Дарья Калинина

Кобель домашний средней паршивости

© Калинина Д.А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Глава 1

Первым, что Саша увидел, проснувшись, были устремленные прямо на него любящие глаза. Два круглых блестящих глаза, которые буквально изливали из себя собачью преданность своему хозяину. Саша не шевелился, и Барон смотрел на него, не отрываясь и не издавая ни звука, только кончик его хвоста вертелся из стороны в сторону, словно лопасти вентилятора, выдавая все обуревавшие собаку чувства.

Видя, что хозяин хотя и проснулся, но не двигается, пес тоже пока что не осмеливался скакать и вообще буйничать. Вместо этого пес молча стоял у кровати и ждал знака. Интересно, подумал Саша, а сколько времени уже простоял Барон вот так на задних лапах, ожидая пробуждения хозяина? Свои передние мохнатые конечности пес осторожно поставил на самый краешек кровати и безмолвно взирал на обожаемого хозяина. И как долго это уже длится? Может быть, десять минут, может, полчаса, а может, что и час, и даже больше.

Пес был удивительным, он никогда не скулил, не лаял, требуя свое. Он лишь гипнотизировал взглядом своего хозяина и скорбно вздыхал, если уж совсем ему приспичило. Даже будучи совсем маленьким щенком, он всегда деликатничал до последнего, что иной раз приводило к мокрым и печальным для самого Барона последствиям.

– Привет, – прошептал Саша и приподнялся на локте, чтобы погладить Барона по голове.

Что тут началось! Барон, словно обезумев от радости, вертелся волчком, извивался, ластился, улыбался во всю свою собачью пасть. Ура! Хозяин проснулся! Ура! Жизнь стала вновь прекрасна!

– Ну что? Пойдем гулять.

Что? Гулять? На мгновение Барон даже замер, словно не в силах уразуметь, за что же ему подвалило в его собачьей жизни такое счастье. Уж не ослышался ли он? Взаправду ли хозяин произнес заветное слово? Неужели и впрямь гулять? Пес замер, не сводя глаз с хозяина и не смея еще до конца поверить.

– Гулять, Барон, – повторил Саша уже громче и начал натягивать штаны. – Гулять!

Теперь радость Барона угрожала выйти из берегов и затопить все его собачье существо. Он метался по квартире, иногда от избытка чувств врезался в стены, но не огорчался, а лишь мотал головой, фыркал и продолжал носиться. При этом Барон еще и вилял всей своей попой, ударяясь ею при этом о разные предметы меблировки, но словно бы не замечал полученных ударов.

Стоило Саше встать, как пес начал виться у его ног, то проскальзывая под ними, то нарезая круги, то просто норовя коснуться лохматой спиной, головой, а так хоть и лапой заветного человека. Когда Саша оделся и вышел в коридор, пес уже сидел на коврике, всем своим видом выражая готовность отправиться на прогулку. Саша начал надевать ботинки, Барон тут же заскакал вокруг него козлом.

– С тобой не соскучишься.

Барон в ответ мотнул головой, мол, да, я такой. И когда Саша направился к двери, пес опередил своего хозяина, он легко поднялся на задние лапы, оперся о дверь передними и начал скрести когтями, пытаясь ее открыть. Когда это не помогло, Барон попытался сделать под дверью подкоп, так энергично работая обеими передними лапами и скребя ими по полу, что Саша в очередной раз подивился крепости положенного у них в квартире ламината.

– Мам, пап! Мы скоро! – крикнул Саша, но ответом ему была лишь тишина.

Домашние любили поспать подольше. На то он и выходной день, чтобы задать храповицкого иной раз вплоть до полудня. И честно говоря, выйдя на улицу, Саша им где-то даже позавидовал. На улице было еще совсем неуютно. Начало девятого на часах, но людей совсем мало. Оно и понятно, даже собачникам хочется в выходной поспать подольше. Саша и сам был не против подремать еще пару часиков, но это потом, когда они с Бароном вернутся назад. Тот получит миску каши, приготовленной еще накануне, а Саша выпьет кружку кофе, а потом нырнет обратно в постель и понежится в ней под теплым одеялом, пока не появится занятие поинтересней.

Но одно дело, что человек предполагает, а совсем другое, как Господь им по своему усмотрению располагает. Иногда это совсем разные вещи. Так и планам Саши на сегодняшнее утро не суждено было сбыться. Пока он планировал свое незатейливое будущее, шагая по дорожке, усыпанной мелкими желтыми листочками, нападавшими с берез, судьба уже приготовила для него сюрприз.

Саша сразу понял, что пес что-то учуял. Внезапно Барон, который до этого прочесывал траву в поисках одному ему известного запаха, замер на месте, подняв голову и устремив свой длинный нос навстречу потоку воздуха.

– Что там?

Но пес не отреагировал. Он еще и сам толком не определился, что же там такое. Но ясно, что-то интересное. Пес стоял и принюхивался. Потом пробегал несколько шагов и снова останавливался, чтобы принюхаться получше.

Саша невольно залюбовался своим псом. Какой он у него красавец! Шерсть не длинная, но вьется красивыми волнами, что на лапах, что на ушах, что на голове. А уж уши! За одни только уши Барону можно было отдать приз зрительских симпатий. Самое лучшее, что есть у спаниеля, – его уши. Когда собака бежит, уши у нее развеваются – точь-в-точь флажки на ветру. И на душе от этого трепыхания становится весело.

Вообще Барон был совсем молодым псом, даже еще щенком. Его черно-бурая шерсть не потеряла щенячьей шелковистости, гладить его было сплошным удовольствием. К тому же пес был юрким и таким быстрым, что даже здоровенным зубастым кобелям бойцовских пород никогда не удавалось поймать его.

Было у Сашки во время прогулок несколько эпизодов, когда он, еще не зная этой особенности своей собаки, уже мысленно прощался с Бароном. Но каким-то чудом даже четырехмесячный щенок умудрился буквально выскользнуть из зловещей пасти собаки, казалось, уже схватившей и растерзавшей его. И убежал, даже без единой царапины, смеясь над своим врагом. А зубастое чудовище еще долго щелкало пастью, пытаясь понять, почему такие непонятные ощущения. Вроде бы и был щенок, а пожевать нечего. И на морде у огромного пса были написаны самая искренняя растерянность и недоумение.

С возрастом стали проявляться и другие особенности этой замечательной породы. Тонкий нюх. Острое зрение. И удивительная прыгучесть и подвижность, делающая собаку незаменимой помощницей человеку на охоте. И конечно, самое главное, это азарт. Довольно спокойный пес буквально преображался, охотясь на лягушку или даже бабочку. А уж дикие утки из пруда в ближайшем парке находились благодаря Барону в постоянном тонусе.

– Что? Что там, Барон?

И вот сейчас эта самая замечательная в мире собака что-то явно учуяла. Опустив нос к земле, Барон побежал куда-то в сторону дворового катка. То есть катком он бывал исключительно в зимнее время года, а в остальное являлся футбольной или баскетбольной площадкой, благо тут и ворота стояли, и корзины были приделаны.

Но почему-то футболисты и баскетболисты появлялись редко. Видимо, летом у русского человека находились занятия поинтересней, чем просто гонять мяч во дворе. А вот зимой хоккейные команды сражались допоздна. Сперва приходили малыши, затем подтягивались младшие школьники, потом приходили взрослые парни, а под самый финал на каток выходили уже совсем зрелые мужики, которые гоняли шайбу с азартом юношей.

Барон на каток не побежал. Он его обогнул и помчался дальше. За этой спортивной площадкой начинался квартал новостроек, который отделяла от старой застройки широкая полоса строительного мусора. Когда несколько лет назад на пустыре начали расчищать место под застройку, бульдозеры счистили слой земли, а убрать его не удосужились. Получились своего рода валы, за годы стройки успевшие основательно зарасти сорной травой и кустарником и превратившиеся в излюбленное место для игр всей окрестной детворы.

Летом здесь устраивали пикники, зимой катались на санках. Сейчас была осень, так что интересные мероприятия не проводились, а грибы на валах пока росли плохо. Но место для прогулок было все равно живописным. Хотя растительность на валах уже порядком поредела от листопада, но многие листья еще держалась на своих местах. И утренние заморозки красиво посеребрили пушистые зонтики и тонкие веточки.

– Куда? – ахнул Сашка, когда пес, не оглядываясь, в несколько стремительных прыжков перемахнул эти валы. – Барон! Ко мне!

И вот уж случай небывалый, Барон не откликнулся на призыв хозяина. Сашка ему свистнул, и морда Барона на мгновение появилась над травой на валах. Сделав свечку и убедившись, что хозяин его видел, пес снова скрылся в зарослях.

– Что за игры!

Саша снова властно свистнул, показывая, что сердится, но Барон на этот раз даже не отреагировал.

– Этого еще не хватало!

Саша рассердился еще сильнее и свистнул снова. В последний раз. В ответ донесся лай. Мол, слышу, давай сюда! И Сашка разозлился окончательно. Он привык, что Барон слушается его с первого слова. Давно миновали те времена, когда непослушный щенок убегал от своего хозяина. Ну, и получал потом за это строгий выговор. Но в последнее время Барон себе таких выходок не позволял. Бегал на прогулке без поводка. По команде ходил рядом, по команде возвращался. Умел сидеть, лежать и давать лапу. И знал еще много других специфических команд, нужных охотнику.

Саша мечтал вырастить из Барона настоящего охотничьего пса. А на охоте главное для собаки что? Правильно! Послушание. И тут вдруг такое неповиновение воле человека.

– Ох я тебе покажу!

И, чертыхаясь, Саша полез вслед за своим будущим охотником. Барон услышал его шаги, выскочил, покрутился рядом, но в руки не дался. Выглядел пес до того взбудораженным, что Саша даже не знал, как реагировать. Похоже, Барон наткнулся на какую-то диковину, которую никогда раньше не видел. Внезапно за кустами мелькнул силуэт, вроде бы женский.

– Эй! – крикнул Саша, надеясь привлечь к себе внимание беглянки.

Но та не отреагировала и скрылась из виду. Саша ненадолго притормозил, и тут до его слуха донесся человеческий голос, верней, стон. Ну конечно! Барон нашел пьяного, забредшего в эту уединенную полоску, тянущуюся между двумя кварталами.

И тут же Саша осадил себя. Какой пьяный! Утро на дворе! Пьяный бы уже давно проспался и убрался восвояси. Значит, кто-то в темноте на валах упал, ушибся, может быть, даже ногу подвернул, а теперь лежит и не может встать. И Сашка его спасет. Тощую грудь молодого человека так и расперло от гордости. У него даже руки слегка затряслись от волнения и радости. Вот повезло! Совершит подвиг! Спасет человека! Может, счастливый спасенный Сашке благодарность в Сети объявит. Или узнают о подвиге Саши журналисты и его даже по телевизору покажут. Вместе с Бароном.

От этих мыслей Саша перестал злиться на непослушного пса, хотя про себя пообещал, что Барон свое в воспитательных целях еще получит.

– Барон! Ты где?

– Гав-гав!

Мол, иди сюда! И Сашка пошел, клянясь, что, как бы ни проявил себя Барон, он за непослушание люлей получит. Вот только увиденное до такой степени поразило Сашку, что он начисто забыл о своем решении. Среди скукожившейся от заморозков зелени он увидел совершенно нетипичное для этих мест строение. Впрочем, строением это назвать было сложно. Скорей уж ящик или коробка. Да, больше всего это напоминало грубо сколоченный из дешевой вагонки короб, причем гвозди были заколочены кое-как, словно вбивали их в темноте.

И кому могло прийти в голову установить его тут? Мальчишкам?

Тем не менее стоны, которые слышал Сашка, неслись именно из-под этого сооружения. Да и Барон стоял возле него, глядя то на хозяина, то на короб удивленно вытаращенными глазами. Мол, что это? Ты не знаешь?

Сашка не знал. Они с Бароном регулярно совершали рейд по валам, но ни вчера, ни в прошлые дни ничего похожего они тут не наблюдали. Откуда же этот короб тут взялся? И зачем? С какой целью его установили? Саша подошел еще ближе. Стоны стали громче. Кто же там находится?

Для человека короб был слишком мал. А вот для животного в самый раз. Вот только этот короб не имел отверстий, он был наглухо забит кривоватой вагонкой сорта так третьего, а то и четвертого. Доски были все сплошь в сучках и сколах. Несортовая вещь, дешевка. Кто бы ни поставил здесь этот короб, меньше всего этот тип хотел серьезно потратиться.

Обойдя по кругу, Саша убедился, что короб не имеет ни входа, ни выхода, ни окошек, вообще никаких отверстий, кроме дырок от выпавших сучков. Наклонившись, Сашка попытался рассмотреть через дырочку, что делается внутри. Но там было слишком темно. Тогда он постучал по дереву:

– Тук-тук!

В ответ оттуда кто-то замычал. Определенно, внутри был кто-то живой. Но как он туда попал? Сашка попытался приподнять короб, ожидая, что тот окажется без дна. Но не тут-то было, дно имелось. А сам короб оказался настолько тяжелым, что Сашка едва сумел его перевернуть. После того как короб с грохотом перевернулся на бок, изнутри тоже тяжело чебурахнулось, и донесся оттуда даже уже не стон, а что-то больше похожее на ругательство:

– О-у-эть!

Сомнений не оставалось, внутри находится живое, и это живое – человек. Только человек, приземлившись неудачно, может изрыгать такие звуки.

– Кто там? Вы живы?

– Ы-ы! Ы-ы!

– Вам помочь?

Молчание. Похоже, человек собирался с духом, чтобы дать достойный ответ Саше. Но так как говорить внятно он по какой-то причине не мог, да и вообще ничего не мог толком, ответил он коротко:

– Угу.

– Я вас достану! – обрадовался Сашка. – Подождите.

Сначала он пытался отковырять вагонку голыми руками, но быстро убедился, что это невозможно. Вагонка была приколочена прочно, а потом поверху ее еще кто-то и обвязал жгутами металлической проволоки. Так что без инструмента тут справиться было невозможно. К счастью, до дома было всего несколько шагов. Саша сбегал за инструментом, а заодно позвал с собой и отца, который сперва отнесся к занятию сына весьма прохладно и даже назвал его охламоном, но потом, прибыв все-таки на валы и увидев короб, проникся важностью момента. А пнув по коробу и услышав изнутри ответный возглас, изумился до крайности.

– Т… ма…! Там же человек!

– А я тебе что говорю!

– Это кто же его туда определил? – продолжал изумляться отец.

– Не знаю. Давай выручать.

Но папаша выглядел как-то задумчиво.

– А надо ли? – вполголоса спросил он у сына.

Саша оторопел.

– Как это?

– Ну, я в том смысле, если человека в этот ящик запихнули, может, и за дело?

– И чего? Тут его оставить?

– Нет, конечно, – спохватился отец, – так тоже нельзя поступить. Ладно, будем надеяться, что он там не сильно буйный. Но в крайнем случае, если кинется, ты инструмент наготове перед собой держи. А я уж его сзади доской остужу.

Саша молча перерезал ножницами по металлу толстый проволочный жгут, а потом начал с помощью лома и фомки отколупывать доски. Отец стоял рядом и держал в руках топорик.

– Я тебя прикрываю.

– Тебе что угодно, лишь бы не работать.

Папаша хотел обидеться, но в этот момент Сашка так удачно колупнул, что сразу несколько досок отвалилось, и вся передняя стенка упала.

– Батюшки! – ахнул папаша, узрев содержимое короба. – Это кто же вас так упаковал, уважаемый?

Но уважаемый ответить им ничего не мог. Он лишь таращился на белый свет, жмурился, а во рту у него торчал огромный кляп. И даже после того, как отец с сыном извлекли затычку изо рта пострадавшего, он еще долгое время мог лишь мычать и издавать невнятные звуки. Наконец, дар речи к нему вернулся.

– Х-холодно! – стуча зубами, признался он.

И это было совсем не удивительно. На потерпевшем не было даже трусов. Лишь плечи его прикрывала какая-то шерстяная простынка, как выяснилось, это была подстилка, которая упала на него сверху, когда Саша перевернул короб.

– Он же замерзнет!

Вообще-то если до сих пор не замерз, то теперь, на солнышке, уж точно не замерзнет. Но со старшими не спорят. И Саше пришлось еще раз сбегать домой, взять кое-какую старую одежду и принести пострадавшему. Отец лишь крякнул, когда увидел свою рыбацкую куртку, которую он считал счастливой и по этой причине не разрешал ее стирать.

– Нашел, сынок, что взять. Спасибо тебе!

– Что мама дала, то я и взял.

Отец снова крякнул, но возражать жене даже заочно все же не осмелился. По горькому опыту знал, это может оказаться себе дороже. Немного утешило папашу то обстоятельство, что штаны пострадавшему попались бабкины, а кроссовки Сашкины. Какая ни есть, а все же справедливость. Хотя сравнивать свою счастливую рыбацкую удачу с бабкиными панталонами… М-да…

Саша тоже печально смотрел на свои кроссовки, в которые спасенный ими мужик совал свои ноги. И ноги у него были не сказать, чтобы шибко чистые.

– Ну, мама! Ну, удружила!

Отец тут же откликнулся:

– А чего ей не раздавать наши вещи? Легко быть щедрой за чужой-то счет.

От своих щедрот супруга выделила лишь пару бутербродов с колбасой и бутылку с горячим сладким чаем, к которой пострадавший и присосался. Постепенно краски стали к нему возвращаться. Он порозовел, щеки и шея покраснели, а кончик носа сделался и вовсе багрово-сизым. Пока мужчина насыщался, у Сашки была возможность хорошенько его рассмотреть. Нет, красавцем он точно не был. Тучное тело, жирное дряблое брюхо. Мужику на вид было лет пятьдесят. Сильно поредевшие, какие-то засаленные пегие волосы, щетина, запах перегара, который исходил от него даже сейчас. И маленькие бегающие глазки, словно бы прячущиеся временами за набрякшими веками.

Противный какой-то.

– Кто это вас так?

Мужик молча покачал головой:

– Ничего не помню.

– А за что?

На этот вопрос мужик даже не стал отвечать. Не съел, а сожрал оба маминых бутерброда, буквально запихивая их в себя огромными кусками.

– Больше ничего нет?

И был явно недоволен, когда Саша покачал головой.

К этому времени возле потерпевшего начала собираться толпа. Но он к общению был не склонен. Рвался встать и уйти.

– Подождите! – воскликнули отец с Сашей практически одновременно. – Нельзя же так!

– Надо во всем разобраться.

– Найти тех, кто с вами это сделал.

– И чего? – буркнул мужик, но остановился. – Найдут их, и что? Максимум хулиганку впаяют. Было бы из-за чего пачкаться.

– Вы же умереть могли. От переохлаждения или от голода. Вдруг бы вас нашли не сегодня, а завтра или через несколько дней? Это же покушение на убийство получается. Совсем другая статья. И срок по ней тоже другой.

Услышав, что есть реальная возможность отомстить таинственным недругам по полной программе и есть сочувствующие, которые помогут ему это сделать, мужик перестал артачиться.

– Ладно, – снисходительно кивнул он. – Двигаем в отделение, если так приспичило. Только, чур, все вы будете мои свидетели!

Сашке идти в отделение вместе со всеми почему-то совсем не хотелось. Он чувствовал, что эта история, начинавшаяся так занимательно, начинает со временем пахнуть все хуже и хуже. Совсем точно так же, как и сам главный ее участник.

Глава 2

В отделении пострадавший, который представился Евгением Петровичем Кузиным, временно нигде не работающим, рассказал наконец свою историю. Оказалось, что вчера в пятом часу вечера к нему подошли двое граждан, которые искали третьего, чтобы сообразить на выпивку. Свой свояка визит издалека, поэтому Евгений Петрович, или, как его чаще называли, Жека, с легкостью согласился принять участие в распитии беленькой. Тем более что и сам он, прогуливаясь по свежему воздуху, задумывался о том же самом. Вот только из денег у него в кармане завалялась лишь потрепанная полташка. А много ли на нее купишь по нынешним-то временам?

– Я человек честный, я им сразу сказал, что у меня полташ и больше ни копья нет!

Но будущие собутыльники заверили Жеку, что именно столько им и нужно. Столько им как раз и не хватает. Кроме того, они объяснили, что у них уже имеется при себе целая канистра коньячного спирта. Услышав о канистре, Жека мигом перестал колебаться. Подумать только, целых пять литров бухла на них троих. Жека решил, что это точно выгодное предложение, потому что в собственных способностях даже не сомневался. Он вольет в себя и литр, а если будет время, то и больше поместит. И все это за какой-то полтинник!

– И вы начали пить?

– Да.

– Втроем?

– Да.

– И долго пили?

– Наверное, долго. Пять литров одним махом не одолеешь.

– А потом?

– Дальше не помню.

Очнулся Жека в крайне неудобном положении. Тело затекло, вдобавок было дико холодно – зуб на зуб не попадал. Вся одежда с него таинственным образом испарилась, трусов и тех не осталось. Зато вместо этого Жека обзавелся подстилкой, на которой сидел, и кляпом, которым был заткнут его рот. Ну и еще у него появилось жилье, правда, страшно тесное и неудобное, в котором было ни разогнуться, ни потянуться.

– Буквально не вздохнуть. Я сперва труханул, что меня живьем похоронили. Когда на кладбище подрабатывал, слыхал, что бывают такие случаи, когда людей в гробах живьем в землю опускали. Но потом понял, что воздух ко мне идет. Да и на гроб не похоже. В гробу-то вон как улечься вольготно можно, а меня в какую-то конуру запихнули.

Хотя немедленная смерть от удушья Жеке и не грозила, воздух через щели поступал к нему свободно, однако выбраться наружу он все же не мог. Руки и ноги у него оказались то ли связанными, то ли так затекли, что отказывались слушаться хозяина. А выломать плечом или коленом доску у Жеки тоже не получилось. И все же попытки освободиться имели одно положительное свойство, а именно: Жека хоть немного, но все же согрелся.

Убедившись, что собственными силами ему не справиться, мужик стал звать на помощь. Ему до безумия хотелось покинуть свой ящик и выбраться наружу. В безмолвных призывах о помощи – рот у него был заткнут – минуты полетели незаметно. Но лишь спустя какое-то время его нашли добрые люди.

– Вас нашел Барон! Мой пес!

Жека покачал головой:

– Кто бы мог подумать, что собака меня из беды выручит. Сколько я их на своем веку, блохастых, передушил, а какой-то кобель меня спас. Тьфу, пакость!

После таких слов Сашке этот тип стал еще более неприятен. Ни стыда у человека, ни совести. Признаваться в столь чудовищном преступлении и глазом при этом не моргнуть. Однако Саша с удивлением отметил, что женская часть собравшихся по большей части взирает на Жеку с какой-то даже симпатией. Что могло женщинам показаться в Жеке привлекательным, Саша решительно не понимал.

Но кажется, и сам Жека вовсе не считал, что делал что-то противозаконное или неправильное, когда избавлял мир от четвероногих его обитателей.

– У соседей моих в деревне гавкалка была, – весело ухмыляясь, принялся он рассказывать о своих приключениях. – Что ни ночь, то она давай гав-гав-гав! Ну, я терпел, терпел, а потом как-то ночью подкрался незаметно поближе да и кинул в нее полено, из нее сразу и дух вон! Тихо так в округе стало, благодать прямо. Утром соседи, конечно, разлаялись. Собачонку им, видишь ли, жалко было. А что она покоя никому не давала, это они не думают. Слово за слово, хотели меня в полицию тащить. Да только и я не прост. Поди, говорю, докажи, что это я вашу псину успокоил. А другие соседи мне еще спасибо сказали, ни у кого решимости не хватило, чтобы брехливого пса угомонить, а я героем дня оказался. Ну и дальше по жизни я псин уму-разуму вдоволь поучил. У меня не забалуешь, так-то вот!

Сашка заметил, что после этой речи число зрителей мужского пола как-то уменьшилось. Особенно быстро испарились из кабинета те, кто стоял ближе к дверям. А немногие оставшиеся и находящиеся слишком далеко от дверей тоже затосковали. Никому теперь не хотелось помогать этому мучителю собак. Но что людям было делать, если участковый никого из них не отпускал? И даже напротив, заметив, что ряды свидетелей поредели, строгим голосом велел всем оставаться на своих местах.

– Вернемся к вашим собутыльникам, – произнес он, снова повернувшись к потерпевшему. – Имена их знаете?

– Одного вроде бы Толиком звали, – неуверенно произнес Жека. – А второго… Ваней? Или Васей? Точно, Васек! Вася!

– А фамилии?

– Вот фамилий я у них не спрашивал. На что мне их фамилии?

– Где работают?

– Да нигде. Перебиваются потихоньку. Васек вроде как пенсию получает. А где Ваня работает, я не знаю.

– Живут где?

– В гости они меня к себе не звали.

– Выпивали где?

– В парке мы устроились.

– В каком?

Жека назвал парк.

– Полюстрово? Это же на другом конце города, – удивился участковый.

– А я знаю? На другом, значит, на другом.

– Но почему вы с этими двумя гражданами именно туда поехали?

– Во-первых, не поехали, а пошли. А во-вторых, куда же еще? Солнышко пригревало, благодать на природе.

– Но почему вас троих потянуло в такую даль?

– Где там даль? – удивился Жека. – Дорогу просто перешли, и порядок.

– Значит, вы живете в районе Полюстрово?

– Ну да, – спокойно подтвердил Жека. – Там я и живу. Улица Синявинская. А встретились мы с этими на Революции. Ровнехонько перед «Дикси». Меня моя баба туда за батоном послала. И полташ этот тоже она дала. Я еще прикидывал, как бы мне из этих денег на пивко себе выкроить, а тут такая удача. Кто бы отказался? Только не я!

Участковый задумчиво смотрел на потерпевшего. Экая незадача. Происшествие вроде как произошло на его участке, но завязочка-то случилась совсем в другом месте. И как теперь быть? Не избежать волокиты с координацией своей работы и работы другого отдела. Ох, не любил этого опытный участковый, очень не любил. Хлопот не оберешься. А если что пойдет не так и выговор влепят, то уж точно влепят его обоим. А вот если наградят, то награду придется делить пополам. Никакой особой выгоды, одна сплошная беготня и головная боль.

Нет, не хотелось участковому заниматься этим делом. Не казалось оно ему чем-то серьезным, на чем легко можно заработать известность.

И все же для очистки совести он спросил у потерпевшего:

– Врагов имеете?

– Какие такие враги? Нету у меня врагов.

– Может, провинились перед кем?

– Вины никакой не чувствую.

Но все же Жека при последнем вопросе заметно смутился. И это не укрылось от глаз участкового.

– Со всеми в дружбе состоите?

– Человек я маленький, какие могут быть у маленького человека враги?

– Возле места происшествия обнаружены следы покрышек, которые, судя по размерам, могли принадлежать грузовичку ГАЗ «Соболь». Ездит у вас кто-нибудь знакомый на такой машине?

На этот раз Жека думал долго и основательно. Но был вынужден помотать головой.

– Нету у меня врагов. Я человек мирный. Какие еще там враги?

– Тогда как объясните, что кому-то понадобилось прятать вас в эту будку, да еще нагим, и так заботиться о том, чтобы вы самостоятельно не смогли из нее выбраться?

– Пошутил кто, не иначе. Я вот по телевизору видел передачу, так там богатенькие сыночки рассказывали, как они карточные долги отрабатывают. На деньги не играют, денег у каждого из них вагон, скучно им на деньги. Так они на желания придумали. Проиграл, изволь выполнить желание счастливчика. Захочет он, чтобы ты под мостом пролетел на параплане или голяком проехал в автобусе в час пик, изволь исполнять. А не исполнишь, с тобой играть больше не сядут.

– А вы с кем в карты играли? С этими вашими Толей и Васьком?

– Я сам не играл. Это я к тому говорю, что эти шутники и с другими людьми тоже свои шутки шутят. С совсем посторонними. Видят, что на улице человек спит, схватят его и давай шутки свои с ним шутить.

– А вы на улице спали?

– После полутора литров спирта я мог и на проезжей части уснуть.

– Внешность своих приятелей описать сможете?

Жека попытался, но получалось плохо. Облик случайных собутыльников расплывался в памяти.

– Увижу, узнаю! – пообещал он.

Участковый воодушевился:

– Тогда пойдемте. Покажу вам портреты. Авось узнаете там кого-нибудь знакомого.

Свидетели заволновались.

– А мы как же? Нам куда?

– А вы, граждане, расходитесь. Спасибо вам за вашу гражданскую ответственность, но вы нам больше не нужны.

Услышав это, толпа потихоньку растворилась. В душе каждый радовался, что это дело не заняло у них слишком много времени. А вот Саша остался. Куда бы он пошел, если Жека до сих пор щеголял в счастливой отцовой куртке, бабкиных штанах и его собственных кроссовках?

– Ну дает мама. В следующий раз сам буду смотреть, что она там отдает чужим людям.

Барон, который сидел у ног Саши, сочувственно посмотрел на него. Как героя дня, собаку тоже впустили в полицейское отделение и разрешили присутствовать при беседе. Барон сидел рядом с Сашей и подойти к Жеке попыток не делал. Пес всегда очень чутко реагировал на людей. И к разным людям он относился тоже по-разному.

Нет, не то чтобы он кого-то гнал или обижал. Пес был очень ласковым, никогда не рычал на людей и не проявлял даже к посторонним никакой агрессии. Но все же Саша замечал, что к одним людям Барон ластился изо всех сил, а других едва изволил обнюхать. Для одних его хвост вертелся, словно пропеллер. А для других Барон и двух раз дернуть хвостом ленился. Что касается Жеки, то Барон едва его понюхал, сразу же чихнул и отошел подальше, да еще и хвост поджал вместо того, чтобы поработать им.

Жека не появлялся долго. Наконец, они вместе с участковым вышли из соседней комнаты. Жека сиял.

– Он это! – убежденно твердил. – Васек!

– Точно?

– Узнал я его. Конечно, на фотке он у вас помоложе чуток, да и стриженый. Но это он, сто пудов.

Саша поднялся им навстречу.

– Повезло, – сказал ему участковый, который находился в приподнятом настроении, – похоже, нашелся свидетель, с которым они вчера вместе в парке коньяк распивали. Надо бы поехать да расспросить, что этот человек помнит из вчерашнего. И что с ним вообще происходит. Может, и он тоже того – в такой же будке где-нибудь на задворках своего района кукует.

Высказавшись, участковый тем не менее не сделал никакой попытки, свидетельствующей о его намерении покинуть родное отделение. Сел за стол и начал заполнять какие-то бумаги, то и дело громко вздыхая, что и рад бы поехать, да вот дела, служба, времени совсем нет. Конечно, поедет, но когда-нибудь так… потом.

Жека томился. Сашка отирался неподалеку, то и дело поглядывая то на Жеку, то на участкового. Сашку томила своя собственная печаль. На ногах Жеки красовались его кроссы. Если бы речь шла об одной отцовской куртке, Сашка бы уже давно махнул отсюда, не глядя. Но кроссовки! Его любимые кроссы! И как он мог позволить матери сунуть их в мешок с вещами? Не углядел. Проворонил. А теперь уже поздно. Надо ждать, пока Жека разуется. А для этого надо доставить Жеку до его дома, где тот сможет переобуться.

– А что, если я сам с тем свидетелем переговорю? – решился наконец Саша. – Как его там? Васек?

– Ты?

Участковый поднял голову, и взгляд его вроде как просветлел, словно он воочию узрел перед собой спасение.

– А чего такого? – пожал плечами Саша. – Можете меня использовать как практиканта. Я на юрфаке учусь. Если этот Васек что-то помнит из вчерашнего, я вам позвоню. Только ведь он тоже мог так нажраться, что у него всю память отшибло. И как свидетель будет пустышкой. Что же вам ради пустышки на другой конец города мотаться?

Участковый теперь смотрел на Сашу уже не как на спасителя, а как на полноценного героя.

– А ты чего, и впрямь можешь съездить? Не шутишь?

– Так мне вещи назад все равно забрать надо. Мне так мать велела.

– Если мать, тогда конечно, – тут же решился участковый. – Поезжай. Но сам допрос не веди.

– Я и права такого не имею.

– Только спроси у свидетеля, помнит он что-нибудь из вчерашнего дня. А еще лучше сразу его сюда тащи.

– Хорошо, притащу.

Участковый так обрадовался, что ему не придется самому ехать, что даже пожал Сашке руку. Также он дал Саше номер своего телефона, велев звонить в любой момент.

– Львом меня кличут.

И видя, что Сашка уже открыл рот, чтобы задать понятный вопрос, участковый поспешил его опередить:

– Нет, это не кличка. Родители меня в честь Льва Толстого назвали. Думали, станет их сын писателем, а я вот тут околачиваюсь. Не оправдал я надежды своих родителей, одним словом.

– У вас прекрасная работа, – с чувством произнес Саша. – Лично я лишь мечтаю, что когда-нибудь буду заниматься таким же благородным делом, как и вы.

Участковый слегка оторопел от его признания и даже не нашелся, что ответить.

И вместо этого спросил:

– А ты сам-то там на валах никого не видел?

– Нет, никого. Хотя…

– Что?

– Какая-то женщина мелькнула. Но разглядеть я ее не успел.

– Женщина, говоришь? – задумчиво произнес участковый. – Это что же получается? Шерше ля фам? Или как там говорят французы? Как, брат, думаешь, поищем мы с тобой женщину, а?

Когда Саша уже выходил из отделения, сердце его пело. Наконец в его жизнь вошло настоящее полноценное приключение. Такое приключение, о котором он и помыслить даже не мог. И надо быть последним идиотом, чтобы упустить свой шанс.

Вдвоем с Жекой они отправились домой к нему. По дороге Жека выклянчил у Сашки сто рублей, якобы для поправки здоровья. На эти деньги Жека купил три банки крепленого пива, благо в магазине была акция три по цене двух. На старые дрожжи Жеку развезло уже после первой же выпитой банки. После второй он стал вести себя хулигански, так что их чуть было не высадили из метро. А уж после третьей Жека и вовсе пропал. Так что домой Саша доставил не Жеку, а всего лишь его бренное тело.

Дверь открыла пожилая женщина с худым серым и каким-то измученным лицом. Одного взгляда ей хватило, чтобы понять, в чем дело.

– С-с-скотина! – с чувством произнесла она, глядя на Жеку. – Хоть бы ты подох поскорей, с-с-сволота!

– За что вы его так?

– Надоел! Хоть бы уж посадили его. Или бы помер. Освободил бы нам жилплощадь. Слышишь! Когда из квартиры выедешь?

И она пнула ногой Жеку. Тот в ответ пробормотал что-то невнятное и сделал попытку шаркнуть ножкой. Хозяйка плюнула и ушла в глубь квартиры.

– Эй, – растерялся Саша. – Вы куда? А как же… этот? Куда мне его девать?

Не оборачиваясь, женщина отозвалась:

– В комнату к нему тащи. Мне тут в коридоре эта падаль не нужна.

Квартира оказалась коммунальной. В ней жил сам Жека и трое его соседей. Двумя из них оказались бывшая жена Жеки со своим новым мужем и парень – бурят, купивший комнату в этой квартирке несколько лет назад и до сих пор неизменно раскаивающийся в содеянном. Именно он помог Саше затащить тяжеленного Жеку в его комнату. А сначала помог открыть дверь, потому что на двери был замок, а ключ от замка пришлось долго искать.

При себе Жека ключ по понятным причинам иметь не мог. Сначала Саша даже встревожился, что ключ пропал вместе с одеждой. Наконец заветный ключ обнаружился в карманах куртки Жеки, которая висела на крючке в прихожей.

– Тащим!

Во время этой процедуры сосед стонал не от тяжести груза, который приходилось переносить, а от своей горькой судьбинушки.

– Как же я сглупил! – жаловался он Саше. – Надо было в многокомнатной квартире жилье брать. Я думал, двое соседей – это лучше, чем целый табор. А теперь думаю, что лучше табор, чем эти трое.

– То у тебя двое, то уже трое.

– Когда въехал, двое было. Анна с мужем. А потом еще Жека подвалил. И зачем они его пустили? Никак не пойму. Самим от него одни проблемы.

– Шумят?

– Собачатся так, что сил никаких нету. А когда ссориться надоедает, в рукопашную идут. Жека здоровущий, он один против них двоих запросто устоять может. Но они не сдаются. То в сортире его запрут, то у дверей ванны корыто с помоями выставят, он выходит и сразу в него ногой. Представляете, какой ор тут иногда стоит?

– А почему не разъедутся?

– Так у Жеки никаких прав в этой квартире нет. Комната ему и та не принадлежит. Он в квартире только прописан, а собственность вся на его бывшей жене. Вот тетя Аня и старается его выписать, только ничего у нее не получается. Она и в суд обратилась, и адвоката наняла. Только пока у Жеки другого жилья не появится, выписать в никуда его тоже не могут. Нельзя же человека бомжом сделать. Нужно, чтобы кто-нибудь ему жилье и прописку предоставил. Вроде как город обещал жилье дать, да только обещанного три года ждут. А тут можно и все тридцать три прождать.

Саша слушал и мотал себе на ус. Ага! Значит, у бывшей супруги и ее нового сожителя был свой интерес, чтобы избавиться от Жеки. И шутки они с ним шутить любят вполне в духе той последней переделки, в которую Жека угодил. Если Жеку дома в сортире регулярно запирают и голым из ванны подкарауливают, могли две эти шутки родственнички совместить? Запросто.

Надо бы к этим личностям приглядеться получше.

Но когда он обратился к Ане с вопросом, как она относится к тому, что ее бывший муж мог этой ночью погибнуть, та даже не стала колебаться и ответила сразу и прямо:

– Да хоть бы уже скорей освободил нас! Сколько крови у меня этот душегуб выпил, тебе и не сказать. Ты-то сам с ним чего возишься?

Саша рассказал.

– Так это твои вещички на Жеке надеты? – смекнула женщина.

– Мои и папины.

– То-то я смотрю, что Жека вчера в другом из дома уходил.

– Вы его видели?

– Так это я этого дебила за хлебом и послала. Моему нынешнему в смену на ночь идти, а дома ни крошки. И у меня, как на грех, спину сильно прихватило, скрючило всю. Иди, говорю, Жека, хоть какой-то прок с тебя будет. И денег ему пятьдесят рублей дала. Думаю, на пятьдесят рублей не напьется, еще же и хлеб купить надо. А он как ушел, так и с концами. Где он так на пятьдесят рублей-то назюзился?

Пришлось Сашке поведать всю историю своего знакомства с Жекой от начала и до конца. Анна слушала, ахала и изумлялась.

– Господи, да что же это? Неужели мы этой ночью от этого нелюдя избавиться могли? Совсем! Вот уж кто бы сделал нам доброе дело!

– Нехорошо так говорить.

– А ты поживи с ним, – посоветовала Аня. – Небось не так еще запоешь.

Саша жить с Жекой решительно отказался. Забрал свои вещи, которые Аня помогла стянуть с храпящего Жеки, и отправился дальше. Как ни ругала Аня своего бывшего мужа, как ни проклинала его, почему-то Саша был уверен, у нее еще сохранились какие-то чувства к Жеке. Не могло быть такого, чтобы Аня пустила совсем уж постороннего человека в свою жизнь и в свою квартиру. Нашла бы возможность, чтобы этого избежать. И снова Саша подумал, чем может нравиться женщинам такой персонаж, как этот Жека?

Полученный Сашей от участкового адрес подозреваемого Василия Шубина находился в нескольких автобусных остановках от дома самого Жеки. Странно. А Саша думал, что Жека и его собутыльники живут в одном квартале, потому и вызвался с ними побеседовать, что думал, идти далеко не придется. А теперь вон сколько пехать или лучше поехать на транспорте. Да, лучше сесть на маршрутку, быстрей получится.

Тем не менее Саша не жалел о своем визите к Жеке. Аня, ее новый муж и их сосед внушали Саше серьезные подозрения. Вся троица совершенно не скрывала ненависти к Жеке, эти люди просто мечтали избавиться от его присутствия. И невольно в голову лезли нехорошие мысли. Не могли ли соседи Жеки сговориться и втроем провернуть такое?

– Могли? – сам у себя спрашивал Саша и сам же себе отвечал: – Могли! Очень даже запросто.

Чтобы утихомирить характер Жеки, а возможно, что и его самого. И не на время, а навсегда. Ведь не найди Сашка ту конуру, Жеке так и сидеть бы в ней. И сколько сидеть? Конечно, днем валы место посещаемое, рано или поздно Жеку бы нашли и вызволили. Но ведь и за ночь можно богу душу отдать, особенно сидя в скрюченном положении в ящике, да еще голяком.

– От Жеки если не хотели избавиться, то явно не боялись, что он окочурится. Его соседи только этого и хотят.

Но прежде чем строить догадки, надо было сначала повидать Васька, собутыльника Жеки, и поговорить с ним. Вдруг этот друг-приятель признается, что знает, кто увозил вчера Жеку или уходил с ним. И даже приметы опишет. Или вовсе имена назовет. Вот это была бы удача!

Для того чтобы сделать Василия более разговорчивым, следовало запастись горячительным. Но что же взять? Сашка зашел в ближайший к дому Васька магазин, да так и замер перед прилавком с алкогольной продукцией. Однако! Как подскочили цены! Это откуда же Саше взять столько денег на выпивку для Василия? Самая дешевая бутылка стоила больше, чем мог позволить себе Сашка. Пришлось обратить взгляд на пиво. Тут дела обстояли не лучше. Но все-таки Сашке удалось найти полтора литра акционного пойла, зато по вполне приемлемой цене. Будет чем задобрить Васька!

Но к разочарованию Саши, упомянутый персонаж по месту регистрации не проживал. Дверь открыла кругленькая старушка, которая пояснила:

– Васька мой у Марины кантуется. Адрес? А на кой тебе нужен ее адрес?

– Я с Васей выпить пивка хотел.

Старуха неодобрительно покосилась на бутылку.

– Нашел на что деньги тратить. Это же безалкогольное. Васька на него и не посмотрит.

Саша чуть не заплакал от огорчения. Надо же так лопухнуться. Потратил деньги на безалкогольное пиво. Для алкаша такой подарок – это оскорбление в чистом виде.

– Возьмите, – протянул он пиво старушке.

Неожиданно та благосклонно приняла подарок.

– Сойдет вместо компота. Люблю иногда стаканчик пивка пропустить, а врачи не рекомендуют. Но это, наверное, можно.

И, убрав бутылку, она подобрела:

– Говори, зачем тебе мой Васька? И не ври мне про выпивку. Ты на его дружков-приятелей – ханыг да забудлыг – совсем не похож.

– Мне ему деньги отдать нужно.

Старуха рассмеялась.

– Это когда же у моего Василия деньги были, чтобы он тебе их одалживал? Снова промах. Даю тебе третью попытку. Последнюю.

– Ладно, скажу. Это не я у Василия, а он у меня денег в долг взял.

– Вот это уже похоже на правду, – вздохнула бабка. – И много взял?

– Тысячу.

– Плакали твои денежки. Васька тебе их нипочем не отдаст. И я не отдам. Таких дураков, которые моему сыну в долг верят, учить надо.

– Адрес Марины хоть дайте.

– Вон ее дом, – спокойно произнесла старушка, указывая рукой в окно. – А подъезд то ли второй, то ли третий, в середине дома, одним словом. И квартира на втором этаже. Дверь там ободранная. И на стенах про Маринку написано… Одним словом, сразу поймешь, что на место попал.

Саша поблагодарил старушку и отправился дальше. Квартиру Марины он и впрямь нашел без всякого труда. Стены вокруг были густо уснащены надписями, повествующими о характере обитательницы девятнадцатой квартиры. Получалось, что она редкостная шалава, динамо и еще кое-что совсем уж неприличное, хотя и известное с древних времен.

Денег на новое пиво у Сашки не было, так что он решил действовать наобум. Авось повезет. Позвонил и стал ждать, когда откроют. Ждать пришлось долго. Тут явно не привыкли торопиться или вставать рано. Саша раз за разом нажимал на кнопку звонка, пока не услышал, как за дверью кто-то копошится.

– Кто там?

Голос был женский. И Саша решил импровизировать.

– Марина – это я! Открой.

Дверь открылась. На пороге возник весьма потрепанный персонаж в растянутых спортивках и футболке, чей первоначальный цвет сейчас было уже и не разобрать. Волосы стояли дыбом, а опухшую физиономию обильно украшали свежие кровоподтеки.

– Марина?

Существо кивнуло. Саша с удивлением осознал, что существо, оказывается, женского пола. А вот и тонкая цепочка на шее, да еще с крестиком!

– Тебе чего? – прошептала женщина, с трудом ворочая разбитыми губами, на которых еще виднелась местами свежая, местами запекшаяся кровь.

– Мне? – Саша даже растерялся. – Может, вам помощь нужна?

Казалось, Марина удивилась. Помедлив, она все же кивнула.

– Пригодится. Пошли.

Саша шагнул через порог и оказался внутри квартиры, чудней и диковинней которой ему еще видеть не приходилось.

Глава 3

Сначала Саша оказался в чем-то, по внешнему виду и содержанию сильно напоминающем кладовку. Обе стороны от двери были заняты многочисленными полочками, которые шли от пола и до самого потолка и были обильно заставлены всякой пыльной всячиной. Обрывки проводов оплетали банки с давно засохшей краской. Полиэтиленовые пакеты небрежно прикрывали кукол с давно отклеившимися париками и мишек, которым было от роду сто лет. Разводной ключ лежал на уровне головы Саши и выглядел довольно угрожающе.

– Пошли, чего застыл? Обещал помочь, так шуруй за мной.

И Саша «пошуровал» дальше. Он вертел головой и поражался про себя. Ну и квартира! Какая-то лавка старьевщика, а не дом. Но если в прихожей и коридоре стоял реально всякий хлам, какой можно найти на помойке, то в комнате, куда Марина привела гостя, старье выглядело уже куда более занимательно. Тут среди обычной рухляди попадались и более ценные на вид вещи.

Повсюду, насколько хватало глаз, на полу, на столах, на полках, стенах и шкафах громоздилось какое-то помоечное добро. Разномастные бюсты и головы вождей мировой пролетарской революции, а также их портреты. Рядом с ними вазы стеклянные, фарфоровые, керамические и даже металлические. Погнутые, с трещинами и сколами. Фарфоровые фигурки с отбитыми носами, руками или ногами. Треснутые чашки, блюдца, тарелки, супницы и селедочницы. Одних только помятых и каких-то обглоданных глобусов Саша насчитал целых шесть штук. Три были обычных бумажных, один латунный, другой стеклянный и еще один был самый красивый, сложенный из цветных камешков. Некоторые камешки отсутствовали, так что на месте штата Коннектикут на этом земном шаре красовалась выразительная дыра.

– Слушай, ты так головой по сторонам не крути, – велела ему Марина. – И не вздумай чего слямзить.

– Да что же тут брать?

– Не знаю что, а только не бери. Мне-то для хорошего человека ничего не жалко, только это все не мое!

– А чье?

– Реставраторов.

– Каких?

– Обыкновенных! – разозлилась женщина. – Слушай, ты мне помочь пришел или вопросы задавать!

Вообще-то вопросы. Но сообщать об этом было явно рано.

– А где твой Василий?

– Хрен знает, где его носит. Как вчера днем утопал, так и нет его до сих пор.

– Может, случилось с ним чего?

– Случилось у меня, – угрюмо произнесла Марина. – А у этого урода может случиться только то, что он нажрался без меня да и заснул где-нибудь у друзей. Ничего, проспится – притопает. Небось не в первый раз. Ты лучше сюда взгляни, что тут случилось!

Марина указывала рукой вниз. Саша взглянул туда же и удивился еще больше. Ладно стены, ладно потолок, с которого свисало без малого полтора десятка разнокалиберных люстр и плафонов вперемежку с моделями аэропланов. Но еще и весь пол данной комнаты был покрыт шариками – маленькими и большими, стеклянными и костяными, из блестящего золотистого металла и из тусклого черного.

– Это что?

– Инсталляция. Верней, бывшая инсталляция. Это все, что от нее осталось. Вон там на самом верху она у них стояла.

И Марина подтянула худую руку куда-то вверх, указывая на массивный платяной шкаф, дверцы которого приоткрылись, словно не в силах были вместить в себя весь тот хлам, который хозяева затолкали внутрь. Ручки были перевязаны мужским галстуком в крапинку. А из образовавшейся щели выглядывал то ли носок, то ли чулок. Вязка была ручной и очень изящной. Если бы не спущенная петля, такой чулочек согласилась бы надеть и современная модница.

– Там наверху эта фигня у них и стояла.

И Марина показала две стеклянные половинки, видимо, когда-то являвшиеся одним целым шаром.

– А росту не хватает. Руки снизу тяну, а она возьми и разломись прямо у меня над головой пополам.

Саша покосился на лицо хозяйки. Ему показалось, что некоторые отметины на ее распухшей физиономии имеют слишком уж правильную округлую форму.

И его осенило.

– Так все эти маленькие шарики лежали внутри этого большого? И они на вас просыпались?

– Поможешь собрать? – с надеждой спросила Марина. – А то они раскатились по всей комнате, а у меня башка кружится, наклоняться за ними не могу.

– Я вам шарики, а вы мне номер телефона Василия.

– Нету у Васьки аппарата.

– Как же так?

– Не пользуется. Да и зачем тебе его телефон? Сам скоро припрется.

И Марина поторопила своего помощника:

– Шевелись быстрей. Надо до прихода Васьки все эти шарики собрать. Ваську сюда в эту комнату пускать нельзя. Обязательно чего-нибудь сопрет у квартирантов.

Ага! Значит, в этой квартире обитают еще какие-то люди. Саша отметил это обстоятельство, но значения ему в тот момент не придал. Все его внимание сосредоточилось на шариках, которые нужно было собрать по комнате и сложить обратно в прозрачную сферу. Задачка эта только на первый взгляд казалась простенькой. На деле все получилось куда хуже. Шарики раскатились по всей комнате, по углам, спрятались за мебелью, которой здесь был заставлен каждый пятачок. Свободного пространства в комнате почти не осталось. С Саши сошло семь потов, прежде чем он хотя бы на треть заполнил одну половинку расколовшейся сферы.

– Откуда тут весь этот хлам? – спросил он у Марины, которая тоже ползала на коленях, ловко лавируя между швейными машинками типа «Зингер», напольными часами с боем и какими-то этажерками и туалетными столиками с обшарпанными временем дверцами, украшенными все еще прелестной, хотя и поврежденной местами резьбой.

– Это не хлам. Это антиквариат.

– Какой же это антиквариат? Кто такое облезлое и потрескавшееся старье купит?

И Саша поднял стул с ободранной обивкой и с трещиной вдоль одной из ножек. Под стулом обнаружилось сразу три шарика.

Тем не менее Саша сказал:

– На таком стуле и сидеть-то нельзя.

– Сейчас нельзя. А после ремонта будет можно.

Но Саша не успокаивался.

– А это куда? – спросил он, сдвинув в сторону маленький комодик, который буквально разваливался на части, единственное, что удерживало его части вместе – это были его ящики, еще как-то державшиеся.

Ящички были украшены очень тонкой инкрустацией слоновой костью, тем не менее, местами кость выкрошилась. И Саша с полным на то основанием заявил:

– Лично я бы такой комод и даром не взял.

– Тебе и не предлагают! – огрызнулась на него Марина. – Ищи шарики, разболтался он! Люди, наверное, знают, что делают. Они всякий хлам у стариков скупают не просто так. Хоть и копейки платят, а все же деньги.

– А зачем покупают?

– Отреставрируют, а потом втридорога продадут.

– Что тут реставрировать? Все же буквально разваливается!

– Что-то целое всегда можно найти. Возьмут крышку от стола, лаком ее покроют, как новенькая будет, а ножки уже к тому же столу новые выточат.

– Что же это за старинная вещь, если ножки новые?

– Если в вещи есть хотя бы десять процентов старины, она тоже антиквариатом считается.

Саша этого правила не знал и потому примолк. Оказывается, как непросто все в этом мире. Думаешь одно, а оно совсем не так.

Наконец шарики были собраны и сложены. Сфера заполнилась почти целиком. После того как ее швы обклеили прозрачным скотчем, сферу можно было ставить на место. Саша лично поставил странную инсталляцию на шкаф и признал, что снизу она смотрится целехонькой.

– Сойдет, – великодушно произнесла Марина. – Авось хозяева этой хрени ничего не заметят.

Саша с облегчением вздохнул. Ползать на карачках и корточках по грязному полу было еще тем удовольствием. Он двадцать раз уже пожалел, что ввязался в это дело. Но как раз в этот момент раздался звонок в дверь. И Марина метнулась к выходу, потянув за собой и Сашу. Оказавшись в коридоре, она первым делом проворно заперла за собой дверь комнаты на ключ, который спрятала за какую-то пластиковую коробочку.

Только после этого Марина впустила в квартиру маленького тщедушного мужичка, весь вид которого говорил о крайней степени неблагополучия.

– Васька! – всплеснула руками Марина. – Это где же ты так уделался?

Мужчина в ответ лишь простонал. Он вошел и не сел, а буквально рухнул на колченогий стул, стоящий у входа.

– Дай мне попить.

Пока Марина бегала на кухню за водой, у Саши была возможность хорошенько разглядеть привалившегося к спинке стула персонажа. Пахло от него не очень. Одежда на нем была измята и испачкана землей. Волосы всклокочены, вдобавок в них застряли какие-то веточки, травинки и прочий мусор.

– Ты что, на земле спал? – спросила вернувшаяся Марина.

– Да, там… в парке.

– Как ты в парке-то оказался, горе ты луковое?

– Засиделись с ребятами вчера. Задремал я. Утром проснулся, ничего не могу уразуметь. Где я? Кругом стены голые, а вчера вроде как деревья были. Оказывается, меня ночью патруль забрал. Подло!

– Хорошо сделали!

– Почему?

– Ты же мог замерзнуть!

– Нет, в камере тепло было.

– А в парке! Если бы тебя не подобрали? Ты бы простудился! Ночью уже холодно. А у тебя и так бронхит. Вспомни о нем!

Вспомнив о своем бронхите, Василий тут же закашлялся.

– Боже мой! – всполошилась Марина. – Ты все-таки заболел! Немедленно иди в кровать. Нет, сначала в ванну. Тебе нужно прогреться!

И Марина захлопотала возле своего мужчины. Тот смотрел на нее с нежностью. Заметив синяки, он встревожился.

– А что у тебя с лицом, Мариночка? Тебя что били?

И грозно взглянул на Сашку. Уж не ты ли посмел тронуть мою женщину?

– Никто меня не бил. Будто не знаешь, я сама, кого хочешь, поколотить могу, – отозвалась Марина и добавила: – Да, Вася, совсем забыла. У этого мальчика к тебе какое-то дело.

– Ко мне?

С помощью жены Василий встал на ноги и взглянул на Сашу:

– Что вам угодно, молодой человек?

– Всего лишь получить от вас одну справку. Вы же вчерашний вечер провели в компании с Толей и Женей?

– Да, с Анатолием – это мой сосед и давний друг, – величественно качнул головой Василий. – И Евгением Петровичем. Он в нашем обществе человек новый. И его я не имею чести знать так хорошо, как Анатолия. Евгения Петровича я видел вчера впервые в жизни.

– И тем не менее захотели его угостить?

– А в чем дело? – насторожился Василий. – С Евгением Петровичем что-то не в порядке после совместно выпитого?

Не в порядке – это еще мягко сказано!

– Вы помните, как Евгений Петрович от вас удалился? В каком часу это было?

– Не обладаю хронометром для наблюдения за течением времени, – отозвался Васек. – Не нуждаюсь в оном и даже считаю его богопротивной вещью. По моему глубокому убеждению, время – это свободный поток, измерять или влиять на которое недопустимо. Время должно свободно перетекать в пространстве, единственное допустимое со стороны человека – это свободное от всяких приборов наблюдение за его течением.

Все ясно. Саша попал на худший вид алкоголика. Он встретил пьяницу-философа. Такие способны заговорить до смерти любого, кто согласится их слушать.

– Значит, когда Евгений Петрович удалился, вы не помните. А с кем он ушел – это вы помните?

– Я не обратил на это внимания.

– Спали?

– Немного задремал. Солнышко пригревало, я предался размышлениям о бренности всего сущего, о краткости человеческого пребывания в этом мире, и как-то незаметно мысли мои уплыли в страну Морфея.

Если Морфея помнит, значит, мозг не окончательно пропал. Должен что-то сказать внятное. И Саша продолжал допытываться. Но узнать ему удалось немногое. Если продраться сквозь дебри иносказаний, которыми философ Васек щедро уснащал свою речь, картина получалась следующей. У них с Толиком на двоих была целая канистра спирта, которую им требовалось распить с кем-то третьим. И этот третий нашелся в лице Евгения Петровича, который маялся с тоскливым видом возле универмага и очень подходил для их целей.

– Через дорогу располагался чудесный парк, в который мы и отправились.

Да, парк, о котором упоминал Жека, находился возле его дома. А вот Васек жил подальше. И Толя, о котором он говорил, тоже.

– Получается, вы с Анатолием от своего дома до дома Жеки проехали пять автобусных остановок? А зачем?

Васек смутился.

– Какое это имеет значение?

– Вы лучше говорите всю правду, – велел ему Саша. – Потому что иначе вас могут привлечь за попытку покушения на жизнь человека.

– На чью жизнь я покушался?

– На жизнь Евгения Петровича.

И Саша рассказал, в каком состоянии найден был сегодня утром Жека.

Васек встревожился.

– Я тут ни при чем! Совершенно ни при чем. Они всего лишь просили меня помочь им.

– Кто они?

– Они.

И Васек неопределенно мотнул головой. Саша проследил за движением головы. Получалось в сторону двери, которую только что закрыла за собой на ключ Марина.

– Они сказали, что у Евгения Петровича дома есть вещь, которую им очень хотелось бы иметь. А он заартачился и нипочем не хочет скинуть цену. Вот они и решили его немного… угостить, думая, что выпитый алкоголь сделает Евгения Петровича куда более сговорчивым.

– Значит, канистру со спиртом вам кто-то дал?

– Да. Они дали.

И снова последовал кивок головой в неопределенном направлении. Теперь искать следовало где-то в направлении кухни этой странной квартиры.

– И они тоже были с вами в парке?

– Они присутствовали, но не явно.

– Как это?

– Ожидали в сторонке, пока Евгений Петрович дойдет до нужной кондиции.

Надо понимать, что первым до кондиции дошел сам Вася, потому что совершенно не помнил, что там приключилось дальше с Жекой или, как он его называл, Евгением Петровичем.

– А кто они такие?

– Люди. Обычные люди, как и все мы. Живут, общаются, иногда гадят.

На сей раз кивок последовал в сторону санузла.

– Мужчины они хоть или женщины?

– Мужчины.

– Обрисовать их приметы можете?

– Внешность у них была незапоминающаяся. Один повыше, другой пониже. Волосы под головными уборами. Темные очки. Темная одежда. У одного еще и бородка. Элегантная такая, я его еще Графом про себя прозвал.

– И вы согласились принять от незнакомых вам людей спиртное, а потом с друзьями выпили его? И не побоялись?

Васек молчал, явно не понимая сути вопроса. Если есть спиртное, отчего бы его и не выпить. Чего тут бояться?

– Вы же могли отравиться. Мало ли какой спирт был в той канистре!

– Жизнь, молодой человек, для того и существует, чтобы когда-нибудь закончиться. И не нам решать, когда это случится.

– Да я посмотрю, вы не только философ, но еще и фаталист!

Васек склонил голову в знак согласия, да, кажется, так со склоненной головой и задремал. Саша не стал его тревожить. Было ясно, что Васек уже сказал все, что знал.

– А как я могу найти упомянутого Анатолия?

За спящего мужа ответила Марина.

– Толик живет на первом этаже в доме у Васиной мамы.

Значит, чтобы поговорить с третьим участником попойки, придется возвращаться назад к дому Василия и его мамы. Хорошо, что хоть недалеко.

– Но этот Толик сейчас дома?

– А где же ему еще быть.

Толик и впрямь оказался дома. Выглядел он неплохо. И сразу же подтвердил, что вчера ушел из парка своими ногами. Правда, случилось это не благодаря его собственной выдержке и сознательности, а по другой причине.

– Меньшой мой до дома доставил. Он из музыкалки возвращался, меня увидел и подобрал.

– А подробности?

– Подробностей не помню. Даже непонятно, с чего вдруг?

Действительно, пять литров на троих, и с чего вдруг память отшибло!

Но у Анатолия был свой взгляд на эти вещи.

– Не иначе как подмешивают они что-то в этот спирт, травят русский народ.

Так ты не пей! Вот что хотел сказать ему в ответ Саша. Не пей невесть что и невесть с кем. И все у тебя будет в порядке.

Был вызван для разговора сын Анатолия. Мальчику от роду было девять лет, и он спокойно подтвердил, что вчера в седьмом часу вечера шел из музыкальной школы к остановке через парк, по пути увидел папу, который был уже порядком под градусом.

– Твой папа был один?

– Нет. Там с ним были еще трое.

– Трое? Ты точно помнишь, что трое?

– Считать до четырех умею.

– И ты их знаешь?

– Одного знаю. Дядю Васю. Они с папой дружат. Дядя Вася к нам иногда заходит.

– А двух других ты знаешь?

– Их я не знаю.

Вот и все. Вот и приплыли. Ну, допустим, Жеку этот мальчик и не мог знать. Но это минус один. А был в компании выпивох еще кто-то. Получается, что в компании был еще кто-то четвертый, о котором ни Васек, ни Жека, ни Толя даже пока что не упомянули. Был он с ними изначально или появился затем, когда трое любителей дармовой выпивки уже достигли определенного градуса? Скорей всего последнее.

Толик клятвенно заверил:

– Трое нас было! Я, Васек и Женя. И все!

– А мальчик ваш говорит: четверых человек видел.

Толик почесал репу.

– Мальцу, конечно, видней, он же трезвый был.

– И кто этот четвертый?

– Не помню я никого. Наверное, он позже к нам присоединился, когда у меня память уже не работала как надо.

Вероятно, так оно и случилось. Но кто был этот четвертый? Один из тех, кто предложил Ваську дармовую выпивку в обмен на приглашение Жеки к общему застолью? Или это был кто-то другой? Опять же. Как долго этот другой оставался в парке? Может, пришел случайно, посидел да и ушел? А может, пришел, посидел да и ушел, забрав с собой того же Жеку? Увы, ни Вася, ни Толик, ни даже сам Жека объяснить этого не брались.

– А внешность тех двоих ты не запомнил?

– Один противный такой. Рожа толстая. Нос сизый и сам красный. Мне он не понравился. А второй симпатичный. Я даже удивился, что он там забыл. Он один из них трезвый был.

Услышав про трезвого участника застолья, Саша оживился. Похоже, что-то наклевывается. Трезвый с пьяными просто так сидеть не будет, только если ему от них что-то надо. Определенно, у этого четвертого было какое-то дело.

– Опиши мне этого трезвого, – попросил он.

– Одет аккуратно, очки темные, бородка.

– Бородка? А какая? Длинная?

– Нет. Такая… как у испанцев. Сейчас покажу.

Мальчик куда-то ушел, потом вернулся с учебником истории и раскрыл на завоевании Америки конкистадорами.

– Вот, – ткнул мальчик в главного, надо полагать, долженствующего изображать Кортеса. – Такая борода и была у того мужчины. Он о чем-то с тем противным разговаривал. А когда мы с папой ушли, они тоже поднялись и пошли. Но не за нами, а в другую сторону. Дядя Вася один в парке оставался.

– А бородатый с противным потом ушли? Или уехали?

– Не знаю.

– Этот с бородкой он на машине был? Его кто-нибудь еще ждал?

– Не видел. Я папу забрал, и мы с ним ушли. Все. Больше я ничего не знаю.

Саша поблагодарил мальчика и ушел.

Оказавшись на улице, Саша присел на ближайшую лавочку и набрал номер Льва. Должен же он дать ему отчет. Но Лев трубку не брал. Сашка набрал номер участкового дважды, а потом плюнул. Наверное, Лев на совещании или на задании. Когда сможет, сам перезвонит. А пока что Сашке придется действовать своими силами и на свой страх и риск. И от такой незапланированной самостоятельности Саша совсем растерялся.

К тому же он чувствовал голод, усталость и, самое главное, смутное неудовольствие самим собой и своими методами работы. Взялся вести расследование, а толком ничего не узнал. Целое утро потратил на беготню, а проку с гулькин нос. И хорошо, что Лев не берет трубку. Взял бы он ее, а что Саше сказать? Сказать-то Саше, по сути, и нечего.

Ну узнал Саша, что двое каких-то типов хотели что-то получить от Жеки, для чего и подговорили двух алкашей, Васю с Толей, чтобы те пригласили Жеку в свою компанию. И даже халявным бухлом их снабдили. А что дальше? Зачем те двое незнакомцев это сделали? И зачем упаковали Жеку в короб? И самое главное, кто эти двое? Где их искать?

И еще не ясно, почему эти двое, если это они, увезли Жеку за тридевять земель, почти на другой конец города, где и выбросили, предварительно заколотив в тесный ящик? Не могли найти местечка поближе, чтобы там оставить короб с Жекой?

Нет, никакой вразумительной версии у Саши по-прежнему не просматривалось. Столько усилий, и все насмарку. Было отчего приуныть.

Глава 4

Саша просидел на лавочке довольно долго. Постепенно его мысли обрели какую-то ясность. Как ни мало сказали Васек с Толиком, они все же признались Саше, что у двух неких злодеев, один из них с бородкой, был интерес персонально к Жеке. Что-то эти двое хотели от Жеки получить уговорами или даже обманом. Еще больше Саша приободрился, вспомнив об атмосфере, которую ему удалось почувствовать в семье Жеки, если бывшую жену и ее нового мужа с соседом вообще можно считать семьей.

И снова в голову к Сашке полезли мысли, которые его уже посещали раньше. Надо бы пошевелить это гнездо. Очень уж неприязненно относились к Жеке его близкие. Они даже не скрывали своего желания избавиться от Жеки. Он был им неудобен. Он им прямо мешал. Они мечтали его переселить в другое место. А что, если это они и переселили Жеку в тот крохотный деревянный домик, больше похожий размерами на собачью будку, в котором Саша и обнаружил потерпевшего на валах?

Надо еще раз наведаться к Жеке.

Заодно узнает, как нынче самочувствие Жеки.

Самочувствие у Жеки было боевое. Своего знакомца Саша застал в пылу крупной разборки. Оказывается, к этому времени Жека уже проспался, пришел в себя и теперь жаждал правды.

– Воры! – негодовал он. – Разбойники! Креста на вас всех нет! Это же память бабкина! Единственная, что от прадеда нашего осталось!

При этом Жека вел себя далеко не мирно. Размахивая руками, он с самым угрожающим видом надвигался на перепуганных соседа с новым мужем. Бывшая супруга Жеки затерялась за мужчинами, пытаясь бежать с поля боя. Это она и открыла Сашке дверь.

Женщина буквально выпала из квартиры Саше на руки, пролепетав:

– Спасите!

На лице у женщины отчетливо отпечаталась чья-то пятерня, по размерам вполне подходящая Жеке. И Саша невольно подумал, что от такого «соседа» он бы и сам мечтал избавиться. Все сочувствие, которое юноша испытывал к Жеке, моментально улетучилось. Надо же какая скотина! Руки распускает! Женщин бьет!

Саша шагнул через порог. И перед подавляющим перевесом ярость Жеки пошла на спад.

– Как ты себя ведешь!

У Жеки нашлось оправдание.

– Воры они! Воров учить надо! Сперли у меня память бабкину!

– Какую еще память?

– Часы!

– Нужно нам всякое старье!

– Старье да не старье, – вопил в ответ Жека, дергаясь всем телом. – Часики-то золотые были. Так-то вот! Верните, а то убью вас всех!

– Хлам какой-нибудь, – отнекивались сосед с мужем. – Откуда у тебя чему-то ценному взяться? Нигде не работаешь, пьешь. Все ценное давно пропил.

– Часы какие-то выдумал. Сто лет нам твои часы не нужны.

Тогда Жека вновь вспомнил про бывшую жену.

– Анька, – завопил он, – ты взяла! Шкура ты гнилая! Ты мою бабку всегда ненавидела. Признавайся, куда память ейную дела?

– Не брала я! Вот те крест, не брала!

Стали разбираться. Оказалось, что пока Жека отсутствовал, из его комнаты пропали часы. Да не простые, а золотые. И еще это была единственная память о сгинувшем где-то в политических лагерях прадеде.

– У деда три упряжки лошадей были, он по весне вперед всей деревни опахать свою землю успевал. До полусотни батраков в страду нанимал себе в помощь. Да к нему в недород всем миром на поклон шли. Каждый в деревне ему чем-то обязан был. Всем он помогал. А его за это большевики в лагерь! Разве справедливо это? Хороший человек. И часы хорошие!

В общем, исчезновение часов вызвало у Жеки бурю эмоций. А увидев Сашу и припомнив, кто он такой, Жека еще больше разозлился.

– Ты ко мне в комнату заходил! Ты их и украл!

И, вцепившись в Сашку, приготовился того треснуть. Но Саша был совсем не настроен терпеть выкрутасы распоясавшегося мужика. Ловко уклонившись от удара, так что кулак Жеки впечатался в перегородку, Саша сам нанес несколько быстрых, но точных ударов. Солнечное сплетение, кадык и пах. Бац, бац, бац! И вот уже Жека с хрипом валится на пол и лежит там тихо-тихо, мечтая лишь о том, чтобы суметь снова вдохнуть воздух.

– Часы я не брал. Стал бы я возвращаться иначе? Кто-то другой их у тебя взял.

Жека уставился налитыми кровью глазами на соседей. Те поспешили откреститься:

– И мы не брали!

– Какие часы? Опомнись, отродясь у тебя никаких часов не было.

– Были! – настаивал на своем Жека. – Золотые часы! От прадеда! А вы их украли!

– Нас вчера и дома никого не было! В гости ходили. Вернулись за полночь, сразу спать улеглись. К тебе в комнату и не заходили. Да и как бы мы туда попали, если ты замок врезал?

Замок был. Он был заперт, когда Саша приволок сегодня утром Жеку. И ключ от этого замка был у Жеки в кармане куртки, висящей в прихожей.

– Погодите! – воскликнула Аня. – Но ведь у тебя, Жека, всего одна куртка!

– А зачем человеку больше?

– И ты в этой куртке вчера уходил в магазин, – настаивала Аня.

– Надел куртку, – подтвердил Жека. – Чай, не лето на улице.

– А Саша сказал, что когда тебя нашли, ты был голым!

Аня к чему-то клонила, но пока мужики не понимали, к чему именно.

– Одну шерстяную подстилку мне сунули. Такие гады! Поймать бы их, да в рожи насовать, чтобы знали, как с хорошими людьми…

На бывшая жена его перебила.

– И как тогда твоя куртка снова дома оказалась?

Возникла пауза. Все, включая самого Жеку, задумались.

– Это что же… Воры вчера куртку с меня сняли, домой ее занесли, а часы забрали?

– Нас дома никого вчера вечером не было. Могли и зайти воры-то.

– Очень даже запросто. Ключи от входной двери в квартиру, они в кармане куртки были. Куртку они с тебя, Жека, сняли, ключами дверь открыли, и часы у тебя украли.

– Адрес должны были знать.

– Адрес в паспорте есть.

– Давайте теперь разбираться, – предложил всем миролюбивый Саша, – когда и как эта кража могла произойти.

Отдышавшись, Жека заметно присмирел. И хотя косился на всех с большой злобой и подозрительностью, кулаками уже не размахивал. А от Сашки старался держаться подальше. Все это было и смешно, и противно, и грустно, и все это одновременно. Как часто человек нипочем не вразумляется, пока его не треснешь хорошенько.

– Что за часы? Как выглядели?

Жека стал рассказывать. Часы были карманные. Из тех, что раньше зажиточные люди носили в кармане жилета на цепочке. Плоские круглые часы в футляре из чистого золота с гербом и инициалами деда. Во всяком случае, так их описал Жека. Слушая его, Саша невольно удивлялся в душе. Герб у простого крестьянина – мужика? Откуда бы ему взяться? Как бы ни был богат прадед Жеки, герб даже самому из зажиточных крестьян в царской России точно не полагался. Гербами владело лишь высшее сословие знати, всякие там дворяне да князья.

– И где они у тебя лежали?

Часы были спрятаны в железной коробке, где у Жеки хранились его ценности и документы. Ценности были представлены в виде денег и золотых часов, ныне исчезнувших. Сама коробка закрывалась на ключ, который Жека постоянно носил у себя на шее. Ключ был на месте, документы и прочие сокровища Жеки в виде поддельной зажигалки «Зиппо» и «вечного» перочинного ножика со сломанным лезвием тоже лежали на своем месте. А вот золотые часы пропали.

– Значит, тут орудовали не простые воры. Простые в первую очередь взяли бы деньги. А деньги у вас никто не крал.

Жека был вынужден подтвердить, что деньги на месте.

– Все?

– Вроде бы все. Погодь, сочту. Отвернитесь.

Все отвернулись. А Жека принялся шуршать бумажками. Шуршал он долго.

А когда заговорил, в голосе его слышалось удовлетворение:

– Все на месте. Даже на пять тысяч больше стало. Пять тысяч пятьсот. А это еще что за хрень?

Теперь голос звучал иначе.

Саша повернулся и увидел, что Жека держит в руках свернутый в четыре раза листок бумаги, на который пялится с большим удивлением.

– Это что за фигня такая?

Листок оказался договором обмена, и не просто обмена, а нотариально заверенного с печатью нотариуса, подписью и всем, что к такому документу полагается. В этом договоре Жека подтверждал факт передачи товара – старинных золотых часов гражданину В. Никифорову и получения за них суммы в размере пяти тысяч рублей. Также он подтверждал, что он действует в здравом уме и твердой памяти, а потому согласен на то, что обмен обратного хода не имеет.

– Это чего же получается? Я часы бабкины продал?

– Обменяли на пять тысяч рублей, все равно что продали.

– Сам продал, а на нас гонишь.

– Как же я не помню-то ничего, – растерянно пробормотал Жека. – А когда продал-то хоть?

Дата на договоре утверждала, что сделка состоялась вчера.

– Это я когда пьяный был, – ахнул Жека. – Как выпью, дурак дураком делаюсь. Видать, по синьке и втюхал кому-то эти часы.

– Знаете этого Никифорова?

Жека отрицательно покачал головой.

– Можно у нотариуса спросить, – подсказал сосед. – У них там паспортные сведения об участниках сделки должны быть.

Жека совсем растерялся.

– А нотариус кто?

– Не помнишь даже, как к нотариусу ходил?

– Ничего не помню. Как отшибло!

К счастью, на договоре была печать. А на печати имелась фамилия нотариуса.

– Мороз Елена Васильевна.

– О! Баба!

– Уж не та ли, что нам доверенность в прошлом месяце оформляла?

Это подала голос Аня. Она же сходила за своей доверенностью, изучила печать и радостно подтвердила:

– Ну, точно! Она самая! Так ты сходи к ней, Жека. У нее контора на углу возле исполкома.

– Один не пойду. Пусть со мной кто-нибудь сходит.

Сходить вызвался опять же Саша. Вроде бы эта история с часами не имела прямого отношения к его делу. Но с другой стороны, случилась она также вчера. И похоже, уже после того, как Жека вдоволь накушался халявного коньяка. Так не могла ли она быть связана с тем, как Жека позднее очутился на валах?

Нотариус была занята. И обозрев очередь из шести семейств, заполнивших собой всю приемную, Жека приуныл.

– Этак мы тут не один час проторчим. А всего-то и надо, что спросить!

Но Саша уже обратил внимание на хорошенькую помощницу нотариуса. Девушке было лет двадцать. И она так премило хлопала глазками в сторону Саши, что тот счел это добрым знаком. Представив Жеку как своего дядю, он спросил у девушки, не помнит ли она его.

– Конечно, помню, – засмеялась девушка. – Он у нас вчера был.

– А с кем?

– Могу по документам посмотреть. Они простую сделку обмена оформляли. Старые часы на пять тысяч рублей.

Пока что все сходилось. Милая девушка выяснила паспортные данные гражданина Никифорова, получила в награду от Саши сияющую улыбку, от которой затрепетало ее девичье сердечко, и они расстались очень довольные друг другом. Во всяком случае, Саша был доволен. А вот девушка казалась что-то слегка разочарованной. Похоже, что у нее были несколько другие планы, и одинокий субботний вечер в них не входил.

Дальнейший поиск Саша предоставил самому Жеке. Мотаться по городу за этим гражданином Никифоровым ему не хотелось. Устал, да и домой уже пора. Барон истосковался, с ним гулять пора. Но если Саша думал, что так легко избавится от Жеки, то очень ошибался. Уже к вечеру тот снова появился в жизни юноши. Позвонил и сразу начал с жалобы.

– Не найти мне этого Никифорова, хоть в лепешку расшибись. По месту прописки он не проживает. И никто не знает, где и у кого мужик ошивается. Единственное, что мне удалось узнать, мужик этот вроде как скупкой старых вещей занимается.

– Логично, если его ваши часы заинтересовали.

– А я сам несколько дней назад эти часы к антиквару носил. Он сказал, что часы серебряные, сверху лишь тонкий слой позолоты. Механизм сломан. Стрелок нет. Предлагал мне за них полторы тысячи рублей.

– И что?

– Вот я и думаю, а что если этот антиквар и есть Никифоров? Ну, или его знакомый, кому он про мои часы рассказал, а?

Саша молчал.

– Вдруг часы ценные, а антиквар меня обмануть хотел? Не получилось в первый раз, он снова заход сделал. Уже сложнее комбинацию выстроил.

Саша сказал, что такое предположение вполне может иметь место. И все же Саша недоумевал, какого лешего ему позвонил Жека? Просто, чтобы пожаловаться? Оказалось, что нет, не просто.

– Сходишь со мной?

– Куда?

– К нему.

– К кому, к нему?

– Хорош тупить! – вспылил Жека, но тут же остыл и добавил уже совсем другим тоном: – К антиквару этому. Может, мне его морда знакомой покажется. А если нет, то вдвоем мы сможем из него выдавить, кому он насчет меня настучал. Ты парень тренированный, вон как мне врезал – до сих пор в желудке неладно. И где ты таким приемам научился?

Саша невольно почувствовал себя польщенным. Не каждый день взрослый мужик хвалит его достижения.

– Если этот антиквар артачиться вздумает или в отказ пойдет, мол, ничего не знаю и ведать не ведаю, то ты и на нем свои приемчики показать можешь.

Ага, теперь Саша начал прозревать и догадался, чего хочет от него Жека. В одиночку отправляться на разборки к антиквару ему страшновато, вот и придумал позвать с собой Сашу.

– Почему бы и нет?

В самом деле? С Бароном он уже погулял целых полтора часа. Покормил его. Теперь пес довольный и усталый спит на своем коврике. Никаких особых дел у Саши нет. Заниматься неохота, да и рано. До сессии еще очень много времени. Можно и попрактиковаться в проведении расследований вживую. Тем более что эта история, в которой он участвовал с самого начала, поневоле затягивала Сашу все сильнее.

На всякий случай он позвонил участковому, посоветоваться.

На этот раз участковый ответил и Сашку выслушал.

– Раз уж начал, жми дальше, – заявил Лев.

– А вы присоединитесь?

– У тебя и у самого отлично получается. С Васьком этим и Толиком ты уже поговорил. Свидетелей допросил. Теперь сходи к антиквару!

При этом на заднем плане слышались громкие женские голоса и звуки попсы. Похоже, в субботний вечер участковый отрывался на полную катушку. А чего ему? Можно и развлечься. Всю работу за него сделает Саша!

– Как только появится реальный подозреваемый, звони! Жду!

Теперь уже подозреваемый. Сначала речь шла только о том, чтобы поговорить с Васьком и при удаче с Толиком. Потом с другими свидетелями. А теперь Лев готов отправить практиканта и к первому реальному подозреваемому. Почему подозреваемому? Да потому что Саша чувствовал, этот антиквар с его интересом к золотым прадедушкиным часам Жеки должен быть каким-то боком замешан во всем этом.

На этот раз Жека, когда Саша его увидел, был трезв и собран. Щеки были гладко выбриты, а волосы аккуратно зализаны назад. Вид у Жеки был пижонский. И Саша заметил, что проходящие мимо женщины заинтересованно поглядывают на Жеку. Особенно сворачивали головы те, кому было уже «за…».

Поздоровались, и Саша спросил:

– Какой у нас план?

Жека изумился этому вопросу.

– Какой еще план? Идем и бьем этому гаду морду. Вернее, ты бьешь.

– У меня есть план получше.

– И какой?

– Если мы вот так налетим на антиквара, он может ничего не сказать, а попросту вызвать полицию.

– Так я его подержу, пока ты из него признание выбивать станешь. Никого он не вызовет.

Участвовать в избиении антиквара, даже такого подозрительного, Саша все равно отказался.

– У меня есть идея лучше. Я сейчас иду и набиваюсь к этому антиквару в помощники.

– Это кем же?

– Да кем угодно. Хоть пыль вытирать с его товара. Наплету, что всегда интересовался стариной, что мечтаю поработать в таком месте, могу даже даром. Против этого никто не устоит.

– Это точно, – согласился Жека. – Прививки от халявы еще не существует. Но тебе-то зачем на антиквара задарма батрачить?

– Присмотрюсь, что у него и как. Глядишь, и ваши часы найду. У вас их фотография есть?

– Ага. В профиль и анфас, три на четыре и десять на двенадцать.

– Серьезно?

– Нет у меня фотки! – вспылил Жека. – Не подстраховался! Разве же я знал, что у меня их сопрут. Но там вензель был – две буквы между собой переплетенные. Одна «S» как на долларе, а вторая заглавная «I». То ли буква, то ли цифра.

– И что это за вензель?

– Прадеда моего Игорем звали. А фамилия его Сидоров была. Игорь Сидоров, понял?

– Вы же Кузин.

– И чего? – буркнул Жека. – А дед Сидоров Игорь был. Это его инициалы, не иначе.

Саша спорить не стал, хотя ему показалось маловероятным, чтобы русский крестьянин в начале двадцатого века настолько оторвался бы от своей общины, чтобы заказывать себе иноземный вензель, используя не родную кириллицу, а латинские буквы. Хотя каких только причуд не существует у тех, кто выбился из грязи в князи. Чуть заведутся у человека деньжата, так он сразу давай сорить ими да чудить. Вот тут и вензели иностранные могут вылезти.

А проще всего предположить, что часы эти попали к прадеду Жеки от другого владельца. И вот тот владелец и украсил их вензелем. А прадед Жеки лишь использовал его как красивую легенду, подменив чужие инициалы своими собственными, благо они совпадали.

– Основное я понял. Золотые часы. Луковица. На обратной стороне вензель из двух латинских букв. Увижу в магазине похожие часы, сфотографирую и покажу вам. Если опознаете свои, будем действовать.

– Так чего? Морду мы ему бить сегодня не будем?

Жека не мог скрыть своего разочарования. Простой и легкий способ возврата имущества был отменен. А на смену ему пришло туманное и неопределенное будущее, приготовленное напарником.

– Не нравится мне твоя идея, – признался Жека. – То ли удастся вывести этого жучару на чистую воду, то ли нет. А если он часы припрятал? Или вообще кому-нибудь другому их толкнул?

– Если он занимается такими махинациями, значит, вы не первый, кого он обманул. И наш долг не просто вернуть обманом изъятое, но и помочь другим пострадавшим.

Судя по выражению лица Жеки, ему было глубоко плевать на других. Но спорить с Сашей, памятуя о том, что тот владеет приемами самообороны, он поостерегся.

– Будь по-твоему, – со вздохом согласился он. – Но если не удастся втереться в доверие к антиквару?

– Тогда пойдет в ход ваш план, – успокоил Саша напарника. – Кстати, вы насчет вчерашней попойки никаких подробностей не вспомнили?

– Вроде всплывает что-то. Тип какой-то с темной бородкой. Глаза свои нахальные за очками спрятал. Вежливый такой, куда-то мы с ним шли. А кто он такой и куда шли, не помню.

– Но не антиквар?

– Нет.

– Вспоминайте дальше.

Жека пообещал, что постарается, и они разошлись в разные стороны. Куда пошел Жека, мы узнаем позже. А вот Саша отправился в гости к антиквару.

Магазин старинных вещиц, который посещал Жека, оказался совсем небольшим заведением. И располагался он в подвале жилого дома. По сути это была скупка, рангом чуть повыше обычной комиссионки. Предметы старины тут были преимущественно представлены различного рода подделками, что без труда определил Саша. Только очень наивный человек мог принять эти искусственно состаренные полотна, фарфор и мебель за подлинную старину.

Саша взял в руки поддельную тарелку фабрики Мейсен и вгляделся в тщательно нарисованные на поверхности трещинки. Тонкая работа, ничего не скажешь. Но запрограммированный на такую работу станок сделает это за несколько минут. И получится такая вот прелестная подделка под старину. Даже с близкого расстояния и то трудно понять, что кракелюр насквозь фальшивый.

– Интересуетесь?

Саша повернулся и увидел продавца. Это был невысокий мужчина с круглыми розовыми щечками. Волосы у него были светлые, зачесанные на косой пробор. И полное отсутствие растительности на лице. Не тот! Да и фамилия, которая красовалась на вывеске «ИП Селезнев Б. Г.» говорила о том, что этот антиквар не может быть гражданином Никифоровым, прикарманившим себе часы Жеки. Глаза у антиквара были голубые и такие чистые, что казалось, такой человек просто не умеет врать.

– Очень! Очень интересуюсь всем старинным! – пылко воскликнул Саша. – Маме хочу подарить тарелки. Она всю жизнь мечтала о таком сервизе. Сколько стоит?

Продавец назвал цену, которая оказалась вполне приемлемой.

– Для тарелок, место которым в музее, это совсем недорого.

– Не могу вас обманывать, молодой человек. То, что вы держите в своих руках, всего лишь современная копия.

– Копия?

– Да и зачем вам оригинал? Им нельзя пользоваться. Его ценность слишком велика. А материал, увы, со временем становится слишком хрупким и буквально может рассыпаться у вас в руках. Старинный фарфор даже не моют.

– А как же тогда?

– Его очищают от пыли и других загрязнений щеточкой и мягкой тряпочкой. Сами посудите, купите вы тарелочку для своей мамы, а ее мыть нельзя. Или она прямо в руках у своей владелицы в крошки превратится. Ваша мама расстроится?

– Конечно. И я расстроюсь.

– Вот видите, поэтому копия лучше!

Саша обвел взглядом помещение.

– И много у вас тут копий?

Продавец отвел взгляд:

– Почти все.

– А оригиналы есть?

– Есть, но они стоят совсем других денег.

– Все равно! Я хочу! Покажите!

– Фарфор нынче представлен кувшином для воды и блюдом с фруктами, так называемой обманкой.

И продавец снял с полки блюдо, полное сочных фруктов. Саша даже не понял, что это не настоящие фрукты, пока продавец не поднес блюдо поближе.

– Такие обманки были очень популярны при дворе в XVIII веке. Вместе с настоящими фруктами или сладостями на стол ставили такие вот шутливые обманки.

– Зачем?

– Для потехи. Когда чуток перебравший гость тянулся к фарфоровому канапе с икрой, желая им закусить водочку, слуги понимали, пора выводить этот персонаж из-за стола на прогулку.

На фарфоровом блюде лежали очень аппетитные груши, персики, виноград. Гранат рассыпал свои алые зернышки. Наверное, когда краски были свежими, фрукты и впрямь нельзя было отличить от настоящих. Но сейчас на многих фруктах краска изменила свой первоначальный цвет, а кое-где и вовсе стерлась. Былое великолепие блюда безвозвратно поблекло. Издалека оно еще привлекало взгляд, но вблизи сразу становилось ясно, что это никакие не фрукты, а один обман.

– Эта вещь нуждается в реставрации. Но пока что мы решили оставить ее так, многие любят увидеть вначале вещь в подлинной старине, а уже потом освежить ее.

Саша молчал.

– Вижу, этот предмет вас не заинтересовал. Тогда вот есть композиция.

Композиция представляла собой тяжеловесную карету, запряженную шестеркой серых в яблоках лошадей. На козлах сидел кучер в камзоле и шляпе с пером. Из-за кружевных занавесок окошка выглядывало хорошенькое румяное женское личико. На задворках кареты стояли лакеи в нарядных расшитых золотом ливреях. Все детали были изготовлены из тончайшего фарфора. Особенно поражало кружево на платье барышни и крохотные цветочки, которыми была украшена ее высокая прическа.

– Композиция после реставрации.

Действительно, сколько Саша ни присматривался, он так и не увидел ни сколов, ни потертостей, ни прочих изъянов, какие бывают на старых вещах. А ведь этой фарфоровой безделушке больше двухсот лет. И она была крайне неудобной как для транспортировки, так и для простого хранения. Выступающие детали должны были неизбежно отломаться. А между тем изящные головки лошадей, их хвосты, шляпы лакеев – все было в целости.

– Над ней пришлось поработать. Но у меня есть друг, настоящий волшебник. Для реставрации трещин и маленьких сколов используют те же препараты, что и стоматологи в своей работе, в итоге поверхность восстанавливается до первоначального состояния и на ней ничего не заметно. Клеем так никогда бы не получилось.

– Не знаю… Я тут вспомнил, что у папы скоро день рождения.

– Он тоже любитель старинных вещей?

– Он коллекционер.

– И что же составляет предмет его интереса?

– Часы! – выпалил Саша. – Любые! Настольные, настенные. Но лучше всего такие, чтобы папа мог бы ими пользоваться, мог бы носить их с собой постоянно.

– Карманные часы? – задумчиво произнес антиквар. – А из какого материала?

– Лучше всего из золота.

– А знаете, вы очень везучий молодой человек. Так уж получилось, что я могу вам помочь приобрести такие часы.

– У вас они есть?

– Нет, не у меня. Но я знаю, кто нам с вами в этом поможет.

Сердце у Саши так и заколотилось от счастья. Не может быть, чтобы ему так повезло. Вот это удача! Прав антиквар, он и впрямь везунчик.

Глава 5

Далеко за счастьем ходить не пришлось. Сели в машину и поехали. У антиквара, кстати сказать, во владении был пусть и не новый, но все же «Ситроен». На этой машине они домчались с ветерком до нужного адреса. Но когда Саша увидел дом, к которому его подвел антиквар, в душе у него появилось неприятное предчувствие. Этот дом он видел. Более того, ему уже доводилось здесь бывать и не далее, как сегодня утром.

– Совпадение, – прошептал Саша и приказал себе не волноваться.

Но когда антиквар подошел к знакомому подъезду, Сашины мысли заметались со скоростью кроликов. Куда они идут? Неужели туда, куда он думает? Но тогда… Разве это не означает…?

Мысли были короткие, быстрые, вспугнутые, Саше никак не удавалось додумать каждую из них до конца. Так что он пребывал в растерянности.

Но когда они поднялись на нужный этаж и оказались перед знакомой дверью, Саша все же не выдержал, спросил:

– Нам точно сюда?

– А что вас, молодой человек, смущает?

Смущает! Да Саша не знал, куда деваться от обуревавших его чувств. Это же была квартира Васька. Того самого собутыльника Жеки! Верней, тут жила Марина – подруга Васька. Но вместе с ней под одной крышей обитал и Васек. А значит, это была и его квартира. Квартира того самого Васька, кого наняли неизвестные мужчины специально для распития канистры коньячного спирта. И что? Васек нанял себя сам, раз они направляются в гости к Ваську?

Оказалось, что нет. Ни Василий, ни его супруга даже не показались в коридоре, словно бы их вовсе не было. А может, и впрямь куда-то ушли? Но квартира была та самая. Во все той же сильно захламленной прихожей антиквара с Сашей встретил мужчина средних лет. Он был темноволос, и на его лице имелась бородка. Точь-в-точь такая, как была у Кортеса со страницы школьного учебника.

Сердце у Саши и прежде стучало в ускоренном режиме. А при виде этой бородки оно застучало так прямо угрожающе быстро. Похоже, он нашел преступника! Но внешне Саша старался держать себя в руках. Ни словом, ни взглядом ему нельзя выдать охватившее его волнение. Стоит этим двоим – антиквару и его приятелю почуять неладное, как прощай наклевывающееся знакомство. Прощай обещанная сделка!

Бородатый представился Виталием и сразу же провел гостей в комнату, в которой Саше уже довелось побывать сегодня. Та самая заставленная пыльными старыми вещами комната, по полу которой они с Мариной ползали, собирая рассыпавшиеся из странной вазы шарики. Саша оглядывался по сторонам с хорошо понятным волнением, но его новые знакомые думали, что юноша просто поражен увиденным, и пока что не трогали его, давая время оглядеться.

Они с антикваром, которого, как выяснилось из разговора, звали Борисом, обсудили какой-то рояль, который и даром никому не нужен, а хозяйка возомнила, что сможет получить за него бешеные миллионы.

– Старая кляча вконец обезумела. Я ей говорю: чтобы рояль ваш вывезти, еще деньги заплатить надо. И немалые деньги. Хотите избавиться от рояля, участвуйте в его перевозке. А она мне свое. На рояле этом, дескать, сам Шаляпин играл, вот его фотография. Заплатите мне под нее полтора миллиона и забирайте рояль на все четыре стороны, любой музыкант его у вас с руками оторвет. Я за рояль сел, клавиши жму, никакого звука. Крышку поднял, смотрю, а в инструменте уже не просто все рассохлось от времени, там вообще ничего нет.

– Но если инструмент с историей, его можно использовать.

– И понимаешь, фотография такая, что не понять, тот это рояль или просто на него похожий. Да я и сам сколько хочешь таких фотографий тебе раздобуду. Было бы желание.

– А его у тебя и нет?

– Чтобы сам инструмент отреставрировать, часть деталей нужно менять, а то и вовсе новые изготавливать. Кто станет вкладываться? Ведь нипочем потом вложений не отобьешь. Да и будет ли инструмент потом хорошо звучать? Дешевле и проще человеку пойти и новый рояль себе купить или заказать. А фотографию Шаляпина можно потом и так на него поставить, почему бы и нет?

Потом поговорили о каком-то золотом браслете с бирюзой, который оказался и не золотой, и не с бирюзой, а просто мастерской подделкой.

– Вот научились делать! Меня обманули! Латунь с позолотой за золото выдали. И пластик под камень так сделали, что не подкопаешься. Уж на что я тертый калач, а ничего не заподозрил. Да что я, Геннадий Сергеевич, а уж он вообще всю жизнь на камнях сидит, насчет бирюзы сначала дал мне твердую гарантию. Лишь дома под электронным микроскопом ее посмотрел и поднял тревогу. Звонит: отбой, Боря, никакой чистки или реставрации этот браслет не стоит, грош ему цена в базарный день. «Подари, – говорит, – его какой-нибудь девчонке, пусть она тебя за него отблагодарит». Я так и сделал.

Из разговоров Саша понял две вещи. Во-первых, Боря с Витей знакомы уже давно и плотно. И во-вторых, аферюги они еще те, хотя какие-то понятия о чести у них тоже существуют. Но сугубо свои понятия, какие обычному человеку невдомек. Ну оно и понятно, когда живешь на том, что скупаешь старый хлам, а потом продаешь его как старинную антикварную вещь, нужно обладать изрядной ловкостью, чтобы все не просто сошло тебе с рук, а еще и покупатель остался доволен.

Наконец приятели вспомнили про своего молодого гостя.

– Виталя, у тебя же имеются мужские карманные часы? Я не ошибаюсь?

– Есть такие.

– Золотые, я не ошибаюсь?

– Золото на них еще царское.

– Молодой человек интересуется для своего батюшки. Хочет сделать ему презент ко дню ангела.

Саша молчал. А бородатый Виталя глянул на него приветливо.

– Отца баловать – это дело хорошее, – сказал он. – Очень благоразумное вложение. Глядишь, со временем и батюшка вас, молодой человек, с наследством не обидит.

– Да я совсем не поэтому.

– Поэтому или нет, а часы я вам сейчас покажу.

Виталий порылся по карманам, нашел в одном из них точеный железный ключик, которым и открыл замок на верхнем ящике комода. И оттуда на свет появилась приличных размеров шкатулка, даже целый ларчик, битком набитый самыми разными часами. Тут были солидные мужские часы, были легкомысленные и кокетливые женские часики. Имелись часы иностранные и часы наши – отечественные. Но все они были уже не новыми. Средний возраст часов в этом ларце был примерно сто лет. Встречались часы советских марок, но подавляющее большинство было старше.

Саша с любопытством наблюдал, как со дна ларчика Виталий извлек отполированную до блеска коробочку, в которой на мягком ложе из серо-голубого бархата лежали круглые мужские часы. Металл на них был золотистого цвета, и в первый момент Саша ахнул, будучи уверен, что видит перед собой часы прадедушки Жеки. Но стоило ему взять их в руки и рассмотреть поближе, как из его груди вырвался вздох разочарования.

Никаких инициалов на корпусе у этих часов не наблюдалось. Там имелась эмалевая вставка: кавалер в слишком тесных панталонах, грозящих лопнуть на его пухлом заду, целует ручку прекрасной дамы, которая одновременно успевает еще и томно обмахиваться веером. Ни кавалер, ни дама, ни сами часы Саше совершенно не понравились.

Но Виталий с Борисом нахваливали товар на два голоса:

– Смотрите, молодой человек, вот они! Любуйтесь! Какая красота! Или вам не нравится?

– Боюсь, мама не одобрит.

– Чего? Это же вы от себя покупаете.

– Она и так папу ко все женщинам на свете ревнует. А тут на эмали молодая девушка, мужчина ее целует, мама решит, что это напоминание папе, чтобы он не упускал случая, и потеряет последний покой. Да и меня она покоя лишит.

– Интересная у вас маменька.

– Да уж какая есть. Родителей не выбирают. Может, у вас есть другие часы? Тоже золотые, но если можно так выразиться, более нейтральные.

– Есть! Как ни быть!

Виталий был настроен оптимистично. Он продемонстрировал Саше не меньше десяти пар часов, начиная от старинных брегетов и заканчивая вполне современного вида командирскими часами, славящимися точностью хода. Но ни на одних часах не было нужных инициалов. На некоторых часах была сделана гравировка, и тогда Саша, не стесняясь, просил лупу и внимательно разглядывал надписи. Как ни странно, такое его поведение уверило продавцов в том, что к делу покупатель подошел серьезно, а значит, есть шанс рано или поздно втюхать ему какой-нибудь товар.

Но Саша привередничал и испытывал терпение продавцов.

– Это не то. И это тоже. И это не то!

Наконец Виталий ссыпал часы обратно в ларчик и с досадой произнес:

– Тогда я даже и не знаю, что вам показать.

– Неужели у вас совсем ничего больше нет?

– Из того, что вас интересует, нет.

Саша задумался. Он был почти уверен в том, что часы Жеки находятся у Виталия. Слишком много совпадений, чтобы искомых часов тут бы не оказалось. Но почему нужные часы не находятся? В чем дело?

– Что-то у меня живот разболелся, – признался Саша.

– Это от волнения, молодой человек. Бывает.

– А можно мне у вас посетить…?

Виталий в восторг от просьбы не пришел, но все же проводил Сашу до туалета.

– Обратно дорогу сами найдете?

– Найду.

Но стоило Виталию уйти, как Саша немедленно выскочил в коридор. Живот у него болит! Ха-ха три раза! Ничего он у него не болит! Это он нарочно придумал, чтобы дать возможность дружкам поговорить наедине, а себе возможность этот разговор подслушать. Сняв обувь и молясь, чтобы ни одна половица под его ногами не скрипнула бы предательски, Саша подкрался почти к самым дверям комнаты. Теперь ему было слышно, о чем говорят между собой старьевщики.

– Ты мальчику один хлам предлагал, а он про золото говорил. Не удивительно, что вы с ним не сговорились.

– Какое ему еще золото! Придумаешь тоже. Он на золото еще не заработал. Ты же видел, как он выглядит!

Саша не успел обидеться, нормально он выглядит, как Борис возразил другу:

– Как он одет, ты не смотри. Сейчас и сынки богатеньких родителей в такое несуразное тряпье рядятся, что не угадаешь. Как бы тебе не прогадать, покупатель выгодный. Покажи ему вчерашние часы, которые мы у того лоха отжали.

– Ни за что!

– Почему?

– Пусть этот сопляк меня сначала убедит в своей платежеспособности. Пусть покажет деньги. И дешевле, чем за сотню косарей я ему те часы не отдам.

– Не много ли? Тебе они в пятерку встали.

– Во-первых, дороже. Не забывай, что мной еще была куплена канистра коньячного спирта, которой мы наших алкашей снабдили, и конфеты для нотариуса тоже кое-чего стоили. Это не говоря уж о том, что мне время от времени приходится с этой кочергой из нотариальной конторы еще и спать. А с пустыми руками к этой даме не явишься, цветы, вино, сладости. И тогда вообще все затраты под десятку выходят.

– Все равно, ты не в накладе. Часы ты у клиента задешево взял. Почему бы и не скинуть мальчишке?

– Так и быть, десятку я ему скину, если только всерьез брать будет. Но пусть он мне хотя бы тысяч тридцать покажет. Тогда и поговорим. Кстати, где он там? Не заснул в сортире?

Саша еле успел вернуться обратно в уборную, как в коридоре послышались шаги.

– Молодой человек, ты не утонул?

– Сейчас иду.

Голос Саши звучал сдавленно, потому что он боялся, как бы прерывистое дыхание его не выдало. Он был очень взволнован. Как все открылось! В один миг стало ясно, что самые худшие подозрения Саши насчет этих двоих полностью оправдались. Только бы теперь себя не выдать!

Но все обошлось. И когда он вернулся к двум мошенникам, то уже знал, что сейчас услышит.

– У нас есть товар более высокой ценовой категории. Но…

После чего мошенники переглянулись и просто поставили покупателя перед фактом. Либо он показывает им деньги, либо они иметь с ним дел больше не будут.

– Я покажу… Я принесу… Деньги у меня на пластике. Карта вас устроит?

– Молодой человек, это даже в какой-то степени неуважение, платить за антикварные старинные вещи современным безналом. Понимаете меня?

Саша кивнул, хотя так и не понял, чем безналичный расчет в данном случае отличается от наличного. Если вещи прошлой эпохи настолько чувствительны к такого рода вещам, то и платить за них нужно купюрами того времени. Или лучше сразу отсыпать золотыми червонцами и серебряными рублями?

Договорились, что на следующий день Саша придет к Борису, куда Виталий принесет нужную вещь.

– Только не раньше полудня, – сказал Саша, ломая голову, где бы ему к этому времени раздобыть требуемую сумму наличными.

Его новые знакомые не возражали.

На пороге дома Сашу встретила мама. В руках она держала поводок, на другом конце которого метался Барон. Собака явно рвалась на прогулку, а увидев любимого хозяина, пес вообще обезумел. Барон вертелся вьюном, терся о ноги, скулил и вилял хвостиком-кочерыжкой так быстро, что в глазах рябило.

– Хороший, хороший, – гладил его Саша. – Все, Барон, перестань. Перестань, кому говорю! Нельзя!

Куда там! От избытка чувств Барон принялся прыгать в воздух. Все выше, выше.

– Гулять сейчас пойдем, утихни!

Саша открыл входную дверь, и Барон опрометью понесся вниз. У двери подъезда он попытался сделать в очередной раз подкоп, а когда это у него не вышло, гавкнул на дверь. Мол, открывайся! Чего застыла! На улицу Барон вылетел пулей и тут же блаженно замер. Саша всегда удивлялся, сколько жидкости может копиться в совсем небольшой пока что собачке. Весил щенок четырнадцать килограммов, воды пил мало, но жидкости из него на каждой прогулке выливалось по литру. Сделав свои дела, Барон побежал дальше, весело помахивая хвостом. Он был в отличном настроении. Собачья жизнь удалась. А вот о своей Саша сказать этого никак не мог.

Сразу после того как он попрощался с антикваром, Саше позвонил Жека.

– Ну что? Удалось увидеть мои часики?

– Почти.

– Не понял?

– Все решится завтра.

И Саша рассказал Жеке о достигнутой с антикваром и его подельником договоренности.

– Но мошенники хотят сначала увидеть деньги, вот в чем вся загвоздка. А денег у меня нет.

– Не дрейфь, – приободрил его Жека. – Я что-нибудь придумаю.

Но что мог придумать Жека? Увы, он был совсем не похож на человека, у которого под подушкой припрятаны лишние тридцать кусков.

– Значит, вы с обоими говнюками договорились на полдень? – уточнил Жека.

– Да.

– Ага. Понял.

И не прощаясь, Жека отключился.

Всю дорогу до дома Саша размышлял о двух вещах. Где ему раздобыть те тридцать тысяч, без которых мошенники-антиквары нипочем не покажут ему золотые часы. И второй пункт, что ему делать, когда часы ему покажут. По второму вопросу Сашу мог бы скоординировать участковый Лев, Саша ему несколько раз звонил с дороги, но Лев, похоже, сильно загулял, потому что трубку не взял. И теперь Саша нервничал. Без силовой поддержки родной полиции он рисковал остаться и без часов, и без тех тридцати тысяч, которые мошенники могут отобрать у него силой в качестве возмещения хлопот. И поди потом докажи, что деньги были. Он один, а их двое. А какие они проходимцы, Саша теперь примерно себе представлял.

Не представлял он другого, насколько опасными могут быть эти люди. Но звонок участкового Льва сумел раскрыть глаза Саше.

Участковый был краток:

– Ты где? – спросил он без всякого приветствия.

И, услышав, что Саша гуляет, добавил:

– Приходи на валы.

– Я с Бароном гуляю.

– И пса своего возьми. Так даже лучше будет.

Мог бы и не говорить. Саша поежился. Время было уже позднее. Давно стемнело. И идти одному во мрак и неизвестность ему что-то не хотелось. Барон тут был не в счет, хоть и собака, но защитник из него был никакой. Саша прекрасно знал, что при первом же сигнале опасности Барон просто сбежит, заботясь в первую очередь о собственной шкуре. Интерес был вполне понятный, хотя для хозяина и не очень-то лестный. Но что поделаешь, таков уж был Барон. Да и останься Барон с хозяином, что толку? Как уже говорилось, этот пес любил всех людей на свете.

Впрочем, когда Саша поднялся на валы, от сердца у него отлегло. На том месте, где утром он нашел упакованного в будку Жеку, он увидел несколько человек. А самое лучшее было то, что над их головами ярко светил прожектор. Саша поспешил к ним, но на подходе путь ему преградил молодой паренек – ровесник самого Саши.

– Стоять! Куда прешь? – грубовато спросил он.

– Туда.

– Туда нельзя. Нельзя, кому говорят!

Но это он мог говорить кому-нибудь другому, а не Барону. Увидев, а скорее учуяв впереди что-то интересное, Барон кинулся туда во все лопатки.

– Стрелять буду! – разозлился парень.

Он и впрямь сделал такое движение, словно намеревался достать пистолет из кобуры. Но не успел Саша испугаться за жизнь своего четвероногого друга, как из темноты прямо перед ними появился Лев.

– Потапов, ты чего шумишь? – спросил он у парня.

– Да вот тут… Лезет! И еще собака его убежала.

Но собака уже крутилась возле участкового. Барон узнал в толпе своего сегодняшнего знакомого, привел его и теперь норовил лизнуть его в руку, в ногу, в штанину, в ботинок, куда придется, лишь бы весь мир увидел, как он любит этого замечательного человека, лишь самую малость уступающему другому уж самому-самому замечательному – его, Барона, хозяину.

– Пропусти парнишку, Потапов, – размягчившись от собачьих ласк, сказал Лев. – Это я его пригласил. Он у нас вроде как на практике.

Недавний противник отступил в сторону. Вид у него был хмурый. А торжествующий Саша и еще более торжествующий Барон прошли дальше бок о бок со своим другом участковым.

– А чего тут случилось?

– Сейчас увидишь.

Они подошли к тому месту, где толпились люди, и Саша увидел картонную коробку, густо обмотанную несколькими слоями скотча. Сверток лежал на земле. И в первый момент Саша даже не понял, по какой причине этой коробке такой почет и уважение. Коробка и коробка. Многие несознательные граждане выкидывали на валы свой бытовой мусор. Но приглядевшись, Саша различил голые пятки, которые торчали с одной стороны свертка.

– Так там человек? – ахнул он.

Лев кивнул.

– А где его голова?

– Там же, где и ноги. В свертке. Только с другой стороны.

– Там человек, – волновался Саша. – Его же надо освободить!

– Не надо.

– Немедленно! – настаивал Саша. – Он же замерзнет! Заболеет! Умрет!

В ответ на его выкрики к нему повернулась какая-то молодая, незнакомая Саше, но вполне симпатичная девушка, которая произнесла:

– Этому пострадавшему уже ничего не страшно.

– Как не…

Саша осекся. Дошло наконец, что все это может значить.

– Он умер?

– Увы.

– Но… почему? Отчего?

Ему никто не ответил. Да еще и Сашу попросили отойти от места преступления на некоторое расстояние. Саша отошел, хотя и без особой охоты. Зачем позвали, если теперь не пускают? И вообще, ему хотелось быть поближе к той симпатичной девушке, которая заговорила с ним первой.

Но отошедший вместе с ним Лев был озабочен несколько иным.

– Я тебя вот зачем позвал. Ты же у меня занимаешься опросом свидетелей по делу похищения Евгения Кузина?

– Помогаю по мере сил.

– Я выяснил, что у нас в городе уже было зарегистрировано одно аналогичное нашему утреннему преступление.

– Еще одно!

– Видишь какое дело, второй случай зафиксирован во Всеволожском районе. Дело произошло в лесопарковой зоне, народу там бывает мало. В итоге пострадавшего обнаружили лишь спустя много часов. Жертва – мужчина средних лет, который ничего не может сказать о том, что с ним случилось.

– Потому что мертв?

– Нет, обошлось. Пострадавший жив. Но нашли его заколоченным в такой же тесный ящик, в каком мы сами утром нашли этого нашего Жеку.

Саша был поражен. Целых три случая. Те двое в ящиках и этот бедняга в картоне. Двое живых и один мертвый. Вот только можно ли этого в картоне считать вместе с теми, что в ящиках? Или его история – это отдельное дело?

– А что с тем пострадавшим из Всеволожска? Говорить он может?

– Может-то он может, да только ничего внятного он о произошедшем не говорит. Вообще, с головой у него после похищения что-то не того.

– В смысле?

– По большей части пострадавший талдычит о каких-то голосах, которые в темноте призывали его к раскаянию. Говорит, что всю ночь эти голоса взывали к нему, убеждая покаяться и начать новую жизнь. Он считает, что это к нему явились ангелы.

Ангелы! Саша был разочарован.

– А по делу что-нибудь говорит? Как его похитили? Кто?

– По словам самого потерпевшего, он возвращался домой поздно вечером. На него напали. Было темно, нападавших он не заметил. Просто получил удар по голове, а очнулся уже в ящике. Случилось это неделю назад. Следствие велось, но никаких следов обнаружить не удалось. Единственное, что можно утверждать точно, преступник был на машине. От места нападения до того места, где пострадавший был обнаружен, пешком больше часа. Маловероятно, чтобы преступник тащил жертву нападения на себе. Он его туда отвез.

– На грузовичке? На «Соболе»?

– Меня это тоже заинтересовало. Представь себе, следы «Соболя» во Всеволожске тоже обнаружены.

Саша почувствовал волнение. Ему показалось, что он напал на очень важный след. Итак, оба похищения связаны между собой.

– А можно узнать у этого человека, не обращался ли он незадолго до похищения к антиквару?

Лев взглянул на молодого человека с любопытством:

– Мне такое и в голову не пришло спрашивать. А что ты имеешь в виду?

– Объясню. Но вы сначала узнайте, обращался или нет! Можете?

– Попробую. Есть у меня приятель в том отделении, будем надеяться, он сбросит телефончик этого потерпевшего.

Приятель оказался на дежурстве и быстро нашел все, о чем просили.

– Потерпевший Валерий Леонидович Шабан, индивидуальный предприниматель. Пятьдесят один год. Живет во Всеволожске в собственном доме. От госпитализации отказался. Уверяет, что пребывание в ящике на его самочувствии никак не сказалось.

– А то, что он про ангелов заговариваться начал?

– Ангелы в голове – это тебе не воспаление в легких. Поговорят да и уйдут.

– Надо ему позвонить! – настойчиво повторил Саша. – Спросить, не было ли у него встреч с антикварами.

– Сам объясняться с ним будешь.

Саша согласился. Шабан по телефону ему не понравился. Голос у него был грубый. К тому же он очень недоверчиво отнесся к звонку незнакомого молодого человека. И как Саша его ни пытал, так и не признался, что имеет нечто, что можно продать антиквару или кому-либо другому.

– С чем это мне по антикварам ходить? – твердил он. – Ценных вещей или там картин – мебели дорогой отродясь не имел. Что на мне, то и мое.

– И ничего у вас не пропадало?

– Чего нет, то и пропасть не может.

– Я неспроста спрашиваю. Сегодня произошло еще одно преступление, схожее с тем, что случилось с вами.

Это Шабана зацепило. Впервые с начала разговора он заговорил нормально, без признаков агрессии.

– Кого-то еще в ящик заколотили?

– Да.

– И кого?

– Кузина Евгения Петровича.

– Не знаю такого, – с сожалением произнес Шабан. – Может, в лицо и видел, а по фамилии не припомню. И чего с ним случилось?

– Похищение гражданина Кузина было организовано антикваром и его сообщником. У Кузина имелись карманные часы, оставшиеся ему еще от прадеда.

– Часы?

Голос у Шабана стал какой-то странный, потом он пробормотал:

– Ангелы меня тоже про часы спрашивали.

Обсуждать ангелов Саша не хотел, поэтому поспешил перебить Шабана:

– Незадолго до похищения Кузин носил эти часы на оценку к антиквару. А после выяснилось, что часы он продал. Я уверен, продал сообщнику этого антиквара. И продал за совершенно мизерную и незначительную сумму. Налицо факт обмана и мошенничество.

Шабан слушал Сашу внимательно. Но когда тот закончил, возмутился:

– А похищать-то антиквару Кузина зачем тогда? Продал Кузин ему часы и продал.

– Так ведь за пять тысяч продал. А часы все сто тысяч стоят!

– Что нагрели этого Кузина на сделке антиквар с товарищем – это я понял. Могли. Такое у них в порядке вещей. А похищать им этого Кузина зачем? А в ящик его заколачивать?

Это и было слабое место в версии Саши. В самом деле, что за зверство такое? Подпоили, обманули, купили у пьяного задешево то, что стоит в десятки раз дороже, – это ясно. Но зачем на валы-то везти? Да еще в ящик заколачивать? Силы тратить, время, да и нервы. Ведь валы их хоть место и малопосещаемое, но иной раз прохожие там все же появляются. И что бы они сказали, обнаружив антиквара с сообщником, которые заколачивают в ящик живого человека? К чему этим двоим идти на такой риск?

– Все-таки вы попытайтесь вспомнить насчет антиквара.

– И вспоминать нечего! – отрезал Шабан.

– Может, к ювелиру обращались? Или в скупку?

Но Шабан на все вопросы отвечал отрицательно. А потом и вовсе, сославшись на занятость, отключился.

Увидев, что Саша разговор закончил, Лев, который во время разговора стоял рядом, потребовал:

– Теперь со мной поговори. Что ты там про антиквара говорил? В чем ты его подозреваешь?

И Саша принялся излагать свою версию во второй раз. Надо сказать, что Лев слушал его с куда большим сочувствием, нежели Шабан. И когда Саша закончил, участковый с чувством похлопал парня по плечу.

– Молодец! Это же какую работу проделал! И все за один день.

– Старался.

– Молодец! – повторил Лев еще громче. – Нет, правда, ты молодец, Саша. А скажи, на какой час у тебя с этим антикваром назначена встреча?

– Около полудня.

– Не возражаешь, если мы с ребятами к тебе присоединимся? Для поддержки и вообще.

– Сам хотел вас об этом просить! – обрадовался Саша. – Я планировал так, что я войду в магазин один, покажу деньги, они достанут часы. И если это часы Жеки, то я дам вам условный сигнал. Вы войдете и арестуете этого аферюгу.

Лев не нашелся, что добавить к этому плану. И поэтому лишь еще раз хлопнул Сашу по плечу и повторил:

– Молодец!

И Саша почувствовал, как от этой троекратной похвалы у него в душе поднимается и ширится какое-то очень хорошее чувство. Хотелось горы свернуть – только чтобы оправдать такое лестное мнение о себе.

Глава 6

К этому времени беднягу из картона уже избавили от его обертки. И стало ясно, что с первыми двумя случаями это преступление имеет мало общего. Хотя бы уже потому, что в этом случае потерпевшей оказалась женщина. И она была одета. Длинные рыжие волосы, платье, пальцы с ярким маникюром, на лице вызывающая косметика. Наверное, были у несчастной и туфли на каблуке, но сейчас ноги женщины были босыми.

– Туфли могли свалиться, когда ее перетаскивали. Надо будет поискать, может, что и найдем.

Туфли нашлись в кустах. Первую в зубах принес Барон. И он же показал, где находится вторая.

– Ее?

– По размеру подходят.

– И по стилю тоже.

Туфли были украшены блестками.

– И как она их носила? Холодно ведь уже.

Туфли были летними, а на дворе стояла осень. Какой бы завзятой модницей ни оказалась погибшая женщина, ходить в летней обувке было холодновато.

Саша невольно отметил, какие широкие и грубые у пострадавшей ступни, а вот педикюр присутствует, и ногти на ногах выкрашены тем же ярко-алым лаком, что и на руках.

– Кто она такая?

– Судя по наряду и макияжу, она может очень даже запросто оказаться ночной бабочкой, – сказал один из сотрудников.

– Надо будет проверить окрестных путанок, – добавил другой. – Может, и опознают покойницу.

К сожалению, никаких документов при пострадавшей обнаружено не было. А когда эксперты занялись осмотром тела, выяснилась еще одна любопытная подробность. Стоило пошевелить тело, как волосы с головы потерпевшей упали. И оказалось, что череп у нее покрыт коротеньким ежиком.

– Этого еще не хватало! – ахнул кто-то. – Мужик, что ли?

– Нет, баба. Только стриженая.

После того как парик свалился, можно было лучше рассмотреть лицо потерпевшей. И стало ясно, что первоначальное мнение о ней ошибочно. Женщина эта была уже изрядно в возрасте. Ей могло быть около пятидесяти, а могло быть и больше. При неважном освещении парик с длинными локонами и яркий макияж помогали отвлечь внимание от морщин на лице у покойницы, следовательно, и от ее возраста. Но без длинных волос, укрывавших лицо, морщины на нем проступили ярче.

– Совсем немолодая особа.

– И что у нее в жизни было такого, что после смерти привело эту несчастную на валы?

– Да еще ночью.

Появиться мертвая женщина могла только в темноте, потому что представить, как бы днем убийцы этой женщины тащили на себе на валы картонный сверток с телом жертвы, при всей своей фантазии никто из сыщиков не мог.

– Пожалуй, для проститутки она уже старовата будет.

– Для мамки вполне годится.

Мамка – это сутенерша. Но кто мог расправиться с ней?

Но та молодая девушка, которая первой обратила на Сашу внимание, снова взглянула на него и неожиданно, словно обращаясь к нему одному, сказала с сомнением:

– Не знаю. Вряд ли она проститутка. И вообще, странная она какая-то.

– А чем именно?

– Платье на ней натянуто кое-как, – пояснила девушка. – Оно мало пострадавшей на целых два размера. Того и гляди лопнет.

Саша невольно согласился. И точно, размер платья совсем не тот. Ткань так туго натянулась, что и впрямь выглядит так, будто сейчас лопнет.

А девушка продолжала:

– И колготки все в стрелках, словно бы их второпях надевали. И снова с размером не угадали.

– Велики?

– Нет, колготки тоже слишком маленькие, до бедер их еле натянули, а дальше никак. Ходить в таком виде очень неудобно, если вообще возможно. И самое главное, маникюр.

– А что с ним-то не так? Нормальный маникюр, только яркий очень.

– А ты приглядись. Посмотри и скажи, будь ты женщиной, покрасил бы так себя?

И девушка указала на руку покойницы. Саша пригляделся и был вынужден признать правоту новой знакомой. Ногти были накрашены ярко, но неумело и очень неаккуратно. Лаком была испачкана и кожа вокруг ногтей, и сами лунки имели неровную форму.

– Эта женщина не делала себе маникюр невесть сколько времени. Кожа вокруг ногтей у нее заросла и огрубела. А лаком ей покрасили прямо поверх, отсюда и неровности. Ни одна женщина так не стала бы уродовать свои руки. Лучше уж вообще обойтись без лака, чем привлекать внимание к неухоженным рукам ярким лаком и таким неряшливым видом.

– И что это означает?

– Мне кажется, эту женщину переодевали и красили второпях.

– И стригли?

– А вот стрижка у нее как раз сделана качественно. Ни один волосок не выбивается. И прокрашены волосы очень тщательно. По возрасту даме уже положено быть совсем седой, а она блондинка.

В это время внимание Саши привлек Барон. После того как пес нашел туфли с покойницы, все прониклись к Барону симпатией, найдя, что пес может быть полезен. Поэтому Саша спустил Барона с поводка, и собака все это время где-то болталась. А теперь Барон прибежал и уселся возле ног хозяина. В пасти он держал что-то небольшое, какую-то карточку.

– А ну, подай! – скомандовал Саша, и Барон с готовностью протянул ему кусочек пластика, который держал в зубах.

Оказалось, что это водительские права на имя Ломакиной Елизаветы.

– Это же она?

– Наша покойница, – подтвердила девушка. – Это ее лицо. Молодец, Барон! Хороший пес!

На водительском удостоверении Ломакина выглядела более молодой и стройной, но время делает с людьми разные метаморфозы, а документ был выдан уже больше пяти лет назад.

– Значит, теперь мы знаем ее имя! Ломакина Елизавета.

Находка была торжественно передана следователю, который уже приехал на место происшествия. Следователь тоже похвалил Барона и посоветовал Саше уделять воспитанию пса больше времени. И Барон удостоился быть поглаженным по голове.

– Из такого смышленого щенка вырастет отличный пес.

Барон тут же причислил следователя к числу своих лучших друзей и весело вокруг него запрыгал, припадая к земле и приглашая поиграть. Саше пришлось прикрикнуть на Барона, чтобы тот утихомирился. Пес в последний раз гавкнул что-то приветливое и снова убежал, шарить по кустам в поисках чего-нибудь интересненького.

А новая знакомая отвела Сашу в сторонку и прошептала:

– Это Коршунов.

– Ты его знаешь?

– Он из отдела убийств. Я про него слышала, очень хороший дядька. Нам повезло, что именно Коршунов будет расследовать это дело. У него процент раскрываемости один из самых высоких.

Видя, что его собеседница не прочь поболтать, Саша спросил:

– А отчего она умерла, как ты думаешь?

– Не знаю. Видимых следов насилия на теле нет. Если не считать того, что она находилась в свертке, в остальном дама в порядке.

– Задохнулась? Слишком сильно затянули стрейч?

– Скорее похоже на сердечный приступ. А вот чем он вызван… Следов сопротивления на теле не наблюдается. Разве что небольшая гематома на правой руке. Похоже на след от чьих-то пальцев, будто бы ее схватили и сильно сжали. Но больше ничего. Значит, упаковывали женщину в картон либо добровольно, либо когда она уже была трупом.

– Ну, или если она находилась без сознания.

– А лишиться сознания она могла от действия какого-то препарата, принятого внутрь.

– Лишиться сознания и умереть!

– Да ее отравили! Снотворным!

И Саша с его новой знакомой торжественно переглянулись.

А затем девушка протянула ему руку и представилась:

– Надя!

Рука у Нади оказалась твердая и теплая. Хорошая такая рука. Саше даже не хотелось выпускать ее из своей ладони.

– Я так понимаю, ты у Льва на практике? – произнесла девушка.

И когда Саша подтвердил, сказала с улыбкой:

– Значит, будем с тобой часто видеться.

И если до сих пор у Саши еще были какие-то сомнения касательно той истории, в которую он угодил, то теперь все сомнения его оставили совершенно. Ясно, что тесное знакомство с такой замечательной девушкой должно было с лихвой окупить все возможные неудобства этого проекта. И Саша принялся активно шевелить своими извилинами, пытаясь придумать что-нибудь такое, что позволит ему влезть в это дело еще глубже.

К полудню следующего дня, выгуляв Барона и добившись от мамы клятвенного обещания, что она покормит собаку вовремя, Саша отправился к антиквару. Деньгами на представительские расходы он был теперь снабжен, благодаря щедрости участкового. Правда, Лев, когда выдал Саше тугую перетянутую резинкой пачечку тысячных, присовокупил, что деньги эти лучше близко никому не показывать и в руки никому не давать.

– Интересно, а как я смогу не давать деньги антиквару? Он же захочет их пересчитать.

– Ему можешь. А больше ни-ни!

– С деньгами что-то не так?

– Все с ними не так, – признался Лев. – Мы тут на днях накрыли мошенников, которые промышляли, сбывая фальшивые купюры. Так эти деньги из их запасов.

Не очень-то уютно чувствовал себя Саша с фальшивыми деньгами в кармане. Он бы предпочел играть честно. Но Надя, которая тоже была с ними, поспешила утешить Сашу:

– А разве антиквар с приятелем играют честно?

Пока ехали к антиквару, Саша успел расспросить Надю, что стало известно о вчерашней мертвой даме.

– Выяснили ее личность, – не стала секретничать девушка. – Оказывается, она неоднократно судима. И в уголовной среде гражданка Елизавета Ломакина известна под кличкой Ломака.

– Уголовница.

– В основном за ней числятся мелкие правонарушения, – поспешила успокоить Надя. – От совершеннолетия и до тридцати восьми, за двадцать лет у Ломаки накопилось два срока за хулиганство и еще три за воровство. Однако в последнее время она, скажем так, отошла от дел. Последняя ее судимость погашена еще в 2010 году, и больше правоохранительные органы о Ломакиной ничего не слышали.

– Как же она жила? Чем? Пошла работать?

– Это вряд ли.

Саша прекрасно понимал, как трудно, практически невозможно социализироваться в нашем обществе человеку с уголовным прошлым. На любом более или менее приличном месте обязательно заинтересуются прошлым соискателя на должность. И если там, в этом самом прошлом, имеется что-то предосудительное, в отделе кадров предпочтут не связываться с таким кандидатом. Береженого, как известно, бог бережет.

– Может, тогда вышла замуж?

Этот вариант был более лоялен. Муж мог бы взять на себя заботу о супруге и всю ответственность за материальное ее благополучие.

Но Надя покачала головой.

– Об этом ничего не известно. Если Ломакина и нашла себе какого-нибудь мужчину, то официально они отношения не оформляли. Но мы продолжаем наводить о данной персоне справки. Надо выяснить, что она делала после двухтысячного года.

Саша молча согласился. Правильно. То, чем занималась Ломакина в последнее время, может пролить свет на то, кто и почему расправился с ней.

– Сейчас следствием определяется круг знакомых и родственников потерпевшей. Впрочем, из родни у нее одна сестра. Зовут ее Екатерина. И она живет в городе Архангельске. Мы связались с этой женщиной по скайпу, она совсем не обрадовалась. И объяснила, что с сестрой отношений не поддерживает. С тех пор как Елизавета пошла по кривой дорожке, семья, и сестра в частности, с отщепенкой порвали.

– Кто же остается?

– Друзья. Подруги. Бывшие сокамерники. Соседи, наконец. Но с ними просто так не свяжешься. Их еще поискать надо.

– «ВКонтакте» пошарить можно.

– В социальных сетях наша Ломака не присутствовала. Так что придется действовать по старинке. Надо будет поработать с ее телефонной книжкой, поговорить с соседями. Конечно, маловероятно, что удастся найти среди них человека, который бы знал какие-то подробности из жизни Ломакиной, тем более что меньше года назад она переехала в новый многоквартирный дом, где соседи вообще друг друга могут и не знать.

– Переехала? В новый дом? Откуда же она взяла деньги на такой переезд?

– Продала свою старую квартиру. У нее была панель начала шестидесятых.

– Хрущевка! И большая была квартира?

– Две смежные комнаты.

– А купила Ломакина что?

– Купила она трехкомнатную квартиру, и гораздо большей площади.

– Большей площади и в новом доме, – соображал Саша, – значит, и цена должна быть тоже выше.

– Раза в два, я думаю.

– Если не в три. И откуда у нигде не работающей гражданки взялись деньги на доплату?

В этом была какая-то загадка. Но это были еще не все сюрпризы.

– А знаешь, где именно была приобретена гражданкой Ломакиной ее новая жилплощадь? В каком микрорайоне и в каком доме?

– Нет. Откуда мне это знать?

– А между тем, каждый раз подходя к своему окну, ты видишь ее дом. Конечно, если твои окна выходят на валы.

– Конечно, – пробормотал Саша. – Конечно, они туда и выходят.

Мысли его лихорадочно крутились. Что же получается? Если Надя не шутила, а она явно не шутила, Ломакина жила в том новом массиве, который начинался сразу за валами.

– Как близко!

Но что заставило гражданку Ломакину отправиться в поздний темный час на валы? Совсем не подходящее место для вечерних прогулок. Так что же ее туда потянуло? Или кто потянул?

Это тоже была загадка. И, как всякая загадка, она требовала решения. Вот бы найти ответ на нее! Вместе с Надей. Саша даже сам не отдавал себе отчета в том, насколько именно это последнее обстоятельство было важно для него. А оно было важным, даже очень. Быть вместе с Надей, дышать с ней одним воздухом, разговаривать, а иногда даже иметь возможность будто бы невзначай в разговоре случайно коснуться ее руки.

Но пока что перед Сашей стояла другая задача. И окружающие не позволяли ему от нее отвлечься.

Как только машина остановилась неподалеку от скупки, Лев обернулся к своему молодому помощнику и произнес:

– Вот мы и на месте. Ты все помнишь?

– Да.

– Тогда удачи тебе.

Когда Саша вылез из машины, то с другой стороны он увидел Надю. Оказывается, она тоже вышла из машины.

– Я пойду с тобой, – сказала девушка в ответ на вопросительный взгляд юноши. – Я так решила. Мало ли чего там тебя ждет. Сделаем вид, что я – твоя девушка и мы вместе пришли выбирать подарок твоему папе.

И хотя Саша был уверен, что все пройдет гладко, план был идеален, он все равно обрадовался присутствию Нади. И обрадовался он куда сильней, чем того требовал поступок Нади. Будь на месте девушки какой-нибудь другой человек, Саша бы начал отказываться. И в итоге пошел бы один. Зачем ему делить славу с кем-то еще? Но Надя… Надя – это было совсем другое дело. С Надей он был готов разделить все на свете.

– Конечно! Пойдем, – радостно сказал он и протянул Наде руку.

В ответ девушка протянула ему свою. Для конспирации, конечно. И так, взявшись за руки, молодая пара под внимательными взглядами других оперативников прошагала и скрылась за углом. Теперь полицейским оставалось только ждать.

Между тем, как только Саша вошел в помещение магазина, как он сразу же почувствовал неладное. Кроме Бори с Виталей тут находились еще двое крепких мужчин весьма сомнительной наружности. Судя по обтрепанной и грязной одежде, в этих двоих никак нельзя было заподозрить покупателей. И хотя они изо всех сил делали вид, будто бы увлеченно разглядывают стенд с фаянсовыми безделушками, Саше их присутствие показалось подозрительным.

Борис с Виталей тоже выглядели как-то хмуро. С Сашей они поздоровались очень прохладно, едва кивнули ему. Первыми заводить разговор избегали. И оба то и дело поглядывали в сторону лишних свидетелей, присутствие которых антиквара с приятелем заметно нервировало.

– Господа, вы что-нибудь себе уже выбрали?

– Пока нет.

– Вам нужна определенная вещь?

– Мы просто смотрим. Нельзя?

– Если покупать не будете, то нельзя.

Но двое мужчин все равно не уходили. Саша недоумевал. Что они тут забыли? Весь их вид говорил о крайней неплатежеспособности. Помятые брюки. Сто лет не чищенные ботинки. На одном была кофта, на рукаве которой красовалась дырка, и дырка эта была отнюдь не плодом дизайнерской фантазии, а продуктом суровых жизненных реалий. Куртка второго посетителя была испачкана чем-то белым, то ли пылью, то ли мелом, то ли тем и другим вместе. Весь их облик говорил о такой житейской неустроенности и бедности, которая происходила по причинам вполне определенным, от частого пьянства.

Прошло пять минут, десять. Борис с Виталей метали в неугодных посетителей все более сердитые взгляды. И тишина стала прямо звенящей от напряженности.

Первым не выдержал Борис.

– Долго вы еще будете тут топтаться? – воскликнул он, глядя на этих двоих. – Уходите!

Против прямого приказа эти двое не нашли, что возразить. Помялись, помедлили, а потом все-таки вышли.

– Наконец-то убрались! – с облегчением сказал Виталя. – Я уж думал, что никогда не уйдут.

– Спереть чего-то хотели, да не получилось. Не на тех напали.

После этого дело у оставшихся в скупке людей пошло на лад. Против присутствия Нади ни антиквар, ни его приятель не возражали. Саша показал продавцам деньги. Виталя с Борисом подвоха в тысячных купюрах никакого не заметили и окончательно повеселели. Виталя ушел куда-то в заднее помещение, а Борис остался с друзьями.

– Свидетельницу привел? – с усмешкой спросил он у Саши, кивнув в сторону Нади. – Это правильно, в нашем деле никому на слово верить нельзя. Но я не против, пусть будет свидетельница. Мы тебя обманывать не станем, торгашеская честь не позволит.

Саша едва удержался, чтобы ничего ему не сказать в ответ ехидного. В это время вернулся Виталя, который бережно нес в руках плоскую коробочку. И уже по тому, как аккуратно Виталий обращался с ней, Саша понял, что на сей раз ему предложат что-то действительно стоящее.

– Смотри.

Крышка щелкнула и открылась. Дыхание у Саши перехватило. Внутри в уютной выемке лежали круглые часы. Золотые. Тяжелые. А перевернув их, Саша сразу увидел переплетенные в вензель буквы «S» и то ли римскую цифру один, то ли латинскую букву «I». Это были часы Жеки! Никаких сомнений не оставалось.

– Ну что? Нравятся?

Саша кивнул. Говорить он не мог, слишком был взволнован. Сердце у него сильно стучало. Вот оно и случилось. Часы Жеки тут. Они идеально подходят под его описание. Значит, эти двое – Борис с Виталием и есть те злоумышленники, которые хотели у Жеки выманить дорогой товар, получить его фактически задаром. И для этого они придумали, как подпоить Жеку, а потом еще и вывезли его на валы, зачем-то заколотив в ящик. Может быть, думали, что Жека мертв? Но опять же, к чему эти хлопоты с досками? Куда проще было оставить труп где-нибудь в кустах. Ну или уж присыпать земелькой пополам с мусором.

– Саша.

Надя смотрела на него выжидающе. Борис с Виталей тоже. Вот только ждали они от Саши разного. Мошенники ждали, когда Саша расплатится с ними. А Надя ждала, когда Саша подаст условный сигнал.

– Да, да, – ответил Саша всем троим. – Сейчас.

Он повернулся, якобы доставая оставшиеся деньги из кармана, а на самом деле для того, чтобы незаметно нажать кнопку вызова на своем телефоне. Звонок Льву и должен был стать тем условным сигналом, который бы привел в действие машину возмездия. Но Саша не успел ничего сделать. Как только он нащупал в кармане телефон, дверь в магазин вдруг резко распахнулась и в нее ворвались те двое оборванцев, которых несколько минут назад выгнали из магазина.

На головах у обоих были натянуты чулки, скрывающие лица. Но они не сообразили, что их уже видели в магазине и по одежде смогут легко опознать. Не говоря ни единого слова, эти двое прямо с порога устремились к прилавку, возле которого замерли Борис с Виталей и Саша с Надей. Отпихнув молодых людей, один из грабителей схватил часы и деньги, выложенные Сашей на прилавок, а другой пшикнул из баллончика. В воздухе немедленно поднялось облачко удушливого газа, от которого у всех четверых из глаз потекли слезы, да в добавок еще и дико запершило в горле.

Чихая и кашляя, Саша и остальные пытались справиться с приступом удушья. А грабители в ту же секунду кинулись обратно к дверям. Все происходило так быстро и было так неожиданно, что никто из четверых потерпевших не оказал грабителям сопротивления. Один лишь Саша изловчился подставить ножку грабителю в грязной куртке. Но тот хотя и споткнулся, но не упал, уцепившись за тяжелую бронзовую статую. Мужик лишь выругался и побежал дальше.

– Часы!

– Деньги!

– За ними!

Чихая и кашляя, четверо потерпевших кинулись в погоню. Каким-то чудом на ходу Саша успел нажать на кнопку телефона. И теперь он очень надеялся на помощь Льва. В том, что помощь придет, он не сомневался. Вот только не запоздает ли она?

Выскочив на улицу, грабители сразу же развили очень неплохую для таких доходяг скорость. При этом воровское чутье подсказало им, в какую сторону надо бежать, чтобы не угодить в руки полиции. Так что грабители держались впереди погони, на втором месте были Саша с Надей и антиквар с приятелем, а вот замыкали погоню Лев с товарищами.

Наверное, они все-таки догнали бы грабителей, истерзанный алкоголем организм которых не мог долго удерживать высокую скорость. Но тут из карманов одного из них в воздух вылетели плохо утрамбованные там купюры. Долго деньги на асфальте не пролежали. Некоторые еще и земли не успевали коснуться, как к ним уже радостно подбегали прохожие и хватали бирюзового цвета бумажки.

И вот эти-то несознательные граждане очень сильно мешали преследователям, путаясь у них под ногами. Да еще полицейские пусть и на ходу, но все же притормаживая, выхватывали у любителей халявы поднятые ими только что деньги.

– Фальшивые! Не брать!

И в итоге, скорость погони еще больше снижалась, а у грабителей шансы напротив повышались. Наконец, они шмыгнули в какую-то арку и пропали из виду совсем.

Топая ногами и тяжело дыша, погоня в количестве восьми человек пронеслись через арку, но одно лишь эхо стало им наградой. Во дворе никого не было. Ни грабителей, ни свидетелей. Лишь в дальнем углу гуляла со своей собачкой старушка, которая очень удивилась вопросу.

– Какие еще грабители? Упаси Господь! Не было тут никого!

– Бабушка, да как же не было? Они из той арки должны были выскочить.

– Из арки? – старушка даже засмеялась. – Да что ты, сынок! Я и тебя-то с трудом различаю, а ты в шаге от меня стоишь. А арка вон она где. Где уж мне ее увидеть.

– Значит, не видели?

– Не видала я никого, – подтвердила бабушка. – Мартышка к старости слаба глазами стала. Были бы еще очки! Да не взяла я их на прогулку, дома у меня лежат. И что с них толку? Зрение у меня за последнее время село, новые очки уже нужны. Но к окулисту у нас в поликлинике не попасть.

Свидетель из бабушки и впрямь был никакой. Пришлось полицейским рассыпаться по двору в поисках сбежавших грабителей. Но это было еще не все. Саша видел, как сначала с растерянностью, а потом и с пониманием поглядывали на них Борис с Виталием. А вот на самого Сашу они поглядывали с откровенной враждебностью. Но считая его сотрудником полиции, не осмеливались ничего ему сказать. А хотелось им, наверное, сильно.

Однако по мере того как поиски продолжались, а грабители с часами и деньгами все не находились, физиономии антиквара с подельником приобретали все более и более умиротворенное выражение. Под конец они даже стали поглядывать на Сашу и полицейских чуть ли не с сочувствием. Похоже, антиквар с приятелем смекнули, что грабители, унесшие из их лавки товар «с душком», оказали им куда больше пользы, чем принесли вреда.

Ведь так что потеряли Боря с Виталей? Всего лишь немного денег, которые потратили на подкуп Жеки и его дружков. А чем им могло грозить обнаружение часов? О, это им могло грозить куда большими неприятностями. Вот Борис с Виталей и радовались. А потом потихонечку и вовсе смылись.

Обежав весь двор и прошерстив все подъезды от подвалов и до чердаков, полицейские встретились внизу.

– Ну что? Ничего?

– Ничего.

Лев выругался.

– Откуда взялись эти уроды? Еще чулки себе напялили на башки, прямо как в кино!

Но в кино или не в кино, а часики уплыли в другие руки. А вместе с ними, казалось, безвозвратно растворилась и ответственность, которую могли бы предъявить полицейские двум мошенникам-антикварам.

– Теперь и не докажешь, что это они с Жекой фокус провернули. И часов нет. И свидетелей тоже. Сам Жека ничего не помнит. А антикваров просто так к стенке не припрешь!

Но Саша при этих словах вздрогнул.

– Свидетели есть! Есть свидетель! Васек и его Марина.

– Кто такие?

– Хозяева квартиры, они сдают комнату, в которой Виталий держит собранный в разных местах старый хлам, который затем приводит в порядок и реализовывает как антиквариат через магазин у Бориса.

– Так. И чего? Небось, в свою комнату Виталий хозяевам нос совать не разрешает.

– Только не очень-то они его слушают. Марина при мне открывала его комнату. Но дело даже не в этом. Васек участвовал в попойке, после которой Жека исчез. И организовать эту попойку его попросили Виталий с Борисом. Они все время присутствовали не явно, но были рядом. Если Васек расскажет вам правду о том, кто заставил его подпоить Жеку, у вас появится возможность прижать антикваров за похищение Жеки.

Но Лев был в сомнении.

– Не знаю. Вряд ли мошенники признаются. Даже если Васек и скажет, что спирт ему дали антиквары, с условием пригласить в компанию Жеку, то что дальше? Часы им Жека продал добровольно. Его согласие на сделку даже у нотариуса зафиксировано.

– Так ведь он пьяный был.

– Максимум, что мы сможем предъявить антиквару с дружком – это мелкое мошенничество. Да и его тоже без часов будет оформить затруднительно. Были бы у нас хотя бы часы, а так…

И Лев удрученно махнул рукой. Без слов было ясно, что операция провалилась. И настроение у всех было подавленное.

Глава 7

Не унывала одна лишь Надя.

– Уверена, что правда на нашей стороне, – твердо сказала она. – А с кем правда, с теми и Бог. Значит, Бог с нами. Попросим его помощи, и все будет хорошо.

Лев в ответ лишь выразительно закатил глаза. Мол, не было у него других забот, еще такой чудачки в отделе не хватало.

Но все же вспомнив, что он является наставником, произнес:

– Никакой твой Бог за нас работу не сделает.

– Работу сделает Он, но нашими руками.

Лев отмахнулся:

– Ладно, молись, коли умеешь. Но чтобы к вечеру грабители были у меня в наручниках!

– Будут, – пообещала ему Надя. – Максимум завтра утром.

– И как ты этого добьешься?

– А я ничего и делать не буду. Все сделает за меня Он. А грабителей к вам приведут с повинной.

Лев окончательно убедился, что практикантку ему прислали с чудинкой.

– Приведут? – расхохотался он.

– Да!

– Если они у меня в отделе появятся не позднее завтрашнего дня, то я поверю, что Бог есть. И даже в церковь схожу. А может, там дальше и вовсе покрещусь!

– Не мне ты такие обещания давай, – серьезно произнесла Надя.

Но Лев лишь отмахнулся от нее. Видя, что наставник не в духе, девушка не стала к нему дольше приставать и отошла в сторонку.

А вот Саша спросил у Льва:

– Можно мне во Всеволожск смотаться?

– Зачем?

– С Шабаном этим поговорю. Ну, которого тоже похищали. Может, Борис с Виталием возле него не как антиквары, а под другой личиной терлись. Тогда можно будет их за похищение двух человек все-таки привлечь.

Лицо у Льва разгладилось. Он взглянул на Сашу с симпатией.

– Вот это дело. Только ты уже и так помог нам, парень.

– А я еще могу.

– Что же, кое-какая польза от тебя все же есть. Признаю… Съезди. Хуже не будет. Наши коллеги уже с Шабаном поработали. Если ты после них что-нибудь обнаружишь, то низкий тебе от меня будет за это поклон. Надя, отвезешь его?

– Отвезу.

На том и порешили. Лев со своими сотрудниками отправились к себе в отдел. А Саша с Надей поехали в город Всеволожск. Надя оказалась умелым водителем. У нее была маленькая машинка такого нежно-розового поросячьего цвета, что сразу становилось ясно, машину выбирала Надя сама. Саша бы ни в жизнь не сел в такую машину, но Надя… Ради Нади он был готов и не на такое унижение. И все же сидя в салоне, где его длинные ноги едва помещались и коленки упирались в грудь, он чувствовал себя в этой машине последним дураком.

Валерий Леонидович Шабан был у себя дома. Встретил он гостей неласково.

– Стойте тут! Куда прете!

Так и разговаривали, стоя одной ногой на улице, другой во дворе. Но фотографии Бориса и Виталия, которые Саша успел тайком сделать, Шабан все-таки посмотрел. А вот признать этих двоих не признал. И был очень недоволен, что его оторвали от дел.

– И чего ко мне все таскаетесь? – бурчал он. – И без того второй день хожу как под мухой. Вчера вообще еле ноги таскал, сегодня лучше, но все равно, как ватой вокруг обложено. Буря что ли какая на солнце разыгралась.

И взглянув на солнце, которое как раз в эту минуту ненадолго показалось из-за облаков, Шабан вздохнул и добавил:

– Все мы от солнышка зависим. Каждая тварь земная от малой букашки до слона ему радуется. Все перед ним равны, что человек, что зверь.

И закончив это неожиданное лирическое отступление, Шабан внезапно отрезал:

– В общем, проваливайте! Лучше бы преступников ловили, которые меня в ящик определили, чем без дела шастать.

– Мы и пытаемся их поймать.

– Ну а чего ко мне ходите? Я свое вам уже все сказал!

Разговаривали по-прежнему у ворот. Внутрь двора Шабан гостей не пустил. И тому была причина. Слова хозяина то и дело перекрывал многоголосый собачий лай.

– Сколько же у вас собак! – восхитился Саша, думая этим расположить неприветливого хозяина дома.

Ведь известно, все собачники обожают поговорить о своих питомцах. Не тут-то было! Шабан и не подумал смягчиться, а вроде как даже еще больше зажался.

– Сколько надо, все мои. Как без собаки за городом жить? Обязательно собака, а то и две нужны.

– У меня тоже дома пес живет. Бароном зовут.

Саша ожидал, что Шабан расспросит, что за порода да сколько лет собаке, еще задаст какие-нибудь вопросы, которые обычно интересуют собачников. Но ничего такого не произошло. Шабан в разговор о собаках не включился. Плевать ему было и на чужих собак и на чужие дела. Такой вот нелюдимый и угрюмый тип.

Внезапно собаки залились совсем уж истошным лаем. Потом одна заскулила, другая завыла, третья прямо заплакала.

– Что это у вас там? – насторожился Саша.

– Как что? Известно, время кормежки.

– А скулят они почему?

– Почем я знаю. Я тут, они там.

Но Саше показалось, что Шабан отлично знает, почему скулят его собаки.

– У вас ко мне все?

– Если вы и впрямь не можете вспомнить людей с фотографий, тогда все.

– А чего мне врать, – пожал плечами Шабан и закрыл, нет, захлопнул перед друзьями массивную створку.

Когда дверь закрылась, друзья остались на улице. Но уходить они не спешили.

– Какой неприятный тип.

Саша и сам думал, что этот Шабан еще хуже Жеки.

– Не знаю, как тебе, а мне кажется, что этот мужик чего-то недоговаривает, – продолжала Надя. – Почему он нас к себе во двор не пустил? Что у него там? И собаки… Сколько их у него?

– Судя по голосам, не меньше десятка.

– И живется им несладко.

И словно в подтверждение этих слов из-за высокого забора до друзей донесся протяжный жалобный вой. Саша с Надей понимающе переглянулись.

– Да уж от хорошей жизни так не завоешь.

– Надо выяснить, что там у него происходит.

– А как? Шабан нам ничего не скажет, это ясно. И без спроса к нему во двор не заглянешь, забор вон какой высокий. Не подпрыгнуть.

Забор и впрямь был внушительным. Из профнастила. Да еще понизу шла бетонная опалубка в полметра высотой. Дом у Шабана был частный, с большим двором. Но бегающих на свободе собак в этом дворе друзья что-то не заметили. Где же Шабан их держит? Как узнать?

– Может, дырка где есть?

И друзья побрели вдоль ограды. Шли, шли, завернули за угол и уперлись в тупик. Тут были еще чьи-то ворота. Но не такие глухие, как у Шабана, а решетчатые, ажурные. Сквозь них, а также через сетку, которой был огражден периметр участка, просматривался хорошенький оштукатуренный домик со светлыми стенами под красной крышей. Окошки украшали ставенки. И как-то сразу представлялось, что и люди тут живут славные и хорошие.

В доме явно кто-то был. Окна были открыты. И оттуда доносились звуки громкой музыки.

– Войдем?

– Попробуем. Если собаки нет, то можно.

Собака тут была. Совсем небольшая и ласковая собачка, которая сразу же выбежала им навстречу. Что это была за порода, сказать было сложно. Скорей всего, в появлении на свет этой малышки поучаствовало немало всяких пород. Но результат получился милым и симпатичным. Пушистое тельце. Хвостик баранкой. Остренькие ушки и умненькая мордочка. Собачка повиляла друзьям хвостиком, прыгая вокруг них, разразилась тоненьким звонким лаем.

– Гости у нас! Хозяева! Слышите! Гости!

Из окошка выглянула женщина. Волосы у нее были уже седыми. Но выглядела она еще бодро. Спортивные брючки, свитер с высоким горлом, удобные дорогой фирмы спортивные тапочки. Модная такая пенсионерка. Она с любопытством посмотрела на Сашу с Надей.

– Что вам угодно?

Спрашивала она вежливо, и голос звучал приветливо.

– Можно с вами поговорить?

Женщина кивнула и скрылась из виду. В ту же секунду музыка замолчала, а собачьи стоны и вопли, доносящиеся из-за соседского забора, стали слышны уже во всей своей неприглядности. От друзей не укрылось, как неодобрительно посмотрела женщина в сторону соседского дома.

– Вы ко мне? По какому вопросу?

Надя показала служебное удостоверение и сказала:

– Хотим поговорить с вами по поводу вашего соседа.

Какой же радостью осветилось лицо этой женщины!

– Господи! – воскликнула она, поднимая руки к небу. – Свершилось! Помогла молитва святых твоих праведных братьев Фрола и Лавра! Вот и не верь после этого, что чудеса случаются!

И пока друзья недоуменно таращились на женщину, она продолжала:

– Никто не верил! Сын говорил, что ничего не поможет. Невестка не верила. А помогло!

– Подождите, что помогло?

– Ну, вы же здесь!

– Да, мы здесь.

– И соседом моим интересуетесь.

– Да. Хотим узнать у вас, что он за человек.

– Подлец он! – воскликнула женщина с возмущением. – Самый настоящий подлец! И душегуб вдобавок! Сколько он невинных душ загубил, ни один человек в этом мире и не знает.

Надя с Сашей переглянулись. Что происходит? Неужели Шабан – убийца? И соседка это знает? Но почему тогда Шабан до сих пор находится на свободе? Почему эта милая женщина не бежит в полицию?

– Да была я там, – отмахнулась соседка. – Обещали разобраться, а воз и ныне там. Ни одной проверки. Хорошо хоть, что вы пришли.

– Вообще-то мы к вам по другому вопросу, а не с проверкой.

– Это по какому же вопросу?

– Около недели назад вашего соседа похитили.

– Знаю, – кивнула она.

– Откуда?

– Сам говорил. И Нинка говорила.

– Нинка?

– Это жена его. Неплохая баба, только забитая сильно. Он и ее тюкает, что не по нем. А хуже всех у них Славка. Такой гадкий тип. Вовсе Нине проходу не дает. Чуть что, Шабану на Нинку ябедничает. И воняет от него всегда хуже, чем от свалки.

– Слава – это сын вашего соседа?

– Это его помощник. Шабан сам шкуры сдирать брезгует, так Славка этим грязным делом занимается.

– Какие шкуры?

– Известно какие, собачьи. Собаки его прямо ненавидят. И боятся тоже. Знают, чем им появление Славки грозит. Как он к их клеткам подходит, они такой вой поднимают, прямо мороз по коже.

– Погодите, вы хотите сказать, что ваш сосед убивает собак? Ради шкур?

– Жадный он очень до денег. От жадности все у него в башке и помутилось. Так-то по документам у него собачий приют организован. Ловко устроился. Так бы ему бездомных собак отлавливать пришлось, а тут люди ему самому бродячих псов ведут.

– И он их убивает? – ахнула Надя.

– Не сразу, конечно. Какое-то время у него собаки живут. А потом убивает.

– Да как же так? – продолжала негодовать Надя. – Неужели никто не контролирует, что с животными происходит?

– А он все предусмотрел. Специально для того, чтобы концы в воду спрятать, ветеринар у него прикормленный есть, Димой зовут. Тот раз в месяц приезжает и какие-то справки Шабану выдает. Мол, по результатам осмотра такие-то и такие-то собаки в приюте находятся в крайне плохом состоянии, лечению не подлежат, а потому нуждаются в усыплении. Ну а дальше известное дело, Славку зовут, ну и… и все. Шкуры скорнякам, мясо другим псам. Деньги на кормежку и содержание собак Шабану регулярно из бюджета выделяются, только он их себе прикарманивает. А собак мясом их же товарищей кормит.

– И они едят?

– Впроголодь сидят. Ребра сквозь мех сосчитать можно. Не едят, жрут.

– Это же каннибализм.

– С голодухи и люди друг друга, случается, едят, что там собаки.

– Жуть какая.

– И насчет этого похищения, я вам так скажу, мало Шабану еще досталось за его проделки. Если по справедливости, то за загубленные им собачьи души его самого нужно было бы на железных крюках распять да шкуру с него спустить.

Пушистая собачка, которая сидела рядом с хозяйкой, одобрительно гавкнула.

– Пуся! – обрадовалась женщина. – Вот она знает, о чем я. Это перед вами еще одно живое свидетельство варварства этого человека. Пусенька моя! Ее этот гад тоже к смерти приговорил.

– Ваш сосед хотел убить вашу собаку?

– Пусенька у него в приюте жила. Да я как раз в тот день к Нинке по какой-то надобности заглянула. Вижу, Славка уже тащит Пусю за сарай, где он животных забивает. А она и лапки сложила, совсем со своей участью смирилась. И так мне ее жалко стало, что я у Славки кинулась ее отнимать. У меня день рождения был, я Нину пришла в гости пригласить. Отдай, говорю, собачку вместо подарка. Так что вы думаете? Он мне ее отдал? Как бы не так! Три тысячи рублей с меня за нее содрал. Да еще смеялся, что скидку мне приличную сделал по случаю дня рождения. Вот какой душегуб и еще жлоб в придачу!

Теперь моральный облик Шабана был друзьям окончательно ясен. А неистовый собачий вой за забором словно бы подтверждал каждое слово соседки.

– Как же другие не жалуются?

– Жалуются, только участковый к Шабану благоволит. Не хочу ничего плохого сказать, но, думается, неспроста такая симпатия. Небось приплачивает ему Шабан, чтобы тот глаза на многие вещи закрывал.

– А можно от вас к соседу во двор заглянуть?

– Можно-то можно, но не больно-то много вы там увидите. Это раньше Шабан собак в открытом вольере держал. А как соседи жалобы на него строчить начали, он сарай построил. Там и держит своих жертв. Захочешь узнать, что происходит, на участок зайти надо. А зайти без согласия хозяина или без санкции следствия никак нельзя. Вот и бесчинствует, пока возможность есть.

– Это нужно прекратить!

В гневе Надя стала еще красивее, Саша просто залюбовался. Но тут Надя обратила мечущий молнии взгляд на него самого:

– Что стоишь?

Под этим взглядом Сашу так и кинуло к воротам. Скорей! На приступ вражеского гнезда! Сейчас он разметет в разные стороны и Шабана, и всех его жен и помощников. Всех раскидает! И причем голыми руками. Лишь бы поймать от Нади хоть один восхищенный взгляд.

– Саша!

Саша притормозил и оглянулся. Голос Нади звучал изумленно. И сама она выглядела удивленной.

– Ты куда помчался?

– Так ты же сама сказала: «Что стоишь?» Вот я и побежал.

– Ты что, всерьез собирался сражаться с ними всеми в одиночку?

– Ну да. Раз ты этого хочешь.

Саша пребывал в некоторой растерянности. Почему она его остановила? Что хочет от него Надя? Чтобы он немедленно разворошил это поганое логово или остался бы на месте?

– Вернись назад.

И Саша вернулся. Надя продолжала смотреть на него то ли в восхищении, то ли в изумлении.

– И ты по одному моему слову был готов влезть в драку?

– Почему только по твоему? Я тоже считаю, что с этим надо что-то делать. Ишь, натворили дел! Живодерню устроили! И еще подло как действуют. Люди им доверяют, подобранных на улице бродячих псов приводят. А они? Шкуры с них сдирают. Бизнес на собачьих страданиях устроили!

Надя кивнула.

– С бухты-барахты здесь ничего не решишь. Тут надо действовать с умом. Журналистов подключить, телевидение.

Тетя Лена – хозяйка Пуси, услышав такое, лишь фыркнула:

– Так Шабан ваших журналистов к себе и пустит! Думаете, мы не пробовали? Звонили. Приглашали. Да он всех прогнал. Шабан вообще чужих не жалует. Меня и то едва на порог пускает. А уж чтобы в тот его сарай заглянуть или в другие дела нос сунуть – ни-ни. Иногда зайду к Нине, а он обязательно рядом крутится. Да так и зыркает на меня, так и зыркает. Мол, проваливай, баба, не нужна ты здесь, лишняя. Нелюдимый мужик. По пальцам можно пересчитать те разы, когда сам он ко мне заглядывал. Чай вместе пили и вовсе только пару раз. Хотя живем мы с ним бок о бок и не первый год.

– А Нина? Она мужа одобряет?

– Да как сказать. Боится она его. А собачек жалеет. Приду, бывало, к ней, а она слезами так и умывается. Сегодня, говорит, мой изверг пятерых песиков на тот свет спровадил. Да каких песиков. Добрых, ласковых, привязчивых. Им бы хороших хозяев найти, жили бы себе собачки да людям пользу приносили.

– Значит, она может нам помочь?

– Если только как-нибудь незаметно для мужа.

– А вы сами к Нине вхожи?

– Когда мужа рядом нет, она горазда со мной языком почесать. Скучно ей одной. К Шабану если кто и ходит, так такие же уроды, как он сам.

К этому времени они уже сидели в гостях у тети Лены. Внутри в ее домике все было так же опрятно и приятно для глаза, как и снаружи. Чистенькие отглаженные занавески на окнах, кружевная скатерть на столе, много комнатных цветов. В углу стоит огромных размеров фикус, его листья глянцевито поблескивают, ни единой пылинки на них. Во всем убранстве этого дома чувствуется большая любовь к уюту и порядку.

Стены оклеены простыми светлыми обоями, на которых выгодно смотрятся картины в старинных рамах. Саша с Надей невольно залюбовались ими.

– Какие замечательные у вас картины, – сказала Надя, желая польстить хозяйке. – Они старинные?

Но тетя Лена вместо того, чтобы обрадоваться похвале, как-то вдруг смутилась.

– Старинные, да, – отозвалась она.

И тут же предложила друзьям чаю.

За чаем разговор потек и вовсе непринужденно.

– А можете Нине сейчас позвонить и к себе ее пригласить?

– Это да. В гости ходить – это ей не возбраняется. Понимает Шабан, что у жены хоть какая-то отдушина должна быть, иначе она взбунтуется.

Тетя Лена повела дело как заправский конспиратор.

– Нинок, – произнесла она в трубку. – Чего делаешь? Кашу собакам варишь? С костями? А чьими костями-то? Ну-ну, не плачь моя хорошая. Радуйся, что еще только с собачьими. Человек-то, он от преступления к преступлению всегда под горку катится. Глядишь, завтра и человечинку тебе твой-то на суп притащит.

Из трубки донеслись истошные рыдания.

– Ладно, не реви ты! Слезами горю не поможешь. Ты лучше скажи, придешь ко мне? Как зачем? Я пирожные купила. Диск новый у меня есть с мелодрамой заграничной. Посмотрим, как другие люди красиво живут. Пирожок с кофейком под это дело приговорим. Хочешь? Придешь? Вот и славно.

И, повесив трубку, тетя Лена кивнула:

– Сейчас кашу с плиты снимет и придет.

Нина – жена Шабана – оказалась маленькой невзрачной женщиной с пугливым взглядом. Увидев у своей подруги чужих людей, она совсем стушевалась. Тетя Лена долго умасливала Нину, но та так и не присела, осталась стоять, судорожно сминая загрубевшими красными руками подол передника. Передник был не первой свежести, и вообще Нина производила впечатление особы измотанной и неопрятной. Ногти грязные. Волосы засаленные. На ногах растоптанная обувь, которой пора на помойку.

– Нина, вот ребята хотят помочь твоему мужу завязать с собачьим бизнесом.

Нина кинула на друзей затравленный взгляд.

– У него все схвачено, – пролепетала она. – Уж сколько к нам проверок приходило, а никто и ничего до сих пор сделать не может. Не в прокуратуру же с таким делом обращаться. Да и с чем идти? По документам у мужа все чисто. А что собаки дохнут, так на то они и бродячие. Мало ли, чем они там на улице заразились. Ему еще и благодарность от администрации регулярно приходит, что улицы города содержит в чистоте и бродячих животных у себя приютил.

– Приютил! – возмутилась тетя Лена. – Скажи уж прямо, что убивает!

Нина отвела глаза.

– Бывает, что и сами дохнут. Слабые они.

– Потому что голодом их твой муж морит.

– Почему? – вяло сопротивлялась Нина. – Кормит он их.

– Нина!

– А что Нина? Что мне делать-то? Он мой муж. Мы этим бизнесом живем.

– На крови живете. Пока что на собачьей, но, помяни мое слово, скоро и человеческая прольется.

– Уж ты скажешь, Лена! – прошептала Нина, судя по бледности близкая к обмороку.

Саше с Надей стало жаль эту женщину. Но соседку было не удержать.

– Да, и прольется! – азартно подтвердила она. – Потому что нельзя так! Нельзя! Бог все видит! Пока он еще терпит, но чаша и его терпения не безгранична. Не шути с такими вещами, Нина. Страшной может быть кара небесная.

Внезапно Нина опустилась на стул и зарыдала в голос.

– Твоя правда, – твердила она. – Прольется кровь. Самого Валерки и прольется.

– Как?

– Помнишь, я тебе рассказывала, что на него возле дома напали какие-то люди? Так не случайно они на него напали. Предупреждали они его, звонили много раз, чтобы он прекратил над собаками издеваться. А он их не послушал. Матюгами обложил, даже слушать ничего не захотел.

– Думаешь, это те люди его припугнули?

– А кто еще? Увезли, на первый раз просто в ящик заколотили и одного оставили, а в другой обещали, что в землю живьем его закопают.

– Батюшки! – всплеснула руками тетя Лена. – Страсти-то какие!

– Ну! – шмыгнула носом Нина. – А ты думала! Вот я и реву целыми днями. Страшно мне. Ну как те люди угрозу свою выполнят? Валерка-то отступить не хочет. И они не отступят.

– Вот, Нина! У тебя сейчас шанс появился покончить с этим безобразием. Сама своими руками Валерку и спасешь! Он сам завязать с собачьим бизнесом не хочет, а ты ему поможешь.

– А что делать-то надо?

– Пусти ребяток к себе в сарай.

– Это где у нас собаки живут?

Тетя Лена кивнула. Нина молчала.

– Вы поймите, – сказала Надя, желая ее подбодрить. – В городе было совершено еще два похожих преступления.

– Два? И что, там людям тоже ангелы являлись? – недоверчиво спросила Нина.

– Ангелы? Какие ангелы?

– Потому спрашиваю, что моему Валерке вроде как голоса слышались. Он их за ангелов принял. И эти голоса его на разные лады увещевали, требовали от мужа, чтобы он раскаялся, а иначе погибнет. Валерка даже хотел приют закрыть, да после что-то передумал.

– Насчет голосов я ничего не знаю, но пострадавших уже двое. Мужчина по имени Евгений. И женщина. И пострадавших от рук неизвестного злодея или злодеев может стать больше. И ваш муж может погибнуть.

Нина молчала. Было видно, что рассказ друзей произвел на нее впечатление, потому как она побледнела еще сильнее. Было ясно, что в ее душе идет борьба. На одной чаше весов был страх перед мужем, на другой – любовь к нему. И что победит? Победила любовь.

– Хорошо, – сказала Нина. – Муж где-то через час по своим делам уедет. Несколько часов его не будет. Славку я под каким-нибудь предлогом спроважу. Как только они свалят, я вам позвоню. Только пусть моему Валерке ничего не будет.

Последняя фраза была адресована Наде. И другая бы на ее месте соврала, но не она.

– Не могу вам этого обещать. Но я сделаю все, чтобы он получил минимальное наказание. И сделаю я это только ради вас, Нина. Потому что мне вас жалко.

Когда Нина ушла, тетя Лена широко перекрестилась.

– Дай-то бог, чтобы все у вас получилось. Надо же, и Нина согласилась помочь. Вот уж чудо, так чудо. Не думала я, если честно, что Нина против мужа открыто пойдет.

– А что вы про каких-то братьев говорили, которых просили помочь? Имена у них еще такие чудные. Один Фрол, а второй…

– Лавр, – подсказала она и удивилась: – Неужто в самом деле о Фроле и Лавре никогда не слышали?

Саша с Надей дружно помотали головами. Нет, не слышали.

– Фрол и Лавр были христианами. И за веру свою они претерпели мученья и даже смерть приняли, но от Христа не отступили. Вот своей верой и спаслись.

– А при чем тут собаки?

– Их еще, Фрола и Лавра, братьями-лошадниками называют. Очень они этих животных любили. И вообще всякую живность. В старину в их праздник крестьяне обязательно лошадей своих освящали. Священники молебен служили, а потом святой водой лошадей кропили. В честь братьев зачастую специальные часовенки где-нибудь на околице или вовсе на лесной поляне строили, весь год они пустовали, но раз в году, а именно тридцать первого августа в день святых братьев, туда крестьяне со всех окрестных деревень и сел своих лошадок сгоняли. В этот день конягам полный отдых от всякой работы полагался, гривы и хвосты им заплетали, цветами украшали и еды, конечно, от пуза давали.

– И что? При чем тут наше дело?

– А при том, что где лошади, там всегда и собаки. И Фролу и Лавру вообще о всякой живности молятся. Не только на одних лошадей их забота простирается, но на всякую живую тварь, которая с человеком живет. Горько мне было стоны собак за стеной каждый день слышать да представлять, как невинные твари мучаются от рук злого человека. Вот я о них Фролу и Лавру и помолилась. Специально в Янино ездила на их праздник, там часовня в их честь освящена. Там я в этой часовне и помолилась за наших собачек, что живых, что умерших. И священнику, который праздничный молебен служил, рассказала о своей беде. И люди, которые на службе были, тоже слышали мою историю. И многие сказали, что будут молиться, так-то вот.

– Не иначе как после вашего визита Шабану звонки с угрозами и начались.

– А ведь и правда говоришь, – удивилась тетя Лена. – Неужели кто-то из тех людей, кто мои жалобы на Шабана слышал, настолько ими проникся?

– Вы и фамилию его называли?

– И фамилию. И адрес, – подтвердила тетя Лена и воинственно прибавила: – Я уж все про этого гада сказала! И где живет. И с кем живет. И кто у него в помощниках ходит. И как они со Славкой бизнес свой организовали!

– Вот кто-то из ваших слушателей и решил вам помочь.

– Да я не о том просила у святых, – испугалась тетя Лена. – Не нужно мне, чтобы Шабан погибал. Так-то он неплохой мужик. Только к животным жестокий очень, и нрав у него нелюдимый и тяжелый. А так он честный, если деньги займет до следующего дня, то уже в восемь утра в дверь колотит, чтобы долг отдать. А уж после похищения этого у него и вовсе просвет в башке случился, хотя и на короткое время, но случился.

– И в чем это выражалось?

– Только представьте, заявился ко мне в гости незваный-непрошеный, да и просидел почти два часа. И все про ангелов твердил. А до этого ничего такого с ним не случалось.

– Но в гости сосед и раньше к вам заходил?

– Редко. И так, чтобы нормально за столом посидеть, поговорить, такое с ним в тот день вообще впервые случилось. Правда, незадолго до похищения он тоже ко мне приходил. Но в тот раз не больно-то разговорчив с нами был.

– С вами?

– Со мной и с Ниной. Чай только пил, да по сторонам глазами зыркал. Чуть забудешь ему заварки добавить, он уже командует, а ну полную лей, краев не видишь! Грубый такой. И чего, спрашивается, он тогда ко мне приперся? Я так и не поняла. Высматривал чего или кого? Мы с Ниной на кухню выходили, будто бы по хозяйству, а на самом деле, чтобы посплетничать, чего муженек ее у меня дома забыл.

– И когда это было?

– Да буквально за несколько дней до похищения Шабан меня впервые своим визитом осчастливил. Значит, за день до праздника Фрола и Лавра это было. Нина у меня как раз в тот момент сидела, она хотела мужа увести, а он ни в какую не уходит. И разговаривать вроде не о чем, и уходить не хочет.

– Шабан и еще у вас в гостях был?

– Говорю же, во второй раз Шабан уже после похищения, через три дня заявился. Но тут уж понятно, чего пришел. Это уже после похищения было. Выговориться ему хотелось. Чаю я ему снова полную до краев чашку налила, да он к нему и не прикоснулся даже. Только все рассказывал, как ему ангелы советовали покаяться. И нас с Ниной заставлял слушать.

– Но не покаялся?

– Отпустил его через несколько дней, – с сожалением ответила тетя Лена. – Но и так он ничего. И Нинке своей никогда не изменял, работящий, не гуляка какой-нибудь. Если куда и уезжает, то либо по делу, либо при Нинке сидит, мозг ей песочит. И деньги все в семью, в дом тащит, не разбазаривает.

Чтобы прервать этот панегирик, Саша спросил:

– Зачем ему столько денег?

– Так у них с Ниной трое сыновей, у всех дети. А внуков своих Шабан любит. Как праздник, он всем мальцам подарки покупает. И на первое сентября, и на дни рождения, и на Новый год. И хорошие подарки, скажу я вам, внучкам он своим дарит. И полезные. Кому компьютер, кому занятия дополнительные оплачивает, кому форму спортивную, кому клюшки, кому что. Мало ли чего детям в наше время нужно. И водки Шабан совсем не пьет. И мало того что сам не пьет, он и другим не позволяет ее пить. Тот же Славка, что у него работает, раньше алкашом был, на улицах ночевал, никто его к себе ни в дом, ни на работу брать не хотел. А Шабан взял и от водки Славку совсем отучил. Кулаками, правда, но ведь отучил!

Так не без удивления для себя друзья узнали, что у такой малоприятной и непривлекательной личности, какой представлялся им изначально Валерий Шабан, была и другая, более хорошая и приятная для глаз сторона. Как тяжелые камни скрывают под собой чистый ключ, так и в душе этого человека под грубостью и почти первобытной жестокостью, оказывается, крылись светлые и добрые чувства.

Глава 8

Ждать Нину долго не пришлось. Уже через сорок минут она вновь появилась дома у Лены. Вид у нее был одновременно утомленный и торжествующий.

– Все! – заявила она. – Уехали! Оба!

– Можно идти?

– Пойдемте.

На этот раз собаки не залаяли, словно знали, их мучители уехали, опасность пусть и на время, но все же от них отдалилась. Однако когда Нина подошла и открыла дверь сарая, собаки вновь встревожились. Все они вскочили на ноги и залаяли. Однако теперь лай их звучал совсем иначе. В нем не было того смертельного ужаса, который так поразил друзей. Это был нормальный собачий лай.

– Привет! – спрашивали они. – Как дела, хозяйка? Что новенького? Кто это с тобой пришел?

И самый главный собачий вопрос:

– Что ты нам сегодня принесла? Есть у тебя для нас что-нибудь вкусненькое?

Но и без вкусненького собачьи хвосты ходили ходуном из стороны в сторону. Каких хвостов здесь только ни было. И загнутых баранками, и прямых, и коротких, и длинных, и пушистых, и совсем обрубочками. Один бульдог – обладатель такого короткого хвоста, что он совсем сливался с его спиной, вилял им так усердно, что вся его упитанная задняя часть туловища буквально шаталась из стороны в сторону.

Удивительные создания эти собаки. Что с ними ни делай, как ни измывайся над ними, как ни мучай их, а они все прощают и все равно радуются человеку. Шабан с помощником регулярно сдирали шкуры с несчастных в этом сарае, собаки это видели, понимали, что к чему, но вот пришла Нина, и они тут же были готовы забыть все причиненные им другим человеком обиды и помнили только то, что от этой женщины они видели одно лишь добро.

Как же они радовались Нине. Кидались на сетку, чтобы она на них посмотрела. Некоторые повизгивали от восторга, другие прыгали друг через друга, совали морды поближе, стремясь попасться Нине на глаза. Такая суета продолжалась довольно долго. Собаки никак не могли успокоиться. Они и к пришедшим с Ниной людям отнеслись так же восторженно. И это после всего того, что им пришлось вынести от Шабана!

Нина гладила то одну лохматую голову, то другую и объясняла:

– Муж собак напрасно не обижает, вы не думайте. Но это же его бизнес. А бизнес должен приносить доход, иначе зачем он нужен? И потому тратить деньги на тех собак, кто нуждается в лечении, муж тоже не может.

– Но ведь у вас приют. Разве нет государственной программы, по которой вам выделяли бы деньги?

– Вроде бы что-то идет. Но это такие крохи.

Понятно. Деньги на лечение и кормежку для собак Шабан с дружками попросту прикарманивал. Ветеринар якобы проводил лечение, которое не помогало. А потом еще и усыпление оформляли за деньги, и утилизацию трупов. А между тем тела своих товарищей утилизировали другие собаки. И таким образом удавалось экономить еще и на кормежке. Неплохой бизнес, только очень уж грязный.

Но высказывать это Нине в лицо друзья не стали. Она и так пошла против мужа, приведя их сюда.

– Поэтому все старые собаки, – продолжала Нина, – или ослабевшие от болезни, или получившие травму отправляются под нож. Так же происходит и с теми, кого не удается в течение недели продать новым хозяевам.

И указав на клетку, она произнесла:

– Вот, например, этот бульдог. Зовут его Мотя. Он у нас уже шесть дней. Завтра ему конец.

– Но почему? Прекрасная собака! Видно, что домашняя. И породистая. Откуда она у вас?

– Хозяева уехали за границу на ПМЖ. Собаку взять с собой то ли не захотели, то ли не смогли. Так Мотя и оказался у нас.

– И вам не удалось пристроить Мотю в новую семью?

– Сама удивляюсь, почему это произошло. Объявление висит на сайте уже несколько дней. Но желающих купить Мотю до сих пор не нашлось. Наверное, муж слишком задрал цену. С ним это случается.

– Подождите, вы сказали, купить?

– Муж продает собак.

– Но приюты обычно раздают собак просто так, даром.

– Муж говорит, кто не может выложить за собаку несколько тысяч, тот и содержать ее не сможет. Поэтому отдает он их только за деньги. Счастливчики находят новых хозяев, но таких единицы. Практика показывает, если животным не заинтересовались в первые же сутки, то дальше надежды для них почти нет. Так что Мотя фактически уже обречен.

– Может быть, с ним что-то не в порядке? Он не болен?

– Отличный пес. Очень жалко, если муж его завтра прикончит.

Бульдог, который на протяжении разговора стоял совсем рядом с сеткой, в этот момент взглянул на Сашу своими круглыми глазами навыкате и вздохнул совсем как человек. В его взгляде не было ни обиды, ни скорби, одно лишь непонятное собачье смирение. Ничего не поделаешь, говорил собачий взгляд, видать, такая уж у меня судьба. Да нам не привыкать.

И Саша пробормотал:

– Я бы взял. Но у меня уже есть собака. И мама… Она второго пса дома точно не потерпит.

Саша вспомнил, сколько было разговоров и трений с мамой, когда они с отцом завели Барона. Мама категорически отказывалась возиться с щенком. Сами завели, сами и ухаживайте за ним, такой была ее твердая позиция. И пришлось тогда Саше очень несладко. Мама ничем не хотела ему помочь.

Саше пришлось и кашу научиться варить, и жидкий омлет с молоком готовить. Даже кальцинированный творог освоил. Оказывается, ничего сложного в этом нет: литр молока, туда два булька кефира или йогурта и ампулу с хлористым кальцием. А дальше нагревать, пока молоко не свернется хлопьями. Но нужно не только сварить – еще процедить, посуду помыть, часть творога отложить на следующую кормежку, часть дать сразу, причем добавить туда ложку меда, чтобы молодой растущий организм лучше усваивал кальций.

Да мало ли чего могло понадобиться маленькому живому существу. И капли в глаза пришлось научиться закапывать, и уши мыть, и от блох специальным шампунем купать. И все это Саша делал один. Папа был всегда занят. А мама, как и обещала, к щенку даже не прикасалась. Да и теперь, хотя мама к Барону и привыкла, иногда даже позволяла себя обнюхать, но появление еще одной собаки нарушило бы хрупкий мир, установившийся в их семье.

– А я возьму! – решительно произнесла вдруг Надя. – То есть куплю! Правда, у меня дома живет кошка, так что…

– Мотя как раз жил с кошкой! – воскликнула Нина.

– И хомячок.

– Насчет хомячка врать не буду, не знаю. Но Мотя очень воспитанный пес. Если уж он с кошкой в одной семье ужился, наверное, и вашего хомячка не тронет. Тем более что ваш хомяк, как я понимаю, сам умеет за себя постоять.

– С чего вы взяли?

– Раз он у вас с кошкой живет и до сих пор жив-здоров.

Надя кивнула и решительно заявила:

– Я забираю собаку.

– Это вам нужно будет с мужем обсудить.

Но Надя ничего не собиралась обсуждать.

– Вот деньги.

Надя достала из кошелька все деньги, которые там были. После чего она поманила Мотю к себе, а когда тот подошел, быстро открыла дверь, схватила Мотю за шкирку и вытащила собаку наружу. Бульдог не сопротивлялся. Он вообще не проявил особого волнения. Он лишь кинул укоризненный взгляд на Сашу. Вот, мол, ты не захотел взять, а девчонка не побоялась и меня взяла.

Ошейника у Моти не было. И Надя обвязала его шею пояском от своего пальто. Затем она принялась делать фотографии, собак, клеток, грязного пола, пустых кормушек.

– Отсутствие воды. Отсутствие света. Отсутствие выгула. И это вы называете, ваш муж не мучает животных? Самих бы вас посадить в такое тесное замкнутое пространство.

При этих словах девушки в голове у Саши что-то щелкнуло.

– Да еще в такой холод! – продолжала возмущаться Надя. – Холодно, тесно, голодно. Вашего мужа самого бы поместить в такие условия. Посмотрела бы я тогда, как он запел.

– Понял!

Этот возглас заставил всех трех женщин повернуться к Саше.

– Честное благородное слово, я все понял!

– Что ты понял?

– Понял, почему похитители заколотили Шабана в тесный ящик и оставили без еды и помощи. Они хотели, чтобы он понял, каково приходится его жертвам!

– Допустим, – медленно произнесла Надя. – Допустим, что с Шабаном это так и есть. А как же другая жертва похитителей? Жека? Его за что в ящик упекли?

– Надо будет спросить. Может, он тоже что-нибудь скумекает.

Голос Саши звучал не слишком уверенно. Он и сам не знал, что сможет сказать им Жека. Собачий приют Жека не держит. И тетя Лена на него жаловаться святым Фролу и Лавру не ездила. Так за что же заколотили в тесный ящик беднягу Жеку?

Встреча их с Жекой произошла куда скорее, чем они ожидали. Стоило Саше с Надей вернуться в отдел, как они увидели там Жеку. Саша первым увидел Жеку и помахал ему.

– Хорошо, что вы здесь. Есть к вам разговор.

Но Жека в ответ руки не поднял. Обе руки он зачем-то прятал у себя за спиной. А вид у него был до того хмурый, что Саша даже сперва испугался к нему подходить. Но Надя отличалась большей смелостью. Она подошла ближе. Внезапно глаза у нее расширились.

– Вы что, в наручниках?

Жека вместо ответа пихнул ногой Мотю, когда бульдог слишком близко подсунулся к нему.

– Пошел вон, пакость!

Мотя в ответ зарычал и отодвинулся назад, насколько позволяла длина поводка. Поводок был красивый, из толстой кожи. И он натянулся туго-туго, потому что Мотя совсем не хотел находиться рядом с этим грубияном.

– Зачем вы обижаете собаку? – удивилась Надя. – Он же вам ничего не сделал. Просто хотел познакомиться.

Но Жека ей не ответил. Он отвернулся в сторону. Поняв, что тут не до церемоний, Саша тоже подошел ближе.

– Что случилось?

– Отстань!

– Но вас арестовали! За что?

– Отстань, я сказал! Не твое дело.

На голоса из своего кабинета выглянул Лев. Он удивленно взглянул на Мотю, но ничего не сказал по поводу очередной собаки у себя в отделе.

– Утреннюю пробежку еще помните? – спросил он вместо этого у друзей. – Хотите знать, кто нам ее организовал? Вот он!

И Лев ткнул пальцем в сторону Жеки, который немедленно возразил:

– Не знаю я ничего! И вообще, антиквар первый начал!

– А потом вы в отместку решили подговорить своих приятелей, чтобы те ограбили антиквара и вернули вам ваши часа.

Жека насупился:

– Они сами к антиквару отправились.

– Без вашего ведома пошли добывать ваши часы?

– Да, пошли.

– Не смешите вы меня, гражданин задержанный! – насмешливо произнес Лев. – Тем более что ваши подельники вас уже сдали. Вот у меня тут их показания, где они подробно объясняют, как вы отправили их за часами своего деда, объяснив, когда и где должна будет состояться передача новому покупателю. И заплатить вы им за работу обещали по тысяче рублей. Еще тысячу вы им на двоих выдали авансом.

– Ничего я им не давал.

– Аванс и впрямь невелик. Видимо, ваши товарищи тоже так подумали, потому что когда им представилась возможность, они прихватили не только ваши часы, но и деньги, которые принес на покупку часов покупатель.

– Это они сами придумали. Я им такого не говорил. Мне чужое не нужно, мне свое бы вернуть.

– И все бы у ваших гангстеров прошло гладко, но вот беда – потянула нелегкая немедленно потратить украденные деньги.

– Они же фальшивые!

– Вот именно! – радостно подтвердил Лев. – Но что деньги фальшивые – это мы с вами знаем. А грабители были не в курсе. Думали, что хорошо поживились, отсиделись и пошли тратить. И, конечно, обоих голубчиков взяли при попытке сбыть эти фальшивые деньги.

Жека сплюнул прямо на пол.

– Вот вы, менты, до чего докатились! Уже фальшивыми купюрами своих людей снабжаете!

Лев ничего ему не ответил. Много чести разговаривать с таким. Вместо этого Лев сделал друзьям знак, приглашая их зайти к нему в кабинет.

– Чайку? – предложил он. – С печеньками?

Ребята хотели сначала отказаться, но Мотя смотрел на них таким умоляющим взглядом, что они предложение приняли. Мотя к домашним печенькам, которыми его угостил добрый участковый, отнесся с большим воодушевлением. Глотал их, почти не жуя. И в итоге пес умудрился схрумкать все печенье, так что людям почти ничего не осталось.

– И еще варенье у меня есть. Жена сама варила. Отличное абрикосовое варенье, пальчики оближете.

Варенье больше напоминало джем, но было и впрямь очень вкусным. Саша не заметил, как в одиночку опустошил целую вазочку. Надя к сладкому не притронулась. Она с возмущением рассказывала Льву о собачьем концлагере, в котором каждый день гибнут несчастные жертвы.

– И что ты от меня хочешь? – произнес Лев. – Закрыть приют я не могу. А что работает он с нарушениями, наверное, этим кто-то должен заниматься.

– Кто?

– Откуда мне знать? – искренне удивился Лев. – Я людьми занимаюсь, на них едва сил хватает. С собаками возиться, извини, времени нет.

– Но они же гибнут! Страдают!

Лев развел руками. Мол, что поделать. У каждого своя судьба.

– Нет! – воскликнула Надя. – Я не согласна. Это нельзя так просто оставить. И кстати, это дело связано с нашим.

– Это как же?

– Мы ведь расследуем похищение Жеки! А его похищение один в один похоже на похищение Шабана. А Шабана похитили люди, которые мстили ему за собак.

– Вот как?

– Они специально упрятали Шабана в ящик голым, чтобы тот понял, каково приходится его жертвам, когда он подолгу держит их в замкнутом холодном помещении без нормальной еды и даже питья.

И она передала Льву рассказ Нины об угрозах, поступавших ее мужу.

– А когда Шабан не послушался, эти люди его похитили. Отвезли в уединенное место и провели с ним воспитательную работу. Он их голоса принял за голоса ангелов и проникся. Потом, правда, снова за старое принялся.

– Интересно, – одобрил Лев. – Выходит, с Жекой эти люди тоже проводили воспитательную работу?

– Если преступление совершено аналогичным образом, то да.

Взглянув на Сашу, участковый сказал:

– Ты же говорил, что это антиквар с сообщником Жеку в деревянный короб упаковали.

– Они в этом признались?

Лев только и ждал этого вопроса. Он все утро занимался делом мошенника-антиквара и теперь жаждал похвастаться своими успехами. Саша слушал и немножко завидовал. За то время, что они с Надей провели в собачьем приюте, их старший товарищ и впрямь успел совершить немало подвигов.

– После того как мы по звонку кассирши из винного магазинчика задержали сообщников Жеки с карманами, набитыми нашими фальшивыми купюрами, мы провели обыск у них дома. И конечно, украденные вместе с деньгами золотые часы нашли очень быстро.

Когда главная улика была найдена, дальнейшее уже не представляло для Льва никакой трудности. Он распорядился доставить в отделение Бориса с Виталием, которым продемонстрировал часы и припугнул серьезной ответственностью за дачу ложных показаний. Те все равно пытались увильнуть, мол, часы приобретены законным порядком. Но очная ставка с Жекой, который образно и сочно изложил мошенникам, что он с ними сделает, когда освободится, заставила их призадуматься. Жеку вывели из кабинета в наручниках, иначе он мог поубивать мошенников. А Борис с Виталием принялись каяться в содеянном.

Впрочем, из всей их исповеди Льва интересовало лишь то, зачем мошенники вздумали вывозить пьяного Жеку на валы да еще и взялись заколачивать его в деревянный ящик.

– Но они свою причастность к этому делу категорически отрицают. И у нас нет против них никаких улик, чтобы доказать обратное. Они говорят, что после того, как Жека подписал у нотариуса нужные им документы, они потеряли к нему всякий интерес и оставили одного дремать на скамеечке в сквере, неподалеку от конторы нотариуса. Видимо, там его и подобрали.

И кто это мог быть? Саша чувствовал досаду. Такая отличная версия с причастностью к похищению Жеки мошенника-антиквара и его приятеля рассыпалась, словно карточный домик. Но в то же время Саша понимал, версия эта изначально была им притянута за уши. Не те это были люди, чтобы утруждать себя такими сложностями. Да и зачем им? Лично к Жеке они никакой неприязни не испытывали. Обычный придурок, которого они надули. Зачем его куда-то возить, да еще в ящик заколачивать, силы на это тратить, время, средства.

– Этим двоим проворачивать такие мутные делишки с антиквариатом явно не впервой. И не в их интересах привлекать к себе лишнее внимание. Оставили они ставшего ненужным им Жеку на лавочке и оставили. Тут я им верю.

– Но кто же тогда его увез?

– Придется походить, поспрашивать. Контора нотариуса находится в обычном жилом доме. И упомянутая лавочка, на которой мошенниками был оставлен Жека, располагается во дворе этого дома. Жильцов там несколько сотен. Возможно, кто-то из них смотрел в это время в окно и приметил пьяного Жеку дремлющим на лавочке. А если повезет, то найдется свидетель, который также вспомнит, кто Жеку забрал с лавочки.

Между тем нынешняя судьба Жеки была туманна и неопределенна. Все зависело, будут подавать Борис с Виталием заявление об ограблении их магазина и краже старинных золотых часов. Тогда Жека мог пойти по статье как организатор бандитского налета.

– Но пока что заявления эти двое писать что-то не торопятся. Они даже часы эти признали не для протокола. И это мне очень подозрительно. Объясню почему. Часики-то явно не дешевые. Золото, драгоценные камни, вещь старинная и стоимости немалой. Потерять такую обидно. Я бы на месте мошенников первым делом рванул к нам. А они ни гу-гу.

– А если заявления от них так и не будет?

– Подержим Жеку с дружками у нас для профилактики сутки-двое, а потом ауфидерзейн! Пусть валят на все четыре стороны.

– Как это? – оторопел Саша.

– Если потерпевшие заявления о случившемся так и не принесут, тогда нам придется отпустить и Жеку, и его сообщников.

– Отпустить! Как отпустить? Они же преступники!

– Ну да, отпустить, – кисло произнес Лев. – А что мы можем им предъявить?

– Кражу часов!

– И у кого они их украли? Повторяю, антиквар с подельником признаваться в том, что часы принадлежат им, не хотят.

– А попытка сбыть фальшивые купюры?

Лев замялся.

– Тут такая штука… Деньги эти вроде как мы трогать не имели права. Это же вещдоки. Я их на свой страх и риск из хранилища взял. А тут такая история. Никак не думал, что эти гады фальшивки украдут, а потом отправятся моими же фальшивками в магазине расплачиваться.

Получалось и впрямь нехорошо. Если обвинить дружков Жеки и его самого в краже часов и наличных, то придется объяснять, что это были за деньги и почему они оказались фальшивыми. При таком раскладе сильней всех пострадать мог именно Лев. Ему за такое грубое нарушение служебных инструкций могли влепить выговор, а могли и в должности понизить. Понимая это, Лев и слышать не хотел о том, чтобы привлечь грабителей за кражу денег. Вот часы – это дело другое. Но часы принадлежали то ли Жеке, то ли Борису с Виталей, а они заявление не несли. И написать заявление за них участковый тоже не мог.

– Могу я задать Жеке пару вопросов?

– Задавай.

Жеку привели. Он молча набычившись смотрел на всех из-под густых бровей. Неприятный какой тип!

– Вспомнил что-нибудь про тех гадов, которые тебя в ящик сунули? Кто это был, вспомнил?

Жека помотал головой.

– Но ты хочешь, чтобы их нашли?

Жека кивнул, что хочет.

– Тогда скажи, ты каких животных любишь?

Вот тут Жека удивился. Глаза у него прямо выпучились.

– Никаких не люблю! – решительно заявил он. – Грязь одна от них. У жены кошка была, так я ее в мусоропровод спустил.

– В мусоропровод? Кошку?

– Ага! Нехай там мяучит! Задолбала!

– А как с собаками дела обстоят?

– На что они мне? – равнодушно отозвался Жека. – Говорю же, одна грязь от них. Как подумаю, так прямо тошно. Тьфу! Пакость какая! Мы хоть и в деревне жили, а собак никогда не держали.

– Значит, с животными вы никогда дела не имели? Не работали с ними? И бизнес с ними не организовывали?

– Это какой же на них бизнес можно сделать? Мыло из них варить?

– Хотя бы.

– Не-а! Никогда я этой пакостью рук не пачкал! Лучше покойников в морге одевать. Все люди, хоть и мертвые. А все, что с шавками связано, мне противно. Собака – грязное животное. Их и в храмы, как я слышал, не пускают. Небось не зря!

– Значит, с животными вы жестоки.

– Ничего не жесток! – запротестовал Жека. – Они ко мне не подойдут, я их тоже не трону. А если какая лезть начнет, сапогом пну, церемониться не стану.

– А ваша жена, у которой вы кошку в мусоропровод спустили, это та самая, с которой вы в соседях нынче состоите?

– Другой не имею. Один раз женат был. Хватит и того.

– А что так?

– Все бабы шалавы! – зло буркнул Жека. – Сначала в любви вам клянутся, а потом начинают… Им всем только одного от мужика и надо. Нет, вру! Две вещи. Этого самого и еще денег! Сучки они неблагодарные, вот они кто!

В общем, психологический портрет Жеки после этой его исповеди вырисовался во всей красе. Хотя некоторым дополнительным черточкам характера Жеки еще предстояло проявиться чуть позднее.

Глава 9

А пока что дорога наших сыщиков лежала домой к Жеке. Они и раньше подозревали родных Жеки в причастности к его похищению. А уж после рассказанной им самолично истории о расправе над кошкой жены подозрения перешли почти что в уверенность. Ведь всем известно, насколько сильно бывают хозяева домашних питомцев привязаны к своим собачкам и кошечкам.

– Надо эту кошку из мусоропровода подробно разъяснить.

С собой Надя взяла Мотю. Тот гордо выступал рядом с хозяйкой в новом, украшенном блестящими латунными накладками ошейнике. Поводка собаке и не требовалось. Мотя слушался команд, а уж команду «рядом» он и вовсе выполнял безупречно и вроде как с удовольствием.

А Саша заскочил домой и взял Барона. Пес был молодой, фактически еще щенок, он не любил оставаться один, его компанейская натура требовала постоянного общения с человеком. Но родители Саши сегодня уходили в театр. И пес мог заскучать. А заскучав, мог начать безобразничать. Такое уже случалось и не раз. И обои в комнате у Саши уже и так всюду, где до них добрались собачьи зубы, свисали клочьями, а кое-где были сожраны вообще до голой штукатурки. Еще будучи малышом и страдая сильной зубной чесоткой, Барон изрядно попортил интерьер в комнате хозяина. Но вдруг он вспомнит былое? А Саше вовсе не хотелось по возвращении домой в срочном порядке делать в квартире ремонт.

Как он и ожидал, Барон проявил бурный энтузиазм, обнаружив возле машины нового друга. На Надю он почти не обратил внимания, лишь слегка повилял ей хвостом, а вот Мотя произвел на Барона огромное впечатление. Такой замечательный и такой большой друг. Сначала Барон просто онемел от счастья, словно не веря своим глазам и чутью. А потом, бешено виляя хвостиком в знак самых лучших чувств, полез к Моте знакомиться. Обнюхал, обнял передними лапами, облаял, обпрыгал, обцеловал.

– Играть! Играть! – приглашал Барон. – Давай со мной! Скорей! Быстрей!

Мотя от такого темперамента молодого пса заскучал и попытался спрятаться под машиной. Напрасный труд. Барон влез и туда. Мотя выбрался и попытался огрызнуться на приставалу. Зря. Барон на такие мелочи обижаться не умел. Он скакал возле Моти, носился кругами, играл с Мотей в чехарду, ничуть не смущаясь малым участием самого Моти в этой игре.

– Назад! Нельзя! – надрывался Саша. – Успокойся! Фу!

Напрасный труд. Барон носился вокруг них, словно безумный. Мотя тосковал и порыкивал. Наконец собак загнали в машину. Мотю посадили впереди, подальше от неуемного Барона. И вся компания двинулась в путь.

– Хоть есть время отдышаться.

Саша тоже хотел прийти в себя перед разговором с родными Жеки. Молодой сыщик хотел сообщить домашним Жеки о его аресте в красочных подробностях, надеясь, что это поможет вычислить среди них злоумышленника, засунувшего Жеку в ящик.

– Почему ты думаешь, что против Жеки действовали его родные?

– Может, и не все разом. Может, кто-то один.

– Но почему именно среди них ты ищешь виноватого?

– Он их ненавидит. Они его. Но в то же время вынуждены жить бок о бок. Ты бы хотела видеть у себя в соседях бывшего мужа?

– Такого, как этот Жека? – содрогнулась Надя. – Нет, конечно!

– Да еще он нигде не работает. Значит, целыми днями торчит дома и изводит жену с соседом.

– И соперника?

– Новый муж, насколько я понял, человек трудолюбивый. Он целыми днями на службе. Но и ему может прийтись не по вкусу, что супруга дома не одна, а в компании с бывшим.

– Ситуация неприятная.

– Жуткая. И Жека никак не стремился сгладить углы. Ты бы видела, с какой ненавистью смотрели на него все трое. Я не удивлюсь, если они имели прямое отношение к тому, что с ним приключилось. Или даже если они втроем его в ящик и упаковали. Или наняли кого-то, кто это за них сделал.

– А зачем в ящик-то?

– Чтобы призадумался. Представляешь, очнулся от водки, вокруг темно, тихо, холодно. И ты в тесном ящике с крышкой, ни рукой, ни ногой шевельнуть не можешь. О чем в первую очередь подумаешь?

– Что умер и это гроб.

– Точно!

– Погребенный заживо! – поежилась Надя. – Вот так ужас! Как в кино.

– Вот они, наверное, хотели дать Жеке возможность подумать о том, почему с ним приключился такой ужас. Хотели, чтобы он подумал, правильно ли он вел себя с близкими. Был ли он с ними добр. Хорошо ли он всегда с ними поступал.

– Другими словами, дали ему шанс раскаяться и исправиться. Но это не сработало?

– Нет. Когда мы с Жекой приехали к нему, он первым делом обругал всех, на чем свет стоит. А когда обнаружилась пропажа часов, еще и кулаками помахал.

Надя примолкла. Сашины слова произвели на нее впечатление.

Саша угадал верно. В воскресенье к вечеру вся компания родных и соседей Жеки оказалась дома за дружным просмотром еженедельных новостей. А что остается делать простому человеку при нынешнем раскладе? Только смотреть по телевизору новости и утешаться тем, что кому-то в мире приходится еще хуже, чем нам.

– Ой, собачки! – всплеснула руками Аня – бывшая жена Жеки. – Какие хорошенькие! Можно погладить?

К погладить одинаково позитивно отнеслись оба пса. К тому же они учуяли доносящиеся из кухни вкусные мясные запахи и предполагали, что из знакомства с этой женщиной для них может произойти что-то еще более приятное, чем просто погладить. Поэтому оба пса терпеливо подставляли Ане разные части тела, виляли хвостами, но морды… морды их были повернуты в сторону кухни, глаза призывно взывали к совести, а мокрые черные носы непрестанно шевелились, втягивая в себя ароматы готовящегося воскресного ужина.

Пока хозяйка сюсюкалась с собаками, а мужчины снисходительно рассуждали о том, что собака, как ни крути, а животное хорошее, Саша представил свою подругу, а потом объяснил, зачем они пожаловали. Услышав, что Жека задержан, все трое хозяев пришли в заметное волнение и радость.

– А надолго? Есть шанс, что он у вас застрянет хотя бы на несколько лет?

– Или на пару годиков!

– Что до меня, то я согласна и на годик. Даже год жизни без этого человека – это уже подарок свыше.

– Он вам так надоел?

– Вот он у нас всех уже где!

И Анна показала, где у них Жека. Получалось, высоко. Но Саша был недоволен. По его прикидкам виновные в случившемся с Жекой должны были, наоборот, всячески уверять в своем добром к нему отношении. Или этим людям уже все равно? Могло ведь быть и такое, что Жека настолько довел этих славных людей, что им было уже безразлично, раскроется их причастность к его похищению или нет. Пусть раскроется, им тогда тоже есть, что сказать. И пусть их осудят, хуже им уже все равно не будет.

Словно прочитав его мысли, Анна воскликнула:

– Даже в тюрьме и то лучше!

– Вы там были? В тюрьме-то?

– Нет. Но если там не будет Жеки, точно лучше!

И Саша решил говорить с этими людьми напрямик.

– Скажите, и пусть это останется между нами. Это ведь вы упрятали Жеку в ящик?

Лица всех троих выразили одновременно и удивление, и сожаление, что такая прекрасная мысль в голову первым пришла не им.

– Мы бы с удовольствием, – призналась Аня.

– Да не решились, – добавил ее муж.

– Кишка тонка оказалась, – подтвердил и их сосед.

– И не подозреваете, кто бы это мог быть такой решительный?

Анна хотела что-то ответить, но в этот момент из кухни донеслось характерное шипение, как будто бы что-то убежало из кастрюли. Хозяйка помчалась на кухню. Псы сделали движение, собираясь последовать за ней. Они-то прекрасно понимали значение всего происходящего. Приближалось время ужина. А в такое время нужно быть поближе к кормушке.

Саше с трудом удалось заставить Барона и Мотю вернуться в прихожую. Но как только собаки с разочарованными мордами уселись у ног своих хозяев, как из кухни донесся голос Анны:

– Идите сюда!

И собаки снова сорвались с места. На этот раз это произошло так стремительно, что Саша не успел и ахнуть.

– Назад!

Но собаки сделали вид, что его попросту не слышат. Совсем. Оглохли оба, такая вот беда. На ходу неуклюжий Мотя не вписался в поворот и врезался в угол. А когти Барона на том же повороте заскользили по ламинату, его занесло, он шлепнулся, проехался по полу, но тут же вскочил и с пробуксовкой вновь понесся к заветным запахам.

– Ну, я тебе дома устрою! Безобразник!

И Саша показал собаке кулак, чтобы пес понимал, как хозяин относится к его самовольству и плохому поведению. Но Барон в ответ лишь виновато заморгал глазами, а с места даже не двинулся. Он и попытки не сделал подойти к хозяину. Вместо этого он устроился у ног хозяйки и умильно на нее смотрел. А когда момент ему казался подходящим, то он пытался уже более активно обратить внимание Анны на такую замечательную собаку, которой тоже нужен кусочек чего-нибудь вкусненького. При возможности очень-очень большой кусочек.

И это называется воспитанный пес! Саша был очень сердит.

– Ужинать сядете с нами, – распорядилась Анна. – За едой и поговорим про Жеку.

– За едой должно быть хорошо и приятно. Лично у меня аппетит от таких разговоров испортится.

– Тогда после ужина.

Хозяйкой Анна оказалась отменной. И Саша с Надей с удивлением обнаружили, что живут хозяева со своим соседом дружно. Анна до прихода гостей готовила ужин для всех троих. Когда пришли Саша с Надей, она лишь добавила по антрекоту, которые на глазах у всех и поджарила. Отбитые и присыпанные солью и перцем куски мяса лежали у нее в прозрачном пластиковом контейнере. А густого грибного соуса в качестве подливки было так много, что его должно было хватить еще и на завтра.

– Представляю, как эту идиллию мог портить своим появлением Жека.

Друзья прямо воочию себе представили, как в другой какой-то день эти трое вот так же уютно сидят за общим столом, вкусно кушают, разговаривают, шутят, смеются. Настроение у всех троих превосходное, обсуждают какую-то интересную тему, вокруг царит мир, покой и довольствие. И вдруг появляется Жека. И мгновенно все хорошее сдувает. В воздухе повисает напряженность. И даже если Жека не присоединится к ужину, а пройдет к себе в комнату, все равно, это будет уже не то. А если не уйдет? Если усядется за стол? С него ведь сталось бы схватить тарелку с едой и без всякого приглашения.

К мясу с грибным соусом на гарнир была подана отварная картошка. А на закуску Анна выставила из холодильника домашние маринады и соленья.

– Это все я заготавливала летом.

В голосе Анны слышалась гордость. И гости тут же откликнулись похвалой:

– Какая вы мастерица!

И они не покривили душой. Чего тут только не было! И домашняя аджика – измельченные в пасту помидоры, перец сладкий и горький, чеснок и зелень. И свернутые в рулетики баклажаны с помидорами. И соленые грибочки – лисички, маслята, гладышки. И что за грибы! Одни шляпки, маленькие, аккуратненькие, настоящий деликатес. Политые постным маслом да посыпанные колечками лука они так и просились на вилку.

Хозяин достал запотевшую бутылку водки. В ней уже отсутствовала примерно треть. Мужчины выпили по рюмочке под закуску, по второй выпили под горячее и по третьей, последней, когда уже заканчивали застолье. И все. И бутылка, в которой оставалось еще изрядно, была вновь убрана в холодильник до следующего ужина.

– Хорошо, что Жеки нету. Можно спокойно бутылку на полке оставить.

– А он бы взял?

– Вылакал в два счета. И как Аньку угораздило с таким отстоем связаться.

– Я тебе уже объясняла. Молодая была, глупая. На рожу его смазливую повелась.

– Тьфу!

– Не скажи, Жека как приоденется да причешется, очень даже ничего. Бабы на него пачками вешались, а он меня предпочел.

– Вот радость-то!

– Верно говоришь, – пригорюнилась Аня. – Никакой радости. Сначала-то все ничего было, он себя неплохо вел. Работать только не любил, все дома сидел. Какую работу ему ни предложишь, он от всего нос воротит. Устроишь его куда-нибудь по знакомству, перекрестишься, думаешь, все, тут-то он уж задержится. Ведь не работа, а мечта. А нет! Неделя-другая пройдет, тут как тут мой сокол, снова у меня на шее сидит.

– Как же вы жили?

– А так и жили. Я на двух работах, он то на одной, то нет.

– И долго вы жили?

– Восемь лет. Мы бы и дольше протянули, но я вам рассказывала, как он с Муркой моей поступил. Кошка мне от мамы-покойницы досталась, а он ее в мусоропровод спустил.

И Анна утерла слезу.

– Мамочка моя так эту кошку любила! Да и я тоже. Мурка ласковая была, одного лишь Женьку невзлюбила. Да было, как выяснилось, за что. В общем, мамочка моя, умирая, завещала мне о Мурке хорошо заботиться. Ясное дело, первое время кошка по хозяйке да по дому своему старому сильно скучала. Ну и плакала постоянно. Был бы с ней рядом другой человек, а не Жека, может, и утешилась бы скорее. А так не проходило у нее никак. И так день за днем. Честно говоря, даже меня доставать стало. Сами посудите, придешь с работы, а кошка все мяу да мяу. Да так противно, жалобно мяучит. Понятно, что тоскует, да только всякому горю свой предел положен. А тут уже больше месяца прошло, как кошка у нас живет, а ей все хуже делается. Я рано утром на работу ухожу, а Жека дома с Муркой остается. И как ни вернусь вечером, все он мне жалуется, что кошка его достала. Мяучит, мол, целый день, ни жрать, ни спать не хочет, и ему мешает. Кусок у него из рук, понимаешь ли, падает, руки трястись начинают, когда кошка вдруг под руку ему замяучит. Забери, говорит, ее куда-нибудь. А то доведет она меня, недалеко и до греха. Я думала, он просто так языком болтает, но так и случилось.

– И Жека убил вашу кошечку?

– Спустил в мусоропровод. Клянется, что Мурочка жива была, когда он ее туда кидал, да что с ней потом стало, я не знаю. Как узнала, кинулась к мусоропроводу, Мурочка, кричу. Нет ответа. И внизу мусора уже не было. На свалку увезли. То ли живую Мурку, то ли мертвую вместе с отходами в самосвал загрузили и увезли.

– Кошки живучие. Наверное, уцелела ваша Мурка.

– Если в мусоропроводе уцелела, то на свалке ее дикие коты да собаки точно разорвали. Она ведь совсем домашняя была, Мурочка моя. Мама ее на улицу не выпускала, боялась, что другие кошки ее обидят. Тихая такая кошечка, как мы ее любили.

И Анна залилась слезами.

– Сколько лет прошло, а как вспомню, как ножом по сердцу.

– И после этого случая вы с мужем развелись?

– Нет. Не сразу. Рубец он мне на сердце оставил, признаюсь. Но чтобы так с мужем из-за кошки разойтись, на это я готова не была. Другой случай мне глаза открыл, что за гад этот Женька. И тоже с кошкой связан. Рассказать?

Все что касалось собак или кошек, друзей здорово интересовало. И они приготовились внимательно слушать.

– Поехали мы к моим родственникам в гости в Карелию. По дороге в деревню Старую Слободу завернули, монастырь там мужской, знаете? Нет? Ну да вы ребята молодые, узнаете еще, успеется вам по монастырям поездить. Муж мой тогдашний, Жека то есть, в машине остался, не любитель он по церквям ходить. А я пошла к Александру Свирскому мощам приложиться. Долго мне муж в храме побыть не дал, звонит, поздно, мол, уже надо дальше ехать. Ну я вышла, и мы с ним дальше поехали. А у родственников моих в ту пору кот жил. Такой замечательный кот! Добряк! И как раз братик моей Мурки. От одной матери они родились. Только Мурочка помоложе, а Василий постарше и из другого помета. Я этого кота после Мурки очень любила. Утешением он мне был. Ну, приехали, хозяева на кухне суетятся, а мы с мужем в комнате сидим, угощения ждем. Знаете, как это бывает? Приедешь, а у людей еще ничего не готово. Вот сиди и жди, помогать им хозяева не разрешают, и не знаешь, чем себя и занять. И начал мой муж с котом забавляться. То есть как забавляться, то за усы его дернет, то за уши потаскает, то за шкирку возьмет на диван швырнет. А потом и вовсе по комнате кота гонять начал. Кот от него. Даром, что старый, а прыткость еще есть. На шкаф муж кота загнал, а стащить оттуда никак не может. Чувствую, что закипает мой муженек. Тапками в кота швырять начал, да кот все уворачивается как-то. Муж совсем разозлился. Схватил палку, которой тетя занавески на окнах раздвигала, и ею кота со шкафа спихнул. Ну, внизу коту деваться некуда, муж его схватил и давай его мять. Потом лапу между дверью зажал и давит. Ты что, шиплю, ирод, делаешь? А он мне в ответ, мол, ничего, я знаю, как нужно прижать, чтобы кот не захромал и хозяева ничего бы не заметили. И тут я вспомнила, как Мурочка моя все лапки свои лизала. Весь вечер лижет и мяукает так жалобно. Тут я и поняла, что это она не по маме моей плакала, а больно ей было, потому что гад этот ей лапы целый день дверями прижимал. Я как только поняла, что это он свою вину на Мурочку свалил, прямо как очки у меня с глаз спали. Какой же подлец, думаю! Кошку мамочкину угробил. Да еще как хитро все устроил, что я на него особенно и не сердилась. Вот как преподобный мне глаза-то на истину открыл! Вернулись мы домой, и я Женьке говорю, все, хватит с меня твою рожу наблюдать. Подаю на развод. А он недолго и упрямился. Хорошо, говорит, пожалеешь еще. На меня спрос всегда будет, такой уж я мужик. И ушел. А потом мне сказали, что краля у него имелась, с которой он развлекался, пока я на двух работах вкалывала. К ней он от меня и ушел.

– А почему назад вернулся?

– Не стала эта баба Жеку долго у себя держать. Это пока он у нее в любовниках ходил, да из дома ей подарки таскал, хорош был, она его и принимала. А как он у нее поселился, да по пять раз на дню жрать стал просить, так она и задумалась. А потом и вовсе турнула, долго терпеть не стала. Не все же такие дуры, как я. От нее Женька еще к какой-то другой бабе ушел, потом еще, потом еще где-то жил. А потом ко мне вернулся. Когда-то я его по дурости у себя прописала, выписать не могу. Так что по закону он тут вроде как имеет право проживать.

– Может быть, кто-то из тех женщин имеет зуб на вашего бывшего мужа? Не знаете, как он с ними расставался?

– Не знаю. Думаю, они его сами выгоняли. Кому нужен такой дармоед и нахлебник! Тем более что это давно уже было. А в последнее время у него какая-то Нина появилась.

– Нина?!

Имя не самое редкое, но все же и не такое уж распространенное. И ухо за него зацепилось. Многовато получается Нин для одной истории. Целых две штуки.

– А что за Нина?

– Откуда же я знаю? Я его бабами не интересуюсь.

– Но может, он вам что-нибудь про нее рассказывал? Хотя бы в общих чертах?

– В общих…

Анна задумалась.

– Она где-то в пригороде живет, – наконец сказала она. – Я помню, Жека у меня месяца два назад интересовался, какая маршрутка до Ладожского вокзала идет.

– Значит, он к своей даме сердца на электричке ездил?

– Нет, он что-то про привокзальную площадь говорил. Туда ему надо было добраться.

А с привокзальной площади у Ладожского вокзала как раз и отправлялись маршрутки до Всеволожска! Именно оттуда они и идут! Саша это понял очень быстро и начал просить Анну вспомнить еще что-нибудь.

– Ну, что же вспоминать… Ночевать он у этой бабы не оставался. Ночевал он всегда дома. Но днем к ней ездил. Раза два-три в неделю бывал у нее, а то и чаще.

– С какими целями?

– С теми самыми, с какими мужик к бабе приезжает. Хотя Нина эта вроде бы замужем была. И для встреч с Жекой из дома к своей соседке убегала. Там они и встречались. У Лены какой-то.

– У Лены?

Саша не мог поверить своим ушам. Такие совпадения случайными оказаться точно не могут. И чтобы убедиться, юноша спросил:

– Так значит, у этой Нины есть соседка Лена, настолько близкая, что пускает ее к себе с кавалером?

– Вроде бы так. Не знаю, я только один раз слышала, как Женька в трубку сказал: «Как обычно, у Ленки твоей встречаемся? И не надоело тебе к соседке от мужа каждый раз бегать?»

Саша с Надей не могли скрыть своего удивления. Они оба поняли, о ком идет сейчас речь. И искренне недоумевали, как сами не просекли подвоха. Ай да Нина! Ай да тетя Лена! Надо же такое устроить! Это же получается, что одна завела себе любовника, а вторая ей помогала с этим любовником встречаться под самым носом у мужа. А Шабан-то ничего и не подозревал! Или подозревал? И тогда очень даже мог отомстить сопернику. Как? Заколотить его в ящик и выставить этот ящик в темноте и холоде в безлюдном месте.

– Но первым заколотили в ящик как раз Шабана. Значит, получается, что это не ревнивый муж заколотил любовника. А любовник заколотил в ящик мужа!

– А Жека? Его кто тогда?

– Его уже Шабан.

– Что же они так друг друга в ящики и заколачивали? Из-за бабы?

– Не из-за бабы, а из-за своей любви к ней и стремления досадить сопернику.

Но Саша при всем своем уважении к Наде никак не мог поверить, что два таких упертых прагматика, какими ему представлялись Шабан и Жека, стали бы тратить ценные ресурсы на пустую возню с ящиками.

– Одна доставка на грузовичке ящика в безлюдное место обойдется в кругленькую сумму. И еще сами доски. И подкуп сообщников, потому что в одиночку такое дело не провернешь. Жека вообще безработный, где ему деньги взять для осуществления такой операции?

Тут Надя согласилась.

– Даже если бы у Жеки и нашлись свободные деньги, он бы уж нашел, на что их потратить. А сопернику бы просто морду набил!

– Как и Шабан! Тот тоже особенно заморачиваться не стал.

Такая изысканная и в чем-то изощренно садистская месть не укладывалась в представлении сыщиков о Шабане и Жеке. Это были натуры простые, грубоватые и приземленные. Зачем им таскать друг друга туда-сюда в ящиках? Дорого и неэффективно. Куда проще подкараулить соперника и угостить его хорошенькими тумаками. И сердцу радость, и кошельку экономия. Вот как должны были поступить эти двое в отношении друг друга, не говоря уж о том, что заподозри Шабан свою жену в измене, первой досталось бы ей. И следы от мужниной взбучки еще долгое время украшали бы ее лицо.

– И что получается? У нас есть двое то ли подозреваемых, то ли потерпевших, которых ничто между собой не связывает, кроме Нины.

– И еще они оба очень плохо относятся к животным. Шабан к собакам, Жека к кошкам. Хотя нет, Жека и к собакам тоже плохо относится. Помнишь, как он хвастался убийством соседской «гавкалки» в деревне?

Но Саша считал, что основное связующее звено – это Нина. Женщина была любовницей одного из потерпевших и женой другого.

– Разве это не подозрительно? Да это прямо указывает на то, что Нина – ключ ко всему происходящему!

– Нина? – задумчиво переспросила Надя.

– Да!

– А что Нина? Она на меня произвела впечатление тихой, даже забитой женщины.

– Ага! Забитая женщина, которая не побоялась привести нас в «собачий приют», который организовал ее муж. И она позволила нам делать там фотографии. И документы показала. И их даже дала сфоткать. Да она же фактически сдала мужа с потрохами. И это тихоня!?

– Погоди, не горячись.

– И потом, разве забитая и запуганная мужем женщина станет заводить любовника? Нет, она элементарно побоится. А Нина не побоялась. И еще нахально крутила роман под самым носом у мужа. И зачем ей это понадобилось?

– И зачем?

– А затем, что Нина ценит именно изысканную месть. Вот захотелось ей отомстить мужу, она завела себе любовника. Да не просто где-то там на отшибе с ним встречалась, а под носом у мужа. И если хочешь знать мое мнение, заколотить мужа в ящик – это она вполне даже могла придумать. Такое изощренное наказание обидчика вполне в духе женщины.

– Благодарю тебя за такое прекрасное знание женской натуры.

Вроде бы и поблагодарила его Надя, но в голосе девушки звучал такой едкий сарказм, что Саша даже поперхнулся.

– Ну что ты! – кинулся он исправлять оплошность. – Это же я не про всех женщин говорю. К тебе, например, это не имеет никакого отношения. Ты на такое не способна.

– Ладно. Проехали. Если хочешь знать, мне эта Нина с ее мелким личиком и ручками-палочками с самого начала показалась подозрительной. И эта ее соседка-простушка, которой она вертит, как ей хочется. Нет, тут и впрямь что-то не так. Какая-то собака зарыта.

Но вот только какая собака? И где именно она зарыта?

Глава 10

Повторный визит во Всеволожск было решено отложить на следующий день. Сегодня было уже поздно, друзья слишком вымотались, да и улик против Нины и ее сообщницы у них не хватало. Так что Надя с Сашей ночь решили думать. А пока что тепло простились у подъезда Сашиного дома, куда Надя подвезла приятеля на своей машине.

Мама ждала сына у дверей. И стоило ему войти, тут же сделала Саше втык.

– Дожили! – воскликнула она.

А из комнаты одновременно донесся возглас отца:

– О, времена! О, нравы!

– Ничего не скажешь, докатились мы с тобой, отец!

– Позор на мои седины!

Несмотря на то что родители всегда выступали против него дуэтом, Саша оторопел.

– Мама? Ты чего?

– Нет, это ты скажи мне чего?

– А чего?

– Думаешь, я не видела, с кем ты приехал!

– Это Надя. Мы с ней вместе…

И тут Саша осекся, поняв, что лучше маму не посвящать в свои дела. Мама у него классная, но вряд ли она одобрит, что ее сын впутался в детективную историю, где людей похищают. И хотя Саше ничего опасного в его действиях не виделось, мама наверняка усмотрит в них опасность для сына. Поэтому Саша и замялся с продолжением фразы.

Но мама выручила его своим очередным возгласом:

– Можешь мне ничего не говорить! Я и сама была молода! И встречалась с мужчинами!

– Интересно!

Это уже отреагировал из комнаты папа. Мама чуточку смутилась и заговорила потише.

– Да-да, я тоже встречалась с молодыми людьми, – прошептала она. – Но если бы мне попался такой, как ты, Сашка, я бы сразу, не задумываясь, отмела его в сторону!

Саша недоумевал.

– Но почему?

– Как ты мог позволить своей девушке такое?

– Что?

– Как ты мог позволить ей провожать тебя до дома?!

– А что?

– Тебя! – не унималась мама. – Мужчину! Это ты – мужчина – должен был провожать ее – девушку! Понимаешь? Не ТЕБЯ, а ТЫ!

Мама закончила выговор и остановилась, чтобы перевести дух. Саша воспользовался временной передышкой, чтобы извиниться.

– Хорошо, мама, я все понял. Но у Нади есть машина. Это же логично, что она подвезла меня до дома?

– Не знаю. Может, и логично. Но если ты хочешь покорить сердце женщины, то ты должен действовать не во имя логики, а вопреки ей!

И сделав это сенсационное заявление, мама скомандовала:

– Пошли ужинать!

– Спасибо, мама, но я не хочу.

Папа тут же появился из своей комнаты, сияя довольной улыбкой, и сказал:

– Он сыт своей любовью. Подумай, мать, какая экономия котлет получается. Это же я вместо двух могу съесть целых четыре. Почаще бы ты, сынок, влюблялся.

Четыре котлеты папе не досталось. Досталось ему только три. Одну котлету проглотил Барон, который мог есть двадцать четыре часа в сутки, если бы ему это позволили. Ужин у Анны, которая щедро угостила собак кашей с мясом, Барон уже переварил. И за ужином смотрел на своих хозяев таким голодным взглядом, что они даже отругали Сашку за то, что он и сам не ест, и собаку голодом морит.

Но Саша не слушал добродушную воркотню родителей, доносящуюся с кухни. Он ушел в свою комнату, где принялся раздумывать обо всех сегодняшних открытиях. Думал недолго. От дела его отвлек телефонный звонок. Звонил участковый Лев.

– Не спишь еще? – и не дожидаясь ответа, вывалил свою новость. – А Жеку нам, похоже, все-таки удастся засадить!

– Каким образом?

– Часики-то его непростыми оказались. Не удивительно, что эти жохи-антиквары поспешили от них откреститься. А я-то весь день голову себе ломал, что они к нам с заявлением о пропаже не бегут. Неужели, думаю, сами надеются воров отыскать. А они вон чё!

– А что такое?

– Часики-то непростые! – продолжал радоваться участковый.

– Жека этого и не скрывал. Часы ему от прадеда достались.

– Если только прадедом у нашего Жеки был сам граф Ипатьев, в чем лично я сильно сомневаюсь!

Жека на прямого потомка графа не очень-то тянул. Хотя всякое в нашей жизни случается. И внучки генералов потом на кухнях котлы моют.

– В любом случае, предок он там или нет, а часы эти были украдены из музея, устроенного в поместье графа. Случилось это три года назад. И с тех пор часы находились во всероссийском розыске. Повезло, что я додумался проверить эти часы. Как стукнуло меня что-то. Дай, думаю, посмотрю, что за часики? Очень уж они дорогие, чтобы у такого забулдыги сохраниться.

– Жека уверял, что часы ему оставила бабка много лет назад. Как память о прадеде.

– Да что ты этого болтуна слушаешь! И ладно слушаешь, так еще и веришь. Какие там много лет! За много лет Жека эти часы уже много раз успел бы толкнуть. Он и к Борису сунулся неспроста.

– Насчет починки узнать хотел.

– Не починить, а продать Жека свои часы хотел. Да с антикваром они в цене не сошлись. Жека сказал, что еще посмотрит, подумает и ушел. А Борис, который пожадничал и сразу Жеке настоящей цены за эти часы не предложил, тут испугался, что ценная вещь в другие руки уплывет. Ну и предпринял некоторые упреждающие маневры.

Эти упреждающие маневры Саше были хорошо известны. Антиквар решил хитростью выманить у пьяного Жеки дорогие часы.

– Борис знал, что часы ворованные?

– Не знал, но предполагал. В самом деле, откуда у такого нигде не работающего голодранца и любителя выпить иначе могут взяться золотые часы? Ну не берег же он их в течение всей жизни, в самом-то деле. Это же просто смешно. Хранись у него эти часы хотя бы месяц, я и то был бы удивлен. Да Жека бы их уже давно продал, а деньги пропил. Нет, часы у Жеки появились недавно. В этом я почти на сто процентов уверен.

– А где он их взял? Украл? В музее?

– Повторяю, кража в музее произошла три года назад. Будь Жека тем вором, он бы дорогие часы сбыл с рук еще гораздо раньше. Не ждал бы целых три года. И не пошел бы он к первому попавшемуся антиквару. У таких людей всегда бывают свои проверенные скупщики краденого.

– Но ведь в музее в тот раз не одни часы украли? Были и другие предметы?

– Были, – согласился Лев. – Предметы из личной коллекции графа Ипатьева и его жены, одежда, предметы обихода, картины русских мастеров конца девятнадцатого века. В том числе и весьма ценные. Могу даже зачитать подробный список похищенного. Хочешь?

Саша хотел. И участковый принялся перечислять:

– Итак, украденные из музея-поместья графа Ипатьева предметы прикладного искусства. Первое – веер из резной слоновой кости со страусовыми перьями. Вышитые серебром и жемчугом замшевые перчатки женские. Шкатулка для драгоценностей из черного дерева, инкрустированная перламутром и украшенная цветочным орнаментом. Брошь в виде лилии, серебро с позолотой, украшенная изумрудами.

– Ценные вещи. Даже удивительно, что они хранились в маленьком музее. Да еще находящемся за городом, я правильно понимаю?

– Музей территориально расположен в Ленинградской области. А выставка была такой богатой, потому что была организована по случаю круглой даты рождения последнего владельца особняка – графа Ипатьева, скончавшегося в эмиграции в окрестностях Парижа. И ценные вещи для этой выставки были привезены его потомками из Франции. В том числе и золотые часы, которые были украдены в числе всего прочего. Наши часы!

– Есть фотографии?

– Есть.

– Странно получается, сама выставка была посвящена графу, а выставленные на ней вещи все больше женские.

– Вещи принадлежали графине – супруге графа. Он ее боготворил и буквально заваливал всякими подарками. Большую часть подарков мужа графиня взяла с собой в эмиграцию.

– И графу с графиней большевики позволили забрать ценности?

– Ипатьевым повезло, они уехали еще до основного разгула красного террора в стране. Так что и жизни свои спасли, и кое-какое достояние успели из страны вывезти.

– Значит, Жека никак не мог получить часы от своей бабки?

– Никак. И украсть их он тоже не мог.

– Почему вы так в этом уверены? Вдруг это он музей обобрал? А ценности не распродавал, потому что осторожничал.

– У Жеки есть алиби.

– Какое алиби? – удивился Саша.

– Самое лучшее! – засмеялся участковый. – Я тут навел справки и выяснил, что наш Евгений в тот момент, когда было совершено это дерзкое ограбление музея, находился в местах не столь отдаленных. Попал туда по ерундовому поводу, сел за кражу дешевенького золотого колечка у одной из своих подружек. Сам Жека уверял, что просто взял «сувенир» на память. Но ни жертва, ни суд эту его версию к рассмотрению не приняли. И Жека получил полтора года в колонии общего режима. Через полгода он подал на УДО, а потом и вышел. Но в момент кражи из музея Жека плотно сидел.

Вот на чем основывалась уверенность Льва в непричастности Жеки к ограблению музея. Жека находился в это время за решеткой! Ясное дело, если сидел в камере, то никакой музей он ограбить не мог.

– Кроме того, я связался со следователем, который вел это дело. Он мне сказал, что в музее шуровал не один человек, там действовала банда, состоящая, по меньшей мере, из трех человек. И эти трое были хорошо осведомлены обо всем, что делалось в музее.

И переведя дух, Лев продолжил:

– Конечно, ты скажешь, что ограбить небольшой провинциальный музей – это совсем не то же самое, что ограбить Третьяковку или Эрмитаж. Но все же кое-какие меры безопасности руководством музея были приняты. Они понимали, что в музее находятся ценные вещи и к моменту открытия выставки позаботились провести в музее сигнализацию. Также в музее круглосуточно дежурила охрана. Так вот, а дальше случилось следующее. Грабители появились незадолго до рассвета. Один из них отключил сигнализацию. Другой оглушил ночного сторожа. Третий в это время орудовал в зале, отбирая из экспозиции наиболее ценные предметы.

– Вот так четко удалось выяснить, кто из грабителей чем занимался?

– Следствие нашло следы трех разных людей, причем в их числе была, как минимум, одна женщина. Маленький размер ноги, миниатюрное телосложение. Было даже подозрение на одну из сотрудниц музея, но оно так и осталось подозрением.

– Однако среди этих троих грабителей не могло быть Жеки, – задумчиво произнес Саша. – Так, интересно и непонятно.

– Что именно?

– Значит, часы попали к Жеке уже после ограбления и, скорей всего, сравнительно недавно. Потому что соседи по квартире уверяют, что никаких часов, а тем более золотых, они у Жеки не видели.

– Вот видишь!

– А что он сам говорит по этому поводу?

– Вот в этом-то и тонкость. Сам он признаваться не хочет. Твердит про то, что часы ему достались от бабки.

– Может, и так? Может, старушка и была той женщиной, принимавшей участие в ограблении музея? Или ее родственницей, которая затем подарила украденные часы бабульке?

– Мы проверяли. Обе женщины, приходившиеся Жеке бабушками по материнской и отцовской линиям, умерли уже больше десяти лет назад. Кража, как я говорил, произошла три года назад. По времени никак не совпадает. Не могли покойницы с того света притащить Жеке эти часы. При всем моем уважении к старости и как бы старушки ни любили своего внучка, это невозможно.

– Вы Жеке это объяснили?

– Объяснили. Ткнули носом в его собственное вранье. Доходит до него туго. Но надеюсь, что к утру он все-таки образумится и скажет нам правду. Я нарочно не говорю ему, что в музейном ограблении мы его не подозреваем. Пусть думает, что может сесть за чужую вину. Уж если это его не образумит, тогда даже не знаю, что с ним и делать.

Закончив разговор со своим другом, Саша еще долго лежал, пялясь в потолок и размышляя о том, что же им удалось узнать.

– Часы старинные и ворованные из музея. Откуда они у Жеки? Скорей всего, он их сам у кого-то стибрил. Но у кого? Или Жека их не украл, а получил, скажем, за какую-то оказанную услугу.

Но что должен был такого совершить Жека, чтобы ему подарили такие дорогущие часы?

И кто подарил? Человек, который знал о мутном происхождении этих часов, нипочем бы не подарил их такому типу, как этот Жека. Ведь ясно же, что не сегодня, так завтра Жека потащит часы в ломбард или скупку, где неизбежно и сам попадется, и того человека подставит.

А еще Жека сидел в тюрьме. И сидел за кражу, пусть и мелкую. Ограбил свою сожительницу. Оказывается, что Жека был нечист на руку. Портрет вырисовывался следующий – забулдыга, тунеядец, живодер. И еще мелкий воришка. Нет, Саше совсем не было жаль Жеку. Тот получил за свои проделки по заслугам. А была бы в этом мире хоть какая-то справедливость, Жеке еще и больше должно было достаться.

Саша долго ворочался без сна. А когда заснул, то сон его был краток и прерывист. Утром он вскочил с постели раньше всех домашних. Даже Барон еще возился, потягивался и зевал на своей подстилке, недоуменно тараща на хозяина свои круглые блестящие глаза. А Саша уже был одет, обут и готов к новым подвигам. Видя такое дело, Барон тоже быстренько проснулся.

Быстренько погуляв с Бароном, Саша одним махом смел завтрак и наконец решился позвонить Наде.

– Уже час, как проснулась, – призналась ему девушка. – Не терпится поехать к этой Нине и задать ей пару-тройку вопросов. Ты как? Поедешь со мной?

Саша на нее даже немножко за это сомнение обиделся.

– И ты еще спрашиваешь! Конечно, едем!

– Уже еду! – явно обрадовалась Надя. – Минут через десять буду у тебя!

Значит, она уже рядом. Значит, она не сомневалась, что они поедут вместе. А позвонила Надя просто для порядка. Когда Саша это понял, у него в груди словно зажглось жаркое пламя. Девушка заинтересована в нем. Он должен оправдать ее чаяния! Сейчас Саша чувствовал себя сильным и непобедимым, словно Геракл и Алеша Попович, слитые в одном флаконе. Да что там, Саша горы готов был свернуть ради своей любимой. Наверное, именно такое чувство и бывает у тех, кто влюблен по-настоящему. Во всяком случае, Саше прежде ничего похожего ощущать не доводилось.

И Надя его не разочаровала. Она была такой хорошенькой в это солнечное ясное утро. Отблески осеннего солнца играли на ее волосах. Саша еще вчера обратил внимание, что волосы у Нади какого-то необыкновенно красивого медного оттенка, но сегодня солнечные лучи сделали их совсем золотыми. На губах у девушки играла улыбка, которая стала только еще ярче, когда Надя увидела Сашу.

Но потом на ее личико упала тень. Что такое?

– Я немного волнуюсь за Мотю, – призналась Саше девушка. – Мы сейчас возвращаемся в то страшное место. Не подумает ли он, что я хочу вернуть его назад?

– Поговори с ним. Объясни.

– Думаешь, он поймет? Он же собака.

– Собаки все понимают иногда даже больше, чем хотелось бы.

– Хорошо, я попробую.

Но в голосе Нади чувствовалось сомнение.

– У меня никогда не было собак, – растерянно произнесла она. – Кошки были. Хомячки, попугаи, морские свинки и даже кролики. А вот с собаками мне как-то не везло.

– Ты всему научишься. Ничего сложного тут нет. Надо лишь присматриваться к поведению своего питомца, и он скоро тебе сам все объяснит.

Саша заметил, что пока они ехали по городу, Мотя вел себя совершенно спокойно. Видимо, прежние хозяева часто брали его с собой, потому что к машине бульдог относился с полным доверием, свернулся на полу калачиком и дремал. Но когда они въехали во Всеволожск и закружились по его улицам, Мотя проснулся. Он поднял голову, посмотрел на людей, и в глазах у собаки Саша явственно увидел тревогу. Потом собака заволновалась еще сильней. Мотя и думать забыл про сон, он нюхал воздух со все увеличивающейся тревогой. А затем, видимо, окончательно убедившись в своих догадках, он плюхнулся обратно на свою толстую попу и жалобно заскулил.

– Бедненький! – воскликнула Надя. – Нет! Не думай плохого! Никому я тебя не отдам. Нет, Мотя останется с хозяйкой. Навсегда. Хороший пес! Отличная собака!

Не известно, что там понял себе Мотя, но скулить он перестал. Хотя в окно поглядывал без всякого воодушевления. И тревога на его морде была написана нешуточная. А уж когда они приехали к дому Шабана, пес предпочел вовсе не выходить из машины. И когда Надя не стала настаивать, и даже напротив, сказала Моте, чтобы он оставался и охранял машину, пес явно этому обрадовался.

Рассуждал пес примерно так: «Раз я получил задание от своей хозяйки, значит, я ей полезен. И значит, она не собирается меня отдавать. Во всяком случае, не сегодня и не сейчас».

И Мотя важно гавкнул на двух прохожих, спешивших мимо машины. Мол, обратите внимание, я тут, и имущество, которое я сторожу, находится под надежной охраной. Но прохожие не обратили на Мотю никакого внимания. У них был свой пес – маленькая белая собачка со смешными отметинами на ушках и спинке. Саша насторожился. Вроде бы эту собачку он видел вчера в приюте. Или там была другая просто похожая?

– Бедный Мотя, он боится, что я его обманом затащу назад к Шабану и там оставлю, – с грустной улыбкой сказала Надя, которая через шаг оборачивалась и махала Моте, чья морда торчала в окне машины.

– Даже людям нелегко бывает простить предательство. А уж собакам и подавно. Они-то сами на такое просто не способны.

Чем ближе они подходили к дому Шабана, тем отчетливей понимали, что-то сегодня тут не то.

– Слишком оживленно.

– И откуда тут взялись все эти машины?

– И люди?

Увидев, что навстречу им идет высокий мужчина, который ведет тощего высоченного дога, Саша замер на месте. Ну уж эту собаку он точно ни с одной другой не перепутает. Во-первых, таких огромных псов на весь город всего несколько экземпляров и найдется. Во-вторых, таких тощих среди них еще меньше. А в-третьих, масть дога была мраморной в характерных пятнах. И уж эти пятна Саша вчера точно видел.

– Это собака Шабана! Из приюта!

– И вот та тоже! – воскликнула Надя, указывая на голубоглазую лайку. – Ой! И та! Откуда они все тут?

Саша тоже хотел бы это понять. Всех собак вели на поводках какие-то люди, судя по всему, их новые хозяева.

– Ничего не понимаю.

И остановив одну средних лет даму, которая вела небольшую болонку, Саша спросил:

– Что происходит? Откуда у вас эта собака?

– Это моя! – воинственно заявила дама. – Я ее уже взяла!

– В приюте?

– Именно! И мой вам совет, молодой человек, если хотите взять себе собаку, поспешите! Там их уже почти всех разобрали.

Разобрали? Кто разобрал? По всей видимости, собак разобрали эти приехавшие люди. Но как они узнали? И почему приехали одновременно и в таком количестве?

Саша с Надей поспешили изо всех сил. Сегодня ворота у дома Шабана были открыты. Заходи, кто хочешь. Друзья и зашли. Вот и двор Шабана, а вон и тот зловещий сарай, в который после долгих уговоров им помогла проникнуть Нина. Но сегодня не нужно было никого уговаривать. Сарай стоял с раскрытыми настежь дверьми. Внутри было светло, просторно, и совсем не было видно собак. Лишь в углу притулились несколько дворняжек, на мордах у них одновременно читалось два самых противоположных чувства, и надежда, и отчаяние. Неужели, и нас кто-нибудь заберет к себе? Нет, никто нас не заберет, мы обречены!

У входа в дом стоял Шабан и какой-то хлипкий мужичок, выполнявший распоряжения Шабана. Картина выглядела занятно. То и дело Шабан передавал мужичку деньги, а тот протягивал бумажки очередному клиенту со словами:

– Вот ваши деньги. А вот собака.

И еще один повизгивающий от счастья питомец перешел в руки нового владельца.

– Я не понимаю, вы что раздаете всех собак?

Шабан оглянулся, увидел Надю с Сашей, и глаза его насмешливо прищурились:

– Это вы вчера тут были?

– Да, мы.

– Ну вот и все. Лавочка закрывается.

– Вы испугались!

– И это тоже есть маленько, – не стал возражать Шабан. – А еще надоело. Денег, конечно, заработать можно. На хлеб с маслом хватает. Но уж очень грязное дело. И собаки эти… чтобы им пусто было. Каждая в душу забирается. Каждая смотрит так… Словами этого не опишешь. И как под нож ее ведешь, так словно жилы из себя тянешь. Нет, надоело. Баста! Нинкина затея была, не моя. Пошел у нее на поводу. Но уж коли Нинки больше нет, так и с меня взятки гладки.

– Как нет? – ахнул Саша. – А куда же она делась?

– А я знаю?

– Но вы же ее муж!

– Муж – объелся груш. Слышали про такое? Вот я такой муж и есть. Удрала от меня Нинка. Ни записки, ни словечка прощального. Просто взяла и свалила. Правда, деньги взяла, тут врать не буду, взяла все, не побрезговала.

– Да как же это!

– Шалава Нинка у меня оказалась! – не слушая никого бубнил свое Шабан. – Да с другой стороны, и я не в накладе. Сколько она мне послужила, свои харчи точно отработала. Заботливая баба, то чай вечером принесет, то компот. А намедни в пятницу и чай сладкий мне притащила, и компотику сварганила, а потом еще и молочка приволокла. То-то я в тот вечер опился. Всю ночь без задних ног дрых, да и утром в субботу с трудом встал. Всю субботу проходил, как мешком по голове стукнутый. И на утро воскресенья еще осталось. И с чего такое? Почки разве отказывать начали? К врачу что ли сходить? Я теперь мужик холостой, сам за своим здоровьем следить должен. Жены-то у меня больше нет.

– Когда? – потеряв терпение, воскликнул Саша, перебив кривляния на полуслове. – Когда это случилось? Когда Нина ушла?

– А вчера. Вернулся я домой под вечер, а жены нет, Славки нет, дом нараспашку. Потом Слава вернулся. Потом Лена заглянула. Ну, у этой язык без костей, выложила, что полиция приходила, собак и то, как они содержатся, сфотографировали. Готовься к неприятностям, говорит.

– А Нина?

– Нины уже не было. Сначала-то я думал, что вернется, объяснит, как нам с ней дальше быть. А потом сообразил, нет, сбежала моя Ниночка. Сама меня впутала, а как паленым запахло, сбежала.

В это время пришли еще какие-то люди, которые забрали оставшихся собак. Честно говоря, друзья были этому изрядно удивлены. Но еще больше удивились сами собаки. Как же они обрадовались! Но люди забирали собак не просто так. За каждую Шабан выплачивал премию. От ста до трехсот рублей в зависимости от размера собаки.

Когда в сарае не осталось ни одной даже самой маленькой дворняжки, Шабан сказал:

– Я так рассудил, коли мне за нарушения срок светит, лучше уж кошельком пожертвовать, чем свободной. Дал объявление, что собачий приют выплачивает денежное вознаграждение каждому, кто согласится взять собаку на время или насовсем. И видите, сработало. Еще вечером первые желающие приехали. А сегодня с утра прямо отбоя нет.

– Так все эти люди взяли собак из-за денег? Они же завтра избавятся от них.

– А это уже не моя печаль, – хмыкнул Шабан. – Это теперь уже на их совести. У меня-то по документам ни одной собаки в приюте больше нет. Да и сам приют закрывается.

– Это обман! Эти люди взяли не собак, они польстились на деньги.

– А кто халявы не любит? Покажите мне такого, кто может за здорово живешь заработать триста рублей и не станет этого делать.

– Но собаки… от них же избавятся при первой же возможности.

– Может, и не избавятся. Собаки, они ведь такие… Умеют в душу к человеку влезть.

И Шабан отвернулся от друзей, показывая, что больше тратить на разговоры с ними свое время он не намерен.

Глава 11

Друзьям не оставалось ничего другого, как отправиться за разъяснениями к соседке – тете Лене. Женщина находилась в приподнятом настроении. Конечно, она уже знала о происходящем в доме у Шабана. И встретила друзей восторженным возгласом:

– Видите! Видите! Помогло!

– Что помогло, тетя Лена?

– Попросила я у Фрола и Лавра о помощи и заступничестве для собачек Шабана, они нам и помогли. Вы пришли, фотографировать начали, Шабан и струсил. Я давно говорила, что активней надо действовать. Стоило Шабана по-настоящему припугнуть, как он мигом всем собакам новых хозяев нашел.

– Насчет собак – это все прекрасно. Мы очень рады, что приют прекратил свое существование. Но вы знаете, куда делась Нина?

– Ниночка-то…

Тетя Лена, только что говорливая и веселая, внезапно резко замолчала, как-то странно уводя глаза в сторону.

– Шабан ничего ей не сделал?

– Не сделал, нет.

И тетя Лена снова замолчала. И снова отвела взгляд. Женщина явно что-то знала, но говорить пока что не хотела.

– Мы волнуемся, вдруг Шабан избил жену? – подкинул версию Саша.

– Или вовсе ее убил.

– Что вы! Куда ему! Руки коротки.

И женщина пренебрежительно рассмеялась.

– Куда ему с Ниной тягаться. Если хотите знать, Нина с мужем разводится. Она сразу после того, как вы уехали, собрала свои вещички и аривидерчи. Ушла.

– Как ушла?

– Совсем ушла. Надоел мне Валерка, говорит. Не могу дольше его грубость выносить.

– Куда же она могла уйти?

– Этого я не знаю. Наверное, было куда.

И снова соседка как-то странно отвела глаза. Но молчала. И куда могла уйти Нина? Обычно женщина в никуда не уходит. Она уходит либо к конкретному мужчине, либо в конкретное место. Чтобы женщина ушла от мужа совсем уж в никуда, это мужу нужно здорово постараться и вытворить что-то такое, отчего у его жены временно съедет крыша и всегдашнее благоразумие ей откажет. Но это случается редко, так редко, что и говорить об этих единичных случаях не стоит. В подавляющем большинстве женщины существа очень уравновешенные и разумные, и они стараются безумных поступков не совершать. Это вам, если хотите знать, не мужчины, у которых ген безумия впечатан где-то в цепочке ДНК.

– Нина могла уйти только к другому мужчине.

– Я вам этого не говорила, – быстро ответила тетя Лена.

– Но у нее кто-то был?

– Ну, был.

– И Нина встречалась с ним в вашем доме.

Это сказала Надя. И соседка изумленно взглянула на нее.

– С чего вы это взяли?

Но изумление ее было таким наигранным, что даже простак Саша смекнул, женщина-то прекрасно понимает, о чем идет речь.

А Надя продолжала:

– Мы знаем, что Нина встречалась со своим любовником под вашим кровом. К себе она его приводить остерегалась. А к вам ей показалось в самый раз.

– А как бы вы поступили на ее месте? – кинулась на защиту подруги тетя Лена. – Муж Ниной совсем не интересовался. Ему лишь бы деньги делать. Бедная Ниночка буквально разрывалась между кастрюлями и шваброй. Единственной отдушиной для нее были визиты ко мне.

– Так это вы познакомили ее с Евгением?

Удар был пробный, но он сразу попал в лузу. И тетя Лена в знакомстве с Евгением призналась.

– Не совсем, чтобы специально я их друг с другом знакомила. Но так уж получилось.

– Как получилось?

– Евгений пришел, чтобы попытаться найти воду у меня на участке. Я хотела выкопать новый колодец. Старый находился слишком близко к стене участка Шабана, и вода в нем от грязных стоков, текущих с соседнего участка, совсем испортилась. Поэтому я хотела вырыть новый колодец, подальше от его забора.

– У вас же центральное водоснабжение.

– И что? – удивилась тетя Лена. – Водопровод в городе есть. И горячая вода в кранах, и холодная. Пожалуйста, пользуйтесь. Но я воду из водопровода использую для мытья или стирки, а пью я всю жизнь колодезную воду, самой землей-матушкой очищенную. И готовлю я только на ней. Мне так больше нравится. Да и здоровей. Так вот Нина мою затею с новым колодцем полностью одобрила. Она даже сказала, что поучаствует в моих расходах половина на половину.

– С какой стати? Колодец-то ваш.

– Видите ли, Ниночка моя редкой души человек. Добрая, отзывчивая. И она тоже осуждала мужа, что он со своими собаками развел такую грязь на участке. Ведь вместе с дождями грязь попадает в землю, а оттуда просачивается и в колодцы. В мой колодец, в частности. Раньше-то я не замечала, что вода в нем дурна стала, а как Нина ко мне зачастила да стали мы с ней каждый день чаи распивать, я и почувствовала, не то что-то с водой. И Нина тоже подтвердила, что тухляком вода отдает. Она же мне и сказала, что где-то у нее были координаты человека, который с помощью лозы ищет воду на участке. И в самом деле, принесла мне это объявление. Я позвонила по указанному номеру, и пришел Евгений.

– И что?

– Нина в это время была у меня.

– Та-а-ак… Случайное совпадение?

– Нет, я специально Нину на это время пригласила, потому что живу одна и не очень-то приятно одной принимать незнакомого мужчину. Ниночка никогда мне не отказывала в поддержке, тут она тоже откликнулась и пришла. Так вот они с Евгением и познакомились.

– И между ними сразу закрутился роман?

– Ну, не сразу, конечно. Евгений у меня часто бывать начал. Постепенно и познакомились. Воду Евгений искал долго. Что-то не ладилось у него. Я даже стала подозревать, что не такой уж он и специалист. Но надо отдать ему должное, денег он у меня за свои визиты не брал. Сказал, что деньги только после получения результата. Когда колодец будет готов и когда качество воды из него меня устроит. А до тех пор ни-ни, ни копеечки.

– Надо же!

Друзья не верили своим ушам. Какая галантность. Просто не верилось, что грубиян Жека мог быть таким интеллигентным и добрым. Они вообще сейчас об одном и том же человеке говорят?

– Ну, я и перестала на Евгения за волокиту ворчать. Коли человек мне навстречу идет, так и я ему тоже.

– Конечно, – поддакнул Саша.

Ему эта история с «лозоходцем» Евгением казалась все более и более странной. Что-то до сих пор никто и словом ни обмолвился о таком таланте Евгения. Или это все же не их знакомый Жека?

– Когда с местом определились, – продолжала тетя Лена, – Евгений предложил, что сам будет копать у меня колодец.

– И снова задаром?

– Деньги мы договорились уже после получения результата, – с достоинством ответила соседка. – Я же вам объясняла. Такой у Евгения принцип. Пока работа не сделана, деньги за нее он брать не считает возможным.

Интересный принцип. Несмотря на множество совпадений, друзья все больше и больше сомневались, что речь идет именно об их Жеке. Как мог безработный, не имеющий твердого заработка, так легко отказываться от оплаты своего труда? На какие шиши он приезжал во Всеволожск? Ведь тетя Лена уверяет, что Евгений приезжал к ней чуть ли ни ежедневно. И всякий раз его приезды удивительным образом совпадали с визитами Нины.

В конце концов, даже тетя Лена эту закономерность заметила и принялась вышучивать подругу.

– Не иначе, как Евгений ради тебя старается.

Нина покраснела. А тетя Лена ахнула:

– Да и ты на Евгения глаз положила.

Она-то говорила в шутку, но тут оказалось, что дело куда серьезней. Трогательно краснея и смущаясь, Нина призналась своей дорогой подруге, что Евгений ей и впрямь пришелся сильно по сердцу.

– И я ее поняла. С мужем Нине жилось не сладко. А Женя был совсем другое дело, добрый, ласковый, видели бы вы, как он Нину целовал. Я прекрасно Нину понимала.

А понимая, соседка предоставила влюбленным для свиданий свой дом.

– И не побоялись?

– Если уж Нина не боялась, мне и вовсе стыдно было. Да и чего бояться? Сюда бы Шабан носа не сунул. А что ко мне мужчина ходит, так я сама женщина одинокая, имею право на личную жизнь.

Так и пошло у них. Нина встречалась с Евгением, а соседка служила прикрытием. Конечно, работа с колодцем застопорилась, но тетя Лена не роптала. До колодца ли тут, когда такие дела творятся. Настоящий любовный сериал под самым боком разворачивается. Что ни день, то новая серия.

– Но дней десять назад или даже чуть больше что-то у них случилось. Разлад промежду них вышел. Несколько дней кряду Евгений не приезжал, хотя Нина ему и звонила. Потом приехал, но тоже какой-то не такой. Да и Нина тоже изменилась. Настороженная такая стала, натянутая. Даже со мной былой душевности не стало. Хотя в чем я провинилась? Если у нее с Евгением нелады, я-то тут при чем?

Тете Лене было очень обидно. Столько старалась ради подруги, принимала у себя, чаем поила, убирала, колодцем даже пожертвовала. И где результат? Где благодарность? Ни колодца, ни дружбы. Бывшие друзья вроде как избегают теперь тетю Лену.

Все эти обиды тетя Лена поведала друзьям в той самой гостиной, где она принимала их в первый раз. И чай был все такой же вкусный, и шоколадные конфеты тоже, и сложенное красивой грудой печенье в вазочке поражало своей свежестью, и скатерть на столе, а все что-то было не то. За время чаепития Надя несколько раз огляделась по сторонам. Стены поражали своей пустотой.

А потом она не выдержала и сказала:

– Что-то голо тут у вас, тетя Лена. Ремонт задумали?

Саша тоже поглядел на голые стены и усмехнулся:

– Думаете, с колодцем не получилось, так утешитесь, если стены свежими обоями поклеите?

– Ремонт в комнатах я в прошлом году делала. И обои новые клеила. К чему снова их менять?

– А картины зачем тогда сняли?

– Нина сняла. Ее картины-то были. У меня они просто висели.

– Погодите, – растерялся Саша. – Картины, которыми мы любовались в прошлый раз, не ваши?

– Нет. Нина попросила у меня их разместить.

– Зачем?

В голове у Саши не укладывалось, как это можно свои вещи развесить на стенах в чужом доме. Но тете Лене в этом ничего странного не виделось.

– Ну как вы не понимаете… Муж у Нины человек грубый, Славка и того хлеще. Правда, сейчас не пьет, а ну как запьет снова? У пьющего человека – это быстро. Раз и снова пьет, и буянит, и все вокруг себя крушит. Вот Ниночка и сказала мне, что долго думала и пришла к выводу, что я со всех сторон женщина насквозь положительная, у меня в доме картины будут в большей сохранности. Я это подтвердила. Кто угодно скажет, что у меня репутация безупречная. Нина свои картины ко мне перенесла и развесила. Я не протестовала. Красивые картины. И рамы такие старинные.

– Но вы сказали, что это ваши картины.

– Нет, вы спросили, старинные ли картины. И я вам это подтвердила.

– Но откуда вы могли знать старинные картины или нет?

– Нина знала и мне сказала. Картины ей от дедушки достались. А чьи они, мои или ее, лишний раз зачем говорить? Это меня Нина научила так уклончиво отвечать, если спросят. Да кто спросит? Ко мне почти никто и не ходит.

– Значит, Нина попросила разрешение оставить свои картины у вас?

– Только на время.

– А больше она у вас ничего не оставляла?

– Вроде бы нет. Хотя вроде как-то приходила с каким-то чемоданчиком. Тоже на сохранение оставляла. А куда она его поставила, я сейчас уже и не помню. Давно это было, они с Шабаном только вселились.

– А что в чемоданчике было?

– Да вещи старые. Халат какой-то, веер, перчатки.

– Веер? – воскликнула Надя. – Старинный?

– Такой да, с перьями. Красивый. Это Нине уже от бабушки наследство.

Просто сплошное наследство, куда ни глянь. И картины, и часы, и веера! Богатая наследница эта Нина.

– И еще перчатки были? – разволновалась Надя. – Тоже старинные?

– Сейчас такой красоты и не носят. Я еще спросила у Нины, мол, откуда это у твоей бабушки? Вещи-то не рядовые. А Нина мне объяснила, что бабушка у нее была актриса, и вещи эти вроде сценического реквизита. Я сразу музей Шаляпина вспомнила, у нас на Петроградской стороне есть на улице Графтио, я там была. Настоящая квартира, где он жил. Так в одной комнате там сплошь его сценические костюмы в витринах выставлены. И экскурсовод нам рассказывала, что если про крымского хана опера, то на сцену Шаляпин турецкий кальян брал и шитый золотом халат одевал, который ему сам эмир бухарский со своего плеча подарил. И вообще, многие артисты для полноты образа любили, чтобы в костюме у них что-нибудь от той эпохи было. Так что я причуде бабушки Нины не удивилась.

– Погодите, погодите, – забормотала Надя, которая выглядела изрядно взволнованной. – А картины-то… Картины вы можете описать?

– Ну, что их описывать? Вы же и сами их видели. По большей части – это были пейзажи. Один портрет. Какая-то женщина на нем. Нина мне объяснила, что это ее бабушка и есть. И верно, платье на женщине было такое, как в прежние времена носили. И прическа. И украшения. Нина сказала, что бабушке на сцене досталась роль графини. В этом образе ее художник на память потомкам и запечатлел.

Саша заметил, что Надя почти не слушает добрую женщину. Она сначала вышла, кому-то позвонила, а потом долго и сосредоточенно что-то искала в своем смартфоне.

И наконец, Надя воскликнула:

– Есть!

– Что?

– Я попросила прислать мне каталог картин из музея графа Ипатьева. И вот посмотри, что тут есть!

Саша взглянул.

– Картины.

– Смотри лучше.

Саша посмотрел, но картин было много. Где тут разобраться? Да еще мелко так все.

Надя пришла ему на помощь и подсказала:

– Галочками отмечены фотографии тех картин, которые пропали из музея во время ограбления. Их смотри.

Саша начал открывать один файл за другим. Внезапно руки у него задрожали, а на лбу выступила испарина.

– Ничего тут не узнаешь?

У Саши от волнения сильно запершило в горле, так что он лишь с трудом выдавил из себя:

– Узнаю.

Надя протянула смартфон тете Лене.

– Взгляните и вы тоже.

Голос ее звучал холодно. И тетя Лена протянула руку с опаской. Но все-таки посмотрела и ахнула:

– Это же мои картины! То есть те, что Нина мне принесла. Коллекция ее дедушки!

– Эти картины были украдены из музея чуть более трех лет назад.

– Батюшки! – еще больше испугалась тетя Лена. – Так ведь Нинуша мне их тогда и принесла. Они с Шабаном как раз в соседний дом въехали. Что же они с Шабаном прежде грабежами промышляли?

– Будем выяснять.

И судя по тону, каким произнесла эту фразу Надя, выяснять она собиралась очень серьезно.

Но Шабан, когда ему предъявили обвинение в ограблении музея, дико возмутился.

– Вы чего? Я тогда Нинку еще и знать не знал!

– Она же ваша жена. И у вас же с ней дети!

– И чего с того, что у меня дети? Разве у человека одна жена только может быть? Дети у меня от первой. А Нинка вторая у меня жена. Первую свою бабу я еще раньше оставил. А потом с Нинкой повстречался. И картины эти у нее уже были, я их у нее видел. Это еще в самом начале нашего знакомства было. Только мы с ней в этот дом переехали, как она вдруг картины тащит. Спрашиваю, откуда портреты да пейзажи взялись? Нина мне тогда и сказала, что это на сохранение хорошие люди оставили. Я ей тогда еще посоветовал картины эти поскорей отдать назад хозяевам, потому как они были, видно, что старинные и, наверное, дорогие. Я ей так и сказал, к чему тебе, Нинка, за чужое добро надрываться? Пропадет чего или испортится, а тебе отвечай. Пусть хозяева сами за своим хабаром следят, тебе зачем лишний головняк? Она меня послушалась и картины отдала.

Только отдала их Нина не хозяевам, которых у картин и не имелось вовсе, а своей соседке тете Лене. И наплела той уже совсем другую историю.

– Выходит, Нина врала мужу, врала соседке. А правда заключалась в том, что картины эти были украдены из музея вместе с другими экспонатами из коллекции, посвященной быту семьи графа Ипатьева.

Разумеется, о таком повороте событий было немедленно сообщено участковому Льву, который передал информацию следователю Коршунову.

И тот буквально взвился на дыбы:

– Арестовать! Всех! Немедля!

Задержали и тетю Лену, и Славку, и самого Шабана. Как он ни клялся, что картины эти были у его жены еще до их знакомства, следователь все равно задержал мужа Нины, и все сочли, что он поступил совершенно правильно. Личность Шабана в этой истории выглядела весьма подозрительно. Муж с женой вполне могли являться соучастниками ограбления.

– В одиночку Нине такое ограбление было бы не провернуть. Картины хотя и небольших размеров, но довольно тяжелые. Из музея их унесли вместе с рамами. Это нелегко. И еще сторож был выведен из строя. И сигнализация. Нине определенно требовались помощники.

Шабан на эту роль подходил идеально. Крупный, тяжеловесный, немногословный. Алиби вроде того, что имелось у Жеки, у Шабана не наблюдалось. Вот и получалось, что он запросто мог быть в одной упряжке с Ниной.

– И эти двое еще могли кого-нибудь к себе в компанию взять.

– Разве вдвоем не управиться было?

– Следствие установило, что в деле с ограблением музея орудовавших в ночи грабителей было трое. Нина, Шабан и с ними кто-то еще третий.

Следователя приятно взволновала перспектива раскрыть давнее и громкое дело. Да еще дело, получившее международный резонанс, так как семья графа очень предвзято отнеслась к тому, что вещи их предков куда-то пропали прямо из музейных витрин, и заявили об их пропаже в Интерпол.

– Неосмотрительно мы поступили, – вздыхала дочь графа. – А ведь папа нас предупреждал, что большевикам верить нельзя.

И напрасно ей пытались объяснить, что большевиков давно нету. А обокрасть музей могли в любой стране мира. Вон даже Лувр регулярно подвергается таким попыткам. И что, наоборот, она должна гордиться тем, что присланные ею на историческую родину экспонаты заинтересовали грабителей. Значит, по настоящему ценные вещи. Наследница старого графа никаких аргументов слушать не хотела, она продолжала дуться и считать ограбление ловко подстроенной лично против нее штукой.

– Вещи моей мамочки попали в чужие руки. Грязные пальцы какой-нибудь батрачки будут трогать перья на ее веере, натянут на себя мамины перчатки! Представляю, какие у нее когти. Да она их еще порвет! Это невыносимо! Просто невыносимо.

Совершенно офранцузившаяся графиня накатала на следователя жалобу, дошла до прокуратуры, призвала к делу Интерпол. И назад в полицию вернулась с ультиматумом:

– Вы должны вернуть мне вещи моих родителей! Должны! А иначе пожалеете! У вас тут мафия. И с грабителями у вашей полиции круговая порука. Но сколько веревочке ни виться, конец найдется. Найдется и на вас управа. Я молчать не стану, ославлю вас на весь мир!

И ославила. Такая вон скандальная особа оказалась. Если бы не знать, что графиня, – типичная кухарка. Но тем сильней следователям хотелось утереть теперь этой неприятной особе нос и доказать, что все ее обвинения были необоснованны. И лучше всего было заручиться признательными показаниями подозреваемых. Так как про третьего ничего не было известно, а Нина скрылась в неизвестном направлении, то следователь принялся давить на единственного имеющегося в его распоряжении подозреваемого. На Шабана. Давил долго и основательно, прессинговал вместе с помощниками по полной программе.

Но давление это ни к чему не привело. И вместо того чтобы признаться в содеянном, Шабан пошел в отказ.

– Не крал я картин! И музей не грабил! Собак душил, это правда. Так ведь они все равно никому не нужны были.

– Простим вам ваши махинации с собачьим приютом, если признаетесь в главном.

– В чем?

– В ограблении!

Но даже после этого щедрого обещания Шабан каяться все равно не спешил. И даже напротив продолжать утверждать, что он тут ни сном, ни духом.

– Если что и было, то с Нинки спрашивайте. Ее это картины. И еще чемодан у нее был с каким-то тряпьем. Она говорила, тоже доверили на сохранение. Чемодан я ей велел вместе с картинами отдать. И из дома она его унесла.

Унесла, чтобы спрятать чемодан у соседки. А в чемодане были украденные вместе с картинами ценности.

Нину объявили в розыск. И вроде как сначала казалось, что дело это не будет стоить и выеденного яйца. Гражданка Семенова Нина нашлась по месту своей постоянной прописки, сразу же призналась, что она – это она, после чего и была доставлена в отделение полиции, где ей и было предъявлено обвинение.

Нина его выслушала и упала в обморок.

– Притворяется, – заявил следователь. – Опытная преступница! Не ожидала, что мы ее схватим. Сейчас с мыслями собирается.

Нину привели в чувство и велели говорить. Разумеется, она тут же отказалась и от кражи, и от картин, и от всего прочего.

Следователь был доволен.

– Я ничего другого от нее и не ожидал. Ничего, припрем уликами, не отвертится. А пока пусть в камере посидит. Небось, одумается.

Но прошло всего несколько часов, и от довольствия Коршунова не осталось и следа. Теперь следователь был озабочен. Обыск в квартире Нины ничего не дал. Ни картин, ни перчаток, ни веера обнаружить не удалось. И если веер и перчатки – это ерунда, их и спрятать можно. То картины – это вам не шуточки.

– Куда вы дели картины?

После пусть и недолгого, но все же заключения Нина плохо соображала, что к чему, что было опять же воспринято следователем как притворство.

– Ка… как…?

– Картины! – настаивал следователь. – Украденные в музее картины! Пейзажи известных мастеров русской живописи и среди них портрет графини Ипатьевой.

– Я ничего не понимаю. Не было у меня никогда никаких картин. Сестра как-то предлагала мне купить на барахолке какой-то натюрморт, да уж больно он мухами был засижен. Я отказалась. Или если вы про те рисунки, которые Митя – мой племянник – в школе нарисовал и для которых муж сестры рамки сделал, то они висят у меня сразу напротив входной двери. Можете их забрать.

– Детские каракули нас не интересуют.

– Зачем вы так? – приосанилась женщина. – Митя очень неплохо рисует. Он ходит в художественную школу. И некоторые его работы даже удостоились висеть на выставке работ юных художников в фойе Эрмитажного театра! Так-то вот!

На что следователь продемонстрировал женщине картины из музея, на которые та смотрела с таким изумленным лицом, что следователь совсем вышел из себя. Как ловко притворяется эта особа! Еще чуть-чуть и он бы поверил, что она и впрямь ни в чем не виновата.

– Значит, картинами этими вы никогда не владели?

– Никогда.

– А если найдется человек, который подтвердит обратное?

– Я скажу, что он лжет! Прямо ему в лицо так и скажу!

Следователь откинулся на спинку стула и мрачно велел оперативникам:

– Приведите свидетельницу.

Привели свидетельницу. Ею оказалась тетя Лена. Подавленная всем происходящим, она вошла в кабинет, робко присела на краешек стула и в знак приветствия кивнула следователю и Нине.

– Ну, поговорите с вашей подругой, – произнес очень довольный следователь. – Что же вы от нее отвернулись!

– С какой моей подругой? – удивилась тетя Лена.

– Вот! Ваша подруга! Нина!

– Кто? – еще больше удивилась свидетельница.

– Вот эта женщина, – вышел из себя Коршунов. – Ее зовут Нина! Будто бы сами не знаете! И она ваша подруга, которая принесла вам на сохранение картины, оказавшиеся украденными из музея. Или вы все забыли?

– Про картины я все помню. Такое забудешь! И Нину я помню. Но при чем тут эта женщина?

Следователь начал прозревать.

– Хотите сказать, что это не она?

– Нет.

– Это не ваша подруга?

– Нет, нет!

– Уверены?

– Абсолютно! Они даже ничуть не похожи. Моя Нина маленькая и худенькая. А эта женщина высокая и в теле.

Следователь смущенно молчал. А ведь ему говорили, что преступница небольшого роста и худенькая. И как он мог об этом забыть? И как могли забыть об этом другие?

Когда Коршунов повернулся к своим помощникам, глаза его сверкали.

– Кого вы мне привели?

– Кого приказали.

– Это не та женщина!

– Не может такого быть. Мы проверили. Имя, фамилия, отчество, дата рождения, место рождения, место регистрации – все у этой женщины совпадает! Бывает, чтобы два-три совпадения случились. Имя, фамилия и год. Или имя, фамилия и место рождения. Но чтобы все полностью совпало, так не бывает.

Следователь и сам понимал, что не бывает.

– Давайте разбираться, – сказал он.

По мере разбора выяснилось, что нынешняя Нина как раз три года назад то ли потеряла, то ли у нее украли паспорт. Разумеется, она отнесла заявление в полицию и по истечении положенного времени получила новый документ. Вот только само заявление женщина в полицию отнесла не сразу.

– Почему вы мешкали? – спросил Коршунов у задержанной.

– Почему? – задумалась та. – Дело в том, что я и саму утерю паспорта обнаружила не сразу. Поэтому и в отделение побежала не сразу. Трудно сказать, сколько времени я прожила без паспорта. Не нужен он мне был, а чтобы каждый день проверять, лежит он у меня в сумочке или уже исчез, такой привычки у меня не было.

Заявление об утере паспорта от гражданки Семеновой приняли одиннадцатого марта. А десятого марта по этому паспорту было зарегистрировано бракосочетание гражданки Семеновой и гражданина Шабана.

– Что же это?! – заволновалась женщина. – Я теперь замужем?

– Получается, что так.

– А за кем? – еще больше заволновалась Нина. – Могу я взглянуть на своего официального супруга?

Следователю было уже все равно. Он понимал, что подозреваемая – это никакая не подозреваемая.

И в ответ на ее просьбу он лишь махнул рукой:

– Смотрите!

Привели Шабана, которого эта Нина нашла очень интересным мужчиной. Шабану потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять происходящее. Он долго таращился на настоящую Нину. Сначала с недоверием, потом с удивлением, а затем в его глазах появился интерес.

– Значит, моя супруга – это вы?

– Да.

И женщина опустила взгляд.

– Никогда бы не подумала, что вот так нежданно-негаданно окажусь замужем.

Шабан закончил изучать свою очередную супругу и вновь повернулся к Коршунову:

– Хотите сказать, что я женился на аферистке и воровке, которую, может, даже и не Ниной звали?

– Вы со своей невестой до брака долго встречались?

– Один день.

– И сразу решили жениться?

– А чего мне? Она себя работящей показала. Во всем мне услужить старалась. Но я ее сразу предупредил, жениться – женюсь, но у себя прописывать не стану. Она согласилась. И в общем, мне не пришлось жалеть о своем выборе.

– А теперь жалеете?

– Теперь, конечно, жалею.

– Зато я – настоящая Нина, – вмешалась в разговор женщина. – И с прошлым у меня все безупречно. И прописка мне не нужна. И работать я тоже люблю.

Настроение у женщины заметно повысилось. Она повеселела.

И даже шепнула тете Лене на ушко:

– Ради того, чтобы оказаться замужем за таким мужчиной, стоило заглянуть в полицию!

Шабан тоже поглядывал на свою «законную» Нину со все возрастающим интересом. Особенно этот интерес у него повысился после ее последней фразы. Но все же куда больше его заботило исчезновение той первой Нины. И тут мужика можно было понять. Отдуваться за родную жену, натворившую дел и ударившуюся в бега, – это еще куда ни шло. Это мужику даже в обязанность входит. Но отдуваться за ту, которая и женой-то ему никакой не является, это уж дудки.

Глава 12

Однако, помимо задержанного Шабана и настоящей Нины Семеновой, которых следователю пришлось отпустить за отсутствием против них прямых улик в причастности к ограблению, у полиции в рукаве имелся еще один козырь. А именно Жека, всеми уже слегка подзабытый, но все еще годный к употреблению в качестве подозреваемого. Если Шабан и сам являлся скорее жертвой, чем сообщником, то с Жекой все было не так однозначно. Да, пусть сам он и не мог участвовать в ограблении музея, но часы… Часы-то были оттуда, из музея! Эти часы уже опознали смотрители музея и организаторы экспозиции.

Один из сотрудников музея был настолько любезен и настолько заинтересован в раскрытии этой кражи, что лично явился в отделение, чтобы убедиться в подлинности находки. Звали его Иваном Вениаминовичем, он имел докторскую степень и, кроме всего прочего, был еще очень милым, приветливым и к тому же преданным своему делу человеком.

– Это часы графа, – сказал он, внимательно рассмотрев отобранные у Жеки часы. – Никаких сомнений нет. На часах его вензель. Я хорошо помню эти часы. Вещь уникальная.

– И чем же она так уникальна?

– Видите ли, моя докторская работа посвящена дворянским семьям нашего уезда. И граф Ипатьев является среди них своего рода алмазом. Ему даже довелось послужить при дворе его императорского величества. И поэтому моя работа в основном была сосредоточена вокруг его личности. Все, что окружало графа Ипатьева, было мною внимательно изучено. Но ни разу мне не приходилось сталкиваться с такого рода вензелем на принадлежащих графу вещах. Когда эти часы прибыли к нам в музей, мы даже дерзнули заподозрить подлог. Но часы были привезены дочерью графа, которая объяснила нам, что в эмиграции граф пожелал порвать с прошлой жизнью и всем, что его с нею связывало. Дом и страну ему пришлось поменять вынужденно. Все прочие атрибуты своей жизни он изменял уже сознательно. В числе прочих оказался и личный вензель, который граф переработал кардинально.

– Сколько же лет этой особе?

– Кому? Дочери? Даму не принято спрашивать о ее возрасте, но думаю, что ей было где-то около пятидесяти.

– Так немного? Я думал, что дочь графа должна быть древней старухой, где-то под девяносто. Граф ведь ровесник прошлого века?

– Граф родился в 1892 году. В семнадцатом, когда большевикам удалось осуществить октябрьский переворот, графу исполнилось двадцать шесть лет. Он воевал, был ранен, эмигрировал из страны. Но до конца своей жизни, а прожил он почти сто лет, он оставался живчиком и прижил без малого восемнадцать детей.

Коршунов поразился:

– Сколько?

– Из них до взрослой жизни дожили одиннадцать.

– Все равно завидный результат.

Следователь невольно подумал о своем единственном башибузуке, который ждал его дома с очередной двойкой по поведению в своем дневнике. Надо бы выпороть хулигана, да жена не пускает. Говорит, бить детей нельзя, тем более когда ребенок всего один. И второго, что интересно, рожать тоже не хочет. Чтобы она сказала, если бы следователь намекнул ей про восемнадцать детей?

– М-да… – протянул следователь. – Далеко нам еще до графов.

– Дочь графа Ирина Ипатьева, с которой наш музей и имел дело, родилась в шестидесятых годах прошлого века. И она является младшим отпрыском в семье графа, и родилась она не от графини, к тому времени уже покойной, а то ли от экономки, то ли от гувернантки, то ли вовсе от приходящей прислуги. Тем не менее Ирина имеет статус законной наследницы графа. И как видите, даже являлась обладательницей части семейных реликвий.

– Выходит, перчатки и веер – это вещи ее мачехи – графини? И та не захотела отдать их старшим дочерям, а отдала младшей, да еще родившейся от другой женщины?

– Графиня скончалась еще до рождения Ирины. И надо полагать, что вещи первой жены продолжали храниться у графа. Ну а когда он умер, они остались у его последней жены и его младшей дочери.

– Эти двое заграбастали себе все ценные вещи, которые были у старика!

Но смотритель музея был настроен более миролюбиво.

– Это была воля графа. А волю отца в семье Ипатьевых всегда уважали. Судя по тому, как уверенно держалась Ирина, с финансами в семье дела обстояли благополучно.

– Удивительно это слышать. Обычно узнаешь, что первая волна эмиграции – вся эта голубая кровь и белая кость – страшно бедствовали в изгнании.

– Верно, – согласился Иван Вениаминович. – Так уж получилось, что приходу большевиков к власти и организованному ими перевороту предшествовала Первая мировая война. И многие российские граждане не захотели держать свои деньги в банках Европы, а также владеть какой-либо недвижимостью там. И на волне патриотизма, когда европейцы в очередной раз принялись грозить России витком санкций перед началом Первой мировой войны, кто из россиян имели вклады в Европе, изъяли свою наличность из европейских банков и также обратили имеющуюся в Европе недвижимость в наличные, которые, в свою очередь, вложили в банки и облигации, но еще царской России. А когда прежний царский режим приказал долго жить, многие из этих вкладчиков оказались попросту разорены. Новое правительство не воспрещало им уезжать из страны. Но куда ехать без гроша в кармане? А выплачивать людям долги прежней власти новое правительство не собиралось. И вы правы, на чужбине многим эмигрантам пришлось очень нелегко.

– Как же Ипатьев выкрутился?

– Граф успел покинуть страну еще до того, как новая власть вошла в полную силу. Что-то ему удалось забрать с собой. Например, драгоценности графини позволили им безбедно существовать в изгнании первое время. Ну а потом что-то нашлось еще. Граф был образованным человеком, такие всегда найдут себе применение.

– Ну а часы?! – воскликнул следователь, стремясь вернуть беседу в интересующее его русло. – Что вы можете сказать о них?

– Часы принадлежат семье графа. Могу я позвонить мадам Ирине, чтобы обрадовать ее? Раз часы у вас, значит, вы уже поймали грабителей?

– Не торопитесь. Мы пока что всего лишь напали на их след.

Но след – это еще не преступник. Просто след в камеру не посадишь. И поэтому следователь печально вздохнул.

А затем продолжил беседу и попросил Ивана Вениаминовича:

– Будьте добры, взгляните на портрет вот этой женщины.

На портрете была изображена Нина. Не настоящая Нина Семенова, а та самая мошенница, воспользовавшаяся ее именем. Но все, кто видел и этот портрет, и кто видел саму аферистку, посчитали это ее изображение очень удачным. Маленькие быстрые глазки, крохотный носик, мелкие черты лица – все это было очень похоже.

– Что скажете? Знакома вам эта особа?

– Как вам сказать, – задумчиво произнес ученый. – В принципе, мне кажется, что где-то я эту женщину видел. Но вот где? Да, определенно, лицо кажется мне знакомым. Но кто она такая?

Ученый надолго погрузился в размышления. А вынырнув из них, попросил:

– Могу я взять это изображение с собой, чтобы показать своим знакомым? Мне кажется, что искать надо среди моих коллег.

– Берите, – великодушно разрешил ему следователь.

И уже прощаясь с Иваном Вениаминовичем, попросил его:

– Вспомните эту женщину! Этим вы нас очень выручите.

Да, пока что Нины и след простыл. Имелась к ней ниточка, но она была какой-то хлипкой и вела в камеру предварительного заключения, в которой томился Жека. Надо сказать, что запирался он недолго. Под весом улик он признался в содеянном. Да, часы он взял у своей любовницы. Но именно что взял, а никак не украл!

На последнем Жека настаивал особенно яростно.

– Нина мне эти часы сама дала!

– За какие же такие заслуги?

– Как женщина своему мужчине. Это ее подарок! Нинка мне эти часы подарила. Так и запишите в протоколе. Подарила!

Следователь не очень-то верил Жеке. Все говорило о том, что эти часы Жека попросту стянул у любовницы, чем вызвал у Нины приступ гнева и подозрительности.

Но украл он их или получил в подарок, а часы до недавнего времени принадлежали женщине, воспользовавшейся именем Нины Семеновой. И так как ей же принадлежали и украденные из музея картины, то возникало предположение, что мошенница имела прямое отношение к этому ограблению.

– Задержать бы эту Нину, через нее вышли бы и на других членов банды и на украденные вещи.

– Или же есть другая возможность, – задумчиво произнес Лев, с которым следователь обсудил непростую ситуацию, в которой они оказались.

– Какая?

– Нина – это всего лишь жертва оговора. Ее оговорили муж и соседка, которые и являются настоящими грабителями.

– А Нина и не в курсе? Прости, не поверю.

– Может, она и была членом банды. Но потом по какой-то причине сообщникам пришлось избавиться от Нины. Они ее убили, а украденные картины они спрятали, мол, это она их взяла и сбежала.

– А часы?

– А золотые часы преступники подсунули Жеке и сделали они это для отвода глаз. Пусть все думают, что музейное имущество было у Нины и только у Нины. Вот и часы у нее были, Жека это подтвердит. Ну ясно, если часы у нее, то и картины у нее. А коли нету самой Нины, нету и имущества. Ушла, убежала, скрылась вместе с наворованным, а с нас и взятки гладки.

Следователю эта версия показалась интересной.

– А когда шум немного уляжется, они достанут припрятанное из тайников и снова будут пользоваться награбленным?

– Точно!

– Установить за ними круглосуточное наблюдение?

– А еще надо искать Нину… или ее тело.

Но была в этом деле и еще одна особенность, которая обратила на себя внимание следствия. Возле музея в ночь ограбления были зафиксированы следы машинных покрышек. По данным экспертизы это был грузовичок «Соболь». Само по себе в этом ничего удивительного не было. Машина грабителям была нужна, так как в совокупности украденные картины, украденные вместе с рамами, и все прочие вещи занимали приличное место. И в багажник обычного седана они бы попросту не влезли. А раскатывать по городу с ворованными картинами на заднем сиденье в салоне грабители вряд ли бы рискнули.

Итак, грабители для своих целей использовали «Соболь». И дело было в том, что следы аналогичной машины, тоже «Соболя», эксперты обнаружили отпечатавшимися на земле возле валов. И в лесопарковой зоне, где был обнаружен первый из заколоченных ящиков с Шабаном внутри, тоже на земле нашлись следы «Соболя».

– Итак, у нас есть три эпизода, в каждом из которых участвовал грузовичок «Соболь». Во втором и третьем случаях отпечатки покрышек вообще идентичны, так что тут речь идет об одной и той же машине. Отпечатки покрышек в первом случае отличаются от нынешних, но их за эти годы могли и сменить.

Ограбление музея случилось больше трех лет назад. Любой автовладелец понимает, если машиной пользоваться регулярно, то покрышки изнашиваются, старые приходится заменять на новые с новым рисунком протектора. Эту процедуру вполне мог проделать и владелец «Соболя», и без всякого желания запутать следствие, а просто по причине элементарной технической необходимости.

– Нужно искать «Соболь». Нужно искать Нину. Что-то мне подсказывает, если женщина жива, то увезти свою добычу она могла только на этой машине.

К сожалению, соседка Нины не смогла дать вразумительного объяснения, как и когда покинула свой дом Нина. Женщина лишь могла объяснить, что сразу же после ухода Саши с Надей они с Ниной вернулись домой к тете Лене, где Нина ей и сообщила, что забирает картины и чемодан с вещами. Объяснить, почему она так поступает, Нина не захотела. Картины они перетащили вдвоем. А что было потом, как Нина увозила свой скарб из дома Шабана, соседка не знала и не видела, так как к этому времени на улице уже стемнело.

– Вроде бы какая-то грузовая машина у дома Нины стояла. Но что за марка или модель, я не знаю. Цвет? Цвет светлый. У Семы с Толей похожая машина есть.

– Сема с Толей? Это кто же такие?

– Да никто! Не обращайте внимания, – внезапно смутилась женщина. – Просто к слову пришлось, вот и ляпнула.

– Но у этих Семы с Толей, вы говорите, имеется похожая машина?

– Разве же я разбираюсь в машинах-то?

– Эти Сема с Толей также являются знакомыми вашей соседки?

– Нет, – твердо произнесла тетя Лена. – Это только мои знакомые, и ничьи больше! Хорошие мальчики. Верующие. На исповедь ходят. Духовного отца имеют. Вы их к этому грязному делу не приплюсовывайте, пожалуйста. Они тут ни сном ни духом.

– Ну, если вы так настаиваете, не будем.

И все же следователь чувствовал во всем этом разговоре какую-то недосказанность. Очень ему хотелось узнать у женщины поподробней, что же это за Толя с Семой такие. Но как узнаешь? Не влезешь ведь в голову к свидетельнице. А сама она не скажет, уперлась рогами, словно бык, не сдвинешь. Конечно, ее тоже понять можно. Не хочет причинить неприятности своим знакомым. Ну а как эти ее знакомые вовсе не такие уж хорошие и чистые, как она тут уверяет?

Поразмыслив, следователь позвонил участковому, которого считал очень толковым сотрудником:

– Слушай, Лев, у тебя же по этому делу двое помощников числились? Парень и девушка.

– Есть такие.

– Можешь их прислать ко мне, есть у меня к ним просьбочка одна, судя по материалам дела, эти двое в теме. И не затягивай там. Они мне прямо сейчас нужны.

Разумеется, Лев и не думал затягивать. И уже совсем скоро Коршунов беседовал с Надей и Сашей. Разговор шел о Нине и о способах вычисления ее нынешнего места нахождения.

– Краденные картины на абы какой машине не повезешь, тут нужен доверенный человек. Муж не подходит, любовник тоже. Кто остается?

– Кто?

– Вот то-то и оно, что слишком уж много одинаковых «Соболей» мелькает возле нашей беглянки. Сдается мне, что это все одна машина. И видела ее ваша знакомая тетя Лена. И людей, которые на этой машине ездят, каких-то Сему и Толю тоже она видела. Так вот я и думаю, как бы нам эти подробности у свидетельницы выведать? А, ребятки? Поможете? Вам-то она больше моего доверяет.

– Когда надо?

– Сейчас и надо. Свидетельница эта в соседнем кабинете сидит, сейчас ее отпустят. Она ведь вам доверяет?

– Да.

– Вот и прекрасно. Вы с ней вроде бы случайно столкнетесь, предложите подвезти ее до дома, а по дороге выведаете все интересующие нас подробности. Но только так, чтобы она ничего не заподозрила. Поменьше спрашивайте, побольше слушайте. Ну, да мне не нужно вам объяснять все эти тонкости.

Последнюю фразу следователь произносил, глядя исключительно на одну Надю. Та ответила ему кивком и полуулыбкой, которая показалась Саше до того загадочной, что у него прямо зубы свело. Чего это Надя так улыбается этому мужику? Подумаешь, следователь! Пиджак напялил, галстук красивый нацепил и уже думает, что может делать намеки чужим девушкам? Незаметно для себя Саша уже начал считать Надю своей девушкой. И всех, кто ей улыбался, своими соперниками.

Между тем Надя продолжала улыбаться. Следователь продолжал многозначительно ей кивать в ответ. И в результате, настроение у Саши совсем упало. Он набычился и засопел очень сердито, что впрочем прошло для тех, кому это сопение было адресовано, увы, совершенно незамеченным.

Но когда они с Надей вышли в коридор, тут уж Саша не утерпел.

– Что он имел в виду? – нарочито избегая называть следователя по имени, спросил он.

– О чем ты?

Саша не успел оформить свои претензии. Надя уже заглянула в кабинет, где должна была находиться тетя Лена, и вынырнула назад с растерянным лицом.

– Странно, ее тут нет.

– Как нет?

От такой новости Саша тоже забыл про свою ревность. Все его подозрения проворно отползли с переднего фронта подальше и поглубже.

И на место им пришло возмущение:

– Как нет? А где она?

– Ушла, я полагаю.

– За ней!

Надя первой выскочила на улицу. Саша выбежал следом.

– Вон она! На маршрутку садится!

– Эх, не успели!

Но к удивлению Саши, его подруга все равно побежала к машине, оглядываясь на Сашу и зовя его за собой.

– Зачем? Куда?

– Поедем за ней.

Ну, за ней, так за ней. Саша был согласен ехать с Надей куда угодно и за кем угодно. Эта девушка настолько очаровала его за время их общения, что он с ужасом думал о том времени, когда их расследование подойдет к концу и им с Надей уже не придется встречаться по делам, так сказать, служебным. Конечно, он бы охотно встречался с Надей и просто так, но захочет ли она? И вообще, он уже в нее порядком влюбился, а еще даже не знает, свободна ли девушка.

И Саша покосился на подругу. Надя вела машину, не отрывая взгляда от дороги. На лице у нее застыло выражение отчаянной решительности. И Саша в очередной раз залюбовался ею. Просто настоящая амазонка, дева-воительница. О чем он тут мечтает? На что надеется? Конечно, у Нади есть молодой человек. Такая девушка просто не может оказаться свободна. А может быть, поклонник у Нади даже не один. Вон как на нее следователь заглядывается. И мрачные мысли поползли к Саше в голову с утроенной энергией.

Все эти мысли свивались у молодого человека в голове какими-то гадкими черными клубками. И словно ядовитые гады отравляли все пространство вокруг себя зловонным дыханием.

– Кто ты и кто она? – шипели Саше эти змеи. – Куда тебе за ней угнаться! Не про тебя девушка. Забудь, ничтожество!

От этого их злобного шипения и бульканья Саше стало совсем худо. Не может он этого больше выносить! Надо спросить! Выяснить! И он решил: эх, была ни была, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Всякая неизвестность хуже самой худшей правды. И вообще, а вдруг ему повезет? Случаются же в этом мире чудеса.

И он спросил:

– Надя, а у тебя кто-нибудь есть?

Но то ли от робости, то ли по другой причине, горло у Саши свело судорогой. И свой вопрос он произнес так тихо, что девушка его шепота просто не услышала. Неожиданно она нажала на тормоза, так что Саша не удержался и ударился лбом. Как ни странно, от этого удара ему полегчало. Злобные змеи куда-то попрятались, а в голове посветлело.

– Не понимаю, куда она направляется? – не отводя глаз от маршрутки, которую они преследовали буквально по пятам, пробормотала Надя.

Саша взглянул на маршрутку, из которой сейчас выбиралась тетя Лена. Женщина она была в годах, но двигалась проворно.

– Во Всеволожск нужно ехать дальше. Куда она намылилась?

– Может, к Нине? – предположил Саша.

– Думаешь, она знает, где та прячется?

– Или где Нину прячут.

– Ох, хорошо бы, коли так!

А тетя Лена, сойдя с маршрутки, пошла по дороге, которая извивалась вверх по холму. Вдоль этой когда-то покрытой асфальтом, а ныне обильно украшенной большими и маленькими ямами и выбоинами дороги, поднимались ряды разнокалиберных заборов. Возвышенность была местом живописным. Опять же близость к городу придавала этому месту дополнительную привлекательность в глазах все новых и новых жителей. Не удивительно, застройка тут была плотная. Старые основательно разросшиеся крестьянские хибары соседствовали тут с новенькими, словно бы с иголочки одетыми коттеджами.

Заборы новых домовладений хотя и поражали глаз высотой и размерами, выглядели совсем не так живописно, как старенькие заборчики, увитые краснеющим по осени диким виноградом, хмелем, а кое-где и просто вьюнком, который пригрело осенним солнышком, и после на редкость холодного и дождливого лета цветам внезапно взбрело в голову зацвести именно сейчас.

Солнышко жарко пригревало, птички пели, клены желтели и краснели. Через заборы перевешивались отягощенные золотыми припозднившимися яблоками ветви яблонь. Красота!

– Тишина-то какая.

На дороге не было видно ни единой живой души. И всюду вокруг, сколько мог видеть глаз, была такая красота, что Саша даже ощутил очередной героический порыв.

– Надя, а твой молодой человек не будет тебя ревновать, что ты так много времени проводишь со мной?

На этот раз Надя его услышала. Она удивленно взглянула на Сашу и спросила:

– Какой молодой человек?

– Ну, твой. Есть же у тебя молодой человек? Или… нету?

Он боялся, что Надя поднимет его сейчас на смех. Или вовсе спросит, на каком основании он интересуется ее личной жизнью. Но ничего такого не произошло. Надя улыбнулась и покачала головой.

– Нет, нету.

– А… А можно…

Саша хотел спросить, а можно ему занять это место, коли уж оно против всяких ожиданий оказалось вакантно. Но не успел. Снова не хватило ему времени, громкости голоса, а пуще всего не хватило ему решительности. И потому вопрос его так и остался вопросом. А в воздухе прозвучал голос самой Нади.

– Мне кажется, она и впрямь идет к кому-то в гости.

И хотя Саша не возражал, девушка принялась объяснять:

– Смотри, как она идет. Не оглядывается. Головой по сторонам не вертит. Человек явно уже бывал тут, дорога ей хорошо знакома.

Саша был вынужден подтвердить. Но хотя тетя Лена шла уверенным шагом, сворачивать ни к одному из домов она не спешила. Они миновали один перекресток, второй, третий, поднялись на самую вершину холма, откуда открывался такой живописный вид на окрестности, что будь у Саши другое настроение, задержался бы тут подольше. Но тетя Лена ждать не стала, она проворным шагом двинулась дальше. Саша недоумевал. Жилые дома остались позади. Впереди был шлагбаум, вывеска и дорога, которая пошла под уклон. Никакого человеческого жилья там не наблюдалось.

– Я знаю, куда она идет.

– И куда?

– Посмотри, что ты там видишь?

Под холмом было выстроено нечто грандиозное и значительное. Крытые павильоны, ангары, открытые площадки, вымощенные ухоженные дорожки, все поражало своим шиком и размахом.

– Как ты думаешь, что это?

– Какое-то спортивное сооружение?

На эту мысль Сашу натолкнул вид зеленого поля, вдоль которого стояли зрительские трибуны.

– Это арена для конных состязаний, – пояснила ему Надя. – А место принадлежит Федерации конного спорта. Тут содержат своих спортивных лошадей наши лучшие мастера верховой езды.

– И что?

– И я знаю, куда спешит тетя Лена.

И Надя махнула рукой куда-то в сторону, где чуть в стороне золотился крест на куполе небольшой церквушки.

– Понял?

Саше было очень стыдно, но он вынужден был признаться, что ничегошеньки не понял.

– Тетя Лена рассказывала, как она ездила в часовню Фрола и Лавра. Помнишь? И как ей там здорово помогли.

– И что?

– А Фрол и Лавр – лошадники! И тут всюду лошади. Спорим, что это их часовня и есть!

Вот оно что! Теперь Саша смотрел на часовню с куда большим интересом. Тем более что они подошли достаточно близко, чтобы рассмотреть внутренние пространства спортивного комплекса. В просторном выложенном плиткой дворе стояло несколько машин. Те, что стояли на парковке для гостей, Саша окинул взглядом лишь мельком. Дорогие машины, сразу видно, конный спорт нынче могут позволить себе немногие.

Но чуть в стороне у стены здания стояли другие машины – скромные грузовички, пикапчики, трейлеры для перевозки лошадей и кормов. И одна из этих машин привлекла к себе внимание Саши. Это был маленький работяга – грузовичок «Соболь». И цвет у него был светло-серебристый.

Сыщики переглянулись друг с другом. В глазах у них обоих читался один и тот же вопрос. Уж не этой ли самой машиной так интересовался следователь?

Глава 13

А тетя Лена, словно чувствуя, с каким вниманием следят за каждым ее движением, лихо спустилась под горку и чуть ли не вприпрыжку направилась прямиком… Нет, не к грузовичку, это было бы уж слишком хорошо. Женщина поторопилась к часовне.

Теперь Саше с Надей не было нужды преследовать женщину по пятам. Они вольготно расположились на скамеечке, которая представляла собой часть ландшафта, над которым немало потрудились опытные озеленители. Дизайнеры сумели сохранить первозданность пейзажа, облагородив и украсив его многократно. В целом получался некий альпийский лужок с безупречно ровной травкой и высаженными то тут, то там пихточками и туями, а живописно разбросанные большие и маленькие валуны дополняли ансамбль.

Возле часовни никого не было видно. Тем не менее сама часовня была открыта. Тетя Лена вошла в нее, но вскоре вышла назад. И словно бы не найдя того, кого искала, она остановилась в растерянности. Постояв с минутку, она побрела по территории комплекса, внимательно осматриваясь по сторонам.

– Ищет.

– Согласен.

Народу на территории спортивного комплекса было немного. Прогуливающиеся мамы с детьми, иной раз мелькавшие сотрудники и редкие посетители. За десять минут Саша с Надей насчитали всего несколько человек. Две лошади занимались со своими всадниками в манеже. Еще несколько лошадей спокойно паслись. Возле одного коня – вороного красавца, нервно переступавшего своими тонкими сильными ногами скучковались сразу три человека. Как можно было догадаться, ветеринарный врач, хозяин и потенциальный покупатель.

Но тетя Лена миновала эту группу, лишь мельком глянув на них. Наконец она подошла к тому самому «Соболю», который уже привлек к себе внимание друзей. Тетя Лена потолкалась возле машины, а потом отошла чуть в сторону и уселась на краешек парапета.

– Теперь ждет.

– Точно.

Ждать пришлось около часа. За это время тетя Лена дважды поднималась и куда-то уходила, видимо, пыталась расспросить насчет хозяев машины. Но ей никто не мог ничего объяснить. Судя по жестам, женщину куда-то посылали во внутренние помещения. Она хоть туда и уходила, но быстро возвращалась и опять же одна.

Саша не скучал, он снова начал подумывать о том, как бы ему разговорить Надю на интересный ему предмет. Молодой человек так и эдак прикидывал начало их разговора, но все получалось не то. «Будешь моей девушкой?» – это чересчур прямолинейно. «Давай с тобой, дружить?» – это звучит как-то по-детски. «А хочешь, сходим завтра в кино?» – нейтрально и не дает представления об истинных целях Саши и не позволит определить, что же чувствует к нему сама Надя.

И все-таки Саша не видел другого выхода, кроме как пригласить Надю куда-нибудь. Пусть не в кино. Кино – это слишком банально. Но тогда куда? В театр? На спортивные состязания? В ресторан?

– Идут!

Саша вздрогнул и вынырнул из своих грез. Он увидел, что давно сидит на скамеечке в гордом одиночестве. Надя отошла на несколько шагов и, судя по ее напряженной спине, внимательно наблюдает. Саша встал рядом и увидел, как к тете Лене подошли двое каких-то молодых людей. Одеты они были скромно, выглядели дружелюбно. И когда один из них открыл дверь машины со стороны места водителя и полез внутрь, стало ясно, что это сам хозяин машины и есть.

Внезапно Надя сорвалась с места, так что гравий брызнул из-под ее ног. Саша побежал следом. С горки бежать было легко. И они оба разогнались до приличной скорости, в итоге пролетев мимо обомлевшей тети Лены и двух мужчин, с трудом затормозили и чуточку смущенные вернулись назад.

– Привет.

Незнакомцы взирали на них без всякого страха, бежать не собирались. Глаза у них были чистые. А лица светлые. Не были они похожи на преступников. Хорошие, спокойные ребята. Узнав, что им хотят задать несколько вопросов, отказываться от разговора не стали. И в знакомстве с Ниной признались сразу. Да, Нину они знали. Она сама обратилась к ним, когда ей понадобилась их помощь.

Услышав эти слова, Надя с Сашей обрадовались. Не нужно ни на кого давить, подозреваемые сами сразу же признались.

А вот у тети Лены вид был порядком удивленный.

– Совсем я своей Нины не знала, – вздохнула она. – Думала о ней одно, а оно вот что на самом-то деле у моей соседки в голове делалось.

Но всем было не до переживаний этой в целом хорошей и правильной женщины. Если человек простоват, то рано или поздно рядом с ним обязательно возникнет мошенник, который захочет его простотой воспользоваться. Тете Лене еще повезло. Похоже, Надя с Сашей спугнули мошенницу, которой пришлось бежать в страшной спешке. В противном случае она бы еще могла пощипать добросердечную соседку.

Сейчас все внимание Нади с Сашей было сосредоточено на двух их новых знакомых.

– С Ниной вы знакомы, это хорошо. А вы знаете, что вас подозревают в причастности к похищению ее мужа и любовника?

Сема с Толей встревожились:

– Мы ничего плохого им не делали!

– Но вы их похищали!

– Так не по-настоящему же! Это мы с Ниной такой план разработали, для их вразумления.

– А то они иначе с животными очень дурно обращались. А так нельзя. Домашние животные человеку даны, чтобы он о них заботился. Нельзя их обижать и без нужды заставлять страдать.

– Вот как…

– У нас с Толей тоже приют для собак открыт, но там у нас все иначе организовано, чем у Шабана. Хотите посмотреть на наших собак?

– Если это недалеко…

– Совсем рядом. Тоже тут, в Янино.

– Поедемте, – согласился Саша. – Но только учтите, мы своих предупредили, куда едем и с кем будем встречаться. Так что, если что…

– За кого вы нас принимаете?

За тех, кто похищает по ночам людей, а потом сажает их в тесные будки. Это хотел сказал Саша, но воздержался. Несмотря на всю двусмысленность ситуации, ребята ему понравились. И приют у них оказался устроен совсем иначе, чем у Шабана. Никаких тесных зловонных клеток и темных сараев. Долой все это! Собаки бегали свободно без всякой привязи на открытой огороженной площадке, где было разбросано множество разноцветных мячиков, стояли всевозможные горки, имелась полоса препятствий и даже по углам висели гамаки и стояли качели, многие из которых были заняты разномастными собаками.

– Собственно говоря, у нас тут нечто среднее между контактным зоопарком, детским садом для собак, центром для реабилитации детей с задержкой развития и уже непосредственно приютом для животных.

– Не многовато ли всего?

– Объясню вам механику дела. Собаки у нас не просто живут, но еще и работают. Они частично бездомные, частично это молодняк, которому просто скучно оставаться на целый день дома одним. Хозяева привозят своих питомцев к нам, собаки тут резвятся со своими друзьями, играют, едят, спят, мы с ними проводим занятия. Все как в обычном детском садике, только вместо детей у нас собаки. Самые дружелюбные и общительные собаки играют с детьми, которые из-за болезни в чем-то отстают от своих сверстников. Например, малышей с удовольствием катает на себе Аполлон.

– Кто?

– Аполлон.

И Сема поманил к себе огромную лохматую собаку, спокойно дремавшую в траве у ограды. Когда собака, откликнувшись на зов, встала на ноги, друзья невольно ахнули и попятились.

– Не бойтесь! Аполлон у нас добрейшей души пес.

– А так сразу и не скажешь.

Этот пес помесь сенбернара с кем-то еще, умудрился вымахать до поистине исполинских размеров. И когда пес встал, то стало ясно, собака ростом с настоящего пони.

– У него и седло есть. А еще есть красивая тележка, в которую мы его запрягаем. В тележку могут сесть сразу четверо малышей, и Аполлон их катает по кругу. Дети в восторге от такого развлечения. Как блестят у них глаза! И как они смеются. Родители говорят, что потом просто не узнают своих детей.

– И дети не боятся? Все-таки такая огромная собака. А какие зубы!

– Аполлон в жизни ни на кого не рычал.

– Но дети этого не знают.

– Как ни странно, чем меньше ребенок, тем меньше в нем предрассудков. Это уже потом взрослые объясняют ребенку, что чужая собака – это опасно, она может укусить и зарычать. А малыши еще ничего не понимают и просто радуются, когда огромное животное позволяет трепать себя за уши и выполняет все их команды.

Между тем Аполлон убедился, что малышни среди этой компании не имеется, а значит, работать не нужно, и потрусил назад, где спокойно улегся на прежнем месте и снова заснул.

– Такой добряк. Хозяева избавились от него, когда он вырос и стал занимать слишком много места в их городской квартире. Но мы его нипочем теперь не отдадим. Аполлон – это наша звезда!

Саша кивнул и посмотрел на Надю. Это все хорошо и здорово, но как же наше дело, ради которого мы приехали?

– Ребята, объясните нам, зачем вы похищали людей!

– Нас Нина попросила.

– А зачем вы пошли на поводу у Нины? Зачем согласились участвовать в преступлении?

– Никакого преступления не было.

– Как же? А похищение человека разве не преступление?

– Это же ее муж, – снисходительно ответил Толя. – Муж и жена имеют право иногда поучить друг друга уму-разуму. Сами посудите. Не драться же было Нине со своим мужем? А слов и уговоров ее он слушать не хотел. Нина по-всякому пыталась уговорить мужа быть добрей с животными. А он ни в какую. Голодом их морил, в холоде держал, в темноте да тесноте. Многие в таких условиях заболели и умерли. Вот мы и решили дать мужику понять, что чувствует животное, оказавшееся в таких условиях.

– И вы не хотели причинить ему вреда?

– Ни малейшего.

– Но он мог замерзнуть, простудиться, серьезно заболеть. Вы же оставили его голым на холоде!

– Мы сунули ему в будку шерстяное одеяло. У собак своя шуба, а ему мы дали одеяло. Все справедливо.

– Но это же противозаконно вот так ограничивать свободу передвижения человека.

– Так то, если кто посторонний, – согласился Толя.

А Сема добавил:

– Но это же родной муж Нины. Жена со своим мужем может и не такие шутки шутить. Это для его же пользы!

– И Нина все время была с вами?

– Естественно. Это же ее была затея и ее муж. Иначе мы бы не согласились.

Интересно получалось. Затея с собачьим приютом Шабана тоже оказалась затеей Нины. Похищение Шабана также было ее затеей. Какой затейницей оказалась эта милая Нина! Что-то еще она напридумывала? Кого еще и как она использовала в своих целях?

– А как давно вы знакомы с Ниной?

Сема с Толей почесали в затылках.

– Десять дней.

– Нет, больше. Недели две уже будет.

– Так мало?

– А вам сколько нужно?

Три года, хотел ответить Саша. Но он уже понимал, что вряд ли эти ребята могут быть соучастниками Нины в ограблении музея. Да, ездят они на «Соболе», и да, они знакомы с Ниной, которую можно смело подозревать в причастности к банде грабителей, но это и все, что между ними общего.

И он спросил у Толи:

– Давно у тебя эта машина?

– Полгода, как взял. До сих пор с кредитом еще не разобрался.

Машина и впрямь была новенькой, вся блестела и сияла. Наш простой трехлетний работяга-грузовичок так симпатично точно бы не смог выглядеть. Значит, музей грабили на каком-то другом «Соболе» и, скорей всего, какие-то другие люди. А этих двух славных мальчишек Нина просто использовала в своих целях, как использовала всех и вся, кто встречался ей на пути.

А Толя еще и подтвердил догадку сыщиков, сказав:

– Нина, как познакомились, сразу сказала, что «Соболь» – это хорошо. Она в своей жизни уже пользовалась такой машиной, и у нее сложилось позитивное мнение о ней.

– Но все-таки нам непонятно, неужели к вам подошла незнакомая женщина и вот так сразу с места и в карьер предложила вам поучаствовать в похищении своего мужа? И вы сразу согласились?

– Нет, конечно, не сразу. Как дело-то было…

И Сема принялся рассказывать. На день Фрола и Лавра ребята поехать в их часовню не успели, много дел было в приюте, просто не вырваться. И ребята решили, что святые на них не обидятся, если они приедут к ним на следующий день. Ведь друзья не бездельничали, не били баклуши в этот день, наоборот, они старались ради тех, кто был так любезен сердцам святых. Так что святые их поймут, почему ребята приехали не в сам праздник, а на другой день!

И точно, на другой день друзья приехали к часовне, возле которой и застали плачущую Нину.

– Так наше знакомство и состоялось.

– Она сидела на ступеньках, закрыв руками лицо, и плакала.

– Она была такой жалкой, – добавил Толя. – Мы просто не могли пройти мимо.

Ребята остановились и спросили у плачущей женщины, что с ней приключилось.

– Сначала она не хотела нам ничего говорить. Сидела и плакала. Но когда мы с ней познакомились и поговорили, она рассказала нам о своей беде. Рассказала, что ее муж владеет приютом, но приютом это только называется, а на деле это концлагерь для собак.

– Мы даже сперва не хотели верить, что встречаются такие нелюди. Но она показала нам фотографии. И там, правда, ужас, что с животными творили.

– И она нас даже к себе домой пригласила, чтобы мы своими глазами убедились, в каких жутких условиях содержатся животные.

– Мы в приюте, если можно так выразиться, ее мужа побывали, собак видели, ужаснулись и поняли, что Нина права.

– Как этих бедняг поглядели, так сразу решили, что Нина дело говорит. Животным надо помочь. А мужа ее вразумить.

– Похитить?

– Да.

– А кто именно придумал похитить Шабана?

– Нина.

– А запрятать его в тесный ящик?

– Тоже ее идея.

– А что ящик нужно отвезти в уединенное место и там оставить?

– Это тоже она придумала. И нам показалось это хорошей идеей. Мы предлагали ему просто морду набить, но Нина сказала, что это его не испугает. И точно, мы прикинули и поняли, что она права. Фингал под глазом – это ерунда. А вот очнуться в тесном и темном ящике – это куда страшней.

И трое заговорщиков приступили к делу. Осуществить его оказалось проще пареной репы, поскольку Шабан подвоха от любимой жены ожидал меньше всего, и Нина была полностью в курсе дел своего мужа.

– Она нам и сказала, где мы можем его взять без шума и пыли. Мы подъехали, набросили ему на голову мешок, оглушили, а потом отвезли в лес, где заколотили досками в подобие ящика и оставили отдыхать.

– И Нина все это время была с вами?

– Да. Мы потом уехали, а она осталась с мужем. Сказала, что не хочет ему вредить. Но если мужу станет плохо с сердцем или еще что, то она нам звякнет, чтобы мы возвращались и вызволяли его.

– И позвонила?

– Нет.

– И сколько вы планировали оставить Шабана в таком положении?

– Сутки. Но ящик с ним еще раньше нашли какие-то люди, они же Шабана и освободили.

– А третировать собак он после этого перестал?

– Нина сказала, что он стал обращаться с ними гораздо мягче. И даже начал оставлять им воду, лучше кормить и днем зажигал в сарае лампочку. В общем, Нина утверждала, что собачья жизнь сделалась чуть легче.

– И это все? Больше вы Нину не видели?

– Как бы не так! Где-то спустя дней пять после этого Нина пришла к нам снова. И снова за помощью. На этот раз у нее на примете был один живодер, который обижал собак и кошек просто так. Не любил животных и всюду, где мог, убивал их.

– Та-а-ак! – протянула Надя, по лицу которой было видно, что она уже догадывается, кто мог быть этим живодером. – И что вы сделали? Тоже похитили этого человека?

– Нина сказала, что это ее любовник. Тоже не чужой человек. И что ему надо объяснить, что так поступать с животными нельзя.

– И вы повторили прежний маневр с ящиком?

– Да.

– А почему не повезли номер два в тот же лес?

– Нина сказала, что для этого придется выезжать из города и проезжать пост ДПС, а это опасно. И что она знает одно подходящее местечко в городе. Туда мы ее любовника и отвезли.

– И снова заколотили его в ящик?

– Да.

– И снова Нина осталась с ним?

– Верно.

Наступила пауза. Тетя Лена, находящаяся тут же, выглядела вконец ошарашенной. Глаза у нее выпучились до такой степени, что того и гляди выпадут. А губы безмолвно шевелились, повторяя одно и тоже:

– Вот проныра! Вот так проныра!

Нетрудно было догадаться, кого тетя Лена имела в виду.

После короткой передышки разговор продолжился:

– И когда Нина обратилась к вам за помощью снова?

Сема с Толей переглянулись.

– Нет, больше она нам не звонила.

– Никогда?

– Ни разу. Мы сами ей несколько раз набирали, но она сначала сбрасывала, потом вообще сменила номер.

– Хотите сказать, что больше вы на то второе место в городе никого не возили?

– Нет.

– Например, женщину?

– Никого мы не возили.

– Женщину лет пятидесяти-шестидесяти? – настаивала Надя. – Одетую как гулящая девка? С ярким макияжем, ногтями и в огненно-рыжем парике?

Она неспроста перечисляла так подробно приметы погибшей Елизаветы Ломакиной – Ломаки, чей труп был также найден на валах. Девушка явно надеялась, что Сема с Толей выдадут свое участие в процессе, если не словом, то хотя бы взглядом или жестом. Но ничего Надя так и не дождалась. Сема с Толей держались совершенно уверенно и недоумевали совершенно искренне.

– О какой женщине идет речь? Что еще за женщина?

Что же, в данном случае в пользу Семы с Толей говорило то обстоятельство, что следов «Соболя» в эпизоде с Ломакой на месте происшествия обнаружено не было. Верней, следы имелись, но оставшиеся еще с прошлого раза, когда на валы был доставлен Жека. Свежих следов на месте преступления не прибавилось.

Надя с Сашей оказались в трудном положении. С одной стороны, они понимали, что Сема с Толей не хотели ничего плохого, а напротив, хотели ребята только хорошего. Но с другой… Если сейчас их не остановить, то кто знает, что они могут выкинуть в следующий раз, когда захотят «вразумить» кого-нибудь еще? Как знать, не перестараются ли они со своим вразумлением?

Допустим, с Шабаном и Жекой ребятам повезло. Организмы у обоих мужчин оказались крепкими. Оба без всяких для себя неприятных последствий перенесли ночное заключение в тесном ящике, голод, жажду, холод и страх перед неизвестностью. Но где гарантия, что в следующий раз ребятам снова повезет? От раза к разу методы «вразумления» могут становиться у них все жестче. А если в один далеко не прекрасный день Сема с Толей так расстараются со своим «вразумлением», что кого-нибудь погубят насмерть? Нельзя этого допустить.

Так что же было делать Наде с Сашей? Да, они понимали, что ребята вроде как и не виноваты. С одной стороны, хотели помочь Нине. С другой – хотели сделать доброе дело. Но методы, которыми они орудовали, назвать законными было никак нельзя.

– Боюсь, друзья, что вам все-таки придется проехать в отделение, – произнесла Надя.

И когда ребята принялись протестовать, прибавила:

– Для вас же будет лучше, если вы напишете явку с повинной. Поймите, найти вашу машину и вычислить ее владельцев, то есть вас – это дело всего лишь времени. Даже если сегодня мы вас отпустим, завтра к вам придут уже другие люди. И разговаривать с вами они будут совсем иначе.

Сема с Толей притихли.

– Поехали, обещаю, что со своей стороны я сделаю все, чтобы вы отделались одним испугом.

Саша понимал, что Надя не просто так требует от ребят явки с повинной. Было необходимо провести осмотр их машины. Возможно, ребята врали. И Ломакину на валы привезли именно они. Но тогда в их «Соболе» должны были остаться какие-то следы этой женщины. И от глаз опытных экспертов им не укрыться.

Разумеется, Сема с Толей отнюдь не пришли в бурный восторг от вырисовывающейся перед ними перспективы провести ближайшие дни за такого рода разбирательствами.

– Вот и делай после этого людям добро, правда, Толя?

– Хотели как лучше, а получилось как всегда, да, Сема?

Но, как ни ворчали ребята, они понимали, что придется им отвечать. И чем скорей, тем лучше.

Они лишь спросили:

– Почему вы Нину к ответственности не привлечете? Это же ее идея была. И она нам обещала, что ее муж не понесет заявление в полицию.

– И любовник тоже не понесет, она нам в этом поклялась.

– И вы ей поверили?

– Она так убедительно говорила…

Вот в том-то и была беда. Нина умела быть удивительно убедительной. Даже Саша с Надей пошли у нее на поводу и охотно проглотили то блюдо, которое сварганила для них на скорую руку ушлая баба.

– Притворилась этакой жертвой тирана-супруга. Маленькая, забитая, жалкая. Сделала вид, что боится мужа до полусмерти. А сама вертела и им, и Жекой, и тетей Леной, и этими ребятами…

– Нет, в самом деле, ну что за проныра?!

К счастью для Семы с Толей, следов покойной Елизаветы Ломакиной в машине не нашлось. Следы Жеки были. Следы Шабана имелись. А вот от Елизаветы не нашлось ни клочка, ни волосинки, ни ниточки. Когда это выяснилось, все почувствовали большое облегчение. Обвинять таких славных ребят в убийстве никому не хотелось.

– И все же против вас будет возбуждено уголовное дело, – сообщил ребятам следователь.

И те дружно возмутились:

– Да за что же?

– Это мы еще подумаем, – уклонился от прямого ответа следователь. – Возможно, за похищение. Возможно, за хулиганство.

А возможно, прибавил он про себя, чтобы припугнуть вас, ребятки. А то, понимаешь, нашлись тут Робин Гуды собачьи. Если каждый начнет суд и расправу самовольно чинить, что в стране начнется? Потряситесь теперь от страха недельку-другую. Это вам вперед наука будет.

Сема с Толей и впрямь угроз следователя испугались и закричали уже в голос:

– Мы не хулиганили!

– Мы помогали!

– Нина сказала, что это будет просто шутка.

– Дружеский розыгрыш мужа женой!

– Спросите у Нины, если нам не верите!

Следователь в ответ на этот возглас лишь тяжело вздохнул. Спросите у Нины, говорят они! А как у нее спросишь, если до сих пор никто не может ему даже намека дать, в каком направлении искать беглянку.

Глава 14

Прошли сутки с момента исчезновения Нины. И стало ясно, что найти по горячим следам ее не получится. А раз так, то поиски беглянки грозили затянуться на месяцы, если не на годы.

– Судя по всему, мошенница она с большим стажем. Даже странно, что до сих пор эта женщина не попадалась в поле зрения органов правопорядка.

Если все свои фотографии Нина предусмотрительно забрала с собой, то поступить так же с отпечатками пальцев она то ли не догадалась, то ли у нее не получилось. Дом Шабана был слишком велик, чтобы Нина смогла уничтожить в нем все следы своего пребывания. Возможно, будь у беглянки чуть больше времени, она бы уж смыла все свои отпечатки и с дверных ручек, и с оконных проемов, и с кресел, стен и кроватей. Но столько времени у нее не было. И отпечатки мошенницы оказались в распоряжении следствия.

Но что с ними делать дальше? Пробовали сверить по картотеке. Промах. Таких отпечатков в базе данных не имелось. И как, объясните, искать личность, о которой не известно ровным счетом ничего? Даже фотографии ее не имелось. А в социальных сетях Нина, если и была где-то зарегистрирована, то под другим именем.

– И все же история с Ниной меня сейчас интересует уже меньше. Ясно, что похищение Шабана и Жеки – это дело рук этой бабенки. Ну и пес с ними всеми тремя.

– Хотелось бы поставить в деле точку. А как поставишь, если Нина в бегах?

– Да, пока что ее не поймали, но бегать всю жизнь она не сможет. Рано или поздно она попадется. Сейчас меня больше занимает вопрос, кто же убил Елизавету Ломакину. И кто доставил на валы ее тело?

В самом деле, если не Сема с Толей привезли Ломаку на валы, то кто же это сделал?

– Гибель Елизаветы Ломакиной – вот что нам нужно расследовать.

Услышав заветное слово «нам», Саша страшно обрадовался. Новое расследование давало ему новые возможности проявить себя перед Надей во всей красе. Пока что это у него не очень-то получалось. Девушка держалась с ним дружелюбно, но этим все и ограничивалось. Но если они снова будут вместе, Саша уж найдет способ, чтобы сказать Наде о своих чувствах. И даже в ресторан ее пригласит. Вот честное слово, заработает денег и пригласит!

Вопрос с деньгами тоже был весьма щекотлив. Родители Сашу не то чтобы ограничивали в средствах. Но все-таки он уже взрослый парень, и поэтому вести девушку в ресторан за родительский счет казалось Саше неправильным. А новое расследование помогало сгладить все эти мелкие бытовые шероховатости, и Саша был в восторге.

– По идее, смертью Ломакиной уже занимается следствие, – предупредила его Надя. – И возможно, мы с тобой потратим время впустую.

– Ничего не впустую! – горячо возразил Саша, думая о том, что любое время, проведенное в обществе Нади, прекрасно уже само по себе.

Надя поняла его возглас по-своему.

– Ты тоже считаешь, что убийство Ломакиной может быть связано с Ниной и какими-то ее делишками?

Ничего такого Саша до сих пор даже не думал. Казалось бы, какая может быть связь между старой воровкой, чей труп был найден на валах, мужиком в ящике, найденном там же, и Ниной, которая на валах продежурила всю ночь, сидя возле заколоченного в ящик любовника? Связь была только одна – место, где все это произошло.

Но так как Надя смотрела на него очень внимательно, он догадался ей подыграть и сказал:

– Может, тело Ломакиной и не случайно именно на валы закинули.

И угадала.

– Вот! – обрадовалась Надя. – Я тоже так считаю. Ломакина у нас матерая уголовница. Нина тоже. Хоть она и не попадалась до сих пор, но я уверена, что это лишь вопрос времени.

– И никто ничего не знает о том, как Ломакина жила последние годы. Может, музей они вместе с Ниной грабанули?

– Отличная версия! Я тоже о чем-то в этом роде думала. Съездим туда?

Саша кивнул еще прежде, чем понял, куда именно ему предлагают поехать. В принципе, ему было все равно, он согласился бы поехать с Надей хоть на Северный полюс. Но оказалось, что так далеко им ехать не придется. Дело ограничилось Ленинградской областью, в которой и находился музей-усадьба графа Ипатьева.

– Съездим, посмотрим, что там и как. Конечно, никаких следов грабителей мы там уже не найдем, спустя три года их там уже не осталось. Но все равно, лучше один раз своими глазами увидеть место преступления, чем сто раз услышать рассказ о нем.

– К тому же там должны остаться люди, которые работали в музее на момент ограбления.

Таких сотрудников оказалось трое. Сам Иван Вениаминович, сторож Петрович и билетерша Людмила Потаповна. Последняя оказалась крупной дородной женщиной, такая не побоялась бы и одна выйти против троих грабителей. Да вот досада, ночью в музее Людмилы Потаповны не было. Зато сторож был тот самый, который пострадал в ночь ограбления от рук банды налетчиков. Крепенький дедок, широкий в плечах и с очень короткой шеей. Он был призван Людмилой Потаповной больше для общего фона. На протяжении всей беседы никто не услышал от него и двух слов. Свою реакцию на произошедшее сторож выражал мимикой – грозно хмурил лоб, топорщил брови, а иногда даже грозил кулаком воображаемому обидчику.

Зато Людмила Потаповна, пока не подошел Иван Вениаминович, так и рвалась рассказать о случившемся. Все они очень переживали за свой музей, любили его. И то, что случилось с ними три года назад, до сих пор воспринималось тут как личное оскорбление.

– Мы до сих пор не можем оправиться от той истории. Такой позор! Приняли в свой музей коллекцию и не уберегли ее от грабителей.

– Скандал получился необычайно громким?

– Эта Ирина Ипатьева обвиняла нас невесть в чем. И потом к нам несколько раз приезжали какие-то детективы. Я так поняла, дочка графа не поверила, что наша полиция будет искать украденные вещи как следует, в общем, она наняла со своей стороны сотрудников частных детективных агентств.

– Им что-нибудь удалось обнаружить?

– Вряд ли. Иначе нам бы сообщили. Но с нами эти люди держались очень надменно. Они не скрывали своей подозрительности и твердили, что ограбление было подстроено кем-то из сотрудников музея. Они даже спустя год не успокоились и потребовали от нас налоговые декларации всех сотрудников и их родственников, чтобы удостовериться, что никто из нас не сделал за последнее время никаких новых крупных приобретений.

– Думали, что вы тиснули картины и ценности, продали их, а на вырученные деньги купили себе маленькие особнячки?

– Что-то вроде. Но конечно, ничего им найти не удалось. У нас работали и работают преданные делу и кристально честные люди. За всех я могу поручиться. Ну или почти за всех.

– А за кого не можете?

– Была тут у нас одна…

Но договорить Людмила Потаповна не успела. В дверях появился сияющий радостной улыбкой Иван Вениаминович, которого уже уведомили о прибытии сотрудников.

– Хорошо, что вы приехали. Я хотел уже сам ехать к вам, а вы тут как тут.

– У вас есть новости?

Иван Вениаминович кивнул. И судя по тому, как он держался, новости были хорошими.

– Это насчет портрета той женщины, который мне дали ваши коллеги.

– Вы ее узнали?

– Мне ее лицо сразу же показалось знакомым. Но я не был до конца уверен и потому не стал обнадеживать господина следователя. Вернулся в музей, показал портрет другим сотрудникам, и мы ее узнали!

– Кто же она?

– Она работала у нас в музее уборщицей. Проработала в общей сложности где-то около трех месяцев. Уволилась как раз накануне ограбления.

– Уже подозрительно.

– Полиции это тоже показалось подозрительным. Они пытались найти эту женщину, но оказалось, что к нам она устроилась под чужим именем.

– Что!?

– Когда полиция начала поиски, то под именем нашей Веры Ковалевой они нашли совсем другую женщину. Мы ту женщину до этого и в глаза не видывали, но она была полной тезкой нашей Веры. Имя, фамилия, дата рождения, год рождения – все у этих двух женщин сходилось. Но так ведь не может быть. Значит, одна из Вер была фальшивой.

– Вы сказали, мошенницу звали Верой?

– Да. Вера Ковалева. То есть это она нам представилась Верой, а кто она была такая на самом деле, одному богу известно.

Все как в случае с Шабаном и Ниной. Он тоже женился бог весть на ком, но считал свою жену Ниной. А она и не Нина была вовсе. И тут она была не Верой. Так кем же была эта неуловимая Нина-Вера? Но ясно было то, что если ее тогда не поймали, то сейчас нечего по старым следам и пытаться.

– Вообще-то мы приехали к вам для того, чтобы показать фотографию еще одной женщины.

– Буду рад помочь.

Фотография была сделана на месте обнаружения тела. И она заставила впечатлительного Ивана Вениаминовича вздрогнуть.

– Она что, мертвая?

– Увы.

Иван Вениаминович смотрел недолго.

– Не знаю. Эту я точно не знаю. Никогда не видел.

– Могу я тоже взглянуть?

Людмила Потаповна взяла фотографию и смотрела куда дольше. Не надеясь получить положительный ответ, Саша с Надей снова увлеклись разговором с Иваном Вениаминовичем.

Как вдруг женщина сказала:

– А ведь я ее знаю.

– Знаете?

– Да, необычное такое лицо. И характерная родинка на щеке.

Родинка скорей напоминала бородавку. Размером она была с крупную виноградину, такая темно-фиолетовая набухшая ягода.

– Эта женщина была у нас с экскурсией, – объяснила Людмила Потаповна. – Обычно экскурсанты молча слушают, потом благодарят и уходят. Но эта задавала много вопросов. Интересовалась. Поэтому я ее и запомнила.

– И когда это было?

– Где-то совсем незадолго до ограбления. Может быть, месяц или полтора. И знаете, что еще странно. После экскурсии все рассыпались по музею. А я пошла помыть руки. И там я увидела эту женщину, она о чем-то разговаривала с Верой.

– С Верой-Ниной?

– Да, с ней. И меня еще поразило, что они разговаривают как старые знакомые. Но при виде меня они тут же прекратили беседу, Вера подхватила свои ведра и ушла, а эта женщина нырнула в кабинку, а потом тоже ушла.

– Люда! – воскликнул Иван Вениаминович. – Что же ты раньше-то молчала об этом! Когда нас всех так жестоко теребили эти присланные графиней сыщики!

– Я не придала этому эпизоду особого значения. Даже вовсе забыла. Он у меня никак не ассоциировался с ограблением. Просто сейчас я увидела фотографию этой женщины и вспомнила, в том числе и этот эпизод.

Саша с Надей не скрывали своей радости. Теперь можно было считать, что два грабителя из трех были найдены. В деле ограбления музея участвовала Нина, а вместе с ней и Ломака. Таким образом, связь Нины с убитой Елизаветой Ломакиной вырисовывалась все более явственно.

Но это были еще не все открытия на сегодня. Когда ребята вернулись со своими новостями к следователю, то он их тоже огорошил.

– А у меня тоже есть новости. Оказывается, интерес наших европейских коллег к случившемуся в музее ограблению был инициирован отнюдь не самой Ириной. Детективов присылала страховая компания, в которой коллекция графа Ипатьева была застрахована перед вывозом ее из Франции в нашу страну.

– Вещи на выставке были застрахованы?

– Вообще говоря, это рядовая практика при обмене между музеями. Ни одна музейная коллекция не может покинуть стен своего родного хранилища, не будучи застрахованной. Но тут речь идет о частной коллекции. Да и коллекцией ее назвать трудно. Просто личные вещи графа. Ботинки, сюртук, вещи его жены. Ни для кого, кроме самих потомков графа, они особой ценности не имели.

– А картины?

– Картины являлись частью экспозиции самого музея. На них страховка не распространялась. Графиня Ипатьева застраховала лишь те вещи, которые привезла в Россию сама. Ирина привезла к нам личные вещи графа и графини Ипатьевых. Их она и застраховала. И скажу я вам, что застрахованы они были на более чем кругленькую сумму, выплата по этому случаю должна была составить почти полмиллиона евро.

– Ого! Неужели, эти вещи были такими ценными?

– Вовсе нет! – с досадой отмахнулся следователь. – Подумаешь, какое-то старое платье, перчатки и веер.

– Шкатулка еще.

– Так вот, я специально навел справки о ценности данных предметов. И выяснилось, что такое старье можно купить на европейской барахолке за чисто символическую плату. Исключение составляют, пожалуй, одни лишь часы. Они из золота и кое-чего впрямь стоят. Остальные вещи все вместе не потянут и на тысячу евро. Вместе с часами может набраться пятерка. А страховая компания выплатила Ирине почти пятьсот тысяч! Видите разницу?

– Считаете, ограбление было подстроено? С целью получить потом за них большую страховую премию?

Да, следователь именно так и считал. И еще он считал, что инициатором и заказчиком ограбления музея очень даже запросто могла быть сама Ирина, младшая дочь графа Ипатьева.

– Конечно, графиня лично музея в усадьбе своего батюшки не грабила. Графини и в стране-то на тот момент не было. Детективы от страховой компании тоже не дураки и первым делом именно этот момент и проверили. Так что как графиню ни допрашивай, она нам ни в чем сама не признается, потому что понимает, пока не пойманы исполнители, ее припереть нечем. Так что нам с вами нужно искать ее исполнителей. Эти могут оказаться более податливы, чтобы выбраться самим, утопят заказчицу с головой.

– Если они ее вообще знают. Сейчас можно связаться с человеком с помощью интернет-ресурсов так, что он никогда не сообразит, кто же к нему обращается.

Но следователь считал, что попробовать все равно стоит. Все силы отдела были брошены на раскрытие этих преступлений и поиск исполнителей ограбления в музее. Но кого искать? Получалось, что все ту же Нину. Из трех орудовавших в музее в ночь ограбления человек одна грабительница была уже мертва. Вторая находилась в бегах. А про третью или третьего пока что ничего не было известно. Итак, искать предстояло Нину.

– Одна скользкая бабенка, а сколько всего натворила.

Больше всего следствие интересовало, могла ли Нина быть причастна к смерти Ломакиной?

– Если они сообщницы, то могли чего-то не поделить. Судя по описанию украденных вещей, все они оказались в руках у Нины. Ее сообщнице ничего не досталось. Конечно, Ломакина могла быть недовольна таким поворотом событий. Могла явиться к Нине с претензиями. Слово за слово, между ними вспыхнула ссора, во время которой Нина и убила Ломакину.

– После ограбления музея прошло целых три года. Неужели, Ломакина так долго держала недовольство в себе? Она должна была явиться к Нине уже на следующий день, чтобы поделить украденное.

– А если Ломакина не знала, где ей искать сообщницу? После ограбления Нина могла попросту кинуть сообщницу и сбежать одна со всем награбленным добром. Три года Ломакина разыскивала обманщицу, а когда наконец разыскала, между ними произошло объяснение, закончившееся для самой Ломакиной трагически.

В отличие от беглянки Нины, жившей под чужими именами, убитая Ломакина ни от кого не скрывалась и не пряталась. Она проживала в отличном новом доме, в просторной трехкомнатной квартире, по уверению соседей в полном одиночестве. Даже домашних животных у этой женщины не было. Но одиночество Ломакину не тяготило. В деньгах она не нуждалась, жила в свое удовольствие.

Внутри квартиры все было оборудовано по высшему разряду. Дорогая встроенная техника, итальянская кухня, мебель из ценных пород дерева. Да и ремонт приятно радовал глаз. Всюду латунь, паркет, натяжные потолки с изысканными рисунками. Не квартира, а картинка!

Что интересно, в этот новый дом и новую квартиру гражданка Ломакина переехала несколько месяцев назад, а до этого жила в квартире, значительно уступавшей этой и размерами, и качеством самого жилья. Переезд должен был обойтись Ломакиной в копеечку. Доплата за лишние метры, за престижный район, за ремонт, меблировку и многое-многое другое.

– Миллионов пять она в это дело точно вбухала. Или даже больше.

Но при всем при этом Ломакина нигде не работала и богатого мужа не имела. И возникал закономерный вопрос, откуда же взялись деньги на переезд?

В новом доме никто подробностей из жизни своей соседки не знал. Ломакина не была словоохотлива. Со своими соседями вежливо здоровалась при встрече, но и только. Ни в какие пространные разговоры не вступала, и о себе ничего не рассказывала. И все-таки соседи утверждали, что жила Ломакина одна-одинешенька, а отовариваться предпочитала в дорогом элитном супермаркете, неподалеку от дома.

– Мы с мужем вдвоем работаем, и то мотаться предпочитаем в «Карусель» или «Ленту», потому что там цены дешевле. А соседка наша нигде не работала, но копейки, как мы, точно не считала.

– Откуда же у нее средства?

– Мы не спрашивали.

Сыщиков эта информация не удовлетворила. Они съездили в старый дом гражданки Ломакиной, где и пообщались с людьми, знавшими Елизавету много десятков лет. Вот тут Ломакину знали как облупленную. И никто не мог сказать о ней, чтобы Елизавета когда-либо купалась в роскоши.

– С матерью она жила, – сказал сосед.

Соседом оказался маленький сгорбленный от времени старичок, в глазах которого, однако, светился живой ум. И на память старичок тоже не жаловался. И самое главное, он жил в этом доме с момента его заселения. А семья Ломакиных была от него через стенку. Лучшего свидетеля и отыскать было невозможно.

– И не сказать, чтобы Лизка с матерью хорошо или там богато жили. Бедствовали порой. Если бы не Катька, совсем бы пропали.

– А Катька…?

– Это сестра Лизкина. Ведь как получилось. Мать у них в роддоме тройню родила. Первой на свет вышла Катя, второй появилась Лиза. Была еще одна девчонка – третья, но та родилась слишком слабенькой и в роддоме же умерла. А эти две выжили. Катя старшая, она покрупней уродилась, а Лизка младшая. Как посмотришь, сразу ясно, кто из них первым на свет выбрался. Катя и рослая, и волосы у нее, и красота. А Лиза против нее заморыш. Наверное, той третьей девочке в утробе ни еды, ни воздуха, ни даже места просто не хватило. Старшие сестры ее загнобили. Вон как бывает. Родные сестры, а хуже врага. Катя, старшая, замуж потом вышла и в другой город уехала жить. Куда-то на север подалась. Тут появлялась не часто, но матери и сестре помогала.

– А нам известно, что с сестрой она порвала.

– Кто? Катя? Быть того не может! Кто вам такое сказал?

– Сама Екатерина и сказала.

– Нет, вы чего-то неправильно поняли. Катя к матери и сестре с визитами приезжала. Не часто, но приезжала. Последний раз года три назад я ее видел. Мать девчонок к этому времени уже померла, значит, Катя к сестре приехала погостить.

Эта информация полностью опровергала слова самой Екатерины. Она-то утверждала, что знать не желает свою сестру и не общается с той.

Но сосед настаивал:

– Говорю вам, сестры общались. И дружили даже. Иначе стала бы Катя к сестре после смерти матери приезжать и подарки ей дорогие привозить. А я своими глазами видел, как Лизка в новой дубленке, сапогах да с сумкой новой кожаной рассекала. И хвасталась, сестра в подарок привезла. И еще много чего другого.

– Значит, дела у Екатерины шли лучше, чем у Елизаветы?

– Ну а как вы думаете? Катька замуж за успешного бизнесмена вышла. Он в порту каким-то начальником числился, деньгами немалыми ворочал, кое-что и к его рукам прилипало. Как же без этого? И сама Катя работала. А Лиза что? Как сызмальства еще по малолетке в колонию попала, так жизнь у нее по кривой дорожке и пошла. После тюрьмы человек меняется, вот и Лиза изменилась да не в лучшую сторону. Девочкой-то она и училась хорошо, почти одни пятерки у нее были. У Кати в дневнике одни тройки, она и четверке бывала рада. А Лиза если четверку получала, так огорчалась страшно. Не случись той драки, где Лиза за сестру вступилась и мужика того убила, иначе могла у нее жизнь-то сложиться.

– Убила? Сколько же ей лет было?

– Думаю, четырнадцать-пятнадцать. Около того.

– Хотите сказать, что несовершеннолетняя девочка убила взрослого мужчину?

– Ну и что, что несовершеннолетняя? Лиза спортом занималась. Она и в четырнадцать лет уже выше меня ростом была.

Значит, где-то метр шестьдесят, прикинули оперативники. Не такой уж и высокий рост у девушки. Конечно, потом могла и подрасти, но ясно, что ненамного.

– И к тому же если на нее бешенство находило, то Лизка вовсе как безумная делалась. Про берсерков слышали? Вот она вроде них. Направо-налево молотила, не думала ни о себе, ни о последствиях. Я всегда говорил, что такая потеря контроля над собой человека ни к чему хорошему не приведет. Так оно в итоге и случилось.

– А как именно все случилось?

– Тот мужик за Катей долго по парку шел, присматривался. Говорю же, Катя красивая была. И выглядела в свои четырнадцать старше своих лет. Наверное, потому мужик на нее напасть и решился. Не известно, что конкретно у него на уме было, только ясно, что не очень хорошее. Напал он на Катю, на землю повалил, а Лиза как раз сестру вышла встречать. Услышала, как Катя кричит, побежала на помощь да схватила первое, что под руку попало, палку какую-то. А потом видит, как мужик какой-то ее сестру придавил и уже штаны спускает. Она продолжения ждать не стала, тюкнула его палкой, он замер да и дух из него вон.

– От одного удара?

– В той палке, как на грех, железный болт забит был. От забора эта палка была или от чего другого. Только болт этот попал тому мужику в висок, он и скопытился. Не успел Кате ничего сделать, Лиза его опередила.

– И девушку за это осудили? Это же непреднамеренное убийство. Да еще в целях защиты!

– Может, ее бы и оправдали, но Лиза еще и сопротивление оказала при задержании. Двух полицейских побила. Травмы средней степени тяжести им нанесла. А у того насильника инвалидность оказалась, с головой он не дружил. Нехорошая для Лизы картина сложилась. Она – молодая, здоровая, мастер спорта, а напала на инвалида. Да еще выяснилось, что от лекарств, которыми врачи этого типа пичкали, он полным импотентом сделался. Не мог бы он ничего такого с Катей сделать.

– Зачем же он тогда на девушку напал?

– Вот вас сомнения взяли, и судья тоже решила, что сестры лгут. Да за Лизой уже на тот момент числилось несколько драк и других проделок. На плохом она была счету из-за своего поведения. И на суде на жалость не давила, гордо так себя держала. Заявила, что, если бы пришлось, она снова бы того мужика убила. Никакого раскаяния не демонстрировала. Осудили ее, одним словом. А после тюрьмы ей уже дороги назад не было. Люди на нее как на прокаженную смотреть стали, словно клеймо на ней какое видели.

– Значит, Лиза не работала?

– Подрабатывала иной раз. То посудомойкой, то полы помоет. Да и то долго ее не держали. А когда мать померла, Елизавете совсем худо пришлось. Без работы приличной, без пенсии. Кабы не сестра, пропала. Пусть жизнь у самой Лизы и не сложилась, но сестра ей хорошая досталась. Не бросала ее Катя.

Рассказ соседа странным образом противоречил сказанному самой Екатериной. Та утверждала, что с сестрой не общалась много лет. И совсем не желала о ней ничего знать со времени отсидки последней. И самое главное, обстоятельный разговор с соседом убитой Елизаветы никак не объяснял, откуда у той взялись деньги на покупку новой квартиры.

– Не сестра же ей подарила?

– А если сестра?

С Екатериной второй раз связались по скайпу.

– Чтобы я подарила Лизе квартиру? – возмутилась та. – Да вы что там, с ума все посходили!

– Отвечайте по существу, дарили или нет.

– Нет, конечно! Да и с каких барышей? После смерти мужа я сама не знаю, как концы с концами связать!

– Если вы потеряли мужа, приношу вам свои соболезнования.

Следователь надеялся на продолжение разговора, но связь прервалась. И на новые звонки Екатерина уже не ответила. Насчет того, чтобы забрать тело сестры и похоронить его подобающим образом, Екатерина тоже ничего не сказала.

– Что там у нее с мужем случилось? Вы не выясняли?

– Сердечный приступ. Ничего криминального в его смерти нет, хотя…

– Что?

– Поговаривают, что до приступа его довели компаньоны. И что они так хитро повернули дело, что еще при жизни начали оттеснять его от дел. И чем дальше, тем больше. В ход грязные маневры пошли. Мужику грозила статья за мошенничество, но ему повезло, он помер.

– Хорошенькое везение!

– А иначе бы тюрьма. Или долгое судебное разбирательство.

– А наследство он после себя оставил?

– Долги.

– Выходит, Катерина говорит правду насчет своей бедности?

– После смерти мужа наследства она не получила. Что было, то описали кредиторы за долги. У Катерины нынче дела хуже, чем у ее сестры. Та хоть в новую квартиру переехала, а Екатерина живет в однушке, которую себе еще много лет назад купила, когда и замужем-то не была. А все их совместное с мужем имущество арестовано и передано кредиторам.

Следователь нахмурился.

– Проверить теперь, находилась ли Екатерина у себя дома в Архангельске на момент совершения преступления, насколько я понимаю, не представляется возможным. Значит, будем считать, что алиби на момент убийства у сестры нет.

– Думаете, одна сестра прикончила другую?

– Разве такое невозможно? Мы с вами должны проверить все рейсы как воздушные так и наземные, которые идут из Архангельска в наш город. Также придется проверить и те, что идут с пересадками. Если хотя бы на одном из них Екатерина зарегистрирована, все! Считайте, что убийцу мы вычислили.

– Это же какая работа!

Но следователь ничего не хотел слышать.

– И когда скончался муж у этой женщины?

– Месяц назад.

– А еще раньше Ломакина переехала в новую квартиру.

– И что это может значить?

– Не знаю. Возможно, что и ничего. А возможно, что очень многое.

И следователь глубоко задумался. А когда вынырнул из своих раздумий, начал кому-то звонить.

Глава 15

Саша проснулся, открыл глаза и столкнулся взглядом с Бароном. Пес немедленно заскакал вокруг него, закрутился, заюлил перед кроватью хозяина.

«Ты проснулся! Как я рад! – вот что было написано на его морде, и еще: – Жизнь прекрасна!»

Но сегодня Сашу не радовали и не забавляли проделки щенка-переростка. Барону было уже восемь месяцев, пора бы и остепениться, а он все так же любит дурачиться, как и в раннем детстве.

Саша даже собаку ногой пихнул:

– Отстань!

Барон отпрыгнул и недоуменно вытаращил на хозяина свои черные круглые глаза. Мол, ты чего такой? Но Саша проснулся в печальном настрое, и выкрутасы Барона не могли ничего изменить. Сев на кровати, Саша тяжело вздохнул. Потом он подозвал Барона к себе, потрепал собаку в знак примирения по загривку, сунул ноги в шлепанцы и снова тяжело вздохнул. В третий раз он вздохнул, выходя в коридор. И еще раз вздохнул над яичницей с салом.

Для таких вздохов было объяснение. Саша не видел Надю уже два дня. И эти два дня показались ему самыми долгими, серыми и мрачными в его жизни. Целых два дня Саша думал, что он скажет Наде, если все же наберется смелости и позвонит ей. Но позвонить-то можно, а что сказать? Расследовать им было больше нечего, а значит, и встречаться вроде как не для чего. И пригласить Надю на свидание Саша так и не решился. Ведь тогда надо было признаться, что ему хочется увидеть Надю просто так, без всякого на то повода.

Сама она активности тоже не проявляла. И не звонила, и не писала, и никак не давала о себе знать. А потому Саше оставалось лишь сидеть, тяжело вздыхать да мечтать о том, чтобы в расследовании наметился новый след. Но какой там след! Все было глухо. Все версии произошедшего, выдвинутые следствием и лично Сашей с Надей были уже отработаны, а новых пока что не подворачивалось. Так что Саша сидел и вздыхал над своей яичницей, а Барон вился вокруг, сходя с ума от доносящихся до него ароматов жареных яиц и сала.

И вдруг Саша вздрогнул. Звонок. Его смартфон отчаянно вибрировал, он даже подпрыгивал на столе, требуя от хозяина, чтобы тот взял его в руки. Саша и взял. И сердце у него екнуло. Это звонила Надя! Ее номер, ее имя, она все-таки ему позвонила! Сама! Как только Саша увидел, кто ему звонит, то в первый момент просто не поверил своим глазам. Потом он схватил трубку так быстро, что она выскользнула из его неловких пальцев. Чертыхаясь и боясь, что звонок сорвется, Саша снова подхватил свою трубку на лету и поднес ее к уху.

– Саша, привет. Ты не хочешь помочь мне в одном деле?

Голос у Нади был взволнованный. И прежде чем Саша успел что-либо сообразить, он уже кричал:

– Да! Я согласен!

– Ты же еще не знаешь, что я собираюсь тебе предложить.

– Все равно! Я хочу! Я буду! Да мы с тобой!..

Саша не договорил, потому что слов решительно не хватало. Объяснение, к которому он подсознательно готовился все это время, получалось скомканным и глупым. И от смущения он замолчал. Но Надя не рассердилась, а напротив весело рассмеялась. Когда она смеялась, в ее голосе словно бы начинали звучать тысячи колокольчиков. И Саша был готов слушать их серебристый звон хоть сто лет подряд. Он так и сказал. И понял, что девушка довольна.

А потом Надя рассказала, что она придумала.

– Я долго размышляла об этой Нине. Что она за человек? Где у нее слабое место? Всю ночь думала. Под утро задремала, а потом проснулась, потому что во сне меня внезапно как жаром обожгло. Она жадина! Да-да, жадность – это ее ахиллесова пята. Она хитрая проныра, способная обвести вокруг пальца кого угодно. Но против своей собственной жадности ей не устоять.

– И как ты собираешься это использовать?

– В то же утро я разместила в Сети объявление о том, что мной на улице найдены старинные часы-луковица. Указала примерный адрес своей находки – это рядом с домом Жеки. Сказала, что готова вернуть часы за небольшое вознаграждение их законному владельцу.

– Ты считаешь, что так сумеешь поймать Нину? Это все равно, что крупным неводом в море пытаться поймать одного-единственного конкретного малька.

– Другого мне ничего в голову не пришло. Но ты не думай, я закинула наживку на многих сайтах. Целое утро в Сети просидела. И в разделе потеряшек отметилась, и на сайтах ювелиров, и во всех социальных сетях бросила клич. Не верю я, что в наше время есть человек, кто хоть иногда туда не заглядывает. Даже если мы не можем найти странички Нины, это еще не значит, что ее там нет вовсе.

– Шабан уверяет, что у его жены нету своих страничек ни в одной из социальных сетей.

– А мне кажется, что он ошибается. Нина там есть. Просто Шабан об этом не в курсе. Нина там может быть под какой угодно фамилией и именем. И уж я постаралась здорово наследить, чтобы она заметила. Появлялась и на сайтах, посвященных антиквариату. И на барахолках. И везде задавала один и тот же вопрос, сколько могут стоить такие часы. А когда меня спрашивали о приметах, что за часы, да как выглядят, отвечала, что ищу человека, который мне сможет их описать, хозяина часов. Просила писать в личку. И объясняла, что только получив подробное описание часов от их законного хозяина, я ему эти часы и отдам.

– И что? Тебе звонили?

– Все эти два дня я только тем и занималась, что отвечала на поступающие вызовы. Каких только версий мне не предлагали! Просто удивительно, до какой степени популярны у современных людей такие старинные часы-луковицы. Если прикинуть, сколько звонков мне поступило, то просто каждый второй у нас в стране владеет такими часами, а каждый третий носит их при себе постоянно и через день теряет.

Саша засмеялся. Еще бы! Любителей легкой наживы предложение Нади заинтересовало.

– Они мне звонили и звонили! – возбужденно рассказывала Надя. – А кроме них звонили чудаки, которые потеряли или забыли часы, но совсем не карманные и не старинные. Кто-то говорил, что потерял наручные часы «Воширон», тетенька утверждала, что забыла в метро новые часы с кукушкой, они у нее были еще в упаковке. Один чудак даже пожаловался, что потерял песочные часы. Но звонили и такие, кто был ближе к истине. Но и они говорили все не то. То говорили, что часы эти серебряные, то с эмалью. Таким я тоже сразу давала от ворот поворот. Другие утверждали, что часы золотые, но путались с их размером и внешним видом. В результате из нескольких десятков звонивших мне удалось вычленить лишь двух более или менее вероятных претендентов. Оба мужчины. Один сошел с дистанции, когда мы подобрались к форме стрелок. На наших-то, как ты помнишь, стрелки отсутствовали вовсе. А вот второй… Второй отвечал на мои вопросы так, словно бы и впрямь держал эти часы в своих руках. Все было точно.

– И кто это может быть? Жека? Или наши друзья-антиквары?

– Я выясняла. Жека еще в камере. Доступа там в Интернет у него нету. Да и знает он, что его часы в полиции. Антиквар с приятелем отпадают по этой же причине. Они тоже знают, что часы в полиции, и не дергаются. Значит, часами интересуется кто-то еще.

– Но это никак не Нина.

– Голос мужской, – согласилась Надя. – Но Нина запросто могла одурачить какого-нибудь простачка, чтобы он позвонил мне и сказал то, что она ему велит. И знаешь, что еще говорит в пользу этой версии? Когда этот мужчина со мной разговаривал, то после моего вопроса возникала небольшая пауза.

– Словно он с кем-то еще советовался, что ему ответить?

– Именно!

Саша немного подумал и признался:

– Да, это может быть интересно. Ты молодец, Надя!

– Со всеми прочими претендентами я разбиралась в течение минуты, от силы двух. А тут я потратила минут пятнадцать. И в итоге поняла, что этот тип либо сам видел часы, либо его информировал кто-то очень осведомленный в том, как они выглядят.

– И что?

– Я прикинулась этакой простушкой, погрязшей в религии особой, которая страсть, как боится всякого рода зла. Эта особа даже самых маленьких грешков чурается, словно и они могут привести ее к адскому пламени. И поэтому даже найденную на улице вещь может считать происками нечистого и хочет вернуть ее законному владельцу или же на крайний случай отнести в храм.

– И как этот человек отреагировал на твое упоминание о храме?

– Он крайне разволновался. Начал рассказывать, что часы принадлежали его дедушке, что это семейная ценность, даже слезу, помнится, пустил. Но меня все время не оставляла мысль, что он переигрывает. Тем не менее я дала ему понять, что он меня растрогал. И согласилась с ним встретиться сегодня вечером.

– Я тебя одну не отпущу! Мало ли что у этого мужика на уме!

– Я даже и не сомневалась, что ты так скажешь.

– Когда ты встречаешься с этим типом?

Выяснилось, что встреча должна будет состояться уже через полтора часа. Наде как раз хватило бы времени, чтобы заехать за Сашей, а потом им двоим доехать до условленного места.

– Приезжай! Я тебя жду!

– А… А твои занятия?

– Какие занятия, если тут такие дела творятся!

Когда Надя приехала, то выяснилось, что не совсем она и одна. В машине сидела еще одна незнакомая Саше девица, которую Надя представила как свою лучшую подругу. Саша тут же пораскинул мозгами и вспомнил, что лучшая подруга – это второй по значимости для девушки человек после ее матери. И если хочешь очаровать девушку, но не вполне уверен в своем успехе, начни, нет, не с матери, это вариант во многом сильно рискованный, начни с ее подруги. С подругой достигнуть взаимопонимания куда легче.

Но подруга у Нади оказалась какой-то странной. Она так и рвалась к более близкому знакомству с Сашей. И сразу же начала хлопать ресницами, тараща на Сашу огромные голубые глазищи, в которых не просматривалось ни одной мысли.

– Меня зовут Полина. А твое имя, лапсик, мне уже известно.

Саша кивнул и в ответ постарался улыбнуться самой очаровательной своей улыбкой. Зубы у него были хорошие, крепкие и белые, стесняться их не пристало, так что он уж сверкнул всеми тридцатью двумя своими сокровищами. К его удивлению, девушка улыбнулась в ответ так же широко. И зубы у нее тоже оказались отличные. И посмотрела она на Сашу не просто пристально, а еще и с какой-то особенной значительностью. И подмигнула! Саша в ответ еще сильней оскалился.

А что еще он мог поделать? Эта Полина совсем ему не нравилась – кривляка и ломака, Саша это сразу понял. Добровольно он к такой бы и на пушечный выстрел не подошел. Но она была подругой Нади, и Саше нужно было ей понравиться просто позарез. И он улыбался все шире. Полина тоже улыбалась. Саше приходилось добавить оскала. Внезапно Саша с ужасом почувствовал, что щеки у него вот-вот лопнут от напряжения. И как это американцам удается улыбаться по двадцать четыре часа в сутки. Молодцы они все-таки, тренированные ребята! У Саши вот уже через минуту лицо затекло до такой степени, что его перекосило.

– Что с тобой?

Это в машину забралась Надя. Она удивленно посмотрела сперва на Полину, а потом на Сашу.

Но отступать было поздно, и Саша произнес:

– Твоя подруга просто прелесть.

Полина не осталась в долгу:

– Ты тоже такой милый.

Надя нахмурилась и сказала:

– Полина будет помогать нам.

Саше показалось, что Наде не очень-то понравились его усилия быть приветливым с Полиной. Она их совсем не оценила. Ну просто ничуточки!

Всю дорогу ехали молча. Надя вцепилась руками в руль и угрюмо поглядывала на дорогу. Полина поглядывала на Сашу и улыбалась. А вот Саше было уже не до улыбок. Он чувствовал, что сделал что-то не то. Ах, как же сложно с этими женщинами. Куда легче было, когда они с Надей путешествовали только вдвоем. Присутствие Полины определенно все портило.

Когда молчание сделалось для Саши совсем уж невыносимым, он осторожно наклонился к Наде и прошептал:

– А какой у тебя план?

– Полина пойдет и встретится с этим типом. А мы с тобой проследим за ним.

– Я могу пойти с ней!

Саша вызвался просто из желания помочь, чтобы вновь завоевать симпатию Нади, но понял, что вновь угодил впросак. Надя кинула на него такой взгляд… Такой… Саша даже затруднялся описать его словами.

– Не надо! – процедила девушка сквозь зубы. – Мы с тобой останемся в машине.

Тут бы Саше помолчать. Ведь чувствовал же, что происходит что-то не то. Но его уже прорвало.

– Да я могу! Мне не сложно побыть с Полиной.

Теперь взгляд у Нади сделался почти страдающим. Она еще крепче вцепилась в руль, сделала несколько глубоких вздохов, а потом сумела ответить почти спокойно:

– Если на встречу явится Нина, то нас с тобой она знает в лицо. Ни тебе, ни мне соваться туда нельзя. Спугнем!

Только теперь Саша сообразил, что сморозил глупость. И ему стало невыносимо стыдно. Из своего стремления быть галантным с подругой любимой девушки он свалял такого дурака. Но судя по выражению лица Нади, это было еще не все, в чем он провинился перед ней.

А Полина, видя, что одними улыбками Сашу не проймешь, изменила свое поведение.

– Ой! – вскрикнула она. – Мне что-то страшно стало. Надя, ты говорила, что это совершенно безопасно!

– Так и есть.

– А вот Саша считает иначе. Да, Саша? Мне может грозить опасность?

– Ни малейшей.

– Нет, я чувствую, ты это говоришь только для того, чтобы подыграть Наде. А мне нужно знать точно! Вдруг этот человек на меня нападет?

Полина явно капризничала, желая, чтобы ее утешали и уговаривали. Саша утешал, и Саша же уговаривал.

– Никто на тебя не нападет.

– Я никуда не пойду, – кокетливо заявила Полина, – до тех пор, пока Саша не подтвердит, что успеет прийти мне на помощь.

Саше пришлось это подтвердить. И Надя почему-то стала выглядеть еще мрачнее. Саше впору было удивляться, потому что он видел, с этой девушкой никакие правила по очарованию ее подруг не работали. Тем не менее они заняли подходящее место для наблюдения.

До условленного часа оставалось совсем мало времени.

– Пора!

Полина тряхнула головой, кинула в сторону Саши взгляд, подмигнула Наде, которая в ответ лишь еще больше нахмурилась, и вышла из машины.

– Слушай, а как же часы? – сообразил Саша.

– Что?

– У нее же их нет.

– Часы – это вещественное доказательство, они сейчас находятся в хранилище вместе с другими уликами.

– А как же Полина? Вдруг ее попросят их показать?

– Вот и видно, что ты совсем не знаешь Полину. Это такая продувная бестия, что таких еще поискать. Любого обведет вокруг пальца. Думаешь, иначе почему я остановила свой выбор именно на ней?

Полина уже какое-то время стояла у вывески магазина, но к ней еще никто не подходил. Потом вдруг все изменилось. И мимо Полины прошла группа людей, загородив собой весь обзор. Когда помеха исчезла, Полины на ее месте тоже не оказалось.

– Куда она делась? Ведь только что же была тут!

Друзья выскочили из машины и завертели головами в обе стороны.

– Вон она!

Полина скрывалась в дверях соседней лавочки.

– Что ей там понадобилось? – сердито воскликнула Надя. – Ведь договаривались же, стоять, с места ни шагу. Вот балда!

– Может, ее заманили.

– Заманить Полинку можно только девяноста процентными скидками. Больше ее в этой жизни ничего не интересует.

Саша взглянул на витрины маленького магазинчика, в дверях которого скрылась Полина.

– Не похоже, чтобы та лавочка устраивала распродажи.

– Вот это и странно. Что же тогда Полине понадобилось там?

– Пойдем за ней?

Надя кинула на Сашу странный взгляд, словно подозревала в его словах какой-то подвох.

– Нет. Подождем чуть-чуть.

Они подождали чуть-чуть. Потом еще чуть-чуть.

А затем Надя сказала:

– Что-то и впрямь долго Полинка не выходит.

Саша благоразумно промолчал. Он уже понял, что всякое упоминание имени Полины, которое исходит из его уст, вызывает у Нади непонятное отторжение.

Надя помялась, а потом все же кивнула, и они пошли в магазинчик, в дверях которого недавно скрылась Полина. Ее там не оказалось. За прилавком щебетали две девушки – продавщицы, которые на ясном глазу поклялись, что за последние полчаса к ним никто не заходил.

– Вы первые.

Друзьям впору было растеряться, но что-то подсказывало им, что продавщицы врут. Слишком уж весело они переглядывались. Мол, здорово мы этих двоих облапошили! И пусть докажут, что мы лжем. Ничего они не докажут! Но стоило Наде извлечь служебное удостоверение, как продавщицы мигом растеряли всю свою веселость.

– Мы же не знали, – жалобно протянула одна из них.

– Они преступники, да? – со страхом спросила другая.

– Говорите, что тут было, – приказала Надя. – Высокая светловолосая девушка заходила к вам?

– Да.

– Она была не одна?

Девушки подтвердили, что блондинку сопровождала еще одна женщина.

– Маленькая такая, уже в возрасте, но стройненькая. Если со спины смотреть, то вообще девочка. На морде-то возраст уже написан, но фигурку сохранила. Молодец.

– Посмотрите, это она?

Увидев портрет Нины, продавщицы закивали головами:

– Похожа. Черты лица те же. Прическа другая.

Ну, прическу можно легко изменить. Главное, подруги установили, что Нина была здесь.

– Куда они делись?

– Через заднюю дверь вышли.

– Разве посетителям положено пользоваться служебными помещениями?

– Вообще-то нет.

– Но та маленькая нас и спрашивать не стала.

– Пронеслась через зал и сразу в ту дверь нырнула.

– Знала, что там открыто!

– Пока мы спохватились, их уже и след простыл.

Саша с Надей тоже поспешили через упомянутую дверь. Но во дворе, куда она выходила, никого уже не было.

– Вот Полинка дает! – рассердилась Надя и присела на какой-то ящик. – Ей же было сказано, стоять на месте, никуда не двигаться. Зачем она с Ниной поперлась! Все ее вечная самонадеянность. Ненадежная особа! То с преступницей уходит, то с тобой флиртует. Зря я ее вообще о помощи попросила! Знала же, что она никого, кроме своего «хочу», никогда не слушает.

Саша слушал, раскрыв рот. Но вовсе не характеристика Полины, данная ей Надей, так поразила его. Теперь он наконец-то начал понимать причину изменившегося настроения у Нади. Она попросту приревновала его к Полине! От этого открытия мысли в голове у Саши завертелись с бешеной скоростью. Это что же такое получается? Надя ревнует его к другой женщине! Значит, что? Значит, Саша ей не безразличен? Может быть, он ей даже нравится?

И Саша жалобно произнес:

– Надя… Наденька… А мне Полина твоя ни чуточки не понравилась.

– Отстань!

– Правда.

– А зачем ты тогда ей так улыбался?

– Понравиться хотел.

– Видишь!

– Ради тебя! Чтобы она потом за меня перед тобой словечко замолвила!

Надя перестала дуться и впервые взглянула на Сашу своим прежним открытым взглядом.

– Что? В самом деле? Ради меня старался?

– Ну конечно! – обрадовался Саша. – Что мне эта твоя Полина? Плевать мне на нее!

И снова Надя отреагировала непредсказуемо.

– Что же ты раньше-то молчал! – воскликнула она, вскакивая на ноги. – Тогда надо ее найти! Ей же может грозить опасность! Ну ты даешь!

Это он-то дает! Выскочив со двора на улицу, они столкнулись нос к носу с Петей – старшим оперативником Коршунова.

Он их тоже узнал, и лицо его скривилось:

– Блондинка длинноногая ваша?

– Наша.

– Поня-ятно, – протянул Петя. – Самодеятельностью занимаетесь! Коршунов вам еще покажет!

– А в чем дело?

– Мы преступницу от самого метро ведем. Уже брать хотели. А тут ваша блондинка нам все карты смешала. Решили подождать, а они шмыг обе в магазин и исчезли.

– Так вы их потеряли?

– Ну да! Теперь снова к «Глазу» за помощью обращаться придется.

– К какому глазу?

Но Петя отвечать не стал. Вместо этого он повернулся и быстро двинулся вдоль улицы. Друзья поспешили за ним. Хотя встреча с Коршуновым их и пугала, но любопытство было сильней.

– Как вам удалось Нину вычислить?

– Говорю же, «Глаз» помог. Хорошая штука, если вдуматься. Полезная.

– Что за «Глаз» такой?

– Система общего видеонаблюдения «Всевидящее око», а если по-простому, то «Глаз».

И видя, что друзья ничего не понимают, он снизошел до объяснений.

– Нам главное было закачать данные Нины в систему наблюдения. А для этого нужно было найти в системе ее изображение. Хотите знать, все эти дни бригада специалистов работала со свидетелями. И Жеку посадили за работу, и Шабана, и эту вашу тетю Лену убогую, и даже Сему с Толей. Все они сидели и по двенадцать часов в сутки просматривали записи с камер видеонаблюдения.

– Каких камер?

– Которые по городу установлены.

– Вы искали Нину по всему городу?! – поразился Саша.

– Мы выяснили места, куда она чаще всего ходит. Это оказались несколько супермаркетов. Вот с подъездами к ним мы и стали работать. Выяснили примерные даты посещения этих мест Ниной и усадили свидетелей. Сложно, конечно, но мы справились. Нашли Нину. Ее мужа увидел Толя, а саму Нину увидел Сема. А как нашли, дальше все уже просто оказалось. Загрузили ее данные в систему поиска и запустили. Нам уже ничего делать было не надо, только сидеть и ждать, когда «Глаз» сам даст нам сигнал, что объект обнаружен.

И вот час назад «Глаз» наконец-то ожил. Он уведомил своих пользователей, что интересующий их объект появился в поле его зрения.

– Район Парнаса.

– Ого! На другой конец города убежала.

– Мы ее до метро проводили, потом в метро вели, а когда она из метро вышла, брать хотели. Да тут эта ваша блондинка нарисовалась, мы и решили немного погодить. Вдруг, думаем, сообщница? Третья из банды грабительниц музеев. А это ваша куколка, оказывается. Такая досада, напрасно мы ждали.

К этому моменту Петя уже добежал до небольшого неприметного фургончика. Ничто не выдавало в нем машины особого назначения. Даже стекла казались простыми. Но когда Саша попытался заглянуть в одно из окон, он с удивлением понял, что ничего разглядеть не может. Они оказались совершенно непрозрачными, хотя снаружи выглядели обычно.

В машине обнаружился следователь Коршунов и еще несколько человек. Они мельком глянули на вошедших, а затем снова сосредоточили свое внимание на нескольких экранах. Как без труда поняли Саша с Надей, это и был тот знаменитый «Глаз», о котором рассказал друзьям Петя. Никто не стал гнать Сашу с Надей прочь. И тихонько присев на краешек сиденья, они тоже стали следить за мониторами, на которых мелькали люди, машины, деревья.

Внезапно один из экранов дал многократное укрупнение картинки, и весь экран, на котором до сих пор было множество персон, заполнила фигура одной-единственной женщины.

– Нина!

У всех мужчин в фургончике вырвался вздох облегчения.

– Порядок! – произнес Коршунов. – Мы ее нашли.

– Можете расслабиться, – подмигнул друзьям Петя. – Теперь никуда не денется.

Саша с Надей с интересом наблюдали, как невидимая система вела Нину от одной точки до другой. И впрямь «Глаз» невидимый, но различающий в густой толпе людей всякого, кто будет ему нужен. Вещь, безусловно, полезная. Хотя по спинам у друзей отчего-то пробежал морозец.

– Вы теперь всех преступников можете так ловить?

– Только особо опасных.

– А Нина так опасна?

Петя молча кивнул. А вот Коршунов неожиданно пояснил:

– Интерпол этой Ниной заинтересован сильно. Верней, не лично ей, а так называемой графиней Ириной Ипатьевой. Мошенничество со страховкой – это не шуточки. Страховая компания не желает нести убытки по вине графини.

– А что с графиней не так?

– Расскажу позже, – пообещал друзьям Коршунов. – А пока знайте, что у страховщиков нашлись свои люди, нажали на кого-то там в Интерполе и по делу об ограблении музея графа Ипатьева завели целое дело. Как только выяснилось, что спустя три года появились по ограблению новости, эти господа сразу же к нам. Ну вот и пришлось нам подсуетиться, чтобы перед иностранными коллегами в грязь лицом не ударить.

Одним словом, Нина могла бы спокойно гулять себе на свободе и дальше, да вот не повезло бедняжке, перешла она дорогу интерполовцам. И будут ее теперь вылавливать, пока не поймают.

– Как только задержите Нину, на первом же допросе потребуете назвать имя сообщников?

Коршунов отмахнулся.

– Мы их уже знаем.

– Первая – это Елизавета Ломакина. Но она мертва.

– Живехонька она.

– Как же так? А труп?

– Труп был не ее.

Саша оторопел. А потом, ясное дело, захотел спросить, а чей же тогда был труп? Что за женщину нашли у них на валах? Если это была не Елизавета Ломакина, то кто? Казалось, что ответ лежит на поверхности, но додумать его Саша не успел. Как раз в этот момент на экране монитора возле фигуры Нины возникло еще несколько человек. Раздались крики, началась непонятная суета, во время которой на экране мелькнуло чье-то смутно знакомое лицо. Мелькнуло и исчезло, а спустя несколько минут на экране появился один из оперативников Коршунова, который победоносно ухмыльнулся и показал в объектив камеры поднятый вверх большой палец.

Победа! Преступница задержана. Можно трубить отбой.

Глава 16

В полицейском отделении было шумно, жарко и буквально не протолкнуться от любопытствующих. Всем хотелось взглянуть на героиню дня, которая столько лет водила за нос не только родную полицию, но даже Интерпол.

Для такой важной персоны Нина держалась необычайно скромно. Глаз ни на кого не поднимала, исключая один момент, когда она случайно поравнялась с Надей и Сашей. Вот тут Нина забыла о том, что она скромница и вообще тихоня, подняла голову и оделила друзей взглядом, полным такой ненависти и злобы, что они невольно отшатнулись от нее.

А когда пришли в себя, то с удивлением обнаружили, что стоят, вжавшись в стеночку, но при этом крепко держась за руки. Видно, со страху в миг опасности молодые люди схватились за руки да так цепко, что теперь им было трудно расцепиться.

– Прости.

– Это ты прости.

Нина уже давно скрылась из виду, а ребята все еще стеснялись прямо посмотреть друг другу в глаза. Оба были смущены. И оба пытались понять, что это может значить? Что это значит, когда в момент сильного испуга хватаешься за своего близкого? Это чтобы его защитить или получить защиту самому? Наверное, и то и другое вместе. Ведь вдвоем всегда проще и легче выстоять против невзгод этого мира, нежели в одиночку.

Но как выяснилось, вместе с Ниной был задержан еще один человек. И увидев его, ребята удивленно вытаращили глаза.

– Это же Слава!

Да, это был тот самый удрученный страстью к спиртному помощник Шабана, которого ребята видели в собачьем приюте. Он ни тогда, ни теперь на друзей даже не посмотрел. На его лице застыло выражение полнейшего безразличия, как к тому, что его окружает, так и к тому, что его ждет. Полнейший пофигист. Даже странно, как Нине удалось подобрать к этому типу нужный ключик.

Но увидеть этих двух своих старых знакомых было хотя и волнительно, но все же это волнение не шло ни в какое сравнение с тем, что испытали Саша с Надей, когда мимо них провели третью задержанную. Увидев ее, Надя тихонько взвизгнула и снова схватила Сашу за руку. Он мужественно пожал дрожащую ручку девушки, хотя бы для того, чтобы скрыть собственную дрожь, охватившую его целиком от головы и до пят. Третья задержанная, которую также провели в кабинет следователя Коршунова, была покойницей – Елизаветой Ломакиной.

– Как же так? – лепетала Надя. – Но она же умерла!

Саша присмотрелся к воскресшей покойнице. Вроде бы и она, а вроде и не она. Лицом очень похожа. Но ростом эта женщина как-то пониже будет. И фигурка у нее постройней. Это что же после воскрешения покойница усохла телом?

И тут Саша сообразил.

– Какие же мы с тобой глупые! Это не Елизавета, а ее сестра – Екатерина. Екатерина Ломакина!

Надя обрадовалась.

– Точно! Отсюда и сходство! А я уж невесть чего себе придумала.

– Чего подумала? – насмешливо спросил Саша. – Что покойница выбралась из морга и пришла сюда, чтобы нас с тобой попугать?

– Ну, что-то вроде того.

Саша чувствовал гордость за то, как ловко он разгадал эту загадку. И присутствия духа не потерял. Ну, или почти не потерял. Совсем Наде не нужно знать, что он и сам едва не потерял сознание от ужаса, когда думал, что видит перед собой покойницу. А на самом деле, это никакая не Елизавета, а живая и вполне себе бодрая Екатерина.

– Но как же так? – вдруг пробормотала Надя, стоящая рядом с ним. – Я точно знаю, что нашим оперативникам не удалось найти имени Екатерины Ломакиной ни на одном из рейсов, ведущих из Архангельска в Питер. Ничего. Ребята от отчаяния даже проработали те маршруты, которые идут с перекладными. Например, через Вологду еще можно приехать. Так они и водителей автобусов спрашивали, фотографию Екатерины показывали, никто ее не вспомнил.

– Можно подумать, нельзя воспользоваться машиной.

– Машину они проверили в первую очередь. Это вообще легче легкого. Всюду на дорогах камеры. Машина Екатерины из Архангельска последние полтора месяца никуда не выезжала.

– У друзей взяла машину.

– Нету у нее друзей.

– На попутках добралась.

– Ты себе представляешь уже немолодую, но вполне себе добропорядочную женщину голосующей на трассе? Ты бы на месте Екатерины рискнул быть изнасилованным каким-нибудь неадекватным дальнобойщиком? И вообще, зачем ей эти приключения на голову были нужны? Пошла бы себе спокойно на вокзал, села на поезд и, пожалуйста, через сутки уже обнимала бы сестру в родном городе.

– Но Екатерина как-то все-таки приехала, – сказал Саша. – Ни на поезде, ни на самолете, ни на автобусе, но она тут. И это факт.

Каково же было его удивление, да и разочарование тоже, когда он услышал, как следователь обращается к этой женщине, называя ее Елизаветой. А та и не думает возражать ему или как-то иначе перечить по этому поводу.

– Да, Елизавета. Да, Ломакина. Да, живая. Как сами видите, я не умерла.

– А кто же тогда та погибшая женщина, в одежде которой нашлись документы на имя Елизаветы Ломакиной?

– Сестра.

От этого пояснения Саша пришел только в большее замешательство. Еще одна сестра? Катя, Лиза и кто-то еще был у сестер третий? Вернее, третья?

Но с объяснениями пришлось обождать. К очной ставке между тремя задержанными Сашу с Надей даже не допустили.

– Вот так, – обиделся Саша. – Работаешь, стараешься, а как дело до наград доходит, все другим достается.

– Да что та награда! Можно подумать, ради награды старались!

Надя тоже не скрывала своей досады.

– Хоть бы дали до конца разобраться.

Любопытство до такой степени одолевало двух юных сыщиков, что они даже унизились до подслушивания. Но и этот фокус у них не вышел. Их быстро разоблачили и без долгих разговоров выставили из отдела. Тот же Петя и выставил.

– Это же просто возмутительно! Мы тоже хотим узнать, как все было!

– После, ребята, – невозмутимо отвечал им Петя. – Все после.

А когда после? Завтра? Или послезавтра? Или вообще после дождичка в четверг. Обещанного, как известно, три года ждут. А столько Надя с Сашей точно бы не вытерпели.

– Остаемся здесь, – решила Надя, стоя на крыльце отделения. – Сколько они их будут допрашивать? Час, ну два. Ничего, посидим, подождем.

– И дольше ждали.

И ребята вернулись назад в отдел. Уселись тихонечко в коридоре и, стараясь не привлекать к себе постороннего внимания, принялись ждать. Надя копошилась в своем смартфоне. Саша тоже пытался рыскать по соцсетям, но у него это плохо получалось. Куда больше виртуальных друзей его интересовала сидящая бок о бок с ним живая барышня. Он надеялся, что Надя сама первой заведет беседу, но девушка казалась погруженной в свой смартфон с головой.

Тогда Саша несколько раз вздохнул поглубже, набрался храбрости и заговорил сам.

– Вот и поймали всех преступников, – сказал он, конкретно к Наде не обращаясь, но ясно, что для того, чтобы привлечь к себе ее внимание.

Надя в ответ кивнула, но головы не подняла.

– Как ты думаешь, у полиции есть против них надежные доказательства?

Надя пожала плечами.

– А я вот думаю, что иначе Коршунов бы задерживать столько народу не стал.

Надя хмыкнула. Мол, Коршунов – голова. Не мешало бы всякому у него поучиться. Но из смартфона даже ради Коршунова не вынырнула. Саша с досадой покосился на девушку. Нет, так далеко они точно не уедут. Надо срочно что-то придумывать еще.

– А у меня есть билеты в театр на завтра, – сказал он самым безразличным тоном, но голос у него предательски задрожал.

И все же… Ура! Надя подняла голову и взглянула на него. В глазах у нее был интерес.

– На что идешь?

– Балет. «Лебединое озеро».

– Ого! Сто лет не была на балете. Молодец. А с кем идешь?

– Один.

– Один?

И Саша пустился в такие долгие и путанные объяснения, почему это произошло, что Наде надоело его слушать, и она его перебила.

– Я поняла, что у мамы с папой дела. Что друг твой тебя подвел, обещал пойти, а потом передумал. Так ты поэтому один идешь? Тебе что больше пойти не с кем?

– Да. Не с кем.

– Так, давай, я с тобой схожу.

Саша обрадовался:

– И ты можешь?

– А чего тут не смочь? – удивилась Надя. – Странный ты. Говорю же, сто лет в театре не была. Конечно, я с удовольствием схожу с тобой. Сколько с меня за билет?

– Что ты! – воскликнул Саша. – Ничего не надо!

– Как не надо? Ты что? Почему?

– Я тебя приглашаю.

– Нет, я так не могу.

– Все равно билет бы пропал, – в отчаянии воскликнул Саша, чувствуя, что говорит он совершенно не то, что нужно. – И Надя… Я тебя прошу, сходим без всяких денег. А? Я очень хочу сходить куда-нибудь именно с тобой.

Надя ничего не ответила. Она лишь кинула на Сашу долгий внимательный взгляд, а потом кивнула.

– Сходим.

И не успел Саша уже возликовать в душе, как Надя прищурила свои глаза и лукаво спросила:

– А Полину приглашать не будешь?

Ну, уж на сей раз Саша не сплоховал.

– Да ну ее! – с жаром воскликнул он. – Дылда белобрысая!

– Так она тебе не понравилась?

– Совсем не понравилась.

Сашин пыл Наде понравился. Она заулыбалась еще шире.

А потом все-таки сказала:

– Напрасно ты так. Полина неплохая.

И дальше у них пошел очень странный разговор. Надя доказывала, что ее подруга – мировая девчонка, а Саша уверял, что большей задаваки и ломаки ему встречать не приходилось.

– И она красивая. Хотя бы это признай.

Но и эту ловушку ставший опытным охотником Саша сумел обойти.

– Ни капли она не красивая. Тут есть только одна красивая девушка. И это точно не Полина!

И Саша с радостью увидел, как от полученного комплимента Надя даже вся порозовела от удовольствия. А тут очень кстати в коридоре появился следователь Коршунов, который увидел притулившихся в уголочке ребят, приветливо им улыбнулся и скомандовал:

– А вы чего тут жметесь? Главные герои, а к празднику присоединиться не хотите?

– Нас не пускают.

– Кто? – сделал «страшное» лицо Коршунов, как будто бы сам не видел, кто не пускал ребят. – А ну! Айда со мной!

Конечно, в кабинете к этому моменту никого из задержанных уже не оказалось. Всех их увел конвой. Но это было не главное. Зато Коршунов самолично поставил кипятиться чайник, потом налил густой темно-вишневой заварки и приготовил вкуснейший ароматный напиток для себя и своих гостей. И печенье выставил, и конфеты, и даже порывался очередную заветную банку варенья распечатать, которое жена летом из солнечных абрикосов приготовила, но ребята его уговорили заначку не трогать. Не такие уж они важные птицы, чтобы ради них снова абрикосы открывать.

– Вы лучше нам скажите, всех поймали?

И следователь, жмурясь от удовольствия и прихлебывая горячий чаек, улыбнулся и кивнул:

– Всех!

– Что? И тех троих грабителей, что музей Ипатьевых обчистили, тоже?

– Всех взяли, всех! Интерпол может быть доволен. Всех трех мазуриков, которые три года назад проникли в музей, всех троих мы взяли.

– И кто они?

– Во-первых, Нина. Она у них главная заводила.

Мог бы этого и не говорить, это друзья и сами уже смекнули.

– Вторая – это Елизавета Ломакина. Да, та самая Елизавета, которую мы с вами считали покойницей. Оказывается, они с Ниной давние подружки и подельницы.

Вот это была новость так новость.

– И как же вы этого сразу не выяснили?

В голосе Нади слышался укор, и Коршунов принялся объяснять:

– Трудность заключалась в том, что о Нине мы не знали ничего, кроме ее внешности. Отпечатков ее в нашей базе данных нету. И когда мы проверяли подельников Ломакиной по официальным каналам, нигде в документах упоминания о Нине Семеновой или какой-то иной мы не смогли обнаружить. Хорошо, что в неофициальной беседе один из сокамерников Ломакиной сообщил, что ей с воли регулярно писала некая Нина, о которой сама Ломакина отзывалась с большой теплотой.

– А как настоящее имя этой женщины?

– Вы будете удивлены, но ее зовут Нина. Фамилия ее совсем не Семенова, а Воронова, но имя тоже – Нина. Она говорит, когда ей удалось украсть паспорт на имя Нины Семеновой, то она сочла это добрым знаком. Приятней жить под своим именем, чем под именем Веры, Зои или Любы.

– Но зачем же она крала чужие паспорта, если к Нине Вороновой у закона нет претензий?

– Претензии есть. Отпечатков нет. Больше двадцати лет назад некая Нина Воронова была задержана за соучастие в ограблении, но загадочным образом бежала из-под стражи еще до момента снятия отпечатков. Паспорт ее остался в полиции, а вот отпечатков не было. Жить под своим именем Нина боялась. И стала регулярно воровать чужие паспорта.

– В том первом ограблении вместе с Ниной задержали и Ломакину?

– Да. И это было далеко не в последний раз. Очень во многих приключениях, за которые Ломакиной пришлось ответить впоследствии, участвовала она не одна, а вместе с Ниной. Но надо сказать, что сообщницу Ломакина ни на следствии, ни на суде ни разу не выдала. И во многом именно благодаря преданности и жертвенности Ломакиной Ниночке до сих пор ни разу не пришлось отвечать перед законом. Ломакина ее всегда старательно прикрывала.

Но, в свою очередь, Нина помнила, что своей свободой она обязана подельнице. И оставаясь на воле, регулярно слала Ломакиной на зону деньги и передачи, а после освобождения предлагала принять участие в новых своих задумках.

– В общем, у них еще с давних лет сложился чудный тандем. Нина придумывала, Ломакина осуществляла, а потом отдувалась. Но им нужен был еще один для грубой физической работы. Не всегда две женщины могли справиться своими силами. Иногда требовался мужик.

И такой грубой мужской силой и работягой в банде стал Слава.

– Но как же так? – удивился Саша. – Ведь Слава работал на Шабана. Там в собачьем приюте Нина со Славой и познакомилась.

– Да, действительно! – поддержала его и Надя. – А музей эти трое ограбили гораздо раньше.

– Объясняю. Познакомились Нина и Лиза со Славой больше четверти века назад. Как это случилось, ни один из них толком уже не помнит, да это и не важно. Важно для нас с вами другое, что с тех пор Слава стал неизменным членом их тройки, в которой у Нины была роль коренника, а двое ее товарищей – Слава и Ломака играли в пристяжных. Слушались они Нину во всем и всегда и безукоризненно точно старались выполнять ее приказы.

– Все равно, я не понимаю. Мы же нашли на валах труп Елизаветы Ломакиной. А она жива?

– Жива.

– А труп чей?

– Ее сестры. Они ведь близнецы и очень похожи. Единственное отличие – Лиза чуть ниже ростом и более субтильная.

– Вот почему платье и колготки покойнице были малы! Труп был одет в вещи Лизы, которые ему были не по размеру. Вещи Лизы. Да еще рядом и документы на имя Лизы. Конечно, все решили, что убитая – это Лиза.

– Преступники были уверены в успехе своей аферы. На лицо сестры очень похожи. Если не считать, что у Екатерины на щеке есть бородавка. А вот Елизавета такой бородавкой обзавестись не удосужилась. Но в остальном сестры друг на друга похожи так, как и должны быть похожи однояйцевые близнецы, то есть очень сильно. Конечно, жизнь у них была разная, манеры тоже разнятся, но у трупа какие манеры? И если особо не приглядываться или не знать ту или иную из них раньше, для постороннего человека две женщины почти неотличимы. Да еще документ на месте преступления нашелся на имя Елизаветы. Что тут подумаешь? Только то, что мы и подумали. Убитая – это Лиза Ломакина. Конечно, мы сплоховали. Нужно было с самого начала проверить отпечатки пальцев у покойницы. Они-то даже у однояйцевых близнецов все равно будут разными.

– Значит, возле трупа одной сестры были оставлены документы на имя другой?

– Точно.

– И кто это сделал?

– Чтобы это понять, надо разобраться, что за отношения складывались у двух сестер.

– Какие? Катя была добропорядочной, она и знать не хотела свою блатную сестрицу, пошедшую по кривой дорожке.

– Вовсе нет. Как раз все наоборот. Катя свою непутевую сестрицу Лизу очень жалела. Считала, что та многим пожертвовала ради нее. И всегда считала, что во всем мире у нее нет другой более верной души, нежели ее бедовая сестрица. Но вот так ли это было на самом деле? Может, когда-то так и было. Сестры дружили, любили друг друга. Но с тех пор как Елизавета познакомилась с Ниной, та принялась вливать ей в уши яд в отношении сестры. Действовала она осторожно, яд вливала микродозами, но постепенно он начал действовать и отравлять чувства Лизы к своей сестре. Притворно жалея подругу, Нина шептала, что это из-за Кати вся жизнь у Лизы пошла наперекосяк. Если бы не вступилась тогда в парке за сестру да не убила того мужика, не оказалась бы Лиза на зоне. А значит, она смогла бы закончить школу, получить образование, может быть, даже высшее. Стала бы уважаемым человеком, полезным членом общества, а не какой-то жалкой отщепенкой. А уж коли такая беда приключилась, то сестра должна быть Лизе по гроб жизни обязана. А она разве обязана? Ничуть! Отделывается грошовыми подарочками. А если рассудить, то разве все, что есть у Кати, по справедливости не принадлежит также и Лизе? Конечно, принадлежит! И деньги, и квартиры, и машины – это все ее, Лизы!

– Ничего себе справедливость! И Лиза в такое верила?

– Против шепотка коварной и хитрой Нины трудно было устоять человеку и более опытному. А уж Лиза, которая привыкла доверять подруге, тут и вовсе поверила словам Нины, прониклась ими. И потихоньку сестру свою чуть ли не возненавидела.

– И зачем Нина так поступала?

– Сначала не зачем, просто, чтобы оторвать сообщницу от ее сестры, порушить их дружбу. Но Катя не замечала изменившегося отношения к ней Лизы. И Катя по-прежнему считала Лизу самым близким ей человеком. И когда у Катерины и ее мужа появились проблемы, именно к Лизе сестра обратилась за помощью.

– Какую же бедная Лиза могла оказать своей успешной сестре помощь?

– Кате нужно было где-то спрятать часть денег, которые ее муж раздобыл, может быть, и не совсем честным путем. В любом случае тем, кто зарился на бизнес ее мужа, Катя оставлять ничего не собиралась. Они с мужем собрали все свободные средства, купили на них отличную квартиру в нашем городе, но купили ее не на свое имя, а на имя Лизы.

– Так вот откуда у Ломаки взялась трехкомнатная квартира в новом доме! Ей купила ее сестра!

– Катерина считала, что это идеальный вариант. Никто из конкурентов ее мужа не сможет добраться до этой квартиры. Они про нее и не узнают. А квартира – это деньги. Ее всегда можно продать. Кроме того, Катей и ее мужем на имя Елизаветы было открыто несколько счетов в коммерческих банках. Деньги на эти счета опять же положила сама Лиза, но получила она деньги от Кати. Лиза принесла в банк денежки в шуршащих бумажках, чтобы невозможно было проследить путь этих денег и связать их с самой Катей. Вот как поступила Катя со своим мужем. И они рассчитывали, что у них при самом скверном раскладе остается в загашнике неплохой кусок. Вот только Лиза была уже не той. И Катя ей совсем напрасно доверяла. Тот яд, который Нина старательно вливала в уши Ломакиной, наконец-то подействовал. И Елизавета решила, зачем это ей отдавать то, что само приплыло к ней в руки? Сестра сама захотела расплатиться с Лизой за причиненное ей горе. Значит, так тому и быть.

– Значит, это Лиза убила свою сестру?

– Точней говоря, они с Ниной. А Слава помог им избавиться от трупа.

– Из-за квартиры?

– Да, из-за квартиры, из-за денег и всего того добра, которое еще оставалось у Катерины на счетах в других странах.

– Но Катя сказала, что после смерти ее мужа она осталась ни с чем. Да еще его враги стараются отнять последнее. И еще она сказала, что с сестрой и не виделась, и знаться не желает.

– Надо понимать, что это нам сказала не Катя, а сама Елизавета, которая после смерти сестры заняла ее место.

– Она все наврала?

– После убийства Екатерины ее сестра подбросила свои документы возле трупа сестры. И таким образом, Елизавета Ломакина по кличке Ломака для всех умерла. А вот Екатерина Ломакина, напротив, продолжала жить и здравствовать. Она бы похоронила сестру, а затем на правах ближайшей родственницы за неимением других прямых наследников, ни детей, ни родителей, ни мужа, унаследовала бы от Елизаветы трехкомнатную квартиру и прочие ценности.

– Как это гадко! Из-за квартиры убить сестру!

– Ломака клянется, что убивать Катю она не хотела. Что это получилось у нее случайно. И где-то я ей даже верю. Сестра приехала к Лизе с целью переписать квартиру на себя, Елизавета ей отказала. Обе они стали выяснять отношения на повышенных тонах. Елизавета сказала, что сестра всем ей обязана. Катя сказала, что ничего подобного. Слово за слово, случилась у них серьезная ссора, в которой более вспыльчивая Елизавета и прикончила свою сестру. Сделала она это, конечно, сгоряча. И зная по показаниям свидетелей ее безудержный нрав, я Лизе верю.

– Но все равно она совершила убийство.

– И если бы не Нина, тут же бы в нем раскаялась. Елизавета человек неплохой, но порывистый и импульсивный. А более хитрая и хладнокровная Нина этим недостатком своей подельницы активно пользуется и манипулирует ею. Это она уговорила Лизу не спешить с покаянием. Она объяснила, что жизнь наконец повернулась к Лизе своей светлой стороной. Нужно лишь выдать Катю за Лизу и таким образом получить новый шанс. У новоявленной Кати появится возможность покончить со своей прошлой преступной жизнью. Люди будут смотреть на Лизу, а видеть Катю – ее сестру и добропорядочную женщину, муж которой застрелился, но сама-то она чиста перед законом и другими.

– И Лиза согласилась?

– Разве могла она устоять перед уговорами Нины! Конечно, она признала правоту подруги. Взяла документы сестры, села на поезд до Архангельска и уехала туда.

– Но как же так? Ведь у Кати должны были быть в Архангельске друзья, родственники мужа. Они должны были понять, что перед ними другой человек!

– Друзей как таковых Катя с мужем за свою жизнь не нажили. Те, что считались друзьями, исчезли одновременно с тем, как у супругов появились проблемы.

– Родственники!

– А родственники мужа не спешили проявить участие к его вдове, считая, что во многом она виновата в трагедии. Да еще они надеялись получить хоть небольшое, но наследство. А когда выяснилось, что наследовать нечего, разочаровались и порвали с Катей всякие отношения. Катя еще раньше жаловалась сестре, что оказалась практически в изоляции. Бывали дни, что ей даже словечком не с кем было перемолвиться.

– Ну а соседи? Они-то ведь должны были отличить одну женщину от другой.

– Катя с мужем незадолго до смерти последнего переехали в квартиру, где их никто не знал. Лиза все эти подробности знала. И спокойно въехала в квартиру сестры. Никто и не думал интересоваться, кто она такая. Лиза переоделась в вещи своей сестры, сделала прическу, как у нее. И стала практически неотличима.

– Ну, хорошо. Прическа, платье, сумка – это все понятно, – сказал Саша. – Но ведь у Лизы на щеке была очень приметная бородавка.

– Не у Лизы, – возразила ему Надя. – А у Кати!

– Нет, у Лизы! Музей грабила Лиза! И опознанная Иваном Вениаминовичем женщина, которая приходила незадолго до этого в музей и задавала множество вопросов, была с бородавкой на щеке!

– Но у трупа была бородавка. А труп был Катин. Значит, бородавка тоже ее!

Против этого у Саши возражений не нашлось.

– Как же так? – растерялся он. – В музей и впрямь приходила женщина с бородавкой. То есть Катя. Выходит, что же… Музей тоже грабила она?

– Вы путаете две вещи, – усмехнулся Коршунов. – Одно дело музей посетить. И совсем другое его ограбить.

– Так что же? Кто же грабил музей?

– Лиза. А Катя лишь побывала в этом музее с ознакомительной экскурсией.

– А Катя в музей – имение графов Ипатьевых зачем ездила?

– А зачем люди ходят в театры? Зачем посещают выставки? Для поднятия своего собственного культурного уровня.

– Что?! Сама по себе Катя взяла и отправилась именно в музей графа Ипатьева? Никогда в такое совпадение не поверю.

– И не надо. Конечно, Катя туда поехала не сама по себе. Ей предложила туда поехать Елизавета. А ее, в свою очередь, об этом попросила Нина.

– Которая, в свою очередь, работала в музее поломойкой!

– Они хотели, чтобы, когда дело дойдет до ограбления, подозрение пало на Катю, а не Лизу?

– Ни о чем таком Нина с Лизой на тот момент еще не задумывались. Просто Нина предложила Кате приехать в музей, где она работает. И Катя согласилась.

– А Лиза?

– Лиза не захотела. Ее собственный культурный уровень вполне устраивал и так.

– Значит, Катя просто была в музее на экскурсии?

– На тот момент да. Но вы же понимаете, с Ниной невозможно соскучиться. И у Нины в голове всегда роились тысячи планов, как можно разбогатеть за чужой счет. И эти планы требовали огромного числа людей. Чем больше, тем лучше. К тому же на тот момент Нина с наследницей графа – его дочерью Ириной Ипатьевой – была уже знакома. Графиня приезжала в Россию дважды. Первый раз она прибыла просто с ознакомительной поездкой, и, боюсь, что именно Нина заронила в голову графини идею с обманом страховой компании. Нина это отрицает. Ирина, которую сейчас допрашивают наши французские коллеги, вообще ушла в глухую несознанку. Но как-то одно к другому именно так и складывается. Нина могла намекнуть Ирине, как той легко и просто заработать приличную сумму. Нужно лишь договориться с Иваном Вениаминовичем – простаком из простаков – о выставке, где были бы выставлены личные вещи графа Ипатьева. А затем привезти на выставку в музей якобы коллекцию вещей своего папочки, которую перед этим нужно застраховать на большую сумму. А уж Нина постарается, чтобы эта коллекция была бы украдена. Не просто так, а за вознаграждение, но постарается.

– И графиня согласилась? Вот тебе и голубая кровь!

– Не такая уж она у Ирины и голубая.

– Она же дочь графа.

– Графа и кухарки. Да и еще от графа ли родилась Ирина, тоже большой вопрос. Под старость лет граф Ипатьев впал в совершенное слабоумие. Но занятые своими делами дети и внуки навещали престарелого графа нерегулярно, доверив заботу о нем одной женщине, которая и готовила для графа, и прибиралась, и, вообще, выполняла всю работу по дому. И прибыв однажды с очередным визитом, дети обнаружили в доме новую прислугу, а рядом с графом они нашли женщину, которая раньше всегда возилась только на кухне.

– Наверное, они испытали шок.

– В осадок выпали, я думаю! Но брак у графа с его бывшей прислугой был оформлен законно, так что родившаяся в этом браке девочка считается отпрыском графа.

– Но вы сомневаетесь?

– Все-таки графу на момент рождения девочки было уже под девяносто, может ли мужчина в таком почтенном возрасте стать отцом? Маловероятно. К тому же графиня там по своей крови Ирина Ипатьева или просто кухарка, а когда прижмет, любая задумается, как ей жить дальше. С деньгами у Ирины после смерти матери было очень напряженно, и предложение Нины показалось ей соблазнительным. Она наскребла требуемую Ниной сумму, еще заняла в долг и оформила дорогую страховку на якобы принадлежащие ее дорогому папочке вещи. И Ирина не пожалела о сделке. Нина свое слово сдержала. Ограбление музея прошло удачно. И грабители скрылись вместе с украденными ценностями. Несмотря на все усилия наших и иностранных следователей, грабителей так и не сумели найти. Вещи из коллекции графа исчезли, как все считали, с концами. И Ирина получила свою страховую премию.

Сильней всех в этой истории пострадали фонды самого музея.

– Если представленные Ириной на выставке вещи имели сомнительную ценность, то хранящиеся в собрании музея картины обладали ценностью вполне реальной. Там были полотна тогда еще молодых, а ныне прославленных и известных на весь мир мастеров русской живописи середины и конца девятнадцатого века. Таких, как Перов, Левитан, Крамской. Вот эти картины стоили огромных денег, но застрахованы, в отличие от привезенных Ириной тряпок, они не были.

– Как же так!

– Музей был на тот момент крайне стеснен в средствах. И по нашей извечной русской привычке, на предосторожности попросту махнули рукой. Уж как-нибудь! Авось и так сойдет!

– Значит, картины и привезенные Ириной вещи оказались в руках у Нины? У нее одной?

– Нина завладела ими единолично. Слава и Лиза получили за свое участие в ограблении из рук Нины деньги, а больше их ничего и не интересовало. Картины взяла себе Нина, которая хорошо представляла себе их ценность и понимала, что со временем, когда вокруг этого ограбления уляжется шум, она сможет очень выгодно для себя сбыть эти картины какому-нибудь скупщику краденого.

– Мерзавка!

– Совершенно с вами согласен. Но это еще не все.

И следователь продолжил рассказывать о выходках Нины. И о том, как ловко ей удавалось дурачить встречающихся ей на пути людей. Мастер кривды, вот кем была Нина. Такую изощренную лгунью не часто встретишь и тем более прижучишь. И чем дольше слушали его друзья, тем отчетливей они понимали, им очень повезло, что они сумели не только вычислить Нину, но и смогли сесть на хвост мошеннице. Просто неслыханно и феноменально им всем повезло.

Повезло настолько сильно, что впору было задуматься об участии в деле каких-то потусторонних враждебных кривде и дружественных правде сил.

Глава 17

После успешного ограбления музея Нине с сообщниками следовало залечь на дно и какое-то время не высовываться. Нине, которая больше других засветилась в музее, еще и требовалось сменить имя. Впрочем, это ей было не в диковинку. Она так поступала уже не впервой. Изрядно поднаторевшая в таких делах, Нина стащила паспорт у одной простачки. И завладев именем и фамилией Нины Семеновой, с радостью обнаружила, что на этот раз судьба благосклонна к ней и позволила оставить себе свое собственное имя. Она сочла это добрым знаком. И не ошиблась.

– Мошенница еще и замуж успела выскочить.

– Да, Шабан подвернулся нашей мошеннице именно в ту пору. Ей удалось окрутить недалекого мужика за считаные денечки. Праздновать такую легкую победу Нина даже не хотела. И все же было нужно место, где она могла бы спокойно отсидеться и переждать бурю. И по чужому паспорту она вышла замуж за этого человека.

Что явилось для настоящей Нины Семеновой настоящим открытием.

– Удивительно, как Нине все удавалось. Многие очень порядочные женщины всю жизнь маются, пытаясь найти себе мужа. А проходимка за считаные дни не только познакомилась с Шабаном, но и уговорила его расписаться с ней.

– Нина очень изворотлива и хитра. Никак иначе нельзя объяснить ее везение. И она умеет находить контакт с людьми. Как бы ни повернулась к ней жизнь, она всегда умела найти людей, готовых и желающих ей помочь.

Итак, подстроенное Ниной ограбление музея свершилось. Осуществить его было тем проще, что Нина достаточно поработала в музее и знала всю его изнанку. Она знала, как избавиться от сторожа. Знала, как поступить с сигнализацией. И понимала, что проблем с ограблением не возникнет. Их и не возникло.

– А грузовичок «Соболь», на котором грабители увезли награбленное? Это был какой-то другой «Соболь»? Не тот, что у Семы с Толей?

– Конечно, другой. За рулем машины сидел Слава. Он же помог перетащить в машину картины прямо в их тяжелых рамах. Но затем Нина поняла, ей нужно спрятаться самой и спрятать драгоценный улов. Со своими сообщниками она расплатилась, так что они ее особо не тревожили. Но ей было нужно где-то укрыться самой и укрыть украденное. Тут ей подвернулся Шабан, который как раз подыскивал себе в дом новую хозяйку. У него на примете было несколько кандидатур. Но Нина показала себя с лучшей стороны, тяжелой работы она не боится, Шабан остался ею особенно доволен, он счел, что с такой домовитой и работящей бабой его дом будет всегда сверкать. Мужик он простой, мозгами ворочать особо не привык, потому Нине без особых трудов удалось уговорить мужа открыть приют для собак, взяв под это дело кредиты у нескольких частных благотворительных фондов и даже умудрившись занять денег у государства. Она же нашла ветеринара, который помогал Шабану избавляться от лишних собачьих ртов. Нашла скорняков, которые скупали у них шкуры пушистых четвероногих. Одним словом, дело Нина наладила так, что оно приносило доход.

– Вот она ловкая особа!

– Заодно Нина изыскала возможность, как взять в дом Славу.

– А зачем ей Слава-то под рукой понадобился?

– В отличие от преданной Лизы, последний имел один грешок, Слава любил выпить и потому нуждался в постоянном присмотре. Так что Нина уговорила мужа взять Славу в собачий приют помощником. Денег за свою работу Слава от Шабана не получал. И Шабан счел, что это выгодная сделка. Одновременно Нина наладила чудесные отношения со своей ближайшей соседкой, в доме которой она и спрятала украденные в музее ценности.

– Ну, просто чрезвычайно ловкая персона.

– Согласен. Но как говорится, и на старуху бывает проруха. Нашелся хитрец и на нашу проныру. И виной всему оказалась обычная женская слабость Нины. Захотелось ей, видите ли, любви. Но не той супружеской скучной и пресной, на которую был способен Шабан, а какой-то другой – дикой и необузданной страсти. Несмотря на отсутствие особой красоты, Нина очень любила, чтобы ее мужчины пели ей дифирамбы и восхищались ею. Но нынешний супруг к этому делу был, увы, совсем не способен. Да и не хотел Шабан восхищаться Ниной. Все силы Шабана нынче уходили на приют и на собак, которых он за причиняемые им страдания и сам возненавидел лютой ненавистью. К тому же хотя деньги с «приюта» получались неплохие, но очень уж грязным делом ему приходилось заниматься. Задним умом он понимал, что в эту авантюру его втравила Нина, так что и на жену он начал поглядывать неласково. А Нине хотелось мужского поклонения, хотелось любви, хотелось восторгов.

– И она завела себе любовника? Жеку?

– Но чем он мог ее прельстить? – воскликнул Саша. – Противный! Неопрятный! Волосы сальные!

Следователь с ним не согласился.

– Напрасно ты его критикуешь. Жеку женщины всегда любили. Это кто угодно может подтвердить. К тому же при желании мужик умеет быть очень галантным и обходительным с женщинами. А потом, кто вообще поймет сердце женщины? Жека приглянулся Нине. Она была не против закрутить с ним роман. Но она понимала, что если внезапно изменит своим привычкам и начнет уходить из дома, чтобы встречаться с любовником, то Шабан это дело просечет моментально. И терпеть не станет. А уходить от мужа Нина была не готова. Пока не готова. Так что требовалось каким-то образом втиснуть Жеку в обычный распорядок дня Нины.

– А так как Нина никуда, кроме соседки Лены, не ходила, то к Лене она своего Жеку и привела.

– Под видом мастера по копанию колодцев.

– Хитрая типша!

– Все продумала.

Следователь кивнул и продолжил:

– Я так подробно задерживаюсь на этом моменте, потому что присутствие Жеки в доме у Лены является ключом ко всем дальнейшим событиям. Дело в том, что украденные в музее ценности Нина хранить дома у Шабана никак не могла. Сначала она пыталась оставить наворованное у себя и для этого даже наврала мужу, что картины и чемодан с вещами ей оставили на сохранение знакомые. Но Шабан категорически не захотел связываться с чужими ценностями. Случится с ними что или пропадут, а кому отвечать? Лишняя головная боль. И потому и картины, и чемодан с вещами Шабан велел жене вернуть законным владельцам. Разумеется, этого Нина никогда делать бы не стала, еще чего возвращать владельцам, ха-ха! Нет, Нина нашла более подходящий выход.

– Схоронила ворованное у Лены!

– Преступница до того обнаглела, что спустя некоторое время даже развесила украденные из музея картины на стенах в гостиной подруги. Она заметила, что к тете Лене никто не приходит, и посчитала, что может безбоязненно так поступить. Кроме картин в доме у соседки оказался и чемодан с вещами, которые привезла Ирина Ипатьева.

– И когда Жека по прошествии времени немножко с Ниной заскучал, и она это почувствовала, то желая подстегнуть его угасающие чувства, Нина показала любовнику заветный чемоданчик с хранящимися там ценностями. Решила, что увидев, какими ценностями она обладает, Жека станет любить ее сильнее.

– И она того не подумала, что Жека вместо любви к Нине воспылает горячим желанием что-нибудь из этого чемоданчика стибрить? Например, часы?

– Часы Нина и так пообещала Жеке подарить в награду за усердную службу. И под этим она имела в виду отнюдь не рытье колодца.

И следователь усмехнулся.

– Жека на дорогой подарок понадеялся и какое-то время он очень усердно Нину навещал, восхвалял и засыпал комплиментами. Но видя, что время идет, а награды что-то все не видать, решил вознаградить себя сам.

– И стянул часы!

– Да, он воспользовался подходящим моментом, когда наблюдения за ним не было. Не сразу, но это у него получилось. И знаете как?

– Как?

– Стечение обстоятельств. В тот день к Лене в гости как бы случайно заглянул Шабан. Вроде бы чаю попить, но раньше Шабан никогда своими визитами соседку не баловал. Так что обе женщины понимали, за этим визитом что-то кроется. Но что? Жека в этот момент находился в доме, прятался в других комнатах. И заговорщицы страшно боялись, что Шабан пронюхал правду о том, почему Нина постоянно бегает к своей соседке. Обе женщины были вынуждены отвлечься от Жеки и сосредоточить свое внимание на Шабане. Они поили его чаем и старались выведать, с какой целью он приперся. Шабан хранил таинственное молчание, а женщины пугались еще больше. И видя, что всем не до него, Жека не стал терять время даром. Он уже примерно знал, где Нина прячет вожделенный чемоданчик. Жека залез в него и украл часы. Впрочем, сам он этот поступок кражей не считал. Нина же обещала ему подарок? Обещала! Вот он его и взял. А чего она тянула?

– И после этого Жека перестал посещать свою пассию?

– Ему было не совсем ловко продолжать бывать у Нины. Да и зачем? Часы он уже получил. Надо было их реализовать, а деньги истратить. И пока он часы не продал и не пропил, то не видел и смысла вновь появляться у своей любовницы.

– А что же Нина?

– Вот тут и начинается самое занятное. Конечно, Нина пропажу обнаружила очень быстро. Но на кого ей думать? На любовника? Или на мужа? Оба были в тот день в гостях у Лены. И обоих они с Леной оставляли одних. И у обоих мужчин была возможность украсть старинные часы из чемодана.

– Нина подозревала только мужчин? Почему Лена осталась у нее вне подозрений?

– Дело в том, что Нина превосходный психолог. Она изучила свою соседку вдоль и поперек. Знала, что Лена человек верующий. А верующий человек, он Бога боится и от греха бегает. К тому же будь у Лены такое намерение, она взяла бы что-то из женских безделушек или даже драгоценностей, которые также хранились в чемодане. Зачем женщине мужские часы да еще старые, немодные и вдобавок ко всему сломанные? Что она будет с ними делать? Коллекционировать начнет?

– Да, часы мужские. И заинтересоваться ими мог тоже мужчина.

– Подозрение Нины вначале пало на мужа. Очень уж совпали по времени его внезапное появление и такое же внезапное исчезновение часов. Пока женщины хлопотали на кухне, собирая к чаю и обсуждая, что могло заставить Шабана явиться в гости без видимого повода и уж точно без приглашения, Шабан оставался в комнатах один. При желании он мог украсть часы. И Нина в первую очередь подумала на мужа. Жека-то бывал у Лены и раньше. И ничего не пропадало. А Шабан заявился впервые и бац! Сразу же исчезли золотые часы!

– И Нина решила добиться от него правды?

– А для этого ей пришло в голову его хорошенько припугнуть.

– Но как все получилось?

– Сейчас объясню. Как мы знаем, на другой день после этого визита Шабана был праздник Фрола и Лавра. И наша милейшая тетя Лена отправилась в часовню, просить этих святых о заступничестве. Визит Шабана еще больше возбудил в тете Лене ее пыл добиться справедливости. И желание избавить несчастных животных от их каждодневных мучений вспыхнуло в ней с новой силой. И так как ни полиция, ни прокуратура, ни даже телевидение с журналистами не могли женщине в этом достойном деле помочь, женщине только и оставалось, что прибегнуть лишь к помощи Всевышнего. Но просить лично у Господа Бога за каких-то там ничтожных собак женщине показалось несколько неудобным. И она решила попросить у тех святых, которым вроде как по долгу службы положено заниматься животными.

– И там тетя Лена нашла сочувствие и понимание. Все присутствующие на праздничной службе в часовне очень возмутились злодеяниями Шабана.

– Но возмутиться-то люди возмутились, а дальше этого дело не пошло. Никто из тех, кто слышал жалобы тети Лены, мстить Шабану и громить его приют не пошел.

– А мы-то думали!..

– Знаю, что думали. И тетя Лена тоже самое думала. И себя за случившееся с Шабаном похищение корила. Считала, что это ее пламенные воззвания заставили каких-то людей учинить такое с Шабаном. Но винить ей было нужно не себя, а Нину. Узнав от своей подруги о том, что неподалеку есть, оказывается, такая часовня, где собираются исключительные люди, особенно горячо любящие и сочувствующие животным, хитрая Нина тут же поняла, как может повернуть чужую слабость себе на пользу. И Нина уже на другой день отправилась к часовне, где и встретила Сему с Толей. И уж она не стала тратить время на пустые воззвания к небесным силам. Она четко и предельно конкретно подготовила ребят для своих целей. А для начала просто объяснила им, что и как они будут делать. Меньше, чем за час, она уже подговорила Сему с Толей помочь ей в деле вразумления муженька. Хитрая особа не сказала ребятам правды, она заранее придумала историю, которая должна была заставить этих добрых ребят пойти на преступление.

– У Нины был заготовлен и текст, и фотографии, ужаснувшие этих горячих любителей собак. Нина не стала рассказывать ребятам о том, что это именно она посоветовала Шабану открыть приют. Нет, Нина всю вину свалила на одного Шабана. Дескать, и тиран, и садист, и животных мучает ни за что ни про что.

– Своими красочными жалобами Нина буквально вынудила Сему с Толей сделать нечто, скажем так, не совсем законное.

– И Сема с Толей попались на удочку аферистки!

– Наживку они заглотнули и помогли Нине похитить собственного мужа. В итоге целую ночь Шабан провел в лесу, где, ясное дело, натерпелся жуткого страху. По его признанию, рядом с ним все время что-то звенело, играла музыка, и чьи-то голоса призывали его к раскаянию и искуплению собственных прегрешений.

– Он счел это голосами ангелов.

Коршунов расхохотался:

– А на самом деле это Нина запугивала своего мужа.

– Но зачем она призывала его к раскаянию?

– Она надеялась, что, раскаявшись в своих злодеяниях, муж в первую очередь вернет ей часы. На этом и строился ее расчет. Не просто запугать мужа, но вынудить его к покаянию. А какое покаяние возможно без искупления прежних злодеяний.

– И Шабан не узнал голос своей жены?

– Голос легко изменить с помощью простейших электронных устройств. Прибавьте сюда ночь, холод, тесный ящик, невозможность шевельнуться, и вы поймете, что Шабан был не совсем в себе. Рассуждать здраво у него не получалось, он страшно испугался и поэтому поверил, что какие-то потусторонние силы добиваются от него покаяния.

– И он покаялся?

– Во всем покаялся. Во всем, кроме того, что было интересно самой Нине. Представьте себе ее досаду, когда под утро муженек покаялся во всех своих грехах, кроме кражи часов! Она была вне себя от злости. Такая отличная затея и провалилась. Шабан вспомнил про то, как в школе поколотил своего товарища, потому что тот что-то не так ему сказал. Даже о том, как в детстве воровал у бабкиных соседей кукурузу в деревне и то вспомнил. А про часы ни гу-гу! Значит, не брал!

– И что дальше?

– А дальше Нина принялась кумекать. Если муж не брал ее часы, то кто их взял? В доме были только они четверо. Нина, Лена и Шабан отпадали. Оставался только Жека. Да тут еще и сам Жека перестал бывать у Нины. Одно к одному, тут Нина и сообразила, часы украл не кто иной как ее любовник Жека. Но как узнать, где он их прячет? И самое главное, как добиться у Жеки возврата часов? Как? А напугать!

– И в ход пошел уже испытанный способ?

– Да, вот только возникли некоторые трудности. С Шабаном-то Нина жила под одной крышей. Она практически по минутам могла расписать все его передвижения. А вот с Жекой было куда сложнее. Тот перестал отвечать на ее звонки. Нине пришлось то самой следить за Жекой, то посылать с той же целью преданного ей Славку. Таким образом, Нина несколько дней следила за Жекой, но все не могла понять, как ей к нему подобраться. Но сами того не подозревая, ей помогли антиквар с приятелем.

Желая заполучить часы, они подпоили Жеку! Купили канистру коньячного спирта, договорились с Васьком, а потом выманили у пьяного Жеки его часы.

Но Нина не знала, что часы уже уплыли в другие руки. Она в своих планах исходила из того, что Жека часы где-то припрятал до поры до времени. И когда Жека напился и заснул, Нина поняла, это ее шанс. И она снова обратилась за помощью к Толе и Семе. И вновь в ход пошла очередная история о жестоком живодере и бедных собачках. Толя с Семой согласились помочь «образумить» и этого мужика Нины. Втроем они схватили Жеку, когда тот спокойно отдыхал на лавочке возле конторы нотариуса, и отвезли его на валы, где Нина по старой схеме попыталась запугать теперь уже не мужа, а своего любовника. Но на этот раз ее усилия пропали зря. Жека не собирался каяться. Он был настолько сильно пьян, что протрезвел лишь к утру. Запугивание, когда светит солнце и раздается отчаянно веселый собачий лай и человеческие голоса, имеет куда меньший результат, чем ночью, в тишине да еще и в глухом лесу. И Нине пришлось убраться ни с чем.

– Это мы с Бароном ее спугнули. То-то мне показалось, что я вижу женский силуэт за мусором.

– Нина убежала. Ей даже не удалось узнать, что золотых часов у Жеки уже нет.

– Если она за ним следила, должна была увидеть, как мошенники антиквары возили Жеку к нотариусу.

– Она и видела. Но не сопоставила этот факт с пропавшими у нее часами. А сам Жека не мог ей об этой мене рассказать, поскольку после угощения в парке буквально лыка не вязал.

Что было с героями дальше, Саша с Надей уже приблизительно себе представляли. Но следователь все же вкратце повторил.

– Пока Нина разбиралась со своими мужиками, ее сообщница Лиза Ломака разбиралась с родной сестрой. Сестра требовала переписать квартиру и вернуть деньги со счетов, Лиза отказывалась. Между сестрами произошла стычка, завязалась драка. Ломака не случайно получила свое прозвище, рука у нее тяжелая, где ни ударит, там перелом. В порыве гнева, пытаясь доказать, что в данном споре права именно она, Ломака сильно толкнула сестру, та упала, ударилась о выступающий из бетона металлический стержень, и тот пробил ей череп.

– Но жертву осматривали. И на трупе Ломакиной не было следов насилия. Никаких дырок в черепе тоже не наблюдалось.

– Дыра была на затылке. Под париком и не заметишь. Поэтому на месте обнаружения тела наши специалисты сначала пробитого черепа просто не заметили. Осматривали тело в темноте, характерные повреждения обнаружили уже в морге. Эксперты сразу же дали заключение, что такое ранение и повлекло за собой смерть потерпевшей.

– Но на ней совсем не было следов крови. Она была чистенькая. И одета аккуратно.

Саша как-то не мог себе представить, что человеку можно пробить голову, и чтобы обошлось при этом без крови. Но ни на одежде, ни на самой потерпевшей крови заметно не было.

– Правильно. Крови не было. И одежда на пострадавшей была чистая. На два размера меньше, но чистая. Парик прикрывал дыру на черепе. Это значит, что жертву убили где-то в другом месте, переодели, умыли, а все грязные испачканные кровью вещи выбросили.

– А потом?

– После того как сердце останавливается, оно перестает гнать кровь. И даже самое сильное кровотечение у трупа неизбежно останавливается.

– Вся кровь из раны вытекла еще на месте преступления, – сообразил наконец Саша. – А там, куда перенесли убитую, крови уже не было.

– Убийство произошло в другом места. В особом.

– В каком это особом? Я думал, что Лиза напала на сестру прямо на валах.

А про себя Саша подумал, что место там самое подходящее, если хочешь кого грохнуть. Безлюдно, полное отсутствие камер наблюдения, убивай, сколько твоей душеньке угодно, пока какой-нибудь припозднившийся гуляка или собачник тебя не спугнет.

– Все было несколько иначе. Как я уже говорил, Лиза не собиралась убивать свою сестру. Такого плана у нее не было. Да, под умелым воздействием Нины наша Ломака уже не так сильно была привязана к своей сестре, вкрался в их отношения холодок, как всегда случается, когда один человек вдруг вообразит, что другой ему что-то должен. Но чтобы убить единственного родного человека, какой у нее есть на всем белом свете, такого Ломака не планировала.

– Откуда вы знаете, планировала или не планировала? Теперь-то она вам наплетет, что все получилось спонтанно.

– Все дальнейшие действия Ломакиной после убийства сестры говорят о том, что убийство в ее планы не входило. Она оказалась к такому повороту совсем не готова. Попросту растерялась.

– А что это за особое место, где она сестру прикончила?

– Было у сестер особое место, в котором они любили играть в детстве, любили они его посещать и в юности, делились там своими девичьими секретиками. А когда стали уже совсем солидными дамами, это место приобрело для сестер ту особую прелесть, какой обладает всякое счастливое воспоминание. А надолго у человека сохраняются именно счастливые воспоминания. Так что это местечко было обеим сестрам одинаково приятно и дорого. И когда Катя приехала в Питер…

– Погодите, еще одна нестыковка. Как же она приехала? Вы же проверяли самолеты, поезда и даже автобусы. Нигде Екатерина Ломакина не была зарегистрирована. Машина тоже отпадает. Личная машина Кати из Архангельска не выезжала.

– И что остается?

– Что? Такси?

– Ну, такси из Архангельска до Питера дороговато будет. Но мыслишь ты правильно. Так что остается?

И так как друзья молчали, Коршунов ответил сам:

– Остается Интернет.

– Екатерина прикатила на Интернете?

– Парень, не тупи, – возмутился следователь. – Катя воспользовалась популярной в Интернете услугой возьми с собой попутчика. Она зарегистрировалась на бипкаре, где и нашла некоего Андрея, который охотно взялся подвезти попутчицу до самого города за весьма умеренное вознаграждение.

– Я же говорила! – воскликнула Надя и торжествующе посмотрела на Сашу. – Я говорила, что это возможно!

И вовсе не то ты говорила. Но Саша вовремя прикусил язык. В споре с дамой сердца всегда уместней лишний раз помолчать, чем сказать лишнее.

– Но зачем? Зачем Екатерина придумала такую схему? Почему не села на обычный вид транспорта? Сэкономить хотела? Совсем с деньгами туго?

– Возможно, что и сэкономить. Но главное, она не хотела, чтобы враги ее мужа пронюхали о том, куда она поехала.

– За ней следили?

– Во всяком случае, ей так казалось. И Екатерина не хотела, чтобы эти люди узнали, в какие края она подалась, хотя бы до поры до времени.

– До какой это поры?

– Погодите, я кажется, догадываюсь, – перебила Надя. – До той поры, пока Елизавета не перепишет обратно на сестру все то, что Екатерина ей когда-то подарила?

– Верно. У Екатерины была уверенность, что проблем с сестрой не возникнет. А вот враги ее мужа женщину тревожили. Их она опасалась. Поэтому и добиралась до Питера со всеми возможными предосторожностями. Высадившись у дома сестры, Екатерина попрощалась с подвезшим ее Андреем и позвонила сестре. Разговор их был краток: «Приходи в наше особое место. Я там». И Елизавета понеслась. Она знала, зачем приехала сестра. И знала, что скажет той, несмотря на то что сестры еще изначально обсуждали, что Катя ничего Лизе не дарит, она лишь дает ей попользоваться. Сестры встретились в своем особом месте, которое находилось неподалеку от их старого дома. Место это располагается на территории заброшенного завода. Там сестры играли в детстве и там же теперь повели серьезный разговор. И Екатерина начала диалог с того, что приказала сестре вернуть квартиру и деньги. Пришло время. Но прописавшаяся на новых метрах Лиза считала, что сестра кое-чего не учла. Новая квартира по всем документам принадлежит ей. А Кате следует очень хорошенько подумать, прежде чем разговаривать с сестрой в таком тоне. Разумеется, Катя тоже ответила. Лиза одно слово, Катя два. Катя два, Лиза четыре. Так у них и дошло дело до небольшой рукопашной. И может быть, попихавшись, они бы сумели договориться, все-таки сестры, но такая уж нелегкая рука была у Елизаветы, и несчастливая звезда над ней светила, что она слишком сильно толкнула сестру. Та на ногах не удержалась, упала, головой угодила на камень. И словно бы этого было мало, камень оказался куском бетона с торчащей из него арматуриной. В общем, не прошло и двух минут, как дух из несчастной вылетел вон. Смерть была скоропостижной, сделать было ничего нельзя.

– Представляю, как запаниковала Елизавета, оказавшись один на один с телом сестры.

– Не то слово. И запаниковала, и испугалась. Позвонила Нине, но, услышав про убийство, та возмутилась:

– Твоя сестра, ты с ней и разбирайся.

– Но она мертва!

– И ты о таких вещах по телефону звонишь!

После чего Нина на звонки больше не отвечала, но в стороне остаться тоже не могла. Поэтому Нина принялась слать подруге короткие сообщения с помощью мессенджера.

«Выдай труп сестры за свой, – писала она. – А я вторую ночь подряд из дома удрать не могу. Без снотворного мой кабан спит очень чутко, он уж заметит, что я ушла».

Что-что, а скандалы с мужем Нине были вовсе не нужны. Она и так чувствовала, что их семейная жизнь дала трещины.

– Ну да, правильно, – задумчиво произнес Саша, думая о своем. – Ночь с пятницы на субботу Нина провела возле заколоченного в ящик Жеки, дожидаясь того момента, когда тот проспится и будет доступен для общения. Но почему Шабан не заметил в эту ночь отсутствия жены?

– Нина подсыпала ему слоновью дозу снотворного. А как иначе она могла удрать из дома?

– Дала бы Шабану снова снотворного.

– Могла бы, дала бы. Но Лизе и тут не повезло. Снотворное у ее подруги все закончилось, а пополнить его запасы Нина не успела. Да и как думаете, на такого здоровяка много снотворного нужно. Первый раз с чаем Нина снотворное мужу принесла, не берет Шабана. Вторую порцию с компотом принесла, тот же результат. Хоть бы хны ему. Только с теплым молоком подействовало, но туда уж Нина весь флакончик всыпала. Все, что в нем оставалось. И было это в ночь с пятницы на субботу. А тут вдруг снова форс-мажор. И снотворного нет. И подруге помочь надо. И из дома не уйти.

– Не верю, чтобы Нина не смогла придумать ничего, что позволило бы ей выкрутиться.

– А вот не смогла.

– Просто не хотела рядом с трупом светиться.

– Вероятно, отчасти это так. Потому что единственное, что Нина сделала, это дала подруге совет и еще послала Славку на помощь Лизе. Решила, пусть они вдвоем разруливают. Славка взял старенький фургончик, на котором они и перевезли тело Екатерины из особого места уже на валы.

– Почему туда?

– Слава присутствовал, когда туда возили Жеку. Место ему понравилось. Тихо, темно, безлюдно.

– Но это место совсем близко от новой квартиры Ломаки.

– Вот именно. И Ломака там бывала. Поэтому Лиза и указала Нине на валы, когда той понадобился укромный уголок в городе, где она могла бы без помех допросить Жеку. Таких уединенных мест в городе осталось не так уж много. Все пустыри застраиваются. Заводские территории модернизируются. И валы – это был идеальный вариант как для допроса Жеки, так и для того, чтобы избавиться от тела Екатерины.

– А почему было просто не оставить тело сестры в том особом месте?

– На то оно и особое. Елизавете не хотелось осквернять его подобным образом.

– А убийство не нанесло ему ущерба?

– Что вы от меня хотите? – развел руками следователь. – Это же не я тащил убитую сестру на валы, а перепуганная и деморализованная Лиза. Для нее убийство вещь нехарактерная, она совсем раскисла.

– Но водительское удостоверение на свое имя рядом с телом сестры на валах подкинула.

– Ею руководила Нина. Слала короткие сообщения с указанием, что по ее мнению можно еще сделать, чтобы спасти ситуацию. Нина порекомендовала Лизе изобразить, будто бы погибла именно Елизавета, а не Екатерина. Это должно было запутать следствие. А Нина хорошо понимала, чем путаней след, тем легче лисице скрыться от охотников. Именно Нина посоветовала Лизе ехать в Архангельск и притвориться Екатериной. Будто бы никуда и не уезжала.

– А зачем было переодевать убитую Катю в вещи Лизы? Это тоже Нина посоветовала?

– Нет, это идея самой Лизы. Не хотелось ей, чтобы сестра лежала в грязной окровавленной одежде. И она ее переодела. К тому же она собиралась выдать труп за свой собственный, вот и притащила ворох своей одежды, чтобы переодеть сестру.

– Да только не сообразила, что ее одежда будет Екатерине мала.

– Ну, Екатерине же в ней было не гулять. В итоге сестра чистенькая лежала, прилично выглядела, Лиза осталась довольна. Она даже макияж сделала покойнице. И ногти ей лаком накрасила. Волновалась сильно, поэтому маникюр получился неаккуратный. Но Лиза очень старалась отдать сестре последний долг перед прощанием навеки.

Друзья содрогнулись и посмотрели на замолчавшего Коршунова.

– Жуткая история.

– Жуткая, – согласился с ними следователь и тут же, как ни в чем не бывало, весело захрустел своими печеньками.

Глава 18

Хрустел он ими долго. Наслаждался от всей души. Друзья даже позавидовали этому человеку и его крепкой психике. У них рассказ следователя отбил аппетит напрочь. А он ничего, сидит, жует, только крошки во все стороны летят.

Когда следователь закончил подкрепляться, он продолжил свой рассказ.

– В общем, я должен быть вашей парочке даже благодарен. Не спугни вы Нину своим появлением, она бы не наделала столько ошибок. И вполне возможно, еще долгое время продолжала безобразничать.

– А мы ее спугнули?

– А вы как думали! Нина вообще не ожидала, что к ним с мужем придут из полиции.

– Но ведь два человека оказались похищенными. Один из них ее собственный муж. Как же она думала обойтись без полиции?

– Она не думала, что эти два похищения полиция будет всерьез расследовать. Шабан тот заявление сначала писал, но потом под нажимом жены забрал. А Нина была опытной в таких делах, она понимала, что в полиции работают обычные люди. Нет заявления, нету и работы. И насчет Жеки она тоже была уверена, что полиция не станет всерьез им заниматься. Он же был пьяный! Всем понятно, что мужик позволил себе очень много лишнего. А каких только приключений не случается с пьяницами! Если все их приключения полиция будет расследовать, то никаких сил не хватит. Нет, она никак не ожидала, что к ним с мужем придут из полиции да еще придут так быстро.

– Но мы сперва представились журналистами.

– Только глаз у Нины наметанный. И пусть неугомонная тетя Лена начала твердить про журналистов, которые интересуются собачьим приютом, но Нина уже почуяла опасность. Вы уж простите, ребята, но на журналистов вы двое похожи совсем не были. И к тому же интересовались вы куда больше похищением самого Шабана, чем его собаками.

Саша с Надей были вынуждены подтвердить:

– Да, это правда.

– Ну вот… А после вашего ухода Нина еще раз переговорила с соседкой, расспросила, что вы спрашивали и как вы спрашивали. А уж когда тетя Лена припомнила, что вы поинтересовались картинами, развешанными на стенах в гостиной, Нина буквально похолодела. Картинами интересуются! Небось узнали краденые полотна! Того и гляди придут, отнимут, заберут! После разговора с соседкой Нина окончательно убедилась, что время ее тихой семейной жизни подошло к концу и пора ей снова пускаться в бега. Она быстренько собрала свои пожитки и загрузила картины в фургончик Славы. А потом послала муженьку воздушный поцелуй и была такова.

– Тетя Лена видела какую-то машину возле дома Нины в тот вечер, но не смогла сказать, что это за машина. Мы подумали «Соболь», а оказывается, это был фургончик, который водил Слава.

– Так вот, возвращаясь к нашей теме, ваше появление спугнуло преступницу. Но не беда. Зато в результате мы поймали всю банду. Теперь ясно, что за трое были те, кто ограбил музей в усадьбе графа Ипатьева.

– Нина, Ломака и Слава.

– И что с ними будет?

– С кем конкретно? Все они совершили разные по степени значимости преступления и получат за них разные сроки.

– А Жека?

– Его отпустят.

– Вы закроете глаза на то, что он пытался организовать ограбление скупки?

– Заявление от хозяина скупки до сих пор не поступало.

– А часы? Жека же их украл.

– У кого?

– У Нины!

– Если вор у вора украл, то кто из них больше виноват? Жека утверждает, что часы ему были подарены. Нина молчит. Она вообще по большей части молчит, а если и говорит, то требует своего адвоката.

– У нее и адвокат есть?

– Имеется. Но боюсь, что даже он не поможет своей подзащитной. Хотя если не удастся доказать причастность Нины к ограблению музея, все возможно.

– Как не удастся? Вы шутите?

– Прямых улик против нее нет. Да, она работала одно время в музее, который затем был ограблен. Да, у нее хранились украденные из музея полотна и вещи. Но все эти доводы обвинения опытный адвокат может с легкостью опротестовать. Максимум, что ей пока что может грозить – это соучастие или даже просто укрывание краденого.

– Но она была в банде! Она организовала само ограбление. Она договорилась с графиней Ипатьевой!

– Ирина Ипатьева молчит. Кстати говоря, это в ее же интересах, что она прекрасно понимает. А пока нету свидетелей, которые бы подтвердили, что видели Нину среди грабителей, или пока не найдутся улики, которые подтвердят ее присутствие в музее в ночь ограбления, у Нины есть шанс ускользнуть от возмездия. Но свидетели – это Слава и Лиза Ломакина, а они молчат. И улик как не было, так и нет. Так что я считаю, Нина по этому эпизоду может отделаться легким испугом.

Друзья не верили своим ушам.

– Да вы что такое говорите! Как это отделаться испугом? Она же преступница!

– Она многие годы жила под чужим именем.

– Это максимум потянет на условку.

– А то первоначальное ограбление, из-за которого Нина подалась в бега, ускользнув из-под стражи? С ним как?

– По нему истек срок давности.

Друзья были поражены. Они не скрывали своего разочарования. Столько хлопот. Столько беготни. Столько усилий. И все это для того, чтобы Нину слегка попугали, а потом все равно отпустили бы на свободу, где она вновь занялась бы своими подленькими лживыми делишками?

Заметив, как приуныли его юные друзья, Коршунов поспешил добавить:

– Пусть доказать причастность Нины к ограблению не удастся. Пусть! Куда выигрышней мне представляется ставка на мужа и любовника этой женщины.

– А с ними что?

– Пока шло следствие, оба мужчины уже успели познакомиться друг с другом.

– И что? Подрались? Отмутузили друг друга?

– Наоборот. Они подружились. Дружба у них против Нины просто не разлей вода.

На почве совместного желания отомстить обманщице Жека и Шабан быстро нашли друг с другом общий язык. А найдя его, настрочили по заявлению, в которых обвиняли Нину во всех смертных грехах. Вот и не говорите потом, что только месть обманутой женщины может быть страшна. Объединившись, Шабан и Жека поставили перед собой одну цель – отомстить негодяйке, которая столько времени морочила им головы.

Что касается Ломаки, то ей предстояло ответить сразу по нескольким статьям. И срок ей грозил вполне серьезный.

– А вот ее мне почему-то жаль.

– Мне тоже. Нина и ее водила за нос, вертела ею, как хотела.

– Так же, как и своим мужем, как тетей Леной и как Семой с Толей.

Что касается Семы с Толей и тети Лены, то они трое так активно сотрудничали со следствием, что все возможные обвинения против них были сняты. Даже Шабан с Жекой лично к этим ребятам никаких претензий не имели.

– Что они против Нины могли выстоять? Птенцы желторотые. Обвела она их вокруг пальца, словно щенят.

– Пусть возвращаются к своим собакам, но больше не шалят.

Случившееся послужило Семе с Толей хорошим уроком. Они поняли, что прежде чем бросаться на помощь какой-нибудь дамочке, нужно хорошенько изучить обе стороны вопроса.

Что касается тети Лены, то вернувшись к себе домой, она вскоре открыла на своем участке приют для тех собак. В первое время он пополнялся теми собаками, которых потихоньку возвращали польстившиеся на предложенное Шабаном денежное вознаграждение граждане. Как и предсказывали друзья, некоторые новоиспеченные хозяева совсем не обладали возможностями и желанием заботиться о своем четвероногом друге. И такие собаки возвращались назад, но вместо прежнего ада, неожиданно для себя, они попадали в настоящий рай.

Сема с Толей сдержали слово, помогать только тем, про кого точно знают, что эти люди достойны их помощи. Молодые люди помогли тете Лене оборудовать у нее в саду такую же игровую площадку для собак, какая была в их собственном центре. И те собаки, что возвращались назад в полном ужасе, просто не верили своим глазам и своему собачьему счастью.

Впрочем, возвратов оказалось не так уж и много, никак не больше четверти от общего числа розданных Шабаном собак. Остается только надеяться, что остальные прижились в своих новых семьях и обрели новых любящих их хозяев.

Что касается Жеки и Шабана, то они так подружились, пока утрамбовывали Нину в тюремную камеру, что после выполнения своей миссии Шабан взял Жеку к себе в помощники. Сам Шабан, покончив с приютом, открыл у себя автомастерскую, заявив, что эта работа ему куда больше по сердцу.

Шабан снова женат на женщине по имени Нина и по фамилии Семенова. После того как Шабан и настоящая Нина Семенова неожиданно обнаружили себя женатыми, они сперва, конечно, хотели развестись. Но потом подумали и решили не торопить события. Все-таки взрослые люди. А тут такой шанс. Съехались, пожили и неожиданно пришли к выводу, что им вместе очень даже хорошо. Так что и вопрос о разводе как-то отпал у них сам собой.

Живут они хорошо. Вот только из напитков Шабан больше не пьет ни чаю, ни компота, ни молока. Говорит, что в прежней семейной жизни напился этими напитками так, что до сих пор в горле булькает.

Что касается участкового Льва, то он за отлично выполненную работу и активное участие в раскрытии банды опасных преступников получил по службе повышение, и, кроме того, начальство расщедрилось еще и на премию. И будучи человеком благодарным, он тут же поделился наградой с теми, кто ему помогал. Первым делом, участковый пошел в магазин и купил Барону целую гору вкуснейших мясных обрезков. Для Нади он приобрел флакон французских духов. А для Саши участковый купил часы. Нет, они были не золотые, но зато с гравировкой в виде забавного спаниеля.

Далеко идти, чтобы вручить презенты, участковому не пришлось. Перешел через валы и оказался возле дома Саши. На звонок в дверь ответил двойной собачий лай. А когда дверь открылась, два пса, отталкивая друг друга, опрометью кинулись к участковому, бешено виляя при этом своими хвостами.

– Пришел! – лаяли они. – Рады! Дорогой гость! Как мы тебе рады!

На шум сбежались все домашние.

– Мотя! Барон! – скомандовала Надя. – Сидеть!

И псы послушно плюхнулись на задние лапы. Они уже учуяли мясной аромат и теперь гадали: достанется им что-нибудь или нет? На всякий случай лучше быть послушными и милыми, так решили оба хитреца. И когда участковый прошел на кухню, оба пса побежали за ним следом. И за свое усердие получили такое угощение, какого отродясь ни видывали.

Пока животные ели, участковый смотрел на собак и умилялся. Потом переводил взгляд на их молодых хозяев и умилялся снова. Как ясно из этой сцены, Саша с Надей в тот вечер сходили в театр очень удачно. Теперь они пара. И дата их свадьбы уже обговорена. Она назначена на двадцать первый день календарной весны. И конечно, участковый на этот день тоже получил особое приглашение.

Content

Дарья Калинина
Кобель домашний средней паршивости

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18