно. Кстати оказалось, что в Перу как раз имеется и настоящая бабочка называемая — Горянка. Другими словами именно Горянка и есть настоящее имя женщины. Вот так вот и разрушаются легенды, подумал я.

Позже, Кууоньяумтива, предложила называть себя Чами. Как оказалось у этого слова тоже есть несколько значений, причем порой совершенно разных по смыслу. Здесь приводились и — Невысокая, Опрятная, Заботливая, Одинокая и даже Бережливая. А всё вместе, как мне пояснили чуть позже, так принято обращаться к пожилой женщине индейского рода, доживающей свой век в одиночестве. В принципе, так все и выходило, когда-то у моей хозяйки была семья, две сыновей, муж, которые погибли в горах во время схода лавины. Во всяком случае, мне было сказано именно это. Она проживала в домике на окраине Сан-Антонию, в доме, построенном еще ее мужем. Может именно благодаря тому, что у нее имелся собственный дом, она и смогла выжить.

— Пенсия? А, что значит это слово. Нет. Здесь нет такого понятия. — Здесь мало заботятся о своих гражданах, считая, что каждый должен выживать самостоятельно.

Когда было сложно с постояльцами, женщина торговала зеленью выращенной на крохотном участке в глубине своего двора. И то, только благодаря тому, что домик находился рядом с рекой, и не нужно было покупать воду для полива. А без этого здесь ничего не растет, под ногами в основном камень. Ну или просила подаяние на одном из перекрестков в центре города. Иногда, даже удавалось заснуть слегка сытой. Вспомнив многочисленные фотографии из интернета, я предложил бабуле бизнес. Помог обновить ей гардероб в национальном стиле и даже купил детеныша альпака. Вообще-то всем своим видом Альпака, напоминает длинношеею овцу, но как, оказалось, относиться к семейству верблюдов, что меня очень удивило. Этакий крохотный безгорбый верблюжонок. И с этого момента, каждый новый день начинался с плотного завтрака, приготовленного моей хозяйкой, благо, денег на это хватало с избытком, затем я сажал ее вместе с альпакой на свой мотоцикл и отвозил в центр нашего городка, где она проводила весь день. Как раз туда, где чаще всего появлялись туристы, которые охотно, порой даже становясь в очередь, фотографировались с моей хозяйкой. Все это естественно происходило не бесплатно. А чтобы как-то обезопасить женщину от конкурентов, каждый вечер местному полицейскому отстегивалась определенная сумма. Вначале это были десять солей, после сумма увеличилась вдвое. Зато стоило на площади появиться паре конкурентов, местные быстро сообразили, что подобные фотосессии приносят гораздо больший доход, чем просиживание на перекрестке с протянутой рукой, как полиция тут же разогнала лишних конкурентов, предложив им поискать себе другие места для бизнеса.

(Альпака)

Чуть позже, с разрешения местной администрации я соорудил довольно большой плакат, установленный так, чтобы никому не мешался с нарисованным на нем вигвамом, отчего поток туристов увеличился в разы. Правда местные во всю хоххотали видя это непотребство. Дело в том, что местные индейцы живут в каменных жилищах. И ни о каких вигвамах даже не слышали. Но когда местный художник, с моими подсказками, нарисовал этот плакат, очередь сразу же удвоилась. Учитывая то, что в качестве туристов выступали в основном gringo из США, которые привыкли к тому, что раз ты индеец, значит должен жить в вигваме. И не о каких других жилищах они даже слушать не желали. А тут все ясно. Большой вигвам, костер неподалеку от него и женщина из местного племени с микро-верблюдом — стало быть обычная индейская деревня. Ну как тут не сфотографироваться на память? Я же глядя на это все время вспоминал Задорного.

И если раньше с Чами здоровались, просто из уважения к старости, то теперь к ней относились как к уважаемой и состоятельной горожанке, заранее останавливаясь и склоняясь в поясном поклоне. Часть этого уважения, перепадала и мне, что давало дополнительных клиентов и больший заработок.

Глава 32

32

Кууоньяумтива, умерла во сне, с улыбкой на устах. Как оказалось, незадолго до своей кончины, она оформила в городской мэрии документ о том, что мне, в связи с отсутствием прямых наследников, отходит после ее смерти, принадлежащий ей дом, и все сбережения, что остались после нее. О каких именно сбережениях шла речь, было не слишком понятно, потому что никаких счетов в местном банке у нее никогда не было, да и, по сути, не могло быть. До моего появления, она побиралась милостыней, и потому ничего просто не в силах была скопить. Как оказалось чуть позже это не совсем так. Впрочем, провожая ее, я меньше всего задумывался о том, что мне достанется после ее смерти. За прошедший год, она стала для меня, пусть не матерью, но любимой тетушкой, и ее отношение ко мне, было очень похоже на то, что было ранее с тетушкой Бенедиктиной.

Вообще быт перуанских индейцев, чем-то похож, на быт в среднеазиатских республиках. Из всей мебели, что находилась в доме, у Чами, имелся лишь низенький, узкий, но достаточно длинный столик на изогнутых ножках, расписанный растительным узором. Большой сундук, с несколькими отделениями, в которыхумещалась и одежда, и запасная обувь, и даже посуда. Кроме всего вышеперечисленного, имелось несколько циновок сплетенных из местного тростника и уложенных друг на друга. Поверх них находился набивной войлочный ковер, из шерсти альпака, с тем же растительным узором и десяток ватных стеганых одеял. Все это умещалось в единственной комнате дома. Моя комната располагалась в пристройке, а приготовление пищи делалось под навесом во дворе. Здесь же имелась небольшая дровяная печь, хворост для которой собирался по берегам горной реки. Впрочем кроме хвороста широко использовалось все, что хоть как-то способно было гореть. Например, собирался навоз от скота, и смешиваясь с мелко нарубленной соломой, и глиной, готовились специальные лепешки, которые потом подсушивались под солнцем и прекрасно заменяли собой дрова. В тех же республиках Средней Азии, подобное называли — Кизяком.

Большую часть всего оставшегося от Чами, я раздал соседям. Как, оказалось, здесь тоже имеется такой обычай. Да и мне эти вещи по большому счету были не нужны. Достаточно было собственных вещей. Что интересно во всех местных строениях, имеется и кладовая. Причем последняя всегда находится ниже уровня жилого помещения. Наверное, ее можно назвать и погребом, но здесь просто нет такого понятия. Тем не менее, учитывая, что кладовая находится под уровнем земли, да еще сверху на ней стоит непосредственно дом, то там всегда достаточно прохладно, пусть не отрицательная температура, но что-то близкое к ней, особенно учитывая что и наверху, средняя температура находится в районе двадцати градусов, круглый год. Все же горная местность, и постоянно дующие ветра сильно снижают температуры, несмотря на то, что до экватора нет даже двух тысяч километров.

И все же чаще там хранят зерно, которое является основной пищей местных жителей, иногда валеное мясо, если есть возможность его приобрести. А самое главное там в обязательном порядке находится несколько больших, до полутора метров высотой, глиняных кувшинов с водой. Хотя в принципе, вода не такой уж и большой дефицит, особенно учитывая близость реки, но тем не менее, некоторый, и порой достаточно большой запас всегда есть в наличии, и хранится он именно там. Видимо это пришло с более ранних времен, и сейчас сохранилось как обычай. С другой стороны, может это и правильно, учитывая, что в том помещении всегда прохладно, и потому вода дольше сохраняется. При этом не только вода, но и все остальные продукты хранятся в глиняных емкостях. Причин тому несколько. Во-первых, керамика довольно дешева, и приобрести все нужные емкости, а их обычно бывает до полутора десятков, в зависимости от состава семьи, много дешевле, чем те же емкости, но из стекла или металла. Во-вторых, керамическая посуда снабжена плотными крышками, что не дает пробраться внутрь разным насекомым, а здесь их довольно много всяких разных, начиная от комаров и заканчивая скорпионами. И наконец, в-третьих, в керамической посуде гораздо дольше хранятся не портясь, такие продукты как вода, молоко, а порой и мясо.

Именно это и стало для меня большим удивлением, и пожалуй шоком, когда через несколько дней, после похорон, я спустился в кладовую, зачерпнуть воды для того, чтобы вскипятить чай, но как оказалось те кувшины, что находились у лестницы, абсолютно пусты. Я зажег спичку и осветил кладовую. Здесь все было давно привычным, и ничего нового я, в общем-то, не нашел. В ближайших к выходу кувшинах всегда была налита вода, но сейчас, я из-за суеты похорон упустил ее, придется идти с ведрами на реку, или же ехать до ближайшей лавки, где ее продавали. Разницы, в общем было никакой, разве, что считалось, что воду, что продают в лавке набирают выше по течению за пределами города. Но с другой стороны, выше по течению реки стояло как минимум еще три или четыре поселка, так что большой разницы не было.

Чуть дальше, стояли три или четыре кувшина с зерном. Конечно, в некоторых магазинах продавался готовый рис, пшено еще какие-то крупы, но все это было довольно дорого для местного населения. Поэтому чаще тут покупали просто зерно, а уж потом, либо перемалывали его на муку, ручными мельницами, либо варили и делали какое-то подобие каши из разваренных зерен пшеницы, овса, или кукурузы. Причем чаще всего именно кукурузы. Она была самой недорогой. Чуть глубже стоял кувшин с солониной. Электричество в городке присутствует, но запитаны им в основном здания мэрии несколько крупных магазинов, пара ресторанов, школа, и местный отель для туристов. Есть несколько жилых домов из числа обеспеченных жителей, но ну нас электричество не было подведено. Поэтому ни о каких бытовых электроприборах не было и речи. Мясо если и покупалось, тот тут же засаливалось, и хранилось в виде солонины. Свежее можно было поесть только в день покупки.

Дальше стояло еще несколько кувшинов с какими-то продуктами и наконец, в самом углу неприметный небольшой пузатый сосуд около метра высотой, чем-то похожий на древнегреческую амфору. Точно так же сужающийся к низу, и имеющий у горловины две овальные ручки. Мне стало очень интересно, что в нем находится. Добравшись до него, открыл плотно прикрытую крышку и сунул в него свою руку. Стоило мне погрузить руку всего на ладонь, как мои пальцы уперлись во что-то твёрдое и похожее на какие-то чешуйки. Честно говоря, до меня сразу дошло, что кувшин заполнен монетами, но я просто не мог в это поверить. Поэтому зачерпнув горсточку, вынул оттуда руку и поверил, только увидев их собственными глазами.

Кувшин, стоящий в самом углу, оказался почти до самого верха засыпан монетами. Похоже, Кууоньяумтива, а то и кто-то из ее семьи, начали заполнять его задолго, до моего появления, потому что, после того, как я с огромным трудом, смог поднять тяжеленный сосуд в жилую часть дома, в нем обнаружились не только современные соли, но и монеты давно вышедшие из обращения, и даже не принадлежащие Перу. Здесь попадались и чилийские эскудо, сменившие их реалы, более поздние сантимы и песо. Колумбийские сентаво, и эквадорские онза и кале, попадались даже торговые токены, и центы из Соединенных Штатов. Но большую часть занимали именно соли. Причем, судя по всему, тетушка пополняла «коллекцию» последнее время, чуть ли не ежедневно. Впрочем, ее заработки с фотосессий, порой вдвое, а то и втрое превышали мои с таксомотора, поэтому ничего удивительного в пополнении кувшина, как бы и не было.

После того, как найденный клад был посчитан, оказалось, что я стал богаче на пятнадцать тысяч солей. И это с учетом того, что некоторую довольно большую часть монет удалось продать дороже их номинальной стоимости. Как оказалось, некоторые из монет обнаруженых в кувшине оказались довольно редкими. Может в чем-то я и продешевил, но по большому счету, я был просто поражен найденными монетами, и просто не мог понять, как можно прозябать в нищете, и держать у себя в погребе целое состояние. Возможно пятнадцать тысяч, не такие уж и большие деньги, но для нашего городка это оказалось очень приличным капиталом. Хотя, наверное, Чами, просто не понимала этого, или же копила на погребение, что ни говори, но даже это стоит денег, и зачастую довольно больших.

Сейчас, когда я вполне здесь освоился, получил документы, и даже по местным меркам стал достаточно состоятельным человеком, то стал задумываться о дальнейшем путешествии. Да, для жизни в Сан-Антонио, я был достаточно обеспечен. Но мне хотелось большего. Тем более, что на Гавайских островах меня дожидалась сумма, только наличными приближающаяся к миллиону, и это без учета драгоценностей, что лежат в сундуке. Проблема состояла лишь в том, что имеющаяся у меня сейчас сумма, при обмене, на те же доллары, всего лишь приближалась к четыремстам долларам. И я даже не представлял, как лучше всего распорядиться ею. Ради интереса, доехал до местного аэропорта, который находился на северной окраине Сан-Антонио, и поинтересовался, куда я смогу добраться, имея на руках то, что у меня сейчас есть. По всем прикидкам, выходило, что самое многое на что я могу рассчитывать, это Панама. Столица одноименного государства. То есть сейчас я могу сесть на местный самолет, долететь с пересадкой, до Лимы, а оттуда на большом самолете до Панамы. В итоге на руках у меня останется лишь кое-какая мелочёвка способная какое-то время не знать особой нужды. И это все. Разумеется, это сократит мой маршрут почти вдвое, но вот что делать дальше, остается под вопросом.

В итоге, решил не заморачиваться раньше времени, а двигаться потихоньку к границе с Эквадором. В конце концов, до него больше тысячи километров, мотоцикл у меня есть, пока доеду, что-то да заработаю еще, а там глядишь, что-нибудь, да подвернется. В конце концов, я уже проеду больше тысячи километров, а это будет означать, что я скажем, смогу долететь не до Панамы, а до Мехико, а то и дальше. Русский авось, еще и не из таких передряг выводил. После продажи дома у меня собралась сумма, приближающаяся к шестистам долларам, разумеется, в перуанских солях. Поэтому чтобы не возить с собою такие деньги, открыл счет в Перуанском Национальном Банке. Конечно, прогореть может все что угодно, но это государственный банк, пусть он дает мизерный процент по вкладу, зато есть надежда, что останется на плаву. К тому же, это много безопаснее, чем возить эту сумму с собой. Потом собрал свои вещи, загрузил на свой мотоцикл и, подрядился доставить двоих туристов в город Пуно, расположенный возле озера Титикака.

Честно говоря, мне просто здорово повезло. Такие длинные маршруты, большая редкость. Обычно туристы стараются нанять на такой маршрут, что-то более быстрое и комфортабельное. Все же согласитесь подниматься в горы, на открытой всем ветрам повозке, то еще удовольствие. Правда, предполагая что рано или поздно мне придется ехать в эту сторону, я постарался сделать все, чтобы это было наиболее комфортно не только пассажирам но и мне. Точнее наоборот, не только мне, но и пассажирам, потому что в первую очередь я заботился именно о себе любимом. Но предполагая, что мне в какой-то момент наверняка придется заночевать на свежем воздухе, постарался сделать свой транспорт более удобным. Так, например, как-то мне подвернулся более мощный двигатель, по совершенно смешной цене, знакомый продавал разбитый мотоцикл, и я недолго думая, тут же приобрел его, установив на свой байк. Опыт у меня был. Еще в первой жизни, помню, переоборудовали мопед «Рига-12», устанавливая на него движок от «Ковровца». Здесь было даже проще. Не нужно было вваривать дополнительную трубу для крепления, только и пришлось, что несколько усилить конструкцию, и поставить дополнительные амортизаторы. Зато я, во-первых выиграл в скорости, а во-вторых, в тяге. Если раньше мой «GGT125» так он именовался по документам, карабкался в гору из последних сил, подвывая на особенно крутых подъемах, то теперь неся на себе меня и двоих пассажиров, выезжал вполне достойно, на второй передаче.

Кроме того, я установил на мотоцикл боковые щитки, прикрывающие мои ноги от брызг и ветра, и ветровое стекло. Конечно, оно в какой-то степени дало лишнее сопротивление, особенно при встречном ветре, но зато во время дождя, я чувствовал себя более комфортно, чем обычно. Опять же в случае дождя, на пассажирской части мотоколяски, можно было опустить свернутое на крыше клеенчатое полотно, укрепив его ремешками у пола. В этом случае дождь если и залетал внутрь, то совсем немного больше с передней части. Да и в случае, если придется ночевать на свежем воздухе, при опущенных полотнах, получалось что-то похожее на палатку. При необходимости, в ней вполне можно было переждать дождь, переночевать, и даже заварить себе кофе на походном примусе. А пассажирское кресло было давно переоборудовано в раздвижное.

Отправляясь в Пуно, я заключил договор о неторопливости. Обычно все стараются проехать от одного пункта до другого как можно быстрее. Здесь была убедительная просьба не торопиться. То есть, мы ехали от одного поселка, до другого, могли остановиться в каком-то месте, где мои пассажиры устраивали фотосессию, а другой раз могли проскочить мимо сразу нескольких поселений, только из-за того, что пассажирам, что-то там не нравилось. Общались они в основном по-английски, хотя ко мне всегда обращались ломаном испанском, думая, что я не знаю другого языка. Мне было абсолютно все равно, и я старался не показывать своих знаний, хотя иногда буквально краснел из-за того что прекрасно понимал все, о чем они говорили. Думая, что я их не понимаю, они порой касались таких интимных подробностей, что мне было порой просто неудобно из-за неуемной эрекции. И я был очень рад тому, что мы сейчас ехали на мотоцикле, и я сидел к ним спиной, иначе мог случиться большой конфуз.

До Пуно, двести пятьдесят семь километров по горным дорогам, мы добирались целую неделю, хотя могли затратить на это, чуть больше одного дня. С другой стороны подобная езда мне даже понравилась, особенно тем, что прощаясь со своими пассажирами, я получил за эту поездку почти шесть сотен солей. Для них это была мелочь, равная пятнадцати долларам. Для меня месяц безбедной жизни. Большинству местных жителей, этой суммы, хватило бы месяца на полтора-два, а индейцам и того больше.

Честно говоря мне здесь не понравилось. Во-первых, здесь было холодно. Если в Сан-Антонио температура держалась в одной поре, в районе двадцати градусов круглый год, то здесь было не выше десяти, из-за чего приходилось кутаться в куртку. Хотя национальные одежды, недавно купленные мною, для привлечения к туристов, вполне спасали от холода. Да и клиентов привлекали только так. А стоило заговорить с ними на кечуа — местном языке, как большая их часть сразу же просили фотосессию. Мне это было только на руку, не хватало, разве что альпака, которого пришлось продать после смерти Чами.

Конечно я проехался по улицам этого городка, посетил туристические достопримечательности. Например те же плавучие острова. Местные индейцы строят их из высушенного с связанного между собой тростника, образуя площадки порой нескольких сотен квадратных метров. Потом на них ставятся легкие тростниковые жилища, наподобие шатров, и островок отправляется в плавание по местным болотам. Может в этом и есть какая-то романтика, жить на вечно гниющих островах, с хлюпающей у тебя под ногами повенрхностью, но я бы так жить не хотел. Я побывал на таком островке днем, и едва вынес постоянное жужжание над ухом множества комаров. И это несмотря на то, что предварительно намазался специальным кремом, от их укусов. А местные ничего подобного не употребляют. Возможно, у них и выработался кое-какой иммунитет против насекомых, но даже постоянно чувствовать ползающих по твоему лицу кровососов, а их было заметно, невооруженным взглядом, мне кажется сродни пытки. Разумеется, посетил кафедральный собор, показав себя ревностным католиком, дошел и до дворца правосудия, розово-белого помпезного здания построенного в колониальном стиле.

А после нашел клиента и поехал дальше. От одного городка к другому останавливаясь на ночь в местных дешевых мотелях, а иногда ночуя прямо на своей мотоколяске. И можно сказать сам не заметил, как отмахал почти пять сотен километров до Куско, города находящегося неподалеку от знаменитого на весь мир, поселка Мачу-Пикчу. Я конечно поставив свой мотоцикл на стоянку, сел на поезд и три часа тащился до Агуас-Кальентос, небольшого поселка расположенного у подножия горы, на которой и находится этот древний город Инков. А после полтора часа поднимался по горному серпантину на вершину этой горы.

Вообще-то мне показалось, что ничего особенного я там не обнаружил. Нечто подобное можно увидеть и у нас Кавказе. Долгая дорога вверх по узенькой тропке, а там каменные сакли сложенные из подручного материала и скрепленные глиной, или же просто сложенные без раствора. Разница пожалуй в том, что на Кавказе в них до сих пор живут, а здесь остались лишь одни развалины. Но зато какие⁉ Что могут строить какие-то там жители Кавказа, а вот Инки! Это сила…В общем, когда больше нечего показать, показывают развалины и дорисовывают дворцы, якобы когда-то находившиеся здесь. Но ничего особенно впечатляющего, за исключением пожалуй тяжкого подъема наверх, я для себя не обнаружил. Поэтому вернулся в Куско, в несколько расстроенных чувствах. И в этот момент, когда я еще пребывал немного не в себе состоялась встреча, из-за которой мне пришлось менять все мои планы.

Глава 33

33.

Я только вышел из вагона поезда, пока еще приходил в себя, после шума и духоты царяжей в плотно набитом вагоне, устроившись на какой-то камень неподалеку от вокзала, когда напротив шагах в десяти от меня остановились двое мужчин, и о чем-то долго разговаривали. При этом, судя по интонациям один, что-то доказывал другому, тыкая пальцем в какую-то белую картонку, которую от держал в руках. Мужчины были одеты вполне прилично, и больше походили на обычных туристов, коих в округе шлялось неисчислимое множество. И поэтому я даже подумать не мог, что они в данный момент говорят обо мне. Я уже слегка пришел в себя и только поднялся с камня, чтобы уйти, как эти двое подошли поближе, и один из них, обращаясь к своему попутчику произнес.

— Посмотри внимательнее, он точно похож на того парня, фотографии которого нам тогда выдали.

Мне эти слова показались несколько странными, но я стараясь не показать виду поправил свое пончо, и постаравшись обойти этих двоих отправился было своей дорогой.

— Подожди-ка парень, не торопись. Ну-ка назови свое имя.

Посмотрев на мужчину, я сделал несколько недоуменное лицо и произнес на кечуа, индейском наречии.

— Простите, сеньор, я плохо понимаю, испанский язык.

В ответ мужчина тоже перешел на кечуа и повторил свой вопрос. Второй мужчина, тот самый, что доказывал мою схожесть с фотографией, удивленно уставился на нас обоих и молча стоял, пока мы беседовали. Впрочем, разговор продлился совсем недолго. Мужчина спросил мое имя, я назвался одним из индейских сложных имен, после на вопрос, где я живу, показал рукой на одну из гор, и назвал поселок, мимо которого недавно проезжал. Пристально глядя мне в глаза спросил не знаком ли я с Александром Бергом, или Бергером. Но я был готов к этому вопросу, и отрицательно покачав головой, сказал, что в нашей деревне нет человека с таким именем. Ответив еще на пару вопросов, получил в свою руку пять солей, и долго кланялся важному gringo, благодаря его за подношение. Дождавшись когда эти двое уйдут, облегченно вздохнул, взглянул на монету, и постарался, как можно быстрее спрятаться в толпе.

РАЗГОВОР

— О чем это вы болтали?

— Это кечуа, наречие местных индейцев. А этот парень как раз из их племени.

— Да не похож он на индейца. Они же краснокожие.

— Ну и что? Просто полукровка. Да и не красные они, а скорее смуглые. Но, то что он индеец, не вызывает сомнений. Он назвал мне свое имя. И он сказал, что не знает человека с именем Алехандро Берг. Если бы он соврал, я бы почувствовал. А он даже не вздрогнул, услышав имя. Оно просто для него ничего не значило.

— И как же его зовут?

— Ты не поверишь.

— И все же? Он ведь назвал всего одно слово и не такое длинное.

— Ну, примерный перевод его имени звучит как: «Молодой мохнатый енот, вылезший из своей норы погреться под утренним солнцем».

— Охренеть. Точно енот, то-то от него несло как от скунса.

— Но ты был прав, кое-какая схожесть, конечно, есть, но в ориентировке указано, что он говорит по-русски и по-испански. А этот болтал на кечуа, как заправский индеец, причем так быстро, что даже я, порой понимал далеко не все, из сказанного. А так могут только урожденные индейцы, или тот, кто живет здесь с самого рождения. Но доложить о встрече все же стоит. Мало ли вдруг мы все-таки ошиблись.

— Зато теперь знаем, в какой норе живет этот скунс, и быстро его найдем.

(Перуанец в национальном костюме.)

* * *

Вечером того же дня, забрал со стоянки свой мотоцикл, и даже не заморачиваясь поиском клиента, постарался как можно быстрее покинуть этот город. Сомнений в том, что меня ищут не осталось. Возможно, нашли какие-то вещи сброшенные мною после побега, а может какие-то доказательства тому что я остался жив, на месте гибели катера. Но, так или иначе, у этих парней была моя фотография. А это значит, что Лима, для меня закрыта. Уж там-то наверняка будут ошиваться люди из особого отдела. И что же тогда делать? Возвращаться в Сан-Антонио? Это не выход. Пробиваться через Колумбию и Эквадор по дорогам общего пользования. Ну, как вариант вполне возможно.

Вообще-то подобное отношение к моей персоне, мало того, что напрягало, так еще и вызывало немало вопросов. Ладно я согласен, что из политических соображений, было бы неплохо заставить меня попросить Политическое Убежище, или допустим обвинить в шпионаже, если я откажусь от заявления. Но по сути этим все равно ничего не добьются. СССР просто откажется от меня, объявив в первом случае беженцем, во втором объявит о том, что я не имею никакого отношения к разведке, и Чилийские спецслужбы выкрали меня с рыболовного траулера. Или найдут еще какую-то причину. Но самое странное состоит в том, что с момента моего побега, прошло уже больше двух лет. Чем таким я смог заинтересовать спецслужбы, если до сих пор меня разыскивают? Или это просто случайность, и моя фотография оказалась в руках этого человека по ошибке, или же забыли отозвать приказ о моем поиске. Так или иначе, задерживаться здесь не стоит. И нужно быстрее уйти, как можно дальше. Пусть лучше в той-же Панаме, начать все сначала, чем бегать непонятно от кого здесь.

На следующее утро, отмахав при этом почти две сотни километров на север-запад, я почти успокоился, и занялся своей обычной работой, развозя людей от одного поселка к другому, и потихоньку продвигаясь на север страны. Места здесь были считай совсем глухие, да и довольно далековато от границ Перу, поэтому я решил, что здесь вряд ли будут меня искать. Да и та встреча тоже была, считай случайной. Просто у кого-то оказалась хорошая зрительная память, вот и решили проверить свою догадку.

А вообще, нужно было как можно быстрее выбираться из страны. Уж если я встретил людей с моей фотографией в Куско, наверняка такие же могут находиться и где-то еще. Поэтому добравшись до достаточно крупного города Айякучо, постарался как можно быстрее избавиться от мотоцикла, при этом не слишком удешевив его при продаже. Как бы-то ни было, но даже если всех моих денег окажется достаточно, чтобы добраться только до Панамы, это и то будет огромным плюсом. Считай я сразу оборву все хвосты в Перу.

Мотоцикл, удалось продать достаточно быстро, тем более, что он был в хорошем состоянии, и на нем стоял более мощный мотор, что обеспечивало более удобную поездку не только по ровной местности, но и в горах. А учитывая, что горы занимают здесь большую часть страны, это было немаловажным преимуществом. В тот же день, я зашел в банк, и обменял все свои сбережения на доллары, которые обратил в наличные деньги.

С учетом проданного мотоцикла, и заработанных по пути сюда денег, общая сумма приблизилась к тысяче долларов. И я тут же отправился в аэропорт. Двести пятьдесят долларов было отдано за билет, плюс тридцать пять за визу с отметкой в паспорте, и уже через каких-то три — четыре часа, я находился в воздухе, а самолет направлялся в Аэропорт Интернасьональ де Токумен, расположенный в пригороде Панамы. Вовремя оформленный еще в Сан-Антонио паспорт, позволил мне без каких-либо проблем, получить визу в Панаму, и приобрести билет на ближайший рейс.

Таким образом, я надежно обрубал все хвосты ведущие в мою сторону из Чили, и надеялся, что уж там-то меня никто искать не станет. Да и по большому счету смысла в том я не видел.

Восемь часов перелета, прошли совершенно спокойно, правда, места в эконом классе предполагались в самом хвосте самолета, возле трех двигателей, но по большой счету, их рев слышен в любом месте. К тому же последние дни выдались изрядно нервными, поэтому едва упав на свое место и коснувшись головой спинки кресла, я тут же заснул, Умудрившись проспать и разносимый обед, и бесплатный сок, проснувшись лишь в тот момент, когда объявили заход на посадку.

Панама встретила меня духотой и сильной влажностью воздуха. Подхватив свой багаж, и пройдя через таможню, я вышел из здания аэропорта и огляделся. Нужно было решать, что делать дальше. Только по-прямой, до цели моего путешествия, было больше семи тысяч километров. А реально более десяти тысяч. И как в таком случае строить свое дальнейшее путешествие, учитывая, что в кармане осталось семьсот с небольшим долларов, было не слишком понятно. Все же на всякий случай вернулся в здание аэропорта и попробовал узнать, куда я смогу попасть отсюда в США.

Оказалось, что рейсов достаточно много, и можно сказать в любую часть страны. Например, в тот же Лос-Анжелес отправляется как минимум три рейса в сутки. И это не считая еще одного с пересадкой в Мексиканском Леоне. Правда прямой рейс съедал у меня больше половины всех сбережений, но это была цена вместе с трехмесячной визой, и поэтому я подумал, что игра стоит свеч. Тут же отправившись в отдел где проставляли визы на посещение страны, заплатил положенный сбор и получил разрешение на въезд. После чего приобрел очередной билет на самолет следующий в Лос-Анжелес, и едва успев перекусить в местном кафе, отправился на регистрацию рейса.

Очередные восемь часов перелета, я не сомкнул глаз. Во-первых, попались шумные соседи, во весь голос обсуждающие свои планы отдыха в Лос-Анжелесе. О том, что им в обязательном порядке будет нужно выловить нескольких известных актеров Голливуда, и заполучить у них автографы. О том, что надо посетить Голливудские холмы и сфотографироваться на фоне надписи расположенной на одном из холмов. Устав слушать слишком громкую болтовню, решил предложить им посетить Южную Дакоту, в частности гору Рашмор, где высечены головы четырех президентов США. На какое-то время соседи замолчали, и я даже вздохнул спокойно, но уже через минуту, взорвались новыми криками, на этот раз сопровождающимися благодарностями ко мне, и дружескими похлопываниями по плечу. К счастью, самолет уже заходил на посадку и вскоре, этот гам завершился.

Из-за этого шума, я сошел на землю с больной головой, и долгое время, не мог прийти в себя. Из всех денег скопленных мною за время нахождения в Чили и Перу, сейчас у меня оставалось чуть больше двух сотен долларов. В начале века это была почти полугодовая зарплата среднего рабочего, сейчас на эти деньги можно было неделю питаться в каком-нибудь уличном фаст-фуде, и поселиться в пригородном мотеле с огромными тараканами по соседству, но рассчитывать ни то, что за эти деньги добраться до Гонолулу, было бы наверное просто смешно.

Лос-Анжелес, за время моего отсутствия очень сильно изменился. И хотя я шел по вроде бы знакомым улицам, и еще как-то мог ориентироваться в их хитросплетении, но большая часть зданий была мне совершенно незнакома. Хотя, то тут, то там, взгляд выхватывал характерные признаки прошлого, то угол здания построенного в начале века, то характерный изгиб улицы, сохранивший свои очертания, а то и старое здание управления почтовой службы. Хотя его окрас изменился на безликий серый, вместо нарядного бело-зеленого, но тем не менее оно было легко узнаваемо среди других более современных зданий.

Большая часть пути была преодолена. Осталось каких-то четыре тысячи километров, вот только для того чтобы их преодолеть нужны были деньги. Как минимум четыре сотни, если я собрался лететь самолетом или около двух, третьим классом, на каком-нибудь судне. Вот только учитывая, что судно будет плыть минимум три-четыре дня, выходило то же на то же. Несколько пригорюнившись, я брел по Лос-Анжелесу, даже не представляя, что делать дальше. Проблемы, практически неразрешимые стояли на каждом шагу, и как к ним подступиться, было совершенно непонятно. Я даже не представлял, где буду сегодня ночевать.

Присев на какую-то лавочку я закурил и задумался. Виза, стоящая в моем паспорте, не давала право на работу. То есть с одной стороны, можно было попытаться куда-то устроиться, но рассчитывать на полный тариф не приходилось. Максимум что я мог получить с этого, та это кое-какие деньги на дешевый мотель, и еду в течении дня. Что-то отложить с такой зарплаты было просто нереально. Тем более здесь. Лос-Анжелес, считается дорогим городом. Пусть не настолько дорогим как Нью-Йорк, но тем не менее не на много его дешевле.

Итак, главный вопрос, где достать денег. Первый вариант — Опора моста Чесапикском заливе. Если бы я сообразил сразу, то можно было попытаться из Панамы улететь в ту сторону. Правда там если что-то и сохранилось, то воспользоваться можно максимум двумястами долларами, без гарантии их размена, потому как на них стоит год выпуска еще не наступивший, но тем не менее. Но опять же, там всего две сотни, и большой роли они не сыграют. Только дорога туда обойдется дороже.

Вариант второй. Арканзас, Мерфрисборо, Государственный парк Кратер Даймондс, расположенный неподалеку. Когда-то я нашел там два десятка недурных алмазов, которые принесли мне больше двадцати тысяч долларов. Кстати сейчас там поискать алмазы может любой желающий, и кто-то еще их находит. Пусть немного, нечасто, но тем не менее. К тому же там неподалеку имеется ферма, кода-то принадлежавшая Осипу Бендерману, в которой надеюсь, еще живет, моя незабвенная женушка Цецилия Бендерман. Кто знает, но вряд ли ей сейчас больше семидесяти пяти. Ее предприимчивого папаши, разумеется, давно уж нет, но она, надеюсь еще здравствует. Впрочем, проблема все та же, за полтинник туда не доберешься, да и попытка побыть старателем стоит наверняка не меньше. Вот в общем-то и все, не считая заначки на Гавайях, но… я тяжко вздохнул, и в этот момент, вспомнил еще об одной заначке, о которой забыл напрочь.

Дело в том, что когда-то очень давно, подписался на одно рискованное дело. Отвезти цистерну виски из Сан-Себастьяно в Чикаго. Помню в тот день, хозяин виски был настолько щедр, что заплатил мне за имеющийся в цистерне бензин, ровно тысячу долларов, которую я вначале собирался положить на свой счет в банк, но отделение банка, ввиду позднего времени оказалось уже закрытым. И тогда я купив коробочку монпансье, роздал ее содержимое местным ребятишкам, а в коробочку сложил всю полученную сумму, и пока мои браться искали бочки, и сливали в них содержимое цистерны, добрался до дальних пастбищ, принадлежащих моей семье, и спрятал коробочку в скалах. Помню, кроме нее там оказались спрятанными еще какие-то детские вещи, которые я хранил в тайне от отца, и использовал во время выпаса овец. Не помню, что именно там было, но вроде бы какая-то мелочевка. И если та заначка осталась в целости, значит буквально в трехстах милях от моего теперешнего пребывания, меня возможно ожидает тысяча долларов.

Я разумеется, понимаю, что за эти полвека, могло измениться что угодно, но вдруг мне повезет, и цивилизация еще не добралась до тех мест. И тогда все вопросы, будут решены. Уж тех денег мне точно хватит для того чтобы добраться до Гавайских островов. Поднявшись со своего места, я решительно направился в сторону прокатной станции, прикидывая, хватит ли мне моих денег на наем автомашины, или хотя бы мотоцикла, способного проехать эти триста с небольшим миль, до нужного места. Почему именно туда? Дорогу до места я знал, но мне очень хотелось добраться туда без лишних глаз. И если прокатный автомобиль или байк в какой-то степени обеспечивал мне скрытность, то прибытие в Сан-Себастьяно на автобусе, и последовавшая за эти прибытием прогулка в горы, точно не останется безо внимания местных жителей. А так, я просто проеду без остановки до нужного мне места, и если даже у кого-то возникнут вопросы кто я такой, то скорее на обратном пути, если я вдруг изъявлю желание остановиться. Хотя такое желание есть у меня даже сейчас.

Когда я жил под именем Осипа Бендермана, я не мог появиться в Сан-Себастьяно, хотя очень хотел этого. Сейчас меня никто не знает, и вопросы, касающиеся моей прошлой семьи, хоть и вызовут интерес, но не более того. Вполне можно будет объяснить мое любопытство знакомством с Ричардом, или скажем его гипотетическими детьми, что более подходит к моему возрасту. Могу даже рассказать о его боевом прошлом, и награде медалью почета. А то, что он проходит под другим именем, можно просто не упоминать, или сказать, что перешел на него, по настоянию жены.

Увы, моих денег хватило на простенький стадвадцатипятикубовый мотоцикл, чем-то похожий на тот, что когда-то был у меня в Перу. Точнее на его основу. То есть двухколесного собрата. Но в принципе, я был рад и этому. Шестилитровый бак обеспечивал мне пробег в три сотни километров. Бензин был не особенно дорогим, и по всем прикидкам, после того как я доберусь до места, у меня должна было остаться сотня-полторы долларов, на тот случай, если я там ничего не найду, и придется подыскивать себе работу на каком-нибудь судне, следующем в сторону Гавайских островов. Терять, по большому счету, мне было нечего, а так имелась надежда на то, что если заначка сохранилась, значить и думать не о чем.

Глава 34

34

Мотоцикл, оказался если и не убитым вусмерть, то уж точно на последнем издыхании. Чтобы преодолеть эти жалкие триста миль, мне пришлось раза три регулировать карбюратор, раз пять прожигать свечи, и трижды заправляться. Жрал он, как хороший грузовик. Что интересно все эти недостатки начали выявляться после нескольких километров пробега. Как механики умудрились сделать, чтобы при первичном осмотре все выглядело если не идеально, то хотя бы удовлетворительно, я так и не понял. С другой стороны, а что я хотел от мотоцикла за пятьдесят долларов? Поэтому, всю дорогу, молил всех богов, чтобы «конь» не дал дуба прямо подомною, а помог мне доехать до места, и чуть дальше, чтобы можно было сдать его в хотя бы в том виде, в котором принял. Хотя если уж совсем припрет, брошу его на обочине, и скажу, что так и было. Все равно, если доберусь до Гавайев, буду менять документы. Так что пусть ищут горца из Перу, хоть до ишачьей пасхи.

Выставляя завесу из черного дыма, и постреливая пробитым глушителем, я проехал сквозь Сан-Себастьяно, провожаемый смешливыми взглядами, даже не пытаясь остановиться. Вот чувствовал, что если я остановлюсь, то эта колымага, просто больше не заведется, что бы я с нею не делал. На месте отцовской усадьбы, стояли два совершенно одинаковых дома, похожих друг на друга, как однояйцевые близнецы. Мне почему-то подумалось, что они как раз и принадлежат моим братьям-близнецам из прошлой жизни. Чуть дальше, во дворе, я заметил новенький японский колесный трактор, и множество всякого сельскохозяйственного оборудования. Создавалось впечатление, что здесь обитают вполне состоятельные люди. Решив разобраться с этим или на обратном пути, а скорее чуть позже, свернул на проселочную дорогу, и с огромным трудом поднявшись на гору, проехал до дальнего пастбища, когда-то принадлежащего нашей семье. На последнем издыхании мотоцикл прополз еще около двух сотен метров и наконец, выдохся, пустив дымок, сразу со всех щелей. Похоже, прогорела не только прокладка между головкой и блоком цилиндра, но и все остальные сразу.

Но по большому счету, он и так выдал даже больше, чем то, на что я мог рассчитывать. Поставив его на подножку, быстро побежал в гору. Мне просто не терпелось добраться до памятного с самого детства места, и запустить руку в тайник. Здесь наверху, практически ничего не изменилось, разве что неподалеку от скалы выросла большая песчаная муравьиная куча, которая по большому счету, не особенно мне и мешала. Оглянувшись по сторонам, я разгреб землю, убрал в сторону, нанесенную на полвека листву, и сунул руку под скалу, сразу же нащупав пальцами жестяную коробочку, и лежащие рядом с нею кое-какие вещи.

Уже через несколько минут, отряхиваясь от любопытных муравьев, которым видимо не понравилось, частичное разорение их домика, я спустившись вниз к мотоциклу, разглядывал свои находки. Среди них был сильно поржавевший перочиный нож с деревянными накладками, купленный, как до сих пор помню за четвертак, на какой-то распродаже в Сан-Себастьяно. Слегка подгнившая, но так и недоделанная курительная трубка, из вишневого дерева, от срубленной ветви, за которую я тогда получил нагоняй от отца. В коробочке, лежали вожделенные тысяча долларов, купюрами по десятке, и полтора доллара мелочью, которые я переложил из тайника, в коробочку от монпансье, перед тем как спрятать ее под скалой. И что удивительно даже сохранился запах от леденцов.

Рассовав все это по карманам, как бы-то ни было, а выбрасывать все это было жаль, сел на мотоцикл и отталкиваясь ногами от земли, завести это чудо техники я даже не пытался, поехал на нем вниз под гору. Правда не в сторону Сан-Себастьяно, а в противоположную, благоразумно решив, что городок моего детства от меня никуда не убежит, а вопросов, зачем я сюда ездил, я избежать смогу. Тем более, что здесь судя по всему была частная территория, а в США не принято вторгаться на частную территорию, без разрешения владельца. И попытайся я сейчас проехать обратной дорогой, меня бы наверняка остановили, и вдумчиво поспрашивали о том, что я здесь делал. И найденные при мне деньги, образца 1927 года, наверняка бы привлекли чужое внимание. Поди докажи, что это мои деньги, и они не были спрятаны на этих землях. А по закону США, любой клад, найденный на частной территории, принадлежит только его владельцу, и никому больше. Даже государство, не в праве потребовать свою долю. Разве, что в виде обычного налога.

Поэтому свернув на знакомую тропку, ведущую под гору, и огибающую стороной знакомый с детьства городок, сделал довольно большой крюк и выехал на трассу в пяти милях дальше Сан-Себастьяно. Следующие десять миль пришлось тащить мотоцикл буквально на себе. На ближайшем прокатном пункте, попробовали поднять скандал о том, что это именно я испортил новенький мотоцикл, и должен возместить ущерб по его ремонту. Я молча ткнул носом оператора в пункт договора о том, где с меня сняли страховку в размере десяти долларов в сутки, именно за то, что если мотоцикл окажется неисправным, эта страховка покроет убытки.

— Я честно оплатил запрошенную страховку, все претензии к оператору, что выдавал мне этот гроб на колесах.

— Идиоты, сколько раз говорил… — начал было возмущаться хозяин. После увидев меня, молча подписал приемку и распрощался со мною.

Уже через пару минут, поймав такси, я ехал в аэропорт Сан-Франциско, чтобы ближайшим же рейсом отправиться на Гавайи.

Оаху изменился разительно. Честно говоря, первые минуты находясь там, я просто не поверил своим глазам. От того, что я оставил в начале сороковых, остались разве что пара отелей, да и те были заставлены со всех сторон, совершенно новыми зданиями, которые казалось, давили на них, прижимая к земле. Дойдя до ближайшего пункта прокатных автомобилей, полчаса ковырялся выбирая себе тачку по вкусу. В принципе, мог взять любую, но где-то в глубине подсознания, имелись сомнения в том, что за сорок с лишним лет все прекрасно сохранилось. Разумеется с камнями и золотом ничего особенного произойти было не должно, а вот сохранились ли бумажные и металлические деньги, было под вопросом. Здесь могло произойти все что угодно. Тот же железный ящик мог пропустить внутрь воду, и тогда, большая часть сбережений, превратилась бы в труху. Разумеется, кроме бумажных купюр там имелись и металлические деньги. Например, несколько золотых и серебряных монет, выпускавшихся в те годы. Разумеется, помимо номинальной стоимости они имеют и кое-какую нумизматическую ценность. И в какой-то степени, должны были принести хоть какую-то прибыль. Но в любом случае, до всего этого, нужно еще добраться. И самой большой неприятностью, как мне кажется, может оказаться то, что территория, на которой они находятся, вдруг окажется в чьей-то собственности. Разумеется, и в этом случае, я постараюсь добраться до своих денег, но произойдет это далеко не сразу. Поэтому приходится экономить. А Гавайи, довольно дорогое место для жизни.

Наконец остановился на недорогом кабриолете «Фольксваген-жук». На острове средняя температура держится в районе двадцати восьми градусов, дожди бывают достаточно редко, а горы не настолько высокие, чтобы «жук» чувствовал себя некомфортно со своими шестьюдесятью лошадиными силами под капотом. И разумеется первым делом направился к своему старому дому. Тому самому из которого когда-то перенесся во Владивосток.

Здесь тоже было все совершенно по другому. От прежнего дома, не осталось даже воспоминаний. Да и вообще это место напоминало какую-то свалку. Похоже, после того, как мой бывший дом оказался разрушен, сюда притащили пару полубочек. Ну знаете такие дешевые дома, собранные из полукруглого металлического каркаса и обшитые кровельным железом снаружи, и фанерой изнутри. В итоге получалась одна большая комната и санитарный отсек. Жить в принципе можно, крыша над головой есть. Строение достаточно дешево, и доступно самым бедным слоям населения. В данном случае здесь находился два таких дома, но к моменту моего появления, давно заброшенные, и превращенные в свалку мусора и отходов. Это конечно несколько огорчало из-за прошлых воспоминаний, но с другой стороны радовало тем, что вряд ли кто-то может претендовать на эту территорию.

Поэтому оставив автомобиль у подножия горы, я переоделся в походную одежду, и вооружившись короткой лопаткой, полез в гору, отсчитывая шаги до нужного места. Здесь тоже многое изменилось, поэтому ориентироваться было довольно сложно. Вдобавок ко всему, на том месте, где был закопан железный ящик, сейчас росло дерево. В итоге, чтобы откопать его, мне пришлось затратить два дня, спустившись вниз, затем добираться до ближайшего магазина, где приобрести дополнительные инструменты, и только потом продолжать раскопки. Но все закончилось вполне прилично. Металлический ящик с честью выдержал все испытания, и после того, как я вскрыл его, все содержимое оказалось в целости и сохранности.

Хотя закладка и сохранилась практически в первозданном виде, тут же встал второй вопрос. Не менее важный, чем первый. С одной стороны, у меня на руках имелась довольно внушительная сумма в размере семисот тысяч долларов, но тут же возникал вопрос, а где их хранить? Банк? Хорошее предложение. Вот только есть один маленький нюанс. Обратись я сейчас в любой банк, и мне тут же зададут вопрос, где я взял столько старых денег. Нет, меня никто не обвинит в краже, или чем-то подобном, но тут же потребуют представить доказательство, их законности. То есть где именно они хранились до сих пор, почему их не поменяли вовремя на более новые купюры, а если это найденный клад, будьте добра заплатить налог, который хоть и составляет всего двадцать пять процентов для муниципальных территорий, но простите отдавать четверть всех денег, это грабеж. Теь более, что сорок лет назад я уже оплатил с них все налоги.

Ладно металлические монеты, их без особых проблем могут принять, и даже выставить на торги, а полученную сумму, после уплаты, все того же налога зачислят на счет. А вот что делать с бумагой, я даже не представляю. Вы наверное слышали о том, что все федеральные банкноты США, выпущенные, начиная с 1861 года, по сей день являются законным платёжным средством. Так оно и есть. Но опять же, любой магазин примет у вас одну, две старые банкноты. Но если их окажется существенно больше, то вам порекомендуют отправиться в банк и поменять их на новые. Вот и получается опять та же самая проблема. С одной стороны я миллионер, с другой все тот же нищий в карманах у которого находится целый миллион, который он не может потратить. С той найденной тысячей получилось гораздо проще. Когда я предъявил те банкноты, а следом и свой паспорт, все вопросы у кассира просто отпали сами собой. Человек приехал из богом забытой страны, что еще можно от него ожидать. В принципе нечто подобное можно попробовать провернуть и сейчас. Но как задекларировать то, что я пересек несколько границ, имея в чемодане почти миллион? И, что, никто не поинтересовался этим? Как говорится, не было проблем, купила баба порося…

Ну скажем, приобрести документы договориться, как-то можно. Тем более, что в таких случаях используют только наличные, а какого они там года не так уж и важно. Хотя с другой стороны, приобретая подобным образом документы, можно купить и проблемы того, кому они принадлежали. Кто знает, может предыдущий владелец набрал одних кредитов, на пару миллионов? С другой стороны, инвестиции в местную экономику, вполне могут послужить основанием, для получения грин-карты, и следовательно вполне легитимных документов. Причем совершенно официально. Да, в этом случае, мне придется объяснять происхождение денег, платить налог, но с другой стороны, выход будет несоизмеримо лучший, что в ином случае. К тому же может случиться и так, что связавшись с нечистыми на руку копами, я после не отвяжусь от их внимания. Доить будут по поводу и без него.

Пока же, проехавшись по острову, снял на месяц, небольшой домик на побережье, и решил отдохнуть и наведаться на вершину одной замечательной горы, на которой должно стоять изваяние бога ветров и дождей Науану. Именно под ним и спрятаны основные сокровища в том самом сундуке, найденном на берегах озера Онтарио. И вот здесь меня ждал облом. Причем настолько сильный, что некоторое время, я просто не мог прийти в себя от постигшего меня уныния. Нет, сундучок, наверняка находился все там же под скалой. Если бы его кто-то нашел до меня, об этом было бы наверняка известно. Такие клады не остаются без внимания.

Все было гораздо проще и одновременно сложнее. Просто американцы очень предприимчивые люди. На Оаху, как впрочем и на другие острова архипелага, в основном едут из-за хорошей погоды, теплого моря, экзотических фруктов, цветов и состояния постоянного праздника. Разумеется, есть и некоторые достопримечательности, но их нельзя сказать, чтобы много. Именно поэтому, кто-то вдруг обнаружил изваяние давно забытого бога, и решил, что лишняя достопримечательность острову никак не помешает. Теперь к этой каменной бабе, проложена вполне приличная дорога, заасфальтирована площадка перед постаментом, рядом появились многочисленные сувенирные лавки, бар, кафе в общем все сервисы современного туризма. И ладно бы если на этом и остановились. Но проектировщики всех этих увеселений, решили, что скальное основание, из которого собственно и вырублена эта статуя, не слишком прочна, для частых посещений и появления здесь всяких лавочек и магазинчиков. И укрепили все это, многометровым слоем прочнейшего бетона.

С другой стороны может я, себя немного накручиваю, и слой бетона, не так уж и велик, но в любом случае, чтобы добраться до сокровищ, одной лопаты, будет явно недостаточно. А долбить бетон, мне во-первых никто не позволит. А, во-вторых… Впрочем хватает и первого.

Я ходил вокруг скалы довольно долгое время, спускался вниз, обследовал каждый сантиметр поверхности бетона, и убедился только в том, что добраться сюда просто невозможно. Конечно, можно попробовать сделать подкоп из-под нижней кромки основания, но как мне кажется, это пустая трата времени и сил. Стоит кому-то обратить на это внимание, и зразу же меня обломают. Даже если я докажу, что под скалой находится клад, у этого места уже наверняка есть, или тут же появится свой хозяин. И самое многое на что я могу рассчитывать, на небрежно брошенное — Спасибо за наводку.

Что ж, будем надеяться, что это не последнее мое перерождение, и когда-нибудь в следующей жизни я смогу добраться до этого места.

Все это меня разумеется очень расстроило. Конечно имеющихся денег мне хватит очень надолго, даже учитывая то, что часть их придется отдать в виде налога, но с другой стороны, это неплохой старт в будущее, правда стоит подумать о том, где именно мне осесть, чтобы начать новую жизнь. США, несомненно неплохая для жизни страна. Но это именно сейчас, с каждым годом здесь будет становиться все хуже и хуже. Уже сейчас потомки бывших рабов поднимают головы и качают права, а с каждым годом они все больше и больше будут садиться на шею, и свешивать ноги. В итоге дойдет до того, что белый, станет человеком второго сорта. И это мне совсем не нравится. В тоже время Перу, вполне приличная страна, если бы только не притязания Чилийцев, то жить там было бы вполне удобно. А с такими деньгами, тем более. Хотя наверное можно найти и что-нибудь поприличнее. Например, та же Аргентина. Она хоть и граничит с Чили, но вряд ли их отношения можно назвать добрососедскими. И в тоже время, в стране достаточно много моих соотечественником. Русская община довольно большая, если уж в нескольких городках ведется преподавание русского языка. В общем, устроиться там можно со всеми удобствами. Да и жить там много дешевле чем здесь.

В общем, решил сменить место жительства. Осталось только решить, как это сделать наиболее безболезненно для моего капитала.

Эпилог

Как оказалось, я зря себя накручивал. Внутри страны нет таможни, а следовательно, с Оаху я смогу улететь в Соединенные штаты, без каких-либо проверок. Ведь Гавайи один из штатов. Да, конечно лететь с чемоданом денег, тоже большой риск, но если не особенно светить своим богатством, и вести себя достаточно скромно, то глядишь и пронесет, не в прямом смысле, разумеется. Как я уже говорил, оплата билета старыми деньгами, не вызвала ни у кого тени смущения. И я спокойно взял билет до Сан-Франциско, с пересадкой в Нью-Йорк. Недаром же говорят, что преступника всегда тянет на место преступления. Я конечно не преступник, но мне очень хотелось побывать на Статен-Айленде. И хоть издалека полюбоваться той самой свалкой, с которой все и началось. Вообще, торопиться было особенно некуда. Я зафрахтовал себе место на круизном лайнере, отходящим из Норфолка в Буэнос-Айрес, столицу Аргентины, через месяц от сегодняшнего дня, рассчитывая за это время побывать в Нью-Йорке, на Статен-Айленде, затем добраться до Чесапикского залива, и посмотреть осталась ли в целости моя закладка под опорой моста. Сейчас, я был как никогда близок, по возрасту к тому, что наверняка доживу до того времени, как открытый в Германии счет, и полученная там кредитка будут работать. Следовательно, смогу получить и деньги находящиеся там. А уже потом, взойду на борт круизного лайнера и сойду с него в Монтевидео, откуда смогу перебраться в Буэнос-Айрес, и уже на месте, решить что делать дальше.

Нью-Йорк, практически не изменился. Хотя с другой стороны, я был здесь в последний раз в 1967 году, если разумеется не считать того момента, когда перевозил находку от озера Онтарио. Но в тот раз это была ночь, и потому я не могу сравнивать. С того момента как я здесь работал на свалке старого Симпсона. Прошло всего чуть больше пятнадцати лет, но сейчас, я просто не узнавал это место. Куда делись старые ржавые корпуса судов всех мастей. Ладно «Чумной катер» увезенный со свалки еще при мне, но куда делось все остальное? Сейчас это место представляло собой чистенький песчаный пляж, с выступающим далеко в залив каменно-бетонным полуразрушенным пирсом, возле которого когда-то и стоял тот самый зелененький пароходик с Бермудских островов, запахи которого не давали спокойно жить и работать, никому в округе. Сейчас ничего этого не было, разве, что на самом пирсе была установлена какая-то полустертая табличка, на которой сохрагнилось всего одно слово «Запрещено». В какой-то момент, мне даже стало жаль, что эта история закончилось столь обыденно. С другой стороны и остров Статен-Айленд, тоже стал намного чище. Исчезла свалка и мусоросжигательный завод, чадящий днем и ночью отвратительными запахами. Сам островок стал гораздо зеленее, чем был раньше, и я бы даже предположил, что жить здесь было бы вполне удобно, пожелай я остаться здесь надолго.

Пройдясь по пляжу, решил окунуться. Тем более, что стояла неимоверная жара, а пляж, на котором я находился прямо указывал на то, что стоит освежиться. Недолго думая разделся, немного посидел на песочке, выкурив неизменную сигарету «Лаки-Страйк», осторожно вошел в воду. Вода, хоть и показалась мне довольно холодной, но приятно освежала и к тому же была гораздо чище той, чем кода в этом месте находилось кладбище ржавых посудин. Тем не менее опасаясь, что на дне могут попасться неубранные куски металла, оставшиеся от некогда существовавшей свалки, я вошел в воду в резиновой пляжной обуви, сохранившейся у меня еще с Оаху.

Несколько раз присев, привыкая к воде залива, сделал небольшой заплыв метров на двадцать, затем вернулся назад и решил посмотреть, а вдруг тот сундук, что отправил меня в прошлый раз на сорок лет назад, все еще находится здесь. Это было конечно маловероятно, ведь я лично увез его с этого места в тридцатых годах. Но очень уж захотелось проверить свою удачу, или нечто противоположное, смотря с какого угла смотреть на это. Поэтому выбравшись на берег, достал из саквояжа маску для подводного плавания, и надев ее вновь оказался в воде. Подплыв к тому самому месту, где в прошлый раз стоял «чумной катер» набрал в легкие воздуха и погрузился под воду.

Когда муть, поднятая моими действиями, слегка осела, я не поверил своим глазам. На том же самом месте, заваленный каким-то хламом, покоился все тот же сундук, просто таки манящий меня к себе. Изумленный я некоторое время разглядывал его не в силах поверить в происходящее. И потому пропустил момент, когда в моих легких закончился кислород. Последним усилием я вылетел из воды, как пробка из шампанского, и выбравшись на берег, долгое время сидел на песке, переваривая увиденное и смоля сигареты, одну за другой. Это было невероятно, но это было, и заставляло меня строить планы, один страшнее другого.

С одной стороны, сейчас у меня имелись неплохие деньги, которые могли позволить безбедно жить долгие годы, с другой, очень хотелось попытаться вновь открыть крышку этого сундука, и окунуться в новую жизнь, чего бы, она не предвещала в будущем или прошлом. Но все же не хотелось терять и добытые с таким трудом деньги. Поэтому одевшись, добежал до ближайшего магазина, и купил там пару мусорных полиэтиленовых мешков, и моток скотча. Если, все, что я сейчас делаю, окажется плодом моего больного воображения, и бесплотных мечтаний, я просто посмеюсь, извлеку кейс с долларами, и спокойно отправлюсь в Чесапикский залив. Если нет, возможно, когда-нибудь смогу вернуться сюда, и воспользоваться нажитыми деньгами. Именно так, я и решил для себя, упаковывая чемоданчик с деньгами, перуанскими документами и кое-какими другими ценными предметами в два мусорных полиэтиленовых мешка. Перетянув крест-накрест упаковку скотчем, в несколько слоев, использовал на это все, что у меня было, я вновь разделся, пройдя до самого конца пирса, постарался засунуть свой чемодан как можно глубже под его настил, очень надеясь на то, что мое следующее появление, застанет его на этом самом месте.

Закончив с приготовлениями, долгое время сидел на берегу, куря и мечтая о том, куда попаду на этот раз, или все это окажется фикцией, и мне придется проделывать все мои действия в обратном порядке. Солнце уже склонялось к закату, когда я решился, и отбросив сигарету, вошел в воду и глубоко вздохнув нырнул в глубину. Сундучок, все так же манил меня патиной окисленных медных полос металла опоясывающего его поверхность и тяжелыми как мне казалось дубовыми плахами, из которых он был собран. Откинув с его крышки какой-то хлам, чуть подождал, когда осядет муть, и решительно взявшись обеими руками за крышку сундука, резко поднял ее вверх.

Яркая вспышка, похожая на пламя, возникающее при работе электросварки, ярко блеснула в моих глазах, и я потерял сознание…

Интерлюдия

— Ну и как прикажешь это понимать? Сколько раз я говорил о том, чтобы оградить это место бетонным коробом поставить на него люк, чтобы ограничить его от всяких любопытных?

— Дорого это, чтобы все это сотворить на один водостойкий бетон уйдет почти тысяча баксов, а ведь еще нужно делать опалубку, нанимать людей для этого, потому осушать колодец.

— Да нет, гораздо лучше выслушивать жалобы жителей Статен-Айленда, по поводу очередного отключения электроэнергии, и исписывать кучу бумаги отчитываясь по поводу очередного трупа, которому захотелось посмотреть что находится в этом чертовом коробе. Как будто не понимают, что малейшее повреждение кабеля, ведет к короткому замыканию. Тем более, что кабель древний, как дерьмо мамонта. А с учетом соленой, морской воды залива, это мгновенный удар током и смерть. Кстати, а почему на пирсе нет таблички с предупреждением?

— Как нету? Вон стоит. Слегка потерлась, но тут уж я бессилен, на ее обновление денег не выделяют.

— Все, мне это надоело. Вот тебе приказ. Получай в бухгалтерии нужные документы, согласовывай проект колодца с нашим строителем и чтобы к моменту подачи напряжения, короб находился на месте аварии. В противном случае придется тебе искать другую работу! Все, действуй!

— А труп?

— А вот это тебя волновать не должно. Все работай.

Конец книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

По дороге разочарований…

Content

По дороге разочарований…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Nota bene