Бакстер Кейт

Озорной вампир

Кейт Бакстер

Озорной вампир

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: The Wicked Vampire

Автор: Кейт Бакстер / Kate Baxter

Серии: Последний Настоящий Вампир #6 / Last True Vampire #6

Перевод: maryiv1205

Редактор: Оля Новак

Глава 1

Саша Иванова была убийцей.

По крайней мере, была. В другой жизни. Теперь ее существование было посвящено легкомыслию. Разгулу. Удовольствию. О, какому удовольствию. Выпивка, танцы, поцелуи, горячие слова и прикосновения… Она была преданной служанкой своего ковена слишком долго, и, наконец, освободилась от ответственности и зажила своей жизнью. На ее условиях. Без обязательств и привязанностей.

Глубокий бас, эхом разносящийся по клубу, отдавался в ее груди, приятный пульс, вибрирующий по всему телу. Она высунула язык, чтобы закрыть проколы на горле мужчины, за которого ухватилась, и покачнулась на каблуках, прежде чем отвернуться. Оборотень протянул руку и схватил ее за руку, чтобы повернуть так, чтобы ее спина прижалась к его груди, он толкнул бедра, прижимаясь к ее заднице в такт музыке.

Он повернул голову к ней и сказал:

— Детка, это было круто.

Бывало и лучше. Руки оборотня блуждали по ее животу и вниз по бедрам. Он сделал еще один толчок бедрами, и его эрекция прижалась к ее заднице. Опять же, не все так впечатляюще. Он уже дал ей то, что она хотела. Сашу не интересовало ни его тело, ни что-либо еще.

— Мне нужно выпить.

Оборотень крутанул Саша в своих объятиях, чтобы она оказалась лицом к нему. Искра зажглась в его глазах, показывая проблеск его животной природы. Он склонил голову набок, словно приглашая ее к себе.

— У меня есть то, что тебе нужно, детка. Бери, сколько хочешь.

Тьфу. Она боролась с желанием закатить глаза. Она сыта по горло этим мужчиной, большое спасибо. Он обхватил ее шею ладонью, подталкивая ближе. Идиот. Она могла выпить его досуха и оставить умирать посреди танцпола, даже не моргнув глазом. И если он не прекратит попытки прижать ее к своему горлу, она может это сделать. Саша уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула с такой силой, что он понял: она не шутит.

— Если только Хосе Куэрво не течет по твоим венам, у тебя нет того, что мне нужно. — Саша отступила назад. — Пойди и найти другую задницу, о которую можно потереться. Я догоню тебя позже. — Это означало никогда. Саша оставила свои мысли при себе, когда повернулась и оставила оборотня на танцполе. Она не знала его имени и, честно говоря, не хотела его знать.

— Так. Скучно.

Саша рухнула на стойку с драматическим эффектом, чтобы подчеркнуть свои слова. Было еще рано, всего два часа ночи, и она не собиралась уходить. Клубная жизнь в Лос-Анджелесе никогда не замедлялась, особенно в сверхъестественном мире. Не то, чтобы у нее не было недостатка в развлечениях, но она начала беспокоиться о вечеринках и мужчинах вроде оборотня, которого оставила на полу, которые думали, что они особенные, потому что им удалось переспать с одним из немногих существующих вампиров. Экстаз прошел. Он потерял свою привлекательность несколько месяцев назад. Саше нужно было что-то новое, чтобы возбудиться.

— Выпей еще. — Эни, Сильфида, которая работала барменшей в «Ониксе», одном из трех исключительно сверхъестественных баров в городе, стала ближайшей подругой Саши. Беззаботная, дикая натура Эни нравилась Саше. Она всегда была готова ко всему, в любое время.

— Тьфу. Мои глаза закрываются.

Саша жадно поглощала коктейли большую часть ночи и выпила достаточно крови, чтобы насытиться, по крайней мере, на неделю. Благодаря ее сверхъестественному метаболизму алкоголь выгорал из ее организма прежде, чем она могла воспользоваться его преимуществами. Кровь, с другой стороны, давала ей хороший гул, который оставлял приятное чувство головокружения. Несмотря на все ощущения, Саша не могла выпить ни капли. Она могла найти кого-то для секса или отправиться в другой клуб или бар или и то, и то, но какой в этом смысл? У нее не было сил вышвырнуть кого-нибудь из постели на рассвете, и она не собиралась искать развлечений, которые были бы лучше или хуже того, что она могла найти в Ониксе. Боги, она была неугомонной.

— Я так устала от этого. Должно быть что-то более интересное, чем выпивка, танцы и секс.

Эни криво ей улыбнулась.

— Ты хочешь сказать, что устала от великолепных мужчин, бросающихся на тебя каждую ночь?

Ха. Она догадалась. Саша всегда была тихой. Спокойной. Ответственной. Очень серьезно относящейся к своей роли Главы Службы Безопасности ковена, а затем соправителя. Когда ее создатель, Саид, отправился на поиски своей пары, Саша сломалась. Слишком долго она ставила чужие нужды и счастье выше своих. Больше нет. Она решила, пришло время быть эгоистом. Проживать свою жизнь для себя. Блин, ей многое надо было наверстать. Она отказывалась жить с новыми сожалениями.

Саша не ответила на дразнящий вопрос Эни. У нее просто не было сил. Ей нравилась клубная жизнь. Ей нравилось быть беззаботной тусовщицей. Но восторг прошел. Она перепрыгивала с одной колеи на другую, и снова пришло время перемен.

Эни испустила многострадальный вздох.

— Боги, тебе трудно угодить. — Она продолжила комментарий своей фирменной ехидной улыбкой. — Через час я уезжаю. Если не думаешь, что ожидание убьет тебя, кто-то рассказал мне о подземной сцене, которая набирает бешенную популярность. Мы можем пойти проверить.

Звучит многообещающе.

— Что за подземная сцена?

Эни усмехнулась.

— Сверхъестественный Купол Грома.

Саша фыркнула.

— Как Бойцовский клуб?

Эни подвинула рюмку «Стеллы» и коктейль, который только что смешала, через бар к официантке, которая поставила все это на поднос.

— Пожалуйста. Никому нет дела до кучки людей, избивающих друг друга. Это как ММА на стероидах. Битва насмерть.

Высокие ставки наверняка. Но как существа, способные выдержать тонну повреждений, не чувствуя даже капли из них, Саша полагала, что это не будет столь интересно. Но без сомнения, атмосфера будет дикой и опасной. Ей нужно было что-то, что вывело бы ее из зоны комфорта. Что-то, чтобы разогнать кровь в жилах. Что-то, что заставит ее чувствовать себя немного небезопасно.

— Я в деле.

— Хорошо. — Эни схватила рюмку и искусно налила в нее три уровня разных напитков, прежде чем подвинуть к Саше. — На вкус как овсяное печенье.

Саша опрокинула рюмку. Немного сладковато, но на вкус очень похоже на овсяное печенье.

— Не так уж плохо.

— Иди, потанцуй и убей немного времени, — со смехом сказала Эни. — Мы выдвигаемся через час.

Саша оттолкнулась от стойки и направилась к танцполу. Никаких признаков оборотня, которого она отключила, что было хорошо. Но вместо того чтобы выйти на танцпол, Саша направилась к двери.

На тротуаре было почти так же тесно, как и внутри клуба. Завсегдатаи вечеринок выстроились вдоль улицы, ожидая возможности войти внутрь. На углу парень с гитарой напевал свою версию «Shape Of You» Эда Ширана, кивая, когда прохожие бросали купюры или монеты в его открытый гитарный футляр. В противоположном конце квартала из-за чего-то подрались две проститутки. Благодаря своему сверхъестественному слуху Саша могла легко подслушивать, но зачем беспокоиться?

Дела людей ее не интересовали. И никогда не интересовали. Даже будучи дампиром, Саша держалась отдельно от людей, стараясь не вмешиватся. Они слишком хрупки, их жизнь слишком коротка. Выживание было важнее, чем забота об остальном мире. Даже сейчас она была вымирающим видом.

Может, она не так уж и отличалась от людей. Несколько столетий назад, когда Сортиари вели войну с вампирами в их ошибочном стремлении манипулировать судьбой, вампирская раса была почти уничтожена. Если бы не Михаил Аристов — последний настоящий вампир, переживший нападения, раса дампиров тоже бы вымерла. Эти две расы были симбионтами. Они нуждались друг в друге, чтобы процветать. Когда Михаил, наконец, нашел свою пару и пришел к власти, он, наконец, смог обратить дампиров в вампиров и пополнить их ряды. Саша была одной из десяти вампиров, населяющих планету. Сказать, что их возрождение было слабым, было бы преуменьшением. Особенно когда распространились слухи, что берсерки, которые когда-то были под контролем Сортиари, освободились от своих пут и продолжили заброшенные поиски Сортиари, чтобы уничтожить вампиров и дампиров.

Ее существование было гораздо более хрупким, чем она хотела признавать.

И все же Саша выходила из дома ночь за ночью, демонстративно выставляя себя напоказ. Она пила из горла других людей, выставленных на всеобщее обозрение, ее клыки были вытянуты, а губы окрашены в алый цвет. Ей нравились любопытные взгляды, удивление, шепот и даже страх, который она внушала окружающим. Саша жила своей жизнью без ограничений. Без стыда. Без единой мысли о том, как ее бесстыдные действия повлияют на нее и другие ковены.

Круто. Она действительно стала эгоистичной стервой. С другой стороны, у бездушных не было причин беспокоиться о таких вещах, как самоотверженность, долг или любовь.

— Готова?

Она обернулась и увидела Эни, стоящую у края тротуара в нескольких футах от нее. Она была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как умудрилась провести целый час на улице.

— Готова. — Да, Саша была эгоисткой. Бездушной. И она не думала, что ее отношение изменится в ближайшее время.

***

По венам Эвана Брана побежал адреналин. Сердце бешено колотилось в груди, кожа на теле напряглась. Сила хлынула через него, стремясь дать выход ярости, и он был более чем готов выпустить эту силу на бедного ублюдка, который вот-вот упадет под тяжестью его кулаков.

Берсерку не нужно оружие, чтобы быть смертельно опасным. Сам Эван был оружием.

— Если Грегор или кто-нибудь другой узнает, что ты задумал, тебя не просто побьют.

Эван взглянул на Дрю и насмешливо фыркнул, услышав предупреждение кузена. Находясь во власти ярости, берсерк был почти непобедим. Единственным существом, у которого был шанс на равный бой, был еще один Берсерк.

— Наверное, ты прав. — Йен Грегор, самопровозглашенный король их клана, не одобрял никаких действий, выходящих за рамки его плана. Грегор был поглощен жаждой мести. И он ожидал, что каждый мужчина, который подчинялся ему, будет так же поглощен местью.

К сожалению, Эван потерял интерес к вендетте их лидера много лет назад.

— Вот почему никто не узнает. — Эван доверял Дрю. Он ни словом не обмолвился о внеклассных занятиях.

За пределами крошечной комнаты, которую они занимали, хриплые крики толпы достигли крещендо. Похоже, победитель в нынешней схватке вот-вот будет определен, а это значит, что какой-то жалкий сукин сын собирается умереть. Эван не разделял никаких религиозных убеждений. Бог… боги… высшая сила… он не верил ни во что из этого. Природа сделала их такими, какие они есть, и когда они целовали свои задницы на прощание, все, что их ожидало, было ничто.

Уныло? Возможно. Но душа Эвана была окутана мрачной тьмой.

Сегодня вечером нужно было выпустить пар и уйти с деньгами. Сверхъестественная арена не для слабонервных. Если ты выходил на нее, то был уверен, что победишь, либо хотел умереть. Эван не хотел умирать. Он не сомневался в своей способности победить. Он возьмет большой кошелек с сегодняшней победой, и после того, как он отдаст Дрю небольшую долю (в конце концов, семейные обязательства были только частью его лояльности), Эван добавит выигрыш к своему заначке и будет на шаг ближе к своей цели.

К свободе.

И не та дерьмовая версия свободы, которую обещал им Грегор. На протяжении веков они были в кабальном договоре с Сортиари. Так называемые Стражи Судьбы обещали Грегору помочь с местью, если он присягнет им на верность и будет сражаться за них. Он с радостью принял оковы Сортиари, прихватив с собой то, что осталось от их расы, только для того, чтобы обнаружить, что обещания Сортиари столь же непостоянны, как сама судьба. Они веками выполняли приказы Сортиари, пока Грегор не решил, что они достаточно долго были рабами. Восстание было тихим и свободным от насилия. Без сомнения, директор Сортиари, Трентон Макалистер, не хотел, чтобы стало известно, что его сторожевые псы порвали поводки. И все же, вместо того чтобы подарить своим собратьям свободу, Грегор заменил их ошейники кандалами собственного изготовления. Каждый оставшийся член их клана поклялся в вечной преданности своему клану и своему лидеру. Меньшего Грегор и не требовал.

— Если ты продолжишь выигрывать, слухи будут распространяться. Грегор узнает, что происходит. И что потом?

Эван отвлекся от рева толпы и посмотрел на Дрю.

— К черту Грегора.

— Ну-ну, кузен. — Дрю печально покачал головой. — Но если он узнает, что ты задумал, то заставит тебя смотреть, как он тебя потрошит.

Возможно, но ни боль, ни гнев Грегора больше не пугали Эвана.

— Я продолжу выигрывать, и у меня наконец-то будет достаточно денег, чтобы жить на своих условиях. Мы оба будем жить.

Рабство у Сортиари не было прибыльным делом. Теперь, свободные от так называемой защиты, берсерки жили в бедности. Они жили везде, где могли найти укрытие, и практически выпрашивали объедки, чтобы прокормиться. Каждый лишний цент они отдавали Грегору на финансирование его нелепой вендетты. Ходили слухи, что Грегор нажил небольшое состояние, которое отказывался делить, чтобы сделать их жизнь лучше. Однако об этом редко говорили. Никто не осмеливался вызвать печально известный гнев вождя.

Эвану было плевать на то, что у Грегора есть или чего нет. Он был на пути к независимости, и пути назад уже не было.

— Кто сегодня? — Эван обычно не задумывался о том, против кого пойдет. Берсерки находились на вершине сверхъестественной пищевой цепи. То, что он выйдет победителем, было практически гарантировано. Но сегодня его разум был неспокоен. Его нервы напряглись, по спине пробежал холодок предвкушения. И ему это совсем не нравилось.

— Фейри, — равнодушно ответил Дрю. — Не знаю, какого рода.

По крайней мере, его противник бросит Эвану вызов. Оборотни и перевертыши сильны, но он еще не нашел никого сильнее себя. Магические пользователи, конечно, были хитры, но без их магии, им не хватало физической силы, необходимой, чтобы одолеть его. Фейри, в большинстве случаев, обладали магией и силой. Они могли быть и быстрыми, и ловкими. Призовые деньги Эвана сегодня будет не так-то легко выиграть. Ему это нравилось.

— По крайней мере, будет интересно. — Когда толпа развлекалась, ставки поднимались. Еще больше денег переходило из рук в руки, а значит, и в карманы Эвана.

Дрю усмехнулся.

— Ты совершенно прав.

Эван почти не готовился к схватке. Никаких накидок на костяшки пальцев, никакой защиты. Зачем? Он исцелялся почти мгновенно и не чувствовал боли, как другие существа. С точки зрения сверхъестественного мира, он был капризом природы. За пределами их понимания. Внушающий страх.

И ему это нравилось.

За пределами зала толпа снова разразилась хаотичными криками, которые никак не хотели стихать. Эван поднял глаза, встретился взглядом с Дрю и задержался на мгновение. Новый прилив адреналина пронесся по его крови, вызвав естественную реакцию организма на предстоящую схватку. Упругость, которая делала его почти неуязвимым.

— Похоже, ты в деле.

Эван вздернул подбородок в знак согласия.

— Похоже на то.

Губы Дрю растянулись в кривой усмешке.

— Ну, чего ты ждешь? Выйди туда и надери пару задниц.

Он сделает больше. Эван направился к двери. Дрю протянул руку, и Эван ударил ее кулаком. Он не знал, закончится ли бой быстро, но знал, что все закончится тем, что он выйдет на первое место.

Эван поднялся по узкому бетонному туннелю, который вел из подвала здания на первый этаж, где в эту ночь проходили бои. Место регулярно менялось. Каждое здание было защищено магией, чтобы отпугивать людей, и также усилено темной магией, чтобы защитить их от сверхъестественных властей, которые могли быть заинтересованы в закрытии. Однако эти обереги не были столь надежны, поэтому секретность была ключом. Эван не боялся, что его поймают. Ему не хотелось признаваться, но единственной его заботой было, чтобы Грегор узнает. Его избивали на арене. Он не был заинтересован в столкновении с самым печально известным военачальником берсерков.

Здесь не было ни помпы, ни декораций. Не было ни пышных представлений, ни торжественных входов. Никаких поз и криков для кровожадной толпы. Они просто утаскивали мертвых с арены, хвалили победителя и переходили к следующему бою.

Эван не был героем. Никогда им не был. Он был убийцей, просто и ясно. И пришло время выйти и показать нетерпеливой толпе, на что он способен.

Глава 2

Волна электрического предвкушения пробежала по венам Саши. Это заставило ее желудок сжаться, а сердце учащенно забиться с каждым шагом по направлению к арене. Эни шла впереди, прокладывая путь через толпу, стоявшую плечом к плечу, чтобы они могли видеть происходящее в первом ряду. Клубная сцена Лос-Анджелеса, включая сверхъестественные клубы, была скучной по сравнению с миром, в который они только что погрузились.

Сама атмосфера была пропитана насилием. Магия сгущала воздух до такой степени, что он давил на легкие Саши, затрудняя дыхание. Здесь было множество разнообразных сверхъестественных существ, но Саша была уверена, что она была единственным вампиром в здании. Любопытные взгляды следили за ней, одни — с откровенным восхищением, другие — с подозрением или откровенной агрессией. Она шла с гордым видом и высоко поднятой головой, вызывая у присутствующих похоть, ненависть и даже страх. Она наслаждалась вниманием почти так же, как трепетом этого нового и опасного места.

Эни повернулась к Саше и улыбнулась.

— Ну, что скажешь?

— Мне определенно не скучно. — Они едва переступили порог, а Саша уже знала, что она вернется.

— Да, черт возьми, ты не скучаешь. — Эни схватила Сашу за руку и притянула к себе, когда они подошли к плетеной серебряной ограде, которая образовывала клетку боевой арены. — Пристегнись, Лютик. Потому что дерьмо вот-вот станет реальным.

Вот-вот должен был начаться новый матч. Толпа радостно кричала, возбужденная и жаждущая насилия. Запах крови от предыдущей драки достиг ноздрей Саши, и она глубоко вдохнула, когда ее собственная жажда проснулась. Она радовалась сухому ожогу в горле и нежной пульсации клыков в деснах. Дискомфорт держал ее на грани, и какой-то мазохистской части ее личности это нравилось.

Саморазрушение? Возможно. Но Саша уже не обладала той глубиной эмоций, которая требовалась, чтобы волноваться.

Стройная женщина с розовыми волосами до талии пробиралась сквозь толпу, держа на ладони поднос. Он был уставлен бокалами шампанского, наполненными почти до краев густой жидкостью, которая кружилась, как расплавленное золото. Эни взяла с подноса два бокала и протянула один Саше.

— Волшебное вино, — заметила она. Ее полные губы растянулись в снисходительной улыбке. — Выдавать его даже сверхъестественным существам — незаконно. Оно может быть очень захватывающим, если выпьешь слишком много. Но чертовски будоражит.

— Приятно. — Одна из самых больших жалоб Саши на употребление алкоголя заключалась в том, что он не оказывал на нее никакого влияния. На этот раз ей не придется пить кровь, чтобы испытать приятный кайф. Она поднесла бокал к губам. Волшебное вино пахло нектаром. Сладким. Цветочным. Пьянящим. Она сделала осторожный глоток, и ее глаза на мгновение закрылись.

— Восхитительно, да? — сказала Эни с ухмылкой.

Саша сделала еще глоток, на этот раз побольше, прежде чем тихо рассмеяться. Вино плавно скользнуло по ее горлу и теплом разлилось в животе. Эффект был почти мгновенным, голова закружилась. Саша покачнулась, и подруга наклонилась, чтобы поддержать ее. Смех клокотал у Саши в горле и не прекращался.

— Уххх! — Саша прикрыла рот рукой. — Упс! Я кричу? — Ее голос гремел в ушах, и она сделала еще один большой глоток из бокала, прежде чем снова разразиться глупым смехом.

— Лааааадно. Думаю, тебе больше одного сегодня вечером не надо. — Эни поднесла бокал к губам и сделала глоток. Волшебный напиток, казалось, не произвел на нее такого эффекта, и Саша сморщила нос.

Боги, Саше было немного неловко, что она такая легкомысленная!

— Только один? Ну же, я должна выработать переносимость! — Она все еще кричала? Ее слова были невнятными? Она действительно не могла говорить. Снова раздался смех, и Саша проглотила его. Она не хотела выглядеть невинным новичком. Она была крутым вампиром, черт возьми! Надо хотя бы притвориться, что все в порядке.

— Успокойся, Тигр. — Эни обвила руки вокруг талии Саши, чтобы поддержать ее в вертикальном положении. — Одного достаточно, поверь мне. Утром у тебя будет жуткое похмелье.

Саша ответила захлебывающимся смехом.

— Я — вампир! Я не встану утром!

Эни закатила глаза.

— Утром, вечером, неважно. Когда проснешься, будешь чувствовать себя так, будто тебя сбил грузовик.

У Саши никогда раньше не было похмелья. Круто.

— Давай! Я готова к похмелью! — Она радостно сжала кулак.

Эни усмехнулась.

— Угу. Посмотрим, как ты отнесешься к этому завтра.

Толпа разразилась бурными аплодисментами, сигнализируя о начале нового матча. Взгляд Саши был прикован к арене, и она затаила дыхание, ожидая, когда выйдут соперники. Предвкушение заплясало у нее по спине, такого ощущения она никогда не испытывала. Побочный эффект волшебного вина? Или что-то еще?

Первым на арену вышел высокий мускулистый фейри. Большинство фейри носили длинные волосы, но у этого мужчины они были коротко подстрижены. Стиль подчеркивал его потусторонние черты, удлиняя квадратную линию челюсти и делая скулы более острыми, как будто они выступали из его лица. Саша окинула его взглядом от острых ушей, широких плеч и слишком узкого торса до крепких бедер и босых ног, твердо стоявших на бетонном полу. Если судить только по внешнему виду, она могла бы счесть фейри весьма грозным. Кто бы ни столкнулся с ним на арене, он пожалеет.

Второй участник вышел на арену, и в унисон толпа погрузилась в гробовое молчание. Все еще сильно возбужденная, Саша медлила с реакцией, не торопясь переключить внимание с фейри на конкурента, который вызвал такой драматический переполох. Восхитительный запах ударил в ноздри Саши, пробуждая все чувства и мгновенно отрезвляя. Сухой жар разгорелся в горле, жажда была такой сильной, что соперничала с тем, что она почувствовала, обернувшись. Ее вторичные клыки ударили из десен, пульсируя почти болезненно.

О Боги. Если она не найдет источник этого восхитительного запаха, то сойдет с ума.

— Саша? Ты в порядке?

Слова Эни были едва слышны. Глаза Саши расширились, когда на арену вышел второй мужчина. Высокий, широкоплечий, невероятно мускулистый. Он еще не дрался, но пот уже блестел на его обнаженной груди и плечах, покрытых веснушками. Ее взгляд скользнул по его животу туда, где с бедер свисали свободные тренировочные брюки. Он стоял, как вкопанный, босой. Она вытаращила глаза, пройдя взглядом по всей длине его тела, дойдя до лица. Сурового. Изрезанного. Его квадратная челюсть была покрыта светло-каштановой щетиной того же оттенка, что и копна волос на голове. Его лицо было словно высечено из камня. Серьезное. Смертоносное. Без малейшего намека на эмоции. Ее глаза встретились с его, и его золотисто-карие глаза потемнели, как ночь, заставляя Сашу задержать дыхание в груди, когда необъяснимая сила врезалась в нее.

— Саша? — Эни грубо встряхнула ее. — Что происходит? Поговори со мной!

Саша сделала глубокий вдох, когда ее душа вернулась, заполняя тело, близкое к разрыву. Она схватилась за грудь, словно пытаясь избавиться от этого ощущения. Как такое возможно? Ее душа вернулась к ней! Ужасным мужчиной, который вышел на арену.

— Саша, давай! Ты меня пугаешь.

Она яростно тряхнула головой, будто каким-то образом могла очнуться от этого кошмара. Слова формировались и умирали на ее языке. Как это могло случиться? Как это вообще возможно? Его запах… такой манящий и вкусный. Так не должно было быть. Он должен был пахнуть смертью, гнилью и…

Саша глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в голосе.

— Я… я в порядке. — Она не могла рассказать Эни, что только что произошло. Она не могла никому рассказать. Она нервно рассмеялась, надеясь, что ее смех не прозвучал слишком фальшиво. — Вино ударило меня немного сильнее, вот и все.

Брови Эни сошлись на переносице, когда она оглядела Сашу.

— Ты уверена, что это все? Ты выглядела чертовски потрясенной.

Саша слабо улыбнулась в ответ.

— Я в порядке. — Она была далеко не в порядке. Она уехала из «нормальности» милях в десяти назад и вступила на территорию «твою ж мать, какая хрень». Низкий ропот разнесся по толпе и постепенно перерос в возбужденный рев. Взгляд Саши скользнул обратно к опасному мужчине, и она сглотнула, борясь со жгучей жаждой в горле.

Она была привязана.

К берсерку.

***

Эван мотнул головой из стороны в сторону, и шея его хрустнула. Он поднял руки над головой и опустил их вниз. Вперед и назад. Его мускулы были теплыми, тело расслабленным. Предвкушение предстоящей схватки вибрировало в нем, но больше не заставляло напрягаться. Вместо этого он принял боевую стойку и медленно, ровно выдохнул. Совершенно невозмутимо.

Толпа притихла при его появлении на арене. Он привык к этому. Сверхъестественное сообщество боялось таких, как он, и по праву. Они были закоренелыми убийцами, все до единого. Генетически созданы для сражений, предрасположены к насилию. Он чувствовал себя как дома на этой арене, больше чем где-то еще.

Включая компанию его собратьев.

Его внимание привлек женский голос, и Эван оглядел толпу. В дальнем конце арены, на краю серебряной клетки, в которой они находились, он заметил ее. Внутри у него все сжалось, когда странный трепет охватил его. Она пошатнулась, и другая женщина помогла ей удержаться на ногах. Кто она такая? И почему ему вдруг показалось, что его вот-вот швырнут на костер?

Без предупреждения раздался голос мастера боя, сигнализирующий о начале.

— Выбирайте оружие!

Он открыл большой футляр, в котором лежало по два оружия: кинжалы, мачете, короткие мечи, ножи, серебряные шнуры и железные булавы. Фейри шагнул вперед, его мохово-зеленый взгляд стал жестким, когда он выбрал два тонких кинжала. Легкий и простой в обращении с бритвенно-острыми лезвиями и заостренными наконечниками, гарантирующими небольшой урон. Эван ухмыльнулся, когда фейри ловко крутанул кинжалы в руке, давая толпе повод для веселья. Мастер боя повернулся к нему и предложил Эвану выбрать оружие. Он просто посмотрел и покачал головой.

Толпа на мгновение затихла, осознав, что он отказался от любого оружия, чтобы убить или защитить себя. Тишина длилась недолго, и все присутствующие одобрительно кричали. Эван только что гарантировал им грандиозный финал сегодняшних боев. Их развлечение, больше денег в его карманах. Он был рад услужить. Кроме того, выбор оружия только увеличит его преимущество и без того в несправедливой схватке.

Мастер боя закрыл футляр и вышел с арены. Предвкушение сгустилось в воздухе, и внимание Эвана вернулось к женщине, которая наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Ее темные волосы ниспадали на одно плечо, полированное красное дерево на бледном фоне обнаженной кожи. Он не мог заставить себя отвести взгляд. Он хотел ее.

Противник Эвана воспользовался его минутным замешательством, нанеся сильный удар в челюсть. Он отшатнулся назад, и фейри двинулся вперед, ударив ногой с разворота в грудь Эвана.

Ублюдок. Он с силой выдохнул, чтобы прочистить голову. Ублюдку повезло, но Эван больше не даст застигнуть себя врасплох. Он отодвинул женщину на задний план. Она была несущественной, отвлекающим маневром, который он не мог себе позволить. Слишком многое было поставлено на карту — его репутация для начала — и он не собирался терять лицо. Эван был здесь по одной-единственной причине: из-за денег. И он не заработает ни пенни, если не будет держать себя в руках.

Фейри снова набросился на него, но на этот раз Эван был готов. Гнев и агрессия превратились в силу. Она затопила его конечности, мышцы и сосредоточила его внимание. Ничто не имело значения, кроме борьбы. Женщина, которая привлекла его внимание, исчезла в глубине сознания, как и кровожадная толпа, которая приветствовала их. Все вокруг расплывалось, пока не остались только он и его противник. Его зрение изменилось от полноцветного к оттенкам черного, белого и серого. Его чувства обострились. Каждое мельчайшее движение фейри превращалось в звук, позволяя Эвану предугадывать его движения в тот самый момент, когда он их выполнял. Это заставило Эвана мгновенно реагировать, будто он заранее знал, что сделает его противник.

Эван блокировал широкий взмах руки фейри, выбив кинжал из нее, и ответил ударом в лицо. Фейри сделал несколько неуверенных шагов назад, но быстро пришел в себя и, грациозно взмахнув кинжалом, снова бросился на Эвана. Он определенно был грозен. Сильный, быстрый, уверенный в себе. Эван все еще не мог определить, к какой фракции фейри принадлежит мужчина, но это не имело значения. Будь он элементалом или одним из могущественных бин-сидхе, он победит ублюдка в любом случае.

Губы фейри скривились в усмешке.

— Я собираюсь сделать миру одолжение, убедившись, что в мире стало на одного берсерка меньше.

Много слов. Чего фейри не понимали, так это того, что Эвана нельзя было сбить с толку. В голову берсерка проникнуть было невозможно. Эван ухмыльнулся, с легкостью отразив очередную попытку ударить его в горло правой рукой, а затем нанес резкий апперкот левой. Его кулак врезался в подбородок мужчины, голова которого откинулась назад. Фейри быстро пришел в себя, продемонстрировав быстрые рефлексы, и вытер кровь, текущую из носа.

Большая ошибка, ты привередливый ублюдок.

Тщеславие противника пошло Эвану на пользу. Обычно, он любил, затянуть бой. Дать толпе хорошее шоу и поощрить переход деньги из рук в руки. По какой-то причине Эвану захотелось поскорее покончить с этим. Будто сегодняшнее время лучше провести в другом месте. Он не знал ничего, что берсерк любил бы больше, чем сражаться. Его любопытство разгоралось, только усиливая нетерпение.

— Собираешься сделать миру одолжение? — Обычно Эван не вступал в разговор с противниками. Сегодняшний вечер сбил его с толку. — Ну, тогда тебе лучше поторопиться.

Насмешливых слов Эвана было достаточно, чтобы заставить фейри действовать. Он и раньше притворялся застенчивым, сдерживаясь, затягивая бой, возможно, по тем же причинам, что и Эван. Теперь, однако, фейри обрушил свою ярость на Эвана размытым движением, которое требовало каждой унции его концентрации и умения, чтобы защититься. Мужчина был воином. Бойцом, достойным Эвана. В конечном счете.

Было почти стыдно, что ему приходилось убивать его.

Эван ощутил еще один прилив энергии, на этот раз более мощный, чем первый. Перспектива равной схватки разжигала в нем жажду крови и вызывала боевой гнев, который вызывал страх в сердцах бессмертных и подпитывал легенды человечества. Его тело двигалось, как на автопилоте, больше не контролируя себя. Эван подчинился инстинкту и полностью отключился. Толпа перед серебряной клеткой пришла в неистовство, и он знал, как выглядит для них. Глаза черные, как ночь, с чернильными завитками, кровоточащими на щеках. Мускулы вздулись, вены налились кровью и выступили на теле, туго обтягивая. Его губы растянулись в оскале, обнажив зубы, и он издал рев, от которого задрожали голосовые связки. Бой скоро закончится. Фейри будет мертв. И Эван практически не помнил, как все это произошло.

Он вошел в другое состояние сознания. Где просто существовал, окутанный тенью. Его тело двигалось, руки и ноги вытягивались, чтобы бить, парировать и наносить удары. У него перехватило дыхание, когда он получил удар, потом еще один. Он ничего не чувствовал. И все же он боролся. Он пришел в ярость. И он уничтожил своего противника.

Эван резкое вдохнул, когда вернулся в себя. Он стоял над изувеченным и окровавленным телом фейри, все еще сжимающим кинжалы в кулаках. Сверхъестественное существо трудно убить. Всего лишь кулаками он избил фейри до крови и оторвал ему голову от позвоночника. Возможно, это было благословением, что он не помнил, что сделал.

Толпа снова погрузилась в мертвую тишину, прежде чем разразиться дикими криками и аплодисментами. Некоторые проклинали само его существование и существование каждого берсерка на планете, в то время как другие праздновали его победу, обмениваясь деньгами. У Эвана перехватило дыхание. Его плечи опустились, кулак расслабился. Ощущение, что его кожа натягивается на теле, ослабевало с каждым выдохом, и цвет сливался в его глазах, чтобы изгнать оттенки серого.

Подошел мастер боя. Страх мужчины обжег ноздри Эвана, и он печально фыркнул. Мир боялся его, и правильно. Он был чертовым монстром.

— Победитель! — Мастер боя неуверенно протянул руку и мягко взял Эвана за запястье, прежде чем поднять его руку в воздух. Так же быстро он отпустил ее и сделал несколько осторожных шагов назад. Эван не обратил на это внимания. Он привык к страху. Всю свою жизнь он был на его стороне.

Он оглядел толпу еще до того, как понял, что ищет. Его глаза нашли ее, и Эван замер. Ее темная, неотступная красота взывала к нему, и он не мог не ответить. Серебряная паутина, построившая купол, начала медленно подниматься с арены. Храбрые сверхъестественные существа заполнили бетонный пол, желая поздравить его и, возможно, обрести могущественного союзника. Он не обращал на них внимания, пробираясь мимо тел, которые стояли между ним и женщиной. Ее взгляд встретился с его, а полные губы приоткрылись, обнажив острые, как бритва, клыки.

Вампир.

Эван чуть не споткнулся. По всем правилам он должен был убить ее на месте. Меньшего Грегор не примет. Оставить ее в живых было бы предательством, которое стоило бы Эвану жизни. Но с каждым шагом, который он делал, чтобы сократить расстояние между ними, Эван знал, что не убьет ее. Не сможет.

Почему?

Через несколько секунд он стоял перед ней. Достаточно близко, чтобы коснуться. Он глубоко вдохнул ее сладкий аромат корицы и задержал его в своих легких, прежде чем выдохнуть медленным, размеренным дыханием, которое ничего не сделало, чтобы умерить раскаленную добела похоть, охватившую его.

— Твое имя, вампир. — Он высказал это требование без малейшего намека на шутку. Он стоял лицом к лицу со смертельным врагом, и все, о чем он мог думать, это провести носом по кремовой коже ее шеи, чтобы насладиться ее восхитительным ароматом.

Вампирша дерзко вздернула подбородок, расправила плечи и еще больше сократила расстояние между ними. Храбрая. Свирепая. Соблазнительная.

— Саша Иванова. А твое имя… берсерк? — Вопрос повис в воздухе, но от Эвана не ускользнул вызов, прозвучавший в ее голосе. Одна тонкая бровь изогнулась над ее глазом, и он с трудом подавил желание улыбнуться.

Оказалось, у него есть еще один секрет, который он должен хранить от их лидера. Потому что будь он проклят, если хоть пальцем ее тронет. Она очаровала его. И он больше не хотел играть по правилам Грегора.

Глава 3

Берсерк не назвал своего имени. Вместо этого, он сверкнул улыбкой, которая была почти жестокой. Садистской. Знал ли он, что сделал с ней? Что он нечаянно делал с собой? Саша, молча, смотрела на него. Он был одним из самых презираемых существ в сверхъестественном мире, и все же ее тянуло к нему, как ни к кому другому. Его запах — сладкий, хотя должен был быть прогорклым — разжег ее жажду. Вид его сводил ее с ума от желания. Она наблюдала за его проявлением насилия с нездоровым восхищением, даже ничуть не испугавшись. Ладно, может быть немного. Но это только усиливало возбуждение.

Он схватил ее за запястье и повернулся, чтобы уйти. В тот же миг Эни схватила Сашу за другую руку.

— Ты с ума сошла, Саша? — Глаза сильфиды чуть не вылезли из орбит от недоверия. — Ты не можешь пойти с ним!

Нет, наверное, не стоит. Но именно это Саша и собиралась сделать. Она высвободила руку из хватки Эни.

— Со мной все будет в порядке. Я догоню тебя позже.

— Саша.

Настойчивость в голосе подруги заставила ее остановиться.

— Все в порядке. — У нее не было времени объяснять ситуацию. В этот момент она даже не знала, хочет ли объяснять. — Я напишу тебе позже. Обещаю.

Берсерк резко дернул ее за запястье, и Саша последовал за ним сквозь толпу. Она понятия не имела, куда он ее ведет, и ей было все равно. Она была рабыней своей жажды. Своего желания. К этому опасному мужчине, который привязал ее душу, даже не осознавая этого. Насколько она знала, он собирался отвести ее в переулок, где убьет. Если это так, Саша надеялась, он сделает это быстро. Потому что, честно говоря, разве был другой вариант для двух смертельных врагов, которые были неумолимо связаны друг с другом судьбой?

Несмотря ни на что, Саша знала, что она на пути к катастрофе.

Берсерк не обращал внимания на тех, кто был достаточно храбр, чтобы поздравить его с победой. Он крепче сжал запястье Саши, ведя ее по узкому бетонному коридору. Они остановились там, где коридор разветвлялся на два. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение, и он потянул Сашу налево, в ближайший туалет. Не произнеся ни слова, он развернул ее лицом к себе и прижал к стойке.

Сердце Саши бешено колотилось в груди. Адреналин хлынул в кровь, рефлекс «дерись или беги» боролся с ее собственной жаждой и желанием. Берсерк сократил пространство между ними, наклонившись к Саше. Его руки легли на столешницу по обе стороны от нее, удерживая на месте. Прошло несколько долгих мгновений, а он просто смотрел. В выражении его лица не было ничего мягкого. Ничего нежного. Настолько лишенное эмоций, что по спине Саши пробежал холодок. Однако был жар. Интенсивность. Что-то настолько чуждое ей, что она не знала, как истолковать его.

— Я должен убить тебя. — Его голос был низким, опасным рычанием. Мышцы живота Саши напряглись, и между бедрами разлилась теплая, влажная волна. Очень уязвимое положение, в которое она себя поставила, не должно было возбуждать, и все же каждый дюйм ее тела вибрировал от предвкушения. Берсерк наклонился ближе, пока его губы не коснулись ее уха.

— Но вместо этого я собираюсь трахнуть тебя.

О боги. От его горячих слов веки Саши сомкнулись. Она не знала, что думать, что чувствовать. Инстинкт и связь, которая мгновенно привязала ее к нему, направляли ее. Жар развернулся внутри нее, как огненная лента. Ее дыхание было быстрым и напряженным, а глаза оставались закрытыми, пока она ждала, что он начнет действовать. Он прижался носом к ее горлу и вдохнул. Низкое рычание собралось в его груди, и Саша могла поклясться, что почувствовала вибрацию каждым дюймом кожи.

Напряжение продолжало расти до такой степени, что она не думала, что сможет выдержать еще секунду. Ее руки по-прежнему лежали на стойке позади, пальцы сжались, когда она схватилась за край. Она сглотнула сухость в горле, отчаянно желая проколоть его кожу и насытиться кровью, но все же не могла этого сделать. Дрожь пробежала по ее бедрам, тело напряглось в предвкушении. Ни один мужчина никогда не действовал на нее так сильно после того, как сделал так мало, чтобы возбудить ее.

Саша удивленно ахнула, когда он схватил ее за бедра и развернул к себе. Он протянул руку, чтобы расстегнуть джинсы, прежде чем стащить их вместе с нижним бельем вниз по лодыжкам. Саша открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ее отражением в зеркале ванной. И снова темная сила его взгляда заставила ее сердце замереть в груди, а пластиковая столешница треснула под ногтями, когда она крепче сжала ее.

Он протянул руку между ними. Его рука скользнула по ее голой заднице, когда он стянул свободные тренировочные штаны, положил ладонь ей на спину и прижал к себе, не грубо, но настойчиво. Саша никогда еще не была так готова к тому, чтобы кончить. Ее тело дрожало, бедра были скользкими от возбуждения. Ее собственное сердцебиение гулко отдавалось в ушах, а когда она посмотрела на него в зеркало, ее радужки покрылись серебром.

Он положил руки ей на бедра и дернул назад, наклоняя ее точно так, как хотел. Жар его эрекции проник в ее лоно, и Саша резко втянула воздух. Он приходил в дом с каждой унцией настойчивости, которую она чувствовала, и она испустила снисходительный стон облегчения, когда он полностью заполнил ее. Саша ожидала, что это будет не более чем быстрая, срочная интерлюдия, которая закончится прежде, чем у нее появится шанс начать. Вместо этого берсерк не торопился. Он трахал ее медленно и глубоко, каждый толчок выполнялся так, словно он тщательно все планировал. Саша не могла оторвать глаз от его отражения. Его темно-рыжие брови сошлись на лбу, челюсть выпятилась, а ноздри раздувались при каждом тяжелом вдохе. Она ждала момента, когда чернильно-черный цвет охватит его прекрасные темно-золотые радужки и распространится ужасающими завитками по щекам. Этот момент так и не наступил. Монстр, которого ее учили бояться, не показал своего лица. Он просунул руку между ее ног и скользнул пальцами по ее киске, пока не нашел набухшие нервы клитора.

Его прикосновение мгновенно разорвало ее на части.

Саша закричала, когда экстаз прошел через нее. Глубокие пульсирующие волны обрушивались на нее, били и оставляли ее сырой и потрясенной. Она не сводила с него глаз. Его интимность выдавала, как небрежно они оказались здесь. Его глаза закрылись, когда он провел пальцами по ее влажному телу, прежде чем вернуть руку к ее бедру, когда его толчки стали быстрее, дикими и бессвязными.

Он издал низкий стон и в последний раз глубоко и сильно толкнул. Его тело дрожало, когда он крепко прижимал ее к себе, а запрокинув голову. Саша уронила голову на руки, пытаясь отдышаться. Его руки оставили ее бедра, чтобы снова опереться на столешницу, и он оставался внутри нее несколько мгновений, прежде чем выйти.

Саша судорожно вздохнула, охваченная эмоциями. Петли двери туалета скрипнули и застонали, когда берсерк вышел, и Саша посмотрела в зеркало, обнаружив, что осталась одна. Слезы защипали глаза за мгновение до того, как их влажное тепло заскользило по щекам. Она не понимала, почему плачет. Возможно, это возвращение ее души или собственное несчастье вызвало слезы. Более вероятно, что такая эмоциональная реакция была вызвана исключительно интенсивностью прошедших моментов. Даже сейчас она была первобытной, дрожащей и такой слабой, что не была уверена, сможет ли выдержать собственный вес. Неутоленная жажда жгла горло. Запах берсерка остался на ее коже, и Саша сделала глубокий вдох и задержала его в легких. Она не смела пошевелиться. Не могла. Слишком многое нужно было переварить, и она не могла взять в толк, что к чему. Она вытерла щеки и заставила себя подавить внезапный взрыв эмоций, с которыми не была готова иметь дело. Она привыкла к тому, что у нее нет души. Наслаждалась своими разбавленными чувствами. В одно мгновение берсерк забрал все, во что она превратилась за последние несколько месяцев, и уничтожил.

Он не убил ее. Но вполне мог уничтожить.

***

Ноги Эвана были такими же крепкими, как желе, когда он бежал по коридору к крошечной комнате, где его ждал Дрю. Они с самого начала договорились, что если Дрю не будет смотреть, как он дерется, то у него все еще будет определенная степень отрицания, которая защитит его, если Грегор узнает, что они задумали. Эван несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и провел рукой по лицу.

Боги. Какого черта он только что сделал?

Лицо Саши горело в его памяти. Он все еще чувствовал покалывание там, где их тела соприкасались. Ее страстные крики эхом отдавались в его ушах, и он нагнулся, чтобы поправить эрекцию, торчащую из проклятых штанов. Член был тверд как камень и готов снова овладеть ею. Его шаги замедлились, когда он подумал о том, чтобы развернуться и снова погрузиться по полной во все это плотное, влажное тепло. Но драться и убивать за деньги — преступление, достойное пощечины по сравнению с тем, что он только что сделал.

Трахнуть вампира — и, соответственно, уйти после этого — было за пределами предательства. Окончательного предательства. Эван, однако, не чувствовал ни капли вины. Он хотел ее. Он все еще хотел ее. И теперь, когда она была с ним, он не испытывал такого облегчения… он думал, что почувствует его. Вместо этого, знойная вампирша сумела проникнуть под его кожу в одно мгновение. Эван знал, что одного раза будет недостаточно.

— Почему так долго? — Дрю поднялся со скамейки, когда Эван вошел в импровизированную раздевалку. — Судя по звукам, драка произошла полчаса назад.

Было так давно? Он запустил пальцы в волосы и с силой выдохнул.

— Сегодня вечером толпа подняла шум. Много обиженных неудачников и восторженных победителей.

Дрю ухмыльнулся.

— Я думал, ты будешь тянуть дольше. Должно быть, нервничал сегодня, да?

Это был один из способов, чтобы положить его. Он был слишком занят Сашей, чтобы сосредоточиться на чем-то еще. Он все еще был взволнован. Все еще занят. Может, он и был в этой комнате, разговаривая с Дрю, но его мысли были там, с ней.

Эван пожал плечами.

— Не так уж сложно. Я не видел смысла тянуть.

— Пока тебе платят, это не имеет значения, верно? — Дрю скрестил руки на груди и посмотрел на Эвана. — Ты выглядишь немного взвинченным, кузен. Что там произошло?

Он проглотил веселое фырканье. Дрю не поверит, если он скажет правду.

— Сегодня я глубоко погрузился в борьбу. Вот и все.

Ему не нужно было ничего объяснять. Дрю точно знал, что он имеет в виду.

— Ты проспишься и утром будешь чувствовать себя прекрасно.

Поддавшись бессмысленной ярости битвы, они брали свое. Дрю был прав. В большинстве случаев Эван проспится и на следующий день будет в полном порядке. Это был не бой, чтобы он был на краю. И хороший ночной отдых ни черта не сделает с тем, что его мучило. Он опустился на скамью, которую минуту назад занимал Дрю, и, положив локти на колени, опустил голову на плечи.

— Когда следующий бой? — Единственное, что могло бы отвлечь его от вампира — это возможность быстро заработать кучу денег. Если бы он был слишком занят борьбой, то не стал бы искать ее. Единственное, что могло бы доставить ему неприятности.

— Послезавтра, — ответил Дрю. — Они снова поменялись местами. Заброшенный спортзал где-то в долине. Адрес будет отправлен мне в тот же день.

— Хорошо. — Шансы на то, что вампир найдет его в новом месте, невелики. Он должен сделать все, что в его силах, чтобы не увидеть ее снова. Сегодня он играл с огнем и слишком наслаждался лизанием пламени. У него и без того хватало забот, он не мог позволить себе положить на тарелку еще что-нибудь.

— Ты забрал оплату?

Эван посмотрел на Дрю.

— Пока нет. — Он был слишком одержим вампиром, чтобы обращать внимание на выигранные деньги.

— Бери и пошли, — сказал Дрю. — У Грегора сегодня проблем полная задница, и он хочет, чтобы все сосредоточились.

Отлично. Что ему теперь нужно? Здравомыслие Грегора — как и его темперамент — в последнее время балансировало на лезвии бритвы. Если кто-то из них пропадет без вести, когда он щелкнет своими могучими пальцами, ему придется дорого заплатить.

— Еще одна погоня за несбыточным, без сомнения.

В течение нескольких месяцев они выполняли приказы Грегора, одно неразумное задание за другим, и все они, казалось, были лишены смысла. У них была короткая передышка, пока Грегор и несколько его самых надежных солдат отправились в Сиэтл, чтобы найти… черт, Эван понятия не имел. Но теперь, когда он вернулся, покоя не будет. По крайней мере, до тех пор, пока Эван не заработает достаточно денег, чтобы убраться отсюда подальше от Грегора и собственного прошлого.

Дрю пожал плечами.

— Не уверен. Во всяком случае, я не собираюсь заставлять его ждать.

Честно говоря, Эван тоже. Йен Грегор был последним мужчиной на планете, которого он хотел бы разозлить.

— Я возьму наши деньги и встречу тебя у входа. — Он поднялся со скамьи. Боги, это будет долгая ночь.

— Ладно. — Дрю бросил на него взгляд. — Ты точно в порядке?

Ни за что на свете.

— Да. — Он постарался говорить как можно более непринужденно. — Нам лучше поторопиться. Я не хочу давать никому повода спрашивать о том, где мы были.

— Как и я, кузен, — сказал Дрю. — Я возьму машину.

Эван подождал, пока Дрю выйдет из раздевалки, и снова уселся на скамейку. Он сделал еще один медленный вдох, который никак не мог успокоить бурю, бушевавшую внутри. У него не было ни сил, ни присутствия духа для одной из безумных миссий Грегора сегодня вечером. Его глаза закрылись, а рот обмяк, когда он вспомнил, как трахал Сашу. Он только едва коснулся поверхности того, что хотел сделать с ней. Страстно желал прикоснуться губами к ее гладкой, как атлас, коже. Он хотел прикоснуться к ней. Позволить ладоням свободно скользить по каждому дюйму ее тела. Он хотел ее обнаженной. Полностью открытой для него и выставленной на всеобщее обозрение. Он был далеко не удовлетворен.

Он так легко отдался ей. Это задело его гордость не меньше, чем любопытство. Он должен убить ее. Надо было с радостью нести бремя вендетты Грегора. Он мог бы увести ее сегодня ночью и вонзить серебряный кинжал ей в сердце. Однако, один взгляд на нее, и причинение ей вреда было последним, о чем он думал. Была ли она вампиром или проклятой богами ведьмой? Потому ли он легко поддался ее обольстительным чарам.

Он потерял достаточно времени. Эван снова поднялся со скамьи. Он расправил плечи, прежде чем снять с ближайшей полки футболку и спортивную сумку. Забавно, как эти мгновения, проведенные в серебряной клетке, заставляли его чувствовать себя более нормальным, чем любое другое в его жалком существовании. Он жил тенью жизни, созданной безумцем, одержимым жаждой мести. И пока он не получит свободу, ничего не изменится.

Глава 4

— Поздно ночью?

Ночь была всем, что у них было, пока не взошло солнце, и они будут вынуждены спрятаться и предаться забвению сна. Саша пристально посмотрела на Диего.

— Неужели тебе больше нечем заняться, кроме как шпионить за мной?

Диего прислонился к дверному косяку и небрежно пожал плечами.

— Не совсем. Теперь, когда Саид снова возглавил ковен, мне нужно отвлечься.

Саша фыркнула. Как бывший соправитель Саши в ковене, Диего, возможно, казался расстроенным, но она знала, что он был счастлив вернуть бразды правления Саиду.

— Тебе нужно хобби. Ты не думал заняться вязанием?

Диего усмехнулся, услышав не слишком нежную колкость.

— Ты хочешь сказать, что я скучный?

Ее глаза расширились от притворной невинности.

— Конечно, нет! Я имею в виду, ты купил сладкую газировку на днях. Ты живешь на дикой стороне.

До обращения Саша никогда бы даже не подумала бы о том, чтобы быть острячкой. На самом деле, она не была достаточно смелой, чтобы пить цельное молоко, не говоря уже о сладкой коле, которую любил Диего. Она была воплощением скуки. Безопасной. Неинтересной. Регламентированной. Именно поэтому Саид в первую очередь доверил ей безопасность ковена, а позже и руководство. Диего не был настолько скучным. Она просто была в плохом настроении, а несчастье любило компанию.

— Прости. — Саша испустила медленный вздох. — У меня была дерьмовая ночь.

Диего оттолкнулся от дверного косяка и прошел в ее комнату.

— Хочешь поговорить об этом?

Конееечно. Ей бы хотелось рассказать ему, как она была привязана берсерком посреди подземной сверхъестественной боевой арены, а затем быстро позволила одному из своих смертельных врагов нагнуть ее над раковиной в туалете и трахнуть после того, как хладнокровно оторвал голову от плеч какого-то бедного фейри.

— Не совсем.

Диего поджал губы. Его темные глаза задумчиво скользнули по ней.

— В последнее время у тебя были трудные времена, Саша. Может, пора немного притормозить.

Негодующий огонь вспыхнул в ее животе. Ей так надоело, что все говорят ей, как жить.

— То, что я делаю в свободное время, никого не касается. — Она бросила на него острый взгляд. — Включая тебя.

Было время, когда самыми близкими друзьями Саши были Саид и Диего. Не было ничего, чего бы она не сделала для них обоих. Но Саид бросил ее ради поисков своей пары, и Диего, казалось, не интересовался Сашей, пока она не перестала быть ответственной и больше не заботилась о благополучии ковена. Вот тебе и вечная преданность. Казалось, дверь распахнулась только в одну сторону, и те, кому Саша поклялась, не были заинтересованы в том, чтобы отплатить ей тем же.

Она пришла к выводу, что может положиться только на себя. И что те, кто так жадно брал ее щедрую и заботливую натуру, не были заинтересованы во взаимности. Так что к черту всех. Ее не интересовало ложное беспокойство Диего или что-то еще.

— Это мое дело, если оно угрожает безопасности ковена.

Саша отвела взгляд. Безопасность ковена была ее ответственностью на протяжении веков. С тех самых пор, как она доказала Саиду свою грозную силу. С тех пор Диего взял на себя ответственность, от которой она уклонилась. Она не могла не чувствовать себя диким подростком, которого только что поймали с местным наркоторговцем. Ну, в ее случае это было бы больше похоже на тусовку с местным сумасшедшим хищником-убийцей, но она не собиралась ни в чем признаваться. Кроме того, ей не пойдет на пользу вести себя как подросток и еще больше возбудить подозрения Диего. Ей нужно было избавиться от него минут десять назад. Эни ждала, когда она напишет и отметится, и Саше действительно нужно было несколько минут побыть одной, чтобы расслабиться и прийти в себя. Берсерк приблизился к ней на виду у сотен пар глаз. Такой скандал не останется незамеченным… и не останется незамеченным. Боги, она была так взвинчена, что придумывала! Серьезно, ей нужно, чтобы Диего убрался к черту.

— Послушай, я буду вести себя хорошо. Ты это хочешь услышать?

Глаза Диего сузились, а губы сжались, рисуя идеальный образ разочарованного родителя.

— Если бы это было правдой.

Саша закатила глаза. Она ненавидела Диего и Саида, которые ставили ее выше всех остальных. Совершенно нечестно. Как будто всем остальным в мире позволено совершать ошибки и быть прощенными, но если Саша хоть на шаг переступит черту, она будет отлучена от церкви. Изгнана и забыта.

— Знаешь что? Если ты собираешься стоять здесь и мучить меня до восхода солнца, сделай нам обоим одолжение и оставь меня в покое. Я на ночь, так что тебе не о чем беспокоиться. Драгоценный ковен будет в безопасности от любых гнусных вещей, которые я, очевидно, замышляю.

Она была слишком зла, чтобы чувствовать вину из-за того, что сегодня ее необузданная внеклассная деятельность могла подвергнуть ковен опасности. Слишком ранена, чтобы негодовать. Диего медленно выдохнул, и его поза расслабилась, словно он потерпел поражение.

— Если бы я не заботился о тебе, я бы не давил на тебя так сильно. Ты ведь знаешь это, да?

Саша фыркнула.

— Если ты так говоришь. — Она так устала от этого разговора. Диего не сдвинулся ни на дюйм, когда она подняла на него глаза. Она держала себя в руках, заставляя улыбнуться и придавая своему голосу сахарное спокойствие. — Желаю тебе хорошо провести остаток ночи, Диего.

Выражение его лица стало разочарованным, будто сдувшийся воздушный шарик. У Саши защемило сердце от сожаления, и она прогнала непрошеные эмоции.

— Пусть остаток ночи пройдет хорошо, Саша, — Диего ответил на формальные слова прощания и ушел, не сказав больше ни слова.

Саша откинулась на спинку дивана и уронила голову на подушки. Нерастраченный адреналин скапливался в ее конечностях, а неутоленная жажда бушевала, как лесной пожар, пожирающий сухую траву. Запах берсерка все еще витал в ее голове, опьяняющий аромат, от которого у нее текли слюнки, а тело гудело. Он не должен был так вкусно пахнуть. Ему следовало бы оттолкнуть ее, а не соблазнять. Она страдала от желания. Она все еще чувствовала хватку его сильных рук на своих бедрах и мощный толчок его бедер, когда он вошел в нее. Сердце бешено колотилось в груди, и нахлынувшие эмоции оставили Сашу слабой и потрясенной.

Она поднесла руку ко рту, и острие клыка вонзилось в кожу возле костяшек пальцев, заставляя каплю крови образоваться и потечь ручейком к большому пальцу. Она слизнула кровь, но это не насытило ее. Только кровь берсерка могла успокоить огонь, бушевавший в ее горле.

Твою мать.

Ситуация была не просто катастрофической. Связь была абсолютной. Неразрушимой. Единственное, что могло ее разорвать — это смерть, и если Саид узнает, что случилось, Саша будет уверена, что ее душа снова освободится от тела. Связь между вампиром и берсерком недопустима. А без своей пары Саша была обречена провести вечность как одна из бездушных.

Пустая. Навечно.

Это была судьба невообразимых страданий. Она не думала, что сможет вынести такую пытку. Если кто-нибудь узнает о ее связи с берсерком, они могут сделать ей одолжение и проткнуть колом ее сердце. Потому что она без сомнения знала, что не переживет второй раз потери души.

Слезы навернулись на глаза Саши, но она заставила их высохнуть. Она была еще слишком неопытна, чтобы создать впечатление, будто собрала все свое дерьмо, и мысленно вознесла благодарственную молитву за то, что скоро взойдет солнце и унесет ее в блаженное забытье дневного сна. Но прежде чем уйти от реальности, она должна дать Эни понять, что с ней все в порядке.

Саша поерзала на диване и выудила из заднего кармана мобильник. Она могла бы написать сообщение, но у нее просто не было сил набирать ответы на все вопросы, которые, несомненно, задала бы Эни. Сильфида ответила после первого гудка.

— Что, черт возьми, я сегодня видела? — Недоверчивый тон Эни вызвал улыбку на губах Саши, несмотря на ее тяжелое положение. — Берсерк, приставший к вампиру? Апокалипсис начался, а мне никто не сказал?

Недоверчивость с оттенком нетерпения и всплеском паники. Саша не думала, что у нее хватит сил на еще одну драму сегодня вечером. Но лгать о том, что случилось, или пытаться замять дело, не имело смысла. Ей нужно кому-то довериться, иначе она сойдет с ума. Эни была единственным человеком, которому она могла рассказать.

— Он привязал меня. — Эти слова слетели с ее губ виноватым шепотом.

Ответом ей было молчание, в котором она представила, как взрывается голова Эни.

— Он что сделал? — Ее голос пискнул, достигая децибела, который могли слышать только оборотни. Ага. У нее определенно было короткое замыкание.

— Он привязал меня. — Саша и сама не могла поверить. — Берсерк вернул мне душу. Он… — Боги, она действительно собиралась сказать это вслух? — Он моя… пара.

Вырвать клыки ржавыми плоскогубцами было бы менее болезненно, чем сделать такое признание.

— Я сейчас приеду.

Тьфу. Нет. Последнее, что ей нужно, это чтобы Диего взорвался из-за Эни, ошивающейся вокруг дома.

— Через несколько часов взойдет солнце, и я усну, разговор не состоится. — Честно говоря, Саша не думала, что хочет давать Эни больше информации, чем уже дала. — Увидимся завтра на закате.

— Ладно. — Эни казалась расстроенной, но она переживет. — Я буду там, как только зайдет солнце.

— Завтра. — Тяжесть сна уже давила на ее конечности и веки. Она чувствовала себя так, словно прошла через мясорубку. Ей нужно отдохнуть. — Пока. — Это слово сорвалось с ее губ, когда она закончила разговор.

Саша не могла отделаться от мысли, что сегодняшний вечер — начало конца.

***

Мозг Эвана представлял собой темные заросли ежевики, настолько запутанные, что у него едва хватало ума переставлять ноги. Сегодня он устроил настоящий бардак. Тот, который должен был привлечь ненужное внимание к его внеклассной деятельности. Он не мог позволить себе, чтобы Грегор — или кто-либо другой — узнал, что он задумал. Не сейчас, когда он практически ощущал вкус своей проклятой свободы. Он фыркнул. Кого он обманывает? После сегодняшнего спектакля единственной свободой, которую он знал, была смерть.

Он не мог держать в секрете то, что произошло. Конечно, никто не видел, как он затащил вампира в туалет. Никто не знал, что он нагнул ее над стойкой и трахнул. Эван глубоко вздохнул. Воспоминание о ее мягкой коже и жаре было сладкой пыткой, которую он хотел переживать снова и снова.

— Ты слышал, какие слухи ходят по арене?

Голос Дрю прервал горячие воспоминания Эвана, и тот нахмурился.

— Какие слухи? — у него внутри все сжалось. Как будто он должен был спросить.

Дрю искоса взглянул на Эвана, проезжая через центр города.

— Там был вампир, он наблюдал. Женщина. Ты ее видел?

Он мог бы солгать кузену, но какой в этом смысл?

— Да. Она слегка пошевелилась.

— Ты пошел за ней, не так ли? — Что ж, это была правда. Хотя Эван подозревал, что не в том смысле, который имел в виду его кузен. — Я слышал разговор двух оборотней, когда шел за машиной. Они сказали, что ты сделал дело и усыпил фейри. Закончив, ты направился прямо к женщине.

Вражда между берсерками и вампирами была легендарной. Вражда, растянувшаяся на века. Без сомнения, все, кто видел, как Эван приближался к вампиру, решили, что это был акт агрессии. Он мог только надеяться, что если Грегор узнает, он сделает то же самое предположение.

Эван откашлялся. Дрю почуял бы ложь, если бы не был очень осторожен в своих словах.

— Вампиры становятся наглыми. — Конечно, он не мог говорить за других вампиров, но Саша определенно не боялась. Никого и ничего. Боги, эта храбрость воспламенила его кровь и только разожгла любопытство. — Они нас больше не боятся.

Дрю повернулся к нему.

— Нас больше никто не боится?

Эван фыркнул. Дрю был прав. Без поддержки Сортиари были ли берсерки более опасны, чем любое другое сверхъестественное существо, населяющее землю? Грегор, казалось, так и думал, но это было его эго. Конечно, они сидели на вершине пищевой цепи благодаря своей силе, хитрости и способности исцеляться от любой раны. Единственный способ убить берсерка — отрубить голову. Это делало их почти непобедимыми. Но они не были богами. Без власти Сортиари они были всего лишь еще одной фракцией, живущей среди масс.

Грегор поступит мудро, если не станет жертвой своего высокомерия. С другой стороны, когда их самопровозглашенный король прислушивался к голосу разума?

— Ты говорил с ней? — Любопытство Дрю к вампиру будет нелегко подавить. Эван подавил рычание. По какой-то причине интерес кузена вызвал у него раздражение.

— Да. — Не было смысла отрицать это.

Глаза Дрю расширились.

— Что ты сказал?

Эван небрежно пожал плечами.

— Спросил, как ее зовут.

Дрю разразился недоверчивым смехом.

— Твою мать! Грегор обосрется, если узнает. — Дрю продолжал смотреть на него, пока не наступила тишина. — Ну? Она сказала его тебе?

Эван кивнул. Опять же, лгать было бесполезно, но он не был в восторге от того, что раскрывал какие-либо детали о ней даже Дрю, которому он безоговорочно доверял.

— Саша.

Дрю тихо присвистнул.

— Чертовски любезно с твоей стороны, не так ли? Господи, Эван. Почему бы тебе просто не пригласить ее на ужин?

Эван пожал плечами. Он вычеркнул ужин из уравнения и сразу перешел к десерту.

— О чем еще вы говорили?

Эвану не понравился веселый тон Дрю. У него не было времени на разговоры, так как он был занят тем, чтобы как можно быстрее обнажить Сашину задницу.

— Ни о чем. — По крайней мере, это правда. Что бы ни случилось, это не касалось ни Дрю… ни кого-либо еще.

— Я не должен говорить тебе, что это плохо. — Очевидно, Дрю взял на себя смелость заявить очевидное. — Такое внимание… — он печально покачал головой. — Грегор узнает.

Он не ошибся. Последние несколько месяцев Эван был осторожен, и держал свои бои на арене в секрете. Что само по себе подвиг, учитывая сверхъестественную способность Грегора знать, что каждый член их клана делал в данный момент. Вся эта тяжелая работа и секретность были уничтожены благодаря соблазнительному шарму Саши. Эван никогда не хотел ничего подобного. Она притягивала его, как магнит, и у него не было выбора, кроме как отдаться ее притяжению.

— Да. — Эван был способен лишь односложно хмыкнуть в знак согласия. Если он позволит себе слишком много думать об этом, его характер возьмет верх, и это, конечно, не пойдет ему на пользу.

— Что ты собираешься делать?

От Эвана не ускользнуло беспокойство в голосе Дрю.

— Он не узнает, что ты замешан. Я позабочусь об этом.

Дрю выдохнул с видимым облегчением.

— Ты знаешь, я прикрою тебя…

— Понимаю. — Эван не дал ему добраться до «но». Он не был полным мудаком. Эван не ожидал, что Дрю возьмет вину на себя, если их поймают.

— И что?.. — Дрю усмехнулся. — Думаешь, она опасна?

Без сомнения, Саша Иванова была самой большой угрозой существованию Эвана. И это говорило о чем-то, учитывая битвы и существ, с которыми он сражался. Представляла ли она угрозу для остальных членов его клана, еще предстояло выяснить.

— Не менее опасен, чем любой вампир.

Дрю рассмеялся.

— Если представится возможность, Аристов поменяется с нами ролями и отомстит.

Эван никогда бы в этом не признался, но какая-то его часть верила, что Михаил Аристов имеет право на свой фунт плоти.

— Разве можно его винить?

Дрю пожал плечами. Согласиться было равносильно измене.

Столетия назад повелитель вампиров и его дампирское дитя причинили столько боли. И вместо того, чтобы свершить правосудие над этими двумя, Грегор решил объявить войну целой расе. При поддержке Сортиари его было не остановить. Сила берсерков в сочетании с целеустремленностью Сортиари сделала их грозной силой, которая почти уничтожила вампирскую расу. Если бы Грегору удалось убить Михаила Аристова столетия назад, они бы добились успеха. Но Михаил был сильнее, чем кто-либо мог предположить. И теперь раса вампиров процветала. Вид, вернувшийся с грани вымирания. Михаил, без сомнения, будет жаждать мести так же, как и Грегор. Когда это прекратится? Око за око, за око, за око… Пока на земле не останется ни вампиров, ни берсерков.

Глупо. И пустая трата времени.

Дрю свернул на подъездную дорожку к обветшалому многоквартирному дому в долине, который Грегор объявил их временным пристанищем. Это место было полным дерьмом. Достаточно большой дом, чтобы вместить пятьдесят берсерков, в настоящее время занимающих город. Оставшиеся двести пятьдесят берсерков были разбросаны по всему миру, расквартированные в разных местах Сортиари.

Группа Грегора первая разорвала их узы. Одна за другой остальные ячейки последовали его примеру. Скоро в Лос-Анджелесе их будет триста человек, и они будут готовы начать войну против ничтожного числа Аристова. Эван провел рукой по лицу. Боги, неужели не будет конца сражениям?

— Молись богам, чтобы они благосклонно отнеслись, и Грегор не пронюхал о том, что произошло сегодня вечером.

Рука Эвана замерла на дверной ручке, когда он повернулся к кузену.

— Нет никаких богов. Никакой судьбы. Никакой таинственной руки, которая ведет нас. Мы либо в жопе, либо нет. И мы не узнаем, пока не войдем в эту дверь.

Эван, молча, вышел из машины. Скоро он узнает, дошли ли слухи до Грегора. У Эвана больше не было ничего, чтобы уступить. Потому что он уже думал о том, как найти Сашу.

Он должен увидеть ее снова.

Глава 5

— Сколько еще ты собираешься давать времени этому вампирскому куску дерьма, Саиду?

Взгляд Йена Грегора на мгновение скользнул в сторону. Гэвин, его двоюродный брат и заместитель, неловко поерзал на пассажирском сиденье потрепанного «Субару», который они угнали несколько месяцев назад. Йен терпеть не мог, когда его допрашивали. Он ожидал от подчиненных двух вещей: держать рот на замке и повиноваться. Он требовал непоколебимой преданности.

— Сколько захочу, черт побери! — рявкнул он. — У тебя с этим проблемы?

Гэвин откашлялся.

— Нет.

— Хорошо. — Йен прищурился, увидев сверкающую «Ауди Р8», въезжающую на подъездную дорожку. Чертовы вампиры и дампиры никогда не упускали возможности похвастаться своим богатством. Это были легкомысленные, экстравагантные создания. Эгоистичные и тщеславные. Мир был бы лучше без них. И Йен планировал сделать так, чтобы ни один из них не выжил и не заселил землю.

Из машины вышла женщина и направилась к дому. Вампирша. Еще одна из новеньких Михаила? Он не мог не задаться вопросом, к какому ковену она принадлежит. Она могла быть одной из сестер Саида, но Йен не сомневался, что король вампиров заселит тринадцать ковенов Лос-Анджелеса как можно большим количеством новых вампиров. Укрепляя свои ряды и наращивая силы, мерзость за мерзостью. Грегор опустил стекло и глубоко вдохнул, чтобы запомнить ее запах. Он нахмурился. Еще один запах смешался с ее. Напомнил одного из своих. Интересно…

Кто она такая? Новообращенная, это уж точно. С другой стороны, разве не все они такие? Новообращенные, созданные в результате восхождения Михаила Аристова к власти. Йен скривил губы. Только одно существо беспокоило его больше, чем якобы «неубиваемый» отец воскресшей расы вампиров. Если все пойдет по плану, все шипы в боку Йена скоро будут удалены. Навсегда.

По крайней мере, у одного вампира хватило здравого смысла не нарушать верность берсерку. Несколько месяцев назад Йен был в Сиэтле в поисках определенного фейри. Энад двин. Похитителя Душ. Она была рабом хитрого мага по имени Риньери де Реж. План Йена состоял в том, чтобы взять мага в заложники и использовать его раба как приманку, чтобы выманить свою истинную цель из укрытия. Однако его стратегия была сорвана, когда он узнал, что вампир, Саид Алмаси, также отправился в Сиэтл в поисках той же самой фейри.

Йен с отвращением фыркнул. Вампирами правили их невыносимые брачные узы. Связи, как они их называли. Это пересиливало здравый смысл и разум. Это был их самый большой недостаток и в то же время их самая большая сила. Связь Саида с похитителем душ изменила планы Йена, хотя, благодарение богам, не полностью разрушила их. Он помог освободить душу фейри из рабства, а взамен Саид согласился вернуть свою пару в Лос-Анджелес. Рядом с Трентоном Макалистером, как раз там, где ее хотел видеть Йен.

Вампир был с наветренной стороны от него, и Йен сделал еще один глубокий вдох и задержал его в легких. Ее запах смутил его. Желание, страх, возбуждение, адреналин… это было одновременно кисло и сладко. Ему не терпелось узнать, что, черт возьми, произошло сегодня вечером. И он узнает. Секреты никогда не оставались скрытыми надолго. Йен всегда узнавал правду.

Гэвин посмотрел в сторону Йена.

— Ты чувствуешь этот запах?

— Да. — Йен не собирался делиться своими мыслями по этому поводу. У него не было доверенных лиц. Никому он не доверял безоговорочно. Доверие было роскошью, которую Йен Грегор не мог себе позволить.

— Что ты об этом думаешь?

Йен пожал плечами.

— Ничего. Пока что.

Гэвин вздохнул. Йену было наплевать, даже если мужчина был выведен из себя.

— А что, если сестра похитителя душ никогда не появится? Она может никогда не выйти из укрытия.

Йен не исключал такой возможности. Однако какой-то инстинкт подсказывал обратное. Страх может быть мотиватором. А теперь, когда ее сестра на свободе и находится в городе мага, которого она предала, Йен надеялся, что этого знания будет достаточно, чтобы вытащить Фиону Бейн из укрытия.

— Она появится. — Его вера была твердой.

— Да, — фыркнул Гэвин. — Но когда? Через лет пять?

— Мне плевать, даже если это произойдет через пятьсот лет, — огрызнулся Йен. Его терпению, как и вере, не было конца. Он дождется конца проклятого мира, чтобы отомстить, если придется.

В ответ тот снова страдальчески вздохнул.

— Ладно. Но ты же не думаешь, что она прямо провальсирует к входной двери.

Йен предполагал, что, если Фиона приедет в Лос-Анджелес, она будет держаться в тени. Нет смысла предупреждать тех, кого она обидела, о своем присутствии в городе. Особенно если она ожидала возмездия. И все же… инстинкт подсказывал Йену, что это не так. Каким-то образом он знал, что Фиона разыщет сестру. И, в конце концов, Трентон Макалистер тоже.

— Я держу своих врагов близко. — Гэвин не нуждался в дополнительных объяснениях. — Только дурак поворачивается спиной к тем, кто хочет причинить ему вред.

Гэвин усмехнулся.

— Аминь.

Йен знал, что некоторые члены его клана устали от борьбы. Их воспоминания тускнели с течением веков, но не Йена. Его жажда мести горела так же жарко и ярко сегодня, как и тогда, когда их женщины были убиты. Он слышал шепот своих братьев на протяжении многих лет. Чувствовал тяжесть их сомнений и усталости. Некоторые считали долг оплаченным. Безумный вампир и его дампирское дитя потребовали первой крови. Берсерки заплатили за это в десять раз больше, когда уничтожили вампиров для Сортиари. Они были квиты. Кровь за кровь. Что с того, что некоторые из них выжили? Кому какое дело, если они пополнят свои ряды?

Йену было не все равно. И пока в нем горела жажда возмездия, это все, что имело значение.

Мгновенная полоса света прорезала темноту, как лезвие, когда вампир открыла входную дверь и исчезла в доме. Йен расслабился в кресле, обхватил кулаками помятый руль и медленно выдохнул. Дрожь пробежала по его спине. Грядут перемены, и что бы это ни было, ничего хорошего из этого не выйдет.

Он повернул ключ зажигания, и двигатель неохотно ожил. Машина была полным куском дерьма. Пора бросить ее и украсть что-нибудь более надежное. Остальная часть сверхъестественного сообщества, возможно, хотела похвастаться своим богатством, но каждый цент, который Йену удалось собрать за эти годы, был уже потрачен. Передан делу. Другое дело, согласны ли все с распределением этих средств. Еще одно из длинного списка вещей, на которые Йену было насрать. Он был главным. Он устанавливал правила. Те, кто решил ослушаться или выразить иное мнение, должны быть готовы к последствиям.

Йен Грегор не относился к предательству легкомысленно.

Скоро взойдет солнце, и нет смысла наблюдать за домом, когда все вампиры внутри будут мертвы для мира до заката. Боги, искушение устроить им засаду, когда они ослабеют, и перебить их всех было слишком велико, чтобы устоять. Но сейчас ему был нужен этот ковен живой и невредимый. По крайней мере, пока не получит то, что хочет. После этого он проткнет колом их сердца и снесет этот изысканный особняк до основания.

— Я так понимаю, на сегодня мы закончили?

Йен посмотрел в сторону Гэвина.

— Не совсем. — Не было покоя для нечестивых, и черное сердце Йена было самым злым. — Нам нужно сделать пару остановок, прежде чем мы отправимся в центр. Я хочу быть в дерьмовом офисе Макалистера, подождать, пока этот ублюдок не объявится.

Прошло много времени с тех пор, как Йен в последний раз звенел цепью Трентона Макалистера. Директор Сортиари получил хорошую передышку, и Йену нужно было дать знать о своем присутствии. Если уж на то пошло, чтобы напомнить директору, что он все еще жив только по воле Йена.

Гэвин нащупал рычаг рядом с собой и отпустил спинку сиденья.

— Что ж, если это единственный отдых, который я получу сегодня вечером, то лучше воспользоваться им, пока есть возможность.

Йен фыркнул. Боги. Когда они стали такими мягкими? Казалось, выполнение приказов Сортиари сделало их послушными. Возможно, пришло время напомнить тем, кто был в его рядах, кто они такие и чего от них ждут.

***

— У тебя хватило наглости заявиться сюда.

Наглость не имела ничего общего с этим. Широкая улыбка расплылась на губах Йена при виде возмущенного тона директора Сортиари. Йен держал Трентона Макалистера за яйца, и ублюдок это знал. Он уселся в кресло напротив директорского стола и положил ноги на полированную поверхность. Стальной взгляд Макалистера скользнул к ногам Йена, губы сжались. Боги, как Йен любил взъерошить его ханжеские перья. Внимание Макалистера переключилось с ног Йена на дверь кабинета. Большая тень прошла перед открытым пространством, и Йен ощетинился.

Чертов Кейден Митчелл.

Медведь-оборотень был таким огромным, что занимал все пространство. Йен надеялся, что этот сукин сын вернулся в свое многомиллионное поместье на севере штата Нью-Йорк. К несчастью, похоже, самец собирался задержаться здесь на некоторое время. Пару лет назад Кейден застал Йена врасплох и устроил ему хорошую взбучку. Воспоминание об этом все еще жгло. Этого больше не повторится.

— Не стесняйся, Митчелл, — протянул Йен, не отрывая взгляда от Макалистера. — Заходи, поболтаем, ладно?

Макалистер прищурился. Он наклонил голову, давая оборотню разрешение войти. Йен фыркнул. Несмотря на всю свою силу, деньги, власть и влияние, могучий Кейден Митчелл был всего лишь одним из рабов Сортиари.

Жалко.

Кейден шагнул вглубь кабинета. Помимо того, что он занимал все пространство, большой ублюдок также занимал большую часть пригодного для дыхания воздуха. Йен ощетинился, и низкое рычание собралось в его груди, когда оборотень подошел ближе. Он здесь не для того, чтобы затевать драку. Или закончить. Ему нужно держать себя в руках и сдерживать жажду насилия.

— Я думал, мне нужен твой оракул. — Не было смысла придираться к словам. Макалистер прекрасно понимал, о чем говорит Йен. — Я ошибся.

С тех пор как Михаил Аристов нашел свою пару, Макалистер был одержим человеческой девушкой, которая попала под защиту короля вампиров. Йену потребовалось некоторое время, чтобы понять, чего она стоит для Макалистера, и он выяснил это несколько месяцев назад, когда пытался устроить засаду на встречу Михаила Аристова и Макалистера, на которой присутствовала девушка. Благодаря упрямому альфа-оборотню и вмешательству Кейдена Митчелла, Йен упустил свой шанс схватить девушку. Впрочем, это не имело значения. Он достаточно наслушался ее разговоров с Макалистером, чтобы понять, куда идти. Она отправила его в Сиэтл. К похитителю душ. Вот почему Йен был сегодня в офисе Макалистера. Чтобы немного напугать самодовольного ублюдка.

Макалистер не произнес ни слова, и Йена это вполне устраивало. Он планировал, что разговор будет в основном односторонним.

— Немного трудно разгадать ее загадки, но в конце концов я догадался. Сиэтл — многообещающий город. Полно всяких интересных сверхъестественных существ. Оборотни, оборотни, бин-сидхе. Йен усмехнулся. — Маги… Энад двин…

Глаза директора расширились на долю дюйма, но это было все равно, что недоверчиво разинуть рот. Йен усмехнулся. Вывести его из себя было гораздо интереснее, чем он думал.

— Я всегда считал похитителей душ мифом, — задумчиво произнес он. — А вот этот… — Йен присвистнул. — Она была кем-то другим. Мощной. Черт, она меня до смерти напугала.

Сердце Макалистера забилось быстрее. Музыка для ушей Йена. От его запаха исходило беспокойство, зрачки расширились, адреналин хлынул в кровь.

Йен одарил Кейдена высокомерной ухмылкой.

— Хотя, думаю, я не поладил с магом, с которым она водила компанию. Полагаю, у меня есть склонность к этому, Митчелл?

Медведь оборотень издал насмешливое ворчание.

— В твоих бесконечных рассуждениях есть смысл, Грегор? Или ты пришел сюда, чтобы надоесть мне до смерти?

Наконец, несколько слов от самодовольного директора. Он снова повернулся к Макалистеру. Сила искрилась в воздухе вокруг них и оседала на языке Грегора с электрическим привкусом. Он так долго боялся этой силы и восхищался самообладанием Макалистера, не подозревая, что все это время магия ублюдка была связана. Единственной силой, которой он обладал, было его положение в Сортиари.

— Нет смысла. — Йен еще не был готов раскрыть свои козыри. Макалистер был достаточно умен, чтобы читать между строк. — Просто хотел, чтобы ты знал, что я хорошо провел отпуск. — Он улыбнулся еще шире, обнажив зубы. — Это все.

Макалистер сложил руки и положил их на стол. Его взгляд стал жестким, а челюсть выпятилась. Под маской спокойствия кипел гнев, и Йен не смог сдержать самодовольной ухмылки. Больше не раб, он покажет стражам судьбы, что значит быть под чужим каблуком. Когда он покончит с ними, они все будут кланяться ему в ноги, включая их надменного директора.

— У тебя есть две минуты, чтобы убраться с территории Сортиари, прежде чем Кейден уберет тебя.

Йен испустил фыркающий смешок. Макалистер явно забыл, с кем говорит. Но это не имело значения. Достаточно скоро Йен напомнит ему об этом. Он поднял ноги с безупречно чистого стола и твердо поставил их на старый промышленный ковер, прежде чем встать со стула. Почему Макалистер решил устроить двор в этом захудалом офисе, когда у Сортиари было шикарное современное здание на окраине города, было выше его понимания. Они определенно любили играть в свои игры. Эта иллюзия бедности, однако, была гребаной шуткой.

— Не стоит впутывать в это твоего питомца, Макалистер. Я знаю, где дверь.

Йен обернулся и увидел Кейдена так близко, что практически ощутил на лице его дыхание. Берсерки были на вершине сверхъестественной пищевой цепи. Их непросто было напугать. Но медвежьи оборотни определенно могли вызвать некоторое беспокойство. Уголок рта Кейдена изогнулся в высокомерной ухмылке, а светло-голубые глаза сверкнули диким золотом.

— Смотри, Митчелл, чтобы он не натянул поводок слишком туго. — Йен прошел мимо оборотня, его спина была прямой, а плечи расправлены. — Мне бы не хотелось, чтобы ты подавился.

— На твоем месте я бы беспокоился о собственной шее, Грегор. — Глубокий голос Кейдена эхом отозвался в крошечном кабинете. На секунду Йену показалось, что мужчина онемел. — Ты не так всемогущ, как думаешь.

Йен усмехнулся. Ему нравилось, когда окружающие недооценивали его. Это облегчало ему работу. Он остановился в дверях и снова повернулся к Макалистеру.

— Передавай привет Аристову при следующей встрече. Скажи ему, что я надеюсь увидеть его в ближайшем времени.

Директор не потрудился ответить. Он просто встретил взгляд Йена и выдержал его. Ублюдок не съежился. Йен мог, по крайней мере, уважать это. Он бросил последний веселый взгляд в сторону Кейдена, прежде чем покинуть офис. Отличное начало дня.

Глава 6

— Это что, соревнование, кто из нас самый сумасшедший саморазрушитель?

Саша закатила глаза, услышав комментарий Эни. Эни была дикой, но не саморазрушительной. Ну, а Саша?… Да, у нее определенно был какой-то психический дефект. Или желание смерти. Или и то, и то.

Она должна увидеть его снова.

— Если понадобится, я пойду одна. Просто скажи мне, где будут проходить сегодняшние бои.

Боевая арена перемещалась с места на место, чтобы не привлекать излишнего внимания. Сверхъестественный мир имеет свои правила, как и мир земной. Бои в клетке насмерть с единственной целью заработать немного денег, определенно не одобрялись в обоих мирах.

— В прошлый раз тебе повезло, Саша. Думаю, лучше не искушать судьбу.

Судьба определенно искушала ее.

— Я никого не искушаю. — Это была правда. Ущерб уже был нанесен. Связь была необратима. — Как я уже сказала, мне не нужен сопровождающий. Просто укажи мне верное направление, и я пойду одна.

— Что тебе нужно, — начала Эни, — так это удар по голове, чтобы до тебя хоть что-то дошло. Берсерк, привязавший вампира — худшее предзнаменование, которое я могу придумать. Ничего хорошего из этого не выйдет, Саша. Будь благодарна, что твоя душа вернулась, и уходи. Это единственный выход.

Саша знала, что Эни прикроет ее, но все было не так просто. Не то чтобы она не хотела уйти. Просто она думала, что не сможет. Связь с берсерком. Она притягивала ее к нему. Бороться с этим было все равно, что пытаться остановить смену времен года.

— Я не могу уйти. Я не жду, что ты поймешь.

— Это отговорка, Саша, и ты это знаешь. — Для человека, которому так не терпелось услышать сплетни о ее первой встрече с берсерком, Эни определенно сменила тон. — Ты напрашиваешься на катастрофу. Нет других вариантов, чтобы все закончилось хорошо, кроме того, что ты будешь держать дистанцию. Если он не убьет тебя сегодня вечером, будет только вопрос времени, когда член его клана выполнит свою работу.

Саша не могла этого объяснить, но инстинкт подсказывал ей обратное. Он не причинит ей вреда, и она не думала, что он позволит кому-то обидеть ее. Конечно, Саша умела лгать самой себе. В течение многих лет она питалась ложью, заставляя себя верить, что Саид испытывал к ней нечто большее, чем просто дружбу. Может быть, это было то же самое, и «инстинкт», который она слушала, был не чем иным, как ее собственными глупыми надеждами.

— Я буду держаться на расстоянии. — Это было обещание, которое она на самом деле не думала, что сможет сдержать. — Мне нужно удовлетворить свое любопытство, иначе оно сожрет меня заживо. — По крайней мере, это было правдой. Проснувшись на закате, она первым делом подумала о сильном магнетическом берсерке. Сухой жар обжег ей горло, и она сглотнула, словно пытаясь унять жжение. Пройдет немного времени, и жажда возьмет верх, и она отправится на поиски берсерка, поможет ей Эни или нет.

Выражение лица Эни стало настороженным.

— Первый признак опасности, и мы уходим.

Саша кивнула.

— Идет. Ты знаешь, куда мы едем?

В ответ та печально вздохнула.

— Да. Знаю.

Саша знала, что подруга что-то скрывает от нее. Она не собиралась жаловаться на это. Чем больше времени у них будет, тем лучше.

— Ладно, хорошо. Давай уберемся отсюда, пока Саид не привлек меня для разговора. — Она неделями избегала своего создателя. Сейчас ей не хотелось ни о чем разговаривать с Саидом. Особенно когда ее сердце все еще болело и болело от того, что ее бросили.

— Я готова, как только ты будешь. — Эни всегда была готова рвануть в любой момент. Одна из многих вещей, которые Саша в ней любила.

— Показывай дорогу. — Саша пошла за Эни и направилась к двери. Она почувствовала чье-то присутствие за спиной и замедлила шаг. Дерьмо. Похоже, недостаточно быстро.

— Саша. — Глубокий, успокаивающий голос Саида пронзил ее грудь, как копье. С тех пор как он вернулся в ковен, она избегала его. Отчаянно желая избежать его пронзительных темных глаз и его красивой, миниатюрной, рыжеволосой пары, которая была не более чем напоминанием о Сашиной собственной душевной боли. — Опять уходишь?

Она ничего ему не должна, и меньше всего — объяснений.

— Так и есть. — Она не потрудилась повернуться к нему лицом. Не хотела встречаться с ним взглядом. — Не трудись ждать.

Саша переставляла ноги, следуя за Эни к двери. Она не доставит Саиду удовольствия видеть ее метания. Его душа была привязана, и у него была пара. Если на то пошло, как и у Саши. И она не собиралась терять ни секунды в этом доме, когда она могла быть рядом с ним.

Дорога до долины, казалось, заняла несколько часов. От нетерпения мышцы Саши напряглись, а жажда стала почти невыносимой. Не то чтобы она ожидала, что это изменится в ближайшее время. Она сомневалась, что сможет подобраться к берсерку достаточно близко, чтобы обменяться с ним двумя словами, не говоря уже о том, чтобы утолить голод. Сегодня дело было не в контакте. Она просто хотела удовлетворить любопытство. Взглянуть на него и посмотреть, была ли ее реакция на него такой же сильной, как на связь. Может быть, ей повезет и она не почувствует ни малейшего интереса. В таком случае она может поступить так, как советует Эни, и уйти, сохранив жизнь и душу.

— Черт, это место — настоящая дыра.

Эни въехала на стоянку заброшенного «Кмарта» и заглушила двигатель. Саша вышла из машины и пошла через стоянку. Это было не самое элегантное место и определенно на шаг ниже последнего здания, где проходили бои, но никто не шел за атмосферой.

Магия искрилась в воздухе, индикатор чар, наложенных на здание и парковку, чтобы держать любопытных людей на расстоянии. До ушей Саши донесся слабый звук какофонических приветствий, и она ускорила шаг к дверям. Кто знает, как долго продолжались бои? Берсерк мог уже быть здесь и уйти.

— Эй! Подожди!

Саша даже не поняла, что бежит, пока Эни не окликнула ее. Она остановилась как вкопанная. Ее сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Электричество пробежало по венам, и искра предвкушения заплясала по коже. Она пыталась вести себя спокойно. Вести себя так, словно ее любопытство к берсерку было поверхностным. Ее собственное поведение выдало с головой. Боги, как жалко это выглядело. За последние несколько месяцев она научилась быть сильной. Не зависеть ни от кого. Прикрывать свою спину, потому что знала, что никто другой этого не сделает. И один жестокий, задумчивый мужчина одним взглядом разрушил всю эту тяжелую работу?

Чушь собачья.

Саша больше никогда не станет жертвой собственного кровоточащего сердца.

Она почувствовала спиной Эни, но не обернулась. Вместо этого Саша медленно, почти машинально, направилась к входу в здание. В ее голове пронеслась мантра, и будь она проклята, если не прислушается к ней. Беречь свое сердце. Ничего не чувствовать. Защищать себя.

— Ты торопишься? — Сарказм Эни остался без внимания. — Ты обещала держаться на расстоянии, помнишь?

— Помню. Я это и делаю. Просто не хочу пропустить ни одного боя.

Эни прищелкнула языком.

— Боишься, что он ускользнет от тебя?

Что-то вроде того. Беречь свое сердце. Ничего не чувствовать. Защищать себя.

— Никто никуда не бежит. — Саша отказывалась снова отдаваться мужчине. — Я просто хочу посмотреть, с чем имею дело.

— Привязана к берсерку. — Недоверчивый тон Эни в точности повторил чувства Саши. — Ты, конечно, держала своих врагов на пределе.

Хех. Она полагала, что делает так.

Саша несколько раз глубоко вздохнула. Было глупо так волноваться из-за кого-то, кого она не знала. Бабочки, кружившиеся в ее животе, были неприятным напоминанием о том, каким мягким может быть ее сердце, и какой вред оно может причинить. Она была здесь, чтобы удовлетворить свое любопытство и ничего больше. Она не могла позволить себе ничего большего.

Войти и выйти. Таков был план.

Когда толпа снова взревела, Саша потянулась к ручке двери. Она надеялась, что ее глупое сердце не сделает сегодня ничего, что могло бы расстроить ее разум.

Беречь свое сердце. Ничего не чувствовать. Защищать себя.

***

Эван обвел взглядом толпу в поисках Саши. Он надеялся, что она будет здесь. В первых рядах и по центру. Ее темные выразительные глаза будут смотреть на него, полные губы слегка приоткроются в благоговейном страхе. О, это была грандиозная картина. Это заставило Эвана осознать свое эго. Дрожь пробежала по его телу, но не предстоящая схватка взволновала его. Это была перспектива увидеть ее снова и почувствовать, как ее влажная шелковистая плоть скользит по его телу. Драка была не более чем притворством, чтобы заманить его сюда.

— Мы никогда не вернемся в это место. — Эван искоса взглянул на Дрю. — Это свалка. Они поставили бойцов в очередь, как гребаный скот. Ты заслуживаешь большего уважения.

Высокомерие — черта, общая для всех берсерков. Они требовали уважения. Командовали страхом. Однако Эвану было наплевать, что с ним обращаются не как с королем. Он позволил этим иллюзиям величия пасть на Грегора и других. В данный момент единственной его жалобой было нетерпение. Нетерпение схватки. Нетерпение увидеть ее. Боги. Эван не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так нервничал. Он хотел, чтобы что-нибудь, что угодно, случилось, прежде чем он выползет из своей проклятой богами кожи.

Затемненные двери открылись, принеся с собой поток воздуха. Эван глубоко вдохнул аромат теплой корицы и задержал его в легких, прежде чем медленно выдохнуть. Он перевел взгляд на вход, где объект его одержимости стоял плечом к плечу с той же самой женщиной, с которой она была две ночи назад. Ее волосы цвета красного дерева рассыпались по плечам, а темные глаза осматривали комнату. Напряженность выражения ее лица вызвала электрический трепет, пробежавший по его венам.

— Эван.

Голос Дрю был едва слышен. Он не сводил с нее глаз, пока она пробиралась сквозь толпу зевак. Ближе. Ближе…

— Эван! — Дрю сильно ткнул его. — Ты застыл?

Бля. Могло быть и лучше. Сосредоточиться было почти невозможно, когда его мысли витали повсюду, а голова была полна ее пьянящего аромата корицы. Его обостренные чувства сейчас не оказывали ему никакой услуги. Не тогда, когда он мог различить ее запах среди тысяч и увидеть каждую деталь ее лица в толпе народа.

— Ты боишься, берсерк? — Эван поднял голову и увидел, что его противник уже в клетке. — Давай, сегодня хорошая ночь, чтобы умереть!

Как будто у оборотня вообще был шанс. До полнолуния оставалась пара недель, а это означало, что он не будет в полной силе. Он не мог принять свою животную форму, а это означало, что он исцелится намного медленнее. Весы были так наклонены в сторону, что Эвану стало почти стыдно за то, что он согласился войти с ним в клетку.

Сегодня ночью кто-то умрет, но это будет не Эван.

Оборотень был явно болтлив и заинтересован в том, чтобы обеспечить толпе хорошее шоу. Эван мог, по крайней мере, дать ему это. Он слишком быстро закончил последний бой, поглощенный вампиром. Он не мог упустить из виду, зачем он здесь. Речь шла о деньгах. Времени. Скука и беспокойная толпа не сделают ничего, чтобы набить его карманы.

Эван, возможно, и не хотел заставлять вампира ждать, но и не мог рисковать тем, что его не пригласят на арену драться. Если он не обеспечит необходимое развлечение, от него не будет никакой пользы. Эван не мог этого допустить. Саша должна была знать, что он будет здесь сегодня вечером, а это означало, что в ближайшее время она никуда не денется. Он мог позволить себе посвятить внимание оборотню и утолить жажду крови толпы.

Он устроит шоу, а потом еще что-нибудь.

Эван скрестил руки на груди и стянул с себя футболку. Это простое действие привело толпу в неистовство, когда он подошел к перепончатой серебряной клетке и вошел внутрь. У берсерков было мало уязвимых мест. Большинство сверхъестественных существ не выносило серебра, но на Эвана оно не действовало. Однако магия, сотканная в серебряной паутине, была совсем другой.

Берсерки были чувствительны к магии в том смысле, что одного ее присутствия иногда было достаточно, чтобы возбудить их. Хотя обезглавливание было самым эффективным способом усмирить берсерка, магия тоже могла сделать свою работу, если ею владел адепт. Мало кто… если вообще кто-то… за пределами их рядов знал этот маленький интересный факт. Всегда лучше держать потенциальных врагов в неведении. Никогда не открывай щели в броне. Не давай противникам боеприпасов против себя. Всегда сильный. Всегда решительный. Один разум, одна цель, один клан. Грегор вбивал эти ценности в их головы, сколько Эван себя помнил.

Его одержимость вампиром должна была привести его к огромным проблемам с Грегором, он не терпел предательства. Слишком поздно что-либо предпринимать, подумал он.

Дверь клетки закрылась за ним, и Эван повертел руками, рассматривая серебряные наручники на запястьях. Они не предлагали никакой поддержки, но шипы, торчащие из каждого наручника, чертовски раздражали его противника. Он вытянул шею из стороны в сторону, повел плечами, переступил с ноги на ногу и заставил себя сосредоточиться на предстоящей задаче, а не на запахе, который наполнял его голову, будто она была единственным существом в здании.

— Не очень-то ты разговорчив, Берсерк. Эван не мог не задаться вопросом, была ли стратегия оборотня в том, чтобы заговорить его до смерти. — Берсерки вообще умеют говорить? Или вы общаетесь ворчанием и рычанием, как животные, которыми вы являетесь?

Эван закатил глаза. Все это он уже слышал. Хорошо бы, оборотень был лучшим бойцом, чем метателем оскорблений. В противном случае он мало что сможет сделать, чтобы продлить бой.

Эван не стал уточнять у оборотня его предположения. Вместо этого он издал низкий рык, приняв боевую стойку. Он хотел, чтобы сегодняшний бой стал представлением. Для аудитории из одного человека.

Оборотень замахнулся, и Эван с легкостью увернулся. Сила собралась в нем, когда он почувствовал, как боевой гнев поднимается из глубины его живота, как корчащееся, живое существо. Эван хотел сдаться. Позволить ему поглотить себя полностью и отправиться в то темное место, где его накрывала ярость, и он не мог нести ответственность за свои действия. Эффективный военачальник убивал без разбора. Боевой гнев позволял ему освободиться от воспоминаний и чувства вины. Это позволило ему сделать то, что должно было быть сделано.

Эван взмахнул рукой и ударил оборотня в лицо одним из шипов серебряной манжеты. Запах горящей плоти обжег ноздри, когда серебро обожгло щеку оборотня, открывая широкую рану. Воздух наполнился запахом крови, и в жилах Эвана вновь заструилась сила. Толпа обезумела, требуя нового кровопролития и смерти. Боевой мастер встал между Эваном и оборотнем, вытянув руки. На арене было не так уж много правил, но оборотень попытался нанести удар, прежде чем Эвану представилась возможность выбрать оружие.

Все, чего он добился — это разжег в Эване раздражение и нетерпение.

— Берсерк, ты возьмешь оружие для этой схватки? — В голосе мастера битвы зазвучала искра магии, и толпа затихла. — И один свободный удар по противнику.

Толпа снова разразилась криками и аплодисментами. У Эвана перехватило дыхание, когда мастер боя повернулся к нему и протянул футляр с оружием.

— Уйди с дороги и дай мне драться. — Эван выдавил слова сквозь стиснутые зубы. — Мне не нужно ничего из этого, чтобы убить его.

Если раньше атмосфера была полна возбужденного предвкушения, то теперь она буквально наэлектризовалась. Высокомерие Эвана, его вызов и враждебность, его явная агрессия привели толпу в неистовство. Оборотень был слаб. Это даже близко не было похоже на честный бой.

— Пусть дерутся! Пусть дерутся! — Из толпы зевак послышались сердитые голоса, такие же нетерпеливые, как и Эван.

Эван перевел взгляд на мастера боя.

— Я буду сражаться, как есть. А теперь убирайся с дороги, если не хочешь умереть.

Мастер боя быстро отступил на шаг и покинул ринг, не сказав больше ни слова. В ушах Эвана эхом отдавались радостные возгласы, губы противника скривились в решительном оскале. Его собственный фокус стал резким, как лазер, и он отключился от всего вокруг.

От всего, кроме вампира, который стоял на краю ринга, наблюдая за ним именно так, как он надеялся.

Глава 7

Боги, он был великолепен. Это беспокоило Сашу больше, чем она хотела признавать. Она не знала его имени, но это не притупило его харизму на ринге. Холодная волна страха пробежала по ее спине, когда она увидела, как он сражается, и это только усилило ее возбуждение. Берсерк был самым запретным плодом. Заклятым врагом. Смертоносным. Опасным. Насильственным. Жестоким. Неумолимым.

И он принадлежал ей.

Он двигался быстрее любого существа, которое она когда-либо видела. Каждый удар наносился с поразительной точностью. Оборотень недолго продержится в серебряной клетке. Саше стало почти жаль его. Однако он вошел сюда по собственной воле. Оба мужчины знали правила, и оба знали, что только один выживет. Не было сомнений, что Берсерк останется стоять. Никто не мог превзойти его.

Он был… непобедим.

Жар свернулся в низу живота Саши и распространился. Она не должна хотеть его. Черт, она должна была дрожать от страха и бежать в другую сторону. Но все, чего она хотела, это быть ближе. Флиртовать с огнем, в надежде сгореть. Боги, как она могла быть связана с этим мужчиной, который сражался с такой дикой свирепостью?

Берсерк играл со своей добычей на благо толпы. Это доводило нетерпеливых зрителей до исступления, и деньги переходили из рук в руки вокруг Саши. Любой, кто ставил против него, заслуживал потерять свои деньги.

— Милая, закрой рот. Ты начинаешь пускать слюни. — Эни протянула руку и кончиками пальцев приподняла Саше подбородок.

Саша не смела, оторвать глаз от арены. Она не хотела пропустить ни секунды впечатляющей демонстрации силы, выносливости и мастерства своей пары. Она вытерла нижнюю губу, будто там действительно было что-то, что нужно было вытереть, и Эни рассмеялась.

— Ты ведь понимаешь, насколько это безумно, да? — Саша по-прежнему не смотрела на подругу. — Я имею в виду, посмотри на него!

О, она получала удовольствие. Эни не нужно было об этом беспокоиться. Адреналин бежал по венам Саши, заставляя конечности дрожать от нерастраченной энергии. Предвкушение заставило ее мышцы напрячься, и она сжала бедра, чтобы они не дрожали. Она знала, что должна испытывать отвращение к этому жестокому зрелищу. Должна отвернуться. Развернуться. Выйти за дверь и никогда больше не пытайся его найти. Но Саша словно приросла к месту. Ее взгляд был прикован к берсерку. Она была очарована. Загипнотизирована. Ничто, даже варварство этого момента не могло отвлечь ее внимание.

Благодаря сверхъестественному исцелению и выносливости, эти бои могли длиться часами. Оборотень был вооружен кинжалом и зловещего вида булавой, но он еще не нанес ни одного удара берсерку. Боевой танец воодушевил толпу и открыл карманы. Сколько денег получит ее пара, устроив сегодня хорошее шоу?

Боги. Ее пара. Чем больше она думала об этом, тем более невероятным это казалось. Она шагнула к серебряной клетке, словно притянутая к нему, как магнит к металлу. Его внимание на мгновение отвлеклось от борьбы. Их взгляды встретились. Дикий и напряженный. Оборотень воспользовался этим и нанес удар шипованной булавой по плечу.

Саша вздрогнула, словно ее ударили тяжелым оружием. Берсерк хмыкнул, но больше ничем не показал, что ему причинили вред. Его темные глаза сузились, когда он снова обратил свое внимание на противника и снова сосредоточился на схватке. Чернильно-черная кровь залила ему глаза, и он боролся с такой яростью, что у Саши перехватило дыхание. Теперь он был не более чем животным, действующим на основе инстинкта и ярости. Безоружный, если не считать серебряных наручников на запястьях, он не нуждался ни в каком другом оружии. Он был оружием. И Саша стояла перед ним в благоговейном страхе.

Он больше не играл с оборотнем. Не был заинтересован в продолжении борьбы ради чьего-то развлечения. Оборотень умрет в считанные мгновения, и от осознания этого Саша ощутила дрожь страха. Их мир был жестоким. Саша привыкла к смерти. Но это не принесло ей утешения, когда она, широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как ее пара развернулся в неясном движении, чтобы выхватить серебряный кинжал из руки оборотня и вонзить его в сердце.

Берсерк повернулся к ней. Полуночная чернота отступила от его взгляда. Его грудная клетка тяжело вздымалась, пот блестел и струился ручьями по холмам и долинам мускулистой груди. Он мотнул подбородком в сторону задней части здания. Саше не нужны были слова, чтобы понять, что он только что отдал ей приказ, и она повиновалась.

Она бросила Эни брелок. Она не собиралась оставлять подругу одну.

— Я сама найду дорогу домой.

Эни, казалось, ничуть не удивилась. Она неодобрительно посмотрела на Сашу, поджав губы.

— По крайней мере, обещай быть очень осторожной.

— Обещаю.

Саша повернулась и стала пробираться сквозь толпу к задней части здания. Вот-вот должна была начаться еще одна драка, но тем временем те, кто хорошо заработал, были рады поздравить берсерка с победой. Саша не стала ждать, пока он подойдет к ней. Вместо этого она бросилась в заднюю часть здания, чтобы найти уединенное место, подальше от любопытных глаз.

Двойные двери вели в большую кладовую. Теперь помещение было пустым, если не считать нескольких картонных коробок и старого металлического стола в дальнем конце. Со всех сторон ее окружал бетон. Стены, пол. Большая дверь стыковочного отсека была оставлена открытой, чтобы прохладный ветерок дул в помещение. Саша обхватила себя руками за живот и посмотрела на потолок, на открытые трубы и провода. По коже Саши побежали мурашки, и она подавила дрожь.

— Вернулась за добавкой, вампир?

Акцент его голоса резонировал в ней. Левая рука берсерка обвилась вокруг ее талии. Он притянул ее к своей груди, когда его правая рука поднялась, чтобы убрать волосы с ее затылка. Его прикосновение было клеймом по сравнению с холодным воздухом, который окружал ее. Его открытый рот остановился там, где только что была его рука, и Сашин живот сжался от вожделения. Его зубы коснулись ее чувствительной кожи, и Саша тихонько всхлипнула. Порыв влажного жара распространился между ее бедер, когда она потянулась к его руке на своей талии и крепко сжала ее. Он был стопроцентным хищником, и Саша была в восторге от перспективы стать его добычей.

— Да. — Это слово сорвалось с ее губ хриплым шепотом. Он снова укусил ее за шею, на этот раз чуть сильнее, и она поклялась, что если бы не держалась за него, то ноги подкосились бы. — Не разочаровывай меня на этот раз.

Его низкий смех вызвал у нее новый приступ озноба.

— Не волнуйся, малыш. Я не собираюсь тебя разочаровывать.

***

Туалет, где они впервые встретились, был более удобен, чем эта чертова кладовка. Эван не понимал, почему это его беспокоит. Это было не хуже любого другого места для секса. В конце концов, это все. Бесчувственное удовлетворение потребности. Ни больше, ни меньше. Она была зудом, который он хотел почесать. Скоро она ему наскучит, и он уйдет. А до тех пор он планировал наслаждаться ею так, как ему заблагорассудится.

Он снова прижался губами к ее затылку. На вкус она напоминала мед, только что из бочки. Его левая рука нырнула под ее рубашку, и он рывком опустил чашечку лифчика, чтобы погладить ее полную грудь. Саша ахнула от этого прикосновения, и член Эвана окаменел. Он перекатил ее сосок между большим и указательным пальцами, и она вскрикнула от удовольствия, звук эхом отразился от бетонных стен.

За последние пару дней он думал только о том, чтобы снова взять ее. Его эрекция болезненно пульсировала между ног. Он нуждался в ней, как в следующем гребаном вздохе. Движимый собственным отчаянием, Эван развернул ее и прижал к ближайшей стене, затем потянулся к ее брюкам, расстегнул их и стянул вместе с нижним бельем до лодыжек. Она скинула туфли и стянула брюки полностью. Запах ее возбуждения ударил ему в нос, и Эван издал низкий рык.

— Раздвинь ноги.

Она сделала, как он просил, даже не помедлив. Она уперлась руками в стену, растопырив пальцы. Ее дыхание участилось, а сердце бешено колотилось — музыка для его ушей. Запах ее желания цвел вокруг него, и он глубоко вдохнул пьянящий аромат. Он просунул руку между ее бедер и обнаружил, что она вся мокрая. Скользкая и готовая к нему. Такое наглое распутное маленькое создание. Он схватил ее за бедра и дернул назад, поворачивая ее дерзкую задницу к себе. Он воспользовался моментом и погладил ее между бедер, еще раз обойдя тугой узел нервов, прежде чем скользнуть пальцем внутрь. Она тихо застонала, когда он вытащил и позволил своим влажным пальцам ласкать ее бедро. Боги, как ему хотелось подразнить ее. Поиграть с ней, пока она не попросит его взять ее. Но на это требовалось время, которого у них не было. Дрю скоро придет за ним, и Эвану не захочется выбивать дерьмо из кузена за то, что тот помешал ему.

Эван стянул тренировочные штаны. Он взял ее сзади в туалете, во время их первой встречи. На этот раз он хотел видеть ее лицо, когда будет ее трахать. Смотреть на выражение ее лица, которое будет сопровождать эти соблазнительные стоны и всхлипывания. Он повернул ее в своих объятиях, прежде чем обхватить ее задницу и приподнять. На мгновение Эван замер. От ее красоты у него перехватило дыхание. В ней была тьма, которая взывала к нему. Пленила его. Держала его в восторге. Ее полные, темно-розовые губы приоткрылись, и он наклонился, чтобы поцеловать ее. Показался кончик клыка, и Эван резко остановился. Он не мог позволить себе забыть, кто она такая. Кем он был. Он мог наслаждаться ею. Но не более того.

Он вошел одним рывком. Саша вздрогнула и откинула голову назад, издав низкий, снисходительный стон. Ее веки затрепетали. Эван готов был поклясться, что восторга на ее лице было достаточно, чтобы он кончил. Боги, она была мокрой. Теплой. Тугой. Такой отзывчивой на каждое прикосновение. На каждый толчок. Он мог трахать ее часами, но этого все равно было недостаточно, чтобы удовлетворить его. Он мог бы наблюдать за ней несколько дней, и его глаза все равно захотели бы большего.

Ее наслаждение было восхитительным.

Эван растворился в моменте, когда трахал ее. Его разум опустел, и у него не осталось ничего, кроме слепого ощущения и необузданной потребности. Он протянул руку и схватил Сашу за шею, заставляя посмотреть ему в глаза. Серебро окаймляло ее радужки, еще одно напоминание о том, кем она была. Табу. Запретная. Моя. Это слово резонировало в мозгу Эвана с такой ясностью. Как будто его туда посадили. Неужели она это сделала? Вампиры обладали силой подчинять других своей воле, но могли ли они сделать это силой мысли? Эван стиснул зубы, когда волна возбуждения захлестнула его. Но это подозрение и беспокойство не остановили его.

Эван провел большим пальцем по ее подбородку и ускорил темп. Подушечка переместилась к нижней губе и погрузилась в рот, опасно близко к одному из острых клыков. Она высунула язык, когда ее губы сомкнулись вокруг его большого пальца, и начала сосать. Внутри у Эвана все сжалось, когда он представил, как эти гибкие губы обхватывают его член, как ее зубы… ее клыки… царапают его чувствительную плоть…

Он отдернул палец от ее рта в ту же секунду, как эта мысль пришла ему в голову. Грегор вырвет его сердце и скормит ему же, если узнает. Это был последний раз с Сашей. Это не должно повториться.

— Не останавливайся. — Серебристый взгляд Саши встретился с его взглядом, и ее умоляющий тон вибрировал в нем. — Я хочу, чтобы это было грубо. Глубоко. Мне нужно кончить.

Ее горячие слова прогнали мысли, которые заставили его задуматься. Эван прижался лицом к ее душистой шее, входя в нее.

— Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя, когда кончишь. — Слова сами слетели с его губ, но какое это имело значение? Ему нужно было владеть моментом. Чтобы она знала, кто доставил ей удовольствие.

— Я не знаю твоего имени, берсерк. — Хрипловатый тембр ее голоса пробежал у него по спине, и его мошонка сжалась. Еще несколько глубоких толчков, и он кончит. Он отказывался кончать до нее.

— Эван Бран. — Он приблизил губы к ее уху и, прежде чем отстранился, зажал мочку зубами. — Скажи.

Ее стоны становились все громче и громче, эхом отдаваясь вокруг них. Так близко. Он входил в нее все глубже и глубже. Быстрее. Его челюсти сжались, когда он трахал ее без жалости. Сашины ногти впились в его плечи, разрывая кожу, и он наслаждался укусом боли.

— Скажи мое имя, Саша. — Это не было предложением, вызванным воображением. Он требовал этого от нее. — Говори.

— О боги! — Ее тело напряглось в его объятиях. — Да, да. Эван. Боги, Эван!

Ее киска сжала его член, и он кончил. Она уткнулась лицом ему в шею, и он застонал от острой боли в том месте, где плечо соприкасалось с шеей. Жар охватил его, растекаясь по конечностям и венам. Крошечные завитки удовольствия развернулись, усиливая оргазм до такой степени, что его бедра затряслись, и рык собрался в груди. Его толчки стали бессвязными. Он прижался к ней всем телом, позволяя стене прижать ее к себе. Судорожные вздохи сотрясали его, когда ослепляющее удовольствие начало отступать, и мысли прояснились.

Ее рот. На его горле. Острая боль. Нежное посасывание.

Боги. Она укусила его!

Эван не мог придумать ничего более запретного. Допустить это вообще означало навлечь беду. Прежде чем она успела закрыть проколы, он резко отдернул руку. Ее клыки прорезали крошечные дырочки глубже, и кровь пахла в воздухе, стекая по его шее к груди. Саша нахмурилась, и серебро исчезло из ее широко раскрытых глаз. Страх промелькнул на ее нежном лице, и мгновенный укол вины сдавил грудь Эвана.

— Ты должен позволить мне закрыть проколы. Моя слюна…

— Ты укусила меня! — Эван не сделал ничего, чтобы смягчить свой раздраженный тон.

Ноги Саши опустились с его бедер, когда он поставил ее на пол. От отсутствия ее тепла по спине Эвана пробежал холодок, но он прогнал это ощущение. Брови Саши оставались нахмуренными, но она не съежилась от искры его гнева. Не уклонялась и не стала вилять. Вместо этого она вздернула подбородок, и ее челюсти дерзко сжались, когда она наклонилась, чтобы засунуть ноги обратно в штаны и подтянуть те к талии.

— Что, во имя богов, заставляет тебя думать, что ты имеешь право кусать меня? — для Эвана секс с вампиром не был приглашением вцепиться клыками ему в горло. За всю их известную историю ни один берсерк никогда не позволял вампиру делать такое. Если Грегор узнает, последствия будут хуже смерти. Эван не осмеливался даже думать об этом.

Глаза Саши сверкнули серебром, дыхание участилось. Бледная рука поднялась, чтобы убрать длинные темные волосы за плечо, когда она остановила на нем гипнотический взгляд.

— Ты привязал меня, берсерк. — Слова сорвались с ее полных губ в гневном порыве. — Ты — моя пара.

Эван сделал неуверенный шаг назад. Слова были столь же невероятны, сколь и правдоподобны. Он никогда не видел, чтобы вампиры заводили себе пару за пределами своего вида. И хотя он понятия не имел, что такое связь, это должно было быть причиной мгновенного и внутреннего влечения между ними.

— Магия? — он не смог выдавить из себя больше одного сердитого слова. Его взаимодействие с вампиром, казалось, создавало слой за слоем проблемы. — Ты наложила на меня какое-то заклятие? — это был не вопрос, скорее обвинение.

На лице Саши отразилось гневное недоверие.

— Заклятие? — Слово было произнесено с такой силой, что укололо кожу. — Думаешь, я тебя заколдовала?

— А разве нет?

Она ударила его ладонью по щеке. Черт. Вампирша ударила. Эван разжал челюсти и яростно замотал головой, когда волна гнева захлестнула его. Его руки сжались в кулаки, а в груди закипела ярость. Его ноздри раздулись, когда он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

По правде говоря, Саша, похоже, не лучше владела собой.

— Иди ты.

От гнева она казалась еще более дикой. Более опасной. Более красивой. И да помогут ему боги, еще более неотразимой.

Глава 8

— Смешно. Думал, мы покончили с этим.

У Саши отвисла челюсть. Ее гнев не произвел на него никакого впечатления. На самом деле, это только подзадоривало его. Ей захотелось ударить его еще раз. На этот раз она двинула кулаком по его другой щеке. Но какой от этого прок? Он явно наслаждался дракой, о чем свидетельствовало его возвращение на арену.

— Извини, что разочаровываю тебя, но у меня нет силы кого-либо или что-либо заколдовать. — Дрожащими пальцами она застегнула молнию на брюках, наклонилась и надела туфли. — Значит, тебе некого винить, кроме себя, за то, что ты заигрываешь со мной.

Он весело фыркнул, что нисколько не успокоило ее.

— Не пытайся свалить вину на меня, как будто ты тут ни причем.

— Вопреки тому, что ты можешь подумать, берсерк, я не могу контролировать связь. Что сделано, то сделано, и назад пути нет. — Саша оттолкнулась от стены и направилась к открытому стыковочному ангару в задней части склада. Ей не нужно было объясняться ни с ним, ни с кем-либо еще. И будь она проклята, если позволит ему винить себя или заставит чувствовать себя виноватой в том, что полностью вышло из-под ее контроля.

Он схватил ее за запястье железной хваткой и развернул. Глаза берсерка потемнели от гнева, придавая ему зловещий вид. Под покровом тени его лицо стало еще более угловатым. Сильным. Скулы острыми. Но он не испугал ее. Возможно, для нее было бы лучше, если бы он это сделал.

— Я хочу знать, что это за связь, — потребовал он. — Я хочу знать, что ты со мной сделала.

Саша неверяще рассмеялась.

— Я ничего тебе не делала, берсерк, — сказала она, печально покачав головой. — Это ты со мной что-то сделал.

— У меня есть имя. Теперь ты его знаешь. Используй его.

Командный голос. Саша застонала.

— Ладно. Я ничего не делала с тобой, Эван. Так лучше?

На мгновение выражение его лица смягчилось. Однако он быстро пришел в себя и сохранил вид едва сдерживаемой ярости.

— Лучше. Расскажи мне о связи.

Боги, он приводил ее в бешенство. Саша решила, что он нравится ей гораздо больше, когда они просто трахаются и не разговаривают. Давать ему любую информацию было равносильно измене. Но какое это имеет значение? Ущерб был нанесен. Он был ее парой, и ничто этого не изменит. Возможно, она сможет дать ему не так много, чтобы удовлетворить его интерес. Удовлетворить это раздражающе требовательное любопытство и заткнуть ему рот, чтобы она могла убраться отсюда.

— Каждый вампир инстинктивно узнает свою пару с первого взгляда. — Это была не совсем ложь. Она просто подбирала слова. — Это то, что мы чувствуем каждой клеточкой своего существа. В ту первую ночь, на складе, я узнал связь пары в ту же секунду, как ты пересек арену, направляясь ко мне.

Он пристально посмотрел на нее, ища на лице признаки обмана. Он сделал вид, что глубоко вдыхает и задерживает воздух в легких, прежде чем медленно выдохнуть. Саша закатила глаза. Ее нелегко было напугать. И она не была глупой. Она знала, что может, а что нет. Он не поймает ее на откровенной лжи.

— Ты думаешь, я поверю?

Саша пожала плечами, будто ей было все равно.

— Я ничего от тебя не жду. Это то, что есть. Я просто излагаю факты.

— Ты называешь это фактами? Ты не дала мне ни единой крупицы полезной информации.

Саша слегка склонила голову набок. Когда он был взволнован, его акцент становился сильнее и отчетливее. Напоминая родную Шотландию. Она нашла бы это забавным, если бы не была так раздражена. Она не могла не гадать, действительно ли он был таким упрямым или просто работал наугад.

— Большинство сверхъестественных существ признают брачные узы. — Это не может быть для него новостью. — Ты серьезно собираешься стоять здесь и спорить о законности моих действий?

В течение двух дней она полагала, что Эван почувствовал связь между ними. Она мало что знала о берсерках, но разве могло быть другое объяснение? Как заклятый враг, она не могла представить, что он подойдет к ней добровольно. Впрочем, он умудрился превратить эту теорию в дерьмо.

— Берсерки не узнают брачную связь. — Его взгляд становился ониксовым. — Все наши женщины были казнены вампирами.

Саша вздрогнула, как ужаленная. Их совместная история была не из приятных. Она слышала эти истории, хотя для нее они были просто легендами. Предлог для берсерков и Сортиари, чтобы начать войну против них. В любом случае, ей не понравилось обвинение в его тоне. Она не имела никакого отношения к тому, что случилось с их женщинами, и все же, она и каждый дампир и вампир на земле, очевидно, была вынуждена заплатить за это.

— Как и все вампиры были казнены берсерками. — Она могла дать столько, сколько получила, и не собиралась стоять здесь и терпеть его оскорбления.

Темные глаза Эвана сузились.

— Не все. Иначе тебя бы сейчас здесь не было.

Она недоверчиво рассмеялась. Со связью или без, она не собиралась больше слушать эту чушь. Это так типично для берсерка — думать, что две ошибки могут стать добром. Она вырвала руку из его хватки. Сотни гневных возражений вертелись у нее на языке, но Саша проглотила их. Не стоит говорить больше ни слова. Кроме того, у нее было чувство, что он будет рад спорить с ней весь день, если представится такая возможность. Она развернулась на каблуках и, набрав сверхъестественную скорость, в мгновение ока пересекла склад, направляясь к стыковочному ангару. Эван не поймал бы ее, если бы захотел погнаться за ней. Саша остановилась у стыковочного отсека и оглянулась через плечо на пустое место. Ее сердце сжалось от волнения, наполовину от облегчения, наполовину от разочарования, что он не преследовал ее. Она потерла грудь, будто это могло каким-то образом прогнать это ощущение, отвернулась и продолжила бежать.

Несмотря на сверхъестественную выносливость, Саша пожалела, что позволила Эни взять машину. Возвращение из долины в Лос-Анджелес только усилило ее и без того кипящий гнев. Кроме того, одиночество давало Саше много времени на размышления, позволяя снова и снова прокручивать в голове все, что произошло. Образы эмоций, которые отразились на лице Эвана, когда он понял, что она укусила его, обжигали Сашу. Грудь болела, как будто кто-то расковырял ее ложкой, и она боялась, что тупая боль никогда не пройдет. Даже Саид в своей бесстрастной отрешенности не причинил ей такой боли, как Эван.

Если это то, что значит быть привязанной, Саша не хотела в этом участвовать. Она хотела отправить свою душу обратно в забвение, где ничто и никто не мог коснуться ее. Где ее сердце было защищено от тех, кто мог так небрежно вырвать его из груди. Боги. Она и забыла, какой чувствительной может быть. Красота жизни без души в течение всех этих месяцев заключалась в том, что она дала ей возможность ожесточить сердце. Или хотя бы создать иллюзию этого. До того, как она была обращена, она боялась этой пустоты. Она боялась, что может онеметь.

Саша остановилась как вкопанная. Она согнулась пополам, обхватив себя руками, и издала крик разочарования, который эхом отразился от зданий вокруг нее. Это не помогло снять напряжение, накопившееся внутри, и не облегчило тупую боль в груди. Слезы навернулись на глаза, но она не позволила им пролиться. Берсерк был не более чем средством для достижения цели. Способом вернуть то, что она потеряла. Было много мужчин, которые отдали бы конечность за возможность иметь ее клыки у своего горла. Ну и что с того, что она ему не нужна? К ней вернулась душа. Ей больше ничего от него не нужно. Она могла позволить этому быть концом и двигаться дальше.

На самом деле, это то, что она должна была сделать.

В реальности ситуация была такова, у нее не было другого выбора.

***

— Черт!

Эван ударил кулаком по шлакоблочной стене, и она треснула от силы удара. Кожа треснула на костяшках пальцев, и четыре алые капли образовались там, прежде чем раны почти мгновенно закрылись. Волна гнева поднялась внутри него так сильно, что поток силы заставил покачнуться на ногах. Он хотел погнаться за Сашей. Снова схватить ее за руку и прижать к себе. Раздеть ее и трахать до изнеможения.

Внутри здания, толпа приветствовала двух новых бойцов. Ночь была еще далека от завершения, и сегодняшняя аудитория была особенно кровожадной. Эвану не достанется сегодня несколько тысяч долларов. Он мог драться до тех пор, пока не устанет стоять, и Дрю придется тащить его задницу домой. Он должен что-то сделать. Потому что если он этого не сделает, его собственные мучительные мысли сведут с ума.

Обида на лице Саши прожгла его чертову сетчатку. Она пронзила его острее любого клинка и глубоко вонзилась в кожу. Это была рана, которую сверхъестественное исцеление не могло залечить. Тип раны, которая оставляет шрам. За свою долгую жизнь Эван причинил боль многим существам. Физически. Эмоционально. Психически. До сих пор ничто из этого не давило на него.

До нее.

Если она не околдовала его, то почему он так себя чувствует? Если она ничего с ним не сделала, то почему причинение ей боли так ощутимо? Что, черт побери, в ней такого особенного? Что сделало ее другой? Эван запустил пальцы в спутанные волосы и потянул за пряди. Ничто, кроме ножа для колки льда в черепе, не могло выбросить Сашу из головы.

Рычание нарастало в груди Эвана, когда он вышел со склада и направился обратно к арене. Разочарование, гнев, желание, потребность и слепая ярость скопились в его животе. Сила, которую он создал, циркулировала по конечностям, пока он не задрожал от нее. Темная дымка заволокла его зрение, заглушая все цвета, пока мир не стал не более чем оттенками черного и белого. Его мысли замедлились и стали ватными, пока он не превратился в существо инстинкта. Движимый насилием и жаждущим убийства.

Он протолкался сквозь толпу, мимо мастера боя, на арену. Не имело значения, что внутри уже находились два конкурента. Он убьет их обоих. Толпа пришла в неистовство, их нетерпеливые крики заглушили последние остатки сознания Эвана. Боевой гнев полностью овладел им, и он отправился в то темное место, где ничто не имело значения. Его не существовало. Его тело двигалось без указаний сознания. Не было ничего, кроме пустой черноты.

Свободы.

***

Он пришел в себя, задыхаясь. Он размахивал кулаками, сражаясь с невидимым врагом.

— Эван! — Он ухватился за звук голоса Дрю и позволил ему привести себя в чувство. — Все в порядке. Все кончено. Больше некому сражаться.

Некому? О, Боже. Судя по тому, как Дрю это произнес, он убил половину проклятого города. В голове стучало так, словно кто-то вонзил в мозг железнодорожный штырь. Еще один показатель того, насколько полностью он отдался во власть боевой ярости. Он представил себе, что это сверхъестественный эквивалент похмелья, только ему это не доставило никакого удовольствия.

— Что случилось? — Эван сглотнул. Язык прилип к небу. Он был в отключке не больше двух часов, но в горле у него пересохло, как будто он месяцами не пил воду.

— А случилось то, что ты надрал серьезную гребаную задницу. — Широкая улыбка Дрю заставила желудок Эвана сжаться в комок. Он, должно быть, устроил чертово шоу, что его кузен выглядел таким самодовольным. Дрю вытащил из переднего кармана толстовки большую пачку банкнот и протянул ее Эвану. — Десять штук. — Он рассмеялся. — Никогда не видел ничего подобного. Толпа была так возбуждена, что практически швырялась в тебя деньгами.

Отлично. Будто это не привлечет кучу ненужного внимания. Грегор обязательно узнает об этом. Эван был в жопе.

— Иди домой, Дрю. Прямо сейчас. Не жди меня. Если Грегор спросит, где я, скажи, что понятия не имеешь и не видел меня с утра. Понял?

Дрю решительно покачал головой.

— Не получится. Я не брошу тебя.

— Именно это ты и сделаешь. — С самого начала он планировал взять на себя всю ответственность, хотел этого Дрю или нет. — Делай, как я говорю. Если он спросит, ты посмотришь ему прямо в глаза и соврешь, как никогда раньше.

— Он все увидит насквозь.

— Нет, не увидит. — Они месяцами работали над своей историей на случай, если случится что-то подобное. Было трудно лгать сверхъестественному существу, но не невозможно. Если ты признаешь свою ложь, искренне поверишь в собственную чушь, это можно сделать. Дрю справится. — Слишком поздно что-то менять. — С самого начала Дрю неохотно помогал Эвану найти подземный бойцовский ринг и организовать бои. Но его кузен имел хорошие связи в городе и пользовался доверием знающих людей, несмотря ни на что. Эван практически вынудил его сделать это, и он ни за что на свете не позволит наказать его за это.

— Мы вернемся вместе или не вернемся вовсе.

Твердолобость была общей чертой всех берсерков. Упрямство доставляло им неприятности чаще, чем хотелось бы.

— Я не собираюсь спорить с тобой, Дрю. Это то, о чем мы договорились. Так и должно быть.

— Он может и не знать. Он так занят другими вещами, что может не обращать внимания на сплетни. Может пройти несколько дней, прежде чем он услышит о том, что произошло сегодня вечером.

Благое пожелание. Эван знал, что это не так. Очевидно, сегодня он был в дикой форме, выжигая гнев и разочарование после ссоры с Сашей. Возвращение на арену было ошибкой, сколько бы денег оно ни принесло. Он позволил ей залезть себе под кожу и теперь заплатит за это.

— Он узнает, и будет ждать меня. Я могу поговорить с ним, но только если не буду беспокоиться о том, чтобы прикрывать твою задницу. Сделай нам обоим одолжение и придерживайся плана. — Это будет стоить ему куска добычи и еще большего куска гордости, но он сделает то, что должен. — У меня все под контролем, но ты должен доверять мне.

Дрю, молча, смотрел на него.

— Ни за что на свете он не поверит, что ты работаешь в одиночку.

Действительно, берсерки вели себя скорее как вьючные животные. Обычно они работали небольшими группами, даже пары были редкостью. Грегор предположил бы, что здесь замешаны другие, и Эван был к этому готов. Он никогда ничего не делал без запасного плана.

— Верит он в это или нет, не имеет значения. Все что мне нужно — это отвлечь его.

Глаза Дрю сузились.

— От чего?

Эван покачал головой. Иногда его кузен бывал немного туповат.

— От тебя. От меня. — Он выбросил руку вверх и потряс ей. — За это. — Он ненавидел, что ему придется отдать сегодняшний выигрыш, но он знал, что Грегор никогда не откажется от денег. Не тогда, когда ему нужно было так много, чтобы финансировать их дело.

— Нет. Ни за что. — Наконец в голове Дрю зажглась лампочка. — Это чертово состояние. Самый большой куш, который ты выиграл. И ты просто отдашь его ему?

— Это хорошие деньги, но вряд ли счастье. И предложить их Грегору стоит жертв, если это даст нам немного времени. — Эван не сводил глаз с приза. Он хотел уйти. Как можно дальше от этой многовековой вендетты и эгоистичного захвата власти Грегором. Сейчас не время терять концентрацию. Он все еще мог это провернуть. Ему просто нужно было, чтобы Дрю сотрудничал.

Его кузен печально покачал головой.

— Ты заслуживаешь каждого пенни из этих денег. Ты более чем заслужил их.

Эван вытащил из пачки пятьсот долларов и сунул их Дрю в руку. Это было гораздо меньше того, что тот должен был получить, но он был должен кое-что за свои хлопоты.

— Я не возьму. — Дрю протянул руку, но Эван отказался брать деньги. — Если ты отдаешь свою долю, я тоже отдаю свою.

Эван заколебался, но по тому, как кузен стиснул зубы, понял, что отступать не собирается. Он оценил солидарность и забрал деньги без лишних слов.

— Я заглажу вину. — Когда Эван давал обещание, он его сдерживал.

— Знаю, что так и будет. — Губы Дрю изогнулись в полуулыбке.

Тревожная энергия колола позвоночник Эвана. Это была адская ночь, и она была далека до завершения.

— Пойдем домой. — Чем скорее Дрю вернется, тем лучше. Кроме того, ему нужно было несколько минут побыть одному, чтобы прочистить голову.

Дрю коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти, не сказав больше ни слова. Берсерки — существа действия. Как только они согласовали план, они его выполняли. Всегда. По крайней мере, за это Эван мог быть благодарен. Боги знали, что ему больше не за что благодарить судьбу.

Он медленно выдохнул, когда его мысли неизбежно вернулись к Саше. Он печально рассмеялся. Забавно, но Йен Грегор был наименьшей из его проблем.

Глава 9

— Эван, Грегор хочет тебя видеть. Сейчас.

Эван не мог сказать, что был удивлен, обнаружив у дверей эскорт, который должен был доставить его прямо к их бесстрашному предводителю. Без сомнения, это была своего рода засада. Любимая тактика Грегора. К несчастью для него, Эван был более чем готов к нападению. Трудно взять верх над кем-то из своих, когда они уже знают правила игры.

Гэвин уставился на Эвана, словно ожидая вызова, и поскольку Эван любил разочаровывать людей, он направился прямо к квартире Грегора, даже не хмыкнув в ответ. Он сохранял расслабленную позу, ровное дыхание и медленное сердцебиение. Эван точно знал, что делать, чтобы заставить свое тело подчиниться. Он потратил годы, тренируя свои физические реакции подчиняться сознательным мыслям. Эвана не выдадут ни учащенное дыхание, ни расширенные зрачки, ни напряженные мышцы. Во всех отношениях Грегор найдет его спокойным и дружелюбным. Полностью заслуживающим доверия.

Он остановился в коридоре у двери Грегора. Заброшенный дом был непригоден даже для грызунов, но Грегор настоял, чтобы они жили здесь. Эван презрительно скривил губы. Он ненавидел это место. Ненавидел ветхость. Запах. Отсутствие электричества или проточной воды. Он ненавидел жить как животное и отказываться даже от малейшего комфорта ради предполагаемого высшего блага. Грегор ожидал жертвы и полной преданности, не предлагая взамен ничего, будь оно проклято. Горький привкус негодования обжег язык Эвана, и он сглотнул, чувствуя, как в горле образовался тугой комок. Его глаза на мгновение закрылись, когда он сделал глубокий и ровный вдох, задержал его в легких и так же медленно выдохнул. По мере того как гнев покидал его тело, его охватывало спокойствие.

— Иди сюда.

Эвану даже не пришлось стучать. Грегор был проницателен, его чувства — обострены. Трудно было справиться с самопровозглашенным королем берсерков, но Эван собирался сделать все, что в его силах. Он повернул ручку двери и вошел в темную и грязную квартиру. Боги, ну и дыра. Он все еще не мог поверить, что Грегор предпочел это существование — работе на Сортиари.

Даже свеча не освещала гостиную. Эван был уверен, что Грегору так больше нравится, будто темнота каким-то образом сделает его еще более зловещим, чем он есть. Вместо этого Эван счел это излишним и мелодраматичным. Подобные спектакли могли бы подействовать на других сверхъестественных существ, но для него было пустой тратой энергии использовать такое на своих собратьях.

— Ты был занят, сукин сын, не так ли?

Это был не первый раз, когда на Эвана орали. Это его нисколько не смутило. Он пожал плечами, прекрасно зная, что Грегор заметит этот небрежный жест в темноте.

— Я бы сказал, не столько занят, сколько озабочен.

Грегор атаковал в темноте, толкнув Эвана так сильно, что штукатурка треснула, и посыпался гипсокартон. Крошки мела упали ему на волосы, и он тряхнул головой, подняв облако серовато-белой пыли. Гнев собрался в его животе и угрожал овладеть им. Эван приказал своему телу сопротивляться гневу и сосредоточился. На ум пришел образ сочных розовых губ, и он успокоился.

— С чего ты взял, что можешь так со мной разговаривать? — Грегор схватил Эвана за ворот футболки и наклонился к нему.

Это был риторический вопрос, на который не следовало отвечать, просто напоминание, что Грегор был — как и всегда — тем, с кем не стоит связываться. Как будто Эван или кто-то еще нуждался в напоминании. Вместо этого он полез в карман, вытащил пачку купюр, заработанных сегодня вечером, и поднял ее вверх, чтобы Грегор мог рассмотреть.

— Что это за чертовщина?

— За дело. — Эвану потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать насмешку в голосе. — Я был занят. Зарабатывал для тебя деньги.

Губы Грегора скривились в оскале. Он грубо встряхнул Эвана, отчего у того задрожали челюсти, и вжал его глубже в стену.

— Ты думаешь, я поверю в это дерьмо?

— Иначе разве я отдал бы тебе деньги?

Грегор рассмеялся.

— Может быть. Если бы тебя раскрыли, и ты пытаешься спасти свою проклятую шею.

Никто не мог сказать, что Йен Грегор глуп. Эван знал, что это будет нелегко, но немного скептицизма и пара ударов по корпусу его не остановят.

— Тебя не было. Здесь было чертовски скучно. Мне нужно было что-то делать. — По крайней мере, это была правда. — Ты собираешься обвинить меня в предприимчивости? — Может, и глупо было тыкать медведя, но берсерки по природе своей агрессивны. Было бы подозрительнее, если бы Эван не пытался затеять драку.

— Я накажу тебя за то, что ты действуешь у меня за спиной! — возмутился Грегор. — И… — он крепче сжал рубашку Эвана. Его голос стал низким и угрожающим, и по венам Эвана пробежала дрожь страха. — Поддерживаешь компанию с чертовым вампиром. Да кто она такая? — спросил Грегор, еще раз грубо встряхнув его. — И почему она не мертва?

Бля. Эван надеялся, что до Грегора еще не дошли слухи. Он должен был знать лучше. При упоминании Саши в нем проснулся защитный инстинкт. Эван не хотел, чтобы Грегор узнал о ней хоть что-нибудь. Она была тайной, которую он хотел сохранить для себя. Он мог попытаться солгать. Сказать коварному королю, что сплетни были лживыми. Но ложь только оскорбит разум Грегора. Эван знал, что если он собирается провернуть это дело, его план должен быть основан на правде.

Несмотря на признание Саши, что Эван каким-то образом связал ее, он ничего ей не должен, и меньше всего — свою защиту. Она укусила его. Без его разрешения. Взяла его кровь, как будто это было нормой. Обида была еще свежа в его памяти. Все еще уязвляла гордость и порочила всякую веру, укоренившуюся в нем. Эван должен был заботиться о себе, потому что никто другой не мог. Он должен был присматривать за Дрю, потому что дал кузену слово. Он не давал обетов Саше. Его горло сжалось, словно он сопротивлялся словам, которые собирался произнести. Сопротивлялся предательству. Ничего не поделаешь. У Эвана не было выбора.

Он знал, что должен сделать.

— Вампирша думает, что я ее пара. — Правда обожгла ему язык, словно в наказание. — Она сказала… — он выдохнул. — Ничего, что имело бы смысл.

Грегор ослабил хватку на шее Эвана, и тот приготовился к неизбежному удару. Вместо этого Грегор запрокинул голову, и его громкий смех наполнил уши Эвана.

— Аристов, должно быть, размножает безумие в своем молодом стаде. Ее пара? — Недоверчивый тон вызвал у Эвана раздражение. — Это невозможно!

Он не знал, почему слова Грегора так подействовали ему на нервы. Разве не то же самое он подумал, когда Саша произнесла эти слова? Связь между вампиром и берсерком была не просто неслыханной, она шла вразрез со всем, что они знали о себе. Но Грегор просто не мог в это поверить. Вера подорвет саму основу многовековой вендетты и мести, которой он так отчаянно жаждал.

— Что ты ей сказал, когда она рассказала эту чепуху? — спросил Грегор между приступами смеха.

Возможно, это Грегор сошел с ума, а не вампиры. Эван пришел сюда, ожидая получить хорошую взбучку.

— Я сказал ей, чтобы она убиралась с моих глаз. — Честность — лучшая политика, но есть вещи, которые даже Йену Грегору знать не обязательно. Последней вещью, которую Эван собирался кому-то рассказать, было то, что она укусила его. Он все еще не успел полностью осознать, что произошло.

— И она повиновалась?

Честно говоря, Эван был удивлен не меньше Грегора.

— Она так и сделала. Я говорил тебе, она думает, что между нами есть связь. Ее уверенность непоколебима.

— Я могу это использовать, — сказал Грегор скорее себе, чем Эвану. Дрожь беспокойства пробежала по его телу. — А ты, Эван Бран, поможешь мне.

Ситуация с Эваном определенно становилась все хуже и хуже. Последнее, что ему было нужно — это безраздельное внимание Грегора. И благодаря Саше он его получит.

***

— Саша, познакомься с Лукасом.

Боги, почему она согласилась на это? Саша протянула руку. Лукас принял ее и так сильно встряхнул, что чуть не вырвал ее локоть. Мужчина был огромен.

— Приятно познакомиться.

Она улыбнулась Лукасу, затем Бри, прежде чем отойти в сторону и пригласить их войти в дом. Вскоре после того, как Сашу обратили, Бриа — подруга Дженнера и своего рода представитель вампирского сообщества — пришла в дом, чтобы все проверить. Саид отправился на поиски своей пары и передал ковен на попечение Саши и Диего. Король вампиров не был в восторге от того, что Саид сбежал, и послал Бриа сделать проверку благосостояния «новых вампиров». Брия почувствовала одиночество и отчаяние Саши и предложила познакомить ее со своим другом Лукасом, чтобы они могли составить друг другу компанию. Это было еще до того, как Саша решила, что с нее хватит унылого существования, и пошла во все тяжкие. Теперь она застряла, как могла предполагать, на свидании вслепую. Потрясающе. Как будто это не должно было быть чертовски неловко.

Лукас вошел и застенчиво улыбнулся. Несмотря на внушительный рост и внушительную внешность, Саша могла сказать, что Лукас был мягким и добрым. Глаза не лгали, и его мягкий голубой взгляд ничего не скрывал. В Лукасе была такая невинность, что сердце Саши смягчилось. Ей даже не нужно было хорошо его знать, чтобы почувствовать это. Она окружала его, как аура.

Саша направилась в комнату для прессы в южном конце дома. Диего ушел полчаса назад, а Саид и его пара отправились к Михаилу Аристову на закате. Остальные члены их ковена либо ушли на ночь, либо были заняты в другом месте, что Сашу вполне устраивало. Последнее, что ей было нужно, это кучка любопытных дампиров, сующих нос в ее дела, чтобы доложить Саиду.

— Ну, как дела?

Если бы кто-нибудь, кроме Брии, спросил, Саша ответила бы, что не следует совать нос в чужие дела. Но Брия была добра и искренна, в ее теле не было ни одно фальшивой или злой косточки. И Саша знала, что все, что она ей скажет, останется здесь. Интересно, то же самое относится и к Лукасу? Боги знали, что Саше не помешают еще несколько союзников.

— О, все в норме. — Она плюхнулась на диван и жестом пригласила Бри и Лукаса присоединиться к ней. — Те же старые, старые дела.

На губах Брии появилась кривая усмешка.

— Ты определенно расслабилась с тех пор, как я была здесь в последний раз, так что кое-что должно быть в порядке.

Прелесть эмоционально пустоты была в способности притворяться, что твоя жизнь — это солнечный свет и радуга, даже когда это было полное дерьмо. Новый беззаботный, легкомысленный образ жизни Саши не имел ничего общего со счастьем. Более того, он только доказывал, что она склонна к саморазрушению.

— Конечно. — Саша пожала плечами. — Я решила принять перемены, а не бороться с ними.

— Это нормально, что тебе нужен период адаптации. Перемены трудны для всех.

Саше действительно нравилась Бриа. Но ее успокаивающее присутствие было столь же тревожным, сколь и успокаивающим. Вместо того чтобы успокоить Сашу, это напомнило ей о турбулентности ее собственной жизни. Последние несколько дней она пыталась выбросить берсерка из головы. Пыталась забыть ощущение его прикосновения, интенсивность его взгляда, жар его тела, его грубую внешность, грубый голос и его жестокие слова, которые впивались в ее плоть, как шипы. Она не понимала, как кто-то, о ком она знала так мало, мог уже претендовать на владение ее эмоциями. Когда Бриа спросила, могут ли они с Лукасом приехать, Саша увидела в этом возможность отвлечься. Но она начинала думать, что ничто, кроме лоботомии, не сможет изгнать берсерка из ее сознания.

— Перемены — это заноза в заднице. — Саша не стала приукрашивать. — Но бороться с ним бесполезно.

Бриа рассмеялась.

— Точно.

Саша заерзала на стуле. Стены медиа-зала словно сомкнулись вокруг нее, и она откашлялась. Бриа вела себя очень мило, и до сих пор Лукас придерживался принципа «не говори, пока не попросят». Это был не отвлекающий маневр, который был нужен Саше. Не слишком дальновидно. Она могла сидеть, кивать головой и делать вид, что слышит каждое слово Брии, в то время как ее мысли неизбежно возвращались к Эвану. Несмотря на его явное отвращение к ее клыкам у его горла, Саша жаждала еще одного укуса. Все в нем должно было ее отвратить. Ее должно было тошнить от него. Невкусный. Отвратительный. Его зловоние, вкус должны были оттолкнуть ее. Вместо этого, ей хотелось вдохнуть его пьянящий мускус. И она жаждала его крови, как наркоманы жаждут следующей дозы. За две встречи ему удалось ее погубить. Он доставил ей удовольствие. Оскорбил ее. Возбудил ее. И причинил ей боль. Это показывало, как мало гордости было у Саши, что единственное, о чем она могла думать, это как она сможет найти его снова.

— Эй. — Саша подняла взгляд и сосредоточилась на обеспокоенном лице Брии. — Ты в порядке, Саша? Ты выглядишь немного озабоченной.

Это еще мягко сказано.

— Знаю, что это грубо, и это сделает меня ужасной хозяйкой, но я действительно чувствую себя не очень. Мне нужно выбраться отсюда, Брия. — Если бы она хоть на секунду подумала об Эване, то сошла бы с ума. — Мне очень жаль, Лукас. Я могу принять приглашение как-нибудь в другой раз?

Брия нахмурилась, но не стала настаивать, чтобы Саша рассказала о том, что ее так взволновало.

— Конечно. Не будем мешать тебе, дышать свежим воздухом, особенно когда он так нужен.

Саше захотелось рассмеяться. Ее жизнь была настолько трагична, что это почти смущало. Она поднялась с дивана, и в то же время что и Лукас.

— Если тебе нужна компания, я пойду с тобой.

Почему она не оказалась привязанной к такому мужчине, как Лукас? Он казался идеальным. Симпатичный, милый, нежный, вежливый. Она сомневалась, что он когда-нибудь схватит женщину за руку и нагнет ее над раковиной в туалете, даже не представившись должным образом. Саша тихонько выругалась, когда дрожь пробежала по ее телу при воспоминании о том, как Эван делал это. Саша была ему отвратительна, и все же она хотела его.

— Я бы не отказалась от компании. — Саше меньше всего хотелось оставаться одной. Она могла бы позвать Эни навстречу, но ей не нужна была лекция. Она не думала, что Лукас был заинтересован в том, чтобы отговаривать ее или высказывать свое мнение. — Если ты не против, Брия?

— Эй. — Светло-голубые глаза Лукаса весело блеснули. — Мне не нужно ее разрешение, чтобы прогуляться.

Ха! Саша улыбнулась. Похоже, мягкий, тихий Лукас не был таким уж кротким. Ей нравилось, что в нем есть какая-то тайна. Ее взгляд скользнул к Брии, которая широко улыбалась.

— Он прав. Вы двое веселитесь, а я догоню вас позже.

Брия встала с дивана и направилась к двери в медиа-зал. Перед уходом она помахала Лукасу на прощание. Саша не могла не задаться вопросом, был ли это ее план с самого начала — свести их вместе. Жаль, что Брия не знала, что Саша уже привязана, да это и не имело значения.

Саша повернулась к Лукасу. Ей нужно было отвлечься и немедленно.

— Ну, Лукас? Готов к небольшим неприятностям?

Он сверкнул широкой улыбкой, которая была не такой невинной, как она ожидала, и продемонстрировал двойные кончики клыков.

— Абсолютно.

Идеально.

Глава 10

Несколько дней назад Эван мог считать себя счастливчиком, что вампирша исчезла. С глаз долой — из сердца вон и все такое. Хотя, на самом деле, Саша могла бы поселиться на другой планете, и этого было бы недостаточно, чтобы не думать о ней. Эван мало что знал о Саше, но одно знал наверняка: она гонялась за острыми ощущениями. Он не найдет ее ни в ночном клубе, ни в кафе. Она не будет тусоваться ни на концерте, ни в баре, ни в каком-либо другом обыденном, переутомленном, уставшем месте. Саша жаждала опасности. Волнения. Она хотела раздвинуть границы своей зоны комфорта и, возможно, даже попугать себя немного. Она хотела чувствовать себя живой. Он знал, потому что у него были те же желания и потребности. Это было частью того, что отправило его на арену битвы. Он найдет ее. В итоге. Ему просто нужно найти нужное место.

Эван должен был знать, что Грегор использует информацию, которую он ему дал, в своих интересах. Вместо того чтобы наказать Эвана за то, что он не убил Сашу на месте, Грегор нашел возможность проникнуть к своим врагам изнутри. Он планировал использовать эту идею брачной связи в своих интересах в надежде, что Саша каким-то образом доверится Эвану настолько, чтобы позволить ему войти в ее мир. Знание местоположения ее ковена даст Грегору возможность устроить засаду и убить каждого вампира и дампира в его пределах. От этой мысли у Эвана все внутри сжалось, хотя это был оптимистичный план, который скорее провалится, чем удастся. Возможно, Саша и утверждала, что какая-то мистическая сила связала ее с ним, но это не означало, что она приведет Эвана домой, чтобы познакомить с семьей.

Однако все это не имело значения, если он не найдет ее первым. Она покинула места боев. Эван не дрался с той ночи, когда признался Грегору, и этот факт раздражал его. Его кузен и так уже слишком увяз, а Эван отказывался впутывать его еще глубже. Он просто сказал Дрю, что должен отложить драку на потом, пока все не уляжется с Грегором и его внимание не переключится на что-нибудь другое. Дрю на это не купился. Он был убежден, что Грегор подставляет их, допуская ложное чувство безопасности, для того, чтобы потом хорошенько с ними разделаться. Эвану потребовался много времени, чтобы убедить Дрю, что с ним все будет в порядке, пока он будет держать нос по ветру. Дрю, в свою очередь, настоял на том, чтобы сопровождать Эвана, если бы Грегор поручил ему какую-нибудь работу.

Но, черт побери, найти Сашу, возможно, было бы намного проще с некоторой поддержкой.

В действительности, сверхъестественным существам нечего было бояться. С их виртуальным бессмертием риск был минимальным. Они были невосприимчивы к большинству ран, невероятно быстры и сильны. Арена битвы привлекала толпы зрителей и участников, потому что ставки были высоки. Где бы Саша сейчас ни проводила ночи, она подвергалась тому же риску. Все остальное ей наскучит.

Боги, если бы он знал, что ищет! Высокие ставки? Бои? Испытания на прочность или выносливость? Куда она пойдет? Что бы она сделала, если бы, как Эван, пыталась забыть электричество, которое искрилось между ними?

Возможно, возбуждение, которое искала Саша, не имело ничего общего с насилием. Эван гневно выпятил челюсть и стиснул зубы, когда до него дошло. Секс. Именно этого трепета она искала в ту ночь, когда они встретились. Что может быть лучше, чтобы изгнать старого любовника из головы, чем взять нового?

Ублюдок. Если какой-нибудь мужчина хоть пальцем тронет Сашу, Эван выпотрошит его.

В Лос-Анджелесе было множество секс-клубов, но лишь немногие обслуживали особо сверхъестественных клиентов. Кровь Эвана наполнилась силой, гнев сменился яростью. Незнакомая ревность огнем горела в его жилах. Он никогда не испытывал ничего подобного. Пугающего. И чертовски досадного.

Почему его должно волновать, кто трахает вампиршу? Несмотря на ее уверения в обратном, Эван не имел на нее никаких прав. Он приложил правую ладонь к горлу. Ощущение ее укуса отпечаталось в его памяти, все еще настолько глубоко, что его член зашевелился. Он отверг ее. Обращался с ней с отвращением и презрением. Почему бы ей не отправиться на поиски другого мужчины, чтобы выбросить Эвана из головы? Он не стал бы винить ее за возмездие, но он был уверен, что не должен радоваться этому.

Эван забрался в потрепанную Хонду-Цивик, которая едва вмещала его крупную фигуру. Он знал одно местечко в Западном Голливуде, которое непременно привлекло бы внимание Саши. Укол вины сдавил его грудь. Он должен оставить ее в покое и позволить тому, что было между ними, барахтаться в предсмертных муках. Вместо этого он позволил Грегору использовать себя и их предполагаемую связь, чтобы защитить свой настоящий секрет от разоблачения.

Так что да, он был полным куском дерьма. С другой стороны, Саша поступит мудро, не ожидая ничего, кроме предательства от того, кто во всех смыслах был врагом.

Эван старался не думать о тропинке, которую проложил ему Грегор, въезжая на стоянку на бульваре Санта-Моника. Костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в руль. Какая-то часть его надеялась, что он не найдет Сашу в клубе, в то время как остальная часть без сомнения знала, что он увидит ее. И когда это произойдет, помоги Боги всем, кто находился рядом с ней.

Эван вышел из машины и направился через улицу к Северной Ла-Бреа. Он прошел квартал или около того в сторону магазина одежды. Вывеска гласила «Сахарные сливы» и выглядела как место, куда модные старлетки приходят, чтобы потратить несколько тысяч долларов на гребаную блузку. Бутик был закрыт, но Эван знал, что это только прикрытие. Он обошел здание и постучал в служебный вход. Его приветствовала гибкая фейри, одетая в обтягивающую черную кожу и боевые ботинки. Ее ярко-фиолетовые глаза оглядели Эвана с головы до ног, и кривая улыбка появилась на полных алых губах.

— Плати за игру, берсерк. — Она протянула руку ладонью вверх.

Эван скривил губы. Конечно, это будет стоить ему денег.

— Сколько?

Фейри прислонилась плечом к дверному косяку, продолжая с интересом изучать его.

— Две сотни.

Отлично. Эван порылся в кармане и вытащил четыре пятидесятидолларовые купюры. Он сунул их в протянутую руку фейри, и ее улыбка стала шире.

— Повеселись. — Эван шагнул вперед, и она приложила подушечку указательного пальца к его груди, прижимаясь к нему, когда выражение ее лица стало серьезным. — Но не слишком. Веди себя прилично и не играй грубо. — Улыбка вернулась на ее лицо. — Если только кто-нибудь не попросит. — Она опустила руку и отступила в сторону, пропуская Эвана.

Она могла бы вести себя спокойно, но Эван узнал ее тревожный запах. Он сомневался, что берсерк когда-либо посещал это место, и это должно было нервировать. Они не были известны своим ровным характером и мягкими манерами. Берсерки были машинами для убийства, и больше ни на что не годились. Некоторые слухи, ходившие о них, предполагали, что они были евнухами и вели себя так, как священники под руководством Сортиари. Другие считали, что они не приспособлены ни к чему, кроме сражений и убийств. Гладкие, как кукла кен. Эван издал пренебрежительное фырканье. Когда они только приехали в Лос-Анджелес, он переебал весь город, и его оборудование работало отлично. Просто его партнерши не хотели, чтобы стало известно, что они трахались с монстром.

Из кладовой в подвал вела лестница. Мерцали огни и доносились звуки музыки. С каждым шагом внутри у Эвана все сильнее сжималось. Его нервы и чувства были на пределе. Он не мог позволить себе потерять контроль, но если найдет там Сашу, все ставки будут сделаны.

Эван добрался до нижней ступеньки и огляделся. Воздух был наполнен похотью. Длинный, темный коридор тянулся к центральному залу, а оттуда еще два коридора выступали в обоих концах, которые вели в отдельные комнаты и небольшие залы. Индивидуальные запахи всех присутствующих существ смешались в один, сбивая Эвана с толку. Он попытался выбрать Сашину пряную корицу из смеси, но не смог. Разочарование напрягло его мышцы, когда он вошел дальше в клуб.

На возвышении в центре зала женщины танцевали, обвиваясь обнаженными телами вокруг шестов, наклоняясь и поворачиваясь к зрителям, жаждущим их протянутых рук и нежных прикосновений. В дальнем конце главной гостиной, частично окутанные темнотой, обнаженные тела извивались, когда пары и даже небольшие группы трахались для развлечения окружающих.

Кровь Эвана бурлила в жилах, пока он оглядывал толпу в поисках Саши. Вампир был бы редкой добычей в этом месте. Он подозревал, что, где бы она ни была, у нее, несомненно, появилось несколько пылких поклонников. Следуя инстинкту, Эван направился через гостиную к коридору, который начинался справа. Слабый намек на корицу, смешанный с чем-то глубоким и мускусным, ударил ему в ноздри, и он мысленно помолился, чтобы его нос был не прав, хотя он уже знал правду.

Саша был здесь. И она была не одна.

***

Саша начала ночь с Лукаса, но не закончила ее с ним. Они посетили несколько клубов в центре города, танцевали, пили, флиртовали и смеялись. Они отлично проводили время, и Саше он действительно нравился. Но она стала слишком беспокойной для того, что теперь считала мирским развлечением. Ее мысли были слишком заняты Эваном, чтобы успокоиться. Лукас не был таким уж невинным, как сначала показалось Саше, но все же он был слишком ручным для этого места. Итак, они расстались, чтобы она могла выйти и найти отвлечение, которое раз и навсегда изгнало бы из ее мыслей опасно привлекательного берсерка.

Конечно, она могла бы подцепить какого-нибудь случайного мужчину в «Ониксе» или «Логове дракона», но такой встречи не хватило бы того трепета, к которому Саша быстро привыкла во время их коротких встреч с Эваном. Она была с ним только дважды, но он уже сделал ее не доступной для многих других мужчин. Боги. Судьба и впрямь была к ней неравнодушна. Сегодня у нее была одна цель: избавиться от этого большого, мускулистого, грубого, мудака Бога секса. Черт. Она бы трахнула каждого мужчину в городе, если бы это было нужно. Берсерк не мог быть единственным хорошим мужчиной в городе.

— Какое веселье ты ищешь сегодня вечером?

Саша повернулась к источнику низкого рокочущего голоса и широко улыбнулась, демонстрируя клыки. Мужчина выглядел неплохо. Перевертыш. На несколько дюймов выше ее, с худощавой, скульптурной фигурой, сильной челюстью и высокими скулами. Волосы у него были на несколько тонов темнее, чем у Эвана, а глаза — голубые, а не светло-карие. Он не возвышался над ней, и она не чувствовала себя маленькой рядом с ним. И держался он уже не с таким наглым высокомерием. Возможно, оборотень и считался крутым, но Саше еще не приходилось встречать никого столь же грозного, опасного и волнующего, как Эван. Этот мужчина был как дерьмовая копия с устаревшего ксерокса. Все, что ему удастся — это разочаровать ее. Пора двигаться дальше.

Как и со всеми, с кем Саша вступала в контакт, в ту секунду, когда оборотень оценил ее клыки, его поведение изменилось. Его улыбка стала шире. Его глаза расширились на долю дюйма и засияли жадным светом. Его запах усилился от желания, и он шагнул ближе. Одна из проблем уникальности.

— Что бы это ни было, — ответила Саша, — тебя это не касается. Прости.

Холодная отповедь не остановила его. Он сделал еще один шаг ближе и протянул руку, чтобы схватить ее запястье. Такие моменты заставляли Сашу сомневаться в своем решении жить свободно. Она была желанной, потому что была другой. Экзотической. Вымирающим существом, редко встречающимся в дикой природе. Призом для любого охотника, и без ошибок, сверхъестественный мир был населен хищниками. Однако ее уникальность не делала ее общественной собственностью. Это не давало ему — или кому бы то ни было — права прикасаться к ней или хотеть чего еще. Если он думает, что имеет право хоть на малую толику ее, то он должен передумать.

— Думаю, ты забыл, где находишься сегодня вечером, маленький вампир. — Оборотень наклонился и прижался губами к уху Саши, пока говорил. Он крепче сжал ее запястье, направляя ее руку к своему члену. — Все играют. Или идут домой.

Мышцы Саши напряглись, когда на нее накатила волна раздражения.

— Не знаю, на что ты, по-твоему, имеешь право, — она вырвала руку, — но уж точно не на меня. Я сказала, что не хочу тебя. Не знаю, насколько яснее я могу выразиться. Оставь меня в покое, пока я не поддалась искушению вонзить клыки в твое горло и выпить тебя досуха.

Угроза насилия, казалось, только поощряла его. Отлично. Он снова потянулся к ней, на этот раз, обхватив руками талию и грубо притянув к себе.

— Идеально. — Он протянул руку и вцепился ей в волосы, чтобы она не шевелилась. — Мне нравится грубость, и я не против небольшой драки.

О, он получит больше, чем просто небольшую ссору. Прежде чем Саша успела замахнуться кулаком, оборотень развернулся и прижал ее спиной к ближайшей стене. Это была та же поза, которую Эван использовал на складе, но оборотню не хватало харизмы, изящества и неприкрытой сексуальной привлекательности ее пары. Неужели он настолько глуп, что думает, будто может заставить ее? Или, может быть, он думал, что она играет в какую-то игру? Боги, она не знала. Пора показать неуправляемому оборотню, что происходит, когда ты связываешься с вампиром.

Прежде чем Саша успела что-либо сделать, оборотень был оторван от нее. Сильные руки убрали его от ее тела и швырнули к дальней стене, как тряпичную куклу. Саша повернулась к своему высокомерному спасителю, и у нее перехватило дыхание. Эван был великолепен в гневе, его глаза были чернильно-черными, мускулы выпирали, грудь вздымалась, а полные губы растягивались в угрожающем рычании.

— Только тронь ее еще раз, и я вырву твои руки из суставов.

Его акцент усилился от гнева, и дрожь пробежала по жилам Саши. Черт побери, почему он единственный мужчина на Земле, который может так на нее действовать? Это было совершенно несправедливо.

Оборотень сделал несколько прерывистых вдохов.

— Убери от меня руки, мерзкий кусок дерьма. Думаешь, я тебя боюсь? Вы отбросы на дне сверхъестественной бочки.

Саше хотелось сказать мужчине, что оскорблять берсерка-военачальника, вероятно, не самая лучшая идея, но, похоже, Эван собирался сделать это сам. Саша попятилась, все еще прижимаясь лопатками к стене и раскинув руки. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание участилось. Эван возбуждал ее, как ни один мужчина.

Вместо того чтобы дать оборотню то, что он хотел, Эван улыбнулся оскорблению. Почему-то это выражение было более пугающим, чем сердитый хмурый взгляд. Затишье перед бурей. Черная кровь потекла в радужку, и чернильные завитки потянулись к белкам. Охваченный яростью, Эван действительно представлял собой ужасающее зрелище. Запах оборотня изменился, первый признак того, что его дерзкое шоу было не более чем бравадой.

Эван схватил оборотня за горло. Это было сделано с таким размеренным спокойствием — почти с любовью, что Сашу пробрал озноб. Его кулак сжался, и оборотень, извиваясь, вцепился в руку Эвана, пытаясь освободиться от железной хватки. Саша видела, как Эван убивал. Она была свидетельницей его холодной, жестокой решимости. Но в этих случаях оба участника были добровольными сторонами, осознающими последствия. Если Эван убьет оборотня, это будет хладнокровное убийство.

— Не надо. — Саша говорила спокойно и ровно. Она оттолкнулась от стены и встала позади Эвана. Ее рука легла ему на плечо, и мускулы напряглись под ее ладонью. Без сомнения, оборотень был сукиным сыном, но Саша держалась, пока не вмешался Эван. Он не заслуживал смерти.

Лицо оборотня покраснело, отчаянные вздохи замерли в груди. Его глаза закатились, а кулак Эвана сжался еще сильнее. Сашины пальцы впились в его плечо, напряжение тянулось еще одно мгновение. Эван ослабил хватку, и оборотень рухнул на пол. Он массировал горло, когда судорожно пытался дышать. Золото сверкнуло в его голубых глазах, сузившихся на Эване и Саше. Но он не сказал ни слова. Не двигался. Через мгновение его взгляд упал на пол в знак покорности.

Саша медленно, прерывисто вздохнула, когда напряжение покинуло ее тело. Боги. Это могло быть катастрофой.

Эван повернулся и схватил Сашу за руку. Он переводил взгляд с одной открытой двери на другую и повел ее в первую попавшуюся комнату. Она чертовски устала от того, что своевольные мужчины таскают ее за собой, не спросив, что она думает по этому поводу. Саша начала сопротивляться, и он повернулся, чтобы одарить ее взглядом, в котором были и похоть, и неудержимый гнев, и ошеломленное недоверие.

— Мы можем сделать это в той комнате, — он указал подбородком на дверь, — или прямо здесь, в этом гребаном коридоре. Выбирай.

Боги, что он собирается с ней сделать? От живота по всему телу разлилась приятная волна. Он не должен был так возбуждать ее. Она должна была рассердиться. Разозлиться. Оттолкнуть его. Даже немного испугаться! Но когда дело дошло до грубого и требовательного берсерка, Саша обнаружила, что у нее нет самоконтроля. Никакой гордости. Ни страха. Ни капли здравого смысла. И это нужно прекратить.

— Ты оскорбляешь меня, отталкиваешь, обращаешься со мной, как с грязью на подошве ботинка, и ждешь, что я подчинюсь твоим приказам без вопросов? — Саша выдавила неверящий смешок. — Извини, но этого не случится.

Эван прищурился, но взгляд его оставался тем же красивым золотисто-коричневым, который она так любила. Его палец указывал на дверь.

— Иди в комнату, Саша. Сейчас же.

Она скрестила руки на груди.

— Нет.

— Ладно. — Он сделал шаг к ней. — Сама напросилась.

Вот дерьмо. Она сама напросилась, не так ли?

Глава 11

Эван схватил Сашу и перебросил ее через плечо. Если она собирается вести себя как упрямый ребенок, то он будет обращаться с ней как с ребенком. Она издала вопль возмущенного удивления. Эван шагнул влево, в ближайшую свободную комнату, и пинком захлопнул за собой дверь. Комната, конечно же, была оборудована для всевозможных эротических игр.

В груди Эвана вспыхнул свежий и горячий гнев. Она пришла сюда сегодня вечером в поисках этого. Он встал, упершись ногами в пол, и окинул взглядом комнату. С одного угла потолка свисали сексуальные качели, одна стена была украшена бандажным снаряжением. Большая двуспальная кровать в центре помещения была оборудована крепким изголовьем и изножьем в комплекте с кожаными манжетами, длинными лоскутами шелка, повязками для глаз, кожаными культями и другими перьями с наконечниками. Это была комната, предназначенная для удовольствия, и осознание того, что Саша охотно искала этого, заставило внутренности Эвана свернуться в тугой узел. Не потому, что она хотела немного дикого и извращенного секса, а потому, что она хотела его с кем-то другим, а не с ним.

— Отпусти меня.

Саша прижала ладони к его заднице и приподнялась. Эван сжал челюсти так сильно, что почувствовал, как заскрежетала эмаль на коренных зубах. Он поставил ее на ноги, и она, спотыкаясь, отступила назад, прижимаясь к его груди. Она наткнулась на изножье кровати и потянулась, чтобы удержаться, гремя при этом кожаными наручниками, закрепленными там. Эван не мог не представить себе, как она лежит на покрывале, ее лодыжки и запястья надежно закреплены, и она не в силах сделать ничего, кроме как лежать там, пока он ублажает ее. Его член зашевелился под ширинкой, а живот сжался, когда волна белой горячей похоти пронзила его. Он согласился сблизиться с Сашей, чтобы защитить другие свои секреты от Грегора. Он пытался убедить себя, что она не оказывает на него никакого влияния. Что она была не более чем любопытством, которое ему нужно было удовлетворить. Саша не была диковинкой. Она была гребаным наркотиком, а Эван был на пути к тому, чтобы стать наркоманом.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Эван был ошарашен возмущенным тоном Саши. Его похоть быстро сменилась гневом. Он повернулся и запер дверь, прежде чем снова повернуться к ней лицом. Последнее, что ему было нужно, это чтобы какой-нибудь похотливый мудак ворвался сюда и попытался присоединиться к веселью. — Что я здесь делаю? Какого черта ты здесь делаешь?

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы куда-то идти или что-то делать. — Глаза Саши вспыхнули серебром, показывая, что ее гнев вот-вот достигнет предела.

— Да неужели? — Эван знал, что лучше не дразнить ее, но ничего не мог с собой поделать. — Так ты говорила или нет, что я твоя пара? Часто ли ты делаешь такие заявления, прежде чем искать других мужчин, чтобы потрахаться?

Глаза Саши широко раскрылись. Она ухватилась за спинку кровати и наклонилась вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. У Эвана пересохло во рту, когда он посмотрел на нее. Выражение ее лица… мертвенно-бледные глаза, сверкающие серебром, раскрасневшееся лицо, грудь, прижимающаяся к обтягивающей майке, которая грозила выплеснуться из глубокого V-образного выреза.

— Ты прогнал меня!

— Ты меня укусила!

Саша издала лающий недоверчивый смешок.

— Вампир! — Она ткнула себя пальцем в грудь. — Мы вроде это делаем.

— Как это? Вонзаете свои клыки в горло жертвы, не спрашивая разрешения?

Саша обиженно нахмурилась, и Эван почувствовал укол минутного сожаления. Она была права. То, что она сделала, было просто тем, что было в ее природе. Он не мог винить ее за это, и все же столетия ненависти и обусловленности убедили его поступить именно так. Между ними воцарилась тишина, такая густая и тяжелая, что он едва не задохнулся. Эван боролся с желанием потереть грудную клетку, но вместо этого сократил пространство между ними и прижался губами к ее губам.

Эван трахал Сашу, но еще не целовал ее. Ее губы были такими же мягкими, как он себе представлял, полными и шелковистыми, когда она поддалась ему. Эван углубил поцелуй, заставляя ее губы раздвинуться своим языком. Она все еще держалась за спинку кровати, создавая пространство между их телами, и в груди Эвана зародилось рычание. Он не хотел, чтобы между ними был хоть дюйм свободного пространства. Он хотел, чтобы ее руки были на нем. Любая оговорка с ее стороны была неприемлема.

Как бы ему ни было неприятно прерывать их поцелуй, Эван отстранился. Как раз достаточно, чтобы сказать:

— Прикоснись ко мне.

Саша откинулась назад в демонстративном вызове.

— Нет.

Разочарование Эвана нарастало. Пассивная агрессия никак не могла успокоить гнев, кипевший под самой поверхностью его контроля. До того как он оскорбил ее той ночью на складе, Саша не могла оторвать от него своих рук. Теперь же, в наказание, она утаивала то, что он хотел. Эван плохо реагировал на любую враждебность. И любые наказания. Черт возьми, он бросил вызов своему собственному лидеру, самому страшному военачальнику в сверхъестественной истории. Он не ожидал от Саши ничего, кроме полной капитуляции.

Этот кусок дерьма — перевертыш — взял Сашину руку и положил ее на свой член. Он толкнул ее, когда она не хотела, чтобы ее толкнули. Этому ублюдку повезло, что Саша удержала руку Эвана, иначе именно эта часть его тела ушла бы первой. Возможно, было неразумно выдвигать требования, когда всего несколько минут назад она столкнулась с такими же домоганиями. Эван хотел быть понимающим и нежным, как все те чувствительные мужчины, но это просто не было запрограммировано в его биологии. Он был дородным, требовательным, бесчувственным. Эгоистичным, грубым. Черт, может быть, он был так же плох, как этот кусок дерьма оборотень. Единственная разница заключалась в том, что за короткий промежуток времени он уже чувствовал собственнический инстинкт, когда дело касалось энергичного вампира. Он не хотел, чтобы руки, губы или что-то еще принадлежало другому мужчине, чтобы даже не смел смотреть на нее с интересом.

Эван хотел Сашу для себя. И эта всепоглощающая, невыносимая жажда наверняка станет его погибелью.

Он не станет ее принуждать. Он не возьмет ее руки и не положит их туда, куда он хотел, как это сделал оборотень. Но и он не станет просить об этой услуге. Военачальник никогда никому не кланялся, даже любовнице. Если он действительно был ее парой, Саше придется смириться с этим фактом.

Он снова поцеловал ее. Он не станет принуждать ее, но наверняка сделает все возможное, чтобы убедить ее сделать то, что он хочет. У Эвана был тактический склад ума, и он был более чем готов выиграть эту битву желаний. Она хотела его. Насыщенный аромат ее возбуждения проник в его ноздри. Она просто была слишком горда, чтобы признать это после того, как ей причинили боль.

Она крепче вцепилась в спинку кровати, как будто это было необходимо, чтобы не дать ей протянуть руку. Возможно, она и не хотела прикасаться к нему, но Эван не собирался накладывать на себя подобные ограничения. Он прижался к ней. Одной рукой обхватил ее сзади за шею, а другой скользнул по спине, чтобы обхватить ягодицы.

Эван уперся бедрами, и Саша издала сдержаный стон. Он оторвался от ее губ, поцеловал в уголок рта, вдоль подбородка, у основания уха.

— Прикоснись ко мне, — снова потребовал он.

Ее ответ был не более чем шепотом.

— Нет.

Она наказывала его за то, что он отверг ее укус. Если он не хочет, чтобы ее клыки впились ему в горло, она не доставит ему удовольствия своим прикосновением.

— Если ты не хочешь прикасаться ко мне, тогда, может быть, мне следует привязать тебя к этой кровати? — Эван скользнул руками вниз, чтобы обхватить ее запястья. — Может быть, это удовлетворит твое упрямство. — Он взял ее мочку уха зубами и нежно прикусил. — Или, может быть, это расстроит тебя до такой степени, что ты будешь умолять меня позволить тебе прикоснуться ко мне.

Она издала тихое фырканье, которое не несло и половины того убеждения, который он ожидал от нее услышать.

Его хватка усилилась, и она медленно выдохнула, тая в его объятиях. Значит, ей нравится перспектива быть связанной и отданной на его милость? Это наверняка удержит ее злые клыки на безопасном расстоянии. Жар поднялся в животе Эвана при воспоминании о том укусе, за которым последовал прилив восхитительного тепла. Но это вовсе не означало, что Эван готов был принять катастрофу, позволив ей повториться.

Он был более чем готов раздвинуть свои границы с Сашей. Она была женщиной, которая знала, что у нее на уме, и чего она хочет. Если ей не понравится то, что он собирается сделать, он не сомневался, она даст об этом знать.

Он убрал руки с ее запястий на талию и перебросил через спинку кровати на матрас. Она ахнула от удивления, но не пошевелила ни единым мускулом, когда он обогнул кровать и встал рядом с ней. Он уперся руками в матрас и склонился над ней.

— Прикоснись ко мне. — Она знала, чего он хочет, и он предупредил ее о том, какой будет альтернатива.

Саша дерзко вздернула подбородок. Боги, эта ее упрямая черта сводила его с ума. Ее глаза встретились с его и сверкнули диким серебром.

— Нет.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. — Эван наклонился над ней и засунул пальцы за пояс ее леггинсов. — Сама напросилась.

***

Боги, Эван завел ее.

Меньше всего Саше хотелось признаваться ему, что она более чем готова умолять его о чем угодно. Она так сильно хотела прикоснуться к нему, что у нее тряслись руки и дрожали ноги. Когда он пригрозил связать ее, Сашу охватил трепет. Она была так напряжена, что ей казалось, что она может кончить от его слов сама, без того, чтобы он прикоснулся к ней хоть одним пальцем.

Она пришла сюда сегодня вечером в поисках возбуждения и обнаружила, что это ничто по сравнению с чувствами, которые вызывал в ней Эван. Но быть здесь с ним… в этом месте, которое переполняло ее чувства сексом и желанием… было почти больше, чем она могла вынести.

Саша медленно, с дрожью выдохнула, когда Эван обогнул кровать и направился к ней. Его голодный пристальный взгляд пожирал ее, поднимаясь от ног вверх по всему телу. Когда он положил руки на кровать и склонился над ней, сердце Саши бешено заколотилось. Ее дыхание участилось, и все чувства наполнились его запахом, его телом, его огромными размерами, когда он склонился над ней.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. — Его пальцы скользнули по ее коже, когда они опустились под пояс ее леггинсов, и мышцы живота Саши дернулись в ответ. — Сама напросилась.

У нее перехватило дыхание, когда он резко отстранился. Он потянулся к ее ногам и стянул с нее ботинки, бросив их на пол вместе с носками. Искры электричества вспыхнули вдоль ее нервных окончаний, когда он снова потянулся к ее поясу и стянул леггинсы и нижнее белье одним плавным движением. Он схватил ее за левую ногу и закрепил один кожаный ремень вокруг лодыжки. Дыхание Саши стремительно покинуло ее легкие. Влажное тепло разлилось между ее ног, и от предвкушения по голым бедрам пробежали мурашки. Он обогнул изножье кровати, схватил ее за другую ногу и закрепил другим ограничителем. Она думала, что он был полон дерьма, когда угрожал привязать ее к кровати, но ей следовало бы знать, что такой мужчина, как Эван, никогда не блефует.

— Так вот почему ты пришла сюда, не так ли? — Его пристальный взгляд прожигал ее насквозь, пока он медленными, размеренными шагами шел к изголовью кровати. — Чтобы быть ограниченной. Чтобы получить удовольствие. Чтобы тебя трахнули.

Она пришла сюда, чтобы найти мужчину, который заставит ее забыть о существовании Эвана. Чтобы раз и навсегда стереть воспоминания о нем. Вместо этого судьба, как обычно, насмехалась над ней, снова сводя их вместе.

Он схватил подол ее рубашки и снял с нее прозрачную майку с V-образным вырезом. Он просунул руку Саше под спину, и ухмылка тронула его губы, когда она выгнулась, чтобы позволить ему добраться до застежки ее лифчика. Застежка расстегнулась с легким щелчком, и он убрал его, отбросив куда-то рядом с собой. Он взял ее руку в свою и поднял над головой, чтобы застегнуть кожаный ремень вокруг запястья.

Она едва знала Эвана. Он был берсерком. Заклятым врагом. Она не могла доверять ему и все же позволила привязать себя к кровати. Саша не была беспомощной. Не похоже, чтобы несколько кожаных ремней действительно могли удержать ее. Но в этом-то все и дело. Все это часть игры. Она могла вырваться в любой момент. Это была проверка ее самообладания. Ее покорности. Ее решимости. Позволит ли она Эвану доминировать? Или сдастся и заберет обратно свою силу?

Ее воля была так же сильна, как и его. Сильнее. Она покажет ему, что такое упрямство. Она никогда не будет умолять о привилегии прикоснуться к нему. Вместо этого он будет умолять о благосклонности ее прикосновения.

— Отвечай мне.

Она подняла глаза и увидела, что его суровый взгляд устремлен на ее лицо. Мягкие волны светло-каштановых волос упали ему на лоб, и она почувствовала непреодолимое желание протянуть руку и смахнуть пряди. Было бы неразумно провоцировать гнев берсерка, но именно это она и собиралась сделать. Саша подняла правую руку к изголовью кровати и обхватила пальцами металл, ожидая, что ее свяжут.

— Именно поэтому я и пришла сюда, — тихо сказала она и добавила к его списку непристойных поступков еще один, более приятный. — Чтобы быть связанной. Используемой. Отлизанной. Высосанной. Трахнутой.

Темные тени скользили по его взгляду, как грозовые тучи, закрывающие золотой закат. Он обогнул кровать и связал другое запястье, затягивая кожаный ремешок, пока она не почувствовала укус удерживающего устройства на своей коже.

— Кто здесь прикасался к тебе, вампир? Кто вообще видел твою голую кожу? Кто из присутствующих использовал тебя сегодня вечером?

Вампир. Как будто обращение к ней в такой общей, безличной манере могло каким-то образом ранить ее. Эван уже однажды глубоко ранил ее. Она заставила себя сдержаться. Он не сумеет ранить ее во второй раз. Его внимание переключилось с ее лица на медленное изучение тела. Внезапно очень остро осознав свою наготу, она почувствовала озноб, от которого по коже побежали мурашки, а соски стали жемчужинами. Густой мускусный аромат возбуждения Эвана расцвел вокруг нее, и она глубоко вдохнула пьянящий запах.

Саша хотела вызвать его на разговор. Чтобы указать на то, что было нечестно для нее быть полностью обнаженной, в то время как он был полностью одет. Но она знала, что любые протесты останутся без внимания. Он хотел, чтобы она поверила, что он здесь главный. Саша могла подыграть ему. Пока что.

Она вздернула подбородок и встретила его вызывающий взгляд.

— Разве мы не должны установить какое-то безопасное слово, прежде чем начнем?

— Безопасное слово? — Эван ухмыльнулся. — О, Любовь моя, нет такого слова, которое могло бы уберечь тебя от меня.

Он хотел напугать ее, но все, что ему удалось сделать, это возбудить ее еще больше. Все в нем поднимало ставки. Выводило Сашу из зоны комфорта. Она будет играть в эту игру столько, сколько он захочет. Все, что угодно, лишь бы сохранить это чувство.

Эван провел пальцем от пупка Саши вверх, между грудей, к впадинке на шее. Она тихонько застонала, извиваясь в ремнях безопасности.

— Ты не ответила на мой вопрос. — Его взгляд снова потемнел, когда он наклонился ближе. — Сколько мужчин получили удовольствие от твоего тела этим вечером?

Она позволила себе медленную соблазнительную улыбку.

— А что, если я скажу тебе, что бывала здесь каждую ночь в течение недели и потеряла счет тому, сколько мужчин я пустила себе между ног?

Эван не сводил с нее глаз. Он протянул руку между ее ног и нежно провел пальцем по ее гладким складкам, останавливаясь на узле нервов в ее сердцевине. Спина Саши выгнулась дугой, когда острый укол удовольствия пронзил ее. Веки затрепетали, а бедра приподнялись навстречу его прикосновению.

— Я бы сказал, ты лжешь мне, — мрачно произнес Эван. — Потому что твоя влажная, распухшая плоть говорит мне, что в последний раз тебя удовлетворял я.

Самонадеянный ублюдок. Впрочем, он был прав. Как она ни старалась, но не могла заставить себя даже думать о ком-то другом, не говоря уже о том, чтобы позволить другому мужчине прикоснуться к себе. Однако она не доставит ему такого удовольствия, как честность, независимо от того, знает он правду или нет. Он отвернулся от нее. Он отнесся к ее укусу так, словно тот вызывал у него отвращение. Он не заслуживал ее честности, уступчивости или чего-то еще.

Саша не отвела взгляда. Вместо этого она продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— Единственная причина, по которой оборотень все еще дышит, это то, что ты так захотела.

Эван положил ладонь ей на низ живота и скользнул ладонью вверх по торсу, к выпуклости одной груди. У Саши перехватило дыхание, когда он осторожно потрогал один из перламутровых сосков. Еще один разряд электрического удовольствия пронзил ее, и Саша подавила всхлип. Боги, он точно знал, как прикоснуться к ней. Как ее подразнить. Будто он полностью знал все, что она хотела и в чем нуждалась. Может быть, все дело в связи? Или это что-то совсем другое?

— Сегодня вечером я сделал тебе одолжение, Саша, и это будет в последний раз. Если я еще раз увижу тебя в компании другого мужчины с его руками на тебе, я убью его прежде, чем он успеет сделать следующий вдох.

Ее внутренности скрутило узлом от негодующего гнева на его собственнические замашки. Он не имел права предъявлять ей какие-либо претензии после того, как открыто отверг. Его ладонь скользнула к другой ее груди, и он обхватил ее плоть, прежде чем потрогать сосок. Ее гнев растворился под сильным влечением, Саша потянула за свои путы и ее спина выгнулась над кроватью.

— Я тебе не принадлежу, берсерк. — В словах Саши было мало убежденности, когда она напряглась в ожидании его прикосновения.

Эван усмехнулся. В этом звуке было столько мужской уверенности, что Саша в отчаянии стиснула зубы. Он едва прикоснулся к ней, а она уже превратилась в задыхающуюся, извивающуюся массу нервов.

— О разве? — Его пальцы зависли над ней. Едва касаясь. Едва слышный шепот прикосновения. Саша выгнулась ему навстречу, и он отстранился. — Твое тело говорит совсем о другом.

Собственное тело предало ее. Все, чего хотела Саша — это выбросить его из головы раз и навсегда. Но теперь, когда он сумел проникнуть так глубоко под ее кожу, она знала, что не потребуется ничего, кроме кола в сердце, чтобы вытащить его из своей жизни.

Вот тебе и вся ответственность. Саша потерялась. В нем.

Глава 12

Эван не знал, сколько еще он сможет выдержать. Он хотел преподать Саше урок, показать ей, кто именно контролирует ситуацию. Но ее вид на кровати, с распростертыми и закрепленными руками и ногами, ее великолепного тела, обнаженного и выставленного напоказ, с блестящей и открытой киской, подтолкнул его опасно близко к точке взрыва. Как и то, что она так старалась спровоцировать его. Ему нравились женщины с перчинкой, и у Саши этого было в избытке.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

До сих пор она еще не покорилась ему. Это не должно было иметь значения, но он хотел этого от нее. Он хотел, чтобы она была у него под рукой, готовая сделать или сказать все, что угодно, лишь бы получить награду за его прикосновение. У нее была сильная воля, и он восхищался этим вызовом. Это делало задачу сломать ее намного более привлекательной. Дикие существа, подобные Саше, редко подчинялись. Если бы она сделала это для него, то было бы действительно головокружительно.

— Если ты ищешь кого-то, чтобы просить о милосердии, найди себе другую женщину. Уверена, что здесь найдется немало таких, кто с радостью будет молить тебя о милости.

Он никогда не добьется ее подчинения, выкрикивая команды. Нет, Эван получит то, что хочет, через молчание и прикосновения. И точно так же он не нуждался в том, чтобы она умоляла его словами. Ее тело уже хорошо подчинялось ему.

Эван был закаленным воином. Он знал, что войны выигрываются по одному сражению за раз. Ему нужно было выработать стратегию и сосредоточиться на текущей ситуации. Он не мог приручить дикого вампира за одну ночь, да и не собирался этого делать. Но если он правильно разыграет карты, она начнет есть из его рук.

Как и хотел Грегор.

Слабость в его мире не терпели. Слабых убирали одного за другим. Саша была жертвой войны, жертвой, которую нужно было принести ради общего блага. Эван хороший парень. Дрю хороший парень. И если верить Грегору, весь их клан хороший. Использовать ее в интересах Грегора, было единственным способом сохранить его тайну. Сейчас все, что Эван хотел чувствовать — прикосновение обнаженной кожи Саши к своей.

Он снял футболку и бросил ее на пол. Музыка просачивалась сквозь стены, как стоны и крики наслаждения со всего клуба, создавая саундтрек секса, который только разжигал аппетит Эвана и усиливал похоть. Глаза Саши следили за каждым его движением, темные радужки были обрамлены блестящим серебром. Ее грудь поднималась и опускалась вместе с учащенным дыханием, и она ерзала на матрасе, заставляя свои дерзкие груди подпрыгивать от этого движения.

Эван склонился над ней. Он прижался губами к плоской поверхности ее живота, чуть выше пупка. Он поцеловал ее там как раз перед тем, как нежно укусить, что вызвало тихий стон с губ Саши. Она снова извивалась, выгибая спину и прижимаясь животом к его рту. Это было так же хорошо, как любые умоляющие слова, и это сводило его с ума от желания.

Он позволил своему рту блуждать. Влажные поцелуи, которые осмеливались касаться ее бедер, живота, торса. Между ее грудями и над выпуклостью одной из них, когда он пробирался к центру и твердому соску, который втянул в рот и пососал. Саша ахнула. Она сжалась от прикосновения и отчаянно заскулила, когда Эван зубами стал дразнить перламутровый кончик. Она потянула за путы. Ее бедра дернулись. Она извивалась из стороны в сторону, но наручники крепко держали ее. Запах возбуждения усилился, но она все еще не произнесла ни единого слова.

Он двинулся к другой ее груди и уделил ей такое же щедрое внимание, прежде чем двинуться вдоль ключицы, а затем к горлу. Саша отвернула голову, чтобы вытянуть шею, и Эван позволил своим зубам царапнуть кожу. Она вздрогнула. Любопытствуя, он снова укусил ее, сильнее. Ее тело напряглось, и она издала еще один низкий стон.

Очевидно, вампирам нравилось быть укушенными так же сильно, как им нравилось кусать. Эта мысль вызвала у Эвана такой прилив энергии, что член запульсировал горячо и сильно. Это не должно было его заводить. Его реактивные двигатели должны были мгновенно остыть. Вместо того чтобы отстраниться, он снова укусил ее, почти так сильно, что прорвал кожу. Саша вскрикнула и рванула на себя путы.

— О боги! — Эти слова были не более чем отчаянным всхлипом. — О боги, Эван, это так приятно.

И наконец, устный ответ. Его грудь наполнилась мужской гордостью за то, что он сумел вызвать у нее такую реакцию. От этого ему захотелось провести несколько часов у ее горла. Кусать, лизать, сосать. Чего бы это ни стоило, продолжать уговаривать ее произносить эти слова и издавать эти звуки. Она почти заставила его забыть, что они едва ли одни в этом здании, и что скоро их уединение может быть нарушено, заперта дверь или нет.

Эван выпрямился и быстро скинул ботинки, джинсы и нижнее белье. Будь он проклят, если не возьмет ее, а он не хотел больше ждать ни секунды. Его взгляд скользнул по ее связанным запястьям, а затем по лодыжкам. Он мог бы отпустить ее, упиваться ощущением ее прикосновения, но он был полон решимости преподать Саше урок. Он держал все под контролем. И то, что она так долго не могла освободиться сама, говорило ему, что она более чем готова следовать его указаниям.

Сашин взгляд прошелся по всей длине его тела и остановился между бедер. Его член был так чертовски тверд, что почти причинял боль, и Эван взял эрекцию в кулак и погладил по всей длине, сжимая основание, чтобы немного ослабить давление. Саша наблюдала за ним с восхищением и прикусила нижнюю губу. Ее изящные клыки пронзили нижнюю губу, и она медленно слизала с нее кровь.

Боги. Это должно было бы вызвать у него отвращение, но Эван счел этот акт настолько чертовски эротичным, что его сердце забилось сильнее. Серебро проглотило темно-коричневый цвет ее радужек, Саша снова прикусила губу и слизнула кровь.

Ей это было необходимо. Кровь. Сколько времени прошло с тех пор, как она ела в последний раз?

Эван забрался на кровать. Саша замерла, ее голодный взгляд следил за каждым его движением. От ее безраздельного внимания по всему его телу пробежал жар. Ее бедра повернулись к нему, а спина прижалась к матрасу. Взгляд Эвана упал между ее ног на мягкую, блестящую плоть. Так готова к нему. Он протянул руку и провел подушечкой большого пальца по набухшему узлу нервов ее клитора. Саша ответила отчаянным всхлипом, который заставил мышцы его живота напрячься, когда звук вибрировал над каждым дюймом его тела. Боги, он хотел ее. И он не собирался ждать ни секунды, чтобы заполучить ее.

Саша откинула голову на подушку. Эван положил одну руку рядом с ней, а другой взял свою эрекцию и направил к входу. Он сделал глубокий вдох, когда чувствительная головка встретилась с ее скользким теплом, и спина Саши выгнулась дугой.

— Посмотри на меня, — приказал он сквозь стиснутые зубы. Она могла бы отказаться, но будь он проклят, если позволит ей быть полностью отстраненной.

Ее глаза встретились с его глазами. Дикий жар в ее взгляде почти лишил его дыхания, и он вошел одним мощным рывком. Ее внутренние стенки сжались вокруг него, гладкие и плотные, как атлас. Он вытащил и толкнул еще раз, чтобы снова ощутить восхитительную интенсивность ощущений.

Она чувствовала себя чертовски хорошо.

Не имело значения, что между ними не было произнесено хотя бы одно слово. Взгляд Саши был прикован к его глазам. Ее прерывистое дыхание ласкало его лицо и шею. Тугие пики ее сосков задевали его грудь, когда она выгибала спину. Ее тело дрожало от каждого прикосновения, и, несмотря на значительную сверхъестественную силу, она не пыталась разорвать путы, вместо этого решив подчиниться ему. Им не нужны были слова. Ее тело говорило о многом.

Эван держал одну руку рядом с ней, чтобы удержать большую часть своего веса, продолжая двигаться болезненно медленными движениями. Трахать Сашу было потворством своим желаниям. Что-то такое, чем можно насладиться. Эван никогда не считал секс чем-то иным, кроме формальностей. Потребность быть насыщенным, как еда или питье. Он чувствовал зуд и шел искать кого-нибудь, чтобы унять его, конец истории. Кроме того, не похоже, чтобы многие женщины желали больше ночи с берсерком. Военачальники славились своей силой, скоростью, стратегическим умом и боевым мастерством, но не более того. Они были самыми страшными существами в сверхъестественном мире.

Саша хотела его. Он знал это по ее запаху, по ее глазам, по биению ее сердца и мокрой киске. Он подумал, что она может страстно желать его до такой степени, что будет желать не только его тела, но и его крови. Часть связи, в которую она так сильно верила? Эван не мог отрицать, что ему было чертовски хорошо. Он опустил лицо на шелковистые пряди ее темных волос и глубоко вдохнул. Выполнить приказ Грегора, чтобы завоевать доверие Саши и предать ее, может оказаться труднее, чем он думал.

***

Саша не стеснялась признаться, что за последние несколько месяцев проделала огромный путь по Лос-Анджелесу. Встречи должны были заполнить пустоту в ее потерянной душе и смягчить душевную боль от потери того, кого она никогда по-настоящему не имела. У нее было несколько прекрасных ночей. Диких ночей. Часы того, что она считала удовольствием. Но ни одна из них не сравнится даже с несколькими минутами общения с Эваном.

Она хотела подчиниться ему. Хотела следовать каждому его приказу и умолять о каждом маленьком прикосновении. Она хотела сделать все, что угодно, оказать даже самую маленькую услугу. Но она не могла позволить себе полностью отдаться ему. Она не могла дать ему даже унции права собственности на нее. Он уже владел ее душой. Она не могла потерять еще часть себя.

Слишком поздно, Саша. Ты уже наполовину потерялась.

Он трахал ее так томно, что это было просто непристойно. Как будто его не заботило ничего, кроме того, чтобы как можно дольше растягивать их взаимное удовольствие. Он наслаждался ее телом и ничего не просил взамен. Черт побери, она была связана всю их встречу. Она не могла прикоснуться к нему, ласкать его, прикасаться к нему губами…

Может быть, в этом и был смысл? Ее укус вызвал у него отвращение. Неужели он привязал ее к кровати, чтобы держать клыки на безопасном расстоянии? Эта мысль сделала мгновенный укол в ее сердце, и она боролась, чтобы прогнать это ощущение. Кормление было не просто необходимо для существования вампира, это было то, что укрепляло и усиливало связь. Ее мышцы напряглись, когда собственные чертовски надоедливые мысли вытащили ее из этого момента. Подальше от Эвана и от того, что он заставлял ее чувствовать…

— Саша. Посмотри на меня.

Его тон был мягким, но в то же время повелительным. Она встретила его золотисто-карие глаза, и сердце ее дрогнуло. Какие бы предположения она ни сделала, они растаяли под жаром его взгляда. Ее собственные страхи и неуверенность испарились, когда он вернул ее в этот момент. То, что он думал или чувствовал, не имело значения. Все, что ей было нужно — это чтобы он продолжал смотреть на нее так, словно она была единственным существом на планете, достойным его внимания. До тех пор, пока он заставлял ее чувствовать, словно ее удовольствие было его единственной заботой.

Бедра Саши приподнялись навстречу его бедрам. Пьянящий мускус его возбуждения опьянял ее. Восхитительный аромат его крови, струящейся по венам, разжег ее жажду. Ее вторичные клыки пульсировали, и она сглотнула, борясь с сухостью в горле. Его кровь была самой сладкой вещью, которую она когда-либо пробовала, и с той ночи, когда она взяла его вену, она не могла больше пить из других. Сегодня вечером Лукас предложил ей свое запястье. Он почувствовал ее растущую жажду и, будучи хорошим парнем, предложил ей это с доброй улыбкой и нулевыми романтическими наклонностями. Она обдумывала это с полсекунды, прежде чем отказать ему. Она хотела крови Эвана. Никто другой не подошел бы. И он был так потрясен этим поступком, что, казалось, Саше придется заставить себя взять другую вену или умереть с голоду.

Она не могла позволить себе слишком много думать об этом. На самом деле было бы лучше, если бы она вообще ни о чем не думала. Саше нужно было жить настоящим моментом и оставить свои заботы на обочине. Иначе, что бы все это значило? Если она не будет придерживаться того пути, на который сама себя поставила, то совершит величайшее предательство. Привязана она или нет, но речь шла о том, чтобы освободиться самой. Эван был средством для достижения цели, и она должна была напомнить себе об этом. Он привязал ее, но она ему не принадлежала. Саша принадлежала самой себе.

Эван сделал медленный толчок, прижимаясь своими бедрами к ее. Саша полностью отдалась наслаждению. Ощущениям. К скольжению его твердого члена по ее внутренним стенкам и трению о клитор, которое посылало крошечные импульсы танцевать по ее телу. Ее спина выгнулась дугой, когда она испустила медленный стон. Эван шел размеренными движениями, нагнетая напряжение, пока Саша не засомневалась, сколько еще она сможет выдержать, прежде чем распадется на мириады кусочков. Она потянулась и обхватила руками нейлоновые шнуры, которыми были прикреплены кожаные наручники к кровати, будто это были единственные предметы, приковывающие ее к Земле.

Тело Саши напряглось, и она подавила желание закрыть глаза и просто чувствовать. Эван сводил ее с ума от желания. Она отказывалась умолять, просить его о какой-либо услуге, но ей нужно было кончить, а он полностью контролировал ее тело. Он мог либо проявить великодушие, либо просто уйти и оставить ее привязанной к этой проклятой кровати.

Саша ни на секунду не сомневалась, что Эван может быть мстительным, если захочет.

Он толкнул еще, на этот раз сильнее, и она ответила резким вздохом, который закончился стоном. Еще несколько таких ударов, и она будет готова кончить. По крайней мере, какой-то ее голод будет утолен…

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе кончить, Саша? — мрачно пробормотал Эван, и ее желудок сжался. Черт бы его побрал! Он явно еще не закончил играть с ней. Он замедлил темп и перешел на неглубокие поглаживания, которые только дразнили ее. — Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Его правая рука легла ей на грудь. Почти рассеянно он погладил ее сосок. Он прикасался к ней так, словно знал ее тело веками и каждую ночь изучал его тайны. Он использовал ее желание против нее самой. Он владел удовольствием, как оружием. Саше следовало бы знать, что лучше не идти против военачальника. Она должна была признать тот факт, что ей, возможно, придется уступить в этой битве. Либо так, либо начать контратаку.

Может быть, если она даст ему то, что он хочет… он даст ей что-то взамен.

— Я хочу этого. — Саша тоже может быть подрывной и стратегической личностью. Она добьется от него того, чего хочет. — Пожалуйста, Эван. Мне нужно кончить.

Вместо того чтобы дать ей то, что она хотела, Эван полностью остановился. Саркастичная усмешка искривила его злой рот, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

— Если ты собираешься устроить шоу, думаю, что ты можешь сделать гораздо лучше, чем это представление.

Черт возьми. У нее не было никакой возможности победить. Не имело значения, что она делала или говорила. Эван хотел, чтобы она знала, что правила меняются, когда и где он считает нужным. Она отказалась от власти, и теперь от Эвана зависело, получит ли она хоть каплю удовлетворения сегодня вечером. Ее жажда бушевала, когда потребность в крови почти превзошла потребность в физическом насыщении. Манипуляции с Эваном явно не сработали. Не сладкие речи. У нее не было другого выбора, кроме как быть честной с ним.

— Я хочу тебя сильно и глубоко, и мне не придется умолять об этом. — Она выставила вперед бедра, пытаясь показать ему, как именно она хочет, чтобы он вошел в нее. — Я хочу, чтобы мои клыки вонзились тебе в глотку, потому что моя жажда вышла из-под контроля, и как моя пара, это твоя долбаная обязанность — видеть меня сытой. Я хочу кончить с твоей кровью на моем языке, потому что это удовольствие, которому нет равных. Это достаточно просто для тебя?

Взгляд Эвана потемнел, и на лбу у него появилась складка, когда брови сошлись над глазами. В животе у Саши порхали бабочки — наполовину от возбуждения, наполовину от страха. Низкое рычание собралось и завибрировало в его груди, и она почувствовала, что они находятся в какой-то поворотной точке. Боги, если он сейчас остановится и уйдет от нее, это ее просто выпотрошит.

Не потому, что она питала к нему хоть какую-то привязанность. Но потому что она не знала, сможет ли прожить еще хоть секунду, не испытывая какого-то чувства завершенности, будь то от секса или от кормления. Но сейчас ей было все равно. Застой просто сводил ее с ума.

Он вошел сильно и глубоко. Саша вскрикнула, когда ее захлестнули чувства. Его рука покинула ее грудь, чтобы обхватить сзади за шею, когда он трахал ее с дикой страстью. Крики Саши превратились в рыдания удовольствия, когда он подвел ее к самому краю.

— Не останавливайся! — Боги, если он сейчас уйдет, она готова была поклясться, что разрыдается от отчаяния. — Боги, Эван, не останавливайся.

Его губы приблизились к ее уху. Он взял мочку зубами и прикусил ее, прежде чем прорычать:

— Укуси меня, когда кончишь, и ни секундой раньше.

В кои-то веки она поступит именно так, как он ей скажет.

Дыхание Эвана вырывалось из его груди, когда он трахал ее. Стон сопровождал каждый глубокий толчок, который ранил Сашу еще сильнее. Ее бедра взбрыкнули, спина выгнулась дугой, а тело, казалось, извивалось и дергалось само по себе. Она резко втянула воздух и выдохнула, когда оргазм взорвался в ней с такой силой, что конечности задрожали, а по коже побежали мурашки. Удовольствие отступило только для того, чтобы снова вспыхнуть, и Саша уткнулась лицом в горло Эвана. Она укусила его, и когда его кровь потекла по ее языку, волна поднялась снова, такая же мощная и интенсивная, как и тогда, когда начался оргазм.

Пальцы Эвана сомкнулись на ее затылке, и он крепко прижал ее голову к своему горлу. Она делала длинные глотки из его вены, когда ее охватило эйфорическое блаженство. Эван издал низкий стон, когда его бедра дико дернулись. Его мышцы напряглись, когда он прижался к ней. Основание его члена пульсировало в ее киске, и Сашу затопило жаром, когда он кончил. Он рухнул на нее, и Саша высунула язык, чтобы закрыть проколы на его горле.

— Никогда больше не посещай это место, Саша. — Эти слова слетели с губ Эвана между вздохами, которые щекотали ухо Саши. — Ты меня поняла?

Она не знала, как отнестись к его собственническому тону, но во второй раз за сегодняшний вечер у нее не было никаких проблем сделать то, что он просил.

— Не буду.

— Держи свое слово. Я не отношусь к нарушенным обещаниям легкомысленно.

Саша была слишком близко от берсерка, и благодаря их связи выбраться было невозможно.

Глава 13

Дни перетекали в недели.

Язык Саши лениво прошелся по проколам на внутренней стороне бедра Эвана. Он перекатился на бок, и она использовала его ногу в качестве подушки. Он наклонился, чтобы погладить шелковистую длину ее темных волос, позволяя прядям скользить по его пальцам. Ночи Эвана превратились в бесконечный туман борьбы и секса, и он больше не заботился о слухах, которые распространялись вокруг него. Очевидно, Эван произвел настоящий переполох в сверхъестественном подполье. Берсерк-военачальник, боец на арене, опытный убийца, который взял вампира в любовницы. На его боях сколачивались и терялись целые состояния, а потом он проводил часы до рассвета, получая удовольствие от Саши, ублажая Сашу и заботясь о каждой ее потребности.

Его аппетит к ней был ненасытен. Как и ее к нему.

Он больше не испытывал отвращения к тому, что она брала его вену. Напротив, эротические эффекты, казалось, усиливались с каждым кормлением, и Эван был рад ее укусу. Грегор будет рвать и метать, если узнает, но то, чего не знает король берсерков, не причинит ему вреда. С другой стороны, у Дрю в последнее время сложилось весьма сомнительное мнение о том, с кем Эван решил отдыхать. Он перестал высказывать свое мнение, как только Эван велел своему кузену держать свой гребаный рот на замке, иначе он лишится своей доли выигрыша на арене.

То, что Эван делал с Сашей, никого не касалось. И он планировал оставить все как есть.

— Не могу поверить, что ты сейчас не в отключке. — Саша лениво рассмеялась, и хрипловатый тенор заиграл на коже Эвана. — Ты, должно быть, очень устал.

Берсерки были рождены почти неистощимыми. В сочетании с его превосходящими исцеляющими способностями и силой, он был удивлен, что боевой мастер все еще позволял ему сражаться на арене. Шансы всегда были в его пользу. Вряд ли это справедливо.

— Я могу всю ночь этим заниматься, любимая. — Эван убрал волосы с ее виска. — И весь день. Дай мне возможность доказать тебе это.

Ее сердце бешено забилось в груди, и Эван улыбнулся. Боги, он любил ее отзывчивость, то, как самые простые слова действовали на нее. Она перевернулась на живот, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Ее застенчивая улыбка обнажила изящные кончики клыков, и у Эвана внутри все сжалось при воспоминании о том, как всего несколько мгновений назад эти клыки вонзались ему в бедро. Ее страсть не имела себе равных, ее аппетиты были ненасытны. Каждая ночь представляла собой новый вызов, и Эван не мог дождаться, чтобы ответить на него.

Боги, она была прекрасна.

Палец Саши прочертил узор от его бедра наверх и выше.

— К счастью для тебя, я отключаюсь на рассвете. Иначе я бы подвергла тебя испытанию.

Ее палец блуждал от его бедра к дорожке жестких волос, которая тянулась от пупка к члену. Она добралась до основания и провела по всей его длине, мгновенно привлекая внимание нуждающегося ублюдка. Ее губы изогнулись в соблазнительной полуулыбке, а в голодном взгляде блеснуло серебро. Они занимались этим уже несколько часов, и она была готова к большему. Разговоры о неиссякаемой выносливости…

— Продолжай так прикасаться ко мне, и если мне придется, я вырву солнце прямо с неба, чтобы побыть с тобой еще несколько часов вместе с тобой.

Ее взгляд стал влажным, а губы приоткрылись на вдохе. Такая отзывчивая.

Она сняла однокомнатную квартиру на окраине города, и они проводили здесь все ночи с той самой, когда он нашел ее в секс-клубе. Они трахались при каждом удобном случае, но Саша не настолько ослабила свою бдительность, чтобы позволить Эвану войти в ее ковен. Грегор нисколько не беспокоился о сложившейся ситуации и не беспокоился о том, как быстро развиваются их предполагаемые отношения. С каждым часом, проведенным вместе, Эван обретал еще одну частичку Сашиного доверия. Он был идеальным двойным агентом, готовым уничтожить вампиров изнутри. Эван отвел взгляд, и на мгновение его охватило чувство вины. Он использовал Сашину натуру против нее, связь, о которой ничего не знал и не мог чувствовать. Будет ли она удивлена его предательством? Он вспомнил историю о лягушке, которая доверяла крокодилу и согласилась прокатиться на его спине, но была шокирована тем, что крокодил планировал съесть ее с самого начала.

Она знала, кто он такой. Он не виноват, что она не сделала ничего, чтобы защитить себя.

— Ты, должно быть, умираешь с голоду. Ты же не ел всю ночь.

Эван усмехнулся:

— Я действительно умираю с голоду. Но не по еде.

Взгляд Саши скользнул в сторону. Его забавляло, что она все еще может вести себя застенчиво и смущенно, учитывая длинный список невероятно грязных вещей, которые они сделали за последние несколько недель. Не было ни одного дюйма ее тела, которого бы он не знал. Не исследовал его. Он трахал, лизал, сосал, а потом еще немного. Он не мог не думать о тех часах, которые они только провели в этой постели. Как он превратил ее в мокрую, дрожащую массу плоти, желания и потребности. Как она умоляла, стонала и извивалась, пока он наслаждался ее киской, позволяя своему пальцу блуждать вниз по складке ее задницы и в ту чувствительную область, которая заставила ее кричать, когда она, наконец, кончила для него.

— Я говорю серьезно. — Ее слова вырвали его из сладострастных грез. Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц, и боги, неужели это застенчивое выражение когда-то перестанет заводить его? — Тебе нужно поесть. Что тебе надо? Я могу заказать пиццу, или мы можем заказать китайскую еду.

Ее забота о нем послала теплую волну по его телу. Берсерки были жестокими, безжалостными существами, которые мало заботились о благополучии других. До тех пор, пока ты мог сражаться, ты был готов идти. Так было не всегда. Но они так давно не знали сопереживания, что Эван едва мог вспомнить, каково это. Мало-помалу Саша пробудила в нем эти утраченные чувства, и это встревожило его гораздо больше, чем следовало бы.

— Я поем, когда вернусь домой. — Это слово застряло у Эвана в горле.

«Дом» был захудалой дырой, в которой не могло жить животное. А завтрак будет состоять из любых остатков прошлой ночи, которые он сможет раздобыть. Были времена, когда Эван задавался вопросом, действительно ли ненависть Грегора к вампирам проистекала из их кажущегося бесконечным богатства и экстравагантного образа жизни. Исторически они были аристократами сверхъестественного мира. Их ковены накапливали богатства, и только их изгнанники не получали выгоды от богатства. Жизнь Эвана всегда была тяжелой. Холодной. Голодной. Полной нужды. Даже до войн и резни он знал, что такое трудности.

Берсерки всегда считались чужаками. Их избегали и боялись. Возможно, именно это клеймо и питало потребность Грегора в мести. Эван вздохнул. Имеет ли это какое-то значение? Это не изменило бы его судьбы в жизни или нынешней ситуации.

— Не думаю, что я когда-нибудь видела, как ты ешь… — Эван перевернулся на спину, а Саша поползла вверх по его телу и устроилась на его груди. — У берсерков бывают какие-то странные пищевые пристрастия?

Он усмехнулся ее поддразнивающему тону.

— Не могу позволить себе роскошь перекусывать во время секса, как это делаешь ты. Сомневаюсь, что ты была бы настолько снисходительна, если бы я потянулся за куском пиццы, пока ты сидишь на мне верхом.

Саша хлопнула его по груди. Ее смех звенел вокруг него, как музыка для ушей.

— Если тебе это не нравится, я всегда могу попросить кого-нибудь другого…

Эван протянул руку и схватил ее за запястье. Он не возражал, чтобы она дразнила его, но есть вещи, над которыми он не стал бы шутить.

— Если ты хоть раз подумаешь о том, чтобы позволить другому кормить тебя, кто бы это ни был, он быстро умрет.

Мысль о сочном рте Саши на чужом теле вызвала неистовый прилив ревности, которая по своей силе и мощи соперничала с боевой яростью. Эван не привык чувствовать себя собственником по отношению к кому-либо или чему-либо. Чужеродные эмоции вырывали воздух из его легких.

— Об этом можешь не беспокоиться. — Голос Саши стал низким и мягким. — После того, как я попробовала твою кровь, я никак не смогу переварить чью-то еще.

Жар в ее взгляде обжег его. Это наполнило его извращенным чувством гордости за то, что у него есть то, что никто другой не может ей дать. Что она сама зависит от него в своем выживании. Никто никогда не зависел от Эвана в том, что не было вызвано насилием. Он не был уверен, что способен должным образом ухаживать за ней.

Не способен. И, кроме того, ты здесь не для этого. Эвану нужно было напомнить себе, что забота о Саше не была причиной его пребывания здесь. В тот момент, когда он позволит их совместному времяпрепровождению стать чем-то, чем оно не было, он обеспечит им обоим смерть.

Грегор не терпел ни неповиновения, ни предательства. Те, кто переходили ему дорогу, встречали жестокий и болезненный конец.

— Рад, что у меня есть то, что тебе нужно. — Саша был средством для достижения цели. Ничего больше.

— О, это так. — Ее глаза озорно блеснули. — В этом нет никаких сомнений.

Привязанность — это не вариант. Потому что их блаженные ночи страсти закончатся слишком скоро.

***

Саша никогда еще не чувствовала себя такой свободной, как в последние несколько недель. Имея собственное пространство вдали от ковена и возможность быть рядом с Эваном, как бы ей этого ни хотелось, она чувствовала себя так, словно с ее плеч свалился невидимый груз. Она ни перед кем не отвечала. Она отказалась от всех своих обязанностей. Конечно, она понимала, что этот отпуск не может длиться вечно. Она не могла больше избегать Диего и Саида. Эван больше не будет ее секретом, как только она будет вынуждена признаться во всем. И когда это произойдет, мирное блаженство, которое она обрела с ним, исчезнет.

Она еще не была готова к этому.

— А как насчет тебя? Кровь — единственное, что нужно, или ты могла бы время от времени ходить за кусочком пиццы?

Саша положила подбородок на грудь Эвана. За последние несколько недель они перешли от быстрых встреч, когда удовлетворяли свои физические потребности и расставались, к постсексуальным разговорам, к целым ночам, проведенным вместе. Она пыталась убедить себя, что ей не нужно ничего больше, чем вернуть свою душу без каких-либо отношений, которые могли бы идти вместе со связью. Она думала, что сможет сохранить все беспристрастно. Но с каждым днем она все больше понимала, что это невозможно. Эван очаровал ее, и это было огромной проблемой.

— Пицца — хорошо, но я бы убила за тарелку макарон с сыром.

— Значит, ты можешь есть?

Напряженность, с которой он наблюдал за ней, вызвала у Саши мурашки по коже.

— Могу. — Саша сделала паузу, прикусила губу, и острие клыка впилось в кожу. Она высунула язык, чтобы слизнуть кровь, и взгляд Эвана сосредоточился на ее губах. Она хотела открыться ему, чтобы между ними установилась какая-то близость. Но это может обернуться катастрофой. Он был смертельным врагом вампирского рода, и просто находясь с ним, Саша была предательницей. — Но мне нужна кровь, чтобы мои органы продолжали функционировать. Без крови мое сердце не будет биться, легкие не будут расширяться или сокращаться. Желудок не сможет переваривать пищу.

Эван нахмурил брови.

— Значит, кровь — это что-то вроде добавки?

Саша рассмеялась.

— Пожалуй, можно и так сказать. Дампиры нуждаются в крови, но гораздо реже, чем вампиры. Я не биолог, но предполагаю, что наши тела не производят то, что нам нужно, а кровь заботится об этом.

— Мне всегда было интересно.

Неужели она сказала слишком много? Не похоже на то, что это было какой-то глубокой, темной тайной. Это не выявило какой-то скрытой слабости, которую берсерки могли использовать. И все же она не могла избавиться от чувства, что сделала что-то не так. Боги, почему она не привязалась к оборотню или перевертышу? Она бы с радостью согласилась на колдуна или даже эльфа. Черт возьми, она бы считала себя благословенной, если бы ее привязал дампир. Вместо этого Саша обнаружила себя неумолимо связанной с кем-то, чье существование вращалось вокруг желания смерти ее вида.

— Я также люблю мороженое. И шоколад.

Губы Эвана изогнулись в полуулыбке. Желудок Саши сделал сальто назад, и она постаралась не смотреть на него. Его лицо редко выражало удовольствие, но когда это случалось, у нее перехватывало дыхание.

— Значит, ты сладкоежка?

— Можно и так сказать.

Его улыбка исчезла, а губы сжались, когда он внимательно посмотрел на нее.

— А какая моя кровь на вкус для тебя?

Саша судорожно сглотнула. Отсутствие у него чувства юмора напомнило ей, почему это была хорошая идея — держаться с ним настороже, несмотря на их связь.

— Это не похоже ни на что, что я когда-либо пробовала. — Саша отвела взгляд. Каким-то образом это признание заставило ее почувствовать себя уязвимой. — Пьянящая. Сладкая. Как теплый мед. Запах твоей крови зовет меня. Я жажду ее.

По его лицу пробежала тень.

— Вся кровь делает такое с тобой?

— Вся кровь вкусна, — ответила Саша. — Но твоя самая сладкая. Самый ароматная.

Грозовые тучи рассеялись, и его глаза снова засияли ярким золотисто-коричневым светом.

— Понимаю.

Саша поморщилась. Она не могла сказать, был ли он доволен ее ответом или нет. Одной из причин, почему ей нравилось быть с Эваном, была его непредсказуемость. Это держало ее в напряжении и добавляло слой опасности в их отношения. Если бы можно было назвать то, что происходит между ними, отношениями.

Усталость сдавила веки Саши, и она подавила зевок. Рассвет был не за горами, и ей нужно было вернуться домой, пока она не провалилась в дневной сон и не была вынуждена оставаться в квартире, где она была более уязвима, до заката. Она никогда здесь не спала. Не тогда, когда Эван, и, возможно, каждый берсерк в городе, знал, где она находится. Саша не была глупой. Она знала, как защитить себя. Возможно, она и жаждала Эвана, как наркотик, но она также знала об опасности зависимости.

— Мне пора.

Она оттолкнулась от груди Эвана и тут же почувствовала, что ей не хватает тепла его тела. Как обычно, он даже не пошевелился, чтобы остановить ее. Он не просил ее остаться еще немного. Саша не хотела признаваться, что ей было немного больно. В глубине души какая-то ее часть хотела, чтобы он хотел ее. Жаждал и нуждался в ней так же, как она в нем. Она ненавидела то, что какая-то ее часть зависела от него. Что связь может чувствовать только она.

Она не хотела хотеть Эвана. Но начинала понимать, что ничего не сможет сделать, чтобы остановить это.

Он закинул руки за голову и, молча, наблюдал, как она одевается. Она привыкла находить его безраздельное внимание немного нервирующим, но быстро научилась получать удовольствие от того, что он смотрит на нее. Краем глаза она заметила холмы и долины мускулов, которые образовывали его торс, чистую силу его тела, которую она знала так близко. Ее внимание привлекла неухоженная масса светло-каштановых кудрей, падавших ему на лоб, и тень бороды, скрывавшей острые углы его подбородка. Сверхъестественный мир боялся Эвана, но Саша желала его с такой силой, что это потрясло ее.

Она закончила одеваться и схватила сумку. Не говоря ни слова, она повернулась, чтобы уйти.

— Завтра вечером?

Она остановилась в дверях. Ее желудок скрутило, когда приятная волна тепла наполнила ее.

— Я буду здесь. — Она даже не оглянулась, когда вышла из спальни и направилась к двери.

Прохладный ночной воздух помог Саше прочистить мозги, и она направилась к машине. До рассвета оставалось чуть больше часа, и она уже ехала впритык. Каждый вечер она оставалась чуть дольше. Ее привязанность к Эвану была нездоровой. Это даже близко не было вменяемо. Как будто у нее не было никакого контроля над собственным телом или действиями, она продолжала идти по пути разрушения ночь за ночью. Она явно жаждала наказания.

Острый запах серы ударил Саше в ноздри за мгновение до того, как огромная сила толкнула ее к пассажирской двери Ауди. Она резко отвернулась от одного неуклюжего тела, но тут же обнаружила, что путь к отступлению преграждает другое, такого же размера. Вокруг нее поднялись коричневато-желтые облака серы, и Саша задохнулась от зловония, когда ее окружили со всех сторон. Она никогда не видела настоящего демона так близко, но могла с уверенностью сказать, что никогда больше не захочет его видеть.

Дерьмо.

Они выглядели как неприятности, и это говорило о многом, учитывая, с кем она недавно начала общаться.

— Вампир в дикой природе. Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь снова увидим такое?

Голос демона был таким же резким, как и он сам. Саша с отвращением сморщила нос, когда тот, что стоял прямо перед ней, наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. Все думали, что берсерки воняли? Боги. У них не было ничего общего с гниющим зловонием демона.

— Найди себе развлечение где-нибудь в другом месте, — отрезала Саша. Будь она проклята, если позволит им запугать себя. — В противном случае мне придется сделать…

— Что? — прервал демон слева от нее. — Позвать своего любовника-берсерка, чтобы он позаботился о нас?

Ну и дерьмо. Она знала, что в подполье распространились слухи о ее отношениях с Эваном, но не рассчитывала, что это станет общеизвестным фактом. Она вздернула подбородок и обнажила клыки. Ее нелегко было напугать. Чего бы они ни хотели, эти демоны могут пойти и трахнуть себя.

— Ты лаешь не на то дерево, придурок. — Возможно, легкомыслие было неуместно, когда имеешь дело с демонами, но Саше было не до того, чтобы разбираться. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Демон положил свою массивную руку на ее голову и ударил об машину с такой силой, что стекло треснуло. Влажное тепло потекло по затылку Саши, и запах крови ударил ей в ноздри прежде, чем рана начала закрываться. Ай. Эти парни были настроены серьезно. Ее бравада испарилась под напором страха. Она прищурилась, глядя на ублюдка.

— Чего ты хочешь?

Он одарил ее приятной улыбкой, обнажившей полный рот желтых острых зубов.

— Теперь, когда я завладел твоим вниманием, вампир. Давай поговорим.

Глава 14

Кристиан Уэйлен держался в тени, стараясь придерживаться наветренной стороны. Чувства берсерков были сверхострыми. Малейшее движение ветерка… и он будет убит. С тех пор как Грегор вернулся в Лос-Анджелес, Кристиан чертовски нервничал.

Йен Грегор искал Шивон уже несколько столетий, и Кристиану удалось выследить ее за считанные дни.

Конечно, это было больше года назад. Несколько месяцев он водил Грегора за нос, используя его деньги и ресурсы, притворяясь, что он зашел в тупик. Сначала он защищал ее личность, потому что хотел точно знать, почему Грегор так одержим ее поисками. Но с тех пор интересы Кристиана изменились, и он больше заботился о защите Шивон от любого, кто намеревался причинить ей вред.

Полностью под каблуком?

Можно ли быть выпоротым, когда он еще не добрался до этого каблука, о котором идет речь? Боги, он был жалок. Гонялся за хвостом, как какой-то маленький щенок, который нацелился куда выше своего места. Шивон была не его ранга, и она никогда не упускала случая напомнить ему об этом. Но это не мешало ей играть с ним. Дразнить его. Позволяя наслаждаться ее губами …

Кристиан яростно тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний многомесячной давности. Ее поцелуи преследовали его во сне и каждую минуту бодрствования, только усиливая одержимость ею. Жаль, что она не чувствовала того же самого.

С той самой ночи она поставила себе целью дразнить его своим присутствием. Он провожал ее каждую ночь, надменную, отчужденную и совершенно недоступную. В то время как раньше он легко входил в ее компанию, теперь она повсюду брала с собой целую толпу телохранителей, включая этого большого сукина сына Каррига, который никогда не отходил далеко от нее. Их отношения вернулись к статусу «смотреть, но не трогать», и это сводило Кристиана с гребаного ума.

Хуже того, у Шивон, похоже, не было никаких проблем с тем, чтобы позволять другим — а именно Карригу — класть свои руки туда, куда он хочет на ее стройном теле. Ночь за ночью Кристиан был вынужден смотреть, как этот сукин сын трогает ее, прикасается к ней губами. Он смотрел, как они кормятся друг от друга, и когда он был слишком зол и слишком безумен от ревности, чтобы связывать слова, он тащил свою жалкую задницу обратно в номер в Шератон Гранд и отключался на проклятой кровати, как жалкий неудачник, которым он был.

Теперь, когда Грегор вернулся в город, Кристиан позволил одержимости отойти на второй план перед любопытством. Он нуждался в этом так же, как в следующем вдохе. Тоска по Шивон разъедала его, поглощала целиком. Ему нужно было выбросить ее из головы, прежде чем он окончательно потеряет голову.

Грегор нырнул в убогий многоквартирный дом. Кристиан замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания берсерков, которые могли стоять на страже вокруг. Он знал, что военачальник и его банда где-то прячутся, но Грегор хорошо хранил свои секреты. Кристиан выслеживал его уже несколько недель, и, в конце концов, этот ублюдок привел его на свою базу.

Ну и гадюшник.

Это было четырехэтажное здание, занимавшее один угол квартала. Может быть, двадцать или тридцать единиц, максимум. Недостаточно, чтобы разместить примерно триста берсерков под командованием Грегора. А это означало, что большая часть сил Грегора еще не прибыла в город. Либо так, либо у него были задачи, поставленные в другом месте. Только боги знали, что у этого хитрого ублюдка было в рукаве.

Одно Кристиан знал наверняка: Грегор что-то скрывал в этом здании. И он собирался выяснить, что именно.

Охрана не могла быть сильной при таком запущенном состоянии здания. А также, кроме войск Грегора, стоявших на страже, могло быть что-то другое, чтобы удержать непрошеных гостей снаружи. Кристиан подставил нос ветру и глубоко вздохнул. В воздухе витал суглинистый запах жестоких тварей, но без той интенсивности, которая могла бы свидетельствовать об их большом скоплении в стенах жилого комплекса.

Кристиан мог быть очень скрытным, когда хотел. Если повезет, он пробудет внутри достаточно долго, чтобы осмотреться. Сначала ему придется замаскировать свой запах. Хорошо, что он сделал пит-стоп перед тем, как выйти сегодня вечером.

Он сунул руку в карман и вытащил маленький пузырек с жидкостью. Он заплатил приличную сумму за магически усиленную настойку, которая должна была дать ему тридцать минут «невидимости», делая его запах невозможным для обнаружения.

— До дна. — Он залпом выпил пузырек и поморщился от горького вкуса. Лучше бы это дерьмо сработало, иначе в Западном Голливуде найдется ведьма, на которую обрушится его гнев.

Кристиан сделал так, как велела ведьма, и подождал пять минут, пока заклинание вступит в силу, прежде чем направиться к жилому дому. Он опустил нос к плечу и принюхался. Не то чтобы он мог определить свой запах, но разве не так поступают люди в рекламе дезодорантов? На всякий случай Кристиан держался с подветренной стороны, направляясь к зданию. Это было бы намного проще с помощью кого-то на прикрытии, но как одиночка, он не собирался в ближайшее время вступать в партнерство с кем-либо. Главный вход был закрыт, и он уловил запах нескольких берсерков поблизости. Он направился в заднюю часть здания и вскочил на ближайшую пожарную лестницу.

Где Грегор будет чувствовать себя в большей безопасности? На нижних этажах или на самом верху его замка? С третьего этажа до него донеслись приглушенные голоса. С молчаливой грацией он спрыгнул на лестничную площадку второго этажа, а затем и третьего. Он позволил чувствам направлять, улучив момент, чтобы прислушаться и понюхать воздух.

— В чем дело, Рин? Жилье не соответствует стандартам?

Рин? Правда, Кристиан не знал имен всех соратников Грегора, но он сомневался, что военачальник станет говорить с кем-либо из своих собратьев подобным образом. Более того, Кристиан подозревал, что если бы кто-то из них пожаловался на уровень жизни, Грегор ответил бы кулаком в лицо. С кем бы ни говорил Грегор, он был новичком. У берсерка, конечно, было много железа в огне, и Кристиан был полон решимости узнать, для чего каждый из них был предназначен.

Кристиан низко пригнулся, проходя под окном. В комнате было темно, но это ничего не значило, так как сверхъестественные существа не нуждались в свете, чтобы видеть, кроме того, Грегор не стал бы прибегать к электричеству или любым другим удобствам. Ходили слухи, что самопровозглашенный король берсерков копил деньги для финансирования дела. По правде говоря, Кристиан был удивлен, что ему удалось вытянуть из Грегора столько денег. Это показывало, как берсерк мечтает найти Шивон.

Он заглянул в окно и увидел, что комната пуста. Медленный вздох облегчения вырвался из его легких, когда Кристиан потянулся к двери и обнаружил, что она не заперта. Он почти пожалел того беспечного ублюдка, который забыл запереть дверь. Потому что если Грегор узнает, что его безопасность была подорвана, кто-то огребет.

— Может быть, это не из-за того, что ты там застрял. Скучаешь по своей душе?

Кристиан сделал паузу. Кто, черт возьми, у него здесь был? Единственными существами, о которых Кристиан знал, что у них нет души, были вампиры. Неужели этому ублюдку посчастливилось заполучить хотя бы одного из них? Он не рискнул выйти из пустой комнаты. Не было никакого смысла рисковать разоблачением, когда он мог слушать отсюда. Но боги, как же ему хотелось взглянуть на этого Рина!..

— Ты заплатишь за то, что сделал со мной.

Кристиан оживился при звуке незнакомого голоса. Пустота тона заставила волка Кристиана издать предупреждающее рычание в душе. В этом голосе было что-то решительно неправильное. Он сморщил нос, когда магия заискрила в воздухе. Только не вампир. Что за чертовщина тут происходит? У Грегора в плену был маг? Как такое вообще возможно? Даже низкоуровневый колдун должен был обладать достаточной силой, чтобы освободиться из плена.

У хитрого военачальника наверняка было несколько карт в рукаве. Черт подери!

Грегор рассмеялся.

— В твоем уменьшенном качестве? Сомневаюсь.

Кристиан протиснулся поближе к двери. Он сгорал от любопытства, борясь с желанием взглянуть на таинственного обладателя магии. Грегор приберегал так много секретов, что было трудно уследить за ними всеми. Кристиан был полон решимости сложить все части головоломки вместе, чтобы увидеть полную картину.

— Ты готов рассказать мне о Макалистере?

Твою. Ж. Мать. Кристиан был чертовски близок к тому, чтобы сойти с ума от любопытства. Впервые с тех пор, как он связался с берсерком, Кристиан по-настоящему поверил, что Грегор действительно способен осуществить свои планы.

— Ты позволил ей уничтожить мою душу. — Голос магического пользователя был полон гнева. — Я скорее умру, чем расскажу тебе хоть одну подробность.

— Ты скорее умрешь, потому что это освободит тебя от твоего пустого существования, — ответил Грегор. — Этого никогда не случится. Я терпеливый, Рин. Я веками ждал мести. Я могу ждать еще несколько столетий, если придется. Я буду держать тебя в этом состоянии чистилища столько, сколько потребуется. Ты поступишь мудро, если не станешь сомневаться в моих намерениях.

Их беседа вызывала у Кристиана больше вопросов, чем ответов.

— Серас сейчас в городе. Ты знал об этом, Рин? Саид привез ее сюда после того, как освободил от оков твоего рабства.

— Серас Бейн, как и вампир, получит то, что ей причитается. — Голос мага понизился и закипел от гнева.

Очевидно, Грегор попал в какое-то серьезное дерьмо, пока его не было. Магический пользователь? Вампиры? И кем бы ни была эта чертова Серас. С другой стороны, сегодня вечером Грегор дал Кристиану кое-что ценное. Информация была на вес золота. Без сомнения, Макалистер заплатит кругленькую сумму за любую мелочь, которую он мог бы предоставить.

— Мне наплевать на твои планы насчет вампира. Но если ты хоть пальцем прикоснешься к Серас, я позабочусь о том, чтобы каждый день твоего существования превратился в сущий ад.

Кем бы ни была эта Серас, она была важна для Грегора. Любопытно, ведь она, очевидно, взяла себе в любовники вампира. Однако Грегор дал Кристиану точку отсчета. Чем больше он узнавал о Серас, тем больше ему хотелось узнать о планах Грегора.

— Ее не трону, Рин. Теперь, когда Серас свободна и ее силы восстановлены, Фиона будет искать ее. Особенно теперь, когда они с Макалистером находятся на расстоянии вытянутой руки. Может быть, мне стоит представить Серас Макалистеру? А ты что думаешь? Благодаря тебе и ее вероломной сестре их судьбы переплелись. Забавно, как простое решение может создать столько хаоса.

Фиона? Господи, сколько же новых игроков у Грегора на доске?

Маг рассмеялся. И снова волк Кристиана издал нервное поскуливание от пустого тембра.

— Самоуверенность приведет тебя к гибели, Грегор. Фиона просто дикая. У нее нет ни преданности, ни совести. Ты будешь очень разочарован, если решишь, что ей легко манипулировать.

Повисло на некоторое время молчание, и тонкие волоски на затылке Кристиана встали дыбом. Он уже не помнил, как долго стоял здесь, прислушиваясь к разговору Грегора. Магия, скрывавшая его запах, имела свой срок годности. Уж лучше убраться отсюда к чертовой матери, чем рисковать быть пойманным. Особенно теперь, когда у него были боеприпасы против полководца берсерков.

— Мне нужна проверка периметра! — раздался голос Грегора. — Я хочу, чтобы вы проверили периметр! В каждом углу каждой комнаты. Гэвин, сюда!

Время вышло. Кристиан пересек комнату и быстро выскользнул через открытое окно на пожарную лестницу. Он закрыл окно, стараясь не издать ни звука, который мог бы насторожить часового Грегора. Он слишком рисковал и слишком многому научился, чтобы все испортить небрежностью. Вместо того чтобы вызвать ненужный шум, пройдя по пожарной лестнице, он спрыгнул с площадки третьего этажа прямо на землю. Его ноги коснулись земли с легким скрипом ботинок, и он медленно выдохнул, когда начал двигаться, нырнув в ближайший переулок и скрывшись из виду.

Он наблюдал из тени, как войска Грегора рассыпались веером, чтобы проверить периметр владений. Несколько тел вышли из здания, чтобы осмотреть его снаружи, в то время как он заметил тени внутри жилого дома. Его взгляд блуждал по третьему этажу и комнате, которую он только что занимал и тут Грегор появился в окне.

Сердце Кристиана забилось в два раза сильнее, когда он прислонился спиной к стене переулка. Он испытал свою удачу, задержался дольше, чем следовало. Надеясь, что заклинание ведьмы сделало свое дело и скрыло его запах. В противном случае, он умрет. Время покажет, обнаружили ли его.

Единственное, чего Йен Грегор не терпел, так это предательства. Он бы тут же вздернул Кристиана за яйца, если бы знал, что тот задумал.

Прошло еще несколько минут, прежде чем солдаты Грегора закончили обход и направились обратно в жилой дом. Кристиан оттолкнулся от стены и пошел дальше по переулку, туда, где оставил машину. Сегодня он сорвал джекпот, но пока еще не был готов поделиться своей добычей с Макалистером или с кем-то еще. Но это было только начало. Ему нужно было собрать еще чертову уйму информации, прежде чем он сможет что-то предпринять. Он продаст ее тому, кто больше заплатит. Если то, что у него есть, достаточно ценно, он может даже купить себе выход из Сортиари раз и навсегда. Кто знает, на что готов пойти Макалистер, чтобы выяснить, что задумал Грегор?

Тем временем Кристиану нужно было составить план действий, и первым делом он должен был подружиться с вампиром. Если он собирался узнать что-нибудь об этой Фионе, которая, казалось, заставляла всех дрожать в своих ботинках, ему нужно было подобраться поближе к женщине, которую Грегор, казалось, намеревался защитить от мага. К любовнице вампира.

Дерьмо становилось настоящим. Хорошо, что Кристиан всегда заботился о том, что было действительно важно: о себе самом.

Глава 15

— Эван Бран. За последние несколько месяцев ты сделал себе неплохое имя. Интересно, что думает об этом мужчина, который держит тебя на поводке?

Эван повел шеей из стороны в сторону и разочарованно выдохнул. Его бой длился дольше, чем он предполагал, благодаря тому, что он был в паре с сильфидой, которая ускользала от него большую часть времени, превращаясь в бестелесный взрыв воздуха. Не очень полезная способность в бою, если только вы не намеревались на самом деле не сражаться. Прошел добрый час, прежде чем его противник набрался смелости встретиться с ним лицом к лицу, а не просто бегать. Как только они приступили к делу, мужчина встретил быстрый конец. Эван печально покачал головой. Какое отчаяние довело кого-то до того, что он вступил в состязание, которое был обречен проиграть?

Он повернулся лицом к источнику хриплого голоса, который звал его, раздраженный тем, что еще одно препятствие стояло на его пути к Саше. Он сжег ночь, и слишком скоро взойдет солнце, чтобы снова разлучить их.

— Ты пытаешься затеять драку? — Он ничего не сделал, чтобы смягчить лающие слова. — Если так, поговори с мастером боя и назначь время встречи со мной в клетке.

Резкий запах серы обжег ноздри Эвана, и он сделал глубокий вдох, чтобы избавиться от неприятного запаха. Демоны. Мерзкие ублюдки. И существа, которых Эван старался избегать любой ценой.

— Ты знаешь, кто я, берсерк?

Мужчина сделал шаг вперед, и его взгляд сузился. От его взгляда у Эвана мурашки поползли по коже. Ледяная синева — почти белая — с темным кольцом вокруг радужки. Люди часто носили контактные линзы, чтобы получить такой же жуткий эффект. Эвану всегда казалось странным, что берсерков так презирают и боятся, когда в мире живут такие существа, как демоны. Мужчина оглядел Эвана с ног до головы, и его губы скривились в отвращении, обнажив злобные кончики акульих зубов.

Эван бросил спортивную сумку на пол рядом с собой, готовый в случае необходимости защищаться от агрессивного демона.

— А должен?

Демон испустил веселое фырканье.

— Берсерки такие высокомерные ублюдки. Не знаю почему, учитывая, что вы всего лишь рабы.

Единое мнение. И это беспокоило Эвана гораздо больше, чем он показывал. Его собственная ненависть к Грегору истекала из того факта, что жгучая жажда мести этого мужчины в первую очередь привела их род к Сортиари. Сверхъестественное сообщество рассматривало их как рабов хранителей судьбы. Закованных в кандалы на вечность. И когда он надеялся, что Грегор освободит их от этого клейма раз и навсегда, он просто поменял правила игры и снова поработил их всех. На этот раз — сам. Если это не было ударом по яйцам, то Эван не знал, что именно.

— А демоны — это всего лишь трусы и придурки, у которых нет качеств, чтобы сражаться в собственных битвах. Так к чему же ты клонишь?

Демон ощетинился, и рот Эвана скривился в высокомерной ухмылке. Ему нужно было уколоть как можно сильнее, а то он уже злился, что этот наглый кусок дерьма мешает ему быть голым и похороненным по самые яйца в Саше прямо сейчас.

— В последнее время ты стоишь мне очень дорого.

И..? Эван пожал плечами. Где и на кого демон решил поставить свои деньги, не имело никакого отношения к Эвану. Его работа состояла в том, чтобы сражаться и убивать противника в клетке. Ничего больше.

— Не моя вина, что ты ставишь не на того. Тебе следовало бы усвоить этот урок еще лет десять назад. — Он сделал шаг вперед, чтобы показать демону, что его не так-то легко запугать. — Я не проигрываю.

Слишком большие губы демона растянулись в отвратительной ухмылке.

— Не будь так уверен в этом.

Боги. Если этот ублюдок намеревался убить Эвана своим отвратительным зловонием, то он проделал чертовски хорошую работу. У него не было времени на эту чушь. Только не тогда, когда мягкое, податливое тело Саши ждало его в ее квартире. Он издал короткий смешок.

— В следующий раз ставь свои деньги на что-нибудь стоящее.

— Ты действительно не знаешь, кто я, берсерк?

Эван прищурился, изучая демона. Он не брал себе за правило знакомиться с отбросами сверхъестественного подполья. Хотя, возможно, ему уже пора было это сделать. Это избавило его от головной боли, подобной этой.

— А… должен?

— Сорат. — Демон щелкнул зубами, глядя на Эвана. — Выучи это имя. Запомни его. И будь уверен, что ты увидишь меня снова.

Эван плохо реагировал на угрозы. Его кулаки сжались по бокам, и мощное начало боевой ярости нарастало в нем. Он мог бы поставить этого мудака на место прямо сейчас, если бы захотел, но он был больше заинтересован в том, чтобы поскорее увидеться с Сашей. Не дожидаясь ответа демона, Эван наклонился и поднял спортивную сумку. Он еще раз оглядел демона, запоминая лицо, повернулся спиной и пошел прочь.

Сорат рассмеялся, и уверенность этого звука посеяло крошечное семечко сомнения в животе Эвана. У него было такое чувство, что он скоро столкнется с этим демоном. Очень скоро. И когда это произойдет, это будет не очень приятно.

Его неприятности начинали накапливаться, и ему ни черта это не нравилось.

***

К тому времени, когда Эван добрался до Сашиной квартиры, он уже был сильно взвинчен и отчаянно хотел спустить пар. Он вошел в дверь, готовый раздеться догола и приступить к делу. Он так сильно хотел оказаться внутри нее, что боялся спонтанно воспламениться.

Саша сидела на барном стуле у кухонной стойки с бокалом вина в руке.

— Снимай одежду. — Эван не собирался терять ни секунды. — И наклонись вперед.

Она поджала губы и вызывающе подняла бровь. Выражение ее лица говорило о многом, и было похоже, что она не в настроении играть. Злилась, что он опоздал? Или что-то еще? В любом случае, не было похоже, что Эван в ближайшее время получит то облегчение, которое ему было нужно.

Бля.

— А в чем дело? — До сих пор их отношения сводились только к сексу и ни к чему другому. Только в последние недели у них появилось время для разговоров и общения. Странно было спрашивать, не случилось ли чего. Как будто он имел на это какое-то право. Все-таки, разве это не то, что хотел Грегор? Чтобы Эван подобрался поближе к Саше и получил ценную информацию?

— Саид зовет меня. — Обида и гнев в ее голосе заставили Эвана подумать, что кем бы ни был этот Саид, он что-то значил для Саши. Или в какой-то момент так было. — Я сказала ему, чтобы он катился к черту.

Между ними определенно что-то было. В груди Эвана зародился территориальный рык, и он проглотил его. До Саши он никогда не испытывал никаких собственнических чувств, и ему чертовски не нравился этот ожог в груди. Его гнев угрожал вспыхнуть, и он сделал успокаивающий вдох, запихивая эту надвигающуюся ярость в подошвы своих ног.

— А кто такой Саид? — Слова прозвучали резче, чем он ожидал, но в этот момент он был удивлен, что не выкрикнул вопрос.

— Наш мастер ковена, — сказала Саша. — И мой создатель.

То, как ее голос перешел в тихий шепот в этой последней части, заставило его вспылить еще сильнее. Интимность этих слов заставила его воображение включиться на полную мощность, и он скривил губы. — У него есть какие-то права на тебя? — На самом деле он хотел знать, как именно Саша стала вампиром благодаря Саиду. Образы его губ у ее горла опустошили разум Эвана, и его внутренности сжались в тугой узел. Неужели он пронзил ее горло? Выкачал из нее всю кровь? А что потом?..

— Я ему не принадлежу, — сказала Саша. — Но как член его ковена, я отвечаю перед ним.

— Он обратил тебя? — Эван не мог думать ни о чем другом. Потребность в ответах поглотила его. — Он высосал из тебя всю кровь? — Это все, что Эван знал о том, как делаются вампиры. — Тогда что же?

Саша нахмурилась.

— Он кормил меня из своей вены.

Ответ был настолько бесхитростным, что он ударил его кулаком в грудь. Воздух покинул его легкие, когда гнев вспыхнул еще сильнее.

— Твой рот у его горла? — Боги, он не мог стереть этот образ из своей головы, и это сводило его с ума от неконтролируемой ярости. Казалось невозможным сформировать даже незначительно связные слова.

Саша посмотрела на него так, словно он сошел с ума. Может быть, так оно и было. Эвану не должно было быть никакого дела до того, как Саша стала вампиром, кто сделал ее, или что-то еще. Его не должно было волновать, кто прикасался к ней, разговаривал с ней, или с кем она проводила свои часы, когда они не были вместе. Но чем больше он думал об этих возможностях, тем больше ему хотелось стереть эти образы из своей головы. Он ни черта не мог сделать, чтобы остановить свое иррациональное поведение, не говоря уже о том, чтобы точно определить, почему он так себя чувствует.

Твою мать!

Каждая минута, проведенная с ней, была еще одной минутой, когда он терял себя.

— Скажи мне, Саша! — Его гневный крик отразился от окружающих стен. — Какое право этот Саид имеет на тебя?

Саша ошеломленно уставилась на Эвана. Она понятия не имела, что вызвало его вспышку гнева, но это лишь усугубило ее и без того скверное настроение. После стычки с демонами прошлой ночью она была на взводе. Они издевались над ней, избивали ее, угрожали ей и делали все возможное, чтобы запугать ее. Они думали, что она имеет некоторое влияние на Эвана. Что каким-то образом их отношения были чем-то большим, чем это было на самом деле. Саша сказала этим мерзким ублюдкам, куда именно они могут пойти. И они оставили ей небольшой прощальный подарок, чтобы показать, что ждет ее впереди, если она не будет сотрудничать.

Ее предплечье все еще горело, в том месте, где ублюдок схватил ее. Ей нужно было покормиться, чтобы рана полностью зажила. Адский огонь — это не то, над чем можно смеяться.

Прошлая ночь закончилась на минорной ноте. Она рухнула в постель и, поднявшись на закате, обнаружила, что Диего ждет ее с вызовом от Саида. Вместо того чтобы немедленно предстать перед хозяином своего ковена, Саша сбежала. Возможно, бежать от своих проблем было не самой лучшей идеей, но сейчас это был единственный способ справиться с ними.

Она приехала сюда в надежде найти утешение в компании Эвана. Что каким-то образом за последние несколько недель они сблизились, и он поможет ей справиться с той дерьмовой бурей, которая сейчас обрушилась на нее. Вместо этого он только усилил ее страх своим необоснованным гневом и требованиями. Неужели все мужчины на планете потеряли свой проклятый разум? Саша задавалась вопросом, есть ли где-нибудь место, куда она могла бы пойти, чтобы избежать этого дерьма.

— Что, черт возьми, с тобой происходит, Эван?

Он поднял взгляд, и его глаза потемнели — верный признак того, что надвигается буря. Едва заметный намек на страх щекотал Сашин мозг, но она проигнорировала предупреждение. Эван мог злиться сколько угодно. Она отказывалась бояться его.

— Ответь мне, Саша.

— Ни один мужчина не имеет на меня права. — Она подняла свой пристальный взгляд на него. — Включая тебя.

Черная кровь заливала его радужки, превращая Эвана в существо, которое так многие боялись. Она не понимала этой части его натуры. Это казалось таким далеким от того, кем он был на самом деле. Она сглотнула, борясь с сухостью в горле и мучительной жаждой, вспыхнувшей из-за ее ослабленного состояния. Саша была таким же хищником, как и Эван. Загнанный в угол хищник сопротивлялся.

Эван протянул руку и схватил ее за локоть. Его пальцы впились в то место, где адский огонь демона обжег ее, и она не смогла подавить резкий вздох боли. Чернота мгновенно исчезла из глаз Эвана, и глубокая морщина беспокойства омрачила его лоб. Он схватил ее за запястье и другой рукой дернул за рукав.

— А что случилось потом? Кто это с тобой сделал?

Саша закусила губу. Она не хотела, чтобы он знал о том, что произошло прошлой ночью, но он почует ложь в ее словах, если она попытается это скрыть. Черт подери! Почему он должен был появиться злым и желающим затеять драку? Все, чего она хотела — это отдохнуть от реальности. Потрахаться, поесть и пополнить силы. Вместо этого все, что ей удалось сделать, это еще больше усложнить свою и без того поганую жизнь.

Она встретила его пристальный взгляд и поняла, что слова, которые он хотел от нее услышать, было не так просто найти. Она хотела защитить Эвана. Но от чего именно — и как именно — она не имела ни малейшего представления.

— Почему ты до сих пор не исцелилась?

— Адский огонь. — Саша чуть не поперхнулась от такого признания.

— Ублюдки! — Это слово сорвалось с губ Эвана гневным криком, заставившим Сашу вздрогнуть. — И когда же? Когда?

Он казался скорее сердитым, чем удивленным, что заставило Сашу подумать, что Эван уже имел пару стычек с самими демонами. Отлично. Она надеялась, что их тактика будет заключаться в том, чтобы оказывать давление на нее одну.

— Вчера вечером, — со вздохом сказала Саша. — Сразу после того, как я ушла отсюда.

Эван не отпустил ее руку. Подушечкой указательного пальца он провел по коже вокруг ожога с такой нежной осторожностью, что у нее перехватило дыхание. Его двойственность завораживала ее. Сочетание жестокости и нежности, которые всегда казались враждующими друг с другом.

— Я выпотрошу этого сукина сына, а потом задушу его собственными кишками.

Это нарисовало вполне ментальную картину. Однако Эван поддался своему гневу — это было именно то, чего хотели демоны. Это покажет им, что они сумели его достать.

— Я в порядке. — Саша не знала, хочет ли он услышать именно это, но она не знала, что еще сказать. — Я сама могу о себе позаботится.

— Чего они от тебя хотели?

— Напугать меня. — Не вся правда, но достаточно, чтобы успокоить его, как она надеялась.

— Чтобы добраться до меня, — настаивал Эван.

Тоже верно. Саша не знала, почему эта правда так сильно беспокоила ее. Казалось нелепым, что демоны придут к выводу, что она вообще имеет какое-то влияние на Эвана. Никто не знал о связи, кроме нее, Эвана и Эни. Ее лучшая подруга ни за что не проговорится. Слухи, которые ходили в последнее время, выдававали их за любовников, не более того.

Насколько Саша могла судить, связь шла в одностороннем порядке. Эван не испытывал к ней никаких привязанностей. Секс был их единственной связью. Он использовал ее для нескольких часов удовольствия каждую ночь и взамен предлагал свою вену в качестве платы. Саша съежилась при мысли, что ее отношения с Эваном низводят ее до статуса кроваво шлюхи, продающей свое тело за что-то жизненно важное для нее: кровь своей пары.

Связь ослабила ее. Сделала зависимой. Она разрушила все, что Саша пыталась построить в своей жизни с тех пор, как стала вампиром. До сих пор возвращение души было всего лишь проклятием.

— Они сказали, что хотят поговорить со мной о тебе, и я велела им отвалить. — И это тоже было правдой. Вот почему они обожгли ее адским огнем. Чтобы дать ей понять, что они не шутят. — Я не думаю, что они привыкли к тому, чтобы от них отмахивались.

Но Саша не сказала Эвану, что демоны устроили ей адскую рекламную кампанию. Он сделал несколько серьезных ставок в сверхъестественном подполье, и те, кто ставил против него, были недовольны проигранными деньгами. Саша рассмеялась им в лицо, когда они сказали ей, что хотят, чтобы она сделала. Эвана можно было контролировать не больше, чем управлять ураганом. Ее влияние ничего не значило.

— Что ты им сказала, Саша?

Взгляд Эвана снова потемнел, и негодующий огонь вспыхнул в ее животе. Он думал, что она так легко сдаст его? Что, возможно, она дала демонам что-то, что они могли использовать против него? Что за куча дерьма.

— Ничего. — Она попыталась вырвать свою руку из его хватки, но он крепко держал ее. — А что, черт возьми, я могла им сказать? — Она пыталась примириться с их случайными сексуальными отношениями. Но осознание того, что она ничего не знает об Эване за пределами боевой арены, задело ее за живое. Они даже не были друзьями. — Я не знаю о тебе ни единого проклятого слова! — Она не хотела кричать, но слишком долго сдерживала эмоции.

Гнев исчез с лица Эвана, и он тупо уставился на нее, прежде чем притянуть ближе и прижаться губами к ее губам. Поцелуй был сокрушительным, настойчивым. Полным жара, отчаяния и чего-то еще, чего Саша не понимала. Он просунул свой язык за барьер ее губ, требуя, чтобы она открылась для него. Он углубил поцелуй, и ее колени ослабли под его страстным натиском. Она ненавидела то, что он так легко мог влиять на нее. Так легко и просто брать ее под свой полный контроль. Саша просунула свободную руку между ними и прижала к его груди. Она не хотела, чтобы ее успокаивали или соблазняли.

Она хотела, чтобы ее любили.

Воздух покинул ее легкие, а сердце бешено заколотилось о грудную клетку. Она месяцами кормила себя ложью, которую проглатывала без всяких вопросов. Убеждая себя, что она не хочет, чтобы о ней заботились. Что она может переходить от одной бессмысленной встречи к другой, чтобы найти удовлетворение. Что это был единственный способ уберечь ее сердце от того, чтобы оно снова не разбилось на миллион осколков.

Боги, какой же она была дурой.

Ей удалось отодвинуться от него на достаточное расстояние, чтобы прервать поцелуй. Ее предплечье пульсировало от сверхъестественного ожога, который вряд ли заживет, пока она не поест, но Саша отказалась унижаться, умоляя Эвана об одолжении. Его кровь могла взывать к ней. Она могла укрепить ее силу так, как ничто другое никогда не могло, но она больше не могла позволять себе быть использованной. Она не думала, что переживет еще одно разбитое сердце.

— Перестань, Эван. Я не могу больше этого делать. — Она провела дрожащей рукой по своему рту, словно пытаясь избавиться от ощущения губ Эвана. — Мне нужно выбраться отсюда.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Он попытался удержать ее за руку, но она сумела высвободить ее. — Саша?

Его требовательный тон только разжег ее гнев. Пока он получает свое, какая разница, что она чувствует? Она была настолько глупа, что думала, что может хоть как-то контролировать эту ситуацию. Больше она ничего не могла контролировать.

Вот тебе и автономия. Вот тебе и вся привязанность. Так много для того, чтобы быть сильной, независимой женщиной, которая не может быть обеспокоена заботой. Единственное, что связывало ее с Эваном — это секс и их общая история войны. Она была полной дурой, когда думала, что может быть что-то большее.

Глава 16

Дверь захлопнулась за Сашей, и этот звук ударил Эвана в живот, как кулак. Он сделал неуверенный шаг вперед, прежде чем застыл на месте. Он знал, что должен пойти за ней, чувствовал ее гнев и боль. Но что же тогда? Что он сделает… скажет… когда доберется до нее? Что он сожалеет? Что он не хотел причинить ей боль? Что он не рассчитывал на то, что его характер возьмет верх? Берсерки никогда не извинялись. Они не проявляли слабости. Но ведь так было не всегда, не так ли?

Как и каждый оставшийся в живых член их клана, Эван сделал все возможное, чтобы не обращать внимания на свое прошлое и отстраниться от разрушительных эмоций, которые только ослабляли его. Он забыл кое-что из своих собственных инстинктов. Позволив мести и гневу Грегора стать его собственными. Он отдался ярости и горю и позволил им изменить себя. В целом, берсерки потеряли самих себя. Дали времени и горю разрушить то, что делало их теми, кем они были, подобно тому, как вода изводит скалы, образуя глубокие каньоны.

Вендетта Грегора чуть не погубила его, и Эван этого не потерпит. Он так долго сражался, убивая на аренах, чтобы обеспечить себе свободу, в то время как он должен был просто сбросить оковы Грегора. Может быть, еще не поздно что-то изменить. Но одно Эван знал наверняка: без Саши он не справится.

За последние несколько недель она стала его утешением. Его безопасным местом. А он показал свою признательность, держа ее на расстоянии вытянутой руки. Это казалось невозможным, но Саша пробудила что-то в Эване. То, что было похоронено так глубоко, что его присутствие казалось чужеродным. Он пытался убедить себя, что приходит сюда каждую ночь из чувства долга. Чтобы защитить Дрю и его собственные проклятые секреты и махинации. Что каким-то образом Саша вообще не фигурировала в уравнении, кроме того, что она была чем-то теплым и приглашающим для него, чтобы засунуть свой член. Он пытался убедить себя, что она ничего не значит. Что она ничего для него не значит. Однако он больше не верил в собственную ложь. Саша имела значение. Она значила для него так много, что он почти ничего не понимал.

Она была светлым домом. Эван все еще не знал, что именно это означает, но он знал, что это правда. И из-за этого ее жизнь была в опасности. Из-за Грегора. Из-за этих чертовых демонов, которые думали, что смогут добраться до него через нее. Из-за ее собственного проклятого богами ковена. Не говоря уже о том, что случилось. Если бы они прошли через это без серьезных повреждений, Эван был бы шокирован.

Саша была очень важна. Без нее у него нет ни единого шанса вернуть то, что он искал десятилетиями: самого себя.

На протяжении веков Сортиари использовали их как своих сторожевых псов. Триста лет назад, под видом священников, они очистили Европу и Азию от вампиров и всего остального, что их лидеры считали угрозой для хода судьбы. Они позволили своим инстинктам притупиться и заменить их магией и оружием Сортиари. Эван выпустил гневное дыхание, когда начал расхаживать по крошечной гостиной. Сам он был оружием задолго до появления Сортиари. Ему не нужна была магия или что-то еще, чтобы стать смертельно опасным.

Боевые арены напомнили ему об этом.

Грегор знал слишком много. Ожидал слишком многого. Единственным выходом для Эвана было держать Сашу рядом. Как для ее собственной безопасности, так и для защиты его собственных секретов. Он привел что-то в движение в ту ночь, когда подошел к ней, такой самоуверенный, одержимый победой и полный решимости заполучить ее. Он должен был предвидеть все это. Он не мог позволить Саше уйти, уже слишком поздно для этого. Они оба чересчур глубоко увязли.

Когда он запер квартиру Саши и направился к своей машине, его поразила мысль, что он был не единственным берсерком, потерявшим связь со своими врожденными инстинктами. Если бы у Грегора была хоть капля здравого смысла, он бы понял, что Эван может помочь ему систематически уничтожать каждый из городских ковенов практически без помощи Саши. За то время, что они провели вместе, Саша внедрила крошечные кусочки памяти и опыта в ДНК Эвана. Берсерки не признавали своих пар так, как это делали другие сверхъестественные существа, но природа компенсировала это тем, что позволяла им соединяться другими способами. Запахи, прикосновения, секс — все, что он испытал с Сашей, все его чувства — помогли создать базу данных, которая пополнялась с каждой ново встречей. Он просто забыл, как получить доступ и использовать эту информацию.

Саша что-то пробудила в Эване, и он не собирался сбрасывать это со счетов.

Время и история оклеветали мнение сверхъестественного мира о берсерках. Они были заклеймены как звери. Убийцы. Насильники. Безмозглые твари. Существа войны. Но помимо этого, до этого они были защитниками. Они любой ценой сохраняли то, что им принадлежало. Эван начинал верить, что в какой-то степени Саша принадлежит ему. Ее нужно защищать. И он не собирался позволить Грегору или кому-то еще встать на его пути.

Он втиснулся в крошечный потрепанный Сивик и завел мотор. Проклятая тварь кашляла и чихала, словно на последнем издыхании, и Эван тихо выругался. Он выехал на улицу, опустошив разум и позволив инстинкту вести его. Привычки Саши запечатлелись в подсознании Эвана, и он даже не заметил этого. Все, что ему нужно было сделать, это позволить этой части своего мозга взять верх и вести его туда, куда нужно.

Через сорок минут Эван подъехал к огромному поместью, расположенному на приличном участке земли недалеко от города. Большие железные ворота, снабженные постом охраны и высоким забором, окружали то, что, как он предположил, было чуть больше двух акров земли. Главный дом был огромным особняком в испанском стиле, достаточно большим, чтобы вместить несколько десятков вампиров и дампиров. Он свернул на боковую улицу примерно в ста ярдах и заглушил мотор. Он не сомневался, что вампиры серьезно относятся к безопасности, но мог пройти почти любую охрану, не будучи обнаруженным.

Эван двигался в ночи, как призрак. Тень несла ветерок, он не шевелил ни единой травинки, когда перепрыгивал через забор по периметру. Он с размытой скоростью двинулся к входной двери и остановился. Чтобы просто выбить дверь и найти Сашу, потребуется совсем немного усилий. Но немного дипломатии, вероятно, не повредит. Он приложил кулак к тяжелой дубовой двери и постучал.

Берсерк, посетивший ковен вампиров. Ад действительно замерз.

Дверь широко распахнулась, и Эвана встретил высокий мускулистый вампир с темной кожей и темными глазами. Вампира окружала властная атмосфера, и Эван не мог не задаться вопросом, был ли это тот самый мужчина, который обратил Сашу. Мужчина нахмурился в мгновенном замешательстве, как будто его мозг не мог примириться с тем, что говорили ему глаза. Замешательство быстро сменилось шоком, а затем яростью, когда он принял оборонительную стойку и обнажил клыки.

— Я не хочу никаких неприятностей. Я здесь, чтобы увидеть Сашу. — Эван чуть не рассмеялся от того, как нелепо это прозвучало. Он не хотел никаких неприятностей? Все, что его вид делал в течение последних нескольких столетий, это начинал войны с вампирами.

Взгляд вампира стал ярко-серебристым, когда он издал низкое шипение и атаковал.

Ну и черт с ним. Эвану следовало бы ожидать небольшой враждебности. Вампир оказался быстрее, чем ожидал Эван. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он в последний раз сталкивался лицом к лицу с кем-то из них в такой нестабильной ситуации. Последние двести лет он сражался на стороне Сортиари с низшими существами, с различными сверхъестественными существами на ринге в течение последних нескольких месяцев, и ни одно из них не могло сравниться с силой и скоростью мужчины, который налетел на него сейчас.

У Эвана перехватило дыхание, когда он врезался в каменную арку. Эван не искал повода для драки. Последнее, что ему было нужно, это еще больше разозлить Сашу, причинив боль члену ее ковена. Даже если он действительно хотел избить этого ублюдка до полусмерти при мысли о том, что тот позволил Саше питаться из его вены.

Он не хотел драться, но это не означало, что Эван не собирался защищаться.

— Сколько вас там еще? — Вампир прижал руку к горлу Эвана. Его сила была впечатляющей, когда он приложил достаточно давления, чтобы перекрыть Эвану дыхательные пути. Не совсем надежный план, если мужчина ожидал ответа, но опять же, если бы это действительно была засада, потребовалось бы чертовски много больше, чем удушающая хватка, чтобы заставить его говорить.

— О-дин, — Эван с трудом выдавил слово из своего сдавленного горла. — Здесь… ради Саши.

— Ты умрешь прежде, чем прикоснешься к ней хоть пальцем.

Если бы он мог, Эван рассмеялся бы вампиру в лицо. Он сделал чертовски много больше, чем просто прикоснулся к ней пальцем. И она точно не жаловалась на это. Эван просунул руку между ними и ударом вверх отбросил руку вампира прочь. Он сделал глубокий вдох и задержал его в легких, прежде чем толкнуть вампира, заставив его отшатнуться на несколько шагов назад. Кулаки Эвана ныли от желания размахнуться, но он должен был убедить, что пришел с миром. Тяжелая пилюля для любого вампира. Эвану определенно не помешала бы небольшая помощь, чтобы он поверил ему.

Ее имя с криком сорвалось с губ Эвана.

— Саша!

Она была здесь. Ее запах проник в его ноздри и пробудил его чувства. Мышцы его живота скрутило узлом, в нем поднялась тревога, когда адреналин хлынул в кровь. Он нуждался в ее успокаивающем присутствии. В противном случае он поддастся боевой ярости, которая угрожала настигнуть его, и он убьет вампира, даже не осознавая, что сделал.

Вампир снова бросился на него и прижал Эвана к холодной каменной арке. Он уперся ладонью в подбородок Эвана, заставляя того склонить голову набок. Черт, этот ублюдок был силен. Краем глаза Эван заметил, что губы мужчины раздвинулись, обнажив острые кончики клыков. Вооруженный единственным имевшимся в его распоряжении оружием, он явно намеревался разорвать Эвану горло и смотреть, как тот истечет кровью прямо на ступеньках крыльца.

Как это по-вампирски с его стороны.

К черту все это. Похоже, ему придется начать бой. Он только надеялся, что Саша простит его…

***

— Саид, остановись!

Сердце Саши застряло в горле, когда она бросилась в фойе. Эван, возможно, и был практически неудержимой машиной для убийства, но в пределах ковена он был сильно в меньшинстве. Саид был грозен сам по себе. Умелый убийца и воин, достаточно старый, чтобы сражаться во многих войнах еще до того, как Эван родился.

Саид замер. Он оглянулся через плечо на Сашу, и на его лице было написано крайнее потрясение. Он ослабил хватку на Эване, но полностью не отпустил его.

— Отойди в сторону, вампир, или я сам тебя передвину.

Дерьмо. Мрачный тон Эвана доказывал, что он более чем готов броситься в драку. Саша поспешила вмешаться, вставая между двумя мужчинами, прежде чем их встреча переросла в бойню. Даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе худшего сценария. Что Эван здесь делает? Как он нашел ее?

— Эван. — Она положила ладонь ему на грудь, надеясь, что это прикосновение каким-то образом успокоит гнев, который рос в нем. Его глаза потемнели, а мускулы напряглись под ее пальцами. Она мало что знала о боевой ярости берсерков, но точно знала одно, что его всепоглощающая тьма пугала ее. — Тебе нужно успокоиться. Пожалуйста. — Она достаточно раз видела, как он сражается на арене, чтобы знать, что как только эта ярость поглотит, его уже невозможно будет остановить.

— Саша. — Голос Саида стал низким и убийственным. — Уходи.

Боги, мужское эго. Саша чуть было не поддалась искушению сделать так, как они просили, и позволить им избить друг друга до смерти. Но единственное, что сделает драка — это известит остальных тридцать с лишним членов ковена, которые могут быть на территории поместья, чтобы они пришли на помощь Саиду. Его ковен был одним из самых больших в городе. Эван не выживет.

— Dios mio, Саша! Убирайся с гребаного пути!

Dios mio. Это было не правильно. Саша закатила глаза, услышав отчаянный крик Диего. Она приготовилась к удару, когда он помчался к ней, не более чем цветное пятно, готовое защитить ее от смертоносного берсерка. В судорожном порыве она зажмурилась и стала ждать товарного поезда.

Вместо того чтобы ощутить удар, сильные руки обхватили Сашу. Эван развернул ее, оставляя себя уязвимым для нападения. Его тело было неподатливым железом. Клетка, которая окружала ее. Диего врезался в спину Эвана и тот резко развернулся, с такой силой, что Диего отлетел в противоположную стену. Эван застонал и все же Сашу едва задело, когда он защищал ее.

— С тобой все в порядке? Ты не ушиблась?

От теплого тембра его голоса у нее по коже побежали мурашки. У Супермена не было ничего общего с Эваном Браном. Ее прежний гнев растаял под обжигающим жаром его присутствия. То, что он встал на путь опасности, чтобы защитить ее, заставило грудь Саши наполниться эмоциями. Их связь слегка дернулась, и она отмахнулась от этого ощущения. Сейчас у нее не было времени разбираться с теплыми, нечеткими чувствами. Дерьмо попало на вентилятор.

— Саид? — К ним присоединился теплый женский голос. Серас, пара Саида. Отлично. — Что, черт возьми, происходит?

Был лишь вопрос времени, когда остальные нападут на Эвана. Саше нужно было немедленно вытащить его отсюда. И единственный способ отозвать Диего, Саида, его пару и других членов их ковена — это сказать правду.

— Он — моя пара! — крикнула Саша, перекрывая гул панических голосов, молясь, чтобы у всех, кто находился тут, хватило присутствия духа прислушаться.

Время резко остановилось. Или, может быть, это просто так казалось. В ответ на ее заявление последовала такая тишина, что пылинки застыли на месте. Саша затаила дыхание, глядя на Эвана из-под опущенных ресниц. Складка пролегла у него на лбу чуть выше переносицы, когда он впился в нее взглядом. Боги, она очень хотела услышать его мысли…

— Это невозможно. — Саид был первым, кто заговорил, чтобы разрушить чары ее шокирующего откровения. — Берсерки такие…

— Я не позволю тебе закончить это предложение, вампир. — Эван оборвал Саида, не сводя глаз с Саши. — Твои домыслы и дезинформация не принесут тебе ничего, кроме смерти.

Саша навострила уши, когда несколько шагов послышались в коридорах и на верхних этажах дома. Сверхъестественный слух делал осторожность почти невозможной, даже когда были приняты меры по звукоизоляции. Все шло от плохого к худшему.

Она ничего не видела. Эван не сдвинулся ни на дюйм, и его массивная фигура прижала ее к потрескавшейся каменной стене. Он не пошевелил ни единым мускулом, не убрал руки с оставленных вмятин и даже не попытался защититься. Она понятия не имела, что за атака надвигается, и мало что могла сделать, чтобы остановить ее.

— Саид, он что-то с ней сделал. Она сама не знает, о чем говорит.

Конечно, Диего решил, что Саша недостаточно сильна, чтобы позаботиться о себе сама. Предположение, что Эван каким-то образом обманул ее, заставив думать, что они связаны, заставило ее клыки чесаться.

— Это ты не знаешь, о чем говоришь, Диего! — Саша привстала на цыпочки, чтобы посмотреть на него, но Эван был так чертовски велик, что через его руку и плечо ничего нельзя было разглядеть. — Моя душа вернулась, и он привязал ее. Неужели ты сомневаешься во мне, Саид? Неужели ты собираешься стоять там и говорить, что не сразу узнал свою связь, когда Серас вернула тебе душу?

Прошло несколько минут молчания, и она не могла не почувствовать себя немного самодовольной. Связь была священной. Она превосходила все остальное. Нравилось это Саиду или нет. Он должен был уважать и признавать Сашину связь. В их мире не было ничего более важного.

— Не понимаю, как это могло случиться. — Печаль в голосе Саида пронзила ее насквозь. Как будто его сердце разрывалось из-за ситуации, в которой она оказалась. Она знала, что он, Диего и все остальные воспримут это: как смертный приговор. Навечно привязанная к своему самому ненавистному врагу и неспособная перерезать нити, связывающие их друг с другом.

Однако они не знали Эвана. Острая боль пронзила ее грудь. Боги, она тоже его не знала. Не совсем. Однако ее душа знала его душу. Она не стала бы привязываться к нему без веской причины. Она должна была верить в эту связь. Он мог бы убить ее сто раз подряд. Сегодня он решил защитить ее, даже зная, что ни Саид, ни Диего никогда не причинят ей вреда. В Эване было нечто большее, чем то, что о нем писала их история. Саша отказывалась верить во что-либо другое.

Шаги становились все громче, когда дампиры собирались в большом зале, фойе и выходили на свежий воздух. Желудок Саши скрутило тревожным узлом, и она мысленно вознесла молитву, чтобы боги сочли нужным позволить этому конфликту закончиться мирно. Эван прижался к ней всем телом. Ближе. Сильнее. Образуя непроницаемый барьер между ней и всеми, кто стоял за ними. Стал бы бессердечный убийца — заклятый враг — вести себя подобным образом?

Нет.

— Я хочу, чтобы все, кроме меня, Серас, Диего, Саши и ее гостя, покинули дом до восхода солнца. — Как мастер ковена, приказ Саида был законом. Неприятная насмешка в его тоне, когда он упомянул Эвана, вызвала новую волну гнева, захлестнувшую Сашу. Неудивительно, что сверхъестественный мир считал вампиров и дампиров классовыми и элитарными существами. — Любой, кто пренебрежет этим приказом, будет подлежать наказанию. Вы меня поняли?

По небольшой толпе дампиров пробежал ропот, и Саше захотелось прямо сейчас увидеть их лица. Сплетни распространятся, как лесной пожар. После сегодняшнего вечера об их отношениях будет знать не только подполье.

Прошло несколько напряженных мгновений, и дампиры рассеялись. Ни один из них не осмелился пройти через фойе, вместо этого выбрав один из нескольких других выходов. Саша их не винила. Пару месяцев назад она скорее выдернула бы свои клыки плоскогубцами, чем прошла бы мимо берсерка-военачальника. Эван был пугающим существом. Гора чистой силы и неконтролируемой ярости.

Когда в восточном крыле дома эхом разнесся звук закрывающейся последней двери, Саид заговорил:

— Диего, Серас и я будем в кабинете. Встретимся там, когда вы будете готовы.

Его тон был совершенно деловым, и Саша съежилась. Вряд ли это будет приятная беседа, и она будет удивлена, если к концу вечера сам Михаил Аристов тут не окажется. Вот и все, что удерживало ее связь в тайне. В течение нескольких минут Эван раскрыл их тайну. Отлично. Как будто ей не о чем было беспокоиться…

— Саша. — Глубокий тембр голоса Эвана резонировал в ней. — Ты не ушиблась? Я знаю, что ты слаба. Твоя рука…

— Я в полном порядке. — Ее рука все еще горела, как у сукиного сына, а кожа была ободрана и сморщена там, где еще не зажила. Но последствия адского огня сейчас волновали ее меньше всего. — Мне нужно поговорить с Саидом. Я слишком долго откладывала это дело, и теперь уже ничего не поделаешь. Ты можешь уйти, если хочешь. Для тебя нет никаких причин, чтобы остаться.

— Я никуда не пойду. — Тон Эвана не допускал возражений. — Я бы хотел посмотреть, как они попытаются заставить меня уйти.

Улыбка тронула ее губы, когда Эван расслабился и отстранился, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Он действительно был великолепным мужчиной.

И она принадлежала ему.

Глава 17

Эван не мог представить себе другой ситуации, более неприятной, чем его нынешняя. Он вошел в душный, нетронутый и тщательно отделанный кабинет Саида, уже чувствуя внушительную тяжесть на своих плечах. У Эвана за плечами были столетия — бесчисленные выигранные битвы и перенесенные испытания. Он проследовал за Сашей в кабинет, чувствуя себя каким-то слабым, обнищавшим юнцом, готовым просить привилегии ухаживать за дочерью аристократа.

И ему это чертовски не нравилось.

— Прежде чем ты начнешь говорить со мной, Саид, ты должен знать, что все, что ты скажешь, не будет иметь никакого значения. — Похоже, Саша тоже была не в настроении для демонстрации авторитета своего создателя. — Я связана, и ты ничего не можешь с этим поделать.

— Садись, Саша.

Ее вызывающий выпад остался без ответа. Эван не оценил проявленного неуважения, и в его груди зародилось рычание. Саид встретился с ним взглядом, и вампир надменно поднял бровь. Чертовски плохо. Эван не собирался притворяться одомашненным только потому, что это оскорбляло чувства вампира. Он был сейчас в этой комнате, потому что именно этого хотела Саша. Будь его воля, он увез бы ее отсюда как можно дальше и велел бы всему миру отвалить.

— Заговоришь с ней еще раз таким тоном, вампир, и я покажу тебе, почему сверхъестественный подземный мир съеживается в моем присутствии.

Лицо Саида оставалось спокойным.

— Думаешь, я тебя боюсь?

— Мне плевать, так это или нет. Я просто констатирую факт. Отнесешься к Саше с неуважением, и будешь иметь дело со мной.

На лице Саида промелькнуло удивление. Как будто он был доволен этой демонстрацией защиты, и каким-то образом это поддержало заявление Саши о том, что он был ее парой. Жаль, что Эвану было абсолютно наплевать на то, что он что-то доказывает Саиду или кому-то еще.

Вместо того чтобы сделать то, что велел Саид, Саша осталась стоять рядом с Эваном. Она спрятала свою руку… ту, что была обожжена адским огнем… за его спиной, будто хотела скрыть рану. Эван наклонился к ней всем телом. Было очевидно, что она не хочет, чтобы кто-то знал о ее ожоге, и он не предаст ее доверие. Вся эта чушь с демонами была их делом и ничьим больше.

— Я нахожусь в довольно сложной ситуации. — Боги, неужели все мастера ковена были такими чопорными и официальными? — По всем правилам ты должен быть мертв. Я не могу позволить тебе уйти отсюда, ты знаешь местонахождение нашего ковена. Это ставит под угрозу нашу безопасность.

Так чертовски цивилизованно. Возможно, именно поэтому их вид был почти полностью уничтожен. Если бы Эван был на месте Саида, он бы сначала атаковал, а потом уже задавал вопросы, будь прокляты узы связи. Нет ничего важнее, чем защита тех, кто находится под твоей опекой. По крайней мере, в этом они могли согласиться.

— Тогда убей меня. — Эван небрежно пожал плечами. — Или хотя бы попытайся. Я же сказал тебе, я здесь только ради Саши и ничего больше. Хочешь верь, хочешь нет, но я не собираюсь тратить свое время, пытаясь убедить тебя в чем-либо.

Саид посмотрел на Сашу. Она повторила действия Эвана, пожав плечами.

— Он привязал меня, Саид. Ты бы принял мою сторону в вопросе с Серас?

Эван не пропустил обиду, прорезавшуюся в голосе Саши, когда ее внимание привлекла рыжеволосая женщина, сидевшая справа от Саида. Это был мужчина, к которому Саша когда-то испытывала чувства. Ревность пронзила его грудь, и он сглотнул от горького привкуса. В самом начале он убедил себя, что его влечение к Саше было не более чем физическим. Но теперь, когда понял, что ей удалось пробудить утраченные инстинкты и чувства, он боялся постоянства этой перемены и того эффекта, который она произведет в его клане.

— Связь абсолютна. Ты же знаешь, я бы никогда не стал оспаривать это утверждение.

Эван задумался, часто ли члены ковена Саида засыпали, пока он болтал без умолку. Эван определенно почувствовал, что его клонит в сон.

— Тогда почему я здесь? — спросила Саша.

В отношениях Саши с Саидом определенно было что-то большее, чем она показывала. Он причинил ей боль. Глубокую.

— В течение многих месяцев я развлекал эту твою дикую натуру. Позволил тебе уклоняться от своих обязанностей и позволил Диего позаботиться о нашей безопасности. Смотрел в другую сторону, пока ты тусовалась по всему городу. Я держал язык за зубами, пока ты принимала безрассудные решения и ставила под угрозу не только свою безопасность, но и безопасность всего ковена. Я закрывал глаза на твою беспечность и был глух к слухам, которые ходили вокруг тебя. Я позволил тебе смириться с твоим обращением по-своему, и об этом решении я сожалею.

Высокомерная сволочь. Меньше всего Саше было нужно, чтобы кто-то говорил ей, как жить дальше. Эван слишком хорошо знал, каково это, и, сделав неуверенный шаг вперед, поднял правый кулак. Но Саша остановила его продвижение, потянув сзади за футболку. Она посмотрела на него снизу вверх, и выражение ее лица говорило: «я сама». Несмотря на потребность защитить ее, Эван знал, что Саша может защитить себя сама.

— Ты бросил меня. — Саше не нужно было кричать, чтобы передать свою ярость. Она вибрировала через нее в Эвана. — Ты обратил меня, потому что это было удобно для тебя. Ты оставил меня здесь, чтобы собрать осколки всего, что ты разбил. Ты вернулся с нетронутой душой и парой рядом. Я была сломлена, а ты — цел, и тебе было все равно, что ты увидел здесь.

Ее голос надломился от непролитых слез, и глубина эмоций ударила Эвана в грудь, как кулак. Она ушла от него сегодня вечером, потому что отсутствие их близости расстраивало ее. Он никогда не задумывался о том, что у Саши есть прошлое, потому что у него никогда не было времени поговорить с ней по-настоящему.

— Тебе было абсолютно наплевать на то, что я делала, пока я была не твоей обузой. И теперь, когда ты думаешь, что твой драгоценный ковен скомпрометирован, ты снова готов заботиться? — Саша издал недоверчивый лающий смешок. — Я избавлю тебя от беспокойства. Мне не обязательно быть здесь. Я больше не буду зависеть от тебя.

Подобно берсеркам, оборотням и некоторым перевертышам, вампиры были общинными существами. Хотя Эван не знал всех тонкостей их групповой динамики, он знал, что вампиры и дампиры взаимосвязаны и нуждаются друг в друге, чтобы выжить. Это был факт, который Грегор вбивал им в головы на протяжении десятилетий. Вампиры существовали как мириады маленьких частей целого. Чтобы убить одного, нужно было убить их всех. Что будет с Сашей, если она вырвется из своего ковена? Эвану нужны были ответы, и он сомневался, что получит их в ближайшее время.

— Дело не в тебе, не во мне и не в том, что произошло между нами, Саша. — Очевидно, Саид не был заинтересован в том, чтобы проветривать их грязное белье перед гостями. — В нашем доме стоит берсерк. — Его серебристые глаза встретились с глазами Эвана, — скольких из нас ты уничтожил, убийца? Сколько сердец вампиров и дампиров ты пронзил своими кольями с серебряными наконечниками?

Саша застыла рядом с ним. Среди вещей, о которых они с Эваном никогда не говорили, их общая жестокая история была одной из них. Он отказался смягчить удар ради нее. Это было бы оскорблением для ее интеллекта.

— Сотни. — Это слово слетело с губ Эвана без всяких эмоций. — А может, и больше.

Внимание Саида переключилось на Сашу.

— Если он действительно привязал тебя, то судьба совершила ужасную ошибку. Я никогда не должен был обращать тебя. Я обрек тебя на существование гораздо худшее, чем смерть.

Это оскорбление задело Эвана сильнее, чем он хотел бы признать. У каждой истории было две стороны, и если бы вы спросили берсерка об их версии, то именно вампиры были изображены как злодеи.

Он пристально посмотрел на Саида.

— Еще раз оскорбишь меня, вампир, и я добавлю еще одного из вас к числу убитых мной.

Саид обнажил клыки. Агрессия, которую Эван чувствовал по отношению к мужчине, была больше связана с его отношением к Саше, чем с его горячими словами. Эвану было наплевать, что он — или кто-то еще — думает о нем. Но больше всего его раздражало знание того, что этот мужчина когда-то что-то значил для Саши.

Женщина, которая, молча, стояла рядом с Саидом, бросилась к Эвану. Локоны ее огненно-рыжих волос рассыпались по плечам, а странные светлые глаза загорелись гневом. Сила искрилась в воздухе, и мускулы Эвана напряглись, когда чужая магия ударила его, как электрошок. Он был незнаком с ее происхождением, но кем бы она ни была, ее магия послала волну страха через него.

— Серас. — Саид протянул руку и крепко прижал ее к себе. — Не надо.

Она была его парой. Эван узнал покровительственный тон и язык тела Саида. То, как тревожно забилось его сердце, когда она бросилась на Эвана. Он взглянул на Сашу как раз вовремя, чтобы увидеть боль, прорезавшую ее лицо. Она была влюблена в Саида. И он разбил ей сердце.

И за это он хотел заставить вампира истекать кровью.

***

Было время, когда Саша отдала бы все, чтобы Саид относился к ней с такой же нежностью и заботой, как он относился к Серас. Сейчас ее сердце болело так же сильно, как и за несколько месяцев до того, как он обратил ее. Она думала, что уже забыла его. Душевную боль от его потери. Но какая-то маленькая частичка ее сердца все еще держалась.

Боги, ей так надоело чувствовать себя униженной.

Напряженный взгляд Эвана встретился с ее взглядом, и желудок Саши подпрыгнул к горлу. Он так быстро впадал в гнев, что ему не требовалось много времени, чтобы выйти из себя. Ее расстраивала неспособность читать его мысли. В конце концов, все превратилось в гнев: разочарование, беспокойство, привязанность, тревога. Похоже, Эван не злился только во время секса, и даже тогда он всегда был на грани срыва. Она хотела очистить комнату. Сказать Саиду, Серас и Диего, чтобы они убирались к чертовой матери. Но даже тогда у нее хватит смелости спросить его, что он на самом деле чувствует? Или же она будет прятать свое любопытство под ковер, чтобы защитить свое собственное поврежденное сердце?

— Просто отпусти меня, Саид. — Саша слишком устала, чтобы сражаться. — Ты не хочешь, чтобы я была здесь больше, чем я хочу быть здесь. Ты мне ничем не обязан. Ты мне ничего не должен. Позволь мне выйти за дверь, и я обещаю, твоя совесть будет чиста.

— Ты сама не знаешь, что говоришь. — Саид нахмурился от беспокойства. Он не любил ее. Она знала, что он никогда не любил. Именно его чувство чести и потребность защищать не позволяли ему отпустить ее. — Ты — часть этого ковена. И ничто этого не изменит.

Саша вскинула бровь.

— О нет? Даже мой статус связи?

Исторически сложилось так, что ковены приветствовали своих пар. Конечно, в то время, когда мир был населен вампирами, они не находили себе пару вне своего собственного вида. Теперь это был совсем другой мир. Как ни странно, эта новая динамика была создана теми же самыми заблудшими индивидуумами, которые думали изменить ход судьбы, устранив их в первую очередь.

— Да, он вернул твою душу, — начал Саид. — Но это не дает ему никакой власти над тобой. У тебя нет никаких обязательств перед ним, Саша. Ты ему ничего не должна.

Напряжение исходило от Эвана ощутимыми волнами. Возможно, именно из-за связи Саша казалась такой созвучной его настроению. Никто не любит, когда о нем говорят прямо у него на глазах, и Сашин гнев возрос только от того, что Саид проявил такое презрение и неуважение к ее выбору.

— По какой-то причине этот разговор все время возвращается к обязанностям. Итак, мы договорились, что ты не обязан мне, а я не обязана Эвану. Пойми, Саид, если я и уйду из этого ковена, то только потому, что сама так решила. Никто не принуждает меня, не манипулирует мной, не внушает мне никаких идей. Моя связь может быть не типичной, но я не собираюсь стоять здесь и позволять тебе относиться к возвращению моей души, как к какой-то ужасной ошибке.

— Саша. — Диего шагнул вперед, явно готовый добавить свои пять копеек. Идеально. Все, что ей было нужно, это еще один голос несогласия в ее голове, чтобы разжечь сомнения, которые уже были там. — Никто не говорит, что возвращение твоей души было ошибкой.

Саид насмешливо фыркнул.

— Говори за себя, Диего. Я отказываюсь верить, что судьба могла позволить случиться чему-то подобному.

Когда же Сашина жизнь превратилась в неблагополучную семейную драму? Она не была глупой девчонкой, встречающейся с парнем, которого не одобряют ее родители. Она ходила по земле уже много веков. Пережила войны и близкое уничтожение своей расы. Она была умной, самодостаточной и способной. Она управляла безопасностью их ковена в течение двухсот лет. И все же двое мужчин, знавших ее лучше всех, относились к ней так, словно она была самым беспомощным существом на свете.

Воздух продолжал сгущаться от тихого гнева Эвана. Он высосал из комнаты весь пригодный для дыхания кислород, оставив легкие Саши напряженными и болезненными. Когда он вытащит пробку, дерьмо выльется наружу. Ей нужно было вытащить его отсюда к чертовой матери.

— Если ты вообще заботишься о том, чтобы сохранить меня как часть этого ковена, ты будешь следить за тем, что говоришь об Эване.

Глаза Саида расширились на долю дюйма.

— Ты ведь хорошо знакома с ним, не так ли?

Она закатила глаза. Он мог быть презрительным придурком сколько угодно, но она не собиралась терпеть его высокомерие ни секунду дольше. Оскорбление Эвана было и ее оскорблением. Как он мог этого не видеть? Это был уже не тот гнев Эвана, которого Саиду следовало опасаться. Сашин тоже уже достиг критической точки.

— Послушай себя, Саид! — Саша не сделала ничего, чтобы умерить гневный крик. Она не могла выразить свои чувства словами. Она не могла заставить себя сказать ему, как сильно он ее обесценил. Как это недостойно. Слезы жгли Сашины глаза, а грудь горела от избытка чувств. Она слишком долго давала Саиду право распоряжаться своими чувствами. — Знаешь что? Я лучше этого. Я лучше, чем ты думаешь обо мне, и мне не нужно стоять здесь и принимать это от тебя. Я уже ухожу.

— Вместе с ним? Саша, это небезопасно.

— Он привязал меня несколько недель назад, Саид. И не смей читать мне лекции о безопасности. Тебе было абсолютно наплевать на то, чем я занималась последние несколько месяцев, и поверь мне, безопасность не была моей главной заботой.

— Саша, не уходи. — Диего хотел быть миротворцем. Одинокий голос разума, чтобы сохранить семью вместе. — Всем просто нужно успокоиться. Мы можем поговорить об этом и…

— Мне больше нечего сказать. — Все, что она делала десятилетиями — это наполняла паруса Саида словами обожания. Она предложила ему свою бессмертную преданность и склонилась перед ним. Больше не будет этого. — И мне не интересно, что он скажет. Эван? — Она повернулась к нему и обнаружила, что его поза расслаблена, а выражение лица самодовольное. — Хочешь выбраться отсюда?

Он переплел свои пальцы с ее.

— Очень.

— Саша, подожди! — Диего не собирался сдаваться. Она так устала от всего этого и ничего больше не хотела, кроме как отпустить свое прошлое, все это, прочь.

Ее шаги замедлились. Эван велел ей следовать за ним из кабинета к входной двери. Она позволила ему взять себя за руку. Пусть он ведет ее, и она с радостью последует за ним. О, она все еще была очень зла на него, но ей хотелось, чтобы Саид увидел, как она уходит вместе с ним. Узнает, что он облажался так по-королевски, что она предпочла берсерка верности своему создателю. Своему ковену. Мелочно? Конечно. Но Саша хотела сделать ему больно. И хотя она знала, что он никогда не причинял ей боли, это заставляло ее чувствовать себя так, словно она возвращала ту часть своего сердца, которую он украл и неправильно использовал. Она использовала Эвана, чтобы досадить Саиду. Она была готова рискнуть кармической расплатой, если это поможет хоть немного исцелить ее.

Саша слишком долго оставляла свое сердце без присмотра. И она больше никогда не позволит никому причинить ей такую глубокую боль.

Ей не нужна нежность или привязанность. Любовь или близость. Сегодня она была расстроена, потому что Эван отказался открыться ей. Сегодняшняя ночь доказала, почему это была плохая идея… позволить кому-то снова приблизиться к ней. Все, к чему это привело, было болью. Саша больше никогда не хотела ощущать боль. Она не хотела ничего чувствовать. Она могла бы заняться сексом с Эваном. Дружески пообщаться. Но не более того. Она ожесточилась к любой привязанности. Саид считал берсерков холодными и жестокими созданиями? Он еще ничего не видел.

Глава 18

Высокомерные долбаные вампиры.

Эван дрожал от гнева, когда выводил Сашу за дверь и вел через причудливый, как хрен, проход. Ее машина была припаркована на краю подъездной дорожки, и он повернул направо. Саша сопротивлялась, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Беспокойство пронзило его внутренности, когда он увидел ее пустое выражение лица. Эта апатия потрясла его, и он сжал ее руку, будто это могло каким-то образом пробудить ее от оцепенения.

— Саша?

— Как ты сюда попал?

Даже в ее тоне было что-то пустое, чего он раньше не слышал. Еще один укол беспокойства пронзил его кровь. Что, черт возьми, происходит? Это он должен был быть отстраненным мудаком, а не наоборот.

— Я приехал сюда на машине. — Он почти забыл про этот кусок дерьма в спешке вытащить Сашу отсюда. — Я припарковался в конце улицы.

— Ладно. Хорошо.

Саша изменила курс и направилась к подъездной дорожке.

— Эй. — Эван потянул ее за руку, но она не остановилась. Он шагал рядом с ней, пока она торопливо шла к главным воротам. — Мы можем взять твою машину и вернуться за моей позже.

— Деньги ковена заплатили за мою машину, — сказала Саша. — Я этого не хочу. Мне не нужно ничего, что связано с Саидом.

Она была ранена, и это было справедливо. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не вернуться в дом и не избить этого самодовольного ублюдка до полусмерти. Красный туман гнева и ревности затуманил зрение Эвана. В отличие от охватившей его боевой ярости, это поддерживало его болезненно ясное сознание и чувство такой проклятой беспомощности, что ему хотелось запрокинуть голову и крикнуть в небо о своем разочаровании. Он не знал, как ей помочь, как все исправить. Эван знал только одно: как убивать.

Он дрался в течение нескольких месяцев, чтобы найти способ покинуть свой клан, в то время как Саша была отброшена теми, от кого жаждала внимания. Они были одинаковыми и все же такими разными. Эван не привык иметь дело с сильными эмоциями. Черт возьми, эмоциями любого рода, на самом деле. Это была чужая территория.

— Моя машина… — Кусок дерьма. Чертовски старая. Еле бежит. — Не так хороша, как твоя.

Саша нахмурилась, когда косо глянула на него.

— Ты думаешь, меня это волнует? Такие вещи не имеют для меня никакого значения. Мне было бы наплевать, если бы ты сказал, что приехал сюда на велосипеде. Я все равно не уеду отсюда на своей машине.

Эван оценил это чувство, но он ненавидел пустоту, которая осталась в ее голосе. Она понятия не имела, на что себя обрекает. Эван веками жил в нищете. По первому зову кого-то другого. Зависим от других даже в самых элементарных вещах. Саша всегда была привилегированной особой. Она всегда была обеспечена всем необходимым и даже больше. Она жила роскошной жизнью. Она отдавала все это, чтобы спасти свою уязвленную гордость. Она понятия не имела, насколько тяжелой будет ее жизнь с этого момента. Черт возьми, она, вероятно, даже не задумывалась о том, кто будет платить за аренду ее квартиры теперь, когда она оставила финансовую безопасность ковена.

У нее не было ничего, кроме одежды. Она пожалеет о решении уйти, как только узнает реалии такой жизни.

Когда они приблизились к воротам, Эван заколебался. Он использовал хитрость, чтобы проскользнуть мимо охраны, и кто знает, что Саид сказал своим людям после того, как они ушли. На этот раз Саша подтолкнула его вперед, расправив плечи и высоко подняв голову.

— Они не посмеют тронуть тебя, — сказала она.

— Но почему же? Потому что они боятся тебя?

Саша рассмеялась.

— Нет. Потому что они боятся тебя.

Эван понятия не имел, сколько вампиров было в ковене Саши. Это была часть информации, которую Грегор хотел получить. Он видел только троих, включая Сашу, и предполагал, что если в доме были еще люди, Саид вызвал бы их, чтобы обеспечить дополнительную поддержку. Это означало, что остальная часть их ковена, вероятно, состояла из более слабых дампиров.

Саша отпустила руку Эвана и направилась прямо к воротам. Она повернулась лицом к тому, кто стоял на посту охраны. Ее глаза сверкнули диким серебром. Она не произнесла ни единого слова. Ворота оставались закрытыми, и она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Эвана, приказав охраннику проследить за ее взглядом.

Эван стоял. Его взгляд встретился со взглядом дампира, и он стал ждать. Через несколько секунд ворота широко распахнулись с механическим гулом. Грегор был бы не слишком счастлив, если бы присутствие Эвана здесь сегодня вечером заставило вампиров свернуть лагерь и двинуться дальше. Однако Эван подозревал, что этого не произойдет. Саид будет держать это в секрете, пока не сможет обеспечить безопасность Саши. Вампир знал, что причинил ей боль и хотел бы как-то загладить свою вину.

Его вина была спасительной благодатью Эвана.

Саша прошла мимо ворот и направилась вниз по подъездной дорожке. Она даже не оглянулась через плечо, когда шла прочь от дома. Защитное чуство вспыхнуло внутри Эвана. От него кожа на костях натянулась, а сердце забилось чуть быстрее обычного. Саша держала правую руку в левой, пока шла, привлекая его внимание к ране.

— Тебе нужно поесть. — Эван прибавил шагу, чтобы догнать ее. Она наклонила голову влево, но больше ничем не показала, что слышит его. — Ожог еще не зажил.

— Жить буду.

Это была адская ночь, и, по-видимому, она еще не закончилась. Эвана не интересовала еще одна драка, но, похоже, он ее получит, хочет он того или нет.

— Знаю, что ты будешь жить. Но дело не в этом.

— Тогда к чему ты клонишь? — Саша свернула налево и направилась вниз по улице, где был припаркован Сивик Эвана. Вместо того чтобы поспешить догнать, он держался позади. Если они собирались начать перепалку, то он предпочел бы, чтобы это произошло вне пределов слышимости Саида.

— Ничего. Не бери в голову.

Саша резко обернулась на его фразу. Отлично. Сегодня он не сможет сделать ни одного гребаного перерыва. Первую половину он провел на боевой арене, а вторую — глубоко на вражеской территории. Все, что он хотел сделать, это отвезти Сашу обратно в ее квартиру, где она будет в безопасности, и назвать эту ночь проклятой богами. Солнце должно было взойти через несколько часов, а до этого в квартире было о чем позаботиться. Саша никогда раньше не проводила там целый день. Ничего не было сделано, чтобы защитить пространство от вторгающегося солнечного света. Черт возьми, неужели она совсем не думает о собственной безопасности и благополучии?

Искра в ее серебряных глазах и сжатые челюсти подсказали ему, что она готова броситься в атаку.

— Саша, садись в машину. — Этого не должно было случиться здесь. Черт. — Сейчас же.

— Ты привязал меня, Эван, но не думай, что это дает тебе право обращаться со мной как с собственностью.

Боже. Эван закатил глаза. Она изо всех сил старалась подразнить его. Она не будет счастлива до тех пор, пока не получит то, что ей нужно: нокдаун и затяжную словесную драку. Потрясающе. Однако Эван был упрямым ублюдком. Будь он проклят, если даст ей то, что она хочет.

— Ты совершенно права. Я далек от того, чтобы заставлять тебя что-то делать. — Он рывком распахнул водительскую дверцу и уставился на нее поверх капота. — Квартира находится… примерно в пятнадцати милях отсюда? Ты можешь прогуляться, если хочешь. До восхода солнца еще пара часов. У тебя будет много свободного времени.

Она могла бы добраться до своей квартиры за пятнадцать минут или даже меньше, благодаря сверхъестественной скорости. Но Эван подозревал, что она не хочет идти пешком. Если бы она этого хотела, то вообще не пошла бы к его машине. Она просто хотела нажать на его кнопки. Угомонись, детка. Он был непоколебим.

Саша очень скоро поймет, что ругаться с ним — плохая идея. Она будет проигрывать. Каждый раз. Эван только надеялся, что, преподав ей урок, он не оттолкнет ее.

***

Саша жаждала драки, и ее бесило то, что Эван отказывался ей ее дать. Почти каждый мужчина, которого она знала, сумел заработать место в ее списке дерьма, и она была примерно в трех секундах от того, чтобы попросить Эвана отвезти ее в Пасадену, чтобы она могла провести ночь с ковеном Лукаса. Везде было лучше, чем здесь. На самом деле Пасадена, вероятно, была не так уж далеко. Прямо сейчас даже место на чертовой Луне было бы слишком близко к Эвану, Саиду, Диего и всем остальным, кто вздумал бы ей перечить. Ей хотелось вонзить свой кулак в их кишки, хотя и по двум совершенно разным причинам.

Но были ли они действительно другими? Возможно, причины ее раздражения были более схожи, чем ей хотелось бы признать.

Эван бросил на нее последний презрительный взгляд, прежде чем сесть за руль и закрыть дверцу. Саша взглянула на него через окно и с трудом удержалась от смеха. Он едва помещался в крошечной компактной машине, и это делало его тело еще более крупным и внушительным. Как медведь гризли, запихнутый в гольф-кар. Ее губы дернулись, угрожая улыбкой, и она заперла это дерьмо. Она не была готова расстаться со своим отвратительным настроением.

Она забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.

— Как ты меня нашел? — это не давало ей покоя с тех пор, как он появился. Берсерки обладали острым чутьем, но он не мог уловить ее запах за пятнадцать с лишним миль.

— А разве это имеет значение?

Его неуловимая ложь была тем, с чего сегодня вечером начался бал. Потому что Саша позволила себе проявить заботу. Он не хотел делиться? Хорошо.

— Думаю, что нет.

Поворачивая ключ, он искоса взглянул на нее. Двигатель кашлял и чихал как перед смертью, и Эван снова повернул ключ зажигания, нажимая ногой на педаль газа, чтобы побудить старую машину тронуться с места. Его запах испортился от раздражения, и Саша сморщила нос. Его беспокоило, что машина не заводится. Может быть, даже смущало? Саша имела в виду именно то, что сказала. Ей было абсолютно наплевать, как выглядит его машина и сколько ей лет. Материальная собственность мало что значила для нее.

Хотя она должна была признать, что ее Ауди никогда не удавалось разбить ей сердце…

Эван выругался себе под нос. Он снова повернул ключ, и, хотя тот сопротивлялся его усилиям, наконец, заскулил и зажужжал, возвращаясь к жизни. Саша подозревала, что он заставил двигатель включиться только своей волей. Она достаточно хорошо знала Эвана, чтобы понять, что он не воспринимает поражение легко. Вот почему она не могла поверить, что он не позволил ей втянуть себя в драку. Агрессия была тем, что он делал лучше всего. Она не была в восторге от его пассивности.

Он выехал на улицу и направил машину так быстро, как только мог. К чему такая спешка? У них было достаточно времени, чтобы вернуться домой к рассвету. Эван резко повернул налево, и Саша ударилась рукой о дверь. О, черт.

— Где горит?

Эван взглянул в зеркало заднего вида. Его челюсти сжались, а руки крепко сдавили руль.

— За нами следят.

За ними следили?

— Как это? Кто?

Эван бросил на нее быстрый взгляд

— Если бы я знал, то не стал бы тащить свою задницу так далеко от базы вашего ковена, как это только возможно. Может быть, это и совпадение, но я так не думаю.

В животе у Саши собрался комок беспокойства. Она была зла на Саида и нуждалась в пространстве, но это не означало, что она хотела, чтобы что-то плохое случилось с членами ковена. В ее голове проросло семя сомнения. То, что разъедало ее, как кислота. Неужели она каким-то образом позволила Эвану легко найти ее сегодня ночью и тем самым выдала берсеркам местонахождение их ковена? Беспокойство сменилось паникой, когда Саша представила себе засаду. Одну из них она едва избежала. Их безопасность была ее обязанностью. Той, от которой она уклонилась, чтобы повеселиться на всю оставшуюся жизнь. Боги, если с ними что-нибудь случится, она никогда себе этого не простит.

— Что ты сделал, Эван?

Обвинение сорвалось с ее губ прежде, чем она успела подумать об этом. Казалось, старые привычки умирают с трудом. Она не могла не бросить ему в лицо свои подозрения. Он сосредоточил все внимание на дороге, и свернул на боковую улицу, чтобы стряхнуть того, кто следовал за ними. По крайней мере, такое впечатление он производил. Насколько Саша знала, Эван играл свою роль ради нее, стараясь ускользнуть от преследователей. Она была сердита на Саида, готовая отвергнуть каждое его слово. Но что, если она ошиблась насчет Эвана? Что, если их связь, мгновения, которые они разделили за последние несколько недель, абсолютно ничего для него не значила?

Что, если он заманивает ее в ловушку?

Ее грызло сомнение. Страх скреб в глубине сознания, как тупой нож. Она подумывала о том, чтобы сбежать, но сегодня вечером она сожгла мост с Саидом, и так же Эван знал, где находится ее квартира, что исключало возможность прятаться там. Она могла бы попытаться добраться до дома Лукаса или укрыться у Эни на целый день, но Саша не хотела доставлять неприятности ни одному из них. У нее оставался только один выход: оставаться прямо там, где она была, и пережить бурю. И молиться, чтобы она дожила до следующей ночи.

— Между прочим, берсерки не столь открыты. — Ответ Эвана заставил Сашу похолодеть. — Нападение может произойти из ниоткуда. Они нападут бесшумно и убьют тебя прежде, чем ты успеешь осознать происходящее.

Саша тяжело вздохнула.

— Это должно как-то помочь мне почувствовать себя лучше?

Эван пожал плечами, словно ему было все равно, как она себя чувствует.

— Я просто выкладываю это тебе, потому что ты думаешь, что я каким-то образом предал тебя.

Сверхъестественному существу почти невозможно лгать. Запах Саши выдал ее, так же как и биение сердца и небольшие сигналы в языке тела, которые указывали на то, что она была на грани. Эван свернул направо, возвращаясь тем же путем, каким они пришли. Усталый двигатель Хонды запротестовал, и машина зашипела, когда он вдавил педаль в пол. Определенно не идеальное транспортное средство для скоростной погони.

— Эван, осторожно!

Саша краем глаза заметила снаряд. Он ударился о тротуар в двадцати ярдах перед ними и взорвался ярким оранжевым, синим и зеленым пламенем.

Адский огонь.

Ну, она догадалась, что это исключало берсерков как их преследователей. Эван резко повернул руль влево, и шины завизжали, когда машину занесло. Они едва избежали взрыва, и Саша положила ладонь на обожженное предплечье. С адским огнем лучше не связываться. Пламя горело достаточно жарко, чтобы расплавить металл, и не могло быть потушено водой. Некоторые демоны могли даже заставить адский огонь вырываться прямо из их рук. Саша была знакома с одним из тех особенных демонов, чье прикосновение было не таким уж нежным. И она никогда больше не хотела испытать ничего подобного.

Эван выровнял руль.

— Чертовы демоны! — Ярость резонировала в его хриплом тоне, и Саше не нужно было видеть его глаза, чтобы понять, что чернильно-черным кровоточат в белках и радужках. — Я собираюсь убить их всех до единого!

Он резко остановил машину, и Саша чуть не вылетела через лобовое стекло. Да, Эван был взбешен. Она была потрясена, слаба, и было слишком близко к рассвету для такого рода рукопашной схватки. Она не была готова стоять и сражаться. Разве это имело значение для Эвана? Саша сомневалась, что это вообще приходило ему в голову. Берсерки были военными машинами. Борьба прочно укоренилась в их ДНК. Они не знали страха. Они не отступали. У Эвана не было другого выбора, кроме как противостоять нападавшим. Бегство даже не приходило ему в голову. И по умолчанию у Саши не было другого выбора, кроме как стоять и сражаться. Или, что более важно, защищаться как можно лучше и стараться не обжечься в процессе.

Может быть, уже слишком поздно просить о новой попытке? Потому что эта ночь была официально хреновой.

Глава 19

Эван собирался убить каждого из этих подлых ублюдков. Эти жалкие неудачники из куска дерьма связались не с тем мужчиной. После той дерьмовой ночи, которую он провел, Эван был более чем готов выпустить пар. Если бы они захотели подраться, он бы наверняка дал им такую возможность.

— Подожди в машине.

Возможно, он хотел причинить невообразимую боль демонам, которые думали, что могут запугать его, но он не собирался рисковать безопасностью Саши. Он потянулся к дверной ручке и остановился, когда Саша схватила его за руку.

— Ты ведь шутишь, правда? — Серебро пронзило ее недоверчивый взгляд. — Ты думаешь, я действительно буду сидеть здесь, и смотреть, как ты идешь туда и убиваешь себя?

Ее неверие в его боевую доблесть оставляло желать лучшего. Впрочем, с этим он разберется позже. Тем временем он не собирался позволять ей выйти из машины. Не то чтобы это сильно помогло бы ей защититься от адского огня, но если уж на то пошло, она, по крайней мере, могла бы избежать поспешного отступления.

— Ты ранена и ослабла, и ты не выйдешь из этой машины. Ты понимаешь меня, Саша? — Эван пристально посмотрел на нее, чтобы подчеркнуть свои слова. Ее упрямое выражение лица наполнило его мрачным предчувствием. Шансы были против него, и он нуждался в каждой унции сосредоточенности, которую мог собрать. Отвлекающие факторы только помогут им обоим погибнуть.

— Я останусь в машине, если ты останешься.

Эван сжал челюсти так сильно, что эмаль зубов заскрежетала. Боги, она была упрямой занозой в заднице.

— У меня нет времени спорить с тобой. Оставайся в машине, Саша. Сядь на водительское сиденье, и если дерьмо польется, жми на газ и убирайся отсюда к чертовой матери.

Она встретила его взгляд своим.

— Нет.

Саша расстроила его до чертиков. Он открыл, было, рот, собираясь сказать ей, что убьет ее сам, если она не сделает то, что он велит, но тут из пламени появились несколько темных фигур. Непроницаемые для своего адского огня, демоны шагали к машине, темные очертания на ярком фоне. Их время истекло.

— Позволь мне высказать свою точку зрения. Не вступай в бой, если нет другого выбора. И ради всех богов, Саша, не зли никого своим ртом! — У Эвана не было другого выбора, кроме как стоять и сражаться, надеясь, что Саша придет в себя и останется там, где она будет в безопасности.

Он разочарованно выдохнул, выходя из машины. Все, что ему было нужно — это еще одно осложнение в нынешней суматохе, которая была его жизнью. Очевидно, Сорат был не слишком доволен тем, что Эван отмахнулся от него сегодня вечером. Он хотел донести свою точку зрения до всех и был не прочь послать своих приспешников.

Не пройдет много времени, как на место происшествия прибудут местные пожарные команды. Предстоящее столкновение будет быстрым, яростным и жестоким. Кончится прежде, чем успеет начаться. Подобные стычки были обычным делом, когда секретность была превыше всего. Сверхъестественный мир вел свои войны тайно, много раз под видом человеческих конфликтов. То, что демоны решили устроить взрыв адского огня в центре Лос-Анджелеса, было столь же неосторожно, сколь и глупо. У Эвана не было времени на это дерьмо. Скоро взойдет солнце, и ему нужно как можно скорее увезти Сашу отсюда.

— Распространите свой адский огонь! — крикнул Эван, перекрывая рев пламени. — И Сортиари оторвут вам головы за это!

Смех эхом разнесся по улице. Похоже, демонов не пугали ни стражи судьбы, ни их законы, ни что-либо еще.

— Без их боевых псов-берсерков, которые следят за соблюдением их правил, кому какое дело?

В словах мужчины был резон. На протяжении веков тайное общество использовало Эвана и его братьев, чтобы вселить страх в сердца сверхъестественных существ по всему миру. Когда Грегор устраивал свой маленький переворот, он знал, что разрыв с Сортиари уничтожит их авторитет. Эван сомневался в этом, но больше нет. Он был свидетелем перелома, и это заставило его содрогнуться от страха.

Мир без порядка — вот что стремился создать Йен Грегор, и он был на расстоянии вытянутой руки до достижения своей цели.

Чертов хаос.

— И все же, — крикнул Эван в ответ. — Вы вот-вот предоставите свои задницы в руки военного пса.

Дверца машины захлопнулась, и Эван на мгновение закрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Осознание того, что Саша находится здесь, еще более уязвимая, вызвало прилив адреналина в крови. Он держался между наступающими демонами и Сашей, его чувства были настроены на каждое ее движение. Она шагнула влево, и Эван повторил ее движение. Вправо, и он тоже сдвинулся в сторону. Его сознание раскололось на две части. Одна из них была сосредоточена на угрозе перед ним, а другая — на его паре, которая нуждалась в его защите.

Паре?

Эта мысль возникла из ниоткуда, и Эван быстро прогнал ее из головы. Каждый звук шагов демонов отдавался в его сознании, и мускулы напряглись, он готовился к предстоящему бою. Они могут быть вооружены адским огнем, но это не остановит его. Ничто, кроме отрубания головы, не убьет его, и Эван не собирался подпускать ублюдков достаточно близко, чтобы те попытались это сделать.

Позади него Саша отступила в сторону. Эван двигался в тандеме, полностью синхронно с каждым движением. Демоны вышли из укрытия теней, желтоватая бледность их кожи усиливалась пламенем позади.

— Ты должен моему хозяину пятьдесят тысяч, берсерк. — Один демон вышел из ряда остальных четырех и приблизился к Эвану. Злые кончики его акульих зубов блеснули в свете костра, а губы растянулись в презрительной усмешке. — И он не из тех, кто любит ждать, когда дело доходит до погашения долгов.

Черт. Он же не виноват, что они не поставили на того парня.

— Я не должен ни вашему боссу, ни кому-либо другому, ни единого проклятого цента! — Его руки сжались в кулаки по бокам. Саша сделала три шага к нему и один влево, и он повторил ее действия, чтобы сохранить дистанцию между ними. — Скажи своему начальнику, чтобы он шел нахер! Он заслуживает того, чтобы проиграть свои деньги за то, что поставил против военачальника.

Боги, Эван был сыт по горло громкими разговорами, используемыми в качестве боевой тактики. Почему никто не мог просто попытаться ударить его ножом, вытащить пистолет или еще что-нибудь? Он скорее будет драться, чем ходить вокруг да около, черт возьми.

— Мы могли бы взять плату в виде фунта твоей плоти, — предложил демон. Он вытянул шею, чтобы посмотреть мимо Эвана. — Или, может быть, взять плоти твоей любовницы.

Сила затопила тело Эвана волной гневного жара, отчего на лбу у него выступили капельки пота. Гнев застилал его мысли, пока не осталось ничего, кроме яростного желания отправить этих ублюдков прямиком в подземный мир, где им самое место.

— Сделай хоть один шаг к ней, — предупредил Эван, — и я разорву тебе глотку прежде, чем ты успеешь произнести хоть слово.

Насмешливое фырканье демона только еще больше разожгло гнев Эвана. Он снова посмотрел в сторону Саши, и его губы растянулись в зловещей улыбке.

— А как ее рука?

Внутренности Эвана скрутило в тугой узел. Это был тот сукин сын, который обжег ее? Демон пытался заставить его сделать первый шаг. Он хотел, чтобы Эван пришел в ярость и потерял равновесие. Ему нужно было сохранять свое гребаное хладнокровие и превосходство.

— Ты не подойдешь достаточно близко, чтобы узнать это.

Улыбка демона не исчезла. Его внимание также не отвлеклось от Саши. Намеренно подстегивая Эвана, показывая ему, где именно — и на кого — они планировали начать свою атаку. Чертовы трусы знали, что они не смогут взять его в бою, и поэтому вместо этого они будут использовать его единственную слабость.

Саша быстро стала ахиллесовой пятой Эвана, и осознание этого факта ударило его прямо в живот. Демоны знали это, и он подозревал, что Грегор тоже. Было бы неплохо, если бы он сам осознал это до сегодняшнего вечера. Он понял это, как только она вышла из квартиры сегодня вечером, заставив его отправиться на ее поиски. Теперь пути назад уже не было. Она была у него под кожей. И теперь у него не было другого выбора, кроме как защищать ее любой ценой.

Эван шагнул в поле зрения демона. Было неразумно нападать первым, но именно это он и собирался сделать.

— Не подходи, Саша! — Он надеялся, что на этот раз она прислушается к его проклятому предупреждению. Он втянул в себя силу, скопившуюся в животе, как расплавленный свинец, и позволил ей поглотить себя. Яркое пламя адского огня превратилось в оттенки серого и черного. Низкое рычание зародилось в груди Эвана, когда его мысли затуманились. Его пальцы ног впились в подошвы ботинок, и он с гневным криком рванул вперед.

Пришло время отправить сообщение. Любой, кто попытается причинить вред Саше Ивановой, встретит жестокий конец. Эван позаботится об этом.

***

Саша стояла в благоговейном страхе перед Эваном. От ярости, с которой он напал, у нее перехватило дыхание. Она видела, как он сражался на арене, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела сейчас. Он воплощал в себе все, чего ее когда-либо учили бояться. Берсерк. Сила разрушения. Насилия. Бездумный. Несущий смерть.

Он был всем этим и ни одним из этого одновременно. Эван был силой природы. Штормом, который нельзя остановить, пока он сам не пройдет. Он был красив и грациозен. Каждый шаг точен, как будто поставлен в хореографии. Его сосредоточенность казалась странной, и все же Саша заметила, что он никогда не отходил достаточно далеко от нее, чтобы оставить ее уязвимой для нападения.

Боги, он был великолепен.

Демоны разбежались под его натиском. Он двигался с размытой скоростью, сбив одного с ног за долю секунды до того, как врезался в другого, отправляя его в бетоны столб, который удерживал участок шоссе над ними. Сила удара потрясла сильным грохотом, который эхом отразился от звуков все еще горящего адского огня. Дерьмо вот-вот попадет на вентилятор, и Саша надеялась, что ни одна невинная душа не попадет под перекрестный огонь.

Драка такого масштаба в таком общественном месте была бы осуждена всеми фракциями. Она не могла поверить, что демоны одобрят что-то подобное. Последствия могут быть катастрофическими. Очевидно, ни Эвану, ни демонам, с которыми он сражался, не было никакого дела до благоразумия.

— Саша, держись за мной!

Боги милосердные! У него были более серьезные причины для беспокойства, чем то, где она стояла. Неужели он действительно думает, что она будет просто стоять и смотреть, как он сражается? Демоны не причинят вреда ни ему,… ни ей, что бы там ни думал Эван. Саша знала, чего они на самом деле хотят, и эта постановка была просто для того, чтобы убедить ее играть по их правилам.

— Твой любовник-берсерк умрет в любом случае. — Слова демона прошлой ночью резонировали в голове Саши. — Он может умереть на арене и защитить тебя, или вы оба можете медленно умереть в пыточной яме. Выбирай сама, вампир.

Они хотели, чтобы Саша подписала Эвану смертный приговор. Или, что более важно, убедила его пожертвовать собой на арене, чтобы они могли уйти с целым состоянием. Их недостаток заключался в том, что она не так сильно заботилась о собственной безопасности, чтобы с готовностью пожертвовать его. Пятьдесят тысяч долларов — это даже близко не то, что они получат, если Эван проиграет на арене. Они подстрекали его сегодня вечером и выдвигали свои нелепые требования, чтобы вывести его из себя. Они знали, что он никогда добровольно не пожертвует собой. Ни один человек, обладающий хоть каплей здравомыслия, не стал бы этого делать! Нет, их стратегия состояла в том, чтобы давить, давить и еще раз давить. Угрожать Саше и ставить их в одну опасную ситуацию за другой, пока Эван не сойдет с ума от беспокойства и отчаянного желания сделать что-нибудь, чтобы защитить ее.

Проблема была в том, что демоны решили, что Эван влюблен в нее. Что она что-то значит для него. Боже, неужели они когда-нибудь ошибались? Саша не знала, что было между ними, но уж точно не любовь.

Все это было пустой тратой энергии. И, кроме того, она призналась Эвану в том, чего хотят демоны — а этого не должно было случиться — она понятия не имела, как остановить его. Они играли с Эваном, и он позволил им это делать. Он жадно заглатывал наживку. Саша закатила глаза к небу. Все это могло закончиться только в том случае, если бы она вмешалась.

Он будет в бешенстве, но она разберется с последствиями позже. Эван думал, что он был самым большим, самым плохим существом в округе, и это могло быть правдой. Но Саша не была полностью беспомощна, и Эвану пора было это понять. Она прекрасно заботилась о себе до того, как он появился.

Саша увернулась вправо, и Эван, будто их связывала длинная веревка, повторил это движение. Как, черт возьми, он мог быть так сосредоточен? Особенно когда она стояла у него за спиной, и он ее не видел? Этот сдвиг сделал его левую сторону уязвимой для нападения. Демон ухмыльнулся, отряхиваясь и разжимая кулак ладонью к небу. Адский огонь ожил в его руке, пламя пылало, танцуя.

— Мы оба знаем, что ты ничего с этим не сделаешь, так почему бы тебе и твоим дружкам не отвалить и не пойти домой!

Ее язвительные слова были потрачены впустую на двух упрямых мужчин. Понятно. Демон использовал передвижение Эвана как возможность атаковать. Возможно, это была тактика устрашения, но они собирались получить свою долю при любом удобном случае. Он отдернул руку и швырнул огненный шар прямо в незащищенный бок Эвана. Саша знала, как мучительно горит адское пламя, и, даже не задумываясь, бросилась на Эвана, решив перехватить огненный шар прежде, чем он попадет в него.

Эван поймал ее на лету. Он рывком прижал ее к себе и повернул направо, унося их обоих на тротуар прежде, чем адский огонь успел поразить их. Его рефлексы были не похожи ни на что, что Саша когда-либо видела, даже у берсерка. Почти предвидение, как будто он знал, что она собирается сделать, прежде чем она это сделает. Он заключил ее в клетку своими массивными руками и обхватил ее затылок одной ладонью, принимая на себя всю тяжесть удара.

— Черт побери, Саша, — процедил Эван сквозь стиснутые зубы. — Ты что, совсем спятила, мать твою?

Она? Именно он считал, что хорошая идея — действовать как живой щит! Саша оттолкнулась от Эвана, слишком обеспокоенная вторым огненным шаром, чтобы ответить. Звук удаляющихся шагов едва различался за шумом адского огня, который все еще горел в тридцати ярдах слева от них. Хлопнула дверца машины, взвизгнули Шины, и демоны умчались прочь. Трусы. Они бы никогда не победили Эвана, если бы стояли и дрались.

Бешеные удары сердца Саши замедлились, и беспокойство сменилось гневом. Из-за беспечности Эвана ей захотелось взять его и вытрясти из него хоть немного здравого смысла.

— Это было глупо, Эван! — Слова слетели с ее губ в безрассудной спешке. — Они могли сжечь тебя дотла!

В движении, которое бросало вызов гравитации, Эван перекатился и сумел поставить их обоих на ноги, не отпуская Сашу. Его основные мышцы, должно быть, были построены из стальных стержней. Неудивительно, что сверхъестественный мир боялся берсерков. Они были сверхъестественными существами. Самыми необычными существами на планете. Саша не сомневалась, что боги склонятся к ногам Эвана Брана. Но даже его великолепие не могло отвлечь ее от гнева.

— Они могли бы сжечь тебя! — Эван поддержал Сашу, прежде чем поставить ее на расстоянии вытянутой руки. Его глаза расширились, а челюсть отвисла. — О чем, черт возьми, ты думала, встав на пути этого огненного шара?

— Я пыталась защитить тебя! — Она подняла палец и ткнула им в него. — Ты не такой уж неуязвимый, Эван!

Его взгляд устремился к небу, и он издал недоверчивый лающий смешок.

— Смотрите, кто говорит! Господи, Саша! Я бы пережил это гораздо лучше, чем ты.

Небо посветлело от темно-синего до серых оттенков, когда они стояли под поврежденным подземным переходом. Адское пламя горело вдалеке, неугасимо, пока огонь не потухнет сам по себе. Кожу Саши покалывало от приближающегося рассвета, а усталость сдавливала мышцы и опускала веки. До ее квартиры оставалось еще добрых десять минут езды, и крошечная Хонда вряд ли сможет защитить ее от восходящего солнца. Так или иначе, победа в этом споре с Эваном казалась гораздо более важной, чем поиск убежища.

— Не я жажду смерти! — Слабый вой сирен вдалеке означал, что они не смогут долго стоять здесь и спорить. — Я имею в виду, серьезно! С той самой ночи, когда я тебя встретила, ты только и делал, что пытался покончить с собой!

Эван отвел взгляд. Она задела его за живое.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

Спокойный тон его голоса тревожил больше, чем любой крик. Саша хотела взять свои слова обратно или, по крайней мере, вернуть стоявшее за ними намерение. Почему она позволила характеру взять верх над собой? Черт подери! Она не знала, почему Эван так расстроился, но это не предвещало ничего хорошего.

— Эван, я…

— Солнце уже встает. — Он повернулся и направился к машине, не сказав больше ни слова. — Нам нужно идти.

Саша пристроилась в шаге позади него. Вся борьба и гнев покинули ее, и все, что осталось на их месте — сожаление. До сих пор ее план оставаться отстраненной и бесчувственной работал именно так, как она и предполагала.

В полном и абсолютном провале.

Глава 20

У него было желание умереть? Он же не из тех, кто вот-вот поджарится на солнце до чертовой хрустящей корочки! Ни одно существо на земле не могло нажать на его кнопки так, как это делала Саша. Он боролся с желанием схватить ее, перекинуть через плечо и швырнуть в проклятую машину. Вместо этого он повернулся на пятках и пошел прочь.

Боги. Неужели она не понимает, что до восхода солнца осталось всего несколько минут?

Нерастраченная энергия скапливалась в мышцах Эвана, вызывая кислотный ожог, который он отчаянно пытался прогнать. Чертовы трусливые демоны не имели мужества остаться и сражаться. Вместо этого они убежали, поджав хвосты. Они не собирались вытягивать из него деньги… или что-то еще. И если кто-нибудь из них еще хоть раз бросит на Сашу язвительный взгляд, он заставит их съесть свой собственный адский огонь и осмотрит, как они сгорают изнутри.

Боги, ему нужно было выпустить пар.

Он потянулся к дверной ручке Сивика и сильно дернул ее. Дверь сорвалась с петель и повисла в руках Эвана. Черт возьми! Как будто эта проклятая штука уже не была куском дерьма. Благодаря его сверхъестественной силе, теперь машина выглядела как нечто, выкатившееся со свалки.

За его спиной Саша откашлялась. На его вкус, в этом звуке было слишком много юмора, и губы Эвана скривились в презрительной усмешке, когда он повернулся к ней лицом.

— Прошу прощения. — Он приподнял бровь, сохраняя ровный и резкий тон. — Ты что-то сказала?

Любое веселье, которое могло бы присутствовать на лице Саши, мгновенно исчезло. Раздраженно поджатые губы были чертовски сексуальны, если бы он не был так зол на нее. Она осторожно открыла пассажирскую дверь и так же деликатно устроилась на сиденье. Если она пыталась еще больше разозлить его своим драматическим шоу, это сработало.

Вдалеке все еще бушевал огонь демонов, и мигающие вспышки приближающихся пожарных машин отражались от соседних строений. Эван мог только догадываться, к каким выводам придут люди, когда увидят этот неугасимый огонь. Будут вызваны экипажи химзащиты. Этот район будет закрыт и заблокирован. Не говоря уже об ущербе, нанесенном путепроводу, который, вероятно, не выдержит тяжести предстоящего утреннего пригородного движения.

Ублюдочные демоны сегодня действительно напортачили. Так что будьте осторожны, придурки. Эван ничего не мог с этим поделать. Это был не его беспорядок, чтобы убирать, и он был больше обеспокоен уязвимым состоянием Саши.

— А тебе не кажется, что надо пристегнуться?

Эван боролся с желанием стукнуться головой о руль. Серьезно? Как будто она хотела свести его с ума. Он повернул ключ в замке зажигания, молча призывая чертову машину завестись. Двигатель застонал, но с первой попытки ожил, и Эван медленно выдохнул с облегчением.

— Боишься, что я могу выпасть?

Лицо Саши оставалось безучастным.

— Что-то вроде того.

— Ну, не надо, я слишком много пережил, чтобы волноваться, что такая мелочь, как небольшая дорожная сыпь, может меня прикончить.

Саша нахмурилась. Ее глаза вспыхнули диким серебром, когда она разозлилась.

— Не из-за недостатка старания, я уверена.

На западном горизонте небо посветлело от светло-серого до персикового оттенка. Эван стиснул зубы, когда включил передачу и нажал ногой на педаль газа.

— Нет. — Чем больше Саша давила, тем больше ему хотелось оттолкнуть ее. — Скорее всего, нет.

Все было проще, когда их отношения были не более чем любовными связями. Если они и трахались, то уж точно не дрались. Но теперь, когда они прошли эту стадию, это открыло дверь для всех видов сложного дерьма. Таких как драка. И пассивная агрессия. Охренеть. Черт возьми.

Эван помчался в сторону дома, где жила Саша. Его зубы скрежетали. Напряжение стучало у него в груди, словно какая-то пытка, и с каждой милей становилось все невыносимее. Небо из светло-персикового, оранжевого превратилось в ярко-розовое, и руль заскрипел от его хватки. Они успеют.

— Саша…

Она резко откинулась на спинку сиденья, и сердце Эвана замерло в груди, прежде чем разогнаться до пятисот ударов в минуту. Машина дернулась, когда он отпустил руль, чтобы попытаться выпрямить ее на сиденье. Как будто ее поза была каким-то решающим фактором между жизнью и смертью.

Господи Иисусе, бляха-муха, Эван. Соберись!

Он всегда был хладнокровен под давлением. Спокойным и собранным. Его мысли были сосредоточенными и острыми. Он мог легко справиться с любой враждебной ситуацией, но это… он заставил себя перевести дух. Мысль о том, что с ней что-то серьезно не так, заставила его мозг замереть и перестать функционировать. Он не мог сформировать связную мысль, не мог сосредоточиться ни на чем, кроме беспокойства, охватившего его с силой урагана. Эти чужеродные эмоции были нежеланными и одинаково неприятными. Это заставило Эвана почувствовать себя скваттером в собственной шкуре, чужаком в собственных мыслях и переживаниях. Он хотел, чтобы она исчезла. Все это. И он беспокоился, что уже нанесенный ущерб был необратим.

— Я в порядке. — Ее усталый тон резко контрастировал с предыдущими криками. За несколько секунд она превратилась из настороженной и раздражительной в тихую и вялую. — Восход солнца. Мне нужно поспать.

Он знал, что вампиры спят днем. Что солнечные часы делают их уязвимыми. Но он и понятия не имел, что это так ее изнурит. Несмотря на все исследования Грегора, знания, которые он вбивал в их головы на протяжении веков, было так много всего о вампирах, чего они не знали. Боги, какими же глупцами они все были.

— Просто держись крепче. — Беспомощность была не тем чувством, к которому Эван привык, и он ненавидел это. Он ничего не мог для нее сделать, кроме того, чтобы увести ее в дом, подальше от солнца. — Мы уже почти дома.

Саша лениво рассмеялась.

— Дома. — Ее тихое фырканье было почти храпом. — Так вот в чем дело?

Он нахмурился, услышав ее горький тон.

— Ладно. Мы почти добрались до твоей гребаной квартиры. — Если бы она хотела быть безразличной и грубой, он бы дал ей это.

— Лучше. — Она снова откинулась на спинку сиденья и ударилась головой о стекло.

— Саша?

— Мммм?

Она попыталась ответить, но все, что из нее вышло, было беспорядочной мешаниной слогов, которые не имели никакого смысла. Эван нажал ногой на педаль газа, и машина запротестовала. Двигатель лязгнул, и рама задрожала. Еще пять кварталов. А теперь это была гонка против солнца.

К тому времени, когда они подъехали к дому Саши, солнце уже поднялось над горизонтом. Эван выскочил из машины и поспешил к пассажирской двери. Он чуть было не сорвал ее с петель, но тут же нырнул внутрь и нежно обнял Сашу. Она ничего не весила. Пушинка в руках. Она показывала только иллюзию силы, потому что Эван знал, что на самом деле она была хрупкой и нежной. Солнце продолжало свое восхождение, и он сделал спотыкающийся шаг, когда струйки пара поднялись от обнаженной кожи Саши.

Господи, мать твою! Оно просто сжигало ее!

Эван включился на полную мощность. Не думая ни о своей беспечности, ни о том, что кто-то может его увидеть, он за несколько секунд пересек парковку и оказался у входа в жилой комплекс. Его рука дрожала, когда он набирал код, чтобы открыть главный вход. Громкое жужжание сигнализировало о том, что замок открылся. Он толкнул тяжелую стеклянную дверь и, чтобы не тратить больше времени на ожидание лифта, помчался вверх по лестнице в квартиру Саши на третьем этаже.

Ключи! Где, черт возьми, ее ключи?

— Саша? — Он не очень-то нежно сжал ее руку. — Где твои ключи?

Ее руки повисли, будто тонкая конечность весила сотни фунтов.

— Карман. Возможно.

О, Боги. Возможно? Эван закатил глаза. Он взвалил на плечи ее вес левой рукой, одновременно ощупывая карманы джинсов в поисках контура ключа. Конечно, он должен быть в кармане, ближе к телу. Самое сложное, это попасть в их квартиру. Его рука не хотела сгибаться так, как ему было нужно, а пальцы были слишком большими и неуклюжими, чтобы справиться с джинсовой тканью, прилипшей к ней, как вторая кожа. Когда ему, наконец, удалось вытащить ключ из ее кармана, он был вне себя от отчаяния и чуть не вспотел. Он вставил ключ в замок и понес ее в квартиру, пинком закрыв за собой дверь. Слава богам, все жалюзи были закрыты. Тем не менее, они не полностью затемняли пространство. Эван отнес Сашу в спальню, будто она была сделана из выдолбленной яичной скорлупы, и положил на кровать. Он вытащил из-под матраса одеяло и подошел к окну, накинув тяжелое покрывало на жалюзи. Темнота опустилась на освещенное утренним светом пространство, и впервые с тех пор, как они были захвачены демонами, он позволил себе вздохнуть с облегчением.

Одно окно долой. Осталось еще шесть или семь.

***

Саша проснулась от ощущения, что ее кожа горит. Она резко втянула воздух и села прямо, проведя ладонями по рукам в попытке погасить несуществующее пламя.

— Саша, все в порядке.

Сильные руки схватили ее за плечи, и еще одна волна дезориентированной паники захлестнула ее. Она боролась с захватом, отчаянно пытаясь вырваться. Но его хватка была железной, а руки вырезаны из мрамора. Она не смогла бы сдвинуть его с места, даже если бы попыталась.

— Горю. — Ее мысли были сбиты с толку, разум был медленным из-за остатков сна. Она вспомнила демонов, их насмешливое насилие и свое собственное разочарование, когда она бросилась на путь одного из этих сверхъестественных огненных шаров. — Адский огонь.

Тепло впиталось в ее кожу от рук, которые удерживали ее неподвижно. Ее дыхание замедлилось, и дрожь в конечностях утихла. Пульсирующая боль все еще терзала ее правое предплечье, но она больше не чувствовала прикосновения пламени к своей плоти. Она встряхнула руками, растопырив пальцы и обмякнув, и позволила панике улетучиться из нее на медленном выдохе.

— Ты всегда так плохо ориентируешься, когда просыпаешься на закате?

Богатый тембр голоса Эвана вибрировал в ней. Связь мягко дернула Сашу, и она подняла ладонь, чтобы положить ее на сердце.

— Да. То есть, нет. Я просто слаба. Я не ела и… — Боги, она едва могла связать два слова вместе, чтобы составить предложение. Ей нужно было взять себя в руки. Ее клыки пульсировали в деснах, а горло горело от жажды. Последнее, что ей было нужно — это позволить Эвану увидеть, что она ведет себя как некий стереотип того, для чего был нарисован ее вид. Существа, управляемые безумием, похотью и жаждой.

— Тогда возьми то, что тебе нужно. — Эван повернул ее так, что Саша оказалась у него на коленях. Он склонил голову набок, вытягивая шею.

— Я могла бы… я имею в виду… твое запястье было бы…

— Нет. — Его требовательный тон вызвал восхитительную дрожь у нее по спине. — Ты будешь пить из моего горла.

Ладно. Его тон ясно и точно дал ей понять, что он ожидает от нее выполнения приказа. И хотя в большинстве случаев Саша реагировала бы совсем не так, как ему хотелось, она была слишком измучена жаждой и слишком слаба, чтобы сопротивляться.

Словно у нее не было выбора, Саша уткнулась носом ему в горло. Запах его крови взывал к ней, усиливая жажду в тысячу раз. Ее второстепенные клыки удлинились, когда она прижалась губами к его плоти. Ее рот широко открылся, когда она высунула язык, и Эван задрожал рядом с ней. Несмотря на ее потребность в апатии, ее самоучительскую отстраненность, она хотела его. Связь вернула ей душу, но в качестве платы сделала ее слабой и зависимой. Боги, будет ли когда-нибудь такое время, когда она не захочет его? Она заставила себя выкинуть из головы все мучительные мысли и укусила, позволив острым концам клыков пронзить кожу.

Его кровь потекла по ее языку, и Саша позволила себе снисходительный стон. Его вкус не имел себе равных, и она удивлялась, после стольких раз проделывая это, как, черт возьми, у нее вообще хватило силы воли остановиться.

Эван поднял руку, чтобы погладить ее по затылку. Он крепко прижал ее к себе, будто боялся, что она отстранится. Они были похожи на парочку наркоманов. Каждый из них в чем-то зависел от другого и знал, что единственное лекарство от их зависимости — оборвать все раз и навсегда. И все же ни один из них не обладал необходимой для этого силой. Когда она в первый раз проколола его вену, Эван почувствовал отвращение и ненависть к этому акту. И теперь он жаждал этого так же сильно, как и она. Его хватка, его требование, чтобы она выпила из его горла, были достаточным доказательством. Их связь натянулась еще сильнее. Саид оплакивал Сашу, и, возможно, у него были на то причины.

Насытившись, Саша попыталась отстраниться. Эван не позволил ей этого сделать. Подушечки его пальцев прижались к ее затылку.

— Нет. — Это слово было всего лишь гортанным звуком. — Не останавливайся. Еще.

Она уже достаточно раз подвергалась укусу вампира, чтобы понять, что это был эйфорический опыт для обеих вовлеченных сторон. Но эйфория обычно исчезала. В конце концов, все опускались с небес на землю. Может быть, Эван еще не опустился? Или он жадно цеплялся за это ощущение?

Саша прошлась языком по проколам, хотя вряд ли это было необходимо. Вампиры обладали ядом в клыках, который держал раны открытыми у быстро заживающих сверхъестественных существ, и их слюна была единственной вещью, которая могла закрыть проколы. Но с Эваном было не так. Берсерки были выше сверхъестественного. Крошечные отверстия, которые она проделала, закрывались сами по себе, но это не мешало Саше все равно прижиматься языком к его плоти.

— Это ослабит тебя, если я возьму еще немного, — прошептала она ему в горло.

— Нет, не ослабит, — его мужественная уверенность вызвала улыбку на губах Саши. — Я достаточно силен.

Она ни на секунду не сомневалась в его силе. Она беспокоилась только о себе самой. Именно Саше пришлось прервать контакт, прежде чем она позволила себе зайти слишком далеко. До того, как она потерялась.

— Даже у большого плохого берсерка-военачальника не так много крови в теле. Я уже достаточно выпила. Как насчет того, чтобы пополнить эти запасы в следующий раз, когда я попаду в адский огонь?

— Этого больше не повторится. — Он говорил это с таким высокомерием. — Потому что я этого не допущу.

Ага. Такой чертовски самоуверенный.

— Собираешься покорить весь мир, да?

— Если придется.

Вот почему Саша не могла позволить себе подобраться ближе. Потому что под его грубым, дерзким внешним видом, за его грубыми словами, жестокой боевой доблестью и жестким выражением лица Саша знала, что за всем этим прячется благородный мужчина. Кто-то, кем она могла бы восхищаться и, возможно, даже… любить.

Саша не могла позволить себе отдать свое сердце Эвану или кому-то еще. Оно уже было настолько повреждено, что малейшее неправильное обращение могло полностью уничтожить его. Эван мог раздавить его без особых усилий. В свое время Саша дала Саиду силу сокрушить ее, и она отказалась давать ее кому-либо еще. Даже ее собственной паре.

Она глубоко вдохнула его манящий мускусный аромат и задержала его в легких, прежде чем отстраниться. Его хватка на ее затылке ослабла, и он неохотно позволил ей сесть прямо, когда она открывал свое предплечье для осмотра.

— Вот видишь! Все стало лучше.

Взгляд Эвана горел с той же силой, которая одновременно пугала и притягивала ее. Его радужки уже не были темными от гнева, а были светло-золотисто-коричневыми. Прекрасными и бездонными. Сумерки сменились ночью, отбрасывая странные тени, которые заставляли спальню казаться незнакомой. Саша никогда здесь не ночевала. Это было просто место, где она могла встречаться с Эваном наедине. Ну что ж, она догадалась, что ее уединение было уничтожено теперь, когда Саид и весь ее ковен знали ее маленький секрет.

Он взял ее за руку и прижался губами к тому месту, где только что был ожог. Поцелуй был нежным, его губы мягкими и податливыми. Ее желудок сжался в тугой узел, когда восхитительный прилив удовольствия прокатился по ней. Он воздействовал на нее даже малейшим прикосновением. Трудно было оставаться отстраненной и стоиком, когда он мог взять власть над ее телом с помощью самых простых действий.

— Саша. — Он произнес ее имя так, словно это была молитва. Святое слово, которое можно произнести только в святом месте. Ее горло сжалось, когда она усилием воли подавила нежные эмоции, которые угрожали захлестнуть ее до самых ступней. Он поцеловал ее руку, задержавшись лишь настолько, чтобы снять ее рубашку через голову. Поцеловал впадинку на противоположной стороне ее локтя. Предплечье. Плечо. Он протянул руку и расстегнул ее лифчик, стягивая бретельки вниз по рукам, пока целовал ее ключицу до впадинки на шее.

Кормление и секс часто шли рука об руку. Это был необходимый акт, но также и чувственный. Любовная игра. И да помогут ей боги, Саша не хотела, чтобы он останавливался.

Его язык прошелся по ее горлу, и Саша судорожно втянула воздух. Горячий, влажный, он кружился вокруг ее кожи в течение томного момента, прежде чем задел ее плоть своими зубами. Дрожь предвкушения пробежала по ее коже.

— Еще, — сказала она на одном дыхании. — Сильнее.

Мускулы Эвана напряглись под ней. Жар его языка коснулся ее кожи, словно готовясь к резкому укусу. Волна жара распространилась между бедер Саши, и она сжала в кулаках рубашку Эвана, прижимая его к себе.

Может быть, она и не хотела отдаваться Эвану, но начинала понимать, что у нее нет выбора.

Глава 21

Эван очень тосковал по Саше. По ее телу, ее нежной коже, ее вкусу, плотному влажному теплу, которое так прекрасно удерживало его. Его потребность в ней выходила за рамки потребности во временном удовлетворении, и это пугало его до чертиков. Она спала уже около десяти часов. Он мог бы пронзить ей сердце колом. Прекратить ее существование, как и бесчисленное множество других вампирских жизней. Он мог бы заставить Грегора гордиться собой и отказаться от расположения вампирского ковена. Он мог предать ее. Но он этого не сделал.

Вместо этого он присматривал за ней. Защищал, пока она была слаба.

Он был не в ладах с самим собой. Так было с того самого момента, как он увидел ее темную, дикую красоту. Он больше не знал, кто он такой. Его будущее, само его существование было неопределенным, и это ужасно пугало. И именно этот страх заставил его найти утешение в объятиях Саши. Он хотел забыть все, что мучило его, по крайней мере, на какое-то время. За этими стенами мир постепенно исчезал. Внутри этой комнаты с ней существовала альтернативная реальность.

Ее запах сводил его с ума. Настойчивое желание в ее знойном голосе превратило его член в камень. Он укусил ее сильнее, как она и хотела, и она тихо застонала.

— Тебе это нравится, Саша? — Он не смог удержаться и попросил подтверждения. Этого требовало его эго.

— Боги, да. — Слова слетели с ее губ в хриплом порыве. — Мне это нравится.

— Это делает тебя мокрой? — Он снова укусил ее, еще сильнее.

Она резко втянула воздух.

— Да.

Его грудь раздулась от самодовольной гордости. Она хотела его так же безумно страстно, как и он сам. Так отчаянно стремящийся к бегству, к удовольствию, к самозабвению. Эван не мог поверить, но он считал минуты до заката, до того когда она проснется.

— Раздевайся догола.

Слишком много одежды разделяло их. Он хотел обнаженной кожи и хотел ее сейчас.

Саша соскользнула с его колен и слезла с кровати. Боги, от ее красоты у него перехватило дыхание. Ее темные волосы были взъерошены после сна, а на щеках играл румянец страсти. Серебряная оправа обрамляла ее радужки, придавая дикость ее обычно безмятежному лицу. Она протянула руку за спину и медленно расстегнула лифчик. Она не отрывала от него взгляда, пока стягивала лямки с рук. Медленно. Она вытянула руки перед собой и прижала чашечки к соблазнительным грудям на мучительное мгновение, прежде чем сбросила одежду на пол. Взгляд Эвана был прикован к мягкой бледной округлости ее грудей и нежным розовым жемчужинам сосков. Она скинула носки, и ее брюки отправились следом. Одетая только в пару белых кружевных трусиков, она помедлила, теребя пояс.

Сладкая, бесхитростная улыбка тронула ее темно-розовые губы.

— И это тоже?

Он никогда не видел в ней такой игривой, дразнящей стороны. Сам Эван никогда не был игривым и обнаружил, что совершенно не знает, как реагировать. Его мир состоял из жестких граней и холодной, сосредоточенной, стратегической мысли. Силы и мощи. Он не знал, что такое мягкость. Игривость. Только с тех пор, как он познакомился с Сашей, он почувствовал, как напряжение покидает его тело. Она играла с кружевным поясом, подтягивая ткань на бедре, дразня его видом. Она опустила ткань обратно на место и ждала, не сводя с него выжидающего взгляда.

Эван сглотнул ком в горле.

— И это тоже. Сейчас.

Выражение лица Саши разгорячилось, и губы приоткрылись на выдохе. Она потянулась к трусикам, стянула их с бедер и переступила с ноги на ногу. Желудок Эвана сжался, когда она прикусила нижнюю губу. Один острый клык задел кожу, и она слизнула кровь. Боги, он никогда не думал, что что-то настолько простое может быть настолько эротичным.

— На мне сейчас гораздо меньше одежды, чем на тебе.

— Верно. — И он собирался позаботиться об этом прямо сейчас, черт возьми.

— Может быть, ты захочешь присоединиться ко мне в движении «без одежды»?

Она снова поддразнила его, и Эван не знал, как реагировать. В его теле не было ни одной игривой косточки. Он слез с кровати на противоположную сторону и быстро разделся. Какое-то время они, молча, смотрели друг на друга, и кровать разделяла их. Эван был настоящим бойцом. Солдатом. Его мир состоял из того, чтобы отдавать и выполнять приказы. Хотя он и должен был признать, что никогда не был особенно хорошим исполнителем, о чем свидетельствовала его бунтарская жилка. Ему было гораздо удобнее руководить. Он хотел командовать. И он ожидал, что ему будут повиноваться.

— Ложись на кровать.

Взгляд Саши затуманился. Уголок ее рта приподнялся, и она, не говоря ни слова, сделала так, как он просил, растянувшись на матрасе. Член Эвана запульсировал, когда воспоминание о Саше, связанной и привязанной к кровати в секс-клубе, вторглось в его мысли. Боги, она свела его с ума той ночью. И как он любил ее покорность. Она понимала его потребность быть главным и не сопротивлялась этому.

Она подняла руки над головой и ухватилась за перекладины изголовья кровати, будто прочитала эти мысли и тоже хотела вернуться в ту ночь. Она пошевелилась, ее бедра потерлись друг о друга, и внимание Эвана переключилось на гладкую, блестящую плоть ее киски.

— Раздвинь ноги.

Она согнула колени.

— Шире.

И снова она подчинилась без единого слова протеста.

Эван подошел к изножью кровати. Образ Саши, растянувшейся на кровати и готовой делать для него все, что он захочет, врезался ему в память. Он забрался на матрас и скользнул руками под Сашин зад, обхватив округлые изгибы ладонями, прежде чем толкнуть ее вверх к своему ожидающему рту.

Ее бедра дернулись, и она вскрикнула, когда его язык скользнул по ее лону. Мягкие, легкие движения не должны были сделать ничего, кроме как разжечь огонь ее страсти. Эван хотел делать все медленно. Он хотел, чтобы она извивалась и умоляла. Бессмысленно хотела. Он хотел заклеймить ее своим удовольствием, чтобы она знала, без сомнения, что ни один другой мужчина не сможет дать ей такого блаженства.

По словам Саши, ее душа уже была связана с его душой. Но Эван хотел большего.

Он продолжал свое неспешное наступление, стараясь двигаться медленно и ровно. Давление его рта на нее было достаточно сильным, чтобы подтолкнуть ее к краю, но не настолько, чтобы столкнуть. Ее прерывистое дыхание и сдавленные стоны подстегнули его. Перекладины изголовья заскрипели, когда она крепче вцепилась в них. Мускулы ее бедер дернулись у его щек, когда он погрузил свой язык внутрь нее, чтобы полностью ощутить медовую сладость.

Он никак не мог насытиться ею. Она была несравненна. Он знал, что отношения между ними будут невозможны. Слишком много препятствий стояло на их пути. Но он также знал, что еще до того, как отпустит ее, он сожжет весь мир.

Звук ее сердцебиения эхом отдавался в его ушах, мягкий пульс, который каким-то образом успокаивал врожденную ярость, всегда кипевшую под поверхностью его кожи. Он никогда не знал такого умиротворения, которое давало ему общение с Сашей. Она была укрытием от бури. Теплом в холодную ночь. Водой, утоляющей его жажду, пищей, утоляющей голод. Его язык прошелся по ее клитору, и она застонала. Он прижался губами к ее клитору, чтобы нежно пососать, и ее стон превратился в стон изысканного наслаждения. Он широко раздвинул ее половы губы кончиками пальцев, чтобы прикусить зубами тугую бусинку, и сильная дрожь сотрясла ее тело. Она балансировала на острие бритвы, и он мог дать ей то, в чем она нуждалась, всего лишь слегка подтолкнув.

Он сам этого хотел. Хотел, чтобы его чувства были переполнены ее удовольствием. Он хотел, чтобы она кончила ему в рот, чтобы его язык погрузился в ее сладость. Не имело значения, сможет ли она ждать еще. Эван не мог.

Он приложил кончик языка к ее клитору и протянул правую руку, чтобы обхватить округлость одной из грудей. Его пальцы вцепились в перламутровый сосок как раз в тот момент, когда он провел языком по ее киске. Тело Саши напряглось, когда она сделала резкий вдох, который выпустила в виде нескольких дрожащих рыданий удовольствия.

Ее киска пульсировала под его языком, и Эван растягивал ее удовольствие до тех пор, пока она не смогла больше терпеть. Он поцеловал ее распухшие губы, втянул их в рот, провел языком по внутренней стороне ее бедер, вверх и вокруг одного бедра к животу, вдоль туловища к одной груди. Вверх и по набухшему соску, который он взял в рот и нежно пососал. Затем по груди к ключице, подбородку, уголку рта и, наконец, к губам, которые он схватил с жадным поцелуем, на что она ответила с таким же энтузиазмом.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, Эван. — Эти слова слетели с ее губ между глубокими вдохами. — Сейчас. Пожалуйста. Я не могу ждать.

Она извивалась под его весом. Ее бедра приподнялись, чтобы встретиться с его. Он слишком хорошо понимал это отчаяние. Она горела в нем, как адский огонь. Неугасимая и неестественно горячая. Он устроился между ее бедер и рванул, купая свой член в ее влажном тепле. Дрожь удовольствия пробежала по его коже, и Эван издал стон, когда приспособился.

Он никогда, никогда не сможет отпустить ее. И его эгоистичное желание обладать ею неизбежно уничтожит их обоих.

***

Как раз тогда, когда Саша не думала, что секс между ними может стать лучше, Эван изо всех сил старался доказать ей, что она ошибается. Как может каждая ночь, проведенная в его объятиях, быть более напряженной, более приятной, более… всепоглощающей? Он постоянно удивлял ее. Никогда не действовал так, как она ожидала. Эта непредсказуемость послала волну возбуждения по ее венам. Держала ее в напряжении. Она получала удовольствие от этой спонтанности.

На земле не было мужчины, который мог бы сравниться с Эваном.

Возможно, она и хотела бы держаться от него на стоической эмоциональной дистанции, но это не значит, что у них не могло быть чисто физических отношений, верно?

«Я обязательно это запишу», — говорила она себе. Со своим эмоциональным багажом она разберется позже. Сейчас ей хотелось только одного — чувствовать. Чтобы насладиться этим моментом с Эваном. И разделить удовольствие, которое, казалось, только усиливалось с каждым разом, когда их тела соприкасались.

Саше нравилось ощущать на себе тяжесть тела Эвана. Он приподнял ее на локте и просунул свободную руку под ее попку, когда толкнулся внутрь. Ее спина выгнулась дугой от матраса, и кровь застыла в жилах от глубокого стона, раздавшегося в его груди. Он полностью заполнил ее. Помимо простого физического насыщения. Она чувствовала себя полной на глубинном уровне души, их связь давала знать о своем присутствии. Что бы Саша ни делала или не хотела делать между ними, эта духовная связь всегда будет существовать. Ее нельзя было разорвать. Никогда.

— Сильнее, Эван. — Она нуждалась в нем, чтобы заставить себя забыть о том, что терзало ее разум. — Глубже. — Похоже, эти два слова всегда были у нее на устах, когда их тела соединялись. Она никак не могла насытиться им. Всегда требовалось чуть больше, чем каждый из них был способен дать другому. Он вытащил и снова толкнул, делая так, как она просила, и голова Саши откинулась на подушку, когда она издала удовлетворенный стон. Да. Это было то, что ей нужно. Чтобы ее трахали без всякой жалости, пока она не будет слишком измучена, чтобы думать о чем-то другом, кроме того, как хорошо она себя чувствует.

— Скажи мне, что ты хочешь меня, Саша. — Глубокий рокот голоса Эвана вызвал мурашки на ее коже. Он вытащил и вставил. — Скажи, что я тебе нужен.

Ей хотелось произнести эти слова. Но произнести их вслух означало бы лишь превратить подавленные ею эмоции во что-то осязаемое и реальное.

— Да. — Это было самое большое признание, которое она могла заставить себя сделать. Ее бедра изогнулись навстречу его, а спина выгнулась дугой от матраса. Совсем недавно она хотела только одного, чтобы Эван открылся ей. Теперь все, чего она хотела — чтобы все вернулось на круги своя. Холодность. Бесстрастность. Чисто физика.

— Посмотри на меня.

Она закрыла глаза, даже не осознавая этого. Требование Эвана, чтобы она посмотрела на него, разогрело ее кровь так же сильно, как и напугало. Она боялась близости, которую когда-то приветствовала. Шарахнулась от его напора. Как она могла признаться ему, что хочет и нуждается в нем, когда это делало ее совершенно беспомощной? Признание этого дает ему оружие против нее. Силу.

Эван, должно быть, почувствовал перемену в ее настроении. Его темп замедлился, и толчки бедер стали неглубокими и легкими.

— Саша. Стоп.

В его тоне слышался едва заметный намек на гнев. Она медленно открыла глаза и увидела, что выражение его лица стало мрачным и серьезным. Это был тот самый мужчина, который привязал ее душу той ночью на складе. Мужчина, который приказал ей пойти в туалет, наклонил ее и взял просто потому, что хотел этого. Потому что он мог это сделать. Без всяких извинений и причин.

— Вернемся в настоящее. Не думай об этом. Просто чувствуй.

Но в этом-то и была проблема, не так ли? Она слишком много чувствовала. Его требования к ней толкнули ее туда, где ее мозг боролся с сердцем.

— Отвлеки меня от мыслей. — Временная доза, конечно, но она возьмет все, что сможет. — Пока единственное слово, которое я знаю, единственное, которое могу произнести — это твое имя.

Его взгляд пылал, когда он завладел ее губами в жадном поцелуе. Необузданный голод, низменная потребность вызвали у Саши инстинктивное желание завершить начатое. Его язык проскользнул мимо ее губ, чтобы углубить поцелуй в тот самый момент, когда он двинулся вперед бедрами. Это было то, что ей нужно от него. Жар. Страсть. Срочность. Без слов, которые могли бы их расстроить или отвлечь. Мысли, которые мучили ее, покинули разум, будто унесенные легким ветерком. Эван целовал ее так, как трахал, с полной самоотдачей.

Саша схватила его за плечи. Ее ногти впились в его плоть, и он издал одобрительный рык. Его темп увеличивался, как и сила толчков, которые сотрясали Сашу и заставляли ее задыхаться и отчаянно желать освобождения.

Ее ноги раздвинулись еще шире. Эван приспособился, прервав их поцелуй, и обхватил руками ее колени, чтобы она могла вытянуть ноги по обе стороны от него.

— Боги. — Его голос был первобытным рычанием, которое вибрировало по ее коже. — Ты так хорошо чувствуешься, Саша. Кончи для меня. Я хочу это почувствовать.

Мышцы Саши напряглись. Ее тело казалось таким маленьким и незначительным по сравнению с тем, что она чувствовала. Ее горло горело от жажды, и желание вонзить свои клыки глубоко в плоть Эвана переполняло ее. Она выгнулась дугой и уткнулась лицом ему в шею. Ее клыки пронзили кожу, и его густая, сладкая кровь потекла по ее языку. Оргазм взорвался в ней, и Саша, вздрогнув, отстранилась.

— Эван! — Его имя сорвалось с ее губ, именно так, как она хотела, когда волна за волной накатывали на нее сильные ощущения. — Не останавливайся! — Казалось, этому удовольствию не будет конца, поскольку оно только нарастало с каждым его жестким, неумолимым толчком.

— Укуси меня еще раз. — В его тоне слышалась вся та настойчивость, которую чувствовала Саша, и даже больше. — Сделай это сейчас.

Она подчинилась без возражений и укусила его в том месте, где шея переходила в плечо. Он издал низкий рык, когда его тело напряглось. Его толчки стали дикими, его член набухал в ее чувствительной плоти, и Саша была наполнена восхитительным теплом. Они окунались в свое удовольствие как один, дыхание смешивалось, тела двигались в тандеме. Дикие и интенсивные, а затем медленнее, когда шторм, который их подхватил, начал отступать. Саша закрыла проколы на коже Эвана и провела языком по его шее, чтобы поймать каждую каплю крови, которую она пролила. Он медленно вздохнул, устраиваясь рядом с ней, оставаясь глубоко внутри нее.

— Ты моя, Саша. — Его горячее дыхание у ее уха заставило ее вздрогнуть. — Пойми, я не буду делить тебя ни с кем. Я без колебаний убью любого, кто попытается забрать тебя у меня.

Он никогда раньше не говорил ей таких слов и никогда не говорил с такой мрачной решимостью. Он хотел, чтобы она поняла, но она не понимала ничего из этого, не говоря уже о ее собственном мнении по этому поводу.

— Любого? — Это слово было едва слышным шепотом. Саша могла забыть многое, но кем и чем был Эван, не входило в их число. — Даже Йена Грегора?

Его мышцы напряглись, и наступила тишина. Если бы Грегор узнал об отношениях Эвана с Сашей, военачальник берсерков потребовал бы, чтобы он передал ее ему. Либо так, либо он сам прикажет Эвану убить ее.

— Любого. — Это слово было тяжелым от гнева и скрежетало у него в горле. Были ли его заявления просто попыткой заявить права собственности? Или что-то еще?

— Я все понимаю. — Она надеялась, что он не почувствует лжи в ее словах. Она никогда еще не была так смущена, ее эмоции были так раздираемы.

— Скажи это.

Она знала, чего он хочет, но, боги, эти слова было труднее произнести, чем она думала. Не из-за ее собственной яростной потребности в независимости, а потому что это заставляло ее признать то, что она уже знала. Она принадлежала Эвану с того самого момента, как он привязал ее душу.

— Я твоя, — сказала она сквозь ком в горле. Правда этого чуть не задушила ее. — Больше ничья.

Впервые за долгое время Саша по-настоящему испугалась. Но только не из-за Эвана и даже не из-за Йена Грегора. Нет, Сашу больше всего пугало будущее. Его неопределенность и ее место в нем. Если она останется с Эваном, позволит себе по-настоящему стать его парой, что тогда будет с ней? Предатель? Предательница? С каждым днем она все больше теряла себя. Сколько времени пройдет, прежде чем она станет совершенно неузнаваемой даже для самой себя?

Глава 22

Эван не стал извиняться за свой дерзкий, жестокий приказ. Он знал, как это звучит в его устах. Эгоистично. Притяжательно. Холодно и резко. Он никогда не притворялся кем-то другим. Он имел в виду то, что сказал. Он не позволит ни одному существу забрать у него Сашу, включая Йена Грегора. Он будет играть по правилам, даст Грегору любую гребаную информацию, которую тот захочет, и выполнит свою часть сделки, чтобы защитить Дрю. Но Саша, не входила ни в какие сделки. Эвану было все равно, даже если бы Грегор убил всех до единого вампиров на земле. Но как только он положит глаз на Сашу, Эван без колебаний уничтожит его.

Он откатился от нее, и холодок пробежал по его коже от отсутствия ее тепла. Ему хотелось хоть как-то смягчить резкость своих слов, но он понятия не имел, как и с чего начать. Он прислушивался к звуку Сашиного дыхания, которое постепенно замедлялось и становилось все более ровным. Тишина окутала его, словно тяжелая мантия. Его собственные мысли были слишком громкими в голове и заставляли волноваться.

— Расскажи мне что-нибудь. — Голос Саши был тихим и неуверенным, и это заставило его желудок сжаться. — Мне все равно, что именно. Просто что-то настоящее.

Эван заключил ее в объятия и притянул к себе. Он мало что мог ей сказать, чтобы ненароком не причинить боль. Так много в их истории было общего, и так много всего было связано с насилием, но он не мог ожидать, что она отдастся ему так, как он хотел, и не предложить ничего взамен. Он был мудаком, но не совсем безрассудным. Ей было все равно, что он скажет, лишь бы это была правда.

— В свое время существовало семь отдельных кланов берсерков. Семь королей царствовали над нами, и каждый год собирались на высший совет. Обиды озвучивались и улаживались, проводились конкурсы, а также праздничные мероприятия, выслушивались просьбы о заключении брака и проводились церемонии.

— Берсерки не признают брачных уз. — Печальное осознание, прозвучавшее в голосе Саши, сжалось тугим комком в груди Эвана. — Я надеялась… то есть, я думала, что может быть… — слова замерли в разочарованном молчании.

Боги, ну почему ей так трудно объяснить его природу? Это было невозможно для любого другого берсерка понять, и, возможно, это было частью проблемы. Их различия были так велики.

— А как ты узнала связь, Саша?

Она медленно выдохнула.

— Это трудно объяснить. Быть обращенным — это… травматично. Болезненно. Этот переход вызывает резкие колебания, и когда он заканчивается, ты наполняешься чувством пустоты, которое подавляет. Нет никакого утешения. Коллектив предлагает призраки эмоций, которые мучают больше, чем успокаивают. Все, что ты когда-то чувствовал, становится несущественным. Через некоторое время привыкаешь к апатии. Но потом связь обрушивается на тебя, как волна. Я чувствовала, что вот-вот лопну, настолько переполненная, что чуть не расплакалась. Пустота исчезла. Апатия исчезла. Я увидела тебя и сразу все поняла. Запах твоей крови взывал ко мне. В первый раз, когда я питалась от тебя, это наполнило меня силой. Эта уверенность врожденная.

— У нас нет связи, мы можем распознать наши узы через церемонию вместо кормления, но это не сильно отличается. Признаю, это происходит не сразу. Наши связи растут благодаря общему опыту и инстинкту. Наши инстинкты укоренились в нашей ДНК. То, что ты называешь брачной связью, говорит с нами на подсознательном уровне. Есть… осознание, которого раньше не было.

Повисло молчание на некоторое время. Эван почувствовал, что Саша хочет спросить его о чем-то, но боится ответа. Она глубоко вздохнула. Задержала воздух. И резко выдохнула.

— Как ты нашел меня вчера вечером? Я знаю, что это был не запах.

Не это она хотела спросить. Ее запах изменился, и Эван сморщил нос. Возможно, она выбрала вопрос, который не вызовет разочаровывающего ответа.

— Нет. Это было не по запаху. Чем больше времени я провожу с тобой, тем больше мы становимся связаны. Как и твоя связь, это трудно объяснить. Твоя сущность… то самое, что делает тебя той, кто ты есть — присоединилась к моей ДНК. И в свою очередь изменила мою сущность — то самое, что делает меня тем, кто я есть… стало инстинктом. Есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Саша пошевелилась и положила руку на грудь Эвана прямо над его сердцем. Тепло ее ладони разлилось по его коже, и он удивился разнице в температуре ее тела после взятия его вены.

— Итак, по сути дела, ты утверждаешь, что не знаешь, как нашел меня. Этот слепой инстинкт вел тебя, и ты последовал за ним.

Это было самое простое объяснение.

— Да. Потому что ты была в своем ковене много раз, путешествовала по этому маршруту снова и снова. Потому что это была твоя память, а теперь и моя тоже.

И снова ее запах изменился от беспокойства.

— Ладно. Не буду врать, это довольно глупо.

Эван громко рассмеялся.

— Это только один из способов выразить это.

— И это чертовски страшно.

Он почувствовал ее страх и пожалел, что не может сделать что-нибудь, чтобы успокоить его. Однако смягчение удара не изменило бы фактов. Как и ее связь, это слияние их жизненных сил было неизбежно. Он не мог изменить его так же, как не мог изменить движение приливов и отливов.

— А что такое Коллектив? — Он не хотел, чтобы она зацикливалась на своем страхе. Кроме того, она была у него в долгу. Он поделился кое-чем о своей натуре, и ей пора было ответить взаимностью. Возможно, он найдет что-то в том, что она даст ему, чтобы предложить Грегору. Какая-то маленькая несущественная информация, которая могла бы успокоить его и держать подальше от Саши.

— Это наша память. Все вампиры связаны кровью. У нас одна родословная, и она течет по всем нашим венам. В этой крови содержатся воспоминания каждого вампира, который когда-либо существовал. После нашего обращения мы наследуем эти воспоминания.

Боги. Эван даже представить себе не мог, каково это — вдруг набить себе голову воспоминаниями о каждом берсерке. Как там было место для ее собственных мыслей и воспоминаний? Как она отделяет свой собственный опыт от того, что ей не принадлежит?

— Они все время с тобой?

Он почувствовал, как она кивнула.

— Поначалу воспоминания просто ошеломляют. Они взывают к тебе, как призраки, ищущие общества. Это одна из самых трудных вещей для преодоления постпереходного периода. И если мы не научимся сопротивляться притяжению Коллектива, то рискуем стать жертвой безумия.

Эван медленно выдохнул. Это звучало ужасно.

— Тебе было очень тяжело? — Волна беспокойства пробежала по его телу. Боролась ли она с Коллективом? Неужели это так тяжело давило на ее разум?

Саша ответила лающим саркастическим смехом.

— Нисколько. Мне было необычайно легко сопротивляться притяжению Коллектива. Думаю, именно поэтому Саид выбрал меня. Он знал мой разум и знал, что я могу противостоять.

— Он обратил тебя против твоей воли? — Гнев по отношению к мужчине, который так глубоко ранил Сашу, вспыхнул в груди Эвана свежим и горячим потоком.

— Нет. — Саша быстро ответила. — Он никогда бы так не поступил. Он мог бы сильно настаивать на этом, — добавила она. — Но, в конечном счете, выбор был за мной.

— А тебя это не беспокоило? — Эван знал, что испытывает свою удачу, задавая так много вопросов. Но он обнаружил, что жадно поглощает каждую крупицу информации, которую может получить от нее. Она очаровала его.

— Я больше беспокоилась о потере своей души, чем о Коллективе.

— Но почему же?

Саша провела кончиками пальцев по ленивому узору на груди Эвана. Ощущение ее нежного прикосновения вновь разожгло угасающие угольки его похоти и заставило член шевельнуться между ног.

— Я боялась, что меня никогда не привяжут. Но я согласилась быть обращенной в надежде что…

Она резко оборвала себя, и ощущение ужаса скользнуло по спине Эвана.

— Что? Скажи мне, Саша.

Ее пальцы замерли в ленивом движении, и она отвернулась от него.

— Я надеялась, что Саид привяжет меня.

От ревности у Эвана перехватило дыхание.

— Ты влюблена в него? — Он знал, что она питает некоторую привязанность к вампиру, но от знания, что она любит его, Эвану захотелось вонзить кол в сердце ублюдка.

Он выпрямился на кровати. Его сердце бешено колотилось в груди, и грубая, неукротимая ярость росла в нем. Вместе с ним пришел прилив силы, который заставил его конечности дрожать. Саша принадлежала ему. Любой, кто попытается отнять ее у него, встретит свой конец.

— Эван? — Робкий голос Саши не пробился сквозь туман ревнивой ярости, затмившей его разум.

— Ответь мне. — Крошечная, ничтожная частичка рассудка, цепляющаяся за его разум, пыталась сказать ему отступить, но он не слушал. — Ты любишь вампира? Может быть, хочешь заставить его ревновать? Я не люблю игры, Саша. И я не буду в них играть. Скажи мне правду, прежде чем я вернусь в этот ковен и выбью ответ из самого Саида.

Его слова и действия ничего не сделают, кроме как оттолкнут ее. И да помогут ему боги, но Эван ничего не мог с собой поделать.

***

Сердце Саши подпрыгнуло к горлу, когда она села рядом с Эваном. Его настроение резко изменилось, без всякого предупреждения или причины. Она была честна с ним, не понимая, что ее слова могут причинить ему боль. Но как они могли это сделать? Как может что-то причинить боль такому сильному, стойкому, бесчувственному мужчине?

Она будет честна с ним.

— Я любила его. Однажды. Я открыла ему свою душу, и он отверг меня. Он обратил меня по своим собственным эгоистическим причинам и оставил присматривать за ковеном, а сам отправился на поиски своей истинной пары.

Она подняла руку и положила ее на спину Эвана. Он вздрогнул от этого прикосновения, но она не отстранилась. Его дыхание было тяжелым, будто он боролся с растущей яростью. Он мог быть действительно страшным, когда хотел этого, и хотя какая-то часть Саши знала, что он умрет прежде, чем причинит ей боль, в этот момент она боялась именно Эвана. Он мог бы легко передать местонахождение их ковена Грегору. Засада была бы разрушительной.

Его мускулы напряглись под ее ладонью. Он был неподатливым мрамором, выточенным и гладким до совершенства.

— Когда он вернулся с Серас, я знала, что все, что он мне сказал, было правдой. Я не принадлежала ему, а он — мне. Наши души никогда не были предназначены друг для друга. Я так долго была ему предана. Я души в нем не чаяла. Поклонялась ему. Уважала его. Я делала все, о чем он когда-либо просил меня, без вопросов и жалоб. Я отдала за него свою жизнь. Я стала для него вампиром. Потраченные впустую столетия. Мне нужно было прийти в себя и исцелить свое сердце. И я отправилась на поиски жизни. И вот тогда я нашла тебя.

Эван повернулся к ней. Его брови хмурились, когда смотрел ей в глаза. Он должен был знать правду. И хотя она призналась в своей любви к Саиду, она не могла, в свою очередь, признаться в своей привязанности к Эвану. Она пала жертвой любви и не позволит этому случиться снова.

— Какая у тебя роль в его ковене? — Он увел разговор в сторону от эмоций, и Саша не была уверена, была ли она разочарована или испытала облегчение. — Что делало тебя ценным для него?

— Я была начальником Службы безопасности до того момента, как он меня обратил. — Ее голос упал. — После этого я стала больше похожа на дипломата.

Эван внимательно посмотрел на нее.

— Ты была воином?

Конечно, именно к такому выводу он и пришел.

— Не совсем так. По крайней мере, не так, как ты мог подумать. Мой отец был воином и стратегом. Сыновей у него не было. Он научил меня драться и тому, что мой разум может быть столь же эффективным оружием, как и меч. Саид служил под началом моего отца во время войн. Он был знаменитым убийцей и более смертоносным, чем любой дампир, которого я когда-либо встречала. Я усердно училась, тренировалась еще усерднее, чтобы произвести на него впечатление. Я спасла ему жизнь. — Она отвела взгляд, когда острый укол сожаления пронзил ее грудь. — Это известно только нам двоим. — Она снова повернулась к Эвану. — Теперь троим.

— Как же так?

Эван был непоколебим, и Саша поежилась под его пристальным взглядом. Открыться ему было равносильно предательству по отношению ко всему, чем она была до сих пор. Она никогда не должна была упоминать о спасении жизни Саида.

Саша поджала ноги и обняла их руками. Темнота, окружавшая ее, немного облегчала рассказ. Как-то утешительно.

— Мы теряли силы. — Она отказывалась смотреть на Эвана, видеть в темной пустоте его глаз отражение ужаса, пережитого расами вампиров и дампиров. — Берсерки не ограничивались только ночными боями, и только силы дампиров могли сдерживать их в дневные часы. Мы были не так сильны. Или быстры. Мы выздоравливали слишком медленно, а питье крови только усугубляло ситуацию.

Повторное переживание этих воспоминаний лишь напомнило Саше, что Эван был ее врагом. Прошлой ночью он без тени вины признался Саиду, что убил бесчисленное множество вампиров во время попытки Сортиари стереть вампиров с лица земли. Это делало пребывание здесь с ним еще более странным, а их связь казалась еще более невозможной. Боги. Они были смертельными врагами. Поклявшимися убивать друг друга.

Эван молчал. Саша все еще слишком боялась смотреть на него, чтобы попытаться определить его настроение или мысли по выражению лица. Его запах был чистым, мужественным, без малейшего намека на беспокойство или гнев. Значит ли это, что он не беспокоился, слушая разговоры о войнах с ее точки зрения? Или что, возможно, он не испытывал угрызений совести из-за той роли, которую сыграл в этом деле.

— Еще до восхода солнца отец велел мне не покидать крепость. Он не хотел видеть меня на поле боя. Меня некому было защитить, и мы были слабы. Я обещала ему, что не пойду, но…

— Саид ушел сражаться. — Эван закончил мысль за нее, и от мрачного оттенка его слов по коже Саши пробежала дрожь. — И ты беспокоилась о его безопасности.

От этого признания у нее заныло в груди.

— Да. Я нашла его недалеко от крепости. Силы берсерков наступали. Мой отец и все остальные вампиры внутри крепости — были уязвимы. Саид никому не позволил бы умереть. Он был самым благородным мужчиной, которого я когда-либо знала. Храбрым. Заботящимся. Его чувство долга поразило меня. Если мы потеряли бы его, уверена, что мы потеряли бы всех. Я не могла оставить его без защиты.

— Он, должно быть, настоящий мужчина, раз за его спиной стоит кто-то столь яростно преданный. — Тон Эвана оставил привкус у нее во рту.

Саша не собиралась приукрашивать все это для него. Он спросил о ее чувствах к Саиду и должен получить честный ответ.

— Им следовало бы отступить, — продолжала она. — Но Саид всегда был упрям и настойчив. Он был окружен тремя военачальниками и терял силы. Они бы убили его, если бы я не вмешалась. Это было очень просто. Они были сосредоточены на том, чтобы убить его. Он был самой большой угрозой на поле боя. Если они уберут его, крепость падет еще до захода солнца. Я отрубила голову первому из них мечом еще до того, как он понял, что я нахожусь позади него. Второй приготовился к моей атаке, и его сила одолела меня. Но вместе нам с Саидом удалось убить тех двоих, что остались. После этого мы отступили и ждали за надежной стеной до наступления темноты.

— Что это был за город? — Голос Эвана напрягся.

— Киев. — Это был последний вампирский город в тогдашней России, который пал до того, как ковен отступил в Европу.

Он издал едкий лающий смешок.

— Я был на том поле битвы.

Саша тяжело вздохнула. Боги.

Судьба действительно была поразительной штукой. Если бы Эван был одним из военачальников, напавших на Саида, она могла бы убить его, и сейчас ее душа не была бы привязана. Конечно, она видела, как сражается Эван. Более вероятным исходом была бы ее смерть. И, вероятно, Саида тоже. Судьба сочла нужным избавить их всех от этого дня, и Саша подивилась ее предусмотрительности. Сортиари были глупцами, думая, что они могут обуздать и направить что-то настолько неподвластное их контролю. Они так ошибались в своих попытках все исправить.

— Ты все еще любишь его? — Голос Эвана затих до опасного кипения, которое было гораздо более угрожающим, чем крик.

Саша слишком долго тянула с ответом.

— Нет.

— Ты в этом уверена?

Его неуверенный тон убедил ее повернуться к нему лицом. От мрачного выражения лица Эвана по спине Саши пробежала дрожь ужаса. Он был самым смертоносным существом, какое она когда-либо видела. Почему так важно, что она чувствует к Саиду? Эван ничего ей не обещал. Никаких заявлений о любви. Он считал ее собственностью, и ничего больше. Игрушкой, которой он не хотел делиться.

Он поднялся с кровати и начал одеваться. Сердце Саши снова забилось в груди, и она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Она не могла угнаться за его внезапными перепадами настроения. В одну секунду страстный, а в следующую взволнованный. Спокойный и почти нежный, а затем жестокий. Ей ничего не оставалось, как сидеть в ошеломленном молчании и смотреть, как он надевает одежду. Она знала, что лучше не пытаться понять его настроение, причину ухода или что-то еще. Боги, ну почему она вообще беспокоится о нем? С каждым днем, проведенным вместе, справиться становилось все труднее. Она так переживала из-за всего этого.

— Помни, что я сказал, Саша. — Эван завязал шнурки на ботинках и направился к двери. — Ты принадлежишь мне. И всякий, кто вздумает бросить мне вызов, умрет от моей руки.

Как она уже много раз видела, Эван вышел из спальни сердитым, целеустремленным шагом. Саша услышала, как открылась дверь квартиры, и вздрогнула, когда та захлопнулась.

Слезы щипали ей глаза, но она хотела, чтобы эти предательские ублюдки высохли. Она больше никогда не прольет ни единой слезинки по Эвану Брану или любому другому мужчине.

Она стоила больше своих слез.

Глава 23

Казалось бы, Кристиан «нашел» Шивон, но на самом деле она позволила ему найти себя. Он понятия не имел, где находится ее ковен, и она всегда, казалось, волшебным образом появлялась в каких-то клубах в центре города, когда он случайно оказывался там. В тот единственный раз, когда она вызвала его, этот ублюдок Карриг застал его за частной игрой в покер с высокими ставками. Не совсем на виду у публики. Если бы он не знал ее лучше, то решил бы, что она нашла его первой и уже давно присматривает за ним. Он устал от необходимости посещать каждый клуб в городе, когда ему нужно увидеть ее. И в то же время он восхищался ее способностью держать себя — и ковен — под защитой.

Он хотел поговорить с ней до того, как отправится к Макалистеру с теми крохами информации, которые ему удалось собрать. Он не мог этого объяснить, но прежде чем двинуться вперед, ему нужен был ее совет. И в процессе этого он надеялся вооружить ее хоть какой-то информацией.

Он поднял голову и посмотрел на черную неоновую вывеску «Оникс». Это была его последняя остановка той ночью. Если ее здесь нет, он понятия не имеет, где еще искать.

— Видишь там что-то интересное, оборотень?

Кристиан поджал губы. От мягкого, чувственного мурлыканья ее голоса по его спине пробежал жар. В то же самое время его волк неодобрительно зарычал в глубине души. Он должен был быть хищником, и всегда рядом с Шивон он чувствовал себя скорее добычей.

Его волка это не забавляло.

— Откуда ты взялась? — в его голосе сквозило раздражение.

Она встала рядом с ним, плечом к плечу. Ну, от плеча до предплечья. Она была на добрых восемь дюймов ниже его, но ее характер и явная храбрость компенсировали недостаток роста. Кристиан глубоко вдохнул аромат жасмина и задержал его в легких. Огни соседних предприятий отражались от почти иссиня-черных прядей ее волос. Он снова сосредоточил взгляд прямо перед собой, борясь с желанием хорошо ее осмотреть.

— А не все ли равно, откуда я взялась? — Ее голос был подобен ласке. — Теперь я здесь.

Да, так оно и было. Волк Кристиана снова зашевелился, его возбуждение медленно трансформировалось в собственническую похоть. Упрямое животное считало, что Шивон принадлежит им. Кристиан считал это животное идиотом.

— Знаешь, Шивон, у тебя есть привычка появляться в нужный момент.

Она взглянула на него краем глаза.

— Разве это плохо?

Кристиан ответил ей тем же взглядом.

— Я еще не уверен.

Один уголок ее рта приподнялся в чувственной полуулыбке.

— Итак… мы идем, или ты хочешь провести этот маленький тет-а-тет в другом месте?

Кристиан подавил стон. Его мозг лихорадочно перебирал все возможные варианты, вытекающие из ее слов. Он хотел остаться с ней наедине, но если бы это случилось, они бы точно не разговаривали. Кристиан оглянулся через плечо на крошечную пивнушку для любителей на другой стороне улицы. Там не могло быть более десяти или пятнадцати человек внутри. Это казалось хорошим компромиссом.

Он дернул подбородком и повернулся.

— Давай пойдем туда.

Бровь Шивон поползла вверх.

— Вон туда?

Он ухмыльнулся.

— А в чем дело? Слишком дорого для тебя?

Ее рубиново-красные губы сжались, и взгляд Кристиана был прикован к ним.

— Нисколько. — Она повернулась и зашагала рядом с ним. — Должно быть весело.

Они дождались перерыва в движении, и перешли улицу, направляясь к бару. Вывеска гласила: «У Рэя», и выглядела она как заведение для любителей выпить днем. Кристиан бывал в таких местах, как у Рэя, больше раз, чем мог сосчитать. Это было идеальное место, чтобы не чувствовать себя так чертовски плохо. В конце концов, страдание любило компанию.

Так что, по сути, он будет прям как дома.

— А где твой телохранитель?

Шивон улыбнулась:

— Карриг? Он уже близко.

Конечно, он был рядом. Ублюдок.

— У тебя всегда есть запасной план, не так ли?

— Конечно. — Кристиан открыл дверь для Шивон, и она ослепительно улыбнулась, проходя мимо него. — А у тебя разве нет?

Он попытался создать таковой. Но он уже начинал верить, что никто не планирует лучше, чем Шивон.

— Иногда. Но я ни от кого не прячусь так, как ты.

Шивон ощетинилась. Она прошла мимо бара и нашла уединенную кабинку в задней части здания. Кристиан шел в нескольких шагах позади нее, слишком загипнотизированный покачиванием ее бедер, чтобы делать что-то еще, кроме как пялиться. Она скользнула в кабинку, давая Кристиану достаточно места, чтобы присоединиться к ней.

— Может быть, и нет, но ты все еще оглядываешься через плечо.

Разве это не была гребаная правда? Когда ты играл обеими сторонами против середины с такими тяжелыми нападающими, с которыми Кристиан был связан, у него не было выбора, кроме как оглядываться через плечо. Шивон никогда прямо не признавалась, что она была дампиром, которого искал Грегор, но чем больше она ему доверяла, тем больше открывалась ему. Самый крошечный из них оставил за собой след из хлебных крошек, по которому он должен был идти.

Ему нужно было, чтобы она ему доверяла. Чтобы открылась ему. Но она была осторожным, загнанным в угол животным. Она не перевернется и не покажет живот. Если она почувствует хоть малейшую угрозу, то будет сопротивляться. Кристиан понятия не имел, как вести себя с ней. Она была загадкой.

— Грегор что-то задумал. — Шивон, возможно, и любила играть в игры, но Кристиан не стал этого делать, а сразу бросился в атаку, вместо того чтобы участвовать в их обычной болтовне.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Кристиан обратил свое внимание на официантку с коктейлем. В этом месте обслуживание было более быстрым, чем в некоторых норах, к которым он привык. У него заканчивались деньги после того, как он проиграл несколько тысяч на матче с «Барселоной» на прошлой неделе. Это научит его снова не ставить против Месси.

— Бурбон, чистый.

Официантка повернулась к Шивон:

— А для вас?

Она подняла взгляд, выражение ее лица было скучающим.

— Тоже.

Боги, она была пугающей женщиной. Это изрядно заводило его. Шивон сосредоточила взгляд своих изумрудно-зеленых глаз на Кристиане, и ее полные губы приоткрылись, обнажив тонкие кончики клыков.

— А почему ты думаешь, что меня это волнует?

Время переключения тактики. Без игр. Пришло время для здоровой дозы честности.

— Мне нужно знать твое мнение, прежде чем я отправлюсь к Трентону Макалистеру с тем, что мне известно.

Ее глаза сузились, а лицо стало серьезным.

— Ты хочешь знать мое мнение?

Вау. Если бы он знал, что все, что нужно сделать, чтобы остановить ее — это оценить ее вклад, он бы уже давно поинтересовался ее мнением.

— Да. Ты знаешь о Грегоре больше меня. Ты знаешь, что заставляет его беситься. Что его подпитывает. — Она открыла было рот, чтобы возразить, но он оборвал ее: — Не пытайся отрицать это. Я проследил за ним до того места, где он и его верные войска разбили лагерь. У него есть пленник. — Шивон наклонилась, почти незаметно, и нахмурилась. Да! Он поймал ее на крючок. — Маг.

Она отпрянула. Ошеломленная. Кристиан никогда не видел, чтобы эта самоуверенная дампирка была так сбита с толку игрой. Это было очень важно. Она что-то знала, и это было чертовски зловеще.

— Маг? — Она понизила голос до неразборчивого бормотания. — Ты уверен в этом?

Дрожь беспокойной энергии пробежала по спине Кристиана. Его волк издал низкий предупреждающий рык в душе, и мужчина приказал животному успокоиться. Не было никакого смысла выходить из формы, пока он точно не узнает, что происходит. И, честно говоря, он не очень-то верил, что Шивон сможет заполнить многие пробелы.

— С ним тоже что-то не так. — Официантка вернулась с напитками, и он положил на стол свою кредитную карточку. — Заведи счет.

— Нет. — Шивон вернула ему карточку и положила на место две двадцатки. — Нам по одному и на сегодня закончим. — Она строго посмотрела на официантку. — И мы хотели бы немного уединиться.

Официантка сгребла двадцатки и выпрямилась

— Идет.

Дерьмо становилось настоящим. Это была та сторона Шивон, которую он никогда раньше не видел. Серьезная. Решительная. Интенсивная. Возможно, он наткнулся на что-то более важное, чем ему показалось вначале. Если так, то Макалистер будет должен ему гораздо больше, чем просто немного денег.

Кристиан был готов вести переговоры о своей свободе.

***

Неужели Грегор действительно нашел мага, который связал силу Макалистера? Шивон была так ошеломлена, что даже перышко могло бы сбить ее с ног прямо сейчас. Кристиан был умнее, чем она думала, и ей нужно было иметь это в виду на будущее. Не так уж много существ было посвящено в эту тайну. Макалистер наверняка убил бы любого, кто знал о его слабости. Она была уверена, что Кристиан не понимает, в какое опасное положение он только что поставил себя.

— Я прокрался в дом, где они живут. Маг был в соседней комнате, и я подслушал их разговор.

Берсерки могли учуять врага за много миль.

— Как тебе это удалось?

— Я купил у ведьмы настойку, которая скрыла мой запах.

Умный волк. Шивон стало интересно, какие еще сюрпризы припрятал Кристиан в своем рукаве.

— И о чем же они говорили?

— Ничего такого, что имело бы большой смысл.

Кристиан отхлебнул из бокала, и внимание Шивон привлек его рот, когда она вспомнила восхитительное ощущение его губ. Однако сейчас было не время для такого рода развлечений. Ей нужно было сосредоточиться и выяснить все, что он знал.

— Они говорили о вампире по имени Саид и его любовнице. Но у меня сложилось впечатление, что она была чем-то большим. Может быть, даже его парой. Грегор был в Сиэтле, и, по-видимому, какое-то дерьмо произошло, пока он был там. Женщина Саида имеет какое-то отношение к магу. Его зовут Рин. Рин хочет жестоко отомстить предполагаемой паре Саида и Грегору за то, что она с ним сделала. Судя по тому, как он это произнес, она забрала его душу.

О Боги. Шивон была так занята тем, что залегла на дно, что не обратила особого внимания на жалких новообращенных Михаила. Если то, что сказал Кристиан, было правдой, то Саид, возможно, был связан с похитителем душ. Самое редкое из эльфийских существ, и сверхъестественное сообщество боялось его почти так же, как берсерков. Шивон не знала всех подробностей о том, как была связана сила Макалистера, но ходили слухи, что энад двин заручилась помощью мага, чтобы связать Макалистера. Была ли пара Саида той самой похитительницей душ? Если так, то игра, в которую играла Шивон, только что резко изменилась.

Грегор больше не был только угрозой для вампиров. Он был угрозой для сверхъестественного рода.

— А что еще ты слышал?

Кристиан некоторое время, молча, изучал ее. Золотистый свет вспыхнул в его радужных оболочках, давая ей возможность увидеть животное, которое жило внутри него. Это придавало ему дикий и опасный вид. Непредсказуемый. И такой чертовски сексуальный, что ее кровь вскипала.

— Они говорили о третьей стороне.

Шивон не могла не задуматься о причинах, по которым Кристиан так откровенен с ней. Подозрительная, настороженная часть ее души беспокоилась, что он ее для кого-то затравливает. Либо для Грегора, либо для Макалистера. Та ее часть, которая не могла оторвать взгляда от его полных губ и квадратного подбородка, надеялась, что в этом есть что-то еще. Может быть, в какой-то мере и привязанность.

Шивон уже давно не позволяла себе испытывать к кому-либо какие-либо чувства. Так долго, что она не могла точно вспомнить, каково это было. Нежные эмоции были слабостью. Она не могла позволить себе никаких щелей в броне. Особенно теперь, когда угроза Грегора возросла. Лучше всего было считать Кристиана не более чем стратегическим инструментом для использования. Все остальное только может ее убить.

— И что же?.. — Она действительно нуждалась в Кристиане, чтобы добраться до этой чертовой точки.

— Грегор назвал ее Фионой. Думаю, она родственница пары Саида. Может быть, сестра. Судя по тому, как это прозвучало в устах Грегора, Фиона и этот Рин были старыми друзьями. И он, кажется, думает, что Макалистер до смерти ее боится.

Кристиан собрал большой объем информации, но большая ее часть была неполной, и заполнить пробелы было трудно. Проведя небольшое исследование, Шивон была уверена, что сможет собрать все воедино, чтобы увидеть более четкую картину.

— Но Рин считает, что Грегор слишком самоуверен.

Шивон насмешливо фыркнула. Это ее нисколько не удивило. Его чрезмерная самоуверенность, полная неспособность думать о неудаче, вот что делало его таким грозным противником. Его вера граничила с фанатизмом.

— Меня это не удивляет. Сомнение вообще не входит в его планы.

Кристиан кивнул в знак согласия.

— Рин говорит, что Фиона дикая и непредсказуемая. Без всякой преданности.

При других обстоятельствах Фиона могла бы стать той женщиной, которой восхищалась бы Шивон. Может быть, даже… примером. Но учитывая ее нынешнее затруднительное положение и необходимость оставаться на шаг впереди Грегора, Фиона была неизвестной переменной, которая легко могла превратиться в угрозу.

Кристиан допил остатки бурбона и с несчастным видом поставил стакан на стол. Чертовски плохо. Он больше не будет пить. Шивон чувствовала, что он регулярно глотает галлоны спиртного, чтобы хорошенько напиться. Жаль, что его сверхъестественный метаболизм не позволял этому случиться. Он был ущербным, саморазрушительным и эгоистичным. И все же она поймала себя на том, что хочет дать ему то, что он хочет. Другой напиток. Что угодно. Все, что угодно, лишь бы он почувствовал себя лучше, независимо от того, насколько временная эта поправка.

— Что-то произошло в Сиэтле между Саидом и Грегором, — сказал Кристиан через мгновение. — Я не знаю, что именно, но это касалось его пары. Рин сказал, что убьет их обоих. Конечно, Грегор сказал, что ему все равно, что маг сделает с Саидом, но что ни один волос на голове его пары не должен быть тронут.

Интересно. Конечно, Грегору было бы все равно, если бы Рин убил вампира, но тот факт, что он был готов защищать пару вампира, красноречиво говорил о важности ее роли в планах Грегора.

— Что-нибудь еще?

Кристиан покачал головой.

— У Грегора чертовски обостренные чувства. Он испугался и приказал проверить периметр, так что я убрался оттуда к чертовой матери.

Черт подери! Было бы очень хорошо, если бы Кристиан смог получить больше от своего пребывания в крепости Грегора.

— Значит… — Шивон даже не притронулась к бокалу. Взгляд Кристиана на мгновение опустился к янтарному напитку, и она издала долгий страдальческий вздох, пододвигая стакан к нему. Он сверкнул очаровательной улыбкой, которая превратила ее тело в предателя, когда жар затопил ее. Сексуальный ублюдок. — А о чем именно тебе нужно мое мнение?

Кристиан глубоко вздохнул, прежде чем одним глотком осушить бурбон.

— Я хочу знать, как много, по-твоему, я должен рассказать Макалистеру.

Его глаза расширились в ответ на хриплый смех Шивон.

— Ты это серьезно? — Вряд ли он собирается идти с этим к директору Сортиари. — Ничего!

Разочарование отразилось на его лице, и он нахмурился. Очевидно, она не дала ему того ответа, который он искал.

— Ничего?

— Неужели ты так слепо предан Сортиари, что передашь это Макалистеру? — По какой-то причине Шивон считала Кристиана одиночкой во всех смыслах этого слова. Как эта Фиона, как она сама, без всякой привязанности.

— Верность здесь ни причем, — ответил Кристиан. — Информация очень ценна. Я склонен продавать свою.

Дурак. Шивон боролась с желанием ударить его по красивому лицу, чтобы хоть немного вразумить.

— Ты раб денег, оборотень. — Она все время смотрела на него. Шивон знала о его склонности к азартным играм и о том, в какие неприятности это его втянуло. — Тебе нужно освободиться от этих оков.

Его ответный хмурый взгляд сказал ей, что эта тема не обсуждается.

— Я не спрашивал твоего мнения на этот счет.

— Я предложила его бесплатно. — Шивон постаралась сохранить спокойное выражение лица и легкий тон. Какую бы пустоту ни пытался заполнить Кристиан, азартные игры и алкоголь не помогут ему сделать это.

Кристиан потянулся за пустым стаканом и с отвращением отодвинул его.

— Да, но не делай мне никаких одолжений.

Его настроение изменилось, и это была та его сторона, которую Шивон никогда не видела. Задумчивый. Сердитый. Разочарованный. Такой непохожий на очаровательного, беззаботного мужчину, который любил ее дразнить. Шивон совсем не нравилась эта его сторона. Это испортило ей удовольствие и заставило сопротивляться игре.

— Ты хочешь знать мое мнение по этому поводу? Хорошо. Я дам его тебе. Если ты расскажешь все это Макалистеру, он убьет тебя прежде, чем ты успеешь встать со стула.

Шивон была сыта по горло Кристианом и его безрассудными выходками. Она выскочила из кабинки и направилась к выходу, готовая оставить его и эту несчастную ночь позади. Воздух ранней зимы наполнил ее легкие, и она с отвращением выдохнула. Боги, как же она ненавидела этот город. Ненавидела его загрязнение и тяжелый воздух и тот факт, что уличные фонари делали невозможным видеть звезды…

Сильные руки развернули ее к себе. Кристиан прижался губами к ее губам в сокрушительном поцелуе, который ослабил ее колени и ускорил кровь в жилах. Забудь о Грегоре и Макалистере. Кристиан Уэйлен должен был уничтожить ее прежде, чем кто-либо из врагов получит такую возможность.

Глава 24

— Я был терпелив, пока ты позволял этой вампирской шлюшке отвлекать себя. Пришло время доказать мне, что мое великодушие не пропало даром.

Эван с трудом подавил желание закатить глаза. Грегор мог притворяться великодушным весь гребаный день, но это не изменило бы того факта, что он был эгоистичным ублюдком, которому было наплевать на всех, кроме себя и своих собственных планов. Эван все еще был чертовски зол из-за своего разговора с Сашей и готов был нанести небольшой ущерб, чтобы снять напряжение, которое продолжало накапливаться всю оставшуюся ночь и весь следующий день. Если Грегор хочет стать жертвой этой ярости, пусть так и будет.

— А за последние несколько недель ты хоть что-нибудь сделал, кроме того, что засаживал по самые уши во врага? Я был слишком слаб. Пусть ты пропускаешь смены, пусть ты сражаешься на этой проклятой богами арене, как животное. — Белки глаз Грегора поглотила чернота, и в груди его раздалось низкое рычание. — Ты мне кое-что должен, Эван. И я предлагаю тебе заплатить.

Он ни черта не должен Йену Грегору, будь он проклят. Эван посмотрел на их предполагаемого лидера сверху вниз и медленно, глубоко вздохнул. Его голова дернулась в сторону, когда Грегор нанес удар, которого Эван даже не заметил. Громкий хлопок означал, что его челюсть сломалась, и вспышка раскаленной добела боли пронзила его лицо. Эван застонал, почувствовав во рту привкус крови. Рана на губе зажила почти мгновенно, когда он выпрямился и снова посмотрел на ублюдка.

Грегор двигался с пугающей скоростью и не терял ни секунды, чтобы напомнить Эвану о своей доблести. Он нанес еще один удар по лицу Эвана, на этот раз, устроив ужасный перелом глазницы, от которого правое глазное яблоко запульсировало, лицо обвисло, а зрение затуманилось прежде, чем кости успели восстановиться. Он мог бы принять свое избиение и позволить этому быть концом всего, но Эван не был согласен. Он ответил Грегору, низко склонив голову, и врезался в него. Грегор вылетел из сапог, и вместо того, чтобы опуститься на пол, Эван оттолкнул Грегора на добрых пятнадцать футов, прежде чем швырнуть его в противоположную стену. Сила удара погрузила Грегора в гипсокартон, и Эван воспользовался этой возможностью, чтобы сделать сильный правый хук прямо в челюсть Грегора.

С таким же успехом он мог бы врезаться в кирпичную стену, несмотря на все повреждения, которые появились, Грегор был невероятно выносливым, самым сильным из них всех. Эван надеялся, что ему хоть немного больно. Достаточно, чтобы знать, что с ним лучше не связываться. Он не собирался больше стоять и терпеть это. С него было достаточно дерьма. Достаточно вендетты. И достаточно мести, чтобы хватило на несколько жизней. Эван хотел уйти. И если единственным способом для этого была его смерть, то пусть так и будет.

Грегор оторвался от гипсокартона и прижал Эвана к полу еще до того, как тот понял, что больше не стоит. Воздух покинул его легкие в сильном порыве, и Эван боролся, чтобы сделать вздох. Рука Грегора начала сжимать его горло.

— Ты наглый кусок дерьма, — выплюнул Грегор. — Думаешь, что можешь смотреть на меня с вызовом и думать, что я просто позволю уйти? — Чернота поглотила белки глаз, и его родной акцент стал еще четче от гнева. — У меня было дерьмо, которое доставляло мне больше хлопот, чем ты, так что ни на секунду не думай, что у тебя есть что-то против меня. Если хочешь унизить себя, погрузившись в испорченную киску вампира, это твое дело. Когда твои братья узнают, что ты натворил, избиение будет наименьшей из твоих проблем. — Грегор наклонился так близко, что горячее, прогорклое дыхание коснулось лица Эвана. — Qui cum canibus concumbunt cum pulicibus surgent. — Если ты ложишься с собаками, то просыпаешься с блохами. Мудак. Грегор отпустил горло Эвана и одним плавным движением поднял его с пола. — У тебя есть пять секунд, чтобы сказать мне то, что я хочу услышать, прежде чем я расскажу твои секреты каждому военачальнику в пределах слышимости.

Боги, Грегор был жалким ублюдком. Эван, наконец, смог сделать глубокий вдох и наполнить легкие столь необходимым ему кислородом. Его многочисленные переломы и ушибы зажили, и он снова был на сто процентов здоров. С Грегором он вполне мог справиться. С разъяренной толпой его собратьев, одержимых желанием наказать за предательство? Вряд ли. Те, кто слепо предан Грегору, без колебаний разорвут Эвана на куски. А когда от него ничего не останется, чтобы расчленить, они оторвут ему голову прямо с плеч. Он должен был играть. У него не было другого выбора. Он не боялся ни сражаться, ни умереть. Но Дрю никогда не позволил бы ему сражаться одному, и он не хотел подвергать своего кузена опасности.

— У создателя Саши, Саида, есть пара. — Эван понятия не имел, будет ли эта информация ценна для Грегора, но попробовать стоило. — Фейри. Отличная от всех, кого я когда-либо видел. Она очень сильная, я это почувствовал.

Грегор разразился почти маниакальным смехом, и Эван подумал, уж не сошел ли он, наконец, с ума.

— Эта женщина, которая думает, что ты ее пара, она — часть ковена Саида?

Эван нахмурился. Как Грегор узнал о Саиде?

— Да. Есть три вампира, о которых я знаю, включая Сашу. Остальные — дампиры.

Грегор продолжал смеяться.

— Ты совершенно бесполезен, черт возьми! — Смех замер в жуткой тишине, и губы Грегора скривились в угрожающей усмешке. Его глаза оставались черными. Ониксовые шары, отражающие зло его души. — Ты выбрал женщину из ковена, который я хочу сохранить в неприкосновенности, не так ли?

Эван скрыл свое удивление под маской пассивности. С тех пор как началась их вражда с вампирами, Грегор ни разу не предлагал ковену отсрочку или помилование. Саид явно внес свой вклад в эндшпиль Грегора. Либо так, либо это сделал кто-то из его близких. Может быть, фейри? Она казалась очевидным выбором.

— Я знаю, где находится ковен. — Огромный риск — предложить такую информацию, особенно когда Эван никогда не собирался ею делиться. Но реакция Грегора покажет, действительно ли он хочет избавиться от Саида и тех, кто находится под его опекой.

Чернильная чернота исчезла из глаз Грегора. Он оглядел Эвана с головы до ног, и его холодное презрение вызвало бы мурашки по коже у более слабого мужчины. Желание Эвана защитить своего кузена от Грегора обернулось большой неудачей. Ему нечего было предложить Грегору. Нечего. И у Эвана было такое чувство, что его вот-вот накажут за это.

— Та женщина, которую ты трахаешь, ничего не может предложить мне в отношении ее ковена. Хватит там копать. Я хочу знать об остальных. Где находятся их ковены. Их ряды. Как много вампиров существует. Я хочу знать о Михаиле Аристове, его суке-паре и человеческом ребенке, который живет с ним. Все остальное бесполезно и принесет тебе только жестокое избиение. Ты меня понимаешь?

У него был бы чертовски хороший шанс заставить Сашу рассказать ему обо всем этом. Особенно после их последней ссоры.

— Я все понимаю. — Эван сплюнул в сторону, чтобы очистить рот от крови, оставшейся после побоев. Он посмотрел Грегору в глаза и даже не вздрогнул. Он отказался пасти корову в присутствии военачальника.

— Убирайся прочь с моих глаз.

И с этими последними словами Эван был выгнан. Он даже не стал размышлять о том, кто слышал их небольшой разговор и последующую ссору. Никто не посмеет поднять этот вопрос. Правление Грегора было абсолютным. Никто его не расспрашивал. Не бросал ему вызов. Или как-то иначе говорил с ним, если только тот не заговаривал первым. Точно так же любой, кто осмелился бы повторить разговор Грегора с кем-либо из них, мог ожидать такого же возмездия, какое только что получил Эван.

Он мог бы придумать миллион лучших способов провести вечер, кроме как с кулаками Йена Грегора.

Эван прошел мимо Дрю по коридору, направляясь в свою квартиру. Их взгляды встретились, и его кузен изменил курс и пошел рядом с ним в ногу. Они не произнесли ни слова, пока не добрались до квартиры Эвана и не вошли внутрь. И даже тогда они старались не говорить слишком много.

— Господи, выглядишь дерьмово. — Дрю умел говорить очевидные вещи. — Это твоя кровь по всей твоей гребаной одежде?

Эван повернулся к кузену и поднял бровь. Он не собирался обсуждать с Дрю то, что только что произошло. Не с ним, ни с кем-либо другим.

Дрю откашлялся и устроился на старом потрепанном диване, который они подобрали на обочине дороги, к которому была привязана бесплатная картонная вывеска.

— Я не так уж часто тебя вижу. — Он сохранял веселый тон, но его напряженное выражение лица и нахмуренные брови говорили о другом. Он был встревожен, и совершенно справедливо. И, может быть, даже немного разозлился. Опять же, совершенно справедливо. Но сейчас Эван ничего не хотел с этим делать.

— У меня было много дерьма. С которым надо разобраться. — Дрю должен был знать, что у Грегора полно своих белых пятен. — Грегор заставил меня бегать по поручениям и заниматься разведкой.

— Да, там было много всякого дерьма. Все заняты. Хочешь пойти выпить чего-нибудь?

— Да. — Если Эван собирался защищать Дрю, то ему придется изменить их планы. А это означало сделать что-то невероятно неприятное. — Давай пойдем куда-нибудь в тихое место и выпьем чего-нибудь.

***

— Саша. Вот это сюрприз. Заходи.

Саша переступила порог огромного особняка, в котором жила стая оборотней Форкбеард и крошечный ковен Шелль Дейли из двух человек. Хотя он казался удивленным, увидев ее, Лукас приветствовал ее яркой улыбкой, и его запах оставался чистым. Было приятно сознавать, что ей здесь рады, потому что сейчас ей некуда было идти. После того как Эван снова ушел, она не могла больше сидеть там в полной тишине, одна. Слишком много всего навалилось на нее, и, не найдя решения для мучивших ее тревог, она решила взять «Убер» и умчаться на нем в единственное место, куда только могла придумать.

— Извини, что пришла без предварительного звонка. — Она даже удивилась, что Саид до сих пор не отключил ее телефон. Скоро ее кредитки будут заблокированы. Ее зависимость от него — и от ковена — только помогла ей показать, что обретенная независимость была не более чем иллюзией. — Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Может быть, ты хочешь перекусить или выпить чашечку кофе?

— Кофе? — Добродушный смех Лукаса вызвал кривую улыбку на губах Саши. — А ты точно не хочешь выпить водки с содовой где-нибудь в клубе? Знаю, это не Лос-Анджелес, но в Пасадене есть несколько интересных мест, где можно потусоваться.

Саша поежилась. Боги, она была так неуправляема последние несколько месяцев. Пила. Гуляла. Трахала все, что проходило мимо нее. Неудивительно, что Лукас решил, что она предпочла бы многолюдный клуб тихому кафе. Она оглядела просторное фойе, обставленное стильной мебелью, со вкусом. Сверхъестественные существа определенно знали, как накапливать — и тратить — свое богатство. Это заставило ее задуматься о собственном финансовом положении… У нее были свои счета, деньги, которые Саид, как мастер ковена, передавал ей. Но уйти из ковена было все равно, что бросить свою работу. Она никогда больше не узнает такого комфорта, как сейчас. Она поселилась в дрянной, почти без мебели квартире в долине.

— Саша? Все в порядке?

Боги, она полностью отключилась. Она сделала глубокий вдох и поперхнулась, когда всепоглощающий запах оборотня ударил в нос. Вау.

— А как ты справляешься с этой проблемой?..

— Ты к этому привыкаешь. — Лукас прервал ее, словно прочитав мысли. Он ухмыльнулся. — Все не так уж плохо.

Может быть, ей не следовало приходить сюда. Ей следовало бы пойти и поговорить с Эни о своих проблемах. Эни уже знала ее положение и не удивилась бы, узнав, что все так печально обернулось. Эни была грубой, дикой и непримиримой. Она знала подземный мир этого города. А Лукас — нет.

— Может быть, поэтому ты и приехала сюда? Потому что я не знаю ничего из того, что знает твоя подруга.

У Саши отвисла челюсть. Она недоверчиво уставилась на Лукаса. Он слышал ее мысли так же ясно, как если бы она произнесла их вслух. Это было невозможно…

— Ты знаешь один из моих секретов, — сказал он с сочувственной улыбкой. — Так что теперь ты можешь доверить мне один из своих.

Черт возьми. Она определенно пришла в нужное место.

— У меня нет машины. — Она решила, что это хорошая идея — дать ему знать, что сегодня вечером он будет за рулем.

— Не проблема. — Он схватил брелок с вазы, стоявшей на столике у двери. — Пошли.

Она еще не успела поделиться с ним ни одной тайной, а Саша уже чувствовала себя свободной. Но в этом-то и была вся прелесть Лукаса. Вам достаточно было провести с ним всего несколько минут, чтобы почувствовать успокаивающий эффект. Да, она определенно приняла правильное решение. Потому что сейчас ей действительно нужна была доза этого спокойствия.

***

Это была не кофейня, но и не переполненный клуб. Скромный бар в нескольких милях от поместья стаи был полной противоположностью тому типу мест, где, как представляла себе Саша, проводил время Лукас. Темный, немного запущенный, немного грязный, со старомодной кантри-музыкой, играющей на заднем плане, и не более чем двумя другими клиентами, заполняющими пространство. Бармену на вид было далеко за пятьдесят, хотя Саша готова была поспорить, что ему было ближе к сорока. Тяжелая жизнь, без сомнения, сморщила его лоб, обвисла кожа над глазами и преждевременно поседели волосы. У него были добрые голубые глаза, и появлялись морщинки, когда он улыбался им. Он вежливо поздоровался, когда она и Лукас устроились в кабинке у задней стены бара.

— Могу я вам что-нибудь принести? — крикнул им бармен.

— Я возьму пиво, — отозвался Лукас. — Я не привередлив. Любое.

Бармен кивнул и переключил свое внимание на Сашу.

— Виски. Со льдом. И сделай его двойным.

Он понимающе посмотрел на Сашу. Она полагала, что он хорошо разбирается в искусстве запивать неприятности. Подобное узнавало подобное, и он, очевидно, видел темную тень на ее душе. Она определенно видела это на его лице.

Лукас молчал, пока им не принесли напитки. Он сделал большой глоток из бутылки, его бездонные голубые глаза уставились на Сашу. Он не собирался давить на нее. Или задавать вопросы. Вместо этого он терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями. Он ей нравился. Ей нравилось его тихое, успокаивающее присутствие и молчаливая сила. Когда-нибудь он станет достойной парой для какой-нибудь счастливой женщины. Она отхлебнула из своего стакана и подумала о том, как обжигает виски, когда скользит по горлу. Почти успокаивает по сравнению с сухим жаром кровожадности.

— Моя жизнь полностью испорчена.

Лукас поставил бутылку на стол и полностью сосредоточился на Саше.

— Уверен, что все не так уж плохо.

Она подняла бровь. Да? Она собиралась доказать ему, что он ошибается.

— Моя пара — берсерк, я покинула ковен… о, и банда демонов пытается запугать меня, чтобы убедить мою пару пожертвовать собой, чтобы они могли заработать несколько баксов. — Она не потрудилась добавить немного о том, что упомянутая пара был неоправданным собственником и ревнивцем из-за ее бывшей любви к своему создателю. Слишком много драмы.

Глаза Лукаса расширились, когда он откинулся на спинку стула.

— Ты совершенно права. Твоя жизнь полностью испорчена.

Саша подавила стон. Ей хотелось биться головой о стол, пока она не вырубится к чертовой матери и не останется в блаженном беспамятстве.

— Вот видишь!

— Но ты упустила из виду то, что была влюблена в Саида. — Его странная способность читать мысли действительно выводила Сашу из себя! Ей нужно быть осторожной с тем, что всплывало в ее голове, когда она была в компании Лукаса. — Неплохая идея, — подмигнув, добавил он. — Ты скоро освоишься с этим делом.

— Это серьезно бесит. — Саша одним глотком выпила половину виски, оставшегося в ее стакане. — Как ты можешь это делать?

— Причуда моего обращения. — Лукас тоже выпил, и его эзотерический ответ повис в воздухе. — Я знаю, что ты имеешь в виду в отношении Саида, Саша. Вот почему я об этом заговорил. Я не привязан, но я был в твоей ситуации. Что-то вроде того. Это осложняет те чувства, в которых ты уверена.

Вот именно! Она посвятила себя Саиду много веков назад. Она надеялась, что когда-нибудь он ответит ей тем же. После своего обращения Саид стал еще более отстраненным. Саша не смогла привязать его, и это было похоже на то, как будто кто-то вытащил ковер из-под нее. И чтобы добить ее, она обнаружила, что ее душа привязана к смертельному врагу. Как она могла снова доверять своим чувствам, когда они так долго предавали ее?

— Я не могу помочь тебе не любить Саида, — сказал Лукас. — Точно так же, как я не могу помочь тебе освободиться от берсерка. Связь абсолютна. — Истина, повторяемая среди их рода. Саша уже начала думать, что это девиз вампирской расы. — Но я могу попытаться помочь тебе с другими проблемами. Давай начнем с вопроса с демонами и будем работать в обратном направлении. Кто они такие и чего именно хотят?

Она была так рада, что Бриа сочла хорошей идеей познакомить ее с Лукасом. Поначалу она была осторожна. Его невинность, неопытность, его внешность хорошего парня. Но Саше следовало бы знать лучше, чем кому-либо другому, что внешность может быть обманчивой, и что Лукас показывает окружающим только то, что хочет, чтобы они видели. В этом красивом молодом вампире было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. У него была глубина. И свои собственные секреты. Саша была рада назвать его другом и благодарна, что он находился на ее стороне.

— Ты когда-нибудь обжигался адским огнем, Лукас? — Она проглотила остатки виски, собираясь с мыслями. — Это чертовски больно.

Боги, она надеялась, что он поможет ей найти выход из этой передряги. Если же нет, то она и Эван оба могут встретить свой конец прежде, чем их семьи получат шанс наказать их за предательство.

— Успокойся, — сказал Лукас. — Никто никого не накажет. По крайней мере, не с твоей стороны.

Правда, если Саид вообще накажет ее, то это будет лишь слабый шлепок по сравнению с тем, что могло ожидать Эвана. Вождь его клана был самым страшным и безжалостным военачальником в сверхъестественной истории. Она беспокоилась об Эване. Он был таким сильным. Таким уверенным. Но все имело свой предел прочности.

Включая Эвана Брана.

Глава 25

Вся ночь и весь следующий день ушли у Эвана на то, чтобы выследить этого дерьмового демона, который приставал к ним несколько ночей назад. К счастью, его успех на боевой арене принес ему несколько должников, и он без колебаний обналичил эти чеки. Он планировал решать свои проблемы одну за другой, и эти ублюдки, к сожалению, были самыми легкими в его растущем списке. Прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как он ушел от Саши, и, вероятно, пройдет еще двадцать четыре, прежде чем он снова увидит ее. Если он увидит ее снова. Он не стал бы винить ее, если бы она велела ему отвалить и больше никогда не показываться ей на глаза. Конечно, это предполагало, что она достаточно заботится о нем, чтобы послать его к черту. Насколько он знал, она уже сбежала обратно в свой ковен и к этому ублюдку Саиду.

— А если я скажу тебе, что это была исключительно плохая идея?

Эван искоса взглянул на Дрю. Это была не первая его плохая идея и уж точно не последняя.

— Будь я проклят, если позволю этим вонючим, размахивающим адским огнем сукиным детям указывать мне, что я буду делать, а что нет. — Они утверждали, что хотят получить компенсацию за деньги, потерянные на боях Эвана, но он подозревал, что они хотят вообще убрать его с арены. — И если они думают, что получат хоть цент из наших денег, то пусть подумают еще раз.

Дрю насмешливо фыркнул.

— Мы уже делимся с Грегором; что такое еще одна лапа, которую нужно подмазать?

Эван нахмурился.

— Подмазанная лапа Грегора была необходима, чтобы выиграть нам немного времени и пространства. Я не собираюсь извиняться за это. Я компенсирую тебе свою долю.

Дрю испустил вздох, от которого плечи поникли.

— Нет. У нас все хорошо. Я просто чертовски устал быть его маленькой сучкой и жить как проклятый скваттер.

Эван чувствовал то же самое. Его потребность в самосовершенствовании и свободе была тем, что в первую очередь толкало его на арену сражений.

— И ты, и я. Ничто не помешает этому случиться. Обещаю.

Дрю повернулся и посмотрел на Эвана с кислым выражением лица.

— Даже вампиру?

Бля. Он полагал, что разговор о Саше неизбежен.

— Это… очень сложно.

— Насколько сложно? — Эван съежился от недоверчивого смеха Дрю. — Это что, гребаный прикол? Она — осложнение, которое нам не нужно. Найди другую киску, чтобы засунуть туда свой член.

Если бы все было так просто. В прошлом у него никогда не было проблем с перемещением от одной киски к другой. Безымянные, безликие шлюхи, которые абсолютно ничего для него не значили. Возможность выпустить пар и больше ничего. Но Саша была совсем другой. Она была у него в крови. В костях. В гребаном костном мозге. Он не мог освободиться от ее хватки, как бы ни старался. Если Дрю это и расстраивало, то не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Эван.

— Этого не случится. — Эван выбрал самый простой ответ. Тот, который его успокоит. — Кроме того, она-то и есть то самое задание, которое поручил мне Грегор.

— Господи Иисусе, мать твою. — Отвращение Дрю было причиной того, что Эвану пришлось держать это дело между ним и Сашей при себе. — Он окончательно потерял свой проклятый богами разум.

Окончательно? По мнению Эвана, здравомыслие Грегора никогда не было в порядке. Мужчина был яростным психопатом, простым и ясным. Он стал сукиным сыном в настоящее время. Эван включил поворотник и свернул на длинную извилистую подъездную дорожку, прежде чем остановиться у ворот службы безопасности, которые преграждали ему доступ к роскошному поместью короля демонов на Бульваре Сансет.

— Это какое-то шикарное дерьмо, — заметил Дрю. — Грегору должно быть стыдно. Как вообще кто-то может воспринимать его всерьез, когда мы продолжаем жить как кучка придурков, отсиживающихся в приюте для бездомных?

Дрю упустил главное. Грегору было наплевать на материальные ценности. Ему было все равно, что думает о нем сверхъестественное сообщество. Он не пользовался властью, выставляя напоказ богатство. Йен Грегор требовал уважения через насилие. Сила его тела, ума и целеустремленность были его самым ценным достоянием. Движимый призраками своего прошлого и жгучей жаждой мести, он позволит им всем умирать от голода и жить без защиты в лесу, прежде чем откажется от своего дела.

Эван высунулся из зияющей дыры в том месте, где раньше была водительская дверь, и посмотрел на домофон, установленный на каменном пирсе у ворот. И нажал на кнопку.

— Это Эван Бран, — прорычал он. — Впусти меня, черт возьми.

Он не получил ответа, но вместо этого ворота заскрипели и медленно открылись. Тревожная энергия собралась в его животе и послала волну силы в конечности. Ничто не могло помешать демонам убить их обоих, как только они войдут в дом. Черт, или даже на чертовой подъездной дорожке. Но Эван надеялся на то, что демоны нуждаются в нем. Они точно не заработают денег, убив его прямо сейчас.

Длинная извилистая подъездная дорожка, ведущая к дому, была почти такой же нелепой, как и сам дом. Безвкусный. Взбалмошный. Совершенно уродский. Действительно, идеальное место для кучки бесклассовых демонических ублюдков.

— Запомни, — сказал Эван Дрю. — Если дерьмо станет…

— Да, я знаю, — ответил Дрю. — Убираться оттуда. Да пошел ты, Эван.

Он тихо рассмеялся. По крайней мере, Эван мог рассчитывать на то, что кузен его прикроет.

— Ладно, давай разберемся с этим, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери.

Дрю кивнул и вышел из машины. Они прошли по дорожке к парадной двери, чудовищному дубу и позолоченному листу, который заставил Эвана задуматься, не был ли этот конкретный демон фанатом гангстерских фильмов семидесятых годов. Боги. Если демоны не убьют его, то их безвкусица, вероятно, сделает свое дело.

Дверь распахнулась еще до того, как он ступил на последнюю ступеньку. Это было похоже на сцену из дрянного фильма «Дом с привидениями», когда тебя приветствует жуткое пустое пространство. Эван фыркнул: если это была тактика запугивания, то она с треском провалилась. Эван был из тех монстров, которые снятся другим монстрам в ночных кошмарах. Его нелегко было напугать.

— У меня сегодня куча дел, а ты зря тратишь мое время! — крикнул он на всю комнату. — Так что давай перейдем к делу, или ты можешь взять свои предложения и засунуть их в свою промозглую, пропахшую серой задницу.

Дрю настороженно стоял рядом с ним. Он был готов броситься и надрать задницу какому-нибудь демону. Эван не собирался лгать, он был более чем готов избить кого-нибудь, и надеялся, что один из них разозлит его до такой степени, что он проигнорирует все предупреждения. Он устал от того, что им играют, манипулируют, управляют. Используют, недооценивают, злоупотребляют. Кто-то должен был заплатить за его дерьмовое настроение, и ему было все равно, кто именно.

— Боги! Неужели кто-то выпотрошил вонючее животное, или берсерк только что вошел в мой дом?

Эван закатил глаза. Демоны изо всех сил старались вывести его из себя.

— Думаю, если ты хочешь тратить время на оскорбления, это твое право. Но я пришел сюда поговорить о делах, и если ты не хочешь этого делать, я ухожу.

Запах серы усилился до такой степени, что глаза Эвана начали слезиться. Он задохнулся от резкого вдоха и сухого жжения в горле. Ему нужен был стакан воды. Черт. Ему нужен был галлон гребаной воды. Он чувствовал себя так, словно пил всю ночь, вылез из постели и высыпал в рот пачку крекеров. Неужели именно так чувствовала себя Саша, когда ее охватывала жажда крови?

— Ты принес мои деньги? — Демон, который первым напал на Эвана после драки, вышел в фойе из комнаты слева. Это была какая-то официальная гостиная, обставленная кроваво-красной кожаной мебелью, и каждый предмет был задрапирован уродливым, пушистым, белым искусственным мехом. Стильно. — Семьдесят пять тысяч, если не ошибаюсь.

Ха! Всего несколько дней назад он бы получил в пятьдесят раз больше. Ну и придурок. Эван с трудом припомнил имя этого якобы бесславного демона, и, честно говоря, ему было все равно. Соррас? Сонат? Он просто хотел, чтобы этот паршивый ублюдок сказал ему, чего он действительно хочет, чтобы Эван мог спланировать свой следующий шаг.

— Я собираюсь сказать тебе тоже самое, что и в прошлый раз, когда мы разговаривали. Ты не получишь от меня ни цента.

И точно так же демоны хлынули из деревянных стен. Из каждой комнаты, из каждого угла, из каждой тени, из каждой щели на том месте, где стояли он и Дрю, сходились тела. Запах серы наполнил его ноздри и легкие. Он скользнул вниз по горлу и скрутил желудок. Дрю начал задыхаться, когда они оба были схвачены множеством рук и впихнуты в ужасную красно-белую гостиную.

Что бы ни надвигалось, оно не обещало быть приятным. Впервые за долгое время Эван осознал, что на свете может быть что-то более отвратительное, чем Йен Грегор. В любом случае, он собирался это выяснить.

***

— Когда я сказал, что помогу тебе, это было не совсем то, что я имел в виду.

— Эй, это было твое предложение, чтобы мы сначала разобрались с самыми легкими проблемами. Эта самая простая.

Лукас поджал свои полные губы, глядя на Сашу.

— Верно, но я также предложил сначала воспользоваться дипломатическим путем.

Саша бросила на Лукаса быстрый взгляд.

— Ты не можешь быть дипломатом, когда дело касается демонов. Все, чего они хотят — это затеять драку.

— Но это вовсе не значит, что ты должна им ее устраивать.

— Да, это так. — Лукас ничего не понял. Демоны не были заинтересованы ни в разговорах, ни в переговорах, ни в хорошей игре. Они не хотели, чтобы им платили или умиротворяли. Они хотели убить Эвана, и это не обсуждалось. И поскольку он был проклятой богами силой природы, неубиваемой, неудержимой, жестокой и безжалостной, они знали, что он падет только добровольно.

Или как-то иначе по принуждению.

У Саши был один выход, и только один. Убрать этих ублюдков, прежде чем они смогут причинить еще какой-нибудь вред.

— Тебе не обязательно идти со мной, Лукас, — сказала Саша. — Это моя борьба, и она не имеет никакого отношения к тебе. Я не ожидала, что ты рискнешь своей жизнью. — Она с самого начала знала, что ей придется идти одной.

— Ты сошла с ума, если думаешь, что я позволю тебе сделать это в одиночку. — Лукас протянул руку и схватил кинжал и набор метательных ножей из сундука в гостиной Саши. — Я должен сказать, что для такой квартирки, у тебя хорошая оружейная комната.

Возможно, дом был скудно обставлен, а стены лишены каких-либо художественных украшений. Но Саша принесла все самое необходимое, когда впервые арендовала это место. Возможно, она хотела Эвана, жаждала его крови, как наркотика. Возможно, она была привязана к нему. Но это вовсе не означало, что она ему доверяла. Безопасность всегда была на первом плане в сознании Саши.

— Я не хожу вокруг да около.

Лукас рассмеялся:

— Нет, у тебя определенно есть четкие приоритеты. Ты хоть представляешь, где можно найти этих демонов?

— Не совсем, моя подруга Эни знает, где их искать. По крайней мере, я надеюсь, что она знает. — Она надеялась, что ее вера в нее не была напрасной. Сильфида всегда казалась такой знающей.

— Ладно. Хорошее начало. Но что тогда? После того, как мы их найдем? Нам нужно знать, с чем мы столкнемся, сколько их, и каковы слабые места. Засада — наш лучший выбор, но она не сработает, если мы сначала не ознакомимся с окружением.

Саша замолчала, и некоторое время изучала Лукаса. Для него это было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Он обладал стратегическим умом и рассудительностью воина. Когда она смотрела ему в глаза, то видела только молодость и неопытность, которые были частью его очарования. Но за всем этим она чувствовала глубину и темноту, которые он не позволял никому — даже ей — видеть.

— Я не собираюсь выводить их на родную территорию. — Они бы этого ожидали. Черт возьми, они наверняка уже усилили охрану на всякий случай. Саше хотелось, чтобы это было тихо и незаметно, и в то же время на виду у как можно большего количества глаз. Она не хотела просто взять и уничтожить демонов. Она хотела послать сообщение. Если она собирается оставаться одна, ей нужно, чтобы каждый мерзкий, подлый сукин сын знал, что об нее нельзя вытирать ноги.

Она отказывалась жить всю оставшуюся жизнь с мишенью на спине.

— Я умею драться, — начал Лукас. — Но я же не убийца.

Она не нуждалась в его присутствии. Сашу обучал один из величайших убийц, когда-либо живших на земле.

— Мне просто нужно, чтобы ты вмешался, Лукас. Я сделаю все остальное.

— Это немного меняет нашу стратегию. — Лукас потянулся за другим кинжалом и девятимиллиметровым пистолетом, который засунул за пояс. — У меня такое чувство, что разведка будет очень слабой.

— Почти никакой. — Саше нужно было подготовиться, но не очень. В этом случае, любое тщательное планирование с ее стороны не принесет ничего большего, чем время для демонов. Она не хотела, чтобы у них была возможность планировать, думать или что-то еще. Они так поглощены собственной жадностью, похотью и жаждой насилия, что даже не заметят ее приближения, и она прекратит их жалкое существование раз и навсегда. — У нас есть только один шанс на это. — Если она потерпит неудачу, игра будет окончена. — Если я все испорчу…

Лукас поднял руку:

— Ты ничего не испортишь. Но если что-то случится, это еще не конец игры. Мы просто найдем другой способ.

Саша улыбнулась. Боги, она ненавидела то, как он мог читать ее мысли.

Он улыбнулся в ответ. Это был обезоруживающий жест, и впервые с тех пор, как они познакомились, Саша заметила, как поразительно красив Лукас. Его улыбка стала еще шире.

— Эй. Держись подальше от моего мозга.

Лукас непримиримо дернул плечом.

— Перестань думать о том, что я хочу услышать, и я подумаю об этом.

— Знаешь, ты не такой милый и невинный, как кажешься.

Он ухмыльнулся.

— И ты вовсе не такая жестокая и бессердечная, какой кажешься.

Саша отвела взгляд. Она чертовски старалась убедить всех, что она холодная, стоическая стерва. Она не собиралась позволять Лукасу разрушить эту иллюзию.

— Тебе повезло, что ты мне нравишься, иначе я бы оставила твою задницу дома.

— Тебе повезло, что ты мне нравишься, — возразил Лукас. — Иначе я бы позволил тебе оставить мою задницу дома.

Саша рассмеялась, и впервые за несколько месяцев ее смех был искренним. Было приятно знать, что Лукас ее поддерживал. Потому что, как только пыль осядет, она не будет уверена, какие части ее жизни будут разрушены, а какие останутся нетронутыми.

Глава 26

— Этот мне не нужен. Убери его.

Эван наблюдал, как его кузен сражается с демонами, которые держали его, и его немалая сила была неэффективна против них. Демоны набросились на него, нанося удар за ударом, пока он не свалился на пол. На этом они не остановились. Как только он упал, они продолжили безжалостно избивать его. Сапоги били его в живот, торс и грудь. Кулаки обрушивались на его голову, челюсти и плечи. Берсерки могли быть сильными и выносливыми, но они не были непогрешимыми. Такое избиение причиняло сильную боль, независимо от того, исцеляешься ты мгновенно или нет.

— Да брось ты это! — крикнул Эван. Больные ублюдки не проявляли никакого интереса к Дрю. Это было просто напоказ. Чтобы преподать Эвану урок. Они могли добраться не только до него.

Если он не будет играть по правилам, они причинят вред всем и каждому, кто ему дорог. Что означало всего два человека, и один из них сейчас лежал на мраморном полу демонов в стиле семидесятых годов.

— Он уйдет. — Эван сам заставил бы Дрю уйти, если бы ему пришлось.

Самодовольный ублюдок, дергающий за веревочки, щелкнул своими царственными пальцами, и тела, собравшиеся вокруг Дрю, замерли.

— Как ты относишься к тому, что решения принимаются за тебя, берсерк? — Слова демона были заглушены странной шепелявостью из-за острых кончиков его зубов. — Ты хочешь уйти отсюда? Или тебе нравится это оскорбление?

Вот и то, ради чего ты пришел сюда поговорить. Эван хотел войти в эту дверь, готовый избавиться от ублюдков. Вместо этого он был достаточно глуп, чтобы думать, что он может рассуждать с существами, которые были высосаны прямо из задницы ада.

— Дрю. — Эван надеялся, что приказа в его голосе было достаточно, чтобы убедить кузена убраться отсюда к чертовой матери. Сегодня им обоим не было никакого смысла получать пинки под зад, а поскольку Эван уже получил взбучку от Грегора сегодня вечером, он мог бы позволить демонам закончить работу.

Если бы не его быстрое исцеление, Дрю выглядел бы намного хуже. Но это мало о чем говорило. Его тело все еще изгибалось под странными углами там, где сломанные кости еще не зажили. Кровь запеклась у него на лице, потекла по шее и пропитала футболку. Его грудь тяжело вздымалась, и он сплюнул в сторону, послав зуб катиться по полу демона. Чернота поглотила белки его глаз и распростерлась веером на веках, лбу и скулах. Если он не успокоится к чертовой матери, боевая ярость возьмет верх, и Эван, будь он проклят, ничего не сможет с этим поделать.

— Эндрю! — рявкнул Эван. — Seasamh síos.

Он велел Дрю угомониться и надеялся, что у его кузена хватит здравого смысла послушать его. Если он отреагирует, то даст демонам именно то, что они хотят. У Дрю не было необходимого контроля, чтобы играть в их игру. Даже таких невероятно выносливых существ, как берсерки, можно было убить. Они были в меньшинстве, двадцать к одному. Если дело дойдет до драки, ни один из них не выйдет отсюда живым.

Опасная чернота исчезла из глаз, и выпуклое напряжение в мышцах ослабло. Он отнюдь не успокоился, но, по крайней мере, проявил присутствие духа.

— Не делай этого, Эван. Не будь гребаным мучеником.

Он не собирался быть мучеником. Но он также не собирался позволять этим ублюдкам использовать Дрю против него. Это была не более чем смена тактики. Иногда, чтобы одержать верх, нужно было позволить своему врагу думать, что он побеждает.

— Пройдет, по крайней мере, день или два, прежде чем ты снова увидишь меня. Chlúdach dom Грегору. — Ему было нужно, чтобы Дрю прикрыл его задницу перед Грегором и держал его подальше от этого дела с демонами. — Он будет искать меня.

Кулак врезался прямо в живот Эвана, заставив его согнуться пополам от боли.

— Не говори на своем гребаном горском языке дерьма и не пытайся мне что-нибудь навязать, — прошипел демон.

Эван тяжело вздохнул. Последнее, что им было нужно, это чтобы Грегор покопался там, где ему не нужно, и нашел солидный запас наличных, который они спрятали в стенах квартиры Эвана. Боги, у него было так много гребаных утюгов в огне, что он не знал, какой из них схватить первым. Все, что он мог сделать, это справиться с одной катастрофой за раз. Дрю оттолкнулся от толпившихся вокруг него тел, и смирение в его действиях дало Эвану понять, что он подчинится.

— Он уходит, — прорычал Эван. — Так пусть же он спокойно уйдет. В противном случае я могу решить не быть таким сердечным.

Раздражающий смех демона эхом отразился от мраморных полов и оштукатуренных стен. Кем бы ни был этот сукин сын, он, должно быть, был страшным ублюдком, потому что ни один из сорока демонов, толпившихся в комнате, не осмеливался смеяться вместе с ним.

— Иди. — Эван надеялся, что по его тону и взгляду Дрю поймет, что Эван не просит его быть трусом. Но, черт побери, он не мог нести ответственность за то, что кто-то еще страдал из-за его собственных дерьмовых планов.

Дрю протолкался сквозь толпу тел, которые отказывались двигаться для него. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Эвана, прежде чем парень изменил курс и вышел в холл.

— Хорошо, — сказал Эван, готовясь к тому, что наверняка станет одним из худших побоев за всю его жизнь. — Давайте перейдем к делу?

***

Саша не могла припомнить времени, когда она была так сильно расстроена. Эни предоставила ей и Лукасу несколько возможных мест для проведения боев сегодня вечером, и пока они были пусты. У них было еще одно место для проверки, ветхое строение, которое когда-то было школьным спортзалом, и если они придут с пустыми руками, Саша волновалась, что они вернутся на прежнее место.

На стоянке стояло несколько роскошных автомобилей — хороший знак. Лукас затормозил и остановил внедорожник. Он заглушил мотор и посмотрел на Сашу. Его неуверенное выражение лица дало ей понять, что он пришел к тому же выводу, что и она.

— Ты готова к этому?

Она собиралась совершить преднамеренное убийство. Был ли кто-нибудь когда-нибудь готов к этому?

— Да. Давай сделаем это.

До Сашиных ушей донеслись хриплые возгласы и гневные выкрики, и она поняла, что они на месте. Внутри относительно большого спортзала уже вовсю шла смертельная битва. Сашу захлестнула волна облегчения оттого, что Эван не был одним из конкурентов. Но это вовсе не означало, что его здесь нет. Ждет своего часа. Готов отправить какую-нибудь жалкую душу на тот свет. Черт возьми, насколько она знала, демонам уже удалось убедить его пожертвовать собственной жизнью по каким-то извращенным причинам, которые они использовали, чтобы манипулировать им. За двадцать четыре часа многое могло случиться. А сверхактивное воображение Саши рисовало мириады сценариев.

— Я не вижу никаких демонов, — сказал Лукас, обводя взглядом огромную толпу. — А как насчет тебя?

Она была так поглощена своими собственными заботами, что до сих пор не могла по-настоящему сосредоточиться на том, что ее окружало. Толпа сегодня была не так велика, как некоторые из тех, что она видела, но Саша подозревала, что это было больше связано с размерами места встречи, чем с отсутствием интереса. Она печально покачала головой. Сверхъестественный мир и так был достаточно жесток. Зачем искать что-то большее?

Саша сосредоточилась на предстоящей задаче и прогнала тревожные мысли из головы. Ей нужно было кое-что сделать, и у нее было не так уж много времени, чтобы это сделать. Полукупол серебряной клетки опустился над ареной, чтобы запереть соперников внутри. Толпа обезумела, их жажда крови была очевидна в широко раскрытых глазах и восторженных возгласах. Она сделала знак Лукасу, чтобы тот отошел. По плану он должен был отвлечь зевак одним своим присутствием. Саша была завсегдатаем, и слухи о ее романе с берсерком распространились по всему подполью. Она была старой новостью, но Лукас был блестящим и новым. Тогда им будет, о чем поговорить. Чтобы строить догадки. И даже беспокоиться не о чем. Ловкость рук, чтобы дать Саше анонимность, в которой она нуждалась, чтобы проскользнуть сквозь толпу тел и найти свои метки.

Она пробиралась от задней части спортзала к центру, где арена была установлена в виде извилистой спирали. Вокруг боевой арены, сквозь толпу. Вверх, туда и обратно. Она позволила своим чувствам направлять ее, ища слабый запах серы. Но либо нос предал ее, либо сегодня вечером здесь не было ни одного демона. Она ударилась о стену, и это заставило ее разочарование подняться до почти невыносимого уровня.

Какое-то движение в задней части здания привлекло ее внимание. Она оглядела толпу в поисках лица Лукаса и обнаружила его прямо напротив себя, его собственные глаза сосредоточились на том, что отвлекло внимание толпы от драки. Она протискивалась сквозь тела, стремившиеся подобраться поближе, вытягивая шеи и отклоняясь от металлической клетки боевой арены.

Саша протискивалась мимо всего и вся, что стояло у нее на пути, а ее желудок сжимался в крошечные неподатливые узлы. Резкий запах серы обжег ей горло, и адреналин хлынул в кровь. Запах усиливался с каждым шагом, который она делала, и ее беспокойство усилилось до такой степени, что у нее заболел живот. Лукас, должно быть, почувствовал ее растущую панику и прорвался сквозь толпу тел, чтобы добраться до нее. Они достигли внешнего края, где большая группа образовала круг вокруг того, что казалось безвольным и безжизненным телом.

Эван. Боги.

Саша в отчаянии огляделась вокруг, ища того, кто сделал это с ним. Запах серы рассеялся в воздухе и полностью исчез, давая ей понять, что садистские ублюдки, которые мучили Эвана в течение некоторого времени его жизни, просто бросили его тело и убежали. Она протиснулась мимо последнего круга зевак и бросилась на землю рядом с Эваном. Пол треснул под ее коленями от удара, посылая резкую боль от коленей вверх по бедрам. Она даже не заметила дискомфорта от этого. Саша была слишком напугана. Слишком взволнована. Слишком без ума от беспокойства, чтобы заботиться о чем-то еще, кроме могучего мужчины, превратившегося в обожженную и окровавленную массу плоти.

Его боль, должно быть, была невообразимой.

— Эван. — Ее голос дрогнул от волнения, она приблизила губы к его уху и заговорила. — Эван, ты меня слышишь?

Он даже не пошевелился. Он не издал ни звука. Саша боялась прикоснуться к нему, причинить еще какую-нибудь боль телу, которое было так основательно истерзано. Ни один дюйм его тела не остался незапятнанным, и тот факт, что он еще не исцелился, наполнял ее ледяным ужасом. Что, черт возьми, они с ним сделали? Он лежал на животе, отвернув от нее голову. Его спина слегка двинулась при вдохе, и Саша облегченно всхлипнула, когда слеза скатилась по веку и по щеке. Она сердито смахнула оскорбительную влагу и, подняв голову, увидела рядом с собой Лукаса.

— Мы должны вытащить его отсюда, — сказал Лукас. — Сейчас же.

Он был прав. Сегодня вечером здесь присутствовало множество существ, которые могли воспользоваться слабостью Эвана, чтобы отомстить ему. Демоны были не единственными, кто потерял деньги на его боях, да и берсерки были оскорбительны для сверхъестественного сообщества в целом. Их непобедимость вызывала страх. Увидеть Эвана в таком невыгодном положении означало бы создать брешь в его броне и побудить других последовать по стопам демонов. Саша тоже не испытывала большой любви к берсеркам, но именно за этого человека она готова была отдать свою жизнь, чтобы защитить его.

Ей не хотелось прикасаться к нему, делать что-либо, что могло бы еще больше причинить ему боль. Лукас не испытывал подобных опасений и, схватив Эвана за руку, помог ему встать. Эван издал крик боли, который пронзил Сашу, как самое острое лезвие. По толпе пробежал шепот, и ее сердце замерло в груди. Чем быстрее они вытащат его отсюда, тем лучше. Она подошла к Эвану с другой стороны, чтобы взять на себя вторую половину его веса, и вместе с Лукасом вынесла его из здания и понесла через парковку к поджидавшему внедорожнику.

Лукас нажал на кнопку, и Саша потянулась к задней двери. Она открыла ее, и Лукас двинулся, чтобы затащить Эвана внутрь.

— Осторожнее! — Ее голос дрогнул от волнения. Ей нужно было держать себя в руках, по крайней мере, достаточно долго, пока они вернурнутся в ее квартиру. Но, боги, она не хотела даже слегка толкать его. Как же ему должно быть больно…

— Как можно осторожнее. — Понимание в тоне Лукаса, несмотря на то, что его только что одернули, вызвало горький стыд в груди Саши.

Она медленно вздохнула и позволила Лукасу усадить Эвана на заднее сиденье.

— Прости. Лукас. Я просто… я не знаю, что… — она совершенно потеряла дар речи. — Он должен был вылечиться. Что, черт возьми, они с ним сделали?

Она подняла голову и встретилась взглядом с Лукасом. Он протянул руку, чтобы утешить ее, когда она осторожно закрыла дверь.

— Все будет хорошо, Саша. С ним все будет в порядке.

Саша пожалела, что не разделяет оптимизма Лукаса. Но она не понаслышке знала, насколько силен Эван. Она видела, как он почти мгновенно исцелялся. Садясь в машину и пристегиваясь ремнем безопасности, она беззвучно молилась тому, кто мог бы ее услышать. Пожалуйста, пусть он будет в порядке. Пожалуйста, пусть он будет жить.

Потому что она точно знала, что не сможет жить без него.

Глава 27

Йен Грегор некоторое время, молча, смотрел на Рина. Он был всего лишь оболочкой мужчины. Сломанной. Сущность того, что делало его тем, кем он был, исчезла. Это вызвало у Йена редкий момент самоанализа и заставило задуматься о своем собственном существовании. Он шел праведным путем. Возможно, он и нарушил верность этим ублюдкам Сортиари, но идеология, которая заставила его вступить с ними в Союз, была верна. Вампиры были нечестивыми созданиями. Бездушными. Пустыми. Без сущности, без души. Они заслуживали смерти, все до единого.

И он не успокоится, пока они не будут стерты с лица земли.

Риньери де Реж не был исключением. Мерзкий. Злой. Испорченный. Он больше не заслуживал того, чтобы дышать тем же кислородом, что и весь остальной мир. Но Грегор сохранит ему жизнь до тех пор, пока его цель не будет достигнута, и тогда он тоже сотрет его с лица земли.

— Расскажите мне о Фионе Бейн и Трентоне Макалистере.

Рин впился взглядом в Йена, выражение его лица было настолько полным презренной ненависти, что на мгновение он почти мог представить себе, что Рин все еще способен что-то чувствовать. Йен откинулся на спинку стула и медленно вздохнул. Вопреки всеобщему мнению, он не любил прибегать к пыткам, чтобы получить желаемое. Это было грязно, занимало слишком много проклятого времени и растрачивало впустую энергию, которую можно было бы использовать лучше.

— Не заставляй меня выбивать это из тебя, Рин.

Он едва ли плохо обращался с магом, пока тот был пленником Йена, но его уровень жизни определенно резко упал после Сиэтла. Рин больше не был богатым, внушающим страх и уважение хозяином сверхъестественного мира Сиэтла, его существование было сведено к состоянию, которое, без сомнения, оставляло кислый привкус во рту. Йен ненавидел элитистов. И отношение Рина заставляло его хотеть избить этого ублюдка до кровавого месива.

Рин не отвел взгляда. Он продолжал смотреть своими темными глазами прямо на Йена, выражение его лица было пустым. Этот ублюдок мог быть невыносимо упрям, когда хотел, и Йен находил это в равной степени восхитительным и раздражающим.

Йен поднял лезвие кинжала, который держал в руке, и поиграл кончиком, пробуя острие на подушечке пальца. Оно задело кожу, и из крошечного пореза выступила капля крови. Он медленно слизнул ее и посмотрел на Рина.

— Магам нужна магия, чтобы исцеляться. Нужно ли мне напоминать, что твоя слаба?

Темные глаза Рина сузились. Потеря его души сделала больше, чем просто превратила его в оболочку мужчины, которым он когда-то был. Это уменьшило его силу, притупило свет магии, и без этого он был слабее и более уязвим для ран.

— Фиона и Макалистер были любовниками. — Пустота в голосе Рина беспокоила Йена гораздо больше, чем пустота в его глазах. Уничтожив его душу, Серас превратила его в нечестивое существо. — Он был новым посвященным хранителем судьбы и еще не поднялся в их рядах.

Трентон Макалистер был одним из самых скрытных мужчин, которых Йен когда-либо встречал. Его окружала пелена тайны, и ходили слухи, что он убивал всех, кто имел несчастье узнать что-нибудь о его прошлом или личной жизни. Йен испытывал извращенное удовлетворение от того, что узнал хоть что-то о Макалистере. Он будет владеть тем, что не принадлежит ни одному другому существу. Обрывками истории этого ханжеского ублюдка. И он был твердо намерен использовать эту информацию в своих интересах.

— Продолжай. — Йен постарался, чтобы Рин уловил угрозу, прозвучавшую в его тоне. Будь он проклят, если позволит ему сейчас остановиться.

— Он был амбициозен и жаждал власти, но Сортиари в то время находились под контролем да Винчи и его идеологического Ренессанса. Потом начали распространяться слухи, что провидцы организации предсказали ужасное будущее, в котором мир будет страдать, если они не предпримут меры, чтобы изменить ход судьбы.

Йен нахмурился. К тому времени, когда он связался с Трентоном Макалистером и Сортиари, мужчина уже стоял на вершине организационной иерархии. Через сто лет после правления да Винчи. Неужели им действительно потребовалось сто лет, чтобы прийти к решению, что вампиры должны умереть? Или же Макалистер взял на себя ответственность за осуществление этого грандиозного плана?

— В Фионе он увидел партнера, который жаждал власти и статуса во многом так же, как и он сам. Они были идеальной парой. Каждый из них амбициозен и целеустремлен. Она поклялась ему в вечной любви. И он предал ее.

В аду нет такой ярости, как у преданной женщины. У берсерков не осталось женщин, которых можно было бы почитать, но даже будучи маленьким ребенком, Йен распознал в этом роде силу, которой ему самому почему-то недоставало. Способность к чему-то, чего он не мог ни почувствовать, ни понять. Слабый пол. Он весело фыркнул. Величайшая ложь в истории.

— Он предал ее с другой женщиной? — Йен был очарован рассказом Рина. Он был жаден до каждой мелочи, какой бы незначительной она ни казалась.

— И да, и нет. — Уклончивый ответ Рина взволновал его, но он остался терпеливым. Это была самая большая информация, которую он смог получить от мага с тех пор, как взял его в плен. Он не собирался делать ничего такого, что заставило бы его снова погрузиться в стоическое молчание. — Макалистер всегда любил власть больше, чем кого-либо или что-либо еще.

Йену не нужно было слышать это от Рина, чтобы понять, что это была гребаная правда. Трентон Макалистер делал все возможное, чтобы получить то, что хотел, независимо от того, насколько подлым или нечестным это было. Он брал истину и искажал ее. Манипулировал. Лгал. Шантажовал. Йен никогда не знал о правлении Сортиари ни при ком, кроме Макалистера, и не мог не задаться вопросом, какими были Хранители Судьбы, когда у руля стоял да Винчи… или кто-то из его предшественников. Может быть, они были более благородны? Более уравновешены? Может быть, даже более скептичны? Неужели у них хватило смелости допросить провидцев, которым Макалистер так слепо повиновался? Он полагал, что все это не имеет значения. Что сделано, то сделано, и пути назад уже не было, чтобы что-то изменить.

Размышления о прошлом не вернут тех, кого любил Йен. И точно так же оно не воскресит ту самую эмоцию, которую он больше не мог испытать.

— Он встретил оракула во время своего путешествия в Азию к Сортиари. — При упоминании оракула Грегор навострил уши. Он наклонился вперед в кресле. — Я мало что знаю об этой девушке, потому что Фиона не хотела говорить о ней. Я только знаю, что ее власть была бесправна, и она была аристократкой. Макалистер стал одержим ею, хотя не думаю, что это было в романтическом смысле. В ней он увидел путь к Вознесению. И, как я уже сказал, он любил власть превыше всего. Даже Фионы.

Грегор посмотрел на противоположную стену. На фотографии, карты, газетные вырезки, обрывки того и другого, прикрепленные к гипсокартону кнопками. Он проследил за тонкими нитями, которые соединяли одно с другим, создавая запутанную паутину бизнеса Макалистера на протяжении многих лет. Как раз в тот момент, когда он думал, что собрал все части головоломки, другая упала с неба и приземлилась ему на колени. Оракул. Безымянный, безликий аристократ и невероятно могущественный, если верить Рину. Йен зажал переносицу большим и указательным пальцами. Он поклялся, что его терпение выдержит. Он мог ждать столько, сколько потребуется, чтобы уничтожить своих врагов. Но с каждым проходящим днем и с каждой новой деталью, которую он узнавал, он задавался вопросом, сколько же еще он сможет вынести.

Он направил кинжал прямо в лицо Рина.

— Продолжай говорить. И не останавливайся, пока не расскажешь мне все, что знаешь.

Йен Грегор шел по праведному пути. И ничто, никто, никакая сила на этой земле, никогда не встанет у него на пути.

***

Кристиан расхаживал перед замысловатыми коваными воротами, обдумывая свой следующий шаг. Несмотря на то, как он вел себя прошлой ночью, он принял совет Шивон близко к сердцу. Она была самой проницательной и умной женщиной, какую он когда-либо встречал. Он ценил ее советы. И в то время как хотел пройти прямо в кабинет Макалистера с собранной информацией и выторговать свою свободу, он был осторожен. Если Шивон считает, что показывать информацию опасно, то, возможно, его козырь еще недостаточно велик. Он уже играл обеими сторонами против середины, так что не мешало бы добавить еще одну к этой смеси?

Приезд сюда сегодня вечером, возможно, был одним из его самых глупых решений. Но было уже слишком поздно, они уже знали, что он здесь. Черт побери, они наверняка учуяли его запах задолго до того, как он позвонил в домофон. Как одиночка, он был нежеланным гостем среди себе подобных. Как агент Сортиари, он был нежеланным гостем среди большей части сверхъестественного сообщества в целом.

Будь ты проклят, если это так, будь ты проклят, если нет.

Кристиан вздохнул и достал из заднего кармана фляжку. Он отвинтил крышку и сделал большой глоток дешевого виски, который обжег ему желудок. Боги, как же ему хотелось хорошенько напиться. Единственное, чего ему действительно не хватало в его человечности. Его волк в душе встал по стойке смирно и издал низкий предупреждающий рык. Территориальная боль в заднице. Это должно было быть неудобно для всех участников, но какого черта. Кристиан никогда не обращал особого внимания на свою зону комфорта.

— Кристиан Уэйлен. Клянусь богами, я думал, что кто-то шутит. Но вот ты стоишь здесь. Ты либо очень храбрый, либо очень глупый, раз пришел сюда сегодня вечером.

Вероятно, немного того и другого. Он одарил очаровательной улыбкой оборотня, который пристально смотрел на него с другой стороны ворот.

— Это было так давно, Свен. Как жизнь? Благосклонна к тебе?

— Если хочешь знать мое мнение, то это было совсем недавно. — Свен, двоюродный брат Альфы стаи Форкбеард, все еще говорил с легким скандинавским акцентом. Варяг. Буйные, упрямые, воинственные сукины дети, все до единого. И Кристиан не мог не любить их.

— Я так понимаю, что Гуннар отклонил мою просьбу об аудиенции? — На самом деле он не был удивлен. Он не появлялся здесь с истинным постоянством. И просто решил, что стоит попробовать.

— О нет, Гуннар был так же удивлен, как и все остальные, услышав твой голос по внутренней связи, — ответил Свен с хитрой усмешкой. — Он послал меня сюда, чтобы обыскать тебя и проверить, нет ли у тебя оружия, прежде чем позволить ступить на его территорию.

Кристиан громко рассмеялся.

— Вполне справедливо. — Гуннар Фальк отнюдь не был дураком по части воображения. Честно говоря, Кристиан был бы удивлен, если бы они просто позволили ему пройти прямо через ворота. Он поднял руки вверх и улыбнулся, широко расставив ноги. Он не произнес ни слова, когда ворота распахнулись, и к нему подошел Свен. Он протянул руку и провел ладонями от плеч Кристиана к запястьям и под мышками. — Я должен предупредить тебя, что у меня уже давно не было свидания, и это чертовски приятно.

Кулак Свена ударил Кристиана в лицо и попал ему в нос прежде, чем тот успел отреагировать. Хрящ лопнул, и кровь потекла по его губе прежде, чем он успел смахнуть ее. Он полагал, что заслужил это за свое остроумное замечание, но оно того стоило за то, что он подзадорил громоздкого оборотня.

Кристиан оставался неподвижным, пока Свен продолжал обыскивать его. На ум приходило так много саркастических реплик, но сегодня ему не хотелось больше страдать от переломов костей. Просто на исцеление ушло слишком много проклятой богами энергии.

— К чему такая усиленная охрана?

Прошло уже немало времени с тех пор, как Кристиан наносил визит на родную базу стаи Форкбеард в Пасадене, но тогда они точно не были так тщательно охраняемы. Может быть, это Сортиари разбили лагерь так близко, что Альфа был на взводе. В таком случае, прийти сюда сегодня вечером было действительно плохой идеей. Или это могло быть внутреннее смятение, которое сам Грегор вызвал, пытаясь убедить стаю объединиться с ним. Несколько месяцев назад Кристиан был на окраине города, где пытались устроить засаду на встрече Макалистера и Михаила Аристова, и часть стаи Гуннара Фалька была втянута в драку.

— Я собираюсь дать тебе один совет, Уэйлен, — прорычал Свен. — Не задавай много глупых, ненужных вопросов, и Гуннар, возможно, не захочет надрать тебе задницу.

Свен повернулся, не сказав больше ни слова, и Кристиан последовал за ним. Идти рядом с ним означало бы, что он считает себя, по крайней мере, равным Свену, и как одиночка, эта демонстрация превосходства только заработает ему еще один пинок под зад. Его волк издал низкий рык где-то в глубине сознания. Животное знало, что они сильнее. Гораздо более сильнее, чем любой член стаи Гуннара, за исключением, возможно, одного. Кристиан запихнул раздражающее эго животного в самый дальний угол своего сознания, где ему и было самое место. Проклятый волк не знал, что для него хорошо. Сегодня они пришли сюда не для того, чтобы что-то доказывать. И если бы Кристиан мог что-то сказать по этому поводу, они бы больше никому ничего не доказывали. К черту эту Альфа-херню и менталитет стаи. Кристиан по какой-то причине вышел оттуда, и он хотел, чтобы так оно и оставалось.

Главная база стаи Форкбеард была чудом современной архитектуры. Огромная. Роскошная. И в то же время, преуменьшенная Гуннаром. Свен привел Кристиана в небольшой кабинет, где ему было велено сидеть и ждать. Он сделал, как ему было сказано, и плюхнулся на крепкий кожаный диван в углу комнаты. Его волк вытянулся по стойке смирно, когда Свен вышел из комнаты, взбудоражив воздух и принеся с собой запах, который Кристиан мгновенно узнал. Вампир. Что, черт возьми, затевает Гуннар Фальк?

— Кристиан Уэйлен. Я бы сказал, что рад тебя видеть, но ты, конечно, знаешь, что это ложь.

Альфа стаи Форкбеард вошел в комнату со всем угрожающим присутствием, ожидаемым от господина викингов и Альфа-оборотня. Боги. Гуннару серьезно нужно было обновить свой внешний вид. С таким же успехом он мог бы выйти прямо из учебника истории — или, что более важно, из передачи по историческому каналу — с бритой головой по обе стороны, чтобы продемонстрировать свои древние татуировки, оставив позади пучок длинных прямых волос, и густую, но ухоженную бороду, которая закрывала царственный выступ его челюсти. Ярко-голубые глаза Гуннара остановились на Кристиане, который смотрел в пол, несмотря на желание своего волка поступить иначе. Они были здесь не для того, чтобы бросить вызов Альфе. Боги знали, что он больше не нуждается в этом.

Кристиан подождал, пока Гуннар сядет, и только потом поднял глаза.

— Гуннар. Спасибо, что согласился встретиться со мной.

— Итак, — сказал Гуннар, поерзав в кресле за письменным столом и положив локти на подлокотники, сложив пальцы домиком перед собой. — В какое дерьмо ты вляпался на сей раз, что твои могущественные благодетели не могут тебя вытащить?

Благодетели? Кристиан проглотил фырканье. Тюремщики были больше подходили.

— Хочешь верь, хочешь нет, Гуннар, но я ни в какое дерьмо не вляпался. В настоящий момент. — Но боги знали, что очень скоро он окажется по уши в этом деле. — Мне не нужна помощь. У меня есть кое-какая информация, с которой я не знаю, что делать. По совету друга я решил не рассказывать Сортиари о том, что мне известно. Вместо этого я говорю тебе.

Гуннар рассмеялся. Этот звук был настолько типичен для веселого викинга, что Кристиан закатил глаза.

— У тебя нет друзей, Уэйлен. — Тоже верно. — А это значит… — Гуннар устремил на него задумчивый взгляд, который заставил волка Кристиана приблизиться к поверхности сознания. — Ты работаешь под углом и думаешь, что каким-то образом я могу в него вписаться.

— И да, и нет. — Не было никакого смысла пытаться обмануть оборотня. Они могли учуять даже полуправду за милю.

— Эта информация каким-то образом компрометирует меня или кого-то из членов моей стаи?

Гуннар совершенно ясно выразил свою преданность в ту ночь, когда Грегор попытался устроить засаду. Он не хотел принимать никакого участия в делах берсерков или Сортиари. И снова в ноздри Кристиана ударил слабый запах вампира. Возможно, преданность Гуннара была не столь очевидна, как думал Кристиан.

— Йен Грегор…

— Уходи. — Гуннар прервал его и встал со стула. — Сейчас же. Я не хочу иметь ничего общего с этим ублюдком.

— Йен Грегор взял в заложники мага. Того, кто помог связать силу Трентона Макалистера. — Слова слетели с губ Кристиана торопливым взрывом. — Он заключил сделку с вампиром — я думаю — и у него есть могущественный фейри — Похититель Душ, может быть, два, в городе.

Гуннар замер, его ледяные голубые глаза впились в лицо Кристиана.

— Он собирается поджечь этот мир и смотреть, как он горит, если добьется своего. Мы все умрем во имя Его святой мести.

— Тогда почему бы не сказать об этом Макалистеру? В конце концов, ты один из его людей.

Губы Кристиана скривились. Никто за пределами Сортиари не понимал роли тех, кто находился под большим пальцем руководства. Кристиан едва ли был «одним из них». Он был наемным слугой, это было просто и ясно.

— Я не принадлежу ни одному мужчине. Ни одной стае, ни одной фракции. — Он изо всех сил старался говорить ровным тоном, но его волк не чувствовал ничего, кроме агрессии, и она просочилась сквозь рычание, которое поднялось в его горле. Кристиан уперся задницей в сиденье, пристально глядя на Гуннара, несмотря на то, что животная часть его хотела подняться и бросить вызов Альфе. — Никто не знает о силе Макалистера. Или Похитителе Душ. Один из них очень опасен и связан с ним. Ходят слухи, что Макалистер не прочь убить, чтобы сохранить свои секреты в отношении нее и своей власти.

— Но ты же хотел рассказать ему… — Гуннар вернул разговор к первоначальной теме. — Но почему же?

Он позволил вопросу повиснуть в воздухе. Именно Кристиан должен был решить, как много он хочет рассказать. Он не был заинтересован в том, чтобы стать членом стаи Гуннара — или любой другой — стаи. Он просто хотел своей проклятой богами свободы.

— Я хочу уйти, — сказал он. — И я подумал, что то, что я знаю, может купить мне свободу.

Гуннар откинулся на спинку стула, и Кристиан медленно выдохнул, пытаясь успокоить своего взволнованного волка.

— Как бы то ни было, — начал Гуннар, — я согласен с твоим другом. — Глаза Кристиана сузились от того, как Гуннар подчеркнул «друг». Скотина. — Расскажи мне все, что знаешь.

Это было только начало. Хорошее или плохое, еще предстояло выяснить. Кристиан откинулся на спинку дивана и позволил себе улыбнуться. — А здесь есть что-нибудь вкусненькое выпить?

Он собирался пробыть здесь какое-то время. Лучше сделать все возможное, пока он работает, чтобы либо улучшить свою жизнь, либо окунуть ее в дерьмо. Но если быть честным, он действительно надеялся, что ему не придется добавлять сегодняшний вечер к своему длинному списку сожалений.

Глава 28

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался?

Саша практически вытолкала Лукаса за дверь. Он помог ей затащить Эвана внутрь и уложить на кровать. Но теперь, когда дело было сделано, ему нужно было убираться отсюда ко всем чертям. Не то чтобы Саша не ценила его помощь. Она не знала, что бы делала без него сегодня вечером. Но именно для его же собственной безопасности ей нужно было, чтобы он убрался отсюда. Эван был диким существом. Безумным. Он был ранен и, вероятно, травмирован. Когда он проснется, у него будет менталитет загнанного в угол животного. Он пойдет за первой же видимой угрозой, и это будет Лукас. Она сама справится с Эваном. Она занималась этим уже несколько недель. Он не пугал ее, ни капельки.

— Не сомневаюсь. Я могу справиться с этим. Спасибо, Лукас. — Она осторожно перенесла его через порог и закрыла дверь. Лукас преградил ей путь ногой, и она раздраженно вздохнула. У нее не было времени на эту чрезмерную заботу. Возможно, она и выглядела безобидной, но Саша была свирепой. Она не нуждалась в защите. Ни от кого, и уж тем более от Эвана. — Я серьезно говорю. Я справлюсь.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на нее.

— Если тебе что-нибудь понадобится…

— Знаю. — Она была рада, что может называть Лукаса другом. — Ты будешь первым, кому я позвоню.

— Хорошо. — Он наклонился и прижался губами ко лбу Саши.

Лукас замер. Саша почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной, и тонкие волоски на ее руках встали дыбом. Она подавила желание застонать. Дерьмо. Черт подери! К черту мою жизнь… из всех дерьмовых…

— Я должен перестать быть зажатым между мужчинами и их женщинами, — пробормотал Лукас. Позади нее раздалось низкое рычание, и Саша съежилась. — Думаю, это определенно мой сигнал к отъезду. Позвони мне позже.

Глаза Саши медленно закрылись. Ну что ж, она догадалась, что ответ на вопрос, придет ли Эван в сознание, уже дан. Дверь почти беззвучно закрылась, когда она вздохнула и повернулась к Эвану. Ей следовало бы знать, что даже адский огонь не сможет надолго усмирить его.

Она открыла глаза. Впервые с тех пор, как она встретила его, она увидела существо, которого боялись другие сверхъестественные существа. Губы Эвана растянулись в оскале, и чернота проглотила белки глаз. Его разорванная и окровавленная футболка туго натянулась на выпуклых мышцах, а ноздри раздувались.

— Скажи мне, Саша. Сколько именно мужчин следует за тобой по пятам? Я должен полностью отказаться от боевой арены и вместо этого посвятить время убийству твоих поклонников.

Боги, но он был пугающим зрелищем. Гневные красные рубцы и большие волдыри вздулись на его теле. Засохшая кровь от ран, которые давно уже зажили, запятнала почти каждый дюйм его одежды, которая была разорвана там, где кинжалы, без сомнения, пронзали ткань и мышцы, вплоть до кости. Саша съежилась. Ее тело ныло от той призрачной боли, которую он испытал от рук этих садистских ублюдков. Если бы она могла, Саша убила бы всех демонов до единого на земле. Гнев, негодование, жажда мести жгли ее изнутри. Если бы не ослабленное состояние Эвана, она бы собралась и отправилась выслеживать тварей, которые сделали это с ним.

Эван выглядел как ходячий мертвец, и все, что его волновало, это мужчины, с которыми Саша водила компанию? Боги.

— Думаю, тебе следует больше беспокоиться о демонах, которые жгли и избивали тебя сегодня ночью до крови.

— А кто этот мужчина, Саша?

Саша проглотила раздраженное рычание. Она никогда не встречала более упрямого существа, чем Эван Бран.

— Ты должен быть в постели, отдыхать. Не беспокойся о том, с кем, черт возьми, я вожу дружбу.

На лбу Эвана появилась глубокая борозда, и Саша практически ощутила жар его нарастающего гнева. Она не должна была объясняться с ним. О чем угодно. Ей не нужно было объяснять, с кем она решила дружить — с мужчиной, с женщиной или с кем-то еще. Они не были парой. Они вообще ничего собой не представляли. Эван привязал ее душу, но по большей части вел себя так, словно ему было все равно. Связь между ними ничего для него не значила. Так почему же ему было не наплевать, кто такой Лукас?

— Кто… он… такой?

Если бы он уже не был избит до полусмерти, Саша сама бы захотела это сделать. Он раздражал ее, как никто другой. Это вызвало ее гнев. Это разожгло ее желание. Ее сердце болело за него, за все, что он пережил, за его, несомненно, суровое существование. И в тех редких случаях, когда он удостаивал ее улыбкой, ее грудь переполнялась до отказа, и она почти задыхалась от потока эмоций, которые он вызывал в ней. Она не знала, любит ли Эвана, но сейчас он ей определенно не нравился.

— Лукас — мой друг. — По правде говоря, она не обязана была ему ничего объяснять. Но ей нужно было, чтобы он успокоился и вернул свою задницу в постель, чтобы начать исцеляться. — Он помог мне вернуть тебя в квартиру сегодня вечером.

— Он был с тобой? На боевой арене? — Эван сделал несколько угрожающих шагов в ее сторону, и сердце Саши подпрыгнуло к горлу. Он был без сознания к тому времени, когда она добралась до него, но, очевидно, он был в сознании до того, как демоны сбросили его на арену битвы. — Какого черта ты там делала, Саша? И что он там с тобой делал?

— Я как раз искала тебя. — Она едва ли могла сказать ему правду. Что она планировала выследить демонов, которые угрожали им, и убить всех до единого.

— И для этого тебе понадобился твой друг?

Он сделал еще один шаг к ней, потом еще один. Гостиная была крошечной, едва ли десять футов в поперечнике. Длина его шага сокращала расстояние между ними, пока их не разделяла всего пара футов. Электрический разряд искрил воздух, превращая кровь Саши в дым, а сердце бешено колотилось в груди. Ни один мужчина никогда не возбуждал ее так, как Эван.

— После нашей последней встречи с демонами я подумала, что было бы неплохо привести подкрепление.

— Неужели? — Его тон оставался мертвенно серьезным, но бездонная чернота начала исчезать из глаз, открывая светло-золотистый цвет, который она так любила. Он сделал еще один шаг вперед, и Саше пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.

— Я не знаю, что ты пытаешься заставить меня признать, Эван. — Она ненавидела игры и отказывалась играть в его игру. — Вместо того чтобы беспокоиться о том, где я была и почему, может быть, нам стоит поговорить о том, что случилось с тобой сегодня вечером.

Он выпрямился.

— Что ты делала сегодня вечером на арене битвы, Саша?

Ублюдок. Он просто должен был быть упрямым. Надо было поспорить. Надо было быть подозрительным и устраивать неприятности там, где их не было. Саша протянула руку назад и взялась за ручку двери. Она была в пяти секундах от того, чтобы приказать ему убираться к черту. Она не нуждалась в этом дерьме. Ее забота о нем побудила ее пойти туда сегодня вечером. Искать. Сделать все возможное, чтобы защитить его. И вместо того, чтобы пропустить, Эван настаивал на том, чтобы затеять драку там, где ее не было.

— Я уже говорила тебе и не собираюсь повторять снова.

Эван наклонился ближе и уткнулся носом Саше в ухо. Он глубоко вдохнул, и по коже Саши пробежала дрожь.

— Ты пахнешь им. — Эти слова закончились низким, угрожающим рычанием. — Иди и смой его.

Серьезно? Из всего этого высокомерного, Альфа-мужского дерьма. Саша резко вздернула подбородок.

— Нет. — Он вел себя нелепо, и она не собиралась подкреплять его поведение подчинением.

— Не испытывай меня, Саша. Иди в душ. Сейчас же.

— Отвали, Эван. — Она не могла поверить, что так волновалась за него раньше.

Он протянул руку и схватил ее, невероятно быстро для человека, которого чуть не избили и не сожгли заживо этой ночью. Саша судорожно втянула воздух, когда он поднял ее и положил себе на плечо. Он издал стон боли, и на мгновение она почти пожалела его. Но это было сделано по его желанию. Ему не нужно было перекидывать ее через плечо и тащить бог знает, куда по какой-то дурацкой причине. И честно говоря, она уже устала от того, что он швыряет ее, как мешок с зерном. Эван заслужил то, что получил. Да пошел он к черту.

— Если ты не собираешься смывать с себя запах этого ублюдка, я сделаю это сам.

Что, черт возьми, с ним происходит? Сегодня вечером его чуть не убили, он был сильно обожжен и покрыт волдырями, и самое важное, о чем думал Эван — это как она пахнет?

— Отпусти меня, Эван. — Она чертовски устала от того, что он думал, будто может просто тащить ее за собой, когда она не хочет. — Сейчас же!

Он вошел в ванную и поставил ее под душ. Он повернул ручку, и Саша ахнула, когда ледяные брызги ударили в нее. Она стояла ошеломленная, дрожащая и не в силах пошевелиться. Вода начала нагреваться, и она смотрела, как Эван раздевается.

— Снимай свою одежду. Если мне еще хоть секунду придется его нюхать, я выслежу его и убью. Это то, чего ты хочешь?

Как будто она не могла контролировать свои собственные двигательные функции, руки Саши начали ее раздевать. Она снова и снова повторяла себе, что Эван ее не пугает. Но ведь это не совсем так, правда? Потому что, несмотря на свое ребяческое отношение, он возбуждал ее. И это было совершенно ужасно.

***

Саша принадлежала ему. И любое существо на этой земле, которое попытается отнять ее у него, встретит жестокий и мучительный конец. Сегодняшний вечер серьезно испортил ему настроение. Он всегда считал, что никто не может быть таким безжалостным и получать такое удовольствие от причинения боли, как Йен Грегор. Он был неправ. Демоны безжалостно избили его. Они измывались над его разумом. Резали его, чуть не обескровили, кололи и колотили. Они использовали кинжалы, дубинки, ножи и свои собственные проклятые кулаки. Они жгли его адским огнем. Жгли кожу до костей и ждали, когда она заживет, чтобы они могли начать все сначала. И, несмотря на все это, они обещали ему, что если он не будет играть по их правилам, не выйдет на арену боя, готовый проиграть, то пытки Саши будут в тысячу раз сильнее того, что он испытал сегодня вечером.

Она будет страдать вечно. Он содрогнулся при воспоминании о горячем, бурлящем дыхании демона у своего уха.

Ему было больно, он был в ярости, обеспокоен, расстроен и чертовски зол. Так что да, это сильно повлияло на его характер, когда он вышел из спальни, ужасно беспокоясь за Сашу, и увидел другого мужчину, склонившегося к ней, его рот на ее коже. Запах вампира держался на Саше, и Эван хотел, чтобы он исчез. Сейчас же. Он был не в своем гребаном уме, и ничто, кроме уничтожения всех врагов — реальных или нет — не могло его успокоить. С другой стороны, обнаженное тело Саши было чертовски хорошей заменой убийству.

Вся его жизнь по спирали вышла из-под контроля. По крайней мере, здесь, с ней, он мог бы вернуть себе хоть что-то.

Саша покрылась мурашками, а ее соски выделялись на фоне великолепных выпуклостей грудей. Эван быстро разделся, морщась от уколов боли, когда его одежда царапала все еще нежную и обожженную плоть. Когда вода начала нагреваться, ванная комната наполнилась паром. Даже этот маленький кусочек тепла был мучителен, но он вытерпит и это, и еще больше, чтобы почувствовать, как обнаженное тело Саши прижимается к нему. Он шагнул под брызги и стиснул зубы. Это было чертовски больно, но черт возьми, он собирался вытерпеть это дерьмо и остаться там, где был.

Саша пристально посмотрела на него. Тихая. Ее глаза были широко раскрыты и почти напуганы. Эван хотел бы быть помягче. Более нежным. Спокойным и выразительным в своих чувствах. Но он не был ни тем, ни другим, и никогда не будет. Он был военачальником. Сильным. Жестоким. Требовательным. И прямо сейчас он не требовал ничего меньшего, чем сладкий, чистый аромат корицы от Саши. Незапятнанный другим мужчиной.

— Стой спокойно. — Эван прошептал эти слова Саше на ухо, когда встал между ней и брызгами воды и протянул руку, чтобы схватить кусок мыла. Он намылил кусок между своими руками, прежде чем начать мыть ее. Он загнал свою боль на задворки сознания, медленно и тщательно проводя куском мыла по обнаженной коже своей пары.

Эван сделал паузу. Пары. Это был уже второй раз, когда он действительно думал о Саше именно так. Все брачные инстинкты были выбиты у берсерков много веков назад. Потеря их женщин непоправимо изменила их самих. По крайней мере, так они думали. С каждым днем этот инстинкт не только возвращался, но и рос. Саша принадлежала ему. О ней нужно заботиться, защищать, любить. Она проникла ему под кожу, влилась в его кровь. Она была укоренена в тех самых клетках, которые создали его. Саша была его парой. И поэтому жизнь Эвана, само его существование были отданы ей.

— Эван. — Его имя слетело с ее губ почти шепотом. Ее тело расслаблялось с каждым прикосновением, и напряжение, которое заставляло ее мышцы напрягаться, таяло. Ее губы призывно приоткрылись, и Эван оставил эту задачу и прижался губами к ее губам. Поцелуй был легким, как перышко. Касание его губ ее пробудило в нем желание.

— Саша. — Он никогда не был красноречивым мужчиной. Он был воином, а не поэтом. Она не разделяла его чувств. Он отчаянно хотел смягчить свои острые края. Для нее. Он хотел, чтобы у нее никогда не было причин уходить от него. Он хотел, чтобы у Саши было все, чего она заслуживает, и даже больше. Ему нечего было ей дать. Ни вещей. Ни статуса. Все, что он мог предложить — это свои слова. — Прости, что я не могу заставить тебя понять мою натуру. — Он продолжал мыть ее, нежно проводя руками по коже, и тихо говорил ей на ухо. — Единственное, что пугает меня больше, чем запах твоего страха — это осознание того, что именно я его вызвал.

Еще одна вспышка боли обожгла его нервные окончания, и Эван резко втянул воздух. Саша отстранилась, чтобы посмотреть на него, нахмурив брови.

— Боги, Эван. — Она подняла руки, будто хотела прикоснуться к нему, но передумала. — Горячая вода на ожогах? Это должно быть мучительно.

Саша повернулась, быстро меняя их положение, так что вода ударила ей в спину. Прохладный воздух коснулся его обнаженной плоти, и он вздохнул с облегчением. Его взгляд блуждал по великолепному телу Саши, и он заворожено наблюдал, как пенистая вода стекает с ее плеч к ногам. Он протянул руку и обхватил ладонью одну идеальную грудь. Глаза Саши закрылись, когда он провел большим пальцем по ее твердому соску. Его тянуло к ней, как мотылька к огню. И, как свидетельствовало его нынешнее состояние, он был готов терпеть этот ожог. Все что угодно ради нее.

Саша поднесла запястье ко рту и прикусила его. Звук ее кожи, уступающей клыкам, заставил Эвана внутренне сжаться. Алые ленты крови стекали по ее предплечью, когда она поднесла запястье к его губам.

— Пей.

Пить? Неужели она всерьез намекает на то, кем он ее считает? Грегор оторвет им обоим головы, если узнает, что она предлагает. И все же Эван был заинтригован.

— Это поможет. Я думаю. Твоя кровь — это целебный эликсир для меня, почему бы и моей не быть для тебя?

Он никогда не думал об этом. Черт возьми, это даже не приходило ему в голову. Он беспокоился, но не о том, как это подействует на него, а скорее о том, что Грегор почувствует его запах. Он не мог позволить себе сделать ничего такого, что еще больше повергло бы Сашу опасности.

— Я не должен… — но, боги, как же ему этого хотелось. Какая-то распутная часть его души хотела знать ее вкус. Хотела испытать то, что ей было необходимо, чтобы выжить.

— А в чем дело? — уголки губ Саши изогнулись в соблазнительной улыбке. — Боишься?

Он не смог удержаться от улыбки. Он чертовски любил ее огонь. Не думая больше о последствиях, Эван схватил ее запястье и поднес к губам. Он не сводил с нее глаз, пока открывал рот и запечатывал его поверх проколов. Голова Саши запрокинулась, и она издала стон. Эван никогда не думал, что пить ее кровь может быть так же приятно для нее, как пить кровь другого. Ее кровь текла по языку, не совсем сладкая, но и не такая танинная, как он ожидал. Он потянул сильнее, и густая теплота ее крови покрыла язык. Эван сглотнул, когда его хватка на ее запястьях усилилась. Он покачнулся, чувствуя легкое головокружение, когда приятное гудение охватило его мозг. Ему захотелось рассмеяться. Выкрикивая восторг в небо. Он был чертовски пьян. Пьян от Саши. Он был пьян от крови, которую она ему предложила, и от эйфории, которую она ему подарила.

Боль, терзавшая тело, многочисленные раны и все тревоги исчезли. Его губы покинули ее запястье, когда он крепко прижал ее к себе. Его свободная рука легла ей на затылок, и он прижал ее к своему горлу. Ему не нужны были слова, чтобы выразить то, что он хотел. Ее клыки пронзили его плоть, а член Эвана пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Огонь вспыхнул в его венах, вдоль нервных окончаний, купая его в сильном наслаждении. С каждым мощным движением ее рта он все больше терял себя. В ней. В настоящем моменте. К ощущениям, которые обрушились на него. Он никогда не хотел, чтобы это кончалось.

— Мне нужно трахнуть тебя, Саша. Сейчас.

Он не мог ждать еще одну проклятую секунду. Если он не возьмет ее, не почувствует, как ее теплое, скользкое тепло обволакивает его член, он сойдет с ума. Он потянулся к ее заднице, готовясь приподнять ее к стене душа и крепко трахнуть. Саша протянула руку между ними и положила ему на грудь неподвижную ладонь, такую нежную, что она продолжала питаться из его вены. Эван замер. Его грудь тяжело вздымалась, и он дрожал от желания. Но Саша хотела, чтобы он подождал. И он будет ждать столько, сколько она захочет.

Он принадлежал ей. Телом. Разумом. Душой. И даже… сердцем. Эван влюбился в Сашу, и осознание этого потрясло его до глубины души.

Глава 29

Эван питался из вены Саши. Не важно, что это не было необходимо для его выживания, это укрепило связь между ними. Закрепило ее и сделало нерушимой. Она почувствовала эту перемену почти мгновенно. Все надежды, которые она питала, держа Эвана на расстоянии, были уничтожены. Связь была абсолютной. Саша была полной дурой, если когда-либо думала, что может просто положить свои эмоции на полку и не обращать на них внимания.

Он хотел ее. Сейчас. Она чувствовала его настойчивость без слов, и все же осмелилась положить руку ему на грудь. С той самой ночи, когда они встретились, они были рабами своей острой потребности друг в друге. Каждый раз Саша отдавалась ему с полной самоотдачей. В кои-то веки ей хотелось не торопиться. Она хотела держать все под контролем. И она хотела не спеша доставить ему удовольствие.

Саша отстранилась, чтобы осмотреть многочисленные ожоги Эвана. Остатки страха просочились в ее кровь при осознании того, что такое, казалось бы, несокрушимое существо могло выдержать такой урон. Волдыри уже начали заживать, и гневные рубцы, которые испортили его кожу, больше не были красными и, наконец, исчезли. Саша не знала, способствовало ли этому ее кровь. Она была просто рада видеть улучшение ситуации.

Возможно, он и выздоравливал, но она не осмеливалась прикоснуться к нему. Она не хотела делать ничего, что могло бы подорвать прогресс, которого он уже достиг, и не хотела причинять ему боль. Саша отвела его в заднюю часть душа, где брызги почти не касались их. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем она опустилась перед ним на колени. Эван был сложен как бог, и Саше не терпелось поклониться ему.

Она взяла в ладонь твердую длину его члена и погладила от набухшего кончика до основания. Эван глубоко вздохнул, и она посмотрела на него из-под опущенных ресниц, обнаружив, что его золотисто-карие глаза горят таким сильным огнем, что у нее перехватило дыхание. Она наклонилась, и ее язык коснулся всех мест, где только что была ее рука, когда она лизала его от основания до самого кончика.

— Боги, Саша. Это так приятно.

Глубокий хриплый голос Эвана подстегнул ее. Она приподнялась выше на коленях, взяла его в рот и глубоко пососала. Бедра Эвана дернулись, и он издал стон. Саша смаковала его вкус, когда отстранилась, прежде чем снова скользнуть губами вниз по длине. Она позволила остриям своих клыков слегка царапнуть его чувствительную плоть, и он вздрогнул. Удовлетворенная улыбка тронула ее губы. Ублажать Эвана было кайфом, ни на что не похожим. Порыв, которому не было равных. Глубокая, пульсирующая боль поселилась внутри нее, и ей не нужно было трогать между ног, чтобы знать, что она была скользкой и влажной от желания. Ей было достаточно просто находиться рядом с Эваном, чтобы возбудиться. Ему не нужно было ничего делать, не нужно было произносить ни единого слова, чтобы разжечь ее страсть.

Она вошла в легкий ритм, наслаждаясь тем, как он скользит по ее губам. Она осторожно положила руку на одно бедро, стараясь, чтобы прикосновение было легким. Мускулы вздулись под ее ладонью, словно вырезанные из мрамора. Другой рукой она обхватила основание его члена и нежно сжала, проводя языком по гладкому атласному кончику.

— Бляяя. — Это слово было протяжным стоном. — Прими меня поглубже, любимая. Боги, сделай это сейчас же.

Любимая. Эмоции расцвели в ее груди. Слова Эвана были наполовину приказом, наполовину отчаянной мольбой. Саша была беспомощна и не могла ничего сделать, кроме как подчиниться. Его пальцы скользили по влажным завиткам ее волос, пока он убеждал ее идти туда, куда ему нужно. Он старался не оказывать слишком сильного давления. Чтобы не входить слишком глубоко. Это было прекрасно. Он был само совершенство.

Он принадлежал только ей и никому другому.

Саша сделает все, чтобы у него никогда больше не было причин думать о другой женщине. Она хотела, чтобы он жаждал ее прикосновений так же, как и она его. Хотела вплестись в его душу так же, как он вплелся в ее. Поток эмоций, который она так долго сдерживала, обрушился на нее. Каждый человек заслуживает того, чтобы быть желанным. Необходимым. Она слишком долго была чьим-то вторым выбором. Черт возьми, на самом деле даже выбора не было. Она хотела быть чьим-то первым номером. Чьим-то единственным выбором. Она хотела быть избранницей Эвана.

Сашин клык вонзился в кожу рядом с крайней плотью члена Эвана. Он крепче сжал волосы Саши, и низкое рычание собралось в его груди, когда он глубоко вошел. Естественный соленый вкус его тела смешивался со сладостью его крови, когда рот Саши наполнился теплыми струями. Она снова укусила его, ровно настолько, чтобы открыть еще один крошечный прокол, и бедра Эвана дико дернулись, когда она жадно сосала его.

Прерывистое дыхание Эвана затихло, пока единственным звуком не стал плеск воды по стеклопластиковому полу душевой кабины. Он наклонился и поднял Сашу на ноги, прижав ее спиной к стене и крепко поцеловав.

— Боги, ты сводишь меня с ума. — Эван прервал их поцелуй и прижался губами к чувствительной коже чуть ниже ее уха. Его зубы задели кожу там, и Саша глубоко вздохнула. Он протянул руку между ее бедер и слегка погладил ее киску. Она вздрогнула, прижимаясь к нему, и ее руки поднялись к его плечам, когда она выровняла свой падающий мир. — Мне нужно быть внутри тебя, Саша. Позволь мне трахнуть тебя.

И снова мольба в его голосе едва не толкнула ее на край пропасти.

— Да. — Она едва могла выдавить это слово из своих уст, так как была вне себя от желания. — Ты мне нужен, Эван. Прямо сейчас.

Он наклонился, чтобы обхватить ее зад, и поднял на руки. Ее ноги обвились вокруг его талии, когда он прижал ее к стене душа. Головка его члена ткнулась в нее, и Саша тихонько застонала от шока восхитительного жара. Он вошел в нее мучительно медленно, и она притянула его ближе, убеждая взять ее крепко и глубоко.

Она не могла ждать ни одной проклятой секунды, чтобы заполучить его.

Чувство глубокого облегчения захлестнуло Сашу, когда он вошел в нее полностью. Ощущение полноты, наконец-то завершенности потрясло ее, как это бывало каждый раз, когда они были вместе, и она испустила низкий вздох, который закончился громким стоном.

— Вот так просто. — Она не хотела медленного и легкого движения. Она хотела Эвана во всей его восхитительной силе. — Не останавливайся, пока я не кончу.

Он уткнулся лицом в изгиб ее шеи и трахнул ее именно так, как она хотела. Как же ей это было нужно! Эван Бран был бесподобен.

Внутри Сашиного тела нарастало давление. Надвигающийся шторм, готовый дать волю своей ярости. Мир вокруг нее расширялся, пока она не почувствовала себя всего лишь пылинкой, парящей в огромной и бесконечной Вселенной. Она уперлась пятками в зад Эвана, отчаянно желая освободиться. Он почувствовал ее потребность и повиновался сигналу, делая резкие и глубокие выпады, не сбавляя темпа.

— Укуси меня, Саша. Боги, сделай это сейчас же.

Не имело значения, сколько раз он просил ее сделать это, ничто не могло сравниться с приливом адреналина, который захлестывал ее, когда он требовал ее укуса. Ее губы прижались к выпуклости мускулов возле его шеи, и кожа лопнула под давлением ее клыков. Его кровь, роскошная и сладкая, текла по ее языку, пока оргазм уносил ее вверх и прочь от нее самой. Глубокие импульсы ощущений пульсировали от ее сердцевины к конечностям, и жар разливался по венам, пока она продолжала питаться от Эвана.

Его толчки становились все сильнее. Быстрее. Дикие и бессвязные. Саша высвободила клыки и закрыла раны, отстраняясь, чтобы увидеть момент восторга на лице Эвана. Саша прислонилась головой к стене душевой кабины, рассматривая каждую деталь его сурового, но поразительного лица. Его брови были нахмурены, челюсти сжаты. Глубокий, выразительный карий цвет его глаз слегка потемнел от страсти, и Саша с благоговением уставилась на его темную красоту. Ее рука легла на его щеку, грубую от рыжей щетины. Он был самым восхитительным существом, которое она когда-либо видела, и каким-то образом судьба сочла ее достойной его.

— Давай, Эван. — Сашин взгляд встретился с его взглядом, — Я хочу почувствовать это. Весь этот жар. Мне это нужно.

Боги, как же ей это было нужно. Как же она нуждалась в нем! Эван был ее единственной слабостью, и она не сомневалась, что враги используют это против них.

***

У Саши перехватило дыхание. Щеки покраснели, губы распухли и приоткрылись, крошечные пики ее клыков были едва заметны. Ее расплавленный взгляд, устремленный на него, полный такого жара, только усилил его удовольствие. Придавая интимность тому моменту, который чуть не потряс его до основания. Он никогда не чувствовал себя таким грубым и уязвимым, как с Сашей. Открытым. Его душа была обнажена. И хотя это должно было побудить его быть настороже, эффект был прямо противоположный. Он опустил для нее все свои стены. Все что угодно ради нее.

Она хотела его. Хотела владеть этим моментом вместе с ним. Хотела владеть его оргазмом. У нее было все это и даже больше. Черт побери, она владела им с той самой первой ночи, когда позволила ему наклонить себя над стойкой в ванной, не произнеся ни единого слова.

Оргазм пронзил его насквозь. Пульс за мощным пульсом, который заставлял его бедра дрожать и заставлял каждую мышцу в его теле напрягаться. Выражение лица Саши смягчилось, и ее веки почти незаметно опустились. У нее отвисла челюсть, и она призывно приоткрыла губы. Эван не смог устоять перед их нежной сладостью и наклонился, чтобы поцеловать ее, спускаясь с высоты.

— Саша. — Он произнес ее имя со святостью молитвы на устах. — Саша. — Еще один поцелуй, подношение богине в его объятиях. — Саша. — Он углубил поцелуй, раздвинув ее губы, чтобы позволить языку скользнуть между ними. Там было так много вещей, которые он хотел ей сказать. Так много признаний вертелось у него на кончике языка. Но он был проклятым трусом. Недостойным всего этого совершенства в его объятиях. Поэтому он молчал и надеялся, что она поймет, что он чувствует к ней в нежных, но настойчивых поцелуях, которыми осыпал ее.

Эван не умел красиво говорить. Он брал свои чувства и глубоко хоронил это дерьмо. Он был настоящим бойцом. Воином. Убийцей. Саша заслуживала гораздо большего, чем он.

Он продолжал целовать ее, пока вода не стала холодной. Саша вздрогнула, возвращая Эвана к реальности. Он потянулся влево и повернул ручку, чтобы убрать брызги, прежде чем поднять Сашу и поставить ее на ноги. В тот момент, когда ее тело покинуло его, физическая боль поселилась в груди Эвана. Суровая реальность последних двадцати четырех часов нависла над ним. Он был берсерком, влюбленным в вампира, чьей жизни угрожала банда разъяренных демонов, не говоря уже о безжалостном мужчине, которому он подчинялся. И Эван сделает все, чтобы защитить ее.

Он с радостью умрет за нее.

Он не хотел, чтобы все обернулось так чертовски мрачно. Он взял свои тревоги и неуверенность и запихнул их в самые дальние уголки своего сознания. Он вышел из душа и схватил полотенце из-под раковины. Он вернулся к Саше и собрал мокрые завитки ее волос в полотенце, высушив, прежде чем обернуть ее тело махровым полотенцем.

— Ты замерзла. — Хриплость собственного голоса удивила его. Он откашлялся и попробовал снова. — Давай я отведу тебя в постель.

— Ммммм. — Мягкого тембра ее голоса было достаточно, чтобы согреть его даже в самую холодную зиму. — Похоже, это хорошая идея. — Мечтательное выражение исчезло с ее лица, и она устремила на него серьезный взгляд. — Я не настолько замерзла. Но ты еще не совсем исцелился. Сначала мы должны позаботиться о тебе.

Он не заслужил ее самоотверженности. Ее доброты и заботы. Его раны казались несущественными после их страсти. Все, чего хотел Эван — затащить ее в постель и прижать к своему обнаженному телу.

— Я в полном порядке. — Он отмахнулся от ее беспокойства. Его кожа могла бы свисать с костей, и он бы ничего не заметил в присутствии красоты Саши.

— Ты не в порядке.

— Буду. Твоя кровь помогла мне. — Он все еще не мог в это поверить. Его мозг продолжал гудеть от вспышки. Недвусмысленный кайф. Он был полон энергии, оживлен, и глубокая боль, пронзившая его нервные окончания, притупилась. — А сейчас позволь мне позаботиться о тебе.

Саша размотала полотенце с тела. Она накинула его на голову Эвана и осторожно высушила его волосы.

— Я не единственная, кто замерз и промок до нитки.

Он позволил ей вытереть себя полотенцем с головы до ног. Никто никогда так не заботился о нем, и он чувствовал себя неловко. По правде говоря, он не знал, как реагировать на доброту.

— Тебе вовсе не обязательно это делать.

— Знаю. — Голос Саши был тихим, почти шепотом. — Я так хочу.

Эван подхватил Сашу на руки. Этот простой, тихий момент между ними грозил опустить его на дно. Ему нужно было действовать, сделать что-то, чтобы разрушить чары, прежде чем он потеряет себя еще больше. Он прошел в спальню и откинул одеяло, прежде чем положить ее на матрас и скользнуть рядом с ней. До восхода солнца оставалось еще несколько часов, но ему нужны были эти спокойные минуты с ней, прежде чем солнце придет и украдет ее у него.

— Поговори со мной. — Саша прижалась всем телом к Эвану, прижавшись спиной к его груди. Он обнял ее и прижал к себе, коснувшись губами ее уха.

— О чем?

— О чем угодно. — Ее голос стал сонным, и Эвану захотелось сделать что-нибудь, чтобы она не заснула. Он не был готов к тому, что она погрузится в этот смертельный сон, вызванный гребаным восходом солнца. — Мне нравится звук твоего голоса.

Его желудок сжался, а грудь раздулась от комплимента. Он хотел доставить ей удовольствие. Что угодно, чтобы сделать ее счастливой.

— Я никогда не встречал вампиров до… войны. — Берсерки никогда не называли свою попытку истребления вампиров войной. Грегор называл это «очищением». Они избавляли мир от чего-то мерзкого и чумного. Но он не хотел, чтобы Саша узнала об этом уродстве. И поэтому он называл ее так же, как и она — «войной», хотя это был не более чем геноцид, вызванный предрассудками. — Мы держались поближе к высокогорью, особняком. Только после того, как Грегор начал общаться с повелителем вампиров и отправился через море в Ирландию, мы обнаружили неприятности, которых пытались избежать.

Он не знал, почему выбрал именно эту историю из всех остальных, которые мог бы рассказать. Возможно, он пытался оправдаться перед ней. О тех жизнях, которые забрал. О его роли в ее ужасной истории. Саша накрыла его руку своей и крепко сжала. Эта уверенность была всем, что ему нужно было для продолжения разговора.

— Грегор брал с собой только нескольких военачальников, когда они отваживались переплыть реку и встретиться с вампиром. До сих пор я не знаю, что именно он сделал для вампира или наоборот. Все, кто мог бы знать, мертвы. Я знаю только, что они поссорились, и лорд обвинил Грегора в предательстве. Вампир был печально известен своей жестокостью, его считали сумасшедшим, и он взял Грегора и тех, кто был с ним, в плен. Он провел своего рода суд и вынес приговор.

Саша молчала, и только звук ее дыхания достигал ушей Эвана. Она еще теснее прижалась к нему, и ее охватила дрожь. Она потянулась назад и обхватила его сзади за шею, и Эван не смог удержаться, чтобы не поцеловать ароматную кожу под ее ухом.

— Повелитель вампиров, Аодан Реамон, играл роль судьи, но он оставил работу по назначению наказания своей дочери. Молодой дампирше, не старше семи-восьми лет. Ребенку. Он хотел преподать ей урок, как не прощать своих врагов. Он позволил ей сделать выбор: наказать берсерков, убив всех их детей или всех их женщин. Он рассуждал со своей дочерью, что без наших детей пройдут столетия, прежде чем наши ряды пополнятся. Но без наших женщин мы вообще не сможем размножаться. «Ты настолько же сильна, насколько слабы твои враги», — убеждал он ее. И он спросил ее: «Какое предложение сделает их ковен — их род — сильнее?»

Саша резко втянула воздух и задержала его в легких. Эван задался вопросом, многие ли из тех, кто еще жив, знают, как все это началось. Он был там с самого начала, и даже его знания о событиях, о которых рассказывал Грегор, были в лучшем случае туманными.

— Неужели это правда? — прошептала Саша.

— Это правда в том виде, в каком я ее знаю. — Это было лучшее, что он мог ей предложить. — Это правда, как сказал нам Грегор. Сортиари обещали Грегору возмездие. Месть за то, что мы потеряли и никогда не вернем назад. Они обещали нам справедливость, но сделали нас рабами. Мы убивали ради них. Они вели свои войны, которые выходили за рамки вампирского рода. Мы запугивали каждого, кто осмеливался выступить против них. Мы стали тем оружием, которым они владели. И ни разу за все эти сотни лет они не предложили нам свободу.

Саша повернулась в объятиях лицом к нему.

— Эван. — В ее голосе было столько печали и нежности, что они чуть не уничтожили его. Ее широко раскрытые глаза изучали его лицо. — Эван, мне очень жаль.

Сожаление. Он убивал таких, как она. Протыкал кольями сердца бесчисленных вампиров во имя священной войны, о которой он практически ничего не знал. Он делал это без извинений и угрызений совести, и она сожалеет? Боги. Она была несравненна. Сияющая звезда в бесконечной тьме его вселенной. Единственный яркий момент в его жизни, настолько пропитанной мрачным дерьмом, что он с радостью выходил на арену сражений снова и снова, не заботясь о том, выживет он или умрет. Не заботясь о проклятой богами жизни.

Саша Иванова заставила его о чем-то заботиться. О ней. Он был потерян в ней, и пути назад уже не было.

Глава 30

Саша уставилась на Эвана. Казалось, с того самого дня, как они встретились, он снова и снова лишал ее дара речи. Но сейчас все было по-другому. Дело было не в его греховной привлекательности или тлеющем взгляде. Это была не его суровая, требовательная натура. Не его власть и тьма, не его мужское обаяние. Нет, на этот раз ее поразила печаль в его голосе. История, которую он ей рассказал, отличалась от той, которую она знала. История, которая связала их вместе. Вампиров и берсерков — так же надежно и крепко, как веревка.

Ее сердце разрывалось от жалости к нему. За то, что он пережил, и что от него требовали делать. Он согласился убивать, чтобы отомстить за тех, кого потерял. Как она могла винить его за это? Только сегодня вечером она поклялась убить каждого демона, который ходил по земле в отместку за то, что они сделали с ним. И в обмен на верность своему вождю, своим братьям и памяти о тех, кто был потерян, он был порабощен и должен был в течение многих веков убивать помимо причиненного ему зла.

— Не надо, Саша. — Его голос сорвался, и этот звук пронзил ее, как лезвие ножа. — Я не заслуживаю от тебя никаких нежных слов.

Как он мог так думать?

— Ты думаешь, что только у тебя на руках кровь? — Саша оперлась на локоть, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я тоже убивала.

— Ты защищалась. — Грубый голос Эвана вибрировал в ней. — Тут есть разница.

Он может сколько угодно изображать из себя злодея, но это не изменит ее мнения о нем. Саша издала печальный лающий смешок.

— Я знаю, что ты на самом деле в это не веришь. Во время войны никто не бывает невиновен.

— Ты называешь это войной. — Взгляд Эвана потемнел. Он протянул руку и коснулся щеки Саши. — Это было что угодно, только не война.

Саша мягко улыбнулась ему.

— Если то, что ты говоришь, правда, то разве не вампир нанес удар первым? Разве не вампир виновен в том, что он был агрессором? Разве это не Грегора спровоцировали? — Если бы Саид или кто-то другой из ее рода услышал ее слова, ее бы сочли предательницей. Но разве у каждой истории не было двух сторон?

— В живых осталось только две души, которые знают всю правду. — Темные тучи сгустились в глазах Эвана и в его зловещем тоне. — Йен Грегор и дампирша, которая вынесла смертный приговор.

Саша села чуть прямее.

— Она жива? — Если то, что сказал Эван, было правдой, то где-то в пределах тринадцати ковенов скрывалась теперь уже взрослая женщина, которая завела их всех на этот темный путь.

— Грегор считает, что это так. — Эван теребил ее волосы, внезапно погрузившись в свои мысли. — Он ищет ее, ночь за ночью. Все его махинации были направлены на то, чтобы привести его к ней, чтобы он мог захватить ее и заставить страдать за ее грехи.

Кстати говоря, о вендетте.

— И самим своим существованием мы являемся частью этого стремления. Он не остановится. — Эван сел, чтобы донесли свою точку зрения до Саши, и схватил ее за плечи. — Он не откажется от этого, пока все вы не умрете.

Почему все должно было быть именно так? Саша была жива, чтобы стать свидетелем кровавой бойни, ненависти, беспорядочных убийств. Она познала страх и панику. Но почему прошлое нельзя оставить в прошлом, где ему и место? Почему Грегор так крепко держится за свою ненависть?

Потому что это не было чем-то, что передавалось из поколения в поколение. Сверхъестественные существа не отпускали прошлое, потому что оно всегда было с ними. Оно лепило и придавало им форму. Следовало за ними сквозь века существования. Это были не просто истории о трудностях, передававшиеся из поколения в поколение. Раны сейчас были такими же свежими, как и в первый раз. Долгоживущие существа обладали памятью, соответствующей их физической выносливости. Грегор никогда этого не забудет. Он никогда этого не простит. Эван был прав. Он не остановится, пока не отомстит.

— И что же это нам дает? — Саша отказывалась верить, что когда-либо существовали «мы», о которых можно было подумать. Она думала, что может существовать отдельно от связи. От Эвана. Она была глупа, думая, что сможет держаться от него подальше. Они никогда не смогут избавиться от своего прошлого, от того, кем они были, и как они вписывались в грандиозный план этой садистской суки, в план Судьбы.

Эван наклонился и поцеловал ее. Медленно. Его полные губы скользнули по ее губам, и Саша вздохнула ему в рот.

— Грегор никогда и пальцем тебя не тронет, Саша, — прошептал Эван ей в губы. — Это я тебе обещаю.

Его слова были кулаком, который сжал ее сердце. Она не хотела любить его. Она не хотела раскрываться перед возможностью того, что ей снова причинят боль. Но боги, как она могла не любить его? Как она могла полностью не отдаваться этому великолепному мужчине, который поклялся бросить вызов своей семье, своей истории, тем самым событиям, которые сделали его тем, кем он был, чтобы сохранить ее в безопасности.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Саша протянула руку и провела кончиками пальцев по щетине, обрамлявшей его подбородок. Хотя разве она не пыталась сделать то же самое для него сегодня вечером? Она охотилась на демонов, которые преследовали его, решив покончить с их жалкой жизнью.

Он высунул язык и провел им по складке ее губ.

— Поверь мне. Это единственное обещание, которое я никогда не посмею нарушить.

На мгновение Саша позволила себе потеряться. В настоящем моменте. В нем. В ощущении того, как их губы встречаются, как их языки скользят друг по другу. Она полностью отдалась его запаху. Его вкусу. Силе его объятий, когда он прижимал ее тело к своему. Было так легко позволить миру и всем их проблемам отойти на задний план. Так легко позволить ее миру вращаться только вокруг него. Ее руки обвились вокруг его шеи, и они рухнули обратно на матрас. Сердце Саши бешено колотилось. Ее клитор пульсировал в такт пульсу, а бедра стали скользкими от нового желания. Она обхватила его одной ногой и толкнула бедрами, издав низкий стон, когда его эрекция скользнула между ее распухших половых губ.

Эван перевернул ее на спину и, широко раздвинув ноги, со стоном вошел. Саша ахнула от восхитительного вторжения, интенсивности наполнения, когда его член скользнул по ее внутренним стенкам. Она никак не могла собраться с мыслями. Между ними было так много того, что никогда не было общим. Так много им еще нужно было обсудить. Но Саша ничего не могла поделать, кроме как чувствовать.

— Ты принадлежишь мне. — Голос Эвана был территориальным рыком у ее уха. Он сделал сильный и глубокий толчок. — Скажи это.

— Я твоя, — ответила Саша на выдохе. Как она могла принадлежать кому-то другому? Он владел ею с самого первого взгляда. — А ты — мой. — Ей нужно было, чтобы он понял, что она не хочет делиться им больше, чем он сам. Эван привязал ее душу. Он был ее парой. Эта связь была абсолютной, и ничто, кроме смерти, не могло разорвать ее. — Скажи это.

— Твой, — согласился Эван. — Выше семьи. Выше преданности. Превыше всего.

От волнения у Саши перехватило дыхание, когда она выгнула спину от матраса. Его слова были священны, и она знала, что такие обещания друг другу только ускорят их неизбежную гибель.

Он трахал ее со всей силой своих слов. С каждым толчком она все ближе подходила к краю своей сдержанности. Ни один другой мужчина никогда не действовал на нее так, как Эван. Одним лишь взглядом, глубоким тенором голоса, простым прикосновением он пробудил в ней страсть. Ее тело напряглось за несколько мгновений до того, как оргазм пронзил ее насквозь. Она ногтями впилась в его плечи, когда запрокинула голову и закричала, каждый мучительный всхлип соответствовал волнам ощущения, которые накатывали на нее.

— Вот именно, любимая. — Саша вздрогнула, когда горячее дыхание Эвана коснулось ее уха. — Отдайся ему полностью. Пусть он заберет тебя.

— Кончи со мной. — Саша умудрилась произнести эти слова сквозь ослепляющее наслаждение. — Пожалуйста.

Эван вошел в нее сильнее, быстрее, глубже. Он сжал челюсти, и яркий серебристо-серый свет приближающегося рассвета придал странный потусторонний блеск его золотым глазам. Перемена была почти незаметна, но она была. Как масло над водой. Или северное сияние. Она нахмурил брови, будто он пришел к какому-то пониманию, а затем он запрокинул голову и издал рев.

— Саша!

Основание его члена пульсировало у ее киски, и Сашу затопило теплом. Ее дыхание участилось. Ее сердце бешено колотилось. Каждый дюйм ее тела дрожал, и она продолжала крепко сжимать его плечи, словно он был единственным, что удерживало ее на земле.

Эван медленно вытащил и так же мучительно медленно скользнул обратно. Саша проглотил стон, продолжая легкими толчками спускаться с высоты. Он оперся всем своим весом на локти, когда устроился рядом с ней. Единственным звуком в комнате было их смешанное дыхание, ставшее единым. Усталость щипала Саше глаза, давила на конечности, и она проклинала наступающее солнце. Она ненавидела себя за то, что у нее не было другого выбора, кроме как заснуть. Ей было ненавистно, что солнце разлучит ее с Эваном, пока снова не скроется за горизонтом.

Она больше никогда не хотела, чтобы что-то вставало между ними.

***

Эван никогда еще не чувствовал себя так спокойно. Он прислушался к звуку Сашиного дыхания и позволял ему успокоить себя. Сосредоточился на том, как она чувствовалась под ним. Мягкая. Теплая. Податливая. Он никогда не знал, что такое утешение может существовать. И он нашел его в объятиях заклятого врага.

Так много потерянных лет. Так много энергии было потрачено впустую на необоснованную ненависть. Помогая продвигать дело, о котором он так мало знал. Верить в истину просто потому, что ему так сказали. В течение нескольких месяцев он пытался найти выход. Искал спасение. Прощение. За отпущение стольких гребаных грехов, которым он потерял счет. Когда все время его спасение было прямо у него под носом.

Саша была его свободой. Его отпущением грехов. Его всем.

Серый рассвет осветил пространство спальни, заставив желудок Эвана сжаться. Он ненавидел восход солнца так, как никогда раньше. Ненавидел то, как это отнимало у него Сашу, эти часы всегда были больше, чем он думал, что сможет вынести. Он осыпал легкими поцелуями ее лоб, висок, щеку и подбородок. Уголок ее рта. И сочные губы, такие мягкие и податливые.

На кончике языка Эвана вертелся целый томик слов. Он хотел сказать ей, что она прекрасна. Свирепа. Верна и умна. Сильна и полна огня. Он хотел сказать ей, что любит ее. Лелеет ее. Никогда не позволит, чтобы с ней что-то случилось. И никогда никому не позволит встать между ними. Так много проклятых богами слов. А он был слишком труслив, чтобы сказать хоть одно из них.

Приглушенный звук мобильника вывел Эвана из задумчивости. Он знал мелодию звонка и не сдвинулся ни на дюйм. Саша подняла голову, и он перекатился на бок, прижимая ее к себе. Звон прекратился и тут же возобновился снова. Эван готов был поклясться, что он звучал еще злее. Еще громче, чем минуту назад.

— Думаю, кто-то пытается связаться с тобой. — Голос Саши уже был сонным. Эван затаил дыхание и ждал, когда звон прекратится, но его снова атаковал оскорбительный звук. Саша тихонько рассмеялась. — Думаю, кто-то действительно пытается добраться до тебя.

— Это Грегор. — Врать было бессмысленно, да и вообще он не хотел этого делать. — Без сомнения, он звонит для выполнения какого-то нелепого задания.

Саша провела рукой от его плеча до запястья, и по коже Эвана пробежали мурашки.

— Тебе лучше уйти, — сказала она, зевая. — Он рассердится, если ты этого не сделаешь.

В этом нет никаких сомнений. И Эван, несомненно, получит взбучку.

— Он будет сердиться, что бы я ни сделал, — ответил Эван. — Солнце вот-вот взойдет. Я никуда не собираюсь уходить.

— Именно поэтому ты и должен уйти. — Она не могла вложить в эти слова достаточно силы, чтобы произнести их не шепотом. — Я просто собираюсь проторчать здесь до самого заката в полной отключке. Тебе будет очень скучно. Нет никаких причин, чтобы остаться.

Совсем сошла с ума. Эван невесело усмехнулся. Мертвая для всего мира. Беззащитная. Беспомощная. Во власти кого-то или чего-то, что стремилось причинить ей вред. И за последние несколько недель список тех, кто хотел причинить ей боль, вырос.

— Именно поэтому я и остаюсь. Тебе нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе, пока ты беспомощна и находишься во власти солнца. Чтобы защитить тебя до захода.

Она осыпала его грудь легкими поцелуями, от которых у него колотилось сердце и перехватывало дыхание.

— Я уже не такая беспомощная. Кровь моей пары делает меня сильнее. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Нежность в ее словах пронзила его насквозь. Пары. Как же Эвану нравилось, как это слово звучит в ее сладких устах.

— Если ты думаешь, что я когда-нибудь оставлю тебя без защиты, независимо от того, была ли у тебя моя кровь или нет, то тебя ждет настоящий сюрприз.

— Значит, ты согласен? — Ее тон стал игривым. — Ты — моя пара.

— Да, любимая. — Это была самая легкая вещь, на которую Эвану когда-либо приходилось соглашаться. — Я — твоя пара. А ты — моя.

— Мммм. Да. — Саша подавила очередной зевок. — Так и есть. Твоя. Ты застрял со мной навсегда.

Навсегда. Это слово оборвалось на вздохе, когда дыхание Саши стало глубоким и ровным. Окна были затемнены, но ему не нужно было заглядывать за тяжелые одеяла, чтобы понять, что солнце уже поднялось над горизонтом. Его сотовый снова зазвонил, настойчиво повторяя свою раздражающую мелодию. Он вытащил руку из-под Саши и оставил ее отдыхать, а сам достал телефон из кармана сброшенных джинсов.

— Да. — Это было самое сердечное приветствие, на какое он только был способен.

— Где ты, черт возьми, пропадаешь, и почему не отвечаешь на звонки?

Эван проглотил ответ «Пошел ты», который он хотел дать Грегору, и вместо этого сделал глубокий успокаювающий вдох. Ему не пойдет на пользу затевать драку. По крайней мере, пока нет. Говорить было небезопасно.

— Что случилось?

— Мне все равно, даже если бы сам Михаил Аристов воткнул клинок тебе в горло, — прорычал Грегор в трубку. — Когда я звоню, ты отвечаешь.

Мудак. Эван вытянул шею из стороны в сторону, чтобы немного ослабить напряжение, которое заставляло его мышцы напрягаться.

— Понял. — Последнее, что ему было нужно, чтобы Грегор послал за ним поисковую группу. Ему нужно было успокоить этого сукиного сына. — Я был с Сашей. — Для Грегора было важно верить, что верность Эвана все еще у него. — Она мне доверяет. Уверен, не пройдет много времени, прежде чем я узнаю местонахождение каждого ковена в городе. — Дело в том, что Эван не собирался давать Грегору ни малейшей информации о каком-либо из ковенов. Военачальник мог бы избить его до полусмерти, и он ни хрена не добьется от Эвана. Он сделал свой выбор, и очень скоро ему придется столкнуться с последствиями.

— Возвращайся в здание. У меня только что был интересный разговор с Эндрю. Мне казалось, я говорил тебе держаться подальше от этой проклятой богами арены.

Бля. Если Дрю и проболтался, то только потому, что Грегор выбил из него это. Волна гнева захлестнула Эвана изнутри, настолько сильная, что кожа на его теле напряглась. Он бы оторвал голову Грегору, если бы Дрю был не в том состоянии, в каком Эван видел его в последний раз.

— Я не дрался. Только не через несколько дней. — По крайней мере, это было правдой. Он был чертовски занят, прыгая через обручи для Грегора и имея дело с бандой кровожадных демонов.

— Вернись сюда, — рявкнул Грегор. — У тебя есть час.

Звонок оборвался, и Эван так сильно сжал телефон, что экран треснул. Черт возьми. Вот и все, что ему было нужно — это потратить те крохи денег, что он припрятал, на новый проклятый телефон. Он посмотрел поверх кровати на неподвижное тело Саши и тихо выругался. Если он не сделает так, как просил Грегор, Дрю заплатит за это. Он не мог позволить этому случиться, как бы сильно ни хотел остаться здесь с ней.

Эван быстро оделся. Его гнев нарастал с каждой секундой, пока боевая ярость не собралась и не забурлила в его кишечнике, как лава, готовая обрушить свое разрушение. Нерешительность боролась в нем, его желание защитить двух самых важных людей в его жизни играло в перетягивание каната с его умом и сердцем. Дрю был членом семьи, но Саша была намного больше. Она была его парой. Его жизнью. Если он потерпит неудачу для любого из них, то никогда не оправится от этой потери.

— Твою мать.

Эван ударил кулаком по воздуху и нашел это невероятно неудовлетворительным. Он хотел почувствовать, как хрустят кости под его кулаком, хотел нанести максимальный урон. Он скорее умрет, чем возьмет верх над Йеном Грегором. Возможно, именно поэтому боевые арены были так соблазнительны. Идеальное место, чтобы выместить вековые разочарования.

У него не было ни времени, ни выбора. Никто не знал об этой квартире, кроме вампира Лукаса. Здесь Саша будет в относительной безопасности. Дрю же, напротив, негде было спрятаться. Ему нужно было встретиться лицом к лицу с проблемой. С Грегором. И молиться всем богам, которые могли бы его выслушать, чтобы он вышел из всего этого относительно невредимым.

Эван закончил одеваться и подошел к кровати, где спала Саша, повернувшись к нему спиной. Он поцеловал ее в макушку и позволил своим пальцам скользнуть по шелковистым прядям ее волос.

— Саша, мне надо идти. Но я вернусь, как только смогу. — Боги, он надеялся, что сквозь свой смертоносный сон она услышала его. Если нет, то Грегор будет не единственным, с кем ему придется объясняться.

И почему-то он чувствовал, что Саша будет еще менее снисходительна, чем печально известный военачальник.

Глава 31

Тихая слеза скатилась по щеке Саши, когда она окончательно проснулась. Слова Эвана, произнесенные им по телефону, были последним, что она услышала, прежде чем окончательно провалиться в сон. Они оставались с ней в течение, казалось бы, бесконечных, темных часов солнечного света, который держал ее в своих объятиях, мучаясь от осознания того, что все, что она считала правдой, было ложью. Сердечные слова, произнесенные в тихой темноте. Каждое нежное прикосновение. Его заявление о том, что она принадлежит ему. Все ложь. Все это было сделано для того, чтобы завоевать ее доверие и помочь осуществить извращенные планы Йена Грегора.

Какая-то маленькая часть ее души не хотела в это верить. После всего, что произошло между ними, он не мог этого сделать. То, что они пережили вместе, те слова, которыми они делились. Нежные прикосновения и нежные поцелуи… дыхание Саши сбилось на всхлип. Предательство Эвана пронзило ее насквозь и оставило зияющую рану, которая, как она боялась, никогда не заживет. Ради него она отвернулась от своего ковена, от своей семьи. Боги, как она могла быть такой глупой?

Саша смахнула ручейки соленых слез и собралась с духом, чтобы справиться с болью. Она поднялась с кровати, все еще немного слабая и сонная, но полная решимости выбраться отсюда как можно скорее. Ей нужно было предупредить Саида, Михаила и другие ковены. По крайней мере, она могла быть благодарна Эвану за то, что у него не было возможности расспросить ее о других ковенах. В противном случае, они были бы в гораздо более сложном положении. Осторожность была важна, но, по крайней мере, им не придется сворачивать лагерь и двигаться дальше. Все могло быть гораздо хуже.

Она быстро оделась, отказываясь оглядываться на кровать, которую они с Эваном так часто делили за последние несколько недель. Она никогда не вернется в это место. Никогда. Она приняла так много плохих решений с тех пор, как ее обратили. Она была дикой, неуправляемой, безответственной и незрелой. И это говорило о многом, учитывая столетия, которые она провела сражаясь. Пора было возвращаться к своей жизни. Так оно и было. Любовь просто не входила в ее планы.

Вылезай из этого, Саша. Просто тащи свою задницу домой. В настоящий дом. Не та иллюзия дома, которую она создала здесь. С ним.

К черту Эвана Брана.

Саша собрала свои скудные пожитки и направилась к двери. Ее шаги были быстрыми и легкими, когда она мчалась вниз по двум лестничным пролетам, более чем готовая поймать Убер и убраться отсюда к чертовой матери. Она шагнула на нижнюю ступеньку, и раскаленная добела боль взорвалась в затылке. Она упала вперед и ударилась о тротуар лицом. Липкое влажное тепло стекало по ее лбу, когда все вокруг расплывалось и теряло фокус. Ее череп, должно быть, был почти расколот надвое, что она потеряла сознание. И когда темнота сгустилась над ней, ее последней непрошеной мыслью были прекрасные золотистые глаза Эвана. Боги… будь он проклят.

***

В голове у Саши стучало так, словно кто-то неоднократно бил по ней кувалдой, что, вероятно, было недалеко от истины. Она не могла быть без сознания слишком долго, ее сверхъестественное исцеление работало. Она попыталась поднять голову, но ее связали, завязали глаза и привязали к полу тем, что она приняла за серебряную сетку, так как та колола и жгла ее кожу. Холод бетона под ней просачивался сквозь одежду, пробирал до костей, и она не могла не задаться вопросом, кто из ее многочисленных врагов сделал это с ней?

— Сука шевелится.

Запах серы достиг ее ноздрей, и Саша подавила рвотный позыв. Она полагала, что должна быть благодарна берсеркам за то, что они не добрались до нее первыми. По крайней мере, как пленница демонов, ей были практически гарантированы только пытки. Тогда как берсерки замучили бы ее, а потом убили. И все же еще одна дерьмовая буря, в которую ее втянули благодаря Эвану.

На этот раз ее похитители приняли меры предосторожности, лишив ее возможности дать отпор. Ее запястья и лодыжки были связаны такими же серебряными шнурами, чтобы она не могла слишком много двигаться, в то время как сетка удерживала ее на месте так крепко, что она не могла даже повернуть голову из стороны в сторону.

— Она не может много двигаться, — фыркнул другой голос. — Ты чуть не сбил ее голову с плеч, когда повалил на землю. Даже вампиру нужно немного времени, чтобы оправиться от такой раны. Кроме того, она никуда не денется, пока на ней эта паутина.

Не будьте так уверены, придурки. Саша была очень изобретательна. И Саид не поручил бы ей отвечать за безопасность, потому что она была нежным маленьким котенком. Саша была умна. Сильна. Свирепа. Эти глупые жадные демоны пожалеют о том дне, когда взяли ее в плен. Потому что она собиралась убить их всех до единого.

Как только она освободится.

— А как насчет берсерка? Без него от нее никакого толку не будет.

Саша замерла при упоминании Эвана. Но ей было все равно. Она должна забыть о нем и оставить его на произвол судьбы. В конце концов, он сам напросился на это. Но они были как бы вместе в этом деле. Нравится это или нет, но для демонов они были всего лишь пакетной сделкой.

— Мы его поймаем. — Саше хотелось посмеяться над их уверенностью. — Как только разлучим его с Грегором.

Кровь Саши закипела при упоминании имени военачальника. Она заставила себя замедлить дыхание и расслабить мышцы. Напряжение только сильнее прижимало ее к серебряным шнурам, впивающимся в кожу. Все равно лучше, чем адский огонь в любой день недели.

— Этот мужик такой же злой, как и мы сами, — ответил один из демонов. — А мы знаем зло, не так ли?

Они хорошо посмеялись над этим, и Саша стиснула зубы так, что ее клыки задели нижнюю губу. Она слизывала кровь, жалея, что рядом нет донора, который помог бы ей набраться сил. Кровь Эвана была бы мощным зарядом для ее организма, но так как больше не было никакой возможности питаться из его вены, Саше придется довольствоваться тем, что она сможет достать. Ее губы скривились в отвращении. К несчастью, единственным существом, до которого можно было дотянуться рукой, был отвратительный демон.

Вероятно, на вкус они были так же отвратительны, как и на запах.

Боги, что за совершенно хреновая ситуация.

— После сегодняшнего вечера в мире станет на одного берсерка меньше, и это чертовски хорошо. Они все — кучка животных и заслуживают того, чтобы их усыпили.

— А что, если он не захочет играть в мяч?

Саша сдержала фырканье. Сегодня она воочию убедилась, что Эвану на нее наплевать. Эти демоны сейчас держали в руках бесполезный рычаг давления.

— Он будет играть. Ты видел ее своими глазами. Какой мужчина не отдал бы свою жизнь за такой кусочек?

Фу! У Саши скрутило живот. Если хотя бы один из этих отвратительных демонов попытается дотронуться до нее, она вырвет их руки. Они могли бы подумать, что Эван сделает все, чтобы добиться ее освобождения, даже пожертвует своей жизнью, но дело в том, что Саша не выйдет отсюда, если она сама не позаботится об этом.

— Мы могли бы оставить ее себе, — предложил один из демонов. — Поиграть с ней немного. Не похоже, что берсерк будет иметь какую-то пользу для нее, как только умрет.

Мгновенная тишина была заполнена новым взрывом смеха.

— Это не так работает, и ты знаешь. Ему придется увидеть ее собственными глазами. Знать, что она в безопасности, пока он не попадет под клинок Аронта. Это единственный способ обеспечить себе победу.

Аронт, должно быть, был тем мужчиной, с которым демоны хотели, чтобы Эван сразился. Впрочем, это не имело значения. Эван убьет его точно так же, как убил всех остальных на арене битвы. Его невозможно было остановить. Это сила природы. Дикая, жестокая. Без угрызений совести. Ничто и никто не остановит его.

— Сколько еще нам придется держать ее здесь?

Наконец-то Саша услышала нужную информацию.

— Пока остальные не доберутся до берсерка и не заручатся его поддержкой. Как только это будет сделано, мы отведем ее на арену.

Если бы Саша могла просто быть терпеливой, у нее была бы возможность сбежать. Им придется снять с нее сетку. Им придется снять путы с ее запястий и лодыжек, чтобы сдвинуть ее с места. И когда они это сделают, она нападет.

— Она все еще не пришла в сознание. Что за фигня тут творится?

— Не смотри дареному коню в зубы, придурок. Радуйся, мы чуть не вышибли ей мозги. Она гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд, и тебе лучше держаться от нее подальше.

Да, им всем следовало бы держаться на расстоянии. Потому что совсем скоро Саша сама им отомстит.

***

Эван безвольно повис на веревках, которые связывали его руки и удерживали на месте. Он свисал с потолка, подвешенный, как кусок сырого мяса, и Йен Грегор был мясником, жаждущим разрезать его на куски. Он потерял всякое чувство боли несколько часов назад. Грегор хотел донести свою мысль до всех и не собирался останавливаться, пока Эван не донесет ее громко и ясно.

Чертов ублюдок.

Дрю было не намного лучше. Он был избит после того, как Эван был вынужден посмотреть на дело рук Грегора, а затем утащен куда-то в здание, чтобы отдохнуть и подлечиться. Одно можно было сказать наверняка: сегодня ночью от рук Грегора никто не умрет. Не тогда, когда он нуждался в каждом способном теле, чтобы вести войну. Нет, он просто избивал Эвана до полусмерти снова и снова. Позволяя ему исцелиться и продолжая то, на чем они остановились. Ему преподали хороший урок. Подчиняйся или страдай от последствий.

— Ты, — Грегор для пущей убедительности ткнул острием кинжала в Эвана, — принадлежишь мне. Ты ешь, потому что я тебе позволяю. У тебя есть крыша над головой, потому что я позволяю. Твои легкие делают вдох, потому что я позволяю. И твое чертово сердце бьется, потому что я позволяю! — Его последние слова закончились яростным ревом, от которого задрожали стены вокруг. Грегор вонзил кинжал по рукоятку в живот Эвана. Тот издал стон, когда мышцы сжались в последней отчаянной попытке защитить себя. — Ты меня понимаешь?

— Громко и ясно.

За свой сарказм Эван получил удар клинком Грегора по левому бицепсу. Кровь хлынула из пореза и залила кожу, прежде чем начала заживать. Один из недостатков того, чтобы быть таким мощным сверхъестественным существом: пытки могут длиться целыми днями. Впрочем, у Грегора были дела поважнее, чем у Эвана. Он достаточно скоро освободит его. Он почувствовал, что его точка зрения была высказана. Ему следовало бы унижаться и извиняться. Умолять Грегора о пощаде. Эван мог бы покончить со всем этим несколькими простыми словами. Беда была в том, что он никогда особенно не любил умолять.

— А где же деньги?

Наконец-то они добрались до самого главного. На самом деле Грегору были нужны деньги, которые Эван выиграл в боях. Средства, чтобы пополнить казну, чтобы заплатить за нелепую войну. Войну, о которой Сортиари давно забыли, лишились финансирования и были брошены. Жаль, что Грегор не смог понять намек и сделать то же самое. Его кулак коснулся лица Эвана, сломав челюсть и заставив раскачиваться из стороны в сторону, как боксерскую грушу, которой он был. Эван сплюнул в сторону, чтобы очистить рот от крови, и пошевелил языком выбившийся зуб.

— А где же деньги, Эван? — повторил Грегор медленно и с убийственным намерением.

Грегор мог избить его и резать на мелкие кусочки, а Эван все равно не сказал бы ему, где деньги. Он много работал ради этих денег. Дрю прошел через ад ради этих денег. Он отказался отдавать их только для того, чтобы Грегор мог потратить их на свою вендетту.

— Так помоги же мне, Эван, если ты не скажешь мне, где эти деньги…

— Что ты сделаешь? — Слова Эвана были невнятны из-за его сломанной челюсти, которая все еще не полностью зажила.

— Я убью ее, — сказал Грегор, шипя. — Медленно. И я заставлю тебя смотреть.

Сердце Эвана заколотилось, а дыхание замерло в груди. Он застыл как мертвый, когда поднял на Грегора единственный не заплывший глаз и позволил ему сузиться в ненавистную щель.

— Ты действительно думаешь, что я настолько глуп, Эван? — акцент Грегора усилился от его гнева. — Ты хорошо играешь, но я знаю правду. — Его губы снова скривились в злобном оскале. — Я чувствую этот запах на тебе. Предатель.

За несколько коротких столетий из них были выбиты целые тоны инстинктов жестоким безразличием Сортиари и целеустремленной жаждой насилия Грегора. Мужчину с парой можно было легко узнать по запаху. Эван даже не заметил в себе перемены, но Грегор заметил, и это сказало ему все, что он хотел знать.

— Ты сам себя унизил. Испачкал и запятнал гребаным вампиром! — Последнее слово сорвалось с губ ревом, который бросил слюну на лицо Эвана. — Ты спал с нашим заклятым врагом! — Грегор продолжал ругаться, его гнев был так силен, что он задрожал. — Отдал себя ей и установил с ней связь!

Эван встретил разъяренный взгляд Грегора своим единственным здоровым глазом. Он отказывался это отрицать. Он любил Сашу, и ему надоело играть в эти игры. Хватит уже трусить в присутствии Грегора. Он мог бы бить его до крови каждый день в течение следующего года, и Эван не стал бы кланяться.

Грегор подошел поближе и прижался губами к уху Эвана.

— Я собираюсь сделать так, чтобы ее страдания были бесконечны. — Спокойствие его тона было гораздо более угрожающим, чем гневные крики. — Я уморю ее голодом. Пущу ей кровь. Сдиру с нее кожу тупым ножом. — С каждым произнесенным словом гнев Эвана усиливался. Жар растекся по его животу и затапливал конечности, выпячивая вены и мышцы под кожей. — Я переломаю ей все кости. Разобью их вдребезги. — Он отстранился, чтобы посмотреть на Эвана. — Я вырву клыки из ее десен и буду носить их на шее. А теперь… прежде чем ты заставишь меня сделать все это и даже больше, где деньги, Эван?

Эван издал презрительный лающий смешок. Он мог бы отдать Грегору все содержимое Форт-Нокса, положить к его ногам Михаила Аристова, и это все равно не спасло бы Саше жизнь.

Эван сделал глубокий, судорожный вдох, который влажно заскрипел в его легких.

— Какие деньги?

Оникс проглотил белки глаз Грегора и выплеснул кровь на щеки, рисуя ужасающий портрет гнева. Эван получил так много повреждений за последние пару дней, сначала от демонов, а теперь вот это. Его тело заживало медленнее, и безостановочные удары, порезы ножом и травмы начинали сказываться на нем. Он не собирался умирать ни сегодня, ни в любую другую ночь, но дело было не в этом. Эван бросал вызов Грегору. Снова и снова. А король-военачальник должен был позаботиться о том, чтобы Эван получил по заслугам за свое предательство. Во-первых, он сломает его. А потом он заберет у него все.

Грегор резко бросился на него. Молотя кулаками, ногами, нанося порезы и удары ножей. Новая боль разлилась по всему телу Эвана, когда его сопротивление ослабло. Мучительно. Почти невыносимо. Он даже не застонал. Он не доставит Грегору такого удовольствия. Веревки, удерживающие его, впивались в запястья, дергаясь с каждым жестоким ударом, который Грегор наносил ему по туловищу. Громкий хлопок и вспышка яркого жара опалили плечо Эвана, когда оно вывихнулось. Он повис. Хромой. Окровавленный. Почти безжизненный. Избитый. Потрепанный. Сломанный и искореженный. И все же он умудрялся держать свою гребаную челюсть на замке.

— И где же деньги, Эван?

Грегор лучше других контролировал свою боевую ярость. Он мог держать себя на грани потери контроля. Балансируя на краю той бесконечной черной пропасти, где не существовало памяти. Ему удалось сохранить контроль над своим разумом. Его самообладание было поразительным. Возможно, именно поэтому никто не мог превзойти его за тысячу лет.

— Грегор. — Раздался неуверенный голос с порога. Эван едва сдержал фырканье. Гэвин знал, что лучше и шагу не ступать в эту комнату. — Вампир исчез.

Желудок Эвана скрутило тугим узлом. Он хотел почувствовать облегчение, потому что не было никаких сомнений, что вампир, о котором шла речь, был Сашей, и Грегор послал своего дерьмового кузена, Гэвина, забрать ее. Они, без сомнения, надеялись схватить ее до захода солнца, но потерпели неудачу. Эван поморщился, пытаясь улыбнуться. Похоже, он будет не единственным, кому Грегор устроит сегодня взбучку.

— Что значит «исчез»? — голос Грегора заскрежетал.

Гэвин прочистил горло.

— Не исчез. Ее забрали.

Узел в животе Эвана начал затягиваться. Ублюдки. Ему не нужно было больше слышать ни слова, чтобы понять, что случилось с Сашей.

— Кто..? — Грегор пропустил это слово мимо ушей, и боги… черт, удар был ошеломляющим.

— Демоны, — ответил Гэвин. — Запах серы был повсюду. Мы проследили за маленьким фургоном несколько кварталов, но потеряли след. Должно быть, они использовали магию, чтобы стряхнуть нас.

Грегор нанес удар кинжалом и срубил Эвана. Он рухнул на пол, как марионетка, чьи нити были перерезаны, и несколько раз прерывисто вздохнул, пытаясь успокоить свой шатающийся мир. Без Саши у Грегора не было рычагов давления, и они оба это знали. Эван рассмеялся бы, если бы не был так чертовски напуган. Если у демонов Саша, то все будет только хуже и хуже.

— Я еще не закончил с тобой! — Грегор направил свой кинжал на Эвана, когда вышел в дверь, оставив Гэвина стоять с открытым ртом.

Гэвин бросил на Эвана полный отвращения взгляд в течение нескольких секунд, прежде чем повернуться и последовать за своим, так называемым королем. Спасибо. Блин. Теперь, когда он остался один, Эван мог заняться делом исцеления, чтобы выбраться отсюда и найти Сашу.

А если нет, то у него было такое чувство, что единственный выход из этой гребаной передряги — умереть сегодня ночью.

Глава 32

Эван дрожащими руками рылся в брошенной Сашей сумке. Ее схватили прямо с этого проклятого тротуара на виду у всех. Черно-белые тени хлынули в его зрение, неконтролируемая ярость угрожала захлестнуть его. Сейчас было бесполезно терять контроль. Ему нужно было добраться до этого ублюдка Сората. Ему нужно было заключить сделку. И если это означало умереть на арене сегодня вечером, так тому и быть. Все, что угодно, лишь бы спасти Сашу.

— Вот. — Он бросил сотовый Саши Дрю. — Ищи контакт по имени Лукас. — Вампир явно заботился о Саше, и он был большим сукиным сыном, безусловно, способным защитить ее. — Если ты не сможешь связаться с ним, позвони Саиду. — Эван очень не хотел втягивать в это дело мастера ковена, особенно после того, как Саша ушла из этой части своей жизни. Он даже не был уверен, что Саид придет на помощь, если его позовут. — Я сообщу тебе свое местонахождение после встречи с Соратом.

Дрю печально покачал головой.

— Это плохая идея, Эван. Мне это не нравится.

Эван фыркнул, будто он этого не знал. Но у него уже не было выбора.

— Просто сделай, как я прошу. — Сегодня, вероятно, будет последняя ночь, когда Дрю придется делать одолжение Эвану. — Пожалуйста.

Дрю бросил на него быстрый взгляд, но коротко кивнул.

— Не позволяй этим ублюдкам помыкать собой.

Но было уже слишком поздно для этого, не так ли?

— Понял. — Но ему не нужно было, чтобы Дрю беспокоился обо всем этом. Он направился к сивику и уселся на водительское сиденье без двери. Он повернул ключ зажигания, и двигатель ожил. Он выехал на улицу и помчался в сторону роскошного особняка на Бульваре Сансет. Демонам удалось сделать то, чего не удалось Йену Грегору… они забрали его пару. И через нее они контролировали Эвана.

***

Эван никогда не боялся смерти. До сих пор. Никогда не верил, что в этой жизни есть что-то большее, чем боль, насилие и лишения. До сих пор. Он никогда не беспокоился о вере, не верил ни в какого бога, ни в возможность существования после этой жизни. До сих пор. Он никогда не знал нежности, страсти или любви. До сих пор.

До Встречи с Сашей.

— Обещай мне, что будешь присматривать за ней. Дай мне клятву.

— Ты должен прекратить это. Сейчас. — Дрю отказался встретиться взглядом с Эваном, услышав слова кузена. — Сегодня ты не умрешь.

Но так оно и было. Его смерть была единственным, что могло защитить Сашу. От демонов, которые хотели эксплуатировать ее. От Грегора, который хотел пытать и убить ее. От его собственного проклятого «я», само существование которого представляло для нее угрозу.

— Только один из нас может уйти с этой арены, — сказал Эван. — И ты знаешь, что с ней будет, если это буду я.

— Они блефуют, — ответил Дрю. — Я все еще не могу понять, как ты умудрился найти себе пару в вампире, но они должны знать, что даже ад не сможет защитить их от твоего гнева, если они причинят ей боль.

Это правда, что Эван поджег бы весь мир, если бы с Сашей что-нибудь случилось. Он оставил бы за собой кровавую полосу, которая заставила бы месть Грегора казаться по сравнению с этим вполне скромной.

— Я не могу так рисковать. — Он отказывался рисковать жизнью Саши.

— Позволь мне хотя бы попытаться найти ее. Я достаточно легко могу отследить ее запах. — Дрю весело фыркнул. — Это все из-за тебя.

Именно этот предательский запах спаренного самца вызвал гнев Грегора. Как бы ему ни хотелось сохранить свои отношения с Сашей в тайне, скрывать это было невозможно. Ни от Грегора, ни от Дрю, ни от кого другого. Кошка уже вылезла из мешка. К счастью для Эвана, ему не нужно было думать о своей судьбе или будущем из-за этого. Сегодня вечером он умрет на арене.

— А как же она? — Дрю не собирался сдаваться. — А ты не думал о том, что может случиться с ней, если ты умрешь?

Только не сейчас.

— Без меня она будет в большей безопасности.

Дрю вызывающе поднял бровь.

Это правда, Эван не был уверен, что его смерть будет означать для их связи. Но все же лучше, чем жить под постоянной угрозой. Он мог позволить Дрю выследить ее. Попробовать победить демонов в их собственной игре. Но что же тогда? Это не изменит ни того, кем она была, ни того, кем был он. Это не защитит ее от Грегора и тех, кто все еще верен ему.

— Чушь собачья, и ты это знаешь, — с отвращением сказал Дрю. — Я оставил сообщение для этого Лукаса. Он все еще может появиться. У нас будет подкрепление. Это же выход, Эван, а ты сдаешься.

— Нет. — Эван покачал головой. — Я наконец-то взял под контроль свою жизнь.

— Решив умереть? — недоверчивый крик Дрю эхом отозвался в пустой комнате. — Господи Иисусе! Ты вообще себя слушаешь?

Да. Если это означало умереть на его собственных условиях.

— Просто позволь мне пойти туда и сделать то, что мне нужно, хорошо? — Эван подошел к своему кузену так близко, что они оказались почти нос к носу. Он протянул руку и схватил Дрю за плечи. — Дай мне клятву, что ты будешь защищать ее.

Дрю с отвращением отвернулся.

— Bhí a saol roimh mianach. — Ее жизнь превыше моей. — Ты получил мою клятву.

Эван отступил на шаг и облегченно вздохнул. Теперь он мог покинуть этот мир, зная, что Дрю будет охранять Сашу.

— Так как же, черт возьми, это работает? — Дрю мог согласиться на условия Эвана, но по его тону было ясно, что он не в восторге от этого.

— Они хотят хорошее шоу. Бой, который поднимет и увеличит ставки. Саша будет рядом, по крайней мере, так мне сказал этот ублюдок Сорат. Я должен упасть на колени, как только мы оба будем избиты до полусмерти. Они позволят мне увидеть Сашу, чтобы я знал, что она невредима, прежде чем будет нанесен смертельный удар.

Дрю тихо выругался.

— Какая неорганизованная куча дерьма. К счастью для тебя, у этих демонов, очевидно, нет мозга, чтобы разделить его между собой. Господи, Эван. Падай на колени, если они этого хотят. Они отпустят ее, ты будешь знать, что она в безопасности, а потом выскочишь и убьешь этого ублюдка.

Демоны были не так глупы, как думал Дрю. Они подстрахуют свои ставки, подготовят запасной план на случай, если Эван что-нибудь предпримет. Он отказывался рисковать жизнью Саши. — Все не так просто, Дрю. Но я обещаю тебе, если представится такая возможность, я сделаю все, что смогу, чтобы пережить это. — Это было пустое обещание, но необходимое.

— Вполне справедливо. — Дрю направился к двери. — Я буду искать ее. Готов?

Так же, как и любой мужчина, готовый встретить свою смерть.

— Да. Давай сделаем это.

***

Сегодня вечером толпа была особенно шумной и кровожадной. Очевидно, она жаждала хорошего шоу. К счастью, Эван собирался дать им такую возможность. Он пробирался сквозь толпу кровожадных зрителей к арене. Его ноздри раздулись, когда он уловил слабый намек на отчетливый запах корицы, исходящий от Саши. Его кости гудели в теле от осознания ее присутствия. Между ними действительно возникла некая связь. Она вплела себя в саму его ДНК. Ее не было в здании, но она была близко. Эван ощущал ее присутствие, как одинокую звезду в бесконечной черной Вселенной. Боги, он надеялся, что она цела и невредима.

Лучше бы так и было. Иначе весь ад вырвется на свободу.

Демон, с которым Эван должен был сразиться, ждал его на арене. Он был крупным ублюдком, по меньшей мере, на фут выше Эвана, с толстыми мускулами, акульими зубами и кожей, которая, как знал Эван, была толстой и не пробиваемой, как встроенный бронежилет. В дополнение к своим физическим качествам, демон мог использовать адский огонь в качестве оружия. Эван подавил дрожь. Он хотел бы прожить всю жизнь, не обжигаясь снова этим дерьмом.

Тебе повезло, придурок. Сегодня ты умрешь. Тебе не придется беспокоиться об этом.

Продолжая свой путь к арене, Эван получал похлопывания по спине и слова ободрения от тех, кто жаждал увидеть падение демона. Он был само собой разумеющимся, знаменитый берсерк-военачальник, который осмелился взять вампира в любовницы. Непримиримый. Сильный. Неодолимый. Так много этих несчастных ублюдков думали выиграть сегодня вечером.

Мастер боя отвесил Эвану торжественный поклон и вышел на арену. Его чувства были переполнены Сашей, близко к тому, чтобы отвлечься. Настолько сильно, что Эван задумался, стоит ли вообще бросаться в бой. Его сводило с ума сознание того, что она была так близко, но все еще вне его досягаемости.

— Выбирай оружие!

Толпа разразилась криками и радостными возгласами. Мастер боя держал футляр с оружием высоко над головой, чтобы соперники могли выбрать. Полукруглый купол серебряной паутины сомкнулся вокруг них, и Эван не мог не задаться вопросом, беспокоит ли серебро демонов? Кровь Эвана пульсировала в жилах сильнее с каждым быстрым ударом сердца. Он оглядел толпу в поисках Дрю, уже зная, что Саши нет среди толпы зевак. По крайней мере, пока нет. Если бы это был любой другой бой, он бы пытался сосредоточиться и не допускать посторонних отвлекающих факторов. Но какое это имело значение? Он умрет в любом случае. Сосредоточенность на борьбе была его приоритетом. Если он собирался встретить конец, Эван хотел, чтобы его разум был на сто процентов заполнен Сашей.

Эван покачал головой. Все присутствующие знали, что он не возьмет с собой оружия. Мастер боя предоставил выбор демону, и тот тоже отказался, приведя толпу в неистовство. Значит, никаких клинков, которыми можно его обезглавить? Очевидно, планы демонов изменились, и теперь им предстоял рукопашный бой не на жизнь, а на смерть. Что за способ выйти в сиянии славы. Демоны определенно спланировали свое драматическое шоу до мельчайших деталей. Сегодняшний бой станет достоянием легенд. Как и во всех легендах, там должен был быть злодей. К несчастью, именно Эван должен был исполнить эту роль.

Его противник атаковал без предупреждения. Эван ударил кулаком в живот, с таким же успехом он мог бы бить по бетону. Он отшатнулся назад на несколько футов и приземлился плашмя на задницу. Не очень хорошее начало. Вместо обычных восторженных возгласов по зданию прокатилось эхо свиста и криков несогласия. Да, сегодня многие потерпят неудачу.

Демон был быстр, но Эван оказался быстрее. Он вскочил на ноги, отдернул руку и ударил ребром ладони в солнечное сплетение противника. Демон согнулся пополам, задыхаясь и пытаясь отдышаться. Эван воспользовался заминкой демона и нанес удар ногой с разворота по голове ублюдка. Он мог позволить демону победить сегодня вечером, но он собирался убедиться, что мужчина заслужил это.

Эван собирался проиграть, но это не будет тихо.

***

Саша находилась в двух, максимум трех кварталах от места боя. Она слышала рев толпы, но еще сильнее ощущала присутствие Эвана в нитях невидимой связи. Она дергала ее за грудь, и она пожалела, что не может стереть это ощущение. Но благодаря дерьмовым демонам, которые держали ее в плену, ее запястья и лодыжки все еще были связаны и привязаны к полу.

Но это ненадолго.

— Нам нужно ее перевезти.

Саше было трудно отличить один голос от другого, но разве это имело значение? Она была просто благодарна за возможность избавиться от запаха серы. Прежде всего, ей нужно было освободиться. Затем ей нужно было найти оружие.

— Сорат не захочет, чтобы она появилась там, хоть на секунду раньше, — проворчал один из демонов. — Если произойдет, он оторвет тебе голову.

— Мне понадобится минута, чтобы вытащить ее из этой проклятой сети.

Саша старалась дышать ровно и неглубоко. Если они были достаточно глупы, чтобы поверить, что она еще не пришла в сознание, она не собиралась их поправлять. Было бы достаточно трудно справиться с двумя демонами в одиночку.

— Тогда все в порядке. Давай сделаем это. Чертово серебро, — пробормотал один из демонов себе под нос. — От него у меня начинается сыпь.

Лучше, чем сырые ожоги и жуткие рубцы.

Более того, Саша не могла дождаться, когда ее освободят от повязки на глазах. Она представила себе, что именно так чувствуют себя люди, пытаясь найти дорогу в темноте. Слепота сводила ее с ума. Ей нужны были все ее чувства, чтобы выбраться из этой передряги.

Шаги шаркали по бетону с легким скрипом песка. Саша заставила себя расслабиться, несмотря на то, что лежала ничком. Вдох. Выдох. Расслабиться. Тяжесть серебряной сетки спала с нее, а вместе с ней и раздражающие уколы боли вдоль обнаженных предплечий и поясницы, где задралась футболка. Однако это был небольшой дискомфорт по сравнению с обжигающим жаром адского огня.

— Берегись! — Саша дернулась от предупреждающего крика и молилась, чтобы никто этого не заметил. — Если она проснется, а ты будешь слишком близко, она разорвет тебе глотку.

Правда. Она не упустит возможности пустить в ход свои клыки, если таковая представится. Несмотря на клятву никогда не пить ни от кого, кроме Эвана, ей нужно было набраться сил. С другой стороны, она догадывалась, что эта клятва мало что значила в осознании того, что Эван никогда не заботился о ней. Так много обещаний было сделано, и теперь это ничего не значило. Боги. У Саши защемило сердце, и она отогнала эту боль на задворки сознания. Ей нужна была кровь. Подойдет любая вена.

— Я хорошенько приложил ее этим стальным шестом, что чуть не расколол ей голову надвое. — Саша подавила рычание. — Ты думаешь, она уже выздоровела? Не имея возможности вонзить свои клыки в ближайшее горло?

Неверное представление демона о том, что Саша слишком слаба, чтобы исцелиться, работало в ее пользу. Она могла бы разыграть беспомощную женщину, и когда его защита будет ослаблена, она нападет.

— Я почем знаю? — огрызнулся другой. — Неужели я похож на проклятого богами вампира?

Боги. Саше очень хотелось, чтобы они поторопились. Пока они стояли вокруг, размышляя, достаточно ли она сильна, чтобы сопротивляться, Эван был близок к тому, чтобы потерять свою жизнь на арене битвы.

У Саши перехватило дыхание. Несмотря на его предательство, несмотря на разбитое сердце, она не могла просто позволить ему умереть. Правда, его смерть отправит ее душу обратно в небытие — судьба, которую она вряд ли переживет — но помимо этого, помимо ее разбитого сердца, она знала, что никогда не сможет жить с собой, если приговорит его к смерти. Она не была Йеном Грегором. Она не была Королем Демонов. Ее сострадание и сочувствие сделали ее тем, кем она была. Ничто не изменит эту часть ее натуры, как бы сильно она ни пострадала. Она спасет Эвана, несмотря на его предательство, потому что она лучше их всех. Черт подери! Ну почему она не может быть холодной и безжалостной, и интересующейся только спасением своей шкуры?

— Просто подними ее. Сорат насадит твою голову на пику, если ты не доставишь ее туда, где она должна быть, когда она должна там быть. Брось серебряные шнуры, но оставь ее запястья и лодыжки скованными наручниками. Это ослабит ее настолько, что она не сможет долго сопротивляться.

Сукин сын. Тысяча мерзких проклятий в адрес этих и всех других демонов пронеслась в голове Саши. Они определенно не собирались облегчать ей задачу. Правда, серебряные наручники ослабят ее. Но если повезет, этого будет недостаточно, чтобы изменить ситуацию, когда она сделает свой ход. Она будет бороться с болью. Немного серебра не встанет между ней и ее парой.

Ничего не станет.

Саша немного расслабилась, когда напряжение от серебряных шнуров, удерживавших ее на полу, ослабело и соскользнуло. Осталось одно препятствие. Точнее два.

Ядовитое облако серы окутало ее, когда демон низко наклонился. Саша подавила рвотный позыв и задалась вопросом, как она вообще заставит себя проколоть вену демона, когда дело дойдет до драки. Его кровь должна была иметь вкус седьмого уровня ада. Фу. Не тот опыт, которого она ждала с нетерпением.

Демон бесцеремонно поднял ее и закинул себе на плечо. Угол атаки был не слишком велик, сейчас она могла только укусить его за задницу, но если она сумеет вывернуться, то сможет хотя бы попытаться достать до его плеча. Хотя шея была бы идеальной. У демонов была особенно толстая кожа. Судя по их виду, эта кожа была более нежной у горла. По мнению Саши, это был какой-то изъян в их анатомии.

— Ладно. Давай убираться отсюда к чертовой матери, пока она не проснулась.

Терпи. Дыши. Спокойствие. Жди своего часа…

Саша позволила этим словам стать мантрой, пока ждала, что демон выведет ее из того места, где ее держали, наружу. Не было смысла вырываться на свободу, когда здание могло быть защищено магией, которая не позволила бы ей уйти. Демоны — хитрые ублюдки. Лживые. И они не собирались рисковать боем Эвана сегодня вечером. Она может подождать. Еще несколько минут и у нее появится шанс…

Неуклюжая походка демона толкала ее к его плечу, а тяжелые шаги отбивали скрежещущий ритм по бетонному полу.

— Будь моя воля, она бы уже была мертва. — Другой демон был в нескольких футах впереди, судя по звуку его голоса. Проблематично, но не катастрофично.

— Этого не случится. Сорат хочет убить берсеркера до того, как с ней разберутся.

Конечно. Саша заскрежетала зубами, и ее клыки вонзились в нижнюю губу. Она быстро смахнула кровь языком, чтобы демоны не учуяли запаха. Этот Сорат не был глупцом. Он должен был предположить, что если Эван умрет, Саша будет охотиться за ним до края света и дальше, чтобы отомстить за него. Он не оставит никаких концов. Это должно было стать проигрышной ситуацией как для Эвана, так и для Саши.

— Это вроде как запрещает убить ее сейчас, — проворчал тот, кто нес ее. — Никаких рычагов давления на берсеркера.

— Он тоже скоро умрет. Чем меньше берсерков в этом мире, тем лучше.

Блин. Саша не испытывала бы ни малейшего угрызения совести, убив любого из них.

Саша услышала скрип и стон тяжелой металлической двери, и она подавила восторг, переполнявший ее грудь. Не такой уж чистый воздух Лос-Анджелеса доносился до ее ноздрей, и она никогда еще не была так благодарна, вдыхая весь этот густой аромат. Наконец-то они вышли на улицу, и Саша не собиралась упускать свой шанс.

Она уперлась торсом о плечо демона и изогнулась в талии, обвиваясь вокруг него, как шарф. Повязка на глазах все еще была на месте, что затрудняло движение, но когда он споткнулся от изменения импульса, она оказалась достаточно близко к его телу, чтобы укусить. Оскалив клыки, она вцепилась в кожу и укусила так сильно, как только позволяла челюсть. Кожа демона была жесткой… как будто кусаешь ветку дерева,… но ей удалось пробить толстую броню плоти.

— Мать твою! — Яростный крик демона вызвал у Саши такой трепет, какого она не испытывала уже очень давно. И когда демон попытался сбросить ее с плеч, Саша разорвала раны на его горле. Это не остановит его, но будет достаточно отвлекающим маневром, чтобы дать ей небольшое преимущество, прежде чем у него хватит здравого смысла пустить в ход свой адский огонь.

У нее были секунды, чтобы убежать, и они бежали слишком быстро, черт побери. Ее руки и ноги двигались медленно, сдерживаемые серебряными наручниками. Саша подняла руку и сорвала повязку с глаз, не обращая внимания на окружающее, сосредоточившись на демоне, который стоял рядом с ней, истекая кровью. На поясе у него болтался длинный мачете, она успела выхватить его из ножен, прежде чем ее успели остановить. Она сделала выпад и ударила его в живот, вывалив внутренности на тротуар у ног.

Это замедлит сукиного сына. Одного демона долой. Остался еще один.

Ощущалось, будто она бежала через болото. Скованная серебряными наручниками, она уперлась ногами и оттолкнулась, прыгая ко второму демону, который уже бросился на нее. Она низко взмахнула мачете, и демон в свою очередь переместился, но это движение было всего лишь обманом, и она подняла клинок вверх по дуге. Усилие было огромным, и она испустила боевой клич, вложив в движение всю свою энергию. Лезвие рассекло шею демона, позвоночник и мускулы, и его гротескная голова покатилась по тротуару к товарищу, а тело рухнуло. Истекая кровью у ее ног.

Саша даже не оглянулась. Она бежала так быстро, как только могла, доводя свое ослабевшее тело до предела. Хриплые возгласы и насмешки сопровождали ее, а также нить, которая неумолимо связывала ее с Эваном, когда она нырнула в боковой переулок и продолжила бежать.

Держись, Эван. Боги, она молилась, чтобы он не позволил себя избить. Я уже иду. Просто держись.

Потому что, несмотря на разбитое сердце, несмотря на все, что она знала, несмотря на его предательство, Саша знала, что не переживет эту потерю.

Глава 33

Подстроенный бой или нет, но демон был самым сильным противником, с которым Эван когда-либо сражался. Сильный. Умелый и грозный. Быстрый и ловкий. Не говоря уже о вооружении смертоносным адским огнем. Если бы это была настоящая проверка мастерства и смертельная схватка, то прошли бы часы — черт, может быть, даже дни — прежде чем победителя короновали бы. Не помогало и то, что внимание Эвана было разделено между борьбой перед ним и поисками в толпе каких-либо признаков Саши.

Он поклялся богам, что если с ней что-нибудь случится, он убьет всех, кто приложит к этому руку.

Из ниоткуда возник кулак и приземлился прямо на челюсть Эвана. За последние двадцать четыре часа его избивали, жгли и резали, как индейку на День Благодарения. Дважды. Весь его мир перевернулся с ног на голову, и он чертовски устал. Единственным положительным моментом, который можно было извлечь из смерти на арене сегодня вечером, была перспектива наконец-то получить хоть какой-то проклятый богами отдых.

Эван выпрямился, стряхивая головокружение от силы удара демона. Он ответил серией ударов с разворота и искусно организованных трюков, которые положили демона плашмя на задницу. Он мог бы согласиться умереть сегодня ночью, но прежде чем это сделать, Эван планировал получить свою порцию крови.

Демон посмотрел на него с жестокой усмешкой. Адское пламя вспыхнуло в его ладони, и он бросил огненный шар прямо в лицо Эвану. Эван нырнул влево, едва не задев снаряд, который пробил серебряную паутину купола и врезался в толпу, прежде чем взорвался пламенем.

Эван с трудом поднялся с пола, осматривая сцену хаоса, разразившегося вокруг него. Ну, это было чертовски нехорошо. Адский огонь будет гореть до тех пор, пока не истощит себя, отвлекая внимание от борьбы. При меньшем количестве глаз, наблюдающих за их выступлением, меньше денег ходило бы по рукам. Это, конечно, не сделает этого ублюдка-вора демонов, Сората, счастливым, но это то, что получит этот сукин сын за то, что позволил своему бойцу использовать адский огонь на арене. Эван не давал согласия помогать набивать карманы демонов. Он просто согласился умереть.

Адский огонь и суматоха, окружавшие драку, добавили еще один слой дерьма, который Эван старался игнорировать. Он не мог допустить, чтобы это касалось его самого. Ему нужно было сохранить голову в игре и прожить достаточно долго, чтобы увидеть Сашу живой и здоровой. Эван сосредоточился и бросился на противника прежде, чем тот успел собраться с мыслями, чтобы защититься. Он позволил каждой унции гнева, всей своей сердечной боли из-за того, что оставил Сашу, всем разочарованиям из-за карт, которые он получил в этой несчастной жизни, подпитывать его, когда он колотил демона кулаками, локтями, коленями и ногами. Он схватил ублюдка за плечи и нанес ему удар головой с такой силой, что тот расколол собственный череп Эвана.

По венам пробежали струйки жара. Боевая ярость поднялась, сжала кожу и затопила мышцы. Его зрение сменилось с полноцветного на черно-белое, и он почувствовал неизбежный сдвиг, который вскоре поглотит его и превратит в ничто иное, как машину для убийства. Держись. Не позволяй ему забрать тебя. Держи себя в руках. Эван балансировал на острие той силы, которая грозила настигнуть его. Он черпал энергию из силы, позволяя ей подпитывать его действия, не теряясь полностью из-за ее соблазнительного притяжения. Он не знал, как долго сможет продержаться на этом пути. Рано или поздно ему придется выбрать ту или иную сторону. И поддаться боевой ярости было не самым лучшим вариантом.

Еще один огненный шар полетел в сторону Эвана, и он резко отвернулся. Тот попал ему в плечо, прежде чем отклониться и по спирали устремиться к толпе в очередном ярко-оранжевом, зеленом и синем взрыве. Эван загнал различные крики и встревоженные возгласы на задворки своего сознания. Он отвернулся от жгучей боли, которая исходила от его плеча вниз по предплечью. Вместо этого он сосредоточился на самодовольном выражении лица демона и поклялся использовать свой кулак, чтобы стереть его с уродливого лица мудака.

Губы демона растянулись в злобной, острозубой улыбке.

— Ты умрешь с криком, берсерк.

Боги, как же он ненавидел громкие разговоры. Как будто смерть Эвана могла произойти на каких-то иных условиях, кроме его собственных. Они дрались уже добрый час. Перевес продолжал переключаться между ними. Жестокий боевой танец, который держал нетерпеливую толпу в восторге. Где же Саша? Почему они до сих пор не привезли ее сюда? Эвану представился миллион вариантов развития событий, но ни один из них не помог ей пережить эту встречу. Эван знал Сашину натуру. Он знал ее так же хорошо, как и собственную. Она бы попыталась сбежать из плена. Она бы стала сопротивляться. А что, если она была ранена? Что, если она уже мертва, а он делает все это напрасно? Сердце Эвана бешено заколотилось в груди. Если бы это было так, он предпочел бы умереть, чем жить в мире без нее.

Вокруг него горел адский огонь. Противник кружил вокруг него, ожидая возможности нанести сокрушительный удар. Толпа ликовала, кричала, жалась к перепончатой серебряной клетке боевой арены, пытаясь спастись от неугасающего пламени. Эван не мог придумать лучшего способа уйти. Он надеялся, что это чертово место и все жадные твари внутри него сгорят дотла. Единственное, что могло бы сделать этот момент более совершенным — возможность в последний раз насладиться совершенством Сашиной красоты перед уходом.

— Эван! Я вижу ее! Она жива!

С правой стороны арены, рядом с клеткой, голос Дрю поднялся над шумом и пронзил мозг Эвана. Он оглядел толпу, отчаянно пытаясь хоть мельком увидеть ее, но не мог найти среди такого хаоса. Его сердце разрывалось от мысли, что он больше никогда не увидит ее красоты. Но она была в безопасности, или, по крайней мере, будет в безопасности, когда он умрет. Она была жива. И это все, что имело значение.

Эван упал на колени. Глаза демона сузились, и уверенная ухмылка искривила его губы. Я люблю тебя, Саша. Его единственным сожалением было то, что он так и не смог произнести вслух те слова, которые она заслуживала услышать. Я люблю тебя. Глаза Эвана закрылись, пока он ждал смертельного удара. Пора оставить эту жалкую жизнь…

— Эван!

Голос Саши был маяком, который тянулся к нему. Глаза Эвана распахнулись, и он обвел взглядом толпу. Вот она! Она пробиралась сквозь толпу людей, одна. Она замахала руками над головой, как бы привлекая его внимание. Серебряные наручники опоясывают ее запястья, но других признаков пленения она не выказывала. Ни один демон не держал ее, не стоял рядом и не следовал за ней.

— Эван! — она снова закричала. — Сражайся, боги, черт бы тебя побрал! Не смей умирать!

Она была свободна? Но как это? Демон бросился на него, адское пламя пылало в обеих его ладонях. У Эвана не было времени размышлять о причинах и следствиях свободы Саши. Она хотела, чтобы он дрался. И, черт возьми, именно это он и сделает.

Боевая ярость захлестнула, когда Эван перекатился влево, едва избежав смертельного удара демона. Его противник издал сердитое рычание, которое только подбодрило Эвана, когда он позволил нарастающей в нем боевой ярости вновь овладеть собой. Он сдерживал самую сильную тягу к ней, отказываясь полностью терять Сашу из виду. Он был готов покончить с этим несчастным ублюдком и с каждым демоном, который намеревался причинить им вред, но он должен был знать, что она остается в безопасности. Он первым делом разберется с угрозой, стоящей перед ним, и один за другим уничтожит всех до единого приспешников Сората, включая самого ублюдка.

Ему оставалось прожить еще так много, и он планировал провести каждую ее минуту с Сашей.

— Ты заплатишь за это, берсеркер! — закричал демон. — Ты и эта сука вампирша!

Оскорбления демона только подогрели ярость Эвана. Его внимание обострилось, когда он бросился на своего противника и повалил его на пол в полном захвате тела. Силы поменялись местами, и толпа это знала. Эти зрители, не обращая внимания на окружающий их адский огонь, взревели и выдали одобрение, когда он бил кулаками по лицу, груди и торсу демона. Руки Эвана двигались как в тумане. Сила, стоящая за каждым ударом, должна была вывести его из строя, искалечить, ослабить. Демон был живуч, но и вполовину не так живуч, как Эван. И вполовину не такой сильный. Ему не хватало убежденности Эвана. Ему нужно было проявить настойчивость. Эван был неистощим. Неубиваем. Он был военачальником-берсеркером.

Он не знал, как проигрывать.

Запах Сашиного страха вторгся в чувства Эвана. Он поднял глаза от избиения демона до смерти и увидел, что она занята теми же самыми существами, которые захватили ее в плен. Она замахнулась мачете, демонстрируя способности тренированного воина. Эван никогда еще не испытывал такого благоговения перед ней и не боялся за нее так чертовски. Она нуждалась в нем. Пора покончить с этим дерьмом и защитить свою пару.

Эван наклонился и схватил демона за голову. Он со звуком повернул, и кости затрещали, когда кожа и сухожилия разорвались. Демон обмяк под ним, когда последний неровный, влажный вдох с хрипом вырвался из его легких.

Он был королем боевой арены. Неодолимым. И теперь он будет служить примером демонам и покажет каждой присутствующей душе, почему он был мужчиной, достойным не только их уважения, но и страха. А если повезет, то Грегор услышит обо всем этом и тоже научится его бояться.

Эван не стал дожидаться, пока клетку поднимут. Вместо этого он потянулся к переплетению серебряных прутьев и раздвинул их с грубой силой, пока не сделал отверстие достаточно широким, чтобы его тело могло проскользнуть. Он бросился сквозь толпу, отталкивая всех, кто попадался ему на пути. Без сомнения, исход сегодняшней драки вывел из себя большую часть населения сверхъестественного подполья. Он сам разберется с этими ублюдками, если у них возникнут проблемы с ним. Позже. Прямо сейчас ему нужно было убить еще больше демонов.

***

Сердце Саши подпрыгнуло к горлу, когда она увидела, как Эван опустился на колени, готовый умереть. Ради нее. Он не мог быть готов пожертвовать собой и в то же время предавать ее Грегору. Мог ли он это сделать? Всему этому должно было быть объяснение, и она была более чем готова выслушать его. Они просто должны были сначала пережить эту ночь.

Запах серы витал вокруг нее, и чувства Саши переключились в боевой режим. Она нарушила планы демонов, и они наверняка попытаются убить ее за это. Но этого не должно было случиться. Только не сегодня, и ни какой другой ночью. Саша отказалась кланяться. Она отказывалась сдаваться. И она отказывалась принимать что-либо, кроме победы. Она была дочерью воина. Протеже наемного убийцы. Саша Иванова покажет своим врагам, почему они должны ее бояться. Она несла смерть, и эти демоны были ее добычей.

Саша подняла мачете вверх и приняла оборонительную стойку. На заднем плане Эван боролся за свою жизнь, и она должна была верить, что он выйдет победителем. У нее была вера, и это все, что имело значение. Вместе, хотя и порознь, они уничтожат эту угрозу.

— Чертова сука! Я выпотрошу тебя прежде, чем сожгу дотла!

Демон, которого ей не удалось убить на улице, набросился на нее, и в его ладони полыхнуло адское пламя. Он бросил в нее шар сверхъестественного огня, и она едва не пропустила его, хотя почувствовала, как пламя лизнуло ее щеку. Огненный шар врезался в дальнюю стену здания, вспыхнув третьим пожаром, который только усилил хаос вокруг. Зрители начали покидать здание, большинство из них не хотели рисковать быть сожженными заживо, чтобы увидеть исход боя.

Умно. Чем больше их уйдет, тем лучше.

Еще несколько демонов присоединились к схватке, и Саша приготовилась к нападению. Она была в меньшинстве, но шансы ее не беспокоили. Она и раньше попадала в такие опасные ситуации. Она могла бы справиться с этим.

— Саша!

Она посмотрела налево и увидела копну светлых волос, движущуюся к ней из толпы, которая текла в противоположном направлении. Лукас пробирался сквозь разделявшие их преграды, вооруженный парой кинжалов, с сердитым выражением лица, которое делало его совсем не невинным. Она облегченно вздохнула и произнесла безмолвную благодарственную молитву. Она понятия не имела, как Лукас нашел ее, но была чертовски рада этому.

— Целься в горло! — крикнула она, перекрывая рев пламени и шум толпы. — Там они наиболее уязвимы!

Демон двинулся на нее, широко взмахнув рукой. Саша пригнулась и ударила его мачете, попав в живот во второй раз за эту ночь. Они были сильными и выносливыми, но демоны были не самыми лучшими бойцами. Они бились адским огнем и оставили остальное оружие дома. Она отдернула руку и взмахнула клинком вправо в апперкоте, вонзив лезвие в горло второго нападавшего. Глаза мужчины расширились от удивления, и адское пламя погасло в его ладони, когда он рухнул на колени. Саша не собиралась оставлять его просто раненым и способным исцелиться. Она издала крик, рассекая лезвием толстую мускулатуру шеи и отрывая голову от плеч.

— Ты умрешь, вампир! — закричал демон, которого она выпотрошила дважды за одну ночь.

Она развернулась широким взмахом руки и срезала ему голову с плеч.

Саша терпеть не могла всякую чушь.

Запах серы заполнил ее ноздри. Адский огонь бушевал вокруг, сжигая все на своем пути. Вскоре он полностью поглотит здание, но это не остановит демонов от нападения. В конце концов, у них был иммунитет. У Саши был только один выбор: стоять и сражаться. Она только надеялась, что при этом не сгорит заживо.

Лукас вступил в бой быстро и ловко, серебро его кинжалов сверкало в ярких разноцветных сполохах. Он наносил удары и парировал, широко размахивая и нанося удары своими массивными руками, как можно больше урона двум демонам, которые приблизились к нему. Однако у Саши не было времени смотреть шоу. Беда двигалась в ее сторону. Еще три демона атаковали ее, и она была в меньшинстве, поэтому ей требовалась каждая унция концентрации, чтобы не обжечься или не порезаться одним из их широких клинков.

Последовал боевой танец. Саша была более ловкой, быстрой и грациозной, способной отразить клинки демонов и избежать их адского огня. Она откатилась в сторону и схватила одно из мачете мертвого демона. Оружие в каждой руке было намного эффективнее, даже если мачете были неуклюжими и громоздкими. Трудно было бороться с изяществом, но разве это имело значение? Выживание было важнее, чем обеспечение хорошего шоу.

— Лукас! Слева от тебя!

Огненный шар появился из ниоткуда. Лукас нырнул вправо, едва не угодив в адское пламя, но нарвался на атаку приближающегося демона. Клинок скользнул вдоль туловища Лукаса, и Саша съежилась, когда багровое пятно расцвело на его рубашке. Рана оказалась поверхностной. Она заживет, но еще несколько таких порезов, и потеря крови возьмет свое. Саше нужно было уничтожить как можно больше демонов, чтобы шансы были более равными. Они не продержатся долго, в таком меньшинстве.

Боль взорвалась в левом боку Саши, когда острый край лезвия вонзился ей между ребер. Она была очень занята и пропустила демона сзади. Он наклонился вперед, его лицо было всего в нескольких дюймах от нее, когда он глубоко вонзил клинок. Сера обожгла ноздри Саши, когда его губы растянулись в злобной улыбке, обнажившей острые кончики желтых зубов.

— Ты испортила все мои планы, вампирша, — прошипел демон ей прямо в ухо. — Теперь твой любовник будет смотреть, как ты умираешь.

Саша подняла правую руку, чтобы нанести удар мачете вниз, когда демон повернул лезвие в ее теле. Она вскрикнула, когда он разорвал кожу, мышцы и царапнул кость. Мачете выпал из ее руки, когда из открытой раны хлынула кровь. Черт возьми! Она была так осторожна. Так бдительна. То, что демон нанес ей удар, ранило сильнее, чем проклятая дыра, которую он проделал между ее ребрами. Она согнулась пополам и опустилась на одно колено, судорожно глотая воздух. Слава богам, он не попал в сердце. Она исцелится. Она лишь надеялась, что раны затянутся прежде, чем он сможет нанести второй удар.

Кулак врезался в лицо демона, отбросив его на добрых десять футов в сторону. Саша подняла глаза вверх и обнаружила, что смотрит в лицо самого разъяренного берсерка, которого она когда-либо видела. Эван был великолепен в своем гневе. Чернота поглотила белки его глаз и залила кровью щеки. Его мускулы натянули кожу, которая с выпирающими венами туго обтягивала тело. Его дыхание тяжело вздымалось в груди, а губы растянулись в оскале. Он был воплощением смерти. Разрушения. Демоны поступят мудро, если покинут город и никогда не вернутся.

От него у нее перехватило дыхание.

Саша обняла себя правой рукой за талию. Рана начала заживать, и к ней вернулось ощущение в руке. Она была ослаблена, но не выбыла из борьбы, поэтому подобрала брошенное мачете, готовая оказать Эвану любую поддержку, какую только сможет.

Звук настойчивых криков и лязг клинков привлек внимание Саши. Тела толпились среди открытого адского огня, направляясь туда, где сражались она, Эван и Лукас. Саид, Диего, Серас и бесчисленные дампиры заполнили пространство, чтобы присоединиться к битве и усмирить демонов. Саша судорожно втянула воздух, когда в ее груди вспыхнули эмоции. После всего, что случилось, после всех горьких слов и гнева они пришли ей на помощь. Ее семья не отвернулась от нее. Они были здесь ради нее. И, возможно, даже ради Эвана.

В одно мгновение силы сторон изменились. Демоны больше не были численно превосходящей силой, и быстро уменьшались. Даже адский огонь не мог защитить их. Новый всплеск энергии прокатился по венам Саши, когда она снова вступила в бой. Ее клинки пели в воздухе, когда она рубила, резала и колола. Свирепость Эвана не знала границ, когда он разрывал демонов на куски всего лишь голыми руками. Ужасный. Злой. Она видела, как он дрался таким способом на ринге бесчисленное количество раз. Будто был одержим, не мог контролировать свои действия и двигался на автопилоте.

Один за другим демоны падали, пока ни один из них не остался в живых. Здание опустело от случайных зрителей, и все, что осталось — четыре вампира, двадцать пять дампиров и один очень разъяренный берсерк.

Какая бы сила ни держала Эвана в своих объятиях, он от нее еще не освободился. Демоны были мертвы, но борьба не покинула его, и когда Саид приблизился к Саше справа, Эван бросился на вампира и повалил его на пол. Саша бросилась к Эвану, отчаянно пытаясь удержать его от убийства Саида, который был более чем готов вонзить свой клинок в горло Эвана в качестве защиты. Сашу охватила паника, и у нее закружилась голова, когда она схватила Эвана за плечи и закричала:

— Эван, остановись! Ты убьешь его!

Ничто не могло его остановить. Даже ее слова. Он был потерян в боевой ярости, и Саша боялась, что его уже не вернуть.

Глава 34

— Эван, остановись! Пожалуйста!

Слова достигали его ушей, будто доносились через длинный туннель. Приглушенно и неразборчиво. Непостижимо для понимания его ума. Эван уставился на мужчину, чье горло он сжимал, видя, но не понимая. Он был просто еще одним телом, которое нужно было убить. Еще одним врагом, которого нужно уничтожить. Еще одной угрозой, которую нужно устранить, чтобы защитить свою пару. Боевая ярость держала Эвана в своих тисках.

Убить. Убить. Убить.

— Эван! — И снова чей-то голос попытался прорваться сквозь бесконечную черноту и инстинкт, который вел его. — Послушай меня! Ты должен вырваться из этого состояния! Саид — не угроза! Не заставляй его делать тебе больно!

На этот раз слова имели более четкую форму, но Эван не мог понять их смысла. Его хватка усилилась, сжимая горло под ладонью. Он оторвет голову мужчины от плеч и перейдет к следующему. Один за другим, пока не будет гарантирована безопасность его пары.

— Эван! Боги, послушай меня!

Настойчивость этого тона говорила с той частью его мозга, которая была отключена. Он узнал голос своей пары, и к нему вернулась какая-то часть сознания. Эван яростно тряхнул головой, пытаясь вернуть себя к действительности. Саша пытался что-то передать ему, но его разум уже давно переключился на автопилот и унес его в то темное место, где не существовало ни памяти, ни осознанной мысли. Он был полностью охвачен боевой яростью, и вывести себя из нее было подвигом, который он не был уверен, что сможет совершить.

— Не трогай его! Пожалуйста!

Его пара умоляла о чьей-то жизни. Эван снова покачал головой, когда его глаза начали понимать, на что именно они смотрят. Он держал вампира Саида в своих объятиях. Легкий поворот, и Эван смог отделить голову вампира от плеч. Его соперник за Сашину любовь будет мертв. Уйдет навсегда. Ничто не встанет между ними…

— Саид, пожалуйста! — Саша потянула Эвана за пальцы, пытаясь ослабить его хватку. — Он сам не знает, что делает. Не трогай его! Эван, послушай меня! Я в безопасности. Мы в безопасности. Но это ненадолго. Ты должен вернуться ко мне! Мы должны выбраться отсюда. Это место горит!

Это не о жизни вампира просила Саша. Она принадлежала ему. Взгляд Эвана привлек серовато-белый блеск металла, и он опустил глаза, чтобы увидеть острие кинжала, прижатого к его горлу. Вампир был готов вонзить клинок в цель. Быстрый разрез мог бы частично разрубить голову Эвана. Вампиру не потребуется много времени, чтобы прикончить его. Саша умоляла вампира пощадить его, несмотря на то, что Эван сжимал кулаками горло мужчины.

Когда сознание вернулось к Эвану, в его зрение потекли краски. Завитки жара, свернувшиеся внутри, отступили. Он ослабил хватку на горле Саида и упал навзничь, когда боевая ярость начала отступать и вытекать из его тела. Крик облегчения Саши привлек его внимание, когда он повернулся к ней. Вокруг них собралась небольшая толпа. Саша, Лукас, другие вампиры и дампиры из ковена Саида. Дрю держался на безопасном расстоянии от них всех, осторожно наблюдая за происходящим с боевой арены и серебряной клеткой, которая начала таять, когда адское пламя пожирало ее изнутри.

Боги. Что за чертовщина. На полу валялись тела демонов. Их окружали кровь и бойня. Эван судорожно вздохнул, оглядывая растрепанную фигуру Саши и кровь, запятнавшую ее рубашку и покрывшую коркой ее руки.

Ее могли убить. Он мог потерять все, что хоть что-то значило для него, сегодня вечером. Страх ударил его в грудь и перехватил дыхание. Они победили, но если бы вампиры и дампиры не появились, результат был бы совершенно другим.

Эван заставил себя встать и потянулся к Саше. Она вздрогнула и сделала неуверенный шаг назад, нахмурив брови. Боялась? Ее запах изменился, а сердцебиение участилось. Он всегда знал, что как только она увидит, кто он на самом деле, увидит необузданного зверя, живущего в нем, она убежит от него. Боль пронзила его насквозь, острее, чем лезвие вампира. Саша должна была позволить Саиду убить его. Потому что он не мог жить с ее страхом и отвращением к нему.

Лукас протолкался к центру круга и начал подталкивать зевающие тела любопытных дампиров к фасаду здания.

— Это место рушится вокруг нас! Нам нужно убираться отсюда!

Железные стропила скрипели, плавясь под жаром адского огня. Одна из секций упала прямо за ареной битвы, и Эван встретился взглядом с Дрю, когда его кузен повернулся и побежал к выходу. Он находился на вражеской территории, и Эван не винил его за то, что он поспешно отступил. Саша, возможно, была в ужасе от него. Возможно, она не хотела иметь с ним ничего общего. Но это не помешает ему вытащить ее отсюда к чертовой матери. Нравилось ей это или нет, но она была его парой. И он поклялся, связал себя, посвятил себя тому, чтобы защитить ее.

— Всем выйти! — прогремел голос Эвана. — Сейчас же!

Тела разбежались по его команде. Он потянулся к Саше, не заботясь о том, хочет ли она, чтобы его руки касались ее, и подхватил на руки. Целостность здания распалась под сверхъестественным пламенем адского огня, и оно начало рушиться. Эван крепко прижимал Сашу к груди, уворачиваясь от обломков, которые сыпались на них дождем. Он повернулся и клонился над Сашей, когда кусок раскаленного докрасна железа ударил его в спину и опустив на колени.

Саша крепче сжала его плечи, и он застонал от боли. Она встретилась с ним взглядом, и на мгновение ему показалось, что на ее лице отразилось беспокойство. Он заставил себя подняться, твердо решив вытащить их оттуда. Расплавленное железо горело как проклятое, но это не шло ни в какое сравнение с адским пламенем на его коже. С ним все будет в порядке. Он исцелится. Ему просто нужно было доставить Сашу в безопасное место.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Саша, — сказал он ей на ухо. — Обещаю.

Она крепче сжала его плечи, и напряжение в ее мышцах ослабло. Он толкал свое избитое и измученное тело так сильно и быстро, как только мог, по пятам за дампирами и вампирами, которые находились в режиме полной эвакуации. Потолок продолжал сгибаться, угрожая настигнуть их, и Эван поднажал. Вход в здание представлял собой не что иное, как хрупкие металлические рамы, теперь пустые от стекла, и Эван прыгнул, прижимая Сашу к груди.

Он развернулся в воздухе и тяжело приземлился, асфальт оцарапал кожу на спине, когда он резко затормозил. Он крепко обнял Сашу, защищая. Будь он проклят, если сегодня вечером она получит хотя бы еще одну царапину.

— Ты в порядке? — пробормотал Эван между тяжелыми вдохами. Изнеможение от многодневных пыток, физических нагрузок и боевой ярости грозило свалить его с ног. — Ты был ранена…

На заднем плане здание полностью обрушилось, охваченное сверхъестественным пламенем. Даже наложенные защитные чары не смогли бы надолго защитить это место от любопытных глаз людей. Теперь Сортиари наверняка вмешаются. Они не потерпят ни одного существа, нарушающего священную тайну их мира. Саша старалась не встречаться с ним взглядом. Она даже не пошевелилась. Не произнесла ни единого гребаного слова.

— Саша? — Страх поднялся горячим и густым комком в горле Эвана. — Саша? Поговори со мной.

— Я… я слышала тебя. — Ее голос едва перешел на шепот. Она задрожала в его объятиях, и запах ее страха обжег ему ноздри. — По телефону. С Грегором.

Твою ж мать. Эван заставил себя выпрямиться и поставил Сашу на ноги. Неудивительно, что она так боялась его. Она думала, что он предал ее. Он проклинал Йена Грегора. Он проклинал свое рождение, само свое существование и вендетту, которая причинила ему столько боли и страданий. Эван отодвинул Сашу на расстояние вытянутой руки, чтобы заглянуть ей в глаза, пока будет говорить. Чтобы она могла использовать все свои чувства, и распознать правду в его словах.

— То, что ты слышала, было ложью. — Эван протянул руку, чтобы положить ладонь ей на щеку, и она вздрогнула. Ее страх, ее сомнения терзали его, и он отчаянно пытался успокоить их. — Боги, любимая. Я никогда не смогу причинить тебе боль. Я никогда не предам тебя. Моя жизнь, моя преданность, все, чем я являюсь, принадлежит тебе. Если ты сомневаешься в этом, сомневаешься в святости этого обета или в моей любви к тебе, тогда возьми клинок и пронзи им мое горло. Поверь мне, когда я говорю тебе, что смерть — это единственный способ жить без тебя.

Саша подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Ее губы приоткрылись, а лоб нахмурился.

— Ты любишь меня?

Он был дураком, что не сказал ей об этом раньше. Он упустил бесчисленные возможности убедиться, что она знает, без всяких сомнений, что он чувствует, и что она значит для него. Но он оказался трусом. Боялся собственного проклятого богами сердца. Заглушенного эмоциями, которые он считал уничтоженными в течение столетий страданий. Больше нет. Единственное, что пугало Эвана — это перспектива жизни без Саши. И он будет говорить ей каждый день до конца их жизни, что он чувствует к ней, если она позволит ему это.

— Я люблю тебя, Саша. — Эван взял ее за руку. — Я люблю тебя больше, чем когда-либо любил кого-то или что-то.

***

Сердце Саши было близко к остановке. Только возвращение ее души соперничало с теплом и полнотой, которые вызывали слова Эвана. Он хотел ее. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Она была первой. Она была его выбором. Он любил ее.

— Я люблю твою силу и твой огонь. Я люблю искру жизни, которую ты носишь в себе, и которая никогда не угасает. Я люблю твое остроумие и твой ум. Твою доблесть в бою, твою независимость. Твою яростную преданность и то, как ты защищаешь тех, кто тебе дорог. Мне нравится твое чувство чести. Я люблю твою мягкость. Твое сострадание. Я люблю твою красоту, внутри и снаружи. Я потерян в тебе, Саша, и пути назад нет.

Его слова обнажили ее донага. Все, что она когда-либо хотела услышать от него, и даже больше. Справа от нее стояли Саид, Диего и члены ее ковена. Семья не по рождению, а по выбору. Эван теперь тоже был ее семьей. Она выбрала его. Она любила его. И если Саид или кто-то другой вообще любит ее, они примут Эвана так же, как она приняла его. Мужчину, которым он был, а не историю, которая сформировала его.

— Я люблю тебя, Эван. Так сильно. Больше, чем я когда-либо думала, что это может быть возможно. Я люблю твое сердце и твою душу. Твою заботу и каждый грубый дюйм твоего тела, — сказала она с улыбкой. — Я люблю те части тебя, которые тебе могут не понравиться. Те части, которые ты пытаешься скрыть. Эта связь могла бы привязать наши души, но я влюбилась в тебя.

Эван обнял ее и прижал к себе всем телом. Саша почувствовала быстрое биение его сердца и крепче прижала его к себе. Боги, она никогда не хотела отпускать его.

— Я чуть не потеряла тебя сегодня вечером, и это напугало меня до полусмерти. Никогда больше так со мной не поступай, Эван. Мы вместе в этом участвуем. Куда ты, туда и я.

— Куда ты, туда и я. — Он произнес эти слова у ее виска. Поцеловал ее там, прежде чем двинуться к щеке, по линии подбородка, к губам. Он нежно поцеловал ее. Медленно и мягко. И через это простое действие Саша почувствовал всю свою любовь к ней и даже больше.

— Мне очень не хочется прерывать этот любовный праздник, но нам, наверное, лучше убраться отсюда. — Лукас осторожно встал рядом с ними, не сводя глаз с Эвана. — Не знаю, как вы двое, но мне неинтересно ждать, пока появится кто-то еще.

Эван взглянул на Лукаса, и Саша с облегчением заметила, что в его взгляде нет ни капли враждебности.

— Ты совершенно прав. Нам нужно убираться отсюда. Я больше не хочу связываться с демонами… — Эван сделал паузу. — Или кем-нибудь еще.

То, что он опустил, говорило о многом. Саше не нужно было слышать эти слова вслух, чтобы понять, что Эван беспокоится, что Йен Грегор может появиться с отрядом берсерков за спиной. Она быстро взглянула на Эвана, потом на Саида и Лукаса. Ее квартира была скомпрометирована. Там они не найдут безопасного убежища. Саша и Эван официально считались изгоями. Она понятия не имела, куда идти.

— Возвращайся домой, Саша. — Саид шагнул вперед. Он был немного хуже одет, его обычно чистая одежда была изодрана и запачкана кровью. Прошло уже чертовски много времени с тех пор, как они сражались бок о бок, и Саша не могла не чувствовать, что это немного горько-сладко. Саид перевел взгляд с Эвана на Сашу и обратно. — Вы оба.

Облегчение затопило Сашу. Надежда заставила улыбнуться. Может быть, вместо того чтобы думать об этом как о конце, ей нужно было напомнить себе, что это всего лишь новое начало. Для всех них.

— Спасибо, Саид. — Эмоции надломили Сашин голос.

— Спасибо. — Грубый тон Эвана вибрировал в груди Саши. — За твое предложение приюта, за твою помощь сегодня вечером, за то, что ты защитил ее.

Саид одарил Эвана улыбкой, которая не совсем дошла до его глаз. Она не ожидала, что они вдруг станут одной большой счастливой семьей. Но, возможно, это было хорошее начало.

***

Саша проснулась с заходящим солнцем. Саид усилил охрану поместья, наняв на ближайшие пару месяцев частную фирму. Это была необходимая предосторожность, с которой Саша согласилась. И хотя она не думала, что демоны будут представлять угрозу в будущем, то же самое нельзя было сказать о Йене Грегоре и его банде военачальников.

— Теперь, когда ты проснулась, тебе надо поесть.

Губы Саши изогнулись в улыбке.

— Беспокоишься о моем благополучии? — Ее голос все еще был сонным. — Или больше озабочен удовольствием?

Эван взял Сашу на руки. Его обнаженное тело рядом с ее было тем наслаждением, от которого она никогда не устанет.

— И то и другое, любовь моя. — Он прижался губами к ее лбу. — Всегда вместе.

Предыдущая ночь была похожа на сон. Или, скорее, кошмарный сон. Саша все еще не могла поверить, как близко она подошла к тому, чтобы потерять его, и дрожь страха поселилась в глубине ее живота.

— Чего ты боишься? — Успокаивающий голос Эвана расслабил ее.

— Я просто вспоминаю прошлую ночь, — сказала Саша с виноватым смешком. — Нам просто повезло.

— Так оно и было. — По крайней мере, она могла рассчитывать на то, что Эван никогда ничего не подсластит для нее. — Но сейчас мы здесь. Мы все еще живы. Мы в безопасности. И мы теперь вместе. Это все, что имеет значение.

Боги, как же она его любила!

— Ты совершенно прав. И я никогда не позволю ни одной секунде нашего совместного времени пропасть даром.

Саша перекатилась и устроилась у него на груди. Ее ноги оседлали его бедра, когда она позволила скользкому теплу своей киски скользнуть по его члену. Взгляд Эвана загорелся, и он застонал. Его руки легли на ее бедра, и он приподнял ее, толкая вверх и скользя внутри нее.

Эван выпрямился на матрасе. Он обнял Сашу и крепко прижал к себе. Покачивание ее бедер было медленным. Томным. Больше не было причин спешить. Их ночи вместе больше не были сочтены. Сомнения больше не стояли между ними. Их связь была надежна, и Саша купалась в теплой уверенности любви Эвана.

— Это не кормление. — Эван поцеловал ее шею. Ключицу. Плечо. — Прошлой ночью ты получила серьезные повреждения. Я хочу, чтобы твоя сила укрепилась.

Если Эван думал, что она сможет пройти через эту интерлюдию, не вонзая свои клыки в его плоть, то он не очень хорошо ее знал.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я сопротивлялся зову твоей крови в такие моменты?

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него, и он сверкнул редкой улыбкой, которая сжала ее сердце.

— Нет, любовь моя, не видел, и надеюсь, что это никогда не изменится.

Она продолжала скакать на нем, и от нее исходило наслаждение. У нее перехватило дыхание, и она снова опустила голову.

— Никогда, — пообещала она ему. — А теперь трахни меня сильнее, чтобы я знала, что ты тоже жаждешь меня.

— Всегда. — Эван крепче прижал ее к себе. Он раздвинул бедра и вошел в нее сильно и глубоко, как ей и нравилось. — Не пройдет и дня, чтобы я не жаждал тебя. Твоего запаха. Вкуса. Тела. Твоей неистовой красоты. Я жажду тебя, как наркотик, Саша. Мне никогда не будет достаточно.

Саша склонилась над Эваном и уткнулась носом ему в горло. Ее язык прошелся по его коже, прежде чем она закрыла рот над веной и нежно пососала ее. Он продолжал свой неторопливый темп, каждый толчок его бедер встречался с ее. Удовлетворенный стон раздался в его груди, когда ее клыки пронзили кожу, и блаженство кормления из вены пары охватило ее.

Она могла бы остаться такой навсегда. Каждое мощное движение ее губ заставляло тело Эвана напрягаться. Ее мышцы напряглись, а живот сжался в тугой комок. Ее клитор пульсировал, а киска сжимала его, когда оргазм накрыл ее, покалывая и пульсируя, каждая волна была сильнее предыдущей. Саша отстранилась, когда в ее горле появились глубокие стоны удовольствия. Эван заложил руки за спину, встречая ее страсть дикими, отчаянными толчками. Он наклонился вперед и проглотил ее крики, когда прижался своим ртом к ее рту и трахнул ее сильнее. Глубже. Каждое движение его бедер было сильнее предыдущего.

Его тело напряглось, когда он кончил. Саша приняла его так глубоко, как только могла, наслаждаясь ощущением его члена, пульсирующего в ней, влажным теплом, которое затопило ее и омыло их обоих после страсти. Саша наклонилась к горлу Эвана. Проколы зажили, но она вернулась, чтобы поймать оставшиеся ручейки крови языком. Эван издал снисходительный стон и поцеловал ее в плечо, по выпуклостям груди, вверх. Его рука легла ей на затылок, он притянул ее губы к своим и поцеловал со всей страстью, которую они только что испытали, и даже больше.

Саша никогда не мечтала, что найдет такую любовь, как Эван. И точно так же она никогда не думала, что сможет чувствовать себя такой довольной. Настолько полной. Такой совершенно насыщенной и уставшей. Она была бескостной, беспомощной в его объятиях. Потерянной в нем. И она надеялась, что ее никогда не найдут.

— Я люблю тебя, Эван. — Она говорила ему это при каждой возможности, которая у нее появлялась. Перед ними стояло так много препятствий, и хотя их разногласия казались непреодолимыми, она знала, что они могут победить все, что угодно, пока вместе.

— Я тоже тебя люблю. — Его золотисто-карие глаза встретились с ее глазами, и в них Саша увидела доказательство его слов. Его губы изогнулись в озорной улыбке. — Может быть, нам стоит выйти из твоей спальни сегодня вечером? У нас уже двадцать четыре часа не было никаких волнений. Похоже, что возбуждение твоего ковена может подойти по всем статьям.

Ничто на этой земле не могло сравниться с тем трепетом, который она испытывала, просто находясь рядом с Эваном. Он был предельным адреналиновым всплеском. Идеальным наркотиком. Все, что ей когда-либо было нужно, и даже больше.

— Думаю, это отличная идея, — сказала она. — А ты знаешь, что на самом деле заставит этот шар вращаться? Выпей колы, которую Диего припрятал в холодильнике.

Эван рассмеялся.

— Это один из способов сломать лед.

Каждая ночь с этого момента будет приключением, и Саша не могла дождаться, чтобы испытать каждое из них.

Глава 35

— Саид. У нас серьезная проблема.

Эван оторвал взгляд от тарелки с цыпленком феттучини альфредо и увидел, что в дверях столовой стоит один из охранников-дампиров. Он, Саша, Саид, Серас, Диего и еще несколько дампиров находились в середине того, что можно было назвать только неловким обедом, когда мужчина ворвался в комнату. Ведь не каждый день ты садишься преломить хлеб с врагом. Но это была лучшая еда, которую Эван ел за последние месяцы, так что он не собирался жаловаться. Вампиры не блефуют, когда речь заходит о еде. Несмотря на декадентскую жратву, Эван был рад, что напряжение немного спало.

Саид отложил салфетку в сторону.

— В чем дело?

Дампир бросил неуверенный взгляд на Эвана.

— У ворот стоит берсерк. Он требует, чтобы выдали беглеца, которого укрываем.

Эван тихо выругался. Он знал, что это только вопрос времени, когда Грегор придет за ним. Два дня передышки с тех пор, как боевая арена сгорела дотла, а он уже был готов снова вступить в бой. Эван медленно вздохнул. Неужели этой борьбе не будет конца? Он отодвинул стул, и Саид поднял руку, останавливая его.

— Это мой ковен. Я позабочусь об этом.

Возможно, это был его ковен, но именно клан Эвана — или, что более важно, лидер их клана — был причиной проблемы. — Я не из тех, кто позволяет другому мужчине вести мои битвы. — Он работал над тем, чтобы быть более сердечным и менее грубым, но пока это было не очень успешно. — Я могу справиться с Грегором.

Саид приподнял бровь.

— А почему ты так уверен, что это Грегор?

Эван посмотрел на него так, словно хотел сказать: «Да ну». Это не мог быть кто-то другой. Эван знал, что между мастером ковена и королем берсерков была заключена какая-то сделка. И, кроме того, после стольких монументальных неудач со стороны Эвана, Грегор не доверил бы никому другому забрать его домой.

— Ладно. — В темных глазах Саида промелькнул легкий намек на веселье. — Тогда мы пойдем вместе.

Эван мог с этим жить.

— Я тоже иду с тобой. — Конечно, Саша откажется остаться в стороне.

— Нет, — хором ответили Саид и Эван. По крайней мере, он был не единственным, кто хотел, чтобы она осталась. Он оценил заботу вампира о его паре, но это не остановило защитный — и собственнический — инстинкт Эвана поднять свою уродливую голову. Он подавил жар боевой ярости, которая собралась в его животе, и заставил себя успокоиться. Ребячество. Если он собирается составить компанию Саиду, то должен научиться сдерживать ревность. Саша любила его, а не Саида. Эван знал это.

Прибереги эту ярость для настоящей драки.

И раз уж Йен Грегор был здесь, до драки было не так уж далеко.

— Вы оба сумасшедшие, если думаете, что я просто буду сидеть здесь и ждать, — сказала Саша с недоверчивым смешком. Такая упрямая. Это качество одновременно приводило его в бешенство и впечатляло.

— Конечно, нет. — Эван мог сыграть в ее игру. — Ты пойдешь с нами. — Он строго посмотрел на нее. — Но останешься в тридцати футах позади.

— Ни за что!

— Или ты вообще не пойдешь, — сказал Эван. — Выбирай.

Глаза Саши сузились. Она была расстроена, но не рассержена. Кроме того, не похоже, чтобы Эван доверял ей делать то, что просил. Он вполне ожидал, что она подойдет прямо к Йену Грегору и ткнет пальцем в лицо ублюдка. Что-то такое, что наверняка позабавило бы Эвана при других обстоятельствах.

— Ладно.

Саша отодвинула стул и последовала за Эваном, Саидом и дампиром к двери. Губы Эвана дрогнули, хотя его желудок нервно скрутило. Он чувствовал запах лжи, исходящий от нее, и она знала это. Эван не стал бы упускать из виду Грегора, если бы тот выкинул что-нибудь сомнительное. Он уже сказал, что обидит Сашу, чтобы наказать Эвана. Но он также знал, что ковен Саида каким-то образом вписывается в генеральный план Грегора. Неужели наказать Эвана важнее, чем увидеть его конечную цель? Он полагал, что скоро все узнает.

Путь от дома до охраняемых ворот в конце подъездной дорожки казался скорее милей, чем шагом. В тридцати футах от ворот Эван остановился и повернулся к Саше.

— Жди здесь.

Ее челюсти упрямо сжались.

— Да ладно тебе, ты же должен был знать, что я никогда на это не соглашусь.

Конечно. Но это не означало, что он не будет пытаться заставить ее понять причину.

— Я не обязан говорить тебе, насколько он опасен, — сказал Эван. — Я знаю, ты можешь о себе позаботиться, но дело не в этом. Если ты не останешься здесь, то хотя бы отойди на десять футов назад. Ради моего душевного спокойствия?

Саша тяжело вздохнула. Она была упряма, но не безрассудна. В этот момент Эван должен был довольствоваться пятью футами расстояния между ней и Грегором. Ему просто нужна была подушка. Пузырь пространства, куда он мог бы втиснуться между ней и Грегором, если возникнет такая необходимость.

— Десять футов, — согласилась она. — Но не более того.

Эван коротко кивнул. Они продолжали идти к воротам, и с каждым шагом у Эвана все сильнее сжимался живот. Его сердце билось быстрее. Его гнев накапливался и нарастал. Десять футов отделяли их от охраняемых ворот, и Саша осторожно остановилась. Эван потянулся, чтобы взять ее руку в свою, и ободряюще сжал, прежде чем уйти, и ее пальцы коснулись его, когда выскользнули из его хватки.

— Грегор. — Саид медленно подошел к воротам, держась почти безмятежно, сложив руки за спиной. — Не могу сказать, что я рад тебя видеть. Домашние звонки не являются частью нашего соглашения.

Любопытство жгло его. Что за сделку заключил Саид с Грегором? То, что произошло между ними, должно было быть очень важным для Грегора, чтобы опуститься до заключения каких-либо сделок с вампиром.

— Ты укрываешь беглеца. — Грегор ткнул пальцем в Эвана. — Что не имеет никакого отношения к нашему соглашению.

Саид ответил на гнев Грегора безмятежной улыбкой. Вампир определенно знал, как нажимать на кнопки.

— Эван привязан к члену моего ковена, — ответил Саид. — Следовательно, он теперь член моего ковена. Под моей защитой.

Чье-то присутствие за спиной Эвана привлекло внимание, и он краем глаза наблюдал, как пара Саида идет по подъездной дорожке от дома Саида. Как и Саша, Серас не терпела никакого дерьма.

— Все в порядке? — Ее приторно-сладкий тон противоречил убийственному блеску в глазах. Она смотрела на Грегора сверху вниз, вызывая в нем враждебность.

У Грегора отвисла челюсть. Пара Саида была очень сильной. Ее неповторимая магия пробежала по коже Эвана, словно крошечные булавочные уколы. Она заставляла его нервничать и выводила из себя. Он не мог не задаться вопросом еще раз, была ли она причиной того, что Грегор заключил предварительное перемирие с Саидом. Последовала напряженная пауза, прежде чем Грегор оторвал взгляд от Серас и сосредоточил его на Эване.

— Ты чертов предатель, Эван Бран. — Громкие слова Грегора несли на себе бремя обвинения. — Ты повернулся спиной к своему клану, чтобы лечь рядом с врагом.

Столько веков ненависти. Раздоров. В поисках мести за зло, которое никогда не может быть исправлено. Эван был сыт по горло. И он был не единственным. Были и другие, как он и Дрю, которые хотели получить свободу. Хотели избавиться от этой многовековой вражды.

— Саша нам не враг. — Ему потребовалось все самообладание, чтобы не броситься на Грегора в гневе. — Саид нам не враг. — Он указал на Диего и дампира, чье имя ему еще предстояло узнать. — Они нам не враги. Они не совершили никакого преступления ни против нас, ни против наших людей. Я отказываюсь продолжать раздавать наказание невинным душам.

Глаза Грегора практически вылезли из орбит.

— У них нет души! — Его смех эхом отдавался в ушах Эвана. — Они просто отвратительны. Ты отдал себя мерзости!

Никогда еще Эван не хотел убить Йена Грегора так сильно, как сейчас. Ненависть Грегора подпитывалась не только горем, но и собственным невежеством. У него не было никакого стремления узнать о враге. У него не было никакого интереса попытаться понять. Его ненависть была слепой, и так будет продолжаться до тех пор, пока кто-нибудь, наконец, не усыпит этого ублюдка. Эван сделал шаг вперед, готовый прыгнуть через ворота и раз и навсегда избавить гнусного военачальника от мучений.

— Эван, не надо, — мягко прошептала Саша ему на ухо. Она подошла позади него и протянула руку, чтобы взять его руку в свою. — Никто из нас не может изменить того, что произошло. Но мы можем изменить то, как мы реагируем на это сейчас.

Мудрые слова от его пары. В сотый раз с тех пор, как он встретил ее, Эван удивился тому, что судьба сочла нужным свести их вместе. Он определенно не заслуживал ее. Но даже в этом случае он никогда не отпустит ее.

— Ты права, дорогая. — Он никогда не изменит решения Грегора. Ничто из того, что он мог сделать, не могло смягчить ненависть, которая гноилась и ожесточалась в нем. — Саша — моя пара, — сказал он Грегору, притягивая Сашу к себе. — Мы связаны по рукам и ногам. Я принадлежу ей, а она — мне. Is é ár banna naofa. — Наша связь священна. Такие узы признавались в их клане через церемонии и клятвы. Эван сказал эти слова Грегору, зная теперь, что тот поймет их важность, хочет он того или нет. — Я люблю ее, Грегор. Я не подниму руку ни на нее, ни на тех, кто ей дорог. Никогда.

***

Саша не могла быть влюблена в Эвана больше, чем сейчас. Гордость росла в ее груди, когда она стояла рядом с ним, а он говорил о своей любви к ней, о своей преданности и предлагал свою защиту всем, кто был ей дорог. Он столкнулся с самым страшным берсерком-военачальником в сверхъестественной истории и сделал выбор своего сердца, несмотря на последствия этого предполагаемого предательства. Он занял твердую позицию. Его храбрость поразила ее. Он был необыкновенным мужчиной. И он принадлежал ей.

Глаза Грегора сузились в ненавистные щелочки, а челюсти сжались. Его губы скривились от отвращения, и он сплюнул себе под ноги.

— Tá tú ag caitheadh amach, Эван Бран! — Саше не нужно было понимать гаэльский, чтобы понять, что слова Грегора были серьезны. — Изгнан! За то, что ты предал свой клан, ты примешь судьбу своего врага.

У Саши сжалось сердце. Эван был изгнан из своей семьи, и Грегор фактически назначил цену за его голову. В бою ему не будет оказано никакого снисхождения. Убит на месте. Она ненавидела то, что все должно было быть именно так, и если бы она могла, то изменила бы все ради него.

Эван слегка кивнул в знак согласия.

— А как насчет Дрю?

Грегор ухмыльнулся:

— В отличие от тебя, он вернулся к своей семье. Он загладил свою вину и принял епитимью.

Эван расслабился рядом с ней. Он склонил голову, и некоторое время молчал, не двигаясь с места. Саша ободряюще сжала его руку. Это было все, что она могла сделать, и она надеялась, что этого будет достаточно. Было очевидно, что она что-то не знает, и она надеялась, что Эван расскажет ей про все. Она не была уверена, какова роль Дрю во всем этом, но она знала, что он что-то значит для Эвана.

— Думаю, что твои дела здесь улажены, Грегор, — холодно сказал Саид. — Надеюсь, ты больше не появишься без приглашения.

Губы Грегора растянулись в медленной, жестокой улыбке.

— Я забыл упомянуть, Саид. Рин передает привет вам обоим.

Саша нахмурилась. Она понятия не имела, кто такой этот Рин, и как он или Йен Грегор связаны с Саидом, но намеревалась выяснить это. Теперь, когда она была дома, она планировала вернуться к своей роли главы службы безопасности. И после того, что только что произошло, это была не та ситуация, к которой она отнеслась бы легкомысленно.

Саид повернулся, и небольшая группа, собравшаяся вокруг него, последовала за ним к дому. Саша держала Эвана за руку, пока они шли рядом с Саидом.

— Ты не хочешь рассказать мне, что это было?

Саид ободряюще улыбнулся:

— Нет. По крайней мере, не сейчас.

Саша поджала губы. Ей не нравилось, когда от нее отмахивались, но на данный момент она готова была принять его резкий ответ.

Несмотря на кованые железные ворота между ними, повернувшись спиной к Йену Грегору, Саша почувствовала, как по спине у нее пробежала дрожь. Она не боялась его. Она боялась того, что случится с Эваном, если Грегор когда-нибудь доберется до него.

Эван отпустил руку Саши, но вместо этого обнял ее и притянул к себе, пока они шли. Торжественная группа вернулась в дом, все они были погружены в свои мысли, пересекая дорожку, ведущую к парадной двери.

Саид подошел к Эвану и остановился.

— Я хочу, чтобы ты знал: я ценю все, что ты сказал Грегору. Святость слов, которые ты произнес, не ускользнула от меня.

— И то же самое касается тебя, — ответил Эван. Саша почувствовала, как ему неловко от такого интимного разговора с Саидом. — То, что ты сказал, было оценено по достоинству, и я не буду принимать твое гостеприимство как должное.

Саид улыбнулся. Он протянул руку и взял Серас за руку, ведя ее перед собой.

— Йен Грегор определенно знает, как испортить обед, не так ли?

Губы Эвана дрогнули.

— Это так.

Саша отступила назад и позволила Саиду и остальным просочиться обратно в дом. Она хотела побыть наедине с Эваном. Он повернулся к ней, вопросительно подняв брови.

— Все в порядке, любимая?

Любимая. Она никогда не устанет слышать это слово из его уст.

— Грегор довольно легко сдался, тебе не кажется?

Эван пожал плечами.

— Он очень расчетливый мужчина. Все, что он делает, имеет свою причину и цель. Не думаю, что он ожидал, что Саид примет меня. Или что я уйду добровольно.

— Тогда зачем вообще приезжать? — Вот это-то и беспокоило Сашу больше всего.

— Во-первых, чтобы его видели, — начал Эван. — Чтобы убедиться, что мы знаем, что он наблюдает.

— А кто такой Рин? — любопытство грызло Сашу.

— Я не совсем уверен, — ответил Эван. — Он — пленник Грегора. Он вернулся из Сиэтла вместе с ним.

— Из Сиэтла? — Саид несколько недель жил в Сиэтле. Часть головоломки встала на свое место, но она была далеко не полной. — Саид был в Сиэтле.

— Вероятно, — фыркнул Эван. — Грегор сказал мне, что ковен Саида временно находится под его защитой. У меня такое чувство, что пара Саида имеет к этому какое-то отношение.

— Забавно, — сказала Саша. — У меня было такое же чувство.

— Грегор не делает ничего, что не служит его конечной цели. Если она ценна для него, то только потому, что у нее есть что-то, или она может сделать что-то, что будет способствовать его планам.

— Это безумие. — Саша никак не могла сообразить, в чем тут дело. — Она замужем за Саидом. Она не отвернется ни от него, ни от ковена, ни от любого другого вампира.

— Грегор хочет отомстить, — сказал Эван. — Но он хочет гораздо большего. Он хочет, чтобы Сортиари тоже сгорели.

— Я как-то об этом не подумала. — Эван мог бы так много рассказать о том, что им нужно было сделать, чтобы защитить себя. — Серас может быть оружием против них.

— Это мое предположение. — Эван обнял Сашу и положил ладони ей на поясницу. — У нас о многом надо поговорить, не так ли?

— Да, это так. — Они были так увлечены друг другом, а потом драмой с демонами, что многое провалилось сквозь щели. — Нам понадобится несколько недель, чтобы поиграть в догонялки.

— Несколько недель? — Эван приподнял бровь, и один уголок его рта дернулся. — Я не собираюсь выпускать тебя из постели, по крайней мере, месяц. Не думаю, что мы будем много разговаривать. По крайней мере, не о Грегоре и Серас.

Саша невольно улыбнулась.

— Месяц? Это довольно амбициозно. Нет ли еще чего-нибудь, что могло бы потребовать твоего внимания? — Она не хотела спрашивать о боевой арене, но это давило на нее. Что-то гнало его туда ночь за ночью. Был ли он готов уйти или все еще гонялся за чем-то?

Выражение его лица стало серьезным.

— Например, о чем?

Она отвела взгляд.

— Об арене.

— Саша. — Эван положил указательный палец ей под подбородок и поднял ее лицо, чтобы она посмотрела на него. — Я не собираюсь возвращаться на арену. Я больше не буду драться.

На нее нахлынуло облегчение.

— Уверен? — Она никогда не откажет ему в том, что ему нужно, чтобы обрести покой. Она видела его в тисках боевой ярости. Если то, что ему нужно, чтобы эта часть его тела была удовлетворена — это борьба, то она должна смириться с этим.

— Не сомневаюсь. Я боролся за деньги, чтобы освободиться от Грегора. Мне это больше не нужно. У меня есть свобода. Ты дала ее мне. Теперь, когда у меня есть ты, у меня есть все, что нужно.

У Саши внутри все перевернулось. Она задавалась вопросом, будет ли когда-нибудь день, когда малейшее слово или жест от него не будут так сильно влиять на нее. Она знала, что впереди еще много испытаний. Дорога должна была быть ухабистой, когда берсерк привязывал вампира. Но пока они были вместе, Саша была уверена, они смогут преодолеть любое препятствие впереди.

— Теперь ты можешь делать все, что захочешь. — Саша могла только представить себе, насколько раскрепощенным чувствовал себя Эван. — У тебя есть сотни вариантов. Что ты хочешь сделать?

— Прямо сейчас? — В великолепных золотисто-карих глазах Эвана вспыхнул озорной огонек. — Я пойду и разогрею эту восхитительную тарелку феттучини, которая, вероятно, остыла, благодаря вмешательству Грегора.

Саша рассмеялась.

— А после?

Его улыбка стала шире. Дикой, хищной и такой чертовски великолепной, что у нее перехватило дыхание.

— После этого… — Эван притянул Сашу к себе и нежно поцеловал. — Я планирую снова уложить тебя в постель и на некоторое время отгородиться от всего мира.

Она не могла придумать лучшего способа провести эту ночь.

— Или… — Саша приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его так же, как он целовал ее. — Мы можем взять феттучини в мою комнату и поесть в постели, — ее голос стал низким и хриплым, когда она заговорила прямо ему в рот. — Я почти уверена, что на десерт будет Тирамису. Я позабочусь, чтобы у нас было побольше взбитых сливок.

Эван застонал.

— Боги, ты злая женщина, Саша Иванова. И я люблю тебя.

— Точно так же, как ты — злой мужчина, Эван Бран. И я тоже тебя люблю.

Она думала, что ее жизнь началась заново, когда Саид сделал ее вампиром. Но она переродилась в тот момент, когда Эван привязал ее. Во время их путешествия она нашла себя, и вместе они были способны на все.

Весь мир и все его возможности принадлежали им.

Content

Бакстер Кейт Озорной вампир