Памфилофф Мими Джин

Вампиры не обязаны... просить?

Мими Джина Памфилова

Вампиры не обязаны… просить?

(Случайно твой — 4)

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!

Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях.

Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Переведено для группы WonderlandBooK

Переводчики: leno4ka3486, inventia, ole4_ka

Редактор и оформление: inventia

ПРОЛОГ

Недалеко от Седоны, Аризона

Усадьба Кинича Ахау — бывшего Бога Солнца

Новый год.

Не находя себе места на самом краю длинного белого дивана, Пенелопа смотрела на большие круглые часы на стене. Через десять минут солнце сядет и человек, которого раньше они знали, как Бог Солнца, проснётся. Обращённый. Она надеялась в это. Печально, но в последнее время у неё и двух её подруг — Эммы и Хелены — сидящих рядом, было чересчур много надежд, которые ничем им не помогли. Как и Пенелопа, две другие девушки были втянуты в мир, полный богов, вампиров и других бессмертных созданий, благодаря мужчинам, в которых влюбились.

Какой из этого вывод? Не так уж это и здорово.

Хелена, блондинка, на коленях у которой лежало два пакета крови, потянулась к Пенелопе и погладила её по вьющимся волосам.

— Не волнуйся. Кинич проснётся. Вот увидишь.

Пен кивнула. Должно быть, она ужасно выглядела. Почему она не торопится даже волосы причесать для него? Он любил её тёмные волосы. Может потому что она не верила, что он вернётся к жизни.

— Не знаю, что хуже: думать, что я потеряла его навсегда или знать, что если он проснётся, то станет ненавистным себе существом.

Эмма вмешалась.

— Он не ненавидит вампиров, он ненавидит быть бессмертным.

Пен пожала плечом.

— Думаю сейчас неважно, что он там ненавидит.

Кинич либо проснётся, либо нет. Если он не очнётся, то у Пенелопы нет никакого желания жить дальше без него. Слишком много всего произошло. Он нужен ей. Она любила его. И больше всего хотела, чтобы он знал, как сильно она сожалеет о сомнениях. Он отдал жизнь, чтобы спасти их всех.

Тик.

Очередной ход стрелки.

Так.

И ещё один.

Девять минут.

Из-за звонка в дверь три женщины подпрыгнули.

— Проклятье. — Эмма, одетая в чёрный боевой наряд, в котором с рыжими волосами, походила на факел, направилась к двери. — Сказала же не тревожить нас.

Пенелопа знала, что такого никогда не будет. Несколько сотен солдат скрывались снаружи, а на кухне, поедая печенье, ждала горстка божеств, ведь новообращённые вампиры далеко недружелюбны. И Пенелопа настояла, чтобы рядом в момент истины находились лишь самые близкие друзья. Кроме того, Хелена — новообращённая — долгая история — и точно знала, что делать.

Эмма отпёрла замок.

— Видимо, какой-то идиот забыл про мой приказ. Я отправлю его…

С холодным порывом ветра и обломков, дверь распахнулась настежь. И на то, чтобы три женщины поняли, кто перед ними, ушла пара минут. Существо с длинными, спутанными дредами, в которые вплетены человеческие зубы, а чёрное тело завёрнуто лишь в подобие набедренной повязки.

«Боже ты мой, не может этого быть», — подумала Пенелопа, когда до её носа долетел старый, добрый, сверхъестественный, доколумбовый запах смерти и тьмы.

Прежде чем Эмма успела хотя бы пискнуть, жрица вскинула руку и откинула Эмму через всю комнату, впечатывая её в стену. Вскрикнув, Хелена бросилась к Эмме.

Парализованная из-за страха, Пенелопа беспомощно наблюдала, как женщина-Мааскаб вошла в гостиную и встала перед Пен всего в паре метрах. Женщина подняла вверх тощий, грязный палец, под ногтем которого была грязь, и указала прямо на Пенелопу.

— Ты-ы-ы-ы-ы.

Святой пшеничный тост. Пенелопа инстинктивно отступила. Голос женщины звучал так, словно барабанные перепонки рвали иглами. Пенелопе пришлось быстро соображать. Мало того, что она боялась за свою жизнь и жизни друзей, но она и Эмма были беременны. А у Хелены — дочь.

«Думай, чёрт подери. Думай».

Пенелопа подумала, использовать силу солнца, недавно, когда она стала временно исполняющим Богом Солнца — ещё одна длинная история — приобрела эту горячую силу, но выпустить её на волю значило зажарить заживо всех присутствующих.

«Хватай монстра за руку. И направь силу непосредственно в неё».

— Ты-ы-ы-ы-ы-ы, — ещё раз заревела женщина Мааскаб.

— Проклятье, леди, — Пенелопа прикрыла руками уши. — Вы, что проглотили ведро ржавых гвоздей? Этот голос… а-а-а-а-а-а.

Монстр хмыкнул.

— Я пришла с посланием.

— Для меня? — Пенелопа сделала шаг вперёд.

Женщина кивнула, а её глаза, словно две чёрные пропасти, обрамлённые вишнёво-красной хной, впились в саму душу Пенелопы.

— У меня для тебя… послание.

«Господи. Да я поняла уже. У тебя послание».

Пенелопа осторожно шагнула к угрозе.

— Так чего ты ждёшь?

— Пен, отойди от неё, — услышала она ворчание Эммы. Ни за что. Пен продвинулась ещё на дюйм. — Я жду, старуха. Порази меня.

Мааскаб зарычала.

Ещё шаг.

— Не причиняй боль моей бабушке, — умоляла Эмма. «Бабушка?» О, ради всего святого. Это бабушка Эммы? Та, которую похитили Мааскаб и превратили в злобного лидера? Они все считали её убитой. Чудесно. Бабушка вернулась. На мгновение женщина бросила взгляд на Эмму через плечо Пен.

Ещё шаг.

Пенелопа не могла позволить чувствам Эммы встать у неё на пути. Бабуля — опасна. Бабуля — чистое зло. И она собиралась раскрыть карты.

— Мы хотим, — начала произносить старушка Мааскаб, — совершить обмен.

Пенелопа остановилась.

— Обмен?

Женщина медленно кивнула.

— Ты освободишь нашего короля, а мы вернём ваших пленников.

Вот дерьмо. Освободить Чаама? Самое злое божество во всём мире? Он убил сотни, возможно, тысячи женщин, многие были его дочерями. Его единственной целью в жизни было уничтожить всё живое, кроме Мааскаб и его рабынь-любовниц.

Нет. Этого ублюдка нельзя выпускать.

«А что же с пленниками?», — спросила она себя.

В последней битве Мааскаб поймали в ловушку сорок самых верных солдат-вампиров, Бога Смерти и Войны, и так называемого жениха Эммы, а ещё генерала армии вампиров, и по совместительству мужа Хелены. Проклятье. Проклятье. Ах, ты ж чёрт хрустящий! Пенелопа должна хоть рассмотреть предложение бабушки.

— С какой стати мы должны согласиться и отпустить Чаама?

— Кучка жалких… никчёмных… девчонок… не может нас победить, — прошипела женщина Мааскаб. — Вам нужны ваши вампиры и ваш драгоценный Бог Войны и Смерти.

Мысленно Пенелопа прокручивала множество сценариев, пытаясь выбрать более выигрышный. По-видимому, Мааскаб нуждались в Чааме. Но они были готовы отпустить Гая и Никколо? Оба могущественные войны, отлично подготовленные, чтобы хорошенько надрать задницы Мааскаб. Нет. Что-то тут не так.

— Скажи мне, зачем вам Чаам? — спросила Пенелопа.

Ещё один шаг.

— Потому что, — ненавистно ухмыльнулась Бабуля, — одержать вверх над вами будет бессмысленно, если наш король не увидит это. Всё что мы делаем, делаем ради него. — Уф, ладненько. — У тебя… — она понизила скрипучий голос на октаву, — нет никаких шансов без твоих людей. Мы предлагаем честную борьбу в обмен на свободу нашего короля.

Хорошо. Она может врать. А может, и нет. Любой, у кого есть мозги, увидел бы, что перед ним три неопытные девицы — да, движимые страстью, намерениями и любовью к обуви, а в случае с Хеленой и Эммой, шопингу в целом — ничего не знающие об искусстве ведения войн. Особенно ведущих к большому и опасному апокалипсису, который, согласно пророчеству, наступит через восемь месяцев. Несомненно, на их стороне могущественные, слегка безумные, неадекватные божества и батальоны крепких вампиров и человеческих солдат. Однако это словно дарить детскому саду танк. Вроде смешно, как в мультике про «Дурака Бейли», но вот только не в реальной жизни.

— Не соглашайся, — умоляла Хелена рядом. — Мы найдём другой способ освободить их.

— Она права, Пен, — с болью в голосе произнесла Эмма.

Пенелопа сделал ещё один шаг. Они правы, им нужно найти другой способ вернуть пленников. Чаам слишком опасен.

— А что если мы откажемся?

Женщина-Мааскаб засмеялась, демонстрируя чёрные зубы и ярко-красный рот.

М-м-м-м… Ничто так не освежает дыхание, как кровавый ополаскиватель для рта.

— Тогда, — сказала бабушка, — мы убьём обоих мужчин, да, даже вашего драгоценного Вотана, знаем мы один способ, и начнётся конец света. Этого хотел Чаам.

Бабушка любезно опустила ту часть, что ещё до того, как покинет комнату, убьёт и саму Пенелопу и её друзей. Зачем злая женщина Мааскаб пришла лично, когда со злобной работой могла бы справиться злющая записка? Или злое письмо? Нет. Бабушка Эммы убьёт их, если предложение будет отклонено. Интуиция подсказывала Пен.

Пенелопа даже не моргала.

«Не бойся. Не бойся».

Могущественный свет пощипывал кончики пальцев. Она была готова.

— Тогда ты не оставляешь нам выбора. Мы согласны. — Пенелопа протянула руку. — Пожмём руки.

Женщина Мааскаб взглянула на руку Пенелопы. Пенелопа, сделав выпад вперёд, схватила старушку за запястье и выпустила поток жара. Упав на колени, Мааскаб вопила, как ведьма, варящаяся в котле.

— Нет! Нет! — истошно закричала Эмма. — Не убивай её! Не надо, Пен!

Ох, ты ж печеньки! Пенелопа отпустила женщину, которая упала на холодную испанскую плитку. Дым поднимался от её обнажённой спины, а дреды закрыли лицо.

— Бабуля? О, боже, нет. Прошу, только не умирай. — Эмма упала на колени рядом с воняющим обугленным трупом. — Она ещё дышит.

Внезапно в комнате появилась личная охрана Пенелопы. В порванной, грязной одежде и окровавленными лицами, они выглядели так, словно их переживал и потом выплюнул большой блендер Мааскаб. Это объясняет их долгое отсутствие, они, должно быть, сражались снаружи. Мужчина наставили оружие на, лежавшую без сознания, бабушку Эммы. Зак, Бог чёрт его знает чего и правая рука Пенелопы с тех самых пор, как её назначили временным лидером богов — да, да, ещё одна длинная история — просеялся в комнату, отдавая приказы.

— Кто-нибудь закуйте Мааскаб в цепи.

Одетый в свои обычные чёрные кожаные штаны и футболку, которые сочетались с его иссиня-чёрными волосами, он повернулся к Пенелопе и посмотрел на неё почти полупрозрачными глазами цвета аквамарина.

— С тобой всё в порядке?

Пенелопа кивнула. Впервые за несколько дней она по-настоящему рада его видеть. Он практически душил её с тех пор, как Кинич…

— О, боги!

Они совсем забыли про Кинича. Она посмотрела на часы.

Тик.

Солнце село.

Мучительный крик раздался из соседней комнаты. Все застыли на месте.

— Он живой! — Пенелопа повернулась, чтобы побежать в комнату, но почувствовала, как её схватили за руку.

— Нет. На сегодня ты достаточно уже побывала в опасности. Я пойду. — Поставил её перед фактом Зак.

Пенелопа вырвалась.

— Он не причинит мне вреда, всё будет хорошо. Останься здесь и помоги Эмме с бабушкой. — Она подняла с пола два пакета крови, которые уронила Хелена.

— Пенелопа, я повторять не стану. — В глазах Зака появился гнев. Хотя Бог её правая рука, он всё же Бог, и не привык к неповиновению.

— Хватит, — Пенелопа подняла палец. — Я тебе не подчиняюсь.

На мгновение Зак прищурился, и в его взгляде читалась ревность, а затем опустил голову и молча смотрел, как Пенелопа исчезла в дверном проёме.

Она помчалась по коридору и остановилась возле спальни, обхватив дверные ручки двойной двери. Крики не стихали. Слава богам, что Кинич, бывший Бог Солнца, жив. Теперь у них появился шанс снова связать жизни вместе и исправить то, что никогда не должно было случиться, например, возложить на неё ответственность за его братьев и сестёр, и она, наконец, сможет рассказать, как сильно его любит, как благодарна за то, что он пожертвовал всем ради их спасения, ради их ребёнка. Им дали второй шанс. Ей нужно просто провести его через эти три дня новообращённого вампира. И организовать миссию по спасению Бога Смерти и Войны и генерала армии вампиров. А ещё разобраться с бабушкой Эммы и выяснить, как остановить апокалипсис, который должен наступить через восемь — да, восемь! — месяцев. И не забываем о сотне женщин с амнезией, которых спасли от Мааскаб. Успеть параллельно, управлять стадом безумно эгоцентричных, невезучих божеств, с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, выносить ребёнка. О, и не забыть позаниматься в тренажёрном зале. Необходимо держать бёдра в тонусе!

«Видишь? Вампиризм Кинича — плёвое дело», — заверила она себя.

Она распахнула дверь и увидела Кинича без рубашки, корчащимся на кровати. Мускулистыми руками и ногами он натягивал серебряные кандалы, закреплённые к усиленной раме кровати. Он был крупным, красивым мужчиной, почти семь футов ростом с широчайшими плечами.

— Кинич! — Она бросилась к нему. — Что с тобой?

Она попыталась убрать золотистые пряди волос с его лица, но он бился и корчился в агонии.

— Жжёт! — завопил он. — Металл жжёт!

— Знаю, дорогой, знаю. Но Хелена говорит, что тебе нужно поесть, прежде чем мы тебя освободим. Полный животик. Счастливый вамп…

— А-а-а-а-а-а! Сними их. Жжёт. Пожалуйста, — умолял он.

«О, святые».

Он никогда не навредит ей. Или навредит? Конечно же, нет.

— Постарайся не двигаться.

Пенелопа подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и взяла ключи. После чего бросилась к его лодыжке и сняла кандалы, затем с другой ноги тоже. Кинич перестал двигаться, просто лежал, закрыв глаза, и глубоко дышал. Не раздумывая, она отстегнула правую руку, а затем побежала на другую сторону, чтобы освободить из кандалов левую.

— Ты в порядке? Кинич?

Не открывая глаз, он сказал:

— Я всё чувствую и слышу.

Хелена говорила, что блокировать шум — одна из самых трудных вещей, которой должен научиться новообращённый вампир. Этому и не питаться от невинных людей, которые, как она сказала, самые вкусные. Ещё Хелена упомянула, что Кинич должен быть досыта накормлен. Полный животик, счастливый вампир. Так же как с обычным парнем, вот только вампиры питаются кровью. С пакетом крови в руках, Пенелопа потянулась к Киничу.

— Ты привыкнешь. Обещаю. А пока давай тебя покормим: у меня так много…

Кинич бросился на неё и опрокинул на пол. Пенелопа с тяжёлым стуком приземлилась на спину. Сев сверху, Кинич прижал её запястья к полу. Его бирюзовые глаза заволокло чёрным, а из-под губ выглядывали клыки.

— Ты чертовски восхитительно пахнешь. Как сладкое солнышко.

«Такое красивое лицо», — подумала она, очарованная глазами Кинича. Когда-то его кожа была практически золотистого оттенка, образ элегантной мужественности с полными губами и острыми скулами. Но теперь к этому добавилась ещё экзотическая, опасная мужская красота, которую трудно описать словами. Бывшее божество стало смертным, обратилось в вампира. Гипнотический. Он просто… гипнотизирует. Кинич опустил голову к её шее и внезапно в голове прояснилось.

— Нет! Кинич, нет! — Она попыталась освободить руки, иначе не сможет себя защитить. — Я беременна.

Он застыл и посмотрел ей в глаза.

Боль. Столько много боли. Это всё, что Пен видела.

— Ребёнок? — спросил он.

Она осторожно кивнула.

Затем в его глазах проблеснуло что-то холодное и смертельное. Кинич вновь опустил голову, а Пенелопа дёрнулась от боли, которая разрывала её шею.

— Пенелопа! — сбив Кинича, закричал Зак. — Уходи! — приказал он.

Перекатившись на живот и встав на четвереньки, Пенелопа поползла из комнаты, когда там появились братья и сёстры Кинича: постоянно пьяный Акан, Богиня Охоты, которую звали Камаштли, и Повелительница Пчёл, которую звали… о, кто, чёрт возьми, мог вспомнить её странное имя?

— Пенелопа! Пенелопа! — услышала она крики Кинича. — Я хочу выпить её! Я должен выпить её!

Пенелопа, не в состоянии сдержать слёзы, свернулась калачиком на полу в коридоре. Всё должно было пойти не так. Всё должно было быть по-другому.

Хелена опустилась рядом с ней.

— О, Пен. Мне так жаль. Обещаю, ему станет легче через несколько дней. Ему просто нужно поесть. — Она помогла Пенелопе сесть. — Давай отведём тебя в безопасное место.

Пенелопа вытерла слезы и обхватила руку подруги, чтобы встать. Звуки борьбы и криков продолжали доноситься из другой комнаты.

— Не могу поверить, что он набросился на меня, даже после того, как я рассказала ему.

Слёзы текли по щекам. Почему он не остановился? Он не любит её?

— В его защиту, но ты действительно очень вкусно пахнешь. Как «Йюппи».

— Не смешно, — ответила Пенелопа.

— Извини.

Хелена обняла её за талию одной рукой, повела в спальню в другом крыле дома, где уложила на большую кровать и повернулась к ванне.

— Я принесу полотенце.

Как ни парадоксально, Пенелопа направила мысли в безопасном русле… а значит подальше от Кинича и её забот, которые предполагали обычно много содержательных и отвлекающих факторов, таких как нависшая гибель и/или что-то связанное с Симил, бывшей богиней Подземного мира.

— Постой. — Пенелопа посмотрела на Хелену, которая в последнее время стала её оплотом разума. — Что будет дальше?

Хелена на мгновение замолчала.

— Как я уже говорила, Киничу нужно время, чтобы приспособиться.

Пенелопа покачала головой.

— Нет. Ты же слышала бабушку Эмму, без Гая и Никколо мы не сможем победить Мааскаб. Мы должны освободить их.

— Ну…

— Знаю, что ты хочешь сказать, — перебила Пенелопа, — но мы не можем отпустить Чаама…

— Вообще-то, — перебила её Хелена. — Я хотела сказать тебе кое-что другое.

— Что?

— Мы искали способ освободить их, и думаю, нашли кое-что.

— Нашли что? — спросила Пенелопа.

— Скрижаль.

ГЛАВА 1

Первый день Нового года. Нью-Йорк.

«— Спаси меня. Прошу, спаси.

— Проклятье. Где ты? — Тридцатичетырёхлетний Антонио Асеро отчаянно метался в тёмной, пустой пещере, беспомощно слушая крики женщины.

— Время на исходе. Тебе стоит поторопиться, — вопила она.

— Я делаю всё, что в моих силах, — отозвался он, его слова эхом отскакивали от голых, гладких стен. — Но я не могу добраться до тебя. Если бы ты просто сказала мне…

Два кошачьих глаза появились в темноте, и все слова вылетели из головы Антонио. Он хотел увидеть эту женщину, прикоснуться к ней. Но возникало ощущение, что вскоре ему понадобиться помощь.

— Спаси меня, прошу, — повторяла женщина. — Время уходит. У меня есть ответы, которые тебе нужны, но ты должен прийти скорее. Судьба…»

Антонио вынырнул из глубокого сна, проснувшись в холодном поту.

— Puta madre[1], - прошептал он и включил прикроватную лампочку. Уже месяц ему снился этот грёбаный кошмар. Каждую ночь с момента, как он нашёл чёртову скрижаль в Мехико. Или это она нашла его? Не важно.

«Ты именно это и искал — ответы на все твои вопросы».

— Малыш, всё хорошо? — Женщина вытянула нежную руку, из-под серо-металлического цвета сатиновой простыни, и погладила его по бедру.

— Э-э-э… ага. Да.

Антонио посмотрел вниз на копну коричневых волос. Лицо женщины было незнакомо, как и имя. Mierda[2]. Что он творил? Неважно, сколько женщин он притаскивал к себе в постель, ту, что из сна выбросить из головы не выходило.

Встав, Антонио нашёл сброшенные боксеры на полу и натянул их по дороге на кухню, стараясь ничего не снести. Чёрт побери. Сны становились всё хуже, реалистичнее и ярче с каждой ночью. Открыв холодильник, он отодвинул в сторону сок и пиво и схватил пачку соевого молока. Антонио знал, что в этом бреду не было смысла, но какого хрена это всё значило? Сны так и продолжали являться. Виски — причём отличные — секс, гипноз… ничего не помогало. Каждую ночь приходила она. Каждую ночь он просыпался. Антонио ежедневно работал на износ, пока мозг просто не отключался. И даже после этого, не мог перестать думать о скрижали. Или о женщине…

Дьявол. Что с ним случилось?

Он направился в лабораторию — комнату в задней части его красиво отделанной квартиры — включил флуоресцентные лампы, немного помешкал, выдвинул переполненный ящик и достал оттуда скрижаль из чёрного камня. Аккуратно развернув реликвию от упаковки, Антонио покачал головой. Чёртова вещица напоминала проклятый Кубик Рубика Майя.

— Думаешь, что сможешь победить? — «А вот ни хрена, чёртова скрижаль». Он положил её и провёл пальцем по неровной поверхности. — Сегодня мы закончим.

Да. Антонио был близок к раскрытию тайн скрижали. И когда он это сделает… что тогда? Она появится тут? Женщина с интригующими глазами? Женщина, которую как он знал, ему предназначено встретить самой судьбой? Чёрт возьми, он на это надеялся.

Антонио надел защитную маску и наклонился над скрижалью, держа пару щипцов в руках. Он повернулся и поправил лампу, сосредотачивая луч света на краю объекта. Последний тест, чтобы подтвердить теорию.

— Только не урони, coño[3]. Держи крепче. — Он аккуратно соскрёб маленький кусочек и положил его на стеклянную поверхность, затем сдвинул маску и вытер лоб.

— Может, ты вернёшься в постель, малыш? — донёсся из-за спины нежный голос. Антонио почувствовал, как его обняли за талию, а к спине прижались грудью. Эта женщина ещё тут? Неужели у неё нет собственной кровати? Антонио поместил стекло под микроскопом.

— Ага. Сейчас.

Да. Именно так, как он и ожидал. Чёрный нефрит снова трансформировался. Антонио оставил скрижаль на десять часов в клетке с двумя наиболее агрессивными крысами. За день до этого, он оставлял камень около золотистой орхидеи. Ещё за день — с лягушками. Каждая живая форма, будь то животное или растение, меняло конфигурацию микроскопических кристаллов и иероглифов.

— Как будто эта чёртова штука живая, — пробормотал он себе под нос. И теперь убедился, что гипотеза обоснованная. Подвергая скрижаль влиянию правильной комбинации элементов, он сможет освободить её силу, и, надеялся, открыть портал, который ведёт в любую временную точку.

— Я живая, малыш. И если ты прямо сейчас вернёшься в постель, покажу тебе насколько, — протянула Бетси… или все-таки Бренда? Он очень не любил таких женщин. Они всегда… ныли.

— Слушай, Бре… сеньорита. — Антонио повернулся и посмотрел на привлекательную брюнетку с густо накрашенными ресницами и одетую в его любимую рубашку. — Мне нужно поработать. Если хочешь нежностей, мой кот — Симон — где-то тут.

В её карих глазах вспыхнул гнев. Она ушла, бормоча что-то нецензурное о Дон Жуанах.

— И меня зовут Белинда! — прокричала она издали. — О, мужчины!

Антонио покачал головой. Ну почему женщины всегда ведут себя так? Так чертовски иррационально и ущербно. На самом деле, он же не скрывал своего истинного лица. Антонио уже давно взял за правило действовать очень ясно.

— Я встречаюсь только со своей работой, нам с ней очень комфортно вместе. Наедине, — подытожил Антонио.

Не может быть ничего яснее, чем это. Девушки всегда приходят с ним домой, всегда хотят чего-то большего. И всегда уходят злыми. Ну, чертовски, плохо. Он знал, что важнее: взломать код, спасти своего брата от ужасной судьбы, и если повезёт… Он, наконец-то, встретит ту женщину. Её образ всплыл в голове: тускло освещённая спальня, свет из камина играл на стенах, пока Антонию двигался между бёдер той женщины и всматривался в неясные черты лица.

Из микроскопа раздался громкий треск. Что за?..

Он наклонился и посмотрел в объектив. Молекулы снова начали двигаться, но в этот раз с какой-то плавностью, и он мог поклясться, что перед ним больше жидкость, нежели минерал.

— Qué diablos[4]? — Чёрные кристаллы материи начали двигаться на стекле, образуя небольшое чёрное пространство в центре, как будто минерал сам по себе распался. — Caray[5]! Это потрясающе, — пробормотал Антонио, когда в воздухе раздался треск. Скрижаль, лежащая на столе, завибрировала и подпрыгнула, будто подключалась к небольшому источнику питания. — Coño!

Антонио бросился к ней, но скрижаль скатилась с края стола и упала на пол с треском. В комнате раздался взрыв, после которого Антонио отбросило. Он почувствовал, как сползает по стене, из лёгких вышибло весь воздух. Комната переливалась от светло белого до красного цветами, сливаясь до черноты. Но Антонио не потерял сознания. Нет. И боль не приснилась. Антонио просто ослеп.

ГЛАВА 2

3 января, 6 часов вечера

Комната отдыха в доме на Вали Хилл, Седона, штат Аризона

— Привет всем. Меня зовут Иш Таб. Мои друзья зовут меня… ну, у меня вообще-то нет никаких друзей, поэтому просто Иш Таб.

— Привет, Иш Таб, — хором проговорила средневозрастная группа из двенадцати мужчин и женщин, сидящих на стульях в кругу.

Иш Таб посмотрела сквозь чёрную вуаль себе на ноги.

— И прошло уже двадцать два дня, как я стала причиной смерти невинного смертного. — Раздались аплодисменты. — Спасибо. — Она глубоко вздохнула. Это легче, чем казалось на первый взгляд. Обычно, Иш Таб не особо любила присоединяться к собранию слабых людишек, но так вышло, что она оказалась недалеко по работе, и вдруг почувствовала желание поделиться. Конечно, для Иш Таб нормально работать в таком русле; именно так Вселенная направляла её к нуждающимся людям. Хотя обмен такого рода случился впервые, и она как-то странно наслаждалась им, даже несмотря на то, что заставила их выслушать. Иш Таб села ровнее и отпила горький и холодный кофе из пластикового стаканчика. Ладно. Она не заслужила ничего тёплого и приятного. — Нелегко избегать невезучих мужчин, но, думаю, у меня начало получаться. Правда, иногда случаются оплошности. Например, в прошлом месяце, я пошла в магазин тканей — весна же скоро наступит, поэтому я подумала, что нужно сшить себе новое платье в розовую полоску или же жёлтое с белыми ромашками. — Толпа уставилась на неё с недоумением на лицах. Иш Таб посмотрела на своё бесформенное, длинное, чёрное платье сквозь вуаль. — Ох. Я люблю носить красочные вещи под всем этим. — Почему? Это длинное, эмоциональное отступление от истории.

Группа кивнула и коллективно пробормотала:

— Ага.

Иш Таб вздохнула и зажала стаканчик между коленей.

— Ну, в общем, я подождала, пока не наступит время закрытия, и клянусь, кроме администратора, никого не оставалось, и на тебе! — Она всплеснула руками. — Я как раз заканчивала обзор секций тканей с узорами, как мужчина налетел прямо на меня.

То, что происходило потом, всегда было самой тяжёлой частью… Сложно смотреть, как люди, стоит им прикоснуться к ней, умирают. Почему? Всё просто. Она была ядом. Тяжёлым, горьким ядом… по большей части

— Продолжай, — надавила одна из женщин в красном свитере с бейджем «Анна» и яркой улыбкой. — Что произошло дальше?

Иш Таб еле сдерживала слёзы.

— Прежде чем вы успели бы сказать «солист» он начал набивать себе в рот платье — реально красивую модель от МакКалла без рукавов и бретелек — и задохнулся. — Она покачала головой и продолжила. — Какой позор. Какой позор. Он был таким симпатичным, кстати. Всегда случаются случайные смерти. И всегда погибают сексуальные мужчины. Почему, как вы думаете? — спросила Иш Таб группу. Вся группа покачала головами. У них тоже не было ответов. — Это неправильно. Почему мне нужно быть такой… смертоносной? — Иш Таб приподняла вуаль и утёрла скатившуюся слезу. — Я слишком многого прошу? Симпатичного мужчину без смертельных последствий? Я имею в виду, ну, в самом деле. Только одного. Только один, чёрт побери, раз я бы хотела встретить симпатичного парня, который улыбнулся бы мне, попросил телефон. Но не-е-ет. Их глаза мутнеют, как у старой недельной рыбы, а затем они находят самый верный и близкий способ умереть.

Анна потянулась к Иш Таб, чтобы утешить, но быстро отдёрнула руку.

— Иш Таб, ты не виновата. Помнишь наше первое правило? Принятие. Мы должны принять то, что не можем изменить. Иногда мы не можем изменить судьбу других. Иногда, их время просто вышло.

Иш Таб внутренне сжалась. То же самое ей говорил и Франсиско.

«Не думай о нём. Не думай о нём. Ты обещала сама себе, что больше не будешь этого делать. Конечно, две сотни лет страданий за случайную смерть родственной души достаточный срок».

Или нет? Иш Таб не знала точно, но определённо хотела двигаться дальше. Пришло время. Может быть, поэтому она и была сегодня тут, пытаясь сделать шаг вперёд. Или она была тут по другой причине — правосудие.

Иш Таб откашлялась.

— Мне помогает лишь то, что между смертями, я правда спасаю жизни. — При правильной концентрации и с помощью Вселенной, она могла отводить тьму от доброй души. — Только сегодня днём, например, Вселенная послала меня к очень грустной девочке — такой хорошенькой, как сладкий попкорн. Она стремительно катилась по наклонной — слишком много плохой энергии скопилось у неё на сердце — и думала, что будет весело попробовать таблетки, которые дал её парень. — Иш Таб открыла ладонь и показала всем таблетки. — Она бы умерла и так бы не смогла исполнить свою судьбу стать детским хирургом.

По толпе прокатилось одобрительное бормотание.

— Видишь, Иш Таб. Всегда можно найти лучик света в любой ситуации, — сказала другая женщина, на бейдже значилось имя «Джесс». Иш Таб с благодарностью улыбнулась двум молодым женщинам.

— Знаете, я так рада, что встретила вас. Так приятно с кем-то поговорить. И, да, вы правы. Всегда есть светлая сторона.

Иш Таб встала, прошла по кругу и остановилась у усталого мужчины, которому на вид было около тридцати. Его голова была пропорционально меньше тела, а выпуклые карие глаза были как раз в тон пятну на мятой майке.

— На что, чёрт побери, уставилась, чудачка? — пробормотал мужчина.

— Джерри, да? — у Иш Таб от предвкушения закружилась голова.

Мужчина заёрзал на стуле.

— Да. Джерри.

Иш Таб приподняла вуаль. Джерри поднял голову и язвительно хохотнул.

— Но ты, детка, можешь называть меня так, как захочешь

Иш Таб наклонилась и посмотрела ему в глаза. Ах, глаза. Они никогда не врут. Иногда в них можно было увидеть образы того, кем мог стать человек в жизни, но у этого парня? Ничего. В них она видела лишь его чёрную душу и отражение собственных бирюзовых глаз.

— Детка, да? Разве он не душка? — Иш Таб улыбнулась и прижала указательный палец к его лбу. Мужчина открыл рот, и она положила ему на язык таблетки. Он дёрнулся и захотел выплюнуть их. — Как насчёт того, что я буду называть тебя мертвец? — прошипела она. Мужчина наклонился, вытащил нож из ботинка, и вонзил его себе в сердце, после чего рухнул на пол. — Это научит тебя, как продавать наркотики детям, кусок дерьма. — Иш Таб повернулась к толпе, которая спокойно сидела. — Вау! Я, правда, чувствую себя лучше! Спасибо, что позволили влезть на вашу анонимную встречу «Дорожных Психов»[6]. На следующей неделе в то же самое время?

Группа кивнула.

— Великолепно. — Иш Таб повернулась к выходу. — Оу. С сегодняшнего дня, каждый из вас будет вежлив к другим участникам движения, а ещё вы забудете, что видели меня. А вот Джерри? Он свихнулся и сделал себе передоз. Поняли?

Толпа людей вновь с отсутствующим видом кивнула.

Да, существование Богини Самоубийц — полное дерьмо, но случаются и прикольные моменты.

ГЛАВА 3

Спустя час, поместье Кинича

Иш Таб посмотрела на часы пастельного жёлтого цвета и нахмурилась. Она опаздывала на десять минут на саммит богов и теперь придётся убирать за ними. Снова. Она лишь надеялась, что её брат Бах, Бог Виноделья, не принёс свой бочонок. Или не привёл осла в сомбреро. И что не забыл надеть штаны.

Пока Иш Таб бежала к комнате саммита через современную в юго-западном стиле усадьбу, думала, что будет с этим местом. Кинич, скорее всего, захочет переехать, учитывая панорамные окна до потолка, крытые сады кактусов и тёплую цветовую гамму. Вот только куда? Её брат всегда любил тропики и пустыню.

Иш Таб задрожала, представляя, что он живёт в мрачном, угнетающем вампирском логове, что заставило задуматься над тем, как люди могут так сильно любить вампиров?

Они такие… отвратительные, за исключением Кинича, конечно. Бедный парень. Но, если бы люди знали, насколько омерзительными вампиры — одумались бы!

Может ей стоит составить список и опубликовать его?

Вампиры омерзительны потому что:

Пункт 1 — они ненавидят солнце.

Пункт 2 — на самом деле, они мертвые.

Пункт 3 — они пьют кровь;

подпункт 3 — да многие существа пьют кровь (комары там, клопы, единорог Симил…)

Ладно, новый пункт 3 — вампиры жестоки.

К слову о жестокости. Иш Таб остановилась у двойных, вырезанных вручную дверей с изображением солнца и майянским календарём.

«Фу-у-у-х, криков не было».

По крайней мере, пока не было. Её братья и сёстры просто неуправляемы.

Иш Таб распахнула двери гигантской комнаты для совещаний, украшенной иероглифами, телевизором с большим экраном и четырнадцатью креслами, стоящими вокруг большого каменного стола. Её приветствовали восемь хмурых взглядов и единственная улыбка от Пенелопы, которая, как обычно, была одета в простую футболку и джинсы, и с собранными на затылке в пучок волосами.

— Привет, самоубийца. Мы только начали.

— Иш Таб. Меня зовут — Иш Таб. — Сжав кулаки, она бросила взгляд на символы Майя расположенные ближе к середине стола. Чёрт, она ненавидела это кресло. Её изображали с гигантскими заострёнными сосками, петлёй на шее и гниющими щеками. «Глупые Майя, удавка давно не в моде». — И соски у меня довольно милые и дерзкие, — проворчала она.

— Эм… спасибо, что поделилась? — Пенелопа оглядела комнату. — Кто-нибудь ещё хочет рассказать о своих сосках, прежде чем мы начнём? — Пенелопа посмотрела на противоположную сторону стола. — Это риторический вопрос, Бах. Опусти руку.

Он медленно опустил жирную руку и вытер её о зелёную толстовку с логотипом Puma. Как обычно, его темно-каштановые волосы были взлохмачены.

— На мне сегодня ш-ш-штаны, — гордо заявил он.

— На самом деле, — отметила Иш Таб, — то, что на тебе, называется нижним бельём. И трусы эти даже не мужские.

— Зато они впечатляющие, — подметила Повелительница пчел. — Кто бы мог догадатьс-с-ся, что они из пластика?

Как обычно на голове Бизз был огромный улей, а одета она как всегда во что-то пчелиное. Сегодня, это оказался жёлтый комбинезон, который обтягивал её стройное, спортивное тело.

Бах оглядел комнату.

— А когда это я уш-шёл с вечеринки?

Он пожал плечами и сделал большой глоток из огромной кружки с надписью Play Boy.

— Тогда, оки-доки. — Пенелопа взяла свой планшет с официальным сводом правил дома богов — теперь в руках она держала iPad вместо камня, так как настаивала, чтобы боги начали модернизировать свои технологии — и начала перекличку. Присутствующие: Акан, Бог Виноделия (он же Бах), Ах-Килиз, Бог Затмений (он же Ай. Ки.), Акна, Богиня Плодородия, Камаштли, Богиня Охоты (она же Фейт), Колель кэб, Господствующая над пчелами, Кьёк и Зак Кими, которому ещё предстоит найти свои способности, но он был довольно силен физически и очень популярен среди дам, и последняя, но не менее важная, Богиня Забвения. К сожалению, никто никогда не помнил её имени, и Пенелопа, как обычно, забыла посчитать её. Пропавшие без вести: Чаам, Бог мужского начала, Кинич бывший Бог Солнца и недавно ставший вампиром, Вотан, Бог Смерти и Войны (он же Гай), Симил, бывшая Богиня Преисподней, и тот о ком никто не говорил, но ласково называли Маакс, что означало у Майя «Кто?». Иш Таб действительно скучала по упрямому подонку, но что сделано, то сделано. Затем Пенелопа озвучила повестку дня. Единогласно проголосовав, они решили обсудить новость о таинственной скрижали и о каком-то физике по имени Антонио Асеро. Тему о злой бабушке Эммы из Мааскаб оставим на потом, её выживание после особенного барбекю Мааскаб было сомнительным.

— Я хочу обсудить судьбу Кинича, — бурно произнёс Зак.

Пенелопа зыркнула на него.

— Что именно тут обсуждать?

Иш Таб почувствовала отрицательный энергетический всплеск, прорывающийся через озоновый слой. «Понеслось». Все знали, что Зак неровно дышал к Пенелопе, и хотя она пыталась скрывать это — без сомнения из-за сильной любви к Киничу — но и она тоже чувствовала к Заку притяжение. Как и другие боги, Зак был высоким, опрометчиво красивым (по меркам смертных, а не по стандартам Иш Таб), хорошо сложенным и дерзким. И единственный минус — он не обнаружил свои способности. Пока что. Хотя Иш Таб и другие подозревали, что он был Богом Любви. «Счастливчик».

— Он напал на тебя — нашего лидера, — сказал Зак. — Это преступление карается смертью или постоянным изгнанием в случае божества.

Пенелопа ахнула, а другие боги яростно запротестовали. Суть в том, что Кинич больше не был божеством, так что это означало смерть.

Зак обвёл комнату взглядом ледяных сине-зелёных глаз.

— Вы отрицаете, что Кинич нарушил закон? Или то, что он представляет для Пенелопы опасность? — Он посмотрел прямо на Иш Таб. — Что скажешь, сестра?

«Всё очень просто, ты жалкий придурок».

— Мы должны обсудить Кинича, — ответила Иш Таб. — Но не его наказание, а то, как помочь ему.

Зак нахмурился и занял своё место на время голосования. Смерть или наказание любого рода не будет обсуждаться, но судьба Кинича будет пересмотрена.

— Готово, — Пенелопа щёлкнула ручкой и бросила раздражённый взгляд на Зака. — Перехожу к первой повестке дня: доктор Антонио Асеро и скрижаль.

Солдат Учбена вошёл в комнату и передал папку Пенелопе. Она кивнула и положила её на стол.

— Благодарю.

— Что это? — спросил Зак.

Не глядя на Зака, Пенелопа покачала головой.

— Мы обсудим это через минуту. И прекрати нарушать протокол.

Зак с прищуром посмотрел на Пенелопу.

— Ты бы так же ответила Киничу? Если бы он был здесь, то есть не в тюрьме за попытку убить тебя?

Иш Таб ахнула. Тикающая бомба любовного треугольника вот-вот взорвётся. Хотела бы Иш Таб, чтобы мужчина так же сильно её любил и вёл себя, как полный придурок. Ну, или хотя бы не умирал, после того как коснётся её. Третьего не дано.

Иш Таб мысленно дала себе пинка.

«Проклятье! Кончай уж с этим». Но легче сказать, чем сделать. Возможно, потому что время не притупило последствия убийства её второй половинки.

«Ты точно не знаешь, что Франсиско был твоей родственной душой. И ты обещала больше не думать о нём. Это новая эпоха, новая ты…»

— О чем это я? — сказала Пенелопа. — Ах, да. Хелена и её вампиры обнаружили скрижаль Мааскаб. Кто-нибудь слышал о такой?

Фейт заговорила первой.

— У Майя было много священных скрижалей. Они записали на них самые ценные тайны.

Пенелопа вытащила копии нескольких древних текстов из папки на столе.

— Ну, предположительно, она сделана из чёрного нефрита и в ней содержится гораздо больше, чем просто тайны. Изучив, наши записи, я думаю, что эта скрижаль может открыть портал в любое измерение. Если это правда, то мы можем освободить Вотана, Никколо и наших людей.

«Интересно… почему боги не знали о существовании такой скрижали?» — задумалась Иш Таб.

— Ты и близко не подойдешь к этой скрижали, — холодно заявил Зак. — Так что забудь об этом, даже не думай.

Пен взглянула на него, а затем посмотрела на Иш Таб.

— И тут твой выход.

«Мой? Я нужна им?»

Иш Таб почувствовала, как выпрямляет спину.

— Что?

Пенелопа бросила досье.

— Знакомься, доктор Антонио Асеро. Всемирно известный физик из Массачусетского технологического института, наследник богатейшей семьи Испании, нынешний владелец скрижали, и единственное создание, способное её перевести. Всё, что мы узнали.

— Почему скрижаль оказ-з-залась у него? — спросила Бизз, отправив воздушный поцелуй пчеле, которая сидела у неё на кончике пальца.

Пенелопа поморщилась, когда увидела это.

— Мы точно не знаем, как он завладел ею, но думаем, что он пытается заработать славу в научном сообществе. К сожалению, он отказывается работать с нами и деньги его не интересуют. Впрочем, как и угрозы. Все, кто с ним пытался пойти на контакт, говорят, что он грубый, высокомерный и упрямый. В любом случае, Хелена и вампиры пристально следят за ним. Они собирались его очаровать, но что-то случилось во время эксперимента, и он спровоцировал взрыв. Хорошая новость в том, что он выжил. Плохая — он ослеп.

Все посмотрели на Иш Таб.

— Почему вы на меня смотрите? Я не могу лечить слепоту, — сказала она.

— Врач мистера Асеро, — объяснила Пенелопа, — один из наших тайных Учбенов. В общем, она подозревает, что его состояние вызвано тёмной энергией скрижали и может быть обратимым. Тем временем, он крайне… несчастлив и отказывается работать.

— И ты хочешь, чтобы я ему помогла? — спросила Иш Таб, задумавшись, а заслуживает ли он спасения. До несчастного случая, он не был хорошим человеком. На самом деле, казалось, что он сноб, богатенький плейбой, который заслужил то, что с ним произошло.

— А ты сможешь, Иш Таб? — спросила Пенелопа.

Иш Таб почесала лоб через зудящую вуаль. Она ненавидела играть с Мааскаб. Их сила основана на тёмной энергии, которая очень нестабильна и непредсказуема. Но поглощение тёмной энергии и спасение людей — её дар. Да, да, она и накладывала порчу, но лечение нуждающихся всегда было первоочередной задачей.

— Иш Таб? Сможешь? — снова спросила Пенелопа.

— Конечно, она смож-жет! Она как огромная пер-р-р-резаряжаемая батарея, — промямлил Бах.

— Иш Таб, если хочешь знать моё мнение, — заговорила Фейт с небрежностью в тоне, словно намекая на какой-то авторитет, — это слишком опасно. А мы все знаем, что в опасных ситуациях ты труслива и совершенно бесполезна. Тебе не стоит рисковать.

Иш Таб зыркнула на Фейт. Даже её наряд — маленькое белое плиссированное платье и мокасины до колен — был раздражающе чопорным. Чёртова зазноба, всегда пытается опустить кого-то. Иш Таб вздёрнула подбородок.

— Я готова.

— Как и я. Показать?

Бах встал и потянулся всей семифутовой пьяной мужской тушкой, демонстрируя стринги, которые спереди теперь выглядели как прозрачная палатка. Очень явно мнил себя очень-очень важным

— Ты отвратителен, — прошипела Бизз и отправила своих маленьких жёлтых самураев прямиком к обнажённым ягодицам Баха.

— Божества! Прошу, сосредоточьтесь, — рявкнула Пенелопа.

Бах сел обратно и, видимо, был настолько пьян, что даже не заметил, как пчелы жалят его.

Пенелопа поморщилась.

— Эм… Спасибо, самоу… то есть Иш Таб. Очень великодушно с твоей стороны.

Иш Таб кивнула. Впервые её просят помочь в таком важном деле.

— Спасибо. Здесь вся необходимая информация. — Пенелопа подвинула папку к Иш Таб, и она открыла папку, после чего почувствовала, как внутренности скручиваются в тяжёлый узел. Нет. Этого не может быть. Он выглядит как… Франсиско. Внезапно комната начала вращаться. Те же тёмные волосы — хотя короче и выглядели растрёпанными — оливково-зелёные глаза, и кожа восхитительного глубокого средиземноморского загара. И как Франсиско, он был самым совершенным смертным, какого она только видела. Но это был не Франсиско, потому что тот давно умер. Да, она ведь позаботилась об этом? Этот… Антонио был просто как две капли воды похож на него. Генетическая аномалия. Это случилось, да? Да. Если подумать, она однажды видела точную копию мертвого Элвиса, идущего по улице. Точную копию. Так близко, на самом деле, если бы она не знала из первых рук о судьбе Элвиса, то попросила бы автограф или снимок его бакенбард.

— Он определённо бож-ж-жественен, — сказала Бизз, не сводя глаз с фотографии.

— Он выглядит как Зак Эфрон, только постарше и загорелый, — проговорила Пенелопа.

— Я бы осчастливила его, — согласилась Фейт.

Иш Таб проглотила липкий ком страха и многовековой багаж, который застрял у неё в горле.

«Не могу дышать. Не могу находиться в одной комнате с этой фотографией».

— Я… я не могу. Извините. Мне пора.

Иш Таб кинулась к двери. Почему Вселенная не хочет, чтобы она забыла про Франсиско? Разве она мало страдала? Жить и так было невыносимо.

***

— Это сейчас было «нет»? — спросила Фейт с подозрительной улыбкой.

В один из прекрасных дней Пенелопа всё-таки узнает, что именно творится между Фейт и Иш Таб. Однако, на данный момент… Господи! Почему со всеми этими божествами так драматично? Они прямо, как Яна и Марсия[7]. На стероидах. Во время дефицита оранжевого полиэстера.

— Думаю, да. — Пенелопа склонила голову. — Проклятье. Она должна передумать. Нам нужно, чтобы физик вернулся к работе, особенно сейчас, когда он так близок.

— Откуда нам знать, насколько он продвинулся? — спросила Фейт.

— Потому что он высвободил силу скрижали и вырубил электричество в здании Хелены, — ответила Пенелопа.

— Пож-ж-жалуйста, объясни, — попросила Бизз.

— Ирония судьбы: Антонио Асеро снимает квартиру в доме Хелены, на данный момент, во всяком случае, — сказала Пенелопа. — В прошлом месяце она купила здание, чтобы сделать из него роскошный реабилитационный центр для новообращённых вампиров. То есть, как только у неё выйдут вампиры, которые сейчас все в отпуске.

Молча, боги уставились на Пенелопу. Чёрт возьми, она надеялась незаметно обойти этот вопрос. Меньше всего ей хотелось сильнее разволновать богов. В конце концов, быстрее они не решат проблему.

Пенелопа вздохнула.

— Видимо, есть закон, принятый много веков назад предыдущей королевой. Теперь, когда злые вампиры уничтожены, все хорошие вампиры должны предаваться обязательному празднованию в течение года. — Она пожала плечами. — Но в этот раз у них будет восемь месяцев, если только мы не найдём способ, как остановить апокалипсис.

— Боги всемогущие! — воскликнул Зак. — Мы ничего не сможем остановить без армии вампиров. У нас нет оружия против Мааскаб. Если они нападут, нам конец.

— А как насчёт Учбен? — спросила Пенелопа. — Разве у нас недостаточно солдат-людей, чтобы защититься от нападения?

— Нет, — холодно ответил он.

— Правда? Учбены надирают задницы. Не похоже, что они просто обычные люди, — настаивала она.

Учбен — очень искусные воины, обученные богами и их жестокими союзниками вампирами. В некоторых случаях им давали свет богов, делая бессмертными. К тому же они во многом помогали богам в мире смертных, включая полёты на самолётах, поддержание армии и управление активами.

— Дело в том, что их легче убить, чем вампира; мы недолго продержимся.

Пенелопа не думала, что они настолько уязвимы, но предполагала, что если кто и знает наверняка, то это Зак.

— Разве Хелена не может командовать вампирами? — спросила Фейт Пенелопу.

— Она пыталась. Дело в том, что есть какой-то непонятный вампирский закон, о котором никто не знал. Как только о нём узнали, армия слишком близко приняла это к сердцу; они верят, что их законы — единственное, что удерживает их от превращения в дикарей.

— Пусть тогда поменяют закон. — Фейт махнула рукой, словно это было проще простого. Но это не так. Разве они не знали, что в этом мире нет ничего простого?

— Вот почему нам нужно спасти Никколо, — объяснила Пенелопа. Хелена только временный лидер, она ничего не может менять. Только Никколо может.

— И куда же они уехали? — спросил Зак.

— В Диснейленд в Париж, — ответила Пенелопа.

Божества уставились на неё.

— Ага, знаю, — сказала она. — И я спрошу: никто не считает это странным? Наша армия вампиров в Диснейленде? Никколо единственный может это изменить? И скрижаль прямо у нас под носом? — Боги посмотрели друг на друга и просто пожали плечами. — Ой, да ладно! Это пахнет заговором Симил, — рявкнула Пенелопа. Опять же боги просто пожали плечами, только на этот раз, сделали это, как если бы она заявила очевидное и обыденное. (Небо голубое! Утки крякают!) — Видите, — ухмыльнулась Пенелопа, — вот именно это в вас меня сводит с ума, ребята! Сейчас самое время хоть как-нибудь отреагировать или устроить драму, но в ответ ни-че-го. — Боги даже не шелохнулись. Может, они просто драмафобы. — Ладно. Едем дальше… так что нам делать? — спросила Пенелопа.

— Единственное, что мы можем. Иш Таб должна навестить физика и вернуть его на работу, — мягко заявила Бизз и посмотрела на Пенелопу.

— Согласна, — сказала Пенелопа. — Я поговорю с ней…

— После того, как мы обсудим следующую повестку, Пенелопа. — Голос Зака был холодным и властным.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала Пенелопа. Разве они не могли просто забыть тему Кинича и оставить его в покое?

Зак и глазом не моргнул.

— Потому что он не достоин тебя.

— Я сама решу, что меня достойно, а что нет, Зак.

«Например, решу, бросить огненный шар в твои кожаные штаны».

— Когда дело доходит до Кинича, ничего хорошего не выходит. Больше нет. Если ты откроешь глаза, увидишь. — Он вручил письмо Пенелопе. — Прочитай, и потом скажи, что он достоин тебя.

ГЛАВА 4

Иш Таб быстро собирала вещи из гостевой комнаты. Ей нужно уйти, прежде чем один из родственников заявится и потребует объяснений. Рассказать ещё кому-нибудь, кроме Кинича, что давным-давно произошло с Франсиско? Об этом не могло быть и речи. Боль от содеянного и без того душу рвала на части, не хватало, чтобы другие об этом знали.

— Куда-то собралась? — с радостной физиономией спросила Фейт, стоя в дверном проёме.

«Чего и следовало ожидать».

И как она не догадалась, что они отправят Мисс Тыкну-тебя-носом?

— Мне нужно в Денвер, — ответила Иш Таб. — Отмечается вспышка депрессии из-за несостоявшегося съезда любителей романов.

Фейт передернуло, она подошла к кровати и села.

— Мы обе знаем, что это отговорка: поклонники романов это энергичное и жизнерадостное поколение. Им никогда не понадобиться твоя помощь в чем-то настолько тривиальном.

Правда. И… правда. В любом случае, она могла бы покататься на лыжах и побыть далеко от других богов. И да, для протокола, она каталась на лыжах в вуали, потому что никогда не снимала её, кроме душа. Завеса была покаянием, напоминанием всегда быть осторожным с тем, к кому прикасалась.

— И может ли что-то поменять твоё решение насчёт поездки? — весело спросила Фейт.

— Нет.

— Как всегда, ты самая трусливая из нас. — Фейт полировала ногти об подол платья. — Думаю, мне придётся поехать в Нью-Йорк и посмотреть, не смогу ли я чем-нибудь помочь симпатяшке-физику. Хочется поиграть с новой игрушкой. — Она вздохнула. — Возможно, пришло время, достать моё новое ожерелье из чёрного нефрита для драйв-теста. В конце концов, Симил сказала, что мы должны использовать её дар.

Чёрный нефрит, хотя первыми его обнаружили Мааскаб, не совсем зло. На самом деле, это инертное вещество, которое поглощало сверхъестественную энергию. Если вложить в нефрит зло, он будет вредным, а если добро — полезным. В случае с богами? Ну, впервые в истории они могли использовать нефрит, чтобы притупить энергию и заполучить возможность интимных ласк с людьми — что ранее было невозможно из-за подавляющей силы божества, которая по существу поджаривала мозги бедных смертных.

— И что-то мне подсказывает, — добавила Фейт, — что плохиш испанец может продержаться всю ночь.

«Она хочет его?»

Мысленно Иш Таб пробежала поле в скрипучих кроссовках, подпрыгнула и вскинула кулак вверх с собственническим возгласом. Мысли о Фейт рядом с физиком заставляли кровь закипать. Почему? Она понятия не имела. Этот мужчина не её Франсиско, а просто очень похож на него. Тем не менее, слова:

— Но я поеду в Нью-Йорк сразу после Денвера — слетели с губ Иш Таб.

Зачем? Зачем она это сказала?

Фейт прищурилась.

— Я думала, ты слишком занята?

Иш Таб ответила тем же: прищурила глаза и ещё добавила выражение Грязного Гарри, подёргивая одним глазом. Если бы Фейт могла это только видеть.

— Не слишком занята для спасения мира.

«Сучка».

— Отлично.

— Отлично.

Фейт встала и разгладила плиссированное платьице спереди.

— Кстати, я бы хотела, чтобы ты перед отъездом навестила Пенелопу.

— Что с ней?

Фейт дерзко выгнула бровь.

— Тебе стоило остаться до конца собрания.

Фейт развернулась, чтобы уйти, но Иш Таб подбежала к двери и захлопнула её. Она знала, что Фейт её не тронет. Никто не трогал, они просто боялись её

— Рассказывай, грязная шлюшка, или я тебя обниму.

Фейт закатила глаза.

— Думаешь, что ты намного лучше всех нас?

«Я? Она обвиняет меня в том, что я сноб? Какая наглость!»

— Ох, Фейт. Я уж точно знаю, что лучше тебя, потому что могу проявить сердечность. А теперь выкладывай, или я возьму твои стрелы и сделаю Фейт-кебаб.

***

Иш Таб остановился у двери спальни Пенелопы. Рыдания можно было услышать с другой стороны Аризоны, но кто мог винить её? По словам Фейт, остальная часть встречи прошла не на высшем уровне, и все это благодаря Заку, который организовал для Кинича ссылку. Хуже всего то, что Кинич согласился. Он написал письмо, в котором признавался в желании убить Пенелопу, и просил держать его подальше от неё. В течение неопределенного времени.

Иш Таб постучала.

— Пенелопа?

— Секундочку. — Шмыг-шмыг. — Погоди… — Пф-ф-пф-ф. — Входи.

Иш Таб просунула голову в щель двери.

— Ты в порядке?

Пенелопа стояла на другом конце просторной спальни Кинича — в комплекте со стенной падающей воды — и смотрела в окно на пустынные холмы, залитые лунным светом.

— Я просто смотрела прямую трансляцию Симил на YouTube, — сказала Пенелопа с тоской в голосе. — Она гладит накидки вампиру, ты знала, что у него их больше тысячи?

Иш Таб посмотрела на плоский экран без звука. Конечно же, Симил, бывшая Богиня Преисподней, гладила и пританцовывала в сверкающем розовом бикини, поедая глазированные пончики, пока Роберто Древний смотрел на неё с изголодавшейся ухмылкой.

Иш Таб передёрнуло.

— Я нахожу это чрезвычайно неприятным.

— Ага, тем не менее, невозможно отвести глаз.

Да, наверное, потому, что во всём этом была определённая поэтическая справедливость. Учитывая предательство и ложь Симил — чего было чересчур много — Иш Таб не могла представить более справедливого наказания, чем быть рабом очень древнего вампира, у которого есть претензии. Тем не менее, вся ситуация казалось неправильной. Перед тем, как Симил забрали, она призналась, что врала всем. Все эти тысячелетия она только притворялась, что видит будущее? Это не имело смысла. Не тогда, когда не стыдишься правды — настоящий дар Симил говорить с мёртвыми, которые существуют за пределами времени, тоже мощный дар. Проще говоря, её ложь была бессмысленна. Возможно, она совсем слетела с катушек.

— Знаешь, я однажды пыталась вылечить Симил от безумия, — тихо произнесла Иш Таб.

— Что случилось? — спросила Пенелопа.

— Я провалилась. Это было около пятисот лет назад, но я всё ещё ощущаю тьму Симил. Я так и не выяснила, что причинило ей столько боли, но её страдания прожгли мой разум прямо перед тем, как ввести в кому на двести лет.

— Должно быть это ужасно, — сказала Пенелопа.

— Я спала всё это время, так что ничего не чувствовала, хотя моим братьям и сёстрам пришлось искать более десяти тысяч членов загородного клуба.

— Членов загородного клуба? — переспросила Пен.

— Когда я поглощаю тёмную энергию от других, должна её куда-то вылить. Желательно в достойную жертву. Я предпочитаю называть их членами загородного клуба. Звучит приятнее. Но пока я ищу их, все болезни и тьма, которые впитала, остаются во мне. Если не очиститься от тьмы, в конечном итоге, я переполняюсь и вырубаюсь.

— Так, ты анти-Робин-Гуд? — спросила Пенелопа. — Забираешь у добра и отдаешь злу?

— Или ни в чём не повинным, — с сожалением промямлила Иш Таб. — Не могу ничего поделать, иногда они просто тянутся ко мне. Временами тёмная энергия имеет собственный разум… как в случае с Симил. Тьма не хотела покидать её.

Пенелопа покосилась в сторону экрана.

— Я думала, наблюдая за Симил, что её наказание меня подбодрит, но теперь мне её жаль. — Пенелопа пожала плечом и села на застеленную кровать. — Иш Таб? — Пенелопа посмотрела на неё своими большими зелёными глазами.

— Ты веришь, что Кинич навредит мне?

«Он съест тебя, как вампирский пирог».

— Пенелопа, меня там не было, но другие божества пошли посмотреть на Кинича, и увидели, как он впадает в безумие, когда чует даже несколько капель твоей крови. Для тебя и ребёнка будет лучше держаться подальше от него.

— Знаю. Ты права. Но почему тогда часть меня отказывается верить, что он способен навредить мне? Смешно, да?

— Иногда принять правду очень трудно. Как в тот раз, когда Симил привела снежного человека в мою квартиру в Италии верхом на единороге.

— Что?

«Ох. Думаю, это должно было остаться в секрете».

— Э-э… ничего. Я говорю, что Кинич пока останется в доме Хелены, чтобы я смогла присматривать за ним…

— Ты собираешься в Нью-Йорк? — Иш Таб кивнула. — Слава богам. Я знаю, что если кто и поможет Киничу, так это ты.

Вотум доверия был настолько хорош, что Иш Таб почти поверила в себя. Почти.

— Я позвоню, как только он сможет контролировать себя. — Взгляд Пенелопы внезапно опустел. — Пенелопа? Ты ведь хочешь, чтобы я позвонила? — спросила Иш Таб.

Пенелопа встала и снова подошла к окну.

— Интересно, полюбит ли он меня когда-нибудь так, как я люблю его. Может, этому просто не суждено случиться, как и сказал Зак.

«Зак? Этот сопляк?»

— Не слушай его.

— Зак предложил выйти за него, — проговорилась Пенелопа.

О. Это так неправильно. И так похоже на Зака. Он всегда брал всё, что хотел. Однажды он присвоил себе любимый остров Иш Таб на Таити, но что было, то прошло. И по совести говоря, боги склонны быть жадными, когда дело доходит до материальных вещей. Божественные заморочки.

— Как ты отреагировала? — спросила Иш Таб.

— Сказала, что подумаю. — Она посмотрела на свой живот. — Как я могу не подумать? Единственный интерес Кинича ко мне — кровь, и я недостаточно сильна, чтобы одной растить ребёнка.

Она потёрла лицо и застонала.

— И должна признать, что есть в Заке что-то, но что точно сказать не могу. Я чувствую, как меня к нему тянет.

Звучит подозрительно. Хотя никто и не знал, но все верили, что Зак является Богом Любви. Однако, за исключением очень специфических обстоятельств, Богу было запрещено использовать силы на братьях и сёстрах без разрешения. Это один из самых священных законов, стоящий наряду с путешествием во времени. Большой, нет-нет, огромный просто. Так Зак использовал свои способности на Пенелопе?

— Посмотри на меня.

Пенелопа подняла глаза на Иш Таб, и та посмотрела глубоко в её глаза. Хм-м-м… она не видела никаких странных цветов или остатков, которые могли бы указывать на нечестную игру, но это не её область знаний.

Однако она заметила серый оттенок в ауре Пенелопы. Как много печали.

— Я помогу тебе почувствовать себя немного лучше.

Пенелопа медленно покачала головой.

Иш Таб сделала глубокий вдох и визуализировала пустые клетки внутри тела. Она хотела, чтобы они приняли в свои объятия тьму Пенелопы. Иш Таб сжала плечо Пенелопы.

— Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah.

«Я пью твою боль. Я пью твою боль».

Пенелопа застыла, а потом упала ничком, когда выпустила темноту, окутывающую её дух. Как только связь оборвалась, Иш Таб подняла Пенелопу, отнесла к кровати и уложила.

— Что ты со мной сделала? — С круглыми глазами уставилась на неё Пенелопа. Такая прекрасная душа.

Иш Таб улыбнулась под занавесом чёрного кружева.

— Это был мой подарок, чтобы помочь тебе на ближайшие дни. — Она повернулась, чтобы уйти. — О, и Пенелопа?

— Да?

— Ты должна знать… я почувствовала свет твоего ребёнка, и это чистая любовь. А значит, Кинич — твоя настоящая родственная душа. Теперь у тебя нет причин сомневаться, что всё получится.

Иш Таб ушла, прежде чем Пенелопа увидела её печаль. Отчаяние Пенелопы, циркулирующее внутри тела Иш Таб, было глубокомысленным, типа тогда, когда любовь находится в опасности. Как Пенелопа жила с такой тяжестью на сердце? Такое храброе создание. Иш Таб направился прямо в гараж. Ей нужно найти, по крайней мере, трёх членов загородного клуба сегодня вечером.

ГЛАВА 5

Древнее секретное укрытие Роберто

— Вау, детка. Мне нравится этот глазированный пончик. М-м-м-м-м. — Качая бёдрами, Симил откусила большой кусок пончика перед камерой и провела утюгом по накидке под номером 520. На своём любимом бархатном кресле сидел Роберто, в глазах которого читался дикий голод. — О, тебе это нравится? — улыбнулась она. — Или вот это тебе больше по душе? — Она повернулась к нему задом и показала маленькое блестящее розовое бикини. — Он кивнул, как голодный пес. — Так и думала, — сказала она. — Ну, у Симил есть большое, вкусное угощение для тебя, мой маленький, сладкий вамп…

Часы Роберто начали пищать.

— Ладно, — сказала Симил. — Закончили. — Роберто уставился на неё. — Ой, да ладно, — сказала она. — Выключай камеру. Мы закончили. — Роберто продолжал пристально смотреть на Симил. — Нет. Мы не будем заниматься сексом на камеру. — Роберто всё ещё пялился. — Потому что в последний раз, когда я такое делала, видео стало невероятно популярным, а я даже и чёртового пенни не получила! А теперь выключи эту штуку, у нас есть работа. Осталось всего несколько дней до нашего следующего грандиозного шага.

Роберто вздохнул и выключил камеру, установленную на штативе в углу комнаты.

— Эй, следи за языком, — рявкнула Симил. — Это затея с YouTube была твоей. И должна признать, очень хорошей. Серьёзно? Остальные ничего не подозревают? Как вообще кто-то мог поверить, что я могу стать твоей пленницей?

Роберто выгнул брови.

— Да, да. Потому что ты великолепен, — сказала она. — А убедить всех вампиров, посетить Диснейленд было гениально. Теперь нужно надавить на Иш Таб, чтобы та открыла портал. Кстати, твоя способность подделывать мёртвую руку королевы просто феноменальна. Какие ещё скрытые таланты у тебя есть?

Роберто стоял рядом с камерой и смотрел на тело Симил, как на вампирский леденец.

— О, действительно?.. Ладно, мы можем заняться сексом, но в этот раз я буду ведущей в позе «трапеции».

Роберто кивнул.

— Господи, какой же ты потрясный, хотя до меня тебе далеко. — Симил хмыкнула и направилась к двери. — Выключи утюг, хорошо? Не хочу спалить это место.

Роберто сделал, как ему было велено.

Телефон Симил завибрировал на тумбочке.

— О! Это должно быть инкуб! — Она взяла мобильный и прочитала текст. — О, это оказывается наши друзья, Мааскаб! Пишут, что получили моё сообщение и согласны пойти на сделку.

Она начала печатать: «Потрясающе! Встретимся в поместье инкуба, как и планировали. Скрижаль будет вашей. Не могу дождаться. Обнимаю. Целую. Много злых помыслов».

Она отложила телефон и Роберто хмыкнул.

— Да! — произнесла она. — Всё идёт как по маслу. Итак, на чём мы остановились? Ах, да! Давай пошалим.

ГЛАВА 6

5 января. Два дня спустя

Сердце выбивало дробь, ладони вспотели, когда Иш Таб открыла дверь в квартиру физика, не зная, что она там может обнаружить.

— Эй? Есть кто-нибудь? — По идее, никого, но с удачей Иш Таб, в неё врежется сексуальный друг физика. — Эй?

В ответ тишина.

Иш Таб вошла и закрыла дверь. Что, чёрт побери, Иш Таб тут делала? Она не знала, но после четырёхчасового перелёта, поймала себя на том, что называет водителю адрес дома Хелены возле Центрального парка, а не больницы, чтобы помочь мистеру Асеро. Возможно, она не была готова увидеть мужчину, слишком похожего на Франсиско, которого когда-то любила. Возможно, часть её пыталась узнать, могли ли демоны преследовать её вечность? Но возможно, просто возможно, Иш Таб приехала в его квартиру по другой причине: надежда.

Она сняла пальто, повесила его на крючок, и осмотрела гостиную. Тут не было ничего особенного: блестящие полы из тёмного дерева, огромный плоский телевизор, стеклянный столик и большой голубой диван. Помимо того, что воздух был спёртым, и в декоре не хватало женской руки, всё помещение казалось каким-то негармоничным. Отличительная обстановка холостяка.

Иш Таб прошла мимо конусообразного зеркала, висящего на стене, и поймала своё отражение. Она выглядела… ужасно. Нет, внешность не изменилась, но шоколадно-каштановые волосы, бирюзовые глаза и бронзовая кожа потускнели, словно Иш Таб окунули в хлорку и оставили выцветать на солнце. Отсутствие энтузиазма к жизни, в конце концов, её доконало. Вскоре придётся навестить Богиню Забвения. Может, тогда она сможет двигаться дальше. Если только вспомнит, как её найти…

Иш Таб подошла к окну и распахнула его, остановившись, чтобы полюбоваться ранним утренним солнцем, поднимающимся над городским пейзажем. Воздух на улице был морозным и свежим, но всё же с густой примесью выхлопов и загрязнений. Забавно, что после стольких десятилетий, промышленные запахи её беспокоили. Иш Таб любила горы, деревья о солнце.

Она вошла в сверкающую кухню, такую же, как и квартира, спартанскую: серая посуда, телевизор и стеклянный стол. Она открыла дверцу хромированного холодильника и поморщилась.

«Фу. Здоровая пища».

Вот где они с природой расходятся. У него нет ни кусочка нездоровой пищи?

«Фрукты, йогурты, соевый сыр… и-и-иу и… хм-м-м. Пиво».

Она схватила бутылку и открыла. Хоть в чём-то у него есть вкус. Выпив тёмное, бархатное пиво, Иш Таб бросила бутылку в раковину нержавеющей стали и продолжила бродить по квартире, в которой не было ни единой личной вещи — ни фото, ни картин, ни безделушек. Подойдя к спальне, Иш Таб встала в дверях, тоскливо уставившись на пустую, не заправленную кровать. Она представила Франсиско, лежащим там и манящим её.

«Проклятье, ты смешна! Ты ведь понимаешь, что этот мужчина не твоя умершая половинка».

Тем не менее, как бы нелепо это ни звучало, ей нужны доказательства этого, чтобы вернуть и закрепить её в реальности, душа любую фантазию, что этот человек реинкарнация Франсиско. Её второй шанс…

Иш Таб села на кровать и провела рукой по мягкой, серой, атласной подушке. Мужчина лежал на ней. Будет ли его запах такой же, как у Франсиско? Сладкий, пряный, мужской аромат, от которого она стала зависима? По которому так скучала?

Она подняла подушку к носу.

— Дешёвые духи, — прорычала Иш Таб и бросила подушку, после чего открыла верхний ящик прикроватной тумбочки и с недоумением уставилась на груду презервативов. — Размер XXL. Для секса на всю ночь? — прочитала она надписи. И их нужен целый ящик?

«Бабник! Чёт бы его побрал!»

Зачем она пришла сюда, а не в больницу, чтобы сразу со всем этим покончить? Здесь ей ничто не намекнёт на то, что она и без того знала: Франсиско мёртв. Она его убила, и он не оживёт. Точка. Конец истории.

Иш Таб встала и почувствовала прикосновение к ноге.

— Вот чёрт! — завизжала она, а большая рыжая кошка отпрыгнула и спряталась под кровать. — О, нет! Котик, — Иш Таб стала на четвереньки на пол. — Иди сюда, малыш. Иди к Иш Та-а-а-аб. — Золотистые глаза кошки были широко раскрыты и полны страха, и это создание явно не собиралось к ней приближаться. — Проклятье. Котёнок, зачем ты ко мне прикоснулся? Зачем?

Иш Таб потянулась к кошке, но не достала. Дерьмо. Ей нужно быстро что-то предпринять, прежде чем кошка проглотит собственный хвост и задохнётся или… Кошка выскочила из-под кровати и побежала в коридор. Иш Таб замерла. Чёрт возьми. Окно! Иш Таб выбежала как раз в тот момент, когда за окном исчезал кошачий хвост.

— Нет! — Она перегнулась через подоконник, но сделать ничего не могла. Кошки больше не было. Она умерла.

Соскользнув по стене на пол, Иш Таб сдавила руками голову.

«Почему? Зачем?»

Как она умудрилась убить кошку этого парня? Да, она не выкидывала существо в окно, но чувствовала себя именно так. Бедная, бедная кошечка…

Боги, как же ей это надоело! Она больше не могла быть причиной самоубийств. Так нечестно! Она не хотела убивать, ну, не случайно, во всяком случае. Но чёрт! У Вселенной было больное, извращённое чувство юмора.

Слабый, мигающий огонёк и звуковой сигнал из-под дивана привлекли её внимание. Нагнувшись, она посмотрела под него и нашла сотовый телефон. Он практически разрядился.

«Сто пятнадцать сообщений?!»

Утерев нос о чёрный кружевной рукав, она начала прослушивать их.

— Антонио, это Ванесса. Где ты, малыш? Перезвони.

— Доктор Асеро, у меня сегодня зуд, не хотите меня вылечить? Позвони.

— Мя-я-я-яу, Антонио. Не хочешь поиграть с кошечкой…

«Какого?.. Думаю, он не будет скучать по чёртовой кошке. У него есть запасные!»

С каждым прослушанным сообщением, Иш Таб всё больше уверялась, что этот парень далеко не Франсиско. И с последним она абсолютно в этом убедилась.

Антонио Асеро — настоящий бабник, явно не обращающий внимание на чувства других. Сообщения, которые становились всё более отчаянными, так как женщины понимали, что Антонио им не перезвонит, были явным свидетельством его неуважения к ним или их чувствам. Иш Таб, всё ещё плача, медленно поднялась.

— Ну, полагаю, ты получила то, зачем пришла. Он не Франсиско, и теперь у тебя есть доказательство. — Мужчина, которого она когда-то знала, был заботливым и сострадательным. Он никогда не пользовался так женщинами. Теперь, она и вправду могла оставить прошлое позади. Франсиско ушёл, а она должна простить себя.

«Ты только что сделала первый шаг».

Тогда почему она так злится? Разве не должно становиться легче? Может, потому что кто-то должен преподать этому Антонио урок манер? Рассказать, как нужно обращаться с женщинами? Продемонстрировать, что они не одноразовая посуда?

Иш Таб улыбнулась.

— Мне так нравится, когда я становлюсь этим «кто-то».

***

— Но мистер Асеро, — взмолилась медсестра, — он ваш брат. Почему вы не хотите его видеть?..

— Coño[8]! Я сказал нет. И если вы не заметили, я вообще не могу теперь видеть. С моей жизнью покончено. — Почему каждый считал своим долгом убедить Антонио, что всё хорошо? «Caray»[9]. Не будет ничего хорошо. Потому что он всё испортил.

Медсестра вздохнула.

— Мы оба знаем, что вы ударились головой. Доктор считает, что эта травма потенциально обратимого характера.

Ага, как же. Он прекрасно знал эту игру. Сначала его обнадёжат, а потом свалят дурные новости.

— Мне плевать, что сказал доктор. Я больше не хочу видеть. И есть. Я не голоден. Валите все отсюда и дайте мне умереть!

Антонио знал, что брат остался ждать его в холле, но не мог с ним встретиться. Не после этого. Он ослеп, а значит, не мог продолжить работу и не изменит их судьбы. И, в довершении пыток, ночные кошмары стали хуже. Днём и ночью бирюзовые глаза проникали с чертоги разума, загадочная женщина отчаянно умоляла о спасении. Но это спасение не придёт. Ни к ней. Ни к кому-то ещё.

— Мистер Асеро, вы не умрёте…

— Puta madre[10]. Оставьте меня уже одного!

Медсестра вновь вздохнула.

— Я пришлю консультанта. Может, она сможет вразумить вас.

— Мне не нужен чёртов мозгоправ! — закричал он ей вслед. — И не возвращайся!

— Привет! — донёсся нежный женский голос.

— Кто ты, чёрт возьми?!

— Тебе кто-нибудь говорил, что так нельзя разговаривать с людьми? Хотя, такому как ты, на это плевать.

Хотя она говорила резко и с акцентом, её голос был милым. Mierda[11]. Вероятно, она ещё и красивая. Такие женщины не посмотрят теперь на него, если только не захотят помочь перевести через дорогу.

— Вы не сдаётесь, да? — пробормотал он. — Я же сказал, что мне не нужен психиатр.

Долгий и странный момент прошёл в абсолютной тишине. Его губ коснулось нежное, тёплое дыхание, заставив напрячься и отодвинуться, ударившись об изголовье.

— Эй. Чёрт возьми! Ты чего делаешь? — Она пыталась поцеловать его? Тишина. — Эй? — позвал он. Тишина. — Я знаю, ты тут. Это не смешно. — Он чувствовал её присутствие. Она громко вздохнула и подсказала ему, где находилась. — Кто ты блин такая? — спросил он.

— Испанцы всегда так много ругаются? Ц-ц-ц-ц. Как не по-джентельменски. А я, ну, можешь называть меня другом. И под другом я подразумеваю того, кто считает твоё существование неприятным, но решает сжалиться. Ты вроде как маленькая букашка со сломанной лапкой, которую выпускают на улицу, чтобы она прожила ещё день, а не была раздавлена тут же.

— Это какая-то идиотская американская обратная психология? Ты говоришь инвалидам, что они отвратительны? Ну, знаешь что? Я с тобой согласен! Я бесполезный!

— Ну и дурак, — прорычала женщина. — Кстати, ты отлично сохранился… по крайне мере, лицо всё такое же прекрасное. Да и тело. Чёрт, да ты просто живое воплощение преступления против женской природы и должен быть тут же расстрелян за то, что так красив. Печально, что не могу отнести этот эпитет к тому, что у тебя внутри. На самом деле, даже не печально, а отвратительно.

— Чего?..

— Не притворяйся удивлённым, — проговорила она. — Я знаю, как ты пользовался женщинами, а потом бросал. И пришла предупредить — если не перестанешь быть бабником, я найду тебя и вырву твои семенники.

«Бабник? Семенники?» Он даже близко не мог найтись с ответом.

— Что же, Ромео, начнём сначала? — спросила она.

Кто такая эта женщина? Она говорила ещё более сумасшедшие вещи, чем сам Антонио.

— И что же мы начнём? — спросил он.

— Твоё серое вещество ещё работает? Я слышала, что ты вроде как умный, хотя мне ты таким не кажешься.

«Пресвятая Мария. А она безжалостная». Она точно не психолог и не доктор, она — чертова психичка.

— Да кто ты такая?

— Заткнись, прежде чем я передумала. Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah. — По его груди ударили ладонями, словно дефибриллятором. Антонио выгнулся, каждая мышца в теле болезненно напряглась. В воздухе появился запах свежесрезанных ромашек и ароматной ванили, а с груди исчезла тяжесть. Будто из его души забрали тёмное облако. Свежий воздух заполнил лёгкие. Воспоминания — теперь уже счастливые — наводнили голову: прятки с братом в испанских виноградниках летом, дайвинг в Средиземном море, паэлья в его любимом ресторанчике в городке рядом с домом в Пенедесе.

— Что ты сделала? — прошептал он.

— Спасла твою жалкую задницу, но не для того, чтобы ты продолжил пудрить женщинам мозги. Усёк? Ты используешь этот шанс, для гораздо высших и лучших целей… в число которых войдёт и продолжение работы со скрижалью.

— Откуда ты узнала про скрижаль? — Это тайна.

— Я шпионю для правительства. А мы знаем всё, — ответила она, весьма скучающим тоном. — Держи. — Она вложила ему в руку карточку. — Когда окажешься дома, позвони по этому номеру. Они пришлют тебе куратора и помощника. И да, Эйнштейн, номер написан шрифтом Брайля. Я также попросила домовладельца установить телефон Брайля и настроить компьютер. Куратор придёт, чтобы научить тебя на нём читать. И прежде чем ты меня отблагодаришь, должен знать, я случайно убила твою кошку. Мне очень жаль, но…

Антонио пытался уложить в голове рассказ женщины о том, что кошка погибла — что-то там о том, что животное свихнулось и выпрыгнуло из окна — а затем продолжил переваривать бесконечные, унизительные оскорбления, приправленные ругательствами на английском и парой фраз на испанском языке. Эта женщина такая… чертовски ужасная и жестокая! Самая суровая, самая сварливая из всех, кого он встречал. Тысяча моряков не могла бы конкурировать с ней в сфере грязных ругательств. А ещё, его странно к ней манило.

— Так, — она вдохнула, — ты понял? Comprende[12], сеньор Асеро?

— М-м-м-м… да?

— Хорошо. Я закончила. Желаю счастья, осё… То есть Антонио.

— Погоди! Ты уходишь? — он сел в койке.

— Извини, нужно вернуться к спасению жизней и всё такое. А, кстати, Тони, мы были бы признательны, если бы ты вернулся к работе над скрижалью до того, как мир взорвёт.

— Вы собираетесь с её помощью сражаться с террористами? — спросил он.

— Прости, не могу разглашать эту информацию. Вопрос национальной безопасности. Увидимся.

***

Как только Иш Таб вышла из палаты и оказалась за пределами слышимости, прижалась к стене, пытаясь предотвратить хороший, старомодный сердечный приступ. Она не знала, что на неё нашло, но как только увидела этого мужчину, слетела с катушек. Напрочь. Связано ли это с тем, что как только она его увидела, всплыли все болезненные воспоминания о Франсиско? Или из-за того, что она узнала, со сколькими женщинами он переспал?

Иш Таб прижала руку к чёрному кружеву платья прямо над сердцем, переводя дух. Проклятье, мужчина даже хмурился, как Франсиско и так же сводил свои прекрасные соболиные брови, когда сбит с толку. Иш Таб сползла по стене, задыхаясь и дрожа. Нет. Этот мужчина не Франсиско, и она это знала, но он — её наказание; такова плата кармы за все грехи. И за это она её ненавидела.

«За что, Боги, за что?»

Хуже всего то, что мужчина оживил чувства, которые Иш Таб считала давно почившими. Бесполезные, грубые, жестокие, убогие чувства.

В голове продолжал всплывать образ Антонио. Да, мужчина просто излучал секс. Не сказать, конечно, что у Иш Таб был секс. Или вообще будет. Даже с чёрным нефритом — довольно новым открытием, которое притупляло энергию божества, давая ему или ей шанс на близость с людьми — для неё такого контакта не могло быть. Тёмная энергия, посылаемая при прикосновении к ней, была слишком велика. Но Иш Таб хотела. Этот мужчина с оливкового цвета кожей и полными губами был просто прообразом чемпиона-жеребца. Знал ли он, что подол его халата не был застёгнут.

Иш Таб вздохнула.

С таким отвлекающим объектом, как у неё вообще получилось провести ритуал очищения и удержать клетки поляризованными?

— Мэм, с вами всё в порядке? — Молоденькая медсестра потянулась к Иш Таб, чтобы помочь, но Иш Таб отползла, а затем встала.

— Нет, не прикасайтесь ко мне. Со мной всё хорошо. — Она поспешила выйти на лестничную клетку. Ей необходимо уйти и быстро разгрузиться. Ненависть и тьма Антонио кружили в голове. Почему этот человек так ненавидел себя? Даже она так сильно себя не ненавидела, хотя — пусть и случайно — но вытворяла ужасные вещи. У Богов много выходит случайно.

«Боги, я не могу нормально думать».

Ей нужно быстро сбросить энергию этого физика. Казалось, что тьма сжала сердце мёртвой хваткой. Иш Таб никогда не испытывала такого сильного ощущения тревоги. Она выбежала на заполненную пешеходами, улицу, стараясь держаться подальше от людей, и направился к метро. В метро всегда был кто-то достойный смерти. Да, ей просто нужно очиститься, и тогда всё будет хорошо. Так?

ГЛАВА 7

После пяти достойных жертв, Иш Таб вернулась в дом Хелены и Никколо, в, действительно, красивую, тихую гавань. Весь дом, включая коридор, был обставлен современной мебелью, в основном красного и белого цвета, и между всем этим втесались мягкие стулья с дорогой обивкой и вельветовые подушки. Всё выглядело как в сказке «Алиса в стране чудес».

Хелена оказалась запертой в доме Кинича с мужчиной-нянькой и дочерью, поэтому предложила не занятый пентхаус, который Никколо декорировал в стиле «вампирский шик» (экстра-класса, современный и дорогой). Иш Таб вышла из лифта на девятнадцатом этаже и постучала в первую дверь. По иронии, квартира физика была этажом ниже. Что бы подумал доктор Асеро, если бы узнал, что его сосед вампир?

— Убирайся!

Очень капризный вампир. Иш Таб закатила глаза и отрыла двери.

— Конечно. С удовольствием войду.

Несмотря на то, что уже смеркалось, шторы в квартире Кинича были задернуты, и он сидел в тёмном углу комнаты, уставившись в стену. Иш Таб было больно смотреть на любимого брата в таком состоянии. Его травма очень серьёзна.

— Привет. Я ищу Кинича. Он такой, знаешь ли, высокий. Повелитель всего солнечного и считает себя правителем Вселенной. Недавно превратился в вампира. Ты его не встречал? — Кинич не отреагировал. — Ладно. У меня нет награды «Юморист Года», но не суди строго, я же Богиня Самоубийц. — Иш Таб покопалась в сумочке, достала тик-так и закинула пару леденцов в рот, так как в нём ещё стоял привкус тьмы физика. Ей стоит снова прополоскать рот позже, может тогда он испарится.

— Убирайся на хрен отсюда, — проворчал Кинич.

Иш Таб включила свет и поёжилась. Вся обстановка была уж слишком удручающей. На серых стенах виднелся чёрно-белый узор воротника, а мебель практически вся была чёрной. Иш Таб села на чёрную кушетку и продолжила осматривать комнату. Да уж, Хелена и правда подготовила квартиру для обычного арендатора-вампира. Иш Таб могла поспорить на свои любимые красные шлёпанцы, что в спальне стояла широкая кровать чёрного цвета, застеленная красным атласным бельём. Она немного наклонилась и сумела заглянуть в дверной проём, ведущий в спальню. Это немного удивляло, ведь Хелена и Никколо — вампир — и экс-вампир — обустраивали все свои дома с отличным чувством стиля. Но это? Иш Таб скривилась. Противно.

О-о-о! Новая причина!

Вампиры противные:

Пункт 4: их дома напоминают закрытый стрип-клуб, только без шеста. Но если честно, шест не помешал бы — хоть немного оживил бы вид.

— Ты всё ещё тут? Я же сказал убираться! — закричал Кинич.

И пока Иш Таб делала пометки в своём «списке минусов», не могла не заметить, что вампиры постоянно раздражены. Так надоедает. Ей ещё не доводилось встречать мужчину вампира, которого не возникало бы желание пнуть. Исключением был Кинич, конечно. Бедный парень. Он жил солнечным светом, а сейчас его боится. Может называть его Мистер Тучка?

— Кинич, я знаю, что всё плохо, но ты нужен Пенелопе. Она звонит каждый день, плачет и просит разрешения прийти и увидеть тебя…

Он поднял голову. Его глаза, которые обычно светились бирюзовым, как и её, теперь превратились в чёрные озера.

— Я пытался убить её. На хрен укокошить, Иш Таб! Ей лучше вообще не иметь со мной никаких дел.

Иш Таб хотела протянуть руку и утешить его, но прежде никогда не касалась вампира. Кто знает, что может произойти? Вероятно, сейчас не лучший момент проверять.

— Ты ещё приспосабливаешься, — возразила она. — Дай себе время…

— Я выпил шестьдесят пять! Шестьдесят-гребаных-пять пачек чёртовой крови, и не мог думать ни о чём другом, кроме как вкусить Пенелопу! Она ведь носит моего ребёнка, ради всего святого

— Бр-р-р. Я не знала, что вампиры знают такие слова. — На самом деле, это напомнило ей об одном физике. — Мне нравятся ругательства, но только при искромётном использовании и в нужном контексте. Так, что, Алекс, прошу, можно мне купить бан на мат? И прибавь к этому «Замученных Вампиров с их Беспомощными Беременными Смертными».

Кинич не засмеялся.

Чёрт побери. Иш Таб всего лишь хотела, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Хорошо. Мне нужно практиковаться с шутками, — проговорила она. — Иначе я чувствую себя чёртовым андроидом из Стар Трека — Вата? Или… Дата? — Иш Таб напрягла память. «Как же его звали? Ну, теперь я хоть знаю, чем буду заниматься вечером: пересмотр серий!» — Серьёзно, Кинич, тебе стоит разобраться со всем этим, — какой бы тут ад не творился — и пойти к ней. В противном случае, ты потеряешь Пенелопу.

Кинич засмеялся, словно сумасшедший.

— Что смешного? — Спонтанный, иррациональный смех всегда ставил Иш Таб в неловкое положение. Это словно Бах перед тем, как произойдёт что-то ужасное.

Смех Кинича прекратился также резко.

— Это ирония. Поэтому так чертовски смешно. — Кинич провёл рукой по волосам. — Было время — не так давно, если честно — я бы отдал что угодно, чтобы стать вампиром.

— Эм-м… Зачем? — спросила Иш Таб.

— Сразу после того, как я встретил Пенелопу, на неё напали Мааскаб, и так получилось, что я разговаривал с ней по телефону. — Кинич замолчал и сглотнул. — Слышать её крики — невыносимая пытка и тогда я сказал себе: «Я — Бог. Гребаный Бог! И не могу спасти её. Но вампир бы смог. Вампир с лёгкостью переместился бы к ней и сумел защитить».

— Ты только что сказал, что действительно хотел стать вампиром? Чтобы защитить её?

Иш Таб не могла поверить в то, что Бог, самый сильный во Вселенной, хотел совершить такой поступок.

— Полагаю, да. Это уже не важно. Я не только не могу перемещаться, потому что Мааскаб заблокировали измерение, но стал самой большой угрозой для Пенелопы. На самом деле, слава Богам, что я не могу перемещаться: тогда не осталось бы не единого шанса обезопасить её от меня.

Ого. В некотором роде, он прав. Вампиры, не имеющие способности к перемещению, были словно дар Божий. Смешно, как иногда могут обернуться вещи.

— Ей лучше всего без меня, — закончил Кинич.

— Ах, говоришь, как болван. Потому что, вытерпев столько несчастья, сколько довелось Пенелопе, ей, в конце концов, придётся довольствоваться кем-то вроде Зака.

Ноздри Кинича раздулись.

— Зак?

— Да, братец. У неё на плечах все проблемы мира, и скоро она родит. Если Пенелопа не справится… — Иш Таб не смогла закончить до конца эту печальную, апокалиптическую мысль. — На карту поставлено всё, и ей нужен кто-то, кто будет стоять рядом. Друзей мало, как и Богов. Пенелопе нужен… ты. И если тебя не будет, то она угодит в расставленные сети. Зак очень терпеливый. — Кинич зарычал. Иш Таб кивнула. — Вот и хорошо. Рада, что ты понял меня. Я вернусь завтра, а пока, предлагаю тебе взять это. — Она вытащила из сумки маленький пакет. — Это пакет с кровью Пенелопы, мне его дал её врач. Начни понемногу привыкать к ней. — Кинич впился немигающим взглядом в пакет. Из краешка рта даже показалась слюна. Ох, святые боги. — Возьми себя в руки. Это всего лишь кровь.

— Она пахнет… — Кинич втянул в себя воздух. — Так вкусно.

Это будет очень, очень долгая неделя.

— Только не пей до конца. Я попросила Баха добавить пару капель его пота.

Кинич опустил голову.

— Ты такая жестокая.

Лишь так Иш Таб способна удержать его от осушения пакета за раз, ведь не могла быстро метнуться к источнику, или могла?

— Во-о-от и чудненько, — Иш Таб направилась к двери. — И, кстати, брат, я видела твоего малыша. Он прекрасен. Я никогда не встречала более светлой и чистой души. Советую запомнить это, когда скажешь, что не можешь излечить себя от жажды крови Пенелопы.

Кинич не двигался, не мигал, и даже не дышал.

— Мальчик или девочка?

Иш Таб пожала плечами.

— Если хочешь знать, тебе следует помириться с Пенелопой и помочь ей спасти мир.

Она закрыла за собой дверь и улыбнулась. Иш Таб увидела, как его аура стала менять цвет — из тёмно-серого в светло-коричневый. Да, для него ещё была надежда.

***

Спустя восемнадцать спасенных, двадцати пяти очищенных и одной случайно смерти, Иш Таб стояла перед группой незнакомых лиц.

— Привет. Меня зовут Иш Таб. Мои друзья зовут меня… — «Чёрт, мне действительно нужно завести друзей, тогда у меня будет прозвище». — Иш Таб.

— Привет, Иш Таб.

— Уже прошло, — она посмотрела на желтый циферблат часов, — десять минут и семнадцать секунд, как я в последний раз убила простого смертного.

Аплодисменты. Почему они хлопают? Это ужасно!

«Потому что ты заставила их быть внимательными и вежливыми, да?»

— Ну, у меня есть причина находиться тут — происходит что-то странное. Взять, например, сегодняшний день. Я избавила от мрака бедную женщину, которая днями напролёт кормит бездомных, и у неё случился ужасный кризис; наверно, увидела слишком много страданий. В общем, я очистила её ауру, затем нашла двух преступников у винного магазина, и скинула на них весь негатив. Всё шло прямо по накатанной дорожке. Но через два квартала я уже почувствовала, как тело вновь наполнилось тёмной энергией. — Группа пожилых женщин обменялась взглядами. — Я знаю, что это странно. Правда? — проговорила Иш Таб. — И самая странная часть началась после того, как я помогла этому физику. Я не могу избавиться от его чёртового вкуса. — Иш Таб поджала губы. — Его темнота на вкус как ореховая паста. — Она фыркнула. — Оу! Неужели? Ореховый Профессор. Я сегодня в ударе. — Вялые хлопки. Иш Таб закатила глаза. — Сделайте поблажку. Я же Богиня Самоубийц, и юмор не мой конёк. Никто не отрывает головы людям, которые не смеются над моими шутками. — Она сделала паузу. — Видите? Это была шутка. Я, правда, в них плоха, как и в улыбках. Однажды, я целый век не улыбалась, не то, чтобы кто-то сумел это заметить, ведь я постоянно ношу вуаль. — Кто-то издал хихикающий звук. — Это не шутка. — Иш Таб покачала головой. Почему её страдания всегда вызывали смех? Это так неправильно. Иш Таб вздохнула. — Как я уже говорила… сейчас я не уверена, что делать. Ещё до полудня я дважды скидывала тёмную энергию на убийцу и на сутенёра, но она вновь меня наполняет. Есть какие-нибудь идеи, что делать?

— А вы пробовали молиться?

Маленькая пухленькая женщина, одетая в серый свитер, на котором виднелась белая кошачья шерсть, жестом указала Иш Таб на небольшую часовню в углу. Иш Таб мотнула головой.

— Мои молитвы не приносят никакого толку, кроме, как убийства людей. Даже если это случайность.

— Как насчёт вязания? — спросила другая женщина с глубокими ямочками от улыбки на добром, морщинистом лице. — Когда мучаюсь в поисках ответа, я вяжу, и он сам по себе всплывает в голове.

Иш Таб кивнула на её слова.

— Конечно. Почему бы и нет? Что будем вязать?

— Детские пинетки.

— О, чудесно. Я смогу связать их для Пенелопы и Кинича. — Она схватила парочку спиц из корзины в центре круга и села на пустое место. Боги, как же чесалась голова. — Не возражаете, если я сниму это?

Никто не возразил, поэтому она сняла вуаль.

Все женщины ахнули.

— Дорогая, — проговорила женщина с кошачьей шерстью на свитере, — ты просто прекрасна. И твои глаза, они… такие красивые.

Иш Таб вздрогнула, ей не нравилось, когда люди смотрели на неё с восхищением. Проще говоря, она не заслуживала этого. Да, такое восхищение являлось неотъемлемой частью жизни бога или богини. На самом деле, многие боги обожали его. Фейт, например, и дня не могла прожить без того, чтобы кто-нибудь не зажёг свечу в её честь. Но Иш Таб не хотела, чтобы ей поклонялись; она всего лишь желала быть хорошей.

— Вы делаете мне комплименты, потому что я заставила. Если бы вы знали меня настоящую, уже бы за десять кварталов отсюда были. Я уродлива.

«По крайне мере, изнутри».

Она тут же вспомнила о Франсиско. Возможно, поэтому она и любила его так сильно. Он впервые за всё её существование заставил чувствовать себя красивой и достойной. По этому чувству она скучала больше всего. Если бы только можно было получить второй шанс.

Иш Таб почувствовала жгучее желание снова увидеть физика. Нет.

«Неужели ты не усвоила урок? Держись от него подальше — иначе убьёшь парня, а он нужен нам всем живым, чтобы работать над скрижалью. К тому же он Горячий латинский любовник с плаката!»

— У кого-нибудь есть желтый моток? — спросила Иш Таб. — Не хочу давать подсказки по поводу пола ребенка. Лучше, чтобы это был сюрприз.

«Вот так. Есть только вязание и работа, и никаких физиков».

Но где-то глубоко в душе Иш Таб понимала, что вся ситуация с Антонио Асеро только начинается. Потому что так решила Вселенная.

ГЛАВА 8

13 января

Несмотря на отсутствие кошки и слепоту, возвращение домой у Антонио прошло легче, чем он предполагал. После встречи с загадочной женщиной в больнице, его мрачный взгляд на мир изменился. Антонио знал, что может преодолеть любое препятствие, несмотря на невероятность всей ситуации. Да, он был очень счастлив. Искренне счастлив.

Вероятно, она ангел? Самый настоящий ангел.

Антонио оделся в любимые чёрные джинсы и чёрный свитер. Ну, он надеялся, что они чёрные. У него не было времени разобраться и организовать вещи в шкафу с новым помощником, так как они проводили каждый час, изучая основные цифры Брайля. В любом случае, сегодня он решил впервые прогуляться. По своему кварталу, чтобы проветрить голову.

Хотя женщина из снов продолжала преследовать его каждый час каждого дня, и он так и верил, что она его судьба, ключ ко всему, не мог перестать зацикливаться на этой жестокой, но завораживающей банши из больницы. Он гадал, как она выглядит: длинноногая блондинка с формами модели? Или пышнотелая латинос с большой грудью, в которую мужчина мог бы зарыться лицом?

Неважно. Если судить по голосу, она самое прекрасное существо на планете. От одной лишь мысли увидеть её, появлялось чувство блаженства, пока он не задумывался, захочет ли она его. Слепого мужчину.

«Забудь о ней. Твоя судьба — женщина из снов. Нужно сосредоточиться на ней».

Женщина из снов появилась вместе со скрижалью, а значит, скрижаль — ответ на его молитвы. Да, так и есть. Антонио — человек науки, но именно вера его волновала. Возможно, дело в том, что он вырос в Испании, возможно, в том, что его и брата воспитывала горничная Кирсти, чрезмерно суеверная цыганка с пристрастием к борщу, но вероятный ответ заключался в том, что наука не могла гарантировать спасение от его проблем или принести свободу. На самом деле, у Антонио осталась лишь вера.

«Поэтому ты веришь, что женщина из снов поможет тебе. Но разве не стоит хотя бы попытаться найти женщину из больницы? Она тебе жизнь спасла».

Да. Именно этим он и займётся. Найдёт её и поблагодарит.

«И уложишь в постель. Проклятье, чувак. Ты прекратишь?»

А что поделать? Каждый раз, вспомнив жестокую женщину, он твердел.

Конечно, это не имело никакого отношения к тому, почему он хотел её найти.

«Никакого, сеньор. Во-о-о-ообще, никакого».

***

— Кинич, ты должен продолжать пробовать! — Иш Таб наблюдала за бродящим взад-вперёд по гостиной братом.

— Я не могу избавиться от желания, — прорычал он. — И неважно, что делаю, как только открываю пакет, пускаю слюни, словно бешеная собака. И пот Баха вообще не сдерживает.

— Ты не пил, да? — спросила Иш Таб.

— Нет, но хотел. Если бы сейчас сюда зашла Пенелопа, я разорвал бы её горло, и не смог себя остановить.

— Как ты ведёшь себя в окружении людей?

Он пожал плечами.

— Нормально. Даже невинные, пахнущие сахарной ватой, не соблазняют меня. Я без проблем придерживаюсь диеты донорской крови.

«Хм-м-м».

Нормально вампирам при первом пробуждении сходить с ума от запаха крови, как это произошло у Кинича с Пенелопой, но сейчас всё иначе — он продолжал терять контроль только при запахе её крови. У вампиров не бывает зацикленности на ком-то. Они либо контролировали ситуацию, либо нет. Что-то в этой ситуации не так.

«Чёрт бы всё побрал!»

Она хотела, чтобы вампиры вернулись с отпуска, и проконсультироваться с кем-то. Может, они что знают? И как же так? Целая раса взяла отпуск — поездка в Диснейленд — хотя все знают, насколько они важны для обороны? Но нет! Микки, Гуффи и вампирский закон были явно важнее спасения мира. И соль на рану — они даже мобильные с собой не взяли. О нет, потому что, по словам Хелены, которая написала ей, они проводили дни на аттракционе «Пираты Карибского моря», и никто не хотел утопить телефон. Не дай бог. Они ведь никогда не смогут позволить себе новые. Подлые ублюдки! Ох.

Вампиры омерзительны:

пункт 5: они слишком одержимы своими деньгами.

«Ну, живут они очень, очень, очень долго. Ладно. Справедливо».

Это страйк, бьющий последний пункт.

— Что же, — предложила она, — Пенелопа отправила нескольких Учбенов найти Виктора… Может, у него есть предположения. — Виктор тысячелетний вампир-викинг, многое видел. Включая кровать Симил. Чудо, что он выжил после этого, и ему повезло, потому что он совсем недавно нашёл свою половинку. По иронии судьбы, она мать Пенелопы. Смущало? О, да. А ещё факт, что мать Пенелопы — падший ангел… в общем, у них обычная паранормальная теленовелла. Унивисьон[13] на них нет.

Кинич скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Я не могу потерять Пенелопу. Не могу. Но и прогресса у меня нет. — Он надолго замолчал, стиснув зубы. — Как она? — затем спросил он, смотря на небо.

Забавно, что и Пенелопа делала так же, словно они с Киничем смотрели друг на друга с разных концов страны и тосковали. Иш Таб было знакомо это чувство — боль потери любимого. Вот почему она так усердно хотела вновь свести этих двух. Стоит ли ей рассказать Киничу о Заке? С одной стороны, это может взбесить Кинича. С другой, ему, возможно, стоит услышать правду. Вероятно, это стало бы мотивацией для него, чтобы преодолеть одержимость запахом крови Пенелопы.

— Хочешь знать, как она? — проговорила Иш Таб. — Много времени проводит с Заком. Он принёс книги о детях и читает ей. А когда она не может уснуть, растирает спину и в два часа ночи ищет экзотические вкусняшки — пахлаву, печенье, пиццу с анчоусами и всё, что она пожелает. И когда она просыпается, он держит ей волосы над унитазом… Все эти типичные вещи делает смертный мужчина для своей беременной женщины.

Кинич впился пальцами в свой бицепс, и на пол закапала кровь

— Ясно.

— Но она скучает по тебе, брат. Каждый день она звонит и просит встречи с тобой. И каждый раз, когда я говорю, что ты не готов, она плачет.

На щеке Кинича заходили желваки, а грудь начала быстро вздыматься.

— Уходи. Мне нужно побыть одному.

— Всё равно мне нужно закругляться, так как я вновь переполнена… что хуже всего, ведь я никому не помогла. — Иш Таб почесала лоб под вуалью и сказала, что вернётся утром. Хоть толку и не было, ведь у Кинича никакого прогресса. Он словно был запрограммирован или проклят. Что-то просто идёт не так.

— Брат, иди немного отдохни.

— Знаешь, ты просто обязана перестать так меня называть

— Почему? — спросила она.

— Мы не связаны, и теперь мне стыдно за новые и старые виды. Я такой… слабый. — Идиот.

— Кинич, мне плевать, что мы не кровные — каждый друг другу — родственники, но ты всегда будешь моим братом, и я горда, что могу так тебя называть. Всё пройдёт, обещаю. Просто… нужно потерпеть. — Она хотела сказать «верить», но даже она не была способна на это. — Увидимся утром, брат.

Когда она уходила, Кинич не проронил ни слова. Бедолага…

Иш Таб потянулась к кнопке лифта, но двери открылись, и из кабины вышел Антонио.

— Господи! — она отскочила в сторону. — Смотри, чёрт подери, куда идёшь!

Антонио со стильными солнцезащитными очками и одетый в толстый белоснежный свитер и мягкие, поношенные джинсы, выглядел как огромный, тёплый кусочек мужского рая. Иш Таб не сомневалась, что в крепком телосложении нет ни грамма жира, а рост, хоть и не под стать её братьям, около ста восьмидесяти двух сантиметров. Может, даже сто девяносто. Какая разница? Главное, что Иш Таб со своих ста семидесяти пяти сантиметров, задрав голову, наслаждалась зрелищем. Такой мужественный. Такой смертный. Такой восхитительный.

«Прекрати! Помни, он всего лишь… игрок. Серийный осквернитель женских сердец».

— Забавно, — заявил он и начал смеяться.

— Что забавного?

Он ещё раз хихикнул и вдохнул.

— Ты сказала: «Смотри». Это самое забавное, что я слышал за весь день. — Он постучал тростью для ясности.

Иш Таб зарычала и произнесла пару слов на испанском.

— Dios mío! — проговорил он. — Это ты! В агентстве, где ты нашла мне помощницу, ничего про тебя не знают.

— Да, я. — Вновь Иш Таб обнаружила, что её переполняют нежелательные эмоции. «Боги, этот мужчина — огонь! Почему здесь так жарко?» — Рада вновь тебя видеть, но мне пора бежать. — Она нажала на кнопку лифта.

— Прошу не уходи. Я хотел просто поговорить о случившемся в больнице. — Он встал перед дверьми лифта.

— Не могу, — холодно отрезала она и отступила. «Боги, мне нужно от него сбежать». Иш Таб чувствовала, что её тело может выйти на орбиту, воспламениться и стать вторым солнцем. «Да, что же здесь за жара такая?» Она оттянула воротник.

Он нахмурился, сжав губы в линии.

— Почему?

«Почему? Почему? Да потому что ты вытворяешь что-то нечестивое с моим телом! Боги… Я хочу схватить тебя и облапать языком и губами. Потом ещё сорвать штаны и очень тщательно разобраться с твоим огромным дружком» ЧТО?! «Ты только что решила, что хочешь с его причиндалом разобраться?.. Да, хочу. Нужно убираться отсюда».

— Мы не можем говорить, потому что… Я супершпион. Забыл? — ответила она.

— Сомнительно. Прошу, скажи, кто ты? — Он сделал шаг вперёд и протянул руку, желая коснуться её плеча. Иш Таб поняла, что хотела бы податься вперёд и позволить положить ладонь, но вовремя опомнилась и отскочила.

— Чёрт! Парень, у тебя суицидальные наклонности или что-то типа того? Не трогай меня.

Выражение его лица стало мрачным.

— Я настолько отвратителен?

«Боги, нет. Я тебя раздеть догола хочу, намазать расплавленным шоколадом и чтобы ты заменил мне пончик».

— Да. Такие, как ты всегда отвратительны. Так что… отвали!

Боги, это подло, но сработало. Он попятился, и выражение его лица стало негодующим.

Внезапно, она почувствовала странную слабость и посмотрела на свои руки. Серые. Она до краев наполнена отчаянием, и если быстро не очистится, то впадет в кому.

— Вот, чёрт…

Лифт звякнул. Иш Таб вошла в кабину и опустилась на колени. Какого чёрта с ней происходило?

ГЛАВА 9

Слабая надежда, расцветшая в глубине души Антонио, угасла ужаснейшим образом. Он, наконец, нашёл таинственную женщину из больницы, но она сказала, что он ей противен.

«Конечно, противен, придурок. Ты всего лишь жалкий, бесполезный…»

Громкий треск, сопровождаемый криком боли, донёсся до Антонио, и шум исходил от двери перед лифтом. Его новый сосед, который день и ночь бродил, и никогда не спал. Может, парень, наконец, отключился из-за истощения… А может, что хуже…

Антонио тихо подошёл к двери и прислушался. Тишина. Он постучал.

— Эй! Всё в порядке?

Из-за двери донёсся приглушённый стон. Дерьмо. Парень поранился? Антонио повернул ручку и открыл дверь.

— Помощь нужна?

Проклятье. Он ничего не видел. Мужчина мог находиться в шаге от него, истекать кровью, а Антонио и не в курсе.

— Эй? — он вошёл и прислушался. Ничего, проклятье. Когда включиться паучий слух? Разве тело не должно компенсировать потерю зрения? Господи, он просто дурак! За его спиной захлопнулась дверь.

— Кто ты, чёрт возьми? — донёсся глубокий, зловещий голос.

У Антонио дико забилось сердце.

— Сосед. Услышал шум и… — Пресвятая дева Мария. — Я чувствую запах крови.

— Я ударил по стене и пошла кровь. — Мужчина был где-то перед ним. И говорил куда безумнее, чем Антонио себя чувствовал.

— Ну, ты, очевидно, жив и дышишь, так что я пойду.

Тяжёлая рука припечатала его к двери.

— Какого хрена? — Антонио выставил в защите руки, но, казалось, парень был везде. — Слушай, приятель, — начал Антонио, опустив руки, — если хочешь меня убить, вероятно, окажешь услугу, но сделай это быстро.

Он почувствовал горячее дыхание мужчины у себя на лице прямо перед тем, как с него сорвали очки. Антонио знал, что от глаз толку мало, но он всё же не мог пересилить желание открыть их и попытаться хоть что-нибудь увидеть.

— У тебя слишком яркая аура, — сказал мужчина. — Не могу тебя убить. Похоже, сегодня твой счастливый день.¶

«Верно. Счастливый. Прямо не день, а четырёхлистник».

— Я бы так не сказал.

— И я бы про свой тоже, — проворчал мужчина.

— Жаль это слышать. — «Ты конченый психопат». — Если не собираешься убить меня, и сам не умираешь, я лучше вернусь к себе в квартиру и напьюсь в стельку.

— Останься. Я налью тебе скотча.

— Нет, спасибо. Думаю…

— Я сказал «останься». Расслабься. Ты ведь этого хочешь. — Что-то в голосе мужчины заставило его повиноваться. По иронии судьбы, ощущение было гораздо более нервирующим, чем угроза физической расправы.

— Если ты настаиваешь, — неохотно ответил Антонио.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Мужчина схватил его за руку и потащил через комнату. Caray[14], ну и хватка у этого человека.

— Садись, — приказал мужчина. — Я вернусь через минуту.

Тело Антонио повиновалось, но его разум метался между паникой и наигранной удовлетворенностью. Сохраняй спокойствие. Заставь его ослабить бдительность и беги к двери…

Парень быстро вернулся с прохладным и гладким стеклянным бокалом.

Антонио почувствовал аромат. Односолодовый скотч. Очень хороший.

— Макаллан 1926 года? — спросил Антонио.

— У тебя отличное обоняние.

— Я научился пить скотч ещё подростком, хотел позлить отца, который был виноделом. — «И, возможно, самым мерзким сукиным сыном на всей планете».

Мужчина засмеялся.

— Очень дорогой бунт.

Скотч был только началом пожизненного стремления отвергнуть всё, за что боролся его отец. Если это было последнее, что сделал бы Антонио, он бы избил отца — и под избиением он подразумевал убийство.

— Теперь у меня сменился вкус, — произнёс Антонио. — Я стал большим фанатом Бельгийского белого вина. И у меня есть шесть бутылок в холодильнике, если…

— Ты останешься и расслабишься, — приказал мужчина.

Антонио перестал тревожиться.

— Да, точно. — «Я так думаю».

Мужчина опять рассмеялся.

— Хорошо, значит, ты мой сосед?

— Да. Я Антонио Асеро.

— Кинич. Рад познакомиться. Расскажи про свою неудачу, — произнёс Кинич.

— Зачем? — Антонио никогда и ни с кем не обсуждал свои проблемы. Потому что смысла не было. Его бы сочли сумасшедшим или… ну, просто свихнувшимся. Ему никто не мог помочь. Так что, нет, спасибо.

— Если у тебя всё хуже моего, — ответил Кинич, — мне станет легче. — А затем добавил странно сухим тоном: — Я настаиваю.

Антонио сделал глоток, приятно обжигающей горло, жидкости. Странно, он чувствовал непреодолимое желание рассказать этому психу всё.

«Но, поверит ли он тебе?»

Положение Антонио выходило за рамки здравомыслия и бросало вызов всем законам Вселенной. По этой причине он ушёл из дома при первой же возможности. По этой причине он изучал квантовую физику. И по ней же ничто не имело значения больше, чем доказательство существования альтернативных измерений. Конечно, доказательство было похоже на призрачный горшок с золотом в конце радуги, пока два месяца назад коллега — в шутку — не отправил ему статью о майянцах и путешествиях во времени. В легендах говорилось о священной скрижали, при помощи которой майянцы путешествовали по звёздам, видели будущее, а затем возвращались домой, чтобы поделиться своим богатством знаний. Тогда майянцы построили пирамиды, сложные ирригационные системы и календарь более точный, чем современный. Однако, святые майянцы, понимая всю опасность путешествия во времени и исследования измерений, держали свои знания в тайне. Лишь жрецы и короли знали о существовании скрижали.

И когда пришли испанцы, именно Диего де Ланда[15] раскрыл их секреты и стал свидетелем их сил. Да, Фрай Диего Де Ланда. Печально известный францисканский монах, возглавивший мексиканскую инквизицию и подвергший коренное население жестоким формам пыток во имя христианства. Он сжёг все записи, включая священные рукописи, и уничтожил каждую скрижаль, до которой смог добраться. Никто не понимал его жестокого, кровавого желания разрушения, но если он действительно видел, как скрижали открывают портал в другой мир, легко догадаться, почему монах того времени и возраста поверил, что это дьявольская магия.

К счастью, не всё успели уничтожить. Сохранилось несколько ценных исторических документов и запись об одной сохранившейся скрижали, которая была спрятана от испанцев и хранилась все эти столетия где-то на границе Белиза.

— Я жду, — сказал Кинич.

Антонио ощутил странное давление в голове, заставляющее его говорить.

— Всё началось, когда я поехал в Мексику и нашёл артефакт, который искал. Скрижаль. Я не верил, что она там, но чёртова штука практически сама на меня свалилась… будто сама меня искала, — ответил Антонио.

— Ты же не веришь, что скрижаль тебя искала? — спросил Кинич

Антонио ещё отпил скотча.

— Я много раз это обдумывал, Puta madre[16]! Я схожу с ума, но не могу отрицать того, что видел. Я уже неделю жил в Тулуме, Мексика, и со мной была компаньонша, милая немка по имени… caray. Не могу вспомнить… Уте, sí, Уте так её звали. С телосложением модели и безумно ненасытна, но её непрекращающееся нытье сводило меня с ума. «Займись со мной любовью снова, Антонио. Ты слишком много работаешь, Антонио. Ты мало времени со мной проводишь, Антонио». Caray. С меня хватило. Мужчине нужно пару часов на передышку. Я взял снаряжение, карту и поехал на джипе. И думаю, что уже знал, куда еду… на грунтовку среди джунглей. Там у меня сдох движок.

— Дай, угадаю: там ты встретил рыжую незнакомку в розовом.

Давление в голове Антонио спало.

— Откуда ты узнал?

— Удачная догадка, — ответил Кинич.

«Угадай-ка удачно, куда я тебя пну».

— Откуда ты узнал?

Кинич откашлялся.

— Эта рыжеволосая — моя сестра, которая любит вот так вот появляться.

— Твоя сестра?

— Да, — ответил Кинич, — и могу поспорить, что она говорила о клоунах, о жуках, а затем направила тебя к скрижали.

Да, всё так и было. Откуда он знал?

— Мне казалось, что это всё было сном. Погружение с аквалангом, поиск скрижали в сеноте, починившийся сам по себе джип. Но когда я проснулась в своей постели в Нью-Йорке, понял, — всё это было предначертано судьбой.

Кинич хохотнул.

— Не Фейт, а Симил. Фейт не пачкает ручки слишком сложными сюжетами из джунглей. Такое под силу лишь Симил.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Полагаю, — протянул Кинич, — нет ничего плохого в том, чтобы рассказать. Всё равно, перед тем, как ты уйдёшь, я тебе память сотру.

— Извини?

— Я — Бог, — спокойным тоном сказал мужчина. — Ну, был Богом.

«Ага, как же…»

Парень реально псих, и вообще весь этот разговор был похож на произведение Сальвадора Дали. Ни кого не интересуют расплавленные карманные часы?

Антонио встал. Пора валить.

— Ты куда? — спросил Кинич.

— Должна прийти помощница, чтобы перевести записи. Вероятно, она уже ждёт у дверей, — солгал Антонио.

— Брехня. Она придёт утром, а сейчас восемь вечера, — возразил Кинич. — Расскажи, что тебе напела Симил, и можешь уходить.

И вновь Антонио почувствовал давление в голове, заставляющее говорить:

— Рыжеволосая сказала, чтобы я изучил скрижаль, расшифровал её и раскрыл секреты. И когда я это сделаю, исполню своё предназначение. — Он опустил часть про то, что найдёт любовь всей его жизни и счастье. Мужики обычно не делятся таким дерьмом.

— Ясно. — Антонио услышал, как мужчина потирает подбородок. Судя по звуку, парень пару недель не брился. — Тогда, ты должен это сделать — раскрыть секреты скрижали… И быстро.

— Как ты предлагаешь мне это сделать? — спросил Антонио. — Мой самый важный инструмент вышел из строя, и невозможно научить кого-то переводить то, что он видит, так как увидел бы я.

— Ну, мозг-то у тебя рабочий. Ты всё выяснишь. А если нет — умрёшь.

«Santa Maria[17]!»

Антонио развернулся уйти, но его холодными руками усадили на место.

— Расслабься. Я же сказал, что не стану тебя убивать. Запрещено убивать добрых смертных… нарочно убивать. Но мой брат и очень хороший друг застряли в другом измерении. И если их не вытащить оттуда, Мааскаб, как и было напророчено, сделают планету своей личной площадкой смерти и разрушения.

«Мааскаб? Это что такое? И его брат в ловушке? Конец света?»

— Ты свихнулся?

— Я говорю правду, — тихо произнёс Кинич.

— Sí, а мои huevos магически увеличиваются до размера кокосов.

— Твои яйца? — спросил мужчина.

— Шары! Мои шары!

— И ты меня психом называешь? По крайней мере, у меня яйца волшебно не раздуваются, — сказал Кинич.

«Какого?..»

— Я ответил на твой вопрос, и теперь, ухожу.

Он встал и направился к двери, но споткнулся об столик и завалился на него, лицом сметая всё, что находилось на столешнице. Включая что-то стеклянное. И острое.

— Puta madre! — Из раны на щеке потекла кровь.

До слуха Антонио долетело дикое рычание.

— Ты разбил бутыль. А запах… этот запах… такой…

Антонио почувствовал лёгкое дуновение воздуха на щеке, а затем в шею ему погрузили два ножа.

ГЛАВА 10

Через два квартала от дома Хелены, Иш Таб, наконец-то, вздохнула с облегчением. Она забрела в переулок и обнаружила потрепанного члена загородного клуба. Он валялся за мусорным баком, приоткрыв один глаз. Этого хватило, чтобы Иш Таб смогла разглядеть его душу. Ах. Вся аура чёрная. Бинго! Ещё бы несколько секунд и Иш Таб оказалась бы заполненной под завязку. Но как так вышло? Ведь она даже никого не касалась. А ещё противный привкус во рту, который никуда не испарялся.

Иш Таб пошла дальше по улице, уворачиваясь от людей, которые придавались вечернему веселью. У неё завибрировал телефон и потом заиграл «Марш Смерти». Иш Таб откопала мобильник на дне огромной соломенной сумки, снаружи украшенной искусственными цветами и забитой всяким хламом, включая «Тик-так», запасную вуаль, и, конечно же, маленькие пинетки, которые она планировала упаковать в подарок.

— Привет, Пенелопа.

— Есть новости?

Что она могла сказать? Если даже со стороны эта ситуация выглядела душераздирающе, то для главной звезды этой драмы всё выглядело в тысячу раз хуже. Боги, как же Иш Таб хотела излечить Кинича.

— Мне жаль. Он всё ещё работает над этим. Дай ему ещё пару дней.

— То же самое ты говорила вчера, и позавчера, и за день до этого.

— Это всё потому, что он превращается в придурка всякий раз, стоит ему учуять твою кровь, — объяснила Иш Таб.

— Иш Таб, он меня не убьёт, я знаю. Он меня слишком любит. Может, если бы мы позволили ему укусить?..

«Терпение, терпение… Ох, чёрт! Я не выдержу!»

— Мисс Ивел Книвел[18], в какой сегодня бочке спуститесь по Ниагарскому водопаду? Деревянной или пластиковой?

— Ты о чём?

— Неважно. Я просто думаю, что это потрясающе. Большинство людей, под действием гормонов, во время беременности становятся более осторожными и осмотрительными. Но ты же стала долбаной сорвиголовой! — ответила Иш Таб.

Странное молчание.

— Ивел Книвел ездил на мотоциклах, а не в бочках спускался.

— Какая разница! Дело в том, что тебе есть о чём волноваться.

— Знаю. Поэтому я в Нью-Йорке. Мне нужно увидеть Кинича. Нужно всё исправить. Не только ради себя, но я для ребёнка. Он заслужил хотя бы шанс на родного отца.

— Нет! Чёрт подери! Ребёнок заслужил шанс жить, чего не выйдет, окажись ты рядом с Киничем. Кроме того, ты забыла, что он не хочет тебя видеть? Не хочет рисковать тобой или ребёнком.

Долгое молчание.

— Ты права, — с тяжёлым вздохом сказала она. — Я знаю, что ты права. — Очередная долгая пауза. — Могу я поговорить с ним по телефону? Может он хотя бы сказать это мне в лицо? Точнее, в ухо. Дерьмо! Неважно.

«Я пыталась, но он сказал, что от твоего голоса сойдёт с ума».

— Какой в этом смысл? Он скажет тебе то же самое, что и я. Дай ему время, Пенелопа, и я уверена… — В трубке послышались всхлипы. Обычно плачущие люди не сильно беспокоили Иш Таб, но по какой-то причине рёв Пенелопы тронул до самой глубины души.

«Может, она тебе на самом деле дорога? Что!? Мне? Да, никогда! Ну… может чуть-чуть. — Иш Таб потопала ножкой по холодному бетону. — Ладно. Дорога, и сильно».

— Хорошо. Я пойду к нему и позвоню, но ты не приходи.

— Я остановлюсь вместе с тобой в квартире Хелены, — сказала Пенелопа.

— Это слишком близко.

— Иш Таб, хватит. Ты мне не мама.

Очевидно, нет, Иш Таб далеко не ангел.

— Ты права. Если бы она была здесь… — Какое наказание могли бы придумать ангелы? — Она бы… ткнула тебе в глаз! Угу! Точно!

Пенелопа издала какой-то звук, напоминающий слово «неважно».

— Пенелопа, знаешь, ты мне, как сестра, только не такая раздражающая, и с сердцем человека. А ещё совестью. Но Творец же не обделил тебя разумом. Или обделил? Кинич — вампир. И он больше всего хочет сожрать тебя, словно десятилетний ребенок, который готов нырнуть в бассейн с кусочками именинного пирога, M&M's и ванильного мороженого. И видеоиграми, хотя их есть не будет, но ты поняла.

— Иш Таб, я могу помочь. Разумом я понимаю, что нужно держаться подальше, но всем остальным тянусь к нему, веря, что стоит мне ему довериться… Довериться нашей любви, и всё получиться. Когда должна была, я не доверилась, и всё стало куда хуже.

— Пенелопа, приближаться к моему брату смерти подобно. Мне семьдесят тысяч лет, и тебе стоит поверить моим словам.

— Иш Таб, ты не…

— Да, я… Погоди. Почему мы вообще об этом говорим? Знаешь, я никогда не понимала людей, желающих умереть. Серьёзно. Вот животные никогда не хотят, но вы, люди… Стала бы собака спрыгивать с Эмпайр-Стейт-Билдинг? А бурундуки? Ты никогда не увидишь, как эти маленькие ублюдки лезут на гору Эль-Капитан[19], хотя они чокнутые. И злые, очень злые. Отчего Элвин и все его попсовые, свитероносные друзья кажутся ещё отвратительнее. Я отвлеклась. Дело в том, что люди, которые не ценят дар жизни, меня раздражают.

— Я знаю, что вела себя, как дура, — призналась Пенелопа, — но могу думать только о Киниче. И схожу с ума. Сердце мне подсказывает, что он меня не убьёт. Это просто бред, Иши.

«Иши? Она только что дала мне первое в жизни уменьшительно-ласкательное имя?»

Внезапно на душе Иш Таб стало тепло и вязко.

— Зачем Вселенная, — продолжили Пенелопа, — и судьба нам столько подкинули, но мы всё равно были вместе, чтобы теперь он меня убил? Нам предначертано вместе спасти мир. Иш Таб, мы две части одной души, ты сама так сказала. Мы две половинки. И… — Она глубоко вдохнула. — Я не могу без него дышать. Боюсь, что через несколько дней я не смогу встать с постели. Или не выношу ребёнка. У меня словно… душа на части развалена. — Проклятье. Они не могли проиграть. Иш Таб придётся подключить Пенелопу к жизнеобеспечению, то есть к ежедневному очищению. — Прошу, Иш Таб. Попроси его мне позвонить.

— Хорошо, я иду к нему. Но держись подальше от его квартиры, и оставайся у Хелены.

Она повесила трубку и пошла обратно.

Пять минут спустя, Иш Таб вышла из лифта и услышала вопль, который превратился в противное бульканье, прямо из квартиры Кинича.

— Ох, святая стряпня!

Она забежала в квартиру и увидела Кинича, сгорбившегося над парой дрыгающихся ног.

— Кинич! Нет!

Она откинула его на пол и почувствовала, как искра сдерживаемой, злой энергии высвобождается из тела. Господь всемогущий! У Кинича почернели глаза, и нижняя губа задрожала, когда он уставился прямо на Иш Таб. Он был так же шокирован, как и она.

Иш Таб обернулась через плечо и с ужасом уставилась на жертву. Антонио? О, Боги! Только не он. Антонио лежал без сознания, а из его шеи текла кровь. Иш Таб кинулась к нему.

— Нет, нет, нет! — Она стянула вуаль и потянулась к его шее, но замерла. Чёрт возьми, она должна остановить кровотечение, но если прикоснётся к нему, не очистив разум, Антонио всё равно умрёт.

Закрыв глаза, она приказала темноте вернуться вглубь души, а не рваться наружу.

Ничего.

Дыхание Антонио ослабло, а кровь ещё сильнее потекла на пол.

— Ох, дьявол. — Может, ей удастся освободить тёмную энергию, а потом забрать обратно в себя, прежде чем он проснётся.

«Удачи, блин». После освобождения энергия всегда лучше прилипала к новому убежищу, и вытащить её было в десять раз труднее. «Не имеет значения, другого выбора нет». Иш Таб прижала вуаль к ране и задохнулась, почувствовав, как тело засветилось мощным светом, который циркулировал между ними. Внутрь и наружу. Наружу и внутрь. Словно… «Свет наших душ танцует». Какого?..

Иш Таб обернулась на Кинича.

— Проклятье, лучик, хватай телефон и звони этому вампирскому доктору.

— Какому доктору, — пробормотал он, так и лежа неподвижно на полу.

— На холодильнике номер, чего, не видел? — Когда Хелена последний раз звонила, сказала, что повесила номер в каждой квартире новообращённых. — Шевелись!

Она вернулась к Антонио, чувствуя себя загипнотизированной переплетением их душ и его изысканной мужской красотой. Она убрала назад его тёмно-каштановые волосы.

— Не смей умирать, безумный учёный, не смей. — Будьте прокляты Боги, но она не знала, что происходило, потому что никогда не прикасалась так к смертному. Иш Таб не забирала его тьму и не убивала его, а просто… касалась.

Вздохнув, Иш Таб принялась пристальнее осматривать Антонио: тёмные и густые ресницы, мужественная ямочка на подбородке и уже сильно отросшая щетина.

— Ты должен помочь спасти мир, — прошептала она ему на ухо. «Вероятно, и меня спасти…»

Она снова оглянулась. Кинича не было на кухне. Он стоял в открытом окне, готовясь прыгнуть.

«Нет! Чёрт подери!»

Она отравила его тьмой. Он пытался покончить с собой. Иш Таб кинулась через всю комнату, когда Кинич наклонился в проём.

— Не-е-е-ет! — прокричала она, перегнулась через раму и схватила его за лодыжку, дёрнувшись всем телом под весом брата. Но успела вцепиться в выступ, правда, опасно свисая с окна. Чёрт побери, её брат тяжелый.

Иш Таб сморщилась, когда несколько зевак с улицы закричали. Слава Богам, что была ночь, и здание тускло освещено, иначе весь город мог видеть его.

— Отпусти меня. — Он вырывался и извивался. «Блин блинский. Этого не будет». Она закрыла глаза и призвала тьму. «Назад! Чёрт подери назад. Кинич должен жить».

Антонио истекал кровью, и если бы пришлось выбирать между ним и братом, Иш Таб выбрала бы Антонио. Не имело значения, что брат значил для неё всё; что, кроме Франсиско, Кинич единственное существо на планете, которое относилось к ней как к кому-то важному; что Кинич никогда не поворачивался к ней спиной. Даже после того, как Иш Таб чуть не сошла с ума после смерти человека, которого любила так сильно, что её душа извернулась. Но вся эта вода утекла тысячу лун назад. А новый поток приближался с яростной скоростью, и имя тому потоку Антонио Асеро — краеугольный камень, открывающий портал. И её связь с Вселенной всегда будет диктовать. Иш Таб так и будет ставить человечество на первое место. «Чёрт возьми». Слёзы, как сок лимона под прессом полились из глаз, от напряжения мышц. У неё было много даров, кроме силы.

«Вселенная, я тебя ненавижу! Не поступай так со мной! Не заставляй выбирать!»

Она мысленно проклинала каждою свою частичку бессмертной тёмной души.

«Прошу-прошу-прошу, вернитесь!»

— А-а-а! Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah. Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah. Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah…

Тело Кинича обмякло. Сработало?

Иш Таб стиснула зубы, но двести пятьдесят с лишним фунтов чистого веса бывшего бога солнца выдержать она уже не могла. Пятка скользнула на сантиметр вперёд. Иш Таб вцепилась в ногу Кинича ногтями, но хватка начала слабеть. Сколько ещё она сможет его держать? И каждая потерянная секунда стоила одной унции потерянной крови Антонио.

Иш Таб посмотрела вниз. Выживет ли вампир после падения? На протяжении тысяч лет, она видела, как они выживали и после худших травм. Как видела, что они умирали от меньших.

— Кинич, ты меня слышишь? Проклятье, схватись за что-нибудь. — Внизу был небольшой выступ на окне этажом ниже. Кинич не ответил. Она дёрнула ещё раз, но всё было бесполезно. Кинич слишком тяжёлый. — Кинич, брат, не знаю, слышишь ли ты меня, но я тебя люблю Ты — единственная семья, которая у меня есть, и я никогда не прощу тебе этого. Но если я не спасу Антонио, портал не откроется, Гай и Никколо так и останутся в ловушке, а Мааскаб уничтожат нас всех, включая твою драгоценную Пенелопу и ребёнка. Я должна сделать выбор. Моё сердце выбирает тебя, но долг…

Всхлипывая, она закрыла глаза и разжала руку на лодыжке Кинича.

— Не-е-е-ет!

Иш Таб подняла взгляд на крик и увидела, как Пенелопа смотрит на полёт Кинича.

«Боги, нет… Нет! Нет!»

Просто не существовало столько душ, неважно злых или добрых, чтобы очистить боль и тьму, которые она увидела в глазах Пенелопы.

ГЛАВА 11

— Прошу, Виктор. — Иш Таб ходила по гостиной Кинича. — Не говори, что это тупик. Я и так это знаю…

— Ну, так и есть, — ответил он. — Самый тупиковый тупик из всех виденных мной. — Семифутовый рассерженный скандинавский вампир сложил, затянутые в кожу, руки на груди. Он был одет в тёмно-синий свитер, чёрные кожаные штаны и такого же цвета кожаную куртку. Его длинные светлые волосы были искусно заплетены в косу коричневым кожаным шнурком.

— Дорогая, не зацикливайся на том, чего мы не можем изменить, — сказала, стоящая рядом, миниатюрная блондинка с огромными карими глазами, более известная как Джули, мать Пенелопы и… ну, падший ангел, недавно превратившийся в вампира. Запутанно? О, да. Кто-то должен облачить их историю в книгу.

Виктор посмотрел на Джули кобальтово-голубыми глазами и положил руку ей на щеку.

— Да, ангел мой. Ты, как обычно, права.

Вышагивая в отчаянии по гостиной Кинича, Пенелопа взглянула на них обоих с прямотой, которая подчеркнула, что она на грани.

— Прошу, мама, Виктор, быстрее сделайте что-то. Прошу! Ради меня!

— Ох, чёрт. — Виктор обернулся к груде костей и мяса, валяющихся на диване. — Ладно. Я дам Киничу свою кровь, чтобы поддержать жизнь, но ему потребуется огромное количество человеческой крови, чтобы исцелиться… если он вообще исцелится. К сожалению, он не может питаться, поэтому я предлагаю поставить ему капельницу. — Он посмотрел на Пенелопу. — Пожалуйста, достань пакет с кровью из холодильника и принеси аптечку из кухни Хелены.

— Спасибо, Виктор, спасибо, — проговорила Пенелопа и выбежала за дверь.

— И не давай солнечным лучам попадать на него! Он ослабнет! — прокричал ей вслед Виктор.

— Что насчёт физика? — поинтересовалась Иш Таб.

Виктор кинул на неё суровый взгляд.

— Мы не обращаем смертных в вампиров лишь потому, что они умирают.

Иш Таб хотела уже каждого из них превратить в самоубийц.

— Он не простой смертный. Если он умрёт, мы все погибнем. Просто сделай это, и покончим со всем.

Виктор показал ей средний палец. Словно её это волновало. Её «благословили даром» нести самоубийства одним прикосновением, так что сама Вселенная ей средний палец вечно демонстрирует.

— Ты собираешься взять всю ответственность на себя? — спросил Виктор. — Расскажешь всё о соглашении и научишь, как не убивать смертных? Мы только что избавились от злых вампиров, Иш Таб. Я не хочу нести ответственность за создание новых. Мне нравится мой район без Обскурос.

Иш Таб закатила глаза.

— Почему все вампиры в отпуске, а мне достался мистер ВампиРоджерс, которому подавай милый район?

— Да или нет, Иш Таб? — настоял он.

Иш Таб кивнула.

— Да! Да! Идиот! Спаси его.

Виктор посмотрел на, лежащего на полу, Антонио с повязкой на шее. Кровотечение замедлилось, но рана была тяжелой, и, по мнению Иш Таб, он долго не протянет.

— Ему нужно испить моей крови до того, как сердце остановится.

— Нет. Я не хочу быть, как он. Не хочу стать монстром, — донёсся слабый голос.

И всё посмотрели на Антонио.

***

Пойманный в ловушке боли, разум Антонио стал напоминать лампочку, свисающую с потолка комнаты для допросов третьего мира. То зажжётся, то потухнет. Каждый раз, когда он зажигался, а сознание прояснялось, ужас реальности — боль от разорванного горла — был страшнее смерти. Вампиры существовали? Так говорили голоса. Нет. Это просто сон. Идиотский сон.

— Антонио, — прорвался сквозь мрак нежный голос, — ты не должен сдаваться. Ты нам нужен. — Его запястье поглаживали нежной и тёплой рукой, и чувство чистого неуместного веселья охватило его. Воздух наполнил аромат ромашек и ванили. — Точно. Отпусти мысли о смерти. Отдай их мне. — Затем женщина начала говорить с кем-то другим в комнате… мужчиной с глубоким голосом и европейским акцентом. — Обрати его сейчас же, он уходит, — взмолилась она.

— Он не хочет быть вампиром. Ты слышала. Он назвал меня монстром, — ответил мужчина с акцентом.

— Мой отец… Я…

«Я не хочу быть монстром, как мой отец», — подумал Антонио, но не мог сказать и слова.

— Видишь! Он пытается сказать, что не хочет умирать. Хочет увидеть отца.

— Он не это сказал, — заспорил мужчина.

— Ерунда! — прошипела женщина. — Можем мы всё это пропустить? Это ради благого дела.

Господи, ему нравился голос этой женщины. Он был словно сладкий, тягучий нектар для его ушей.

— Говоришь, как божество, — протянул мужчина. — Ты знаешь же, что вы кучка больных ублюдков? Мужчина не хочет становиться бессмертным, так что найди другой способ открыть портал.

— Прошу, — прошептала женщина Антонио на ухо, поглаживая его щеку. — Сделай это ради меня.

— Не принуждай его! — взревел незнакомец.

— Я и не пыталась! — огрызнулась в ответ женщина и начала вновь поглаживать его щеку. Прикосновения были такими успокаивающими. — Антонио, это важно, — сказала она. — Ты должен согласиться.

Антонио тут же захотел. И, как и в первый раз, когда услышал её голос в больнице, не хотел её отпускать. Она, как наркотик. Голова кружилась, посылая мысли в безумный танец-чехарду. Сон и реальность смешались в тёмное варево.

— Я бы так хотел тебя увидеть. Лишь раз, — проговорил он. — Красива ли ты настолько, как твой голос?

Она хмыкнула.

— Целые армии падали замертво, желая посмотреть.

— И ты не оставишь меня? Никогда? — шёпотом спросил он.

Она долго молчала, а затем:

— Не оставлю.

Согласие сорвалось с губ.

— Ха! Ты его слышал! Вперёд! — прокричала женщина.

Незнакомый мужчина застонал.

— Ладно, надеюсь, ты знаешь, на что согласился. — В рот Антонио полилась горячая, соленая жидкость, которая потекла по венам, словно бушующий лесной пожар. Антонио всмотрелся через дымку обжигающей боли в пару люминесцентно-голубых глаз.

— Успокойся, сумасшедший учёный. Расслабься. Я буду ждать тебя на другой стороне, — прошептала она.

Антонио ощутил, как жизнь ускользает из тела и взмывает к звёздам. Словно гравитация отказалась удерживать его душу и послала её объединиться с космосом. Он последний раз вздохнул и канул в небытие.

ГЛАВА 12

После двух дней сидения возле мёртвого тела Антонио, Иш Таб достигла своего уровня отчаяния и вышла прогуляться, чтобы очиститься от негативной энергии, текущей по венам. Не каждая трансформация в вампира завершалась успешно, и мысль о смерти Антонио вернула Иш Таб в ту ночь, когда умер Франсиско, а она беспомощно смотрела, как его тело умирает от принятого им же яда.

Это слишком тяжело вынести и трудно наблюдать, как почти точная копия Франсиско вновь умирает. Клетки Иш Таб трещали по швам от печали, и, к сожалению, ей не удалось найти достаточного количества членов загородного клуба, поэтому она воспользовалась другими существами. Весной служителям парка придётся посадить немало деревьев.

Уставшая и желающая только прилечь, Иш Таб направилась в пентхаус, и когда вышла из лифта, услышала в коридоре голоса.

Зак. Говорил Зак. Какого чёрта он тут делал?

— Пенелопа, — произнёс он, — это нелепо. Киничу в отличие от меня на тебя плевать. Я бы никогда тебя так не бросил.

— Я люблю Кинича, и это не изменится.

— Он сказал тебе, что его связь разрушена?

— О чём ты? — спросила она.

— Тогда в Седоне, в ту ночь, когда стал вампиром, я несколько часов был с ним, и он сказал, что его связь с Вселенной разорвана. На какое-то время он освободился, перестал быть рабом благополучия человечества.

— И что? — спросила Пенелопа.

— Я много раз тебе повторял, что прежде чем стать вампиром, у него был выбор: остаться с тобой или нет. И он задвинул тебя.

— Да, верно, потому что между своими желаниями и потребностями и человечеством, он выбрал второе, став при этом героем, — возразила она.

— Нет, он поступил эгоистично. Ему невыносима мысль о том, чтобы позволить кому-то другому спасти положение, ведь хочет славы только для себя. — Молчание. — Я бы нашёл способ, — добавил Зак, — не причиняя боли тебе, сделать работу. Мой брат полный идиот. И неважно проснётся ли Кинич, он всегда причинит тебе боль, потому что никогда не поставит на первое место.

«Ой. Он ударил по самому больному месту Пенелопы», — подумала Иш Таб, не в силах поверить в жестокость Зака.

— Я ничего не могу поделать с чувствами, Зак. Просто не могу.

— Нет можешь. Посмотри на меня, — приказал Зак.

«Ой-ой…»

— Зак, что ты делаешь? — пробормотала Пенелопа.

— Пенелопа, ты забудешь его и захочешь быть со мн…

Иш Таб ворвалась внутрь.

— Зак, остановись. — Зак перевёл взгляд бирюзовых глаз на Иш Таб, которая смотрела на расфокусированные глаза Пенелопы. — Какого чёрта ты творишь? — прорычала Иш Таб.

Он посмотрел на Пенелопу и отпустил её.

— Мы разговаривали.

— Хрена с два. — Иш Таб встала между ними, стараясь не касаться Пенелопы, сняла вуаль и посмотрела на разгневанное лицо брата. — Ты используешь на ней свой дар?

— Нет, Иш Таб, всё нормально, — произнесла за ней Пенелопа.

Зак на добрый фут выше и значительно сильнее, но у Иш Таб тоже есть умения, с которыми братья и сёстры не хотели связываться. И это не вязание.

Не обращая внимания на Пенелопу, Иш Таб встала на носочки.

— Ты не просто разговаривал, и мы оба это знаем. — Слабо пожав плечами, Зак сложил руки на груди. — Как давно ты знаешь о своём даре? — спросила Иш Таб.

Он улыбнулся, а в глазах появился блеск. Неудивительно, что Пенелопа не смогла устоять. Его запах. Его тело. Зак — мёд, а женщины — пчёлы. Как могли боги, не заметить этого? Привлекательность и магнетизм Зака в десять раз больше обычного божества, что говорило о многом, учитывая, как люди бросались на богов. Но у Зака есть дополнительная порция неотразимости.

— Зак, иди домой. Живо! — приказала Иш Таб.

— Без Пенелопы не пойду. Я её люблю и она моя, — сказал он.

— Нет. Ты хочешь владеть ею, а это не любовь. Если хочешь взять её силой, придётся пройти через меня. — Иш Таб подняла руки, и Зак попятился.

— Если используешь силы против меня, падём вместе, — угрюмо сказал он.

Иш Таб пожала плечом.

— Думаешь, мне есть дело? Помни, мне терять нечего, и моё назначение мне ненавистно. Пусть меня изгонят и заберут силы, для меня это станет отпуском, о котором я так долго молила. — В качестве доказательства, она ударила Зака в грудь. Зак отпрыгнул, зарычал и повернулся к двери.

— Иш Таб, это ещё не конец. — С этими словами он захлопнул дверь.

Иш Таб натянула вуаль и повернулась к Пенелопе.

— Ты в норме?

Пенелопа тряхнула головой и прижала руку к животу.

— Не знаю. Чувствую себя не очень хорошо.

— Через пару часов всё пройдёт. — Иш Таб повернулась и посмотрела на дверь. «Идиот». Она вынесет это на обсуждение следующего саммита. Зак зашёл слишком далеко — мало того, что узнал о своём даре и скрыл его от остальных, но использовал на Пенелопе без её разрешения. Это нарушение их самого священного закона, который идёт сразу после запрета на путешествия во времени и до того, что на саммитах носят штаны. Ладно, последнее может и ерунда, но его нужно внести в список.

Пенелопа направилась к двери.

— Я должна пойти за Заком, поговорить…

— Пенелопа, это всё не по-настоящему. Зак использовал на тебе свои силы и, скорее всего, делал уже так давно. — Пенелопа дошла до двери, не обращая внимания на Иш Таб, и взялась за ручку. — Зак не Бог Любви, как мы думали, а Бог Искушения, — выплюнула Иш Таб. — И спорю на свою лучшую пару шлёпанец, именно он заставил Кинича желать твоей крови больше всего на свете.

***

— Я сделал, как ты просила, Симил. И это не только не сработало, но и Иш Таб всё увидела. — Зак смотрел через тонированное окно на проезжающие машины, разговаривая по телефону.

— Хм-м, похоже на протухший огурец, — ответила Симил.

— Это не чёртова шутка! Я её потерял. И меня будут судить за измену. Это всё твоя вина. Какого хрена я тебя послушал?

— Роберто! Духовка пропищала! — Симил откашлялась. — Извини, Зак, у меня пирог приготовился. На чём я остановилась?

Симил чертовски повезло, что она от него далеко, иначе он уже бы всю душу из неё вытряс.

— Дай-ка подумать. Я потерял женщину, которую полюбил! — проорал Зак. — Вот на чём. А после семи тысяч лет я, наконец, узнал каков мой дар только для того, чтобы меня изгнали. О да, ещё меня лишат сил!

— Изгнали? Лишат сил? Звучит не ахти. Какого лешего ты натворил? — спросила она.

Она решила из себя дурочку построить?

— Я тебя убью, Симил. А когда ты получишь новое тело, убью вновь.

— Ну-ну, братец, успокойся. Ты не представляешь, как Минки нервничает, когда всё идёт не так, как она хочет.

— Минки единорог. — Придушить, придушить, придушить Симил…

— Тс-с-с-с, она тебя услышать может. Минки считает себя вампиром, который превращается в летучую мышь. Как ещё она могла бы летать? Как бы там ни было, правды я тебе не скажу.

— Не скажешь чего? — спросил он.

— Правды. Я не хочу её тебе открывать.

— И что же это? — поинтересовался он.

— Роберто! Пирог! Живо! — крикнула Симил, а затем вернулась к разговору. — Думаешь, вампир с супер слухом услышит писк духовки, который манит его принести мне вкусную закуску.

— Сими-и-ил, правду! — прорычал Зак.

— Правду? Правду… О, какая ерунда. Куда же я её положила? Погоди, братец. Дай-ка подумаю… О, гляди! Я нашла оригинальную куклу человека на шесть миллионов долларов[20]!

Зак услышал лязг и грохот на заднем фоне.

— Симил, где ты?

— Закупаемся барахлишком с Роберто, — ответила она.

— Закупаемся чем? — спросил он.

Симил заворчала.

— Ты позор прямо — я в комиссионке. Где ещё можно достать духовку для пирога и новую пару крутых розовых брючек? А ещё куклу Ли Мэйджорса[21]!

Зак почувствовал, как лицо становится багряным от гнева.

— Я тебя найду! А затем выпотро…

— Правда! Я её нашла! И правда в том, что всё идёт по плану, — перебила она его.

— То есть меня не изгонят? И остаётся шанс отбить Пенелопу у придурка-братца?

— Нет, не по этому плану. По другому плану.

Какого дьявола?

— Потрудись объяснить. — Зака затошнило.

— Ага, уже тружусь, в общем, всё будет, как надо. Помнишь, я говорила тебе, найти безопасное место и никому не говорить о его местонахождении? Где оно? — спросила она.

— Я тебе ничего не скажу. — Не-а, больше он не поверит Симил. И заставит её заплатить, пусть даже это будет последнее, что он сделает.

— Ладно. Окей, иди в это безопасное место и оставайся там, пока тебя не найдут.

— Кто меня найдёт?

— Я, глупенький, — ответила она. — Думаешь, позволю тебе скрыться после того, что ты натворил? Пока-пока.

— Но я делал то, что ты!.. — Вызов был завершён, и у Зака возникло отчетливое ощущение, что его просто одурачили, заставив сделать грязную работу за Симил.

Может, следовало пойти к братьям и исповедаться, пока не стало ещё хуже. Неужели они не поймут всей ситуации? Он ничего не мог поделать со своей любовью к Пенелопе, и будь проклят, если будет просто стоять и смотреть, как этот сукин сын Кинич снова и снова разбивает ей сердце. Дьявол всех богов разбери. Ситуация вышла за пределы «хреново», потому что теперь Пенелопа ненавидела Зака.

— Такси в аэропорт, пожалуйста. В международный терминал. — Зак никогда не простит Симил. Ни-ко-гда.

ГЛАВА 13

Иш Таб вошла в спальню Кинича и застонала от разочарования, увидев Пенелопу, растянувшуюся на красных атласных простынях рядом с неподвижным и слегка сплющенным телом. Смотря на её длинные тёмные волосы, которые она собрала в косу, и цветастое платье, возникало ощущение, что она собиралась взять Кинича на пикник, как только тот проснётся. Очевидно, Пенелопа будет шашлычком. И картофельным салатом. И яблочным пирогом.

— Тебе не следует быть здесь, — отрезала Иш Таб. — Прошло три дня, и он может очнуться в любую секунду, а пока мы не разрушим заклинание Зака ты для Кинича — смачная закуска.

Пенелопа даже не пошевелилась.

— Я не уйду. — Она с любовью посмотрела на его побитое лицо. Как она могла смотреть на мужчину, будто хотела его всего облизать? Он в ужасном состоянии.

«Ага, благодаря тебе».

Иш Таб поморщилась. Почему она всегда причиняет окружающим столько боли?

— Пенелопа, хочу сказать, что мне очень жаль. Прости за тебя, Зака, Кинича… Особенно за Кинича. Я не хотела, чтобы он упал, но…

— Не надо объяснять. Ты сделала, что смогла, чтобы спасти Антонио. Кинич выживет.

— Да. К счастью для него, грузовик смягчил падение. — Ой. Наверно, было очень больно.

— Главное, что у нас есть шанс. Я просто рада, что мама с Виктором решили прервать отпуск в Диснейленде и проведать меня, — Пенелопа помолчала. — Это звучит странно, да?

Да, но теперь странности для них — норма. И Пенелопа права, стереть память шестидесяти человек — чертовски трудная задача. А потом вся эта ситуация со спасением Кинича и Антонио. Так что да, можно и не спорить, как Пенелопа рада, что они заскочили к ней.

— Кстати, как у Антонио дела? — спросила Пенелопа.

Иш Таб пожала плечами.

— До сих пор, спит. Виктор считает, что я испортила превращение, прикоснувшись к нему до того, как он выпил крови. — Она почесала висок над вуалью. Иш Таб так и не могла понять, как дотронулась до Антонио, не подготовившись и не произнеся заклинания. А потом — о-о-о-ох! — произошло что-то очень странное с их душами, когда свет перетекал от одного к другому. Возможно, это было вызвано стрессом ситуации. Случались и более странные вещи, когда дело касалось её даров.

Что ж, она не рискнет снова к нему прикоснуться. Вампиры явно восприимчивы к её силам. Пример — Кинич. В принципе, это хорошо, потому что вампиры — отвратительны… за исключением её брата, конечно (Бедный, бедный Кинич), который только временно отвратителен, потому что походил на гигантский стейк под соусом тартар.

«Благодаря тебе».

Но все остальные вампиры? Фу! Они мертвы, а она ненавидела смерть. Ну, не то чтобы ненавидела, но кто мог находить смерть привлекательной? Никто. Серьёзно. Как люди могут быть так одержимы вампирами? Они прокажённые… Хуже прокажённых.

«Прокажённые зомби без конечностей».

Иш Таб содрогнулась. Ей нравились люди, живые, полные света и тепла. А особенно она восхищалась теми, кто умел смеяться. Таким был Франсиско. И его смех был заразительным. Именно поэтому она полюбила смертного.

«Поэтому он и умер».

Уф!

«Хватит уже. Ты как приговорённая к расстрелу, которая всё продолжает в себя стрелять».

— И что же будет с Киничем, когда он проснётся? — спросила Пенелопа. — Так и будет хотеть себя убить?

Иш Таб покачала головой.

— Не думаю. Хотя, я никогда не пробовала прикасаться к вампирам, и Кинич был первым, кого я очистила. Кажется, я извлекла всё плохое. — Иш Таб посмотрела на часы — 16:44. Зимнее солнце вот-вот сядет. — Чёрт. Мне нужно идти. Хочу быть рядом когда… если Антонио проснётся, а ты не можешь оставаться тут одна. Нужно выяснить, как заставить Кинича перестать хотеть твоей…

— Я останусь с ней, — проговорила мать Пенелопы, заходя в комнату. Как обычно, она была одета в лёгкий и весёлый наряд. Сегодня он состоял из белых кожаных штанов, белых замшевых сапог и белого кашемирового свитера.

— Просто, будьте осторожны, — предупредила Иш Таб. — Вернусь через пару…

Внезапно Кинич вскочил с кровати и схватил Пенелопу.

— Кинич! — взвизгнула Иш Таб, а мама Пенелопы прыгнула ему на спину, но Кинич оказался сильнее. Он впился зубами в шею Пенелопы, и она закричала от ужаса. Но затем Кинич мучительно завыл, и языки пламени вырвались из его рта. Он упал на пол, увлекая за собой Джули. Чёрт возьми! Через несколько секунд пламя погасло, но Кинич продолжал корчиться от боли. Иш Таб сорвала с себя вуаль и протянула Джули. Та непонимающе смотрела на неё пару секунд.

— Держи, прижми к ране Пенелопы, — Иш Таб потрясла вуалью перед лицом Джули.

Джули моргнула и перевела внимание на Пенелопу, осматривая шею.

— Всего лишь царапина. Ты в порядке, детка?

Пенелопа истерически хохотнула и расплакалась. Кинич сел с обуглившимися губами, а затем уставился на стену так, словно его ударили по голове кувалдой.

— Пенелопа, расскажи чего смешного? — спросила Иш Таб, переводя дыхание и стараясь не психануть. Да, боги психуют, и, вероятнее, чаще любого другого существа на планете.

— Он не может пить… мою… Господи, это так смешно! — Она перекатывалась с боку на бок и смеялась, а потом легла на спину. — Он не может меня кусать, потому что по венам у меня течёт солнечный свет. Я его Криптонит!

Иш Таб почесала затылок и посмотрела на Джули. Всё это время Пенелопа была права — Кинич не мог ей навредить, Вселенная об этом позаботилась. Как могло у полу-смертной быть больше привилегий в нужном департаменте?

Пенелопа перестала смеяться и вперила злобный взгляд в Кинича.

— Что же, думаю, вам двоим нужно поболтать. — Джули встала на ноги и посмотрела на Иш Таб. — Давай дадим им время.

— Но… К-хм… Безопасно ли оставлять их одних? — спросила Иш Таб.

— Думаю, ты опасаешься за его безопасность, — вставила Джули.

— Сукин ты сын! — Пенелопа кинулась на Кинича и принялась колотить его кулаками в грудь, вызывая крошечные огненные шары. Оставалось надеяться, что Никколо и Хелена застраховали дом от пожара. Иш Таб пошла за Джули к двери, пока Пенелопа выдавала гневную тираду из «Как ты смел?» и «Ты чёртов идиот! Не смей даже подумать вновь меня оставлять!», а ещё «Как вообще додумался стать вампиром?.. Я собственноручно тебя убью, если ещё раз такое провернёшь», ну, и на десерт «И ещё и кусать посмел! Придурок!»

Иш Таб вышла вслед за матерью Пенелопы в коридор и закрыла дверь.

— Я слышал крики, — Виктор вышел из-за угла. — В чём дело? Эта чёртова драма закончится?

Джули хмыкнула.

— Кинич укусил Пенелопу и получил дозу солнечного света. А теперь Пенелопа песочит его.

Виктор улыбнулся, притянул к себе Джули и поцеловал в шею.

— Отличная новость, любовь моя, обожаю счастливые концы.

— О, как и я, — выдохнула она.

— Я говорил, что бывшие ангелы специализируются на искусстве счастливого конца? У меня язык… — Фу-фу-фу. Влюблённые вампиры — фу!

Пункт 6: смотреть, как целуются вампиры всё равно, что наблюдать за обжимающимися трупами.

— Прошу прощения, что прерываю ваш момент нежити, но как Антонио? — спросила Иш Таб.

То, что у Виктора цвет глаз сменился с небесно-голубого на тёмно-синий, говорило за себя — плохо.

— Господи, он умер? — спросила Иш Таб. — То есть, да умер… но не умер, а умер?.. Ой, неважно, что-то не так или что? Он же должен был очнуться?

По выражению лица Виктора она поняла, что он понятия не имеет. И вновь темнота Иш Таб заполнила клетки. Почему от мысли о смерти Антонио она так печалится?

«Потому что он нужен нам, чтобы открыть портал и спасти твоего идиота-братца и бывшего муженька Хелены, чтобы мы могли надрать задницу Мааскабам раз и навсегда».

Да, наверное, поэтому.

— Не хочу давать тебе ложную надежду, но верю, что у Антонио ещё есть шанс, — проговорил Виктор. — Я не вижу никаких признаков настоящей смерти.

Джули посмотрела на Иш Таб, стараясь заглянуть под вуаль.

— Милая, ты в порядке? — Она потянулась к ней, но Виктор ударил её по руке.

— Не трогай её, никогда. Она — яд, любимая, — сказал он.

— Виктор, дорогой, — запротестовала Джули, — это очень грубо. Кроме того, я видела её без вуали, и она настоящая…

— Нет, — перебила её Иш Таб, — он прав. Я — яд, монстр. Не нужно меня касаться. — Иш Таб вытянула руки, показывая серую, отвратительную кожу.

Затем повернулась к лестнице.

— Мне надо отлучиться на пару часов. Позвоните, если будут какие-то новости в Антонио.

***

У Антонио жгло глаза. Огонь. Они горят! Нет, всё тело горит. От боли он перекатился на бок и с глухим стуком упал на пол. Яркий свет слепил его. Погодите…

«Больно… глазам».

Он вскочил на ноги и прижался спиной к стене, крутя головой из стороны в сторону. Он в своей спальне.

— Чёрт, я вижу. — И не только видел, но слышал, чувствовал и ощущал каждую вибрацию воздуха. Подбежав к окну, он распахнул его. — Sí! Я вижу! — Он вдохнул полные лёгкие прохладного вечернего воздуха. И почувствовал вкус города на языке — хот-доги из закусочной за углом, аромат роз, исходящий от женщины, выгуливающей собаку девятнадцатью этажами ниже, и парочки, потягивающей горячий шоколад в парке напротив. — Я вернулся, чёрт подери! Вернулся! — прокричал он из окна.

«И голоден. Чертовски голоден».

И что это за восхитительный запах? Антонио глубоко вздохнул. Океан. Автомобильные пары. Пекарня. Мусор. И… ваниль с ромашками. Он посмотрел вниз — просто потрясающе. Даже в тусклом солнечном свете он видел лица пешеходов и… ваниль и ромашки. Да. Запах исходил от женщины, которая только что скрылась за углом.

— Дерьмо!

Он залез в шкаф, натянул джинсы, ботинки и чёрный свитер, хотя ему не было холодно. Нет. Он чувствовал себя чертовски великолепно! Весь в предвкушении он выбежал из квартиры и помчался вниз по лестнице. На каждом шагу он наслаждался текучестью и силой тела. Он двигался, как ветер на стероидах, и, казалось, был непобедимым, сильным и здоровее жизни. Что с ним происходило? Он смутно помнил непонятный сон про женщину и странный разговор мужчины с низким голосом, в котором говорилось о вампирах.

Почти дойдя до первого этажа, Антонио остановился.

— Нет. Чёрт, нет. Я вампир? — Он осмотрел руки и потёр лицо и шею — кожу покалывало, и она была живой. Он не чувствовал себя мёртвым.

Антонио положил правую руку на сердце.

Ничего.

— Дьявол! — Он попятился, словно мог уйти от собственной груди. — Какого чёрта? — Он начал вспоминать соседа, который напал на него и перерезал шею. Антонио потёр то место, но никаких следов раны не обнаружил. Затем воспоминания вернулись к женщине, которая находилась рядом, пока он истекал кровью. Та самая женщина — ваниль и ромашки — которая пришла в больницу и дотронулась до него. Его сердце ожило и забилось в груди, как упряжка скачущих лошадей. На Антонио нахлынуло непреодолимое желание найти ту женщину.

— Чего ты блин ждёшь? — Несмотря на абсурдность ситуации, единственное, что Антонио знал — ему нужно найти её. Он молился, чтобы зрение вернулось хотя бы для того, чтобы увидеть её ангельское лицо. Именно таким оно и должно быть, потому, что она спасла ему жизнь. Дважды.

Он промчался через вестибюль и выскочил из здания, двигаясь со скоростью… людей? Проклятье. Неужели он действительно теперь называет их людьми, словно они иное государство? Его мозг уже принял концепцию, от которой отказывалось его беспорядочно бьющееся сердце. Завернув за угол, он уловил её аромат. Резкая боль пронзила десны, медный привкус крови наполнил рот.

«Пресвятая дева Мария! No puede ser[22]!

Он накрыл рот ладонью. Не может быть. У него клыки! Острые клыки, как у собаки! Два чёртовых клыка! Мало того, Антонио начал пускать слюни, потому что никогда прежде не чувствовал что-то слаще, аромата ромашек. Предельно острым зрением он уловил всполох чёрной ткани, скользящей в переулок, бросился туда и уже собирался выйти, когда заметил женщину в тени. Она подняла полосатого кота, очень похожего на его любимого кота Саймона, и прижала к груди, говоря с ним.

— Милый котёнок. Всё хорошо…

Он улыбнулся про себя: она тоже любила животных. Женщина, должно быть, очень расстроилась, убив его кошку, без сомнения по ошибке. Потому что такой ангел никогда бы не убил невинное создание нарочно.

Он вновь выглянул из-за угла, но женщина уже исчезла.

Сбитый с толку, Антонио скользнул в переулок. Чуткий слух улавливал каждый звук, но сейчас было тихо, словно в библиотеке пятничным вечером. Он медленно двинулся по заваленному мусором проулку. Рядом с каждой тёмный дверью стоял большой мусорный контейнер, а пустые деревянные поддоны были свалены в беспорядочные кучи. Пройдя вперёд, Антонио заметил, что переулок уходит вправо и соединяется с длинной боковой открытой улицей. Жуткая тишина, сопровождающая Антонио по пути, пробирала до костей, но то, что он увидел дальше, заставило похолодеть сердце.

Несколько подёргивающихся крыс, лежали на земле рядом с рыжим котом… мёртвым рыжим котом, из пасти которого торчала половина крысы, словно он подавился. В углу между стеной и большим зелёным мусорным баком лежал человек, из горла которого торчал осколок стекла. Воздух наполнился запахом крови. Антонио подошёл к мужчине, который был одет в грязные чёрные джинсы и заляпанные грязью ботинки. Его армейская куртка пахла чем-то странным, какой-то горелой материей. Химические вещества? Возможно, наркотики. Но его кровь…

Антонио прижал ко рту ладонь.

— Нет. Ты — вегетарианец, и не веришь в убийство ради еды. — Он присел на корточки перед человеком. — Кто же так с тобой? Не двигайся, я вызову скорую. — Антонио полез в карман, но сотового не было. Дьявол. — Я сейчас вернусь.

Мужчина заворчал.

— Женщина. — Он указал на переулок и умер.

Нет. Его красавица? Его ангел с ароматом ванили и ромашек? Она убила бедных животных и этого мужчину? Невозможно.

Антонио пошёл по следу аромата и свернул в другой переулок через несколько домов. Звуки города: шум машин, клаксоны, разговоры пешеходов — стучали в ушах. Фары автомобилей сверкали, как звёзды в яркую ночь. Всё окружение было чересчур ярким, громким, а запахи намного сильнее. Антонио осторожно приблизился к переулку и заглянул за угол. Смерть. Пахло смертью, смешанной со сладким ароматом. Внезапно он увидел, что к нему приближается тень. Он нырнул в дверной проём, когда она проходила мимо в… наряде Мартиши Адамс? Какого чёрта?

— Кто ты? — это был не совсем вопрос, скорее замечание.

— Чёрт возьми! — Женщина обернулась, замерла, а затем потянулась к вуали. — Боги всемогущие, это правда… ты?

«А кого ты ждала? Кузена?»

— Кто ты такая? — вновь спросил он.

Женщина подошла ещё ближе, и Антонио инстинктивно захотелось убежать. Что-то в ней пугало и вызывало отвращение. Она протянула к нему руки, от которых исходила вонь смерти. Он вжался в стену.

— Не трогай меня.

— Конечно. Я не знаю, о чём думала. — Она уронила руки. Долгий момент прошёл в абсолютной тишине, пока Антонио изучал женщину, а она его. Что она такое? Почему закрыла лицо этой ужасной вуалью? И почему у него возникло странное желание прикоснуться к ней?

— Ты не должен быть один, — наконец сказала она. — Не в первый же вечер.

— Кто?..

У неё зазвонил телефон и зазвучал погребальный марш.

— Придержи мысль. — Она подняла указательный палец и порылась в яркой сумочке, ища мобильный. — Держу пари, ты кого-то потерял, — сказала она другому человеку.

Антонио слышал каждое слово, будто сам разговаривал по телефону. И этот голос он узнал — слышал во сне — этот мужчина хотел сделать его… вампиром.

Холодные, колющие осколки новой реальности встали на свои места. Он действительно стал вампиром, что означало… всё полетело к чертям! Его планы расшифровать скрижаль и открыть портал, спасти брата, его планы на собственную свободу. Да, он думал, что всё полетело к чертям, когда потерял зрение, но вот теперь точный и безвозвратный конец! Надежды никакой не было. Он стал тем, кем себе обещал не быть — убийцей, как и его отец.

— Ты это со мной сделала, да? — проскрежетал он.

Женщина подняла голову, прикрытую вуалью, и посмотрела на него. Чёрт, казалось, что она смотрит сквозь него.

— Я верну его. Пока. — Она закончила звонок и кинула телефон в сумочку. — Да. Я уговорила Виктора обратить тебя, потому что выбора не было.

Она сделала его монстром. Вампиром, чёрт подери! Этого не должно было случиться. Не должно и не могло! Дерьмо!

— Был выбор! — закричал он. — Смерть! И, поверь, она была бы милее!

— Ты не понимаешь…

— У тебя есть хоть малейшие… самые крошечные представления, что ты наделала? А? Ты — демон из ада! Ты своими руками уничтожила всё мою жизнь, всё, что мне дорого! Всё, чёрт возьми!

Желая тряхнуть её за плечи, Антонио потянулся к ней, но она отскочила.

— Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! — проговорила она.

Она сказала то же самое, когда они столкнулись в лифте его дома, и добавила, что он ей противен. Отступив, он поднял руки, и его охватила слепящая ярость. Нужно уйти, прежде чем он сделает что-то, о чём потом пожалеет.

Развернувшись, он побежал со всей своей вампирской скорости.

ГЛАВА 14

Пенелопа всё кидала и кидала шары, пока на пальцах не появились волдыри, а Кинич просто принимал удары. Столько дней она лила слёзы из-за того, что потеряла его, из-за того, что он не любил её настолько, чтобы побороть тягу к крови, но она плакала недостаточно. Теперь все сдерживаемые эмоции хлынули наружу, словно цунами. Через несколько минут она склонила голову к груди Кинича и последний раз всхлипнула, прежде чем сжать в кулаке обугленную белую футболку и утереть глаза.

— Успокоилась дорогая? — спросил он.

Пенелопа почувствовала, как он погладил сильной рукой её по затылку и шее.

— Думаю, да, — выдавила она.

— Хорошо. — Кинич подхватил её и бросил на кровать. — Сейчас вернусь.

Прежде чем она успела возразить, он исчез.

— Эй! Ты куда?

Она услышала, как открылся и захлопнулся холодильник. Кинич пошёл перекусить? Прямо посреди её эпического срыва? Проклятье. Она ещё не закончила. И он это заслужил. Да, Кинич не виноват, что Зак искушал его, но Ник натворил много других глупостей и заслужил хорошую взбучку. Для начала, Ник разработал рискованный план, испытав судьбу с Роберто Древним, что привело Кинича в страну вампиров. Затем отказывался с ней встречаться, не доверяя, хотя в глубине души она знала, что они созданы друг для друга. И всё это время она была наедине с Заком и правила богами. А ещё она беременна! И пытается остановить конец света!

«Я имею в виду… серьёзно!»

Пенелопа вышла из спальни, прошла через гостиную — чёрт, кто-то действительно должен поговорить с Хеленой об интерьере. Чего так мрачно-то? Зайдя на кухню, она нашла Кинича без рубашки — «Ой, как я подпортила его шарами огненными» — но в пижамных штанах и чего-то пьющего. Пенелопа с трудом сглотнула и обвела взглядом мощное тело. Почти семь футов ростом, накаченное, поджарое с загорелой кожей — далеко не такой загорелой, как раньше, но, тем не менее, совершенно аппетитной — кубики на животе, бицепсы напрягаются, когда он поднимает пластиковый пакет и пьёт. Она просто притворилась, что он пьёт пунш, потому что прямо у неё на глазах тело Кинича исцелялось, синяки на великолепной широкой спине исчезли. Его карамельно-каштановые волосы, которые она так любила, вновь отрасли.

Кинич отнял пакет ото рта и посмотрел на Пен.

— Я сказал тебе лежать на месте. — Он взял ещё один пакет, оторвал уголок и снова запрокинул голову, тяжело глотая.

— Нет, ты сказал: «Сейчас вернусь».

Кинич сделал последний глоток, бросил пакетик в мусорное ведро, вытер рот рукой и уставился на Пенелопу так, словно был ещё голоден. Она отступила, вытянув вперёд руки.

— Эй, мне казалось, мы поняли, что мной ты отобедать не можешь.

Он опустил взгляд на её грудь и почесал заросший щетиной подбородок.

— Кто сказал?

Ого. Неужели его бицепсы стали больше ещё на пару дюймов? Когда Кинич был богом Солнца, казался большим, сильным и невероятно соблазнительным. Но сейчас?.. Он был чертовски огромен и чертовски сексуален.

«Самая настоящая модель нижнего белья!»

Вместо того чтобы наброситься на Пенелопу, как она втайне надеялась, Кинич повернулся к ней спиной и вытащил из буфета бутылку. Красное вино? Он не потрудился вытащить пробку, а просто сломал горлышко и начал жадно пить прямо из побитой бутылки.

«Отличненько, Кинича надо вновь научить манерам».

Он прикончил бутылку, поставил её на стойку, повернулся к Пенелопе и облизнул полные губы.

«Дьявол».

Он стал ещё прекраснее? Трудно было определить, какая часть тела стала лучше, но оно всё выглядело так, словно вышло из-под кисти да Винчи и резца Микеланджело, создавая безупречную чёткость в каждой мышце и каждом изгибе.

Пенелопа посмотрела на потолок.

— Серьёзно? Вот так, да? Шутишь? Нечестно же!

— Ну, — прорычал он, — на чём мы остановились? — Кинич направился к Пенелопе с голодным выражением на лице, а бирюзовые глаза стали карими.

Господи, он нападёт на неё. Пенелопа продолжила пятиться.

— Ты не можешь…

Не успела она и глазом моргнуть, как Кинич прижал её к стене и впился в губы поцелуем. И хотя его язык был горяч и страстно двигался у неё во рту, движения бёдрами были пропитаны большей страстью.

— Господи, женщина, я так по тебе скучал, — выдохнул он ей в губы, овевая сладким, восхитительным ароматом — жгучие специи, тропические цитрусы, мужчина и секс… «ГосподиТыБожеЖТыМой!»

— Вот на полном серьёзе? — Она опять посмотрела в потолок. — Ну, да, когда был просто Богом, его аромат был недостаточно аппетитным?

— С кем ты разговариваешь, чёрт возьми?

Она пожала плечами.

— Ни с кем. Ты меня в постель отнесёшь?

Он улыбнулся, и впервые за несколько недель Пенелопа увидела божество, в которое влюбилась. Того кто тайно помогал брошенным детям, кто пожертвовал собой, чтобы спасти её, кого она готова любить и утешать даже в самое неспокойное время. Она прижала руку к его щеке, наслаждаясь мужской грубостью. Пенелопа не могла поверить, что они действительно стоят на кухне, прижимаясь друг к другу. Счастье и триумф захлестнули её.

— Я чёртов везунчик, потому что стал вампиром, а измерение, через которое путешествуем закрыто. — Мааскабы заперли его — так им удалось схватить Гая, Никколо и остальных. — Придётся заняться этим здесь, кровать слишком далеко. — Он опустил голову к её шее, и на долю секунды Пенелопа напряглась, но расслабилась, почувствовав, как горячим языком он ласкает основание её горла. Ровно через две секунды тело уже пылало пожаром. По нему пробежали мурашки, соски затвердели, превратившись в маленькие острые пики, а между ног разлился жар.

«О, боги, какое невероятное ощущение обнимать Кинича».

Лучше, чем она помнила. Лучше всего на белом свете. Быть с Киничем — значит снова быть единым целым… с целой кучей лишних персон. Пенелопа едва заметила, как Ник стянул штаны. Боже, какой он огромный, толстый и твёрдый. В голове всплыли воспоминания об их последнем разе. Такой секс мог превратить женщину в наркоманку. Потому что с момента, когда он входит в тело, каждый нерв наполняется эндорфинами и переходит в эйфорический шок, удовольствие разрывает каждый дюйм. Нет. Женщина никогда не смогла бы уйти от такого мужчины и не забудет такого секса. Если только Симил не накачает наркотиками из-за своего дьявольского плана, как случилось в первый раз Пенелопы с Киничем, из-за чего она и залетела. Длинная история.

Она выдохнула прямо в горячие губы Кинича. Затем, как по волшебству, с Пенелопы сняли платье и нижнее бельё. Она посмотрела на изодранную одежду, валяющуюся на полу.

— Подлый вампир. Как ты это сделал?

Он не ответил, а накрыл её рот своим и прижался обнажённым телом к её, позволяя наслаждаться ощущением твёрдости и тепла. Боги, он так хорош, просто невыносимо хорош.

— Чего ты ждёшь? — Разве она недостаточно страдала?

В ответ он заставил её обнять себя за талию ногами и подвёл пульсирующий член к влажному входу. Пенелопа напряглась, вспоминая их последний секс. Удовольствие от огромного члена не обошлось без небольшой боли, но оно того стоило. Но Кинич не вошёл в неё и не освободил от ноющего напряжения… Нет, он начал тереться кончиком между складок, тесно прижимая Пен к стене. Ох, она помнила этот танец. Её любимое воспоминание о Киниче, которое она прокручивала сотни раз, когда была одна и грустила. Больше нет.

— Боги, как хорошо, — выдохнула она. Кинич жёстко поцеловал её, продолжая тереться о естество шелковистой головкой. Так порочно и обжигающе. — Я думаю, что сейчас… о боже, пожалуйста… Да. Нет! Подожди!

Кинич нетерпеливо выгнул бровь.

Из-за силы, заключённой внутри, любому не-божеству будет плохо, и гораздо хуже вампиру, страдающему аллергией на солнечный свет.

— Помнишь, что было в прошлый раз?

Он поднял руку, показывая кольцо на указательном пальце.

— Кольцо с нефритом. Я его на всякий случай заказал.

Она судорожно выдохнула, благодарная за стратегически-умного Кинича. Нефрит притупит силы. Она надеялась. Потому что, чёрт подери, они слишком долго ждали.

— Если будет больно, просто остановись, — сказала она.

Он немного порочно улыбнулся.

— Договорились. — Не сводя взгляда от её глаз, он вошёл в лоно. Пенелопа стиснула зубы, пока он входил и проникал глубже, то немного выходя, то толкаясь вперёд. Господи, неужели он и там стал больше после крови? — Пенелопа, смотри на меня. Я хочу видеть тебя. — Она открыла глаза и уставилась на изысканно красивое лицо Кинича. Высокие скулы и твёрдый подбородок, карамельного цвета брови и густые ресницы, обрамляющие бирюзовые глаза. — Господи, женщина, ты такая горячая и тугая. Я недолго продержусь.

Пенелопа почувствовала облегчение. Они совместимы, и чёрный нефрит делал своё дело. Наконец-то, они вместе.

— Я люблю тебя, Кинич.

Кинич резко вошёл на всю длину и начал толкаться в Пенелопу самым изысканным способом. Она чувствовала, как он царапал клыками её шею, заставляя глубже впиваться в его спину ногтями. Он входил в неё с каждой унцией сдерживаемого желания, и Пен принимала всё до последней капли, зная, что ему, как и ей, это просто необходимо.

— Да! Сильнее, грубее, — стонала она. От сладкого напряжения внутренние мышцы напряглись. Пенелопа никогда не насытится этим сексуальным, сильным, восхитительно огромным мужчиной. Кинич последний раз толкнулся и застонал, когда и на Пенелопу обрушился оргазм. Она притянула Кинича ближе, желая, чтобы момент их единения длился дольше, чтобы никогда не прекращалось ощущение синхронности их дыхания, чтобы вечно чувствовать биение в унисон их сердец.

Кинич крепко прижимал её к себе, выходя из лона и издавая слабый стон.

— Боги, Пенелопа. — Он прижался своим лбом к её. — Это стоило каждой чёртовой минуты ада. — Он поцеловал её небрежным, ленивым поцелуем, который отчётливо говорил, что она измотала это огромного вампира. — Пенелопа, я тебя люблю, — прошептал он.

Пенелопа улыбнулась. Наконец. Слава богам, он, наконец, это сказал.

— Можем повторить?

— Конечно, этот раз был лишь аперитив.

ГЛАВА 15

Он назвал её демоном из ада! Из самого ада!

— Отличная работа, Иш Таб, — сказала она себе. — Ты его упустила. Доктор Умникус Вампирус бродит где-то в мире. Один.

Да, она умудрилась «упустить» единственное существо на Земле, которое могло помочь открыть портал.

Пункт номер 8… или 7?

«Проклятье. Я сбилась со счёта».

Пункт номер какой-то там: они чертовски быстры! И это ужасно раздражает.

После побега Антонио, она обошла все переулки и парки, до которых только додумалась, вынюхивая смерть. Кроме обычных — нескольких несчастных заблудших душ, чьё время просто пришло естественным путём — не было никаких признаков необузданной смерти или дикого, голодного вампира на свободе. Уже на рассвете Иш Таб вернулась в пентхаус, чтобы встретиться с насмешками Виктора. По крайней мере, её сестре Фейт не пришлось прикладывать руку к этому фиаско.

Иш Таб распахнула дверь. Кинич и Пенелопа сидели на диванчике у окна и целовались, как два озабоченных подростка, а Виктор и Джулия стояли у бара, потягивая красное вино и смеясь.

Иш Таб вдохнула, ну, поехали.

— Я потеряла доктора.

Виктор улыбнулся.

— Кого?

Она кинула свою огромную сумку на пол и опустилась на диван.

— Да, я полная неудачница и ничего не могу сделать правильно.

— Милая, — начала Джулия. — О чём ты?

— Об Антонио. Он ушёл. Я везде его искала, но…

— Иш Таб, он на балконе с Фейт, — перебила её Джулия.

— Он здесь?

Улыбаясь, Виктор кивнул.

— Да. И, кроме того, что не голоден — чертовски странно для молодого вампира — он в порядке. Мы всю ночь вводили его в курс дела нашего мира.

Иш Таб указала на распахнутые двойные французские двери, ведущие на балкон.

— Хочешь сказать… он там? В эту минуту? С моей сестрой Фейт?

Они снова кивнули и переглянулись.

— Она пришла проверить тебя и скрижаль.

— Ох. — Просто замечательно. Да-а-а. Фейт, вероятно, вонзила идеальные коготки в Антонио, без сомнения, вертя загорелой задницей и демонстрируя ему луки и стрелы.

«Не то чтобы меня это волновало».

Как по сигналу, с балкона донёсся печально известный смешок Фейт. Иш Таб впилась розовыми ногтями в ладони. Обольстительный смешок Фейт. Нет, сестра никогда не любила, а коллекционировала поклонников, как страдающие бессонницей коллекционируют безделушки из сети магазинов. У Фейт было более миллиона лайков на Фейсбуке и вдвое больше подписчиков в Твиттере.

«Сука».

Джулия направилась к Иш Таб, но Виктор дёрнул её назад. Джулия нетерпеливо вздохнула.

— Милая, она не бешеная собака, а одно из Его творений. — Джулия смотрела на Иш Таб. — Прекрасных божественных творений.

Иш Таб пожала плечами.

— Это только внешне.

— Кто-то на него сильно обижен, — заметила Джулия.

— Вероятно.

— Дорогая, я видела твоё лицо и глаза. Ты такая же красивая, как они. Никогда не сомневайся в этом.

«Проклятые Ангелы! Всегда такие милые и воодушевляющие. Тьфу».

— Мне нужно немного отдохнуть.

— Антонио сказал, что вы должны встретиться с ним ровно в восемь утра в его лаборатории, — вставила Джулия. — Ему нужен помощник, который будет работать круглосуточно и не умрёт, если он допустит ошибку.

— Уверена, Фейт с радостью ему поможет.

Джулия поводила бровями.

— Нет. Он чётко сказал, чтобы ты ему помогла. — Ему нужна её помощь? Зачем? Он назвал её демоном и обвинил в том, что она превратила его в вампира, а затем убежал, оставляя чувство нелепой обиды. — Сказать ему, что ты придёшь? — поинтересовалась Джулия.

— Да, приду. — Потому что, по правде говоря, не смогла бы не прийти, даже если бы захотела.

***

17 января 8:00 утра

После очень долгого горячего душа и трёх неудачных попыток медитации, Иш Таб отказалась от мысли, что встреча с Антонио пройдёт гладко. Одна мысль о том, что Иш Таб будет находиться в одной комнате с ним, превращала её в нервную Нелли. Или в легкомысленную богиню? Неважно. Почему вампир так влияет на неё? Она понятия не имела, но одно знала точно — ей не терпится увидеть его снова.

Иш Таб подняла руку и легонько постучала по косяку.

— Войдите, — раздался голос Антонио.

Иш Таб заглянула в маленькую, но светлую и чистую лабораторию с двумя маленькими рабочими столами безумного учёного — мензурками, крысами, террариумом, компьютерным оборудованием — стоящими в каждом углу, и большим столом из нержавеющей стали в центре.

— Дверь была открыта, — проговорила она.

Она заметила, сидящего на табурете в углу, Антонио, который был одет в простую белую футболку и выцветшие джинсы. С его короткими, тёмными, умело взъерошенными волосами и дневной щетиной, он был, он… Иш Таб мечтательно вздохнула. Человеком он выглядел потрясающе, но теперь превратился в утончённое, небесное удовольствие, будто обработанное сверхъестественными усилителями мужества, которые взяли его и так совершенное тело — широкие плечи, мускулистая грудь и прочее — и увеличили во всех нужных местах. Теперь у него идеальная осанка, которая никогда, никогда, никогда не испортится, и он казался выше и значительнее. Да, когда он был смертным, Иш Таб не могла отвести глаз. А теперь? Теперь он был самым потрясающим мужчиной — смертным или нет.

Пункт номер какой-то там: Уф! Несправедливость.

«Глупый, великолепный, мерзкий вампир!»

— Входи и закрой дверь. — Он бросил на неё сердитый взгляд, а затем вновь посмотрел в блокнот, и Иш Таб тут же почувствовала себя жалким существом, жаждущим его внимания. Она аккуратно закрыла дверь. — Во-первых, — начал он, глядя на каракули в блокноте, — что за дьявольская история с костюмом Мартиши? Избавься от него, потому что он отвлекает. Во-вторых, больше никаких секретов и лжи. Я знаю, кто ты и что; твоя сестра мне всё рассказала. — Если он знал, кто она, то почему так с ней разговаривал? Возможно, устраивать взбучки у него в крови. И как он так быстро приспособился к новому состоянию? У многих смертных уходят годы на принятие того, кем они стали и полностью открыть вампирский потенциал. Но не этот парень, который сейчас выглядел так, будто освоился в аду.

— Что-то ещё? — Она упёрла кулак в бедро.

Он оторвал взгляд от блокнота, и хоть не мог видеть её глаза, казалось, смотрит прямо в них.

— Да, — добавил он. — Если ты когда-нибудь посмеешь мне перечить, я уйду. Ты мне не нравишься. И плевать, даже если не спасу мир. Я не божество и надеюсь, никогда им не стану. Ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу, и будешь делать с удовольствием. Ты будешь спать — если вы вообще спите — и есть — если вообще едите — когда я скажу. А, когда всё это закончится, ты дашь мне возможность никогда больше не видеть твоего отвратительного лица, скрытого вуалью.

Иш Таб словно торпедой ударили.

— Ого, Искорка. Во-первых, ты чего выражаешься, а во-вторых, что я тебе сделала?

— Ты не слышала, что я сказал тебе на улице?

Он много всего наговорил, и, в основном, не особо лесное, а значит, эти слова она уже убрала в воображаемый сундук с надписью «Забыть!».

— Не вполне.

Её ответ его довёл.

— Из-за тебя я превратился в вампира. — Он вскочил и ударил кулаком в стену, отчего та осыпалась и появилась дыра в другую комнату. Ой. Хелена разозлится. Ещё ремонт. — Ты! Долбаное божество. И ты даже не представляешь, что натворила.

Сохранила ему жизнь. Конец истории.

— Не понимаю, — возразила она.

— А я будто бы да. Давай-ка кое-что проясним. Ты пообещала не бросать меня.

И к чему это он клонит? Он же не может держать её за обещание, которое она дала на смертном одре.

— И?

— И пока я жив, ты принадлежишь мне — мерзкому, отвратительному, жалкому вампиру.

Всё дело в этом? Он хотел наказать её, сделав своей боксёрской грушей. И этот комментарий… Боже. Похоже, у кого-то задето самолюбие.

— Это ведь не имеет никакого отношения к тому, что я назвала тебя «отвратительным» в то утро, когда на тебя напал Кинич? — Она не имела это в виду, а просто хотела, чтобы он держаться подальше от неё.

— Я злюсь из-за того, что ты меня обратила. Ты не представляешь, что натворила.

Иш Таб больше не могла сдерживать ярость.

— Да! Но я спасла тебя! И если уж тебе злиться, то почему бы ни на Кинича? Он напал на тебя. — Хотя, это не совсем так. Кинич напал на Антонио только потому, что его заставил Зак.

— Ненавидеть его? — прошипел Антонио. — За то, что он — вампир, обуреваемый жаждой крови? У него не было выбора. А у тебя… — Боже. По крайней мере, он не держал зла на Кинича. Уже кое-что. Что же касается превращения его в вампира, то другого выбора не было. Почему он не может уложить это в своём отсталом человеческом разуме? И почему обращается с ней, как со старой, потрёпанной туфлей? Он. Мерзкий, противный вампир. Что ж, у него растёт ещё клык! — Я лишь не понимаю, почему ты так относишься к нам? — с ноткой сожаления проговорил он.

— А? — Ярость Иш Таб улетучилась. Ей показалось или в прекрасных зелёных глазах мелькнула боль? Трудно сказать, когда он там, наверху, а она тут, внизу. Нужно начать носить каблуки.

— Твоя сестра Фейт рассказала, как ты ненавидишь мой вид, — спокойно сказал он. — Как считаешь нас мерзостью этого мира.

Верно. Будь проклята эта Фейт! Зачем она ему рассказала? Идиотина.

— Ничего не могу с собой поделать. Вампиры-падальщики. — За исключением Кинича, Джулии, Виктора и Хелены, конечно. Не успела она и глазом моргнуть, как он схватил её за плечи и искры тёмной энергии вылетели из тела. — Нет! Ты не можешь… — Тикали секунды, но ничего не происходило. И вновь, Антонио не высказал ни единого желания смерти, а она опять замерла, загипнотизированная им. — Как? Почему ты можешь меня касаться? — прохрипела она.

Он сверлил её взглядом зелёных глаз.

— Да, кто знает? И какое кому дело?

«Мне есть дело, чёрт подери!»

Округлив глаза, он посмотрел на свои руки и отпустил Иш Таб, словно прикасался к мусору.

— Я… я… — Она развернулась и собралась уйти, прежде чем развалилась бы прямо у него на глазах. Или обняла его. Или плакала от смущения. Или ударила бы по его мужским трюфелям — интересно, а они молочно-шоколадного цвета, как и всё остальное? Или сделала бы что-нибудь не менее абсурдное. Вселенная жестока на шутки. Всю жизнь Иш Таб мечтала прикоснуться к кому-нибудь, не убивая и не спасая. А просто… прикоснуться. Без причины, потому что мечтала быть связанной с миром. Всю жизнь она наблюдала за смертными, которые не подозревали, как им повезло — объятия, похлопывание по спине, рукопожатия… поцелуи. Вроде и простые вещи, но представить жизнь без них и… начинаешь чувствовать себя самым одиноким и отринутым жизнью.

Значит, после тысячелетий почти полной изоляции Вселенная, наконец, решила прислушаться и исполнила желание Иш Таб? Вот таким образом? Подослав мерзкого вампира, который ненавидит её до глубины души? И который напомнил ей о самом болезненном моменте в жизни?

«Ну, спасибо, Вселенная! Смотришь собственное комедийное шоу? Может, даже специальный выпуск на HBO? Да, сча, дамочка… Чертовски смешно».

Гнев Иш Таб взял верх. К сожалению, она не могла выместить его на Вселенной, так что ей оставалось только…

— Найди себе другую собачонку. Я — Богиня Самоубийц, и отвечаю только перед самой Смертью. И знаешь что? Она тебя не хочет. Ты для неё недостаточно хорош.

Зелёные глаза Антонио потемнели до чёрных.

— Muy bien[23]. Хочешь по жёсткому играть? Тогда поцелуй этот мир на прощание, Иш Таб, потому что только я могу расшифровать код на скрижали. Без меня человечество обречено.

«Он знает, что я вынуждена ставить людей на первое место?»

Проклятье. Шах и мат.

— Фейт сказала тебе, да? — «Я. Её. Убью». От порочной улыбки на его щеках появились ямочки. — Ох, мистер, подумайте дважды, раз решили, что эти ямочки собьют меня с толку. И плевать, даже если ты самый сексуальный член клуба яйценосцев — я прожила семьдесят тысячелетий без мужчины, и невосприимчива к твоей потрясающей красоте!

Он тупо смотрел на неё.

— Семьдесят тысяч лет без секса?

«Ой, мамочки!» — Иш Таб накрыла рот, спрятанный вуалью.

— Ну… я… просто… — Чёрт, чёрт, чёрт. — … Без парня. Конечно, мужчины у меня были. — «На обед. Один раз. Смени тему! Всё, что угодно, только не об этом». — Ладно. Я помогу тебе, что делать, доктор Дракула?

Его улыбка померкла.

— Не называй меня так.

«Задела за живое?»

— Извини, я хотела сказать, — она сложила руки домиком перед собой, — ма-а-а-а-асте-е-е-ер-р-р, — протянула она, стараясь произвести на него впечатление. На его губах мелькнула улыбка, но через секунду он нахмурился.

— Ты знаешь, что ведёшь себя как ребёнок?

И, словно по мановению палочки, весь гнев меду ними испарился. Без сомнений, это самая странная ситуация. Страннее той, когда Симил устроила тыквенное родео — она утверждала, что от сквоша никакого удовольствия — и страннее того факта, что красивые мужчины, казалось, всегда натыкались на Иш Таб (а затем встречали свою кончину). Но этот… ещё жив. И она не могла отрицать, что хотела вновь ощутить его прикосновения. И ещё, и ещё. Однако она до сих пор злилась и должна преподать ему урок о том, как вести себя с богиней.

«Звучит заманчиво».

— Как ребёнок, да? То есть, раз я божество, должна вести себя как старый зануда? И какая от этого радость? Не позволяй незрелости одурачить себя; я стара и смертельно опасна. И если ты ещё раз перейдёшь мне дорогу, я… — «О, чёрт возьми. Что же сделаю? — Сделаю что-нибудь плохое.

Он склонил голову на бок.

— Закончила?

— Э-э… да. Думаю, да, — ответила она.

— Хорошо. — Он положил руку ей на спину и подтолкнул к столу. — Потому что нам нужно открыть портал.

Иш Таб округлила глаза под вуалью, когда его прикосновение послало волны пьянящего блаженства по телу. О, боги. Что происходит? И во что она ввязывается? Она понятия не имела, но не сомневалась, что уже глубоко в этом погрязла.

ГЛАВА 16

— Нет, чёрт! Не работает! — Антонио швырнул ручку в стену — одну из тех, что ещё стояли — и она воткнулась в штукатурку, как дротик. Очевидно, он ещё не осознал величину своей силы.

— Не паникуй, Дракула. Просто переходи к следующему. — Иш Таб легонько толкнула его в плечо. За последние десять часов она прикасалась к нему при каждом удобном случае, и до сих пор не могла в это поверить. Она прикасалась к нему десятки раз, и ничего плохого не случилось! Он — живой! Слегка раздражённый, но живой.

Пока он проводил эксперименты над скрижалью, она проводила свои с ним. Теперь Иш Таб знала, что после каждого прикосновения, тёмная энергия выходила из неё и проникала в его тело, но у него, видимо, был иммунитет. Это было так… захватывающе! Намного лучше, чем когда Симил разрешила ей покататься на призовой тыкве! Ладно, неубедительное сравнение. Тем не менее, это самая захватывающая вещь, которую Иш Таб доводилось переживать.

Она снова ткнула его пальцем и улыбнулась. Щёки свело судорогой от неустанной улыбки.

— Хватит. — Он посмотрел на неё, наполовину свирепо, наполовину растерянно.

— Что? — Улыбка стала ещё шире

Он нахмурился, а затем вернулся к работе с таким напряжённым вниманием, что Иш Таб задумалась — что же на самом деле в этом для него? Он вёл себя так, словно разгадывание тайны скрижали было концом света.

«Потому что это так?»

Ладненько. Но, поднять тревогу на высший уровень может божество, а никак не… ну, новорождённый вампир.

Она протянула ему лист бумаги с формулами.

— Попробуй вот это. — Она прикоснулась к нему.

— Не получится, — ответил он, не поднимая головы.

— Ты даже не попробовал.

— Нет, я говорил о тычках в меня. Ты не сможешь довести до того, чтобы я выгнал тебя, — ответил он.

«Кто говорил, что я этого хочу?»

— Не понимаю о чём ты? — Она опять ткнула его. Как здорово.

Он заворчал:

— Ты очень странная женщина.

— Я божество. Мы родоначальники странного.

«Я не могу остановиться». Она протянула руку, но он поймал её.

— Ещё раз, и я сверну тебе шею, — прорычал он.

— Тебе говорили, что ты очень забавный?

Его зелёные глаза стали чёрными.

— Нет.

— И ты никогда не задумывался почему?

— Нет. А теперь передай мне другой файл, который с красной этикеткой. — Он указал на стопку на краю большого стола.

— Скажи, «пожалуйста», — игриво протянула Иш Таб.

«Боги, я словно подшофе. По крайней мере, наверное, так себя чувствуют те, кто немного выпил. Нужно будет посоветоваться с Бахом… Вероятно, ты счастлива! Возможно, это и есть счастье!»

Он бросил на неё полный ненависти взгляд.

— Не скажешь, да? — Она улыбнулась и передала файл.

Несмотря на все дурачества и его воинственный характер, Иш Таб воздавала этому блестящему человеку почести там, где они были заслужены; он способный. Антонио выяснил, что скрижаль реагирует на энергетические поля (неудивительно, учитывая, что всё во Вселенной состоит из энергии). Но всё же подключил ноутбук к самодельной коробке, в которой находилась сложная система диодов и усилителей. Маленькая коробочка могла имитировать и передавать практически любую энергетическую структуру — лягушки, кошки, цветка, почти всего. Проводя эксперименты, Антонио уже сузил список до десяти катализаторов и подтвердил данные с помощью проб. Теперь, как он полагал, всё сводилось к тому, чтобы правильно выстроить последовательность энергетических паттернов, чтобы активировать энергию скрижали. Вот только до сих пор ему удавалось заставить поверхность объекта лишь вибрировать, но не более того.

— Нет. Проклятие. Я что-то упускаю. — Он сел на высокий табурет и склонился над столом, прижавшись лбом к прохладной поверхности из нержавеющей стали. На его поджарой спине натянулась футболка, и Иш Таб не могла не заметить, как широкие плечи сужаются к подтянутой талии, прежде чем перейти в идеальную, округлую задницу. Она напоминала два шара чисто мужского филе… «Филе?» Боже, ну и слово, хотя… «Мне нравится филейная часть, так что филе подходит».

— Может, тебе перекусить? — предложила она.

Антонио поводил лбом по столу.

— Я не голоден.

— Ты новообращённый вампир. Конечно, ты голоден…

Он резко вскинул голову.

— Нет. Я сказал, что не хочу есть.

— Тебе нужно что-то съесть или ты сойдёшь с ума, возможно, убьёшь невинного смертного.

— Сомневаюсь, — отрезал он. — Я не ем мяса. Никогда не ел и никогда не буду. От мысли пить человеческую кровь, меня передёргивает

Иш Таб ахнула.

— Вампир вегетарианец? — Ох… Прямо тикающая бомба.

Он нахмурился на неё.

— Не верю я в убийство. И если когда-нибудь придётся кого-то убить, точно не стану этим наслаждаться, как некоторые.

Это был тычок?

— Думаешь, я убиваю ради забавы? — спросила она. Обычно, тут бы начался спор, но у Иш Таб было отличное настроение, и ничто не могло испортить его. Даже хмурый, восхитительный — «Чего? Точно ли? Чёрт» — восхитительный вампир. Будь прокляты эти подводные камни счастья. Стоит попробовать всем!

— Да, — ответил он. — А ещё я сказал «наслаждаться». Я видел, что ты сделала с тем человеком в проулке и с теми животными. Ты, не задумываясь, убила их и сбежала, будто решила умотать с долбаной вечеринки.

Счастье начинает меркнуть…

— Я не убивала…

— Не смей это отрицать. Твоя сестра мне всё рассказала. Ты — Богиня Самоубийц. — Он встал и направился к ней, кипя от презрения.

Меркнет всё сильнее.

— Да, но…

— Ты была жестока, холодна и бессердечна в самый тяжёлый час моего пребывания в больнице. И теперь я знаю, почему. Тебе нравится смотреть, как другие страдают и лишают себя жизни.

— Ладно. Может быть немного, но всё зависит от человека. И кто ты такой, чтобы судить? Ты… распутник. Держу пари, что женщины, которых ты использовал, могут кое-что сказать о твоём сострадании. Или о его отсутствии.

— Спать с женщинами и доставлять им удовольствие — не самое подходящее сравнение. Ты только что призналась, что тебе нравилось смотреть на мои страдания в больнице? — с горечью спросил он.

«Хм-м-м».

— Может мне и нравилось смотреть, как ты страдаешь. Ты раздражался, и если я правильно помню, даже хотел умереть.

— Может, я злился, потому что кто-то убил моего кота! — Он прижался к ней всем телом.

— Я же сказала, что мне жаль! Слышишь? Извини. Он появился из ниоткуда!

— Кто может убить кота того, кто лежит в больнице? Того, кто ослеп в результате несчастного случая?

— Я не могу вернуть твоего кота, но ты снова видишь, правда, так и не веришь во второй шанс, который тебе дали. Разве ты не можешь просто быть счастлив?

Хотя он был на десять дюймов выше и превосходил её весом на добрую сотню фунтов, она выпрямилась, отказываясь сдавать позиции. В конце концов, она богиня, а он, всего лишь скромный, вкусный… «Подождите-ка! Нет!» Противный вампир. Проклятье, там, где нужно, он был тёплым, твёрдым и мускулистым. Иш Таб никогда прежде так не контактировала с кем-либо. Это даже лучше, чем бешеная поездка в Диснейленд, куда отправились чёртовы вампиры. Это даже лучше чем убить десять насильников за день. Это — ах! — лучше, чем пятидесяти процентные скидки на ткани в цветочек!

«Колени не подгибайтесь. Колени не подгибайтесь».

— Это не второй шанс, — крикнул он. — Я — отвратительный, долбаный вампир!

— Да! Вампир! Радуйся! — закричала она в ответ.

— Погоди, ты считаешь меня отвратительным?

«Чёрт, нет! Ни капли!»

— Это ты так говоришь, не я, — проговорила она.

— А давай посмотрим, что скрывается под этой вуалью. — Антонио поднял руку, но Иш Таб схватила его за запястье и зарычала.

— Никто не трогает мою вуаль, приятель… — Чёрт возьми, от прикосновения по телу пробежала волна эйфории, за которой последовали мурашки и трепет. Блаженство прикосновения к другому живому существу, которое не… связано с работой, было греховно приятным. У Иш Таб возникло чувство, будто она занимается сексом рукой. Фу-у-у, не сексом рукой — потому что это совсем не смешно после семидесяти тысяч лет — но сексом через руку. Она сжала его запястье чуть сильнее и издала слабый стон. К счастью, Антонио был слишком занят, стреляя молниями в неё оливково-зелёными глазами и рыча прекрасными губами, чтобы это заметить.

— Что ты там прячешь, Эльвира[24]? — прошептал он. — Или ты больше Джиперс Криперс[25]? У тебя искалечено и перекошено лицо? Прячешь его, чтобы не визжали дети?

Иш Таб встала на цыпочки и подалась к Антонио. Она не могла упустить шанс впитать в себя ещё больше его восхитительности. И это было… О, да, так и было. Иш Таб практически закатила глаза, когда почувствовала его налитый член, прижавшийся к её животу.

«Антонио вообще понимает?»

Иш Таб едва не свихнулась прямо там и тогда. И под «свихнуться» она подразумевала сорвать с себя одежду и бесстыдно бросится на Антонио. Ей даже захотелось снять вуаль и показать лицо. Сможет ли она это сделать? Сможет ли нарушить клятву?

Скрижаль начала вибрировать, и они оба повернули к ней головы. Антонио посмотрел на, скрытое под вуалью, лицо Иш Таб, затем на то, как их тела прижаты друг к другу, и тут же покраснел.

«Упс. Он только что понял».

Он отступил и повернулся к скрижали, подставляя спину Иш Таб.

— Уходи, — прорычал он.

— Но я…

Он пошёл за микроскопом.

— Уходи. Найди, кого убить, Мортиша.

Иш Таб зарычала, не на оскорбление — чёрт, возможно, он имел полное право злиться. Кто же знал? Но в голове всё перекрутилось, оставляя полную дезориентацию. Вероятно, это из-за прикосновений. Да. Её они просто опьянили. Это объясняло, почему она перешла от ненависти к полной… О. Боги! «Я схожу с ума! Хочу вампира?!»

Она направилась к двери и услышала, как Антонио с отвращением зашипел себе под нос.

ГЛАВА 17

Надеясь, что свежий зимний воздух прояснит затуманенные мысли, Иш Таб стояла на балконе пентхауса, глядя на огни города. Проклятье, может ли ситуация стать ещё запутаннее? Иш Таб действительно хотела Антонио. Вампира. Другими словами, она отгрызла бы себе ногу, чтобы ещё раз прикоснуться к нему. Как она до такого дошла?

И как ни странно, это совсем не похоже на чувства, которые она испытывала к Франсиско. Даже близко нет. Будто кто-то ввёл ей головокружительное любовное зелье, которое превращало сердце в месиво трепета и странного темпа каждый раз, когда она просто думала об Антонио. Это совершенно ошеломляюще. И иррационально. И пугающе. И весело. И волнующе. И головокружительно.

Она глубоко вдохнула. Должна существовать причина. Какое-то… рациональное научное объяснение. Может быть, химическая реакция?

«Чепуха! Нет, не так. Он мне нравится. Очень, очень нравится».

«Но, это не важно. Он тебя ненавидит».

Неужели он действительно думает, что она убивает людей ради забавы? Как он вообще мог такой бред вообразить? Да, ей нравилось охотиться на тех, у кого тёмные души, кто подвергает человечество своему злу. Кто мог устоять перед таким развлечением? Насильники и те, кто издевался над детьми особенно приятная добыча. А животные, которых она использовала в редком случае… ну, она пыталась найти больных или тех, кто был близок к концу маленькой пушистой жизни. Они всё равно скоро должны умереть, и прежде чем покинуть мир, их жизни служили высшему благу. Конечно, бедолаги, которые задавили самоубийственную белку, кошку или собаку, не оценили их жертву, но мир полон таких несовершенных ситуаций.

И он думал, что она просто наслаждается этим делом? Она ненавидела своё дело. Это худший вариант божественного провидения на планете. Чёрт, даже у Маакса, её изгнанного брата, о котором никто не говорит, всё лучше.

А что касается тех, кого она убила случайно… Она раскаивается за это и поэтому носит вуаль.

— Всё в порядке? — Джули появилась рядом, натянув на лицо одну из успокаивающих, ангельских улыбок.

— Да. Нет. Наверно. Ладно, это катастрофа.

— Ты говоришь о скрижали или о докторе? — поинтересовалась Джули.

— Думаю, и том и о том. Кажется, мы не можем удержаться от желания оторвать друг другу головы. — Она вздохнула. — Можно подумать, что существо моего возраста знает, как обращаться с мужчиной.

Джули рассмеялась.

— Мудрость обретается путём проб и ошибок, а у тебя нет опыта ни в том, ни в другом. Во всяком случае, то, что касается мужчин.

— Должно быть, я навёрстываю упущенное… Но я не хотела «проверить» себя эгоистичным, плаксивым, мерзким вампиром. — «Лгунья, лгунья, лгунья». — Ой, прости. Я не тебя имела в виду. Ты не мерзкая. И Кинич тоже. Думаю, Виктор и Хелена тоже милые. Но остальные… — Она скривилась. — Мерзкие.

— И ты считаешь Антонио… мерзким? — спросила Джули.

Иш Таб вздохнула.

«Нет. Совсем нет. Я считаю его интригующим и неотразимым. В каком-то искажённом смысле. Конечно, мне не нравится, что он обращается со мной так грубо. Это незаслуженно. Скорее всего».

— Вообще-то, он мне нравится.

Джули улыбнулась.

— Ох, Иш Таб. Это замечательно.

Иш Таб вздохнула.

— Нет. Вовсе нет. Он ненавидит меня за то, что я превратила его в вампира. А ирония в том, что он — единственное существо на планете, к которому я могу прикоснуться. У него иммунитет. А ещё ироничнее, что он — точная копия человека, которого я когда-то любила и убила. — Как странно. Признаться в этом оказалось не так трудно, как в тот раз, когда она рассказала Киничу. Конечно, она никогда не рассказывала ему кровавых подробностей.

— Интересно, — протянула Джули. — Кажется, судьба приложила руку. — Иш Таб зашипела. — О, не твоя сестра Фейт, а божественная судьба — она более вежливая и точная. Не хочу сказать ничего дурного о твоей сестре.

Иш Таб пожала плечами.

— Плевать, можешь говорить. Она мне не друг. — Как и Антонио… «Чего я не понимаю. Он что не видит, что я ему жизнь спасла? Дважды!» — Как думаешь, мы хотя бы поладим?

— У меня никогда не было сестёр, но, может, если ты поговоришь с ней, — предложила Джули.

— Я про Антонио, а не Фейт. Я её прощу лишь в том случае, если она публично признается в том, что она лгунья и тупица. Даже тогда мне, возможно, придётся смотреть, как она страдает в вулкане в течение нескольких тысяч лет.

— Что бы она ни сделала, видимо, совсем плохо дело, — проговорила Джули.

— Это было безжалостно. Единственное, чему я научилась — ничто не вечно, в том числе бытие богини самоубийц. Произойдёт ротация сил, и тогда нам придётся посмотреть, как фишки лягут. А до тех пор я сижу на стуле с кнопкой и попробую на вкус самые порочные моменты человечества. Меня ненавидят эгоцентричные, умные вампиры.

Джули посмотрела за горизонт.

— Он не ненавидит тебя, Иш Таб. Будь так, ты бы не сглупила и не стала испытывать к нему чувства. Любовь так не работает.

«Ого!»

— А кто говорит о любви? Меня странно влечёт к нему как-то иррационально, захватывающе и эйфорически. И я, возможно, перестану существовать, если никогда не увижу его снова, что является классическим определением похоти. Не любовь. Кроме того, он ясно дал понять, что больше не желает меня видеть.

— Уверена, он не это имел в виду, — заспорила Джули. — Он через много прошёл, а сейчас на своих плечах держит весь мир.

— На самом деле, это его огромное эго, — ответила Иш Таб. — Видела размер эго-сунка? — Иш Таб развела руками, демонстрируя размер. — Его нужно пометить мигающими огнями и огромной надписью.

Джули улыбнулась, как учительница первого класса с дипломом магистра по терпению.

— Разве? Или он просто мужчина, попавший в трудную ситуацию и нуждающийся в твоей помощи? Только представь, через что он прошёл.

«Долбаные Ангелы. Всегда такие… такие… правильные!»

— Я хочу проявить к нему сострадание, поверь. Но, если бы ты слышала его слова, поняла бы, что ситуацию не спасти. Он действительно ненавидит меня. Возможно, заслуженно.

Джули хмыкнула.

— Тогда спроси себя, почему он несколько раз отринул помощь Фейт, требуя тебя.

«Ох!»

— Он отринул её?

Джули кивнула.

— Она всю ночь пыталась уговорить его поработать с ней — он тот ещё хитрец — но когда он отказал, она так разозлилась, что убежала и не вернулась.

— Может быть, он отверг её, потому что хотел помучить меня.

Он сам в этом признался.

«Ах, но он же «реагировал» — кхе-кхе — на тебя, так что, возможно, она права».

В желудке у Иш Таб затрепетали бабочки радости, от воспоминаний об очень мужественной реакции Антонио на прикосновение их тел. Наверное, какая-то вампирская гормональная реакция. Вампиры же известны плодовитой эрекцией. Он бы, наверное, и на зелёный салат возбудился. Вампир-вегетарианец! Серьёзно? Кто-нибудь вообще слышал такую нелепость!

Иш Таб улыбнулась под вуалью. На самом деле, мысль о том, что он пьёт морковный сок, привлекала ещё больше. Он не убийца, как она.

— Ладно. Что мне делать?

Джули пожала плечами.

— Ты божество. Поступи по совести и извинись за всё, что сделала. Уверена, ты практиковалась в таком семьдесят тысяч лет.

О да. Особенно если речь идёт о непреднамеренном убийстве любимых домашних животных.

— Окей. Так и сделаю. Как я выгляжу? — спросила Иш Таб и потянула струящийся подол драпового платья.

— К-хм. Ты выглядишь очень… загадочной.

— Превосходно! — Лучше, чем мрачно.

— Я не говорила, что это хорошо, — вежливо ответила Джулия

— Нет?

— А ты не думала о новом образе? — поинтересовалась Джули.

«Нет». Одежда давала миру безопасность, напоминая Иш Таб о необходимости всегда быть осторожной и не подпускать людей слишком близко. Фактор «причудливости» на её взгляд был критическим.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Иш Таб.

— Как насчёт чего-то современного? Может, чего-то более откровенного?

— Не уверена, что готова снять вуаль.

— Тогда стоит сделать один шаг и изменить что-то другое. — Джули осмотрела её платье.

Иш Таб задумалась над этим советом.

— Я думала, что стоит купить что-нибудь новое, как только откроются магазины. Всегда хотела попробовать нижнее бельё, которое носят люди.

Джули выгнула бровь.

— Ты никогда не носила белья?

Она не человек, и никогда не потела или не пачкалась, её грудь всегда была идеальной, поэтому носить бельё не было необходимости. Она могла надеть его только, чтобы угодить мужчине, но в её мире не было мужчин.

— Нет. Но теперь думаю носить.

— Ладно. Лучше всего начать с трусиков.

ГЛАВА 18

На следующее утро Иш Таб зашла в тихую квартиру Антонио и с тревогой прижала ухо к двери лаборатории. Несмотря на то, что она говорила Джули, извиняться совсем не просто, хотя учитывая её склонность к ошибкам, считала себя экспертом. Как и могла бы считать себя экспертом в жестокости, когда чувствовала, что оппонент этого заслуживает. Да, в словах Антонио была доля правды — Иш Таб наслаждалась его страданиями в тот день, когда они встретились, так что, возможно, заслужила его недоверие и гнев. Она видела в нём всего лишь развратника, похожего на того, кого она когда-то любила, и хотела наказать за это. Иш Таб совершила ошибку, о которой теперь сожалела.

В лаборатории тишина. Иш Таб открыла дверь и нашла Антонио, сидящим на обычном месте.

— Тебе не нужно убивать, чтобы пить кровь, понятно? Донорскую кровь сдают совершенно здоровые живые люди, которые остаются живыми, уходя из клиник. — Она подняла пакет с кровью. — Ням-ням, первая отрицательная вкусняшка. — Антонио на мгновение перестал писать, но не поднял головы и не поприветствовал Иш Таб. — Ого, публика сегодня сложная, — заметила Иш Таб

— Сейчас утро, — пробормотал Антонио.

— Точно. Я когда-нибудь рассказывала об испанском физике-вампире и богине самоубийц, которым было поручено открыть портал в другое измерение, чтобы остановить Армагеддон?

Даже намёка на улыбку не было, но блин Антонио выглядел потрясающе. И не потому, что принял душ, побрился или прочее в этом роде. О нет. На угловатом подбородке и щеках была щетина, обычные стильно взъерошенные волосы растрёпаны, а футболку и заменил чёрным фартуком, который обнажал его мускулистые бицепсы и едва прикрывал отличные грудные мышцы.

У Иш Таб мысли в голове путались. Антонио слишком божественен, чтобы быть настоящим. Боги, она не могла ни думать, ни дышать, ни вспомнить собственное имя. Как, блин, она может быть полезна в таком состоянии?

— Я жду, — спокойно сказал он.

— Они оказались в полном дерьме.

Он резко вскинул голову и уставился на неё.

— Не смешно совсем.

— Я Богиня Самоубийц. Чего ты ещё ожидал?

Он хохотнул и вернулся к формуле.

«Хохотнул?»

Можно гордиться собой.

— Так, я могу отвлечь тебя на минутку? — спросила она.

Антонио немного поднял голову, а затем вновь опустил.

— Нет, спасибо.

Неужели он посмотрел на её грудь? На Иш Таб было чёрное платье с глубоким вырезом, облегавшее торс и слегка расклешённое от бедра. Ещё она надела короткую вуаль, которая достигала плеч и открывала вид на грудь, приподнятую недавно приобретённым пуш-апом. Хотя её девочки и не висели, но эта штуковина, красиво их поддерживала.

— Мужчинам этой эпохи действительно так нравится ложбинка между грудей, — спросила она тогда продавщицу, ибо считала, что эта причуда XVIII века.

Женщина просто таращилась.

— Естественно, нравится. Глупый вопрос. — Иш Таб вертелась перед зеркалом, рассматривая свою фигуру. — А вам не кажется, что теперь моя грудь похожа на задницу? — спросила Иш Таб.

Женщина отрицательно мотнула головой и заверила Иш Таб, что вещица окупит каждый потраченный на неё цент. А ещё убедила купить подходящие к нему трусики, похожие на мальчишеские шортики, объясняя, что они пробуждают в мужчине зверя. Иш Таб так и не поняла, зачем мужчинам носить розовые кружева или почему напяливают мальчишеские трусы, ведь они маленькие и сдавливают «причиндалы».

На мгновение, Антонио вновь перевёл взгляд на грудь Иш Таб, словно изо всех сил старался удержаться, но не мог не смотреть.

«Ох, он опять посмотрел. Ух ты!»

И в этот момент, её радость угасла. Твои же пикули. Продавщица не сказала, что делать дальше.

«Может, я должна показать ему грудь?»

Иш Таб внезапно пожалела, что не обратила больше внимания изучению брачных ритуалов людей. Да-да, она прекрасно разбиралась в простых вещах, но в мелких деталях?.. Ей казалось, что это пустая трата времени, учитывая, что и до простых вещей у неё вряд ли бы дошло.

Хм-м-м…

Она видела пару фильмов, где смертные притворялись, что говорили о чём-то, а сами подразумевали секс. Возможно, ей стоит попробовать так же.

«Прочисти горло, расправь плечи и…»

— Уверен, что не голоден? — Она положила пакет на стол перед ним.

— Я такого не говорил, — плоско ответил он.

— Может, попробуешь на язык, и сразу станет легче?

— Ни от какого количества крови мне легче не станет, — мрачно заявил он.

«Окей. Не сработало. Вероятно, до него не дошло. Может, ты просто покажешь ему нижнее бельё? Да!»

Иш Таб потянулась к подолу, но тут заметила проблеск печали в глазах Антонио. О, чёрт возьми! «Великолепно, богиня. Хватит уже!» Она мысленно вздохнула.

— Что дальше?

— Ты предлагаешь свою помощь? — он говорил так, словно втайне желал этого. Отчаяние в его голосе царапало изнутри. Боги, это ужасно, но его отчаяние внезапно стало похоже на её. Иш Таб не только чувствовала непреодолимое желание помочь, но осознавала, как что-то притягивает их друг к другу. Может, это судьба?

Да. Возможно, судьба… старая, добрая, разумная судьба, конечно. Только не ужасная и высокомерная сестричка. Мог ли этот сумасшедший, сильный, утончённый мужчина, тронутый диким мраком и вооружённый точёным интеллектом, быть ответом на её молитвы? Существовал только один способ выяснить.

«Покажешь ему свои трусики? Нет, ты идиотка! Сердце. Покажи ему сердце».

Иш Таб захлестнул прилив смелости, заставляя открыться.

— Я никогда никому об этом не говорила, — выпалила она, — но ношу вуаль в наказание за невинные жизни, которые отняла. — «Вот. Я сказала это». — Чтобы быть честной, я делаю всё возможное, чтобы спасти людей, но не могу предотвратить случайное убийство нескольких. Включая того, кто когда-то был мне очень дорог. Я никогда себе этого не прощу.

Он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на неё тёмно-зелёными глазами.

— Иш Таб, зачем ты пришла?

— А зачем я тебе здесь нужна? — спросила она

— А кто сказал, что нужна? — Он встал, обошёл стол и сделал несколько шагов к ней.

— Ты. Ты сказал Фейт, что я тебе нужна.

— Может, я просто не хотел её видеть.

«Ой».

— Уверена, что заслужила это после убийства твоей кошки. И мне действительно нравилось смотреть, как ты страдаешь… совсем чуть-чуть. И мне очень жаль. А ещё жаль, что ты превратился в вампира. По крайней мере, небольшой частью сожалею… потому что не этого ты хотел. Другая часть меня, не может быть счастливее, что ты ещё жив. — Он вопросительно на неё посмотрел. — Потому что ты спасаешь человечество, — быстро добавила она. — Очевидно, я никогда не смогу подружиться с тобой… с вампиром. — Она ткнула его пальцем в плечо. — Точно. — Боги, как же хорошо!

Он вперил в неё ледяной взгляд.

— Ты понимаешь, что ведёшь себя, как несносный ребёнок?

Определённо несносный ребёнок с манией смерти.

— Вообще-то мне говорили, что я — просто кладезь веселья. Моя сестра Симил говорит, что таких, как я должно быть больше.

Боги, зачем она такое сказала? Сейчас не время для глупых шуток.

Он поджал полные губы, вернулся к своему столу, сел и начал что-то печатать в ноутбуке.

— Вот так удача.

«Что, чёрт возьми, он имеет в виду? Терпение, Иш Таб. Он через многое прошёл».

— Могу я задать тебе вопрос? — спокойно сказала она. — Ты явно не в восторге от того, что стала вампиром, так зачем же продолжать работать над скрижалью? Почему не допустить конец света, который может решить все твои проблемы.

— Как и ты, я в ответе перед другой силой.

— О, и перед пончиками в шоколаде тоже? Иногда они кричат: «Съешь меня», и мне приходиться повиноваться. — «Боги! Я сделала это снова. Что, чёрт возьми, со мной не так?»

Он медленно покачал головой.

— Неужели все божества настолько безумны? — проворчал он.

«Да, но…»

— Переспроси меня об этом, прожив семьдесят тысяч лет без того, чтобы с кем-то поделиться, — отрезала она. У неё были братья, но все такие же несчастные, как и она. — Прости… я пришла не для того, чтобы затевать очередную ссору, а извиниться за то, что не испытываю к тебе сострадания. А теперь предлагаю свою помощь, если хочешь.

Он опустил голову ниже и выдохнул.

— Не знаю. Я больше ничего не знаю. Такое ощущение, что моя жизнь… — Он замолчал в глубоком раздумье. «Не делай этого. Не смей отпускать глупую шутку!»

— То есть? Твоя жизнь что? — «Молодец!»

— Может, ты прекратишь болтать? Я пытаюсь… — он посмотрел на ноутбук.

Перестать? Неужели она так много говорила?

Иш Таб посмотрела на мужчину, склонившегося над ноутбуком.

«О Боги… ты только всё испортила!»

Из-за напряжения в плечах Антонио у неё сердце защемило. Если бы только она могла хоть как-то облегчить его боль, но она так плохо справлялась с этим. Не знала, как общаться с ним… да и вообще с кем бы то ни было.

Иш Таб подошла к Антонио сзади и прижалась щекой и телом к его обнажённой спине.

— Извини, — тихо проговорила она, положив руки ему на талию поверх фартука.

Антонио резко вдохнул и выпрямился.

— Почему ты всё время прикасаешься ко мне? — сказал он низким, глубоким голосом.

Она вздохнула.

— Не знаю. — Иш Таб наслаждалась его ароматом, хотя ждала, что Антонио отстранится, но он этого не сделал. Прошло несколько мгновений, и Иш Таб заметила, что его удручённое состояние начало уходить, сменяясь жаром, который просачивался сквозь кожу и проникал в её тело. Она чувствовала, как их огни искрились и покалывали, начав смешиваться. Её сердце начало биться в такт его.

Боги, что же с ней происходит? Иш Таб поняла, что никогда не сможет насытиться этим, им. Она стала наркоманкой.

Она убрала руки с его талии и провела по обнажённым бокам, наслаждаясь фигурой. Иш Таб чувствовала, как грудь Антонио расширяется от быстрого дыхания, но он так и не двигался, пока она проводила руками под фартуком, исследуя бархатистую, твёрдую кожу его живота. Боги, он настолько восхитительный, идеально упругий и гладкий, такой мужественный. Иш Таб прижалась к Антонио чуть теснее, наслаждаясь ощущением, как грудь и живот опаляет жар его спины. Она прежде ни одного мужчину так не желала. Он реагировал на её прикосновения так, словно они ему нужны, как и ей.

Иш Таб медленно провела руками по кубикам пресса к упругим мышцам груди, которые оказались такими чувственно мужскими, твёрдыми, хотя не настолько, как его соски. Она начала дразнить их кончиками пальцев, хотя больше хотела делать это языком. Позволит ли Антонио? Поцеловать его идеальную грудь, лизнуть живот? Для этого ей придётся снять с себя чёрную амуницию.

Откроет ли она Антонио своё лицо и тело?

Да, она могла бы позволить ему увидеть всё. Она на всё готова, лишь бы ощутить его обнажённое тело на своём, ведь если прикоснуться к нему лишь руками так здорово, остаётся лишь, гадать какое блаженство принесёт момент, когда Антонио окажется на ней, между её бёдер, внутри её тела.

— Антонио. — Немного сдвинув вуаль, она поцеловала его в лопатку. — Хочу тебе кое-что показать, — прошептала Иш Таб и вновь его поцеловала, наслаждаясь мурашками на его коже, вызванными её прикосновениями. Боги, она наслаждалась каждым моментом. Иш Таб принялась скользить руками вниз по груди к животу и ниже…

Антонио застонал и сместился на стуле, шире раздвигая ноги.

— Боги, Антонио, что ты со мной делаешь? — шёпотом спросила она и опустила руки на его пах. Пальцы коснулись влажной головки, торчащей из штанов.

Антонио снова застонал и резко развернулся, ударив Иш Таб локтем прямо по щеке. Она услышала громкий треск, затем почувствовала, как пол резко поднялся и ударил её по затылку.

«Ай! Больно».

***

Антонио уставился на, лежащую без сознания, Иш Таб. Матерь Божия!

— Иш Таб! Иш Таб!

Она в отключке, чёрт подери! Антонио нужно быть аккуратным с новыми силами. Он порвал две футболки, пока одевался, сломал раковину во время чистки зубов, вырвал две дверные ручки и разодрал три пары джинс… И каждый инцидент произошёл при мысли об Иш Таб. Хотя понятия не имел, почему так реагировал на неё. Чёртова Богиня разозлила его и высмеяла всё, что он считал священным. Она грубая и лишена хрупкой женственности, которую он обожал в привычном рационе любовниц на одну ночь. Но Боже всемогущий, если он не находит аромат Иш Таб самым захватывающим из известных человеку… э-э-э, вампиру. А её прикосновения?.. Господи, он никогда в жизни не чувствовал ничего более чертовски возбуждающего.

— Иш Таб, с тобой всё хорошо? Иш Таб? — Дерьмо.

Он навис ухом над её ртом. По крайней мере, он думал, что это рот, но не видел же её лица. Её дыхание было в лучшем случае поверхностным.

Пресвятая дева Мария. Антонио схватил Иш Таб за запястье, чтобы проверить пульс. Слабый, слегка неровный. Чёрт! Мягкая волна пульсирующего покалывания пробежала по руке, перекинулась через плечо и распространилась по всему телу. Радость. Свет. Эйфория. Тепло. Не в силах отстраниться, он закрыл глаза и позволил этому ощущению заполнить каждый уголок тела и разума. Иш Таб словно наркотик. Восхитительный, чувственный наркотик, который Антонио теперь вспомнил, он пробовал его раньше, когда она прикасалась к нему во время ссоры. Только тогда он принял это за вампирский адреналин.

И если подумать, это ощущение было до жути похоже на то, что он испытывал, когда она дотрагивалась до него в больнице и в тот раз, когда он умирал. Она не могла быть богиней зла и смерти.

Так, кто же она?

Антонио медленно приподнял кружевную вуаль, стараясь не смотреть на упругую грудь, прикрытую плотной чёрной тканью, и с трудом сглотнул. Иш Таб лежала совершенно неподвижно, и он понял, что может разглядеть контур её фигуры, которую Иш Таб так отчаянно пыталась спрятать. На самом деле, она очень симпатичная. Длинная, худощавая фигура с тонкой талией и пышными бёдрами. И он уже знал, что она была совершенна в области груди. Ну, естественно, она же Богиня. С чего ей не быть идеальной? Её сестра, Фейт, говорила о ней, как о монстре, об убийце. И Иш Таб честно призналась, что так оно и есть.

Так каково же на самом деле лицо убийцы? Антонио медленно приподнял вуаль. На дюйм. Потом на ещё один. Показалась гладкая шея со светлой золотисто-загорелой кожей, а не бледной, похожей на труп плотью, которую он ожидал увидеть. Иш Таб просто прекрасна. Он посмотрел на её руки, хотя никогда не замечал их, но они такие же загорелые, цвета мокко. Будто она целыми днями загорала на пляжах средиземноморья. Прекрасно.

Он приподнял вуаль ещё немного, и сердце забилось в предвкушении, в болезненном любопытстве, в надежде. Подбородок. Идеально округлый, и с той же шелковистой загорелой кожей. Потом… Боже, губы… Слова откровенного, не по-джентльменски страстного желания застряли в горле. Две полные, сексуальные губы смотрели на него, завораживая сладострастным совершенством. На ощупь они такие же шелковистые, какими выглядели? Он наклонился ближе и провёл пальцами по её нижней губе, которая на ощупь была, как лепестки роз, мягкие и бархатистые. Он легонько поцеловал её в губы. Рай. Целуя такие нежные губы, чувствуешь себя как в раю.

Воображение тут же начало рисовать то, как будут выглядеть остальные мягкие и нежные места Иш Таб, и как ему будет приятно целовать их. Внезапно у него удлинились клыки, а член разорвал пуговицу джинс.

Господи. Он, наконец, понял, почему вампиры носят кожаные штаны. Ему придётся немедленно заказать парочку-другую. А пока обойдётся длинным фартуком. Он поднял ещё немного, чтобы увидеть остальное лицо, а затем…

— Иш Таб! — Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме груды чёрных кружев и очень сексуального комплекта розового кружевного белья.

ГЛАВА 19

— Что значит, ты «потерял Иш Таб»? — спросил Кинич, стоя в дверях своей квартиры с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. От него пахло сексом и женщиной. Очень горячей женщиной. Буквально. Запах солнечного света исходил из каждой его поры.

— То и значит. Дьявол… Она просто исчезла. А она так может?

Кинич, почесав затылок, отошёл, пропуская Антонио внутрь.

— Как, говоришь, сильно ты её ударил? И что это за фартук?

— Я ещё не заказал себе кожаные штаны.

— А, я дам тебе номер местного портного. Он продаёт нам по оптовой цене, и работает потрясающе — тройной шов на промежности.

— Фантастика. — Антонио сел на чёрный кожаный диван и провёл руками по лицу. — Пресвятая дева Мария. Я так сильно ударил её, что она упала на пол. Я не привык к этой новой силе.

Пенелопа, чьи тёмные волосы были взъерошены так, словно и не расчёсывались никогда, вышла из спальни, завернувшись в розовый халат «Хелло Китти». Антонио выгнул бровь.

— Что? — спросила она. — Я позаимствовала его у Хелены.

Разве Хелена не нынешняя правительница вампирской расы? Этот новый мир, в который его затянуло, такой странный.

Кинич смотрел на Пенелопу с величайшим обожанием.

— Антонио говорит, что потерял Иш Таб

Пенелопа по-дурацки хихикнула и побледнела.

— Это ведь не Мааскабы её забрали?

— Мааскабы? Ты говоришь про злобных жрецов, против которых мы сражаемся? — спросил Антонио. Фейт и Виктор рассказывали им про «ситуацию», в которую они попали. И можно предположить, что именно по этой причине он решил продолжить работу. Но нет. Всё из-за неё. Из-за женщины из его снов, которая появилась в первую же ночь, когда он завладел скрижалью. Только теперь, когда он не спал по-настоящему, слышал её голос, умоляющий прекратить мучения, каждый раз, когда закрывал глаза. И будь Антонио проклят, если его не тянуло к ней… словно она тащила к себе невидимыми нитями, привязанными к душе. Антонио просто не мог отрицать, что ему суждено встретиться с этой женщиной, кем бы она ни была.

Так что же означала эта… история с Иш Таб?

— Нет, — ответил Кинич. — Дело не в Мааскаб. После последней битвы мы не встречали ни одного, кроме бабушки Эммы. Наш физик говорит, что он случайно ударил Иш Таб, она потеряла сознание, а потом исчезла.

Кинич и Пенелопа обменялись неловким взглядом.

— Что? — спросил Антонио.

— Мне кажется, ты её убил, — ответил Кинич.

«Убил?»

— Ой, да ради Бога, я всего лишь ударил её локтем.

— Отличный удар, вампир. — Кинич пожал плечами. — Ты ей шею свернул.

— Она же бессмертная! — начал спорить Антонио.

Кинич хихикнул.

— О да. И когда вернётся, будет в бешенстве. И в бешенстве не как смертная женщина, которая швыряет туфли тебе в голову. — Он посмотрел на Пенелопу.

— Эй! — Она ударила его по руке. — Я тогда была очень злой, а ты не был хорошим Богом Солнца.

Кинич притянул её к себе и поцеловал в нос.

— Нет, не был. И ты можешь швыряться в меня туфлями в любое время, когда захочешь. Когда выпускаешь пар, ты прекрасна.

Он крепко поцеловал её.

— А ещё прекраснее, когда носишь моего ребёнка. Кстати, я не могу дождаться узнать пол. Если девочка, я бы хотел назвать её…

Антонио откашлялся.

Кинич посмотрел на Антонио.

— Ты ещё здесь? Вампир, может, ты бы поискал место, где спрятаться.

— Могу спросить почему? — протянул Антонио.

Не отводя вожделенного взгляда от Кинича, Пенелопа ответила:

— Помимо того, что Иш Таб — несущая самоубийственную смерть, она известна также как Нинлиль[26], Хочипилли[27], Шилонен[28], Ингума[29], хотя баски считали, что она — это он, и…

— Ты училась, моя маленькая Богиня Солнца. — Кинич просиял, глядя на Пенелопу.

Все эти — как американцы это называют? — влюблённые взгляды вызывают тошноту.

— Ага. Я наконец-то взялась за книги, Акич, — сказала она.

— Очень хорошо. Да. Акич имя Бога Солнца.

— Может, вы оба прекратите это бесконечное взаимное восхищение и скажете, почему мне нужно спрятаться? Это несчастный случай. Я не хотел делать ей больно.

Кинич рассмеялся и отпустил Пенелопу.

— Не важно, что не хотел. Более слабое и низшее существо, убивающее божество в его или её бессмертном облике, сродни публичной пощёчине. — Слабое? Низшее? — Как и у всех божеств, — продолжал Кинич, — ахиллесова пята Иш Таб — эго. Но самый большой недостаток — гнев. К несчастью для тебя — и для всех нас — она богиня, отвечающая за счастье, цветы, травы, спорт, ветер, зерно…

— Звучит не так уж ужасно. На самом деле, очень даже мило. — И объясняет, почему она так чудесно пахнет.

— А ещё, — добавил Кинич, — богиня ночных кошмаров, удушья во сне, самоубийц и зубной боли. Фейт последняя случайно убила Иш Таб. И её возвращение принесло с собой: пять дней глобальных штормов; три месяца каждая игра каждого вида спора на планете заканчивалась ничьёй… немцы и латиноамериканцы почти сошли с ума; а ещё волну ужасных зубных болей и кошмаров; нехватку кардамона и гвоздики — люди в Индии и Великобритании плакали без карри и исчезновение ромашек на целое десятилетие.

Антонио почесал небритый подбородок.

— Не то чтобы я желал миру страдать из-за отсутствия победителя Суперкубка или питаться блюдами без приправ, но всё это не кажется таким уж страшным.

Разрушительно то, что Антонио сделал Иш Таб больно — нет, идиот! — убил её, когда она сводила его с ума самым сексуальным образом. Случайно или нет, но чувство ужасное. И он ничего не мог с этим поделать.

«Иронично. Иш Таб как раз говорила тебе, что именно поэтому и носит вуаль. А ты насмехался над ней, да, придурок?»

Вот она карма.

— Я сказал, — уточнил Кинич, — что именно это произошло в последний раз, когда она умерла. Незадолго до этого она судила матч по армрестлингу между Кьёком и Бахом на краю вулкана. Они поссорились из-за какого-то недоразумения, связанного с ламой. — Нужно ли ему знать подробности? Нет. Вообще нет. — Итак, — сказал Кинич, — боги потребовали, чтобы они разрешили спор согласно нашим законам. — Армрестлинг на краю грёбаного вулкана? — Но Бах споткнулся, налетел на Иш Таб, и она упала. — Кинич покачал головой. — В тот год в Западном полушарии не распустилось ни одного цветка. А без цветов — никакой еды. Это был страшный голод, из всех обрушившихся на планету.

— Мне казалось, боги не могут вредить людям, — проговорил Антонио.

— Не специально могут, — заметила Пенелопа. — И не забывай, что ты больше не человек.

Боже. Антонио уронил голову на руки.

— Это грёбаный несчастный случай.

— Не волнуйся, — сказала Пенелопа. — Она не убьёт тебя… пока что. Ты слишком важен для человечества, но она заставит страдать тебя и всех остальных. — Пенелопа прочистила горло. — Как глава дома богов, я приказываю тебе отправиться к ней и пресмыкаться в стиле бессмертного. Может, так удастся разрядить обстановку.

Кинич хмыкнул.

— В стиле бессмертного! Ты очень многому научилась. — Он поцеловал её. — Мне нравится, как ты ведёшь себя, женщина. Из тебя выйдет отличная мать. И это так чертовски сексуально.

— Спасибо, — произнесла Пенелопа.

— Я чего-то не понимаю? — Антонио совсем не понравилось выражение «пресмыкаться в стиле бессмертного».

— В аэропорту тебя будет ждать самолёт, — сказала Пенелопа. — Нужно вовремя добраться до Бакалара, чтобы встретить Иш Таб у сенота.

— На кой чёрт мне нужно к сеноту? И что такое лебезить? — спросил он.

— Большинство сенотов простые водоёмы Майя, — пояснила Пенелопа. — А некоторые — порталы богов. А ещё в них попадает свет божества, лишившегося смертного тела. Оттуда божество может вернуться в мир богов или решить возродиться в другом теле. Я почти уверена, Иш Таб выберет новое тело, чтобы надрать тебе задницу. Собирай вещи, а я подготовлю для тебя инструкции.

— А что насчёт скрижали? И моей работы? — спросил Антонио.

— Он прав, — заметил Кинич, — мы не можем позволить себе потерять время.

— Ему придётся взять работу с собой, — решила Пенелопа. — Мы можем приказать Учбенам организовать лабораторию и защищённую линию связи на вилле Никколо у озера. Он стоит всего в нескольких милях от любимого сенота Иш Таб.

И снова Кинич засиял с мужской гордостью.

— Я самый счастливый мужчина на планете, раз у меня такая умная женщина, которая отлично разбирается в обычаях нашего мира. У Никколо лучше всего пресмыкаться.

— А ещё полезно, чтобы Иш Таб и Антонио находились далеко от большой популяции… в случае, если она потеряет самообладание, — добавила Пенелопа.

Пресвятая дева Мария.

ГЛАВА 20

«— Спаси меня, Антонио. Ты должен поторопиться. Времени почти не осталось.

— Я стараюсь, но не могу найти тебя, — Антонио стал обшаривать тёмную комнату руками. — Пожалуйста, скажи мне, где тебя искать.

— Ты не можешь допустить, чтобы нас что-то отвлекало, Антонио, мешало нашей судьбе, — в его голове раздался сердитый голос женщины. — Ты должен сторониться богини.

— Не понимаю. Почему?

— Я говорю правду. — В его мысли ворвались красивые глаза цвета океана. — Даже звёзды и луна знают, что я говорю правду…»

Антонио резко распахнул глаза, и постарался взять себя в руки, сидя в самолёте. Чёрт побери! Теперь его мысли просто издеваются над ним, да? И что самое странное, женщина раньше никогда не упоминала Иш Таб. Почему она просит держаться от неё подальше? Возможно, женщина ревнует. Возможно, знает, что богиня принесёт только проблемы. Чёрт подери, любой, кто пройдёт рядом с Иш Таб, и так поймёт это. Одно можно сказать наверняка — если он не освободит загадочную женщину, просто сойдёт с ума.

И, нравиться или нет, но Антонио придётся договариваться с недовольной, смертоносной богиней, которая обладала силой… естественного притяжения?

Антонио покачал головой и взглянул на часы. До посадки оставался всего час. Он вытащил из кармана сложенный листок и посмотрел на него с отвращением. Это, наверно, шутка.

Но, судя по новым знаниям, выходило, что у богов много странностей, как и у вампиров, с которыми те объединились. Антонио казалось, что он попал в современную версию семейки Адамс — где Иш Таб, конечно же, играла роль Мортиши. А он — роль Гомеса? Проклятье.

Антонио отринул мысли и снова вернулся к списку. Дерьмо.

«Это всё неправильно. Я не могу такое сделать. Не могу. Ты должен, идиот. У тебя просто нет выбора».

Особенно учитывая момент до несчастного случая. Он не мог выбросить из головы, как Иш Таб касалась его тела и прижималась к спине. Её жар, сексуальное напряжение, которое она создавала, а затем отпускала простым движением пальцев, проникал в тело. Антонио заёрзал на сидении, вспоминая, как Иш Таб смотрела на его член, зажатый в руке.

Антонио поправил свой налитый ствол и строго посмотрел вниз.

«Неужели больше нечем заняться?»

Антонио пытался несколько раз ослабить неприятные ощущения, но едва только начинал думать об Иш Таб, как член становился твёрже. Дерьмо. Да что с Антонио происходит? Сначала ослеп, потом умер и превратился в вампира, а сейчас его тянет к богине — к той, которая на его взгляд одевается в странный наряд, скрывающий внешность, и вообще она вполне может выглядеть как гремлин.

Что ещё может возникнуть на его пути к открытию портала? Как насчёт того, чтобы убить Иш Таб и волочить бессмертное существование?

***

— Что. За. Чёрт! — взорвалась Иш Таб, возвращаясь из Сенота — её обнажённое, мокрое тело вибрировало от гнева. Она испытывала соблазн вернуться в своё царство, чтобы и дальше мучить вампира — именно оттуда у неё была возможность обрушить весь гнев на его бессмертную задницу — но нет ничего заманчивее, нежели вершить суд над человеком. И правосудие состоится. Потому что никто не смел так обращаться с ней. Иш Таб открылась ему, утешила, восхищалась его телом! И что он сделал в ответ? Просто убил её! Врезал и убил.

По грозовому небу прокатился сильный раскат грома, сотрясая джунгли.

Иш Таб ударила по гладкой стене Сенота, сделанной из камышей и водорослей. Она с раздражением выжала тёмные волосы, вслушиваясь в панические крики туканов.

— Думаешь, это смешно? — Она посмотрела в тёмные джунгли. В ответ подул сильный ветер. — Это война. И вампир заплатит за всё.

Иш Таб потопала вперёд, но споткнулась обо что-то большое и полетела на землю, приземлившись лицом в мокрую, покрытую листьями грязь. Затем перевернулась на голый зад и села. Там, в стандартной позе преклоняющегося, опустив лицо в землю, с вытянутыми вперёд руками, сидел крупный мужчина, одетый в чёрные кожаные штаны и белую футболку. Рядом с ним на земле лежала спортивная сумка фирмы «Нёрдстром».

Ну-ка, посмотрите, кого нелёгкая сюда принесла.

— Антонио-о-о, — прорычала она.

— Да, богиня. Я пришёл, чтобы сдаться… — Он замолчал и поднёс листок бумаги к глазам, не поднимая головы. — Сдаться на твою милость и попросить прощения. Чтобы искупить серьёзную ошибку, я принёс тебе свежую одежду и приготовился принести соответствующие жертвы и подношения. — Он опять замолчал, смотря на листок. — О, божественная.

«Какого банана?» Иш Таб подошла и взяла сумку.

— Не подглядывай. — Она надела чёрное, милое, мягкое, хлопчатобумажное, прямое платье, слегка облегающее фигуру и мягкую шёлковую чёрную вуаль, которая закрывала лицо до подбородка. Это явный апгрейд по сравнению с привычным нарядом, напоминающим вдовствующую итальянскую бабушку, прямо с задней скамьи Крестного отца. Но учитывая обстоятельства, она с радостью приняла это подношение. Всё лучше, чем бродить по джунглям с голым задом. Хотя у неё потрясающий тыл. В конце концов, Стоунхендж был воздвигнут в его честь.

А теперь, обратим пристальное внимание на неожиданное проявление вопрошания…

— Что происходит, вампир?

— Что ты имеешь в виду, о, божественная? — спросил он.

Иш Таб прищурилась.

— Встань. А теперь скажи, что ты тут делаешь, и дай хоть одну причину не распылить тебя на тысячу микрочастиц. — Как будто она могла это сделать. По сравнению с другими богами или вампирами, такими как Антонио, физически у неё силы, не больше чем у курицы. Переболевшей гриппом.

Антонио поднялся, от чего колени Иш Таб чуть не подогнулись. Чёрные кожаные облегающие штаны… о-ох, с тройной строчкой. Прелестно! Белая футболка, обтягивающая мощный, мускулистый торс и руки, он выглядел как бог — только очень сексуальный бог. Как по ней, боги не такие желанные, слишком уж идеальные. Но высокий рост Антонио, укоренившаяся, грубая мужественность, суровые, тёмно-зелёные глаза и то, как перекатываются мускулы, несли столько божественного, как ни у одного мужчины на земле. О да. Если бы Антонио был божеством, люди построили бы пирамиду в его честь. Может быть, даже две.

Иш Таб прочистила горло.

— Сменил гардероб?

Антонио провёл рукой по коротким непослушным волосам.

— Пенелопа настояла, чтобы я подстригся перед поездкой. — Его взгляд остановился в районе груди Иш Таб, которая отлично просматривалась из-за низкого декольте платья. — Всё, чтобы ублажить тебя, — добавил он, голосом глубже, отчего у Иш Таб по телу побежали мурашки.

Иш Таб чуть лужицей не растеклась. Ми-ми-ми…

«Погоди-ка! Он тебя убил. И все братья узнают об том… Будь проклят этот Твиттер. Впереди добрых пять сотен лет насмешек из-за того, что вампир уложил тебя локтем. Глупый вампир! За это я раздавлю тебя!»

Она не знала, что задевало её сильнее — унижение или его отказ.

— Ты проделал этот путь, чтобы показать мне свою причёску и принести платье? Если да, будь уверен — этого недостаточно. — Она подняла руку. Чего же такого придумать? Столетняя боль в клыках? Может, сжечь ему руки концентрированной дозой перца чили? Руки снова отрастут. Когда-нибудь. И они ему не очень-то и нужны, чтобы завершить работу над скрижалью, точно?

— Эй! — Он поднял руки. — Я пришёл лебезить в стиле бессмертного. — Из-за этой ерунды? Тьфу. Это давно вышло из моды. Прошение — идея Фейт, и тогда приносили в жертву животное во имя божества, а затем пир любимых блюд Бога. Иш Таб даже мясо не любила. Если только не считать вампирскую задницу мясом.

— И в обмен на твоё прощение и снисхождение я… — он снова взглянул на листок. Иш Таб вырвала бумагу из его рук и принялась читать сама. На листке был написан список:

«1. Ты будешь мыть ноги богини, натирать их эфирными маслами, целовать пальцы, а затем красить ногти в розовый цвет.

2. Ни в коем случае во время периода прошения не надевай футболку, и не зови её по имени. Используй только «О, Божественная».

3. Будешь готовить её любимое блюдо, а при подаче будешь ходить только на коленях.

4. Ты будешь писать, и декламировать стихотворение о малости и ничтожности твоего мужского достоинства, танцуя танец живота и удерживая меч на голове.

5. И, наконец, ты предложишь своё тело богине для ночи наслаждения.

6. Если к рассвету не угодишь, придётся предложить свою поджелудочную железу».

Иш Таб едва сдерживала смех. Это всё напоминало ритуал унижения, который когда-то придумала Симил, только не хватало ещё порки клоунами и родео на единорогах. Иш Таб тогда голосовала за этот ритуал, лишь просила убрать порку… Только Фейт убедила всех выбрать другой путь. Пф-ф-ф-ф. Фейт такая… святоша.

— Кто дал тебе это? — самым серьёзным голосом спросила Иш Таб.

Антонио склонил голову.

— Пенелопа и Кинич. Они сказали, что если я не приду и не сделаю всё по… — он сглотнул, будто проглатывал гордость… — этому списку, ты нашлёшь на мир чуму или голод.

О, нет. Она не станет. И вообще никогда не собиралась… Во всяком случае, специально. Сегодня точно не случилось бы никаких случайных катастроф. Какое бы публичное унижение она не испытала из-за того, что её убило низменное существо ночи, оно того стоило… Наблюдать за тем, как Антонию пресмыкается против воли, будет весело.

Расплата такая…

«Ну, я же не стерва. Правда говорят, что я категоричная, шальная и смертоносная. Кашасносная? Точно! Расплата та ещё кашасносная».

— Я подумаю над тем, чтобы не мучить человечество. А теперь, лебези! — рявкнула она.

Антонио склонил голову и махнул в сторону.

— Сюда, о, божественная. Там стоит и ждёт нас Джип.

Иш Таб улыбнулась, проходя мимо, но её улыбка померкла. Что делать, когда Антонио дойдёт до пятого пункта?

«Ох, Иш Таб. О чём ты? Он — мерзкий вампир. Будто ему удастся когда-нибудь соблазнить тебя».

«Это да. Но он сексуальный, мерзкий вампир, к которому я могу прикоснуться, и который заставляет меня… трепетать».

Желание прикоснуться к нему внезапно стало непреодолимым. Может, это какая-то шутка.

Иш Таб одолели паника, страх и злость. Паника потому что это всё для неё в новинку. А что, если он действительно предложит ей себя? Она никогда ни с кем не была, а он достаточно опытен. Страх, потому что она поняла, насколько эта мысль ей нравится. Гнев, потому что любой ход с его стороны не искренний. Антонио обманули, заверив, что секс с Иш Таб предотвратит глобальную катастрофу.

Что же, она не примет его предложение, потому что слишком хороша, чтобы принять от мерзкого вампира секс-подачку с предложением мира. Иш Таб настоящая богиня. Древняя, бессмертная душа божественного происхождения.

Вот именно. Она похожа на королевскую особу Вселенной, которая очень хочет, чтобы её любили за то, какая она.

«Идиотка! Говоришь, как девочка-подросток, сохнувшая по капитану футбольной команды».

Иш Таб отвесила себе ментальный пендель. Но это не помогло — она так и хотела Антонио. И желала, чтобы и он её так же хотел.

«Вот чёрт, я влипла…»

А значит и Антонио влип. Ведь все знал, что Иш Таб несёт за собой чёрную полосу. Кашасносная…

***

Антонио почувствовал себя неловко. Крайне неловко. Сначала из-за незнания, что именно сделает с ним богиня. А потом… он увидел богиню обнажённой. Антонио не хотел смотреть, но когда она упала, он украдкой взглянул на её тело — гладкое, стройное, загорелое и соблазнительное — лежащее на земле. Да спасут его боги. По крайней мере, он не видел её спереди. Задницы хватило, чтобы толкнуть его за грань здравомыслия. Гладкая золотистая кожа над двумя полушариями идеальной формы, откуда растут шикарные ноги. О боги, она никак не могла быть чудовищем. Или могла? Лгала ли о причине, по которой скрывала лицо вуалью?

«Пресвятая дева Мария».

Если бы только он не убил её, то увидел, что скрывается за вуалью.

«Да, проклятье, тогда бы ты не был с ней сейчас».

И хотелось ему это признавать или нет, но какая-то крошечная часть души испытывала безумное удовлетворение от того, что он находится рядом. Что они здесь только вдвоём, а она живая, здоровая и, как обычно, зла и совсем не любезна.

«Господи, эта женщина — олицетворение смерти».

А у него и смерти долгая, очень долгая история. Они явно не лучшие друзья. И никогда такими не станут. В последнее время ему казалось, что судьба сама за него взялась. Сначала он стал вампиром, хотя твёрдо решил не позволить изменить то, кем был по сути, и удержать от исполнения предназначения, а затем она подослала искушающую женщину, которая не только убивала, но и, казалось, наслаждалась этим на каком-то уровне.

«Возможно, нужно переосмыслить ситуацию. Иш Таб не отвечает взаимностью на сексуальные желания, которые ты к ней испытываешь. Или, вернее сказать, если у неё и были такие, то теперь всё кончено».

На самом деле, то, что начиналось как очень успешный ритуал лебезения, превратилось в мрачный путь, заполненный паутиной выбоин, гниющей растительностью и ядовитыми змеями.

Как только они сели в Джип, настроение Иш Таб без всякой видимой причины сменилось с лёгкого раздражения на откровенную враждебность.

Наступила ночь. Антонио переключил передачу на вторую и поехал по грунтовой дороге через густые, непроходимые джунгли, следуя указаниям навигатора. Пенелопа сказала, что по прибытии их всё будет ждать. У Учбенов поблизости находился гарнизон, и они должны были обустроить виллу на берегу озера, снабдив её всем необходимым.

Он въехал на гравийную подъездную дорожку, усеянную маленькими электрическими факелами, и выключил мотор, но не осмелился взглянуть на богиню, одетую в облегающее чёрное платье. Кто знает, сколько ещё продержатся его кожаные штаны?

— Похоже, мы приехали.

— Отлично. Я так люблю ходить босиком. Если повезёт, я наступлю на хорошего сочного слизняка или скорпиона. — Блин. Он знал, что забыл что-то: шлёпанцы, которые благополучно оставил в самолёте. По иронии судьбы, ей нравились шлёпанцы. Кто бы мог подумать?

Он выключил фары.

— Я отнесу тебя, о, божественная, — прошептал он. — Твои ноги, — «которые я собираюсь вытирать, как скромный слуга», — не должны касаться земли.

Иш Таб повернулась к нему.

— На закорках? Думаешь, я поеду верхом на грязном вампире? — выплюнула она.

Это лебезение — отстой. Оскорбление каждой молекулы тестостерона в его теле. Если бы не то, что он ранил её, пока она ласкала его член…

Он прочистил мозги. Даже не думай об этом. Не думай… эрекция только спала, и лишь боги знали, насколько.

— Да, о, божественная, — ответил он. — Ты на мне. — «Господи, неужели я реально это сказал?» — То есть, у меня на спине.

— Уф. Ладно. — Она открыла дверь и отвернулась, ожидая, что он поднимет её. Он со вздохом вышел из машины, подошёл к ней и повернулся спиной.

— Забирайся.

— Забирайся?

— О, божественная, — добавил он.

Сначала он почувствовал, как Иш Таб обхватила его плечи. Затем её тело врезалось в спину, и она обняла его ногами за талию. Он быстро поймал равновесие и сдержал страстный стон. Да будут прокляты боги. Ощущение прикосновения этой богини к его телу настоящая пытка. И за пределами любого удовольствия, которое ему довелось испытать. Одного лишь ощущения прикосновения её груди, прижатой к спине, хватило, чтобы он снова порвал бы молнию брюк. Слава богу, на нём новые кожаные штаны с тройным швом.

— Ты в порядке, вампир? — прошептала Иш Таб, опаляя дыханием ухо. — Или я слишком тяжёлая?

Тряхнув головой, он выпрямился.

— Нет, всё нормально, о, божественная. — Он еле сдерживался, когда зашагал по освещённой факелами дорожке, стараясь думать о чём угодно, только не о прижатом к нему теле Иш Таб… и самые интимные части её тела к нему прижимались. Нет, он не будет думать о том, что платье задрано выше бёдер, и на ней нет трусиков. Он не будет думать о том, как её сладострастная грудь прижималась к его лопаткам, как шелковистая кожа рук и ног тёрлась о слишком чувствительную вампирскую кожу и наполняла эйфорией, которую можно было описать только как самый сверхъестественный в мире наркотик, забирающий голод вместе с самыми мрачными мыслями и наполняющий силой.

«О, боги!»

Антонио вдруг поймал себя на мысли, что отчаянно желает перейти к пятому пункту — предложить тело богине для ночи наслаждения — и это чертовски пугало. Сестра Иш Таб говорила, что эта богиня — монстр. Так что же за лицо скрывалось под этой вуалью? Если судить по губам, она должна быть красивой. Но сестра не говорила: «Она немного неказистая и может когда-нибудь измениться». Нет. Она сказала «монстр», что означало «отвратительная». Противная. Отвратительно уродливая.

Неужели на лице Иш Таб отразились образы тысяч душ, которые она забрала? Или, возможно, черты её лица искажены уродством. Иначе, зачем ей понадобилось скрывать лицо за вуалью? Стыд точно не ответ.

Да и, несмотря на каменно-твёрдый член, сердце знало, что чувствовало. Он верил в судьбу, которая и открыла тот портал.

Его судьба… Её судьба. Судьба той женщины из снов. Он чувствовал это каждой фиброй своего существа, и с каждой прожитой минутой верил, что лишь спасши и обезопасив ту женщину, принесёт мир. И чтобы доказать свою точку зрения, Антонио закрыл глаза и тут же услышал слова, наполненные отчаянием:

«Звёзды и Луна знают, что я не вру. Антонио, почему ты не слушаешь? Держись от богини подальше…» — А затем этот навязчивый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Неистовая похоть тут же исчезла.

«Правильно, идиот. Думай о погоде или… грёбаных звёздах и Луне! О чём угодно, чтобы пережить эту ночь и продолжить работу».

Что бы ни происходило, Антонио должен убедиться, чтобы богиня не захочет ночи наслаждения. Хотя это не проблема, потому что она считает его отвратительным существом. Она сама называла его так много раз. А действия до инцидента — лишь злобные трюки, чтобы помучить Антонио. Точно.

Иш Таб признавалась, что ей нравится наблюдать, как страдают другие… Как страдает он. Скорее всего, она собиралась довести его до помутнения от страсти и смыться. Антонио ни за что не попадётся на эту уловку вновь. И неважно, что твердит его тело.

— Здесь лучше, чем в Нью-Йорке зимой, да, богиня? — Антонио посмотрел в ярко-голубое небо тропиков. Великолепно. — Напоминает о ночи с твоей сестрой.

Она надавила пятками ему на бока, словно наездница, пришпорившая взбрыкнувшую лошадь.

— Эй, ты чего? — спросил он.

— Ты провёл ночь с моей сестрой? — прорычал Иш Таб.

У неё пунктик насчёт сестры, да? Антонио это запомнит… В будущем пригодится.

— На самом деле, я говорю о Симил. У нас был очень… интересный вечер в Мехико, когда я нашёл скрижаль.

Очень интересный вечер. И под «интересным» он подразумевал тревожный. Она безостановочно болтала о преуменьшении важности находки сокровища на гаражной распродаже. Затем замерла на полуслове и покрутила бёдрами, будто вращала обруч. Антонио содрогнулся.

— Ах, Симил. — Иш Таб ослабила смертельную хватку. Очевидно, в Симил она не видела угрозы. Антонио и это запомнил.

Через несколько минут ходьбы по тропинке, усеянной листвой, они дошли до железных ворот. Антонио поставил богиню, стараясь игнорировать то, как её тело соскользнуло с его. Затем вытащил листок бумаги и набрал код. Ворота открылись, и Антонио толкнул дверь. Внутри их ждал пышный сад, просторный двор с фонтаном с подсветкой, небольшое кострище и тихая музыка — испанская гитара — льющаяся из спрятанных динамиков. Антонио подошёл к входу и распахнул витражную дверь с замысловатым узором. Это жилище напомнило семейный домик Антонио на пляже Испании. Плитка тёплого оттенка песчаника, просторная гостиная, выходящая на подобие причала, освещённого факелами, и в центре комнаты крытое кострище со стальной вытяжкой над ним. Душный тропический воздух не несёт прохлады, но очаг манил к себе.

Антонио посмотрел через плечо на Иш Таб.

«Погода, погода, погода. Думай о прогнозе погоды. Или о женщине из снов. О звёздах и Луне. Да о чём угодно, только не об аромате Иш Таб».

— Если хочешь освежиться, вроде спальни там. — Он кивнул направо.

— Спасибо. — Она медленно пошла вперёд, только не туда, куда он указал, а к причалу. Где стянула платье через голову, даря ему ещё один раз полюбоваться своей восхитительной попкой и каскадом тёмных волос, ниспадающим на спину.

Он втянул воздух.

— Ay, mujer. Que picosa[30].

В этот раз он смотрел без стыда, пуская слюни на загорелую, идеальную попку и придумывая идеи, что может с ней делать. И в эти идеи входили ароматические масла, массаж и его руки. Когда Иш Таб исчезла снаружи, он слабо застонал, затем поправил промежность. Слава Богам за кожаные штаны и тройной шов.

***

Почему моменты глубокой ясности — прозрения, если угодно — приходят в самое неподходящее время? У Иш Таб это случилось во время поездки на виллу, и теперь ей надо подумать. Серьёзно подумать.

Она побежала к святилищу прохладной озёрной воды, в которой плавала с тех пор, как была всего лишь веточкой богини одного человеческого года от роду. Прохладная вода мгновенно освежила обнажённую кожу, но Иш Таб хотелось, чтобы вода могла сделать больше, чем смыть затхлый запах Сенота. Иш Таб прожила так много лет.

«Так много проклятых лет я наблюдала за эволюцией людей. Они жили, любили, чувствовали боль и радость, терпели неудачи и преуспевали. А потом умирали».

Ирония в том, что, наблюдая за тем, как люди живут своей жизнью и как развивается мир, Иш Таб не чувствовала себя его частью. Напротив, она чувствовала себя брошенной. Аутсайдером. В полном одиночестве. В конечном счёте, как и её собратья, она просто перестала развиваться и расти как живое существо. Да и какой в этом смысл? Не с кем было поделиться этим. Можно подумать, что наличие тринадцати братьев и сестёр в вечности может обеспечить какой-то образ утешения. Иш Таб ведь не могла назвать это жизнью, да?

Во время поездки на виллу она поняла, что «родственники» или нет — в конце концов, они не по-настоящему родственники — семьдесят тысяч лет существования ни на йоту не близки к тому же количеству радости, которое испытывало одно человеческое существо за одну жизнь, потому что у неё не было любви. Настоящей любви. С мужчиной, который видел её душу, её свет — включая зловещие грозовые тучи и радуги — и любил её такой, какая она есть на самом деле. И осознала она это, когда подумала о том, что Антонио предложит ей себя, как часть этой глупой шутки.

Она вынырнула и уставилась на звёзды и полную луну. Потом вздохнула и с тоской посмотрела на причал виллы.

Создатель всемогущий, её тянуло к этому мужчине, но она не хотела одну ночь и только секса, хотя сама возможность этого интриговала. Нет. Она хотела большего. Хотела, чтобы любовь ударила её по голове. Хотела эволюционировать, вырасти, а потом состариться вместе с кем-то. Она хотела знать, что стала центром чьей-то вселенной. Хотела… настоящей жизни.

«Только один раз. Лишь раз».

Это открытие ошеломило. Возможно, потому, что Иш Таб вечность подавляла эти желания. Возможно, потому, что последние двести лет наказывала себя за смерть Франсиско, полагая, что лишь он был для неё. Но так ли это?

Её чувства к Антонио — совсем, совсем иные. Да, её тянуло к Франсиско, она восхищалась тем, как он обнимал умирающих и проявлял к ним бескорыстное сострадание. Иш Таб любила его доброту. Однако Антонио… От чувств к нему разум и тело приходили в состоянии полного хаоса. Она безумно его жаждала. Антонио пробуждал желание любви, семьи, совместной жизни… но такой, как Иш Таб — богини, распределяющей тёмную энергию — такое невозможно. Если бы только она могла измениться.

«Ты? Пф-ф-ф! Ну, да. Это все равно, что просить скунса перестать вонять».

Такова её роль. И не имело значения, насколько это грустно звучало.

А потом на Иш Таб обрушилось, словно шесть тонн бессмертных кирпичей, ещё одно прозрение. Возможно, именно поэтому Антонио здесь — чтобы дать ей шанс.

«Чтобы доказать, что ты способна на сострадание и добро, открыть портал и помочь поставить Вселенную на ноги. Возможно, он и есть твой… катализатор перемен».

— Он что, моя… искра? — тихо сказала она себя. Иначе, зачем Вселенная создала человека, которому суждено было стать сильным, способным выдержать её прикосновение вампиром, так похожего на смертного, которого она когда-то любила. Зачем бы Вселенная привела их в такую ситуацию?

Нет, это глупость. Вселенная не станет так напрягаться ради неё. Иш Таб ведь просто рабыня, не имеющая права ни на что надеяться. И всё же она надеялась. А значит дура. Простодушная, одинокая дура. Негодование грозило поглотить Иш Таб. Она нырнула под воду и плыла, плыла и плыла, пока человеческому телу не потребовался кислород.

— Иш Таб! — услышала она голос Антонио, когда вынырнула. Ох, как же ей нравилось, когда он звал её по имени. — Иш Таб! — повторил он. — Ты где?

Она глубоко и медленно вздохнула и поплыла к причалу.

— Здесь я, вампир. И ты должен называть меня «о, божественная», или уже забыл?

Бросив полотенце на доски, он что-то заворчал и ушёл в дом.

«Я знаю, что ты чувствуешь…»

***

Иш Таб вытерлась и нашла одну из многочисленных хорошо оборудованных ванных комнат, каждая из которых обставлена с такой роскошью, что только печально известный Никколо ДиКонти мог бы потягаться с ней.

Она приняла душ с душистым мылом и фруктово-лавандовым шампунем, затем высушила феном длинные до пояса волосы, только и, думая об Антонио и о том, как сильно ей хотелось, чтобы её предположения оказались правдой.

«И единственный способ узнать это — поговорить с ним, открыто и честно».

Да, она не ребёнок, а взрослая богиня, прожившая тысячи лет. Ей нечего бояться.

Она вошла в смежную спальню — современный, роскошный люкс с большой кроватью, на которой лежали пуховые подушки и белые шёлковые простыни. На ней ещё стояли несколько сумок. Она открыла их и обнаружила чёрные платья, вуаль и… пару чёрных кружевных трусиков?

Пенелопа, должно быть, купила их, потому что вампир никак не мог приобрести нижнее бельё, но о чём Пенелопа думала? Иш Таб подняла трусики и с любопытством осмотрела крошечный кусочек ткани.

— Разве это можно назвать трусиками? — Она перебросила их через плечо. — С таким же успехом можно вообще ходить без белья.

Она натянула платье, похожее на то, что было на ней раньше, только это немного короче, чуть выше колена. И снова вуаль была прозрачной, шелковисто-чёрной и спускалась до самого подбородка, но не настолько длинной, чтобы прикрыть волосы.

Божественный, шоколадный запах долетел до носа, привлекая внимание.

«Моё любимое блюдо!»

Божествам не нужна еда, но это не означало, что она не сбросит трусики — если бы они у неё были — ради шоколадно-карамельного суфле.

Иш Таб зашла на кухню, и её взгляд остановился на Антонио без рубашки, стоявшем у островка среди кучи блюд и рассыпанной муки. Воздух со свистом вырвался из её лёгких при виде мускулистого мужского великолепия — руки, грудь и шея, слегка присыпанные какао-порошком. В его оливково-зелёных глазах мелькнуло безошибочное выражение… голода?

Затем он что-то проворчал и упал на колени. Всё, кроме его густой головы с тёмными волосами, исчезло за островком.

— Ты готова к началу ритуала, богиня? — проворчал он.

Она хихикнула. О, это лебезение — смерть его бедного мужского эго.

«Хорошо. Так красивый мужчина начнёт уважать меня».

Он должен научиться быть мягче. Даже несмотря на то, что она уже простила его.

— Ты можешь встать, Антонио, — уступила она.

Она моргнула и он встал.

— Ах, вижу, ты начал осваивать скорость, — заметила она

Он остановил взгляд на ней.

— Но не силу, так что тебе лучше не стоять у меня за спиной. Или где-нибудь рядом со мной.

Не этого она хотела. На самом деле, она уже очень давно не прикасалась к нему, и теперь её жажда терзала. Иш Таб босиком нетерпеливо подошла, расчистила небольшое место на стуле и села.

— Тогда тебе придётся быть осторожнее, да? — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Он покачал головой и скрестил мускулистые руки на идеальной груди. Иш Таб бесстыдно пялилась на него. Его кожа — гладкая, упругая и загорелая — с бесконечными связками мышц выглядела такой привлекательной. Да, она слишком давно не прикасалась к Антонио и жаждала этого эйфорического пульса энергии, мчащегося по венам. Она поняла, насколько сильно привязалась к Антонио, но почему-то это только сильнее возбуждало. Ей нравилось ощущение от их прикосновений. — Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептала она. Хотя могла просто сделать это, не говоря ни слова, но ей нужно знать, жаждет ли и он её прикосновения. После этого его взгляд из голодного превратился в откровенно плотоядный. Антонио подошёл чуть ближе и опустил руки по бокам. От этого приглашения у Иш Таб участился пульс. Она медленно протянула руку и провела кончиками пальцев по его ключице, наслаждаясь ощущением.

— Почему твоё прикосновение так действует на меня? — спросил он, и в его голосе слышались одновременно удивление, удовольствие и подозрение.

Она резко отдёрнула руку, но Антонио её перехватил и ждал ответа, пронзая взглядом тёмно-зелёных глаз. Иш Таб не могла говорить, находясь так близко и прикасаясь к нему. Теперь его запах стал притягательнее. Возможно ли, что Антонио стал желаннее?

— К-к-как д-д-действует? — она начала заикаться.

Он медленно положил её руку себе на сердце, не отрывая взгляда от лица.

— По-разному.

У Иш Таб кружилась голова.

— Н-н-например? — она сглотнула.

— Я чувствую, как в венах разгорается огонь, — сказал он низким, глубоким голосом. — Он наполняет меня, но оставляет голодным и желающим большего. И происходит… — всё ещё прижимая её руку к тёплой груди, он встал вплотную и прижался нижней частью туловища к её ногам. — Это.

Иш Таб задрожала, когда почувствовала, как к ней прижимается жаркий, твёрдый член. Сердце Иш Таб бешено заколотилось, и жар хлынул к низу живота. О боги, она хотела, чтобы Антонио раздвинул ей ноги и скользнул между бёдер. Тело горело от осознания того, что разделять её с Антонио будет лишь пара кожаных штанов.

Он провёл кончиками пальцев по ключице Иш Таб, повторяя её ласки. О боги, она чувствовала его горячее дыхание на своей коже, и хотела, чтобы он коснулся каждого дюйма её тела. Антонио облизнул губы, запутал руку в её волосах и погладил изгиб обнажённой шеи.

— Твои губы, — прошептал он и склонил голову чуть ниже, так что его рот оказался прямо у уха, — были такими мягкими и тёплыми, когда я их целовал.

Он целовал её?

— Когда? — спросила она, тяжело дыша.

— Пока ты была в отключке, перед тем как исчезнуть, — ответил он соблазнительно.

Она вздрогнула, а тело пульсировало в самых восхитительных местах. Неужели он видел её лицо?

— А что ещё ты делал?

Не убирая одну руку от её шеи, второй он скользнул под вуаль и провёл большим пальцем по губам.

— Лишь их. — Он уткнулся носом ей в шею, прежде чем положить руку ей на подбородок. — И его. — Затем вниз по передней части шеи. Неужели он пытается свести её с ума? — Я хочу увидеть остальное.

Снять с неё вуаль? Позволить ему увидеть её лицо?

Да, она хотела, чтобы он её увидел. Ей нужно, чтобы он заглянул ей в глаза, увидел душу и понял, может ли принять её такой, какая она есть.

«Да, именно так».

Схватив край ткани, он начал её задирать.

За Антонио звякнул таймер, и Иш Таб тут же отстранилась. В его глазах мгновенно появилось раздражение. Антонио отступил.

«Ох, нет. Он подумал, что она его отвергла?»

— Антонио, я… Я…

Он отвернулся и выключил таймер.

— Я в гостиной поставил твой… алтарь для поклонения перед пальчиками ног, — проговорил он.

«Алтарь для ног?»

Пенелопа и Кинич всё же перестарались.

— Антонио, я хочу…

— Я идиот, — прошептал он себе под нос.

— Что? Нет, я…

— Сейчас вернусь, — холодно бросил он.

Почему бы не дать ей всё объяснить? Тогда Иш Таб рассказала бы, что именно делают с ней его прикосновения. Антонио услышал бы, что она хочет большего, но ей нужно время, набраться храбрости и снять вуаль. Ведь это не просто вуаль, а её броня, покаяние и способ не дать другим восхищаться Иш Таб.

— Прекрасно, вампир. — Чувствуя опустошение, она вышла из комнаты. Боги, она совсем не умела работать со всей этой интимностью. Она, как полная дура, вела себя с ним.

Иш Таб шла по коридору в роскошную гостиную, а голова кружилась. Ей нужно, чтобы Антонио выслушал её историю: почему она прячет лицо, как он похож на Франсиско и что лишь он может прикасаться к ней. Она расскажет, что он наполнял её надеждой. Но как можно начать такой разговор с… чертовски упрямым, властным вампиром! Иш Таб фыркнула. Неужели Антонио не понимает, как это тяжело для неё? У Иш Таб не было опыта интимной физической или какой-то другой близости. Это всё ей не изведано.

Она завернула за угол в гостиную и чуть не споткнулась. В очаге потрескивало только что зажжённое полено, и белые свечи заливали каждый угол комнаты тёплым мерцающим светом. Стопка аккуратно сложенных белых пушистых полотенец лежала у мягкого кресла, стоявшего у камина, вместе с дымящейся металлической бадьёй с водой, которая манила ноги. Неужели Антонио сделал это всё для неё? Ничего из этого в списке не было.

«Окей. Дыши. Ты же богиня. И можешь заставить его слушать. Ты очень сильная. Ты… такая глупая! Перестань вести себя как ребёнок».

Она села в кресло и осторожно погрузила пальцы ног в воду. Запах роз мгновенно проник в ноздри, и Иш Таб откинула голову. Перед каждой женщиной обязаны лебезить в стиле бессмертного. По крайней мере, раз в год. И с таким мужчиной, как Антонио — отчаянно мужественным и до неприличия красивым.

«Который очень на тебя зол!»

— Наслаждаешься?

Иш Таб подняла глаза, но ничего не увидела.

— Внизу, о, божественная, — с раздражением сказал Антонио.

— О да ради всего святого, зови меня Иш Таб.

— Да, Иш Таб, — сказал он, медленно и тщательно выговаривая каждую букву её имени, а затем бросил яростно-чувственный взгляд прямо в её глаза. Она готова была упасть в обморок. Как можно говорить что-то связное, когда он так смотрел на неё?

Иш Таб сглотнула.

— Антонио, знаю, что ты мне не доверяешь, и я продолжаю всё портить, но я… я… — Она запнулась и потянула себя за вырез платья. Становилось всё жарче. Не отрывая от неё грубого взгляда, он опустил голову, достал её ноги из воды и отодвинул бадью в сторону. Затем завернул левую ногу в тёплое мягкое полотенце и крепко ухватился за правую.

— Закрой глаза.

— Нет, погоди, — запротестовала она. — Тебе не нужно это делать… — Её слова затихли, когда она потерялась в ощущении его прикосновения и впилась ногтями в подлокотник кресла. Горячими, грубыми руками Антонио нежно поглаживали её пятку, но ощущение было такое, будто он гладит все её тело.

«Вот почему так много человеческих женщин делают педикюр! Вау. Неужели я это упустила?»

— Закрой глаза и расслабься, — быстро повторил он. На этот раз она обратила внимание на его низкий скрипучий голос. М-м-м… Опять этот гул.

— Я не хочу закрывать глаза. Хочу… — О, боги, невероятное ощущение.

«Чего я там говорила?»

— Как тебе будет угодно, — холодно ответил он, массируя грубыми прикосновениями каждый палец Иш Таб. О, это уже слишком. Он не только прикасался к ней, но и чувственность его рук стала знойным блаженством. Она смотрела на обнажённую грудь Антонио, свет костра освещал мускулистые бицепсы, которые изгибались, пока он ласкал и массировал её ногу. Его эротический образ она едва могла выдержать. Иш Таб невольно застонала.

Антонио замер и посмотрел на её скрытое вуалью лицо.

«Проклятье».

Иш Таб выставляла себя полной дурой. Его обманом втянули в этот унизительный план, заставили прикасаться к ней. Не этого она хотела. Иш Таб желала настоящего. Хотела… Антонио.

Ладно, пора поговорить. Она резко отдёрнула ногу.

— Хватит. Антонио, нужно…

Он схватил её ногу и крепко держал двумя руками.

— Я ещё не закончил, — прорычал он.

И снова она отдёрнула ногу.

— Нет. Думаю, закончил.

В его глазах вспыхнула ярость.

— Что? Недостаточно хорош для тебя? Неужели отвратительный вампир оскверняет святость твоих пальцев? — И снова он схватил её за ногу.

— Что? Нет. Я только хотела…

Он встал, устроившись между её бёдер, и усадил обратно на кресло.

— Я прилетел, чтобы лебезить перед твоей напыщенной, высокомерной задницей из-за несчастного случая. Так что, позволю вновь унизить меня. Позволю ещё надавить, о, божественная, прежде чем закончу массаж ног.

Почему он не даёт ей говорить, ради всего святого? И почему заставляет её саму лебезить перед ним?

— Или что? — возмутилась она

Судя по его взгляду, стоило бы трижды подумать, прежде чем узнать, что будет в ином случае.

Чёрт возьми, она не хотела с ним ссориться, желала поговорить. Знать, осмелится ли её сердце и душа мечтать о том, что Антонио может быть Вселенной, исполняющей её желание.

«Пусть он закончит растирать ногу. Может, тогда успокоится, и вы сможете говорить».

Она заворчала, как капризный ребёнок, и расслабилась, демонстрируя свою покорность. Он снова опустился, схватил бутылку с маслом, вылил на ладонь и злобно дёрнул ногу Иш Таб к себе. Он намазал ей каждый палец, а потом пятку и лодыжку. Когда сильной рукой он коснулся нижней икроножной мышцы, посмотрел прямо на линию ноги Иш Таб и замер, а затем поднял взгляд ей в глаза.

«Ой!»

Когда его глаза стали цвета нефрита, Иш Таб резко поджала ноги.

«Ой-ёй! Вампир с чёрными глазами означал одно из трёх: голод, гнев или возбуждение».

В этом случае… Ну, вероятно…

«Он пялится на твою женскую гордость и радость. Но никак не…»

Она попыталась вытащить ногу, но та была заблокирована вампиром.

Антонио опустил голову и поцеловал мизинец Иш Таб. С её губ непроизвольно сорвался тихий стон, после чего застонал и Антонио.

— Тебе это нравится, да? — хрипло спросил он и переместил рот к её лодыжке, начав облизывать кожу. — Тебе нравится, когда отвратительный вампир прикасается к тебе, да, Иш Таб?

Иш Таб тяжело дышала и изо всех сил вцепилась пальцами в кресло, отвечая:

— Не думаю, что ты отвратителен… — она почувствовала, как Антонио слабо царапнул её икру клыком, а дюймом вышел начал ласкать горячим языком. — Думаю, что ты… О, Боги!

Каждое прикосновение, каждая крошечная точка контакта ощущалась как восхитительные, маленькие конвульсии, проносящиеся по телу. После тысяч лет отсутствия физического контакта каждый дюйм кожи Иш Таб переживал чувственные вспышки. Она ещё крепче вцепилась в кресло.

— Говори. Кто, по-твоему, я? — спросил он тягучим, сексуальным голосом. Затем скользнул вверх по внутренней стороне бедра рукой, а ртом и языком медленно двигался вверх по другой ноге.

— Очень… очень… — она зажмурилась и почувствовала, как он царапнул её клыками чуть выше.

— Что? — Его горячее дыхание опалило внутреннюю поверхность бедра. Затем он поднял руку ещё на дюйм, и ещё, пока она не почувствовала, как он пальцами задевает чувствительную плоть между ног. Иш Таб слабо дёрнулась. Соски затвердели, превратившись в острые пики.

— О, боги! — Непослушный вампир. Никто никогда не прикасался к ней так, как он сейчас. За всю вечность. И самым возбуждающим был его контроль. Ни стыда, ни застенчивости. Разрешения не спрашивали. Он просто делал то, что ему нравилось. Да будут прокляты боги, но теперь Иш Таб знала, чего ей не хватало все эти тысячи лет. Даже в самых смелых мечтах она не могла себе этого представить.

— Очень сексуальный, — наконец, выдохнула она.

— Хорошо, — проговорил он и провёл пальцем по её расщелине. — А теперь покажи, как сильно я тебе нравлюсь.

Показать? Показать!? Если бы она показала, то схватила бы Антонио за густые тёмные волосы и оседлала его лицо, как пьяная ковбойша, которая нашла последнюю на планете брыкающуюся лошадь.

Он придвинул рот на дюйм ближе к чувствительному бутону, и Иш Таб знала, что потребуется лишь одно касание. Антонио убрал руку, чтобы освободить место для рта. О, боги…

Иш Таб посмотрела вниз и увидела самое эротическое зрелище в жизни. Антонио потянулся, чтобы освободить твёрдый член из тесноты сексуальных кожаных штанов. Она не могла видеть его мужественность, но безошибочно узнала ритмичное движение руки.

Святые божества секса и греха, он наслаждался.

— Tu flor de mujer es tan exquisita[31], - простонал он.

Неужели он только что назвал её женскую прелесть изысканным цветком? В голове Иш Таб всплывали бесконечные, восхитительные, сексуальные образы.

В тот самый момент, когда Антонио накрыл ртом её бутон, свободной рукой скользнул вверх по её торсу и обхватил грудь поверх ткани платья и принялся дразнить и мять плоть в такт опытным движениям языка.

Святые божества древней Вавилонии, она никогда не испытывала такого ощущения.

— Не останавливайся. Божежтымой. Только не останавливайся. — Шелковистым, горячим языком Антонио гладил и скользил по крошечному комочку нервов. Иш Таб напряглась. — Боги, не останавливайся.

Его дыхание учащалось с каждым толчком языка.

— Никогда. Ты такая вкусная. Чертовски сладкая.

— Да-да. — Она в нескольких мгновениях от того, чтобы испытать волну разрушительной для разума нирваны. Она прижалась тазом к его языку. — Святые звёзды и Луна, Франсиско!

Он замер.

Она замерла.

Каждое существо на планете замерло, чтобы указать на неё.

«Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Я, что? Назвала его Франсиско?»

— Ты только что сказала: «Святые звёзды и Луна, Франсиско.»? — Он нахмурился.

«Да… именно так. Проклятье».

Прежде чем она успела сказать хоть слово, Антонио исчез.

«О нет… Нет!»

Может и существовал второй шанс, но Иш Таб нужен третий.

ГЛАВА 21

— Что значит «ты потеряла Антонио»? — спросила Пенелопа с того конца провода.

Иш Таб вышагивала по огромной кухне, смотря на идеальное шоколадно-карамельное суфле.

— Хватит издеваться, ладно? Я нечаянно.

— Я не издеваюсь, — возразила Пенелопа. — Лишь немного запуталась.

— Я обращалась к суфле. — Иш Таб отвернулась от десерта, который служил печальным напоминанием того, как она испортила вечер. — Чего тут путаться-то? Я потеряла его.

«На самом деле потеряла».

Единственного мужчину во всей Вселенной, который был рождён для неё.

— Что именно означает «потерять» вампира?

— Ну, мы были… хм… Антонио и я…

Пенелопа завизжала.

— Так и знала! Знала! Он нравится тебе! И точно могу сказать, что и он к тебе неравнодушен. То, как Антонио разыгрывает ненависть, честно, как в пятом классе. И как всё прошло? А что ты?

Иш Таб вздрогнула, когда услышала на заднем плане глубокий голос Кинича.

— Я думаю, у них всё получилось, — сказала ему Пенелопа.

— Она сняла вуаль? — спросил Кинич.

— Я не знаю. Дай спросить, — возразила она.

«Уф! Идиоты».

— Да. Я сняла вуаль, но мы не занимались сексом.

«А могли бы, если бы я не облажалась».

Хуже всего, что она его унизила. Теперь он больше никогда не станет доверять ей, а она будет страдать от неразберихи чувств.

— Почему нет? Ты испугалась? Мама говорила, что ты выглядишь как…

— Я назвала его именем другого мужчины, — пробормотала Иш Таб. — В самый горячий момент.

— Оу, это плохо, — ответила Пенелопа. — Она назвала его именем другого мужчины, — объяснила она Киничу, который начал истерически смеяться.

— Рада, что вам там смешно, — пробурчала Иш Таб.

— Ш-ш-ш-ш, любимый. Дай мне договорить. — Пауза. — Прости, Иш Таб. Я тебя слушаю.

— Хорошо, потому что он ушёл и забрал скрижаль.

— Может, он возвращается в Нью-Йорк? — предположила Пенелопа.

Иш Таб пожала плечами и обернулась. Суфле так и стояло на большом островке, продолжая дразнить гигантской шоколадной сладостью.

— Я связалась с Учбенами. Они его не видели.

— Вероятно, он полетел коммерческим самолётом.

У Иш Таб запищал телефон.

— Погоди. — Она отняла трубку от уха и увидела сообщение, пришедшее от главного Учбена. Она снова поднесла трубку к уху. — Учбены выследили его. Он сел на самолёт в Испанию.

— Вероятно, ты летишь в Испанию. Хочешь, напишу инструкции по лебезению? — предложила Пенелопа.

— Спасибо, но нет, я их запомнила.

— Иш Таб? Знаю, что не должна этого говорить, но он нам нужен.

Пауза.

— Понимаю. — До открытия портала оставалось меньше восьми месяцев. — Я не понимаю лишь, как ты можешь быть такой спокойной и счастливой.

— Я верю. И у меня есть Кинич.

— Значит, ты не веришь, что конец близок? — спросила Иш Таб.

— Нет. Потому что ты всё исправишь. Этот портал откроется, мы вернём наших воинов и победим. Другого исхода нет и быть не может.

Иш Таб хотела себе уверенность Пенелопы. Но за все тысячи лет она никогда не видела такой плохой раскладки. Более того, она никогда не видела, чтобы одно из пророчеств Симил было настолько неверным; хотя теперь все понимали, что Симил не могла по-настоящему видеть будущее — она просто разговаривала с мёртвыми, которые, по-видимому, жили в другом измерении, где время не существовало, и это совершенно другая загадка. И всё же она ни разу не видела, чтобы Симил ошибалась. Если она сказала, что конец света наступит до осеннего равноденствия, значит, так оно и будет.

Иш Таб вздохнула.

— Я верну тебе физика-вампира. — Каким-то способом. Может, ей это всё кажется чем-то большим, чем есть на самом деле? Она всего лишь назвала его чужим именем. Случайно. И как только объяснит причину, Антонио всё поймёт.

«А может, ему будет неприятно, что он похож как потерянную любовь всей твоей жизни, и он подумает, что лишь из-за этого ты его хочешь».

С другой стороны, Антонио прекрасно справлялся со всеми странностями, которые попадались ему на пути. Отлично. Магические скрижали, вампиризм, божества. Казалось, ничто его не волновало.

«Кроме тебя…»

***

Где-то в Европе

Держа в руке огромный розовый чемодан, Симил стучала каблуками красных туфель по гостиной в стиле барокко дома Роберто.

— Сладкий! — прокричала она. — Ты видел моего пони? — Ответа не последовало. — Роберто! Пони! Живо. — Вновь, тишина. Симил топнула ногой. — А говорят, что у вампиров отличный слух. — Симил развернулась и врезалась в высокую холодную стену. — Фу! Ненавижу, когда ты вот так подкрадываешься. Не видел моего пони? Пора идти, нельзя опаздывать. Ты должен быть там, когда откроется портал, и убедиться, что всё идёт нормально. — Роберто не ответил. Симил вздохнула. — Знаю, что они ждут меня, а не тебя, но это не имеет значения. — Роберто моргнул. — Конечно, я беспокоюсь, — ответила Симил. — Иш Таб должно туда втянуть, а Мааскаб не должны уйти. Все события связаны между собой, и существует одна тысячная шанса, что физик не справится. Понял?

Роберто, с его чёрными глазами и такими же чёрными волосами, медленно покачал головой. С другой стороны, Роберто, казалось, будто у него было всё время в мире. Часы тикали, и места для ошибок не было. Не в этот раз.

— Ах! — Она погрозила ему пальцем. — Ты его съел! Да? Съел Мистера Милитла! — Роберто небрежно пожал плечами. — Чёрт возьми! — Симил шлёпнула Роберто по груди. — Я же сказала тебе, перестать есть моих питомцев — кроме клоунов. Их можно, а от остальных клыки прочь. — Роберто просто таращился на неё. — О, не смотри на меня так, — съязвила она. — Это не честная ошибка. Ты же знал, что пони особенный. Чёрт в велосипедной корзине! Мы поговорим об этом позже, а то опоздаем на самолёт! Возьми багаж, пожалуйста.

Роберто опустил голову и последовал за ней к двери. Нет, теперь нет места для ошибок. Всё шло по плану, и она должна позаботиться о том, чтобы всё так и осталось.

ГЛАВА 22

Семья Антонио жила примерно в часе езды к северо-западу от Барселоны, в одном из старейших винодельческих регионов Европы недалеко от Вильяфранка-дель-Пенедес. И этот район отличался размещением аббатства Санта-Мария-де-Монсеррат, где находится старейший в мире действующий печатный станок и священная Чёрная Мадонна.

По иронии судьбы именно в этом монастыре служил Франсиско. Может, именно поэтому Иш Таб не посещала это место многие столетия и предпочитала проводить большую часть своего времени в густонаселённых городах, которые обеспечивали обильные отвлечения от горя.

Пока машина взбиралась по усаженному деревьями склону холма, аккуратные маленькие ряды скелетообразных, впадающих в спячку виноградных лоз покрывали каждую видимую милю, Иш Таб не могла не вспомнить, как когда-то выглядел мир. Жизнь была намного проще до приручения. И для людей и для божеств.

«Серьёзно?»

Тогда только самые могущественные и богатые люди имели право на хорошую жизнь, свободную от голода, тирании и угнетения. А современная медицина? Ох, каким ужасным несчастьем была жизнь для масс до её появления. Было время, не так давно, когда матери смотрели, как их дети умирают от гриппа. Повезло, если некоторые доживали до совершеннолетия. Да, все боролись. Что же касается божеств, то и для них жизнь тоже не была коробкой разнообразных пончиков, особенно, когда всерьёз задуматься об этом.

В отличие от своих собратьев, способность Иш Таб освобождать душу от тьмы требовала более… личностного прикосновения, так сказать. Долгие путешествия по океанам на слабых деревянных лодках, недели верхом или пешком… Могло уйти месяцев двенадцать, чтобы добраться от портала в Мексике до Восточной Европы или Азии.

Забавно, как тоскуешь по прошлому, по простым временам, но удобно забываешь о трудностях. В этом истинная проблема Иш Таб. Она жила прошлым, выдуманным, совершенным прошлым с Франсиско. Но этого прошлого просто нет. И никогда не было. А теперь она отказалась от чего-то реального ради фантазии. Да, была причина, по которой она назвала Антонио Франсиско, в интимный момент. В глубине души она так и не отпустила его.

Иш Таб нужно жить настоящим. Ни прошлым, ни будущим, где можно надеяться на лучшие дни впереди, а настоящим. Потому что у каждого по-настоящему есть лишь этот момент.

«Хорошо, но прямо сейчас тебе нужно подготовить унизительную речь».

Точно.

Иш Таб раскрыла папку, которую везла в сумке, и ещё раз просмотрела дело Антонио. Пенелопа составила его несколько недель назад, но по какой-то причине не считала важным. Это одна из самых захватывающих семейных историй смертных, с поколениями членов королевской семьи, восходящими к семисотым годам. Однако Иш Таб удивляло не преувеличенное богатство этих людей — у них больше денег, земли и активов по всему земному шару, чем у самой крупной компании в мире — а то, что последние несколько столетий они держались в стороне от всеобщего внимания. Никаких политических связей, никаких газетных статей, никаких приглашений от Опры. А люди одержимы такими могущественными семьями — Кеннеди, английская королевская семья, Гейтс, Гномы — но Асеро не знаменитости.

Иш Таб посмотрела в тонированное заднее окно. Хотя день выдался солнечным, холод просачивался сквозь стекло. Или, может, что-то другое вызывало мороз в её костях. Когда машина проезжала через открытые ворота с табличкой Асеро на кованом железе, гордо изогнувшейся над дорогой, Иш Таб отчётливо ощутила растущее присутствие тёмной энергии.

У неё застучали зубы.

— Le subo la temperatura, señorita?

— No, gracias[32].

Он мог бы включить печку и на тридцать градусов, но ничего не изменилось бы.

По какой-то причине Антонио приехал сюда, и теперь Иш Таб знала, что всё плохо. Ни один смертный или бессмертный, если уж на то пошло, не захотел бы сюда приехать. И это его дом? Он здесь вырос?

Машина ехала по склону холма, открывая акры спящих виноградных лоз. Водитель доехал до других ворот, на этот раз закрытых. Подъехав к переговорному устройству, шофёр опустил стекло. Не успел он заговорить, железные ворота скользнули в сторону, скрипя и скуля, будто готовя сцену к фильму ужасов, сюжет которого вот-вот войдёт в апогей.

Чёрт. Место жуткое. И это говорит Богиня самоубийц.

Машина выехала на пустую, покрытую гравием круговую подъездную дорожку. Большому трёхэтажному дому в простом испанском стиле с арочными проёмами, которые выложены плиткой, и коваными железными балконами с ниспадающими красными виноградными лозами, должно быть, больше ста лет.

Взгляд Иш Таб привлекло трепыхание занавески в окне верхнего этажа, но голова быстро скрылась в тени. У Иш Таб сердце забилось в неровном ритме. Почему она так нервничает? Из-за ощущаемого мрака или перед встречей с Антонио?

Она выскользнула из машины и схватила сумку, которую ей протягивал водитель Учбен, знающий все правила.

— Gracias. Y quédate circa, por favor[33].

Водитель кивнул и сказал, что останется в ближайшем городке. Хорошо. Кто знает, как долго она здесь пробудет. Пять минут или пять недель. Чего бы ни стоило наладить отношения с Антонио.

Она подошла и позвонила в дверь, но никто не открыл. Они видели, как она приехала, так почему не открывают? Неужели Антонио думает, что она сбежит?

Она подождала ещё немного и решила открыть дверь сама. Чёрт возьми, она божество. Оставьте социальные нормы людям.

— Привет! — Окислившиеся петли толстой деревянной двери скрипнули, когда Иш Таб вошла в тускло освещённую прихожую со сводчатым потолком. Пол был выложен выцветшими синими и красновато-коричневыми марокканскими плитками, а по обе стороны к площадке изгибалась большая черепичная лестница.

Иш Таб бросила сумку рядом с горшечным растением и посмотрела наверх.

— Эй, есть кто-нибудь? — крикнула она.

Порыв тёплого воздуха ударил в лицо, и у Иш Таб закружилась голова. Этот аромат нёс с собой воспоминания — запах жареного перца чили и сухих цветов с рынка Сантьяго, где она когда-то гуляла с Франсиско. Запах розмарина и лимонов… Франсиско всегда пах тониками, которыми лечат больных.

«Чёрт возьми. Ты должна отпустить меня, богиня! Иначе потеряешь Антонио».

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Иш Таб подпрыгнула, обернулась и увидела миниатюрную женщину с одним косым глазом и зачёсанными тёмными волосами, одетая в традиционную униформу горничной.

— Я пришла увидеть Антонио, — сказала Иш Таб. Единственным здоровым глазом женщина внимательно изучала чёрный наряд Иш Таб. — В Париже это писк моды, — сухо заметила Иш Таб. — Дайте знать, если захотите, чтобы я вам такое приобрела. Но предупреждаю, вы будете окружены толпами обнажённых мужчин-моделей.

Женщина прищурила здоровый глаз.

— Меня зовут Кирсти. Идите за мной, пожалуйста.

Имя казалось странно весёлым для такой кислой на вид женщины.

— Отлично, Кирсти; я никак не могу отделаться от красавчиков.

Конечно, они все умирают, но кто же спрашивает?

Женщина повела Иш Таб вверх по правой лестнице туда, где лестничная площадка расширялась в большую комнату с плиткой сальтилло, большим камином и гостиной зоной, которая соединялась с длинным коридором с большими окнами с одной стороны и арочными дверными проёмами с другой.

— Подождите здесь, пожалуйста.

Иш Таб села на мягкий белый диван и смотрела, как незнакомка исчезает в коридоре.

Антонио появился из ниоткуда.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Боже мой! Иш Таб снова подпрыгнула. Кто же так подкрадывается?

Иш Таб посмотрела на Антонио и тут же растаяла из-за шквала эмоций и ощущений. И одно из чувств — порок.

Во-первых, она не порочная. Но новая встреча с Антонио ослабила ужасное напряжение, сдерживающее поток энергии в груди. Наконец-то она снова могла дышать, а сердце трепетало в радостном ритме, как будто хлопало и прыгало вверх и вниз, переполненное ликованием.

Во-вторых, она не шаловливая. Иш Таб не могла не заметить, как устало выглядел Антонио. Она опечалилась, потому что это из-за неё. Иш Таб прогнала его, оскорбив гордость. Он единственный человек в мире, которому она отдала бы всё, чтобы стать счастливой, но поступила совершенно иначе.

В-третьих, неприличная. Девчачьи части тела бросились в пляс. Несмотря на усталый вид, Антонио выглядел восхитительно. Он сменил сексуальные кожаные штаны на пару фирменных выцветших джинсов и тёмно-синюю футболку, которая казалась на размер меньше.

При первой же возможности Иш Таб найдёт неубедительное оправдание, чтобы заставить Антонио дотянуться до чего-то, где-то на очень высокой полке, что позволит ей взглянуть на его гладкий, сексуальный пресс, где, как она уже знала, был мужественный след тёмных волос, ведущих в очень прекрасное место.

«Хватит. Ты пришла для лебезения, и поговорить с Антонио начистоту. Это твой шанс».

— Ты не ел, да? — спросила она.

— Ты проделала весь этот путь, чтобы придираться? — Он скрестил руки на широкой груди.

— Нет, я пришла… — «Умолять тебя о прощении», — …поговорить. Антонио, мы можем где-нибудь уединиться? — Она знала, что эта жуткая Кирсти притаилась в тени и подслушивает.

Антонио прищурил тёмно-зелёные глаза.

— Ты запомнила моё имя. Как это мило с твоей стороны, о, божественная.

Иш Таб напряглась, как от удара.

— Я это заслужила, понимаю. Но если дашь мне десять или пятнадцать минут… А вообще, учитывая возраст и продолжительность рассказа, мне понадобится шестьдесят минут. Сутки. Неделя.

Он сильнее нахмурился и пробормотал что-то вроде «ни за что».

— Ну, пожалуйста! Кроме того, если не выслушаешь меня, твои милф-фантазии могут никогда не сбыться.

Он положил руку на пояс.

— Семидесяти тысячелетняя старушка даже близко не милфа. Ты больше похожа на пенку от молока. — Туше.

— И всё же держу пари, что ты не найдёшь женщину такого возраста чище меня. — Она поиграла бровями. — Чистая, как первый снег, и жаждущая расплавиться сильнее, чем индейка на День Благодарения.

В его глазах заплясали весёлые искорки.

— Извини. Только не о птицах.

— А если подливка?

— Нет.

— Ах да. Вегетарианец. Тогда, тыквенный пирог? — Ням… кто же устоит?

— Я не голоден.

Окей. Этот разговор принял очень странный кулинарный оборот и направлялся в тёмную дыру, заполненную одинокими, холодными ночами. Иш Таб вздохнула, протянула руку и положила её на его массивное плечо. Как же ей не хватало его прикосновений! Боги, это настоящая эйфория.

— Прошу, я не хочу вести разговоры о еде. Дай всего несколько минут. Послушай, что я расскажу, а потом, если захочешь, я уйду. Это очень важно.

Суровое выражение его лица мгновенно смягчилось. И будь она проклята, если не заметила, как исчезли мешки у него под глазами. Или ей это только показалось? Это как если бы он внезапно превратился в здорового вампира. Даже эта суровая линия губ теперь немного изгибалась

Иш Таб внутри порадовалась.

«Он рад! Рад видеть меня!»

— Моя комната вон там. — Он склонил голову и указал на коридор. — После тебя.

Она прошла мимо и почувствовала, как он прожигает её взглядом.

— Вижу, ты вернулся к своему привычному гардеробу, — заметил он.

Она лучезарно улыбнулась.

— Тебе стоит увидеть, что под этим у меня ничего нет. — Он должен после этого заткнуться.

Так и случилось.

***

Откуда она блин узнала, что он здесь? Чёрт, даже он не ожидал, что приедет сюда.

Через пять минут после того, как покинул виллу в Бакаларе, Антонио, не уверенный в том, что когда-нибудь снова сможет посмотреть на богиню, потому что её «ошибка» задумана как пренебрежение, предназначенное поставить его на место за сделанное, позвонили и он сел на следующий рейс.

И зачем же Иш Таб прилетела? Для того ли, чтобы настоять на продолжении ритуала унижения? Если да, то богине стоит подумать ещё. Она могла бы обрушить на него дождь из саранчи, перца или… чего угодно ещё, и он не передумает. Он покончил с этими нелепыми божествами, потому что грёбаное время истекало. После того телефонного звонка в Бакаларе всё в его мире изменилось; день, когда его страх уйдёт, наконец, наступил, и теперь ничто не имело значения. Только открыть портал.

Антонио последовал за Иш Таб в свою, большую комнату в задней части поместья на третьем этаже с видом на виноградник. Хотя Антонио не был дома уже больше шести лет, комнату всегда поддерживали в порядке. Это знак, отец знал, что этот день настанет и Антонио вернётся.

— Ты не можешь отрицать свой долг так же, как не можешь отрицать кровь Асеро, текущую в жилах. Не имеет значения, как далеко ты убежишь, нет такого места, где я не смог бы тебя найти, — говорил отец.

Но Антонио, с того самого момента, как понял, что на самом деле означает быть Асеро, надеялся найти способ для себя и брата избежать пути, который так много лишал. Он возлагал гораздо больше надежды на человечность.

Антонио закрыл дверь и внимательно оглядел женщину, спрятанную за толстыми слоями чёрных кружев. Однако теперь он научился не судить о Иш Таб по виду. Под маской женщины, похожей на старомодную вдову из Италии, скрывалась древняя бессмертная женщина с острым, как меч, языком, способная сразить любого мужчину. И с того самого момента, как Иш Таб прикоснулась к Антонио, он понял, что её власть над ним немного опаснее; он зависим от чего-то внутри неё.

«И я ненавижу её за это».

Она не только отвлекла его от судьбы, но и унизила. Назвать его Франсиско из всех проклятых имён. Возможно, это послужило ему хорошим уроком: о чём он только думал, соблазняя её? Она злая богиня. Отвлекающий манёвр, который доставлял удовольствие своим страданиям с самого первого дня. Чудовище. Как и говорила её сестра.

Он скрестил руки на груди и прислонился к двери, стараясь держаться как можно дальше.

— Итак, мы уединились. Говори. Какого чёрта ты здесь, женщина?

***

— Женщина? — Прошла целая вечность с тех пор, как её так называли.

Он прищурился.

— Оставь это дерьмо, богиня. Хочешь ещё меня унизить?

Иш Таб обвела взглядом скудно обставленную комнату. Большая кровать и зона отдыха, никаких личных вещей… похоже на его квартиру в Нью-Йорке. Это так, словно он отвергал саму мысль о настоящем доме. Почему?

— Нет, — ответила она, — не хочу унижать. Я приехала рассказать тебе…

— Я твёрдо намерен открыть портал, — перебил он её. — Значит, ты напрасно потратила время, приехав сюда, убедить продолжать работу.

Его вампирская наглость начала раздражать.

— Если ещё раз перебьёшь, клянусь, я… испепелю твоё мужское достоинство разнообразными пряными приправами. Я пришла извиниться. А ещё потому, что тебе может понадобиться моя помощь.

— Вообще-то, — он опустил руки и направился к большим двойным стеклянным дверям, ведущим на собственный балкон, — прошлой ночью я добился значительного прогресса. Один. — Он рывком распахнул двери и вышел наружу. Зимнее солнце ударило ему прямо в лицо, но он не уклонился. Как странно. Казалось, он греется в тёплых лучах, как смертный. Обычно вампиры избегали солнца, учитывая, как оно истощало их силы.

Он покосился на неё.

— У тебя десять минут, затем уходи.

«Уфх… Терпение». Она глубоко вздохнула, моргнула и вышла за ним наружу.

— Хорошо. Но не перебивай, понял? — Он не ответил, поэтому она восприняла это как согласие и начала рассказывать Антонио о человеке, которого когда-то любила. Двести лет назад она нашла его, монаха, который оставил свою семью, чтобы помочь нуждающимся, потерянным и больным. — Это не похоже на банальный фильм о смертных, — объяснила она. — Смертельная болезнь опустошила Чили. Больше всего пострадал Сантьяго, и те, кто остался, были убиты горем. Я работала день и ночь, помогая избавиться от тьмы, чтобы те, кто остался в живых, могли двигаться дальше. Куда бы я ни пошла, везде видела его. Самые бедные кварталы, импровизированные больницы, церкви, где живые собирались на траур. Он был повсюду, бесстрашно держал руки умирающих, пока не пришло их время. Сначала я наблюдала за ним издалека, но через неделю уже не могла не обращать на него внимания. Что-то в его свете привлекло меня. — Иш Таб сдержала всхлип. Она никому не рассказывала всей истории — даже Киничу — и теперь, вновь переживая её, возвращалась в тот самый момент времени. Свежо, как вчера. — Мы с ним стали друзьями… даже больше, чем просто друзьями. Я хотела его. Он хотел меня. Но я знала, что не могу быть с мужчиной. А он настаивал, что нам суждено быть вместе. Он умолял меня о поцелуе, прикоснуться к нему и клялся, что ему нечего бояться; судьба свела нас вместе. Хотя я и не говорила, что я богиня, объяснила, что я… другая. Отравленная. Но ему было всё равно. Его убеждённость и готовность оставить свою жизнь ради меня, — она посмотрела в сосредоточенные глаза Антонио, — была настолько сильна, что я поверила в его правоту. — Иш Таб жалобно пожала плечами. — Пока он не коснулся меня. Прежде чем я осознала его ошибку, он успел добраться до шкафа и проглотить крысиный яд. Я сделала всё, что могла, но он умер.

Иш Таб на несколько мгновений задержала дыхание, прежде чем ей удалось собраться с духом и рассказать следующую часть истории; в которой говорится, что Антонио похож на Франсиско.

Она глубоко вздохнула.

— Поэтому…

— Понял, — перебил он. — У тебя своя история. Очень болезненная. И ты ещё любишь этого мужчину. Так что позволь облегчить твои страдания от веры в то, что тебе нужно избавить меня от мучений и немного встряхнуть. Ты меня не интересуешь.

«Ауч».

— Правда?

— Правда, — он говорил с ледяным и уверенным взглядом. — Та ночь не что иное, как исполнение обязательства по глупому ритуалу лебезения бессмертных. — «И вновь ауч». Он делал это лишь потому, что чувствовал себя обязанным, а не потому, что хотел? Именно этого она и боялась.

Иш Таб мысленно разрушилась.

— Понятно, — пробормотала она.

Антонио откашлялся.

— И хотя я сожалею о том, что тебе пришлось пережить и о потере, не только твоё прошлое наполнено болезненными тайнами.

— Например?

— Будь это твоим на хрен делом, уже бы поделился.

Пункт номер 9, или какой там номер, почему вампиры мерзкие: они могут быть чертовски холодными без всякой видимой на то причины.

Ух! Ну что ж, с неё достаточно.

— Мистер грязный вампир, позвольте напомнить, что вы разговариваете с божеством. И хотя понимаю, что у тебя мозг работает лишь наполовину из-за голодания, и что ты злишься из-за того, что я назвала тебя другим именем, если снова заговоришь со мной так, я накажу тебя.

Антонио шагнул вперёд и сократил между ними расстояние.

— Флаг в руки, — прорычал он.

«Он-н-н-н бросает мне вызов? Мне!»

— Не говори потом, что я не предупреждала… — Иш Таб протянула руку, намереваясь устроить Антонио то, что любила называть… порка по-иштабски с перцем чили. Прямо на пах. В конце концов, какой смысл быть богиней природных приправ, если не можешь использовать силу перца чили? Но когда протянула руку, Антонио перехватил её и посмотрел на Иш Таб сверху вниз, кипя от злости. Прошло несколько мгновений, в которые он изучал её, а она его.

— Что на самом деле скрывается под вуалью? — шёпотом спросил он. — Чего ты боишься?

— Почему ты так злишься на меня?

— Сначала ты, — прорычал он.

Боги, он великолепен. И то, как верхняя губа подёргивалась от злости. И то, как тёмно-зелёные глаза превращались в чёрные во время потери контроля. И то, как жилка на шее заметно дёргалась под биением пульса. Ей нравилось видеть его настолько… полным жизни.

Какая странная мысль. Вампиры не полны жизни. А Антонио да.

— Я не боюсь рисковать. Я же богиня, и ничего не боюсь. — «За исключением, возможно, потерять тебя…»

— Неужели? — С его губ сорвался обиженный смешок. — Докажи. Сними вуаль.

Может ли она позволить ему увидеть своё лицо? Да, она решила, что хочет, чтобы он посмотрел ей в глаза и увидел, кто она. Иш Таб хотела знать, её ли он пара, потому что сейчас она была уверена, что хочет его каждой искоркой своего бессмертного света.

— Сам сними её, — решительно бросила она, вздёрнув подбородок. Он, не колеблясь ни секунды, схватился за кружево. Но как только начал стягивать, остановился и побледнел. — Чего ты ждёшь? — спросила она?

Антонио молчал.

— Боишься, что возненавидишь то, что увидишь?

Он опустил руку и отступил.

— Мне нужно увидеть отца. — Антонио повернулся к двери.

— Погоди.

Он остановился в дверях, но не обернулся. Иш Таб наблюдала, как он сделал несколько глубоких вдохов.

— Не боюсь, — ответил он, — что возненавижу… совсем наоборот. И прямо сейчас не могу ни на что отвлекаться. На карту поставлено слишком много.

От его признания у Иш Таб ускорился пульс. Он считал её искушением? Она чувствовала, как по венам пробежала волна надежды.

«Да! Танцуем!»

И ощущение в груди верный признак того, что сердце Иш Таб, наконец, ожило. Смеет ли она вообще верить, что Вселенной не наплевать на Иш Таб, что она тоже заслуживает счастья и любви?

Странно напряжение наполнило воздух, и она почувствовала, как мрачные мысли заполнили голову, напоминая торнадо. Чего же он боялся?

Иш Таб подошла к Антонио и прижала руку к его спине. Боги, она не могла насытиться прикосновениями к нему.

— Тогда почему боишься меня увидеть?

Наконец, он вздохнул.

— Ты должна знать, что одна из причин, почему я работаю над скрижалью — женщина, с которой мне суждено быть, находится по другую сторону этого портала. И хотя я признаю, что чувствую определённое… влечение к тебе, знаю, что это нереально. Ты — не она. — Он ушёл, оставив Иш Таб в одиночестве переваривать эти слова.

ГЛАВА 23

Слова Антонио для Иш Таб стали ударом в поддых. Женщина? По ту сторону портала?

«Вселенная, ты такая драматичная шлюха! Как ты могла?»

Антонио никак не мог быть предназначен другой женщине. Или мог? Как неправильно. Не тогда, когда связь между ними казалась настолько сильной, будто сама Вселенная выковала её силой собственного сердца. Иш Таб никак не могла решить, сердится она или убита горем. Или и то, и другое. И то, и другое!

«Вампиры — причина их мерзости номер десять: они похожи на перекати-поле и будут кататься поверх всего!»

Иш Таб подошла к аккуратно застеленной постели Антонио и села. У неё упало сердце. Полная бессмыслица. Причём тут эта женщина? Откуда она взялась? Как он узнал, что эта женщина предназначена ему судьбой? Почему Вселенная привела Антонио в жизнь Иш Таб только для того, чтобы отдать другой?

«Чёрт возьми!» Она не могла с этим смириться. Как могла потерять его? Неужели она ошиблась в своих чувствах?

«Да! Потому что ты идиотка! Конченная. Конечно, он тебя не хочет. Ты не предназначена для любви. Вселенная тебя ненавидит».

Так всегда было, есть и будет.

— Ты не похожа на обычных девушек моего брата. Хотя трудно сказать из-за твоего наряда, — донёсся глубокий голос.

Иш Таб повернула голову и тут же почувствовала, как комната закружилась перед глазами, будто её человеческое тело могло прийти в шок… по иронии судьбы, то же самое произошло и в прошлый раз в Испании. Но это потому, что она по глупости пыталась помочь большой толпе людей, одержимых идеей самоубийства. К сожалению, быков уже выпустили на свободу. Кто знал, что звери любят чёрные кружева? Ну, на этот раз её тело пострадало не от удара по рёбрам, а от удара по сердцу, разуму и душе. Потому что, когда Вселенная решила вмешаться с чем-то сенсационным — то есть произвести самый невероятный результат, который только можно себе представить — ну, у сучки невероятное чутьё. Чёртова Вселенная.

Иш Таб медленно встала и посмотрела на брата Антонио.

— Дай угадаю, — произнёс он. — Антонио тебе обо мне не рассказывал?

Иш Таб откашлялась.

— Нет.

Слово прозвучало колюче.

Мужчина наклонил голову и ухмыльнулся. Красивая, высокомерная ухмылка.

— Да. Он на собственном горьком опыте убедился, что рассказывать женщине об однояйцевом близнеце — не самый умный ход.

Иш Таб медленно покачала головой.

— Н-н-нет.

«Вселенная, как ты могла? Как же так? Ты сотворила две копии Франсиско? Да, ладно! Будь ты проклята драматичная шлюха! Нет, просто шлюха!»

Эта ситуация больше не подпадала под категорию «причудливая версия Вселенной». Существовало два мужчины, которые очень походили на того, кого она когда-то любила и отвергала? Эта ситуация официально превратилась в «О, чёрт возьми, нет!» Происходило что-то неземное. И что же это творилось, чёрт возьми! Не было ни малейшего намёка на то, что здесь вмешалось божество. М-м-м-м… Может, его клонировали?

Нет. Франсиско умер задолго до того, как появилась технология хранения ДНК.

«Хм-м-м…»

Космические пришельцы похитили её воспоминания и при помощи них создали костюмы людей, чтобы носить их?

Нет. Боги положили конец этому скоплению идиотов в прошлом году, после того как были обнаружены эти Симилиты (да, да, они назвали свою проклятую планету в честь неё… идиоты). Можно подумать, что такая развитая цивилизация должна быть осторожнее, чтобы не попасться. И знайте, что во Вселенной хватит места только для одной Леди Гаги.

Нет, что-то ещё должно произойти. Интересно что?

Иш Таб вздохнула и оглядела брата Антонио с головы до ног. Он просто великолепен. Те же тёмно-зелёные глаза, накаченное тело и оливковая кожа. Только у этой идентичной версии восхитительные волны тёмных, длиной до подбородка волос, а одет был в простые брюки цвета хаки и белую футболку-поло. Он такой же тёплый и полный жизни. Человек. Иш Таб вздохнула. Он прекрасен.

— О боги, — прошептала она. — Прошу, не говори, что тебя зовут… Франсиско.

Брат Антонио рассмеялся.

— Так и зовут… Откуда ты знаешь?

Ну, это объясняет истерику Антонио в Бакаларе.

Он подошёл к Иш Таб и протянул руку.

— Семья зовёт меня просто Франко. Франсиско мой отец.

Пульс у Иш Таб забился со скоростью миллион бессмертных миль в час.

— Отец? — «Окей». Её тревога перешла в режим повышенной готовности. Вся эта ситуация кричала о сверхъестественном заговоре, хотя Иш Таб не могла понять, что же всё-таки происходит. Она посмотрела на Франко. Да, он идентичен Антонио во всех отношениях. Сможет ли она и к нему прикоснуться? Идея о такой вероятности крутилась в голове, как пара кроссовок в сушилке. Тогда Иш Таб и посмотрела на протянутую руку Франко. Она знала, что не должна этого делать, но её будто зачаровало, как в странном сне или в альтернативной вселенной. Иш Таб медленно подняла руку, чтобы взять его.

— Не трогай его, мать твою. — Антонио приблизился быстрее, чем смог бы заметить взгляд и оттолкнул руку Франко. Моральный компас Иш Таб заработал на полную. Чёрт возьми. О чём она только думала? Иш Таб закрыла лицо руками.

— О Боже. Прости.

«Ты просто в шоке. Шокирована красивым мужчиной».

«О, прошу, не показывайте мне двойников. Пожалуйста, не позволяйте мне видеть близнецов». Потому что это походило бы на мыльную оперу на канале ABC.

Франко обернулся и зарычал на брата.

— Qué? Qué me dijiste?[34]

— Ты же меня слышал. — Антонио встал нос к носу с братом. — Не надо, — сказал он, тихо и угрожающе. — Не прикасайся к ней. Никогда.

Франко рассмеялся.

— Успокойся, твою мать. Я не собираюсь уводить её у тебя. — Он внимательно посмотрел на Иш Таб, словно пытаясь понять, стоит ли бороться за то, что скрыто под вуалью. Затем сверкнул озорной улыбкой и добавил: — Пока нет.

«Ой-ой». Значит, игра продолжается. Иш Таб отступила, ожидая взрыва.

И что самое ужасное, какая-то больная, извращённая часть Иш Таб хотела заблокировать волнующие детали ситуации, вместо этого сосредотачиваясь на грязной фантазии. Богини тоже могли фантазировать об извращениях с близнецами.

— Извини моего брата за плохие манеры, — произнёс Франко. — Боюсь, у нас давняя история с женщинами. Если останешься на ужин, возможно, я смогу об этом подробнее рассказать.

Иш Таб почувствовало какое-то непонятное раздражение из-за нежелания слышать о других женщинах в жизни Антонио.

— Она не останется, — прорычал Антонио.

— Нет? — ответила Иш Таб.

— Нет, — ответил Антонио.

— Кто сказал? — уточнила Иш Таб. — В прошлый раз, я сместила тебя на эволюционном полюсе. — И она никуда не собиралась уходить, пока не доберётся до самого дна, что бы там ни происходило.

Антонио прищурился и побагровел.

— Оставлю вас, голубки, наедине поссориться. — Франко подмигнул Иш Таб. — Надеюсь, ещё встретимся.

— Даже не рассчитывай, — проворчал Антонио, глядя вслед уходящему брату.

— Почему, чёрт возьми, ты не сказал мне, что у тебя есть злой брат-близнец?

Антонио внимательно посмотрел на неё.

— Он вовсе не злой.

— Ну, мне он кажется версией милее.

Антонио потёр лоб.

— Он сердится на меня за то, что я не появился раньше. Вот и всё.

— Хорошо, он не твой злой близнец. Так какого же чёрта ты мне о нём не рассказал? — спросила она.

— А зачем?

— Ну… наверное, чтобы… Не знаю. Обычно люди рассказывают всем такие уникальные кусочки о своей жизни. Они ничего не могут с этим поделать, из-за этого чувствуют себя особенными.

Антонио пожал плечами.

— Я не человек, а вампир.

— Только не начинай. Почему ты это скрывал? Чего ты мне не договариваешь?

— Ничего. — Он напрягся.

— Тогда почему ты вдруг окутан облаком раздутой самоуверенности? Для справки, раздутая самоуверенность — это то же самое, что и самоуверенность, только вне закона. Вроде того, когда действительно глупый человек говорит, как он тащатся от опасности, когда точно знает, что это не так.

В его глазах запылал гнев.

— Я ничего не скрываю. И мне не нравится, что ты ставишь под сомнение мою честность.

— Ох, поглядите-ка. Ты только что поднялся по служебной лестнице наглости и начал выкручиваться. Почему мужики вечно так себя ведут? Нет бы просто признаться, что их поймали на лжи. Ну, зачем? Лучше начать юлить, словно за покерным столом сидят. Типа увижу я, как ты ловко выкручиваешься, меня это впечатлит, и я повышу тебя до статуса крутого мужика, — произнесла она низким насмешливым голосом. — А увижу твой крутой член — повышу до… — Иш Таб прыснула со смеха.

— Что смешного? — прорычал он.

Иш Таб отсмеялась под свирепым взглядом Антонио.

— Ох… я пошутила, понял? Увижу твой крутой… Ладно, неважно. На чём я остановилась? — Она откашлялась. — Ах да. Ты точно что-то скрываешь.

— Нет. — Он шагнул к ней.

— Да. — Она шагнула к нему, сократив между ними расстояние до одного дюйма. Иш Таб почувствовала его дыхание и то, как энергия просачивается в вены. Боги, она хотела его поцеловать. Он на дюйм склонил голову, будто думал о том же, но замер, а потом повернулся уйти.

— Мне нужно увидеться с отцом.

Она схватила его за руку.

— Ты же только что уходил. Перестань бегать и расскажи. Почему никогда не упоминал об этой женщине? И о близнеце? Знаю, что происходит что-то плохое. Чувствую это в воздухе. — Антонио не ответил, но она снова почувствовала, как страх и страдание нарастают в нём. — Может, я смогу помочь.

— У меня отец умирает, и до его гибели нужно многое решить.

Так вот почему Антонио сюда прилетел.

— Мне жаль. — Она погладила его по руке, не зная, успокаивает его или просто утоляет своё желание прикоснуться к нему.

— И мне.

Да, для каждого тяжело потерять родителя. Должно быть, у него на душе такая тяжесть, а она пришла и дразнит медведя кулаком, затевая с ним драку во время беды. Боже, она такая сука.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Мне бы этого хотелось, но нет.

— Ты уверен? Если причина во мраке… — Она сглотнула, зная, насколько здесь всё отравлено.

Антонио покачал головой, и она могла поклясться, что увидела, как его глаза наполнились слезами. Она никогда не видела, чтобы вампир плакал из-за чего-то. Они слишком жестоки, словно онемевшие и похожи на мозоли на пальцах, от которых никак не избавишься.

— Сколько у него осталось времени? — спросила Иш Таб.

— Немного. Вероятно, пара дней.

— Твоя мать, наверное, убита горем, — заметила она.

— Моя мать умерла во время родов. Так что остаёмся только я и брат.

— Если могу что-нибудь сделать, только скажи, — предложила она. — У меня никогда не было родителей, но я знаю, что их нелегко терять.

— Я не боюсь потерять отца. Этот ублюдок может гнить в аду, плевать.

«Ого! Неожиданно».

— Не понимаю.

Антонио потёр руками лицо.

— Мне надо идти. Если что-нибудь понадобиться, позови Кирсти, горничную. — Он остановился и посмотрел на неё великолепными оливковыми глазами, полными страдания, пронзая её сердце. — Иш Таб?

— Да?

— Сегодня вечером я должен расшифровать скрижаль.

— Ты ведь не скажешь почему, да? — спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

Иш Таб проводила взглядом уходящего Антонио. Каждое его движение казалось неправильным. Какая нелепица… Самая странная ситуация за всё существования Иш Таб. Даже более странная, чем в тот раз, когда Симил устроила вечеринку с шоколадным фондю. Для протокола, ни клубники, ни пирога для того, чтобы окунать в шоколад не было… только… Симил.

Но какой бы странной и болезненной ни была эта ситуация, ничто не сравниться с пустотой, сжигающей изнутри. Иш Таб больше не могла отрицать, что испытывает к Антонио какие-то чувства. И понимание, что он хочет другую женщину убивало.

Кто она такая?

«Причина мерзости вампиров номер одиннадцать: вампиры, правда, отлично хранят секреты».

Она должна узнать, что происходит, прежде чем портал откроется, и времени всё меньше. Она сдвинула колючую вуаль. Ответ, казалось, смотрел ей прямо в лицо. Возможно, если она выберется из темноты этого дома, сможет ясно мыслить. Она взяла телефон и позвонила своему шофёру.

ГЛАВА 24

— Hola. Me llamo Ixtab, pero mis amigos me llaman Ixy[35]. — Иш Таб стояла перед группой примерно из двадцати человек, сидевших на серо-стальных раскладных стульях в маленькой комнате в задней части деревенской ратуши. Грязно-жёлтые стены увешаны листовками, в том числе шокирующим количеством фотографий пропавших без вести… в основном женщин.

Водителю Иш Таб потребовалось больше тридцати минут, чтобы найти ближайшую встречу АА — или что-то в этом роде — однако, Иш Таб извлекла пользу из дневной поездки по историческому городу.

— Привет, Иши, — ответили все хором.

— Привет. Знаю, что я сама заставила всех собраться в этой комнате, лишая выбора, но хочу поблагодарить вас за то, что вы здесь. У меня столько всего на уме. — Она начала рассказывать толпе, которая находилась в коматозном состоянии, все свои горести, включая странную часть о двойниках Франсиско: Антонио и его близнеце. И всё же произнести проблемы вслух не помогло разобраться с этой неразберихой в голове. Отсутствовало слишком много деталей. — И, есть какие-нибудь предположения? — спросила она.

Пара людей из группы что-то пробормотали, а затем:

— Если хотите знать моё мнение, сеньорита, вам следует держаться подальше от этого дома и этой семьи. Они прокляты, и все это знают. — Иш Таб внимательно посмотрела на мужчину лет восьмидесяти в толстых очках и погрызенном молью свитере.

— Прокляты? В каком смысле?

Никто не ответил. Поэтому приходилось использовать искусство принуждения.

— Расскажи сейчас. Я приказываю, — сказала она прямо старику.

— Говорят, что отец одержим дьяволом — крадёт души молодых женщин. — Старик указал на стену, а потом сказал, что полиция много раз проверяла семью на протяжении десятилетий. Десятки пропавших женщин были найдены в поместье, но каждый раз обвинения снимались без объяснения причин. — Каждый полицейский, который заходит в дом, не помнит, что он там был. — Красный флаг!

Кстати, о принуждении — этим занимался отец Антонио? Дерьмо. Может, он тоже вампир? Тогда почему умирает? Нет. Это бессмыслица.

Возможно, это история суеверного народа. Такие маленькие городки обожали свои жуткие легенды.

В любом случае, Иш Таб уже переместила отца Антонио в топ списка. Что бы там ни происходило — тёмная энергия в доме, одержимость Антонио скрижалью, его близнец — она готова поспорить на свои любимые красные шлёпанцы, что отец — ключ ко всему.

— Спасибо всем, этот сеанс обмозгования был действительно полезен.

Она уже собралась уходить, но в последнюю минуту её посетила мысль.

— Эй, могу я у вас ещё кое-что спросить? — Ответа не последовало. — Я приказала кивнуть. — Все подчинились. — Спасибо. Вы — фантастическая группа. И я не вру. — Иш Таб рассказала о своих запутанных чувствах к Антонио, а также о том, что, по его словам, он предназначен для другой женщины. — И что вы, ребята, думаете? Что мне сделать? — спросила Иш Таб. — Только честно, — добавила она, заставляя их говорить правду.

— Ты должна сказать ему и, ради Бога, сними эту дурацкую занавеску с лица. Такое ощущение, что ты собираешься устроить кукольный спектакль у себя на голове, — сказал старик.

Ладно, можно, искренность не так уж хороша.

— Просто… Снять? И всё? — спросила она. Все кивнули. — Сейчас?

Может, они и правы: она носила эту чёртову вуаль уже несколько столетий. Поначалу Иш Таб говорила, что это наказание за те ужасы, которые совершила, и чтобы держать мир на расстоянии вытянутой руки. Но скорее всего, истинная причина заключалась в том, что Иш Таб трусиха. Она при помощи вуали удерживала всех на расстоянии, но не потому, что боялась за них, а потому, что просто боялась привязаться к кому-то и потерять.

Да, возможно, Фейт права. Иш Таб — трусиха. Самое смешное, что именно вампир показал ей это.

Она посмотрела на свои ноги. Хотя была зима, на ней были розовые шлёпанцы, а пальцы ног были выкрашены в любимый жемчужно-розовый лак. Она усмехнулась про себя. Что она делает в этом нелепом костюме? Это всё не она. На самом деле, она так и не смогла отказаться от сарафанов и сандалий, которые носила под чёрной робой.

«Я не смогла отпустить ту, кто я внутри».

Ей нравилось смеяться, хотя явно не умела шутить; любила тёплые солнечные дни и наблюдать, как распускаются цветы. Иш Таб нравилось, как она могла создать счастье, удалив тьму из сердца бедной души — например, молодой матери с депрессией, супруги, потерявшей свою половинку, или ребёнка, который чувствовал себя брошенным в жизни. Ей нравилось, что она могла стереть их боль и позволить увидеть, что завтра будет ещё один день, наполненный надеждой и возможностью хорошей, счастливой жизни.

Нет. Иш Таб ни смерть, ни тьма, ни зло. Она хорошая. Кроме того, сложная и несовершенная. Как и любое из созданий Творца.

Она посмотрела на окружающие её нетерпеливые лица.

— Вообще-то я люблю счастье. Я обожаю его! — Да. Счастье её самая большая сила — истинный дар. Почему Иш Таб прежде этого не видела? С этого момента её будут называть Богиней Счастья.

Ладно, конечно, ей всё равно придётся что-то делать с той негативной энергией, которую она извлекает из хороших людей, а значит, что несчастные членов загородного клуба так и будет одолевать желание выпрыгнуть из окна или что-то в этом роде, но это не отменяло факта, что она спасла много, много достойных душ.

Иш Таб потянулась к вуали, но замерла. Сможет ли она её снять? Показать людям своё лицо? Да, пришло время двигаться дальше и начать все с чистого листа.

— Вперёд, — произнесла женщина в красной кофте. — Мы все ждём.

— Ладно. — Иш Таб сбросила вуаль, и в толпе послышался одобрительный ропот.

— Видишь, — продолжила женщина, — это не так уж трудно, правда?

Иш Таб покачала головой.

— Приятное чувство. — Она чувствовала себя голой и незащищённой. Каково будет, если она покажется Антонио? А что, если он всё-таки выберет другую женщину? — А что, если я ему не нужна? — пробормотала она.

— Любовь всегда риск, — заметил пожилой мужчина. — Но жизнь без любви — жизнь, не стоящая того, чтобы её прожить.

«Мудрые слова».

— Верно. Пора встретиться с ним лицом к лицу и со всем остальным, что меня ждёт. — Она замолчала. — О, и… все здесь теперь ненавидят алкоголь — так что можете жить счастливой жизнью, если захотите… и вы забудете, что я когда-то была здесь. Окей?

Толпа рассеянно кивала с улыбками на лицах.

«Богиня счастья снова наносит удар!»

Через полчаса Иш Таб вернулась в поместье, но там никого не было. Она надела обратно вуаль, желая, чтобы Антонио увидел её первым, а сейчас пришло время поговорить с отцом Антонио. Иш Таб поднялась и услышала тихий шорох, доносившийся из коридора. Она пошла на шум и увидела, что одна из дверей из тёмного вишнёвого дерева приоткрыта, но сама комната пуста. Людей там не было. Иш Таб втянула носом воздух. Комната оказалась большим кабинетом с пыльными полками от пола до потолка, заполненными старинными книгами в кожаных переплётах. С одной стороны стоял большой письменный стол — тоже из тёмного дерева и такой же старый, как и всё остальное. И, хотя кабинет выглядел невинно, тьма прилипла ко всему.

Иш Таб осматривала полки. Судя по возрасту книг, их приобрели в то время, когда строилось поместье. Она взяла с полки экземпляр «Божественной комедии», пролистала страницы и поставила на место.

«Дилетант…»

В комнату проникли чьи-то слабые крики. Иш Таб резко обернулась и услышала звуки, доносившиеся с другой стороны книжной полки. Она подалась вперёд, понимая, что там есть потайная комната. Крики становились громче, и хотя голоса были приглушёнными, Иш Таб услышала, как Антонио говорит по-испански с другим мужчиной, который казался слабым и старым. Его отец.

— Грёбаный ублюдок, — сказал Антонио. — Ты не можешь так поступить с нами.

— Могу и поступлю, — ответил мужчина. — Так поступает наш вид.

«Вид? Что за на хрен?»

— Ты прожил больше столетий, чем можешь сосчитать; возможно, el Trauco пора умирать — тебя никто не хватится. Это я обещаю.

Мужчина рассмеялся.

— И это говорит вампир. Почему бы тебе не прийти ко мне через тысячу лет и не сказать, готов ли ты отказаться от жизни?

— Я не такой, как ты, и скорее умру, чем лишу жизни своего ребёнка для выживания.

Иш Таб тихо попятилась. Это всё напоминало испанскую мыльную оперу бессмертных. Таинственная женщина, пойманная в ловушку по ту сторону портала? El Trauco почему этот термин кажется знакомым? И этот комментарий отца Антонио о виде? Вампиры вегетарианцы? Ладно, эта часть больше похожа на мыльную оперу района Хейт-Эшбери, но всё же. Может ли всё стать ещё более запутанным?

Иш Таб спустилась к себе и позвонила Пенелопе.

— Иш Таб, слава богам! — прокричала Пенелопа. — Почему ты не отвечаешь на звонки?

— Была занята, — ответила Иш Таб.

— Занималась с ним сексом?

«Хотелось бы».

— Не этим занята.

— О, жаль. А вернуть его к работе удалось?

— Не в этом проблема, а в другом, — сказала Иш Таб.

— Подожди, я тебя на громкую связь переключу. — Последовала пауза, а затем Пенелопа спросила: — Ты меня слышишь?

— Да. — Иш Таб закатила глаза. — Прекрасно слышу.

— Хорошо. Кинич рядом, мы тебя слушаем.

«С чего же начать?»

— Ну, во-первых, Антонио уехал в Испанию не для того, чтобы сбежать от меня.

— О, здорово! — отозвалась Пенелопа.

— А потому что у него умирает отец.

— Ой, а это ужасно.

— Но он ненавидит отца, так что не печалится, — добавила Иш Таб.

— Так, а это хорошо или плохо? Потому что кажется и тем и другим.

— Не знаю, — ответила Иш Таб. — Именно поэтому нам нужно поговорить. Кинич, ты меня слышишь?

Иш Таб услышала какой-то шорох на заднем плане, а затем крик:

— Эй! — от Кинича, словно у него отняли любимую игрушку.

— Извини, — сказала Пенелопа, — он целовал меня в живот. Теперь слушает.

«Сопротивляйся. Перестань ненавидеть их за болезненную милость».

— Я подслушала разговор между Антонио и его отцом. Они кричали о том, что он забирает души детей, и я совершенно определённо слышала слово «вид», брошенное вместе с названием el Trauco. Что такое, чёрт возьми, el Trauco?

Надолго разлилось молчание, прежде чем Пенелопа ответила.

— El Trauco — таинственное существо из Чили, которое охотится на невинных молодых женщин и оплодотворяет их.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Иш Таб.

— У меня есть iPhone. Вы божества, иногда такие отсталые.

Иш Таб отняла телефон от уха и уставилась на устройство.

«О да. Наверное, и я бы могла поискать в телефоне. Какая же я старомодная».

Затем разум начал складывать кусочки головоломки вместе. Ах! Этого не может быть. Просто не может быть.

«Ненавижу тебя, Вселенная! Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя!»

Чувствуя, как кровь отливает от лица, Иш Таб с трудом выдавила:

— Перезвоню позже. — Она повесила трубку и плюхнулась на кровать.

«Это просто невозможно! Не-а! Но всё же».

Лишь это объяснение имело смысл. Тьма, пропавшие женщины, двойники и, наконец, одержимость Антонио скрижалью.

«Бедный, бедный Антонио».

И всё это время ему приходилось сталкиваться именно с этим? Боги, почему он не сказал? И что теперь ей делать?

«Во-первых, нужно выяснить, как что-то сделать».

Да, как? Потому что Иш Таб и за миллион лет не предвидела бы такого развития событий. Это просто… невозможно.

***

Иш Таб пошла за отвратительным зловонием смерти и разложения через весь дом к кабинету и к тому, что должно было быть потайной спальней отца Антонио, или логовом, как любили называть его некоторые жуткие существа. Здесь пахло всем, что она презирала в этом мире — отсутствием радости или жизни… а ещё здесь злобная энергия настолько мощная, что Иш Таб согнулась пополам в момент, когда коснулась книжной полки с потайной дверью. Или, может, это боль от того, что прошлое настигло Иш Таб. Или, возможно, разочарование, потому что если её предположения верны, то появление Антонио в её жизни не имело ничего общего с судьбой, или Фейт, или Вселенной, дающей ещё один шанс. Это просто результат ужасной оплошности богов.

Чувствуя, что сердце вот-вот разорвётся от печали, дрожащей рукой, она ухватилась за деревянную полку и потянула.

«Боги, прошу, не будь им. Не будь…»

Потайная дверь со скрипом отворилась, и тёмная комната с плотными чёрными бархатными шторами и мебелью из красного дерева стала больше похожа на мрачную гробницу

— Quién es usted[36]? — Старик, одетый в бордовый халат с золотой отделкой, сел на кровати.

Сердце Иш Таб почти сжалось в комок отчаяния и гнева. Да, его лицо было худым, а глаза тусклыми, мутно-серыми, но сходство с Франсиско — и Антонио, и Франко, если уж на то пошло — было неоспоримым.

Но как? Как же так? В тот самый проклятый день, когда она, наконец, оставила прошлое в прошлом? В тот самый день, когда она поняла, что больше не должна быть Богиней Самоубийц, но может стать чем-то большим, чем-то лучшим — носителем счастья.

«Не-е-ет!»

Она отказывалась в это верить. Отказывалась! Почему Вселенная так настойчиво наказывает её? У Иш Таб начали сильно дрожать колени, и адреналин пробежал по человеческому телу, пробуждая опасения, что она действительно может взорваться от шока.

«Как?..»

— Потрудись-ка объяснить, почему ты ещё жив? — Боги, как же она хотела его ударить. Как такое могло случиться.

Он прищурил, повреждённые катарактой, глаза.

— Узнаю этот голос. Очень-очень знакомый. Кто ты?

— Кто я? Кто я? Я двести лет оплакивала твою смерть, наказывая себя за то, что тебя убила, а ты спрашиваешь, кто я? — Боги, теперь она никогда не снимет вуаль. Она чувствовала так… нелепо!

— Иш Таб, — прошептал он. — Это ты?

— Представляешь, я! И как, чёрт возьми, я не знала?

Как он скрылся от её радара?

Он медленно поднялся с кровати и заковылял к ней.

— Пожалуйста, дай мне посмотреть на твоё лицо. Я так долго мечтал о тебе.

— Стой! Просто остановись! Не тащи это дерьмо на меня! Подожди. Может, лучше убить тебя. Вновь! — Она протянула руку, но он не отстранился, заставив её остановиться.

— Продолжай, — сказал он. — Окажешь услугу старому инкубу. Ну, в таком случае, она не прикоснётся к нему. Для этого презренного, отвратительного мерзкого существа не будет милости. Не сегодня. — Прошу, прикоснись ко мне, — попросил он хриплым, скрипучим голосом. — Если умру, то перейду к следующему телу.

«Динь, динь, динь!!!» В голове пронзительно зазвенели тревожные колокольчики.

— Много веков назад, мы избавились от таких, как ты. Как же так? Как это возможно? — спросила она.

Богам потребовалось несколько десятилетий, чтобы уничтожить инкубов, но им удалось. Так они думали. Ключом к разгадке стало обнаружение и уничтожение портала инкубов в человеческий мир, который по иронии судьбы оказался горсткой горячих источников неподалёку от современного Лас-Вегаса.

— Как? — Демон усмехнулся. — Это очевидно, я спрятался. Стоит добавить, что весьма удачно.

— Ваши тела недолговечны, — возразила Иш Таб. В отличие от богов, душа демона разъедает человеческие оболочки. Со временем они увядают и умирают. И без порталов демоны не могли создавать новые тела или вернуться в своё измерение, оставляя души в подвешенном состоянии на всю вечность. Во всяком случае, таков был план. Если только…

— Ты нашёл способ создавать хозяев? — спросила она.

Он улыбнулся, показывая коричневато-жёлтые зубы.

— Скорее… потомство. Твоя сестра Симил оказалась более чем готова помочь мне за хорошую цену. Она мне нравится, она ведь очень злая, правда?

«Симил?»

О, нет, это ужасно. Именно она отвечала за уничтожение демонов. И что именно он имел в виду под «потомством».

— Ты хочешь сказать…

— Именно! Франсиско, настоящий Франсиско, был одним из первых. Такая вот судьба, что я взял это тело после того, как ты влюбилась в него. Ты смотрела на меня с таким обожанием… Я прежде никогда не испытывал такого удовольствия и знал, что ты должна быть моей. Неважно, сколько уйдёт на это времени. Кстати, я живу в теле номер восемь. — Грязный, гнилой ублюдок забрал тело Франсиско и притворился им? Бедный, бедный Франсиско. Он был добрым, самоотверженным, чистосердечным человеком. Он не заслужил, чтобы его жизнь так украли.

— Для протокола, — выплюнула она, — этот обожающий взгляд был предназначен не тебе.

Он махнул.

— Уверена, что хоть какая-то часть тебя, не видела меня настоящего в те дни, что мы были вместе? Потому что, если память мне не изменяет, ты сказала, что любишь меня.

О боги, она это сказала. Но думала, что разговаривает с Франсиско, а не с каким-то ужасным, отвратительным демоном. Почему она не заметила перемены? Как могла быть такой слепой?

Иш Таб попыталась во всём разобраться, но ударилась о холодную твёрдую стену. Да и кто вообще мог бы в этом разобраться? Тело человека, которого она когда-то любила, похитил инкуб, переживший изгнание расы при помощи божества, которое, как предполагалось, должна была его убить: Симил. А ещё Симил помогла ему узнать, как найти новые тела, в которых можно жить. И в довершение дерьмовой фиесты, теперь у Иш Таб настоящие чувства к отпрыску демона, но Антонио считал, что ему суждено быть с женщиной из портала (неизвестный вид). Всё это время они думали, как открыть портал и освободить Гая с Никколо, чтобы предотвратить предсказанный Симил апокалипсис.

«Не забывай, что вся армия вампиров находится в отпуске в Диснейленде, и мы лёгкая добыча, пока они не вернутся».

Чего не произойдёт, пока не вернётся Никколо и не внесёт поправки в закон.

Вся эта ситуация настолько странная и невероятная, что существовало лишь одно объяснение — Симил. Да, все извращённые знаки указывали на то, что это её рук дело.

— Да. Чокнутая Симил. — Иш Таб саркастично рассмеялась. — Чокнутая и злая богиня. Всегда всех удивляет своими маленькими шалостями. И какова её дурацкая цена за то, чтобы оставить тебя в живых?

Он снова улыбнулся, показывая серовато-зелёный язык. Иш Таб захотелось закричать.

— Скажем так, у меня было то, чего она хотела. Бесполезная реликвия, с которой я столкнулся во время путешествий.

«Реликвия?»

Он же не говорит о…

— Это случайно была не скрижаль? — Можно было даже не спрашивать.

— Нет, — быстро ответил он.

— Ты лжёшь, да? — Демоны отъявленные лжецы.

— Да. — Дерьмо собачье.

— Теперь ты говоришь правду?

— Нет.

Тьфу. Сплошное расстройство.

— Ты опять соврал?

Он улыбнулся.

— Да.

Как она могла признаться в любви этому… ужасному, раздражающему, мерзкому демону? Как? Как!? О боги, она никогда себе этого не простит. Это унижение будет преследовать её ещё два столетия Хуже всего то, что Иш Таб осуждала вампиров! Она считала их мерзкими. Но этот парень? Чёрт возьми, на всей планете не было ничего ниже и отвратительнее этого. Ей нужно было покончить с ним.

«Вампиры рулят! Причина номер один: они не инкубы».

Но разве Антонио не?..

«Нет!»

— Значит, Антонио действительно твой… — она откашлялась, — сын?

— Да. Но он не настоящий инкуб. — «О, слава богам. Я ещё переживаю всю эту любовь к вампирам». — Мои отпрыски по большой части люди, — объяснил он, — и у них хватит моей ДНК, чтобы обеспечить моему свету счастливый безопасный дом на какое-то время. А ещё Симил была так добра, и добавила магии, чтобы мой мужской отпрыск продолжал выглядеть как Франсиско. Я знаю, что тебе понравилось моя внешность, поэтому я сохранил её для тебя.

«Ой».

— А ты случайно не хочешь рассказать, как всё это делаешь? — «Потому что я собираюсь положить конец твоим интригам».

— Нет.

На этот раз она знала, что он говорит правду: демоны любят хранить секреты.

— А может, дашь мне причину не рассказать всем об этом? — спросила она. — Я могла бы запереть твоих сыновей и помешать сделать ещё несколько Франсишито. Когда твоё нынешнее тело исчезнет, негде будет прятаться.

Он усмехнулся с победоносным, злым ликованием.

— Ты действительно думаешь, что Антонио и Франко — мои единственные дети? У меня есть и другие, много других; хотя они женщины, что я не очень предпочитаю, но могу выжить, если понадобится.

— Прошу, не говорите мне, что дочери тоже похожи на Франсиско, это же неправильно.

— Иш Таб, ты меня обижаешь. Думаешь, я настолько жесток? — спросил инкуб.

— Хм. Да, — ответила она. — Ты же демон, забыл?

«Ха-ха».

— Отлично сказано, — заметил он.

Ну, она ничего не могла поделать с кучей мерзких, здоровых, наполовину инкубовских цыплят, бегающих по планете, хотя было любопытно посмотреть, как будет выглядеть воссоединение семьи.

Иш Таб вздрогнула.

В любом случае… проклятье! Этот демон отлично просчитал все риски, словно… ожидал такого исхода.

«Симил!»

— Симил знала, что это случится, и предупредила тебя, да? — спросила Иш Таб.

— Нет. — Его глаза загорелись нездоровой радостью. «Ненавижу демонов, ненавижу». — Я понимаю, почему ты злишься на меня, — проговори демон, — но знай, после того, как ты «убила» меня, я не мог прийти и открыться, хотя хотел. Я любил тебя… и до сих пор люблю. А Симил пообещала, что если я сделаю, как она говорит, и наберусь терпения, этот день придёт.

— Этот день? Типа… наше счастливое воссоединение?

«Фу-фу-фу… Он серьёзно?»

Он нетерпеливо кивнул.

— Да. Судьба свела нас, Иш Таб. Пришло время нам быть счастливыми.

— Но ты высасываешь жизнь из молодых женщин ради пропитания, а иногда трахаешь во время перекуса. Почему я должна хотеть быть с тобой?

— Ой, да ладно, — ответил он и хрустнул суставами. — Неужели так ужасно, что я наслаждаюсь плотскими удовольствиями или что должен питаться, чтобы выжить? Раньше ты, кажется, даже не замечала этого.

Иш Таб вздохнула. Боги, какой же глупой она была! За день до убийства Франсиско… убийства одержимого Франсиско, она пошла с ним в монастырь, чтобы навестить больных. Она думала, что Франсиско утешал эти несчастные умирающие души, хотя на самом деле он высасывал из них жизнь, чтобы прокормиться. Как она не заметила того, что происходит?

«Вероятно, потому что ты так отчаянно хотела любви, что ничего иного не видела».

Она была дико одинока.

— Я люблю тебя за то, какая ты, моя дорогая б-б-б-богиня. — Опять хруст суставов. — Я не питаю иллюзий относительно твоей святости и знаю все грязные маленькие секреты, — прошептал он. — Даже знаю имена всех мужчин, которых ты убила… случайно, конечно.

— Откуда?

— Все эти годы, я присматривал за тобой. И знай, я не презираю тебя. Никогда не смог бы; мы с тобой похожи — оба убиваем, потому что это заложено в нашей природе, в нашей роли во Вселенной.

Как он смеет такое говорить! Иш Таб захотелось ударить старого, сморщенного козла в его дряхлое лицо.

— Мне, в отличие от тебя, не нравится делать людям больно… Ладно, злым ублюдкам, да. Их очень весело убивать. Но не остальных. — Во время разговора, мысли Иш Таб крутились вокруг множества связей. Она знала, что в этой истории так много всего ещё. Во-первых, этот злобный ублюдок вот-вот умрёт. Значит, отправится в новое тело, предпочтительно мужское. Антонио или его брат Франко.

«О нет».

Ей нужно всё хорошенько обдумать. Очень-очень хорошо обдумать. Нужно отступить и перегруппироваться.

— Мне нужно идти.

— Ты вернёшься? — спросил он.

Она сжала виски.

— Я-я-я… Не знаю.

— Я могу ответить на вопрос, почему ты тут? Почему после стольких лет судьба снова свела нас? — «Потому что ты отвратительная свинья, пора тебе заплатить за свои преступления, и эта богиня готова принести наказание?»

— Просвети меня? — потребовала она

— Вселенная привела тебя к скрижали и моему сыну. Он привёл тебя ко мне. Мы созданы друг для друга.

«Просто думай. Ничего не говори».

Она медленно кивнула.

— Я страдал два столетия из-за твоей смерти, а теперь выясняю, что ты жив. Это ошеломляет. Мне нужно подумать. — Она повернулась, чтобы уйти, и потянулась к двери. — Кстати, когда ты переселишься в новое тело?

— Моё сердце слабеет с каждой минутой. Осталось совсем немного времени. А потом я снова буду молодым и сильным.

«И, вероятно, в поисках следующей мамы-демоницы».

— Один вопрос. Зачем ждать, пока тело ослабнет? Ну, почему просто не убить себя и по-быстрому всё провернуть?

Ведь он выглядел… противно — проплешины, тёмные пятна на коже, затуманенные радужки. Ей, конечно, всё равно, но ему явно нет.

Он потряс в воздухе скрюченным, морщинистым пальцем.

— Ты всегда была умна, моя дорогая Иш Таб. — У него слюна изо рта потекла? «Вампиры рулят, пункт номер два: они не стареют и не пускают слюни». — Симил посоветовала, — объяснил он, — если пойду кратчайшим путём, найду свою смерть. Я должен умереть по естественным или сверхъестественным причинами.

«Интересно…»

— А что будет с твоим сыном, когда ты заберёшь его тело?

Старый демон пожал плечами.

— Его душа просто… улетит. — Он небрежно махнул рукой, будто не знал и ему всё равно.

«Вампиры рулят, пункт номер три: они не изгоняют души людей из их тел и не захватывают их, как ужасные паразиты-инопланетяне».

Пустой смех Иш Таб отразился от стен.

— Конечно. Глупые смертные души настолько слабы и отвратительны. Кому какое до них дело?

Иш Таб была безумно благодарна за вуаль, потому что та скрывала панику в её глазах. Должно быть, это сон.

«Сны бывают только у смертных. Ты, моя дорогая богиня, только что пережевала всю свою реальность и выплюнула её, как безвкусную жвачку».

ГЛАВА 25

Задыхаясь, Иш Таб нашла Антонио, сидящим на скамейке в саду и задумчиво глядящим в безоблачную ночь.

— О, слава богу! Кирсти сказала, что я найду тебя здесь. — Иш Таб села рядом. — Ну, я надеюсь, что она говорила со мной. С тем же успехом, она могла обращаться к стене. До сих пор не поняла, какой у неё глаз рабочий. И почему от неё всегда пахнет борщом?

— Ты пришла поговорить о косоглазии горничной и её пристрастии к свёкле? — Антонио не сводил взгляда со звёздного неба.

— Нет, не за этим… — Иш Таб трижды хлопнула его по руке, что не возымело никакого эффекта. — Почему ты не сказал, что твой отец — el Trauco, самый печально известный инкуб Латинской Америки?

— И что бы тогда изменилось? — спокойно поинтересовался он.

— Ну… ну… мы могли бы… Не знаю.

— Exactamente[37]. Ничего не изменилось бы. Убить его или запереть в клетке ничего не меняет.

— Поэтому ты искал скрижаль, да? — спросила она.

Он кивнул. Конечно, он хотел избавиться от демона и отправить его в другое измерение, а скрижаль спрятать. Боги.

— Надо было сказать. — Иш Таб покачала головой.

— Это моё сражение, — холодно отрезал он. — И ничьё больше.

— Ты чертовски сильно ошибаешься. Этот бардак начался задолго до твоего рождения.

— Неважно, когда началось или кто начал, именно я закончу это всё. — Он посмотрел на Иш Таб с ярчайшим гневом в глазах. Чёрт подери! Сильно раздражённый вампир! Ей оставалось лишь гадать, обо всех тех ужасах, которым подвергся Антонио. Бедолага.

— Полагаю, инкубы не получают премию «Отец года», — предположила она.

— Нет. В двадцать два года я пригласил свою девушку Вики в гости. Она уже несколько месяцев умоляла меня отвезти на виноградник. Хотя я ненавижу отца — потому что он бессердечный ублюдок — посчитал, что мы с ним не пересечёмся. Он редко бывал рядом, пока я рос. К сожалению, на тех выходные он приехал домой. Ночью я проснулся, а Вики не оказалось рядом. Я очень быстро её нашёл — просто пошёл на стоны, доносящиеся из кабинета отца, где он высасывал из её тела жизнь… — Антонио отвёл взгляд. — Немного обезумив, я кинулся к ней в попытке спасти, но было уже поздно. Не знаю, ради хвастовства ли или ему просто нравилось смотреть на мои страдания, но именно тогда он рассказал, что сделал то же самое с моей матерью, и что мы с братом просто потенциальные хозяева его следующей жизнь… Поэтому я заключил с ним сделку. Он возьмёт меня, а Франко сможет жить. И я сохраню его тайну… Даже от брата.

— И тогда ты начал искать скрижаль? — спросила Иш Таб.

— Я надеялся отправить демона куда-нибудь ещё до того, как у меня кончится время. А потом я ослеп, появилась ты, и я стал вампиром… Значит теперь я не стану хозяином для отца. Я сильно подвёл брата.

Иш Таб озарило.

— Ты изменился, и отец не сможет использовать твоё тело.

— Вампиров нельзя использовать, — резко ответил он.

Теперь всё обрело смысл. Бедный Антонио. Что же Иш Таб натворила?

— Поэтому ты так разозлился на меня после превращения? — спросила она.

Он посмотрел на неё с сожалением в прекрасных глазах.

— Прости, что так вёл себя с тобой. Ты не виновата, что я стал вампиром. Но тогда я понял, что это означает для моего брата — он занял моё место.

Сейчас открыть портал стало ещё важнее. Этот демон ни за что не засунет свои лапы в чужую душу, и она сделает для этого всё возможное.

— Антонио, прости. — Она погладила его по плечу. Так чертовски приятно. — Теперь я понимаю, почему могу прикоснуться к тебе… — «И почему у тебя член, как у носорога, а женщины не могут держать при себе руки рядом с тобой. — Инкубы питаются жизненной силой других людей. Обычно они предпочитают сексуальную энергию, но мало ли… В тебе есть немного моего света, ты вампир с небольшим преимуществом… существует миллион причин, чтобы ты закончил так, как случилось. — Или только один — всё это вело бы сюда. «Ты должен был стать моим».

Он пожал плечами.

— Я всегда употреблял человеческую пищу… Ну, пока не стал вампиром. Затем перестал есть.

Нет, она поняла, что он не перестал есть.

— Твой голод утоляет моё прикосновение?

Он вновь кивнул.

— Да, помимо всего прочего, — многозначительно произнёс он.

О, она очень хотела расспросить его обо «всём прочем», но не сейчас, учитывая их серьёзные проблемы. По крайней мере, тайна аппетита Антонио раскрыта. Он поглощал всю её тёмную энергию, именно поэтому она фантастически чувствовала себя каждый день. Всё из-за прикосновений к нему!

— Поразмыслив, всё вышло очень иронично. Ты расцветаешь от моего прикосновения, но оно убило твоего отца, — сказала она, размышляя вслух. Да, должно быть, это как-то связано с его превращением.

В глазах Антонио вспыхнула ярость.

— Что я такого сказала? — спросила она.

— Это ты его… любила и убила? Отец! Этот отвратительный, бессердечный придурок и есть твой Франсиско?

«Ох… Разве она уже об этом не говорила? Тьфу… Наверное, нет».

— Да, но позволь объяснить, — начала Иш Таб. — Я считала его кем-то другим…

— Стой, не хочу этого слышать.

Чёрт возьми! Почему он всегда её перебивает?

— Очень важно, чтобы ты знал правду.

— Сейчас нет ничего важнее, чем открыть портал. Нужно вытащить эту женщину.

«О, эта женщина… неужели он действительно верил, что какая-то незнакомка единственная для него? Разве он не чувствовал мощную связь между ними?»

Поразмыслив над этим, прикоснувшись к Антонио в тот самый первый раз в больнице, казалось, что между ними возникла постоянная связь. Она продолжала ощущать его вкус на языке, его энергию. Её продолжило заполнять его разочарование и отчаяние даже без физической связи.

У Иш Таб голова пошла кругом.

— Ты действительно, — слова застряли на мгновение, — хочешь её?

— Как только она выйдет, поможет понять, как использовать скрижаль, чтобы освободить ваших людей. После этого, я прослежу, чтобы мой отец вошёл в портал.

Он не ответил на её вопрос, но, возможно, просто пытался пощадить её чувства. Или, может, был раздражён, узнав, что у неё есть прошлое с его отцом.

Но он не знал всей истории.

«О, боги. Кто может винить его за расстройство?» Это всё напоминало крушение поезда.

— Антонио, знаю, всё это похоже на эпизод реалити-шоу, только не очень смешной, но обещаю, что буду изо всех сил тебе помогать.

— Как я уже сказал, эта женщина знает, что делать, — сказал он без тени сомнения.

«О, и я полагаю, что она ходит по воде и пукает радугой, как единорог Симил!»

— Откуда такая уверенность?

— В моих снах она так и говорит.

«Она ему снится? Боги, как такое возможно?»

— Ну… твой план отстой! — злобно бросила она.

— Отстой? — переспросил он.

— В нём столько дыр, что я могу через них протащить даже инкуба.

Антонио рассмеялся.

«Проклятье! Теперь он решил посмеяться?»

— Я не шутила. Твой план основывается на том, чтобы появилась женщина, знающая, что делать.

— Я уверен, что она появится. И да, как бы глупо это ни звучало, верю, что она поможет найти ваших людей и избавиться от моего отца, у меня есть вера.

«Вера? Учёный в это верит?.. Вера? Это всё слишком важно, чтобы пустить дело на самотёк. С таким же успехом можно было помолиться Фейт и всё».

— Ладно, допустим, ты прав насчёт этой женщины, — проскрежетала Иш Таб. — Следующая часть твоего плана не сработает — отец узнает, что ты замышляешь, и не пойдёт в портал, чтобы оказаться изгнанным в другое измерение.

— Мы застанем его врасплох и втолкнём внутрь. Я лишь надеюсь, чтобы он не нашёл путь обратно.

Иш Таб посмотрела на Антонио. Лунный свет отражался от острых углов его изящного лица — подбородка, скул, полных губ. Именно тогда она заметила, что в глазах Антонио светилась нежная доброта. Она не просто освещала глаза, но и пробуждала улыбку и заставляла склонять голову набок из-за беспокойства. Антонио просто великолепен, и заслужил счастливую жизнь. Даже если это означало, что он будет с другой женщиной. От этого сердце Иш Таб разбилось на миллион осколков.

«Если ты готова отказаться от него, значит, по-настоящему любишь». Иш Таб вздохнула. Никто не говорил, что быть богиней счастья легко.

— Я позабочусь о том, чтобы твой отец оказался внутри портала. Открой его и достань женщину.

— А как же ваши люди? — спросил он.

— Антонио, у нас не будет времени. Открыть портал в другое измерение — не то же самое, что открыть дверь гаража, где сможешь управлять инкубом по своему желанию.

И вряд ли его отец не заметит, что ткань пространства открывается прямо в его доме. Нет. Если повезёт, они смогут заманить демона к порталу и втолкнуть его внутрь. Если сверх супер повезёт, они сделают это до того, как выйдет женщина. Если она действительно там.

Антонио уставился на неё любопытным взглядом.

— А зачем тебе отказываться от своих планов? Вы, боги, надеетесь освободить своих людей, чтобы выиграть вашу войну.

Но она не могла смириться с мыслью, пожертвовать счастьем Антонио. Только не после всего, через что он прошёл. Не тогда, когда стал ей так дорог. И не без присутствия ещё одного маленького факта.

— Симил явно манипулирует всеми нами, сгоняя сюда, как безмозглых овец. Она хочет, чтобы мы использовали скрижаль и освободили наших людей, а, учитывая её лживость, не уверена, что именно это мы должны сделать.

Да, возможно, им лучше найти другой способ освободить Гая, Никколо и остальных. Иш Таб только надеялась, что приняла правильное решение.

«О. Посмотрите, кто сейчас опирается на веру!»

«Заткнись!»

Антонио продолжал таращиться. Она что, увидела в его глазах благодарность?

— Почему ты всё ещё в вуали?

Иш Таб не знала. Возможно, чтобы скрыть свою печаль. Она не хотела потерять Антонио из-за другой женщины, но уж точно не хотела лишать его шанса, спасти брата или следовать своей судьбе. Обойти это просто невозможно. Портал необходимо открыть.

— Наверно, по привычке.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но сомкнул губы и встал.

— Пойду, подготовлюсь. Можешь позвать отца в подвал в полночь?

— Конечно. — «Приведу его, как только зажгу свечи. Может, стоит позвонить Фейт?»

Ведь им так нужно чудо. К сожалению, в последний раз, когда она видела чудо, находилась где-то на Багамах с Ченсом.

ГЛАВА 26

— Уверен, что всё понял? Не попадись никому, и вмешаешься лишь тогда, когда физику понадобиться помощь. — Симил сунула в рот пригоршню шоколадных конфет, глядя на Роберто. Тот кивнул и поцеловал её в запястье. — Хорошо. Потому что при любом раскладе Скабов нельзя освобождать. Усёк? Мы долфны нашать их убифать. — Симил продолжала говорить с набитым ртом. — Боги, я обофаю эти конфеты. — Роберто затянул ремень парашюта. — Увидимся в Федоне, крофка.

Она подтолкнула Роберто к задней двери самолёта где-то над Вильяфранка-дель-Пенедес.

Боги, это будет чертовски тяжело. Нужно всё привести в норму, иначе операция закончится… ну, в общем, закончится. Тьфу на это! Симил столетия тщательно планировала события и не могла позволить, чтобы всё развалилось в финальной фазе.

Продолжая жевать, она посмотрела на часы.

Нужно сделать крюк к копилке — древнему храму, где она хранила свои самые ценные сокровища (золото; драгоценности; три тренажёра для бёдер; снежного человека; самый большой в мире автомат по игре в бильярд; несколько запасных скрижалей для необходимых путешествий во времени и прыжков в пространстве; волшебную пыльцу фей; блошиный цирк; видеокассету с любимыми эпизодами «Лодки Любви»; и последнее, но не менее важное, несколько спящих армий для такого дня… это же апокалипсис) в Мексике, а затем отправиться в Бакалар и убедиться, что всё готово к большому прибытию Чаама.

По подсчётам, она успеет в Седону, чтобы снова встретиться с Роберто, отдать ему запасную скрижаль и сдаться. Всё это часть генерального плана.

«Интересно, успею ли я посетить несколько гаражных распродаж, прежде чем меня посадят в тюрьму?»

В камеру не помешало бы поставить парочку кресел-качалок, и ей нужно новое седло для Минки.

— Я найду время… — жуя, произнесла она.

Да, потому что кое-что настолько важно, что упустить это непростительно, даже когда судьба мира висела на волоске. Гаражные распродажи — одно из этого.

***

Без четверти полночь Иш Таб сидела в своей комнате и в последний раз смотрела на написанное ею послание, раздумывая, стоит ли вкладывать его в конверт. Какая польза от правды для Антонио? Никакой. И всё же Иш Таб хотела, чтобы он знал, кто она на самом деле, а не кем была раньше: счастливой. Из-за него. Он освободил её душу от демонов прошлого… ну, вроде как. Мысленные кандалы исчезли. И теперь она знала, что хороша, благодаря своим недостаткам. Они научили её смирению и состраданию, а ещё прощать — в основном саму себя, но всё же прощать. Иш Таб хотела, чтобы он знал — она никогда не любила его отца. И как ни больно было это говорить, она сомневалась, действительно ли любила Франсиско. Её прошлое казалось иллюзией, вызванной отчаянием и одиночеством. Потребовалась встреча с Антонио и почувствовать сильную связь между ними, чтобы понять это. Антонио помог ей понять, что такое настоящая любовь. И она бесконечно благодарна ему за это, хотя он и не отвечал взаимностью.

Иш Таб вздохнула. Что хорошего в том, чтобы знать всё это? Ничего. Если Антонио был ей дорог, она не стояла бы у него на пути к прекрасной жизни.

Она порвала письмо, бросила его в мусор и подняла глаза.

— Прошу, просто позволь ему быть счастливым. Я лишь об этом прошу.

Услышит ли её Вселенная? Иш Таб оставалось только надеяться. Потому что её план был безумным. Совершенно. И он зависел от её способности лгать. Для протокола, она всегда плохо лгала, и сегодня ей нужно было разыграть спектакль всей жизни.

Иш Таб покачала головой. Когда всё из плохого стало ужасным? Она приехала в Испанию в поисках Антонио, преисполненная надежд, и вместо этого нашла своего мёртвого возлюбленного, который был не монахом, а гнилым инкубом. Теперь она собиралась помочь Антонио и навсегда отдать его другой женщине. Она и за миллион лет не предвидела бы такого. Теперь это неважно. Она посмотрела на часы. Пора устраивать шоу.

«Антонио зависит от тебя».

Иш Таб встала и разгладила громоздкое чёрное платье. Боги, когда всё закончится, она сожжёт эту жалкую одежду. То есть, если она когда-нибудь вернётся в это измерение.

***

— Рад, что ты пришла, — скрипучим голосом произнёс Франсиско. — Я знал, что придёшь.

Иш Таб подошла к кровати и придвинула стул. В комнате пахло разложением, смертью и злом.

— Знал ли? — застенчиво ответила Иш Таб и натянула тёмно-зелёное одеяло ему на грудь, сморщив нос под вуалью. Он закашлялся. Из уголка его рта потекла слюна. Фу. Просто… фу.

— Конечно. Ты не можешь сопротивляться судьбе, — проскрежетал он.

— Я постоянно ей сопротивляюсь. — Иш Таб взбила огромную груду подушек под головой и шеей Франсиско. — Однажды мы были на свиноферме, и я столкнула её в огромную кучу дерьма. На самом деле, это было очень смешно, но к делу не относится. Я пришла не потому, что решила быть с тобой. Пока ещё не решила. А для того, чтобы задать вопросы, и всё получиться, если ты скажешь правду.

— Спрашивай, я отвечу честно, — ответил он.

«Эх!»

— Ты только что солгал, да?

Он злобно рассмеялся, но зашёлся кашлем

— Ты можешь хотя бы попытаться сказать правду? — спросила она.

— Возможно.

«Наконец-то, прямой ответ».

— Хорошо. Значит, после смерти ты заберёшь тело сына. А что потом?

— О чём ты? — спросил он

— О том, как мы можем быть счастливы, если Антонио всегда будет охотиться за тобой? Он ненавидит тебя до глубины души, ты же знаешь. И он возненавидит тебя сильнее, когда ты отнимешь у него брата.

— Кто сказал, что я это сделаю? — спросил демон. «Хм?»

— Ты заберёшь тело Франко, так? — Именно это сказал Антонио в саду.

Демон покачал головой и неопределённо поджал серовато-розовые губы.

— Да или нет? — надавила она.

— Признаю, так я сначала задумал, но знал, что Антонио лучше. Теперь, когда узнал, что ты можешь прикоснуться к нему, а он бессмертен, думаю, что нашёл себе постоянного хозяина.

«Что? Что? Ой, да ладно!»

Почему всё должно быть именно так?

«Ненавижу тебя, Вселенная!»

Это ужасно. Иш Таб нужно, чтобы демон захотел убить Антонио. Такова часть её плана. Какого плана? Ну… того, которого она придумала где-то между открытием, что бывшую любовь её жизни на самом деле убил инкуб, и тем, что она пожертвовала бы чем угодно, чтобы спасти сына этого инкуба, Антонио, которого действительно любила.

— Но он вампир, — возразила она.

— Это неважно.

— Кажется, он думает иначе, — ответила Иш Таб.

— Вероятно, его ввёл в заблуждение… демон. — Он хихикнул.

«Ох, нет».

— Однако я считаю, — он закашлялся, — в этот раз передаче демона хозяину понадобиться помощь, добавил он.

— Помощь? Какая? Лопатка для обуви или что-то такое? — Ей нужно, чтобы он заговорил, поделился планом, чтобы эффектно его отвлечь.

Он поднял худую руку с кровати и погрозил ей костлявым пальцем.

— Э-э… Я ничего не скажу. Подожди и всё сама увидишь.

— Франсиско, ты мне не доверяешь? После всего, что я пережила из-за тебя? Ты не представляешь, сколько лет я мечтала уползти в дыру и умереть, потому что скучала по тебе? — «А теперь хочу сделать то же самое, но только потому, что ты жив».

Демон поджал тонкие губы.

— Не хочешь помочь моему сыну?

— Ты не знаешь, но я ненавижу вампиров. Они отвратительные. Я даже составила список: они ненавидят солнце. Пьют кровь. И больше всего я ненавижу их вероломность. Например, твой сын выяснил, как открыть портал, и думает, что я сейчас заманиваю тебя пойти к нему, чтобы он мог закинуть тебя в портал. Он никогда бы так не поступил, не будь пиявочным монстром.

Он внимательно посмотрел на неё.

— И почему ты мне об том рассказываешь?

Она пожала плечами.

— Я богиня, презирающая слабость, и думаю, что твой сын — мерзкий мешок бесполезных вампирских потрохов. Тебе должно быть стыдно, что ты его родственник.

Он медленно кивнул.

— Да, он позорит мою родословную. В нём так много доброты и верности… Но я всё же планирую забрать его тело. — Демон облазил липкие, гнилые губы. — Не могу дождаться, когда ты окажешься в моей постели. — Иш Таб едва сдерживала тошноту.

— В этом-то и проблема. Ты меня не получишь. Неужели всерьёз думаешь, что я позволила бы вампиру прикоснуться к себе, даже если бы ты был внутри него? Неужели за все годы ты так ничему и не научился?

Демон надолго замолчал, очевидно, продумывая свой план до конца.

— Что ты предлагаешь?

«Что ты купишься на всё то дерьмо, которое я собираюсь тебе втюхать».

— Ты не задумывался, почему я могу к нему прикоснуться? Очевидно, твои гены эволюционировали — вероятно, из-за какой-то тёмной магии, которой ты создал своих мини-Франсиско. Я даже прикоснулась к твоему второму сыну, — солгала она. — Без проблем. Держу пари, и к тебе я спокойно могу прикоснуться.

Демон моргнул, а она нет. Хотя он не увидел бы этого. Но не моргать — ключ к отличному блефу.

— Смотри…

Он отстранился, насколько мог, учитывая ограниченную подвижность. Иш Таб хотела, чтобы её клетки открылись его тьме и забрали энергию, чтобы он поверил в эту ложь.

«Teen uk'al k'iinam, — Иш Таб произнесла про себя заклинание. — Прошу, сработай. Пусть это сработает».

Самая мерзкая, отвратительная, липкая энергия вливалась в Иш Таб. И хотя это длилось всего лишь краткое мгновение, она с трудом удержалась, чтобы не упасть и не разрыдаться прямо на полу. Только мысль о счастье Антонио придавала ей сил.

— Ха, смотри! — Она заставила себя говорить бодро.

Демон несколько мгновений выглядел смущённым, а затем на его лице появилась улыбка.

«О, боже. И подумать только, все эти острые жёлтые зубы могли быть моими».

— Это замечательно. Как у тебя это получилось? — спросил он.

— Должно быть, судьба. Или ты просто стал сильнее. А может и то и другое. — Иш Таб всегда поражалась тому, что? несмотря на то, что он демон, им так легко можно манипулировать. Их высокомерие заставляло охотно верить любой лжи, связанной с силой. Так неубедительно…

Иш Таб встала и отряхнула руки.

— Так, давай избавимся от Антонио, пока он нам проблем не создал. — «Пожалуйста, поверь, поверь…»

— Я его не боюсь.

— А следовало бы. Он бессмертен, умён и одержим дьявольской жаждой мести. Нужно избавиться от него. — «Ну? пожалуйста. Я не могу быть счастлива, зная, что его обман остался безнаказанным».

Демон потянулся к её руке… Дерьмо!

«Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al k'iinam». Как яд от ядовитой змеи, его мерзкая энергия скользнула вверх по руке. Иш Таб хотела отрезать себе руку.

— Что мне сделать, любовь моя? — спросил он, поглаживая её запястье скользкими пальцами.

«Только не блевани, не блевани…»

— Он ждёт тебя, — ответила Иш Таб. — Мы спустимся, и когда он откроет портал, я втолкну его внутрь.

— Ты настолько же злая, как твоя сестра Симил.

Боги. Она так и не могла поверить, что Симил помогала этому мерзкому существу. Должно же быть какое-то объяснение.

— Будь здесь Симил, она бы так гордилась… — для пущего эффекта Иш Таб вздохнула.

— Тогда тебе повезло, моя милая богиня самоубийц… — «Счастья, мудак. Богиня счастья».

— Твоя сестра недалеко, — добавил он, — и она приведёт с собой очаровательных друзей.

— Симил? Приедет сюда? — Иш Таб пыталась подавить панический марш барабанов и тамбуринов, не желающий подавляться.

— Да. Я же говорил, что переселение в тело вампира может быть немного сложным, поэтому я попросил её о помощи.

«Вот дерьмо».

Симил увидит её насквозь. Иш Таб нужно торопиться.

— Фантастика! Умираю от желания увидеть её.

— Мааскаб уже здесь, — добавил демон.

— Да? — «Боги, нет!..»

— Да. Пришли помочь с переселением, так как это их магия. Они в гостевой вилле. Сегодня будет очень весело.

«Мааскаб? Грёбаные Мааскаб здесь? Ненавижу тебя, драматичная шлюха! Ненавижу!»

— О, милый, это так здорово! — Она захлопала в ладоши с тошнотворным энтузиазмом. — Думаю, Мааскаб неправильно понимают. Почему другие боги не дают им делать своё дело? Ну, правда… мир был бы таким скучным без зла.

«Боги!»

Неудивительно, что она чувствовала такую темноту, когда приехала сюда. Она напала на неё с расстояния в полмили.

«Дыши, богиня, дыши. Ты справишься…»

— И я так думаю. У меня появилась блестящая идея. После того, как разберёмся с Антонио, займёшься со мной сексом? Уверен, моё сердце не выдержит, и тогда я переселюсь в тело Франко для нашего второго раунда. — Он облизал чешуйчатые губы, которые приобрели цвет разлагающегося трупа.

«О да! Как раз этого я всю жизнь и хотела: секс с Голлумом. Моя прелесть…»

— О, отличный план, любовь моя. Судьба так добра ко мне, вернув тебя.

Демон щёлкнул пальцем.

— Помоги мне встать, Иш Таб. Давай нанесём визит Антонио и его скрижали. Его кончина будет моим свадебным подарком тебе.

«Свадебным? Остаётся воткнуть ржавую вилку в глаз».

— Свадебный? О, Франсиско…

Он потянулся к её руке, одарив гордым, сияющим взглядом… «Фу-у-у-".

— Возьми меня за руку, женщина. — О боги, только не это. «Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al k'iinam». Скоро ей придётся прикоснуться к Антонио, чтобы облегчить ношу, иначе она не справится. Её тело очень близко к переполненности.

ГЛАВА 27

— Лучше бы эта чёртова штука сработала, — пробормотал себе под нос Антонио, в последний раз проверяя электроплату. Прошлой ночью он выделил три энергетических паттерна, и в тот момент, когда начал пропускать ток через скрижаль, центр растворился в пустой спирали. Он видел, как крошечное отверстие выросло ещё на несколько дюймов, прежде чем закоротило, но Антонио знал, что у него получилось. Он только надеялся, что сегодня ночью сможет заставить портал открыться полностью, и чтобы было время.

Антонио посмотрел на часы, а затем на дверь. Проклятье. Где Иш Таб? Уже пора. Часть этого плана так и казалась неправильной. Да, он раз и навсегда должен избавить свою семью от демона. Таков его долг. И да, он чувствовал сердцем, что женщина, которую видел каждый раз, когда закрывал глаза, связана с ним таким образом, который никогда не объяснить наукой или логикой или чем-то рациональным.

И всё же он не мог удержаться, чтобы не соблазниться Иш Таб и не убежать с ней. Притяжение, которое он чувствовал, несмотря на то, что не знал, как она выглядит, было… эпическим. Прежде он никогда не испытывал такой плотской жажды к женщине.

«Да, но она уверила себя, что любовь всей её жизни, которую, как ей казалось, она убила, был твой отец! Как она могла любить этого… членонстра?»

И как же сильно она его любила, раз согласилась загнать в другое измерение? Может, и не сильно. Возможно, и её обманули, как, несомненно, тысячи женщин за всю жизнь демона, включая родную мать Антонио. Нет, он не должен винить Иш Таб за ошибку.

Да где же она? Антонио взглянул на часы. Полночь.

«Она придёт. Верь…»

Он отодвинул программу запуска и встал. Скрижаль начала с громким шипением вибрировать.

— Ну-ну. Я недооценил тебя, сынок. Очень жаль, если ты уйдёшь.

Его отец и Иш Таб стояли бок о бок в дверном проёме. Иш Таб крепко держала демона за руку. Волна ревности обожгла вены Антонио. Как она могла прикасаться к нему?

Он посмотрел на Иш Таб.

— В чём дело?

Она пожала плечами.

— Прости, но мы с твоим отцом помирились. И я могу прикоснуться к нему, что ещё сказать? Я просто помешана на сексуальном демоне. На вампирах… не так.

«Она… она ещё любит его?»

— Я доверял тебе, — закричал он. Звук, исходящий от скрижали, стал оглушительным, будто пласты Земли скрежетали друг о друга.

— Нет, придурок. Мы тебе доверяли! — закричала она в ответ. — Ты должен был открыть этот портал и освободить наших людей, а ты лишь хотел найти какую-то шлюху.

— Так это и есть наказание? — Антонио не мог поверить, что Иш Таб обманула его. Её сестра оказалась права, она — само зло. Сердце Антонио не хотело с этим смириться, хотя рациональный ум представлял как истину. И всё же она здесь, держала его отца за руку и явно встала на его сторону… она отдала руку демону и рассказала ему всё.

В комнате подул ветер.

— Наказание? — протянула Иш Таб. — Как будто мне не всё равно, к кому отвратительный, слабый вампир питает страсть. Я воссоединилась со своей истинной любовью, и ты представляешь для него угрозу. Так что пора уходить. — Иш Таб отвернулась от Антонио и посмотрела на его отца, который даже в истощённом состоянии был на голову выше. Она сбросила вуаль и прижала её к его груди. — Держи, любовь моя! — сказала она громко, перекрывая громкий шум.

В воздухе раздался треск, и скрижаль исчезла, образовав небольшой аэродинамический туннель в центре стола, откуда высунулась бледная, изящная рука.

«Срань господня!»

Антонио схватил руку и начал тянуть. Если ему суждено умереть или быть изгнанным в другое измерение, он, по крайней мере, спасёт эту женщину. Толчок эйфории прошёл по телу, когда руки схватили его сзади за плечи. Затем он почувствовал, как чьи-то губы коснулись его уха.

— Поторопись, Антонио. Вытащи её, — прошептала Иш Таб.

Значит, она притворялась? Его переполнял адреналин. Антонио захотелось обернуться и посмотреть на её лицо, захотелось обнять и поцеловать Иш Таб. Но, чёрт возьми, он должен избавиться от этого демона!

— О нет! — закричала Иш Таб. — Тащи свою грязную вампирскую задницу в этот портал.

Антонио почувствовал лёгкий толчок в спину, когда Иш Таб изобразила, что сражается

Из портала высунулась ещё одна рука. Антонио схватил женщину за обе руки и потянул. Показались локти, затем плечи…

— Тащи свою задницу сюда, Франсиско, и помоги. Он слишком сильный! — прокричала Иш Таб и заворчала, легонько толкая Антонио в спину.

В дыре показалось лицо женщины. Два тёмных глаза наполненные страхом. Длинные тёмные волосы. Тонкое бледное лицо с веснушками на носу.

«И кто она такая, чёрт возьми?»

— Тяни, — отчаянно закричала женщина, — я почти вышла!

Голос! Он узнал этот голос. Но видел во сне не это лицо. Это не та женщина! У неё совершенно другие глаза.

— Кто ты такая, чёрт подери? — взревел он, перекрывая шум, и попытался освободить женщину из объятий портала. В то же время он почувствовал, как чья-то рука обхватила его за шею. Ледяная рука. Отец. Антонио дёрнул женщину в последний раз, и её выкинуло из портала с силой, впечатывающей в стену. Антонио почувствовал, как рука вокруг его шеи напряглась, толкая его голову к порталу.

Пришло время избавиться от этого демона раз и навсегда. Схватив отца за руку, он развернулся. Затуманенные злостью глаза смотрели сквозь него, но Антонио видел лица всех душ, которые забрал демон. Так много невинных жизней смотрели на него в ответ. Антонио схватил отца за плечи, и они начали драться, каждый пытался втолкнуть другого в портал. Старый демон оказался гораздо сильнее, чем выглядел. Антонио взглянул на портал; шум начал стихать. Дерьмо.

— Он вот-вот закроется!

Из-за спины демона показались две загорелые руки и прижались к его шее. Антонио увидел, как лицо его отца стало ярко-красным, и он закричал. Демон упал на бок, и Иш Таб потянула его к входу в портал. Как только притяжение усилилось, демон потянулся и схватил Иш Таб за руку. Она дёрнулась, и её потянуло внутрь.

«Проклятье!»

Антонио нырнул следом и поймал Иш Таб за запястье, когда она скользнула внутрь. Затем посмотрел в её лицо и увидел два самых гипнотических бирюзовых глаза. Яркие, почти прозрачные, обрамлённые густыми чёрными ресницами.

«Эта женщина».

Она и есть та самая женщина? Почему он видел лицо Иш Таб, но слышал голос другой женщины?

Да, именно эти глаза он и видел во сне. Всё это время в его видениях была Иш Таб! И её лицо являло захватывающим дух образом красоты. Две полные губы, скульптурно-высеченные скулы, изогнутые чёрные брови, обрамлённые волнистыми каштановыми волосами. Когда он посмотрел ей в глаза, мир, казалось, перестал вращаться. Шум, ветер, хаос замерли.

— Ты, — прошептал он. — Это ты…

Он никогда в жизни не видел настолько красивой женщины.

Она улыбнулась с осознанием и радостью, которую невозможно было выразить словами.

— Антонио, отпусти, — сказала она. — Будь счастлив ради меня.

«Что?»

Она переводила взгляд туда-обратно.

— Портал закрывается. Отпусти и будь счастлив!

Она сошла с ума?

— Нет! Ты обещала, что не бросишь меня. — Да, что не так-то? Ветер стонал у него в ушах.

— Проклятье! Будь счастлив, я приказываю! — прокричала она. — Отпусти! Он держит меня за другую руку.

Нет, он не мог… не мог отпустить Иш Таб.

— Никогда.

— Почему вы вампиры такие упрямые? Портал закрывается! Тебе нужно бежать, пока они не пришли. — «Бежать? От кого бежать?» Он проигнорировал её слова и потянул снова. Иш Таб сжала его руку, но вместо того, чтобы усилить хватку, обжигающе горячий пульс, как горячая лава, хлынул вверх к плечу.

— Будь счастлив! — закричала Иш Таб.

— Нет, чёрт возьми! — проревел он. Не в силах больше держать, он отпустил Иш Таб, и увидел, как её лицо исчезло в чёрной дыре, как только портал захлопнулся.

— Нет! — Он бросился к скрижали. — Иш Таб!

Но её уже не было.

Антонио запаниковал.

— Твою мать! — Он вновь откроет портал и пойдёт за Иш Таб. — Ты никуда от меня не денешься! — Он повернулся к столу, но его оборудование исчезло. Антонио принялся осматривать комнату, которая оказалась пуста. Портал засосал всё внутрь. — Нет! Нет, проклятье.

— Ты всё равно не сможешь снова открыть портал. Демон выйдет наружу, — раздался тихий голос. Женщина в грязном белом хлопчатобумажном платье с вышитыми по подолу маленькими красными цветами, смотрела на него из угла комнаты большими тёмно-карими глазами.

— Кто ты такая, чёрт возьми? — отрезал Антонио.

Она отряхнула перед платья.

— Мисс Маргарет О'Хара. Теперь, бери скрижаль, нужно убираться отсюда ко всем чертям.

Он бросился к ней, схватил за плечи и встряхнул.

— Я никуда тебя не пущу, пока ты не скажешь, как вернуть Иш Таб!

Да помогут ему боги, он будет мучить эту женщину, если понадобится.

Женщина, чьи глаза были полны презрения, хотела что-то сказать, но замерла, посмотрев ему за плечо.

— Ох, да ладно! — Она посмотрела на Антонио. — Хочешь знать, как вернуть Иш Таб? Берись за дело, вампир. Время шоу.

Антонио медленно повернул голову.

«Что за… чёрт?»

ГЛАВА 28

Трое мужчин, если их можно было назвать мужчинами, стояли в дверях маленькой импровизированной подвальной лаборатории. И хотя Антонио видел в своей жизни много ужасов, эти существа были далеко за пределами его самых диких кошмаров. Тем не менее, ему было на них плевать, потому что важна была только Иш Таб. Чёрт возьми, всё это время она была рядом, а он её отпустил. Как, чёрт?

— Кто они такие? — Он спрятал Маргарет себе за спину.

— Мааскаб, — ответила она.

«Это и есть Мааскаб?»

Тогда в пентхаусе сестра Иш Таб Фейт, описала их как могущественных, опасных жрецов. Антонио представлял себе людей в чёрных одеждах, которые приносят в жертву кроликов и произносят заклинания на латыни над котлом. Фейт упустила из виду часть про их прогорклые тела, покрытые вонючей чёрной грязью, и про верёвки грязных дредов, с которых капала кровь вместо волос. А их телосложение… mierda del diablo[38]. Это звери, больше которых он никогда не видел. Что ж, ему плевать на их размеры, потому что только Боги знали, что этот садистский ублюдок демон мог сделать с Иш Таб.

— Какого хрена вам надо?

Самое крупное существо шагнуло вперёд и указало на Антонио своим мерзким, покрытым коркой крови пальцем. На мужчине не было ничего, кроме набедренной повязки, сделанной из какой-то звериной шкуры, и ожерелья, полного человеческих больших пальцев.

«Или это большие пальцы ног? Господи… что за кучка чокнутых».

— Отдай скрижаль. — Его голос походил на скрип ногтей по школьной доске.

Антонио посмотрел на мерцающий артефакт, лежащий на полу рядом. Чёрта с два, он скорее умрёт, чем отдаст единственный способ вернуть Иш Таб. Он поставил ногу на скрижаль и сдвинул её на несколько дюймов назад.

— Возьми скрижаль, Маргарет. — Он понятия не имел, можно ли доверять этой женщине из портала, но ясно, что она — его лучшей ставка в этой комнате. Он почувствовал, как Маргарет двинулась, хотя не сводил взгляда с опасного существа, обдумывая варианты. Антонио находился в подвале дома, и единственный выход — через Мааскаб. — Скрижаль моя, — прорычал Антонио.

Существо изучало его бездушными глазами — где чёрные радужки, окружены кроваво-красными подтёками.

— Симил обещала её нам в обмен на помощь инкубу. Где он? — прорычало существо, и из его рта потекла красная слюна.

Симил? Богиня, которая привела его к скрижали?

— Не отдавай её им, — прошептала Маргарет. — Одному Богу известно, что они с ней сделают.

Никто — и он подразумевал, что ни одна душа — не получит скрижаль. Даже если Антонио придётся осушить этих ублюдков.

«Отсосите, ублюдки. Вас трое, пусть это и проблема».

Он просчитал ситуацию. Сможет ли на своей супер-скорости пробежать мимо? Стоило попробовать, потому что если он останется, всё равно будет сражаться с ними.

«Пора уходить».

Он развернулся и схватил Маргарет, зажав миниатюрную женщину под мышкой, как футбольный мяч. Они сделали два шага, прежде чем что-то схватило их и швырнуло на цементный пол. Антонио услышал, как Маргарет вскрикнула, когда его голова ударилась о землю, оглушая. Он открыл глаза.

«Дерьмо!»

Одно из существ склонилось над Маргарет, занеся длинный окровавленный кинжал над её грудью. Она протянула к нему руки.

— Нет! Я — пара твоего короля! Я твоя королева!

Гигантское существо остановилось и изучающе посмотрело на неё. Какое бы впечатление ни хотела произвести Маргарет этими словами, провалилась. Тварь подняла кинжал и сделала выпад. Антонио подскочил и схватил Мааскаб за руку, остановив лезвие в сантиметре от груди Маргарет. Монстр округлил глаза и посмотрел на лицо Антонио.

Тогда-то Антонио и почувствовал тьму внутри жреца. Она змеилась вверх по руке Антонио, впивалась в плоть и погружалась в вены. Он никогда не чувствовал ничего более мерзкого, такого безжизненного, такого ужасного. И это было… чертовски вкусно! Ещё…

Существо встало на колени, расцарапывая до крови горло в попытках дышать. Антонио выпил его, чувствуя, как энергия существа утоляет голод и наполняет силой. Это было отлично от прикосновения Иш Таб, а больше напоминало мясо. Сырое, кровавое и вкусное мясо.

— Берегись! — закричала Маргарет, поднимаясь и отходя в безопасный угол. Чья-то рука обхватила шею Антонио и сжала. Антонио отпустил первое существо и вцепился в напавшего. Восхитительная, сочная, тёмная энергия хлынула внутрь. Как может что-то настолько ужасное быть таким вкусным?

Существо безжизненно упало на землю.

Антонио поднял глаза, готовый к новой трапезе, но увидел только изумлённую Маргарет.

— Как ты это сделал? — Антонио огляделся, желая большего. Маргарет указала на дверь. — Третий сбежал.

Антонио закрыл глаза, наслаждаясь ощущением, которое охватило его. За все годы жизни он и представить не мог, что убийство ради пропитания может быть таким великодушным, таким чертовски хорошим делом, для которого он был рождён.

«Больше никакого соевого молока. Ладно, за исключением, может, шоколадного — оно объедение».

Тяжело дыша и качая головой, он прислонился к стене.

— С тобой всё хорошо? — наконец, спросил он женщину.

— Думаю, да.

— Хорошо. А теперь расскажи, кто ты, — потребовал он.

— Маргарет О'Хара. Я уже говорила.

Как будто это всё, блин, объясняло.

— Давай начнём с самого главного — почему ты сказала существу, что ты его королева?

Она издала неловкий смешок.

— Потому что так и есть?

«Отлично. Я только что освободил королеву Мааскаб. Ну, по крайней мере, она им не очень нравилась. Уже кое-что».

***

Убивая время и занимаясь важными покупками на eBay, Симил взяла телефон и посмотрела на сообщение от Роберто.

— Ох, слава Богам. — Она облегчённо вздохнула. Инкуб и Иш Таб затянуло в портал, как она и надеялась.

«Мило. Какой-нибудь Мааскаб убежал от доктора?» — написала она в ответ.

Роберто: «Лишь один. Я им перекусил».

Симил: «Фу-у-у, он похож на… жвачку?»

Роберто: «Да».

Да. Однажды она съела Мааскаб, когда кончились ириски. Мааскаб похожи на тягучую конфету.

Симил: «А что насчёт Скрабов, ждущих в гостевом домике?»

Роберто: «Ими тоже перекусил. Голодный был».

Симил съёжилась.

— Здорово. Без шуток.

«Хороший вампир. Увидимся в Седоне для передачи».

Тогда он мог бы начать собирать всех вампиров из Диснейленда для окончательной фазы операции. Ведь мало кто знал, что на самом деле существует только один правитель вампирской армии, и это их создатель: Роберто.

Роберто: «Люблю тебя, мой маленький комочек смерти и разрушения».

Симил: «Чмоки, детка».

***

— Что ты подразумеваешь под «потерял» Иш Таб? — спросила Пенелопа с другого конца провода.

— Потерял. То есть, её нет! — закричал Антонио, расхаживая по спальне.

— Это случилось до или после нападения Мааскаб, которыми ты поужинал? Кстати, это, пожалуй, самая отвратительная еда, которую мне доводилось есть. Гораздо хуже, чем те тако с личинками кактусов, от которых жуткая отрыжка, — сказала она.

Да. Именно так. И он в мгновение ока это повторит.

— Я не ел Мааскаб, а высасывал их души, — объяснил он.

— Погоди. То есть ты не пил их кровь? — уточнила она.

— Нет. Я вегетарианец и не пью кровь. — «Но я, очевидно, высасываю тёмную энергию из живых существ и превращаю её в пищу. Во что, чёрт возьми, я превратился?»

— Не понимаю, — сказала она. — Можешь рассказать всё сначала? И переходи сразу к той части, что снова убил Иш Таб.

— Я её не убил… — Что хорошо, потому что Иш Таб никогда бы его не простила. — Мы открыли портал, и её втянуло туда с моим отцом, — пояснил он.

— Демон? Её втянуло с демоном?

— Да, она пожертвовала собой, — ответил Антонио.

— Ох, как это мило. Должно быть, она тебя любит.

Иш Таб? Любит? Его? Ему повезёт, если она хотя бы плюнет в его сторону после всего дерьма, которое он на неё вывалил.

Антонио зарычал на себя.

— Ну, она должна любить, — возразила Пенелопа. — Не паникуй. Самое главное, что ты не отдал Мааскаб скрижаль. Мы всё ещё можем открыть портал и вернуть её.

— Не можем, — возразил он. — Портал утянул всё оборудование.

— Достань ещё, — предложила Пенелопа.

— На это уйдут месяцы! — прокричал он. «Успокойся, придурок. Успокойся».

— Нет. Кроме того, у нас нет месяцев, — сказала Маргарет, которая стояла позади, слушая разговор и перебирая стопку чистой одежды, которую горничная Кирсти принесла в его комнату. Без сомнения, от них пахло борщом.

— Кто это? — спросила Пенелопа.

— Поэтому я и звоню, — ответил он. — Она вышла из портала… И говорит, что знает, как открыть его, но сначала хочет увидеть богов.

— Кто она? — вновь спросила Пенелопа.

— Говорит, что её зовут Маргарет О'Хара, — пояснил Антонио. — И что она пара твоего брата Баклум Чаама.

— Погоди, — произнесла Пенелопа и крикнула Кинича.

— Что случилось? — Антонио услышал, как Кинич тяжело дышит на заднем плане. — Что-то с ребёнком?

— Ты такой милый. Я тебя люблю. — Пенелопа пересказала слова Антонио.

— Пара? Чаама? Я не знал, что он её нашёл, — проворчал Кинич.

— Она требует поговорить с нами, — пояснила Пенелопа. — Со всеми нами. Думаешь, это ловушка? Ну, она вышла из портала… может, она очередной демон. Что, если это уловка Мааскаб? — спросила она.

— Дай мне поговорить с ней, — рявкнул Кинич в ухо Антонио.

— Они хотят поговорить с тобой. — Антонио протянул ей телефон, но Маргарет просто смотрела на него, не зная, что делать. Антонио включил громкую связь. — Говори, они слушают.

Маргарет подошла к телефону и крикнула:

— Алло.

— Чаам никогда не упоминал о своей паре, — сказал Кинич. — Можешь доказать свои слова?

— Доказать? Как? — прокричала она.

— Можешь не кричать, — прошептал Антонио.

— Ой. Извини. — Маргарет покраснела. — У меня нет доказательств, но могу сказать вот что: за всем этим стоит твоя сестра Симил. Чаам стал злым, убивает тех женщин, создаёт Мааскаб и Обскурос. Именно из-за неё твой брат Зак подвинул тебя и натравил на Пенелопу.

На другом конце провода воцарилось долгое молчание.

— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил Кинич.

Очевидно, вопрос был адресован Пенелопе, которая начала заикаться.

— Это п-п-п-правда. Твой брат Зак — Бог искушения. Он использовал свою силу на тебе, чтобы ты соблазнился моей кровью, — сказала она с сожалением и глубоко вздохнула. — А ещё он использовал свою силу на мне, чтобы я бросила тебя и вышла за него замуж.

Антонио был рад, что не находится с ними в одной комнате, потому что ярость Кинича чувствовалась на другом конце света, а в этот момент Антонио свою-то ярость еле сдерживал, учитывая ситуацию с Иш Таб.

— Ясно, — сказал Кинич. — Антонио, через час приедут Учбены и доставят к нашему самолёту. Немедленно вези эту женщину в Аризону. Я, и мои братья с сёстрами хотим услышать, что ещё она скажет.

Антонио повесил трубку и посмотрел на Маргарет, которая вернулась к выбору одежды.

— Ладно. Боги согласились встретиться с тобой, а теперь расскажи, что знаешь.

— Мне нужно принять ванну. У тебя есть туалетная комната? — вежливо спросила она.

— Ты мне ничего не скажешь?

— Туалетная комната?

Это «нет». Эта женщина может не дожить до Аризоны.

ГЛАВА 29

Антонио отчаянно сопротивлялся желанию задушить загадочную женщину, спокойно сидящую напротив него в частном самолёте. С момента завершения разговора с Пенелопой и Киничем, Маргарет перестала говорить. Вообще.

«Ну, конечно».

Шесть проклятых недель эта женщина ни черта не затыкалась. «Спаси меня. Да, спаси меня!» А теперь он не мог заставить её произнести ни одного стоящего слога. Антонио хотел знать, как она могла общаться с ним. Почему он видел лицо Иш Таб, но слышал голос этой женщины? Зачем ей нужно разговаривать с богами? И что по ту сторону портала? В безопасности ли Иш Таб? Но на каждый его вопрос, она говорила, что не будет отвечать, пока не получит то, что хочет.

Ярость и паника, вкупе с мощным приливом энергии, который Антонио получил от тяжёлого перекуса, пробудили ощущение, что он лишится ума.

«Ты вернёшь Иш Таб. И она будет с тобой…»

Он вновь разгневался. Поэтому с яростным взглядом уставился на Маргарет.

— Я тебе жизнь спас, — выпалил он.

— За что я тебе очень благодарна, — холодно ответила она.

— Ты это весьма неумело демонстрируешь. Что тебе надо? Деньги? Месть? Скажи, блин, что происходит, и я дам всё, что захочешь.

— Я сейчас бы выпила чего-нибудь крепкого. Может, виски?

Виски? Она хотела виски?

Он махнул на бар в задней части самолёта.

— Налей себе.

Она вскочила с места, по-видимому, не обращая внимания на то, что он действительно может оторвать ей голову, прежде чем они доберутся до Аризоны.

Антонио вытащил iPad из кожаного рюкзака, яростно бормоча, пока загружались его электронные письма. После нападения, пока горничная помогала Маргарет в «туалетной комнате», он тщательно завернул скрижаль, подготовив к транспортировке, и поспешил заказать новое оборудование, которое доставят в Аризону. Он подсчитал, что на восстановление симулятора уйдёт месяц. Антонио молился, чтобы с Иш Таб всё было в порядке до тех пор, потому что он никогда не простит себе, если потеряет её.

«Но что произойдёт, если ты снова откроешь портал?»

Если отец сбежит, всё вернётся на круги своя — демону нужно будет новое тело. С другой стороны, он не мог жить без Иш Таб. Она ему нужна. Нет, «нужна» — слишком небрежное слово. Мужчина может сказать, что ему нужны чистые носки или холодное пиво в жаркий день. Может заявить, что ему нужен хороший трах или новая газонокосилка. Нужда — не самое подходящее слово, чтобы описать его чувства. Иш Таб проникла в его сердце и душу. Без неё он чувствовал себя пустой оболочкой, у которой никогда не возникнет желания сделать очередной вдох или начать новую битву, или вообще что-то делать в этом мире, если он не вернёт Иш Таб. Ему необходима Иш Таб. Без неё он погибнет.

Почему он был таким идиотом и не увидел, что она — его единственная? С момента их встречи, его тянуло ко всему, что с ней связано — ужасный юмор, упорство питбуля и резкость.

Чёрт возьми, она великолепна. А ещё красива. Трудно представить, что под ужасным чёрным саваном скрывалась самая божественная женщина на планете. Загорелая кожа, полные губы, длинные тёмные волосы и пронзительные глаза, которые могли остановить любого мужчину.

Господи, он так сильно хотел её ещё до того, как увидел внешность, что свидетельствовало о мощной связи между ними.

Да, та ночь в Бакаларе, когда он так интимно прикасался и целовал её тело, была самым неожиданным и приятным опытом в его жизни. Он мог лишь вообразить, что было бы, закончи они начатое. Но похоть далеко не так глубока, как чувства, которые он сейчас испытывал к Иш Таб.

У него никогда не будет ни одного нормального или счастливого момента без неё. Он должен её вернуть.

Хотя захочет ли она его после всех ужасов, которые он наворотил? Антонио бесчисленное количество раз отказывался слушать Иш Таб, несправедливо направил на неё разочарование и гнев, когда она пыталась помочь, и бросил другую женщину ей в лицо после того, как она рассказала о самом болезненном моменте своей жизни. А потом… она всё равно пожертвовала собой ради него.

Боги, какой же он бессердечный ублюдок, позволил ненависти к отцу и страху потерять брата поглотить себя.

Антонио оставалось лишь надеяться на возможность загладить вину. Да, чего бы это ни стоило, он найдёт способ вернуть Иш Таб, не освобождая отца. Возможно, боги знают, что делать.

«Потому что Маргарет уж точно не собирается мне помогать».

Он посмотрел на Маргарет, которая, казалось, была погружена в свои мысли, а затем на часы. Они находились в двух часах полёта от Аризоны. Он вернулся к просмотру электронной почты, надеясь ненадолго отвлечься. Нашёл письмо от брата, который находился в деловой поездке в Лос-Анджелесе и ничего не знал о том, что его жизнь была под угрозой или что их отец демон, которого затянуло в портал. Антонио придётся всё объяснить в своё время. Затем Антонио увидел, что одна из деталей, которую он заказал для печатной платы, отсутствовала на складе.

— Сукины дети, — вспылил он. — Восемь недель на одну проклятую схему?

— Я бы так не переживала.

Он поднял глаза на Маргарет, которая пристально смотрела на него тёмными глазами, потягивая виски.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Оборудование не сможет открыть портал. Никогда.

— Что ты хочешь сказать? — продолжил он спрашивать, уже язвительно.

Она отвернулась к иллюминатору, не собираясь отвечать.

— Что я тебе такого сделал? — Она не ответила, но это не помешало ему высказать часть своего мнения. — Ты чуть не свела меня с ума, пока я пытался тебя освободить. Ты хоть представляешь, через что я прошёл? Я ослеп. Мне разорвали горло и я умер. Потом стал вампиром и убил — да, убил — богиню, которая, кстати, оказалась той женщиной, которую я люблю и теперь потерял! Потерял, спасая тебя! Так что если хоть на секунду думаешь, что я не сделаю тебе больно, чтобы вернуть её, ошибаешься.

Она посмотрела на него со спокойствием в чертах.

— Знаю, ты мне не поверишь, но в мои планы не входила часть, где Иш Таб засасывает в портал.

— Тогда помоги мне вернуть её. Скажи, как снова открыть портал, — потребовал он, возвышаясь над ней.

Она бесстрашно смотрела на него.

— Считаешь меня идиоткой? Думаешь, я расскажу тебе что-нибудь, прежде чем получу то, что хочу? Я больше восьмидесяти лет ждала, наблюдая, как страдает мой любимый мужчина. — Она посмотрела в окно. — Ты получишь ответы, Антонио, когда я восстановлю справедливость в отношении Чаама.

— А что, если боги не дадут тебе того, что ты хочешь? — Чего бы это ни было, проклятье.

— Тогда всё просто. Ты не получишь Иш Таб.

Чёрта с два.

***

Недалеко от Седоны, Аризона

Два часа спустя, когда самолёт приземлился сразу после восхода солнца на пыльной взлётно-посадочной полосе базы Учбенов, в небе кружились живописные оттенки ярко-оранжевого и красного цветов. На несколько мгновений Антонио показалось — это знак того, что небеса преисполнились презрения к нему, ведь это он позволил Иш Таб ускользнуть. И они имели полное право злиться на него.

«Ну, ты и дурак».

Солдаты, управлявшие самолётом, сразу после посадки запихнули Антонио и Маргарет в чёрный «Хаммер», на котором доставили в поместье на вершине холма в нескольких километрах от аэропорта.

Антонио никогда не бывал в этой части страны, но именно так и представлял. Большие кактусы торчали из земли, как колючие часовые, наблюдающие за милями песчано-коричневой открытой местности, острыми вершинами холмов вдалеке, беспорядочной сухой растительностью, раскиданной словно конфетти тут и там. Почему-то эта бесплодная местность только усилила беспокойство Антонио. Не в таком месте он хотел бы решать судьбу.

Машина подъехала к внушительному дому цвета песчаника с арочным входом.

— Сюда. Все ждут в зале заседаний, — произнёс солдат с шотландским акцентом. Его рыжие волосы были заплетены в длинную косу, а сам он был одет в чёрную военную форму. На нём не было никаких знаков отличия, но, казалось, он тут главный. — И я могу распорядиться положить твои вещи в хранилище. — Он потянулся к сумке Антонио, в которой лежали блокнот и записные книжки.

Антонио не отдал её, понимая, что за ними гонится Мааскаб. Не очень-то охота расставаться со скрижалью.

— Я не слышал, как вас зовут?

— Габран. — Голос мужчины был до краёв наполнен интонацией «не шути со мной». Антонио всё понял и отдал сумку. Они последовали за Габраном по нескольким длинным коридорам, через поместье и, наконец, к огромным, вырезанным вручную двойным дверям. С другой стороны слышался громкий шум.

Антонио услышал голос Пенелопы:

— Ш-ш-ш, они здесь.

Габран открыл дверь. Антонио вошёл внутрь и увидел огромный каменный стол, вокруг которого стояла группа очень странных цирковых типов: высокий мужчина с серебристыми волосами длиной до лодыжек, на макушке которого красовался гигантский нефритовый головной убор; другой мужчина с большим круглым животом, одетый только в пару белых трусов; женщина с огромным ульем на голове; и ещё несколько, которые были готовы посетить костюмированную вечеринку. Если бы во главе стола не стояли Пенелопа и Кинич, которых он уже встречал, вместе с Фейт, Антонио поверил бы, что это вовсе не божества, а люди, сбежавшие из сумасшедшего дома.

— Там в углу ослик в сомбреро? — спросил Антонио у солдата, который с ледяным выражением лица держал дверь.

— Да, — просто ответил он. «Дьявол. Вот это сумасшествие». — Только после вас, мисс О'Хара. — Антонио махнул женщине, которая теперь была одета в простой бледно-голубой свитер и джинсовую юбку, подаренные ей Кирсти. Она выглядела так, будто должна посещать занятия в колледже, а не организовывать эпический шантаж богов, чтобы освободить своего «короля». Но, ничто и никогда не было так, как должно быть в этом мире.

— Мэгги. Зови меня просто Мэгги. — Она улыбнулась Антонио, но он не был в настроение возвращать улыбку.

— Привет, Мэгги. Я — Пенелопа Трюдо, а это…

— Я знаю, кто ты. — Мэгги обвела взглядом комнату и подняла руку, призывая к тишине. — Кинич, Бах, Кьёк, Фейт, Бизз, Акна, Ай. Ки. и эта дама, имя которой я забыла.

— Откуда ты нас знаешь? — спросил Кинич.

— Я была заперта внутри этого портала с 1934 года, — ответила Мэгги. — И хотя вы не могли видеть меня, я видела почти всё.

— А это ты видела? — вмешался Бах, вскочил со стула и показал всем свой зад.

— Да это мы все видели! — хором ответили божества.

С довольной ухмылкой Бах вновь сел и вернулся к большому бокалу мартини… такой бокал большинство людей использовали для хранения конфет и тому подобного.

Пенелопа откашлялась.

— Извини. Мэгги, прошу, продолжай. Зачем ты просила аудиенции?

Мэгги осмотрела каждого присутствующего в комнате.

— Как я уже объяснила по телефону, Симил вас всех предала. Я пришла не только для того, чтобы исправить эту ситуацию и потребовать справедливости, но и для того, чтобы вы освободили мою пару, Чаама.

Раздался коллективный «ах!»

— Тогда ты зря потратила время, женщина, — ответил Кинич. — Его никогда не освободят. Он — зло.

— Да. Но Чаам не виноват, да и не хочет быть виноватым. Вот почему, — Мэгги посмотрела прямо на Антонио, — Иш Таб вылечит его. Теперь все начали возражать. Мэгги хлопнула ладонью по грубому каменному столу. — Довольно! Моё терпение иссякло десятки лет назад. Вы будете слушать всё, что я скажу. Освободите Чаама и накажите Симил.

— Если ты следила за нами, значит ты… надоеда, должна знать, что мы не подчиняемся приказам смертных, — заметила Фейт, чистя ногти наконечником стрелы, которую вытащила из колчана.

— Тогда вы больше не увидите Иш Таб, Гая и остальных, — возразила Мэгги.

— Глупая смертная, у нас есть скрижаль. — Фейт вздохнула так, словно и не должна присутствовать при этом разговоре.

«Боги, какая мерзкая личность. Как Иш Таб терпела её семьдесят тысячелетий?»

Он пробыл в присутствии Фейт в лучшем случае час, и уже хотел запереть её в шкафу. На самом деле, именно из-за снобизма он отверг неоднократные её просьбы помочь ему в лаборатории, после встречи в Нью-Йорке. Ему нравились женщины с некоторой скромностью. Ему нравилась Иш Таб.

Мэгги отрицательно покачала головой.

— Вы все идиоты. Скрижаль не может освободить ваших людей; хоть они заперты в другом измерении, там их удерживает заклинание Мааскаб. Вы должны освободить Чаама и обменяться с Мааскабами, если хотите вернуть своих. Но должны излечить Чаама прежде, чем сделаете это, или он вновь начнёт вершить зло. Лишь Иш Таб может ему помочь, и лишь я знаю, как вернуть её обратно. — Она посмотрела на Антонио. — Как я уже сказала в самолёте, ты можешь приобрести оборудование и попытаться, мистер Асеро, а я могу гарантировать, что у тебя ничего не получиться. Есть только один способ призвать силу скрижали.

Антонио обдумал это заявление и вспомнил, что портал открылся именно тогда, когда в подвал зашла Иш Таб с его отцом. Существовала ещё одна переменная?

— Мы не освободим Чаама, — заявил Кинич.

— Ладно. Тогда наш разговор подошёл к концу… Как и всё остальное — ты, твой ребёнок, — она указала на Пенелопу, — все вы! Потому что я гарантирую, что путь, по которому вы идёте, которым ведёт вас Симил, самый-самый неверный. — Мэгги повернулась, чтобы уйти.

— Подожди. — Остановил её Антонио и затем посмотрел на каждого из богов. — Иш Таб ваша сестра. Разве она не стоит нескольких минут вашего чертовски драгоценного времени?

Пенелопа нежно погладила Кинича по руке.

— Он прав, любовь моя. Давай выслушаем Мэгги.

Кинич заворчал, но согласился.

Пенелопа отошла в сторону и указала на большой трон во главе стола.

— Садись, Мэгги. Мы все слушаем.

Мэгги оглядела сидящих за столом, и Антонио невольно задался вопросом, что за безумную историю она собирается рассказать. А он ещё считал свой мир, в котором жил о встречи с Иш Таб, чертовски странным.

Внешне Антонио был похож на богатого плейбоя из привилегированной испанской семьи, владевшей самыми престижными винодельнями в Испании. На самом деле, его отец был чудовищем, которое убивало женщин ради пропитания, включая убийство и матери Антонио. Социальная и личная жизнь Антонио не могла быть более противоречивой или причудливой. Во всяком случае, он верил в это, пока не стал вампиром — наименее насыщенная часть этой истории — который ненавидел мысль о том, чтобы пить кровь, прежде чем узнать, что злые жрецы Майя — вкуснейшая закуска. Добавим, что Иш Таб, Богиня самоубийц — чертовски нелепое имя для такого прекрасного существа — любовь всей его жизни и попала вместе с его отцом-демоном в ловушку в другом измерении. Да. Чертовски странно. И всё же каким-то образом он понял, что они только начали, когда Мэгги прочистила горло и вздёрнула подбородок.

— Примерно восемьдесят лет назад, — сказала она, — я сопровождала своего отца, археолога, к раскопкам в южной Мексике. Тогда для нас это было ужасное время — моя мать умерла всего несколько месяцев назад, и я не знала, что отец одержим её возвращением. Также известно, что найденная им скрижаль, — Мэгги посмотрела на Антонио, — не простое совпадение. Симил хотела, чтобы он нашёл её, и убедилась, что скрижаль может воскрешать мёртвых.

— А она может? — спросила Пенелопа.

Мэгги кивнула.

— Да, может, хотя не так, как вы думаете. У скрижали есть возможность открывать порталы в другие моменты времени в дополнение к другим измерениям. Так что, если бы кто-то захотел, мог вернуться и не дать кому-то умереть. Проблема вернуться. Портал остаётся открытым на небольшой отрезок времени. И если кто-то не принёс вторую скрижаль или может открыть первую с места, вернуться никто не сможет. Но мой отец так и не узнал этого — умер прежде, чем портал открылся.

— Симил его убила? — с ужасом спросила Пенелопа.

— Нет, Чаам. — Мэгги опустила голову и, казалось, изо всех сил старалась не расплакаться. — Отец пропал, и я искала в джунглях место его раскопок, которое он хранил в тайне. Тогда заблудилась, а потом столкнулась со злобным ягуаром. В попытке убежать от него, упала и ударилась головой. Чаам нашёл меня. Поначалу я думала, что сошла с ума. Чаам сказал, что он — Бог, и хотя я ему не поверила, каждый раз, стоило нам прикоснуться друг к другу, у меня появлялись видения. Не прошло и дня, как я осознала истину — мы созданы друг для друга. Он тоже это понял. А вот чего мы не знали, так того, что наша встреча была частью заговора Симил.

Теперь Антонио начал беспокоиться. В этой истории слишком много параллелей, включая прямое участие Симил в поисках скрижали, которая в конечном счёте привела его к Иш Таб.

— Детали не имеют значения, — объяснила Мэгги. — Однако Чаам, в конце концов, нашёл моего отца, который сошёл с ума и собирался убить молодую женщину — мою подругу по имени Итцель. Чаам был вынужден убить его, а Симил позаботилась о том, чтобы я оказалась там и всё видела.

— Зачем Симил нужно было, чтобы всё это случилось? — спросил Кинич. Отличный вопрос. Ведь очевидно, что бы там не замышляла Симил, это определённо касалось и его, и Иш Таб. Короче говоря, Антонио не нравилось к чему всё идёт.

— Потому что эти события открыли портал, который поглотил меня, — объяснила Мэгги. — Тогда Симил сказала Чааму, что я умерла только для того, чтобы заставить его страдать сильнее. Она делала всё для того, чтобы разорвать его связь с Вселенной. Затем залезла к нему в голову и заставила вытворять все те ужасы, в том числе попытка уничтожить мир — и это она ещё планирует провернуть. Вот в чём всё дело! Любые её действия были связаны с этим.

Антонио очень трудно было поверить, что обретение любви всей его жизни, каким-то образом приведёт к концу света. Нет, это всё… неправильно.

— У тебя есть доказательства своих слов? — спросил Кинич. — Твои обвинения очень серьёзны.

— У меня есть свидетель. — Мэгги повернулась к двери и указала на неё пальцем. — Маакс тоже всё видел.

Все в комнате ахнули.

— Ты! — закричала Фейт. — Как ты смеешь приводить его сюда! О нём вообще никто не должен говорить! Он мёртв для нас! — Она повернулась спиной.

— Кто такой, чёрт возьми, этот Маакс? — Антонио никого не видел.

— Маакс — всего лишь ещё одна жертва во всём этом, — воскликнула Мэгги. — Скольким божествам вы позволите пасть жертвой Симил? А? Сначала Маакс, потом Чаам. Даже Кинич и Зак. А как насчёт того, что вы были заточены в собственных сенотах! Семьдесят лет назад! А Симил тем временем ходила на свободе. Ну почему вы не видите? Она играла со всеми подряд. Выслушайте Маакса. Он скажет правду! Он не способен лгать!

— Кто такой, чёрт возьми, этот Маакс? — громко спросил Антонио.

— Бог Истины, — ответила Мэгги.

— Нет! Он больше не носит этот титул, — рявкнула Фейт. — Он тот, о ком никто никогда не говорит. Он нарушил самый священный закон. Для нас он мёртв и изгнан навсегда.

— Довольно! — приказал Кинич. — Мы выслушаем Маакса. Нам нужно знать правду.

— Ты больше не божество, брат, и нам не приказываешь, — сказала Фейт Киничу.

— Да! — вмешалась Пенелопа. — А ещё он — мой муж. Мы с ним связаны узами. Мы едины и разделяем роль правителя дома богов.

— Мне нравится быть божеством. Становится всё интереснее. — Бах налил себе ещё мартини и с широкой улыбкой откинулся на спинку стула.

Интереснее? «Интересно» можно сказать о человеке с двумя большими пальцами на одной руке. Это грёбаный цирк. И все божества, казалось, были введены в одно и то же проклятое заблуждение, сражаясь за кого-то по имени Маакс, которого там и не было вовсе.

— Когда вы поженились? — с придыханием спросила Бизз.

Пенелопа покраснела.

— Вчера. По пути сюда мы остановились в Вегасе. Хотели сначала подождать и не рассказывать всем, так как там много всего происходит.

— Прекрасная новость, — заметила Бизз. — Уже зарегистрировались?

— Нет, ещё не было возможности, — ответила Пенелопа.

— А как насчёт ламы? Всем нужна лама, — предложил Бах, брызжа слюной.

— Эй вы! Вы как дети, честное слово, — заметила Мэгги. — Давайте, пожалуйста, вернёмся к нашему разговору.

— Чёрт подери, полностью тебя поддерживаю, — нетерпеливо добавил Антонио.

Пенелопа откашлялась.

— Прошу прощения. Они так всегда себя ведут, и на мне это тоже сказалось. Да. Мы бы хотели услышать, что скажет Маакс. Где он?

Глубокий голос Маакса разнёсся по всей комнате:

— Я здесь. — Пенелопа так и подскочила от неожиданности.

— Какого чёрта? — спросил Антонио.

— Маакс был изгнан и потому невидим, — величественно и спокойно произнёс Кинич.

«М-да, сумасшедший цирк, полный невидимых клоунов».

— Девушка говорит правду, — сказал Маакс. — Я был свидетелем действий Симил.

— Предатель, — прошипела Фейт Мааксу, не обращая внимания на его слова.

— Я сделал то, что должен был и не жалею. — В глубоком голосе Маакса не было ни интонации, ни эмоций, ни места для споров.

— И что же он сделал? — спросила Пенелопа у Кинича.

— Путешествовал во времени, — ответил Кинич. — И клянётся, что сделает это снова.

— А, ну, тогда, ладно, — сказала Пенелопа. — Он действительно не способен лгать?

Кинич утвердительно кивнул.

— И что дальше? — поинтересовалась Пенелопа.

— Вы должны освободить Чаама, а Симил остановить. — Мэгги повернулась к Антонио. — Я расскажу, как освободить Иш Таб, а взамен она вылечит Чаама.

Антонио не очень нравился план Мэгги. Мало того, что Чаам казался опасным, так ещё открыть портал и освободить Иш Таб решило бы лишь одну проблему. Оставался ещё один факт — его отец ушёл вместе с ней.

— А как же Гай, Никколо и остальные мужчины? — спросила Пенелопа.

— Как только Чаам окажется на свободе, — холодно добавила Мэгги, — Мааскабы снимут заклинание и освободят ваших людей. Как и говорила бабушка Эммы, они хотят сражения.

— Симил убедила их, что так они победят, — добавил Маакс.

— Тогда всё решено, мы освободим Чаама, — заявил Кинич.

— Это нужно вынести на голосование, — сухо заявила Фейт. — Несмотря на то, как Чаам стал злым, факт остаётся фактом, он натворил много ужасов и, на самом деле, очень опасен. Его освобождение — риск, и нет никакой гарантии, что Иш Таб сможет вылечить его.

Пенелопа вздохнула.

— Понимаю, но если мы сможем вылечить его, это может стать поворотным моментом для нас; на нашей стороне будет лидер Мааскаб. Больше никаких войн. Никакого апокалипсиса. Вообще.

— Вы все предполагаете, — возразила Фейт, — что Мааскабы будут повинны в апокалипсисе. Но не это предрекала Симил. Она говорила, что конец близок, но не называла повинного.

— А кто ещё это может быть? — спросила Пенелопа.

Фейт стряхнула несуществующую пылинку с подола белого платья.

— Это решит судьба

Раздался громкий стон.

Пенелопа закатила глаза.

— Все за освобождение Чаама и охоту на Симил? — Бах, Кьёк, Фейт, Акна, Бизз и Ай. Ки. подняли руки. — И мы с Киничем тоже голосуем «за».

— Я добровольно вызываюсь привести Симил, — мрачным голосом сказал Ай. Ки., Бог Затмений.

— В этом нет необходимости.

Все ахнули и обернулись. В дверях стояли Симил и вампир. Очень, очень бледный вампир, который выглядел так, будто мысль о том, чтобы прожить ещё одну секунду, могла довести его до смерти.

Мэгги мгновенно бросилась к богине, но невидимая рука удержала её.

— Её время придёт, Маргарет. Не трать на неё силы, — спокойно сказал Маакс.

Симил, одетая в клетчатый розовый наряд для танцев, улыбнулась

— Маакс, милый, как я рада вновь тебя видеть! — Она рассмеялась. — Понял? — она повернулась к вампиру, который никак не отреагировал. — Ага, знаю. Абсолютная правда, — произнесла Симил, хотя вампир ничего не говорил.

— Симил, что ты можешь сказать в своё оправдание? Из-за тебя Чаам стал злым? Это ты замышляешь конец света? — спросил Кинич.

— И это всё? Да, список моих грехов намного больше. — Она посмотрела на своего вампира. — Да, Роберто? — Роберто, одетый в чёрную накидку, красную атласную рубашку и кожаные штаны, кивнул Симил и, взмахнув плащом, выскочил из комнаты. — Болтун! — Симил хохотнула и покачала головой. — Вампиры. Так любят драматично появляться и уходить. Заметили? На его плаще нет ни одной складочки. Я отлично научилась гладить вещи. А-а-а-ах, наконец-то домашнее блаженство.

— Симил! — закричал Кинич. — Да или нет?

Симил подпрыгнула и пригладила прямые рыжие волосы.

— Да. Это правда. Каждое слово. Прежде чем я скажу что-нибудь ещё, требую адвоката и справедливого суда. А ещё корзину с фруктами. Но вместо фруктов наполните её кровью в пакетиках. Это для Минки, моего единорога. Вы ведь допускаете единорогов в тюрьму?

— Ай. Ки., ты с ней можешь разобраться? — спросила Пенелопа.

Антонио моргнул, а когда открыл глаза, Симил уже лежала на полу, юбка обернулась вокруг талии, а блестящие розовые панталоны были выставлены на всеобщее обозрение.

Кинич кивнул своему брату Ай. Ки.

— Спасибо. Можешь отвести её в специальную камеру?

Ай. Ки. склонил голову.

— С удовольствием. Всегда хотел использовать свой дар усыплять, чтобы заткнуть Симил.

— Ну, это действительно неожиданно, — пробормотала Пенелопа, ни к кому конкретно не обращаясь, и посмотрела на Мэгги. — Прости, Мэгги. Искренне сожалею о том, что тебе пришлось пережить. — Она посмотрела на Антонио. — Скрижаль в сейфе, так что, когда будешь готов, дай нам знать.

— Я совсем не готов, — ответил Антонио. — Мы не можем освободить Иш Таб, не рискуя тем, что jodido demonio[39] тоже сбежит. — Боги, это самое невыносимое, потому что больше всего на свете он хотел вернуть Иш Таб.

«Должен же быть способ сделать это, не освобождая моего ублюдочного отца».

— Ох! Ребята! Я обожаю это шоу! Всё становится лучше и лучше. — Бах плеснул себе ещё мартини и выпил.

— Ты мерзкий, — прошипела Бизз.

— Господь всемогущий. — Кинич покачал головой.

Пенелопа протянула руку и погладила его по руке.

— В чём дело, милый?

Он что-то проворчал и глубоко вздохнул.

— Единственное божество, способное справиться с демоном — Симил, а существа подземного мира — её владения.

В воздухе пронеслось коллективное «вот дерьмо».

— Шах и мат! — Бах захлопал в ладоши, а потом расхохотался, хлопнув ладонью по столу. — О боги, Симил разгулялась.

Пенелопа не обратила внимания на Баха, как и все остальные, и посмотрела на Мэгги.

— Теперь ты можешь идти. Попроси любого солдата снаружи, чтобы кто-нибудь показал тебе комнату.

— Вы не отпустите Симил? — спросила Мэгги.

— Нет. Найдём другой способ разобраться с демоном, — ответила Пенелопа.

— Дай мне слово. — Мэгги обвела взглядом божеств. — Каждый из вас или сделки не будет. И для протокола, я не скажу, как открыть портал, пока Чаам не окажется на свободе.

— А разве для того, чтобы всё получилось, Иш Таб не должна быть там, когда Чаама освободят? — уточнила Пенелопа.

— Тогда, вам придётся отвезти скрижаль в Мексику и открыть портал рядом с тюрьмой Чаама. Мы договорились?

— Да, — ответила Пенелопа.

ГЛАВА 30

Эмоции Антонио колебались от ярости до паники, пока могущественные, но явно безумные божества обсуждали, что делать дальше. Казалось, Симил отличный шахматист, но отнюдь не выигрышный.

— Мы должны заключить сделку с Симил.

— Нет, никаких сделок.

— Тогда, выпустим демона, с которым разберёмся потом.

Слова пролетали в воздухе так быстро, что Антонио с трудом поспевал за разговором. Одно божество начинало предложение, другое заканчивало его. Они, как две разъярённые кошки, кружили и кружили.

— Остановитесь! — рявкнул Антонио. — Если выпустите отца, ему понадобится новый хозяин. Этим хозяином станет мой брат. А такое неприемлемо.

Пенелопа, которая казалась самой спокойной из всех присутствующих, встала и прошлась по комнате.

— Я поговорю с Симил и узнаю, чего она хочет в обмен на помощь с демоном.

— Нет, — ответила Бизз. — Её преступления непростительны. Никаких сделок. Именно этого она хочет.

Пенелопа подняла руку.

— Знаю. Но мы говорим о Симил. Может, сейчас она хочет шоколадное печенье или прокатиться на своём единороге.

— Верно подмечено, — сказала Бизз.

— Согласна, — вставила Фейт. — Давайте посмотрим, чего она хочет.

— Я хочу находиться рядом, — сказал Антонио. Его отца нельзя выпускать, а Иш Таб нужно спасти. Если Симил единственная, кто мог это провернуть, он точно не переложит это дело на кучку чокнутых.

— Ты ещё здесь, вампуб? — сердито спросила Фейт, посмотрев на Антонио.

— Вампуб? — уточнил Антонио.

— Тогда, Инкупир? — предположила Фейт. Антонио молча смотрел на неё. — Ну, нужно же тебя как-то называть, а вампир-инкуб слишком длинно, — пояснила Фейт

— Так может, чёрт возьми, Антонио? — прорычал он. Эти божества просто невероятны. Как могла Иш Таб оставаться в здравом уме, живя с ними все эти столетия?

Фейт задумчиво посмотрела в потолок.

— Антонио Чёртвозьминский? Не понимаю.

— Хватит! — прокричал Антонио. — Проклятье, на кону жизнь моей женщины. Можете ли вы люди… божества, пожалуйста, сосредоточиться?

Бизз захихикала.

— Все испанцы так много ругаются? Ты посрамил полубогов.

— Погоди. — Фейт ахнула. — Твоя женщина? Ты говоришь про Иш Таб?

— Ты что, оглохла? — уточнил Антонио. — Да, Иш Таб — моя женщина. Для тебя это проблема?

Пенелопа завизжала.

— Поздравляю, Антонио. Я знала, что у вас двоих всё получиться.

Фейт проворчала что-то о том, что вампиры отвратительны.

Кинич откашлялся.

— Фейт, — начала Пенелопа, прищурившись, — я всегда хотела сказать вот что: перестань быть такой сукой и заткни свою варежку. — Пенелопа схватила Кинича за руку и поцеловала в щеку. — Я люблю тебя. — Затем посмотрела на Антонио. — И ты можешь послушать наш разговор с Симил.

Антонио склонил голову.

— Спасибо. Надеюсь, этот хаос не станет страшнее.

— Ты з-з-з-здесь всего несколько м-м-м-минут, — заикаясь, проговорил Бах и поднял бокал. — И ещё н-н-н-ничего не видел.

***

После непродолжительной поездки обратно на базу Учбен, где приземлился самолёт, Пенелопа и Кинич отвели Антонио к небольшому зданию на краю комплекса. По большей части оно выглядело как обычный административный офис — вестибюль, стеклянные конференц-залы, кабинки — за исключением одного: двух больших солдат с автоматическими винтовками, стоящих по обе стороны от лифта в задней части здания.

У Антонио заложило уши, когда они добрались до минус двадцать второго этажа

— Что это за место? — спросил он

Двери лифта открылись, и Кинич с сопровождением вышел в тёмный коридор, освещённый красными огнями.

— Отсюда мы проводим операции, — пояснил он. — Здесь расположены центр управления; большой бункер, способный вместить десятки тысяч человек; больница; учебные центры и, конечно же, склад оружия.

— Дорогой, не забудь про торговый центр, — добавила Пенелопа. И рестораны… О, а если любишь пиво, там есть отличный бар. У них тысяча различных сортов пива.

— Как-нибудь в другой раз, — вежливо ответил Антонио. Интересно, а на его вкус у них что-нибудь есть? Например, жирненький Мааскаб или парочка, из которых можно высосать жизнь. Он проголодался.

— Нам сюда. — Кинич указал на двери с клавиатурной панелью. Он набрал код, и дверь щёлкнула. — Это чёрный ход в подземный комплекс. Мы держим камеры хранения отдельно от всего остального.

Антонио вошёл в помещение, похожее на большой тюремный блок с тремя ярусами камер со всех сторон, выходящими на тюремный пост охраны в центре первого этажа. Вооружённые люди в чёрном стояли по всем углам.

— Сколько здесь заключённых?

— Прямо сейчас, — ответила Пенелопа, — около сотни. Здесь мы держим задержанных, пока не решим, что с ними делать — реабилитировать, предать суду или, в случае с Бахом, держать взаперти, пока он не пообещает снова надеть штаны. Однажды он провёл здесь целый месяц.

Кинич усмехнулся.

— Ему никогда не нравилась одежда.

Это очень странная группа существ.

— Привет, ребята.

Они обернулись и увидели молодую рыжеволосую женщину, сидящую снаружи камеры.

— Эмма! — Пенелопа обняла женщину, которая выглядела не лучшим образом — тёмные круги под глазами, впалые щёки и меланхолическая улыбка. — Это Антонио Асеро. Антонио, это Эмма Кин; её жених — Гай Сантьяго, также известный как Вотан, Бог Смерти и войны.

Они пожали друг другу руки, и теперь он больше, чем когда-либо, чувствовал острую боль от невозможности открыть портал и спасти запертых там людей.

— Я сожалею о сложившейся ситуации и не могу освободить твоего жениха…

— Ничего страшного, Антонио. Пенелопа всё рассказала. Теперь я понимаю, что мы лаяли не на то дерево. — Эмма говорила так, будто уже потеряла надежду.

Пенелопа взяла её за руку.

— Мы вернём его, обещаю. На самом деле, именно поэтому мы здесь. — Она метнула взгляд к камере в дальнем углу.

Эмма, кажется, всё поняла.

— Удачи.

Антонио вдруг уловил запах чего-то вкусного. Там, по другую сторону решётки, напротив Эммы, стояла пожилая женщина в синем комбинезоне.

Она наголо обрита, а кожа выглядела так, словно её тщательно вымыли, но чёрно-красные глаза впились в Антонио, и он не смог удержаться, и облизал губы.

Эмма бросила взгляд через плечо.

— Ты пускаешь слюни на мою бабушку?

Он кивнул.

— Серьёзно? — прошипела Эмма.

— Бабушка Эммы — Мааскаб, — объяснила Пенелопа. — Она тут до следующей встречи, на которой обсудим лекарство для неё.

— Эй-эй! Сюда! Вы опоздали.

— А вот и Симил, — презрительно сказала Пенелопа. — Сейчас вернусь, Эмма. Пожелай нам удачи… — Она обняла Эмму и прошептала: — Скоро всё закончится.

Может ли? Антонио не был уверен.

Антонио и Пенелопа последовали за Киничем к большой камере в углу. Симил стояла по другую сторону толстого стекла и махала рукой. На ней были ярко-розовые пижамные штаны и розовый халат. Её огненно-рыжие волосы были заплетены в косички. Ганнибал Лектор в женском обличии.

— Для начала, могу я кое-что сказать, — Симил подтянула огромное пушистое кресло-мешок и плюхнулась прямо перед стеклом, — это лучший отпуск в истории! Я люблю выигрывать.

Пенелопа, Кинич и Антонио переглянулись. Она же не говорила серьёзно?

— Симил, — начал Кинич с предупреждением в голосе, — нам нужно поговорить, так что не неси чушь.

Симил распахнула халат и сверкнула футболкой:

— Чушь — моё второе имя. За исключением сред, когда я говорю по-клингонски, тогда это бактаг.

— Забавно, Симил. Очень смешно. — Кинич приложил ладони к стеклу и подался вперёд. — Чего ты хочешь?

Симил улыбнулась, сверкая ярко-бирюзовыми глазами.

— Я? Хочу? Это вы ко мне пришли. Чего вы хотите?

Кинич прищурился.

— Ну, я действительно кое-чего хочу, — сказала она. — Нового пони. Роберто выпил моего и решил, что это подношение. А ещё хочу мира во всём мире. Или консервированный горошек. Или/или. А забавнее и то и другое. И ещё один вопрос…

— Довольно! — Антонио больше не мог этого терпеть. — Если скажешь ещё хоть одну нелепицу, я разобью это стекло и вырву тебе глаза.

Симил вскочила с кресла и радостно захлопала в ладоши.

— О! Вырви глаз — моя любимая игра! — Она посмотрела на Пенелопу. — Это как утка, утка, гусь… но с глазами.

Антонио стукнул кулаком по стеклу, но оно отпружинило. Он убьёт это божество, даже если это будет последнее, что сделает.

— Не трать зря силы, Антонио, — сказал Кинич. — Стекло в этих камерах укреплено божественными силами, и его нельзя разбить.

— На Симил божество, она разве не может при помощи своих сил выйти?

— Изнутри камеры тоже под охраной. Внутрь и из неё не может проникнуть энергия. Ни войти — ни выйти. — Он указал на маленький динамик, встроенный в стену сбоку от стекла. — Даже звука нет, мы общаемся через микрофон. — Значит, сегодня счастливый день.

— Симил, — ласково сказала Пенелопа, — прошу, уверена, ты уже знаешь, зачем мы пришли. Чего же ты на самом деле хочешь?

Симил застыла. Выражение её лица и взгляд стали пустыми.

Пенелопа щёлкнула пальцами.

— Симил? Эй!

Симил перевела взгляд на Антонио.

— Я не стану помогать вам с демоном.

Антонио зарычал.

— Почему, чёрт возьми?

Пенелопа коснулась руки Антонио, говоря, чтобы он дал ей самой разобраться.

— Симил, мы знаем, что тебе что-то нужно. Так что выкладывай, — сказала она.

Взгляд Симил стал очень пустым.

— Хочу справедливого суда.

— А что получим мы? — спросил Антонио.

— Ничего. Я не стану помогать вам с демоном.

— Почему? — спросила Пенелопа

— Потому что моя помощь ни к чему. Вам нужно просто выбрать.

Антонио почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Хочешь сказать, что мне придётся выбирать между Иш Таб и жизнью брата?

— А может, твоей. — Симил подмигнула и села в кресло, с пассивным видом.

Пенелопа снова щёлкнула пальцами.

— Симил? Симил? — Она посмотрела на Кинича и пожала плечами.

— Чёрт возьми, ответь! — крикнул Антонио.

— Она больше ничего не скажет, — сказал Кинич и оттянул Антонио назад.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что она больше ничего не скажет? Я ещё не закончил. — «Нет, он только начал». — Открой чёртову камеру.

Кинич поднял руки.

— Поверь, если бы я верил, что позволю тебе откусить пару кусочков от Симил, впустил бы. Но она — божество.

— Значит, не должна заплатить за преступления? — Симил приманила его к скрижали, а та забрала Иш Таб.

— Нет, Антонио, это значит, что она бессмертна, и ты ничем не можешь ей навредить. Она получит то, чего заслуживает. Боги разберутся, — ответил Кинич, и бирюзовые глаза стали темно-серыми.

— Каждый получит по заслугам, — пробормотала Симил.

И что это, блин, значит?

Антонио провёл рукой по волосам. Дело быстро зашло в тупик, а он и ни на йоту не приблизился к освобождению Иш Таб. Возможно, пора взять дело в свои руки. Больше никакого Мистера Милого инкуба. Или… Милого вампира?

***

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипела Мэгги через открытую дверь, теснее заворачиваясь в полотенце.

— Расслабься, я пришёл поговорить, — ответил Антонио.

— Я больше ничего не скажу. По крайней мере, до тех пор, пока не придёт время освободить Чаама. — Она хотела закрыть дверь.

— Подожди. — Он просунул ногу в щель — Прошу… Нет, умоляю.

Маргарет пристально посмотрела на него и вздохнула.

— Ладно, заходи.

— Спасибо.

Маргарет молча исчезла в дверях ванной.

Антонио вошёл в просторную спальню и сел в маленькой гостиной зоне в углу.

— Всё здесь, — она вышла из ванной в халате и с полотенцем на голове, — просто невероятно. Ты в курсе, что в ванной у них стоит компьютерный экран, который может воспроизводить музыку, контролировать температуру воды, давать прогноз погоды и даже звонить?

Да. Богатство и роскошь богов повергали в стыд даже его семью, хотя отец больше любил роскошь, привлекавшую женщин: яхту на Французской Ривьере, пентхаус в Монте-Карло, частные самолёты. Если бы отец не был бессердечным демоном, можно было бы считать этого парня забавным — во всяком случае, раньше. Прежний образ жизни, когда Антонио топил печали и спал с женщинами, больше не интересен. Теперь для него существовала лишь одна женщина. Только с ней он хотел заниматься любовью. Но ирония в том, что он не мог её заполучить. Во всяком случае, пока что. Может, никогда и не сможет, если она тебя не простит даже после освобождения.

— Должно быть, трудно приспособиться к переменам, — сказал он.

Маргарет, с застенчивым выражением лица, села напротив. Рассмотрев её, Антонио понял, насколько она красива — бледная кожа, веснушки, большие карие глаза. Трудно поверить, что ей больше ста лет.

— Вернуться не так уж и плохо, как думается, — объяснила она. — У меня не было семьи, кроме отца, так что в каком-то смысле, я вернулась к тому, что здесь оставила — ничему. Наверное, благословение ни о ком не беспокоиться, находясь в ловушке. Ну, кроме Чаама.

— Как он?

Печаль наполнила её глаза.

— Даже не знаю. Находясь на свободе, я его не вижу, и только надеюсь, что мы доберёмся до него вовремя… и что Иш Таб сможет его вылечить.

— Насчёт этого, — перебил он её. — Есть одна проблема.

— Вот же гадость. Они выпустили Симил, да?

Антонио покачал головой.

— Она отказалась помогать. Если откроем портал, освободится мой отец. Его тело вот-вот сдастся, а значит, ему необходимо новое, и он намерен забрать тело моего брата. Естественно, я не могу это допустить — я не отдам его жизнь за жизнь Иш Таб. — Такая ситуация невозможна.

— Нет, Антонио, ты ошибаешься, — возразила она. — Я слышала, как он разговаривал с Симил, за которой я очень внимательно следила, он собирается забрать твоё тело.

«Его? Вампира?»

— Я не думал, что это возможно. Уверена? — спросил он

— Я слышала этот разговор за день до того, как ты приехал в дом отца. Он считает, что Иш Таб принадлежит ему. Он хотел твоё тело, чтобы, наконец-то, быть с ней. Поэтому Мааскаб были там. Они должны были помочь с переходом в новое тело, а в обмен получили бы скрижаль. Представляешь? Мааскаб с возможностью путешествовать во времени. Они могут делать всё, что заблагорассудится.

Антонио больше не слушал Маргарет — холодная правда ситуации только что превратилась в необитаемую тундру отчаяния. Он мог бы спасти Иш Таб в обмен на собственную жизнь. Он, а не брат, станет следующим хозяином, если демон выйдет наружу.

— Всё хорошо? — спросила Маргарет. — Антонио?

Он медленно кивнул.

— Я не знал. — Он поднял на неё взгляд. — Не знал, что он хочет меня. Вот что имела в виду Симил, говоря, что придётся выбирать

— Мне жаль.

— По крайней мере, мне не нужно выбирать между ней и братом. Если выбор стоит между моей жизнью и её, тогда я выбираю Иш Таб. Всегда выберу её.

Глаза Маргарет наполнились слезами.

— Антонио, ты хороший человек.

Теперь он умрёт — или вообще перестанет существовать — и оставит единственную женщину, которую по-настоящему любил, не имея возможности сказать ей об этом.

— Маргарет?

— Что?

— Как мне открыть портал?

Она на мгновение уставилась на него, явно обдумывая ответ.

— Думаю, следует подождать, пока мы не окажемся в Мексике. Когда Чаам окажется на свободе, мы откроем портал для Иш Таб. В противном случае, я не могу гарантировать, что они его освободят.

Антонио встал.

— Иш Таб точно освободит Чаама, Маргарет. Она не обманет, потому что хороша. Я никогда не встречал никого, похожего на неё женщину… настолько готовую пожертвовать собой ради счастья других.

Забавно. Поразмыслив над этим, Антонио задумался, почему она Богиня Самоубийц? Иш Таб ни угнетающая, ни мрачная, а сексуальная, сильная и своеобразная. Она счастье, и для остальных желала этого же. А разве счастье не один из её даров? Почему же она не Богиня Счастья? Проклятье, если всё закончиться хорошо, он станет давить на богов, чтобы ей изменили звание. Она не заслуживала такого ужасного титула.

В глазах Маргарет отразилось беспокойство.

— Даже не знаю.

— Прошу, Маргарет. Пожалуйста, скажи как. Знаю, ты хочешь вернуть Чаама, но должна помнить, что это дело рук Симил, а не кого-то другого. Теперь она за решёткой, и правда раскрыта. Всё кончено. Ты уже сыграла свою роль и выполнила предназначение. Теперь остальные должны сделать то же самое.

— Не могу так рисковать, — сказала она.

— Хочешь, чтобы я умолял? Я так и сделаю. Я готов на всё. — Он опустился перед ней на колени.

Маргарет зашипела.

— Хватит. Не делай этого. Ты мне сердце разбиваешь. Я всё расскажу…

Антонио вскочил, схватил её за плечи и поднял, чтобы обнять.

— Эй, вампир. — Она поёрзала. — Думаю, — прохрипела она, — ты забываешь о своей силе.

— Прости. — Антонио отпустил ей.

Она поправила халат и улыбнулась.

— Чтобы открыть портал, ты должен принести жертву.

— Жертвоприношение? — Дьявол. Ему придётся кого-то убить?

— И принести её во имя истинной любви, — добавила она.

Серьёзно?

— Ты понимаешь, что это звучит как сказочное клише? — Его разум начал обдумывать, как жертва, принесённая во имя любви, может иметь какое-либо научное значение. Проще говоря, атомы скрижали реагировали на внешние раздражители и энергетические паттерны, так может ли это означать, что любовь, эмоция, имеет собственную частоту?

— Да, верно, — сказала она. — Вот так я и оказалась в ловушке. Мой отец пытался открыть портал, надеясь вернуть мать из мёртвых. Он уже собирался вырвать сердце Итцель — должно быть, перевёл слово «жертвоприношение» на скрижали и думал, что убийство кого-то ключом к силе — когда Чаам нашёл его. Знаю, что отец был сумасшедшим, его душа уже находилась за гранью искупления, а значит, Чаам был обязан убить его на месте для блага человечества. Таков закон. Затем появилась я, и Чааму пришлось выбирать между убийством моего отца прямо у меня на глазах и исполнением своего долга. Каким-то образом, и я не знаю, каким, Чаам воспротивился нашей связи и поставил долг на первое место. Он разорвал связь с Вселенной, чтобы спасти меня от боли наблюдать за смертью отца.

— Ты же сама сказала, что он его убил.

— Да, — согласилась она. — Решение Чаама, его жертва, отречение от долга открыло портал, но это не изменило того факта, что мой отец стал злым. Отец почти вырвал сердце у Итцель, но Чаам его остановил.

— Очень жаль это слышать. — История казалась бессмысленной трагедией. И Антонио оставалось надеяться, что Симил — зачинщица всего этого — будет наказана. Но эту задачу предстояло решить божествам. А ему нужно спасти Иш Таб, которая пожертвовала собой ради него. Значит, она его любит? Потому что портал определённо открылся.

От этой мысли у него потеплело на сердце.

«Может ли она и в правду меня любить?»

После всего пережитого, это было бы чудом. Но это всё того стоило.

Она пожала плечами.

— Что сделано, то сделано. Чаам заслуживает второго шанса.

— Мы позаботимся, чтобы он его получил. А сейчас мне нужно вернуть Иш Таб. — Он собрался уйти, но тут ему в голову пришла одна мысль. — Маргарет, ты говорила, что всё видела и слышала с той стороны портала.

— Не всё сразу, но оттуда можно наблюдать за тем, кого выберешь. Отличный супершпионский инструмент.

Антонио улыбнулся. Когда они встретились, Иш Таб сказала ему, что она шпионка.

— Иш Таб меня слышит, да?

— Возможно. Если она с демоном, то и он тоже слышит.

Хорошо. Ему есть, что сказать им обоим.

ГЛАВА 31

Антонио остановился у комнаты Пенелопы и Кинича, чтобы сообщить о смене планов — он немедленно откроет портал. Но так как не слышал ничего, кроме звериного хрюканья и воя, предпочёл посоветоваться с одним из солдат Учбенов. План был прост. Они откроют портал в тюремной камере и вытащат Иш Таб. Если же демон окажется на свободе, клетка, которая, по словам Кинича, могла удержать любое существо, не даст демону куда-то убежать.

«Кроме как в твоё тело».

И всё же, это шанс, где Антонио готов был рисковать. Нужно всё прекратить и освободить Иш Таб. А если в процессе, он должен пожертвовать собой, так тому и быть. Даже лучше, если это приведёт к вечному заточению демона. Оставалось лишь надеяться, что ему дадут пару драгоценных минут, чтобы обнять Иш Таб и рассказать о своих чувствах. Впрочем, если карты не в его пользу…

Он выскользнул наружу и посмотрел на звёздное небо. Так много ночей он смотрел на звёзды, задумываясь, куда ведёт его судьба, и о цели всей этой борьбы и страданий. Тогда всё казалось бессмысленным, но теперь обрело смысл: всё вело его к ней.

— Иш Таб, если слышишь, хочу, чтобы ты знала: прости, что не увидел, кто ты на самом деле. Я был слеп, когда мы встретились, ослеплён страхом потери брата и провала. Я верил, что спасение Маргарет единственный выход. Но ты не знаешь, что я видел твоё лицо. О твоих глазах я мечтал и видел каждый раз. Иш Таб, это была ты. Всегда ты. И если у меня не будет шанса сказать это лично, хочу, чтобы ты знала, я люблю тебя — ты предназначена мне. Что бы ни случилось, я благодарен, что нашёл тебя. — Он замолчал, в глубине души надеясь услышать ответ или любой другой признак того, что послание доставлено. Но его окружала тишина. — И отец, если ты слышишь. Плевать, сколько жизней это займёт, но я отправлю тебя обратно в ад. Ты не победишь, только не меня.

Ветер завыл так, будто в нём слышались голоса, вопли и стоны.

— Да. И ты иди на хер.

***

Оставшись один в тюремной камере, Антонио положил скрижаль на холодный цементный пол и уставился на неё. Вот так. Пришло время всё исправить и убедиться, что демон больше никогда не причинит вреда другому существу.

План очень прост. Открыть портал и вытащить Иш Таб. Как только она окажется снаружи, стражники должны забрать её из камеры. Оставалось лишь надеяться, что всё получиться до того, как появится демон. Потому что, как только демон выйдет, клетку никогда больше не откроют. Да, демон останется здесь до конца времён или пока боги не найдут другой способ справиться с ним.

— И что теперь? — спросил он Маргарет. Позади неё стояли Кинич, Пенелопа и женщина, которую он встретил накануне, Эмма, в сопровождении дюжины солдат, одетых в чёрное.

Маргарет пожала плечами:

— У тебя есть чем пожертвовать во имя истинной любви? — Её голос эхом отдавался в динамиках и отражался от пустых стен.

Он кивнул.

— Да.

— И чем же?

Он не мог раскрыть план. Не тогда, когда Иш Таб может подслушивать; она не позволит ему пожертвовать собой, чтобы спасти её.

— Я не могу тебе сказать, но готов принести жертву, — ответил он.

— Попробуй подумать о предложении, — сказала Маргарет.

Он так и сделал, но ничего.

Кинич и Пенелопа обменялись тревожными взглядами.

— Это реликвии Мааскаб, — произнесла Мэгги. — А они используют тёмную магию, которая весьма непредсказуема. Продолжай попытки.

Антонио так и сделал. Он думал о том, как открывается портал, и демон забирает его душу. Потом о том, чтобы увидеть Иш Таб. Но ничего не происходило. Дерьмо.

— К чёрту. Нужно собрать оборудование и запустить его.

Маргарет прижала ладони к стеклу.

— Я уже говорила, что это не сработает. Чёрт возьми! Старайся. У Чаама почти нет времени!

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Кинич.

Она подняла на него полные слёз карие глаза.

— Я хочу сказать, что если не выпустить Чаама из этой тюрьмы в ближайшее время, мы не сможем вылечить его. Он отравлен злом, и оно разъедает душу. От него почти ничего не осталось… он закончит так же, как мой отец. — Она посмотрела на Антонио через стекло. — Продолжай попытки.

— Не получается, — ответил он. — Бесполезно.

Внезапно бледное лицо Маргарет просияло.

— Нет, не бесполезно. Ты можешь спасти Чаама, можешь поглотить тьму из него. И почему я об этом раньше не подумала.

Она хотела, чтобы он высосал тёмную энергию из Чаама, как сделал с теми Мааскаб? Антонио задумался. Чаам бессмертен, так что риска убить его не было.

— Но Иш Таб это не вернёт, — холодно заметил он.

Откуда-то из глубины комплекса донеслось хихиканье. Похоже, это Симил.

— Ку-ку! Я вас не вижу! — прокричала она. Конечно, она не могла их видеть, потому что они находились в отдельной камере в задней части тюрьмы. — Эй… где вы? Я вас не вижу! — снова крикнула Симил. Полное безумие.

Мэгги резко повернулась на голос, а потом вновь посмотрела на Антонио.

— Я кое-что придумала. — Антонио принялся ждать. — Антонио, тебе придётся мне поверить, но я придумала, как вернуть Иш Таб, не выпуская демона.

Он надеялся, что вдохновением ей послужила не Симил, иначе выйдет скверно. Очень-очень скверно, учитывая невероятное умение Симил лгать, юлить, ранить и убивать. Добавить к этому то, что Мэгги уже доказала способность пойти на всё, чтобы освободить Чаама…

— Нет, — возразил он. — Твой доверие иссякло в тот момент, когда Иш Таб стала твоей жертвой, — сказал он.

— Антонио, — настаивала она. — Зачем мне тебя обманывать? Лишь ты можешь спасти мужчину, которого я люблю.

Она права, однако…

— Ты просишь поехать в Мексику, чтобы боги освободили злое божество Чаама, попытаться вылечить его, а затем просто поверить, что ты сможешь открыть портал и освободить Иш Таб, разобравшись с демоном?

— Да, — произнесла она.

— Y la puente apestosa? — спросил он.

— Чего? — Она выгнула бровь.

— А бабка надвое не сказала?

— Спасибо за перевод. И что это значит?

— Ты пытаешься меня обнадёжить, — ответил он.

Мэгги тяжело задышала.

— Неужели ты ничему не научился? Лишь мне ты можешь доверять. — Она посмотрела на Кинича и Пенелопу. — Не обижайтесь, но спасение Чаама не в топе вашего списка.

— Потеря брата взволновала меня, — возразил Кинич. — Мы не одной крови, как человеческие родственники, но божества связаны чем-то большим: Вселенной. — Он потупил взгляд. — Я сильно ощутил потерю Чаама. Как и все мы. И я многое бы отдал для того, чтобы моя семья вновь стала целой.

М-да… Чертовски сильное чувство вины. Теперь Антонио просто обязан спасти этого… Чаама. Не мог же он лишить семью шанса спасти брата. Не после всего, через что он прошёл ради спасения своей семьи. Закрыв глаза, он вознёс про себя молитву, чтобы Иш Таб вернулась к нему.

— Я помогу Чааму.

Кинич посмотрел на него с величайшей благодарностью.

— Я сообщу Учбенам в Мексике, что мы приедем. Пошли к самолёту.

— Сейчас… — Он увидел, что Мэгги направилась к двери. — Куда это ты?

— Увидимся на вершине храма! С Иш Таб! Не переживай! — Она исчезла за дверью.

Господь всемогущий. Антонио и сам не верил, что отдал свою судьбу в руки этой странной женщины из портала. Он начал чувствовать себя крысой в лабиринте, где каждый поворот и изгиб просто часть какого-то великого плана.

— Ты в порядке? — спросил Кинич. — А то побледнел.

— Мне кажется, что всё это происходит не случайно.

— Добро пожаловать в мой мир, — ответил на это Кинич.

ГЛАВА 32

Двенадцать часов спустя. В десяти километрах к северу от города Бакалар, Мексика

Антонио не мог поверить, что так близко от невинного на вид сонного городка на берегу озера, затерянного в густом тропическом лесу, существует большое строение Мааскаб, где заточено божество эпических масштабов зла.

С другой стороны, почему бы и нет? По сравнению с тем, во что он когда-то верил, мир всего лишь одна гигантская иллюзия. Он всё ещё переваривал шокирующие, научно невозможные факты, о которых узнал от Кинича во время полёта.

Например, существуют не только божества и вампиры — не так уж странно, предположил он, учитывая его наследие — казалось, что бессмертные расы жили, как люди и претерпевали собственную генетическую эволюцию. Другими словами, тоже превращались в один гигантский плавильный котёл. Бывшие вампиры — божества. Бывшие вампиры, которые стали полубогами. Вампиры-падшие ангелы. Человеческое потомство ангела, которое теперь обладало силой божества (Пенелопа). Потомство божеств, которое стало смертными (Пиелы). И дети, рождённые от различных комбинаций.

После этого Антонио задумался о том, какими могли бы быть его дети с Иш Таб, если бы им когда-нибудь так повезло. Могут ли женские божества вообще иметь детей?

«Наполовину инкуб-вампир, наполовину божество».

Было бы интересно. Особенно учитывая множество способностей Иш Таб: счастье, приправы, зубная боль… смерть.

«Боги, надеюсь, что у нас не родится дочь; перепады настроения могут представлять угрозу для человечества».

С другой стороны, крошечная копия Иш Таб была бы… просто очаровательна.

«И тебе не придётся беспокоиться о том, что к ней будут приставать мальчишки. Хм-м-м…»

— Дьявол. Хочешь сказать, что сюда никто не приходит? Никто об этом не знает? — спросил Антонио у Кинича. Полуденное солнце отражалось от блестящей чёрной пирамиды перед ними, окутывая здание расплывчатыми волнами газообразного тепла.

— Это место построили Мааскаб, а мы отбили его в сражении. Местность ограждена магическим забором. Люди сторонятся этой территории, — ответил Кинич.

— И самолёты не пролетают над этим местом? — продолжил расспрос Антонио.

— Благодаря чарам, они видят лишь джунгли, — пояснил Кинич.

— А куда делись Мааскаб? — спросил он.

— Большинство погибли в нашей последней битве, — ответил Кинич. — Остальные прячутся, терпеливо ожидая следующей возможности напасть. Я уверен, и сейчас они за нами следят, хотя точно дважды подумают, прежде чем вступать в бой; это место охраняется Учбенами. — Антонио услышал в голосе Кинича нотку сомнения и оглянулся через плечо. Очень высокий забор из колючей проволоки тянулся по периметру примерно в пятидесяти метрах от основания пирамиды. Честно говоря, если бы эти Мааскаб были такими могущественными, как все говорили, как кучка людей, то есть Учбенов, и забор могли бы противостоять им.

— И как же, чёрт возьми, мы его оттуда вытащим? — спросил Антонио. Существовала ли дверь или потайной ход?

— Наверху пирамиды есть отверстие — прямой спуск вниз, где находится Чаам.

Кинич указал на солдат, которые быстро выгружали из джипов, на которых они прибыли, натяжные ролики и верёвки и понесли их наверх пирамиды. А ещё Антонио увидел большую клетку.

— Усиленная для божества?

— Да, — ответил Кинич. — На случай, если не сможем вылечить Чаама.

«Хрен с два, я чертовски голоден…»

— Кто пойдёт внутрь за ним?

Кинич выглядел встревоженным, что не очень-то устраивало Антонио, но в данный момент небольшой нервный срыв не мог поколебать решимость.

— Я, — ответил Кинич. — Поэтому и попросил Пенелопу остаться с Эммой. Ей будет очень не по себе, если увидит, что я собираюсь сделать.

Вероятно, это мудрый выбор, учитывая высокую концентрацию зла, вибрирующую в воздухе. Здесь не место для беременной женщины.

— Может, мне следует спуститься и попытаться очистить его, прежде чем поднимать, — предложил Антонио.

Кинич почесал золотисто-коричневую щетину, и его глаза на мгновение превратились из бирюзовых в серые.

— Нет, он может быть в сознании, и, учитывая душевное состояние, может начать сопротивляться. У меня больше шансов вытащить брата. Но злая энергия, даже извне, чрезвычайно мощная.

— А что будет, если ты столкнёшься с тем, что находится внутри? — поинтересовался Антонио.

— Уверен, несколько минут воздействия не смертельны. Кроме того, вы с Иш Таб поможете мне, если что-нибудь случится. Да?

Антонио только надеялся, что Маргарет сдержит слово и доставит Иш Таб, как обещала.

На грязной дороге остановился караван чёрных «Хаммеров». Из машин начали вылезать уже знакомые Антонио божества. Мужчина с волосами до щиколоток и огромным головным убором (как он поместился в машине?), дама в шляпе-улье, тот, что казался пьяным (хоть сегодня он был в тоге), Фейт и ещё несколько божеств, чьих имён он не помнил.

— А ещё есть они, — добавил Кинич, кивнув головой в сторону родни. — Они позаботятся, чтобы ничего не случилось.

— Точно не хочешь, чтобы я пошёл с тобой внутрь? — настаивал Антонио.

— Сосредоточься лучше на своей части — вытащи всю тьму из Чаама, как только мы окажемся снаружи. — Один из солдат позвал Кинича. Около двадцати человек на вершине пирамиды возвели треугольное сооружение с системой натяжения. — Пожелай мне удачи, — проворчал Кинич.

Антонио не решался последовать за ним. Где же Маргарет? Она сказала, что освободит Иш Таб до того, как выйдет Чаам.

«Чёрт побери! Прошу».

Боги, он никогда в жизни не чувствовал себя таким встревоженным и отчаявшимся.

Антонио резко обернулся, вглядываясь в зловещие джунгли, окружавшие основание пирамиды из чёрного нефрита. Здесь не было ни зверей, ни птиц — лишь тишина.

Лёгкий ветерок с ароматом ромашек и ванили обдул лицо.

— Иш Таб? — Он посмотрел на небо и верхушки деревьев.

Ответа не последовало.

Наблюдает ли она за ним сейчас? Он закрыл глаза, страстно желая увидеть ту, которая когда-то преследовала его, но ничего не происходило. Нет, если он хочет снова увидеть Иш Таб, придётся положиться на судьбу. Не на сестру Иш Таб — ужасная женщина — а на самую настоящую судьбу Вселенной. И где же, чёрт возьми, Маргарет и Иш Таб?

— Идёшь? — позвал его Кинич.

— Да, иду. — Антонио поднялся по широким ступеням, чувствуя энергию, исходящую из недр пирамиды. Он не мог представить себя внутри такого тёмного, подавляющего места, хотя желудок не соглашался и громко урчал. Ну, по крайней мере, Антонио голоден, ведь кажется, ему предстоит поглотить огромную порцию.

Стоя на вершине пирамиды, Антонио наблюдал, как Кинич стягивает в хвост золотисто-каштановые волосы и надевает упряжку. В его движениях не было ни страха, ни неуверенности, тогда-то Антонио и задумался, что, возможно, после стольких тысячелетий существования мало что могло испугать существ. Странно думать, что когда-нибудь и ему тоже может исполниться тысяча лет. Оставалось лишь надеяться, что в тот момент рядом будет Иш Таб.

Кинич встал над жерлом чёрной дыры и подмигнул, прежде чем прыгнуть ногами вперёд. Солдаты, все крупные мужчины, легко удерживали верёвку и позволяли ей скользить в устойчивом темпе в похожее на колодец сооружение. Через минуту верёвка ослабла.

— Кинич добрался до самого дна. Он потянет за верёвку, как только будет готов, — сказал самый крупный мужчина с коротко стриженными тёмными волосами, который почти не разговаривал, но казался главным, учитывая то, как мужчины следили за каждым его движением.

— Через сколько? — И где же, чёрт подери, Маргарет с Иш Таб?

— Через несколько минут. Ему нужно только подцепить другую упряжь под руки Чаама, — ответил солдат.

Антонио окинул взглядом фасад здания, где около двадцати человек стояли рядом с божествами, которые выглядели… скучающими? Божество, одетое в тогу, играло в войну больших пальцев с дамой с ульем.

Антонио покачал головой. Нет, он никогда не сможет понять этих существ.

Прошла одна минута, потом другая. У Антонио завибрировал мобильник. «Проклятье». Он вытащил телефон из кармана. Пенелопа. Он должен ответить.

— С ним всё в порядке? Пожалуйста, скажи, что с ним всё в порядке, — попросила она.

— Он ещё внутри пирамиды, перезвоню тебе через минуту…

— Это сигнал, ребята! Тащи! — завопил главный Учбен.

«Дерьмо».

— Я позвоню, как только всё закончится. — Антонио повесил трубку и сунул телефон обратно в карман. Когда начали тащить верёвку, Антонио заметил, что она изменилась в цвете, словно покрылась каким-то чёрным порошком. Наконец показалась почерневшая макушка. Кинич? Или Чаам? Мужчины снова потянули за верёвку, и на поверхность вынырнула верхняя часть второго туловища. Эти двое были в одной упряжке и оба с ног до головы покрыты сажей. Учбены быстро вытащили их и уложили на землю. Антонио поспешил к первому мужчине и стряхнул с его лица чёрный порошок. Это был Кинич.

Темнота тут же поползла в кончики пальцев Антонио, такая густая и липкая, как патока

«Qué sabroso. Вкусно».

Кинич застонал.

— Хватит. Спаси брата

Антонио перешагнул через Кинича и осмотрел другого мужчину. Вероятно, больше Кинича.

«Пора ужинать!»

Антонио потёр руки и положил их на плечи мужчины. Вкус был ощутимо другим — едким и мерзким. Антонио хотел отстраниться, но не смог. Он начал задыхаться и кашлять, чувствуя, как душа яростно протестует против вторжения. О, боги. Так много боли, так много разрушений…

Внезапно что-то швырнуло его на холодную каменную платформу. Антонио не мог ни дышать, ни видеть, ни говорить.

— О чём, чёрт возьми, ты думал, а? Глупый, мерзкий вампир!

***

Иш Таб прижала руки к щекам Антонио, отгоняя яд.

— Teen uk'al yah. Teen uk'al yah. Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah. — Несмотря на то, что он бился в конвульсиях, всё же оставался самым великолепным мужчиной, которого ей доводилось видеть. — Вот так, доктор Инкупир, просто расслабься. Я рядом.

Его веки затрепетали, а радужка медленно потускнела, вернувшись к своему великолепному оливково-зелёному цвету с золотисто-коричневыми крапинками.

— Это ты? Ты, правда, здесь? — пробормотал Антонио.

— Да, — кивнула она. — Да, мой милый. Я здесь. — Чудо из всех чудес. Всё ещё обнимая его лицо руками, она наклонилась и поцеловала его в губы. Они были мягкими и тёплыми, и это были самые восхитительные губы, к которым она когда-либо прикасалась. И если бы они не находились в процессе разрешения очень ужасной ситуации и в окружении большой группы солдат, она бы сорвала с него одежду и взяла прямо там.

Антонио застонал.

— О, прошу, не надо так стонать. Ты недееспособен и уязвим, а у меня в голове всплывают порочные мыслишки, подпитывая желание воспользоваться тобой весьма грязным, публично неподобающим способом.

— Я тебя даже не остановлю. — Он усмехнулся.

«Ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова».

— Я бы с удовольствием, но… — Она взглянула на неподвижно лежащего на земле Чаама. — Должна помочь ему.

— Нет, — запротестовал Антонио, не в силах говорить громче шёпота. — Что бы внутри него ни было, оно не похоже на остальное.

— Ты же обещал, — взмолилась Мэгги, взбегая по ступенькам на пирамиду. Её бледное, веснушчатое лицо было покрыто потом и слезами.

— Проклятье, — упрекнула Мэгги Иш Таб, — я же велела тебе оставаться внизу.

Мэгги не обратила на неё никакого внимания и нырнула прямо к обмякшему телу Чаама.

— Уфх. Спасибо, что послушала богиню. Ты — само удовольствие.

С момента, как Иш Таб вернулась в Седону, благодаря мастерству Маакса как в скрижалях, так и в путешествиях во времени — с чем ей придётся разбираться позже — эта Мэгги всё время плакала, извинялась и снова распускала нюни. Она совершенно разбита.

Иш Таб отпустила Антонио, наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Я должна.

Она встала и подошла к Чааму, который лежал, свернувшись клубком на боку, а Мэгги рыдала, поглаживая его по щеке.

— Омойбог. Держись, просто держись… — вновь и вновь повторяла она.

— Нет, прошу, нет, — протестовал Антонио. — Я не могу тебя потерять. Я тебя люблю.

У Иш Таб челюсть отвисла.

— Ты хоть представляешь, как долго я этого ждала? — Она вся сияла. — Я тоже тебя люблю, вампир.

— Тогда, не делай этого, — пробормотал он. — Помоги мне встать, и я его очищу…

— Нет, — перебила она его, — я бессмертная, и меня нельзя убить, в отличие от тебя. — Хотя божества тоже уязвимы, например Чаам, её любимый брат. Та тьма, которая тяготеет к божеству, не похожа ни на ту, что довлеет над человеком, ни на ту, что над вампиром, ни на ту, что над Мааскаб. Она в тысячу раз мощнее. Когда Иш Таб однажды попыталась излечить Симил от этого безумия, не только потерпела неудачу, но и почувствовала себя так, словно её тело накачали кислотой. И очнулась она лишь двести лет спустя. Да, плохая магия божества очень сильная штука. Несмотря на все трудности, Иш Таб должна попытаться. Мэгги и Чаам обидели, и хотя Иш Таб не виновата, попытаться сделать это казалось правильным. Именно так, как она надеялась, могли бы поступить ради неё её братья и сёстры, если бы ситуация была немного иной. Единственное утешение — Антонио теперь бессмертен и будет рядом, когда она очнётся.

«Ну, поехали…»

Сложив руки вместе, Иш Таб произнесла молитву и опустилась на колени, чтобы прижать ладони к спине Чаама. В первые несколько мгновений ничего не почувствовала, но затем открылись шлюзы тёмной энергии. Иш Таб ощутила столько боли, столько отчаяния. Её божественный свет задрожал внутри смертной оболочки, будто желая убежать от отвратительного монстра, вторгшегося в тело. Затем раздались крики, кровь и мучительные мольбы его жертв. Столько лиц, такие молодые, так ужасно убитые. Иш Таб напомнила себе, что все эти ужасы и зверства не его рук дело. Чаам был одержим. Внутри него было зерно добра, которое старалось противостоять каждому злому поступку, каждому жестокому моменту, но тьма оказывалась сильнее.

Иш Таб пила его боль и тьму, заполняя себя, пока не почувствовала, как свет Чаама становится чистым. Она резко отдёрнула руки и уставилась на ладони — кожа была тёмно-серой. Боги, как она ещё стоит на ногах?

— Всё кончено? С ним всё хорошо? — спросила Мэгги, опускаясь на колени и поглаживая Чаама по щеке.

Чаам застонал и приоткрыл один бирюзовый глаз.

— Кошечка, это ты? — прошептал он хрипло.

Мэгги счастливо расплакалась.

— Да, твоя кошечка здесь.

— Ха! Я сделала это! У меня получилось! — Иш Таб слабо протанцевала, а потом присела на корточки рядом с Антонио. — Я бы сейчас тебя расцеловала, но ты выглядишь так, словно только что зашёл в кафе и попробовал «всё за девяносто девять центов». Разве инкубы должны быть такого зелёного оттенка? — Она улыбнулась.

— А богини — серыми? — пробормотал Антонио.

— Со мной всё будет в порядке, просто нужно найти место, где можно выкинуть эту гадость. — Жаль, что Антонио вышел из строя. Может, Иш Таб удастся разгрузиться на несколько деревьев, пока она не найдёт членов загородного клуба.

— Чаам, — проговорила Мэгги, поглаживая его покрытый сажей лоб, — теперь ты в безопасности, любовь моя. — Она несколько раз поцеловала его в губы и обняла.

Иш Таб ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой. Антонио в безопасности, хотя зелёного оттенка, Чаам здоров. Иш Таб посмотрела на солдат, которые так и стояли в боевой стойке на случай, если дела с Чаамом пойдут плохо.

— Да не стойте вы столбами. Усадите Чаама в джип и везите к взлётной полосе.

— Нет, — проворчал Чаам. — Мы не можем уехать.

— Почему? — в отчаянии воскликнула Мэгги. — Милый, нам нужно забрать тебя отсюда.

— Помоги мне сесть, — прошептал он. Мэгги приподняла ему голову и помогла сесть. — Мааскаб никогда не позволят забрать меня.

— Но Чаам. Мы не можем здесь оставаться, это опасно, — возразила Мэгги.

Чаам посмотрел на её бледное, милое лицо.

— Мэгги, любовь моя. Это нормально. Я их король; они не знают, что здесь произошло, и не причинят мне вреда. И мы должны позволить остальным спокойно уйти.

— Милый, они могут следить за нами и всё уже знают, — возразила Маргарет.

— Тогда мы с тобой устроим для них прекрасное представление. Приготовьтесь бежать, мы инсценируем побег, — приказал он.

Кинич, которому помогли подняться два солдата, присел на корточки перед Чаамом.

— Брат, не нужно. Нам хватит людей…

— Нет! — рявкнул Чаам. Из-за сажи на лице и горящих бирюзой глаз он напоминал существо из преисподней. — Никаких сражений. Я не позволю рисковать жизнью Маргарет. Если останусь, Мааскаб позволят всем вам уйти. — Чаам моргнул. — Кинич, что за чертовщина с тобой приключилась? Это что, грёбаные клыки?

Кинич улыбнулся, чтобы лучше продемонстрировать резцы.

— Милые, правда?

Чаам снова моргнул, но ничего не ответил.

— Многое изменилось. У меня есть супруга, Пенелопа, которая носит моего ребёнка и теперь совместно управляет домом богов, — добавил Кинич.

Чаам улыбнулся, явно полагая, что эта шутка. Подождите, пока Чаам не окажется на следующей встрече высшего уровня.

— Уходите. Все вы. — Чаам посмотрел на Маргарет.

— Я тебя не оставлю. Не сейчас, никогда, — запротестовала она так яростно, что даже задрожала. Маргарет выглядела так, словно вот-вот врежет ему по мужским оладьям.

Чаам нахмурился.

— Через несколько дней я присоединюсь к вам… я про…

— Нет! — вскрикнула она. — Я тебя не оставлю. Если тебе безопасно, значит и мне тоже, потому что я — твоя королева.

Иш Таб хихикнула. Маргарет идеально подходила Чааму. В ней одинаково смешалась и милота и едкость.

— Предлагаю тебе выслушать её, брат. Похоже, Маргарет не отступит.

Чаам притянул Маргарет к себе на колени и поцеловал.

— Пошли отсюда на хрен, — сказал Кинич. — От этого места у меня мурашки по коже бегают. Кстати, брат, проследи, чтобы твои грёбаные Скабы выпустили Гая и вампиров — такова была сделка по освобождению тебя. И я бы на твоём месте держался подальше от Гая, пока кто-нибудь не просветит его.

Чаам оторвался от Маргарет и поморщился. Очевидно, он помнил все совершённые ужасы, включая попытку убить девушку Гая.

— Чаам, ты не виноват, — пояснила Маргарет. — Это всё Симил.

Чаам кивнул.

— Знаю, но то, что я делал…

— Нет, сейчас не время. — Маргарет снова поцеловала его.

— Она права, Чаам, — заметила Иш Таб. — Нам необходимо убраться отсюда…

— Иш Таб? — Антонио сидел рядом с Иш Таб, но теперь навис над ней. — Иш Таб? Иш Таб, с тобой всё хорошо? — кричал он.

— Почему я лежу на земле? — Тело становилось всё тяжелее и тяжелее, будто его тянуло к ядру Земли.

Антонио впился в неё взглядом тёмно-зелёных глаз.

— Нет, Иш Таб. Не уходи!..

Его голос растворился в пустоте, а крики и стоны жертв Чаама поглотили Иш Таб, превращая ни во что.

***

Паника. Чистая паника. Кожа Иш Таб приобрела жуткий серый оттенок, будто её покрасили баллончиком с краской цвета грозовой тучи. Затем Антонио заметил чёрные паутинные вены, расходящиеся по лицу и рукам Иш Таб

— Помогите ей! — Антонио посмотрел на Мэгги, Кинича, Чаама и солдат. Никто не шагнул вперёд. — Что, чёрт возьми, не так с вами, люди? Помогите ей!

На лице Кинича отразилась мука.

— Антонио, мы не можем прикоснуться к ней. Только ты можешь ей помочь.

«Дерьмо!»

— Слушай, — добавил Кинич, — сейчас нам нужно уходить отсюда. Я чувствую, что Мааскаб рядом, и, как сказал Чаам, лучше нам не драться. Сейчас не самое подходящее время.

Антонио смотрел на неподвижное лицо Иш Таб, и сердце его разрывалось пополам.

— Я не могу потерять её, — прошептал он.

— И не потеряешь. Сейчас самое время быть сильным, вампир. — Он почувствовал, как Кинич крепко схватил его за плечо. — Мы должны идти.

Антонио поднял Иш Таб на руки, мгновенно почувствовав, как темнота скользит по коже и проникает в вены. Хм-м-м… На вкус вроде как… пряная?

ГЛАВА 33

Иш Таб прижалась к тёплому мужскому телу, наслаждаясь ощущением того, как её окутал сладкий мужской аромат. Она уткнулась лицом в источник тепла. Боги, это похоже на рай… такой мужественный, твёрдый и гладкий рай. Сразу вспоминается песня Марвина Гэя «Исцеление сексом».

«Мне нужно исцеление сексом.

Исцеление сексом, о, детка…

Ла-ла-ла-ла…»

— М-м-м-м, — простонала она, не желая скидывать это сонное чувство, наполненное сладострастной, чувственной энергией. Иш Таб почувствовала, как по её спине провели тёплой ладонью, и как её притягивают ближе к успокаивающему жару.

— М-м-м-м… — снова простонала она. Самый лучший сон на свете.

Теперь в голове крутилась песня «Unchained Melody».

«О нет, лучше «Bump Uglies» от «Krabbers». У укулеле волшебный звук».

— Нравится, да? — раздался глубокий мужской голос у её уха. Разум начал ускользать из рая, но Иш Таб не хотела его покидать. Всё было так хорошо.

— Махало… Да, нравится, — пробормотала она, не потрудившись открыть глаза. — Ещё.

Рука с её спины скользнула на задницу, а оголённая твердыня прижалась к животу… Голому животу… Оголённая твердыня?

Иш Таб медленно открыла глаза.

— Я рад, что ты попросила ещё, потому что на это и был настроен. — Её приветствовали зелёные глаза и голодная улыбка Антонио.

«Да, самый лучший сон на свете».

Иш Таб моргнула и уставилась на потрясающе красивое лицо — густые тёмные ресницы, прямой нос, чётко очерченные скулы и чувственные полные губы в форме сердца. И хотя в Антонио было какое-то изысканное совершенство, тёмная щетина и сильные черты лица делали его внешность невероятно мужественной. А ещё её любимая часть — тёмно-оливковая кожа на фоне зелёных глаз.

— От тебя дух захватывает, ты в курсе? — спросила она и поднесла руку к его лицу.

— И близко так не захватывает, как от тебя, — парировал он.

— Откуда тебе знать? Ты никогда меня не видел полностью, — ответила она сонному видению Антонио.

Он улыбнулся.

— Ты поставила меня в неловкое положение, и я сейчас скажу, как ужасный извращенец, потому что целую неделю только и делал, что смотрел на тебя. — Он нежно поцеловал её в губы. — На. — Он снова поцеловал её в губы. — Каждый. — Ещё один поцелуй. — Сантиметр.

— Неужели? — спросила она с придыханием, а её тело превращалось в тихое, шипящее безумие.

— О, да. Ну, почти на каждый сантиметр. — На этот раз он поцеловал её так страстно, что вся кровь прилила ей между ног. Горячим языком он скользнул внутрь и сплёлся с её. Она никогда не целовалась так, будто занималась любовью губами.

— Есть одно место, которое я не видел. Думаю, самое лучшее приберёг напоследок.

Он скользнул рукой под шёлковые простыни, задел грудь Иш Таб и опустился по телу. За рукой последовала голова, и Иш Таб почувствовала, как он дёргает единственный предмет одежды на ней — трусики.

— О! — Он мягко скользнул пальцами по её бутону. А затем накрыл его ртом. — О-о-о-о! Боги. — Без всяких предисловий, застенчивости и скромности. Но откуда этому взяться у Антонио? Он из тех мужчин, которые привыкли контролировать себя в спальне и хорошо разбирались в искусстве ублажать женщину.

«Повезло мне!»

Тёплым, гладким языком Антонио скользил по её комочку с томным чувственным умением мужчины, который явно наслаждался своей задачей. Она почувствовала лёгкое касание его зубов, и резко дёрнулась.

«Подождите».

Иш Таб посмотрела в потолок, внезапно осознав, что это всё не сон. Она находилась в комнате, в которой жила в поместье Кинича. Она села и откинула одеяло. Голова Антонио уютно устроилась между её бёдер.

— Что тут происходит? Что ты делаешь?

Он сверкнул дьявольской улыбкой.

— А на что похоже?

«Облизываешь меня, как сладкий леденец?»

— Нет. Я имею в виду, почему мы голые в постели вместе? — И… о боги, неужели она действительно только что помешала этому восхитительному мужчине сделать с её телом восхитительное действие? Насколько же она глупа?

Он поиграл бровями и шире улыбнулся.

— Это одна из идей твоей сестры. — Он поднялся и навис над телом Иш Таб, его лицо было прямо над ней, а его мускулистые руки напрягались, удерживая его вес. — Она посоветовала больше контакта кожа с кожей, чтобы быстрее извлечь из тебя тёмную энергию. — Он опустил бёдра, и эрекция прижалась к её пульсирующему входу. — Думаю, неделю лежать с тобой в постели обнажённой больше истощало меня, нежели тёмную энергию. Хотя теперь я точно пойду на поправку.

И что он будет делать со всей этой энергией? И разве она не собиралась сказать что-то очень важное?

Он склонил голову и крепко её поцеловал.

— Эй, у меня есть вопросы…

Так, о чём это она? В голове крутилась сотня мыслей. Что случилось с Чаамом? Освобождены ли Гай, Никколо и остальные? И как она прожила всю жизнь, не зная этого удовольствия? Удовольствия от того, что она с тем, кого любила, от того, как его рот накрывал её, от пьянящего аромата, наполняющего ноздри, от твёрдого, горячего члена, прижимающегося к ней.

Иш Таб охватило предвкушение. Антонио опустился на неё, крепко прижавшись бёдрами, и начал извиваться, ритмично потираясь длиной об её таз. Он склонил голову к её шее и поцеловал.

— Твои грудь прижимается к моей груди, ощущение твоей нежной кожи, твой вкус… я никогда не испытывал такого греховного наслаждения. — Он вновь впился поцелуем в её губы, затем скользнул рукой между их телами. — Я больше не могу ждать, — прошептал он ей на ухо.

Она повернула голову, оказавшись с Антонио нос к носу, и в мгновение ока поняла, что не могла бы желать этого больше.

Антонио резко двинул бёдрами вперёд и громко застонал. Его мощный член глубоко вошёл в её лоно и снял восхитительное напряжение, сводящее внутренние мышцы. Перед глазами Иш Таб словно фейерверки взорвались от чувственного блаженства жёстких и быстрых движений.

Он приподнялся на локте, а второй рукой обхватил Иш Таб за затылок.

— Открой глаза и посмотри на меня.

Иш Таб подчинилась. Она никогда не переживала ничего эротичнее, чем смотреть на лицо Антонио, на этот яростный взгляд, пока он вбивался в неё, утоляя дикий сексуальный голод, их свет, их энергия смешивались и танцевали, а мысли переплетались. Образы начали заполнять разум — ощущение его члена, скользящего в её узком лоне, то, как он обхватывал её грудь и ощущение того, как он сжимал пальцами её сосок. То, как сияло его сердце от любви.

Антонио и Иш Таб могут делиться мыслями?

«Да, он моя половинка. Без сомнения».

И Иш Таб хотела, чтобы он знал, насколько сексуален, как его тело — эти невероятно высеченные кубики пресса, мощные бицепсы, широкая грудь, сильные ноги — утоляло первобытную женскую похоть, с которой Иш Таб жила тысячи лет. И как его душа наполняла её сердце.

«Боги, я люблю тебя…»

Продолжая неумолимо двигаться, Антонио опустил голову.

— Да, я слышал.

«Боги, не останавливайся, не останавливайся, я так близко…»

— И это тоже. Но я запрещаю тебе кончать. Пока что. Только не без меня. — «Ух, надо же».

— Но я… я… ох, — она не могла собрать слова в предложение. — Я готова…

Антонио подался вперёд и застонал.

«Кончить…»

Он резко вошёл в неё на всю длину, и тело охватила эротическая дрожь. Иш Таб стиснула плечи Антонио, когда на неё накатили сильные, ослепляющие волны оргазма.

«А я ещё думала, что укулеле волшебно… Вау».

Через некоторое время Антонио замедлился и стал неторопливо покачивать бёдрами, прижимаясь к ней. Затем поцеловал припухшими от любви губами, и хотя Иш Таб чувствовала иссушение, ничто не было восхитительнее, чем его вкус и покалывание его щетины.

— Боги, Иш Таб, не могу поверить, что ты настолько сексуальна, — заметил он.

«Не могу поверить, что только что занималась сексом. Семидесятитысячелетней девственницы больше нет! Да!»

— И как? — спросил он с улыбкой.

Она пожала плечами.

— Полагаю, тебе было хорошо. Но мне, вероятно, придётся попробовать ещё раз. Просто чтобы сделать всё правильно.

— Ох, не стоило так говорить. — Он перевернул её и положил руки на бёдра.

Иш Таб рассмеялась.

— Что ты делаешь? — «Боги, надеюсь, что именно то, что я думаю…»

— Позволь напомнить, что я наполовину инкуб и наполовину вампир. Оба создания страстного секса. И мы никогда не устаём. — Он глубоко вошёл в неё сзади, заставив задохнуться. — И очень любим состязаться.

«Дьявол, ты точно стоил ожидания…»

***

Четыре часа спустя

Антонио притянул Иш Таб к себе и подоткнул простыню ей под плечо. Без сомнения, это лучший секс в его жизни. И каким-то странным образом, переспав с Иш Таб, он ответил на вопросы, которые задавал себе уже много лет. Например, он всегда знал, что его аппетит к сексу ненасытен и благодаря крови инкуба он точно знал, как управлять телом любой женщины. Они всегда уходили с сияющей улыбкой и полностью удовлетворёнными, словно провели день в спа-салоне, где за ними ухаживали. А он же чувствовал себя опустошённым. Неудовлетворённым. Жаждущим большего. Но с Иш Таб всё иначе. Она не только утолила его сексуальную жажду, но и оставила в состоянии эйфории и блаженства. Она его блаженство, разум, тело и душа. Он никогда не сможет ей насытиться, не из-за чувства нехватки, а из-за чувства чистой радости.

Он поцеловал Иш Таб в лоб и внимательно посмотрел на неё. Широко раскрытые глаза мерцали всеми мыслимыми оттенками бирюзового и зелёного. Полные, чувственные губы. Загорелая кожа. Она настолько экзотичная… За таких женщин мужчины готовы убить и умереть.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он, непривычный к звуку таких слов, произносимых его же голосом. Он и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь говорил их кому-то, кроме своего брата.

Иш Таб смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— И я тебя люблю. А теперь нам пора поговорить.

Да. Нужно. Но Антонио боялся этого разговора, потому что правда может означать конец для них.

ГЛАВА 34

— И что же случилось? — спросила она.

Антонио сел.

— Может, подождём ещё день? Не хочу портить то немногое время, что нам осталось быть вместе. — Он встал с кровати, предоставляя возможность взглянуть на загорелую задницу и мощную спину. Боги, его задница просто идеальна. Иш Таб вздохнула.

— Куда ты? — поинтересовалась она.

— В душ. — Он направился в ванную.

— Подожди.

Он остановился.

— В чём дело? — Отрицательная энергия зашкаливала.

Даже не потрудившись обернуться, он спросил:

— Это ты сделала?

— Сделала что? — Она действительно понятия не имела, о чём он говорит.

— Путешествие во времени, — тихо уточнил он.

Так вот в чём дело — в путешествии во времени?

— Ну, да, наверное. Но…

— Чёрт. — Он опустил голову и бросился в ванную. «Какого дьявола?»

Иш Таб встала и пошла за ним. Когда она вошла, он уже стоял в душе и открывал воду.

— Антонио? — Она проскользнула в кабинку. Он сунул голову под очень сильную струю и прислонился к стене. — В чём дело? — спросила Иш Таб.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — выдал он.

«Да что же происходит?»

— Антонио?

— Что? — Он резко обернулся. — Иш Таб, это запрещено. Тебя накажут. — Он снова повернулся к воде, но она видела напряжение его мышц.

Ох, понятно.

— Антонио, всё хорошо. Ты неправильно думаешь.

Он ударил кулаком в стену, разбив несколько итальянских плиток, а затем повернулся и схватил Иш Таб за плечи.

— Чёрта с два. Я только что вернул тебя, Иш Таб.

Она покачала головой и улыбнулась. Милый, милый вампир.

— Всё в порядке, Антонио. Я путешествовала во времени, да, но когда другие услышат мою историю, обещаю, никакого наказания — ни для меня, ни для Маакса — не последует.

И даже если её накажут, что с того? Изгнание? И что? У неё больше не будет сил, и она будет вынуждена жить в человеческом мире вечно. Ой-ой-ой…

— Маакс? — уточнил Антонио.

— Да.

— Это всё Маакс?

Она снова кивнула.

— Маргарет знала, что Маакс уже пользовался скрижалью. Поэтому, когда портал не открылся, она пошла к нему, надеясь, что он расскажет, что пошло не так, почему портал не открывается. По правде говоря, всё шло хорошо. Просто меня рядом не было.

— То есть?

— Маакс действительно знал, как использовать скрижаль, но его изгнали за путешествие во времени. Он похитил у Кинича скрижаль, открыл портал и вернулся к тому моменту, когда меня засосало внутрь. После чего сразу же вернул меня к тому моменту, когда ушёл.

Если поразмыслить, то всё немного запутано, но Маакс запрыгнул в портал, схватил Иш Таб и потянул вперёд во времени. Поэтому к моменту, когда Антонио попытался открыть портал и сделать подношение во имя любви, она уже находилась не по ту сторону портала. Скрижаль никак не отреагировала, потому что его просьба не имела смысла. Когда она прибыла в будущее, в момент, когда Маакс открыл портал… Ну, Антонио, Кинич и другие уже уехали в Мексику, но они с Маргарет не отставали. Чертовски круто.

— А отец? — спросил Антонио.

Это самая лучшая часть.

— Очевидно, Маакс знал, что меня засосало в портал вместе с ним.

— И?

Иш Таб пожала плечами.

— Маакс уже ждал его. Кажется, твой отец лишился головы и стал призраком, а только телесные существа могут выйти из портала в физический мир.

Суровое выражение лица Антонио смягчилось.

— Perdón[40]… Хочешь сказать, что не выбирала путешествие во времени? — Она с улыбкой мотнула головой. — И отец никогда не вернётся?

Иш Таб опять покачала головой.

— Нет. Его свет не может вернуться в этот мир. Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы он вернулся.

Он даже не попытался скрыть негодования.

— Зачем?

Иш Таб обиженно вздохнула.

— Потому что он конченный ублюдок, и я ничего так не хочу, как выжать из него всю жизнь. — Она уставилась в пол. — Маакс сказал, что его последние слова были: «Передай Иш Таб, что я послал их всех.

Послал, напомнить ей, что иначе никогда не будет.

— Что он имел в виду?

Уголки её губ опустились, а глаза наполнились слезами.

— Не уверена, но думаю, что он стоял за многими «случайностями», из-за которых некоторые люди касались меня и умирали. Думаю, он хотел, чтобы я страдала и была несчастна без него. За это его нужно бы наказать. Но его свет свободно блуждает в каком-то измерении. Где справедливость? Где, Антонио, ради всего святого?

Он притянул её к себе.

— Женщина, неужели ты ничему не научилась? Совсем-совсем? Важно лишь то, что мы теперь вместе, и я тебя никогда не потеряю.

— Не потеряешь. — Она обняла Антонио за шею. — Никогда, пока существует Земля.

— Погоди. — Он посмотрел на неё с лёгкой тревогой. — А что случилось со скрижалью?

Иш Таб пожала плечами.

— Маакс сказал, что у него есть незаконченное дело.

— Тогда пусть закончит. — Антонио крепко поцеловал её и прижал спиной к прохладному кафелю, и в этот момент это успокаивало, учитывая, как сильно он поработал над её телом. Да, она божество, но он — чистая мужественность. Антонио поднял её, заставляя обнять себя ногами за талию и прижаться тазом к налитому стволу. Боги, она никогда не сможет насытиться Антонио. Горячая вода капала с его волос и лба, пар от душа поднимался позади, будто Антонио — бог.

— Боги, я люблю тебя, — сказал он, скользнув в её тело.

Иш Таб закрыла глаза, наслаждаясь ощущением того, как он двигается в ней. Только на этот раз, он знал, что у них всё время мира. Она чувствовала его спокойствие и ничем не сдерживаемую страсть.

Небеса.

ГЛАВА 35

Первое февраля

Иш Таб надела своё любимое пастельно-жёлтое платье с белыми ромашками на тонких бретельках, и впервые за очень долгое время вошла в покои саммита с великолепной улыбкой на лице. Возможно, потому, что Антонио держал её за руку и не отпускал уже несколько часов, даже когда она направилась на утреннюю прогулку за душами. На самом деле, он, казалось, наслаждался прогулкой больше, чем она.

Женщина, которая волонтёрила в приюте для женщин, подвергшихся насилию, в последнее время переживала тяжёлые времена после смерти мужа. И Иш Таб впервые в жизни совершила очищающий ритуал как богиня счастья, что сделало её ещё радостнее. Конечно же, и Антонио перекусил. Просто удивительно, как он превращал тёмную энергию в пищу. Это означало, что Иш Таб теперь сможет помочь стольким людям, и не придётся тратить время на поиски членов загородного клуба. Они действительно идеальная команда и в любви, и в работе и в игре.

Антонио и Иш Таб направились к столу, но от увиденного она замерла.

— Кто это сделал?

Пенелопа и Кинич улыбнулись.

— Мы подумали, что ты заслужила новое кресло.

На каменной спинке было высечено несколько символов: перец чили, подсолнух и гигантское счастливое лицо. Иш Таб вздохнула.

— Спасибо. Это самый лучший подарок. — Она с гордостью заняла новый трон, а Антонио встал позади, когда Пенелопа начала собрание.

— Ладно, ребята. Призываю всех богов к порядку.

Пенелопа устроила перекличку. Помимо Иш Таб присутствовали Кьёк, Фейт, Бах, Бизз, Акна и Богиня Забвения. Не хватало Симил — она ещё находилась в тюрьме для богов — Зака, Маакса, Чаама и, к сожалению, Гая. На сердце Иш Таб стало тяжело. Она подавила порыв склониться к Антонио в поиске утешения. Есть боль, которую просто нужно чувствовать. Поэтому она подняла руку.

— Пенелопа. Прежде чем начнём, кто-нибудь слышал о Чааме и Мэгги?

Пенелопа посмотрела на руки.

— Нет.

Проклятье. Прошло больше недели.

— А Гай?

— Меня кто-то звал?

Боги все, как один, повернулись к входу. Гай стоял во всей своей Божественной красе, одетый в рваную, грязную одежду, но улыбаясь, как ребёнок, который только что нашёл десятидолларовую купюру.

Кинич тут же подошёл к нему и обнял.

— Твою мать, самое время. Где тебя черти носили?

— Сегодня утром нас освободили, — ответил Гай, — где-то к северу от пирамиды… нас просто выплюнуло в джунгли, и пришлось добираться до телефона, чтобы Учбены нас забрали. — Гай окинул его беглым взглядом. — Братец, это что, чёртовы клыки?

— Я тоже рад тебя видеть, — парировал Кинич. — А где Никколо и остальные?

— Никколо сейчас с Хеленой и своей дочерью — ему не терпелось их увидеть. Остальные сразу же отправились в Диснейленд в Европе, чтобы присоединиться к остальным вампирам — чертовски странно, на мой взгляд, но в последнее время странно для меня норма, — ответил Гай. — Что касается меня, я здесь, потому что не могу найти Эмму, её нет в её комнате.

Иш Таб улыбнулась.

— Она в тюрьме.

На лице Гая читался ужас.

— Что? Какого чёрта? Кто виноват?

— Она, — быстро добавила Иш Таб, — навещает бабушку.

Гай посмотрел на неё со слезами на глазах. Слёзы! У Вотана, Бога Смерти и войны, по лицу текли слёзы! Ад просто засыпало снегом.

— Х-х-хочешь сказать… — Он всхлипнул. — Бабушка Эммы не умерла? Я ведь не убил её?

Без сомнения, столкнувшись с бабушкой Эммы в битве, Гай верил, что убил её, и это могло привести к проблемам в их отношениях. Ирония заключалась в том, что никто никогда не выживал в драке с Гаем и не мог рассказать об этом. Кроме бабушки! О! С этим так будет весело!

— И не только, брат, — гордо сказала Иш Таб. — У Эммы есть для тебя маленький сюрприз.

Гай утёр слёзы.

— Какой же?

— Думаю, тебе лучше спросить у неё. А ещё будешь рад узнать, что я уже не Богиня Самоу… — Гай быстро ушёл, и Иш Таб не успела закончить. — Ну, и ладно. — Иш Таб улыбнулась Антонио. — Мне бы очень хотелось оказаться там и увидеть выражение лица Гая, когда Эмма скажет о беременности, — закончила Иш Таб.

— И что бабушка Эммы вылечилась, — добавил Антонио.

— Что? — спросила Пенелопа.

— Сегодня к нам приходила Эмма и умоляла Антонио высосать из неё эту гадость, — ответила Иш Таб.

— Не боялся, что убьёшь её? — поинтересовалась Пенелопа.

— Я пил медленно, и в её душе ещё оставалось много хорошего. — Он скривился. — У хорошего сока ужасный вкус.

— Эмма, должно быть, очень счастлива. Она вернула свою бабушку и мужчину. Боги, я обожаю хэппи энды. — Пенелопа вздохнула. — Окей. На чём мы остановились? — Она обвела взглядом сидящих за столом.

Иш Таб медленно подняла руку. Она не хотела этого делать, но стояла острая необходимость. Симил причинила столько вреда, в том числе тем, кем дорожила.

— Мы должны обсудить судьбу Симил.

Пенелопа торжественно кивнула и записала. Божества единодушно согласились.

— Я бы хотел вынести на обсуждение тему нашего брата Зака, — проворчал Кинич. Все подняли руки, и Пенелопа записала голоса.

— А ещё Маакс, который нарушил священный закон против путешествий во времени, — произнесла Фейт.

— Нет, не согласна, — прорычала Иш Таб. — Маакс сделал это ради спасения меня, чтобы я спасла Чаама, а за ним Гая и остальных.

Фейт посмотрела на Иш Таб.

— Он путешествовал во времени или нет?

— Да, но…

— Мы ставили на пересмотр этот вопрос? — спросила Фейт.

— Нет, но… — вставила Иш Таб

— Он находился под влиянием злой силы, заставившей его нарушить законы?

— Хватит, Фейт, — рявкнула Пенелопа. — Милый? — Она посмотрела на Кинича.

Он кивнул.

— Да. Мы должны обсудить факты — священный закон был нарушен, а это правило.

— Чёртово безумие! — Иш Таб всплеснула руками. — Его уже изгнали и сделали невидимым, лишили любого комфорта и общения на вечность. Его больше нечем наказывать.

— Вовсе нет, — возразила Фейт. — Можем похоронить его навечно.

— Фейт, ненавижу тебя.

Фейт улыбнулась.

— Это чувство взаимно.

Иш Таб посмотрела на Кинича и Пенелопу, но те покачали головой.

— Извини. Мы должны следовать правилам и, по крайней мере, обсуждать этот вопрос в соответствии с нашими законами.

Следующий час Иш Таб сидела, склонив голову, а дебаты продолжались, и завершалось голосование. К сожалению, возможности обойти то, что будет дальше, нет. Законы, которые они создали для поддержания баланса сил и защиты человечества от самих себя, теперь играли против Маакса. По иронии судьбы, эти же самые законы применяют для правосудия Симил и Зака.

Иш Таб почувствовала, как Антонио положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте, когда озвучивали вердикты, и больше всего, за всё своё существование, она была благодарна, что не придётся столкнуться со следующей главой истории в одиночку.

Как же боги оказались в таком печальном положении? Да, много хорошего тоже случилось — все свободны и, конечно же, Иш Таб исполнила два своих сокровенных желания. Через семьдесят тысяч лет она уже не Богиня Самоубийц. И теперь у неё самый совершенный мужчина на планете, с которым можно разделить жизнь. Да, Вселенная к ней добра. Точно. И всё же наступали тёмные времена. Очень тёмные. Что бы там ни говорили, Симил предсказала конец света, и она никогда не ошибалась. Вообще. Что ещё хуже, богам придётся принять вызов, и их преданность разделиться. Потому что в комнате не было божества, которое не отдало бы свою бессмертную душу, чтобы сражаться за одного из богов, стоящих перед правосудием, и Иш Таб тоже.

Она пойдёт на всё, чтобы Маакса не наказали.

— Пора зачитать итог: Зака будут судить за измену, — произнесла Пенелопа со слезами на глазах. Иш Таб знала, что это слёзы сожаления, а не жалости. То, что он сделал с ней и Киничем, непростительно. — Этим я приказываю, чтобы Зака выследили, привели сюда, и он предстал перед судом богов. Если вина будет доказана, его лишат сил и навек отправят в мир смертных. — Она помолчала и тяжело вздохнула. — Маакс предстанет перед судом за нарушение священного закона путешествий во времени. — Пенелопа продолжала плакать, и Иш Таб не смогла сдержать своих слёз. Даже успокаивающее прикосновение Антонио не приносили утешения. — Настоящим приказываю найти Маакса и привести его к богам для правосудия. Поскольку это не первое его преступление, если Маакса признают виновным, его похоронят навечно. — Пенелопа судорожно сглотнула.

— Продолжай, милая. Ты почти закончила. — Кинич сжал её руку.

— Объявляю, что Симил будут судить за двадцать пунктов измены, пятьдесят нарушений священных законов — включая помощь инкубу — двести пунктов убийства от рук Чаама и возможное убийство сотен тысяч невинных смертных от рук Мааскаб и Обскурос, которых, как мы полагаем, она создала.

— Не забудь о пытках и заключении в тюрьму десяти голых клоунов, — добавила Фейт.

— Их освободили, — возразил Бах.

— Ладно, это забудем.

Пенелопа продолжала читать:

— Если Симил признают виновной, её лишат всех сил и отправят в мир людей, где она будет погребена навечно.

Бах хохотнул.

— Что смешного? — спросила Иш Таб. Во всём этом не было ни толики юмора. То, что Маакс предстанет перед судом — пародия. И то, что Симил и Зак совершили такие ужасы — трагедия для всех. Ведь, несмотря на то, что боги биологически никак не связаны, Зак и Симил — семья, и возможность потерять их — даже во имя справедливости — ужасно.

— Хочешь знать, что тут смешного? — Бах хлопнул по колену, хихикая, как пьяный дурак. — Неужели вы, идиоты, ничему не научились? — Он оглядел сидящих за столом. — Погодите… Погодите немного.

— Чего ждать? — спросила Пенелопа с дрожью в голосе.

Двери распахнулись с порывом ветра.

Бах хлопнул ладонью по столу.

— Шах и мат! Боги, как же она хороша.

Пауза… Но не конец!..

Примечания

1

Твою мать (исп.)

2

Дерьмо (исп.)

3

Чёрт (исп.)

4

Какого чёрта?

5

Вау!

6

Дорожный Псих — участник движения, потенциально опасный для других водителей и пешеходов из-за стресса и природной агрессивности

7

герои сериала «Семейка Брейди», который транслировался на канале ABC с 26 сентября 1969 по 8 марта 1974 года. Роберт Рид, Флоренс Хендерсон и Энн Б. Дейвис сыграли главные роли в шоу, которое рассказывало о многодетном овдовевшем отце, который женится на вдове с тремя детьми

8

Блин!

9

Пропади всё пропадом!

10

Да вашу мать!

11

Срань Господня.

12

Усвоил

13

Унивисьон — от исп. «объединённое телевидение», Univisión) — вместе с дочерней компанией Телефутура, крупнейшая испаноязычная телекоммуникационная компания США, и пятая по величине в стране, после (Fox, ABC, NBC и CBS).

14

Caray — с испанского «чёрт».

15

Диего де Ланда Кальдерон — второй епископ Юкатана. Вошёл в историю как крайне противоречивая личность: с одной стороны, был автором книги «Сообщение о делах в Юкатане» (1566), содержащей много ценной информации о цивилизации майя, ввёл на Юкатане систему образования, создал латинский алфавит для языка юкатека, с другой стороны, учредил на Юкатане инквизицию, на аутодафе сжёг рукописи майя, тем самым уничтожив большую часть майяской литературы.

16

мать твою! (исп.)

17

Пресвятая дева Мария!

18

Роберт Крейг «Ивел» Книвел — американский исполнитель трюков, получивший мировую известность благодаря своим рискованным трюкам на мотоцикле.

19

Одна из крупнейших по величине горных вершин — монолитов в Северной Америке. Расположен в национальном парке Йосемити, штат Калифорния, США. Вершина находится на высоте 2307 м над уровнем моря, или примерно 910 метров над долиной Йосемити.

20

Сериал 1974 — 1978 г. выпуска. Сюжет: Однажды во время тестового полета ракетоплана опытный астронавт Стив Остин попадает в аварию, в результате которой лишается глаза, руки и обеих ног. Доктор Руди Уэллс принимает решение заменить конечности экспериментальными бионическими протезами стоимостью $6 млн, которые должны наделить Стива невероятными физическими возможностями. Операция проходит успешно, однако теперь, чтобы вернуть долг государству, астронавту придется стать секретным агентом и вступить в схватку с самыми опасными врагами США. Сериал «Человек на шесть миллионов долларов» снят по мотивам произведения Мартина Кейдина «Киборг».

21

Американский актёр, известный благодаря ролям в сериалах «Большая долина», «Оуэн Маршалл, советник адвокатов», «Человек на шесть миллионов долларов», за которую он номинировался на премию «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль в телевизионном сериале — драма в 1977 году, и «Каскадёры».

22

Не может быть!

23

Хорошо (исп.)

24

Эльвира: Повелительница тьмы.

25

«Джиперс Криперс» — фильм ужасов 2001 года режиссёра Виктора Сальвы

26

Нинлиль (шум. dNIN.LÍL «Владычица воздуха») — в шумеро-аккадской мифологии богиня судьбы, супруга бога ветра Энлиля. В гимне, обращённом к Нинлиль, её называют «богиней, которая обеспечивает божественные силы радости и процветания». Ей соответствует аккадская богиня Белит. В шумерской религии Нинлиль — «госпожа открытого поля» или «Госпожа Воздуха», другие имена — Суд, в ассирийском Муллиту

27

Ксочипилли или Шочипилли (xochitl «цветок» и pilli «принц» — «принц цветов») являлся ацтекским богом весны и лета, солнечного тепла, восходящего солнца, растительности, красоты, бабочек, музыки, танцев, песни, искусства, праздников, веселья, игры в мяч, сластолюбия и… наркотиков

28

Шилонен (аст. Xilonen — «мать молодого маиса») — в мифологии ацтеки богиня кукурузы (двойник бога маиса Синтеотль), изобилия, домашнего очага, покровительница бедняков. Жена Тескатлипоки. Изображалась в виде женщины в жёлто-красном платье.

29

Ингума (или Маума, как её называют в Байгорри) — бог снов в мифологии и религии Басков. Его считали злобной силой, которая проникала в дома по ночам и мучила жителей ночными кошмарами. А ещё убивает людей во сне

30

Ах, женщина. Какие булки

31

Твой женственный цветок настолько изысканный.

32

Включить печку сильнее, сеньорита? Нет, спасибо

33

Спасибо. И жди здесь, пожалуйста

34

Что? Что ты сказал?

35

Привет. Меня зовут Иш Таб, но друзья называют меня Иши.

36

Кто там?

37

Именно

38

Срань господня

39

чёртов демон

40

Прости

Content

Памфилофф Мими Джин Вампиры не обязаны... просить?

Мими Джина Памфилова Вампиры не обязаны… просить? (Случайно твой — 4)

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

Примечания