Джена Шоуолтер

Темнейший князь

Информация о переводе:

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик и редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

Пролог

Часть 1

Реальность Ратрат

Много тысячелетий назад

От жесткого удара у мальчика сломалась челюсть. Он рухнул на каменистую, покрытую сажей землю, сплевывая кровь и зубы. Воздух из легких выходил со жгучей болью, пока звезды плясали перед глазами, а желудок наполнялся кислотой. Он исцелялся быстрее большинства, его кости быстро срастались, но боль продолжала усиливаться.

Коготь, мужчина, ответственный за его нынешние страдания, пнул его по ребрам.

— Кода мы дает тебе еду, ты ее ешь. — Последовало еще два удара. У этого зверя-переростка имелись рога, клыки и мышцы поверх мышц. Как и все остальные в этой реальности он носил набедренную повязку для «легкого доступа», щитки на голенях и ботинки из камня. — Понял?

Между хриплыми вздохами мальчик усмехнулся.

— О, я понял.

Даже с текущей из рта и ушей кровью он продолжал изучать окружение. Холмистая пустошь, полностью лишенная растительности, переполненная бессмертными каннибалами, насильниками и убийцами, которых изгнали из их миров. Наступила ночь, лагерь освещали костры… где заключенные жарились на вертеле, их тающая плоть капала на шипящее пламя.

Налетел резкий ветер, тревожа раны Грязи и возвращая его размышления к Когтю.

— Под едой ты подразумеваешь бедро другого пленника. Ты можешь взять свою еду и…

Его оборвал удар.

— Месяцы назад ты упал с неба и мы приняли тебя с распростертыми объятиями. У тебя не было имени, поэтому мы дали тебе его. У тебя не было дома, поэтому мы приютили тебя. Твой разум был чист, и мы подарили тебе воспоминания. И так ты платишь за нашу доброту?

Доброту? Он горько рассмеялся, только чтобы захлебнуться кровью, поскольку… как он решил… сломанный кусок ребра пробил легкое.

— Ты назвал меня Грязью. А ваше драгоценное убежище? Крохотная глиняная хижина, битком набитая пленниками, закованными в цепи.

Что же касается его воспоминаний, он содрогнулся. Ужасные поступки, которые эти ужасные мужчины совершили с ним и другими…. Часть его готова была на все, чтобы очистить свой разум. Другая часть предпочла ужасы полной пустоте. Насколько это печально? Он просто… Он хотел знать правду.

«Кто я? Как сюда попал? Почему я здесь? Есть ли у меня семья, отчаянно пытающаяся меня спасти?»

Острый приступ тоски чуть не разорвал Грязь надвое. «Здесь так много людей, Но я чувствую себя таким одиноким, всегда одиноким».

— Ты смеешь жаловаться? — Ноготь пнул Грязь по затылку.

Слезы защипали ему глаза, и его охватила паника. Показав слабость, ты дашь оружие своему врагу. Как можно быстрее он сморгнул слезы. Если кто-нибудь заметил блестящую каплю…

— Слезы? — Коготь радостно рассмеялся. Растущая толпа зрителей тоже загоготали, и Грязь пристыжено опустил голову. Надеясь отвлечь Когтя, Грязь сказал:

— Ты ошибся. Я не был полностью лишен воспоминаний.

Всякий раз закрыв глаза, он видел на повторе один момент. Отголосок прошлой жизни.

— Скажи мне, что помнишь свою мать, и я пойду за ней ради тебя.

Еще один жесткий удар, в этот раз в висок.

Приступ головокружения и страданий, и смех возобновился.

Зрение затуманилось, Грязь протянул руку, молясь, чтобы кто-то, кто угодно, помог ему. Кто-то наступил ему на запястье, сломав кость. Острая боль пронзила руку. Слишком сильная для одного человека. Тем не менее, избиение все еще ни шло ни в какое сравнение с чувством одиночества.

Посыпался град ударов. Его мозг ударялся о череп, тело блаженно онемело. Глаза опухли. Избиение отошло на второй план, когда нахлынули воспоминания.

Я стою с мальчиком, которого не знаю. Не уверен, почему мы вместе и как оказались на облаках. Только знаю, что его присутствие утешает меня.

Красивая женщина с вьющимися черными волосами и безупречной черной кожей выходим из туманной дымки. Она была одета в струящееся платье цвета слоновой кости, ее бело-золотые крылья плавно двигались вверх и вниз. Вверх и вниз. Я испытываю перед ней благоговейный трепет. Она ангел или Посланник? Может быть, гарпия или птица-оборотень? Варианты безграничны, поскольку каждый миф и легенда основаны на правде.

Я чувствую связь с ней. Она… моя мать?

Мое сердце подпрыгивает от этой мысли, но я не уверен испытываю радость или страх. Она приземляется, и в ее ярко-голубых глазах блестят слезы. Тогда она определенно не гарпия. И не оборотень. Каким-то образом я чувствую, что эти виды придерживаются моего правила: слезы равняются слабости, а слабость необходимо устранять.

Шмыгнув носом, она присаживается перед нами на корточки. У другого мальчика бронзовая кожа, черные волосы и такие же ярко-голубые глаза. И у него тоже есть бело-золотые крылья. Связаны ли эти два явления? Мы все родственники? Как я выгляжу?

— Я так сильно люблю вас обоих, — говорит она. — Этого не должно было случиться. Предполагалось, что вы спасете нас, не… — Всхлип. — Если бы был другой путь… вы просто… Вам не следовало рождаться. Он все узнал, и теперь хочет вашей смерти.

Моу желудок переворачивается. Как она могла любить нас, но также желать, чтобы мы никогда не рождались? Кто «он», и почему этот он хочет нашей смерти?

Задрожав, она кладет одну влажную руку на меня, а вторую — на крылатого мальчика.

— Я сделаю все возможное, чтобы вас обезопасить, но…

Позади нее появляется мужчина, окутанный тенями. Он был высоким… гигантским… и очень мускулистым. Женщина мучительно всхлипывает. когда кончик его копья из оникса пронзает ее спину и выходит из груди. Цвет отливает ее щек, когда кровь начинает хлестать из раны, пропитывая мантию. Из уголков ее рта текут алые струйки.

Я знаю, что должен быть напуган, взбешен, но не чувствую ничего. Я смотрю поверх женщины снова, с любопытством разглядывая мужчину, который ее убил. Тени искажают его облик, скрывая личность.

Другой мальчик хватает мою руку и тянет назад к стене порталов… дверей в другие миры, реальности и измерения. Страх искажает его черты. Он открывает рот, чтобы заговорить и

Воспоминание закончилось как и всегда: резко и на самом ключевом месте.

Комок встал в горле Грязи, заглушая крик отрицания. Почему он больше ничего не мог вспомнить о том мальчики, женщине и ее убийце?

«Должен выяснить!»

Его грудь сжалась.

«Почему я никогда не должен был родиться?»

При следующем ударе Когтя реальность затмила фантазию, и благословенное оцепенение ушло. Очередной удар. Его легкие опустили, вновь выпуская воздух. Еще удар. Нервные окончания протестующе завыли. Опять удар. Его вырвало кровью и желчью, и толпа одобрительно загудела.

«Не кричи. Игнорируй боль».

Коготь пнул по задней части бедер, проревев:

— Мясо лучше размягченное, да?

Грязь попытался сделать вдох, когда раздались смешки и крики согласия.

«Дыши. Нужно просто дышать. Нет, нет. Нужно встать. Нужно убить!»

Желание захлестнуло его. Он почувствовал себя так, словно рожден для убийства таких мужчин. Как будто жил без всякой цели.

«Я отрублю Когтю руки и ноги, чтобы он мог сопротивляться или сбежать. Затем вырву его зубы один за другим, оторву член и засуну крошечный придаток ему в глотку. В конечном счете…

Я убью остальных. Медленно».

Его губы медленно растянулись в улыбке. Ненависть опалила вены. Горечь сковала его мысли льдом. Месть жила и дышала в Грязи.

Коготь нахмурился.

— Ты находишь это смешным?

— Да. — Слова прозвучали невнятно, но ему было все равно. — Мертвец пинается.

Зарычав, Коготь пнул его между ног.

Когда толпа взбесилась, Грязь вырвало еще большим количеством крови. Черные точки заплясали у него перед глазами, но он заставил себя рассмеяться.

— Это лучшее… что ты можешь?

Глаза Когтя расширились, неожиданная насмешка уязвила его гордость. Он наклонился, прижал плечи Грязи коленями и замахнулся, чтобы наносить удары один за другим.

Обжигающая боль. На один, два удара сердце Грязи замерло. Он не хотел… не мог…

— Моли о пощаде, Грязь, и все прекратится.

«Никогда! Я лучше умру, чем сломаюсь. А я отказываюсь умирать».

Он…

Должно быть, он потерял сознание. Следующее, что он увидел, Коготь был на ногах, его окровавленные руки подняты, пока он обходил Грязь. Толпа выкрикивала похвалу.

Стремление Грязь убивать… исчезло. Навалилась безнадежность, коварная сила, более разрушительна, чем любая физическая боль. Он пытался отползти, затеряться в толпе, но кто-то ударил его дубиной по икрам, останавливая. Он запрокинул голову и закричал; это никогда не прекратится.

Толпа глумилась и сжимала кольцо вокруг него.

Кто-то еще прижал к его черепу электрошокер для скота, и разряды электричества пронзили все его тело. Его кожа натянулась, мускулы напряглись, кровь мгновенно вскипела. Грязь мог только тяжело дышать, потеть и моргать, отчаянно желая выжить, выжить любой ценой.

«Ты не сможешь убивать врагов, если будешь мертв. Держись, просто держись».

Избиение должно закончится довольно скоро… Грязь слишком ценен, чтобы его убивать. Несмотря на свою молодость, он мог отрастить новые органы и конечности заново. Значит, он являлся нескончаемым шведским столом.

Коготь оттеснил толпу, затем надел цепи на запястья Грязи.

— Сегодня вечером, ты станешь нашим десертом во всех смыслах этого слова.

Раздались новые радостные возгласы, и он прикусил язык, чтобы заглушить второй крик. Возможно… возможно ему следовало попросить пощады. Быть из пищей, а потом игрушкой…

Слезы навернулись на глаза, сквозь губы вырвался всхлип.

«Они сделали это? Они сломали меня?»

Внезапно Коготь выпрямился и нахмурился.

— Тихо! Приближается что-то странное.

Остальные повиновались, воцарилась тишина. Агрессия повисла в воздухе.

Уши Грязи дернулись, уловив различные звуки. Свист. Вой. Хриплый смех. Приложив все силы, он сел, хотя дважды его чуть не вырвало. Вихрь угольно-черного дыма приблизился к лагерю.

Все инстинкты в нем кричали: «Опасность! Беги. Беги сейчас же!»

Страх заставил Грязь опуститься на четвереньки. Но его ослабленно тело тряслось, сломанные кости и мускулы дрожали, и он остался неподвижным.

Воины приготовили свое оружие: мечи, арбалеты и мачете. Слишком медленно, слишком поздно. Торнадо набирало скорость, вскоре поглотив одного… двух… трех тварей.

Когда торнадо двинулось дальше, за ним остались обезглавленные тела.

Другие твари выругались и побежали, но их тоже вскоре поглотило и выбросило без головы.

Воодушевление расправило крылья, поглотив страх, по мере того как твари продолжали падать. Если так продолжится и дальше, их перебьют за считанные минуты. И Грязь тоже. На его лице опять расцвела ухмылка. После смерти тварей, он умрет счастливым, его страдания закончатся.

Раздалось больше криков, каждый из которых пронзительнее предыдущего. Все больше и больше дикарей падало без признаков жизни. «Бум. Бум. Бум. Словно музыка для моих ушей». Отрубленная голова прокатилась мимо ног Грязи, за ней еще одна и еще одна. Он вдохнул так глубоко, как позволяли изуродованные легкие. В его венах зашипело удовлетворение.

Наконец, Грязь остался последним живым мужчиной. И все же дым не коснулся его. Он кружил вокруг. Примеряется? Грязь сел на корточки и вздернул подбородок. Он хотел этого. Ради чего ему жить?

Дым рассеялся, и появился высокий мускулистый мужчина. Он держал косу и выглядел как Смерть, с загорелой кожей, черными волосами и еще более черными глазами. Словно бесконечная пропасть. На нем были надеты кожаные брюки, но грудь осталась обнажена, демонстрируя множество пирсинга и татуировок. Кровь забрызгала его лицо и торс, и капала с оружия.

Рядом с ним стоял подросток с такой же забрызганной кровью бронзовой кожей, копной светлых кудрей и голубыми глазами. Его сын?

Смерть поднял косу, готовясь нанести последний удар. Да. Да! Но их взгляды встретились и задержались, и Смерть остановился, на его лице смешалось множество эмоций: решимость, ярость, смятение, сожаление и даже вина.

— У тебя его глаза, — прямо заявил Смерть хриплым и грубым голосом.

— Его? — Слабый проблеск надежды вспыхнул в груди Грязи. Неужели он узнает о своей семье за несколько секунд до смерти? — Вы знаете моего отца?

— Да… и нет.

— Что это значит? — рявкнул он, потеряв терпение.

— Именно то, что я сказал. Никто по-настоящему не знает твоего отца. — Смерть поднял косу, только чтобы опустить ее, не нанося удара.

Что? Нет, нет, нет.

— Давайте же. Сделайте это!

Столь же резким тоном, как удары Когтя, Смерть сказал:

— Ты смеешь приказывать мне?

— Да! Так убейте уже меня.

Бездонные глаза сузились.

— Ты знаешь, кто я, малыш?

— Вы Смерть. — К чему отрицать? — Такое зло, как те, кого только что убили.

— Я совсем не такой. Я хуже. — Он наклонился вперед, как будто хотел поделиться секретом. — Однако, Смерть одно из моих званий.

Званий?

— Можешь звать меня Гадес, — продолжил мужчина. — Я Князь Преисподней, и я искал тебя по всем мирам.

Грязь потер свою ушибленную грудь, и его цепи зазвенели.

— Меня? Зачем?

Они встречались раньше? Что он знает о Гадесе?

К его удивлению детали всплыли в дальнем уголке сознания. Один из двенадцати Князей Преисподней. Известен своей хладнокровностью и безжалостностью. Он убивал без колебания и пощады, и безжалостно расправлялся со всеми, кто нарушал его единственное правило — подчиняться ему во всем и всегда. У него отсутствовали моральные ориентиры, и не было понятий правильно и неправильно.

— Мои причины останутся при мне, и они всегда могут поменяться, — ответил Гадес. — Это мой приемный сын, принц Люцифер. — Он похлопал подростка по голове, и его многочисленные кольца заблестели в свете костра. — Ты знаешь, кто ты?

Мальчику не понравилось это похлопывание. Уголки его глаз дернулись и слегка прищурились. Но, в мгновение ока, выражение его лица снова стало нейтральным.

— Я… нет, — признался Грязь, переводя взгляд с отца на сына и обратно. В нем вспыхнула ревность. О, иметь семью. Кого-то, кто будет безоговорочно тебя любить, обожать и защищать.

— Тебя зовут Уильям. Это означает целеустремленный защитник, — сказал Гадес с ноткой удовольствия в голосе. — Я решил усыновить тебя, как ранее Люцифера. Ты станешь моим защитников. Моей рукой возмездия.

Уильям… Настоящее имя и цель. И то, и другое нашло отклик в его сердце, образовало искры… Что это было? Его первый счастливый момент?

Князь добавил:

— Ты обучишься тонкостям магии и умению побеждать, независимо от того, каковы шансы на выигрыш. Я позабочусь о том, что ты сам стал своим спасителем.

Да, да. Он этого хотел. Но…

— Почему вы хотите сделать меня своим сыном? Сыновья высоко ценятся.

По словам Когтя, в Грязи… Уильяме… нет ничего примечательного, за исключением регенерации.

Гадес присел на корточки в нескольких дюймах от него, источая сладкий аромат роз.

— Ты знаешь, кто ты, Уильям?

Он вновь покачала головой, его слишком длинные, слипшиеся от грязи волосы хлестнули его по щекам.

— Я только знаю, что не человек.

Иногда, когда им овладевала ярость, из его спины поднимался дым с запахом амброзии, а под поверхностью кожи сверкали молнии.

Дым… Его сердце бешено забилось. Мог ли Гадес быть его настоящим отцом?

— Ты прав, — сказал Гадес. — Ты не человек. Ты намного лучше, намного сильнее. И однажды все миры содрогнутся пред тобой.

Пролог

Часть вторая

Реальность Мараделла

Шестьдесят лет спустя

Лучи золотого света лились из пылающего костра, прогоняя ночные тени. Струйки дыма с ароматом сандалового дерева поднимались все выше и выше, формируя сказочную дымку, когда ведьмы в прозрачных тканях танцевали вокруг пламени, соблазняя и заманивая зрителей. Ведьмаки били в барабаны, создавая чувственный ритм.

Вся деревня считала сыновей Гадеса богами Преисподней. И они не ошиблись. Хотя Уильяму больше бы подошло «убийца бога» и «соблазнитель богини». За эти годы он стал наемным убийцей и шпионом Гадеса.

Основными мишенями Уильяма были Гневные существа, банда представителей различных видов, работающих вместе, чтобы избавить миры от демонов, драконов-оборотней, вампиров и ведьм. По их предположению, это злые расы.

— Какую ты хочешь? Ее, ее или ее? — Люцифер толкнул Уильяма плечом. Они сидели вместе с мужьями танцовщиц, образовав круг вокруг костра. — Или хочешь уложить их в постель одну за другой, как на конвейере?

Таким же образом им нравилось убивать своих врагов.

Уильям поджал губы. Всегда во время их визитов, они выбирали любых женщин. Любую, кто им понравится. Замужних или одиноких, это не имело значения.

— Ты берешь первую половину, и я вторую, — добавил Люцифер.

— Ц-ц-ц. Разве не стоит воздержаться?

Завтра Люцифер сыграет свадьбу с их принцессой, Эвелиной Мараделлой. Единственный ребенок императрицы драконов-оборотней и повелителя ведьмаков, которые правили этой реальностью.

С рождения Эвелину держали под замком. Даже Люцифер ее не видел. Только ее родители удостоились такой честью. И Гадес, конечно, который устроил этот союз, утверждал, что девушка невообразимо красива, добра, несмотря на вспыльчивый характер, и несравненно сильна.

Люцифер пытался выглядеть серьезно, но смех взял верх. Уильям тоже захихикал. Этот брак ничего бы не изменил. Почему должен? Большинство людей относились к своим клятвам, как к рекомендациям.

Большинство? Все. Он никогда не встречал никого, кто готов был блюсти верность своим супругам.

«Если замужняя женщина не желает чтить свой союз, почему я должен?»

— Принцесса не повлияет на мою жизнь, — сказал Люцифер. — Ничего не повлияет. Ничего не должно.

— Согласен. Зачем портить идеальное?

А жизнь бессмертного принца двадцати с небольшим лет была идельной.

Уильям имел отца, которого любил больше жизни, и брата, которого ценил. Каждое утро он тренировался с обоими, а также со специалистами по выживанию, оттачивая свои боевые навыки и обучаясь преодолевать наихудшие ситуации. Ночью он потакал всем своим плотским желаниям и наслаждениям, которые в его распоряжении.

Его родная семья не хотела его видеть. Они думали, что мир будет лучше без него. И что? Он проигнорировал боль в груди. Его новая семья наслаждалась его обществом, а любовники не могли им насытиться. Они окружили его любовью. Истинные дары жизни.

«Кого я обманываю? Я истинный дар жизни». Что? Это не хвастовство, если правда. У него есть богатство, красота и множество воспоминаний, который никто не посмеет отнять. Уильям владел магией наиболее могущественной, чем любой ведьмак здесь, и обладал сверхъестественными силами, которым завидовали другие.

Он мог перемещаться или открывать порталы в любую точку любого мира, контролировать демонов и вызывать страх и ненависть у врагов и союзников. Когда он приходил в ярость, у него появились крылья из дыма. Скоро он будет править своим собственным княжеством… царством на территории Гадеса… как и Люцифер. Что еще ему нужно? Что может быть лучше?

«Тогда почему я все еще несчастлив?» Почему он не мог отпустить прошлое, которое не мог вспомнить, или забыть прошлое, которое презирал?

Только дважды он спрашивал Гадеса о мальчике из его первого воспоминания. Оба раза получал один и тот же ответ.

«Поверь мне. Тебе лучше не знать».

Хотя он жаждал ответов также сильно, как утопающий жаждал воздуха, но не мог заставить себя настаивать на большем. Не после всего, что Гадес сделал для него.

Люцифер передал ему графин виски с амброзией со словами:

— Блондинка не может оторвать от тебя взгляд, брат.

— Не нужно спрашивать, какая блондинка. — Уильям сделал глоток. — Думаю, та, которая покачивает бедрами, пока приближается.

Она подняла руки над головой и выгнула спину, чтобы лучше показать свою грудь. Ее соски сморщились.

Ммм. Соски были его любимым объектом внимания.

— Ты собираешься принять ее предложение? — спросил Люцифер.

— Я… — Он с трудом поднял взгляд к ее лицу. — Нет.

Лилит из Ллеха, Сводная сестра Эвелины и жена командующего армией. Ведьма и оракул. Она была невысокой и пышной, с кожей белой, как снег, глазами зелеными как изумруды, губами красными, как рубины.

Уильяма не заботили размер или цвет. Красота заключена в разные упаковки, и он ценил все ее проявления. Его единственные предпочтения? Мягкая, теплая и временная. Если у женщины окажется сердце святой, но она будет трахаться как демон, так даже лучше. Кроткие и послушные получали бонусы.

Эта ведьма отвечала двум критериям из трех — мягкая и теплая — но ей не хватало самого важного. Временности. Они переспали несколько недель назад. После этого она прилипла.

Он содрогнулся. Даже если бы она была единственной женщиной, которой суждено стать его парой, он отверг бы ее сегодня вечером. Прилипалы вроде Лилит ожидали моногамности без взаимности и часто устраивали приступы ревности. Нет, спасибо. Он предпочитал разнообразие, остроту в жизни.

Только завоевав новую женщину, он испытывал настоящее удовлетворение. На мгновение. Легкий привкус. Конечно, этот момент всегда проходил, заставляя его страстно — отчаянно — искать нового. И все же он ни что бы не променял этим мгновения, они доказывали, что он — мальчик, которого никто не хотел… желанен, даже восхитителен.

— Я возьму ее себе. — Люцифер изучал ведьму поверх бокала с виски. — Заставлю ее думать, будто она спит с тобой.

— Нет! — зарычал Уильям, привлекая к себе внимание нескольких людей. Его дыхание участилось, а на затылке выступили капельки пота. Люцифера называли Королем Обмана не просто так: он мог превратить в кого угодно и когда угодно, что и делал. Часто. Это их самая большая причина для ссор. — Нет, — повторил он спокойнее. — Это изнасилование. — Существовало несколько границ, которые он отказывался переступать, но сексуальное насилие возглавляло список.

— Ты ошибаешься. Это противоположно изнасилованию. Я бы дал ей то, чего она желает. Но, — добавил Люцифер с вялой улыбкой, подняв вверх руки в знак капитуляции, — ты мой любимый брат. Я уважаю твои желания.

Его дна причина, по которой он заслужил свое прозвище? Он постоянно лгал.

«Мне сказали правду или скормили очередную порцию лжи?» Уильям прикусил язык до крови. Он хотел любить Люцифера. Черт, он хотел походить на Люцифера. Но…

Он в глубине души испытывал трудности с обоими вещами. Но, они были семьей, самым драгоценным подарком. И Уильям не отказался бы от мужчины.

Соблазнительно облизнув губы, Лилит поманила его пальцем.

— Иди ко мне, Уильям. Я буду всем, чем ты захочешь, сделаю все, что пожелаешь.

Как можно мягче он сказал ей:

— Мне жаль, но я хочу кое-кого… — «кого угодно» — другого.

— Я могу изменить твое мнение. — Она упала на колени и подползла ближе, в ее глазах мерцал странный, гипнотический свет. — Я это предвидела.

Едва ли. Более жестким и твердым голосом Уильям сказал ей:

— Ответ все тот же.

Ее лицо потемнело от гнева, Лилит положила руку ему на бедра, прокалывая его кожаные штаны острыми как кинжалы когтями.

— Прошу, Уильям. Я хочу тебя больше, чем любого другого когда-либо.

— Ах. Отчаяние, — пропел Люцифер, демонстрируя свою обычную ухмылку. — Сильнейший возбудитель.

Ведьма зашипела на мужчину.

Отлично. Прямолинейность не сработала, как и мягкость. Пора становиться жестоким.

— Проведи ночь со своим мужем. Он хочет тебя. Я нет.

Она вздрогнула.

— Я люблю тебя, и знаю, что мы можем быть счастливы вместе. Вечно.

Адово пламя, что нужно сделать, чтобы отвадить эту женщину?

— Любовь всего лишь миф, а моногамность ненадежна. Я никогда не пожелаю долгосрочных отношений.

Лилит вновь вздрогнула.

— Я подхожу тебе, Уильям. Просто дай мне шанс. Давай убежим вместе.

— Ты даже не знаешь меня, принцесса. — Мало кто знал. Он только видела мужчину, которым он притворялся. Принц-плейбой и безжалостный убийца. Никто не знал мужчину внутри, даже сам Уильям.

— Ты ошибаешься. Я много узнала о тебе. — Она оседлала его талию и провела пальце по груди. — Несколько недель назад ты выбрал меня. После этого я мечтала о тебе. О нас и нашем будущем. Я поняла, каким бы извращенцем ты ни был, тебе нужен кто-то вроде меня, чтобы испытать истинное удовольствие.

Великолепно. Первоклассный обман.

— Если черное сердце и искаженное чувство правильного и неправильного тебе подходят, то тебе лучше выбрать моего брата. — Он казал большим пальцем на Люцифера. — Он даже согласен принять мой облик, если тебе этого хочется.

— Честное предупреждение, моя сладкая. — Люцифер невнятно произносил свои слова и раскачивался взад и вперед, не проявляя других признаков опьянения. — Одна ночь со мной, и ты забудешь остальных мужчин.

Ведьма проигнорировала его, ее безумный взгляд вернулся к Уильяму.

— Я вижу твое сердце и безнадежное желание иметь семью.

Он застыл, не смея дышать. Вдруг она заглянула… или могла заглянуть… в его сердце… в прошлое, которого он не помнил?

— Что еще ты знаешь, ведьма? Говори!

Он победоносно ухмыльнулась, думая, что выиграла.

— Пойдем в мою хижину, и я расскажу.

— Расскажи мне здесь, и я клянусь, что потом отведу тебя в свою хижину.

Или нет. Определенно нет.

Лилит долго и молча смотрела ему в глаза. Наконец, заговорила.

— Я знаю, что ты ничего не помнишь о своем детстве. Знаю, что кто-то наложил заклинание, чтобы похоронить воспоминания. Знаю, что ты и Люцифер будете воевать, и только один из вас выживет. Знаю, что какое-то время будешь презирать отца и любить брата.

Он слушал, и каждое «знаю» было подобно удару током в живот. Презирать Гадеса? Никогда! Убить сына Гадеса? И снова нет. Но заклинание, скрывающее память… имело смысл.

— Ты противоречишь сама себе, ведьма. Как я могу воевать в Люцифером, выживать, а затем любить его, если Люцифер мертв?

Только если…

Она говорила о крылатом мальчике?

Уильям больше походил на него, чем на их возможную мать. У них была одинаковая бронзовая кожа, черные волосы и голубые глаза.

Что случилось с тем мальчиком? Где он сейчас?

Мышцы его груди напряглись и расслабились, затем сжали так сильно, что невозможно сделать вдох.

— Почему это я умру? — потребовал Люцифер от ведьмы. Внезапно протрезвев, он отставил виски и схватил кинжал. — Нет, это неважно. Ты лжешь о грядущей войне, надеясь посеять семена раздора между нами. К несчастью для тебя, я люблю убивать лжецов. После того как немного повеселюсь.

Поджав губы, Уильям похлопал брата по руке, означающим «убери кинжал».

— Она недостойна нашего времени. Позволь ей найти кокой-то другой объект любви. Это и есть настоящее наказание.

Лилит перевела взгляд с одного мужчины на другого и прищурилась.

— Ты считаешь любовь наказанием? Отлично. Я научу тебя ее ценить.

Она вытащила ногти из его бедер и раскинула широко руки, вокруг них поднялся дикий ветер.

Светлые локоны танцевали вокруг ее лица, пока она нараспев произносила:

— Я проклинаю тебя, Уильям Темный. Я проклинаю тебя на жизнь в страданиях и на войну с тем, кто тебе дорог. На жизнь, лишенную истинного общения. Но. Если когда-нибудь ты влюбишься… если когда-нибудь объект твоей любви ответит тебе взаимностью… я проклинаю ее потерять рассудок вместе со своим сердцем. Она будет нападать на тебя снова и снова и не остановится, пока ты не умрешь.

Уильям фыркнул.

— Ты имеешь в виду, что я никогда не успокоюсь и не буду спать с одной и той же женщиной снова и снова, воспитывая выводок визжащих спиногрызов? О, нет. Только не это.

Он закатил глаза.

Лилит продолжила более резким тоном.

— Позволь мне проявить себя. Я проклинаю тебя, Уильям Темный, потерять обе руки до восхода солнца.

И вновь он закатил глаза.

— Через несколько дней вырастут новые.

— Да, но эти темные дети все твои мысли будут только обо мне, и ты не сможешь прикоснуться в любовнице.

Низкое рычание зародилось в его груди, и она рассмеялась.

— Но я не монстр, — сказала Лилит. — Я дам тебе и благословение. Шанс спасти себя от своей любимой. — Она махнула рукой, и в ее руке появилась книга. Толстый фолиант в кожаном переплете с огромным сапфиром на обложке. — На этих страницах ты найдешь магический код. Найди того, кто взломает код, и ты снимешь проклятье.

Беспокойство кольнуло его затылок. Решив закончить с ней и ее угрозами, он встал. Книга упала на землю. Он повернулся на пятках, намереваясь вернуться в Преисподнюю.

— Оставь сой единственный шанс на спасение здесь, если хочешь, — самодовольно крикнула она. — Позволь своим врагам использовать это против тебя.

Уильям остановился, чтобы бросить взгляд через плечо. Затем сухим тоном заявил:

— И я сомневался в твоей любви? Какой же я дурак.

И все же. Она высказала умную мысль. Он протянул руку, и книга влетела ему в ладонь.

Он послал ей воздушный поцелуй и зашагал прочь.

Люцифер погнался за ним и обнял Уильяма за плечи.

— Я никогда не стану сражаться с тобой, брат.

— Я знаю.

У них могут быть разногласия, но они никогда не покажут неуважения к Гадесу таким образом.

— Позволь мне доказать это. Я буду охранять эту книгу за тебя. Мои армии вдвое больше твоих, моя магия сильнее. Я позабочусь о том, чтобы код не использовали против тебя.

И снова его затылок кольнуло от беспокойства.

— Я ценю твое предложение, но думаю, что оставлю ее себе. Мне не помешало бы посмеяться.

Магия могла творить множество удивительных, невозможных вещей, но создание настоящей любви не входило в их число. И он ни в коем случае не потеряет руки к восходу. Если у кого-то хватит сноровки подкрасться к нему и вырубить его, то удачи.

Люцифер переместился на свою территорию Ада, а Уильям к себе. Он отсиживался в спальне и расставлял ловушки для любого, у кого хватит глупости войти.

По мере того как один час перетекал в другой, он старался не заснуть. Наконец задремал…

Он проснулся от неописуемой боли и в крови, так много крови. Ею пропитались простыни, его тело… а кровь все продолжала литься.

Его руки пропали, а ловушки остались нетронуты.

Страх присоединился в агонии. Вторая часть проклятья Лилит сбылась. Почему бы и первой не сбыться?

Черт. Черт! Что он собирается делать?

Глава 1

«Забудьте о Покрове Невидимости. Я предпочитаю носить Адски Обжигающий Покров».

— Уильям Вечно Похотливый

Третий уровень небес

«Падение», ночной клуб для бессмертных

Наши дни

Уильям пробирался сквозь толпу в ночном клубе, убирая о своего пути вампиров, оборотней и фей. Сталкивал их друг с другом, протесты нарастали, а затем затихали, когда гости видели выражение на его лице… убийственная ярость.

— Выступите против меня, — проскрежетал он. — Осмельтесь.

Толпа поредела за считанные секунды, девяносто процентов бессмертных бросились прочь, их топот сотряс здание.

На протяжении веков враги и друзья сравнивали Уильяма с гранатой без чеки. Он мог взорваться в любой момент и сжечь весь мир.

Две женщины остались у бара, разглядывая его с интересом.

— Я слышала, он вернулся в ад, чтобы воевать с Люцифером, — прошептала одна другой, его чувствительные уши уловили каждое слово.

— Бедный Люцифер, — сказала вторая скорее с радостью, чем с жалостью. — Я слышала, Вечно Похотливый еще более могущественен в аду.

Ну. Красавицы не ошиблись. Уильям действительно вел войну с Люцифером, как и предсказала Лилит, и он стал самым могущественным в аду, его способности внушали ужас.

Первая женщина улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй, прежде чем сказать подруге:

— Интересно, что он здесь делает.

— Спроси его, — предложила другая. — Вперед, Хелен. Сделай это!

— Ни в коем случае, Венди. Ты же слышала его голос. Он подобен сирене, способной соблазнить лишь одним словом. К сожалению для него, я решила сохранить себя для Повелителя Страйдера. Он устанет от Кайи когда-нибудь. Вероятнее всего. Возможно.

Уильям тяжело вздохнул. Он пришел сюда с единственной целью: освободиться от проклятья Лилит. Наконец!

Вчера могущественный провидец сообщил поразительную новость. Скоро он найдет ответ на все свои проблемы: единственного человека, обладающего навыками для расшифровки магической книги и способного разрушить проклятье Лилит. Он или она зарегистрировался для участия в конференции для дешифровщиков. Место сбора: Манхэттен.

Взломщик кодов человек или бессмертный? Молодой или старый? Хрупкий или сильный?

«Не имеет значения. Я найду его или умру, пытаясь».

Вампирша встала у него на пути. Красивая брюнетка в укороченном топе и мини-юбке, униформе клуба. Она сладко улыбнулась. Слишком сладко.

— Ты прогнал наших гостей, следовательно, лишил нас чаевых. — Полная чувственной грации и застенчивого очарования, она провела пальцем по его груди. — Ты очень близок к тому, чтобы вышибалы вышвырнули тебя вон.

Они могут попытаться. Любой, кто достаточно глуп, чтобы поднять на него руку, всегда умирал мучительной смертью. Это необходимость. Если ты позволишь кому-то одному тебе навредить, другие решат, что они тоже могут.

Он обвел взглядом весь клуб, легко найдя вышибал: берсерки и Фениксы. Уильям вновь тяжело вздохнул. Как бы ему ни нравилось заставлять их умолять о пощаде, которую он не даст, у него крайне мало времени.

— Я заплачу вдвое больше, чем ты зарабатываешь в неделю, — сказал он ей, его богатство огромно. — Просто избавься от остальных.

— И я избавлюсь от запоздавших, — пропела на, подняв кулак к потолку. — Все на выход. Немедленно! Идите, идите, идите, пока я не начала отрезать лишние конечности. — Она игриво улыбнулась. — Или мне сказать Бьорну, что вы заставили меня плакать.

В безумном порыве поскорее уйти гости опрокинули стулья. О, отступление. Хорошее решение. Бьорн Единственный Настоящий Ужас был одним из трех владельцев «Падения», наполовину Посланник… или крылатый убийца демонов, обладающий большей огневой силой, чем ангелы… и наполовину Ужас. Один из наиболее жестоких видов, когда-либо ходивших по Земле. Он обладал таким же мрачным и легендарным характером как у Уильяма, но вспыхивал, когда «слабый пол» плакал.

«Привет. Это звонят из пятидесятых, и они хотели бы вернуть женоненавистничество».

Женщины слабый пол? Уильям фыркнул. Три женщины повлияли на его прошлое и настоящая, а одна повлияет на будущее так, как ни один мужчина ни в состоянии.

Одна сказала, что ему не следовало рождаться, и с тех пор он носил это клеймо. Другая прокляла, повлияв на все отношения, какие у него были. Третья дала надежду в трудной ситуации, чего не смог сделать даже Гадес, его идеал. Последняя попытается убить, если он когда-нибудь влюбиться в нее.

Уильям глубоко вздохнул, тряхнул головой, отгоняя ненавистные мысли, и пошел дальше. Различные запахи витали в воздухе: свечного воска, гормонов, парфюма и пота. В тот момент, когда он заметил последнего посетителя… и причину своего визита… кипящая ярость утихла до закипающего раздражения.

Киликаель, она же Красная Королева, поражала своей невероятной силой и чертовски раздражала. Старые, как само время, и уходящее далеко в будущее воспоминания имели тенденцию путаться в ее голове.

Временами она с трудом различала прошлое, настоящее и будущее. Чаще всего ей не хватало сосредоточенности, чтобы выполнить такую простую задачу как одеться. Как например сегодня. Ее одежда была вывернута наизнанку и одета задом наперед, носок прилип к джинсам. А на шее красовалось ожерелье из конфет.

— Уильям! Уилли! Уилл! — позвала она и помахала. Воплощение красоты в бледно-розовыми волосами, золотой кожей и зелеными глазами занимала столик в глубине зала.

— Знаю, мы виделись вчера, но я уже ужасно соскучилась. Или я видела тебя десять… двадцать лет назад? Или я думаю о том, что произойдет через пятнадцать лет?

Замечательно. Сумасшествие не заставило себя ждать. Уильям ускорил шал. Когда-то этот безумный Шляпник была невестой Гадеса и почти мачехой Уильяма. Хотя пара рассталась, он никогда не переставал о ней заботиться. Недавно она вышла замуж за одержимого демоном мужчину по имени Торин, одного из близких друзей Уильяма.

Подойдя к ней, он ногой отодвинул стул и плюхнулся на него.

— Привет, Кили.

Она мило улыбнулась в знак приветствия, вызвав в нем волну нежности.

— Так мило, что ты присоединился ко мне на этой встрече, которую мы никогда не планировали.

Осторожно. Это самый важный разговор в его жизни. Ему нужно, чтобы она пришла в себя, неправильный вопрос может подтолкнуть ее в краю пропасти.

— Ты знаешь имя моего дешифровщика?

— А зачем тебе? Потому что все обещанное Лилит сбылось? Непрекращающаяся война с Люцифером — сбылось. Жалкое прошлое и настоящее, лишенное подлинного романтического общения — сбылось. Мрачное будущее — вот оно.

— Да, — процедил он сквозь зубы. С проклятьем, нависшим над его головой, он отказывался проводить с женщиной больше одной-двух ночей, что ему хотелось бы изменить.

Не потому что хотел остепениться. Нет. После всех его страданий он заслужил долгую и счастливую жизнь со столькими женщинами, сколько пожелает.

Изменились ли его взгляды на моногамию? Да. Для других. Его друзья обзавелись женами и стали идеальными примерами любви и верности. Но Уильям по-прежнему предпочитал разнообразие. Один партнер никогда не сможет полностью удовлетворить его потребности.

Для него женщины были как специи. В какие-то дни ему хотелось сладкого, в какие-то острого. Или соленого. Нет причин придерживаться одного вкуса.

— Ну, — напомнил он. — Ты знаешь имя или нет?

— Да, — заявила она. — Еще бы. Зачем еще мне приглашать тебя на эту вечеринку по объявлению имени и пола?

Он ущипнул себя за переносицу.

— Сюрприз, — сказала она, широко разводя руки. — Дешифровщик девушка… и твоя спутница жизни.

Что? Шок и ужас захлестнули его, одновременно рождая тысячи проблем, для которых было только одно решение.

— Знаю, недавно ты думал, что нашел свою пару, — продолжила она, — но ты ошибся.

Его грудь сжалась, сдавливая легкие. Он встретил (однажды) человеческую женщины Джиллиан Шоу с еще более трагичным прошлым, чем у него. Не желая активировать проклятье, он безжалостно подавлял любые нежные чувства к ней, постоянно играя в игру «что если» с собой.

Что, если он будет ей предан, а Джиллиан попытается его убить?

Что, если он причинит ей непоправимый вред, защищаясь от ее атаки?

Что, если он нечаянно ее убьет? Сможет ли когда-нибудь себя простить?

В конце концов, она влюбилась в монтроподобного мужлана, который… Уильям фыркнул… нуждался в ней. Другими словами, в дурака! Необходимость в ком-то другом приводит только к разбитому сердцу.

— Я не предоставлю моему будущему убийце доступ к объекту моего спасения, — отрезал он. — Скорее убью ее сразу и сниму проклятье до того, как оно активируется.

Но… мог ли он действительно убить свою единственную пару, оборвав ее жизнь из-за того, что однажды она попытается на него напасть?

Кили уставилась на него с открытым ртом.

— Ты бы отказался от своего единственного шанса на вечное счастье?

— Да, — прошипел он, и мышцы его плеч напряглись. Мог ли он скучать по чему-то, чего никогда не имел?

Она провела языком по резцу.

— Что, если ты не сможешь без нее победить Люцифера?

Уильям замер.

— Не смогу?

Она проигнорировала его вопрос и сказала:

— Помнишь, я сказала, что ребенок Скарлет и Гидеона поможет тебе снять проклятье?

— Да, — ответил он осторожно. Скарлет и Гидеон входили в избранную группу друзей. Одержимые демонами мужчины и женщины и их пары, известные также как Повелители Преисподней. Туда же входили Торин и Кили.

— Как бы сильно я их не любил, сомневаюсь, что их ребенку хватит сил помочь принцу Преисподней.

— Ну, ты прав. Я оговорилась. Их ребенок тебе совсем не поможет. Их ребенок поможет твоим дочерям. Дочерям, которые не появятся без твоей спутницы.

Что! Дочери, в множественном числе? Девочки, которые вырастут в красивых женщин и влюбятся в засранцев, которых ему придется убить? Нет!

— Еще одна причина убить дешифровщика. Я не собираюсь больше иметь детей.

— О, у тебя будут дети. Достаточно, чтобы создать базу… опору… спортивную команду. — И, словно она и не сбросила только что бомбу, Кили наклонилась и сказала: — Ты ни за что не влюбишь в свою спутницу за две недели, верно? Так позволь ей жить и работать над кодом четырнадцать дней. Поклянись, или я оставлю список при себе.

— Отлично. — Даже не стоит думать. Если ты живешь вечно, две недели — ничто. Но что она подразумевала, говоря о списке имен? Ему нужно только одно. — Если она будет хорошо себя вести, я обещаю, что не причиню ей вреда четырнадцать дней.

Он никогда бы не дал клятвы без лазейки.

— Великолепно» Теперь, прежде чем я назову девятнадцать имен…

— Девятнадцать? — прорычал он.

— …ты скажешь, почему становишься более могущественным в аду. И не говори нет, в нашем мире, нужно что-то отдать, чтобы что-то получить.

Значит он тоже слышала девушек у бара. Он вздохнул.

— Я не знаю причины. — И не понимал, почему это важно. — Я только знаю, что здесь могу создать крылья из дыма. Внизу же этот дым источает сопор, болевой токсин. Здесь, я могу просто отрастить когти. Там из этих когтей вытекает поэна, смертельный яд. Здесь, у меня нет клыков. Там я могу отрастить их до размеров сабли, если пожелаю.

Склонив голову на бок, она спросила:

— Так вот почему ты стал жить среди смертных, как только мы с твоим отцом расстались?

Он кивнул. Уильям боялся, что станет таким же мерзким, как Люцифер, если останется.

— Как интересно. — Кили по-злодейски погладила подбородок, колесики в ее голове ясно усердно крутились. — Определенно тебе следует взять твою спутницу жизни, дешифровщика, в ад. — Наконец, она вытянула руку, обнажив множество чернильных надписей от локтя до ладони. — Та-да! Имена, как и обещала.

Ему понадобилась одна секунды, чтобы все запомнить. Затем он поднял бровь.

— Существуют дешифровщики с именем спагетти и мясные шарики?

— О, моя вина. — Она облизнула большой палец и стерла блюдо с руки. — Это был мой ужин.

— Твое имя тоже в списке.

Кили прикрыла глаза. Мечтательная улыбка тронула ее губы, когда она накрутила прядь волос на палец.

— Я была ужином Торина.

«Пусть я никогда не стану таким же отбитым на голову, как мои друзья».

— Какое имя у моего дешифровщика?

Появилась официантка, протянула Кили бутылку шампанского и пробормотала:

— За счет заведения. Не убивай меня! — Затем убежала прочь.

Пока Красная Королева пробовала напиток… прямо из бутылки… он в ожидании поглаживал кинжал, висевший на поясе.

— Кили, — напомнил он. — Я задал вопрос.

— О, да. Я помню. Ты хотел знать, где можешь найти корону ада.

И снова Уильям замер. Давным-давно, Всевышний, лидер Посланников, сделал одиннадцать корон. Завладев одной короной, ты превратишься в могущественного князя, кем бы… или чем бы… ты ни был. Потеряв ее, ты потеряешь все.

Потерпев неудачу в попытке незаконно захватить власть Всевышнего, молодой Люцифер украл десять из одиннадцати корон, по крайней мере, так гласит история, и подарил их Гадесу, который выбрал других править вместе с ним, сохранив десятую для Люцифера. Только Гадес и другие князья украли ее обратно, после коронации Люцифера.

Теперь Гадес заявил, что десятая корона утеряна. Уильям планировал найти ее, стать десятым князем ада, унизив своего бывшего брата.

Пытаясь сохранить самообладание, хотя его нервные окончания гудели, она проскрипел:

— Ты знаешь, где десятая корона ада?

— Нет. А должна?

«Я не убью ее. Не убью».

— Тогда ты помнишь имя моей пары?

— Нет, но я помню, как она выглядит. — Ее милая, милая улыбка вновь появилась. — Воплощает твой самый горячий сон… и худший ночной кошмар. Повеселись! И удачи.

Глава 2

«Хочешь кусочек меня? Твоя девушка определенно хочет».

Потягивая сахарную воду из винного бокала, чтобы выглядело стильно, Сандэй «Санни» Лейн блуждала по темному бару отеля, кишащему молодыми и престарелыми специалистами по взлому кодов, хакерами и любителями. Большинство из них были людьми, которые приехали в Нью-Йорк рано утром, чтобы повеселиться и пообщаться до начала первой в мире конференции дешифровщиков. Ее давняя подруга… эм, знакомая Сейбл оставалась рядом. Шестифутовая чернокожая красавица родилась в той же реальности и древней деревне, что и Санни.

Они пришли, чтобы выследить любого бессмертного, который охотится на их вид.

Подошел официант с бутылкой белого вина.

— Могу я освежить ваш напиток, мэм?

Мэм? Худшее оскорбление, известное женщинам.

Умея читать ауры, она легко могла отличить бессмертного от человека. Официант был человеком.

— Нет, спасибо, — сказала Санни. — Как самопровозглашенный супергерой и гордый народный мститель, я предпочитаю оставаться трезвой и осведомленной о врагах.

Зопникараза.

Санни родилась с врожденной магией, которая не позволяла ей ругаться, превращая непристойности в цветы. Бегония заменила слово блин. Тьфу! Б-л-и-н. Черемуха заменила ч-е-р-т. Дельфиниум вместо д-е-р-ь-м-о. Сирень вместо с-в-о-л-о-ч-ь и с-у-ч-к-а. Зопник вместо з-а-д-н-и-ц-а. Тюльпан вместо т-р-а-х-н-у-т-ь.

Официант неуверенно улыбнулся ей, прежде чем убежать.

— Мы надеемся, что двойственность сослужит нам хорошую службу сегодня.

Сейбл чокнулась своим стаканом со сладкой водой с бокалом Санни.

О, да. Двойственность. Половина ее натуры жаждала искать и убивать злодеев, неважно людей или бессмертных. Эта часть… Ужасная Санни… работала убийцей. Девушке же нужна цель, верно? Другая половина требовала распространять любовь, радость и мир. Она назвала эту часть Розовая и Радужная Санни, и работала дешифровщиком.

Две черты навсегда втянуты в игру перетягивание каната.

— Я разместила пост в интернете, чтобы весь мир знал, где я, — сказала Санни, теребя медальон, висевший у нее на шее. Ее самое ценное имущество, таившее в себе силу, которую мало кто может представить.

Как чрезвычайно редкое «мифическое» существо, она должна оставаться всегда на страже. Браконьеры охотятся на них ради спортивного интереса, а коллекционеры ради удовольствия. Неудивительно, что Санни никому не доверяла, даже Сейбл, и никогда не оставалась в одном месте дольше пары недель. Она постоянно оглядывалась через плечо и редко спала.

— Если кто-то нападет, — начала Сейбл.

— Они умрут с криками.

Загоревшись от волнения, Сейбл залпом допила остатки своей воды и поставила бокал на стойку.

— Как только мы уничтожим браконьеров и коллекционеров, нам не придется беспокоиться о возможности попасть в засаду каждую секунду каждого дня. Мы сможем обратить наши взоры на королевских особ Преисподней.

— На всех девятерых князей и всех до единого принцев тьмы.

Двое из принцев возглавляли ее список. Люцифер Разрушитель и Уильям Вечно Похотливый. Даже их имена наполняли ее жгучей яростью. Ужасные вещи, которые Люцифер делал с ее народом… делал, выкрикивая: «За Уильяма!».

Возможно, сейчас эти двое враждуют, но раньше они были неразлучны.

«Сосредоточься. Ты здесь в определенной целью, помнишь?» Верно. Санни осмотрела море лиц. Некоторые присутствующие переходили от группы к группе. Некоторые оставались на своих местах, разговаривали, смеялись и сильно загораживали проходы.

Другие оставались за своими столиками, потягивая напитки. Многие выглядели расслабленными и раскрепощенными. О, быть таким непричастным, беззаботным и незатронутым мировым злом, таким не обращающим внимания на опасность, как и остальные. Санни не могла припомнить время, когда чувствовала себя в безопасности.

Где-то в баре разбилось стекло. Сейбл и Санни вздрогнули.

«Глубокий вдох, выдох. Хорошо, все хорошо».

— Я готова перестать убегать и начать жить без страха, — пробормотала она. Санни купила бы дом и разбила сад. Взяла бы собаку и кошу. Самую старую, самую капризную, самую уродливую дворняжку и кота из приюта. Сходила бы на свидание впервые за года… десятилетия… возможно, столетия, ей просто нужно найти подходящего парня.

Кого-то готового приложить усилия, чтобы заслужить ее доверие. Тогда ей больше никогда не придется страдать в брачный период. Пройдет время царапающего, грызущего, неконтролируемого возбуждения.

Следующий начнется всего через две недели.

— Я тоже, — отозвалась Сейбл. — Я готова перестать приковывать себя цепями в запертой комнате, чтобы е набрасываться на ничего не подозревающих или нерасположенных к сексу мужчин.

— Да!

— Однажды я расплавлю эти цепи и сделаю из них металлическую анальную пробку. Я подарю ее Люциферу, прежде чем убью.

Санни хихикнула.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Чем глубже в бар они заходили, тем больше ароматов улавливали. Мерцающие огни освещали множество незнакомых лиц. Человек. Человек. Человек. Вампир. Ведьма. Человек. Человек. Человек. Оборотень. Хотя, казалось, никто не обращал на них излишнего внимания, Санни настороженно следила за тремя бессмертными.

Пока хриплый мужской смех не привлек ее внимание.

Мурашки побежали по ее спине, и она нахмурилась. Странная реакция на что-то столь обычное. Да, его голос был сексуальным, но она слышала и горячее. Несомненно!

Санни оглядела бар… там! Он. Хотя она не видела его лица, но точно опознала. У него были густые черные волосы, широкие плечи и уникальная аура. Которую она не смогла распознать.

Он запрокинул голову и вновь рассмеялся, вызвав новую волну мурашек по ее спине.

— Черемуха, — пробормотала она.

Женщина слева от него наклонилась, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Женщина справа провела рукой по его спине.

Он был начинкой в сэндвиче.

Наконец мужчина повернулся, явив свой профиль. Санни судорожно втянула воздух.

Женщина никогда не забудет такое лицо. «Привет, Уильям Вечно Похотливый, брат Люцифера». Сирень.

Он выглядел изготовленным на заказ, словно каждую деталь выбирали по каталогу. «Я выберу это лицо, это волосы и эти глаза. О, не стоит забывать об этих мускулах». У него была безупречная бронзовая кожа, черные волосы и глаза похожие на гибрид сапфира и бриллианта, обрамленные длинными ресницами. Широкие скулы сужались к сильной линии челюсти, которую покрывала темная щетина. Идеальный нос, идеальные губы, идеальное все… для всех в мире, кроме нее.

— Что? Что случилось? — спросила Сейбл, уже потянувшись за кинжалом, спрятанным под жилетом.

Вспыхнувшая ярость быстро разгорелась в полноценное пламя.

— Смотри. — Санни указала на Уильяма.

Услышал про вендетту против его семьи и пришел их остановить? Зачем еще ему появляться здесь? И почему не подкрался незаметно?

— Помяни черта, — процедила Сейбл, — и он появится.

Санни провела исследование. Она знала, что Уильям был печально известным наёмником и легендарным бабником, который презирал святость брака. Несколько лет назад он помог свергнуть короля богов. А недавно напился в ночном клубе и выкрикнул: «Я считаюсь любителем удовольствий и употребляю только органическую кошку». Кошку. Только он использовал не совсем это слово, как ей пришлось сделать, чтобы обойти магический фильтр.

— Если слухи верны, — сказала она, — он каждую ночь спит с новой женщиной, обладает вспыльчивым характером, иногда ранит друзей ради смеха и наслаждается убийством врагов.

Столько поводов для восхищения. Столько поводов для презрения.

— В таком случае, думаю, стоит поменять наши приоритеты, и сначала убить королевскую особу, пока у нас есть шанс.

— Согласна. Так или иначе Уильям Вечно Похотливый умрет сегодня. — «Месть свершится!» — Одна проблема. Я не могу прочитать его ауру. А ты?

— Я… не могу, — сказала Сейбл и нахмурилась.

Бегония!

— Несмотря на долгое исследование, мне не удалось выяснить его происхождение или вид, поэтому я не знаю, от каких его сильных сторон защищаться и на какие слабости надавить.

— Ну, это е имеет значения. Мы найдем. — Сейбл прикусила нижнюю губу. — Но он красив, да?

— Да. — Невообразимо красив. Это стоило признать. Санни изо всех сил старалась игнорировать трепет в животе. — Он похож на инкуба, готового заманить доверчивых женщин в свою постель.

Мог ли он быть инкубом?

Высокомерие и чувственность служили ему второй кожей.

С колотящимся сердцем она окинула его взглядом. Ммм, ммм, ммм. Видела ли она когда-нибудь такой прекрасный образец грубой сексуальной привлекательности? Такие огромные мышцы? Черная футболка обтягивала его выпуклые бицепсы, а черные кожаные штаны облегали могучие бедра. На ногах у него оказались армейские ботинки.

Когда он немного повернулся, она увидела надпись на его футболке: «Проверь Шифр В Моих Штанах». Когда он приобнял другую женщину, Сани заметила металлические широкие браслеты на его запястьях и кольца с шипами на пальцах. Скорее, оружие на пальцах. И что с того? У нее тоже было кольцо с оружием: крошечный пистолет с латунными патронами.

Уильям запрокинул голову и засмеялся в третий раз. Пламя ярости переросло в инферно.

— После всех ужасных вещей, что он и его брат сотворили с нашими людьми, невинными людьми, он заслуживает страданий.

— Согласна.

Черемухово сексуальным движением он поднял стакан с виски и поднес к губам.

Подавив стон, Санни переключила внимание на женщин за столиком. Их было трое, и все ловили каждое его слово. Она узнала двух. Их псевдонимы были Сойка и Кэш, и они также были дешифровщиками.

Сойка коснулась своих губ, чтобы привлечь в ним внимание. Кэш наклонилась вперед, выставляя на всеобщее обозрение свое богатство.

— Чувак. Они владеют искусством флирта, и я в какой-то мере даже хочу получить их автографы.

И Ужасная Санни, и Розовая и Радужная Санни не умели флиртовать.

Она поставила свой стакан на стол и повела Сейбл в темное место рядом с горшочным растением, чтобы обсудить план нападения.

— …да, приятель, это правда, — мужчина за ближайшим столиком общался с друзьями. — Я пнул дельфиниум… — Последовала пауза. — Дельфиниум. — Он нахмурился. — Почему я не могу сказать дельфиниум?

Его собеседники захохотали, будто он дразнил их. Один даже толкнул его локтем в грудь.

Ой. Волшебные фильтры Санни и Сейбл никому не давали ругаться в их присутствии. С другой стороны, их магия также не позволяла лгать.

«Нет худа без добра».

— Как мы поступим? — Санни бросила лепесток цветка в рот и… о, черемуха! Все это время она ела листья и лепестки, растение в горшке оказалось почти голым. Плохая Санни! Сейчас нет времени для перекуса. Она отбросила оставшуюся листву и стряхнула грязь с пальцев. «Неважно».

— Думаю, мы должны брать его тепленьким. Устроить настоящую засаду. Он не ожидает, потому что не знает кто или что мы. По крайней мере, я сомневаюсь, что знает. Если бы знал, Гадес тоже был бы здесь. Я слышала, князь надеется завербовать существ вроде нас, который могут использовать магию против Люцифера.

— Ты права. Кроме того, как бы он узнал о нашем намерении его убить? Всех, кого мы опрашивали о королевских семьях Преисподней, потом убивали, исключая распространение слухов о нашей миссии.

Сейбл вновь прикусила нижнюю губу.

— Считаю, сейчас единственный вопрос — как нам устроить засаду?

Им следовало подождать и понадеяться, что Уильям подойдет к ним? Что, если нет? Им заманить его подзывающей улыбкой? Он может не клюнуть. Его нынешнее собеседницы одеты в модные платья, а Санни и Сейбл как обычно надели футболки и джинсы, идеальный, чтобы слиться с толпой и ничем о себе не напоминать.

Должна ли одна из них подойти ближе? Например, начать заигрывать с ним, позволить ему поверить в продолжение и привести в их гостиничный номер?

Да. Вот оно. Это гарантирует знакомство.

Пока она рассказывала свою идею Сейбл, ее сердце бешено колотилось.

— Идеально. Давай тянуть соломинку, — ответила Сейбл. — Девушка с короткой должна привлечь его внимание. Счастливица ждет в комнате и стреляет в него, как только он входит.

Санни фыркнула.

— Не нужно тянуть. Я выполню грязную работу. Я не умею флиртовать, но могу превратить мозг мужчины в суп благодаря своей индивидуальности. — Предвкушение заструилось по ее венам. — Просто… не убивай его, когда он войдет в комнату. Давай сначала его допросим. Мы сможем наконец узнать местонахождение земель Люцифера.

— Идет! Прежде чем ты пойдешь туда и выполнишь свой трюк с мозгом, твою внешность нужно немного подправить. Кстати, ты должна меня этому научить. У меня пена изо рта течет от зависти. — Сейбл расплела косу Санни и провела пальцами по длинным волнам.

О, что бы Санни отдала за стрижку. Но, даже побрейся она налысо, густая лазурная копна отрастет за считанные часы.

Сейбл удовлетворенно кивнула.

— Отлично, ты готова. неотразима и все такое прочее. Только помни. Твоя самая большая слабость — твое выразительное лицо. Тебе трудно скрывать свои истинные эмоции.

— Поняла. — Санни вздернула подбородок и расправила плечи. — Здесь ничего нет.

— Ты справишься.

Сейбл хлопнула ее по заднице, прежде чем отправиться в холл. Как и все из их вида, ее шагов не было слышно.

«Я сделаю это. Я справлюсь». Санни вышла из тени… и ее накрыла волна нервозности, когда люди посмотрели в ее сторону. А если она не справиться? У нее вспотели ладони.

«Нет, нет. Я способна на все».

— …как компьютер, — сказал парень, сидевший за одним из столов. У него был знакомый голос. — Я серьезно. Она может взломать код одним взглядом. Любой код. Это шокирующее зрелище. Она… не может быть! Вот же она! — Говорящий указал на нее и махнул. — Санни! Санни Лейн. Привет. Я Гарри. Гарри Шортс. Могу я купить тебе выпить?

Еще больше людей посмотрели в ее сторону. Включая Уильяма. Их взгляды встретились. Внезапно, она словно почувствовала удар ломом. Дыхание перехватило, а ноги обо что-то запнулись.

Он изучал ее лицо, его внимание задержалось на каждой черте. И его лицо потемнело от жара.

Жара желания? Санни облизнула губы, нервозность набирала обороты, заставив вспотеть затылок.

Она нахмурилась. Найти сексуальную цель? Еще ладно. Быть взволнованной и даже немного возбужденной из-за этого? Нет! Неприемлемо. Либо Уильям источал какие-то флюиды похоти… да, да, это его вина… либо брачный период рано повлиял на ее гормоны. Или все вместе!

Затем он отвернулся, сбрасывая ее со счетов, и Санни резко остановилась на полпути к его столику. Дельфиниум! Он не захотел ее? Она провела языком по зубам. Раздражение затмило нервозность. Ее сердце успокоилось, а кровь остыла, мозговые клетки вновь заработали.

Преисполненная решимости она вновь пошла вперед. Дойдя до его столика, Санни остановилась, ожидая, что он заметит ее появление. Он этого не сделал.

Она скрипнула зубами и… ее глаза расширились. Ничего себе. Он тоже владел магией. Огромным количеством. Древней, темной и могущественной. Воздух вокруг него вибрировал от этого, заставляя ее кожу покалывать.

Женщины тоже ее проигнорировали, слишком поглощенные Уильямом, чтобы отвлекаться на кого-то еще.

В конце концов, Уильям слегка напрягся, и ей пришлось подавить улыбку. Срочные новости! Его интерес нисколько не угас, просто он не хотел подавать вид.

Какая жалость! Она сделала глубокий вдох и выдох. Ошибка! Его запах… Санни закрыла глаза и смаковала, ее рот наполнился слюной. Он пах «ангельским бисквитом», сдобренным крэком.

«Успокойся. Не нужно вести себя словно неотесанный волк-оборотень».

— …лучше всего я думаю голышом, — сказал он Сойке и Кэш, притворяясь, что Санни нет рядом. — А вы?

«Хватит!»

— Эй. Привет. Здравствуй, — сказала Санни, постучав костяшками по столу.

«Уже все испортила».

Поначалу только женщины обратили на нее внимание. Но Уильям продолжил говорить и пить виски, и они все о ней забыли.

Она постучала по столу снова.

Наконец, он повернул голову в ее сторону с самоуверенной грацией. Он и это представил как настоящее событие, словно вышел новый блокбастер. Зачем создавать столько проб… «О. Вот зачем». Вблизи его глаза выглядели еще более потрясающе, сверкая возбуждением, вспыхивая ледяной яростью и искрясь стальной решимостью.

Ее нервные окончания пронзило электричество, и она чуть не вскрикнула. «Игнорируй намек на удовольствие. Иди вперед».

Она нацепила свою лучшую приветливую улыбку и помахала. «Помахала? Серьезно? Возьми себя в руки, Сан. Помни, что его семья сделала с твоей».

Когда она сжала кулаки, он медленно оглядел ее, начиная снизу и продвигаясь вверх… обжигая. Когда его взгляд достиг вершины ее бедер, Санни охватили дрожь и жар.

«Нет, нет. Я не буду реагировать. Он… и брачный сезон… не подействуют на меня».

Его взгляд продолжал подниматься, обжигая сильнее…

Он достиг ее приклеенной улыбки и самодовольно ухмыльнулся. Но… но… почему?

— Чем я могу тебе помочь, любимица? — спросил он медленно.

Она восприняла эти слова как ласку. Подождите. Любимица? Любимица! Какое оскорбление для ее вида!

— Ты даже представить себе не можешь, красавчик, — ответила Санни, стараясь смягчить тон. Она посмотрела на Сойку и Кэш. Они должны уйти. Позволив своей жестокой стороне промелькнуть в глазах, она рявкнула: — Проваливайте.

Ухмылка Уильяма вновь появилась.

Сойка раздраженно на него посмотрела.

— Ты собираешься ее отшить?

— Нет, — просто ответил он.

— Ладно. Она вся твоя. Мы уходим. — Сердито фыркнув, она встала. Подождала. Ждет, что он ее остановит? Когда Уильям ничего не сказал, Сойка бросилась прочь. Кэш и другая женщина последовали за ней.

«Будем надеяться, что Уилли также легко манипулировать».

— Привет. — Фу. Только не снова. — Я Санни. Мои главные черты доброта и ответственность. Выгляжу на двадцать один, но я старше. Честно!

Почти десять тысяч лет.

Интерес промелькнул и исчез.

— Я Уильям. Любовники называют меня Растопителем Трусиков. Остальные — Вечно Похотливым. Мои главные черты жить и дышать. Я тоже старше двадцати одного.

Ммм. Его голос… словно секс для ушей. Если женщины были «сексуальными кошечками», то этот мужчина воплощал «сексуальную пантеру». Мяу.

«Ты что любуешься им?» Она напомнила себе о его многочисленных преступлениях. Много лет назад Люцифер и его орда демонов ворвались в их деревню. Они изнасиловали, разграбили и полностью уничтожили ее народ. Мужчин, женщин и детей. Ее семью. Ее друзей.

Иногда, когда закрывала глаза, она все еще слышала их крики.

Единственный дом, который она знала, был разрушен, и вся ее жизнь изменилась.

Выживших было шестеро, включая Санни. Никто не припомнил, что видел Уильяма, только Люцифера, но Уилли точно в этом замешан. Почему еще Люцифер выкрикивал «За Уильяма»?

Возможно, Вечно Похотливый планировал атаку. Возможно, прятался за маской. В любом случае Санни потеряла все. Даже других выживших. Чтобы лучше скрыть свое происхождение, они решили разделиться и выходить на связь в случае крайней необходимости.

Она и Сейбл теперь вместе, только потому что Санни попросила о помощи.

Перед ее лицом щелкнули пальцами, возвращая в настоящее.

Она погрузилась в свои мысли. Хотела умереть? Санни вернула улыбку на лицо.

— Вечно Похотливый, да? Кто-нибудь называл тебя ВП для краткости?

— Только если желал умереть, — ответил он сухим тоном. Несмотря на это, он дрожал от напряжения. Ее близость нервировала его?

— Значит, он милый и свирепый. Хорошая работа, Санни. — Она похлопала себя по плечу, играя роль. — Я выбрала лучший кусок говядины в магазине.

Он приподнял одну бровь.

— Значит, я для тебя кусок мяса?

— Да, свиная отбивная. Но в свое оправдание скажу, я только думаю так. — Она наклонилась и погладила его щеке, желание дать ему пощечину было почти непреодолимым. — Ты должен ходить с предупреждающей табличкой. Или с презервативами для глаз.

— Зачем? Ты планируешь засунуть свои глаза в мои глазницы?

— А вдруг?

— Извини, но думаю, я пас. — Он сложил руки на груди, и его футболка натянулась на крепких мышцах. — Нет, знаешь что? Сегодня я ощущаю смелось. Давай сделаем это. Нужно все попробовать хоть раз, верно?

Санни хмыкнула. Что за черемуха! Принц тьмы не удивит ее.

— Прости, но мне не жаль, что отослала твоих спутниц прочь. Когда я что-то хочу, я это получаю.

Это правда!

Уильям вновь прошелся по ней взглядом.

— И ты решила, что хочешь меня?

Его тон… ей показалось, что она уловила намек на уверенность и нерешительность. Как странно.

— Я потратила целых пять минут, планируя твое соблазнение. Это на шесть минут дольше обычного.

— Значит, ты отстаешь от меня всего на двадцать четыре часа, — ответил он, игнорируя ее запутанную математику.

Уильям пошутил… или констатировал факт? Неужели он только что признался, что пришел на конференцию только ради встречи с ней?

Итак. «Есть шанс, что я ошиблась». Шанс, что он знал или подозревал о ее миссии и пришел, чтобы остановить… навсегда.

Ярость вспыхнула с новой силой. Скоро она утихнет…

Сейчас Санни выдавила очередную улыбку. Уильям еще не пригласил присоединиться к нему или уйти вместе с ней. «Играет в недотрогу?» Время перевести их шутки на новый уровень, чтобы дать ему повод действовать.

— Если бы ты был начинкой для пиццы, то был бы гамбургером и халапеньо, потому что ты мясо высшего сорта и горячий. А я — ветчиной и ананасом, потому что соленая и сладкая.

«Нет. Не может быть, что я только что сравнила с начинкой для пиццы, словно мы проходим какой-то тест на Facebook».

Ладно, она не просто отстойно флиртовала. Она и сама отстойна. Но подождите! Он искренне улыбнулся, не одной из тех ухмылок, словно Санни действительно его позабавила. От этого зрелища у нее запорхали бабочки в животе.

Всего через секунду он дернулся, будто от удара, и его улыбка исчезла. Он выпил остатки своего напитка, его движения были властными, агрессивными и соблазнительными. Порхание усилилось. «Что он со мной делает?»

Когда он поставил стакан, его черты лица ничего не выражали.

— Можешь идти. — Его тон тоже стал равнодушным. — Мы поболтаем позже, когда придет твоя очередь.

Ее очередь для чего? Допроса? Может он подозревал каждую женщину дешифровщика в желании охотиться на его семью? Оставить его? Вряд ли. Теперь, когда она вдохнула великолепие его аромата, ощутила ласку его голоса и смертельное обольщение ее взгляда, Санни желала его смерти как можно скорее.

«Более опасный, чем думала».

Должен же быть способ изменить его намерение подождать. О! О!

— Твоя потеря, милый. Я крайне озабочена. — «Озабочена желанием прикончить тебя!» — Я, вероятно, умираю, и только оргазм меня спасет. Я планировала пригласить тебя в свой номер на пару часов для… ты знаешь… размышления. — Она провела пальцем между грудями и промурлыкала. — Я слышала, ты говорил, что лучше всего думаешь голым.

Его зрачки расширились, закрывая голубую радужку. Признак сексуального возбуждения. Но Уильям не забрал свои слова назад.

Черемуха! Ей оставалось разыграть последний туз. Если он все равно откажет, то Санни спрячется и последует за ним в его номер.

— Ладно, я уйду. К счастью, ты не единственное привлекательное блюдо в меню. Приятного вечера. Знаешь, я так и сделаю.

Она послала ему воздушный поцелуй и повернулась, демонстрируя свою лучшую черту: округлый зопник. Тьфу! Округлую пятую точку. Черемуха! Глупый магический фильтр. У нее очень округлые ягодицы, ладно?

Уильям втянул воздух.

— Или останешься на несколько минут, — прохрипел он.

Ее накрыло облегчение, приятное и успокаивающее. Надежды оправдались, ее ягодицы имели успех, где остроумие провалилось. «Еще на шаг ближе к цели».

Дрожь охватила Санни, когда она опустилась на стул напротив него. Он наблюдал за ней пристально и напряженно, рассеяно водя пальцем по краю своего бокала.

«Игнорируй трепет сознания. Игнорируй потрескивание нужды. Игнорируй шипение желания».

Не отводя от нее взгляда, он поднял руку и щелкнул пальцами. Официантка подбежала и принесла новый бокал с виски. Который он опустошил за считанные секунды.

Санни оперлась локтями на стол.

— Так. Что мы…

Уильям грохнул стаканом по столу, заставляя ее замолчать. Затем встал и протянул руку.

— Я уже выбрал развлечение на вечер и никогда не меняю своих планов. С другой стороны, я меценат, довольно щедрый, и твоя жизнь висит на волоске. Поэтому я пойду на это ради тебя. Подарю оргазм. — Он поманил ее пальцами. — Пойдем в мой номер.

— Нет. Пойдем в мой номер, — настояла Санни, искренне улыбнувшись в этот раз. Она сделала это! Уломала его!

Он вновь дернулся, но сухо кивнул.

— Ладно. Мы пойдем к тебе, и я позабочусь о том, чтобы ты пережила эту ночь.

Глава 3

«Не стесняйся. Зови меня сексуальной. Все так делают».

Уильям повел свою «крайне озабоченную» соблазнительницу в вестибюль отеля, ее сладкий, земляной запах держал его на острие желания. «Как букет свежесрезанных цветов, смоченных ванилью и спрыснутых похотью».

Внешне он излучал непринужденную уверенность.

Внутри он кипел не только от возбуждения, но и от раздражения. Еще пять минут назад Сандэй «Санни» Лейн занимала предпоследнее место в его списке потенциальных дешифровщиков/спутниц жизни.

В момент, когда он ее заметил, его тело среагировало, мускулы напряглись и кровь закипела. Он переместил ее на вторую строчку. Формально оставалась еще одна женщина, у которой был большой опыт работы со сложными кодами. Затем Санни улыбнулась ему, искренне улыбнулась, и стала номером один. Никто не другой не вызывал в нем подобной реакции.

Если его дешифровщик являлся и спутницей жизни, его отреагировала бы на нее. На Санни.

«Она моя пара?» Она была красива, умна, с острым чувством юмора и пресыщенным внешним видом, что бросало ему вызов тысячью разными способами. Уильяму нравились вызовы.

Но он не думал, что Санни в свою очередь его желает. Женщины всегда на него набрасывались, но маленькая соблазнительница лишь частично излучала желание. В основном от нее исходила ярость. Почему? Он переспал с ней и забыл?

Какова бы ни была причина она точно не собиралась заниматься с ним сексом сегодня. Это значит… что? Она намеревалась напасть?

Инстинкты самосохранения кричали: «Уничтожь угрозу, любую угрозу. Даже в такой изысканной упаковке». Здравый смысл говорил: «Не делай ничего… пока». Если она его взломщик кодов и спутница жизни, он выяснит это так или иначе.

У его есть четырнадцать дней, прежде чем он сможет действовать. Четырнадцать дней. Две недели. Мгновение в масштабах времени.

Тогда, если она его единственная, она мертва.

Эта мысль заставила его остановиться. Сможет ли он пойти на такое?

— Что-то не так? — спросила она, вероятно пытаясь скрыть свое раздражение, но бесполезно.

Надеясь утихомирить горячее пламя ее ярости, он применил самое действенное оружие: обаяние. Когда они вновь пошли вперед, Уильям спросил:

— Ты когда-нибудь думала изменить написание своего имени с Сандэй на Сандей?

Ее голова наклонилась вбок, взгляд стал пристальным, а ярость разгорелась с новой силой. В данный момент он не мог разбудить в себе беспокойство. Ее движения, грациозные и эротичные. «Ходячий секс. Прекрасна во всех отношениях». Однако, вспомнив о своей роди роковой женщины, Санни изобразила радостную улыбку, и ему пришлось подавить смешок.

— Как ты узнал, как пишется мое имя? — спросила она, хлопая ресницами в, как она, скорее всего, считала, кокетливой манере. — Как ты узнал мое полное имя? Я же назвала только прозвище.

— Может быть, я пришел сюда ради встречи с тобой. — Он провел пальцем по бейджику на ее футболке. — Или прочитал.

— О. Верно. — Хлопанье ресниц прекратилось, когда она тяжело вздохнула. — Ты хочешь называть меня Сандей[1], потому что желаешь облизать меня как мороженое?

Ее теплый и густой голос окутал его, словно свежий мед. Хотя свежий мед никогда не напоминал ему о чистом сексе.

«О сексе, с Санни». Его мышцы напряглись с большей силой, и член затвердел за считаные секунды.

— Я расскажу все, что хочу с тобой сделать, как только мы доберемся до твоего номера.

Дрожь… трепет?.. пробежала по ее телу, вызвав волну жара в его венах. Пот выступил над его верхней губой. Впервые. Уильям раздраженно провел рукой по рту и стал смотреть вперед. К его ужасу, мозг отказывался думать о другом и сразу же представил Санни.

Она была невысокого роста… для него… около ста семидесяти семи сантиметров. Карманная бомба со сладкой загорелой кожей, яркими желтыми глазами и водопадом лазурных волг. Черты ее лица обладали кукольной нежностью, которую он находил очаровательной. На ее носу виднелась россыпь веснушек. Веснушки. Новый обязательный элемент для него. И ее тело… дерьмо! Тело этой женщины. Тонкокостная, но с великолепными изгибами, пышной грудью и широкими бедрами.

«Хочу ее. Хочу ее немедленно».

«Нельзя!»

Когда они вошли в вестибюль, яркий свет прогнал тени бара, Санни откинула челку, и он заметил выцветшую рубцовую ткань в виде кольца размером с четверть дюйма в центре лба.

Уильям нахмурился. Во-первых, когда он успел посмотреть на нее снова? Во-вторых, что нанесло такую идеальную рану округлой формы? В-третьих, откуда слабые синяки в форме полумесяца под налитыми кровью глазами? Признаки усталости?

— Ты пялишься, — огрызнулась она, затем нацепила еще одну фальшивую улыбку. — Прошу, продолжай.

Он прикусил язык, чтобы сдержать смех.

— Я так и планировал, любимица, но спасибо за разрешение.

Честно говоря, он не посчитал ее красоткой с первого взгляда. Или со второго. Или даже с третьего. Но что-то постоянно притягивало его взгляд, и с каждым разом пленял еще больше. Меньше чем за минуту она превратилась из некрасивой в хорошенькую, изысканную и крайне завораживающую. Поистине удивительный трюк. Магический? Возможно, на ней был гламур?

Нет, она не ведьма. У них другая энергия. Он подумал, что она относится к какой-то разновидности оборотней. Но к какой? К волкам, самой распространенной? Или к одному из редких видов, как драконы, шелки[2] или сирены? Нет, от нее не пахло как от морского или огнедышащего существа.

«Хватит! — Только одна деталь важна. — Она мой дешифровщик?»

Если нет, он может соблазнить ее. Сможет ли он, учитывая ее гнев?

Предвкушение ударило прямо в голову, опьяняя. «Вызов принят».

Когда они добрались до лифтов, он подвел Санни к компании из четырех человек. Два папы и две маленькие дочери. Перед тем, как Санни передумала и решила сбежать, он обнял ее за талию, положив руку на ее бедро.

К его радости, она растаяла в его объятиях. «Так идеально подходит». Допросить ее будет так же легко, как…

Нет. Праздновать слишком рано. Она выпрямилась и застыла, излучая напряжение.

Девочки заметили Санни и разинули рты.

— У тебя такие красивые волосы, — сказала старшая с глазами широкими, как блюдца.

— Самые красивые, какие я когда-либо видела! — пропищала младшая.

— Спасибо. — Просияв, Санни распушила волосы. — Хотите потрогать?

Они одновременно закричали:

— Да, да, да!

Когда Санни наклонилась, чтобы позволить девочкам погладить ее лазурные локоны, отцы снисходительно ухмыльнулись.

Грудь Уильяма сжалась. Он не думал, что это входило в ее план.

Он создал мысленный файл на каждую женщину из его списка и добавил новую деталь к профилю Санни. Простая. Милая. Красивая. Великолепная. Изысканная. Возбужденная, но борющаяся с этим. Остроумная. Уверенная. Немного юная. Добра к детям.

Что она о нем думала? Без сомнения, что он тоже изысканный. Также остроумный и уверенный в себе. Вероятно, совершенно зрелый. Определенно равнодушен к чужим детям. Ну, к большинству. У его друзей Мэддокса и Эшлин были близнецы… Урбан и Ивер… и Уильям любил маленьких засранцев больше жизни.

«О, у тебя будут дети. Достаточно, чтобы создать базу… опору… спортивную команду».

Уильям нахмурился и покачал головой, стараясь опровергнуть предсказание Кили. Он выбирает другой жизненный путь, спасибо большое.

Раздался звон. Двери лифта открылись, и четверка перед ними вошла внутрь. Уильям мягко подтолкнул Санни, направляя к задней части кабины.

Маленькие девочки стояли у панели с кнопками, горя желанием нажать нужные.

— Семнадцатый этаж, пожалуйста, — сказала она им.

Ох, ох, ох. Что это? Нотка нервозности в ее голосе?

Кабина дернулась и начала подниматься. Уильям держал в поле зрения каждого пассажира, чтобы не пропустить внезапную атаку. Некоторые бессмертные обладали способностью превращаться во что угодно или в кого угодно, включая детей.

На третьем этаже девочки вышли, помахав на прощанье рукой. Двери закрылись, оставив Уильяма и Санни внутри. Одних. Ее невероятный аромат наполнил воздух, отчего у него закружилась голова. Вся эта сладость смешалась с землистостью… Его кожа натянулась, кровь превратилась в реки лавы.

Он повернулся к ней лицом, не в силах сдержаться. Уильям нуждался… хотел… Черт возьми, он не знал!

Почему он не знал?

Он скрипнул зубами. Она сломала ему мозг — спутница ли Санни его жизни или нет. Если да, она была его дешифровщиком… и следующей жертвой, которая падет от его меча.

«Я не должен спать с женщиной, которую планирую убить… да?»

«Неа. Все в порядке». Уильям обычно не носил с собой моральный комплекс, он мешал. И Уильям мог ошибаться насчет Санни. Возможно, она не та, кого он искал.

Так почему же примитивное желание ее защитить так велико?

Ему пришлось напомнить себе об одном важном факте. «Я могу защитить ее и подставить под удар себя, или подставить ее под удар и защитить себя».

«Я выбираю себя. Всегда».

С тихим рычанием он сказал:

— Если ты используешь парфюм, никогда не прекращай.

Черт! Он хотел сказать, чтобы она выбросила флакон.

Санни повернулась к нему, на ее щеках расцвел румянец. Из-за страсти? Рычание стало громче.

— Я не использую парфюм, — прохрипела она.

О, да. От страсти. Воздух вокруг них сгустился, когда они задышали быстрее и тяжелее. Никто не отводил взгляд.

Он сделал шаг навстречу.

Она тоже.

При следующем вдохе ее соски потерлись об его футболку. Восхитительное трение. Он с трудом сдержал стон, его член пульсировал.

«Не теряй сосредоточенности. Думай о потенциальной угрозе».

Верно. Поцелуй отвлечет ее достаточно, чтобы стереть ярость из ее сознания и вытащить пули из пистолета на кольце. Затем он ее допросит. Если ему понравятся ее ответы, они смогут провести несколько часов в постели. Если нет…

Они все равно проведут несколько часов в постели.

Великолепный план. Без изъянов.

Он прижал ее к стене. Ее дыхание стало прерывистым, но она не выразила никаких протестов. Он прижал ее руки над головой. И все еще никаких протестов. Осмелев, он просунул ног между ее бедер, заставив развести их в стороны.

И не смог подавить рвущийся на волю стон.

В ее глазах вспыхнули зеленые, голубые и розовые искорки, когда она спросила:

— Прелюдия начнется в лифте?

— Для тебя. Это моя специальность.

Кем она была, черт возьми? Удерживая ее взгляд, Уильям уперся длиной в ее сердцевину…

— Какое хвастовство.

— Не хвастовство. Я действительно великолепен.

К его удовольствию она качнула бедрами ему навстречу. Черт! Его пронзило удовольствие. Он начал тяжело дышать.

«Пора встряхнуться. Сконцентрироваться!» Что он планировал сделать? О, да. Как можно незаметней вынул пули из ее пистолета на кольце.

— Другие девушки должно быть хорошо тебя завели, — сказала Санни, затаив дыхание.

— Какие другие девушки? — сказал он и подмигнул.

Уголок ее рта дернулся от искренней улыбки.

— Ты очень, очень хорош в этом.

— В этом?

— В флирте.

Уильям опустил взгляд на ее грудь, наблюдая, как ее соски напряглись для него. Ошибка. Он не смог не потереться об нее снова. И снова.

— Скоро я осыплю твои маленькие соски поцелуями. Они, должно быть, ноют.

Со стоном она обхватила его руку, которой он удерживал ее запястья. Санни впилась ногтями в его плоть, и он вздрогнул от осознания. «Она уже близко, а я еще даже ее не поцеловал».

Мужская гордость подлила масла в огонь похоти.

«Какого черта ты творишь? Забыл о цели?» Уильям покачал головой…

— Ты ошибаешься, сандей.

С остекленевшими глазами она выдохнула:

— Ошибаюсь?

— Насчет меня и флирта. Я не просто очень хорош. Я великолепен.

Санни уставилась на его губы. Пристально всмотрелась.

— Я должна тебя предупредить. На самом деле я плоха в постели. Например, могу заморозить твои яйца на неделю.

На его лице появилась снисходительная усмешка, та самая, которая обычно заставляла пульс женщины биться сильнее.

— В постели не может быть плохо, милая. Не со мной.

Румянец на ее щеках исчез, и искорки в глазах погасли, ее ярость вернулась в мгновение ока.

— Ты переспал с достаточным количеством женщин, чтобы знать наверняка? — спросила она обманчиво сладким голосом. — Сколько же их было? Давай. Хотя бы приблизительно.

Решив быть чрезмерно честным, Уильям сказал:

— Бесчисленно.

У него было больше любовниц, чем у любого другого бессмертного, которого он знал. Факт, который не вызывал в нем вину или стыд. Но и гордости не было. Это просто было, он сделал то, что сделал.

В голове он вел отсчет этажей, мимо которых они проезжали. Через несколько секунд должен быть шестнадцатый. А затем еще через несколько секунд семнадцатый. «Нужно больше времени».

Не отпуская Санни, он нажал шестнадцатый, желая выиграть минуту или около того, прежде чем они доберутся до места назначения.

Лифт остановился, и двери открылись. Там никто не ждал.

Он наклонился, его губы зависли над губами Санни.

— Добавить ли мне еще одну в список?

Ожидая ее ответа… вдыхая ее аромат… «уже пристрастился к ее запаху?»

Еще сотрясла более крупная дрожь.

— Да, — наконец прошептала она.

Не теряя времени, он прижался к ее губам один раз, дважды, а затем уже скользнул языком в ее рот. «Черт!» Слаще амброзии. На вкус она напоминала силу и умиротворение, две его любимые вещи.

Пристрастился? Да. теперь никаких вопросов и сожалений. «Хочу большего. Нуждаюсь».

«Получу это». Со стоном отчаяния он углубил поцелуй.

Нет, нет, нет. Никакого углубления. Не с ней, еще рано.

«Я должен оставаться отстраненным, пока не пойму с кем или чем имею дело».

«Здесь и сейчас дам ей немного, чтобы получить больше».

Но… она не лгала или преувеличивала. Она плохо целовалась. Ужасно. Слишком сильно втянула его язык, царапнула зубами и прикусила нежное место, пустив кровь.

Немного ошеломленный он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Уильям ожидал увидеть возвращение румянца. Или улыбку, ясно указывающую на шутку. Но не увидел ничего. Ни намека на эмоции. Даже на прежнюю ярость.

«Неужели я теряю хватку?»

— Почему ты остановился? — спросила она не запыхавшись. — Ты так же плох в этом, как и я, так что мы идеально подходим друг другу в каком-то роде.

Он… что?

— Я не плох и докажу это, — поклялся он. И вновь наклонился.

Уильям целовал ее со всем мастерством, которое приобрел во время много векового блуда, питая ее страстью. Она вновь ответила на поцелуй, но оставалась напряженной и деревянной, словно отстраненной.

И все же он чувствовал… Нет, невозможно. Но вдруг? Молния вспыхнула в его венах, что он обычно испытывал во время приступов бешенства. Здесь и сейчас он держал свой норов под контролем. Тогда что послужило причиной? Санни? Потому что она его спутница жизни?

Ледяные пальцы страха поползли по его спине.

Затем произошло чудо. Она расслабилась, перестав всасывать его язык. Перестала кусаться и обмякла. Через несколько секунд его охватило острое желание. Ему казалось, что он жаждал ее вечно, и это только усиливало страх.

Дзынь. Двери лифта открылись на семнадцатом этаже.

Черт возьми! Все только начало налаживаться. Тот факт, что он должен был сам остановиться… Теперь в нем вспыхнул гнев, и рычание зародилось в груди. Уильям вздернул голову и проскрежетал:

— Какой номер?

Она закончат начатое, затем вернуться к их разговору.

— Последняя справа, — сказала ему Санни, еще больше запыхавшись.

Уильям переплел их пальцы, вывел ее в коридор и быстрым шагом направился к месту назначения. Она открыла ключом дверь и вошла первой пружинистой походкой.

Либо она хотела его, либо его что-то ждало за дверью. Готовый ко всему он вошел вслед за ней и быстро осмотрелся. Маленькая комната. Бежевые стены. Типовые художественные произведения. Двуспальная кровать с плюшевым белым одеялом. Никакого оружия. За исключением температуры. Она установила термостат на отметку «жарче, чем в аду».

На его лбу выступили капельки пота, внутри все закипело. Отлично. Рагу из Уильяма на подходе.

Позади него с щелчком закрылась дверь.

Санни развернулась, ее рот открылся и закрылся.

— Но я… она… я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Ее здесь нет. Почему?

— Ее?

Раскроет ли Санни свою истинную цель сейчас или подождет, пока…

Она резко обернулась с поднятой рукой, кулак сжат, а пистолет смотрел ему в лицо. Ладно. Значит сейчас.

— Отлично, — сказала она. — Я сделаю все сама.

Ни разу за все столетия женщина не наставляла на него пистолет после поцелуя. После того как переспит с ним, да. Такое случалось один, или дюжину, раз. Он сбился со счета. Очевидно, у него отвратительное чувство такта. Многие женщины предлагали ему обратиться за помощью. И он бы так и сделал, если бы его волновало чужие мнение.

— Я знаю, кто ты, — рявкнула Санни. — Уильям Темный, также известный как Вечно Похотливый и Растопитель Трусиков. Сын Гадеса и брат Люцифера. Грязь! Сколько деревень ты с братом разграбил за столетия? Скажи! И не лги. Я пойму.

Он вздрогнул при слове «грязь».

«Маленькая сучка».

Но неважно. Своей вспышкой она успокоила его гордость, объяснив свое сопротивление его чарам, свой гнев и свою обиду. Она вела мысленную борьбу, пытаясь подорвать его веру в себя и заставить пересмотреть прежнее мнение, и все это для того, чтобы наказать его за якобы прошлые проступки.

К сожалению для нее Уильям преуспел в ментальных войнах. Он побеждал всегда.

— Сколько деревень я разграбил? Опять же бесчисленно. — Он прислонил плечом к стене в расслабленной позе. — А что? Я разграбил твою?

— Да! Нет! Тьфу. Возможно. Я жила в Реальности Мифстика.

Наконец. Информация.

— Я никогда не был в Реальности Мифстика.

Там обитали многие существа из мифов и легенд, например драконы, минотавры и могучие пегасы.

— Ты когда-нибудь помогал своему брату планировать атаку на деревню в Мифстике?

— Нет.

Он помогал планировать Люциферу другие атаки? Да. Множество раз. Впоследствии он сожалел о всех.

— Но… но… Ты лжешь мне. Должен лгать. Я не знаю как, но другого объяснения нет. Так что скажи мне, почему ты это сделал… в этот раз правду… или я выстрелю в твое прелестное личико.

Уильям похлопал себя по покрытым щетиной щекам.

— Ты считаешь меня прелестным? — Когда она вскрикнула, он решил сменить тему. — Чем ты собираешься в меня выстрелить?

Он старался не ухмыляться, но потерпел неудачу, когда вытащил патроны из кармана.

Она его шокировала, широко улыбнувшись, отчего его грудь вновь сжалась.

— Ты думаешь, что оттюльпанил меня, — сказала она, ухмыльнувшись шире него. — Но я отслеживала каждое твое движение во время нашего жалкого поцелуя и знала, когда ты извлек пули. К сожалению для тебя я уже перезарядила.

— Оттюльпанил? — Уильям поневоле восхитился ее бравадой, но также взбесился. Она посмела угрожать ему, принцу тьмы? Она получит урок. — Тогда выстрели в меня. — Пули были лишь небольшой помехой. Как мухи. — Или находишь меня слишком привлекательным, чтобы причинить вред?

Как далеко она зайдет?

Если она действительно та, кого он искал, ему пригодится это знание.

— Уверена, некоторые женщины находят тебя сносным, — усмехнулась она, давая понять, что находит тех женщин идиотками.

Оскорбление достигло цели, заставив Уильяма зарычать. Очевидно, его гораздо сильнее заботило мнение других, чем он думал.

— Ох. Задело, да? — Покачав кулаком в его направлении, они приказала: — Прекрати хорохориться и начинай говорить. Что мои люди когда-либо сделали тебе и твоей семье?

Санни реально нажмет на курок? Сначала он решил: «Ни за что», — а через секунду уже передумал: «Черт, да».

— Кто твои люди? Что за твои люди?

Игнорируя его вопрос, она рявкнула:

— Зачем ты вообще грабил деревни?

На этот вопрос ответ был прост.

— В прошлом, если кто-то угрожал мне, я убивал его, как и всю его семью и друзей, чтобы помешать другим отомстить за смерть.

Он сделал это признание без стыда. Ладно! С небольшой ноткой стыда.

— Мы никогда тебе не угрожали. Мы проводили свои дни, помогая всем нуждающимся.

— В последний раз повторяю я не планировал или не участвовал в уничтожении какой-либо деревни в Мифстике. — Но Люцифер мог это сделать, просто прикинувшись Уильямом. Сукин сын! Его бывшему брату нравилось вешать на других свои худшие поступки. — Ты видела меня там?

— Ну. Я… — Она запнулась. — Нет, — проскрежетала Санни. — Не видела. Никто не видел.

Его охватило замешательство, и он нахмурился.

— Так почему решила, что я лгу? Почему я должен нести за это ответственность?

— Из-за боевого клича твоего брата. «За Уильяма!»

Наэлектризованные спирали ярости развернулись внутри него. «Я убью его».

— Он обвинил меня во многих вещах. Я никогда не просил его убивать ради меня. Всегда сам все делал.

— Тогда почему ты не убил его?

«Я пытаюсь!» Вместо того, чтобы озвучивать свою неудачу, он прикрыл веки. «Посмотрите на меня… ослабил бдительность…»

— Если ты собираешься выстрелить в мое… как ты сказала? о, да. В мое прелестное личико. Если собираешься выстрелить независимо от моего ответа, то у меня нет никакого стимула делиться информацией.

Она улыбнулась самой порочной, самой злой улыбкой, которую он когда-либо видел, и, казалось, каким-то образом вернула к жизни его омертвевшее сердце.

— Тебе нужен стимул? — промурлыкала она. — Вот он. Скажи мне, что я желаю знать, и я убью тебя быстро и безболезненно. Не скажешь, и я причиню тебе такую боль, какую ты еще никогда прежде не испытывал.

Еще одна угроза. В отличие от других он не боялся боли. Что его по-настоящему пугало? Ее влияние на его уже колотящееся сердце.

— Что именно ты хочешь знать? Местонахождение Люцифера?

Санни коротко кивнула.

— Да. Но сначала мы обсудим причину, по которой ты пришел на конференцию. Убить кого-то, как того требует твоя темная натура?

В сущности…

— Я здесь, чтобы найти дешифровщика, который может работать с магическими кодами. Если ты та самая, я убью, чтобы тебя защитить. В течение двух недель. Итак. Я покажу тебе фото, и ты скажешь мне, сможешь ли перевести символы в слова.

У нее образовалась складка над переносицей.

— Почему такой конкретный временной промежуток? — Затем она покачала головой и топнула ногой. — Нет! Ты снова обманываешь. Каким-то образом. Фото, вероятно, пропитано ядом.

Еще один пункт нужно добавить в её досье. Нет, два пункта. Плохо целуется и чертовски мнительна. Две причины для твердого отказа. Так почему с каждой секундой она привлекает его все больше?

«Спутница жизни…»

«Нет, нет. Не уверен».

— Хорошо. Новый план, — проскрежетал Уильям. — Я подарю тебе оргазм, или двенадцать. Насытившись, ты расслабляешься. Расслабившись, ты четко думаешь. Тогда ты признаешь, что я лучший любовник из тех, кто у тебя был, и мы покончим с этим разграблением деревни.

Ему всегда удавалось довести женщину до оргазма, и он не собирался проваливаться сегодня.

— Дай мне подумать над твоим предложением… думаю… нет. Я не заинтересована в том, чтобы притворяться.

— Притворяться? Притворяться! — Он сжал кулаки. — Гарантирую, твои стринги уже мокрые.

Её ухмылка вернулась, и она шла ей не меньше, чем злая улыбка.

— Стринги? Умоляю. Я с гордостью могу сказать, что ношу исключительно бабушкины трусы. Я не собираюсь ради кого-то засовывать кусок ткани себе в задницу, а кружево чешется. Мне нравится хлопок и полная закрытость.

«Как, черт возьми, она довела меня до белого каления в таких трусах?»

— Сегодня твой счастливый день. Я проведу ускоренный курс по Уильяму 101. Ты узнаешь меня получше и поймешь, что я всегда говорю правду, поскольку мне плевать на мнение окружающих. Так или иначе он достучится до этой женщины… и заставит её отчаянно нуждаться в его прикосновениях. — Я люблю любые игры. Видео. На сообразительность. Настольные. Постельные. Я зарезал столько же друзей, сколько и врагов, только за насмешки, и я никогда не оставляю врага в живых.

— Хватит! — Она снова потрясла кольцом с пистолетом. — В этот раз шрам на ее лбу засветился мягким белым светом. «Завораживающе». -Ему казалось, он уже видел этот свет раньше, давным-давно. Но где? И что это значит? «Думай!» — Ты предполагаешь, что эти детали не дадут мне выстрелить в тебя, потому что я начну видеть в тебе живое существо, а не мишень. Но я никогда не буду видеть ничего кроме грязи.

Уильям снова вздрогнул.

— Тогда стреляй в меня, — повторил он. — Сделай это!

«Если она моя спутница жизни, то я ее спутник». Она не сможет причинить вред своему мужчине. Немногие бессмертные могли. «Я, конечно, исключение».

— Я выстрелю. Не думай, что не смогу. — Злая ухмылка вернулась. Санни направила пистолет на его пах. — Все еще хочешь, чтобы я выстрелила?

Он закатил глаза, мысленно аплодируя ее духу.

— Как будто никто раньше не стрелял по моим мужским причиндалам. — Надеясь смутить ее, Уильям сказал: — Ах, я понял причину замены. Ты плохой стрелок и нуждаешься в цели побольше. Неудивительно, что ты выбрала мой член.

— Точно подмечено, — сказала она, вновь направляя дуло на его лицо. — Нет ничего больше твоего эго.

Он сделал шал ближе, не испытывая страха.

— Мое время ценно, а ты тратишь его впустую. Пристрели меня уже к чертям или убери пистолет.

Бомба на букву ч заставила ее ахнуть от… удивления?

— Ты можешь ругаться в моем присутствии. Ругаться и лгать.

— Детка, я знаю я все грязные словечки.

Стоит ему разоружить её сейчас или подождать? Игнорируя обычные звуки — жужжание вентилятора, капанье воды или топот сверху — он прислушался к ее сердцебиению. Сердце колотилось так тяжело и так быстро. Это не сердцебиение хладнокровного убийцы.

Подождите.

Решение укрепилось, когда от её опьяняющего запаха у него закружилась голова. Он бы ее поцеловал, обучив искусству поцелуя, и она бы сама опустила оружие. Затем заставит ее молить об оргазме. Оргазме, который он мог бы… мог!.. гарантировать, после того как она извинится за свою враждебность.

В Уильяме вспыхнуло возбуждение. «Я заполучу эту женщину».

— Тебе больше нечего сказать? — спросила она резко.

— Разденься, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

Странное спокойствие снизошло на нее, а рука перестала дрожать. Ровным голосом она сказала:

— Я предупредила тебя и дала шанс поговорить. Теперь же ты умрешь.

Он удивленно отступил. Эта женщина застрелит кого угодно… и ему это нравилось. Ему она нравилась.

Хотел ее? Нет. Нуждался. Его терзало желание, которое нельзя игнорировать, нельзя оставить на потом. Он жаждал. «Изголодался».

«Затащи ее в постель. С остальным разберемся позже». Да! Очередной безупречный план.

Он показал свою самую великолепную улыбку, готовясь соблазнять. Тогда. В ту же самую секунду. Характер ее магии тоже изменился, от милой и невинной к темной и угрожающей.

Он неправильно понял эту женщину с самого начала, так?

— Санни, — начал он.

— Прощай, Уильям!

Бум.

Боль пронзила его лицо и быстро распространилась по всему телу. Его мир погрузился во тьму. Колени подогнулись, и он рухнул, приземлившись с глухим стуком.

Пока он лежал там, шок пробирал его до костей. Она сделал это, сексуальная маленькая сучка действительно нажала на курок.

Санни не могла быть его спутницей жизни, а значит, она не могла быть его дешифровщиком. А значит, он мог делать с ней все, что пожелает. Но…

Он хотел знать, что она станет делать дальше.

Уильям отрешился от своей ярости к ней… ненадолго… и притворился мертвым. По крайней мере, все обрело смысл. Её странная магия оборотня. Её иногда милая, иногда злая личность. Одурманивающий голос. Сладкий, земляной аромат. Склонность к поеданию листьев. Да, он заметил, как Санни жевала растение в баре. Её попытка превратить слово тюльпан в непристойность. Способность отличить правду от лжи. Маленький круг на лбу.

Уильям только что нашел оборотня-единорога.

Это не очень хороший поворот. Единороги из мифа: «Смотри, как сею счастье по всей земле». Единороги из реальности: «Я убью тебя и станцую на твоей крови».

Она обладала силой убивать богов.

«Если уж на то пошло, она могла быть моей спутницей жизни». Санни просто не хотела его так сильно, как он хотел её.

Черт. Черт! «И что мне теперь делать?»

Глава 4

«Будь моей деткой сегодня вечером. Завтра уходи».

Санни изо всех сил старалась сохранить холодное, спокойное состояние, но паника и истерия нанесли ответный удар. Так много всего прошло не так. Во-первых, пробудилось желание, когда она поцеловала Уильяма. Истинное желание. Неуправляемое и дикое. Их тела идеально подходили друг другу, словно два кусочка пазла.

Его вкус одурманивал, пока амброзийный аромат согревал и порочные прикосновения возбуждали. Но, хотя впервые в жизни в ее венах вспыхнул огонь, мысли подействовали как ледяной душ. «Принц Тьмы. Разрушитель семей».

Ее мысли всегда гасили пламя желания, независимо от ситуации или мужчины. ее двойственная натура была слишком сильна, а проблемы с доверием засели слишком глубоко, вызывая постоянное перетягивание каната внутри. За эти годы она научилась ожидать осады на каждом шагу, что мешало ей расслабиться. И все же на краткий миг она растворилась в Уильяме.

Затем она вошла в гостиничный номер и не обнаружила никаких признаков Сейбл. Неужели другой единорог обманул Санни? Или ее поймал браконьер или коллекционер? Санни охватил страх.

Затем у нее возникли сомнения по поводу участия Уильяма в резне. Он казался таким удивленным ее обвинением и таким злым на брата.

В конце концов, она сделала выбор в пользу осторожности и всадила магическую пулю ему прямо в лицо. Пулю, которой можно убить бога. Сейчас кровь и мозги забрызгали стены и пол, металлический запах наполнил воздух.

Затем пришло осознание. Она только что убила Уильяма Вечно Похотливого. Ужасная Санни радовалась хорошо проделанной работе. Розовая и Радужная Санни горевала. Она забрала жизнь. Вдруг Уильям говорил правду? Вдруг она убила невиновного?

Из нее вырвался смех напополам с рыданием. Обычное реакция на убийство и свидетельство ее двойственной натуры.

«Соберись, лютик. Люцифер убил твою семью, а ты убила его родственника. Ты поступила правильно». И все же слезы жгли ей глаза и затуманивали зрение.

Ладно, возможно, она пока не будет сдаваться.

— Зачем тебе понадобилось пошатнуть мое самообладание? — прошептала она Уильяму. Шмыгнув носом, она поплелась в ванную, где они с Сейбл хранили необходимое: пластиковый брезент, полотенца и одеяла. Пора начинать. Санни также взяла ведро с освежителями воздуха, отбеливателями и другими чистящими средствами. Присев на корточки рядом с телом и пытаясь вновь не заплакать, она накрыла его полотенцами, чтобы впитать кровь. Затем полиэтиленом. Наконец, одеялом.

Хотя ей нужно было избавиться от тела, убрать комнату и найти Сейбл, Санни задержалась рядом с Уильямом.

— Ты оставил мне больше вопросов, чем ответов. Какого ты вида? Как смог выругаться, никак не отреагировав на мою магию? Только один вид может обойти сверхъестественный фильтр. Феи. Но ты не можешь быть Феей. — Каждый представитель Фей обладал аурой, связанной с четырьмя стихиями. — И почему у тебя есть магически закодированная книга?

Поскольку он был мертв и все такое, она тоже решила поделиться секретом.

— У меня тоже есть закодированная книга. Список. Я отслеживаю всех, кто когда-то причинил мне вред, все, кого убила, сексуальные фантазии, все, что я надеюсь сделать перед смертью, и полезные советы для лучшей жизни.

Подождите. Его грудь слегка приподнялась?

Сердце заколотилось… с надеждой? Ужасом? Оба чувства смешаны?.. она прижала два пальцы к его шее, нащупывая пульс. Нет. Ничего. Ее плечи опустились.

«Сосредоточься». Она взяла с собой несколько водонепроницаемых мешков, планируя запихнуть в них своих жертв и в подходящее время отнести к своей машине. Но расчленение тела дело для двух человек. Именно поэтому изначально она обратилась к Сейбл перед конференцией.

От этого никуда не деться, поэтому ей нужно найти Сейбл, прежде чем работать с Уильямом.

Частично ожидая, что в коридоре стоят копы, задавая гостям вопросы об источнике выстрела, Санни открыла дверь. Потрясающе! Поблизости никого. Конечно, выстрел был не таким громким, как при использовании сорок четвертого калибра, поэтому любой, находящийся в зоне слышимости, мог предположить, что звук из телевизора.

Высоко подняв голову, с выражением (будем надеяться) безмятежности на лице, несмотря на бурлящий желудок, она повесила на ручку двери табличку «Не беспокоить» и вышла. Дважды проверив замок, она пошла по коридору.

«Я обычная девушка, а не оборотень, который убил самого сексуального мужчину на земле».

Когда она вошла в лифт, ее охватило чувство одиночества. Конечно, это чувство не покидало ее на ни секунду, даже в окружении сотни людей. Кроме…

Стоя здесь, ей показалось, что она уловила намек на аромат Уильяма, вызвав в памяти поцелуй, который на миг затмил чувство одиночества. Дрожь снова прокатила по телу. Мужчина пустил в ход все свои чары. Когда он просунул свое бедро между ее ног, увлекая на черемухин аттракцион, его ярко-голубые глаза горели испепеляющим возбуждением.

Ее кровь закипела, а живот затрепетал как раньше.

«Что ты делаешь? Прекрати!» Зачем мучить себя чувствами, которые никогда не сможет испытать? Ни с Уильямом, ни с кем-либо еще. Ее проблемы с доверием не позволят. Слишком много существ надеялись украсть ее рог, чтобы использовать в качестве передатчика и источник магической силы. Так называемая волшебная палочка.

Двери лифта закрылись, и она поняла, что не нажала кнопку. Решив начать поиски с самого низа и постепенно подниматься наверх, Санни нажала на цифру один.

Толчок. Спуск. Затем звон. Двери лифта открылись, и Санни выбежала так быстро, как только могла, стремясь поскорее покинуть место своего краха. Она спешно обошла вестибюль, бар, обводя их глазами. Прежде чем приехать на конференцию, она изучила карту отеля и запомнила каждый выход и возможные пути отступления. Нужно проверить каждый. Если за Сейбл гнались, она бы оставила предупреждение для Санни. Конечно!

Вдалеке мужчина выкрикнул ее имя. Он подбежал к ней, и она застонала. Гарри, тот самый, который ранее просил ее продемонстрировать свои способности.

Чтобы не привлекать к себе больше внимания, Санни остановилась как вкопанная, ожидая его приближения. Он остановился в нескольких футах и растянул губы в зубастой, глупой улыбке. Ее ровесник… только внешне… был красив с темно-каштановыми волосами, темными глазами и загорелой кожей.

— Привет, — сказал он и добавил, — я не жуткий или что-то такое, обещаю.

На этих словах сработал ее внутренний детектор лжи, и дрожь прокатилась по спине. Да, он совершенно точно считал себя мерзким. Поскольку она не перезарядила пистолет, то сунула руку в карман, где нащупала рукоять спрятанного кинжала.

Он продолжил говорить:

— Я Аномалия. Нет, прости. Это мой псевдоним. Не знаю, помнили ли ты, я Гарри Шортс. Просто знаю, что ты Санни Лейн и сейчас совершенно поражен. Ты, типа, мой герой, и я с удовольствием угожу тебя выпивкой.

— Нет, спасибо. — Она попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, блокируя ей путь. — Я занята.

— Всего один напиток. — Он в молитвенном жесте сложил руки. — Очень прошу. Я позабочусь, чтобы ты хорошо провела время.

Он слишком настойчив. Может браконьер? Да, он человек и отсутствовал в списке подозреваемых, но чем дольше они стояли, тем больше красновато-серой становилась его аура, щупальца зла шли прямо из самого сердца.

Он был плохим человеком, которому нравилось делать плохие вещи.

Инстинкт самосохранения требовал, чтобы она убрала его сейчас, сейчас же. Санни сопротивлялась… мгновение. Завтра она отследит его и попытается вывести на чистую воду. Но здесь, сейчас? Драгоценное время утекало.

— ТЫ не видел мою подругу? — спросила она, наблюдая за его лицом, в поисках хоть каких-то эмоций. — Женщина. Около ста восьмидесяти сантиметров. Черная. Великолепная.

— Нет, прости. Как насчет выпить…

Никаких изменений на лице или в ауре. Он не видел Сейбл.

— Нет, спасибо, — повторила она, затем сделала вид, что поворачивается вправо, но резко свернула в лево и ускорилась.

Гарри понял намек и не стал преследовать, спасая свою жизнь.

Не теряя бдительность, Санни осмотрелась. Никаких намеков на Сейбл.

Никаких намеков на Сейбл на первых восьми… десяти… семнадцати этажах.

Ужас обхватил ее горло и сдавил. Когда она достигла своего номера, ее кожа покрылась испариной. Полицейских по прежнему не было.

Дрожа всем телом, она вошла внутрь и пинком закрыла дверь. Ее окутал запах роз. Роз? Может быть Сейбл вернулась с цветами. Санни глубоко вдохнула, только чтобы убедиться, что почувствовала верно. Да. Розы. Охваченная любопытством, она прошла вперед и…

Никаких цветов. И никакого тела. Ее сердце и желудок поменялись местами, а голова закружилась. Уильям и лужа крови исчезли. Он… или тот, кто унес его и убрал комнату… оставил записку на зеркале. Кровавую.

Что. За. Черемуха? Ее сердце бешено заколотилось, когда она прочла:

«Ты ошиблась. Если бы я был начинкой для пиццы, то заказал бы двойную порцию колбасы. Скоро увидимся, мара. Очень скоро».

Мара означает небольшой мрак? Широко раскрыв глаза, она осмотрела комнату, но не нашла следов Уильяма. Если он выжил…

Нет, нет. Он мертв. Должен быть мертв. Никто не может выжить после магической пули. Но…

Если он не мертв, то вернется мстить.

Она сглотнула. Ей нужно быть готовой.

Глава 5

«Судьба — сука, но она благоволит смелым. Если она когда-нибудь закроет дверь, вышиби ее ногой».

На следующее утро Уильям стоял перед банкетным залом отеля. Один из его сыновей был слева, и новый приемный ребенок Гадеса — справа. Пара сохраняла бесстрастность, в то время как Уильям дрожал от дразнящей смеси ярости, удовлетворения и предвкушения.

Санни вошла в банкетный зал двадцать минут и двадцать девять… тридцать… тридцать одну секунду назад, чтобы посетить семинар под названием: «Рукопись Войнича: слишком сложна для взлома или выдумка?». Теперь только двойные двери отделяли его от жертвы.

Забавно, как повернулась судьба. Из всех кодов всех миров Уильям именно рукопись Войнича считал наиболее похожей на его книгу. Двести сорок шесть страниц из телячьей кожи, написанных неизвестным символами. Автор использовал алфавит из двадцати восьми символов без знаков препинания. Как следует из названия семинара, код еще не взломали.

Хрустнув позвонками в шее, он спросил своих компаньонов:

— Помните, в чем заключается ваша работа?

— Да. Благодаря Аиду я уже выполнила десятку таких. Запомнила весь процесс. — Пандора с ликованием потерла руки. — Обычный захват с побегом. Так может хватит болтать? Давайте покончим с этим.

Такая нетерпеливая, его новая сестра. Темноволосая, бледнокожая красавица и, да, именно эта женщина печально известна легендой. Зевс, бывший король Олимпийцев, когда-то приказал охранять мистическую шкатулку. Согласно легенде, любопытство заставило Пандору ее открыть, выпустив на волю все мировое зло, или демонов.

Правда заключалась в том, что четырнадцать других воинов завидовали ее военным успехам. Тринадцать мужчин и одна женщина. Надеясь доказать, что Пандора не достойна своего особенного положения, они выкрали и открыли шкатулку. В наказание к каждому подселили демона… в их тела.

Через несколько минут после подселения один из одержимых воинов убил Пандору. Затем, в прошлом году, Гадес вернул ее из мертвых… воскрешение было его специальностью.

Эти четырнадцать воинов впоследствии стали самыми близкими друзьями Уильяма. Конечно, они были дерзкими засранцами, но они были его дерзкими засранцами. Он доверял им свою жизнь.

Зеленый, сын Уильяма, оказался Всадником Апокалипсиса. Во всяком случае, одним из четырех. Зеленый олицетворял Смерть. У него были темные волосы, темная кожа и глаза, подобные бездне; ему нравился покер, сигары и женщины — именно в таком порядке. Преданный только своим братьям и Уильяму Зеленый плохо терпел кого-то еще.

Красный и Черный, другие сыновья Уильяма, были такими же. В данный момент они шпионили для него. Белая, его единственная дочь, была убита несколько лет назад, эта потеря стала занозой в его сердце и раскаленной кочергой в душе.

Он сжал кулаки. «Однажды, я ее верну». Не с помощью традиционных способов. О, нет. У его детей не было матери. Уильям сделал их сам. Ну, не совсем сам. А с помощью магии.

Первая магия, которую он впитал, соединилась с местью, жадностью, завистью и злобой в его душе. Он узнал об этом только через несколько месяцев, когда черный туман просочился сквозь его поры и явил четырех взрослых.

— А ты? — потребовал он у Зеленого. — Чего ты не должен делать?

Его сын закатил глаза.

— Я не должен убивать гостей, даже если они попытаются убить нас.

— И? — напомнил Уильям.

Пандора тяжело вздохнула.

— Мы не трогаем синеволосую. Она твоя, только твоя, и, если мы посмеем сделать хоть шаг к ней, ты засунешь нам в глотки металлический крюк и вытащишь все органы.

— Именно.

После того как Санни сбежала, он прибрался в номере с помощью магии, оставил ей послание кровью и открыл портал в свой дом в аду. Ему также пришлось использовать магию, чтобы видеть, поскольку глаза, вместе с носом, ртом и частью мозга уничтожила пуля. Приятное время. Расплата будет забавной… для него.

Сгорающий от нетерпения и желания начать, он взмахнул рукой и установил магический барьер вокруг зала, гарантируя, что никто снаружи не услышит ни звука изнутри.

— Пошли, — сказал он. — Пора покончить с этим.

Инстинкты шептали: «Если она выйдет из зала без тебя, ты больше никогда ее не увидишь». Нетерпение усилилось.

— Сейчас, — настаивал он, поскольку его компаньоны бездействовали.

Пандора показала ему средний палец.

— Мне нужна минутка. Я пытаюсь понять, почему мужчина, известный как Вечно Похотливый, сходит с ума по женщине, сделала пюре из его лица.

Зеленый ухмыльнулся — без сомнения он наслаждался, видя своего невозмутимого отца таким… взволнованным. Из-за женщины.

— Подумаешь в свободное время, — рявкнул Уильям. Готовый увидеть Санни, он ногой распахнул двойные двери и ворвался в зал. Его компаньоны шли по бокам.

Докладчики, сидящие на импровизированном возвышении, замолчали посреди речи. Зашуршала одежда, заскрипели стулья, каждая пара глаз устремилась в его сторону. Раздались вдохи. Какое устрашающее зрелище они, должно быть, представляют — удивительно свирепый полководец и его рядовые ассистенты.

В одной руке Уильям держал обычный нож. В другой — специальный кинжал с изогнутым лезвием и сплавленное с ним дуло пистолета.

— М-мы можем вам помочь? — спросила одна из докладчиков. Уильям встречал ее прошлой ночью. Ее звали Кэш, и она была была первым кандидатом в его списке до встречи с Санни.

— Да, кто-то может помочь, — сказал он. — Остальные — сопутствующий ущерб. По крайней мере, сейчас. Делая, что я говорю и когда я говорю, и сможешь уйти… в свое время. Или испытай судьбу и ослушайся. Посмотрим, что произойдет.

Санни, Санни, где же Санни? Он скользнул взглядом по мерю лиц… Вот она, приз на дне коробки с хлопьями.

Его сердце забилось сильнее, когда их глаза встретились. Сюрприз, сюрприз. Вспыхнуло пламя желания, дыхание участилось. Каждая мышца в его теле напряглась, кровь в венах вскипела. Женщина выглядела как лакомый кусочек.

«Иди. Откуси. Заработай в ответ сокрушительный зевок».

Нет! Неприемлемо. Он был богом среди мужчин. Мог заставить кончить любого, в любое время, даже, казалось бы, не испытывающую возбуждение Санни Лейн. И он…

Нет. Он ни за что не прикоснется к ней снова. Примитивное желание защитить ее только что вернулось, только стало сильнее. Серьезное неудобство, требующее устранения, а не поощрения.

Но он не мог отвести от нее взгляд. Сегодня ее кожа слабо, но заметно сияла. Любой другой мог предположить, что это из-за косметического средства. Но не Уильям. Он знал точно. Единороги-оборотни сияют при сильных эмоциях. Разновидность маскировки. Кто заподозрит в ходячей блестящей бомбе представителя одного из самых могущественных и свирепых видов во всех мирах?

Толстая лазурная коса свисала на одно хрупкое плечо. Коса, доходившая до груди, и розовый кашемировый свитер ручной работы придавали нужный вид. Небрежная вязка позволяла увидеть простой топ под ней.

Она сама его связала, так ведь?

Черт возьми! Он отказывался… категорически отказывался!.. желать вязальщицу в трусиках, которая баловалась убийствами.

«И все еже я бы от дал все, чтобы сорвать этот свитер, стянуть трусики зубами и насладиться изгибами под ними».

Ее единственный макияж? Мазок блеска на губах в форме бантика. Губах, которые он отчаянно желал вокруг своего члена. Что? Правда есть правда. Он жаждал грубого, грязного секса. Такого, которого у него не было прошлой ночью из-за пули, пущенной в лицо.

Он ждал новой волны ярости…

Все еще ждал…

В основном ощущал мучительное понимание от того, что эту женщину он не должен хотеть и не позволит себе заполучить.

— Ты действительно выжил, — ахнула она.

— Разочарована, мара?

— Да! — Краска отхлынула от щек, когда она вскочила на ноги. — Ты выжил. Выжил и дышишь, — пролепетала она. — Ты жив.

От этого действия ее груди подпрыгнули, что ускорило его дыхание. Уильям закрыл себе рот рукой и оглядел ее всю. Это было ошибкой. Неужели за ночь ее изгибы стали пышнее? Узкие джинсы облегали ее подтянутые ноги, а домашние тапочки в виде собак красовались на ногах. Сексуальная и умилительная.

Голосом, наполненным насмешливой снисходительностью, он спросил:

— Одежда для работы, которую ты хочешь? Хорошие новости. Ты нанята! Уверен, из тебя получится замечательный домашний питомец.

— Домашний питомец? Умоляю! — Она ткнула пальцем в его сторону. — Ты здесь, чтобы продолжить там, где остановились, и мы оба это знаем.

— Если и так? Мы оба знаем, что твои бабушкины трусы уже намокли.

Знаем… мечтаем. Семантика.

Ее глаза сузились до крошечных щелочек.

— Прими тот факт, что твоя спичка не зажигает мой фитиль, и двигайся дальше, пока я не всадила еще одну пулю тебе в лицо.

— О, моя спичка зажжет твой фитиль, будь уверена. — «Зажжет ли?» — Я не сдаюсь. В тому времени, как я с тобой закончу, ты будешь умолять меня о большем.

Он швырял слова, словно кинжалы, его решение оставаться безучастным разбилось вдребезги.

Две недели. Им нужно провести вместе две недели. Как сказала Кили, он не влюбиться в свою спутницу жизни за такое ограниченное время. Следовательно, он мог удовлетворить ее сексуально, пока избавлялся от желания ее защитить. И он должен удовлетворить ее, понял Уильям только что. Должен поступить с ней, как с любой другой женщиной, которую когда-либо желал: соблазнить и забыть.

Секс ничего не значит. Просто зуд, который хочется почесать.

Что касается того, чтобы переспать с женщиной, которую планировал убить… он не чувствовал вины, поскольку она пыталась его убить. Но. Он признается в этом, прежде чем коснется ее. Таким образом окончательное решение… пригласить его в свою постель несмотря на его планы… будет за ней.

«Она скажет да. Никто не мог долго сопротивляться».

— Есть только одна вещь, о которой я буду умолять — твое отсутствие! — проревела она.

Или нет.

Как мило с ее стороны снова начать игру.

— Должен ли я доказать тебе, всем, что уже зажигал твой фитиль, мара?

Зажигал ли? И сможет ли повторить?

Ее щеки еще больше побледнели, зрелище, которое его первобытные инстинкты посчитали тревожным. Она открыла рот, закрыла. Открыла, закрыла. Выдавая только сдавленные звуки.

«Да, именно так я и думал».

— Давай, — сказала Санни, ловя его на блефе. — Попробуй. Мне не помешало бы хорошенько посмеяться.

Когда Пандора взошла на возвышение, встав позади выступающих, то прижала руки ко рту, скрывая улыбку. Зеленый отступил, чтобы охранять двери, и позволил ухмылке расплыться.

Как мог Уильям забыть о зрителях? Дешифровщики начали волноваться, перешептываться и поглядывать на двери.

Он заговорил:

— Внимание, дамы и членоносцы. Я похищаю всех в этой комнате. Если будете сопротивляться… не сопротивляйтесь.

Протесты звучали один за другим. Мужчина встал и побежал к двери.

Вновь уставившись на своего единорога, Уильям поднял кинжал-пистолет и прицелился. Нажатие на спусковой крючок. Небольшая отдача. Легкий хлопок. Наблюдатели захныкали. Жертва хрюкнула и с дыркой между глаз… главный модный аксессуар этого сезона… упала.

Да, жестокий поступок со стороны Уильяма. Беспощадный. Отвратительный. Да, и это тоже. Необходимый.

Кто-то закричал. Несколько человек, на самом деле все, кроме Санни, посмотрели на него с ужасом. Она с удовлетворением посмотрела на мертвое тело. Еще один шокирующий факт.

Хотя он повидал все, что мог предложить мир, хорошее и плохое, она продолжала его удивлять.

— Тихо, — крикнул он, и вопли прекратились. Великолепно. — У меня есть книга, написанная шифром. Один из вас взломает код, или все умрут.

Единственный способ определить истинную спутницу его жизни? Книга.

Иии крики сменились всхлипываниями.

Почему он планировал убить своего дешифровщика? Что, если ей удастся разрушить проклятье за две недели? Его великая проблема была бы решена, и причина ее убивать исчезла бы. Тогда он мог заниматься сексом с единорогом сколько пожелает, тем самым избавив себя от этого влечения.

«Да! Хочу ее так сильно, что у меня болят яйца. Нуждаюсь в ней».

«Нет! Мне никто не нужен. Но это желание…»

«Ох, какие порочные вещи я с ней сделаю».

Возбуждение лишало его контроля, пока гнев не вытеснил возбуждение.

«Умерь свои ожидания. Она может потерпеть неудачу».

Он прикинул, что у них шансы пятьдесят на пятьдесят.

«Надейся на лучшее, готовься к худшему».

— А пока, — продолжил он, — вы будете моими пленниками. Правила просты. Попытаетесь сбежать, и будете наказаны. Откажетесь выполнять мои требования, и я сделаю с вашими любимыми то, что сделал с вашим другом. Причините вред другому заключенному, и я причиню виновному еще больший вред. Я переступлю любую черту, чтобы добиться своего. Все понятно?

Хор протестов, рыданий и криков обрушился на его уши, каждое лицо выражало крайний ужас… за исключением Санни. Его сочный единорог еще больше разъярилась.

«Неужели вот-вот вновь появится убийца-единорог с лицом Барби?»

Краем глаза она заметил, как один из выступающих соскользнул на пол и попытался добраться до задней двери. Пандора тоже это заметила и провела крутой прием, отправив женщину в нокаут одним ударом.

Страх превращал людей в идиотов. Уильям раскинул руки, последний здравомыслящий мужчина в мире.

— Кто-то еще хочет проигнорировать мое предупреждение? Нет? Прекрасно.

Теперь пора открыть портал. Процесс такой же легкий, как дыхание, благодаря рунам, которые Гадес вывел на его плоти… закручивающие золотые узоры расположенные в последовательности Фибоначчи. Эти руны сделали из его тела мистический канал.

Большинство обладателей неестественной магии прожигали все, что поглощали. Им приходилось убивать кого-то с помощью магии, чтобы получить больше. Что Уильям забирал, он хранил… пока не накопил слишком много и не изгнал, создав всадников.

Взмахнув рукой, он использовал достаточно магии, чтобы прожечь дыру в центре комнаты. Искры потрескивали в воздухе, росли и распространялись, создавая дверной проем размером семь на семь футов, который вел в дворец Уильяма. А точнее, в звуконепроницаемую двухъярусную комнату без дверей под дворцом.

При создании портала толпа чуть не взбунтовалась.

Пандора взвалила бессознательное тело на плечо и сказал:

— Дамы вперед.

Отсалютовал Уильяму, она пронесла человека через портал в комнату, где и осталась.

— Замолчите, выстроитесь в линию и идите, — приказал Уильям остальным. Большинство плакали и дрожали, но все подчинились.

Опять же, Санни была исключением. Она отстаивала свою позицию, излучая вызов.

Ее нежелание отступить, даже на мгновение, грозило довести его до белого колена. Она заслужила похвалы. И порки.

Когда его сын подошел к ней. намереваясь… что? Уильям покачал головой и сказал:

— Какое золоте правило, Зелененький?

Его сын презирал это прозвище, поэтому Уильям использовал его как можно чаще.

Зеленый показал ему средний палец.

— Уверен, что тебе не нужна с ней помощь? — Он указал на Санни. — Она кажется дикой.

— Она дикая.

Уильям подошел и втолкнул своего сына в портал, сосредоточившись на своем единороге — единственной оставшейся обитатель в банкетном зале.

«Такая милая. Такая могущественная».

«Я предпочитаю кротких, послушных женщин, помнишь?» Тогда почему пар поднимается от его кипящей крови, затуманивая разум.

— Хочешь еще поцелуй, мара? Почему еще ты не подчинилась прямому приказу?

Она ухмыльнулась.

— Какое совпадение. Ты тоже считаешь свои поцелуи наказанием.

Ее манящий голос окутал его, и Уильям решил, что пора сменить свои обязательные критерии. Забыть о кротости и послушании. Язвительность и голос порнозвезды возглавили список. Затем до него дошел смысл ее слов, и он нахмурился, получив очередной удар по своему эго. «Маленькая ведьма».

— Я пойду как твоя гостья, — сказала она, — не как пленница.

— Как будто у тебя есть выбор.

— Ты уверен, что из-за этого ты хочешь умереть? Как гость я возражаю. Как пленница я наказываю.

Ироничным тоном он сказал:

— Я рискну.

— Отлично. — Как волнение и ярость сочетаются в ее голосе? — В таком случае, что значит мара?

— Пучина мрака. — Это прозвище служило напоминанием Уильяму. Его друзья считают своих женщин маяками света, но он не мог думать так же. Если Санни окажется той единственной, то уничтожит его, если он позволит. — Предпочитаешь «моя маленькая рогатая пони»?

— Рогатая… — Прижав руку к сердце, она отшатнулась. — Ты знаешь, кто я.

— Да. Так же, как и ты знаешь, кто я. Безжалостный убийца со своими планами.

Теперь ужас омрачил ее черты. Зрелище повергло его в шок, вызвав неожиданную боль внутри. По крайней мере, ему не нужно искать причину такой сильной реакции. Прошлой ночью он выполнил домашнее задание.

С незапамятных времен на единорогов охотились. Браконьеры срезали их рога, чтобы измельчить и нюхать, чтобы использовать в качестве волшебной палочки или продать. Коллекционеры либо убивали и делали из единорогов чучела, либо держали их живыми в клетках.

Большинство бессмертных видов боялись магических существ, поскольку не могли предугадать, какая сторона их натуры проявится. Любящий святой или ненавидящий грешник. Иногда единороги сеют радость, а иногда — страх. Временами они помогали, временами убивали без зазрения совести. Черт возьми, Уильям был заинтригован и тем, и другим.

— У тебя нет причин бояться меня, Санни. — Пока. — В течение четырнадцати дней я буду защищать тебя. Браконьеры и коллекционеры умрут на месте. Я повешу табличку на свою дверь и все такое.

Заняв оборонительную позицию, она сказала:

— Почему такие короткие сроки? Что случится на пятнадцатые день?

Проницательная женщина.

— Мы обсудим это позже.

«После того как я решу, по какому пути мы с тобой пойдем, но прежде займемся сексом».

«Значит, теперь секс предрешен?» Он менял свое мнение уже столько раз.

— Я не знаю, как ты выжил после моей магической пули, — сказала она, излучая угрозу. — Если только ты не таракан-оборотень?

Уильям провел языком по зубам. Она надеялась спровоцировать нападение, чтобы появился повод его ударить, или верила, что такое оскорбление заставит его спасаться бегством?

— Если ты подразумеваешь наличие изменяющегося члена, тогда да. Такой есть. — Как можно небрежнее он спросил. — Так ты не извинишься за свои действия прошлой ночью?

Даже не притворится расстроенной?

— Наверное, мне следует извиниться, — проворчала Санни. — Я имею в виду, бессмертные обычно отращивают точные копии потерянных органов, но ты… твое лицо… Виновата.

Она поморщилась.

«Я горячее огня, черт побери».

— Люди извиняются за случайности или за поступки, о которых сожалеют, — сказала она. — Я хотела тебя застрелить, так что не раскаиваюсь. — Санни указала на мертвого дешифровщика. — Планируешь извиниться перед Гарри?

Он небрежно пожал плечами.

— Профессору Уилли пришлось преподать незабываемый урок классу. Гарри вызвался добровольцем.

— И когда ты успел побеседовать с Гарри?

— После того как оправился от знакомства своего лица с полом. — Он вернулся в отель, намереваясь проникнуть в комнату Санни и проучить. Никогда не связывайся с Уильямом. Но заметил этого Гарри в баре, подливающего женщине выпивку. Изнасилование было преступлением, за которое Уильям мстил быстро и без исключений, поэтому он поспешил вмешаться, увести женщину и запереть в ее номере, одну. Не убить Гарри тогда и там было настоящим вызовом. Но решил наказать Гарри перед другими взломщиками кодов, доказав, что он не какой-то скрытый рыцарь в белых доспехах, если такое могло показаться. — Его футболка оскорбила меня.

— Ты про футболку со смайликами?

— Ты тоже ее возненавидела? — Ладно, хватит болтовни. Время идет. Уильям подошел ближе. — Не волнуйся, мара. Твоя взбучка займет всю ночь.

Интрига засветилась в ее янтарных глазах, и он вновь удивленно на Санни посмотрел. Ей понравилась эта идея?

Уильям стал тверже камня. Черт! Ему тоже это понравилось.

Прежде чем она успела ответить, усиливая его желание, он проскрежетал:

— У меня есть сообщение для тебя. Слушаешь внимательно?

Санни изобразила легкую улыбку и царственно махнула.

— Сегодня твой счастливый день. Я не забыла надеть свои специальные уши. Продолжай.

«Какая самонадеянная». Чем ближе он подходил, тем быстрее она дышала, ее грудь поднималась и опускалась. «Она хочет меня, просто не хочет хотеть». Удовлетворение внутри него всколыхнулось.

Наконец он остановился на расстоянии шепота. Уильям вдохнул ее сводящий с ума аромат и утонул в сверкающих глазах, так похожих на расплавленное золото. Благоговейный трепет чуть не заставил его упасть на колени.

— Ну, — напомнила она немного раздраженно и довольно предвкушающе. — Давай послушаем твое сообщение.

Да. Давай. Низким и томным голосом он сказал:

— Ты пыталась меня убить. Следовательно, на тебе долг жизни, и я его возьму. С этого момента ты моя собственность. Каждой твой вдох — это мой дар тебе. Значит, ты принадлежишь мне, телом и душой.

Пока она шипела, самые темные инстинкты Уильяма вступили в противостояние с самыми светлыми.

«Наказать. Обладать. Защищать».

Он так и сделает. Ничто его не остановит. О, то, что он сделает с этой женщиной…

Глава 6

«Смирение — одно из моих самых выдающихся качеств».

Тысячи мыслей смешались в клубок, создавая в голове Санни неразбериху. Только одна осталась кристально ясной. Уильям действительно зажег в ней огонь. Ее тело терзал голод желания.

Помогал ли он Люциферу столетия назад? Она больше не была уверена.

У него действительно есть закодированная книга и ему требовался дешифровщик? Да. В это она верила. В начале семинара Сойка и Кэш без умолку болтали об Уильяме, «горячем куске мясного пирога с фотографиями уникального кода». Но почему защита взломщиков продлится всего две недели?

Точно такие же сроки, что и у брачного периода.

Ее инстинкты кричали. «Что-то здесь не так». Если так отчаянно нуждался во взломе кода, почему бы не дать достаточно времени для успешного завершения?

Из-за этого вопроса и по тысяче других причин она бы не доверила Уильяму свою жизнь, даже на короткие две недели. А почему должна? Мужчина считал ее пучиной мрака. Бросил вызов ее магии и использовал собственную. И не стоит забывать о его склонности убивать людей, щеголяющих в новых футболках.

— Я не пойду с тобой, Уильям, — сказала Санни. — Моя знакомая… подруга все еще не нашлась. Я надеялась, что она будет здесь. Увы. — Она сжала губы в тонкую линию и замолчала. Ее подбородок задрожал. «Я на грани истерики?»

Нет, никогда. И не было причины делиться своими секретами с мужчиной, любым мужчиной, особенно с тем, кто связывал ее внутренности в узлы… и превращал в ходячую похоть.

Санни уже горела и дрожало, ее тело истосковалось по удовольствию. И обнимашкам! О, чего бы она только не отдала за объятия после секса, которые многие люди считали само собой разумеющимся. Когда у тебя нет никого и ничего, малейшее проявление привязанности играло огромное значение. Но она не могла наслаждаться мужчиной, если не чувствовала себя в безопасности. Так что. Да. Она никогда не получала наслаждение с мужчиной. Но хотела этого. Отчаянно.

— Я пошлю свою лучшую ищейку, чтобы ее найти, — пообещал Уильям.

Чтобы он мог упаковать и пометить еще одного единорога?

— Нет, спасибо. — Сейбл сможет сама о себе позаботиться. Без сомнения, она испугалась, сбежала и планирует спрятаться, пока буря не утихнет.

Кроме того, Сейбл жила тысячу лет без Санни. Сможет прожить еще пару недель, да?

Блин! Санни не знала. Ей не помешала бы помощь Уильяма. Уильма… который вырядился сегодня живым леденцом на палочке. Его розовая футболка с надписью «Спаситель Сисек» туго обтягивала грудь и бицепсы. Черные кожаные штаны облегали мощные ноги. С темными растрепанными волосами и щетиной на челюсти он заставлял ее сердце биться быстрее.

— Смотри. Часть меня сожалеет, что причинила тебе боль, — сказала она, и это было правдой. — Другая часть никогда не раскается. — Ага. И это тоже правда. Двойственная натура брала свое. — Ты спровоцировал меня, и, кроме того, у меня реальные разногласия с твоей семьей.

Он раздражающе приподнял брови и медленно обошел ее грациозной и хищной походкой.

— Хочешь сказать, что я сам напросился?

— Нет. Я говорю, что ты умолял об этом. Тогда стреляй в меня, — передразнила она, следя за его движениями. Санни вглядывалась в голубизну его глаз, когда порочный аромат достиг ее носа, и ее окутало восхитительное тепло Уильяма. Ее оборона начала рушиться.

Все ночь она ворочалась с боку на бок, беспокоясь о Сейбл и радуясь тому, что Уильям выжил, и ужасно желая его возвращения. Хотя он фактически пообещал отомстить.

Она задавалась вопросом, как отреагирует, когда увидит его. Теперь она знала. «Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось. Соски напряглись. Сердцевина болела».

Как он отреагировал при виде ее?

Санни опустила взгляд с его широкой груди и ахнула. Огромная эрекция натянула его ширинку. Прилив возбуждения накрыл ее, оставив ошеломленной и легкомысленной. Он мог считать ее пучиной мрака, но это не мешало ему хотеть Санни.

— Санни. — Уильям щелкнул пальцами перед ее лицом. — Знаю, мой член является произведением искусства, но тебе нужно побороть свое очарование и сосредоточиться на насущном вопросе.

Румянец залил ее щеки.

— Если ты не хочешь, чтобы люди мысленно оценивали твой петушиный гребешок… — использование цветка в этой конкретной ситуации, с этим конкретным мужчиной заставило ее щеки покраснеть сильнее, — не выставляй его на всеобщее обозрение.

— Петушиный гребешок? — Он разразился чувственным смехом, который мгновенно преобразил его лицо из мрачно-злобного в греховно-ангельское. — Я ничего не выставлял на всеобщее обозрение… пока.

Сердце Санни забилось сильнее. Она не станет зацикливаться на этом «пока». Только здесь и сейчас имело значение.

— При его огромной длине и мощном обхвате, — продолжил он, — мой петуший гребешок невозможно полностью скрыть.

Ее трусики почти расплавились.

— Мужчины! Вы все помешаны на своих гениталиях.

— Женщины! Вы все помешаны на моих гениталиях.

Тьфу! У него на все есть ответ? Санни нахмурилась.

— Срочные новости. Пенис не делает тебя особенным.

— Контраргумент. Этот пенис делает меня очень особенным.

Если бы она превратилась в единорога и проткнула его рогом, никто бы ее не осудил.

— Просто ради любопытства, — спросил он, склонив голову на бок, — если бы ты была машиной, то какой?

Бегония! Почему ему обязательно надо напомнить ему об их первой встрече, когда она спросила о пицце? Это помогало ему казаться милым и нормальным, и у нее не оставалось сил сопротивляться.

— Я была бы автофургоном быстрого питания, потому что подавала бы то, что ты заказал. А ты? Дай угадаю. Ты был бы «Viper[3]», потому что ты змея.

— Неверно. Я был бы танком, потому что сметаю всего препятствия со своего пути.

Почему, почему, почему она нашла его ответ таким сексуальным?

Вдох, выдох. Она посмотрела на портал. Сверкающая вуаль, пронизывающая воздух. Мускулистый лысый мужчина стоял чуть впереди и наблюдал за ней. Готовый действовать если Санни нападет на Уильяма? Жесткая брюнетка согнала вместе перепуганных взломщиков кодов.

Еще не готовая решить пойти или бороться, она спросила:

— Кто твои друзья?

— Моя сестра, Пандора, и мой сын, Зеленый. — Легкость его признания ее удивила.

Родственные связи. У Уильяма был сын? Эти двое мужчин совсем были не похожи друг на друга. Хотя оба обладали похожей размытой аурой. Разница заключалась в том, что у ауры Зеленого были вкрапления черного и зеленого, странная смесь жизни и смерти.

— Я всегда хотела иметь брата или сестру, — призналась Санни. Готовый друг, который должен ее любить. Кто-то, кто бы выслушал жалобы о ее проблемах и дал совет. Прямо сейчас у Санни была Сейбл. Но. До конференции она не видела этого единорога более сто семидесяти пяти лет. А до предыдущей встречи вообще три столетия.

Отсутствие дружеского общения волновало ее. Единороги стайные существа, гораздо более сильные, когда вместе, чем порознь. Чем больше стая, тем легче контролировать свои темные стороны.

— Санни, — сказал Уильям и нетерпеливо вздохнул. Боже! Она вновь погрузилась в свои мысли. Опасная привычка, которой нельзя потакать. — Это твой последний шанс пройти через портал по собственной воле.

Или что? Он перекинет ее через плечо, как пожарный? По ее телу пробежала дрожь.

Она посмотрела на портал… затем на Уильяма. На портал. На Уильяма. Сбежать или нет? Возможно, помогая Уильяму с его книгой, она узнает больше о его семье, найдет слабости, убежища и страхи, и наконец казнит Люцифера. Но опять же, она будет пленницей.

А как же Сейбл? С другим единорогом действительно все в порядке?

— Ты знаешь, кто я, — заявила Санни, вздернув подбородок. — Вдруг ты решишь украсть мой рог?

«Я его остановлю». Да, а если он запрет ее навсегда? «Я сбегу». Если ей придется побороться за свою свободу, она не станет колебаться. Он не сможет ее остановить.

— Держи свой рог при себе, и проблем не возникнет, — сказал он насмешливым тоном. — Придешь в мой дворец, расшифруешь книгу, и я провожу тебя к дому Люцифера. Ты же хочешь его убить?

Санни втянула воздух. Ее самое заветное желание! Но говорит Уильям правду или лжет? С ним нельзя знать наверняка.

— Если ты действительно воюешь со своим братом, то я окажу тебе две услуги. расшифрую книгу и убью твоего брата. Разве это справедливо по отношению ко мне?

— Бывший брат. Если ты снимешь проклятье за две недели, я дам тебе все, что пожелаешь. Абсолютно все.

Ее сердце подпрыгнуло.

— А как насчет других дешифровщиков? Отпустишь их невредимыми, если я смогу раскодировать книгу?

— Да. — Он сказал это уверенно и без колебаний, как будто только что дал клятву на крови, и Санни подумала, понадеялась, что это правда.

— Ладно. Покажи мне фотографию книги.

Он замер, сосредоточенность на его лице граничила с психопатией. Затем протянул руку. Это небольшая дрожь? Секунду спустя над его ладонью появилась фотография.

Санни взяла и изучила изображение. Открытая книга с двумя пожелтевшими страницами. Они были потерты по краям и испещрены странными символами, которых она никогда раньше не видела. Но… код оставался не разгаданным.

Такое для Санни впервые. Независимо от сложности кода, шифра или кодировки, ее магия всегда являла правду. Почему не сейчас?

Возможно, не она нужна Уильяму. И это прекрасно. Подумаешь. «Тогда почему я хочу ударить того, кто это сделал?

— У меня нет догадок. Либо тебе нужен другой дешифровщик, либо мне нужно увидеть оригинал.

Его настроение мгновенно поменялось, ядовитая смесь разочарования, огорчения и ярости вспыхнула в радужках.

— Ты будешь работать только с фотографиями либо ни с чем.

— О. Ладно. В таком случае, ни с чем.

— Ты сделаешь то, что я скажу, — закричал он. Когда его голос эхом отразился от стен, Уильям побледнел. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Затем спросил более спокойно: — Так ты можешь расшифровывать коды или нет?

Санни накрыло пониманием: код, каким бы он ни был, не просто много значил для него… он значил для Уильяма все.

— Возможно, — призналась, засовывая фотографию в карман. — Без оригинальных страниц, это замет больше времени. — Намного больше.

— Мое предложение неизменно. Две недели в обмен на поездку до дома Люцифера. При успехе ты сможешь попросить свою награду. — Он махнул в сторону портала, и это действие внушило больший страх, чем пистолет.

— Мое предложение тоже неизменно. Хотя мы договорились о взаимных уступках, я все равно буду пленницей, поэтому накажу тебя.

Уильям пожал плечами. Просто пожал!

«Он не боится моего гнева… пока».

Но будет бояться.

Решение принято. С высоко поднятой головой и потными ладонями Санни прошла через сверкающий портал по собственной воле. Магия коснулась ее кожи, самая сильная, с какой она когда-либо сталкивалась.

В один миг она стояла посреди банкетного зала отеля, в следующий — в каюте, напоминавшую военные казармы. Вдоль стены тянулся ряд двухъярусных кроватей. Диван и стол занимали центр помещения, создавая общее пространство для общения.

Сзади оказалась небольшая кухня с раковиной, плитой и закрытым холодильником. Не было никаких украшений, никаких ярких красок. И никаких дверей. По крайней мере, она ни одну не увидела.

Другие дешифровщики забились в дальний угол, большинство плакало, остальные шептали слова утешения.

Уильям вошел вслед за Санни. Излучая полное удовлетворение, он встал рядом.

— Все разоружены? — спросил он сестру.

— Ага, — ответила Пандора. Она поморщилась от отвращения. — Я конфисковала несколько пилочек для ногтей и пинцет.

— Я могу убить всех здесь с помощью пилочки для ногтей или пинцета. — Говоря это, он смотрел на Санни, как тогда в лифте. Его теплое дыхание овевало ее лицо, твердая мускулистая грудь прижималась в ее, а глаза гипнотизировали и манили. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Пора проверить тебя на наличие оружия.

Ее сердцебиение ускорилось, нервные окончания покалывало. Дельфиниум! Как он так сильно на нее влиял?

А как иначе? Он был воплощением обольщения и искушения, а у нее нет защиты от такого.

— Вперед, — ответила Санни, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Давай обыщи и облапай меня.

— Обыскать и облапать? — Мышца под его глазом дернулась. Уильям обхватил одной рукой ее за талию и притянул ближе. Каждая точка соприкосновения посылала электрический разряд, от которых она дрожала.

Он пристально смотрел ей в глаза, расплетая косу и вытаскивая заточки. Ее макушку покалывало. Затем он пробежался своими большими мозолистыми руками по ее плечам, вниз по рукам и бокам, и в конце по ногам. И выбрасывал каждое оружие, которое находил.

Три кинжала, кольцо с пистолетом и медальон с ядом. Медальон… самое мощное оружие… он изучил, но оставил в покое. Дурак! Все время она разрывалась между полной уязвимостью, жалкой беспомощностью и диким возбуждением.

В конце возбуждением выиграло. Святые небеса! «Его руки на мне… ощущаются так идеально». Проблемы с доверием, проблемы с сексом. Санни не помнила, когда в последний раз наслаждалась прикосновениями, или чем-то большим.

Возможно, только возможно, она сможет сохранить рассудок, если он поцелует ее снова…

Нет. Как только она начинала получать наслаждение, подключалась паранойя, и Санни замирала. Один миг отвлечения может стоить всего.

— Побыстрее, — потребовала она.

— Почему? Тебе слишком нравятся мои прикосновения? — Уильям сжал ее талию. — Ты завелась, да? Не пытайся отрицать. Твои зрачки расширены.

В детстве она кое-чему научилась. Когда тебе нужно доказать свою ложную точку зрения, необходимо закричать.

— Отрицаю!

К сожалению, он не купился на это. Да и с чего бы ему это делать? Она начала тяжело дышать.

— Ай-ай-ай. Если действительно хочешь меня остановить, то должна сказать — Уильям, дорогой, я хочу, чтобы ты убрал свои волшебные руки с моего ноющего тела.

Она не могла сказать эти слова, поэтому сжала свои губы, выражая упрямство.

— Отлично. — Он махнул рукой, высвобождая магию. Вокруг них появилась туманная завеса, скрывающая их от остальных.

У Санни перехватило дыхание. Что он собирался делать?

— Должен проверить остальное.

С греховно-восхитительным блеском в голубых глазах Уильям встал позади нее, прижимаясь грудью к ее спине.

Ее охватила дрожь, когда он протянул руку и обхватил ее грудь. «Скажи ему остановиться. Давай же!» Но… ее рот опять отказался подчиняться. «Я хочу большего».

— Будем честны, — прошептал Уильям. — Моя мара сгорает от желания. От нужды. Она хочет, чтобы ее оседлали.

Его мара? «Не начинай дрожать снова. Не смей».

— Ошибаешься, — прошептала она в отчет. — Я хочу, чтобы меня хорошенько оседлали.

— Я не приношу тебе наслаждения. Скажи это. Покончи с оскорблениями, и я пойду дальше.

— Ты говоришь… п-правду? Ты настолько неумелый?

Слова прозвучали скорее в вопросительном тоне, чем в утвердительном, и ее щеки вспыхнули. О, как же ей хотелось солгать.

— Тогда почему ты не просишь меня остановиться? — прохрипел он, затем прикусил мочку ее уха. Когда ее соски затвердели под его ладонями, Уильям хрипло усмехнулся. — Мы оба знаем почему. Частичке тебе нравятся мои неумелые руки.

Ммм. Да. Это чудесно и неудобно. Удивительно и запутано. Из всех мужчин во всех мирах почему именно он? Санни даже не желала своего мужа так сильно. На самом деле, она вообще не желала Блейза. Его для нее выбрали.

Ее разум вернулся в прошлое… в день ее шестнадцатилетия, когда она вышла замуж на принца Блейза Лейна. старшего сына короля. Блейз и Санни выросли вместе, но никогда по-настоящему не ладили. Он был самовлюбленным, и ему не хватало твердости характера и самоконтроля. Ни одна из ее сторон его не уважала.

И все еже, ее родители согласились на этот брак, поэтому Санни выполнила свой долг. Если бы отказалась, ее бы изгнали со всем родом. Но, по большему счету, она согласилась, поскольку чувствовала, что ей суждено править, потому что твердо верили, что однажды принцесса Санни станет королевой Санни.

Увы, Люцифер напал всего через несколько лет. Ее надежды на корону рухнули. Ее статус принцессы обнулился. А ее муж умер.

Во время нападения Санни была заперта в яме, и могла услышать только какофонию звуков. Мучительные крики. Радостный смех. Оставленные без внимания мольбы о пощаде. Свист различного вида оружия. Лязг металл о металл. Хруст ломающихся костей. Бульканье крови. Смертельные хрипы. И, конечно, воинственный крик Люцифера: «За Уильяма!».

За неделю король приговорил ее к двум неделям одиночного заключения. Ее преступление? Поставила мужа в неловкое положение на публике.

— …обращаешь на меня внимание? — рявкнул Уильям раздраженно.

— Нет, вообще нет, — призналась она, пытаясь сосредоточиться. Жесть. Она вновь погрузилась в свои мысли. Это плохо. Очень плохо. Внимательность часто стояла между жизнью и смертью.

— Если хочешь знать, я думала о другом мужчине.

Глухое рычание зародилось глубоко в его груди. Это же рычание она слышала в лифте, прямо перед тем как Уильям ее поцеловал. В этот раз он опустил руки, разрывая контакт, и отступил.

Она одержала верх? Это должно его беспокоить. Почему бы не ухудшить ситуацию?

— Разве тебе не следует провести полный досмотр? Я могла спрятать кинжал в трусиках.

Излучая ощутимую угрозу, он сердито фыркнул и махнул рукой, стирая завесу, разделяющую их от остальных.

— Я вернусь через час, чтобы пообщаться с каждым лично. Вы покажете свои таланты дешифровщика. Будьте готовы.

Не взглянув в ее сторону, он открыл новый портал.

Его сестра и сын прошли через портал, и Уильям следовал за ними. Откуда этот приступ раздражения? только если… Мысли о ней с кем-то еще не вызвали ревность?

Нет. Не может быть. Она переступила с одной ноги на другую. Но можно же надеяться? В конце концов, Санни обещала его наказать. Что может быть лучше для начала?

— Уверен, что хочешь уйти? — позвала Санни, подавив усмешку. — Никто не знает, что я буду делать и с кем в твое отсутствие.

Мышцы на его спине напряглись, и он вновь повернулся к ней лицом. В его глазах кипела ярость.

— Делай, что пожелаешь и с кем пожелаешь.

Сирень! «Его уход не имеет значения. Да и он не имеет значения».

— Куда ты уходишь? — проворчала она. — Зачем тебе нужен час?

Раньше он с пеной у рта стремился расшифровать книгу. Теперь не может дождаться, чтобы покинуть корабль? Почему?

— Возможно, в постели меня ждет красивая женщина, готовая к моему возвращению. Кто-то, не думающий о других, пока рядом со мной.

Ее самообладание взяло вверх, и Санни рявкнула:

— Отлично! Тебе не помешала бы практика.

Без сомнения, эта безликая, безымянная женщина начнет выкрикивать его имя через считанные минуты. Санни сжала кулаки. «Подожди. Теперь я ревную?»

Возможно. Вероятно. Но он тоже ревновал. Теперь в этом нет никаких сомнений. В этом они похожи.

«И теперь я хочу ухмыльнуться?» Ага. Никто никогда ее не ревновал.

Уильям снова зарычал. Позади него Зеленый и Пандора посмотрели на нее с жалостью.

— Что? — рявкнула она им.

Новый портал закрылся, прежде чем они успели ответить. Тишина воцарилась в комнате, тяжелая и гнетущая.

Затем все заговорили одновременно.

— Что мы собираемся делать?

— Этот мужчина убил Гарри. Застрелил его.

— Насколько хорошо ты знаешь наших похитителей, Санни?

— Я не знаю, — призналась она. Санни нужно было выбрать кровать и расставить ловушки, чтобы никто не приблизился к ней во время сна. Если она будет спать.

Если бы по ее жизни был рассказчик, он бы сказал: «Она не будет».

Последовало множество перемещений. Некоторые люди простукивали стены, разыскивая скрытые двери. Другие пытались их создать.

Санни выбрала нижнюю койку и плюхнулась на матрас, в голе вихрем кружились мысли. Что, если она использует Уильяма не только как мистический Uber к Люциферу? Он сказал, что выполнит любое ее желание, если она расшифрует книгу, так почему бы не заставить его начать охоту и убийства бессмертных из ее списка, всех этих браконьеров и коллекционеров? Это бы значило, больше никакой жизни в бегах. Никаких пряток. Ни для нее, ни для других единорогов.

В краткосрочной перспективе Уияльм мог бы стать невероятным союзником.

Волнение взлетело до небес, чтобы потом упасть. Ей придется рассказать ему имена… мужчин и женщин, которых он мог бы привести к ее двери, вдохновив на атаку.

Несмотря ни на что Санни в какой-то мере хотела ему доверять. В этом, и только в этом. Однако, желание что-то сделать не всегда подразумевало, что это надо сделать.

Итак. Должна ли она?

И как быть с приближением брачного периода? Дрожь страха и нетерпения пробежала по ее спине. Когда поднимется жуткая похоть, а это произойдет, ее проблемы с доверием перестанут иметь значение. Она будет жаждать секса, секса и еще больше секса. С кем-нибудь поблизости. Что, если она воспользуется этим преимуществом и попросит Уильма об услугах?

Санни никогда не проводила брачный период в объятиях любовника, даже с Блейзом. Они не хотели рискнуть и зачать ребенка, поэтому она заковывала себя в цепи… пока Блейз спал с другой.

Уильям мог бы использовать магию для предотвращения беременности.

Был ли он в постели с другой женщиной в эту минуту?

Звук распарывания вырвал ее из размышлений, и Санни моргнула, чтобы сфокусироваться. Ее когти были выпущены и погружены в простынь, постельное белье порвалось в клочья. Ну, с этим ничего не поделаешь. Ущерб нанесен.

И вновь мысленно вернулась к Уильяму. Она говорила правду. Она поможет ему с книгой и будет мучать. Пытка единорога включала в себя такие мелочи, которые точно будут доставлять ему дискомфорт. Например, приготовить его нелюбимую еду и заставить съесть. Или постирать его любимый свитер при высокой температуре. Для начала. Жестокость наказаний будет увеличиваться.

Но. У нее всего две недели. Ей нужно поскорее перейти к жестоким наказаниям. Как еще научить Уильяма не связываться с единорогом?

Пока он держит ее взаперти, спасения не будет.

Ее губы изогнулись в усмешке. «Грядет веселье… для меня!» Если он отпустит ее, тогда и только тогда наказания прекратятся. Если откажется отпустить по истечении двух недель, как обещал, наказания прекратятся. Потому что она убьет его.

Санни вздрогнула, улыбка исчезла. По крайней мере, она знала, что нужно сделать, чтобы сделать его несчастным…

Глава 7

«Однажды я подарил Смерти незабываемый опыт».

Он сделал это. Уильям успешно заточил всех взломщиков кодов из своего списка, плюс несколько дополнительных, чтобы использовать их в качестве рычага давления. Допросил всех, кроме Санни, и каждый дешифровщик говорил его: «Тебе нужно поговорить с Санни Лейн. Она может сделать то, что другие не в состоянии». Это значит…

«Она та самая».

Неужели она расшифровала страницу его книги и солгала об этом? А это важно? Если она его дешифровщик, она также его суженая, которая умрет через две недели. Если не сможет снять проклятье. Точно как и планировалось.

«Либо она, либо я. Выбирай».

«Я».

И все же желание к ней продолжало бушевать в его крови. Только желание. Уильям продолжал прокручивать в голове момент, когда держал ее в руках. Сжимал пышную грудь с твердыми вершинами. Когда чуть не упал на колени, как влюбленный дурак.

Черт, он никогда не реагировал ни на одну женщину так быстро и так остро, словно одержимый. Даже на Джиллиан. Он хотел ее, но не нуждался. Не жаждал, пока они были порознь.

«Мне и Санни не нужна, черт возьми». Он ударил кулаком по столу, и трещина протянулась от одной стороны до другой. Но мгновенно исчезла, благодаря магии.

Когда Санни призналась, что думала о другом мужчине, пока Уильям обыскивал ее, он захотел всадить нож в живот ублюдка. Даже предостерег других мужчин от женщины, похожей на человека с низкой самооценкой и нулевой уверенностью в себе. Впервые. Он сказал им: «Прикоснетесь к ней, и я съем весь ваш костный мозг».

Вдруг она прикоснется к ним?

Бах, бах. Еще дважды он ударил по столу. Эта женщина дразнила и мучила Уильма, как дразнил и мучил он своих любовниц, сводя с ума.

«Смирись, Расплавитель Трусиков. Санни — та единственная».

Со стоном он откинулся на спинку стула. Возможно, они и нашел свою спутницу жизни, но никак не мог сосредоточиться на долгосрочных отношениях. Сможет ли он когда-нибудь отказаться от своих мечтаний о королевстве и разнообразии, чтобы поселиться с одной женщиной, вести хозяйство и растить детей? Что, если он упустит что лучшее?

Его сердце бешено забилось. Уильям сосредоточился на дыхании, как в детстве, казалось, что стены вокруг него смыкаются.

— Выглядишь, будто страдаешь запором. Думаешь об этой Саншайн?

Зеленый стоял в дверном проеме его кабинета, его голос вырвал Уильяма из первого в жизни приступа паники. Он сделал столь необходимый вдох. Затем еще раз. И еще. Наконец, сердцебиение замедлилось.

— Я думаю о спутницах жизни, — ответил он, решив быть немного загадочным. — И ее зовут Санни. Сандэй.

Его сын вздрогнул.

— О спутницах жизни? Как впечатлительно с твоей стороны. У тебя месячные или что-то подобное?

Уильям невозмутимо ответил:

— Да, но тампоны закончились. У тебя в сумочке есть лишние?

Зеленый ухмыльнулся.

— Прости, но я с собой таскаю только этих малышей.

Он напряг бицепсы.

Уильям закатил глаза. Его внимание привлекла фотография красивой брюнетки в рамке. Он провел пальцем по ее милому лицу. В пятнадцать Джиллиан сбежала из дома, чтобы прекратить многолетнее сексуальное насилие. Но на улицах ей жилось не лучше. Физически, эмоционально и духовно измученная, она отчаянно нуждалась в защитнике.

В шестнадцать она переехала к Повелителям. Тогда она вела себя как тихая мышка с изнуренными глазами. При одном взгляде на нее Уильям вновь пережил сексуальное насилие над собой и страстно захотел подарить Джиллиан лучшую жизнь.

И за следующие два года добился это, вызывая у нее улыбки и смех. Иногда ночами они играли в видеоигры. В основном он охранял ее настоящее и будущее, создавая инвестиционный портфель, чтобы она никогда и ни в чем не нуждалась.

Когда приблизилось ее восемнадцатилетие, Уильям искренне решил, что любит ее в романтическом смысле, что они будут вместе какое-то время и оставят свое прошлое позади. В то же время продолжил спать с другими женщинами, с любой, кто ему понравился, никогда по-настоящему не привязываясь к Джиллиан.

Вскоре она решила связать себя с другим мужчиной, звероподобным королем, одержимым демоном Безразличия. Пьюк из Амарантии обожал ее и не хотел никого другого. Это обстоятельство Уильям когда-то оплакивал, но теперь был рад.

По правде говоря, он видел в ней себя. Хотел любить ее так же, как когда-то хотел, чтобы кто-то любил его.

— Замечательно. ты снова погрузился в свои мысли. — Вновь Зеленый насмехался над ним. — Возможно, тебе стоит взбодриться. Дедушка здесь, хочет тебя увидеть.

Дедушка? Уильям рассмеялся.

— Уверен, что Гадес предпочитает деда. Он придет в ярость, если ты назовешь его иначе.

Он окинул взглядом просторный кабинет. ничего неуместного. Отлично. Над камином висел портрет Уильма с бикини со взбитыми сливками, держащем в одной руке бенгальский огонь и банан в другой. Стильная вещь, подарок от Аньи, второстепенной богини Анархии, и его старой подруги. И она помолвлена с Люциеном, хранителем Смерти и лидером Повелителей.

Книжные полки украшали все стены, демонстрируя часть его коллекции черепов… мужчин, женщин и существ, которых он убил. Или, в случае с Когтем, убитых от его имени. Он хранил всю семьи Джиллиан в спальне: отчим, два сводных брата и даже мать, которая обвинила ее лжи о жестоком обращении. И главное украшение — Лилит. Удовлетворение разливалось по его венам всякий раз, когда он видел это.

Он сказал сыну:

— Впусти его.

— Почему бы мне не войти самому? — Гадес прошел мимо Зеленого, изогнув губы в злобной усмешке. — И первый, кто назовет меня деда, получит по своему дружку и кудряшкам.

Уильям разразился лающим смехом. Черт, он любил этого сложного, загадочного мужчину. Гадес воспитывал его в ежовых рукавицах, не терпя никаких возражений.

Он помог Уильяму стереть его «грязную» кличку, выявить и уничтожить слабости и преподал навыки выживания в любом месте и в любое время, несмотря на трудности. На попечении князя Уильям расцвел, он был в безопасности, доволен и обожаем — три чуда, которые мало кто испытывал в жизни.

— Осторожно, — сказал Зеленый Гадесу. — Дорогой папочка не в настроении. Он раздумывает над спутницами жизни.

Гадес напрягся, без сомнения предположив, что пара, о которой идет речь, Джиллиан. Ему никогда не нравилась эта девушка, не представлял ее рядом с Уильямом. «И теперь я понимаю почему».

— Я рискну, — ответил князь сухим тоном. Разгладив складки на своем костюме в тонкую полоску, он опустился в кресло напротив.

«Узнаю этот костюм». Гадес изменял свою внешность регулярно. Для него одежда служила оружием. Уильям видел его в самых разных нарядах от смокинга до черной кожи, вязаного нижнего белья и бусин в бороде. В зависимости от своей аудитории. Он надевал костюм только тогда, когда хотел выглядеть, как партнер в юридической фирме, и обмануть кого-нибудь.

Когда Гадес кивком головы отпустил Зеленого, тот посмотрел на Уильяма, подняв бровь. Он кивнул, и сын ушел, закрыв за собой дверь.

«Меня сейчас будут обманывать?» Если Гадес услышал об единороге и надеялся использовать ее как оружие…

Уильям вцепился в подлокотники кресла, его ногти вспороли кожу.

— Что происходит? — Он любил и уважал Гадеса, но также признавал и недостатки этого мужчины. Гадес был жаден до власти, ярым в своей решимости и слепым ко всему, что выходило за рамки его конечной цели… какой бы она ни была. Он редко делился своими планами с кем-то.

— Я здесь, чтобы обсудить военные дела. — Гадес откинулся назад, принимая более удобную позу. — Считая нас, у нас есть девять князей Преисподней, два принца, принцесса, три Всадника, тринадцать Повелителей, младшая богиня, хранительница Ночных Кошмаров, тренер адских гончих, сын горгоны и дракона-оборотня, не говоря уже Гарпиях, королеве Титанов, королеве Фей, провидице, которая заглядывает в ад и рай, и Посланниках. У нас есть даже Красная Королева. Мы должны быть неудержимы, и все же нам не удалось нейтрализовать Люцифера, кусок дерьма, в распоряжении которого только легионы демонов. — Он провел рукой по усталому лицу. — Если мы проиграем эту войну, то не заслужим жизни.

Уильям был согласен. Гарпии были не менее кровожадными, чем единороги-оборотни. Посланники командовали армиями ангелов и убивали демонов. Все остальные обладали невероятными способностями. Дело должно быть в шляпе.

— Его демоны превосходят нас в численности в десять раз, — заметил Уильям.

— Это неважно. Мы уже должны были его победить.

Гадес не ошибался.

— Если мы хотим получить другие результаты, то должны поменять стратегию.

— Именно. У меня есть план, как уменьшить их численность, что даст нам большее преимущество.

— Я в деле. — Ублюдок вырос в самого продуктивного насильника в мире. Пол, возраст и вид никогда не имели значения. Он пытал и убивал с наслаждением, не оставляя никого в безопасности. Ходили слухи, что ему нравилось вытаскивать приспешников болезни из ада, чтобы просто заражать людей. — Что требуется от меня?

— Мы обсудим это. Но сначала. — Хмурое выражение на лице Гадеса появилось и исчезло. — Сегодня я консультировался со своим зеркалом по поводу твоего списка дешифровщиков.

Зеркало. Магическое стекло с Шивон, богиней Возможного Будущего спрятанного внутри.

— Ты уверен, что мы можем ей доверить помочь нам? — спросил Уильям. Она винила Гадеса в своем заточении.

«Как и Санни винит меня в своем».

Что сказала единорог? «Как гость я возражаю. Как пленница я наказываю».

Как она собиралась его наказывать?

— Да и нет, — ответил Гадес. — В любом случае, тебе нужно знать, что показала мне Шивон.

— И что же?

— Синеволосая женщина, держащая пузырек с ядом. По словам Пандоры, среди пленников есть такая.

Уильям нахмурился.

— Что именно означает яд?

Санни отравит его? Удачи. Он уже конфисковал ее медальон. Что их нынешних путь токсичен? Плохо. Назад дороги нет. Что ему суждено умереть от ее руки? Ладно, это вызывало беспокойство, учитывая проклятье.

Стальным голос Гадес сказал:

— Я хочу, чтобы синеволосая женщина была убита, Уильям. Сегодня. Прежде чем ей представится шанс тебя отравить.

Протест готов был сорвать с его языка… протест, который он жестоко подавил. Во-первых, отказ только укрепит решимость Гадеса. Во-вторых, Гадес может решить взять дело в свои руки. Когда дело касалось его близких, «убийство угрозы» было его излюбленным ответом.

Есть только один довод, которые может заставить князя отступить.

— Кили сказала не причинять Санни вреда в течение двух недель, потому что девушка… моя спутница жизни.

Гадес оценил проницательность Кили. Интерес промелькнул в его глазах, когда он выпрямился.

— Кили говорила, что твоя спутница жизни будет обладать силой, способной нас всех уничтожить.

Неудивительно, что князь хотел убить и Джиллиан.

И разве это не являлось еще одни доказательством связи Санни с ним, и еще одной причиной убить ее поскорее? Мышцы челюсти Уильяма напряглись.

— Если она обладает такой силой, то в состоянии уничтожить и Люцифера, присоединившись к нам.

— Но зачем так рисковать? — Руки Гадеса так сжали подлокотники кресел, что костяшки побелели. Он беспокоился о безопасности Уильяма?

— Сдержи свое обещание. Позволь мне убить девчонку… и сжечь твою книгу. В любом случае, пары переоценивают.

— Нет! — вскрикнул Уильям. Щеки раскраснелись, и он повторил более спокойно. — Нет. Следующие две недели никто, действительно никто, не прикоснется, не причинит вред и даже не накричит на нее.

Гадес поднял взгляд.

— Так ты надеешься, что Санни снимет твое проклятье, и что? Вы двое будете жить долго и счастливо?

Нет. Да. Возможно? За исключением «долго и счастливо». Но какое (временное) будущее он мог построить с женщиной, которая получала мало удовольствия от его поцелуя, никому не доверяла и регулярно оскорбляла?

«Дикое и безумное? Сомнительное? Насыщенное?»

«Ты не узнаешь, пока не попробуешь».

— Помоги мне помочь тебе, сын, — сказал Гадес. — Не будь тем дураком, который романтически преследует женщину, которой суждено его убить. Сожги свою книгу. Я распознаю проклятья и не чувствую ни одного в тебе.

— Мы уже говорили об этом. Ты не можешь его чувствовать, потому что оно еще не активно. Сначала я должен влюбиться. — Он поднял ручку и несколько раз ударил по краю стола. — Забудь о девушке и книге. — Пока. — Скажи, почему ты спас меня, когда я был мальчиком.

Единственная тема, гарантирующая прекращение любого разговора, в любое время и в любом месте.

Он и раньше обращался с такой просьбой, но всегда получал только отказ: «Я хотел, поэтому сделал». Факт в том, что Гадес никогда ничего не делал без скрытого мотива. Факт, которым Уильям чрезвычайно гордился. Зачем отдавать, если не собираешься получать?

Нахмурившись, Гадес потер щетину на подбородке.

— Мы уже говорили об этом, — сказал он, передразнивая Уильяма. — Я не стану обсуждать эту тему. Объяснение настоящих причин может привести к настоящему проклятью и твоей смерти.

Но как? Почему? Уильям бросил ручку, откинула на спинку и сцепил пальцы за головой.

— Хорошо. Тогда скажи, почему ты заставил меня поклясться избегать Посланника по имени Аксель.

«Который, как я подозреваю, мой брат».

— Ты знаешь почему, — отрезал князь. — В день, когда ты встретишь Акселя, часть тебя умрет.

Так запутано!

— Какая часть меня? Почему?

Воцарилась тишина. Губы Гадеса сжались с тонкую линию.

Разочарование захлестнуло Уильяма. Иногда, желание узнать своего брата почти душило его, их разлука вызывала чувство, будто часть его умерла.

Он жаждал поговорить с Посланником. Они похожи? Или отличаются? Воину тоже хотелось поговорить с Уильямом; он искал Уильяма больше года. даже расспрашивал Повелителей о его местонахождении. Но он был обязан жизнью Гадесу. Он обязан всем Гадесу и безоговорочно его любил. Если ему придется отказаться от своего прошлого, чтобы сделать отца счастливым, то сделает без раздумий. Просто и ясно.

Гадес осторожным тоном сказал:

— Аксель все еще ищет тебя.

— А я все еще его избегаю, — проскрежетал он.

— Молодец. — Князь встал и поправил складки своего пиджака. — Прежде чем я уйду, у нас есть последнее дело.

Здорово. Замечательно. Он по-королевски махнул.

— Слушаю.

— Я попросил о встрече с Люцифером, чтобы обсудить перемирие. Завтра утром, ровно в восемь. Ты будешь присутствовать.

— Перемирие? — прорычал он, вскакивая на ноги. Позади заскользил стул и врезался в стену.

— Не волнуйся, мой сын. Он появится, но не примет предложение. Именно так я и планировал.

Хотя у Уильяма и так было полно забот, он холодно улыбнулся.

— Я приду. За определенную цену. Как ты меня учил. Не делай ничего без вознаграждения.

К его удивлению Гадес улыбнулся.

— Я точно знаю, что предложить. — Огромный зазубренный кристалл появился на столе, внутри которого была заключена радуга. — Это Сфера Знаний.

— Я в курсе, что это. — Он видел картинки. Существовало четыре, каждая из которых специализировалась в своей области. — Только не знал, что ты заполучил такую.

Гордость тлела в глазах Гадеса.

— Недавнее приобретение. Эта раскрывает холодные, неопровержимые факты о ком угодно. Например, о спутнице жизни. Только правильно подбирай вопросы. Можно задать всего десять.

Уильям ухмыльнулся. Он мог многое узнать за десять вопросов.

— Как с ней обращаться?

— Легко. Задаешь вопрос и получаешь ответ.

Подмигнув, Гадес переместился в другое место с помощью силы мысли.

Уильям глянул на кристалл, задрожал и решил налить себе виски на два… три… четыре пальца. Закончив полировать стакан, он успокоился. Составил список вопросов, затем сосредоточился на сфере.

Вцепившись в подлокотники кресла, он задал первый вопрос.

— Зачем Люцифер убил единорогов-оборотней?

Свет вырвался из кончика кристалла, а внутри появилось изображение. Крошечная пикси с белыми волосами, золотистой кожей и полупрозрачными, блестящими крыльями. Она парила там, лишенная эмоций.

— Могущественный оракул сказал Люциферу, что единорог поможет тебе победить его. Отчаявшись нивелировать предсказание, он повел легион демонов в реальность Мифстики, намереваясь убить всех существующих единорогов. Только потерпел неудачу в своем начинании. Шестеро выжило.

Уильям облизнул внезапно пересохшие губы. Так много стало ясно. Предсказание о поражении Люцифера. Но только с помощью Санни?

Прохладная волна облегчения накрыла его. «Я не могу ее убить».

Один вопрос задан, осталось девять.

— Где Санни Лейн была во время атаки?

— Сидела в ловушке на дне ямы.

Вместо пикси появилось новое изображение, наполненное войной и болью. Крики страха и страданий, истощенная женщина со спутанными рыжими волосами лежала в луже грязи, пытаясь прорыть себе путь руками со сломанными, окровавленными ногтями.

Когда она повернулась, он увидел ее лицо…

— Черт! — Уильям вскочил со стула. Его сердце тяжело колотилось, дыхание было прерывистым. Рыжеволосой женщиной оказалась Санни.

Немного успокоившись, он плюхнулся обратно в кресло. Нужно больше информации. Немедленно.

Два вопроса заданы, осталось восемь.

Стиснув зубы, он спросил:

— Способны ли единороги на верность?

А Санни? Со своей двойственной натурой она была не просто специей… а целым набором.

Пикис вернулась и сказал:

— О, да. Но они верны только тем, кто в их стае.

Три вопросы. Он отбросил свой список, поскольку появились новые вопросы.

— А посторонних принимают в стаю?

— Да, временами.

Он ждал более конкретного объяснения от пикси, но она промолчала, и Уильям скрипнул зубами. Четыре заданы, осталось только шесть.

— Какие наиболее доминирующие черты характера у единорога?

— Когда единороги чувствуют себя в безопасности, они игривы. Когда боятся — жестоки. Они всегда очень территориальны и скрытны. Чтобы защитить свои рога, они отказываются выходить за рамки церемоний и воевать. Чтобы защитить своих близких и дом, будут сражаться не на жизнь, а на смерть. Во время брачного периода они чрезвычайно сексуальны и отчаянно нуждаются в партнере.

Брачный период? Два слова заставили его ожесточиться.

— Когда брачный период?

— Начнется через две недели и будет продолжаться две недели.

Две недели. Те же временные рамки, которые дала ему Кили. Он вновь выругался. Санни близка к тому, чтобы стать «чрезвычайно сексуальной и отчаянно нуждающейся в партнере», и он оставил ее в комнате с шестнадцатью мужчинами, которые без сомнения убили бы, чтобы поцеловать эти мягкие губы, сжать пышную грудь и погрузить свои пальцы, языка и члены в ее сладкое тело.

В тысячный раз за этот день ярость обожгла вены Уильяма. С каждым вдохом воздух разрезал легкие. Если Санни не удастся расшифровать его книгу в очень короткие… слишком короткие… сроки, ей понадобится любовник.

Кого она выберет?

Он схватил кристалл и чуть не швырнул ее об стену, просто чтобы посмотреть, как разлетаются осколки. Вместо этого он задал свой седьмой вопрос.

Вспомнив заявление пикси о единорогах и игривости и желая увидеть Санни в таком состоянии, он спросил:

— Как заставить единорога почувствовать себя в безопасности?

— Никогда не лгать. Никогда не пленять. Никогда не причинять вред.

Никогда не пленять? Слишком поздно. Как он мог заставить ее чувствовать себя в безопасности, пока она в плену?

Уильям не станет спрашивать. Осталось только три вопроса.

— Как Сандэй Лейн может расшифровывать одним взглядом?

— Магия, — сказала ему пикси. — Магия делает из единорогов естественных детекторов лжи… они видят правду.

«Очаровательно».

Осталось только два вопроса. «Нужно извлечь максимальную пользу».

— Почему магия Санни на меня не действует?

Свет потускнел, пикси исчезла. Он нахмурился. Неужели кристалл не знал? Или вопросы об Уильяме запрещены?

Он нахмурился.

— Я действительно проклят? — Ничего. — Ты знаешь что-нибудь о проклятье Лилит? — Ничего. — Что ты знаешь о Посланнике по имени Аксель? — Снова ничего. Теперь он зло нахмурился. — Что еще ты знаешь о единорогах-оборотнях и о Сандэй Лейн в частности?

Новая вспышка света, и пикси появилась.

— Преодолей защиту принцессы Сандэй и получишь друга на века.

Его брови взлетели до линии роста волос. Принцесса Санни? Королевская особа?

Когда пикси больше ничего не ответила, он поджал губы.

— И все? Это все, что ты расскажешь мне о ней, или все, что знаешь?

Она медленно, слегка порочно улыбнулась, выглядя так же очаровательно, как невеста Чаки.

— Нет. Я знаю больше. И, да, это все, что я тебе скажу. И твои десять вопросов исчерпаны. Я прощаюсь с тобой, Уильям Темный.

Что!

— Я совсем не это имел… — Уильям потер переносицу. Зачем спорить с лучом света, который знает обо всем во вселенной? С другой стороны, можно попробовать манипуляцию… — Тогда иди. Оставь меня неудовлетворенным на свой девятый вопрос.

Она склонила голову на бок.

— Гадес получит отчет о всех твоих вопросах и моих ответах. Ты действительно хочешь узнать больше, понимая это?

«Должен знать». Раздражение скреблось внутри. И все же он кивнул.

— Расскажи.

Ущерб уже нанесен.

— Принцесса Сандэй вегетарианка, лепестки цветов ее либо основное блюдо… закуска… и десерт. Она может видеть ауры. Для нее, и для всех единорогов, цвета… радуга… равны жизни. С ее двойственной натурой она может смеяться в один момент и жестоко убивать в следующий. Она упряма и любознательна, и ее нелегко соблазнить.

Уильям впитывал каждый лакомый кусочек информации, чувствуя вызов. Нелегко соблазнить?

«Я готов сыграть в эту игру, тренер».

— Вот, — сказала пикси, — все, что я знаю.

Когда свет снова померк, она исчезла навсегда, и Уильяму стало любопытно, что его недоверчивый, упрямый и любопытный единорог делает в данную секунду.

«Должен знать».

Он тыкнул пальцем в клавиатуру, открывая окно с трансляцией из бункера. Все, кроме Санни, собрались вокруг односпальной кровати и шепотом обсуждали детали побега. Где… где… вот! Но что, черт возьми, она делала?

Уильям приблизил. Она сидела на краю нижней койки, склонив голову, и отрывала полоски ткани от одеяла, чтобы потом связать их вместе.

«Там нет окон, но она делает веревку?»

Осознание ударило его под дых. «Нет, она делает петлю».

Она чувствовала себя испуганной и отчаянной? «Из-за меня?» У него перехватило дыхание. Он взял телефон и вызвал Пандору:

— Приведи мне Санни. И пусть Зеленый принесет букет роз. И сэндвич. И чипсы. И другие гарниры.

Ни он, ни единорог ничего не ели, так почему бы им не поесть вмести во время беседы.

Так или иначе, он и Санни придут к взаимопониманию. Сегодня.

Глава 8

«Бери, что хочешь и когда хочешь. Я так и делаю».

— Эй. Санни Лейн. Вставай.

Когда сосед по койке Санни замолк, она пристально посмотрела на говорившего. Пандора стояла внутри нового портала. Позади нее виднелась просторная гостиная со старинными диванами и кофейными столиками, хрустальной люстрой и тщательно проработанной фреской, изображающей обнаженных женщин, которые лежали на ракушках.

Идеальные, как и сам Уильям. Добавить к фреске нескольких мужчин, и получишь декоративный стиль Санни.

Другие дешифровщики повернулись в ее сторону и чуть ли не показывали пальцем.

Она закатила глаза. В течение всего дня Пандора приходила и уходила, сопровождая к Уильяму по одному из пленников за раз. Всех, кроме Санни. Что бы он ни сказал и не сделала, это повергло ее сокамерников в ужас. Даже Сойка и Кэш теперь называли его монстром.

Санни воспользовалась этим временем, чтобы обзавестись арсеналом. Используя куски дерева, которые вытащила из каркаса кровати, сделала несколько заточек. В данный момент она мастерила растяжку с петлей на конце. Если кто-то подойдет к ее кровати ночью, то повиснет вниз головой.

— Моя очередь говорить с Уильямом? — Игра в вопросы и ответы с самым сексуальным мужчиной внушала одновременно ужас и трепет, и она никогда не испытывала такого прежде.

— Да.

Чувствуя нервозность, Санни засунула свою самодельную веревку под подушку, спрыгнула с кровати и подошла.

Пандора осталась по другую сторону портала.

— Ты похожа на черемуху. — Она моргнула. — Чер…емуху. Черемуху. Дельфиниум. Тюльпан. Тьфу! Почему я не могу выругаться?

Итак, магический цензор работал с родственниками Уильяма, но не с самим Уильямом. Почему?

Неспособная солгать, Санни приняла невозмутимый вид и пожала плечами, затем прошла через портал. Хм. На этот раз никакого покалывания. И снова она задалась вопросом почему.

Когда портал захлопнулся за спиной, она глубоко вдохнула. Нотки амброзии, виски, свечного воска и овощей? В животе у нее заурчало. Вчера она съела горсть лепестков и листьев. Сегодня? Ничего.

— Ты сможешь поглазеть на дворец попозже. Сейчас Уилли сильно раздражен, и у меня приказ быстро тебя доставить.

Не теряя времени, Пандора зашагала по широкому коридору.

Санни последовала за ней, но запнулась, когда заметила множество портретов на стенах. На одном Уильям был одет только в фартук и улыбался. На другом у него было боа из перьев, которое прикрывало пах.

О, Боже. Изображение соответствовало размеру или было масштабированным? Дельфиниум! На третьем изображении он обнаженный откинулся в кресле и читал экземпляр «Поцелуя тьмы». Другие книги громоздились вокруг него у всех в названии было слово «Темнейший».

Люди должны посмотреть на эти картины и сильно недооценить темную натуру Уильяма и расслабиться. В этом, без сомнения, его цель. «Хитрый воин». Это впечатляет. Но бедняга понятия не имел, что она планировала сделать с ним во время первого наказания.

Санни подавила усмешку. Каков ее план? Заставить его вступить в фальшивые отношения, чтобы заручиться ее поддержкой. Хотя он не будет знать, что они фальшивые. «Но это мелочи.»

Пандора заметила ее заинтересованность картинами и спросила:

— Ты ценитель искусства или Уильяма?

Да, ни за что на свете она бы не ответила на такой вопрос. Вместо этого сменила тему:

— Уильям предпочитает определенный тип женщин?

Чем больше она знает, тем лучше подстроит пытку под его нужды и желания, надежды и мечты.

— Тогда ценитель Уильяма, — подметила Пандора с дразнящим огоньком в темных глазах. — И, да, у него есть критерий. Такой как дыхание. Он устает от женщины, как только кончает.

Кончает? Ох. Понятно. Они завернули за угол.

— Он когда-нибудь связывал себя с кем-то?

— Однажды он думал об этом, — сказала Пандора. — С девушкой. Джиллиан. Уильям думал, что любит ее, но они расстались, так что…

Она пожала плечами.

Санни сжала кулаки, обычная реакция, если разговор идет об Уильяме. Принц тьмы не заслуживал счастья.

— Думал, что любил?

— Послушай. Я не собираюсь вдаваться в кровавые подробности. Это не моя история, чтобы ее рассказывать. Но видно, что он тебе интересен, это и понятно. У тебя же есть глаза. Поэтому скажу прямо. Раньше он спал исключительно с замужними женщинами, потому что им не нужны обязательства. И, хотя думал, что любит Джиллиан, все равно спал со всеми подряд. Честно говоря, я сомневаюсь, что он когда-нибудь позволит себе влюбиться и завести семью из-за… тьфу! Я слишком много рассказала. Раньше не отличалась болтливостью. Почему сейчас начала? Больше ты от меня ничего не узнаешь.

Возможно, Пандора мечтала о подруге также отчаянно, как и Санни?

— Не волнуйся. Я услышала достаточно.

Она крепче сжала кулаки, обеспокоенная прежней склонностью Уильяма спать с замужними женщинами. Как и Блейз, он не испытывал никакого уважения к святости брака. Никакой благосклонности или внимания к людям, которым причинил боль.

«Еще одна причина наказать его, осуществив правосудие единорога…»

Меняя тему разговора, она сказала:

— Так вы с Уильямом брат и сестра, да?

— Да и нет. Нас обоих усыновил Гадес.

Санни напряглась. Гадес — один из девяти князей Преисподней. Предводитель демонов. Воплощение смерти. Приемный отец Люцифера. «Глубокий вдох, выдох».

— Если демоны — черная дыра зла без намека на доброту, тогда и их предводитель такой же.

— Ты совершенно права, — подтвердила Пандора с кивком. — Но тебе не стоит так хвалить членов королевской семьи Гадеса. Это ударит им в голову.

Забавно.

— Я провела небольшое исследование об Уильяме и узнала, что он в какой-то момент ушел из Преисподней, оставив все свои территории и армии.

— Твоя информация устарела. Не так давно он вернулся. А ты думаешь, где сейчас находишься?

Санни споткнулась. Уильям перенес ее в ад? Вот же… вот… сирень!

Пандора провела в небольшой кабинет с внушительным столом, металлическим шкафом для документов и кулером для воды, наполненным чем-то похожим на виски. Ни следа Уильяма.

— Подожди. Нужно дать ему знать, что ты здесь. — Пандора плюхнулась в кресло за столом и сняла трубку стационарного телефона. Прижав ее к уху, она сказала: — Засуньте свое мужское достоинство обратно в штаны, сэр. Мы сейчас войдем. — Услышав ответ, она усмехнулась. — Я не скажу ей, что пошутила. Насколько я знаю, ты там дрочишь. Ты не приветствуешь «секс по-быстрому»… да, да, да. Пошел ты тоже. — Она бухнула трубку обратно, улыбнулась и указала на дверь. — Он там. Получает удовлетворение. Или нет. Вероятно, нет. Я упоминала его настроение, верно?

Он не приветствует «секс по-быстрому»?

«Почему я хочу петь и танцевать как принцесса Диснея?» Легко. Возбужденным Уильямом легче управлять. А ей это и нужно.

Через несколько секунд начнется третий раунд их личной войны. Как и его наказание.

С бешено колотящимся сердцем Санни пошла вперед. С каждым шагом предвкушение становилось все острее. К тому времени, как она открыла дверь и переступила порог во второй более просторный кабинет, ее била сильная дрожь.

Уильям сидел за столом, излучая напряжение. Когда его великолепный аромат достиг ее… квинтэссенция секса, мужественности и плотских утех… каждая ее клетка вспыхнула от желания. Санни проглотила стон, ее груди снова заныли, а развилка бедер запульсировала.

Похоть и туман перед брачным периодом отстой.

Желая выиграть время, чтобы успокоиться, она оглядела комнату. Деревянный пол, покрытый ковром с рисунком древа жизни. Мебель ручной работы. Барная стойка и письменный стол с одним стулом перед ним и двумя позади и кофейный столик между ними. Две двери, обе закрытые. Возможные пути отступления или ловушки? Окно с затененным стеклом, скрывающим вид снаружи. По обе стороны от мраморного расположились статуи русалок с обнаженной грудью. Вдоль каждой стены стояли книжные полки, заполненные диковинками: чучело белки в кукольном платье, разнообразные черепа и фото в рамках милой темноволосой девушки и великолепной блондинки. Очередные члены семьи? Бывшие возлюбленные?

«Не думай эту мысль, ты только вызовешь еще одну волну ревности. Продвигайся вперед».

— Убив Люцифера, я выставлю его череп на своей каминной полке.

Наконец она обратила внимание на висевший на стене портрет, между топорами, мечами и кинжалами. На это Уильям был полностью голым.

«О, Боже». У парня были приличные ширина, длина и объем. Тройной выигрыш. Настоящий таран, и ее игнорируемое тело жаждало этого. Не Уильяма конкретно. Просто любого. Конечно!

Хриплым голосом он сказал:

— Зачем пялиться на картину, когда ты в компании натурщика?

Ее сердце забилось быстрее. Жар смущения залили щеки… и груди. Да. Смущения. Не возбуждения. Неа. Время заставить его смущаться.

— Я посмотрю в твою сторону, — сказала она, ненавидя предыхание в голосе, — если ты достанешь свое… как там Пандора сказала? О, да. Свое мужское достоинство и докажешь размер. Договорились?

Или она посмотрит в его сторону, когда придумает защиту против его привлекательности.

— Ты бедная, милая лапочка. — Его хриплый смешок был сексуальнее стриптиза. — Такое надо заслужить.

Трепет. Нет, дрожь. Определенно дрожь.

— Это идет вразрез со слухами, — сказала Санни, все еще разглядывая портрет.

— Полагаю, это Панда проболталась о моих личных делах. Неважно. Я передумал. Подойди ближе, маленькая Сандей, и я устрою тебе частный показ бесплатно.

Черт бы его побрал! Он слишком легко сдался. Это не могло быть наказанием, если ему нравится.

— Нет, спасибо. Ты наверно будешь приставать ко мне потом. Мы оба знаем, что ты любишь хвататься за любой предлог.

Она подумала, что услышала скрежет его зубов, и с трудом подавила еще одну ухмылку.

— Я бы не прикоснулся к тебе своим десятидюймовым жезлом, — проскрипел Уильям.

Лжец, лжец.

— Я думал, ты говорил о десятифутовом шесте.

— Я сказал, что сказал. Но мы можем измерить его, чтобы быть уверенными.

Иии ее щеки вспыхнули еще сильнее. До сих пор этот мужчина ходил вокруг словесными кругами. Пришла пора повысить градус ситуации.

— Знаешь, что я только что услышала? — Передразнивая его, она сказала. — Если я не могу прикоснуться к тебе, дорогая Санни, я придумаю способ заставить тебя прикоснуться ко мне.

Никакой реакции.

— Возможно. Хотя ты также плохо целуешься, как и утверждала, так что мне, вероятно, будет лучше без тебя.

Нет причин обижаться. Правда есть правда. Но… обидно!

— Я отстой, да, но ты еще отстойней. Подумай об этом. Цепь прочна настолько, насколько крепко ее самое слабое звено.

Он замаскировал неуверенность во взгляде… намек на уязвимость… но Санни успела его заметить. Как удивительно. Возможно, он не так уж и отличается от других в этом мире? Возможно…

Нет! Она не имеет права смягчаться. «Принц тьмы. Член королевской семьи ада. Лидер демонов». Ей нужно вонзить этот нож поглубже.

— Однажды я собираюсь выбрать группу мужчин для своего обратного гарема. Хороших мужчин. Буду практиковаться в… поцелуях.

Она еще раз украдкой взглянула на него. Его глаза сверкали. Ой, ой, ой. ЧТо это? Еще один приступ ревности? Затем начался первый этап его пыток. Медленно, убедившись, что Уильям следит за каждым ее движением, она потянулась к портрету.

Он затаил дыхание?

Она задержала пальцы на его икре… его колене… Он задавался вопросом, какую часть тела Санни намерена приласкать? Когда она достигла области паха, то остановилась. Он замер, словно восхищенный.

Притворившись, что запамятовала о своем намерении, Санни опустила руку, так и не коснувшись.

— Тебе, наверно, интересно, почему я решила заглянуть, — сказала она беззаботно.

Уильям на мгновение надулся. «Не смейся».

— Ты хочешь сказать, что зашла не потому, что тебя позвал хозяин?

— Это потому, что у меня два списка для тебя, — продолжила Санни, словно он ничего не говорил. — Список требования и список браконьеров и коллекционеров, которых ты должен найти и обезглавить от моего имени.

Он сердито посмотрел на меня, когда вскочил. Но, поняв, что натворил, разгладил рукава рубашки и вновь сел. Сиплым голосом он вновь к ней обратился:

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, мара.

От мары к Сандей, затем снова к маре. Свидетельство его мрачного настроения?

— Ты прав. Я в лучшем положении, чтобы выдвигать требования. Я тебе нужна…

— Мне? Ты нужна? — Уильям фыркнул. — Тебе еще предстоит доказать свои навыки расшифровки.

— … а мне нужны туалетные принадлежности, одежда и ноутбуки с играми. Для всех. И не мелочись. Нужны электронные книги, загруженные различной литературой. Я предпочитаю романтику. С сексом. Буду благодарна за вязальные спицы и пряжу. Как и за закуски. Если я проголодаюсь или заскучаю, произойдут плохие вещи. И мне нужны личные покои. Я не останусь в бараке.

Наступила напряженная тишина.

Благодаря периферийному зрению она знала, что Уильям смотрит на нее с непроницаемым выражением лица. Поговорим о ложной рекламе. Он поставил локти на край стола, сцепив пальцы до побелевших костяшек пальцев. Впечатляет? Едва ли.

Когда разжал пальцы, то провел дрожащей рукой по рту.

— Я предоставлю тебе отдельную комнату. Куплю необходимые вещи, и позабочусь о браконьерах и коллекционерах. Что-то еще?

Как мило. Слишком мило? Пожалуй, да. Почему уступил всего через несколько секунд после того, как утверждал, что не склонен вести переговоры? Если только…

— Какую цену мне придется заплатить? — спросила Санни тоном более сухим, чем пески пустыни. — Моя новая комната будет рядом с твоей, верно? Для удобного доступа?

Снова тишина. Она ждала и… надеялась?

Уильям проскрежетал.

— Тебе нужно расшифровать мою книгу за две недели.

Наконец, она настроилась защищаться и повернулась в его сторону. Посмотрела ли она прямо на него? Еще нет. Желание было слишком сильным. Санни сосредоточилась на столе, поверхность которого была заставлена разнообразной едой. О! Миска, полная разноцветных лепестков роз. Ее рот наполнился слюной, а в животе заурчало гораздо громче.

Ни один другой взломщик кодов не упоминал о закуске, не говоря уже о полноценном приеме пищи. Значит, он хотел сделать приятное Санни, и только Санни.

— Это наше первое свидание? — спросила она с любопытством, как он отреагирует на подобную идею.

Его пальцы дернулись.

— Я не хожу на свидания.

Не совсем отрицание…

— Никогда?

— Никогда, — подтвердил он.

«Но ты вроде как хочешь пойти на свидание со мной, Вечно Похотливый?» Эта мысль не была неприятной. На самом деле, она вызвала знойный туман, который окутал разум Санни. Наконец, она подняла взгляд, потому что больше не могла сопротивляться этому желанию. Бегония! Неразбавленная похоть вспыхнула в его ярко-синих глазах. Она начала тяжело дышать.

Почему-то он оказался красивее, чем она помнила. Нет, не почему-то. Это естественно. Чем больше времени проводишь с кем-то, тем больше узнаешь. Чем больше узнаешь, тем более или менее привлекательным он становится для него, его индивидуальность была такой же особенностью, как глаза и нос. Уильям, запасающийся ее любимой едой… сексуально.

Ее дрожь вернулась и усилилась, когда она перечислила его особенности. Темные волосы торчали колючками, как будто он или его любовница сжимали пряди в кулаке. Он…

«Сын свиньи-оборотня!»

— Пандора солгала, — рявкнула Санни. — Ты действительно это сделал. Ты переспал с кем-то.

— Множество раз, — сказал он с порочной ухмылкой.

Она разнесет его кабинет по кусочкам! Уильям не имел права наслаждаться жизнью, пока могущественный единорог томился в неволе.

— Только не сегодня, — добавил он, успокаивая ее гнев.

«Подождите. Думаю, он меня мучает». Все еще. Внезапно ощутив великодушие, она опустилась в кресло напротив и посмотрела на миску с лепестками роз. Сладкими, сладкими лепестками.

— Ешь. — Он пододвинул миску к ней ближе.

Возникшие подозрения заставили ее отпрянуть.

— Почему? Они отравлены?

— Потому что у меня не хватает смелости ударить тебя ножом?

Его голос звучал оскорбленно. И… Санни заметила проблеск печали в его радужках?

О, да. Определенно печаль. Его голос взывал к ней, пытаясь нарушить спокойствие. Но почему такому уверенному в себе и успешному военачальнику, как Уильям, может быть грустно?

— Раз ты не хочешь лепестков, — сказал он, потянувшись к миске.

Она схватила ее прежде, чем Уильям успел дотронуться. Сначала она ела медленно. Манерно. Как ее учили. Поскольку родители обручили ее с Блезом при рождении, то воспитывали как королевскую особу, вбивая уроки этикета в голову, едва она научилась ходить. Но слишком скоро ненасытный голод взял вверх, и Санни молниеносно смела оставшиеся лепестки.

Не насытившись, она заменила пустую миску на полную фруктами.

— Кстати, — сказала между поеданием кусочков апельсинов, клубники и ананасов. — Я снова на тебя злюсь. Ты привел меня в ад. Ненавижу демонов, а это их сосредоточие.

Излучая мрачную притягательность, он выгнул бровь.

— Если ты думаешь, что я позволю демонам причинить боль тем, кто под моей опекой, то ты глупа.

— Если ты думаешь, что можешь контролировать чистое зло, ты глуп еще сильнее. — Санни бросила на него жалостливый взгляд. — Со сколькими единорогами ты общался за эти годы?

— Ты первая.

Она кивнула.

— Заметно. — Но… — Как ты узнал, кто я?

— Гадес собирает редкое оружие, артефакты и, да, даже существ. Я остаюсь в курсе его списка желаний. На протяжении веков единорог возглавлял это список.

Ее желудок скрутило.

— Он собирался изучить нас или убить?

Другими словами, насколько ужасной должна быть его смерть от ее руки?

Черты лица Уильяма смягчились, настоящий шок.

— Он надеется усыновить или завербовать.

Фу.

— Я пас! — Играя с прядью волос, Санни спросила: — Ты один их экземпляров его коллекции?

Он провел языком по резцу, в его глазах горел неприкрытый вызов, обжигая ее. На его щеках выступил румянец, заставив ее задаться вопросом, насколько горяча его кожа, и мускул на его челюсти дернулся.

— Я его сын.

Немного оборонительно прозвучало, да?

— А ты не можешь быть и тем, и другим? — спросила она, и от этого грубого вызова все части ее тела стало покалывать. На мгновение его захотелось запрыгнуть ему на колени, обнять и… делать разное. Распутное и дикое.

— Какого…

— Не делай этого, — прервал он сурово. — Не спрашивай меня о том, кто я.

— Почему? Кем ты являешься?

Уильям нахмурился.

Откуда столько скрытности?

— Только если… — Она ахнула. — Ты сам не знаешь, так?

Ручка, которую он держал, разлетелась на части.

— Ты здесь, чтобы расшифровать мою книгу. Давай приступим к работе.

Санни пронзила острая боль. Он не знал своего происхождения. Как ужасно. Чувствовал ли он когда-либо, что ему здесь не место? «Мне знакомо это чувство».

— У меня все еще обеденный перерыв, — сказала она мягко. Знание — сила, а Санни еще не закончила его изучать. — Я бы предпочла поговорить о тебе.

Уголок его рта приподнялся. Почему? Она возможно, быть может… порадовала его?

— Поскольку я великодушный похититель, а ты приятный пленник, то сделаю тебе одолжение. Даю пять минут, чтобы закончить есть и спросить меня о чем угодно, и я отвечу.

«Попроси его раздеться. Попроси его раздеться!»

Дельфиниум! Брачный период отуплял.

— Почему эта книга с шифром так важна для тебя? — спросила она.

Повисло напряжение, прежде чем он признался:

— Столетия назад я отверг стервозную ведьму, и она прокляла меня самым худшим способом. — Уильям вновь взял паузу и задумался, о чем можно признаться, а о чем лучше умолчать. — День, когда я влюблюсь, станет днем, когда объект моей любви убьет… попытается убить… меня.

Интересно. Постучав пальцами по нижней губе, она вспомнила все откровения Пандоры. «Не думаю, что он когда-нибудь позволит себе влюбиться из-за…» Итак. Проклятье висит над его возлюбленными.

— Уверен, что проклят? Очевидно, что ты влюблен в себя, но все же не покончил с собой.

— Я уверен? — Без сомнения, он хотел произнести эти слова утвердительно. Теперь Уильям нахмурился. — Согласно проклятью ведьмы, я смогу снять проклятье, расшифровав код.

— Она точно сказала правду? Мстительные существа, независимо от их вида, не создают лазейку без гнусной причины. Вдруг снятие проклятья… — Санни показала кавычки в воздухе, — …причинит тебе больше вреда, чем пользы?

Он поерзал на стуле.

— А, если она ожидала, что я буду так сильно бояться разрушить проклятье, что погрязну в страданиях, ничего не делая и держа в руках ключ к своему счастью?

Да. Справедливое замечание.

— Ведьма все еще жива?

Возможно, если Санни прижмет свой острый как бритва рог к ее сонной артерии, она аннулирует свое проклятье. Легко и просто.

— Если бы Лилит была жива, то была бы прикована ко мне, чтобы я мог ее мучить каждую минуту каждого дня. — Наслаждение сквозила в каждом его слове, давая ей представление о дьявольской натуре принца Преисподней, которая скрывалась за милым лицом… и ее темной стороне это понравилось. — Я отрубил ей голову. С помощью Люцифера.

Люцифер. «Ненавижу его!»

Санни откусила еще одну клубнику, и Уильям сломал вторую ручку. Ее пульс участился. Почему он… его взгляд опустился к его рту, и она поняла. Очевидно. он потерял нить разговора.

Могла ли она отвлечь его еще больше?

Обратившись к своему женскому началу, она обвела клубникой губы. Пока Уильям наблюдал, его зрачки расширились, отчего по ее коже разлилось тепло. Она сказала себе, что слизывает сок, чтобы его помучить, но она мучила и себя. Так сладко! Санни представила, как капает соком на его тело и слизывает каждую капельку. У него больше никогда не появится причин грустить.

Еще один стон сорвался с его губ, прерывая ее размышления. Хорошо! Ей не нужно волноваться о его эмоциях.

— Твои пять минут истекли, — заявил Уильям.

Когда ее пульс затрепетал, Санни прохрипела:

— Сделай нам обоим одолжение и запусти новый отсчет. У меня есть еще вопросы… и много клубники.

— Я не начну…

— Сделаешь это, и я тебя поцелую. — Слова вырвались сами собой. Румянец залил щеки. Если он отвергнет ее…

Уильям резко выпрямился в своем кресле и сказал:

— Начинаем отсчет заново.

Глава 9

«Лайфхак от Уилли № 69. Всегда пользуйся топором. Они портят жизнь лучше, чем что-либо другое».

Она жаждет его поцелуя. Возможно даже изнывает без него. Уильям чуть не ударил себя кулаком в грудь в зверином проявлении мужского удовлетворения

С тех пор, как она вошла в кабинет, похоть бурлила внутри, требуя удовлетворения. Обнаженная Санни с раздвинутыми ногами раскинулась на столе. Он будет пировать, и она кончит с криком. Дважды.

Гордость требовала, чтобы он превратил фантазию в реальность. Гордость, только гордость.

Ему необходимо поступить так, как он утверждал ранее, и использовать кого-то другого для утоления своих желаний. В конце концов, связи на одну ночь были его любимой формой снятия стресса. Он просто… Мысль о сексе с кем-то еще заставила его мгновенно остыть.

Сила спутницы жизни. Уильям прижал язык к небу.

Он всегда считал, что жаждет разнообразия, чтобы оставить как можно больше воспоминаний. Но забывал о женщинах, как только кончал. Следовательно, его доводы не имели смысла.

А если ему не нужно разнообразие, чтобы чувствовать удовлетворение?

А если ему просто нужна… она?

Почему бы не поцеловать и не выяснить это? Поскольку ее смерть не подлежала обсуждению, благодаря предсказанию о поражении Люцифера, Уильям ничего не отвечал ей сначала.

Если их второй поцелуй окажется таким же ужасным, как и первый? Что тогда? Если будет лучше, и он влюбится в нее?

Лучше ей отказать. И он так и поступит. Нет. Неа. Ни за что. В любую секунду он мог произнести это слово…

Она примостилась на стуле с другой стороны стола, ее янтарные глаза горели возбуждением, грудь быстро поднималась и опускалась, натягивая футболку.

«Она тяжело дышала от возбуждения… из-за меня?» Должно быть так. Его обостренные чувства уловили бешенное сердцебиение Санни. А ее соски… все еще оставались твердыми. «Красавицы, наверно, болят».

Сказать ей нет? Не в этой жизни. Зачем бороться с неизбежным?

Желание заставило его встать на ноги, и стул позади откатился. Высоко подняв голову, Уильям обогнул стол. Вместо того чтобы сразу к ней подойти, он остановился напротив и прислонился к краю стола. Пусть она объяснит свое внезапное желание поцеловать, прежде чем он сделает шаг. Насколько он знал, она только надеялась связать его. Разве не обещала Санни наказать его за то, что ее держат в плену?

«Ну, миссия выполнена, красавица».

Уильям сложил руки, и она проследила ха этим движением из полуопущенных век. Ее аромат изменился с восхитительно сладкого на… «Что за черт?» Она пахла словно воплощение секса и удовольствия, превращая каждый его вдох во внутреннюю ласку.

Он мгновенно возбудился, его кровь вскипела. Руки задрожали, живот сжался и боль разлилась… повсюду.

Что же испытывала Санни?

— Ты же утверждала, что не получаешь удовольствия от моих поцелуев, — напомнил он ей, его эго получило еще один удар. — Почему просишь меня повторить?

Возможно она чего-то хотела от него?

Расчетливый блеск зажегся в ее глазах, и ему пришлось подавить стон. «Опять придется иметь дело с ее темной стороной».

— Ты горячий и сильный, со всем необходимым снаряжением… — Она бросила косой взгляд на его длину и приподняла брови, — …и есть хороший шанс, что я королева неопытных.

— Значит, вот кто ты? — Уильям потер рукой заднюю часть шеи. Чтобы она не терялась в догадках, он сказал: — Я уже был с такими королевами. Думаю, я пас.

Ее ногти превратились в когти — хороший знак.

— Ладно. Брачный период приближается, и я теряю контроль. Другими словами… я возбуждена. Подойдет любой.

Смех зародился и погас в глубине его горла. Санни, снедаемая сексуальными желаниями… Он дрожал от бурлящей потребности. Затем до него дошел смысл остальных слов. «Подойдет любой».

Сквозь стиснутые зубы он прохрипел:

— У тебя когда-нибудь был оргазм, мара?

— О, да. Когда я летаю в одиночку, я невероятная любовница. Лучшая, кто у меня когда-либо был.

Он сжал края стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— У тебя когда-нибудь был оргазм с другим человеком?

— Я… да… нет… возможно?

Он замер, не смея даже дышать.

— Позволь мне избавить тебя от замешательства, Сандей. Нет, у тебя не было оргазма. — «Но я познакомлю тебя с совместным удовольствием. Научу любить это. Я, и никто другой. — Скажи мне, что ты чувствовала при нашем поцелуе?

После секундного замешательства Санни призналась:

— Я чувствовала рассеянность, напряженность и опасность. Хотя я чувствую себя в опасности каждую минуту каждого дня.

— И все?

Никакого намека на возбуждение?

Она не ответила, и этого было достаточно.

Уильям ухмыльнулся, и она зашипела, отчего ее аромат усилился, одурманивая его. Но веселье длилось недолго. Чтобы доставить удовольствие этой девушке, ему придется сначала заслужить ее доверие. Единственный способ это сделать? Время. Время, которого у него нет.

Санни прикусила нижнюю губу зубами, оставив на ней влажный след. Которым он хотел насладиться. Ее кожа покрылась румянцем, и Уильям спрашивал себя, насколько она горяча.

Возможно, у него получится доставить ей наслаждение, не заслуживая доверия. Ему просто нужно заставить ее сосредоточиться на чем-то еще, кроме страха. Если доведет ее до исступления, то сможет пробить страстью ее защиту. В теории.

«Стоит попробовать».

— Мы попробуем еще раз, — сказал он. — В конце концов, я твой хозяин, и ты должна научиться отвечать мне соответствующе.

Санни прищурилась. Многообещающее начало.

— Моя дорогая Сандей, — продолжил Уильям. — Сейчас ты должна сказать «спасибо».

Прищурилась сильнее…

— У меня нет хозяина, напыщенный придурок.

«Динь-дон». Ярость. Время для небольшой контрабанды страсти.

Ее тирада набирала обороты.

— Никоим черемуховым образом я не скажу спаси…

Уильям резко вытянул руку, обхватил ее затылок и притянул к своему твердому телу. Ее губы приоткрылись в удивленном вздохе, и он наклонился, чтобы завладеть ее ртом, просовывая свой язык между зубами.

Сначала она приняла его поцелуй также пассивно, как и раньше. Затем ухватилась за подол футболки и вцепилась изо всех сил, активно участвуя и гоняясь за его языком.

Его пульс участился. Он вознаградил ее, пососав и прикусив язык. Жалобный стон вырвался из ее горла. Так мило. Эти пухлые, неотразимые губы… такие идеальные. Каждый дюйм ее… «мой».

— Обними меня за плечи, — приказал он. Санни подчинилась без раздумий, и он запустил руку ей в волосы, затем другой рукой обхватил ее попку и прижал к своему члену ее сердцевину.

Блаженство! Испытывал ли он когда-нибудь что-то настолько же прекрасное? «Хочу большего». Уильям развернул ее и посадил на стол, затем раздвинул ее ноги шире своими бедрами. Когда вновь прижался стержнем к ее развилке, она застонала. Песня сирены, перед которой невозможно устоять.

«Она сводит меня с ума».

«Нет, нет. Сосредоточься. Нужно доставить ей удовольствие». Он лизал, сосал и покусывал, наклоняя голову и так, и эдак, именно так, как нравится большинству женщин… Санни вернулась в пассивной позиции.

Черт возьми! Что вообще произошло? Что он сделал не так на этот раз?

Уильям поднял голову, прерывая поцелуй, и прижался лбом к его лбу. Его пульс не замедлился.

— Почему остановился? — спросила она, и Уильям с удовлетворением заметил, что она слегка запыхалась. — У тебя получалось немного лучше, чем раньше.

Немного? Немного! Он подвигал челюстью. «Она завлекает меня, только и всего».

— Тебе нравился поцелуй. Недолго. Что изменилось?

— Честно? Ты изменился.

Он приподнял ее подбородок, заставив посмотреть в глаза. Неуверенность и печаль промелькнули в глазах, блеск расчета исчез. Ее защита рухнула, дав ему возможность взглянуть на настоящую Санни. Это так глубоко на него повлияло, что он сам не мог до конца осознать.

Наконец сказал:

— Я не понимаю.

— Сначала, ты был словно провод под напряжением. Но чем дольше продолжался поцелуй, тем более отстраненным становился, словно робот, запрограммированный целовать всех одинаково. Я могла быть кем угодно, и тебя это не волновало, значит, ты не заинтересован. Значит, тебя не заботило ни мое удовольствие, ни даже собственное, только результат. Это означало, что причины поцеловать меня ни имели никакого отношения к искреннему желанию. Значит, ты в мгновение ока мог перейти из моей постели в любую другую. А значит…

— Хватит, — рявкнул он. — Я понял твою точку зрения.

И в этот острый момент его эго разлетелось в клочья.

Каким-то образом Уильям нашел в себе силы оторвать ладони от ее шелковистых волос и идеальной задницы и отступить. После стольких женщин, с которыми он переспал, Санни оказалась первой, которая пожаловалась, и единственной, на кого он хотел произвести впечатление.

«Недостаточно хорош. Никогда не был достаточно хорош».

Он потер место прямо над сердцем. Какой же из него принц тьмы, если он не в состоянии удовлетворить женщину?

— Почему ты спишь со столькими женщинами? — спросила она мягко, очень мягко.

— Почему еще? — съязвил он, перейдя на легкомысленный тон, словно ему все равно. Нуждаясь в контакте, любом контакте, с женщиной, которая сводила его с ума, как никто другой, Уильям зажал прядь волос между пальцев. — Ради удовольствия.

— Я так не думаю. — Санни покачала головой, высвобождая локон из его хватки. — Думаю, за этим кроется что-то большее.

— Нет, — ответил он ровным тоном. — Когда я был молодым принцем Преисподней, на меня снизошло озарение. Если быть желанным одной женщиной приводило меня в такой восторг, насколько удивительнее чувствовать себя желанным многими?

— Или ты искал… свою пару.

— Нет. — «Возможно, так и было?» Предполагалось, что пары всегда дополняют тебя, а этого он всегда и добивался. Что, если он искал свою, но слишком боялся признаться в этом даже самому себе?

Простое предположение… от которого все поплыло.

Ему нужно поговорить об этом с кем-то. Как ни странно, он хотел, чтобы этим кем-то стала Санни. Она оказалась находчивой и сообразительной, ее проницательность оказалась поразительно точной. Но, когда он посмотрел на нее восхищенным взглядом, в ее глазах снова увидел расчетливый блеск и понял. «Единственное, что я сейчас от нее получу — неприятности».

Он прогнал ее? Нет.

Она вздернула подбородок и плавно подошла ближе, еще ближе. Замерев на расстоянии шепота, Санни протянула руку, чтобы коснуться его лица.

Он поймал ее запястье, останавливая. Затем замаскировал дрожь возбуждения покашливанием. Что она запланировала для него?

На ее лице расползлась сладкая улыбка. Слишком сладкая. Санни захлопала ресницами, глядя на него.

— Не кори себя, красавчик. Значит, ты не так сексуален, как думал. И что. Мы продолжим практиковаться. Вместе. Только ты и я.

Уильям понимал, что она играет в какую-то игру, но все же подумал: «Практиковаться, да. Ты и я».

Нахмурившись, Уильям отпустил ее и обошел стол, где плюхнулся в мягкое кожаное кресло. Он вручит ей стопку фотографий и отправит восвояси.

В любую секунду.

У него были дела. Например, разработать собственный план игры. Что-то, что поможет ему сопротивляться ее очарованию. Он мог хотеть ее, да. Влюбляться, нет.

В. Любую. Секунду.

— Вчера ты упоминал, что держишь в голове свои сексуальные фантазии. Расскажи мне о них.

Черт! Он даже близко не это планировал сказать. Но взял ли он свой вопрос обратно? Черт, нет.

Все еще хлопая ресницами, Санни сказала:

— Я с радостью скажу, если ты расскажешь, как часто мастурбируешь и о чем думаешь во время этого. Используешь лосьон, эликсир, да?

Надеется впечатлить его? Скоро она поймет. Ничто не может его впечатлить.

— Я предпочитаю выражение дает течь. А, если взять в среднем последние восемь тысяч лет, включая десятилетие воздержания, думаю дважды в день.

Ее глаза загорелись.

— Серьезно? Целое десятилетие без небольшого передергивания? Но ты просто такой… ты.

Уильям пожал плечами.

— Мне было чуть больше сотни, совсем еще мальчишка, когда мы с Люцифером начали враждовать. Гадес заверил, что воздержание увеличит мою силу, поможет выиграть борьбу. Через десять лет, когда я сходил с ума от похоти, он признался, что пошутил. — Веселое время. Уильям махнул рукой в ее сторону. — Твоя очередь. Давай послушаем твои сексуальные фантазии.

Санни задумалась на мгновение. Глаза стали мечтательными, что вызвало тревожный звон у него в голове.

— Я представляю сильного, великолепного мужчину. Он одет, но ненадолго. Я смотрю, как он раздевается.

Во рту у Уильяма пересохло. Тревожный звон? Забыт.

— А потом?

Она замурлыкала с сексуальной чувственностью, почти лишая его чувств.

— Он раздевает меня и… занимается стиркой, стирает нашу грязную одежду. О, да. О, детка.

Уильям хмыкнул, искренне удивленный ее остроумием. Что его раздражало! Она успешно ушла от ответа на вопрос, получила ответ у него, и это чертовски сексуально.

«Определенно нужен план игры». Он протянул ей стопку фотографий.

— Посмотри это. Если обнаружишь какое-то послание, срочно свяжись со мной.

— Конечно. Но как с тобой связаться?

Поскольку его телефоны обычно разрушались от пуль, кинжалов и огня, он постоянно покупал и крал предоплаченные мобильники. Желая быть на связи с Санни круглые сутки, Уильям покопался в верхнем ящике стола, которые уже настроен на работу в любой реальности. Бросив ей телефон, он сказал:

— Мой номер уже забит в адресную книгу. Пароль…

— Дай угадаю. Шестьдесят девять шестьдесят девять?

— Умоляю. Я не настолько инфантилен. Пароль «я-н-е-м-и-н-х-а-р-т» без пробелов. Если забудешь, это «трахни меня» задом наперед.

В уголках ее глаз появились морщинки радость, когда она переступила с ноги на ногу.

— Как ты можешь ругаться в моем присутствии? Никто больше не может.

— Возможно, возраст и опыт помогают. — Он пожал плечом. — Я убивал богов. Я обретал и терял силы, которые большинство людей себе и представить не могут.

— Или… помогает твой вид?

Уильям натянуто кивнул. Он понятия не имел о своей родословной. Он был падшим Посланником, как Аксель? Или каким-то гибридом?

Аксель помнил их родителей?

Тоска сдавила грудь Уильяма. «Игнорируй». Ему пришлось сделать выбор. Поговорить с Акселем или поверить предупреждению Гадеса… какая-то часть его умрет, если он когда-нибудь встретит брата. Он выбрал веру и будет жить с последствиями. Неважно, насколько это больно.

У тебя действительно длинные ресницы, — выпалила Санни.

Интересный переход. Но он мог продолжить, сказав:

— Мои глаза сверкают, как сапфиры. Я сложен, как танк, и имею достоинство, как у жеребца.

Теперь она наморщила лоб, явно сбитая с толку.

— Не понимаю, что ты делаешь.

«Теперь их двое».

— Ты начала составлять список того, что тебе нравится во мне, да? Я внес свой вклад.

Смех Санни оказался звонким и мелодичным. Он закрыл глаза и насладился лаской для ушей.

— Я действительно веду списки в своем дневнике.

Его член дернулся под ширинкой.

— Я помню. Ты ведешь список сексуальных фантазий.

И, черт возьми, ему нужна более сильная защита от ее очарования, прежде чем он превратится во влюбленного щенка, который следует за ней по пятам и тявкает. Ему нужна… магия.

Уильям втянул воздух, план игры обрел форму. Конечно, чем большей магией он обладал, тем больше она взаимодействовала с его эмоциями, увеличивая вероятность «рождения» очередного «ребенка». Самый мучительный опыт в его жизни. Однако ничего нельзя поделать. Он пойдет на все, чтобы побороть свое растущее влечение к единорогу.

Чтобы заполучить больше магии, ему только и нужно, что убить демонов. Его руны сделают все остальное — впитают их бессмертие и превратят его в магию. Очень похоже на то, как деревья перерабатывают углекислый газ в кислород.

Раздались щелчки. Уильям моргнул.

Санни оперлась всем весом на одну ладонь и наклонилась вперед, щелкая пальцами перед лицом.

Уильям прорычал проклятье. Он потерялся в своих мыслях… снова.

«Я хочу умереть?»

— Какие мысли отвлекают тебя от моего впечатляющего присутствия? — спросила она, и расчетливый блеск в глазах стал ярче.

Он настороженно ответил:

— Не имеет значения. Ты мой дешифровщик. — «И спутница жизни». — Не психотерапевт.

— О. Теперь к моему списку можно добавить еще одну фантазию. — Она вновь захлопала ресницами. — Сексолог и пациент. Просто нужно выбрать правильного партнера.

Расчетливый блеск… эти хлопающие ресницы… Теперь он понял. Она просто хотела его разозлить. Это было частью его наказания.

И ее ошибкой.

В стране сексуальных мучений он являлся королем. «Моя территория, мои правила».

— Что мне делать в таком случае? — спросил он хриплым тоном. — Наблюдать или делать заметки?

Она сглотнула, по ее рукам побежали мурашки.

— Делать заметки? Куда там! Ты никогда не делаешь…

— Ты права, — оборвал он ее. — Как я могу что-то писать, когда мое лицо похоронено у тебя между ног?

Сначала она моргнула. Затем удивленно открыла рот. Затем откровенно рассмеялась, пробудив в нем что-то горячее, темное и собственническое. Уильям едва удержался, чтобы не схватить ее за задницу и не притянуть к себе в кресло.

Не подозревая о ненасытном звере, которого спровоцировала, она прижала фото к груди и сказала:

— Я знаю, ты готов к моему уходу. И я уйду. Как только ты расскажешь мне три факта о себе. И не отказывай. Насколько тебе известно, я решаю, бросить тебя и организовать побег или нет.

Он восхищался ее духом.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор?

— Думаешь, что можешь меня заставить?

Отмена. Он сетовал на ее дух.

— Отлично. Три факта в обмен на отказ от попыток побега. Первый…

— Ты плохо целуешься. Я знаю. Я имела в виду, расскажи то, чего я еще не знаю.

«Все еще наказывает меня. Принято».

— Я не плохо целуюсь, черт возьми. — Он ущипнул себя за переносицу и взмолился о терпении. Его телефон завибрировал, сигнализируя о поступлении сообщения. Отчаянно нуждаясь в отсрочке, Уильям потянулся к телефону.

— Это твой отец? Сворим, это твой отец. Думаешь, я та девочка, о которой он всегда мечтал для своего замечательного мальчика? Ты скажешь ему, что влюбляешься в меня, параноидального единорога, у которого параноидальная версия диссоциативного расстройства личности? На твоем месте, я бы не стала так поступать. Мы же хотим, чтобы он сильно разволновался, когда ты приведешь меня к нему домой для представления.

Уильям стиснул зубы.

— Факт первый. Я не получал сообщений от моего отца, от друга.

Он взглянул на экран.

Люциен, игрушка для парня Аньи: Код красный. Посланники хотят смерти Фокс. Конечно, у них есть причина. Она убила десять невинных Воинов. (Гален пришел в ярость от этого, сделав из себя мишень для устранения). Можешь чем-нибудь помочь?

Гален был Повелителем, как и Люциен, только внутри Галена сидели два демона. Зависть и Ложная Надежда. Фокс, правая рука Галена, происходила из вида Привратников, способных открыть портал везде в любой время. Вдобавок ко всему она несла в себе демона Недоверия. Оба были союзниками. Надес надеялся использовать их обоих, особенно Фокс. Но сначала Уильяму, похоже, придется спасти ее жизнь.

Кроме того, союзник есть союзник, и Посланники нуждаются в напоминании. Свяжешься с людьми Уильяма и пострадаешь.

Он ответил сообщением: Я позабочусь об этом.

Затем он написал Захариилу, единственному Посланнику, с которым имел дело. Одному из самых могущественных.

— Кто такой Люциен? — спросила Санни. — Кто такие Анья, Фокс, Гален и Захариил?

— Не имеет значения. — Он подавил искру гнева… на себя. Потому что хотел сказать ей, хотел услышать ответ. — Как ты увидела, что на экране? Магия единорога?

— Возможно. Или просто зеркало позади тебя.

Ну ладно. Уильям отложил телефон в сторону. «О чем я?» О, да. Факты о нем.

— Второе, я пережил пытки и тюремное заключение больше раз, чем ты себе можешь представить. И третье, я убиваю всех, кто меня предает, всегда, без колебаний. Я ценю верность гораздо больше, чем удовольствие.

Она слегка улыбнулась.

— Коварный принц. Ты использовал эти факты, чтобы меня предупредить.

Проницательная женщина. И теперь ему совершенно необходимо составить план игры. Он протянул руку, чтобы нажать вызов на стационарном телефоне, только обнаружил, что Пандора все это время их слушала. Он потер свою переносицу. Сестры отстой.

— Трусики… да, это твое новое прозвище. Смирись с этим. Сделай мне одолжение и проводи Санни в ее новые апартаменты. Когда придешь туда, она напишет список вещей. — Он бросил единорогу блокнот и ручку. — Купи ей все, что она захочет.

— Без жалоб, — подала голос Санни.

— Без жалоб, — добавил он, желая улыбнуться. Нет, нахмуриться. Определенно нахмуриться.

— И где она будет жить, а? — спросила Пандора, ее голос лился из динамика.

Где еще?

— В конюшне.

Глава 10

«У меня есть время и место для наслаждения. Всегда и везде».

Санни бродила по своему новому дому, вдыхая затхлый, пыльный запах забытого места. Большое помещение с открытой планировкой, многоярусным потолком, тремя окнами и рядом стойл, пустых. В задней части находились жилые помещения со спальней, ванной, прачечной и кухней. Если не считать клочья пыли, здесь не было живых существ.

Однако ей придется здесь прибраться. И установить ловушки. Расставить их по периметру, гарантируя, что никто не войдет без ее ведома. Но… «Думаю, мне здесь понравится». Так долго, слишком долго, Санни была в бегах, перебираясь из одного захудалого отеля в другой. Теперь она могла устроиться на ночь.

Пандора стояла в портале, воплощая силу и красоту со своими угловатыми чертами лица, карими глазами и подтянутым телом. Ее арсенал только добавлял ей привлекательности. Два коротких меча, пристегнутых к спине, и два полуавтоматических пистолета, висевших в кобурах на поясе. Кинжалы, прикрепленные к каждому бедру и засунутые в бока ее боевых ботинок.

Украсть или не украсть один?

Неа. В этом нет необходимости. Санни носила на шее лучшее оружие. Медальон.

— Просто к сведению, — сказала Пандора, — Уильям теперь моя семья. Этого мне очень долго не хватало. Если ты ему навредишь, я ударю в ответ, только сильнее.

О, иметь кого-то настолько преданного на своей стороне. Внутри нее расцвела зависть.

— Уильям выжил после магически заговоренной пули, пущенной прямо в лицо. Уверяю, он сможет выдержать все, что я преподнесу.

Но как же можно его убить? Лучше это выяснить поскорее. Не потому что собиралась его убить. Не в данный момент. А потому что он был принцем тьмы, который мог отвернуться от нее. И ей нужно быть готовой.

Санни положила блокнот ручку и стопку фотографий на край кровати, затем сунула сотовый в карман. Она бы не удивилась, если бы Уильям загрузил пару фотографий члена в галерею.

Он будет использовать сокращения, когда… если напишет? Чувак. Конечно, будет, и ей придется исключить секс на столе из-за приоритетов!

Секс… с Уильямом… «От категоричного неприятия к страстному желанию?» Ну, раньше она хотела подразнить его поцелуем, а в результате подразнила саму себя. Удовольствие обжигало, испепеляя ее проблемы с доверием. На мгновение.

Мгновение, которое она будет прокручивать вечно.

Затем он превратился в робота, все разрушив. И все же Санни хотела поцеловать его снова, хотела насладиться мягкостью губ, богатым вкусом и неоспоримой силой в каждом прикосновении. Позже она захотела поговорить с ним. Мужчина мог казаться грубым и неотесанным, но его чувство юмора не имело себе равных. И… и… она хотела всего и ничего, одиночества и дружеского общения.

— Ты считаешь, что физическое выживание важнее всего? — цыкнула Пандора. — Это печально.

Да. Вроде того. Ее плечи опустились. Но, в ее защиту, психическое и эмоциональное здоровье Уильяма не должно иметь для нее значения. Тюремщик/заключенный, помнишь?

«Тогда почему я не могу забыть печаль в его глазах?»

— Я слышала ваш разговор с ним, — призналась Пандора. — Я знаю, кто ты, и впечатлена. Только не думай, что ты для него особенная. Уильям никогда не остепенится.

— Вау. Кто сказал, что я хочу остепениться? — «Я! Я! Я хочу!» Хотя принц Преисподней никогда не подошел бы Санни в качестве бойфренда, но в роли… любовника?

Она больше не верила, что Уильям помогал Люциферу уничтожить ее деревню. И его взгляд на нее…

Как будто они уже лежали в постеле обнаженные с переплетенными конечностями. Ее пульс участился, мысли путались.

Пандора вздохнула.

— Я знаю этот взгляд. Ты только что возбудилась.

«Я возбуждена?»

— Ладно, — сказала Пандора, махнув на нее. — Забудь об Уильяме и дай свой список.

Забыть об Уильяме? «Не думаю, что смогу».

Санни вернулась к кровати и составила список покупок, добавив все, что говорила Уильяму, плюс одежду по размеру, удобное нижнее белье… никаких стрингов!.. туалетные принадлежности, игры и несколько других предметов первой необходимости. В конце она написала обязательный пункт: все, что осталось в номере отеле, включая ее книгу. Ту, где все списки.

Ее новый телефон запищал, как только она закончила. Немного нетерпеливо и предвкушающе, Санни бросила взгляд на экран.

Мастер У: Моя маленькая кара скучает по мне?

Второе сообщение пришло через секунду.

Мастер У: Мара. Дурацкая автозамена.

Мастер У? Усмешка тронула ее губы. Этот мужчина… о, этот мужчина. Часть ее действительно скучала по нему.

«Больше никаких мечтаний о поцелуях и секса. Начинай расшифровку. Всего тринадцать дней до окончания защиты Уильяма и начала брачного периода». Ее желудок скрутило.

Но почему именно такое ограничение по времени? Она не знала.

Прежде чем она успела написать ответ, Пандора хлопнула в ладоши и рявкнула:

— Быстрей-быстрей!

Санни бросила телефон на кровать, планируя ответить позже в приватной обстановке, затем подошла к другой женщине и протянула список.

— Прежде чем ты прокомментируешь количество товаров и понесенные расходы, предупреждаю этого не делать. Уильям приобрел чистокровную лошадку, а мое содержание обходится дорого.

Она хихикнула над собственной шуткой. Юмор единорога никогда не устаревал.

— Нижнее белье предназначено, чтобы соблазнить Уильяма, да? — спросила Пандора, поднимая взгляд со списка Санни.

Она пожала плечами. На самом деле, нижнее белье предназначалось, чтобы мучить Уильяма. Она не переставала и не перестанет доставлять ему неудобства, пока не перестанет быть пленницей.

— Что же, одобряю. — Темноволосая женщина подмигнула и отступила назад. В закрывающийся портал она бросила: — Я скоро вернусь.

Подождите. Кто-нибудь догадался запереть дверь конюшни?

Поражаясь такой возможности, Санни повернула ручку. Не может быть. Она не могла… От легкого толчка дверь распахнулась. Потрясенная, но улыбающаяся она шагнула за порог. Ее окутал слишком теплый воздух, но это не имело значения. Если она пожелает, то сможет сбежать.

Ее улыбка стала шире. Еще один шаг и еще. Должна она или нет…

Санни врезалась в какой-то невидимый барьер и отскочила назад. Она споткнулась и с грохотом свалилась на задницу, воздух вырвался из ее легких, а перед глазами заплясали звезды.

Она ударила кулаком в грязь. «Я удвою его мучения!»

Пыхтя и отдуваясь, Санни неуклюже двинулась вперед, раскинув руки. Достигнув барьера, ударила по нему магией… но он остался на месте.

Она разочарованно окинула взглядом пейзаж. И увидела множество холмов и долин с беспорядочными огнями повсюду. Завывал ветер и падал пепел, словно снег. Нашлось даже несколько деревьев, но тонких с огромными черными шипами, с которых капало… машинное масло?

Демоны бродили повсюду. У некоторых были рога. У других чешуя, крылья или хвосты. У всех имелось оружие.

«Враг!» Ее жестокая сторона поднялась, готовая сражаться и убивать в стиле супергероев. Могут ли монстры войти в конюшню? Стали бы? Если бы они были частью армии Уильяма, она бы не причинила им вреда… нет. Неправда. Верные Уильяму или нет, демоны должны умереть. Зло есть зло, и чудовищам нельзя доверять. Она расставит ловушки не для того, чтобы отвадить нежеланных посетителей, как планировала раньше… а чтобы убить.

На данный момент вся орда сосредоточилась на… Санни втянула воздух. Мастерски размахивая двумя короткими мечами, Уильям прокладывал себе путь сквозь их ряды. Золотые руны красовались на его мускулистых руках, молнии сверкали под кожей.

Поражая одного демона за другим, он выглядел яростным. Грубым. Великолепным. Прекрасным в своем искушении.

«Такой смертоносный, и все же обращался со мной с осторожностью».

Ее тело среагировало как обычно на его присутствие. Нагрелось и взмокло, готовясь в неистовому, энергичному сексу. Затем она вспомнила о барьере, окружавшем конюшню.

Нахмурившись, она крикнула:

— Не обращай на меня внимания, Уилли. Притворись, что меня здесь нет, думай, как убиваешь их, пока я за тобой наблюдаю.

Он повернулся так быстро, словно удар хлыстом, его ярко-синие глаза сверкали от возбуждения. Отвлечение дорого ему обошлось, как она и надеялась. Он не увидел демона, подкрадывающегося к нему сзади, и не смог увернуться от удара по затылку.

Ой!

— Вот что ты получил!

Он быстро выпрямился и… «О. Мой. Бог». Огромные черные крылья из дыма вырвались из его спины. Молнии под кожей распространились на крылья, буря бушевала в каждом. Удивительно.

Вокруг него падали демоны. Они мертвы или просто без сознания? В любом случае, огни теряли голову, когда Уильям приближался на расстояние удара.

— Наслаждайся своим сотрясением мозга, тюремщик. В ближайшие дни это будет твоим самым теплым воспоминанием, — прошептала Санни, возвращаясь в конюшню и пинком захлопывая двойные двери.

Путаясь в мыслях, она мерила шагами комнату. В зале для конференций она посчитала, что он не сравнится по силе с единорогом. Сейчас? «Возможно, я встретила достойного противника».

Если он когда-нибудь попытается заполучить ее рог… «Кого я обманываю?» он попытается. Каждый не единорог, которой узнает о ее происхождении, жаждал этого.

Холод пробрался по конечностям Санни. Если ему удастся забрать ее рог, она потеряет все. Без рога, у нее не будет магии. Не будет сил. Не будет возможности изменять форму. Она не сможет читать ауры и отличать обычных граждан от отбросов общества, смертных от бессмертных, правду от лжи.

Она начнет работу над его книгой, как и обещала, продолжая наказывать, наслаждаться его кровом и обеспечением, тратя его деньги и используя его боевые навыки, чтобы сократить количество коллекционеров и браконьеров, идущих по следу. Также ей нужно доставить своего сопровождающего к двери Люцифера. Но.

В связи с новым развитием событий, ей также нужно завоевать доверия Уильяма и завладеть его книгой. Ей нужно оставаться настороже и принять меры, чтобы он не завоевал ее доверие, разрушив все. Она никогда бы не смогла мучить, предавать и ускользать от кого-то, кому доверяла.

Через две недели она использует книгу в качестве залога, если потребуется. «Освободи меня или смотри, как горит твоя драгоценность».

Глава 11

«Попробуй остановить меня. Слабо?»

Задаваясь вопросом, наблюдает ли за ним Санни до сих пор, Уильям излишне подчеркивал свои движения, когда ударял клинком и обезглавливал демонов одним за другим. Он хотел, чтобы она оценила его мастерство, понимала, что он может и будет защищать свое. Чтобы она ощутила себя в безопасности. Конечно.

Черный дом поднялся из тел, впитываясь в его светящиеся руны. Сила наполнила его, увеличивая мышцы в двое.

Он сражался методично и безжалостно. В течение месяцев демоны прятались вокруг этого дома… когда-то загородной резиденции Гадеса, теперь штаб-квартиры Уильяма. Они шпионили для Люцифера, постоянно рисовали пенисы на стенах, хулиганили в конюшне и мочились на любую листву, которая успевала вырасти.

«Я убью их всех».

Демон вцепился когтями в бок Уильяма, кожа расползлась, потекла кровь и вспыхнула боль. С рычанием он впился в горло противника, вцепившись зубами и клыками в гортань мужчины и вырвав ее вместе с кусочком легкого.

Слабый свист привлек его внимание. Знакомый звук. Кто-то кинул в него меч. С проклятьем Уильям пригнулся. Орудие пролетело над головой, и он снова бросился в бой.

К тому времени ка кон сразил своего последнего противника, весь двор бы усеян мертвыми телами и их частями. Двери конюшни?

Его взгляд метнулся вправо. Закрыты. Они были закрыты Санни изнутри. Еще одно проклятье слетело с его губ. Он надеялся поговорить с ней… и, возможно, думал, что она будет порхать над ним и залечивать его рано. Что? Она заслужил немного ласки.

По крайней мере, ему не нужно беспокоиться, что она сбежит, и он ее потеряет. При первом прохождении портала ею и другими взломщиками кодов он пометил их магическим жучком. Отныне он мог найти своего единорога с помощью одной мысли.

Уильям вернулся в дом, по пути наступая на трупы. Под его подошвами кости ломались и брызгала кровь. Передние двери открылись автоматически, дом был заколдован исполнять его любые желания в любое время. Запах серы, пепла и смерти исчез, обжигающий ветер стих.

Пандора отправилась за покупками для Санни и других заключенных, а Зеленый присоединился к своим братьям в миссии по поиску Эвелины, отсутствующей невесты Люцифера. Она сбежала сразу после свадьбы, и больше никто о ней не слышал.

Таким образом, Уильям должен быть в доме один, но кто-то стоял в его фойе.

Он резко остановился и сжал окровавленные кулаки. Темноволосый Посланник стоял лицом к дальней стене, спиной к Уильяму. Должно быть это Захариил, пришедший обсудить Фокс. Он был одет в белую мантию с пурпурной отделкой и золотыми крыльями по бокам. Крылья из чистого золота = один из Элитной Семерки.

— Привет, Захариил. Чем обязан этим… удовольствием? — Ложь для Посланников была отвратительна на вкус. Поэтому время от времени… или всегда… Уильям говорил мужчине неправду ради смеха.

Зи никак не отреагировал на голос Уильяма. Значит, он знал о присутствии Уильяма. Посланник медленно повернулся…

Ужас ковал Уильяма. Словно апперкот, за которым последовал удар наотмашь. Укол удивления. Приступ восторга. Удар локтем дурного предчувствия. Радостный хлопок. Волна грусти. Еще одна волна. Ужаса. И затем надежды. Его гостем оказался не Захариил, а… Аксель.

— Наконец мы встретились, Уильям Темный.

Их взгляды встретились, все чувства обострились. Вскоре Уильям ощутил, словно внутри истекает кровью. Он не знал, что сказать, не знал, что сделать.

В голове прозвучало предупреждение Гадеса на полную мощность. «В день, когда ты встретишь Акселя, часть тебя умрет».

Воздух со свистом вышел сквозь стиснутые зубы. Какая его часть должна умереть в этот день?

Ему следует отослать Акселя прочь. Или уйти. Да. Уйти. Просто уйти и не оглядываться. Сейчас, сейчас, сейчас же, черт возьми. Ради Гадеса. Да. Гадес ждал бы этого, и так верно. Уиьям поклялся избегать Акселя. Но…

Ущерб уже нанесен, его ноги приросли к месту. Ни одна его частичка не хотела бросать… брата. Во рту пересохло, и он с трудом проглотил комок в горле. Сколько ночей он представлял этот момент? Сколько раз задавался вопросом о том, что могло быть?

— Поразительно, да? — Аксель потер свой потемневший от щетины подбородок. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты самый прекрасный мужчина, или только мне такое перепало?

Их сходство действительно было примечательным. У обоих одинаковые темные волосы, ярко-голубые глаза и идеальный нос. Одинаковое… все. С бешено колотящимся сердцем Уильям спросил:

— Зачем ты здесь, Аксель?

— Как ты думаешь, зачем я здесь? Или мне достались красота и мозги?

Ладно. Почти приличная прожарка. Но черт возьми! Он не хотел восхищаться этим мужчиной. Просто хотел проводить с ним больше времени, чего совершенно не мог себе позволить, если не собирался расстраивать единственного известного ему отца.

— Очевидно, до нас дошли одни и те же слухи. Мы очень похожи и можем быть братьями. Ты захотел встретиться со мной. Итак. Что думаешь? — Уильям поднял руки и крутанулся вокруг своей оси. Под его ботинками лопались бордовые пузырьки. Кусочек печени демона вылетел из волос и шлепнулся на пол. — Я все, на что ты надеялся, или больше?

Аксель спрятал свои эмоции за вежливой маской.

— Ты считаешь, я должен заинтересоваться братом, который никогда меня не искал?

Прожарка стала лучше. Немного.

— Позволь мне попробовать снова. Ты здесь из-за Фокс?

— Да. — Притворившись, что вытирает пыль со столика, Аксель добавил: — Как ты возможно знаешь, или нет, я недавно получил повышение до Элитной Семерки.

«Скоро я тоже получу повышение. Князь Уильям». Нет титула лучше.

— Зачем напоминаешь? Пытаешься произвести впечатление?

Щеки Акселя покраснели. «Приму это как да».

— Я выступал в качестве одного из судей по делу Фокс. Она должна быть казнена прямо сейчас.

Уильям провел языком по зубам.

— А. Понятно. Ты выбрал возмездие, путь демона, а не прощения, путь Посланника.

Теперь Аксель нахмурился.

Если Посланники схватят Фокс, она умрет с криком. Никто не давал волю гневу так, как армия Акселя. Уильм, возможно, все эти годы и избегал Акселя, даже не позволял себе думать о нем большую часть дней, но также собирал информацию о его подвигах.

— Кого назначили ее палачом?

— Бьорна Единственного Настоящего Ужаса.

Нехорошо. Совсем нехорошо. У Бьорна не совсем порядок с головой, его разум был наполнен минами, готовыми рвануть в любой момент. Давным-давно демоны захватили его и подвергли пыткам, вместе с двумя его ближайшими друзьями. Столетия спустя какая-то королева теней установила с ним мистическую связь, постепенно высасывая жизненную силу. С ним трудно справиться.

— Тебе следует понимать, что казнь Фокс повлечет за собой начало войны. — Хотя Уильям не мог позволить себе вести вторую войну сейчас, но также не мог игнорировать пренебрежение к союзнику. Такой поступок привел бы к вторжению множества врагов.

Аксель холодно улыбнулся.

— Уверен, Бьорн будет дрожать… от смеха. — Он махнул рукой, меняя тему. — Что касается второго дела. Армии Посланников войдут в ад. Мы решили присоединиться к твоей войне против Люцифера. Теперь ты действительно можешь победить.

Сражаться рядом с Акселем… бок о бок… планировать и плести интриги вместе…

Уильям должен возразить. Его мир только что опрокинулся с ног на голову и вывернулся наизнанку. Что еще хуже, Гадес расстроится. Но, что если в его жизни будут и Гадес, и Аксель?

Надежда и волнение вступили в противоречие. «В день, когда ты встретишь Акселя, часть тебя умрет».

Какая часть, черт возьми? И почему?

— Аксель, — начал он.

— Нет, — рявкнул Аксель. — Что бы ты ни собирался сказать, не надо. Я доставил сообщения. Мы закончили.

Через секунду он исчез, переместившись. Удивительно. Большинство Посланников не обладали такой способностью.

Уильям выдохнул и потер центр груди. Он когда-нибудь чувствовал себя таким израненным? таким рассеянным и неуверенным? Таким нуждающимся, но в то же время защищенным? Внутри Уильям все еще хранил частички израненного мальчика, каким когда-то был.

Он задался вопросом, так же себя все время ощущает единорог с двойственной натурой. Словно растягивается в двух направлениях.

«Она заслуживает лучшего».

Его рука… рука, которая оставалась твердой во время бесчисленных сражений и войн… дрожала, когда он взял свой мобильный телефон и набрал сообщение Гадесу. Лучше признаться, как можно скорее, чтобы смягчить любой ущерб.

Я встретил Акселя. Это получилось случайно. Ты будешь счастлив узнать, что все части живы.

Все это время его внутренний мальчик кричал: «Не злись. Не переставай меня любить».

Ответ Гадеса пришел через секунду. Дорогой папочка: Тогда это уже началось.

Его дрожь усилилась.

И что это?

Дорогой папочка: Конец наших отношений.

Глава 12

«Я не искушаю. Я и есть искушение».

Уильям распахнул дверь конюшни. Когда он вошел внутрь, утренний свет окутал его массивное тело, создав эффект ореола. Сердце Санни забилось в бешеном ритме. С высоко поднятой головой и расправленными плечами он выглядел хозяином всего, на что смотрел. Могущественный. Красивый. И воплощающий истинное искушение…

Кровь пропитала его костюм-тройку. Зачем так разоделся? И не попал ни в одну из ее ловушек? Используя магию, она создала невидимые колья вдоль внешних стен конюшни.

— Где моя маленькая кара? — закричал он. — Ты так мне и не ответила.

Она лежала на кровати, в миллионный раз изучая фотографии из его книги — код все еще оставался для нее загадкой. Впервые. Она ворочалась с боку на бок всю ночь на пролет, снова и снова перебирая завитки и точки, изо всех сил пытаясь игнорировать сексуальное томление. «Еще на один день ближе к брачному периоду».

— Значит, мы начинаем новый день с жалобы? Чудесно, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. Понимая, что рано или поздно он появится, Санни приняла душ и надела футболку, открывающую низ груди и сексуальные, не бабушкины трусики. От плеч до лодыжек у нее шли невероятно подробные татуировки с изображением виноградных лоз, усеянных росой листьев и цветущих роз.

Пусть начнется его следующий раунд пыток. «Ты можешь смотреть, но не можешь трогать…»

Уильям заметил ее и остановился как вкопанный. Окинул ее пристальным взглядом, его радужки загорелись. Член затвердел за секунды, растягивая ширинку брюк, что заставило ее усмехнуться.

Она накрутила прядь волос на палец и спросила:

— Что-то не так, дорогой принц?

Он вздрогнул, будто от удара, затем провел рукой по рту.

— Да, что-то не так. Ты мне солгала.

Что!

— Я никогда не лгала ни тебе, ни кому-то еще. Просто не могу лгать.

— Серьезно? Мне обещали старческий шик, а я получил уют домохозяйки.

Из ее горла вырвался хриплый смех. Сможет ли она когда-нибудь предсказать реакцию этого мужчины? Он был загадкой, которую Санни не могла разгадать, и афродизиаком, который ей не следовало хотеть. Но она его по-настоящему хотела. Он заставлял ее трепетать, раскалил ее внутренний термостат до белого каления и раздразнил сердцевину.

«Помни о своей цели». Верно. Быстро придя в себя, она сказала:

— У меня есть для тебя список. Имена браконьеров и коллекционеров, которые идут по моему следу. Ты сказал, что убьешь их, если они за мной придут, но зачем ждать? Я хочу их головы сейчас.

— Дай посмотреть список.

Она отбросила фотография и подняла соответствующий лист, но не сократила расстояние… пока. «Глубокий вдох, выдох. Хорошо, вот так хорошо». Боль, жар и пульсация ослабли.

Она встала и подошла ближе. Пока его пристальный взгляд следил за каждым ее движением, Санни покачивала бедрами с чувственным наслаждением. Вероятно, ей не хватало опыта в флирте, но сполна было живой силы. Она протянула листок.

Под его глазом дернулась мышца.

— Считай всех их мертвыми.

— Я посчитаю их мертвыми, когда ты принесешь их головы.

Черты его лица смягчились:

— Ты волнуешься из-за брачного периода?

Она замерла.

— Откуда ты узнал о брачном периоде?

Иии мышца вновь начала дергаться.

— Не имеет значения. Я… — Он поджал губы. — Ты… — И вновь сжал губы в тонкую линию. — Мы обсудим это после, — повторил он.

Глаза заволокла красная пелена. «Что он от меня скрывает?»

— Ты говорил так раньше. Позже наступило.

Оглядев конюшню, он сказал:

— Вижу, ты заново все отделала.

Смена темы. И Санни это позволила, вид новых приобретений ее успокаивал.

— Да.

Пандора принесла все, что было в списке, и еще кое-что. Рождественские гирлянды мерцали на потолке, создавая иллюзию звезд. В изобилии стояли горшки с растениями и фруктовые деревья, некогда свободное пространство теперь благоухало цветами и фруктами, от лимонов до персиков.

Ее дневник лежал на столе, открытый на отрывке о сексуальных позах, которые она надеялась попробовать. Еще одна пытка. Ему нужно только оглянуться.

— Кстати, ты можешь заходить сюда в любое время, но не могу обещать, что буду одета. Или что не буду мастурбировать.

Скоро это побуждения станут непреодолимыми….

Уильям удивленно моргнул. Затем нахмурился.

— У меня встреча с Люцифером этим утром. Но сначала я хотел проверить, есть ли у тебя прогресс с книгой.

Услышав имя своего злейшего врага, она встала на дыбы.

— Возьми меня с собой.

— Нет. И не смей просить снова, — добавил он, когда она открыла рот, чтобы сделать именно это.

Ладно! Она встретится и убьет сирень(сволочь) через две недели.

— Если ты не вернешься весь в его крови, я сильно разочаруюсь.

Уильям заморгал быстрее.

— Что заставляет тебя думать, будто я собираюсь с ним сражаться?

Легко.

— Я знакома с тобой.

Мгновение он никаких не реагировал. Затем полноценная улыбка расплылась, осветив все его лицо, и вся боль, жар и пульсация вернулись. Только стали сильнее. Ее соски напряглись, бедра задрожали, а трусики промокли.

— Твоя книга, — проскрежетала она, теперь более готовая испортить его хорошее настроение. — Я не смогла расшифровать ни единого слова.

Как и ожидалось, его улыбка быстро исчезла.

— Тогда почему я даю тебе преимущества?

— Потому что только я могу ее перевести. Но должна увидеть настоящую книгу для этого, — объяснила она. — Я хочу прикоснуться к ней и ощутить ее магию.

— Нет. — Гнев и разочарование исходил от него огромными, пульсирующими волнами. — Этого никогда не случится. Работай с фотографиями или не работай вообще.

Он включил абсолютного альфу. Принял решение и ожидал от Санни подчинения. Чего он не сумел осознать? Она тоже альфа.

— Без проблем. Давай попрощаемся и разойдемся. раз уж я не могу быть тебе полезна.

— Мы не разойдемся, — рявкнул он.

Три слова. По отдельности они ничего не значили. Вместе, произнесенные Уильямом Вечно Похотливым, они потрясли ее мир.

— Ты дешифровщик, — прорычал он затем. — Делай свою работу.

Вот же наглость!

— Мне так жаль, что тебе достался потрясающий дешифровщик, который оказывает две огромные услуги, но неудача не по моей вине. А по твоей. Сделай, как я прошу, и получишь желаемое.

Он пыхтел и отдувался, излучая напряжение. Наконец, он проворчал:

— Я подумаю об этом Если смогу. Когда мы рядом, трудно думать о чем-то кроме секса.

Хотя его последние слова успокоили ее гнев, Санни понимала, что должна продолжать наказания. Сладким голосом она проговорила:

— Тогда почему бы мне не подумать за нас обоих?

Это маленькое замечание подтолкнуло его к краю пропасти.

— Ты слишком много на себя берешь, женщина!

Молния сверкнула под его кожей и дым заклубился за плечами.

Излучал ли кто-нибудь из мужчин такую свирепую агрессию?

Совсем не испугавшись, она съязвила:

— Или я недостаточно самонадеянна? Почему бы тебе не перенести меня в запечатанную комнату и остаться рядом, пока я изучаю твою книгу? — «Посмотри, какой я могу быть сговорчивой, воин». — Если я попытаюсь ее повредить, ты ударишь меня.

Его глаза расширились.

— Ты самый параноидальный человек во всех мирах и все же доверишь мне приставить нож к своему уязвимому горлу?

Нет. Она никогда ему не доверится. Но отчаянные времена и все такое. Нужно делать исключения. Не в силах солгать, Санни просто ответила:

— Да, позволю.

Судя по его медленному выдоху, ее признание доставило ему удовольствие.

— Я доверю тебе свою книгу… если ты доверишь мне свою форму единорога.

Что! Что это за блестящая манипуляция? «Он использует мои трюки против меня, грязная сирень (сволочь)».

— Не просто нет, а черемухино (чертовски) нет. — Санни покачала головой для убедительности. Показать свой облик единорога, что-то более личное, чем обнаженное тело… — Нет, — повторила она.

— Тогда я не покажу тебе свою книгу, — сказал он твердым и непоколебимым тоном. — Когда моя встреча закончится, я вернусь. До этого времени ты должна оставаться в конюшне. Поняла? Мистическая граница гарантирует, что демоны и другие существа не смогут войти. Твои невидимые шипы тоже помогают, — сказал Уильям, прижав руку к боку. О, да. Он попал в ее ловушку. — Браконьер действительно проник за тобой сюда. Я дрался с ним, когда меня пронзило шипом. Теперь его голова красуется на столбе у меня во дворе. Если ты обойдешь мои блоки и сбежишь, демоны и другие браконьеры бросятся в погоню. — Он развернулся на пятках и направился к двери. — Напиши, если возникнет чрезвычайная ситуация.

«Ненавижу смотреть, как он уходит, люблю наблюдать за его зопником… тьфц! ягодицами. Люблю наблюдать за его ягодицами».

— О, Уильям, дорогой, — позвала она, решив поднять его пытку на новый уровень. — Прежде чем ты уйдешь, нам нужно обсудить еще два дела.

Он остановился и напрягся, но не посмотрел в ее сторону. Хороший знак. Ну, тот факт, что он вообще остановился, было хорошим знаком. Санни позволила тишине повиснуть на какое-то время, пока мышцы на его плечах не вздулись от напряжения.

— Я слушаю, — подсказал он.

Первая часть была довольно легкой.

— Если придут другие браконьеры…

— Не придут. Я пошлю своих лучших солдат выследить каждого из них. Если они не будут мертвы к концу дня, это станет шоком для меня.

Великолепно. Теперь, можно перейти ко второму делу, которое намного более интересное. Его мучения должны вот-вот достичь новых высот.

— Я решила, что теперь мы вместе. Ты и я. Мы парень и девушка. Полностью преданные делу. Мы станем лучшей парой «это» Преисподней, и на этом точка. Если, конечно, хочешь, чтобы твоя книга была расшифрована.

Теперь Уильям резко обернулся с широко открытыми глазами и расширенными зрачками.

— Ты решила?

— Ага. Вопрос закрыт.

— Позволь мне убедиться, что я правильно тебя понял, — процедил он сквозь зубы. «Не смейся». — Ты планируешь терпеть мои неумелые любовные ласки вечно, как моя единственная девушка?

— И ты не должен практиковаться с другими. Обман неприемлем.

— Я… Ты… Я не соглашался на отношения, тем более эксклюзивные! — Проревел он. — Мы не пара, Санни.

«Не. Засмейся!»

— Но, дорогой. Я самая умная в этих отношениях, помнишь? — Она притворно вздрогнула, словно ей было неловко за него. — Конечно, я первая поняла, что из нас получится отличная пара. Это не значит, что твой бедный милый мозг не понял бы этого в конце концов. Просто не будь слишком строг к себе, ладно? С этого момента это моя работа.

Его губы растянулись в улыбке, а на лице застыло угрожающее выражение.

— Ты не первая женщина, желающая получить больше, чем я готов взять. Я предпочитаю оставаться одиноким.

Она послала ему воздушный поцелуй.

— Будь честен. Ты предпочитаешь розы или орхидеи на нашей свадьбе?

Он поклонился, как подобает мужчине, и смех, зародившейся в ее горле, почти вырвался наружу.

— Ты не можешь заявить мужчине, что он твой, и ожидать от него покорности. Он должен согласиться.

— Уверен? Потому что звучит глупо.

— Конечно, — фыркнул Уильям, свирепо глядя на нее.

— Но… ты мой, — настаивала она.

Чем дольше он смотрел, тем сильнее его взгляд обжигал жаждой обладать, отчего Санни становилось все труднее дышать. Внутри нее нарастало давление, кожа туго обтянула кости. Нужда и желание столкнулись, разрушая ее спокойствие.

— У-Уильям, — прохрипела она.

Его аура становилась темнее с каждой секундой, напоминая расплавленную лаву. Затем он посмотрел за ее спину и нахмурился. Почему…

Санни почувствовала чье-то присутствие и резко обернулась. Там появился огромный мужчина с красной кожей, темными волосами и большими мышцами. Он был красив какой-то звериной красотой.

— Санни, прикройся, — потребовал Уильям. — Рэтбоун, отвернись.

Парень… Рэтбоун… так и не отвернулся. Санни тоже осталась на месте. Как отреагирует Уильям, если она позволит другому мужчину насмотреться вдосталь?

«Играя с огнем, можно обжечься».

Хорошо. Она хотела обжечься. У нее останутся шрамы и воспоминание: никогда не желать принца тьмы.

Бормоча себе под нос что-то об упрямых женщинах и непочтительных князьях, Уильям подошел к шкафу, схватил халату и вернулся к Санни. Он накинул ткань ей на плечи, скрывая ее изгибы, и она не понимала, что чувствует по этому поводу. Ладно! Она знала, что чувствует… восторг… и ненависть к себе.

Уильям рявкнул:

— Что ты здесь делаешь, Рэтбоун?

— Я пришел с сообщением от твоего отца. — Рэтбоун оглядел Санни с ног до головы. Медленно. Поскольку брачный период близко, она ожидала трепета и жара, но бегония (блин). Она ничего не почувствовала. Только Уильям влиял на нее.

Почему, почему, почему?

— Сообщение, — сказал Уильям и вздохнул.

— Ты опоздал на две минуты. Отправляйся в клуб. И, и он просил тебя присутствовать на сегодняшнем ужине. — Мрачный взгляд Рэтбоуна вернулся к Санни. — Не стесняйся привести гостя.

Судя по тону мужчины, это была не просьба, а приказ.

— Привет. — Санни махнула. — Я Санни. Девушка Уильяма. Мы преданы друг другу, не так ли, обнимашкин?

Гость помотал головой, словно ослышался, и снова переключил вое внимание на Уильяма.

— Девушка?

Она ожидала очередного возражения. Вместо этого он проскрежетал:

— Преданы, — затем закончил знакомство, оставив ее в замешательстве. — Санни, это Рэтбоун. Один из девяти князей ада.

— Я слышала о тебе, — сказала она, внезапно испытывая благоговейный страх. — Ты первородный оборотень, способный превращаться во что угодно. Я была твоей самой большой фанаткой, пока ты не стал князем Преисподней. — Она слышала, он правил железным кулаком, казнил всех, кто его предавал, никогда не давая второй шанс, и однажды заживо содрал кожу с собственного брата. Слухи подогревала его черная как ночь аура, но он до сих пор не попал под ее «должен уничтожать зло» радар. — Затем ты полностью искупил свою вину, помогая понизить статус Люцифера с князя до принца.

Каждый князь Преисподней обладал короной с особенными силами. Без нее они теряли свое место за королевским столом. Согласно информации ее источников, Рэтбоун использовал свои способности оборотня, чтобы помочь украсть корону.

— Было бы ужасно опрометчиво с моей стороны попросить тебя трансформироваться… — В мгновение ока Рэтбоун превратился в Уильяма. Санни засмеялась и захлопала в ладоши. — Сделай так еще, сделай так еще!

Уильям послал мужчине воздушный поцелуй средним пальцем.

— Тебе лучше измениться обратно, боунс. Меня никогда в жизни ни к кому так не влекло, и я собираюсь на тебя наброситься.

Подмигнув, Рэтбоун стал собой.

— Я скажу Гадесу, что ты спешишь на встречу и с радостью присоединишься к нему за ужином. Должен ли я упомянуть, что ты планируешь свадьбу или нет?

Он усмехнулся и исчез.

Уильям издал злой рык, и Санни зажала рот рукой, чтобы прекратить хихикать.

Он пригрозил ей пальцем, открыл и закрыл рот, не сказав ни слова, затем повернулся на пятках и вышел из конюшни, не оглянувшись.

Наконец она перестала сдерживать смех, который быстро перешел в стон, брачный период не позволял ей надолго забыть о своем влечении к Уильяму.

Что делать дальше, что делать дальше?

Глава 13

«Я убил тысячи — число, которое не идет ни в какое сравнение с грядущей бойней».

«Ты мой».

Слова Санни продолжали звучать в голове, а ее образ не желал исчезать. Этот водопад голубых волн… короткая футболка, из-под которой видны округлости ее грудей… эти твердые соски… это стройное телосложение и безупречная смуглая кожа со множеством татуировок в виде роз, которые он жаждал обвести языком… этот крошечный лоскуток ткани, притворяющийся трусиками… эти идеальные ноги.

Тело этой женщины было невероятным, шедевром женственности и искрящейся доброты единорога. От одного взгляда на нее кровь приливала к его паху. Где и оставалась до сих пор.

В ее присутствии все обострялось. Ему нужно держаться на расстоянии, но она притягивала его, как магнит металл.

Магия, которую он забрал у демонов? Не помогла. Он жаждал Санни каждой клеточкой своего существа. И она жаждала его. Самое изысканное создание всех миров видело в нем потенциального бойфренда. В нем. В мужчине, который не помнит своего детства и слишком хорошо помнит изнасилования и пытки. Принца ада, не имеющего собственных земель. Проклятого военачальника, который никогда не знал настоящей, неподдельной любви.

«Подождите. Я сомневаюсь в собственной ценности?» Он нахмурился. Потому что да, сомневался. Вызовет ли его прошлое отвращение у Санни? У Уильяма оно определенно вызывало отвращение.

«Не скажу ей. Никогда». Если она не сможет расшифровать книгу за две недели, в этом отпадет необходимость. Брачный период вступит в свои права, и она захочет его вопреки всему.

— Черт возьми! — Уильям ударил кулаком стену. Кожа рассеклась, кость треснула. Боль пронзила костяшки пальцев и охватила запястье. Он не хотел, чтобы она желала его только из-за гормонов или феромонов, или как там брачный период влиял на ее тело. Он хотел, чтобы она желала его из-за того, каким мужчиной стал.

«Самый горячий сон и самый худший кошмар, Кили? Ты справилась с этим».

Санни заставляла его чувствовать себя живым. Иногда она даже напоминала ему… самого себя. Черт. Так и есть. Она была его женской копией. Женственным Уильямом. Лучшей из лучших.

Она была уверенной в себе, но уязвимой, одинокой, но общительной. Иногда привередливая и всегда непочтительная. Решительная и остроумная. Умная и великолепная. Дикое существо, нуждающееся в рискованном приключении. Вызове. Жизнерадостная. Требующая желаемого и не берущая меньшего.

Уильям крайне восхищался ей и отчаянно хотел. Заставить ее кончить стало его навязчивой идеей. Как она отреагирует, когда он добьется успеха? Как бы он поступил?

Его охватило желание вернуться в конюшню, и желание сильное. «Я не примчусь обратно к Санни. Не стану. Ни сейчас, ни позже». После встречи ему нужно убедиться, что все коллекционеры и браконьеры мертвы, как ожидалось.

Раздраженный Уильям отправился в ночной клуб, известный как «Падение». Владельцы клуба… Бьорн, Тейн и Ксерксес… закрылись для посетителей на день, позволив Гадесу арендовать все здание для встречи с Люцифером.

Угроза потрескивала в воздухе и ощущалась электрическими зарядами по задней части его шеи. Стены были обиты черным бархатом, идеальный фон для галереи портретов, изображающих различных мифологических существ, совершающих разнообразные сексуальные действия. Повсюду стояли сотни маленьких столиков с четырьмя стульями. Изысканные люстры отбрасывали приглушенные лучи золотистого цвета.

Бьорн стоял в другой части комнаты. Он встретил взгляд Уильяма и кивнул, подтверждая его прибытие без лишних слов. У него были каштановые волосы, глаза цвета радуги и перламутровая кожа, которая иногда казалось темной, иногда светлой. Его крылья состояли из чистого золота.

Как и Аксель, Бьорн и его друзья недавно получили повышение. Они прошли путь от Воинов до Элитной Семерки, когда большая часть Семерки погибла во время взрыва на небесах.

Тейн выглядел как ангел с вьющимися светлыми волосами, безупречной загорелой кожей и порочными голубыми глазами, а Ксерксес воплощал дьявола с белыми волосами, кожей, покрытой шрамами, и неоново-красными глазами.

Гадес был там вместе с Пандорой, Люциеном… один из Повелителей Преисподней… и Аньей. В дальнем углу стоял еще один Посланник. Аксель.

Мгновенно страстное желание угрожало задушить его. «Подойди ближе. Услышь его голос. Вдохни запах». Почему Гадес позволил Акселю остаться? Или пытался заставить уйти, но Аксель отказался?

Зная обоих мужчин… да. Скорее последнее.

Когда он уставился на своего брата, тоска омрачила и его черты… пока он не спрятал чувства за привычной ухмылкой. «Хорошо знаю эту ухмылку. Я всегда надевал ее тогда, когда хотел чего-то, чего не мог иметь».

Уильям посмотрел на Гадеса. Дерьмо! Отец наблюдал за ним из-под полуопущенных век, без сомнения ожидая, что он подойдет к Посланникам и бросит мужчину, который его вырастил, чтобы воссоединится с кровным родственником.

«Я хочу… их обоих в своей жизни». Сейчас же он двинулся к Гадесу.

Аксель напрягся, явно оскорбленный.

Черт возьми! Уильям остановился. Он чувствовал себя канатом в игре на перетягивание.

До того как Аксель появился у него дома, Уильям думал, что с легкостью сможет удерживать брата на расстоянии. Как он сказал Кили, нельзя скучать по тому, чего не знал. Но, почувствовал вкус того, что мог бы получить, хотел большего. Гораздо большего.

Однако, он не стал отмахиваться от опасений человека, который научил его защищать себя и любимых. Не раньше, чем у него появится возможность поговорить наедине. Поэтому Уильям еще раз кивнул Акселю и подошел к столикам, где сел между Гадесом и Аньей.

Гадес оставался тихим и неподвижным, в то время как его брат сжал кулаки. Уильям почувствовал боль в груди. «Нельзя угодить одному, не причин боль другому». Неужели он совершил ошибку? Должен ли бы оказать поддержку Акселю, помогая восстановить и без того испорченные отношения?

— Итак. Где твои сопляка, а? — Ухмыляющаяся Анья толкнула его в плечо. Одна их самых красивых женщин на свете, обладающая копной светлых волос, идеальной золотистой кожей и сверкающими голубыми глазами. — Я надеялась увидеть всю радужную бригаду.

— Они выполняют задание для меня.

До них дошел слух о возможном убежище Эвелины.

Уильяму не терпелось использовать ее, чтобы разрушить жизнь Люцифера.

— Пива? — предложила женщина-вампир. — Вина? Меня?

Ах. Одна их трех официанток, разносящих напитки. Вампирша подошла, чтобы принять заказ у Уильяма, пожирая его глазами словно последний кусок ребрышек в буфете.

«Даже не ощутил желания».

«Будь проклята Санни Лейн! Что она со мной сделала?» Уильям отправил женщину обратно.

— Итак, я слышала о девушке-дешифровщике, живущей в твоей конюшне, — начала разговор Анья, предлагая идеальное отвлечение.

— У меня множество взломщиков кодов в доме, некоторые женщины. некоторые мужчины. — «Ничего не рассказывай ей о Санни». Анья настояла бы на встрече. Вместе бы они разрушили то немногое здравомыслие, которое он сохранил.

— Итак, у Растопителя Трусиков появился гарем. Мило!

Он закатил глаза и сказал:

— Замолчи и сосредоточься на предстоящей встрече.

— О. Именно это ты говоришь своим наложницам, прежде чем познакомить свой член с их влагалищем?

Откинувшись назад, он перевел взгляд на мужчину по другую сторону от нее, Люциена, у которого были темные волосы, смуглая кожа и обезображенное шрамами лицо, которые он наносил сам себе. А еще у него двуцветные глаза… один голубой, другой карий. Голубой видел мир духов, а карий видел обычный мир.

— Окажи мне услугу и разберись со своей женщиной, — сказал Уильям. — Больше никаких разговоров о членах и влагалищах.

«Или мне придется срочно вернуться к Санни».

«И о ней тоже больше не думай!»

Анья лукаво приподняла бровь.

— Он разобрался со мной как раз перед нашим приходом сюда.

Казалось, Люциен боролся с усмешкой, с обожанием глядя на свою пару, которая упорно боролась, чтобы завоевать его сердце. Тот факт, что обычный мужчина оказался помолвлен с младшей богиней Анархии, потряс Уильяма до глубины души. Анья следовала только своим собственным правилам, да и те нарушала, когда вздумается.

Что изначально сблизило этих двоих? Та же неуловимая связь, которая привлекла Уильяма к Санни?

С какими мужчинами встречалась Санни в прошлом?

Мышцы на плечах напряглись от непреодолимого желания ударить кого-нибудь или что-нибудь. «Нельзя думать о единороге, помнишь?»

Излучая удовольствие, Люциен сказал:

— Я снова разберусь с ней, как только мы вернемся домой. Обещаю.

— Итак, как долго мы планируем ждать прибытия Люцифера? — потребовала Пандора с другой стороны стола и хрустнула костяшками пальцев. — Я согласилась прийти только по одной причине — мне обещали убийства и погром, а не сидение и ожидание.

— Ты получишь убийство и погром позже, — сказал Гадес снисходительным тоном. — Мы все дали слово, что сегодня будем только разговаривать. Пока Люцифер доказывает, что не обладает честью, мы будем притворяться, что обладаем.

Неудобство обладания честью. Уильям верил, что нужно нанести удар, когда представится возможность. Все ради победы. Некоторые атаки можно выиграть за счет слов, самого опасного оружия в мире. Язык мог создавать… и разрушать. В битве умов Уильям орудовал своим с экспертной точностью. Как и Люцифер.

«Ненавижу его всеми фибрами души». Не существовало никого более эгоистичного и жадного. Никого более отталкивающего.

Когда-то Люцифер был самым любимым и могущественным ангелом на небесах. В молодости он обожал Всевышнего, своего создателя… пока его не захватило желание править небесами. Когда он сделал ход против своего правителя, то проиграл и пал.

Гадес принял его к себе. Теперь Люцифер жаждал большей власти. Он повторял прежние ошибки, надеясь занять место своего приемного отца в Преисподней, чтобы привести всех демонов к воротам небес и попытаться свергнуть Всевышнего снова.

«Пусть я никогда не стану таким глупым».

Примерно в пятидесяти футах из ничего вспыхнул огонек. Этот огонек рос и расширялся, образуя портал.

Люцифер прибыл.

Ненависть Уильяма усилилась, обволакивая его. Создавая тип брони. Перед глазами появились красные точки.

Стулья заскрипели, и все, кроме Вечно Похотливого, встали. Ненависть и предвкушение витали в воздухе — зловещее сочетание.

Портал открылся полностью, и Люцифер шагнул через него, входя в ночной клуб.

Ничего в этом ублюдке не поменялось. Те еже вьющиеся светлые волосы, золотистая кожа и небесно-голубые глаза, и он носил то же ангельское одеяние из мягких белых перьев.

Люцифер слегка усмехнулся, что вывело Уильяма из себя.

— Здравствуйте, дамы. Прошу прощения за свое опоздание, но у меня кружится голова от осознания, что вы готовы меня ждать.

Уильям осушил чью-то порцию виски с амброзией, прежде чем встать. Он хрустнул костями в шее и изобразил непочтительную улыбку, прежде чем повернуться к мужчине.

Люцифер этого не заметил. Был слишком занят, наблюдая за реакцией Гадеса.

Когда Гадес сделал шаг вперед, Уильям схватил его за плечо, останавливая. «Я разберусь».

Сильнейший князь Преисподней был не из тех, кто подчиняется приказам других, даже приказам собственного сына. Тем не менее, едва заметно кивнул.

Уильям подошел ближе, и Люцифер сделал то же самое. Они встретились посередине, окруженные морем стульев и столов. Что Уильям заметил первым делом? Проблеск зависти в глазах брата. Его улыбка увяла. Взаимоотношения между отцом и сыном, должно быть, сильно беспокоило паршивую овцу.

Непринужденным тоном Уильям ответил:

— Извинения приняты. Я наслаждался временем, которое мне удалось провести со своим любимым отцом.

Видите? Слова были оружием, и только что нож вонзился в сердце Люцифера.

Его бывший брат нахмурился, прежде чем поспешил стереть эту эмоцию со своего лица. Этому навыку они оба учились у Гадеса.

— Я так рад, — ответил Люцифер, его голос был подобен кинжалу, покрытому шелком. — Хотя, я был бы осторожен. Учитывая огромный секрет, который от тебя скрывает, он обязан тебе большим, чем просто временем.

И он получит ответный удар кинжалом в живот.

«Не реагируй. Он лжет, чтобы тебя расстроить».

Уильям более пристально изучил Люцифера, жгучая смесь привязанности и отчаяния разъедала его нервные окончания. Возможно даже сожаления?

Три эмоции были похоронены под веками ненависти. Когда всплыла ненависть, появилось и все остальное.

Словно прочитав его мысли… навык, которым Люцифер не обладал…его брат сказал:

— Почему ты так меня ненавидишь, а?

— О, позволь мне сосчитать причины.

Известный как Король обмана и Разрушитель, Люцифер был олицетворением зла. Он вредил всему, к чему прикасался, и это невозможно искупить. Ужасы, которым подвергались его жертвы…

Каждая клеточка Уильяма кипела от гнева.

«Ничего не показывай. Веди себя спокойно… пока».

— Всего через несколько коротких лет после проклятья Лилит мой глубокий сон прервался болью, — сказал Уильям непринужденным тоном. — Я открыл глаза и увидел тебя у моей кровати с окровавленным кинжалом в руке, готовящимся нанести второй удар.

Когда Гадес узнал об их драке, Гадес встал на сторону Уильяма. Люцифер почувствовал себя ущемленным и съехал. Так начался крах отношений между князем и его первым приемным сыном.

Люцифер отмахнулся от его заявления.

— Некоторые люди ходят и говорят во сне. Я совершаю убийства. Это не моя вина.

Ах, история с другой стороны. Очень человеческий способ оправдать свои поступки.

— Знаешь, — сказал Уильям все тем де непринужденным тоном. — Если ты хотел меня видеть, то не стоило устраивать сложную встречу. Твое отчаяние очевидно.

Румянец залил щеки Люцифера, его драгоценную гордость задели. 2:1 в пользу Уильяма.

— Я дал тебе повод со мной встретиться. — Он нахмурился и добавил. — Я пришел сюда не спорить с тобой.

— Это я знаю. Ты пришел угрожать нам, поскольку это единственная пьеса в твоем руководстве «Как стать Суперзлодеем». Я опубликую свой отзыв в интернете. — Уильям взял страницу из путеводителя Санни и притворно поморщился. — Одна звезда.

— Ту же оценку получает и твоя книга. Кстати, я слышал, ты нашел дешифровщика, чтобы разрушить проклятье. — Люцифер буквально кипел от ликования.

«Не. Реагируй. Оставайся. Спокойным».

— Что у меня есть, так это надежда, что ты почувствуешь себя глупо. — Многие годы он держал свои долгосрочные планы в секрете, ожидая идеального момента для признания. И он наступил. — Я собираюсь найти твою корону и заявить право на твои земли, Люци. Я буду править твоими армиями, освобожу всех, кого ты держал в сексуальном плену и лишу тебя самого ценного — твоей гордости. В ближайшие годы твое имя станет шуткой, поучительной историей и проклятьем в одном флаконе.

Люцифер обнажил ряд острых как бритва зубов.

— Мы должны быть на одной стороне, сражаясь против тирании Гадеса.

— Как будто когда-нибудь смогу работать с тобой. Ты крадешь, убиваешь и уничтожаешь все, что любит кто-то другой.

— Возможно, я изменился. В любом случае, это твой первый и последний шанс присоединится к команде-победителю. К моей, — сказал Люцифер, и его самодовольная ухмылка вернулась. Он действительно верил, что выиграет. «Обманывал себя так же сильно, как и других». — Вместе мы сможем лишить Гадеса его царства и гордости.

— Боишься, что не справишься один?

Ухмылка исчезла. Еще один удар по его раздутому эго.

Медленно и размеренно Люцифер обошел Уильяма по кругу, подол его одеяния касался пепельной земли. Уильям позволили ему сделать это, не потрудившись даже обернуться. оставаясь неподвижным он передал кристально ясное послание: Люцифер был недостаточной угрозой, чтобы беспокоиться.

«Еще один удар». Возможно ублюдок истечет кровью к концу разговора.

— Ты рад находиться под каблуком у Гадеса? — спросил Люцифер. — Быть его рукой мести, а не самостоятельным человеком? Бедный Уильям. Я делаю то, что хочу и когда хочу. И вскоре я захочу украсть корону у каждого князя ада и сделаю. Никто не сможет меня остановить. Никто не сможет меня победить.

Как Люцифер уже доказал, колкости в ответ просто показывали слабость. Игнорируя остроты, Уильям сказал:

— Вперед. Продолжай недооценивать меня.

«У меня есть туз в рукаве. Единорог, который по предсказанию поможет моему делу». Хотя…

Хотел ли он, чтобы Санни встретилась лицом к лицу с Люцифером?

Красная пелена вернулась на его глаза.

— До сих пор, — проскрежетал он, — я относился к нашим битвам, как к прелюдии. Но пришло время серьезно тебя отделать. Наслаждайся этим. Или нет. Выбор за тобой.

Теперь он сделал то, что его бывший брат ненавидел больше всего — ушел. По сути говоря: «Ты ничего для меня не значишь».

Уильям послал Люциферу воздушный поцелуй, повернулся и присоединился к остальным.

Люцифер сохранил нейтральное выражение лица, но не разжал кулаков. Так красноречиво.

— Ты продолжаешь провоцировать меня, когда у меня есть то, чего ты хочешь больше всего. Видишь ли, я вернулся в Ллех вскоре после того, как ведьма тебя прокляла. Похитил ее и запер подальше. Если бы не смог получить твою книгу, то у меня была бы следующая лучшая вещь.

Со смехом Уильям обнял Гадеса за плечи.

— Неужели? А как насчет моих воспоминаний, как я отрезал ей голову?

— Я был рядом, и ты увидел только то, что я захотел тебе показать. — В мгновение ока Люцифер изменился. Он стал Лилит. — Иллюзия, ничего более. Ты убил невиновного и хранишь его череп в своей коллекции.

Уильям сглотнул, его захлестнули сомнения. Нет, нет. Обманщик делал то, что у него получалось лучше всего. Лгал.

Люцифер вернулся к своему первоначальному облику, и Уильям задался вопросом: «Что если он… не так выглядит?»

Его сердце забилось быстрее, а в голове все смешалось. Вдруг ведьма жива? Может ли она отменить свое проклятье или сделает еще хуже?

Ухмыляясь, Люцифер пошел назад. Он скользнул во все еще открытый портал. Когда он обвел взглядом остальных, ухмылка стала натянутой. Потому что у них было то, чего у него не было? Друзья.

— И последнее, прежде чем ты уйдешь, — сказал Гадес с собственной самодовольной усмешкой. — Я знаю тебя и каждую пьесу из твоей книги о войне. Я позаимствовал ту, которую ты только что продемонстрировал.

Воцарилось замешательство.

— О? — Люцифер изобразил зевок. — Скажи.

Усмешка Гадеса стала шире.

— В тот момент, когда ты покинул свои земли, князь Рэтбоун принял твой облик. К настоящему времени, я уверен, он уничтожил половину твоей армии. В этом он хорош.

Уильям похлопал мужчину по спине. «Вот это мой отец».

Люцифер побледнел.

— Он может убить столько демонов, сколько захочет. Но никогда меня не остановит. — Затем опять повернулся к Уильяму. — И ты не остановишь. Лилит помогает мне с подарком для тебя и Акселя. Ожидай его вскоре… и плачь.

Портал закрылся, и ублюдок исчез из поля зрения.

Гадес встал перед группой.

— Войны Преисподней, как правило, длятся веками, но часто затягиваются. УДар здесь, удар там, перемежающиеся периодами кажущегося мира. Судя по выражению убийственной ярости, появившееся на лице Люцифера, удары вот-вот начнутся. Будьте готовы.

«О, я готов».

«Динь, динь, динь. Пусть начнется следующая битва».

Глава 14

«У меня есть две любимые вещи: мой кинжал и мой член. Один убивает жестко и быстро, а другой — мой кинжал».

Стон сорвался с губ Санни, когда она извивалась на кровати. Вдох. Выдох. Хорошо, так хорошо. Вдооох… выыыдох. Вдох. Выдох. Брачный период еще не начался, официально, но предсезонные тренировочные раунды определенно начались. Внезапные приступы сексуального возбуждения, которые можно унять только мужской разрядкой. Попытки не обращать на это внимание только ухудшили ситуацию. Тот факт, что она не спала целую вечность, превращал все в пытку.

При утомлении она становилась раздражительной. Раздражительная она горевала об исчезновении Сейбл. Мысли об исчезновении Сейбл заставляли ее страстно желать отвлечься. А желание отвлечься направляло ход ее мыслей к Уильяму. Размышления об Уильяме заставляли ее хотеть кончить, но она не могла. Ну вот! Стало хуже.

Ей нужны его поцелуи пи прикосновения. Его обнаженное тело, прижимающееся к ее. Ее ноги, обхватившие его талию или свисающие с его плеч. Его огромный член, входящий и выходящий из нее.

Из ее рта вырвался еще один стон, в этот раз прерывистый.

В конце концов, к счастью все утихло. Чувствуя себя так, словно выжила после столкновения с семью машинами, она подошла к столу. Злясь на Уильяма, открыла дневник со списками. Специально на странице с сексуальными позами. И добавила имя к каждой позе… Рэтбоун, Зеленый, Гален, снова Рэтбоун, Люциен и Фокс. Что-то гарантированно поразит Уильяма с больное место. Пусть думает, что она желает его друзей.

Она оставила дневник открытым на столе. Скоро он вернется с ужина с Гадесом…

Дрожа от предвкушения, она приняла душ, увлажнила кожу и покрасила ногти в черный цвет. Оставив волосы распущенными, она надела сексуальное сетчатое нижнее белье и голубое платье с оборками, затем нанесла мерцающий блеск для губ. Какая пытка сегодня? Дразнить Уильяма тем, чего у него не могло быть. Санни совсем не хотела своим нарядом произвести на него впечатление. Нет. Нисколько.

Бонус: ее привлекательность может отвлечь его от того факта, что она смогла расшифровать только один символ из его книги, хотя рассматривала фотографии все утро и первую половину дня. Она увидела пузырек с ядом и все еще не понимала, что это значит.

О, можно догадаться. Метод, которым возлюбленная Уильяма попытается его убить? Но как кто-то способен отравить такого бессмертного, как Уильям? С помощью венериной мухоловки в роли вагины?

Санни предпочитала рог? Либо свой, либо те, что подобрала у павших единорогов. Мало у кого из бессмертных хватит сил, чтобы исцелиться от раны, нанесенной рогом. А Уильяму?

Как будто ее мысли смогли вызывать кого-то в стиле Битлджуса, он толкнул дверь конюшни и вошел внутрь. Как и раньше, Уильям излучал самодовольство и свирепость. Его глаза горели от… что это было? Сексуальная неудовлетворенность?

Возможно. Один взгляд на него, и Санни снова загорелась страстью. Пот выступит у нее на лбу, сердце пыталось выскочить из груди.

Никогда она еще так не реагировала на мужчину. Тот факт, что это происходило с ее похитителем…

У нее было два варианта. Продолжать бороться с этим или, наконец, сдать и довериться ему настолько, чтобы переспать.

Разные ее стороны вступили в войну!

«Борись с этим!»

«Переспи с ним!»

«Борись!»

«Переспи!»

Тьфу. «Ненавижу свой двойственную натуру».

Она не могла винить Розовую и Радужную Санни за ее шлюшечное поведение. Уильям сменила костюм на черную футболку и такое кожаные штаны. Он выглядел отлично. Действительно отлично. Аппетитно. Теперь в нем была какая-то резкость, дикость и напряженность, которые она находила неотразимыми и тревожными одновременно. Во время встречи случилось что-то плохое?

— Ты пыталась убить меня, когда думала, что я помогал Люциферу в уничтожении твоей деревни, — сказал он, осматривая конюшню, — и ты обменяла свою свободу на сопровождение до его двери. Что наводит меня на мысль, что ты убивала его союзников на протяжении многих лет.

Санни даже не пыталась отрицать.

— Да. И что?

— То. Я хочу знать, кого ты убрала и что выяснила. В деталях. И не говори нет. Ты моя. Девяносто пять процентов коллекционеров и браконьеров из списка мертвы. Остальные скоро последуют за ними.

Девяносто пять? Так быстро? Потрясающе! Он потрясающий. «Снова восхищаешься своим похитителем? Остановись. Ты должна его наказать».

— Разве тебе не нужно сначала сделать мне комплимент?

«Посмотри на меня, Уильям… желай меня…»

Заметив ее, он замер и провел рукой по волосам. Его футболка немного задралась, обнажив участок оголенной кожи, и у нее чуть не потекли слюнки.

— Сделай нам обоим одолжение и прекрати становиться все прекраснее с каждой нашей встречей.

Он только что похвалил ее, не ожидая ничего взамен, и Санни вздрогнула от неожиданности. Возможно, стоит прекратить дневную пытку.

— Тебе нравится?

— Нравится. — От его хриплого голоса по ее спине побежали мурашки. — Я страстно желаю.

Ее щеки вспыхнули.

— Я расскажу тебе все о союзниках Люцифера, обещаю, но сначала тебе стоит увидеть, что я сделала.

— Покажи мне… — Он втянул воздух. — Ты сломала код?

Уильям сделал длинный шаг и остановился прямо перед ней, его мускусный запах наполнил нос и затуманил голову.

Нервные окончания стали чувствительными, пульс затрепетал, Санни прикусила язык, чтобы подавить стон. — Я расшифровала один символ, но не уверена, что он означает.

Покачивая бедрами, он подошла к кровати, где оставила фото, и подняла определенную страницу.

Он последовал за ней, посмотрел на ее заметки, затем на саму Санни. На заметку. На Санни. С шоком в глаза он сказал.

— Это ты. Теперь без сомнений.

— Я? — Ее брови сошлись вместе, когда она посмотрела налево, направо, затем указала себе на грудь. — Я что? Твой дешифровщик?

— Да, — прошипел он, затем покачал головой, будто прогоняя болезненную мысль. — Ты увидела пузырек с ядом.

Его благоговейный трепет усилился вместе с шоком, но она все еще не понимала.

— Тогда ты знаешь, что означает яд? Кроме очевидного, конечно.

— Еще нет, но узнаю. — В его голосе прозвучала решимость. — Но давай на мгновение забудем о яде. Мне нужна информация о Люцифере. Все, что ты узнала.

— К чему такая спешка?

— Он заявил, что пленил ведьму, которая меня прокляла. — Он положил руки на рукояти своих кинжалов, излучая ярость. — Я хочу знать, правда ли это и упоминал ли кто-то из его союзников королеву Лилит из Ллеха. Упоминали ли они каких-либо узников.

Подождите.

— Если Лилит жива, чей череп украшает твою полку?

— Понятия не имею, — рявкнул он. — Может, ее, а может, и нет. Люцифер известный лжец, так что я не могу знать наверняка, пока не добуду доказательств. — Уильям хрустнул костяшками пальцев, без сомнения представляя все способы, которыми разукрасит лицо брата. — Прежде чем прийти сюда, я поговорил со своими детьми. Двое пытаются докопаться до правды уже сейчас.

Двое? Она знала только об одном сыне. И даже не подозревала об остальных.

— Сколько у тебя детей?

— Твое парней. Была еще дочь, но сучка фея оторвала ей голову. — Теперь его пальцы сомкнулись на рукояти кинжалов. — Мальчики шпионят и убивают для меня, как когда-то я делал то же самое для Гадеса.

Изумление заставило ее отступить.

— У них разные матери?

Слабый румянец залил его щеки, сбивая с толку. Уильям смущен женщиной(ами)? Но почему? У этого мужчины по всему дому развешаны собственные обнаженные портреты.

— Матери нет, — пробормотал он. — Это все, что тебе нужно знать.

Женщина бросила мальчиков или умерла? Санни так сильно хотелось это выяснить, и она выяснит. Позже. Сейчас она схватила компьютер и дневник, затем подвела Уильяма к маленькому столу на кухне.

— Я вела подробные записи о каждом враге, которого когда-либо допрашивала.

Он отодвинул для нее стул, но Санни покачала головой и указала ему сесть. Уильям нахмурился, но послушался. Надеясь избежать его аромата, она уселась прямо напротив него. Нет. Так не лучше. При каждом вдохе ее гормоны бунтовали и требовали наброситься на него. Не помогала и его галантность по отношению к ней.

— Я поймала трех генералов, более трехсот солдат, восемь его лучший убийц и четырех любовниц, — начала она, пока пальцами печатала на клавиатуре ноутбука. Как только нашла нужный файл, то повернула экран к Уильяму. — Здесь все, в чем они признались.

Пока он пролистывал страницы в ускоренном темпе, его ногти удлинились, а на лбу вздулась вена.

Грубым от раздражения голосом он рявкнул:

— Ни одного упоминания Лилит.

Уильям треснул кулаком по столу, так что дерево затрещало.

Она склонила голову на бок.

— Почему вы с Люцифером разругались?

Он провел языком по своим жемчужным зубам.

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассказать предысторию.

— Отлично. Я обожаю хорошие предыстории.

Уильям тяжело вздохнул.

— Мы встретились с тот день, когда Гадес спас меня из… адской реальности. Я был одинок, травмирован и доведен до отчаяния. Люцифер был старше, сильнее и, какое-то время, добрее. Но с каждым днем я слышал все больше слухов о тайных ритуалах черной магии, изнасилованиях и жертвоприношениях животных. — Каждое слово сочилось горечью. — И все же я предпочел поверить его заявлениям о невиновности.

Почем убыла пауза после «спас меня из»? Что он планировал сказать изначально? И как был травмирован? Какие ужасы пришлось пережить маленькому Уильяму?

Ее охватило сочувствие.

— Продолжай.

— Позже он попытался принести меня в жертву… пока я спал. Такое предательство невозможно простить.

— Мне так жаль, Уильям. Ты, наверно, был опустошен.

Он оттянул свой воротник, явно чувствуя неловкость, и вернулся к разговору о допросах.

— В своих записях ты упоминаешь артефакт, которые хотел Люцифер. Медальон. Ты знаешь, что он делает?

О, да. Однако она ни за что не стала бы раскрывать лучшие и худшие подробности. Вместо этого решила придерживаться основ. Основ, которые знали Люцифер и его команда.

— Он круглый и плоский, размером примерно в половину доллара и толщиной около двух дюймов. Это оружие. — Санни едва сумела подавить порыв потянуться к своему медальону, спрятанному под одеждой. Не на этот охотился Люцифер, но он был похож. Конечно, и нужный принадлежал ей. Она завладела всем, чего хотела эта сирень (сволочь). — Копье вырастает из центра.

— Это должно быть чем-то большим. — Уильям потянулся к книге, намереваясь прочитать ее рукописные заметки, но она отдернула дневник подальше, притворишь, что не делает показывать свои записи.

— Ты прав. Это не обычное копье. Самый крошечный порез может парализовать противника на несколько секунд, что даст тебе достаточно времени, чтобы отрезать ему голову. — «Среди прочего». — Подробностей о копье нет в моем дневнике.

— Только твои списки.

— Именно. Поэтому я уверена, ты понимаешь, почему эта книга для тебя под запретом.

Его любопытство можно было потрогать руками, и Санни вздрогнула.

Он наполовину прикрыл веки и спросил:

— Что ты написала обо мне?

Идеальный ответ сорвался с ее языка.

— Абсолютно ничего.

И это правда! В списке поз, которые надеялась попробовать, она упомянула его друзей, но не самого Уильяма.

— Ничего? — взревел он, впиваясь взглядом в дневник, словно надеясь его сжечь.

— Верно. — Когда она закрыла книгу, Уильям зарычал. Зарычал! «Не засмейся». Убрав дневник, Санни сказала:

— Если хочешь ответить любезностью на любезность и рассказать все о Люцифере, я не стану возражать.

Хотя он продолжал буравить взглядом книгу, но сказал:

— Он оборотень, способный превращаться в любого, кого видел лично или на фото. на самом деле, отныне мы должны использовать кодовое слово, чтобы подтвердить свою личность друг другу.

— Нет нужды. Я вижу ауры, так что смогу отличить оборотня в многотысячной толпе.

— Что произойдет, если Люцифер повторит ауру того, в кого превратился?

Хорошее замечание. Это невозможно.

— Ты прав. Нам нужно кодовое слово. Как насчет — Твой член милый!

Долгое время Уильям молча смотрел на нее. Затем просунул ногу под ее стул и притянул ближе.

— Раз ты не можешь лгать, с уверенностью можно сказать, что ты действительно считаешь мой член милым.

И снова она уловила его восхитительный запах. Тепло, исходящее от тела… поразительную глубину глаз… Новая волна дрожи сотрясла ее. Более сильная.

Казалось, он ждал еще каких-то слов от нее. Когда Санни продолжала молчать, слишком занятая молитвой, чтобы он наклонился и поцеловал ее, Уильям добавил:

— Ты знаешь, где медальон?

— Да. — «Скажи ему». Без сомнения он захочет себе такое оружие. Кто бы не захотел? Потребует ли он отдать медальон ему? Возможно. Затем она без проблем может ему отказать. — Я в каком-то роде… владею им.

Он перестал дышать.

— Я хочу его. — От возбуждения его кожа покраснела. — Назови свою цену.

Что! Никаких требований? Даже торговаться не будет?

О, какое искушение. За столетия она нашла шесть медальонов. Один она носила, а остальные спрятала, чтобы на всякий случай иметь резервные копии. Ради правильного стимула она могла расстаться с одним из них.

— Я дам тебе что угодно, — быстро добавил он. — В пределах разумного.

«Не могу поверить, что я собираюсь это сделать». Ее сердце бешено колотилось об ребра. «Вдох, выдох».

— Я отдам тебе медальон, если ты отпустишь других дешифровщиков.

Он на мгновение задумался, затем сухо кивнул.

— По рукам.

— И меня. Отпусти меня, Уильям.

Она осталась бы рядом, чтобы снять проклятье и оказаться у дверей Люцифера, скорее добровольно, чем вынуждено.

— Нет! — заревел он.

От одного слова, выкрикнутого так громко, ее ярость угрожала выплеснуться наружу.

— Я отпущу других, — предложил Уильям более спокойно, — но не тебя.

Забудем о прошлом комплименте. Он заслужил еще одну пытку.

— Тогда ты отпускаешь их и переезжаешь в конюшню. Ты повесишь свою одежду в шкаф, разложишь туалетные принадлежности в ванной и будешь спасть в этой кровати. Каждую. Ночь. Считай себя Настоящим Домохозяином Преисподней.

Проблеск паники отразился на его лице, но он быстро скрыл его. Даже язык тела ничего не говорил.

— Зачем тебе это нужно?

— Возможно, я надеюсь украсть твою сперму, пока ты спишь, искусственно оплодотворить себя и использовать ребенка, чтобы заманить тебя в ловушку долгосрочных отношений. Кто знает? Только если… Ты же богат, верно? Я бы хотела, чтобы папочка моего малыша был богат.

Он уставился на нее так, словно у Санни выросли рога.

— Да, я богат, — наконец произнес он, все еще скрывая эмоции. — Это единственная причина, по которой ты хочешь иметь от меня ребенка?

— Ну, ты очень горячий. Самый красивый претендент.

— А кто другие? — Вена запульсировала у него на лбу. — Они. Все. Покойники.

Его ревность помогла ей успокоиться.

— Ты такой милый. Посмотри на меня, — сказала она, изо всех сил подражая ему. — Я убью любого, кто посмотрит на мою женщину.

Из его ноздрей повалил пар.

— Я не… неважно. — Смягчив тон, Уильям сказал. — Если я перееду сюда, сандей, ты влюбишься в меня. А я… — Он покачал головой. — Ты не отстанешь.

— Я, не отстану от тебя? — Ее ярость снова взяла верх. «Он заплатит за свой комментарий. Я всажу его кинжал прямо в сердце. Но… что, если он прав, и я действительно не отстану?» Нет. Нет! Он никогда еще так не ошибался. — Если ты втайне надеешься, что я прилипну к тебе, но советую сначала посмотреть несколько роликов на YouTube как целоваться.

— Я знаю, как целоваться! — Он пыхтел и отдувался, как большой злобный волк. — Но ты…

— Подожди. Я не закончила. — Нужно провернуть кинжал. — Раз мы связаны обязательствами и все такое, ты останешься моногамным или я ухожу отсюда.

Прерывисто дыша, он хлопнул ладонями по подлокотникам стула и наклонился ближе… ближе… замерев прямо у ее лица.

— Отлично, — сказал он, шокировав ее. — Мы заключаем сделку, сандей, но не думаю, что будешь рада этому, когда все будет сказано и сделано.

Глава 15

«Если у тебя есть меч, и у меня есть меч, тогда у меня два меча».

Уильям прислонился к столу, изо всех сил стараясь сохранить суровое, даже сердитое выражение лица. Санни думала, что одержала верх. Вместо этого, она поступила так, как он надеялся. После убийства браконьера этим утром он хотел переехать сюда. Ближе к Санни, чтобы лучше ее защищать, если кому-то удастся обойти ловушки снаружи. Например, кое-какой ведьме.

«Люцифер лжец. Лилит мертва. Точно».

Тогда почему другое предчувствие кольнуло его затылок?

Загадка на потом. Когда перестанет пикироваться словами со своим единорогом. Во время их «переговоров» Санни раскрыла больше, чем думала, и он понял, что она так рассчитывала его в очередной раз наказать, а не получить соседку по комнате. Это его разозлило.

«Я хочу, чтобы она захотела моего переезда? Я?»

Почему он с нетерпением ждал ее следующего наказания? И что, черт возьми, она написала в своем дневнике? Он прочтет ее фантазии, как только переедет сюда. Его дом, его правила.

— Теперь, когда я согласился на твои условия, пожертвовав своими желаниями ради исполнения твоих, — нараспев проговорил Уильям, — скажи мне, где находится медальон.

Она прикусила нижнюю губу, словно нервничала из-за условий сделки. Слишком поздно. Ни шагу назад.

В конце концов, она прошептала координаты реальности, спрятанной внутри смертного мира. Ее реальность. Мифстика.

Заинтригованный, он встал, взял ее руку и помог подняться. И не сразу отпустил. Она была так близкая, такая мягкая, и могла доставить ему больше удовольствия, чем кто-либо другой.

Санни Лейн была его спутницей жизни. Больше не осталось сомнений.

Она перевела небольшой кусок его книги, доказав, что является единственным дешифровщиком и единственной спутницей жизни. Уильям все еще дрожал.

Он помнил, как беспечно сказал Кили, что убьет свою спутницу жизни. Как позже отказался от этой идеи. Как теперь кипел только от одной этой мысли. Никто не причинит ей вреда. Никто. Ни сейчас, ни когда-либо. Даже Уильям.

Дерьмо. Дерьмо! Пытаясь скрыть дрожь, он взмахнул рукой и высвободил поток магии. Тлеющие угли вспыхнули и прожгли большую дыру в воздухе. Сквозь нее он мельком увидел порытый мхом скалистый утес с разноцветными цветами, белыми деревьями и бесчисленными радугами.

На случай, если Санни решит сбежать, он усилил хватку.

— Ты останешься в конюшне, — сказал ей Уильям.

Она выпалила:

— Как ты собираешься найти медальон без меня? Если уж на то пошло, ты возможно захочешь остаться здесь. Радуги сжигают демонов также, как солнечный свет вампиров, так что принца тьмы они обожгут еще сильнее.

— Или, — продолжил он, словно она ничего не говорила, — ты можешь поклясться оставаться рядом со мной.

Что касается радуг, часть Уильяма бы сгорела, да. Другая часть нет. Скорее всего в роду Уильяма был демон. Возможно, по этой причине Гадес отправился на поиски мальчика? Когда он вернется домой, то спросил Акселя, как тот реагирует на радугу.

Уильям замер. «Все верно». Аксель переместился в Преисподнюю. Они встретились и общались. Предсказание Гадеса несостоятельно. Никакая часть Уильяма не умерла; никакая часть не умрет. Его любовь к мужчине сильна, как и прежде.

Теперь, когда он подумал об этом… кто вообще предсказал смерть?

— Клянусь оставаться рядом с тобой, — рявкнула Санни. — Все? Теперь доволен?

Да. Очень.

— Скучаешь по этому миру? — спросил он. В конюшню ворвался аромат орхидей, земли и дождя… аромат Санни, только усиленный в тысячу раз. У него мгновенно встал член. Снова.

Будет ли он когда-нибудь не возбужден рядом с ней?

— Да. — Он вглядывалась в радугу, ее глаза были полны нежности тоски. — Моя стая бегала быстрее ветра и любила резвиться на ругах. Мы помогали нуждающимся людям и даже исполняли желания.

Страстное желание сквозило в каждом ее слове, заставляя Уильяма испытывать беспокойство и чувство вины. Однажды она предупредила его, что единороги и неволя несовместимы. Как будто с кем-то совместимо. Однако, теперь понимал лучше. Для единорогов свобода равносильна жизни. Но…

«Не могу ее отпустить. Просто… не могу». Еще нет. Он не мог рисковать потерей своего дешифровщика и своей спутницы жизни… той, кому суждено его убить.

Ему нужно, чтобы Санни разрушила проклятье. Тогда он сможет взять ее всеми возможными способами, столько раз, сколько пожелает. Он сможет говорить с ней без оговорок, опасаясь, что раскроет слишком много и поможет ее крестовому походу, если она когда-нибудь отвернется от него. А ему нравилось с ней разговаривать, черт возьми. Ему нравилось ее остроумие, и Уильям приходил в восторг каждый раз, когда она его удивляла.

Эта женщина постоянно его удивляла.

«Трепещет ли она каждый раз, разговаривая со мной, ее похитителем?»

Она продолжила:

— Я здесь вышла замуж и планировала править…

— Замуж? — взревел Уильям. Агрессия опалила его конечности. Когда-то он предпочитал замужних женщин. «Трах-бах, возвращайтесь к своему муженьку, мэм». Больше нет. Мысль о том, что Санни связана с каким-то куском мужского пола… Черт!

Зарычав, от отпустил Санни, схватил стул и запустил его через всю конюшню. Он ударился о стену и разлетелся на куски.

«Сегодня вечером Санни станет вдовой». Его взломщица кодов, спутница жизни и временная сожительница принадлежала только ему. «Клянусь всеми князями ада, я буду ее единственным и неповторимым».

— Мне следует принести еще один стул или ты закончил свою истерику? — спросила она.

— Принеси. Еще. Стул.

Санни закатила глаза.

— Да, я была замужем, но сейчас нет. Блейз, сын короля единорогов, был убит в битве с Люцифером.

Тяжелый вздох вырвался у Уильяма. Ладно. Хорошо. Желание совершить убийство исчезло. Теперь он хотел только раскопать могилу ублюдка и плюнуть на труп.

— Ты скучаешь по нему?

— Ни капельки. Мы никогда не нравились друг другу и поженились только из-за долга.

Успокоившись, Уильям снова взял ее за руку и потащил через портал. Он хотел этот медальон.

Они вышли на утесе, расположенном между двумя радугами. Порывы пахнущего цветами ветра чуть не сбросили его вниз, будто реальность хотела, чтобы Уильям ушел как можно скорее. Ветви хлопали друг о друга, а листья блестели в лучах солнечного света. Он чувствовал жизнь, но не знал, это было животное, насекомое или единорог.

— Ммм. — Лазурные волосы взметнулись вокруг лица Санни, когда она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Дом. Нет ничего лучше.

Уильям зачарованно наблюдал за ней.

Когда она открыла глаза, то сказала:

— Я дала тебе координаты медальона, а не просто реальности.

Санни наклонилась, чтобы дотянуться до радуги, затем достала маленький золотой диск, точно такой, как она описала.

Точно такой, как она носила на шее. Что это…

В его мозгу произошло короткое замыкание. Ее волосы. Ее волосы изменились. Она прикоснулась к радуге, и голубые локоны стали неоново-розовыми. Ее глаза тоже изменились. Из янтарных они стали ярко-зелеными. Кожа стала блестеть сильнее.

«Потрясающая женщина».

— Как? Почему?

— Единороги впитывают сущность радуги.

«Сфера Знаний» не упомянула об этом, и эта черта показалась ему очаровательной. Санни выглядела более нежной, даже изящной. Хрупкой. Никто бы не заподозрил в ней закоренелую истребительницу демонов.

Когда она протянула руку, предлагая взять медальон, Уильям принял его, дрожа от желания.

«Я хочу видеть, как эта розововолосая зеленоглазая чертовка кончит».

«Сосредоточься!» Пока он изучал свое новое оружие, смесь светлой и темной магии покалывала его кожу. Мощный. Древний. Неудивительно, что Люцифер за ним охотился. «И теперь я им владею». Уильям усмехнулся. Он защитил бы его ценой жизни.

Сработал инстинкт.

«Мне суждено владеть этим медальоном».

Этого инстинкта он не понимал, но принимал.

— Теперь у него и нее одинаковые медальоны, — сказал он иронично.

Ее щеки порозовели.

— Так ты заметил мой.

— Да. — Он замечал в ней каждую деталь. «Моя новая зависимость». — Я просто не знал, что это такое.

— Ну, твой отличается от моего, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу, — но все равно тот же самый. Если в этом есть смысл.

Он такой же и отличается. Но почему она внезапно начала нервничать? Надеясь вызвать у нее улыбку, он спросил:

— Хочешь погулять по реальности перед уходом?

Сначала Санни просияла. Затем поникла.

— Нет. Чем дольше я остаюсь, тем тяжелее уйти.

Это он понимал. В голове он сделал себе пометку вернуться сюда. Как только проклятье будет снято и Люцифер умрет, они смогут оставаться здесь недели. Даже месяцы. Или до тех пор, пока вместе.

«Все еще считаешь, что захочешь другую?»

Впервые за время своего существования Уильям не понимал, чего хотел от женщины.

Они вместе прошли через портал. Он закрыл его и подошел к столу, где плюхнулся в кресло.

Когда он направилась к нему, он сказал:

— Мне нужно изучить медальон, а ты слишком отвлекаешь. Дай мне пространство.

Санни остановилась и послала ему воздушный поцелуй средним пальцем, но не стала возражать. Вместо этого занялась фотографиями из его книги. Еще один сюрприз. Она не хотела проводить время с ним, со своим новым бойфрендом?

Он задрожал внутри. Какое это имело значение? Уильям включил настольную лампу и склонился над медальоном, но… не смог изгнать Санни из своих мыслей. Его восприятия обострилось, и следующие полчаса он притворялся, что изучает свой приз, пока тайно наблюдал за ней, желая, чтобы она проигнорировала его просьбу.

Чем сильнее она сосредоточивалась на фотографиях, тем глубже становилась складка над бровями. Складка, по которой он страстно желал провести пальцем.

Когда его терпение лопнуло, он стукнул кулаком по столу.

— Я не выяснил ничего нового, и у меня закончилось время. Нужно идти.

— Если бы большой сильный мужчина попросил маленькую женщину, — сказала она, нетерпеливо подходя, чтобы забрать медальон, — она бы показала, как им пользоваться. Смотри.

Она сжала медальон в ладони и надавила пальцами на определенные углубления.

Из центра выросло твердое черное копье. Как она и утверждала. Когда она убрала пальцы, копье исчезло. Очаровательно.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— Я должен собрать чемодан, чтобы переехать. Вернусь до полуночи. — Тем самым удовлетворяя параметрам ее запроса.

— А как же наш ужин с Гадесом? — Она закружилась, и ее юбка расклешилась чуть выше колен. Ее шелковистые розовые волосы взметнулись, и Уильям был готов все отдать, чтобы сжать ее пряди в кулаке, наклонить лицо и завладеть ртом. Расправив руки, Санни спросила:

— Моя одежда подходит или мне следует переодеться?

Голубая ткань облегала ее изгибы, превращая Санни в фантазию во плоти. В нем вспыхнуло желание.

— Я пойду один, — ответил он ей. Во-первых, он понятия не имел, что Гадес хотел обсудить. Во-вторых, она станет его отвлекать, чего нельзя себе позволить.

— О. — Ее плечи поникли. — Понятно.

«Такая несчастная». Острая боль пронзила его грудь.

— Что именно тебе понятно, мара?

Она вздрогнула, как от удара. Почему, черт возьми? Затем она нерадостно улыбнулась, и Уильям вздрогнул.

— Неважно. — Она махнула ему. — Иди. Повеселись без меня.

Какие мысли роились в ее хитром разуме? Искушение остаться и спросить было почти непреодолимым.

В конце концов. Уильям открыл портал в свою спальню. Он поменяет одежду, затем отправится к Гадесу. Не станет весь вечер мучаться из-за реакции Санни.

Он сделал шаг вперед. Не оглядываясь… «не делай этого»… махнул рукой, закрывая портал. Чувство вины пыталось затопить его целиком.

«Я не стану думать о Санни. Я…»

«Что бы она подумала о моей спальне?» Он использовал всю стену в качестве телевизионного экрана. Видео игры и джойстики валялись на полу. В баре были представлены различные сорта виски с добавлением амброзии. Вместо тумбочки у него стоял мини-холодильник, в котором хранились его любые блюда… все, что заправлено кукурузным сиропом с высоким содержанием фруктозы.

Да, у него полный набор члена студенческого братства. Ну и что? Его кровать была шедевром мастерства огромным размеров, но, сюрприз, Пандора лежала в центре, листая журнал.

Волна привязанности захлестнула его, побочный эффект усыновленных Гадесом.

Он подошел к шкафу и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Она не потрудилась поднять взгляд.

— Ты отправил сообщение и сказал, что встретишь меня здесь. Так мило с твоей стороны, что ты помнишь.

Уильям не отправлял сообщений.

— Другими словами, Гадес ожидает, что ты сопроводишь меня и убедишься, что я как хороший мальчик приду на семейный ужин.

Пандора перевернула страницу.

— Если и так знаешь, зачем спрашиваешь?

Два щенка адской гончей высунули головы из-под кровати.

Уильям отпрянул назад, уже потянувшись за кинжалом. Адские гончие могли разорвать бессмертного за считанные секунды. Как только адская гончая определяет цель, ничто ее не остановит от охоты.

— Панда?

— Ах, да, — сказала она, перевернув еще одну страницу. — Баден подбросил пару адских гончих. Это подарок от Гадеса.

Баден, еще один приемный сын Гадеса, а также Повелитель Преисподней, ранее одержимый демоном Недоверия. Мужчина чести, который всегда держал свое слово. Его жена, Катарина, натаскивала стаи адских гончих для Гадеса.

«Мои собственные адские гончие». Уильям усмехнулся, когда парочка нырнула обратно под кровать. Первый щенок оказался маленьким милашкой с черно-белым мехом, двумя головами, двумя парами красных глаз и одним раздвоенным хвостом. Второй оказалась более крупная самка с запекшейся на шерсти грязью непонятного оттенка, одной головой, тремя черными глазами и множеством шрамов.

Как Санни относится к животным?

Его телефон завибрировал в кармане. Он бросился проверять экран, просто на случай, если вдруг ей понадобился.

Джилли Леденец:

Лиам, я так рада за тебя! Слышала, ты нашел своего дешифровщика. Теперь ты на шаг ближе к разрушению проклятья.

Он с ухмылкой напечатал:

Я такой. Как насчет праздничного марафона видеоигр? Торин создал игру «Повелители Преисподней», где надо убивать демонов. Как ты наверняка догадалась, персонаж Хитрый Уилли непобедим.

Джилли Леденец:

Пьюк и я с удовольствием уничтожим Хитрого Уилли! В данный момент мы на переговорах с Посланниками. Они все еще держат его брата в плену, а мы хотим его забрать. Как только закончим, то навестим.

Уильяму не терпелось ее увидеть. Она всегда скрашивала его жизнь.

Что она подумает о Санни?

Что касается брата Пьюка, Сина, они никогда его не вернут. Одержимый демонами Паранойи и Равнодушия… худшая из худших комбинаций… он взорвал бомбу на небесах, убив тысячи Посланников. Его не просто держали в плену, а пытали.

Возможно, Уильяму придется вмешаться.

Он вздохнул, положил телефон в карман и начал собирать сумку на ночи, чтобы остаться в конюшне.

— Ты когда-нибудь проводила целую ночь с любовником? — спросил он Пандору.

— Нет. Это отвратительно. Я получаю, что хочу, и ухожу.

Именно! Чтобы переспать с женщиной, именно переспать, Уильям должен доверить ей свою жизнь. А ранее он никогда никому не доверял, даже Джиллиан, которой дорожил. Он видел множество друзей, которые пали жертвой «приманки». Мужчин и женщин, который соблазняли с единственной целью — убить.

Санни не была «приманкой», но ей суждено его убить.

«Не оставлю ее одну, без защиты. Не смогу устоять перед ее чарами».

Возможно, ему стоит использовать ночные часы, чтобы придумать способы убить Люцифера и заполучить Лилит. Если она действительно жива.

Или просто будет заниматься сексом сутки напролет, чтобы подготовиться к брачному периоду. Потому что да, он позаботится о Санни».

При этой мысли желание обожгло его изнутри и снаружи, и Уильям с шипением выдохнул. «Я хочу ее. Хочу ей прямо сейчас». Он соблюдал целибат с тех пор как они встретились… Сколько? Два дня назад? Это на два дня больше обычного. И будь он проклят, если по ощущениям это было не как два года.

Так работал этот метод? День казался годом, а год казался днем?

— Почему ты спросил о любовнике? — спросила Пандора. — Нет, знаешь что? Неважно. Давай просто сменим тему, пока меня не начало тошнить. Итак. Ты знаешь Люцифера лучше, чем любой из нас. — Скрестив лодыжки и покачивая ногами взад-вперед, она перевернула еще одну страницу. — Мог ли он действительно держать ведьму в плену несколько столетий и подавлять желание ее убить?

— Я его не знаю. И никогда не знал. — Уильям засунул в свою небольшую сумку несколько футболок и целую коробку презервативов, сказав: — Он всегда был обманщиком, меняющим личность так же, как другие люди меняют одежду. Но я узнаю правду так или иначе.

Прямое вторжение во дворец Люцифера было бы глупостью. Люцифер славился в расставлении ловушек так, что тот, кто ворвется внутрь, непременно убьет того, кого намеревался спасти.

Панда согласно кивнула.

— Где твои парни?

— Двое гоняются за слухами о Лилит, а один охотится за Эвелин Марадель, исчезнувшей женой Люцифера.

Уильям помнил о ней несколько вещей: дракон-оборотень с добрым сердцем, которая говорила с заиканием. Она сбежала вскоре после свадьбы, повергнув Люцифера в ярость.

Уильяму не терпелось поддразнить бывшего брата.

«У меня твоя жена. Хочешь ее вернуть? Какая жалость».

Он хихикнул, запихивая в сумку любимую игровую приставку, игры и кондиционер для волос… полностью мужской.

Маленькие адские гончие решили вынырнуть, подкрасться и обнюхать его ногу.

Поддразнивая их, Уильям сказал:

— Сунете свои носы в мою задницу и огребете кучу проблем.

— Я бы никогда… — Пандора подняла взгляд от журнала, заметила собак и пробормотала. — Не бери в голову.

Уильям наклонился, чтобы погладить щенков. Грязный вздрогнул, словно в ожидании удара, и Уильям почувствовал укол сочувствия. Неужели Баден и Катарина нашли ее в дебрях ада? Другая гончая укусила его за палец. Кровь потекла из подушечки, и щенки попятились назад. Они боятся его?

— Ты напоминаешь мне одну мою знакомую, — сказал Уильям двухголовому малышу. — Только вместо зубов она использует пули. Ее зовут Санни, так что давай сохраним тему неба и назовем тебя Рассвет. А ты… — Он по-доброму улыбнулся грязной. — Мы назовем тебя Аврора. Ты прекрасна, как северное сияние, милая.

Аврора, должно быть, поняла его, поскольку успокоилась и потерлась об него.

Пандора бросила журнал.

— Я надеялась, что ты приведешь Санни на ужин. Можешь представить, что Рэтбоун использует тюльпан в качестве ругательства? Поговорим о веселом!

Слабый стук когтей о дерево привлек внимание Уильяма, и он нахмурился. Словно шла целая свора адских гончих. Затем запах серы и злобы наполнил воздух, обжигая его ноздри, и он достал два кинжала.

Демоны. Целая орда. Они пришли не поболтать, они пришли за кровью.

Пандора тоже ощутила угрозу и полезла под подушку, вытаскивая мини-арбалет и мифический кинжал, способный испепелять своих жертв.

Его кинжалы подобным не отличались. «Использовать медальон?» Нет. Он не станет применять неопробованное оружие против врага.

В пределах ада многие нематериальные демоны могли обретать и утрачивать тело. Поскольку с духом мог сражаться только дух… подобное привязывается к подобному… Уильяму тоже время от времени придется становиться неосязаемым. И благословение, и проклятье. Он поразит цель, но затратит больше энергии. Намного больше.

Неоново-красные глаза Рассвета засветились от страха. Аврора держала голову опущенной, пока ее тело тряслось. Обычно адские гончие проявляли агрессию. Эти же двое боялись… должно быть с ними случилось что-то ужасное. Наверное, Катарина думала, что они поступят, как и любая другая женщина, и растаят для него.

Любая другая женщина, кроме Санни.

— Спрячьтесь под кровать, девочки. — Он подошел, чтобы приподнять ткань. Щенки мгновенно повиновались. — Я сделаю все возможное, чтобы вы были в безопасности, клянусь.

Он бросил свои кинжалы, подбежал к шкафу и достал два серпа.

«Враг вторгся в дом моего отца». Ярость превратила его кровь в топливо, слабый дым уже начал просачиваться сквозь его поры. «Осторожно». Они в аду, дым мог навредить Пандоре так же, как и демонам.

— Должно быть это расплата на нападение Гадеса на Люцифера, — сказала Пандора, вставая рядом с Уильямом. Они будут сражаться до конца, спина к спине, не позволяя никому подкрасться сзади.

— Тогда они хотят крови. Нашей. — Топот становился все громче… и громче… вскоре превратившись в бег. — Должны прийти через три… два…

Орда прорвалась сквозь стены, заполняя комнату темным дымом.

Уильям закашлялся, из его глаз и носа потекла кровь. Нет времени ее вытереть. Демона окружили его, готовые убивать.

Глава 16

«Если позволишь врагу выжить сегодня, ожидай, что завтра умрешь от его руки».

Пандора оставалась за спиной Уильяма, когда он переместился, чтобы нанести удар по одному демону, и вернулся, чтобы уничтожить другого. Пот градом лился с него, безумный прилив адреналина превратил его торс в раскаленную печь.

Он рубил конечности, гениталии, крылья и хвосты. Выкалывал глаза и вырывал позвоночники. Головы с глухим стуком падали на пол и укатывались, черная шипящая кровь брызгала во все стороны. Тела падали, скапливаясь вокруг него и наполняя комнату резким запахом старых монет и опорожненных кишок.

Какофония звуков била по ушам. Ворчание и стоны. Бульканье жидкостей — крови, желчи и мочи. Треск ломающихся костей. Прерывистое дыхание.

Одному демону удалось вцепиться Уильяму в шею. Боль! Должно быть ввел его в кровь какую-то отраву; раны нагрелись и покрылись волдырями.

Отрава… эквивалент пузырьку с ядом?

Дерьмо! Жар проник в мозг. Через несколько секунд он ощутил, будто его голову опустили в чан с кипящим маслом, и его охватила агония.

«Не замедляйся». Он отвел локоть назад, собираясь снести голову сопернику. Затем остановился, охваченный ужасом. Перед ним был уже не демон, а Джиллиан, одетая в окровавленную майку и шорты.

Уильям чуть не убил девушку, которой дорожил больше всего на свете.

Паника завладела его мыслями. Как она… Она не могла… Это?..

— Тебе не следовало приходить. Уходи! — Почему демоны не нападали на нее. — Уходи немедленно.

Да, она стала свирепым воином, но все равно не готова к такой битве, как эта.

— Я не оставлю тебя, — прорычала Пандора, а ее тело дернулась рядом с ним.

Радостные смешки. Он позабавил демонов?

— Не ты. — Его сестра не видит его друга?

Джиллиан улыбнулась и подошла ближе, не обращая внимания на опасность. В тот момент, когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, он вцепился в ее предплечье, намереваясь поставить между собой и Пандорой. «Буду защищать ее ценой своей жизни!» Только вместо ее нежной и эластичной кожи ощутил сухость и неоднородность, как у чешуи. Зеленый хвост, свернувшийся у нее между ног, показался из-за спины. Заостренный наконечник напоминал голову демонической змеи.

Что за черт?

Вот дерьмо. Эти демоны, принадлежащие к орде Галлюцина, были любимыми питомцами Люцифера. Они выделяли яд, который воздействовал на разум своих жертв, заставляя видеть яркие галлюцинации.

Прежде чем Уильям смог ударить, ненастоящая Джиллиан ударила своим хвостом по его щеке. Кожа треснула, и его голова мотнулась в сторону. Новая вспышка жара и боли.

Санни появилась в нескольких футах от него, и его сердце чуть не остановилось. Санни с розовыми волосами, изумрудными глазами и нераскрытой чувственностью. Рассуждая логически, он понимал, что она была галлюцинацией, созданной его разумом. И все же вновь запаниковал. Вдруг она переместилась сюда за ним? Она могла перемещаться? «Думай!»

Действительно ли ответ имел значение? Он не мог рисковать ее жизнью.

— Оставайся на месте, — приказал он ей. — Не двигайся. — На всякий случай Уильям останется вне досягаемости, но никому другому не позволит к ней приблизиться.

Взяв серпы в одну руку, он освободил другую. С ревом поднял кинжал, оброненный ранее, и метнул его в ближайшего к Санни демона.

Не прекращая двигать руками, он пронзил сначала одного демона, затем второго. Раскачивался. Рубил. Колол.

Каждый раз, вонзая острый край серпа с тело демона, Уильям проворачивал лезвие, нанося максимальный урон. Капли черной крови брызгали на его кожу, вызывая волдыри.

— Помоги мне, — взмолилась Санни. Она обхватила себя руками за талию и оглядывалась в ужасе, пытаясь подойти ближе.

Хотя его терзало это, он отскочил… и нечаянно наткнулся на демона. Очередная волна жара и боли. Острый край крыла вспорол ткань и плоть, алая струйка потекла по животу.

Раздался свист. Стрела вонзилась между глаз Санни. Ее колени подогнулись, и она рухнула.

— Нет! — Он прыгнул вперед и поймал ее прежде, чем она упала на пол. Снова ощутил жар и боль, но его это не волновало. Мертва. Она была мертва.

Зрение затуманилось, он прижал ее прекрасное лицо к своей груди. Боевой клич застрял у него в горле.

«Это не она. Не может быть она».

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть это не моя Санни».

Другой демон бросился на него. Изогнувшись, Уильям выбросил вперед ногу. Демон напоролся на стальной носок ботинка и отшатнулся назад.

— Гадес? — ахнула Пандора. Она замерла с поднятым арбалетом.

Гадес пришел? Стараясь выровнять дыхание, Уильям оглянулся через плечо. Ни следа отца, но… Нет! У каждого демона было лицо Санни.

Ужас пронзил его до глубины души, жизненно важные органы заледенели. В этот момент он подумал, что полностью проиграл битву. Что, если где-то здесь демоны спрятали настоящую Санни?

Мог ли Уильям рискнуть убить своего дешифровщика?

«Моя женщина. Моя! Я буду защищать ее ценой своей жизни!» Но нужно что-то быстро сделать, иначе умрет в этой комнате.

Умрет? Нет! Ни сегодня, ни когда-либо. решимость превратила его сердце в камень. Сегодня он убьет. Их. Всех. Беспощадно.

— Яд, — проревел он для Пандоры. Она прожила в Преисподней не так долго, и ей еще предстоит познать все виды демонов. — Он вызывает галлюцинации. Щупай кожу. Если грубая, наноси удар, кем би он ни был.

* * *

«Кое-что случилось, но я вернусь в конюшню через час. Будь готова».

Быть готовой к чему? Санни получила текстовое сообщение от Уильяма три часа назад. Этот «час» наступил и прошел без единой весточки от него.

«Я недостаточно хороша, чтобы мой фальшивый бойфренд взял меня на встречу к отцу или получить объяснение вовремя».

Боль кольнула ее, но и беспокойство. Где он? Что, если случилось плохое?

Она отправила сообщение с просьбой сообщить последние новости, но… прошла минута. Затем пять. десять. Тридцать. Нет ответа.

Черемуха (черт)! Бегония (блин)! Делифиниум (дерьмо)!Должно быть, случилось что-то плохое. Но она ничего не могла сделать из запертой канюшни.

Она расхаживала по комнате, еле справляясь со своими эмоциями. Все они сменялись в ней: от парализующего страха до праведного гнева. Санни хотела, чтобы он был с ней здесь и сейчас. Хотела обнять его и залатать, если он получил травму. А потом хотела врезать ему за то, что заставил ее волноваться.

Отчаянно желая отвлечься, она открыла свой дневник и вырвала список поз для секса. Магия восстановила страницу, но совершенно пустую.

Санни написала новый список с заголовком «Все способы наказать Уильяма за его плохое обращение со мной».

— Пригвоздить к стене голым

— Отказать в оргазме

— Приковать к кровати и выпороть

— Я поймала волну, — пробормотала она. И создала новый список придуманных поз. Вещи, о которых он, возможно, и не слышал, поскольку она только что их изобрела. Скрестив пальцы, он бы чувствовал себя совершенно неуместно. «Читай их и плачь, большой мальчик».

Прошло еще полчаса, но от Уильяма по-прежнему не было никаких вестей.

Почему она все еще стоит здесь, ничего не делая? Она долбанный единорог-убийца, а не какая-то несчастная принцесса-неудачница. Если ее прекрасному принцу нужна помощь, Санни ее окажет. Если ему нужно напоминание о появлении мстительной супергеройской девушки, она напомнит.

Она пристегнула пару кинжалов, которые забрала у Уильяма во время его последнего визита, затем засунула его фотографии в рюкзак. С рюкзаком за плечами и кинжалами в руках она пинком распахнула двери. Должен был способ обойти невидимый блок. Если не рядом, то сверху. Если не сверху, то под низом.

«Никто не запрет меня в расфуфыренной конюшне».

Несмотря на легионы демонов, убитых Уильямом, поблизости собралось уже множество друзей. Они бросили все дела и повернулись к ней. Когда бесчисленные красные глаза оглядели ее, ярость заструилась по венам, горячая и голодная.

«Ненавижу демонов! Зло должно быть искоренено».

Один из первых уроков, выученных у боевых инструкторов: «Никогда не оставляй соперника позади. Он ускользнет и вернется позже с друзьями».

Ее сердце бешено заколотилось, когда она сделала шаг вперед. «Давай сделаем это». Она уничтожит каждого врага и…

Мозолистая рука сжала ее бицепс, сильно сжала, дернула назад и развернула. Уильям! Молча он снял и отбросил ее рюкзак, затем пинком закрыл двери.

Сузив глаза и не произнося ни слова, он шагнул вперед, прижав ее спиной к дереву и располагая ладони по бокам от головы, чтобы удержать ее к клетке. Сердце Санни забилось сильнее и быстрее, вырывая воздух из легких. Уильям выглядел словно одержимый, темный и зловещий, с черными полосами по всему телу. Высохшая кровь демонов.

Его волосы цвета вороного крыла торчали во все стороны, обрамляя красивое лицо, покрытое синяками и порезами. Его одежда была изорвана, от него исходил запах серы и смерти. Но под ним скрывался его врожденный аромат. «Аппетитно».

Наконец, он сказал:

— Кодовое слово. Скажи мне. Сейчас же.

Эм, что же там было?

— Твой пенис милый?

Облегчение смягчило его резкость. Однако через несколько секунд облегчение сменилось яростью, и Уильям прорычал:

— Куда ты, черт возьми, собралась?

Лааадно. Вкрапления красного, зеленого и ржаво-желтого сияли в его размытой ауре. Его эмоции оказались такими же часто сменяющимися и хаотичными, как у нее. Но его глаза… его глаза стали двумя открытыми ранами, истекающими болью.

— Скажи мне, — прохрипел он.

Мысль о ее уходе так сильно его расстроила?

— Я планировала найти способ преодолеть барьер, убить демонов, затем найти и спасти тебя, — призналась Санни мягко.

Он удивленно моргнул.

— Ты прислал сообщение, что придешь через час, — напомнила она ему. — Этот час прошел почти пять часов назад, а от тебя больше ни словечка. Так что лучше тебе быть смертельно раненым и что-то в этом роде. — Она взглядом пробежалась по его телу в поисках ран, но ничего не нашла. Ну хорошо. Ее гнев вернулся и усилился. — Что, черемуха(черт) возьми, с тобой случилось? почему не отвечал на сообщения?

Он вновь удивленно моргнул.

— Я попал в засаду. — Уильям скрипнул зубами. — Люцифер послал орду демонов Галлюцина. Их клыки и когти выделяют яд, вызывающий видения, и я только сейчас исцелился.

Теперь у ее гнева сменилась цель.

«Я убью их. Убью их всех!»

— Отведи меня к ним. Сейчас же.

— Не могу. Они мертвы. Убиты от моей руки.

Хорошо. Отлично. «Но теперь он стал еще сексуальней!»

Уильям провел языком по своим идеально белым зубам.

— Никаких вопросов о моем самочувствии? Никакого уважения перед моими ранами?

— Зачем? У тебя есть скрытые царапины, нуждающиеся в уходе?

— Да, — прошипел он.

Наконец, у нее появился легальный довод пробежаться своими жадными руками по каждому дюйму его шикарного тела. Возможно, только возможно, она сможет отключить свою паранойю ненадолго и повеселиться. Было ли ей когда-нибудь весело? Кроме убийства демонов, конечно.

Нет. Не времени для веселья. В детстве король любил ей говорить, что долг превыше всего. И прямо сейчас Санни есть долг. Нужно преподать урок. Возможно, Уильям имел вескую причину не сообщать ей ничего нового, но все равно заставили ее излишне беспокоиться. За это он заплатит.

«Давайте начнем».

Глава 17

«Любовь без силы — страдание».

Санни нанесла быстрый удар Уильяму в горло.

— Это за то, что заставил меня волноваться. — Когда он начал задыхаться, она ударила его в нос. Хрящ хрустнул, и из ноздрей потекла кровь. — Это за то, что ты постеснялся показать меня отцу.

Костяшки ее пальцев пульсировали. У него оказалась чертовски тяжелая голова.

Зарычав, Уильям приблизился. Кончик его носа коснулся кончика ее носа, и он моргнул. Прерывисто дыша, зарычал:

— Я не стесняюсь тебя, сандей. Просто не хочу, чтобы мой отец попытался тебя завербовать. Мне пришлось бы отказаться от твоего имени, а наши отношения уже напряженные.

Серьезно? Он защищал ее? Смягчившись, Санни положила руку ему на грудь. К ее удивлению и восторгу, его сердце бешено забилось.

Уияльмя тяжело вздохнул.

— Прости, что причинил тебе боль.

Видите! Небольшое наказание, и он усвоил урок. И она тоже. «Никогда не думай, что понимаешь его мотивы. Всегда спрашивай».

— Почему бы тебе не принять душ? — сказала я, решив быть немного великодушней. — После я… — Раздался лай собаки, и Санни, подпрыгнув, вскрикнула. Бросила взгляд за спину Уильяма. Самая милая двухголовая, красноглазая собака во всех реальностях промчалась через все еще открытый портал.

Санни прижалась к нему и посмотрела снизу-вверх мечтательным взглядом.

— Ты принес мне щенка? — Честно говоря, это самый милый и добрый поступок, которой ей кто-либо…

— Ее зовут Рассвет. Я спас ее от демонов, и теперь она следит за каждым моим шагом. Типичная женщина, — проворчал он. — Была еще вторая, но не знаю, где она…

Рассвет залаяла громче и бросилась через портал, снова войдя в помещение, похожее на спальню. Маленькая милашка повернулась к нам лицом и вновь гавкнула.

— Думаю, она что-то пытается нам сказать. — Санни метнулась в портал прежде, чем Уильям успел что-то сказать. — Покажи мне, девочка. Что случилось?

Рассвет подошла в шкафу и вновь залаяла. Санни присела рядом с ней на корточки и рассмотрела движение под помятым пальто. Она отодвинула материла в сторону и… ахнула. Вторая собака. Эта то появлялась, то пропадала из поля зрения, из ее головы хлестала кровь. Бедная, милая девочка была покалечена. Ее горло оказалось разорвано, а легкие хрипели при каждой попытке сделать вдох. Смерть приближалась.

«Слишком поздно, чтобы лечить магией».

— О, детка. Сожалею о твоей боли.

Когда она прижала малышку к себе, на глаза Санни навернулись слезы.

Уильям метнулся к ней, румянец на его щеках померк. Он попытался забрать собаку.

Санни покачал головой.

— Я подержу ее.

— Ее зовут Аврора, — сказал он срывающимся голосом.

— Аврора. — Заливаясь слезами, Санни отнесла драгоценный сверток в конюшню и положила на кровать, затем легла рядом. Все простыни покрылись кровью, но это не имело значения. — М-можешь исцелить ее, Уильям? Пожалуйста! Я заплачу любую цену. Исцели ее, и тебе даже не придется переезжать!

— Мне жаль, сандей, — прохрипел он, — но здесь магии недостаточно.

Из горла вырвалось рыдание, но она проглотила его. Обращаясь к собаке, Санни прошептала:

— Ты не одна, малышка. Я здесь и останусь рядом. пусть тебе приснятся сладкие сны, моя дорогая.

Затем она провела рукой по лицу Авроры и с помощью магии погрузила ее в глубокий сон. Таким образом, когда ее органы отказывали, собака просто засыпала навсегда, без боли.

К его чести Уильям тоже остался рядом. А другая собака, Рассвет, наблюдала за всем из угла со страхом и страданием в глазах. Вместе их троица ворковала над спящей Авророй, пока ее маленькое сердце не остановилось.

Тогда Санни перестала сдерживать рыдания. Она с Уильямом не двигалась с места. Она не знала эту собаку, но влюбилась в нее с первого взгляда. Так происходило со всеми животными, именно поэтому она до конца жизни останется вегетарианкой.

— Кто за это в ответе? — тихо спросила она.

— Кто же еще?

— Люцифер. — Санни выплюнула имя, словно мерзкое ругательство, каким оно и было.

Уильям переплел их пальцы.

— Он заплатит. Клянусь.

Дрожа, она провела свободной рукой по самой большой ране собаки, собирая кровь кончиками пальцев… кровь, которую размазала под глазами.

— Демоны снаружи принадлежат твоему бывшему брату?

Уильям выпрямился и кивнул.

— Тогда они умрут. Сегодня. От моей руки. — Уильям никогда не видел, как она сражается. Он не знал уровень ее мастерства. Если он попытается ее остановить…

— Отлично, — сказал он, отпуская ее и вставая. — Мы сделаем это вместе.

Несмотря на удивление, Санни направилась к двери. Прошли века с тех пор, как она сражалась с партнером. Как они сработаются?

Уильям метнулся к ней.

— Ты…

— Не спрашивай, уверена ли я, что хочу это сделать. Я уверена. Я готова.

Он кивнул, словно впечатленный, затем пинком распахнул дверь. Солнечный свет хлынул в конюшню и…

— Бегония (блин)!

Демоны исчезли. Ни одного живого существа в поле видимости.

Не в силах сдержать свою ярость, она взревела, развернулась и ударилась стену кулаком. Костяшки пальцев сломались, кожа рассеклась, но боль почти не ощущалась.

Уильям проводил ее в ванную, где бережно обработал раны. К ее удивлению, он поцеловал повязку, когда закончил.

Не сказав ни слова, он поднял Аврору и вынес наружу. Во время его отсутствия Санни сменила простыни, смыла кровь и приласкала Рассвет, борясь с печалью.

Уильям вернулся. Один. Грузь покрывала его лицо и руки. Он похоронил ее, так ведь?

Как мило. Санни шмыгнула носом и плюхнулась в кресло за письменным столом.

Он встал перед ней, присел на корточки и обхватил подбородок, приподняв ее голову. Их взгляды встретились, и волна жара накрыла ее тело. Он выглядел таким серьезным.

— Я решил показать тебе книгу, сандей.

Его слова дошли до нее, и глаза расширились.

— Правда? Ты не боишься, что я уничтожу твою драгоценную книгу в качестве наказания?

— Отчасти, но я в таком отчаянии, что доверюсь тебе. Не заставляй меня пожалеть об этом, сандей.

— Не стану, — прошептала она и черемуха (черт возьми) это и имела в виду. Если он останется таким милым, она никогда не сможет использовать книгу против него.

— Не уходи из конюшни, — сказал он Рассвет. Затем открыл портал и, после небольшого колебания, провел Санни в маленькую комнату без окон с белыми стенами, старым деревянным столом и мягким креслом с откидной спинкой.

В центре стояла стояла витрина, внутри которой лежал том в кожаном переплете.

Гончая не осталась на месте. Она последовала в комнату. Уильям хмуро на нее посмотрел, и Санни ухмыльнулась.

— Уверена, что неотразим для женщин? — поддразнила она. — Мы продолжаем бросать тебе вызов.

Взгляд, которым он одарил ее… обжигающе горячий, похотливый и насмешливый.

— Смейся над этим, хохотунья. Вскоре я заставлю тебя выкрикивать мое имя.

Санни сглотнула. Угли вожделения вспыхнули и разгорелись, жар распространился по всему телу.

Надеясь остыть, она сделала глубокий вдох. «Подождите». Еще один глубокий вдох. «Хм». В воздухе не было никаких запахов, она даже не смогла уловить амброзийный аромат Уильяма. Настоящая мистификация.

— Что это за место? — спросила она. Рассвет исследовала местность, нюхая там и тут, явно раздраженная отсутствием угощений.

— Пространственный карман в аду, которое я создал с помощью своей магии. Запахи нейтрализуются, не позволяя посторонним отследить книгу. Моя подруга Анья любит шутить о…

Санни пыталась слушать, действительно пыталась… магия, запахи, Анья, шутка… но комната напомнила ей карцер единорогов. Маленький и изолированный, без выхода. Ужасные воспоминания всплыли в голове. Одиночество. Крики. Вкус и ощущение пропитанной кровью грязи.

«Успокойся. Крепись».

— Что это? Паника? — спросил Уильям смущенно. Он снова взял ее за подбородок и наклонил голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Почему?

«Не делай этого. Не говори ему. Не раскрывай свою слабость».

За исключением того, что это мысли одинокой Санни. Если она хотела Уильяма, а она хотела, то должна была разрешить себе быть уязвимой рядом с ним.

«Разве отношения не фальшивые?»

Да. Нет. Тьфу. Она уже не понимала. Если Санни не заметила его глубокой, непреодолимой печали, если бы он не показал своей доброты к собаке… но он показал, и теперь они здесь.

— Это не паника, — сказала она ему. — Это тревога.

— Женщина, которая планировала сразиться с легионом демонов, боится… комнаты?

— Тебя когда-нибудь хоронили заживо, Уильям? — Ее голос дрожал. — Меня, да. Это было любимое наказание короля единорогов. Когда Люцифер и его демоны вторглись в деревню, я не могла сражаться, потому что была заперта в темной, сырой яме. — Ее подбородок задрожал. — Они убили всех, пока я беспомощно слушала. Эти крики… так много криков. Кровь алыми реками текла в мою тюрьму, пока демоны веселились. Затем наступила тишина, и это оказалось еще хуже.

Он обхватил ладонями ее затылок и притянул к себе, затем положил ладонь ей на поясницу.

— Мне очень жаль, сандей.

Прижимаясь к нему вот так, она хотела стать еще ближе. Уткнувшись лицом в ложбинку его шеи, она запустила пальцы в его шелковистые волосы, впитывая тепло.

Вот. Так много людей жаждали иметь вторую половинку, и теперь она понимала почему. Правильный человек утешал тебя, принимал и укреплял, не разрушая.

Но. Уильям ненавидел прилипал, и Санни ненавидела быть одной из них. Она высвободила пальцы, выпрямилась и отошла, разрывая контакт. И сразу же ее пронзило сожаление. Никакого тепла. Никакого утешения. Только холод и одиночество, что и было у нее до Уильяма.

Возможно, быть прилипалой не так уж и плохо.

С тоской в глазах он приблизился к ней и снова заключил в свои объятия. Нежные объятия, несмотря на свирепость.

Санни пораженно посмотрела на него снизу вверх.

«Он прилипает ко мне? Кто этот мужчина?»

Уильям запустил пальцы в ее волосы, прежде чем провести костяшками пальцев по линии челюсти — каждое прикосновение было откровенно нежным, словно он… дорожил ей.

— Почему тебя наказали, сандей?

Впервые в ее голове не прозвучал голос, призывающий держать свое прошлое под замком. Возможно, потому что сейчас Уильям был не похитителем, а другом.

— Я хотела развестись с Блейзом, но он отказал, хотя сам хотел быть с кем-то другим, и мы были несчастны вместе. — Она попыталась говорить небрежно, но ее слова сквозили болью. — Я устроила публичную сцену, надеясь его переубедить, но только уязвила его гордость и разозлила его отца, короля.

Уильям напрягся, но поцеловал ее в висок.

— Мне жаль.

Неожиданный поцелуй потряс ее до глубины души. Простой, но проникновенный жест, который, как ей казалось, она будет прокручивать в голове до конца своих дней. Ладно, ей действительно нужно вырваться из его объятий, прежде чем спросить о том, как прошел его день, принести любимый виски и сесть у ног, пока он читал газету.

Санни снова отступила. Он пристально смотрел, пока не заметил пятно крови на ее рубашке. Нахмурившись, провел пальцем, собирая капельку.

— Это твое, — прошептала она. — Ты истекаешь кровью.

Он задрал футболку, обнажив следы когтей на груди.

— Я исцелил эту рану ранее, значит, демоны тоже использовали ослабляющий яд. От него рана появлялась снова и снова, пока не выпьешь противоядие. — По мановению руки его раны вновь зажили. — Или пока не обезвредишь его с помощью магии.

Санни хотела завязать разговор, но… эти грудные мышцы… эти восемь кубиков, где каждый крепче предыдущего… обилие татуировок…этот восхитительный пупок… темная дорожка, которая вела к поясу штанов.

Затаив дыхание, она покрутила пальцем.

— Повернись.

Санни хотела, нуждалась, увидеть его. Всего его.

Он едва не ухмыльнулся, сверкая глазами.

— Стоит ли мне снять остатки одежды сначала?

— Да!

Он рассмеялся, но все же повернулся, не снимая штанов. Его спина… Вау! На нем была вытатуирована карта сокровищ, и у Санни возникло желание облизать каждый ее дюйм.

Облизать. Да. Дрожь пробежала по ее позвоночнику, и шампанское разлилось по венам. «Нет. Сосредоточься!»

— Давай, эм, приступим к работе.

Она отвернулась, что было одной из самых трудных вещей, которые когда-либо пришлось делать, и сняла крышку с витрины, с удивлением обнаружив исчезновение беспокойства.

Магия покалывала ее кожу, темная и коварная, и Санни вздрогнула. Но даже сейчас…

«Должна прикоснуться…»

Она опустилась в кресло. Когда потянулась за книгой, Уильям метнулся к ней и снова вцепился в запястье, остановив ее непосредственно перед прикосновением.

— Я не собираюсь вырывать страницы, — пообещала она, не в силах отвести взгляд от объекта своего восхищения. Такая могущественная.

— Я доверяю тебе так, как никому не доверял. Не предай меня, Санни.

— Пока ты мой похититель, вероятность предательства чрезвычайно высока, — призналась она. Когда он ее отпустит? Ей нужно рукой коснуться бумаги.

Он поджал губы и пробормотал:

— Ты же не видишь во мне кровожадного полководца, да?

— Конечно, вижу. — Свободной рукой она протянула руку, чтобы вслепую погладить по его заросшей щетиной щеке. — Самый кровожадный. Теперь о книге. Девушке нужно поработать.

Последовала пауза. Санни ощутила жар его взгляда. Затем он вздохнул.

— Я заслуживаю этого.

— Не волнуйся, куколка, — нараспев произнесла она. — Ты не заслуживаешь меня… пока… но продолжай исправлять недостатки своей личности и заслужишь.

Книга! Книга! Книга! Она протянула руку.

Наконец Уильям ее отпустил. У нее закружилась голова, когда она провела кончиками пальцев по внешнему краю страниц и застонала от наслаждения. Магическое покалывание усилилось.

— Ну? — прохрипел он.

Она изучила символы, но… ничего не перевела. Хм. Санни погладила один закрученный рисунок, затем другой, но но одна часть кода не появилась.

— Мне жаль. Я чувствую ее магию. Это странно завораживает, но в то же время она мне не открывается.

Минута прошла в молчании.

— Я говорил, что дам тебе все, что пожелаешь, если расшифруешь это, и не шутил. Богатство. Еще одну гору трупов по списку. Достаточно оргазмов, чтобы погрузить тебя в кому блаженства. Я переверну небеса и землю, чтобы это сделать, сандей.

Она хотела всего этого и даже больше.

— Могу я быть с тобой предельно честной? — спросила она, когда Рассвет устроилась под столом, улегшись у ее ног.

Уильям недоверчиво уставился на Санни.

— Хочешь сказать, что до этого берегла мои чувства?

Да!

— Во-первых, ты все равно подаришь мне оргазмы. Мы займемся сексом, и оба это знаем. Во-вторых, позволяя доставлять мне оргазмы, я делаю тебе одолжение. Значит, ты будешь у меня в одном большом долгу. Но не волнуйся. Я расшифрую это. Магия хоть и играет со мной, но хочет, чтобы я победила. — Санни прикусила нижнюю губу, понимая, что ее следующее предложение вызовет гнев. — Может, мне стоит перенести книгу в конюшню, где я смогу уделить ей больше внимания. — Эти символы… такие гипнотические. Гипнотизирующие. Ничто не помешает ей разгадать их тайну. Ничто! — Очень прошу.

Напряжение прорезало тонкие морщины вокруг глаз, когда Уильям процедил.

— Она останется здесь.

— Ты не боишься оставлять своего драгоценного единорога в конюшне, — заметила она, — так почему боишься за книгу? Дай мне ее изучить в комфорте моего собственного дома-тюрьмы.

— Моего дома.

— Нашего дома, — поправила Санни, ни одна из ее сторон не пыталась его наказать. — Я могу освободить тебя от твоего проклятья, Уильям, если ты доверишься мне и позволишь учить. Конечно, мне придется сделать кучу перерывов, чтобы доставить себе удовольствие. И тебе придется наблюдать. Как еще ты научишься?

Как бы часто ее не накрывали сексуальные позывы сейчас, ей нужно сохранить как можно больше энергии перед официальным брачным периодом.

Он замер, тысячи эмоций появлялись в его глазах и исчезали. Ей стало интересно, сколько мыслей промелькнуло в его голове за секунду.

— Отлично, — сказал он, возможно, резче, чем намеревался. — Мы берем книгу с собой в конюшню. Но условия остаются прежними. Ты не вредишь книге. И, сандей? Если у тебя возникнут потребности, пока мы вместе, ты скажешь мне, и я позабочусь о них… поскольку мы оба знаем, что у нас будет секс и так далее. Я доверяю тебе свою будущее. Ты же доверишь мне свое настоящее.

— Но…

— Такова моя сделка. Прими ее и забудь. — Уильям заправил прядь волос ей за ухо, задев костяшками ее скулу, напоминая о прежних ласках. О своей доброте. — И не ругайся, — добавил он. — Мужчина должен поступать по-мужски, когда его женщина упрямый, параноидальный единорог, которая не почувствует оргазм, даже если он укусит ее за зад. Что вполне возможно.

«Я его женщина? По-настоящему?»

Эта мысль доставила ему удовольствие. Он доставил ей удовольствие. Она доверила ему определенную информацию, и Уильям вознаградил ее, доверив самое драгоценное. Теперь они строили планы доверить друг другу свои тела.

Каким-то образом ход ее жизни изменился за последние две минуты. Это захватывало. И действовало на нервы. Удивляло, ужасало, впечатляло, раздражало.

Черемуха(черт)! Правда поразила ее и ударила со всей силы. Уильям предупреждал ее. Если он переедет, она влюбится. Ну, он переехал, и… «я влюбляюсь в него».

Что ей теперь делать?

Глава 18

«Никакой одежды, никакой обуви… просто снимай все».

Эта женщина меня убьет.

Как только мысль пришла в голову Уильяма, в голове зазвенело отрицало. Он не умрет. Ни сейчас. Ни позже. Никогда.

Инстинкт требовал, чтобы он жил, всегда. Однако, у Уильяма была вторая причина жить, не менее веская, чем первая.

Когда он только поселился у Гадеса, то узнал, что духи мертвых поднимаются на небеса или опускаются в ад, без исключения. Те, кто опускаются, становятся рабами королевских семей Преисподней, независимо от их положения в жизни.

Обычно новичков сопровождали такие жнецы, как Люциен. Как хранитель Смерти, Люциен чувствовал, когда кто-то умирал на его территории. Он перенесется к телу, освободит запертый внутри дух и сопроводит в вечный дом.

Ежедневно короли, королевы, принцы и принцессы ада отправляли эшелоны демонов, чтобы забрать вновь прибывших. Все были честной добычей. Первый пришел, первый укомплектовался. Члены королевских семей часть душ оставляли себе, а остальных продавали.

Но, независимо от того, оставались они или продавались, мертвые всегда получали по заслугам. Убийц убивали снова и снова. Насильников неоднократно насиловали. Садистов избивали. Лжецам отрезали языки, а ворам — конечности. По тысяче разных причин побег невозможен.

Если Уильям умрет и окажется на территории Люцифера…

Четким движением он вернул Санни и Рассвет вместе с книгой и витриной. Рассвет юркнула под кровать, в свое безопасное место.

Он не знал, что собирался сделать с единорогом. Знал, что должен. Оставить ее в конюшне и забыть, пока она не сломает проклятье. С каждым днем он желала ее сильнее. С каждым днем нуждался в большем. Если он привяжется еще сильнее, активируется проклятье… если она попытается его убить…

Но как он мог бросить женщину, которая утешала умирающее животное? Животное, покрытое грязью и кровью. Мифическое существо, которое Санни не знала, и все еже плакала, словно потеряла лучшего друга.

Все в ней его привлекало. Ее сострадание и преданность. Честность и неподкупность. Даже ее характер и наказания. Она забавляла его и бросала вызов, возбуждая разум также сильно, как и тело.

Он окинул взглядом конюшню и обнаружил Санни у выхода. Она подняла сумку, которую он уронил, когда только переместился, и обнаружил ее в дверях, готовую сбежать.

Забавно, но он пришел к ней через портал, тратя свою магию. Все же в последнее время он предпочитал блеснуть. Тратить магию на такое, но добираться до нее быстрее… потому что всегда хотел побыстрее к ней вернуться?

Есть над чем поразмыслить… позже. Пока Санни разбирала его вещи, чтобы было очень непросто, на него нахлынули новые желания. То, чего не ожидал, что когда-нибудь захочет. Любящий партнер. Дружеское общение. Единение душ. Нерушимые узы. Привязанность и обожание до конца жизни. Все, чего когда-то считал выше себя. Все, чего ему не хватали, но он боялся получить, совершенно уверенный, что у него это отнимут.

Он чувствовал себя так, словно пробуждался ото сна. Словно наконец по-настоящему зажил.

«Если эта женщина вскоре не окажется в моих объятиях…»

«Что насчет проклятья?»

Еще одна тема размышления на потом. Здесь и сейчас его мысли были слишком заняты Санни и тем, что они могли сделать друг с другом.

Если… когда… они займутся сексом, углубится ли их эмоциональная связь?

Влюбится ли он в нее быстрее? Сильнее?

В прошлом он использовал секс, чтобы почувствовать себя лучше. Теперь Уильям ясно видел правду. Он просто хотел ощутить себя желанным. Это понятно, учитывая перенесенную им в детстве травму. Но насколько другим был бы секс со спутницей жизни?

«Должен узнать!»

Санни поставила его игровую приставку перед телевизором, затем направилась к шкафу, покачивая бедрами, заставляя его член набухнуть и болеть со все возрастающей неистовостью.

«Контролируй себя!»

— Ты играешь?

— Пока нет, но я научусь и надеру тебе задницу. — Она повесила одну из его рубашек со своим платьем. — Ожидаю от тебя множество мужских обид.

Хотя он и слышал ее, но не понял смысл слов. Уильям восхищался видом их одежды, висящей вместе. Их запахи смешаются?

Желание обладать душило его, но им управляла безотлагательность. Их запахи могут смешать и другим способом…

«Должен заполучить ее».

— У тебя проблемы с доверием, — сказал он напряженно. — О чем ты беспокоилась при последнем нашем поцелуе? Помимо привычек робота.

Санни повесила пару его кожаных штанов.

— Что ты попытаешься причинить мне вред или украсть мой рог, мои источник жизни. Без него я потеряю свою магию, свою возможность обращаться и лучшую защиту.

Сколько существ покушались на этот рог за века?

— Раз ты отказываешься обращаться, я не могу его получить. Проблема решена.

Она пожала плечами, что переводилось как «ты ошибаешься, но я не доверяю тебе настолько, чтобы сказать правду. Пока».

— Поработай над этим, Санни. Поговори со мной. В конце концов, ты полностью мне доверишься. Почему не сейчас? Считай это подарком на праздник двух дней наших отношений.

Тоска смягчила ее взгляд.

— Ладно. Я расскажу тебе небольшую историю.

По какой-то причине его внутренности скрутило. Возникло чувство, что к концу ее рассказала он будет в ярости.

— Наши рога проводники силы. А власть — это наркотик, — объяснила она. — Особенно для демонов.

— Продолжай.

— Когда-то давно единороги воплощали нежность и свет, без намека на темную сторону. Мы жили, чтобы сделать мир лучше, помогая незнакомцам, исполняя желания, как чертов джинн, и делясь своими богатствами с бедными. Что же мы получили взамен? Приближение к вымиранию. Браконьеры расставляли ловушки. Прекрасная девушка в беде. Потерявшийся ребенок. Как только они ловили нас, то забирали рог, чтобы продать их демонам, оставив нас беспомощными. Без магии. Тогда Люцифер и его демоны решили избавиться от посредника.

Ее страдание пронзило его со скоростью пули.

И она еще не закончила.

— Перенесемся на несколько сотен лет после резни в моей деревне. — Санни повесила еще одну пару кожаных штанов, но раньше он заметил блеск слез в ее глазах и чуть не бросился наружу, чтобы убить Люцифера и положить его голову к ногам Санни. — В парня, с которым я встречалась, вселился демон. Я не знала, пока он не вонзил лезвия в мои плечи и лодыжки, пришпилив меня к земле. Он просил меня перекинуться, снова и снова, а когда отказывалась, он отрезал мне по пальцу на руках или ногах.

Красная пелена упала ему на глаза, ярость уничтожила остатки контроля.

— Я убью его. Мне нужно только его имя.

На самом деле ему и это не понадобилось бы, если договориться с Гадесом о еще одном сеансе со Сферой Знаний.

Санни мягко улыбнулась.

— Он уже мертв. Я сказала ему, что обернусь и охотно отдам ему рог. Единороги не могут лгать, поэтому он поверил.

— Но вместо этого ты наказала его рогом. — Утверждение, а не вопрос.

— О, да. Я обернулась и дала ему свой рог…. прямо ему в шею.

— Хорошая девочка, — похвалил он, чертовски ей гордясь. Но его ярость не утихла. Он поставил свою драгоценную книгу на стол, затем проверил витрину. Заперто. — Что если мы используем магию, чтобы гарантировать невозможность мной кражи твоего рога?

От нее исходил шок.

— Ты сделаешь это?

Для нее он готов был на многое, на что бы не пошел с другой.

— Считай это моим подарком.

Волнение пробежало искрами по ее коже.

— Как сработает заклинание?

— Не заклинание, а своего рода мистический обет, который нельзя нарушить ни словом, ни делом.

— Я… подожди. Моя паранойя разгорается с новой силой. — Волнение спало, ее кожа потускнела. — Это может оказаться долгосрочной аферой. Сейчас клятва, потом нападение.

— Мой обет сведет на нет любую долгосрочную аферу. Увидишь. — Он поманил ее пальцем. — Подойди.

Санни помедлила мгновение, прежде чем осторожно подойти.

— Я собираюсь сделать надрез на наших ладонях, чтобы смешать кровь. — Лучше объяснить каждый этап процесса, чтобы она не набросилась. Ни у кого не было более неожиданного правого хука. — Хорошо?

Санни молчала. Затем, не сводя с него своих изумрудных глаз, она кивнула и сказала:

— Ладно. Давай сделаем это.

Глава 19

«Я буду ждать на углу Оргазма и Члена».

Свободной рукой Уильям сжал кинжал. Дрожь Санни усилилась, но она не сдвинулась с места. «Она доверяет мне все больше и больше, а я собираюсь ее порезать?»

Он всегда без колебаний причинял кому-нибудь боль, особенно, если это каким-то образом помогало ему. И все же мысль о том, чтобы Санни испытывала хоть малейший дискомфорт, заставила его зарычать как дикое животное. Она и так уже столько вынесла. Дерьмовый брак, потеря своего народа и столетия одиночества.

«Ты хочешь переспать с ней? — Больше всего на свете. — Тогда. Начинай. Резать».

И Уильям сделал это. Сделал надрез настолько не глубокий, насколько возможно, но, казалось, Санни этого не заметила. Когда потекли алые капли, он провел лезвием по собственной ладони и переплел их пальцы, позволив крови смешаться.

Она переступила с ноги на ногу.

— Как я пойму, что заклинание сработало?

— Поймешь. Почувствуешь это. Просто подожди. — Посмотрев ей в глаза, он сказал: — Пока ты не пытаешься убить меня, клянусь, что не украду твой рог. Не стану нанимать кого-то, кто украдет его для меня или приказывать кому-то это сделать. Я не буду строить планы по получению рога позже. Ты принимаешь мое обещание?

Санни ошеломленно кивнула.

— Скажи это, — приказал он.

Она тяжело сглотнула.

— Я принимаю твое обещание.

Тогда. В этот момент. Импульс энергии промчался от него к ней, и Санни ахнула, отшатнувшись назад. Ее челюсть упала.

— Ты был прав. Я почувствовала это, — сказала она с благоговением. — Ты действительно не станешь… не сможешь… заполучить мой рог.

Зная, что он развеял ее страхи… Он хотел бить себя кулаками в грудь как горилла. Насколько восприимчивой она стала сейчас? Понравятся ли ей его поцелуи?

Каждая клеточка его существа кричала: «Узнай!»

Да. Он пометит ее своим прикосновением, своей сущностью. Исследует связь между ними. Возьмет ее жестко и быстро, затем медленно и сладко.

Нет, нет. Не жестко и быстро. Может вернуть ее паранойю. Он не станет торопиться. Возьмет ее настолько медленно, что это станет мучением для них обоих, пока они не согласятся на все ради оргазма.

Возбуждение опалило Уильяма. Как он мог существовать без этого яростного желания?

Вопрос получше: Как он мог существовать без этого?

Желание схватить ее, сорвать одежду и бросить на кровать, на полу… куда угодно!.. захлестнуло его.

Нет. Еще нет. Разрушь проклятье, затем завоюй девушку.

Уильям не знал, хватит ли у него сил сопротивляться желанию и нужде, но решил попытаться.

— Мне нужно принять душ, — сумел он произнести более или менее нормальным тоном, словно внутри него не бушевал зверь. — На мне все еще погребальная сажа.

— Уильям, — прошептала она, трепеща рядом с ним. — Ты просил дать знать, когда у меня появится необходимость.

Это жалобный тон подорвал его и без того шаткий контроль.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули, Санни?

У нее перехватило дыхание.

— Да.

— Я. — Еще одно заявление. — Только я.

Она кивнула.

— Только ты.

— Сегодня.

— Сегодня, — сказала она, и его окутал ее неповторимый запах. — Сейчас.

Ждать, пока она снимет проклятье, перестало быть возможным вариантом.

— Я позабочусь о тебе, как и обещал, но сначала должен принять душ. — Один. Ему нужно успокоиться перед тем, как он к ней прикоснется. — Пока ждешь меня, почему бы тебе не заняться своим любимым делом? — Плохая идея. Плохая! Уильям представил себе это и чуть сразу же не кончил.

Она нахмурилась.

— Ты имеешь в виду убийство демонов?

— Я имею в виду поиграй с собой. Сделай это, но не кончай или мы уберем порку из списка твоих фантазий. — Ничто не заставит его принять душ быстрее. — Твой следующий оргазм принадлежит мне.

Ее веки отяжелели, а зрачки расширились — два круглых оникса, обрамленных изумрудами. — Порки нет в моем списке желаний, но теперь я ее добавлю. Скажи. Ты предпочитаешь, чтобы я осталась в нижнем белье, когда буду тебя шлепать?

Ха! Забавной девочка.

— На выбор дамы. — Всегда.

У Санни было ошеломленное, безумное выражение лица, которое он находил очаровательным. И это справедливо. Поскольку она ошеломляла и сводила его с ума. Немного с придыханием она сказала:

— Думаю, вместо этого я изучу твою книгу и дождусь демонстрации твоих навыков, которую ты мне обещал.

Распутница.

— Хороший выбор.

— Как только я разрушу проклятье, ты сможешь переместить меня к дворцу Люцифера. Я позабочусь о нем и найду Лилит для тебя.

Мысль о том, что Санни сразиться с Люцифером… Нет. Просто нет. Этого не произойдет. Он найдет другой способ победить своего бывшего брата. И, если он не уйдет сейчас, то не уйдет вообще.

Не давая никаких обещаний, он поцеловал ее в лоб и направился в ванную комнату, глубоко дыша, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха, в котором не витал бы ее аромат. Не повезло. У него закружилась голова. Ее сущность пропитала каждый дюйм конюшни.

Чистя зубы, он заметил, что ее туалетные принадлежность смешались с его, и в его груди расцвело удовлетворение. «Она в безопасности и на моем попечении». Остальная часть помещения могла похвастаться сантехникой из золота и мраморной душевой кабиной на шестерых.

Будучи юным принцем, он прошел через фазу оргий. Ах, злоключения молодости.

Уильям включил воду и разделся. Капли посыпались внутри кабинки, образовав облако пара. Обнаженный он шагнул под водопад. Горячая вода окатила его, смывая кровь и грязь.

Он задавался вопросом, следует ли ему сначала кончить здесь. После оргазма кровь снова прильет к его голове, и его IQ поднимется с 69 баллов до обычного уровня. Он успокоится, будем надеяться, и перестанет приставать к ней, упуская проблемы с доверием Санни.

Возможно, вначале он спотыкался со своим единорогом, но с тех пор они достигли взаимопонимания. Она согласилась ему довериться. Репетиция. Он должен все сделать правильно. Но оргазм сейчас увеличит шанс, что он вернется к своим «роботизированным» привычкам, а это худшее развитие событий.

Он решил первым не соскакивать. Не снимать остроты. Когда тебе предстоит игра в чемпионате, не стоит изматывать своего главного игрока.

Стремясь побыстрее присоединиться к Санни, Уильям закончил мыться и обмотал полотенце вокруг талии. «Неужели я дрожу как неопытный юноша?»

Сопровождаемый клубами пара, он вышел из ванной. Капельки воды падали с кончиков его волос, стекая по мышцам груди.

Он сразу же заметил Санни и остановился, чувствуя бешенное биение сердца. Очевидно, она ничего не изучала, а приняла его первоначальное предложение. Она лежала на кровати, одетая в алый шелк, ее розовые локоны разметались по горе подушек, на шее висел золотой медальон.

Когда Санни скользнула пальцами вниз по животу, направляясь к своим (не бабушкиным) трусикам, то покрутила бедрами. Прежде чем достигла нужно места, отдернула руку.

— Черемуха (черт).

Сексуальная маленькая штучка. Он облизнулся и окинул ее взглядом. «никогда не видел столь прекрасного тела». Ее пышныая грудь была обтянута прозрачным материалом, который играл с ее твердыми как жемчужины сосками. Мерцающая загорелая кожа, покрытая великолепными изображениями роз, ярко блестела. Три бриллианта окружала ее пупок.

«Нет такой части, на которую я бы не претендовал».

Медленно.

Уильям двинулся вперед и остановился в изножье кровати. Хриплым голос он сказал:

— Почему бы мне не закончить это за тебя?

— Ммм. Да, — сказала она, задыхаясь. — Закончи со мной. Я готова попробовать разные вещи с тобой. Распутные, дикие вещи…

Распутные. Дикие. «Да». В битве его кровь напоминала топливо. Сейчас же? Его кровь подобна темному, крепкому вину. Его сердце бешено колотилось, как товарный поезд без тормозов.

Когда Санни во второй раз потянулась вниз, он рявкнул:

— Держи подальше руки от трусиков, сандей. Я не пытаюсь делать твою работу, так что ты не пытайся делать мою.

— Согласна. Но поторопись! Я ждала тебя целую вечность. — Она обхватила свои груди, воплощая искушение. — Я чувствуя себя так хорошо, но хочу большего.

Быстрее? Не в этот раз.

Он выпустил магию, и на кровати появились лепестки роз, окружившие Санни и наполняя ароматом воздух.

Она взвизгнула от восторга, заставив его твердый член запульсировать.

Пока она наблюдала, Уильям сбросил полотенце и подошел ближе. Со стоном она еще сильнее задвигала бедрами. «Великолепная женщина».

Если он не будет осторожен, она станет его погибелью.

Сжимая основание своей длины и поглаживая вверх и вниз, он сказал ей:

— Если я сделаю что-то такое, что тебя напугает, скажи, и я остановлюсь.

«Не заставляй меня останавливаться…»

— Уильям, — взмолилась она шепотом. — Не знаю, готова ли я к сексу, но мы можем заняться другими вещами, да?

— О, да. — Охваченный неистовым желанием, он поставил сначала одно колено на край матраса, затем другое. Сжал ее лодыжки руками и потянул вниз. Лепестки роз прилипли к ее влажной коже.

Прямиком из популярной сказки, и она моя. Моя навсегда». Уильям скрипнул зубами. Поправка: «Моя пока что».

Он положил ее ступни на свои бедра, держа ее ноги раздвинутыми. Ее трусики промокли насквозь.

Прерывисто дыша, Уильям сказал:

— Знаю, что ты была не самой рьяной поклонницей моих поцелуев. Будь милой и потерпи немного, хорошо?

— Д-да, — пообещала Санни. — Я буду милой.

Подавив рвущийся стон, он наклонился и нежно прижался к ее губам. Уильям предполагал, что ему придется давить на нее, но она охотно открылась. Он скользнул языком в ее рот, пробуя на вкус. Слаще, чем когда-либо ранее. В его голове раздался удовлетворенный рев.

«Так близко к тому, чтобы потерять это. Нужно быть осторожнее». Но внутри он горел. В любое секунду могло вспыхнуть пламя.

Вонзив ногти ему в спину, чтобы удержать его на месте, Санни поцеловала его в ответ. Никаких колебаний. Никакой пассивной агрессии. Ее охватил дикий пыл, словно хищные повадки лишили ее возможности сопротивляться.

Раньше она его не знала, поэтому не могла расслабиться в его присутствии. А сейчас? Расслабилась? Ее врожденное мастерство поразило его воображение.

Заботясь об ее удовольствии, он потянулся между их телами, чтобы провести пальцем по верхнему краю ее трусиков. Санни вновь ахнула. Ее дрожь усилилась. Она покусывала его, сосала, царапала и извивалась.

— Что ты со мной делаешь? — прохрипела она. — Что происходит.

«Я могу спросить то же самое». Уильям поднял голову, наслаждаясь тем, как по ее телу бегут мурашки. Сверкнув обворожительной улыбкой, он сказал:

— Добро пожаловать на урок Наслаждения, детка. Занятие продолжается, и у профессора Оргазмов подготовлено практическое задание. Крикуны получают дополнительный бал.

— Слишком много говоришь. Больше целуй. — Последовало невнятное требование, ее голос стал более хриплым. Все это время она двигала бедрами, отчаянно ища контакта.

Если это было результатом завоевания ее доверия…

«Хочу, чтобы она полностью мне доверяла. Целиком и полностью».

Уильям опустился обратно, прижимаясь ртом к ее губам. Он не позволял себе думать, только чувствовать. Не сдерживался, позволяя своему языку доминировать над ее. Это был горячий поцелуй. Грязный. Пошлый, и Уильям наслаждался каждой секундой. Ее тихие вздохи и стоны говорили, что ей тоже нравится.

Затем поцелуй стал ядерным.

Они пожирали друг друга, дышали друг другом, но этого было недостаточно. Поцелуев и прикосновений никогда не будет достаточно. Только не с Санни. Он не ощутит счастья, пока не овладеет ее телом и душой.

С несвойственной ему нежностью Уильям просунул руку ей в трусики и скользнул пальцем в ее влажное тепло, вызвав стон. У себя. «Горячее, чем в кузнице».

Пока он дразнил клитор большим пальцем, ее внутренние стенки сжались вокруг погруженного пальца, и он вскрикнула, выгибая спину.

— Секс! Я хочу секса, — закричала она. — Прошу.

Нет. Не в этот раз. Он не возьмет ее до тех пор, пока она не взмолится о сексе до его прикосновения.

— Твоя забота обо мне подросла, да, сандей? По крайней мере, немного. — «Что ты делаешь?» Он не хотел ее заботы, пока нет. Это увеличивало вероятность привязанности и приступов ревности… его привязанности, его приступов ревности. И все же не не мог удержаться, что не сказать: — Признай это.

— Я ни в чем не признаюсь. Прекрати болтать. — Она извивалась под ним, пряди волос рассыпались по подушке. — Ты разрушаешь мое счастье.

— Я значит? — Он перестал двигаться, и ее тугие внутренние стенки сжались вокруг его пальца, словно в ловушке. Пот выступил у него на лбу и потек к вискам. — Если хочешь получить удовлетворение от моих пальцев, то скажешь мне правду. Скажи это. Скажи «Я забочусь о тебе, Уильям».

«Почему ты настаиваешь на этом? Почему, почему?»

— Я забочусь о… — Впившись ногтями в его плечи, она извивалась под ним. — Кульминации. Подари мне оргазм или наблюдай, как я дарю себе его сама.

Скрипнув зубами от раздражения, но не в силах оставаться неподвижным увеличил темп своих толчков, двигая пальцем внутрь и наружу снова и снова, имитируя секс. Ее горячее, влажное влагалище сжалось, и Уильям зашипел. При следующем движении внутрь он ввел второй палец. Она была тугой. Слишком тугой. Удушающей.

Идеально.

Он не сомневался, что прошли сотни лет с ее последнего секса.

— Уильям! — Все ее сдержанность испарилась. Санни вцепилась ему в спину, приподняла бедра и двигала им в такт пальцам. — Что бы ты ни делал, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Ощущения шикарные.

Ммм, да. Шикарные. Ему нужно больше, нужно все. «Не могу насытиться». Он языком провел огненную дорожку к ее груди и всосал сосок. Ее ореола потемнела, словно его любимое лакомство.

Он добавил еще один палец, потом еще, растягивая ее лоно. Уильям засовывал их внутрь и вытаскивал наружу. Внутрь и наружу. Внутрь и наружу.

— Расскажи доктору Уилли о своих самых сокровенных фантазиях. — Каждый судорожный вздох царапал его грудь, голос звучал хрипло.

— Тебе стоит… почитать мой… дневник. — Потерявшись в удовольствии, Санни пролепетала: — Мои трусики. Сними их. Прошу!

— Пока нет, сандей. — Как только он снимет их, то окажется в ней по самые яйца.

Она завертелась и потянула его за волосы, жар окрасил ее блестящую кожу. Зачарованно он стал спускаться вниз. Закинув одну ее ногу на свое плечо, чтобы держать ее открытой и уязвимой, Уильям коснулся ее пупка, одновременно дразня клитор, обводя его большим пальцем, медленно приближаясь к…

Санни снова забилась в его объятиях. От одного ее вида. От ее сладости. Тепла и влажности. Звуков, которые она издавала… «хочу большего…» желание охватило его. Но, только когда она бессвязно закричала, почти обезумев от удовольствия, он проложил дорожку из поцелуев вниз по ее животу, уткнулся носом во внутреннюю сторону бедра и лизнул внешний край трусиков, подводя ее все ближе и ближе к оргазму. Так близко, почти у цели…

Наконец, Уильям отодвинул трусики в сторону, чтобы провести языком по ее клитору, наслаждаясь нежным медом. Его глаза закатились. «Словно наркотик».

После следующего движения языком, она напряглась и кончила с громким криком.

— Да! Да!

Ее тело создано для секса. Для него. Грубые кричи Санни привели его в восторг, вкус опьянял. «Все еще хочу большего».

Он вернул свои пальцы к влагалищу и провел языком по клитору. Дерьмо! Оргазм сделал Санни еще слаще.

«Хочу этого каждый день. Каждую ночь».

— Ты заставил меня кончить. Ты заставил меня кончить, и это было намного лучше, чем я надеялась, — прохрипела она с благоговением в глазах. — Сделай так еще!

Да. Уильям неистово посасывал ее клитор, теребя пальцами все сильнее и быстрее, доводя ее до оргазма второй раз. Внутренние стенки Санни сжались с большей силой. «Я сделал это. Я».

Когда она оправилась от кайфа и обмякла на матрасе, дрожь утихла, но пульс у основания шеи продолжал биться. Ему хотелось зареветь от триумфа. Наконец, она потянулась с томным удовлетворением и тяжело вздохнула.

Уильям зачарованно наблюдал за всем этим, его член пульсировал. Капельки спермы увлажнили щель, когда она вскочил на колени.

— Это было потрясающе, — выдохнула Санни. — Я хочу провести следующую тысячу часов, анализирую ощущения.

При каждом его вздохе легкие царапало словно кинжалами.

— О, мы это обсудим. — Он выяснит все способы, которыми можно доставить ей удовольствие. А она признает, что он заявил на нее права… завладел ею. — Но сначала…

Санни встретилась с ним взглядом, и от медленно улыбки уголки ее губ приподнялись.

— Но сначала, твоя очередь.

Глава 20

«Желание может быть сильным, но переменчивым, особенно если мужчина сходит с ума».

Удивительно, на что способно ощущение бозопасности.

Исключите из уравнения возможную ампутацию рога и бум, Санни не оказала Уильяму никакого сопротивления. Он доставил ей самое возвышенное наслаждение в ее жизни, и она блаженствовала, ее тело обмякло, а разум оставался в полном покое.

Теперь такова ее жизнь? Кровати, усыпанные лепестками роз. Некогда фальшивый парень с потенциалом стать настоящим, у которой злой язык и потрясающие прикосновения. Блаженство. Связь, товарищество, единение. Возбуждение.

«Отказаться от этого? Никогда!»

Тот факт, что она испытала оргазм с другим человеком, ощутив восторг, который никогда прежде не испытывала, и все это без беспощадного напора брачного периода… внушителен! Что теперь7 «Я зависима».

Этот мужчина переделал ее. Из единорога-оборотня в богиню секса. «Я и не подозревала, чего мне не хватало».

Но вместе с наслаждением пришли и затруднения. Никогда она не чувствовала себя такой уязвимой. Никогда не испытывала столько нежности в мужчине. Или кому-либо еще! Инстинкт требовал, чтобы она ушла… сбежала от Уильяма, пока он не причинит ей боль.

Все закономерно. С рождения до этого момента она могла полагаться только на себя. По мере укрепления связи, а так и будет, если он продолжат в том же духе, Уильям получит над ней власть. Власть, способную возвысить ее или разрушить. Если он когда-нибудь изменит ей с другой…

Он не станет! Погружая в нее свои пальцы, Уильям выбивал из нее признание, что не безразличен ей. Что-то совершенно несвойственное его характеру, заставившее ее решить, что он заботится о ней. Ее сердце учащенно забилось при мысли о такой возможности.

Ему не все равно? Санни посмотрела на его прекрасное лицо, не смея надеяться. Его раскрасневшаяся кожа блестела от пота, губы припухли и покраснели от поцелуев. Но глаза… веки отяжелели, а радужки поразительно сверкали. В их глубинах она увидела ошеломляющую потребность, жар, голод и агрессию. Одержимость.

Поразительно. Словно она дала ему то, чего ни у кого больше не было. Но что?

Никогда еще мужчина на нее так не смотрел… никогда еще ее жизнь не была так полна обещаний. «Возможно, он действительно обо мне заботится».

Голосом, вызывающим дрожь, как и выражение его лица, он спросил:

— Я погрузил свою сандей в кому блаженства? Или мы играем в ролевую игру «Спящая красавица»?

Черемуха (черт)! Как кто-то может быть таким восхитительно игривым и угрожающим одновременно?

А Уильям еще не закончил.

— Тебе нужен еще один поцелуй прямо здесь? — Он прижал подушечку большого пальца к ее чувствительному клитору, заставив ее дернуться.

Хотя она достигла кульминации всего несколько секунд назад… дважды!.. возбуждение нахлынуло с новой силой, ее тело готовилось к новой сексуальной атаке.

— Кто сказал, что именно я Спящая красавица в этой фантазии? — Используя боевой прием, которому она научилась на тренировках по борьбе с браконьерами, Санни обхватила Уильяма за талию ногами, сцепила лодыжки сзади его шеи и подмяла его тело под себя.

Когда он опустился на матрас, лепестки роз прилипли к его коже, и Уильям рассмеялся. Но его веселье длилось недолго — голод был слишком велик.

С пронзительным стоном она его оседлала. Прохладный воздух коснулся ее ноющих сосков, восхитительное тепло разлилось между ног.

Когда он согнул колени, прижавшись к ней всем телом, Санни потерлась мокрыми трусиками об его член и обвела пальцами его соски. Маленькие, коричневые и твердые, как камень. Молния сверкнула под его кожей, потрескивая близко к поверхности.

Истинное изобилие мужских наслаждений образец мужского великолепия лежал под ней, его массивная длина пульсировала между ними. С чего начать? Что делать?

Почему бы не воплотить одну из фантазий или сделать то, что всегда хотела попробовать?

— Устраивайся поудобнее, — сказала она ему, ущипнув его за подбородок. — У меня на тебя есть планы.

Он протянул руку, чтобы погладить ее скулу.

— У тебя же хороший план?

— Самый лучший… наверное. Мы поймем это вместе.

Мышцы его живота напряглись.

— Ты никогда не делала этого раньше?

— Никогда никому не доверяла достаточно. — Как ее неопытность может сравниться с экспертами, с которыми он обычно делил постель? Ужас попытался захватить ее, но Санни пресекла это в зародыше.

Интрига отразилась на его лице. Хриплым голосом он сказал:

— Честно предупреждаю, красавица. Это будет равносильно сдаче экзамена на грузовик. Но я хочу, чтобы тебе понравилось, поэтому раз в жизнь притворюсь джентльменом и уйду. — Затем тихо добавил. — Надеюсь, я выживу.

«Что за дельфиниум (дерьмо)». Во-первых, новое ласковое обращение заслуживает оценки в пять баллов. Во-вторых…

— Ты заберешь у меня награду за хорошо выполненную работу? — Санни надулась.

Он только что моргнул в своей манере, говоря «ты только что перевернула мой мир с ног на голову», и она поняла, что привела его в восторг.

— Уговорила. — Уильям сцепил руки за головой, полностью отдаваясь ее власти. — Клянусь, я отдам тебе все до последней капли из твоей награды. Потому что я даритель.

Он был живым воплощением чувственности. Страстно желая его, она целовала, облизывала и ласкала его торс, спускаясь вниз, пока ее руки исследовали множество плоскостей и выпуклостей его тела. Чем дальше на юг она продвигалась, тем громче Уильям рычал. Одна его рука сжала ее волосы, другой он ухватился за спинку кровати позади себя.

Когда Санни добралась до объекта своего желания, она облизнула губы. Его член был огромных размеров.

Хотя его самолюбие не нуждалось в подпитке, он не могла не похвалить зверя перед собой.

— Если ты когда-нибудь захочешь отправить мне дикпик[4], я не стану возражать, — призналась она, подавив смешок. — И, да, я могу это сказать. Мой магический фильтр считает это бессмыслицей.

Его смешок перешел в стон, когда Санни обхватила основание его члена. Горячего, как огонь, твердого, как сталь, мягкого, как шелк.

— Не дразни меня больше, — сказал он ей тихо, но яростно. — Мне нужно это. Нужна ты.

«Должно быть он понял, что заботится обо мне».

Санни наклонилась, обдавая дыханием его головку. Когда он хрипло заревел, она глубоко втянула его член. Так глубоко, что у нее сработал рвотный рефлекс. Остановилась ли она? Ни в коем случае! Делала снова и снова. Поскольку не могла уместить его во рту полностью, то также воспользовалась рукой, поглаживая и посасывая, поглаживая и посасывая, пробуя на вкус опьяняющее свидетельство его желания.

Уильям разразился потоком грязных ругательств. Затем прорычал:

— Хочешь, чтобы мое удовольствие вырвалось наружу, да, красавица?

— Еще нет! — «Не готова к тому, что все закончится». Она замедлила темп и ослабила хватку. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

— Сандей. — Его резкий тон прекратил ее прозвище в ругательство. — Быстрее! Жестче! Я дам тебе свой оргазм.

Ввееерх. Вниииз. «Не хочу, чтобы это заканчивалось». Санни вновь замедлилась и ослабила хватку. И он вновь выругался.

«Я сделала это. Я. Завела его и свела с ума». Осознание собственной силы ударило ей прямо в голову, доводя до безумия и возвращая желание, словно она не кончила несколько минут назад. Санни страдала и жаждала. Свободной рукой она обхватила его яички, заставив Уильяма вновь грязно выругаться. На этот раз он отпустил ее волосы, резко поднялся и схватил ее за одну из лодыжек.

— Мой красавице нравится дразнить? Отлично. — За несколько рывков он расположил ее нижнюю половину тела над своей верхней, отодвинул трусики в сторону и медленно, томно вкусил ее пылающую сердцевину.

Дельфиниум (дерьмо)! Черемуха (черт)! Наслаждение пронзило ее, превратившись в пытку. Уильям неторопливо провел языком по клитору, и она застонала. Ее сердце забилось быстрее, а кровь вскипела.

Надеясь, что он увеличит свой тем, если она сделает то же самое, Санни всосала его член быстрее и жестче, как он и просил. Что угодно ради еще одного оргазма!

Быстрее.

Жестче.

Он сделал это! Подстроился под ее темп. Давление нарастало, ее нервные окончания гудели, кожа натянулась. Когда он скользнул двумя пальцами в нее и раздвинул их…

Ох. Ох! В любой момент она могла…

Третий оргазм обрушился на нее, и Санни закричала вокруг члена Уильяма. Ее внутренние стенки сжались, и он тоже перешел за край, приподняв бедра. Его мышцы напряглись, и сперма полилась прямо в ее горло.

Санни с радостью проглотила каждую каплю.

Сердце все еще бешено колотилось, она вжалась в матрас, дрожа сильнее прежнего. Еще более удовлетворенная и уязвимая. Возможно… возможно все это было ошибкой?

К счастью, Уильяму хватило сил поднять ее и положить рядом с собой. Так они лежали несколько минут, успокаивая дыхание.

— Тебе понравилось, — сказал он с широкой улыбкой.

Ошибка или нет, Санни не смогла устоять перед игривой стороной его характера.

— Да. Учиться водить грузовик — весело.

Достаточно удивительно, но эта часть… лежать удовлетворенными, держаться друг за друга, дышать вместе, общаться… была еще более захватывающей. Что делало уязвимость еще более пугающей.

Впервые она по-настоящему доверила мужчине свое тело и отпустила ситуацию, испытывая весь спектр эмоций. Что, если она доверит ему и свое будущее?

Все возможно. Это в новинку для них обоих. Его первые отношения, и ее первый оргазм с кем-то. Смогут ли они выстоять в долгосрочной перспективе?

Желая прильнуть к нему, но понимая, что не должна этого делать… ради него и ради себя… Санни выбралась из постели, как только к ней вернулась капля сил. В конце концов, у нее есть работа, которую нужно выполнять. Сейчас больше чем когда-либо она хотела, нуждалась в разрушении проклятья. И она этого добьется. Ничто и никто ее не остановит.

Глава 21

«Я не слоняюсь по банку, когда внесу депозит. Зачем после околачиваться рядом с женщиной?»

Уильям напрягся и рявкнул:

— Куда это ты, черт возьми, собралась?

— К столу. — Чтобы его мужская красота не затащила ее обратно в постель, Санни повернулась к нему спиной и наклонилась, поднимая одежду, которую уронила во время его душа. — Пришло время поработать над твоей книгой.

— Ни за что. Мы еще не закончили с постинтимными объятиями.

Он появился у нее за спиной и обнял за талию, чтобы затем вернуть их обратно в постель.

Он обнимал ее одновременно нежно и крепко, прижимая ее тело к своему, пока медальон подпрыгивал между ними.

Она попыталась придать своему лицу суровое выражение, но потерпела неудачу и улыбнулась. Но старалась говорить строгим тоном.

— Что заставляет тебя думать, будто мне интересны постинтимные объятия?

Нет. Снова потерпела неудачу.

«Я бы совершила тысячу преступлений, чтобы обниматься с этим мужчиной». Никогда раньше ей не удавалось это сделать.

— Для начала, я в некотором роде гений.

— В некотором? — Санни приподняла бровь. — Тогда я в некотором роде беременна.

Он переплел их пальцы. Держаться за руки… тоже впервые. Свободной рукой он провел по медальону.

— Моя суперсила заключается в том, чтобы смотреть на женщину, любую женщину, и понять то, чего она хочет и в чем нуждается.

— Дай угадаю. Ответом всегда является огромная порция Растопителя Трусиков. — Санни легонько ущипнула его за сосок, чтобы полностью завладеть вниманием. — Это мне нужно сейчас? Больше, чем тебе? — «Или нужен весь ты».

Тпру. Весь? То есть… навсегда? Она сглотнула. Смог бы Уильям отдать всего себя женщине?

Прежде она сказала бы «ни за что». Сейчас? Возможно. Что-то сильно изменилось между ними. Теперь в их общении появилась легкость, более глубокая близость и обжигающее желание.

— Моя сандей уже получила необходимое. Порку языком. — Он прикусил мочку ее уха. — Теперь моя очередь…

— Ну уж нет! У тебя своя очередность, а у меня своя.

— И я хочу информации, — продолжил он. — Почему ты носишь этот медальон, а не другой?

Тема, которая гарантированно испортит настроение. Любая раскрытая ею подробность могла непреднамеренно раскрыть детали, к чему она была еще не готова с ним.

— Этот дала мне… — Нет, неправильное слово. — Этот достался от моей матери. — Лучше. — Другой нет.

Он еще некоторое время рассматривал медальон, прежде чем податься вперед и обхватить ее грудь.

— Как ты развлекаешься? То есть помимо охоты и убийств злых существ.

Санни хрипло застонала.

— Я планирую новый способы охоты и убийств злых существ. Иногда вместе с Сейбл. Она… — Дельфиниум (дерьмо)! Ну, единорога уже не утаишь в мешке. С таким же успехом можно рассказать Уильяму остальное. — Когда Люцифер уничтожил нашу деревню, выжило всего шестеро. Мы разделились, думая, что так удастся легче потеряться среди других видов. Если по какой-то причине нам нужен был еще один единорог, мы отправляли магический сигнал помощи. Так я сделала перед конференцией. Сейбл откликнулась и сопровождала меня. Она Должна была ждать нас в гостиничном номере. Либо она заметила браконьера и сбежала, либо ее схватили. Я говорю себе, что она просто в бегах.

Уильям на мгновение задумался.

— Думаю, ты права. Когда мои люди убивали браконьеров и коллекционеров, они отпускали всех пленников на свободу, но до этого делали снимки. Я просмотрел все снимки, но единорогов там не было.

— Что же, у нас остается пять процентов, до которых ты еще не добрался.

— Нет. Они не смогли отыскать и половины из оставшихся пять процентов, потому что все браконьеры и коллекционеры было уже мертвы. Оставшиеся два с половиной процента с тех пор тоже обезглавили. Я получил тестовые подтверждения.

Подождите секунду. Все бессмертные, который когда-либо на нее охотились, теперь мертвы? Вот так просто? Она провела в бегах столетия, а Уильям решил проблему за считанные дни.

Санни восхитилась. Этот мужчина… «Даже более могущественный, чем я думала».

— Ты освободил дешифровщиков?

— Да. Еще утром, как и обещал.

Ее сердце воспарило.

— Что еще ты хотел узнать, детка? — Если собиралась остаться вместе… насколько долго, насколько долго?.. ей нужно доверить ему чуть больше, чем собственное тело. — Ох, на случай, если ты не знал, эта ситуация око за око. О чем бы ты меня ни спросил, я могу задать тот же вопрос.

— Достаточно справедливо. — Его теплое дыхание овевало ее волосы, щекоча кожу головы. — Расскажи мне все. Ни одна деталь не может быть слишком незначительной.

Тот факт, что он хотел знать о ней все, был вишенкой на торте. Они начали что-то настоящее и значимое, да?

— Что ты знаешь об единорогах? — спросила она.

— Немного. — Он провел пальцами по изгибу ее позвоночника, посылая волны раскаленного добела удовольствия по ее нервным окончаниям. — Знаю, что со своими ты чувствуешь себя лучше.

— Это правда. — Ох, как же она скучала по своей стае. Хотя, лежа в объятиях Уильяма, Санни чувствовала себя так, словно впервые в жизни является частью чего-то. Пьянящее чувство. Такое она бы не хотела потерять. — Стада подобны большим городам… их очень много. Стаи словно кварталы в этих городах. Чем больше членов, тем сильнее их магия. Короли — это президенты, а принцы — губернаторы. Каждый год стада собирались вместе на Обменном Фестивале. Женщин, которые достигли половой зрелости, продавали, чтобы избежать межпородного разведения. Я была дочерью лучшего полководца короля, поэтому в день моего рождения меня обручили с трехлетним принцем Блейзом. В мои шестнадцать мы поженились. Не знаю почему, но я ожидала, что Блейз перестанет использовать нашу стаю в качестве своего личного гарема. Этого не случилось.

Чем больше она говорила, тем напряженнее становился Уильям, и ей не нужно было задавать вопросов о причинах. Когда-то он использовал весь мир как свой личный гарем и помог разрушить бесчисленное число браков. Но у него с Блейзом были и различия. Характер Уильяма более жестокий, и все же его натура добрее. Он не лгал. Заставлял ее смеяться, чего Блейз никогда не делал.

Санни поцеловала местечко прямо над его сердцем, затем прижалась щекой. Температура его тела подскочила, восхитительное тепло окутал ее.

Веки отяжелели, когда она провела по татуировке на его груди. Два маленьких меча вокруг другого побольше.

— Что это значит?

— Это клеймо Гадеса, — объяснил он, затем легонько шлепнул ее по заднице. — Спи, сандей. Ты уже засыпаешь.

— Нет, я… — Большой зевок положил конец ее отрицанию. Ладно! Но она отказывалась спать с кем-то поблизости, даже с Уильямом. К тому же, она не расставила никаких ловушек. По больше же части, Санни не была готова прервать их разговор. — Расскажи мне о Джиллиан. Да, я знаю ее имя. Нет, я не скажу, кто мне сообщил.

Он снова напрягся.

— Мне не нужно гадать. Я знаю. Пандора. Но мы еще не закончили говорить о тебе.

Серьезно?

— Это членовредительство, — пробормотала она, и Уильям рассмеялся.

— Членовредительство? Ты только сказала член? — сказал он, и в его глазах вспыхнуло веселье.

— Да, — прошипела Санни. Ее щеки пылали, но унижение закончил еще один зевок. Так или иначе сегодня она кое-что узнает о нем. — Я не могу сказать слово на Ч без другого. Но в таком варианте фильтр пропускает. — Обратная сторона альфа самца включалась раньше. Почему бы не сейчас. — Если ты хочешь отложить разговор о своей бывшей возлюбленной, прекрасно. Я воздержусь от секса, пока ты не передумаешь. — Сексуально мучать его… отказывать в оргазме… «Я готова подписаться на это!»

Откуда взялась эта распутная сторона?

Должно быть ему она понравилась, потому что Уильям улыбнулся, его голубые глаза сверкнули.

— Ты и так воздерживаешься от секса, сладкая попка.

— Тогда я воздержусь от поцелуев.

— Да ладно. Теперь, когда ты попробовала такую вкусную штуку, то будешь запрыгивать на меня по три раза в день. Минимум! Так что вперед. Попытайся воздержаться от поцелуев. Я бросаю тебе вызов.

— Ты так сильно ошибаешься насчет того, что начну на тебя запрыгивать. Ты сам напросился на это, так что получи. Моя кондитерская закрыта.

Певучим голосом он сказал:

— Кто-то забыл о брачном периоде.

Вот черемуха (черт).

— Ответь на мой вопрос об этой девушке, и я могу… могу!.. открыть кондитерскую при случае. Как на каникулы. И каждый раз перед сном.

Уильям вздохнул, и она решила, что надавила слишком сильно, и он просто вырабатывает стратегию, как сбежать. Вместо этого он к ее удивлению сказал:

— Я только думал, что люблю Джиллиан в романтическом плане. Если бы так и было, то я бы дождался ее. Но из-за страха проклятия продолжал спать с кем попало. Это должно было мне подсказать, что я совершил ошибку, и нам суждено стать друзьями, а не спутниками жизни. Увы. Позже, когда она вышла замуж за другого, моя гордость была уязвлена больше, чем сердце. Еще одна подсказка, которую я не заметил. Потом поцеловал ее и понял, между нами нет искры.

Когда Санни провела кончиками пальцев по его груди, почувствовала биение сердца.

— Между нами определенно пробежала искра.

— Нет, сандей, между нами огненная буря.

«Так и есть. Я плавлюсь…»

Затем мысль промелькнула в ее голове, и она задержала дыхание. Вдруг она его спутница жизни? Вдруг он влюбится в нее?

Затем ее сердце подпрыгнуло. Она хотела его любви, несмотря на проклятье? Вот, дельфиниум (дерьмо). Проклятье. Он не позволили себе любить Джиллиан из-за этого. Возможно также не позволит себе влюбиться в Санни. Или нет? Ха! Если у кого и была возможность убить его, так это у Санни и ее рога. Уильям еще сильнее может побояться проклятья.

Слова полились из нее потоком.

— Ты можешь расслабиться. Я на пятьдесят… даже шестьдесят… нет, семьдесят… эээ, девяносто процентов уверена, что проклятье меня не коснется.

Его сердце забилось быстрее под моей рукой.

— Объясни.

— Некоторые бессмертные пуленепробиваемы. Я непробиваема на проклятья, потому что мой рог не только канал, но и сифон. Заклинания и проклятья на меня не действуют.

Разные эмоции сменяли друг друга на его лице. Надежда. Сомнение. Волнение. Страх.

— Ты можешь сифонить мое проклятье?

— Боюсь, нет. Оно было частью тебя так долго, чтобы засело слишком глубоко. Забрать его значит убить тебя, как удаление демона убивает одержимого. После этого тебе понадобится что-то вроде духовного лейкопластыря, а это не моя специальность.

Сначала он излучал надежду, затем разочарование. Первое согрело ее, второе же прогнало все тепло, оставив замерзшей.

— Расскажи мне о своем детстве, — сказала она, желая и отвлечь его и узнать что-то интересное.

Уильям напрягся.

— Я не помню своего детства.

Серьезно?

— Ни одного воспоминания?

— Только одно. — Просунув руку под ее колено, он перекинул ее ногу через свою, прижимаясь ближе к Санни, словно ему необходим якорь, чтобы продолжить. Но это не могло быть правдой. Или могло? — Я видел это воспоминание во снах, — продолжил Уильям надломленным голосом, что совсем на него не походило. — Посланница говорит мне и другому мальчику, что любит нас, но нам не следовало появляться на свет. Позади нее появляется безликий мужчина и вонзает клинок ей в сердце. Затем память становится пустой.

— О, Уильям. Мне так жаль. — Ужасно говорить такое ребенку! Или кому-либо еще. — Между прочим, я очень рада твоему рождению. — Чтобы доказать это, Санни поцеловала его в уголок губ. Один раз, два.

Заветный мужчина приподнял подбородок, чтобы дать ей лучший доступ, и она покрыла поцелуями его лоб, виски, кончик носа.

— Я поделился воспоминанием с Гадесом, и она сказал забыть ту женщину и мальчика. — Чем больше он говорил, тем легче, казалось, лились из него слова. — Я никогда не должен был говорить об этом, потому что и у стен есть уши, и, если кто-то узнает о моей связи с тем мальчиком, или я когда-нибудь с ним встречусь, часть меня умрет.

И все же он сказал ей. «Я не просто ему нравлюсь. Он заботится обо мне».

— Спасибо, что доверился мне, — сказала она, продолжая растекаться лужицей. — Что случилось с остальными твоими воспоминаниями?

Негодование застлало его глаза.

— Я верю, что кто-то их стер. Просто не понимаю почему.

— Эээ, существует совсем немного способов стереть память бессмертного. Подобно конечностям, воспоминания могут восстанавливаться. Есть ли исключения? Да. Но предполагаю, что твои воспоминания скрыты магией, а не стерты, тогда я могу тебе помочь. Возможно. Проблема в том, что я не чувствую в тебе проклятья. — Санни вспомнила барьер, который почувствовала, когда впервые прикоснулась к книге. Бодрый после пары оргазмов, ее разум впервые за вечность прояснился, ответы возникли сами собой. Взволнованная, она сказала: — Думаю, ведьма выбрала магический ограничитель.

Уильям нахмурился.

— Объясни.

— Женщина, которую ты любишь, убьет тебя, но только после того, как ты в нее влюбишься, верно? Ну, Лилит позаботилась, чтобы проклятье невозможно было снять с тебя, только с женщины. — Она снова зевнула, ее волнение не шло ни в какое сравнение с навалившейся усталостью.

Ее веки становились все тяжелее и тяжеле. Слишком сложно сопротивляться.

— Уильям, — сказала Санни вяло. — Думаю, я вот-вот засну… не могу остановиться. Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я… — Мир погрузился во тьму, и она больше ничего не знала.

Глава 22

«Ненавидь своих близких».

Уильям несколько часов держал спящую Санни, его тело было полностью удовлетворено впервые за… вечность? Чудо, учитывая, что у них даже не было секса. Единорог действительно был, ну, единорогом. Единственным в своем роде. «И моим».

Лунный свет просачивался через окно, окрашивая золотом ее мягкие во сне черты лица. Видел ли он когда-нибудь более восхитительное зрелище? Она не напрягалась, не боялась.

Он возбудился, готовый для еще одного раунда… когда он не был готов с ней?.. но скорее убьет себя, чем ее разбудит.

Он вспомнил, какой усталой она выглядела в первую их встречу. До сих пор Уильям не понимал, что проблемы с доверием не давали ей спать по ночам.

Когда она последний раз спала настолько глубоко, словно мертва для всего мира? Удивление в ее тоне, когда она отключилась… Должно быть прошли годы, даже столетия.

Острая боль грозила разорвать его надвое. Что ему делать со своим единорогом?

Впервые он не знал, что делать дальше. А зачем? С Санни он жил настоящим, полностью поглощенный зрелищем, как она открывает для себя удовольствие, которое можно получать с партнером. Такое откровение!

Единственный недостаток? Она так и не призналась, что он ей небезразличен. Это не имеет значение. Им лучше не испытывать симпатию друг к другу прямо сейчас. Но этот недостаток его чертовски беспокоил. Санни узнала его получше, поэтому не должна быть безразличной. Было бы несправедливо, поскольку она вызвала у него чувства к себе.

Уильям провел рукой по лицу. Так и есть. Он беспокоился о своей спутнице жизни, с которой вроде как согласился встречаться. Даже сейчас он прижимался к ней и не мог остановиться. Каким-то образом она забралась ему под кожу. Следовательно, ему нужно сделать то же самое. Потому что карма.

Санни шумно выдохнула, и он поймал себя на мысли, что удовлетворенно улыбается. Удовлетворенно. Во время объятий.

«Путешествие по опасной дороге». Если проклятье активируется и подействует на Санни, что ему делать? Что он может сделать? Его желудок вывернулся наизнанку при этой мысли. Он не станет отдаляться от нее и заглушать уже возникшие чувства.

Возможно, если он запрет ее, пока она полностью не расшифрует книгу?

Нет, она возненавидит его за это. В качестве наказания откажется помогать. Поначалу. Если бы дешифровка была единственным ключом к ее свободе, Санни достаточно скоро изменила бы свое отношение к нему. Но, черт возьми, он не хотел идти по этому пути. Чувство вины его уничтожит. У них нет будущего.

«Посмотрите. Планирует заранее, как спасти отношения».

Уильям хотел больше таких ночей. Распаленную Санни от ласки языком. Разговоров после. Объятий. Делиться дыханием и воспоминаниями.

Сможет ли она освободить его воспоминания в дополнение к расшифровке книги? Ох, вспомнить Акселя и их родителей… узнать свою родословную… понять, что они потеряли и почему… Уильям тогда получит все, чего он хотел. Почти. Ему все еще осталось найти десятую корону ада.

* * *

Его уши дернулись от просочившихся в конюшню разных звуков. Если кто-то разбудит Санни, этот кто-то умрет.

Уильям метнулся к краю кровати, где натянул свои кожаные штаны. застегнув их, он переместился наружу. Два Посланника прислонились к стене конюшни, расположившись между копьями Санни, делая друг другу небольшое сексуальное искусственное дыхание.

— Хотя я, безусловно, наслаждаюсь шоу, — сказал Уильям тихо, но угрожающе, — ваши голоса могут разбудить мою… девушку.

Двое оторвались друг от друга, уставившись на него с широко открытыми глазами.

Уильям никогда не встречал эту парочку, никогда не работал с ними и понятия не имел об их боевой смекалке, но это не помешало ему рявкнуть:

— Разбудите ее — умрете. Расскажите всем.

Он не стал дожидаться ответа, просто переместился в конюшню. Как только снял свою одежду, вытащил телефон из кармана и переключил его на беззвучный режим, то скользнул под одеяло, и тепло тела и сладкий аромат Санни окутал его. Словно вернулся домой.

Уильям представил, как будет держать ее… вечно. Каждое утро видеть ее лучезарную улыбку. Всегда слышать насмешки из-за его ошибок. Дразнить из-за плохо настроения. Теряться, когда Санни говорит нелогичные вещи. Спорить, торговаться. Подшучивать.

Заставлять ее краснеть от намеков. Заботиться настолько, чтобы оставаться рядом и решать любые проблемы. Заниматься любовью каждую ночь, поднимать ее тело на новые сексуальные высоты. Звучит так… блаженно. Будущее, о котором он не смел и мечтать. И все равно не смог сдержаться.

Как только он победит Люцифера и найдет десятую корону, Уильям станет князем преисподней. И ему потребуется королева.

«Санни… моя королева».

Эта идея ему очень понравилась.

Оборотень-единорог был неподходящей парой для князя преисподней, да. Один — тьма, другой — свет. Один (в чем-то) хороший, другой (в чем-то) плохой. Но как же будет весело.

Его сотовый завибрировал, прервав его размышления. Осторожно, чтобы не побеспокоить Санни, он проверил экран.

Дорогой Папочка: Прошу прощения, что пропустил битву перед ужином. Приходи завтра вечером. Мы поговорим об Акселе. В этот раз приведи девушку. Я бы хотел познакомиться с той, кого Рэтбоун называет новой звездой его порно фантазий.

Во-первых, Рэтбоун мудак. Во-вторых, Уильям все еще боялся знакомить Санни со своим отцом. Гадес ненавидел Джиллиан. «Слишком слабая, — говорил он. — Не пара для тебя». Что бы он сказал о Санни?

Он написал ответное сообщение. Мы придем. А теперь окажи нам обоим услугу и соберись. Я должен тебе кое-что сообщить.

Минуло несколько минут, прежде чем пришел ответ.

Уильям проверил свои яйца. Да, они все еще на месте. Время взять себя в руки и заставить отца увидеть правду. Он написал еще одно сообщение. Готов? Я люблю тебя. И всегда буду любить. Знакомство с Акселем этого не изменит.

Вот. Готово. Теперь нужно дождаться…

Дорогой Папочка: Изменит. ТЫ изменишься. Я точно это знаю. Не ищи его, пока мы не поговорим. А до этого подумай, что важнее. Отец, который тебя вырастил, или брат, который тебя забыл.

Уильям насупился. Никаких признаний любви от доброго старого папы. Ну ладно. Конечно, насколько ему известно, Гадес никому не говорил эти три маленьких слова.

Несмотря на разочарование он сосредоточился на следующем этапе — открыть чат со своими сыновьями. Он напечатал: У меня есть для вас еще одно секретное задание. В мире существует еще пять оборотней-единорогов. Одну зовут Сейбл. Найдите ее. Не спрашивайте зачем, просто сделайте.

Черная Атака: Зачем?

Красная Постель: Зачееем?

Зеленая Машина: ЗАЧЕМ, папа, ЗАЧЕМ???

Ладно, его дети тоже мудаки.

Зеленая Машина: Разве оборотни-единороги не вымерли?

Уильям: Нет. Ищете так быстро, насколько это возможно с нечеловеческой точки зрения. Есть ли какие-нибудь зацепки об Эвелине или Лилит?

Черная Атака: Люди Люци ищут Эвелину, и я случайно услышал упоминание, что она может быть в Листерии. Буду там в течение часа. Ничего о Лилит.

Люци — ненавистно-ласкательное обращение к Люциферу. Листерия. — реальность ада, названная так в честь бактерий, известная своей токсичной атмосферой и криминальными обитателями.

Красная Постель: Я в разгаре допроса солдата, которого подслушал Черный. Если он знает что-то, я это выясню. Скоро.

Красный прикрепил видео в тексту. На нем семифутовый (214 см) демон, привязанный к дыбе, рыдал. У пленника были рога слоновой кости и раздвоенный хвост. Каждая из его конечностей безвольно болталась, суставы были вывернуты. Кровь и пот стекали по серой чешуе. Глаза оказались удалены, остались только две кровавые впадины.

Уильям: Продолжай в том же духе. Кстати. Завтра у Гадеса семейный ужин, и я бы хотел, чтобы вы там были.

Не желая повторять ошибку своего отца, он добавил: Вы говнюки, но я люблю вас. Покончив с этим, он отложил телефон в сторону и…

Его взгляд упал на дневник Санни. Он был в другом конце комнаты, просто лежал на столе. Пульс Уильяма подскочил. Ей нравилось записывать свои фантазии. Ошибка… с ее стороны. Он уже решил прочесть каждое слово. Зачем ждать?

Когда солнечный свет заменил лунный, осветив конюшню, Уильям соскользнул с кровати и снова надел свои кожаные штаны. Оставить мягкое, теплое меняющее мир тело Санни в этот раз оказалось сложнее. Но он справился, шансы на награду были слишком велики.

Он подошел к столу, чтобы пролистать страницы. Все были зашифрованы, кроме одного отрывка… о нем. Уголки его губ приподнялись. «Она хочет, чтобы я это прочел». Какие новые пытки она приготовила?

Он прочел слова и нашел список их пятнадцати сексуальных поз. О которых даже никогда не слышал. Бразильский ковбой. Шиворот-навыворот. Запекающий змей спорщик. Рядом с каждой позой стояло имя. Люциен. Зеленый. Рэтбоун. С этими мужчинами она хотела практиковаться?

Что за черт?

«Она зашла слишком далеко!» С книгой в руке Уильям вернулся к постели. По пути он заметил Рассвет, выглядывающую из-под кровати. Дерьмо. Ему нужно позаботиться о ней.

Он задержался, чтобы создать собачью дверцу, затем снаружи огородил участок стеной и добавил травы. Внутри наколдовал миску с едой и миску с водой, и кучу жевательных игрушек.

Рассвет метнулась к ним, одна голова пила, другая — ела.

Покончив с этим, он подошел к кровати и разбудил Санни.

— Сандэй Лейн, ты скажешь мне, что это, или прольется кровь!

Она моргнула, открыла глаза и подарила ему сонную улыбку.

— И тебе доброе утро, детка. — Улыбка исчезла, когда ее взгляд прояснился, и челюсть упала. — Уже утро. Я спала. Я спала всю ночь.

Пряди розовых волос спутались, когда она потянулась своим великолепным телом в нижнем белье. Простыня сдвинулась, обнажив большую часть ее торса. От прохладного воздуха ее соски превратились в горошины.

Уильям попытался отвести взгляд. Но не получилось. Вместо этого уставился на нее, и его член напрягся. Ничего себе.

Когда он оглядела его и облизнулась, член стал тверже.

— Ответь мне, — рявкнул он.

Все еще потягиваясь, Санни сказала:

— Конечно. Если ты спросишь вежливо.

Ну вот! «Уже насмешки над моими ошибками». Глубокий вдох, выдох.

— Что это за сексуальные позы, и почему ты написала имена других мужчин? Начнем с Рэтбоуна. Если я морально скомпрометирован, то он морально испорчен. Ты знаешь, что у него есть гарем, полный красавиц? И я был там в тот день, когда он пригвоздил свою любимую наложницу к стене и заставил наблюдать, как он привязал другого ее любовника к обеденному столу, распорол, пока тот был еще жив, и отдал его органы на съедение демонам.

— Что ты… — Ее взгляд упал на дневник. Санни хихикнула. — Ты повел себя как придурок по отношению ко мне, отказавшись брать на ужин к Гадесу, поэтому я решила тебя наказать.

«Дьявольская искусительница». С облегчением он отложил дневник в сторону.

— В таком случае, я позволю тебе соблазнить меня, чтобы отвлечь от гнева. После того как ты покажешь мне свою форму единорога.

— Нет и нет. Но я даю тебе разрешение соблазнить меня.

Уильям сел рядом с ней, бедро к бедру, и просунул руку под ее затылок, чтобы заставить принять ей вертикальное положение. Розовые локоны упали до талии. Локоны, которые он сжал в кулаке, удерживая ее лицо в нескольких сантиметрах от его.

— Мы можем продолжить спорить, — сказал он, — или можем делать то, что делают пары по утрам, и соблазнять друг друга. Выбор леди.

— Откуда ты знаешь, чем занимаются пары по утрам? Я твоя первая и единственная девушка.

Хорошее замечание.

— Санни, — сказал он, стараясь говорить мягко. «Не могу позволить себе влюбляться еще сильнее. Нужно установить между нами некоторую дистанцию». — Знаю, мы поддразнивали друг друга из-за того, что мы пара, но это не так. Пока. — «Либо она, либо я. Я выбираю… себя?»

Сначала ее глаза наполнились болью. Затем потемнели и сузились.

— Разве тебе не понравилось прошлой ночью?

Его сердце сжалось.

— Мой рев, сотрясающий стропила, ни о чем тебе не сказал?

Она не ответила, просто стряхнула его руки. Он подавил протест, пока Санни расхаживала перед в одном белье.

— Как удобно говорить, что мы не пара, после того как подарил мне пару оргазмов. Таков был план? Привязать меня своими прикосновениями, а затем сбросить свою бомбу?

Уильям едва не ухмыльнулся.

— Ты пристрастилась к моим прикосновениям?

Она резко обернулась, чтобы свирепо на него посмотреть. Затем необъяснимо смягчилась и забралась к нему на колени, положив голову на его плечо. Тихим голосом Санни сказала:

— Я знаю, что мы не пара, ладно. Точно также я знаю, что ты заботишься о мне, признаешь ты это или нет. Я просто задаюсь вопросом, может нам стоит стать парой. Разве меня недостаточно, чтобы тебя удовлетворить? Ты все еще хочешь других?

Под его глазом дернулся мускул, когда Уильям обнял ее, не давая никуда уйти.

— Я не желаю никого другого. — «Возможно, не пожелаю никого другого… никогда». И эта мысль не привела его в панику. — Но я не могу рисковать, активируя проклятье.

— Я позволила себе доверить тебе настолько, что поцеловала до того, как ты освободил меня из заточения, а ты не можешь довериться настолько, чтобы рискнуть наложить проклятье? — спросила она с болью. — Буду честна. Часть меня понимает. Но другая часть нет, потому что я уверена, проклятье не повлияет… не сможет повлиять на меня.

— Нет, ты думаешь, что оно не повлияет. Это другое. — Уильям провел ладонью вверх и вниз по ее руке, наслаждаясь бархатистостью кожи. — Просто расшифруй книгу как можно скорее, и мы продолжим этот разговор. Хорошо?

Когда она положила ладони ему на грудь, ее ногти заострились, превращаясь в когти, и впились в его плоть. Он одобрил это, потому что заслужил. Может даже жаждал этого. Жаждал той же боли, что причинил ей.

— Может быть, снова я не захочу заводить этот разговор, — сказала она раздраженно. — Я заслуживаю мужчину, который перевернет небо и землю, чтобы быть со мной, невзирая на сложности, который не станет искать выход еще до начала отношений. Который считает, что меня достаточно. Очевидно, это не ты. Итак, по истечении наших двух недель я пойду дальше.

Уильям крепче прижал ее к себе.

— Санни…

— У меня вот-вот начнется брачный сезон, Уильям. Время, когда мое тело требует секса. Мне понадобятся цепи или добровольный партнер, но я отказываюсь… отказываюсь!.. надевать цепи на себя в Преисподней, чтобы остаться беспомощной рядом с демонами. — Знакомый расчетливый блеск осветил ее глаза, наполнив его страхом и волнением. — Интересно, свободен ли Рэтбоун.

В нем вспыхнула ярость, желание убивать вернулось в мгновение ока. Черт бы ее побрал! И черт бы побрал ее дельное замечание.

— Я позабочусь о тебе в этот брачный период.

— Но только, если я расшифрую книгу вовремя, да?

Он прищурился.

— Нет, спасибо, — бросила Санни, небрежно пожав плечами. — Я все еще планирую приложить все усилия, чтобы расшифровать твою книгу перед брачным периодом. Но после? Мой маршрут изменился. Я свалю отсюда.

Каждая клеточка его души запротестовала против этой мысли. Он рявкнул:

— Попробуй уйди или быть с кем-то еще. Увидишь, что произойдет.

Она никак не отреагировала на его угрозу.

— Пока я буду занята дешифровкой книги, твои дети будут шпионить. А чем займешься ты?

Санни напряглась, ожидая ответа… Он важен Она хотела, чтобы он назвал что-то конкретное, но что?

— Буду плести интриги, передвигать живые фигуры на шахматной доске войны. Буду настраивать противника против себя, чтобы у него появилось больше шансов совершить ошибку. В основном сосредоточусь на единороге-оборотне.

Самая трудная задача из всех.

Ее плечи поникли. Итак, он дал не тот ответ, которого она ожидала. Разочаровывающе.

— Другими словами, — начала Санни, — ты будешь веселиться, пока остальные работают. — Она вырвалась из его объятий и направилась в ванную. — Да, я определенно свалю из Преисподней скорее раньше, чем позже. Считай, что мы официально расстались.

Вопль отрицания раздался в его голове. Он чуть не позвал ее. Чуть не упал на колени в знак благодарности… эмоциональная дистанция могла спасти их жизни. В конце концов, Уильям поджал губы, наблюдая, как она чистит зубы и надевает майку и джинсы.

Не взглянув в его сторону… она отмахнулась от него, словно от пустого места… Санни села за стол, открыла книжное хранилище и вытащила книгу, игнорируя его.

Уильям стиснул зубы — боль пронзила его челюсть.

— Просто из любопытства, чем бы ты хотела, чтобы я занимался, пока остальные работают?

— Чем-нибудь, чем угодно, что имело бы какое-то отношение к нам, а не к войне или проклятью. Кстати, я получаю собаку по бракоразводному соглашению.

Они погрузились в молчание. Прошли часы, каждый из которых был мучительнее предыдущего. В конце концов, он встал и принялся расхаживать взад-вперед, пока Санни продолжила заниматься. Он постоянно бросал взгляды в ее сторону — наблюдать за этой женщиной было одновременно и удовольствием, и мучением. Когда она полностью погружалась в раздумья, между ее бровями появлялась морщинка. Очаровательно. Когда какой-нибудь отрывок раздражал ее, Санни прикусывала нижнюю губу. Сексуально. Когда забывала о его присутствии, то напевала самую прекрасную песню, которую он когда-либо слышал. Успокаивающе.

Он плохо обращался с ней… снова. Но как ему исправить то, чего не должен был хотеть?

Странный звук привлек его внимание, и Уильям нахмурился.

Санни тоже это заметила, подняв голову и дернув ушами.

— Что это?

Рассвет подняла голову со своей лежанки и завыла.

— Положи книгу в сейф. — Как только она подчинилась, Уильям выпустил поток магии, чтобы запереть и заколдовать своеобразный сейф. Любой, кто бросил бы на нее взгляд, увидел жуткую фарфоровую куклу.

Он подошел к шкафу, надел футболку с надписью «Деликатесы Уилли», затем схватил пару кинжалов и двинулся к двери. Рассвет следовала за ним по пятам.

Шум становился все громче. Люцифер послал еще одну орду?

С кинжалами в руках, пока медальон продолжал выжигать его карман, Уильям собрался с духом и открыл дверь.

Глава 23

«Я совершил единственную ошибку за свою долгую жизнь — в тот раз, когда подумал, что совершил ошибку».

Санни и ее угроза… обещание… уйти, должно быть, разрушила мозг Уильяма. Сначала он не мог понять, что же видит. Затем связи между нейронами в его голове снова заработали, и он понял, что армия Посланников, наконец, прибыла. Они строили импровизированные жилища вокруг конюшни, Аксель возглавлял операцию.

Заметив брата, Уильям ощутил знакомый укол тоски. Хуже того, казалось, чей-то огромные кулак схватил его сердце и сжал.

Несмотря на просьбу Гадеса отложить любые разговоры с его братом, у него не хватило сил отступить и закрыть дверь. С чего бы? Это его шанс доказать, что он может поддерживать отношения с Гадесом и Акселем. Затем, за сегодняшним ужином, сможет доложить князю о проделанной работе.

Ему не пришлось оглядываться через плечо, чтобы понять, что подошла Санни. Хотя даже малейший звук не выдал ее шаги, Уильям по-прежнему остро ощущал каждое ее движение.

Неужели все единороги передвигаются так тихо, не давая знать о своем местоположении?

Подойдя к нему, она присела на корточки, чтобы погладить Рассвет, маленькая гончая была в восторге. Когда Санни выпрямилась, он вдохнул ее невероятный аромат, зверь под его ширинкой попытался вырваться на свободу.

Черт бы ее побрал! Всего несколько часов назад она высосала его досуха. Если бы он остался верен своему характеру, то потерял бы к ней интерес, как только кончил, и сосредоточил свою похоть на ком-нибудь другом. Принял бы следующий вызов. Нашел новое развлечение. Но все же…

«Я даже не близок к тому, чтобы закончить с ней. Даже представить себе этого не могу».

Сможет ли он продержаться вечно?

— О. Как мило. Ты подготовил мне ШСМ?

Ему не следует спрашивать.

— Что такое ШСМ?

— Шведский стол мускулов. — Санни пошевелила бровями и помахала рукой на щеки. — Я умираю от голода, поэтому мне понадобится больше одного жеребца. Я возьму его. И его. О! И ее.

До этого момента у него никогда не возникало желания поцеловать и проклясть одновременно кого-то.

— Если хочешь сосиску, у меня есть интересный образец в…

— Не говори это! — закричала она, зажимая его рот рукой. Веселье промелькнуло в ее великолепных зеленых глазах. — Ты лишаешь меня шанса найти хорошую партию! Наши гости могут неправильно нас понять и решить, что мы флиртуем.

— Я был не прав. Мы — пара. В конце концов, ты настаивала на отношениях, и я согласилась. Слова нельзя взять назад. Это означает, что, раз сама заварила эту кашу, тебе и расхлебывать. — Возможно, она расчетлива, но Уильям хитер. Он мог бы мучить Санни ее собственной игрой. Схватив ее запястье, он поднес руку к губам и прикусил кончик указательного пальца.

Ее пухлые губы приоткрылись в судорожном вздохе, и этот звук показался эротичным.

Он смотрел на Санни так, словно его взгляд притягивало магнитом. Свет омывал ее, освещая блестящую кожу и рассыпь веснушек на носу. Прохладный ветерок отбросил розовую прядь на ее щеку… щеку, которая в данный момент пылала от румянца. Когда Уильям провел кончиком пальца по линии ее подбородка, у нее перехватило дыхание и участился пульс.

Каждая ее реакция вызывала в нем мгновенный отклик. Она вспыхивала, и он тоже. У Санни перехватывало дыхание, и у него. Ее пульс учащался, у Уильяма тоже.

Его восприятие обострилось, тело и разум превратились в зону боевых действий. Пули желания летели во все стороны. Лезвия нужды кромсали его спокойствие в клочья. Бомбы острой необходимости взрывались, и осколки вонзались во все органы.

«Хочу ее снова. Хочу ее сейчас же. — Не притянуть ее к себе было самым трудным поступком, который он когда-либо совершал. Но сейчас неподходящее время. — Должен сопротивляться. Не сдамся».

Но Уильям придвинулся еще ближе и сказал:

— Ты хочешь меня больше, чем когда-либо чего-либо хотела. Признай это.

Она тоже придвинулась ближе, словно оказалась в ловушке тех же боевых действий.

— Возможно, а возможно и нет. Определенно не так сильно, как ты хочешь меня.

Еще дюйм, и его сердце начало бешено биться.

— Тебе кажется, что ты умрешь без моего поцелуя. — «Что ты делаешь? Прекрати!» Прямо сейчас ему нужна эмоциональная дистанция. А не это, чем бы это ни было.

При ее следующем вдохе, их грудные клетки соприкоснулись. Трение вызвало жар. Тепло породило огонь, пламя вырвалось из-под контроля с пугающей скоростью.

К черту эмоциональную дистанцию.

Голосом, таким же распутным, как их последний поцелуй, она Санни прошептала:

— Ты сделаешь все, чтобы быть со мной.

— Не стану. — «Но могу». Туман возбуждения окутал Уильяма. Если он не разденет эту женщину и не затащит ее в постель, то…

— Я чему-то помешал? — спросил Аксель.

Санни испуганно отшатнулась, когда Уильям медленно выпрямился, чтобы обратится к незваному гостю. Если бы Посланником был кто-то другой, он бы дорого заплатил за такое вмешательство. Тот факт, что Уильям потерял представление об окружении, только усилил его раздражение.

Он выгнул бровь.

— Вмешательство могло подождать?

— И пропустить твой убийственный взгляд? — цыкнул Аксель. Он был одет в белую мантию, его золотые крылья мерцали на свету. — Такое впечатление, что ты меня совсем не знаешь. Хотя подождите…

Уильям прижал язык к небу, чувство вины просочилось из старой сердечной раны. Очевидно, Аксель все еще таил обиду. Наладить с ним отношения задача не из легких.

Его брат сосредоточился на Санни, склонив голову в знак приветствия.

— Нас не представили должным образом. Я Аксель, твоя новая фантазия.

— Приятно познакомиться. Я Санни, твоя новая одержимость. Я бывшая этого парня. — Она указала большим пальцем в сторону Уильяма.

— Мы вместе, и мы в официальных отношениях, — рявкнул Уильям, прежде чем ухмыляющийся Посланник успел ответить. «Мой единорог. Мой!» Куда делась ее паранойя с Акселем? С Рэтбоуном? — Я дам тебе те отношения, которые ты хочешь, — сказала он ей, — а ты дашь мне пространство, пока книга не будет расшифрована.

— Уильям. Малыш, — начала она так, словно обладала терпением святой. А она не обладала. — Ты не можешь просто решить…

— Могу и решил. А почему нет? — прервал он ее, разводя руки в стороны. — Ты первая начала.

— Да, а затем я решила, что мы расстались. — Санни повернулась к Акселю и сказала:

— Я одинока и в поиске одинокого мужчины, заинтересованного в двух неделях постоянного секса.

Котел ярости бурлил, пенясь внутри Уильяма. «Мой единорог. Мой дешифровщик. Моя женщина. — Она никогда не будет наслаждаться обществом другого мужчины. — Я — принц ада, и я не делюсь!»

Когда слова эхом отразились в его голове, он нахмурился. «Кажется, я дуюсь по-мужски?»

— Да, мы расстались, — сумел он произнести спокойно, но яростно, — но только что воссоединились.

Черты ее лица смягчились, кажется, его непреклонность преодолела ее сопротивление.

— Я хочу, чтобы мы снова были вместе, — сказал он ей. Уильям найдет другой способ противостоять ее привлекательности.

Она посмотрела вниз. Один удар сердца. Другой. Третий. Когда Санни подняла взгляд, то посмотрела на него с таким обожанием, с таким восхищением, что он пошатнулся. «Должен видеть это выражение каждый день до конца вечности».

Смотрели на него так другие женщины? Раз или двадцать. Но он всегда оставался невозмутимым, потому что они его не знали. Он не позволял им. С Санни ему хотелось выпятить грудь, как пещерному человеку. Она знала его лучше, и все равно испытывала симпатию.

Аксель прислонился к дверной раме и скрестил руки на груди, устраиваясь поудобнее. Он подмигнул Санни и сказал:

— Если когда-нибудь решишь бросить Малыша Уилли, не стесняйся попытаться спасти меня от развратных поступков.

Она подмигнула в ответ.

Снова разозлившись, Уильям взревел:

— Хватит! — Почему он не мог предсказать реакцию этой женщины? Почему ему нравилась ее непредсказуемость? Это ставило его в уязвимое положение. — Аксель, это Санни. Санни, Аксель. Мой брат… я думаю. — Он легко обнял свою женщину одной рукой, заявляя на нее права своими крепкими объятиями. Затем вновь выгнул бровь, глядя на Акселя. — Кто мы?

Санни протянула руку и вонзила ногти в его предплечье, точно собираясь оттолкнуть. Она удивила его, прижавшись ближе, так что его возбужденный член упирался в ее попку.

Потребность захлестнула его, словно Уильям никогда не ведал удовлетворения. Невыносимое желание… неудержимая нужда в освобождении, которое могла подарить лишь она.

«Дыши. Вдох, выдох. Хорошо, хорошо». Он начала успокаиваться.

Излучая сочувствие, которого она никогда не проявляла к Уильяму, Санни мягко спросила Акселя:

— Ты тоже не помнишь свое детство, как и Уильям?

Он замер, желая узнать ответ.

Крылатый воин коротко кивнул, его хорошее настроение улетучилось.

— Бедняжка. Когда мы починим голову Уильяма, то займемся твоей. — Санни стряхнула руку Уильяма и похлопала Акселя по плечу. — Как насчет того чтобы продолжить разговор внутри, сосед? Можешь присоединится ко мне в милой игре Улика». Я пытаюсь выяснить, кто убил Радость в конюшне своим плохим настроением. Намек, думаю его имя начинается на У и заканчивается на И-Л-Ь-Я-М.

Улыбнувшись еще раз, Аксель позволил провести себя мимо Уильяма и Рассвет, входя в конюшню. Идя на кухню, они склонили головы друг к другу, перешёптываясь и смеясь.

Уильям прикусил щеку и ощутил привкус крови. «Моя женщина и мой брат должны перешептываться и смеяться вместе со мной».

Он задержался, когда Санни и Аксель сели за стол напротив друг друга. Санни, при всех ее недостатках… слишком упрямая, слишком эмоциональная, слишком подозрительная и слишком красивая для ее же блага… была благородна. Она не стала бы затевать что-то с Уильямом только ради соблазнения его брата. Ее флирт, должно быть, преследовал другую цель.

«Еще один способ мучить меня?»

«Черт возьми, почему мне это даже нравится?»

— Давай, девочка, — сказал он Рассвет, пинком захлопывая дверь. — Давай поговорим с моим братом, прежде чем я убью его за то, что он пристал к моей девушке.

Теперь он употреблял это слово более непринужденно.

На полпути к столу Уильям услышал, как Санни сказала Акселю:

— Мне интересно услышать, что ты помнишь о своем детстве.

Уильям вновь замер, его уши подергивались в ожидании ответа.

— Возможно, я расскажу тебе, — ответил Посланник, — как только мы узнаем друг друга получше. Почему бы тебе вместо этого не рассказать о своем детстве?

— О. Поговорим обо мне? Эм… — Она заерзала на стуле, внезапно разволновавшись.

Ну, ну. Ее проблемы с доверием только что показались, и Уильям чуть не усмехнулся. «Она доверяет мне, мне одному».

На ходу он сказал Акселю:

— У меня сохранилось одно воспоминание из детства. — Уильям перехватил инициативу, избавив Сании от необходимости придумывать лучший ответ. — Тот день, когда прекрасную крылатую блондинку зарезали у нас на глазах.

Аксель сжал край стола, его костяшки побелели.

— Это и мое единственное воспоминание. Мы были детьми. То есть, я знал, что мы были молодыми, но казались такими… невинными. Я всегда думал о нас, как о новорожденных.

Сравнение имело смысл. Они казались невинными. Такими молодыми. Такими неуверенными и сбитыми с толку.

— Ты не знаешь, кто она такая? — спросил Уильям.

— Я неоднократно спрашивал своих братьев, но только Клириси ее помнит.

— Клириси? — спросила Санни, нахмурившись.

— Мой лидер, правая рука Всевышнего. — В тоне Акселя прозвучало уважение. — Он сказал мне, что она не моя биологическая мать, что она была частью жестокой группировки под названием «Гневлинги».

Гневлинги. Уильям напрягся. Давным-давно десять могущественных бессмертных объединились в группу с одной целью: набрать армию сверхъестественных существ. Затем они использовали их для скрещивания хищных видов, создав армию, способную казнить богов.

В течение многих лет Уильям охотился за этой десяткой, а также за их армией солдат, и все это ради Гадеса. Он был одним из богов, на которых они нацелились. Уильям сделал свою работу, сделал хорошо. Он убивал их одного за другим, стирая Гневлингов с лица земли.

Он никогда не знал о происхождении своего вида. Наконец, понял почему. Должно быть, он один из гибридов. Этот факт его расстроил. «Ребенок, рожденный не в любви, а ради войны».

Убил ли он свою семью, когда убивал Гневлингов?

Он подавил рев отрицания. Нет. Нет! Гадес не позволил бы ему убить своих родственников.

— Это. Черемухово (чертовски). Неприемлемо. — Отразился рев Гадеса от стен, как будто Уильям его позвал. — Черемуха(черт). Черемуха(черт)!

Он прибыл?

Всхлипнув, Рассвет нырнула под кровать. Санни вскочила на ноги, а Аксель медленно поднялся. Уильям встал перед своей женщиной, заслоняя ее собой. Конечно, это оставило ее и Акселя у него за спиной, что ему совсем не нравилось. Он ненавидел, когда кто-то прикрывал ему спину. Но их безопасность значила больше, чем его дискомфорт.

— Следи за своим тоном, — рявкнул он, оглядывая Гадеса. Мужчина выглядел ужасно, его темные волосы были всклокочены, темные глаза покраснели и излучали… не может быть. Никоим образом его отец не мог испытывать страх. Его одежда была измята, а мускулы напряжены. Что, черт возьми, с ним произошло?

Один из первых уроков, которые Гадес преподал Уильяму? Твоя внешность — твое оружие. В подходящей одежде и спокойным поведением, ты можешь вселить ужас в сердце любого.

Чтобы князь явился сюда в таком состоянии… Должно быть, произошло что-то ужасное. Или он только что узнал о прибытии Акселя и примчался сюда. В любом случае, в нем вновь кипела ярость.

Слишком взволнованный, чтобы сдерживаться, Уильям рявкнул:

— Расскажи мне, что ты знаешь о Гневлингах.

Все цвета пропали с лица Гадеса… Но что это значит? Его темный взгляд метался между Уильямом и Акселем, прежде чем он скрыл свои эмоции, как учил своих детей.

— Они вымерли. Что еще нужно знать?

Уильям вспомнил день, как Гадес нашел Грязь. Он сказал: «У тебя его глаза».

Появилось понимание: Гадес знал о связи Уильяма с группой.

Ярость выплеснулась наружу, обжигая Уильяма. Гадес знал правду, и все равно отдал приказ о казнях. Неважно, что он спас Уильяма от жизни, полной вреда и безвестности. «Он должен был сказать мне правду и дать выбор».

— Давайте вернемся немного назад. Князь ада только что использовал черемуху как проклятье? — Аксель откровенно рассмеялся. — Розы! Лилии! Орхидеи!

Гадес шагнул в его сторону, воплощая угрозу и ненависть. И снова Уильям выступил в роли щита, встав перед братом. Это привело в ярость отца, чьи мускулы бугрились от гнева.

Санни подошла к Уильяму, взяла его за руку и сказала Гадесу:

— Привет, я Санни. Это мой дом. Ты вошел без разрешения и напугал мою собаку. Извинись, прежде чем я…

Уильям накрыл ее рот рукой, заставляя замолчать. Те, кто оскорбляли Гадеса или раздавали ему приказы, обычно не доживали до следующего восхода солнца.

— Санни, познакомься с Гадесом. Моим отцом. Надес, познакомься с Санни. Моей женщиной.

Мужчина пристально осмотрел ее, запоминая каждую деталь, пока Уильям не рявкнул:

— Что ты здесь делаешь?

Выражение лица Гадеса вновь померкло, и он смахнул с плеча невидимую ворсинку.

— Говорил ли я тебе держаться подальше от Посланника?

— Да. А я сказал, что могу любить вас обоих.

— Любить? — сказал Аксель, отшатнувшись назад.

— Послушай, — сказала Санни, не боясь провоцировать этого монстра. — Может этот спор подождать? Мы с Акселем как раз собираемся выяснить, какие мы хлопья для завтрака.

Посланник поскреб подбородок.

— Я склоняюсь к Trix.

Она сладко улыбнулась Гадесу.

— Я думаю, ты аналог, как Kookies или Circus Balls. Или, возможно, ты дымящаяся миска с овсяной кашей без вкуса.

— Любой здравомыслящий человек знает, что я Franken Berry. — Гадес указала на Уильяма. — Froot Loops. — На Санни. — Lucky Charms. — На Акселя. — Fiber One. Теперь уходи.

— Неа. И не подумаю, — возразил Аксель с ухмылкой. — Мне и здесь нравится.

Гадес сжал челюсть, не привыкший к отказам.

— Ты уйдешь по собственной воле, или я тебя заставлю.

Еще один урок, преподанный королем? Никогда не угрожай, если не планируешь довести дело до конца.

Гадес всегда доводил дело до конца.

Уильям потер заднюю часть шеи.

— Нет причин…

— Вперед, — сказал Аксель, разведя руки. — Заставь меня.

— Отлично. — Черный смерч окутал его в одно мгновение и пронесся по конюшне, подхватив Акселя и вышвырнув его наружу, двери за ним захлопнулись.

— Оставайся здесь, — проревел Уильям Санни. И, немного подумав, добавил: — Пожалуйста.

Затем переместился наружу, в гущу Посланников, перевозящих пиломатериалы и инструменты. Несколько домов уже было построено. Огромные хижины с плоскими крышами для посадки и взлета.

Где же… вот. Гадес снова был в человеческой форме. Он стоял перед Акселем, Захариилом, Бьорном и двумя другими. Уильям уловил суть того, что говорил отец, и замер.

— …будете возводить дома на моей территории, а не на его. Понятно? В противном случае, окажетесь втянутыми в войну против меня.

Чтобы разлучить Уильяма и Акселя, Гадес только что пригрозил начать войну с союзником… уже воюю с другим врагом. Что делать? С Самого начала Уильям доверял своему отцу настолько, насколько другой мужчина, такой как он, мог доверять кому-то, кроме себя. После всего, что отец сделал для него, благодарность даже близко не подходило к описанию того, что он чувствовал. Именно по этой причине он позволял Гадесу так долго хранить секреты, никогда по-настоящему не добиваясь ответов, несмотря на отчаянную потребность понять, откуда он родом.

Теперь? Разочарование охватило его.

— Гадес, — крикнул он.

Все разговоры прекратились, тишина окутала растущую толпу. Все взгляды устремились на него, включая взгляд Гадеса. Они с отцом столкнулись лицом к лицу, Аксель моментально стал забыт.

Решив общаться телепатически и сохранить спор в тайне, Уильям проревел: «Они останутся здесь, окружат конюшню, лучше защищая моего дешифровщика».

Невозмутимый Гадес внезапно стал растерянным. И вновь его щеки побледнели.

— Ты предпочитаешь Посланника мне? —

Впервые Уильяму показалось, что отца накрывает паника.

«Я решаю не поддерживать мужчину, который отказывается сказать мне, почему он против моих потенциальных отношений с братом».

— Потому что. — Гадес жал губы.

«Потому что почему?» — Уильям продолжал настаивать, отказываясь оставлять все как есть.

— Потому что… я знаю то, чего не знаешь ты. Почему оставил тебя, а не Посланника. — Темные глаза Гадеса были суровы. — Давным-давно мои оракулы поставили меня в тупиковую ситуацию. Если когда-нибудь ты и Аксель воссоединитесь по-настоящему, то станете работать вместе, чтобы убить меня и занять мой трон. Так как я могу тебе доверять сейчас? —

Глава 24

«Встанешь у меня на пути и будешь уничтожен. Это основа науки».

Санни подошла к кровати, чтобы выманить Рассвет из укрытия. Ее нужна была наперсница, и кто подойдет на эту роль лучше, чем ее любимая меховая крошка? Они могли сблизиться благодаря признаниям и объятиям.

— Большой, страшный человек ушел, моя милая. Но, даже если вернется, тебе не о чем беспокоиться. Ни сейчас, ни когда-либо. Я тебя защищу и никогда не позволю ничему плохому с тобой случится. Это клятвенное обещание Санни Лейн. Которое я всегда держу. Я в каком-то роде супергерой.

Устроив Рассвет поудобнее на лежанке на полу, она добрых десять минут хвалила собаку за храбрость. Когда Санни погладила ее живот, одна из голов Рассвет уткнулась в нее носом, в то время как другая зарычала и укусила за запястье до крови.

Санни поморщилась, укус получился мощным. Хотя она ни за что не станет ругать маленькую красавицу за попытку защититься.

— Мы собираемся стать друзьями. Как и у меня, у тебя двойственная натура, что усложняет жизнь. Но, пока ты делаешь то, что считаешь лучшим, ты никогда не пожалеешь.

Зубы разжались, но рычание продолжилось. Неважно. Прогресс!

— Знаешь, что? — прошептала она. Санни обвела взглядом помещение, ища любой признак того, что кто-то спрятался поблизости и подслушивает. — Уильям влюбляется в меня, и не только из-за книги. Я имею в виду, почему бы ему не влюбиться в меня? Я сейчас настолько хороша в сексе, что он настаивает на официальных отношениях, чего никому прежде не предлагал. Но только между девочками, я думаю, не воплотить ли угрозу в жизнь и уйти после расшифровки книги и убийства его брата. Ну, Уильям же проект. У него никогда не было полноценной девушки. Боюсь, он устанет от меня. Он уже сбит с толку. Уильям хочет меня, затем отталкивает, затем снова хочет. И все еще держит меня в плену. Мне нужно защитить себя.

Хотя она полностью доверилась ему, ничего не утаивая, но начала чувствовать неизбежность, и ее это пугало до чертиков.

— Сбежать мне или нет? — спросила я гончую. — Если останусь, мне придется поладить с его семьей. Не с Люцифером, конечно. А с Акселем и Гадесом.

Гадеса будет тяжело раскусить. У него темная, как ночь, аура, с редкими светлыми вкраплениями. Она напоминала Санни полуночное небо, на которое приятно смотреть, но смертельно опасно подходить близко без надлежащей защиты. Он излучал угрозу и агрессию.

Аура Акселя такая же размытая, как и у Уильяма, с красными вкраплениями, свидетельствующими о ярости и боли. И все же он смотрел на Уильяма с явной тоской. Как и Уильям на Акселя.

Ладно, даже если она и уйдет отсюда, то не прямо сейчас. Нужно пробыть здесь достаточно долго, чтобы помочь этим двоим восстановить память и построить настоящие братские отношения.

Пока Санни гладила Рассвет, гончая закрыла глаза и задремала, слегка сопя.

Ладно. Пора возвращаться к работе и расшифровывать эту чертову книгу. Санни встала и направилась к письменному столу, но на полпути ее накрыла внезапная волна возбуждения. Ее соски затвердели, а трусики намокли. Дрожь во всем теле чуть не сбила ее с ног, заставив застонать.

Когда все прошло, ей захотелось свернуться калачиком и заплакать. Скоро придут новые волны, только хуже.

«Сейчас сосредоточься, пока можешь». Верно. До прибытия Акселя Уильям запер книгу на волшебный засов. Неужели этот глупец не понял, что она может выкачать эту магию? Что она и сделала. Вуаля! Доступ к книге открыт.

В течение одного… двух… трех часов Санни безуспешно изучала каждую страницу и символ. Почему на не могла преодолеть барьер, дополнительный слой магической защиты, эквивалент тайны, обернутой в загадку? Или лучшим описанием было «магическое шифрование».

У каждого шифрования есть ключ, даже у магического. Ей просто нужно понять какой.

Санни написала Уильяму: Плохие новости. Я застряла на блокпосте. Когда закончишь играть в погоню за своей семьей, скажи причину, почему ведьма тебя прокляла. Информация может помочь взломать код!

Его ответ пришел через секунды: Она сказала, что любит меня, а я рассмеялся ей в лицо.

Ой. «Следовало догадаться». Ключ может быть в ярости ведьмы. Слово, фраза, мысль или эмоция. Что-нибудь простое, иначе проклятье не сбылось бы. Так что… не слово и не фраза. Вероятно, и не мысль. Слишком много вариантов. А вот эмоция…

Да. Вот здесь реальный потенциал. «Думай!» Ведьма не хотела бы, чтобы кто-то, кто восхищался Уильямом, расшифровал книгу, только тот, кто хотел бы причинить ему страдания.

Ответ вспыхнул в ее голове, и Санни ахнула. Должно быть, это гнев или ненависть. Поскольку гнев более переменчив, а у ненависти гораздо глубже корни, она выбрала последнее. Что довольно легко для Санни, учитывая ее двойственную натуру. Ей мог кто-то нравиться и не нравиться одновременно, просто нужно сосредоточиться на одной из сторон своей натуры. Что и сделала. Просто щелкнула выключателем в своем сердце, выставив свою мстительную грань на первый план.

Как же она ненавидела демонов и принцев тьмы, которые ими управляли. Уильям был братом Люцифера. Он запер ее здесь. Порвал с ней, потребовав дистанции…

Вот она. Ненависть. Эмоция переполняла ее.

Она сфокусировалась на книге, и волна тепла накрыла ее, отчего остальной мир померк. Так головокружительно. Санни вздохнула, головокружение уменьшилось и… она ахнула. Множество символов превратились в слова.

Однажды…

Санни подпрыгнула вверх-вниз от возбуждения. У нее, наконец, получилось?

Но появилась проблема: слова исчезли через мгновение, и вернулись символы.

Ее возбуждение угасло. Она снова сосредоточилась на ненависти, но…

Никакого перехода не произошло, но в ее голове промелькнула мысль, заманчивая, как блестящее красное яблоко. «Я должна убить Уильяма. Дааа. Я должна… и убью. Превращусь в единорога и проткну своим рогом его черное, гниющее сердце».

Огонь ярости пылал в ее животе, мускулы напряглись, готовые действовать. «Он заслужил это. А я заслужила покончить с ним».

Санни отпустила книгу и потянулась к своему медальону. Она выследит Уильяма и… Стоп! Шепот замолк, и желания угасли.

Ледяной ужас пробрал ее до костей. «Дельфиниум (дерьмо)!» По словам Уильяма проклятье активировалось, как только он влюблялся, побуждая объект его привязанности его убить.

Неужели он только что понял, что испытывает к Санни?

Может, да, может, нет. Но она не должна… не станет… рассказывать об этом событии. Можно только представить результат. «Однажды темный принц встретил прекрасную женщину по имени Санни, которая свела его с ума от желания. Когда он влюбился в нее, проклятье активировалось. Она попыталась его убить, поэтому он сделал все возможное, чтобы порвать с ней. Конец».

Она переживет это в одиночку. Нет, она преодолеет это. Санни решительно расправила плечи.

Она сказала, что проклятье не одолеет ее, и не шутила. Теперь она точно знала, чего остерегаться: коварных мыслей и желаний, которые прокрадутся в ее сознание, усиливая потребность думать ужасно об Уильяме, чтобы расшифровать символы… значит, ему нужно перестать быть такой очаровательной, прежде чем он по-настоящему в нее не влюбился. А он влюбится. Если она решит завоевать его сердце, обязательно влюбится. У нее так много любви, которую можно отдать. Любви, в которой он так нуждался.

Но сначала она должна расшифровать книгу. И сделать, сопротивляясь Уильяму… который был прав, решая подождать.

Возможно, она все-таки не сбежит от него.

Включив ненависть, Санни потратила еще час на работу над книгой и сумела расшифровать целый абзац. Когда она записала перевод в свой дневник, на нее навалилась усталость, фрагменты сливались воедино. Ей нужно отдохнуть, прежде чем приступить к следующему абзацу. Что она и сделает, после того как прочтет перечитает написанную от руки страницу, чтобы проверить на наличие ошибок, и отправит фото Уильяму. Он будет счастлив.

Стоило ей прочесть всего два слова, как кровь отхлынула от ее лица. Черемуха (Черт)! Она не написала то, что расшифровала… пересказ всего, что Уильям рассказал ей о Лилит и Ллехе. Обратный ад. Она написала «Убить Уильяма» снова и снова.

Нет, нет, нет. Ее разум сыграл с ней злую шутку, вот и все. Испытывая тошноту и, возможно, легкое магическое опьянение, она потерла глаза и покачала головой, затем вновь сосредоточилась.

Перевод остался прежним.

Ее ладони вспотели. Неужели проклятье уже активировалось?

Нет. Не может быть. Несмотря на написанное, у нее не было никакого желания лишать Уильяма жизни.

Ее телефон завибрировал, пришло сообщение. Ее сердцебиение подскочило на шестьдесят пунктов за долю секунды. Только Уильям знал этот номер.

Она закрыла книгу, заперла ее в сейфе и, стараясь не дрожать, проверила экран телефона.

Растопитель трусиков: Есть успехи с кодом?

Сглотнув, она ответила: Да. Твоя ведьма наложила проклятье по образцу сказки. Когда символы расшифровываются, то рассказывают историю.

Она напечатала то, что помнила, не сказав о написанном: Однажды, в далеком королевстве Ллех, жила прекрасная могущественная ведьма, которая влюбилась в красивого, но тщеславного принца ада. Хотя она всего лишь хотела доставить ему удовольствие, он отверг ее ухаживания. В ответ она решила преподать ему урок, который он никогда не забудет.

— Только я могу преподавать князю Уильяму уроки, — пробормотала она, нажимая кнопку отправки.

Растопитель трусиков: Как скоро ты закончишь?

Четыре слова, ни одного смайлика, но его нетерпение и волнение чувствовалось через телефон.

Санни: Перевод этого единственного абзаца выжал меня. Я должна отдохнуть. начну снова через несколько часов.

Чем скорее она закончит, тем быстрее они с Уильямом смогут во всем разобраться.

Растопитель трусиков: Не жди меня. Помнишь, я упоминал пространство? Меня не будет всю ночь.

Всю ночь? Бросает ее во второй раз, ничего не объяснив? Санни вскочила на ноги, стул отлетел в сторону. Гнев довел температуру ее тела до кипения, поджарив внутренности. Встретил кого-то еще? Планирует переспать с кем-то, кто ему приглянулся?

Если он этого не сделает, Санни разозлиться на него еще больше! Значит, он заставил ее волноваться… дважды… без всякой причины.

Она не станет его спрашивать о планах. Нет. Если она ему хоть немного небезразлична, Уильям сам поделится информацией.

«Если бы он был тебе хоть немного небезразличен, ты бы ему доверяла, хоть немного».

Что за глупая мысль!

Забываем об отдыхе. Эта одинокая девушка собиралась провести ночь в городе, так или иначе. Потому что, да, Санни только что снова рассталась с Уильямом.

Ее указательный палец служил молотком, а телефон — гвоздем. Она стучала по клавиатуре, набирая слова: Не волнуйся. У меня есть планы.

Растопитель трусиков: Какие планы? С кем? Ты не можешь покинуть конюшню, а другие — войти.

Игнорируя его, Санни проверила адресную книгу. Мило! Он добавил еще номера с примечаниями.

Пандора — только в случае крайней необходимости.

Баден — только в случае действительно ужасной ситуации.

Гадес — только если один из нас умирает.

Там было еще несколько имен людей, которых она не встречала.

Джиллиан — только если хочешь послушать истории о моей удивительной удивительности.

Анья — только если нужна помощь в сокрытии тела или хочешь, чтобы тебя обвинили в убийстве.

Захариил — только если тебе слишком весело и хочешь это прекратить.

Кто такая Анья? Бывшая любовница? Великолепно! Ярость снова усилилась. Разозлившись, Санни написала Пандоре: Давай устроим девичник. Например, будем охотится и убивать демонов, как настоящие линчеватели.

Она могла без проблем войти в конюшню и вывести Санни порталом.

Ответ Пандоры пришел через несколько секунд. Полагаю, Уилли не в курсе твоих планов, потому что не слышала никаких протестующих воплей. Но, в любом случае, я в деле! Как раз знаю одно место.

Окрыленная, Санни написала: Увидимся как можно скорее?

Пандора: Ок. Буду через пять минут. Однако, приготовься к сложностям. Я буду не одна.

Ооох. У нее есть парень? Девушка?

Санни спрятала кейс с книгой в шкаф, затем приняла быстрый душ и надела темный топ и пару камуфляжных штанов с тысячей карманов, которые она набила тысячью кинжалов, найденных в сумке Уильяма. «Теперь мои!»

Идеальное совпадение по времени. Портал открылся у кровати. Одетая в черную одежду, уже забрызганную ярко-красной кровью, Пандора появилась в конюшне.

Сегодня ее окружала розовая аура. Значит, у нее хорошее настроение. По пятам ее преследовала восхитительная блондинка с загорелой кожей с голубыми глазами, одетая к откровенный топ на бретельках и мини-мини-юбку. Ее аура переливалась всеми цветами радуги, и Санни это понравилось. Когда эта женщина чувствовала, она чувствовала по-настоящему.

Рассвет наблюдала за происходящим со своей лежанки, склонив обе свои головы в противоположные стороны. Так мило!

— Санни, это Анья, богиня Анархии, — сказала Пандора. — Она помолвлена с Люциеном, одержимым демоном Смерти, одним из Повелителей Преисподней. Также она самая давняя и близкая подруга Уильяма.

— Я богиня Анархии, спасибо, — ответила Анья, поправляя волосы. — И величайшее вдохновение Уильяма. Прежде чем ты спросишь, я раздаю автографы… но только кровью других людей.

«Мне действительно нравится эта девушка». Особенно учитывая то, что она не бывшая любовница Уильяма.

— Как ты познакомилась с Уильямом?

Богиня улыбнулась, с нежностью вспоминания.

— У нас были соседние камеры в Тартаре.

Серьезно?

— Уильям сидел в тюрьме для бессмертных?

— На самом деле несколько лет. Он переспал с королевой Олимпийцев. Ее муж обнаружил это и решил отомстить. — Анья обходила конюшню, осматривая вещи. — Но только никто не знал, что Уильям хотел попасть в тюрьму. У него был список узников, которых нужно убить. Список Гадеса.

Мужчина пожелал провести несколько лет взаперти, только чтобы добраться до людей, которых его отец предпочитал видеть мертвыми… какая самоотдача. Какая страсть к хорошо выполненной работе. Санни стала восхищаться им в тысячу раз больше.

— Не могла бы ты замолчать, чтобы я закончила представление? Класс, — сказала Пандора. — Анья, это Санни, та, о которой я тебе говорила. Уильяма… — Нахмурившись, она посмотрела на Санни. — Кто ты для Уильяма?

— Плененный сотрудник месяца, — проворчала Санни, насторожившись, когда Анья подошла к шкафу. Требование к женщине держать от шкафа подальше только бы возбудило ее любопытство сильнее. — Он настаивал на том, что у нас официальные отношения. Позже написал, что не придет всю ночь.

— Эй, эй, эй. — Анья поспешила подойти к Санни. — Ты сказала, что Уильям согласился на официальные отношения?

— Ага. Очевидно уже сожалеет об этом. Я имею в виду, мне бы хотелось верить, что где-то там он убивает своего бывшего брата, но подозреваю, что прошлой ночью у него была эмоциональная встряска из-за меня… — после того как мы открыли друг другу наши сердца, — …так что теперь он напуган и полон решимости разорвать нашу связь.

Разговаривать с другими женщинами было приятно. Правильно. Поскольку Уильям уже проверил этих двух, Санни чувствовала себя комфортно, учитывая отсутствие у нее друзей.

Богиня кивнула, когда заговорила.

— Ага, звучит похоже на нашего Уильяма. Его эмоциональные встряски обычно заканчиваются большим количеством жертв.

«Наш Уильям? Нет. Мой! Только мой».

«Не мой, на самом деле. Пока нет».

— Если бы я не была ему нужна для расшифровки книги, он бы меня выгнал. Уверена в этом.

Анья скривилась.

— Чувак, ненавижу эту дурацкую книгу. Знаешь, сколько раз я пыталась убедить Уилли, что ведьма не настолько глупа, чтобы дать ему способ избавиться от проклятья? Она только хотела сделать ему еще хуже. И все же он цепляется за надежду.

Анья могла быть права. Книга может быть просто дневником ненависти Лилит к Уильяму, не более. Но Санни не могла не восхищаться его мировоззрением. У него был единственный возможные спасательный круг, и он держался за него изо всех сил. Глупо это или мудро, покажет только время. Прекратит ли Санни расшифровывать? Ни в коем случае. Санни хотела знать, был ли шанс, что ведьма сказала правду и дала Уильяму выход.

— Девочки, вы готовы идти? — спросила она.

— Всегда! — Анья наклонила голову и хмуро посмотрела на Санни. — Для наших планов тебе понадобится оружие.

— Не волнуйся. Я подготовлена. — Да, у нее были кинжалы Уильяма, но только в качестве запасных. Сняв медальон со своей шеи, она провела пальцами по определенным углублениям, и из центра выдвинулся черный рог, образуя копье.

Грядет бойня с демоном!

Глава 25

«Мужчина всегда знает, чего он хочет… чего-то другого».

В реальности смертных Уильям мчался по тенистому переулку, вместе с Акселем. Его кинжалы покрывало парализующее вещество, как и обычно, когда убивал во имя Гадеса. Аксель тоже держал пару клинков, но без парализатора. Если понадобится, мужчина мог достать огненный меч.

Вдоль каждой из стен стояли мусорные контейнеры. Прохладный ветерок доносил запахи отходов, мочи и гниющей еды.

Вряд ли это имело значение. Он работал с братом, чтобы выяснить больше информации о Гневлингах.

Он бы хотел, чтобы отец присоединился к ним, но, сбросив свою бомбу, Гадес переместился. Уильям тоже, в полной решимости узнать все, что Гадес знает о его и Акселя прошлом, но вернулся назад. Именно тогда он понял: отец запретил ему вход.

У него упала челюсть. Он ненавидел ссориться с этим мужчиной. Как он должен его убить? Почему должен его убить?

«Чьи у меня глаза?»

Незнание… Уильям почувствовал, будто его грудную клетку вспороли, облили кислотой и наполнили камнями. Быть брошенным мужчиной, которого он любил больше всех на свете, воином, которого уважал и обожал, королем, ради защиты которого уничтожал целые армии, спасителем, которого почитал, оказалось так больно, как он даже не мог себе представить. И почему его бросили? Из-за пророчества, о котором он никогда не слышал, и действия, которое он никогда не планировал совершать.

Уильям крепко сжал кинжалы. По крайней мере, у него появилась новая зацепка по Гневлингам. Попросив о многочисленных услугах и связавшись со шпионами за пределами ада, он узнал о вампире, который предположительно ушел из Гневлингов, прежде чем Уильям начал резню.

Теперь он и Аксель охотились за вампиром по темным переулкам Нового Орлеана.

— Поднимайся вверх, — бросил Уильям Акселю. — Пролети над головой и перекрой путь.

При следующем шаге Аксель расправил золотые крылья и взмыл в воздух. Как только он приземлился, вампир решил сменить направление. Уильям запустил кинжал, вонзив его ублюдку в заднюю часть калена.

Раздалось страдальческое ворчание, и мужчина споткнулся и замедлился, затем захромал, оставляя за собой кровавый след. И наконец застыл, словно парализованный.

Уильям неторопливо обошел его и остановился рядом с Акселем. Вампир дико озирался по сторонам.

— Думал сбежать от нас? — цыкнул Аксель. — Знаю, мой вид должен убивать демонов и тех, кто с ними в сговоре, но я никогда особо не следовал правилам. Ты будешь следующим в моем списке, если не скажешь то, что нас нужно.

Для Посланника… любого другого… Аксель оказался шокирующе мстительным. Любой, кто вставал у него на пути, уничтожался.

Значит, это семейная черта.

— Я Уильям Темный. Это Аксель Великий и Ужасный. Ах. Вижу, ты узнал наши имена. Как сказал Аксель, он убьет тебя, если ты попытаешься что-то скрыть, но я обращу свой взор на твою семью.

Вампир захныкал.

— Я собираюсь избавить тебя от паралича. — За переделами ада Уильям мог использовать магию только для порталов, поэтому придется дать вампиру настоящее противоядие. Он поднял руку, и на его пальце сверкнуло кольцо. — Прежде чем я это сделаю, предупреждаю. Нападешь на нас, и он убьет тебя. А я твою семью. Сбежишь, он убьет тебя. А я твою семью. Солжешь, и…ну ты понял, как это работает? Моргни один раз, если подтверждаешь. Моргни два раза, если ты идиот.

Вампир моргнул. Одинокая слеза скатилась по его щеке.

— Хороший мальчик. Но давайте убедимся, что у тебя не возникнет соблазна напасть или сбежать, невзирая на последствия. Безопасность превыше всего, и все такое. — Он кивнул Акселю, который достал огненный меч.

Глаза вампира расширились, проецируя сообщение: «Пожалуйста, нет».

Шокирующе безжалостный Посланник опустился и перерезал обе лодыжки, ампутировав ему ноги. Уильям подхватил рыдающего мужчину до падения и опустил его на землю. Новые реки алых слез потекли по его коже.

— Ну, ну. — Уильям снял крышку с кольца, обнажив иглу… которую вогнал в шею вампира. — А теперь расскажи все, что ты знаешь о Гневлингах.

Мужчина сверкнул клыками, внезапно обретя способность двигаться, излучая боль и ярость.

— Я знаю, что ты убил их всех!

Возможно, убил, а возможно и нет.

— Если ты хочешь заслужить право уползти с этого допроса, — сказал Уильям со злой улыбкой, — то расскажешь остальное без промедления.

Обмякнув, вампир сказал:

— Ты хочешь знать о детях.

Уильям замер. Детях?

— Каких детях? — Уильям и Аксель?

— Тысячи лет назад ходили слухи, — продолжил вампир. — Я об этом слышал, но никогда не видал сам. Только верхушка имела доступ к этой информации.

— Расскажи нам, — рявкнул Аксель, пиная окровавленный обрубок.

Вампир закричал, захлебываясь кровью. Между хриплыми вдохами он сказал:

— Проводились эксперименты, определенные виды скрещивали, чтобы получить бессмертных солдат. Ведьм с вампирами. Оборотней-волков с гарпиями. Оборотней-драконов с сиренами. Посланников с демонами. Фей с теми, кого еще могли раздобыть. Когда дети достигали совершеннолетия, их спаривали друг с другом. Ведьмо-вампира с волко-гарипей. Эти дети выросли и тоже были вынуждены спариваться друг с другом. Ведьмо-вампиро-волко-гарпия с драконо-сирено-посланнико-демоном.

Уильям обменялся взглядом с Акселем. Должно быть, они были частью эксперимента, представляли собой смесь разных видов. Больших, чем они предполагали.

— Что еще?

Вампир перевел взгляд с одной на другого, наконец признавшись.

— Моя работа заключалась в… краже ДНК… у определенных видов. Богов и богинь. Они планировали создать новый богоподобный вид, обладающий всеми сильными сторонами сверхъестественных существ, исключая все слабости.

Его поразила шокирующее осознание. Если Гневлинги работали с ДНК, то могли искусственно оплодотворять женщин, не заставляя их беременеть старомодным способом. В роду Уильяма и Акселя могли быть кто угодно.

«У тебя его глаза».

Чьи глаза, черт возьми? Чьи?

Аксельсжал его плечо, безмолвно прося о приватном общении, и Уильям кивнул, прежде чем отвести брата в сторону.

Аксель прошептал:

— Если он сказала правду, мы, возможно, никогда не узнаем, кто наши родители. Они могут быть кем угодно.

— Я думаю также. — Он ущипнул себя за переносицу. — Нам нужно понять, выжил ли кто-нибудь из Гневлингов во время моего кровавого разгула. Возможно, они вели учет своих добровольных и невольных доноров. Я отправлюсь к Гадесу и выясню, что ему известно. — «Если он меня примет». Его грудь сжалась от этой мысли.

Знал ли Гадес об украденной ДНК? «У тебя его глаза». если да, то он предал Уильяма худшим из возможных способов, используя его для уничтожения собственного народа.

«Опасность! Вот-вот взорвется еще бомба!»

Нет. Точно нет. В это Уильям не мог поверить без веских доказательств. Гадес не мог быть настолько жесток. Была ли у князя склонность к жестокости? Да. Но не с Уильямом. Должно быть другое объяснение его избирательному мутизму.

— Я отведу вампира к целителю и допрошу еще раз, — сказал Аксель, — затем встретимся в конюшне.

— Нет, не в конюшне. — Уильям не готов встретиться с Санни. Они провели раздельно несколько часов, и он уже скучал по ее улыбке, ее вкусу, ее дерзости. По всей.

Сначала ему нужно обрести контроль над своими желаниями, которые вырываются на свободу рядом с ней. Когда она заставляет его хотеть то, чего он не мог иметь. — Давай в твоем домике. Мы переместимся во дворец Люцифера и установим наблюдение за его передним двором. — Что они там увидят?

Аксель кивнул.

— Мы можем перенести демонов в твое подземелье для допроса.

Уильям ухмыльнулся.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Посланник. Действительно нравится.

* * *

Тьма окутала землю, только чтобы развеяться под вспышками огня. На вершине кучи грязи и пепла, возвышающейся над территорией Люцифера, Уильям лежал на животе плечом к плечу с Акселем.

После отказа Гадеса от встречи… опять… Уильям был в смятении. Он хотел Санни, и поэтому держался от нее подальше. Он посетил Повелителей и позаимствовал у них Покров Невидимости. Теперь он с Акселем незаметно наблюдал за приходом и уходом демонов.

Это должен быть волнующий и эмоционально насыщенный вечер. Он вернул брата, а его женщина начала расшифровывать книгу. Впервые у него появилось многообещающее будущее. Тем не менее, судя по их последнему холодному обмену текстовыми сообщениями, упомянутая женщина теперь зла на него за отмену их планов.

Возможно, ему следовало объяснить почему, но… «Я не должен никому ничего объяснять!»

«Как и Гадес не должен ничего объяснять тебе?»

Дерьмо. Его раздражение на Санни улетучилось. Он поступил с ней неправильно, да? Настоял на их воссоединении. Конечно, ему следовало объяснится.

— Предсказание Гадеса, — сказал Аксель, прерывая его размышления.

— Что с ним?

— Ты хочешь убить его и занять трон?

Убить того, кто обеспечил ему кров, репутацию и обучение, который дал ему цель?

— Ни сейчас, ни когда-либо. Не могу представить достаточно вескую причину, чтобы совершить столь ужасный поступок.

Если только Гадес на самом деле не приказал ему вырезать всю его семью.

Он так крепко сжал кинжал, что рукоять треснула.

— Ты слышал об этом пророчестве раньше? — спросил Аксель.

— Нет. И, зная Гадеса, он убил всех посвященных в детали, гарантируя, что слухи не распространятся.

Воздух пронзил крик, и он огляделся в поисках источника. Там. Демон мучил человеческий дух.

Снаружи дворец Люцифера выглядел как тихое убежище. Высокий, с мраморными стенами, башнями и остроконечной крышей из драгоценных металлов. Все это обман. Демоны всех размеров и форм оккупировали окружающее пространство, большинство участвовали в пытках человека. Тут и там горели костры, наполняя воздух темным дымом.

— Кто тебя вырастил? — спросил он Акселя.

— Милая супружеская пара, у которой были проблемы с зачатием собственного ребенка, — ответил брат. — Оба были Вестниками.

Вестникам часто получалось направлять людей на правильный путь, нашептывая инструкции на ухо. Люди не могли слышать духов, но их сердца получали послания от них — от человека зависело, последует ли он руководству или нет.

— Они были добры к тебе? — Даже милые люди могли совершать плохие поступки.

— Да. Они хорошие, но я был им не по зубам. Слишком дикий. Слишком буйный. Слишком все. — Аксель шумно выдохнул. — А как насчет тебя? Гадес хорошо с тобой обращался?

Его пальцы впились в грязь рядом.

— Да. Во всем отношениях, кроме одного. Он приказал мне держаться от тебя подальше. Я не знал причину до сегодняшнего дня, когда вскрылось пророчество.

Уильям уставился на свои скрюченные пальцы, наблюдая как из-под ногтей вырастают когти. «Игнорируй боль в груди».

— Что касается жизни в Преисподней, — прохрипел он, — это не самое приятное место для ребенка. Ты можешь стоять посреди тысячной толпы и ощущать себя одиноким. Куда ни глянь, кого-то калечат, а крики боли — фоновый шум.

Точно по сигналу, ветер принес новый крик.

— Я постоянно думал о тебе, — тихо признался Аксель.

— И я тоже. — Обычная сентиментальная чепуха обычно была не в стиле Уильяма, но он уже столького лишился с этим мужчиной. Почему бы не сказать правду? Несмотря на их кровные узы, несмотря на их союз против Люцифера, они оставались врагами. Достойный человек против темного. Добро против зла. Убийца демонов против принца демонов.

Удар сердца… еще один.

— Твое проклятье, — начал Аксель. — Тот, кого ты полюбишь в романтическом смысле, попытается тебя убить, да?

— Да. Ответственная за это ведьма дала мне зашифрованную книгу, обещая, что я разрушу проклятье, как только ее раскодирую.

— Ты уверен, что она сказала правду?

— Альтернатива не оставляет мне никакой надежды. Так что, да. — Логически он понимал, что шансы не в его пользу. Но магия не всемогуща. Если что-то вошло в твою жизнь, оно может ее и покинуть. Дверь остается дверь. Входишь ли через нее или выходишь.

— Посланники воюют с ведьмами почти также яростно, как с демонами, — сказал Аксель. — Я поспрашиваю, вдруг другие Посланники что-то знают о таком виде закодированной магии.

Предложение удивило Уильяма. Он сомневался, что Аксель выяснит что-то новое, но оценил усилия.

— Та женщина. Санни, — начал Аксель.

Слова вырвались сами собой.

— Она для тебя под запретом! — «Для всех!»

Посланник хихикнул.

— Защищаешь ее, да? Я не собирался красть твою женщину в любом случае. Хотя мог бы, если бы захотел. Просто… Мне говорили, что у нас с тобой схожая стратегия знакомств. Трахнуть и свалить. И все же ты к ней переехал. Почему?

«Да, Уилли. Почему?» Все мышцы в его теле напряглись, когда он захрипел.

— Она работает на меня. Она мой дешифровщик. Я ее защищаю от своих врагов. — «Я желаю ее. И становится только хуже».

Он решил держаться на расстоянии, пока она не закончит с книгой. Но… все еще влюбляется в нее, не так ли? Все еще скучал по ней так, как тосковал бы по конечности.

— Расскажи мне о том времени, прежде чем ты встретил Гадеса, — сказал Аксель.

Ни одна частичка Уильяма не желала делиться подробностями о каннибалах. Переживать заново худшие дни… недели… года своей жизни? Нет, спасибо. Но он жаждал отношений с этим мужчиной, и поделиться важными событиями из прошлого, возможно, было единственным способом сблизиться.

Прежде чем он успел ответить, перед дворцом поднялась суматоха, и они затихли. Уильям всмотрелся в бинокль, магия позволял ему видеть сквозь густое облако дыма из-да множества очагов возгорания.

Заметив причину переполоха, он грязно выругался.

— Я не могу видеть то, что, как мне кажется, я вижу.

У Акселя тоже оказался бинокль с магическим усилителем. Он поднес его к глазам и захихикал.

Санни, Пандора и Анья ворвались во двор на предельной скорости, рубя демонов. Отрубленные конечности шлепнулись на землю. Хлынула кровь.

— Твоя Санни решила покрасоваться перед тобой? — спросил Аксель со смехом.

— Она даже не знает, что я здесь, — проскрежетал Уильям, не сводя с нее бинокля. Его сердце бешено стучало. Он знал, что ей нравилось сражаться с демонами, но он никогда не видел ее запале схватки.

Несмотря на страх за ее безопасность, его грудь раздулась от гордости. Санни обладала мастерством, безграничной грацией и убийственной точностью. Она представляла собой ангела смерти, размахивающего копьем и нанизывая за раз трех демонов. «Великолепная». Конечно, он возбудился, глядя на нее.

Не просто возбудился. Его кровь вскипела. Впервые за много столетий Уильям почувствовал себя по-настоящему демоническим существом. Благодаря наблюдению за тем, как его женщина косит врагов, все инстинкты в нем запели.

Спутники Санни остановились, чтобы ее подбодрить, и восхитительная улыбка осветила ее лицо. Развлекается, убивая демонов.

— Кто она? — с благоговением в голосе спросил Аксель.

Кто еще?

— Моя самая грандиозная пытка.

Глава 26

«Я хочу, чего хочу и когда хочу. Дай это мне».

Так скучала по этому. Санни своим копьем разила каждого солдата на пути, оставляя за собой разрушительный след. Она рассмеялась. Очищаем ад от насильника, убийцы и абьюзера за раз.

Встретив Уильяма, она отложила свое хобби. И что получила за свою жертву? Властного мужчину, который думал, что может приказать ей оставаться на месте и смыться. Глупого мужчину, который держал ее в плену.

Сбивающего с толку мужчину, которого она хотела убить всего несколько часов назад.

Шикарного мужчину, который позволил ей беспокоиться о его местонахождении.

Отныне больше никто не будет ее мучить. Никаких подтруниваний. Никаких поцелуев.

Обжигающая кровь демона потекла по ее рукам и забрызгала ей лицо, возвращая в настоящее. Воздух наполнился ужасным запахом — смесью серы, крови и подожженного угля. Здесь не было солнца, только потрескивающие факелы и пылающие кострища.

Демоны были повсюду, издавая крики боли и мучений. Какая прекрасная музыка. Ее любимый саундтрек к битве. «Они получают то, что заслуживают».

— Я — судья. Присяжный. И палач! — закричала Пандора, размахивая двумя короткими мечами.

— Я хороша, ох-как-хороша, — пропела Анья, сразив двух демонов, ударив одного в глаз, а другого в живот.

Обе женщины мастерски сражались. Чем больше противников они убивали, тем ярче становились их улыбки.

Адреналин придал Санни дополнительную силу и невероятную скорость, ее выносливость не имела себе равных. Если бы Уильям увидел ее такой, то был бы впечатлен и раздосадован желанием отстраниться от нее.

Как он мог временно активировать проклятье, а затем обращаться с Санни как с мусором? Если только он не активировал проклятье полностью. Возможно, Уильям не мог влюбиться, пока не появится дешифровщик и не взломает магический барьер?

Она втянула воздух. Неужели она непреднамеренно помогла Лилит?

Мог ли Уильям сейчас где-то в мире влюбляться в безымянную, безликую женщину?

«Это нелепо! Ты не помогла. Он не влюбляется. Теперь, прекрати о нем думать».

Когти царапнули ее бок, и она зашипела. Санни позволила себе отвлечься, и ей это дорого стоило — жгучая боль распространилась на ноги. Она чуть не упала, и только железная воля удержала ее на ногах.

Вращая копьем, она ударила наконечников в грудь обидчику, раздробив кость, затем встретилась лицом к лицу со следующим противников. Или попыталась. Ее тело отказывалось повиноваться.

Дельфиниум (дерьмо)! Должно быть, демон ввел ей какой-то токсин. Ее внутренний термостат заработал. Пот бисеринками выступил на лбу и над верхней губой и стекал ручейками между плеч. Ее конечности дрожали. Санни покачнулась. Слабость?

Неужели в своем плену она размякла и потеряла хватку? Возможно, ей придется отступить и перегруппироваться.

Молниеносным движением Анья обезглавила демона, ответственного за ранение Санни. Пандора опустилась ниже… ниже… и скользнула своими мечами по ахиллесову сухожилию.

Тяжело дыша и испытывая головокружение, Санни призвала на помощь запас сил и магии, чтобы привести тело в движение. Она подняла копье как раз вовремя, блокируя демона, который пытался использовать ее шею в качестве перекуса.

Это действие вызвало новую волну боли. «Игнорируй!» У нее есть миссия… держать этих ублюдков подальше от ее территории!.. и она ее выполнит. Сегодня.

Может, это и хобби, но любимое. Санни стиснула зубы и ткнула демона в глаз. Перерезала горло. Распорола от пупка до носа. Следующий!

Демон схватил ее лодыжку шипастым кончиком хвоста и дернул настолько сильно, что сломал кость. Мучительная боль. звезды засверкали у нее перед глазами.

Другие демоны бросились к ней, окружив за считаные секунды и просто приближаясь… Еще больше когтей поцарапало ее. А еще когтей и кинжалов. Испытывая боль, Санни перекатилась на бок. Хотя она с пугающей скоростью теряла кровь, заливая землю, Санни брыкалась и лягалась, нанося демонам не меньший урон, чем они ей. Девиз единорога? Сражайся на людях, пострадаешь в одиночестве.

В глазах начало темнеть…

Пандора и Анья прорвались через растущую толпу, направляясь к ней. Одна заняла место справа от Санни, другая — слева, обе слаженно работали, чтобы защитить ее от дальнейших атак. Забываем о том, что раньше они были приятелями. Девушки продвинулись по служебной лестнице. Настоящие друзья, детка!

По какой-то причине демоны начали падать и корчиться до того, как девушки наносили по ним удар. Что это… ааа. Вдалеке Уильям спустился с полуночного неба, огромные крылья из дыма скользили вверх и вниз, и темные завитки распространялись по полю боя.

Молния сверкнула под его кожей, разветвляясь от глазниц, по щекам, к шее и рукам. Без рубашки его рельефная мускулатура и татуировки были выставлены на всеобщее обозрение. Сквозь прорехи в его кожаной одежде виднелись глубокие раны до костей. Грязь и другое покрывали его военные ботинки.

В глазах сверкала угроза, выражение лица излучалось брутальность и свирепость, Он был королем жестокости, воплощением войны, секса, дикости и плотских утех. Один взгляд на него грозил погубить всю оставшуюся жизнь Санни. Ни один мужчина с ним не сравнится.

Санни неуклюже поднялась на ноги, или, скорее, попыталась. «Давай же, давай». Она призвала свою магию… Да! Успех. Но тут же головокружение чуть снова не сбило ее с ног. Она с трудом дышала, вдох и выдох, вдох и выдох, и оставалась на ногах.

Демоны продолжали падать.

— Мы справимся с этим, Уилли. Уходи, пока… — Дым, поднимающийся от его крыльев, достиг Пандоры, и она тоже упала. Только не корчилась от боли.

— Уильям, не смей… — выпалили Анья.

Дым крыльев, должно быть, содержал наркотик. Повлияет ли он на Санни таким же образом? Конечно нет.

Она уловила движение слева и повернула голову. Аксель скользил по полю битвы, сжимая огненный меч. Каждый раз, натыкаясь на лежащего без сознания демона, он отсекал ему голову одним движением.

Итак… очевидно, Уильям не предался мужским развлечениям, как она изначально предполагала. Он намеревался провести ночь, знакомясь со своим братом. Но почему просто не сказал ей? Почему оставил ее в неведении? Если только он не хотел, чтобы она волновалась, что поднимало его на совершенно другой уровень.

Или, может, испугался, что влюбляется в нее, и она попытается его убить, поэтому надеялся слегка эмоционально дистанцироваться? Это бы она точно поняла. Разве не начала она делать то же самое?

Сердце затрепетало, когда она встретила прищуренный взгляд Уильяма… черемуха (черт)! Осознание пронеслось по ее нервным окончаниям, вызывая желание прикоснуться… поцеловать… дельфиниум (дерьмо).

Когда он подошел ближе… не смог оставаться вдалеке?.. то оглядел ее с головы до ног. Ее сердце бешено забилось.

— Упакуй и пометь демонов, которые еще дышат, — крикнул он Акселю, не сводя глаз с Санни. — Мы их допросим. — Он сделал еще шал к ней. — Надеюсь, тебе было весело, так как больше ты никогда не покинешь конюшню.

Никогда? Он думает заточить ее в тюрьму на всю оставшуюся вечность?

Она глубоко вдохнула.

— Ты можешь взять свое рабство и засунуть… — Ее мир потемнел, колени подогнулись. Санни вновь рухнула на землю. Нет, она рухнула прямо в объятия Уильяма. Он поймал ее прежде, чем она совершила аварийную посадку.

Как раз перед тем как, сознание ее покинуло, в голове промелькнула мысль. «Не нужно размышлять о статусе наших отношений — между нами все кончено».

* * *

Казалось, бесконечно Санни то приходила в сознание, то снова отключалась. Первые пару раз ей привиделось, будто она плывет на облаке, покрытым бархатом, от которого пахнет Уильямом. Потом она лежала на кровати из облаков, а вокруг раздавался калейдоскоп звуков. Стоны боли. Лязганье цепей. Крики. Бульканье. Удары. Хлопки. Мычание. Снова хлопки. Еще стоны.

Ей показалось, что она слышит смех Уильяма.

— Куда ты хочешь, чтобы мой клинок попал в следующий раз? Твои гениталии или твой глаз? Нет, знаешь, что? Не говори мне. Я тебя удивлю.

— Ты не сделаешь ничего подобного, — заявил Аксель. — Теперь моя очередь.

Санни моргнула и открыла глаза. Сквозь дымку она заметила Уильяма, расхаживающего перед стеной, к которой прикованы четверо окровавленных, изуродованных демона. И как же он был великолепен! Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. С лицом и руками, забрызганными черной кровью, он выглядел словно воин перед своей следующей битвой. Правдивая реклама. Латунные кастеты украшали их костяшки пальцев.

Он был без рубашки, дырки в его кожаных штанах показывали мускулы.

«Жаль, что я с ним рассталась». Глупый всхлип застрял в глубине ее глупого горла.

Аксель присел на корточки перед одним из заключенных, его золотые крылья блокировали ей обзор.

— Я дам тебе еще один шанс рассказать нам, что ты слышал и видел во дворце Люцифера, пока я не начал резать. Предупреждаю, собираюсь начать с твоих яичек. Я пообещал себе, что в это году, наконец, начну украшать дом к Рождеству яичками демонов.

— Чур, мое левое, — сказал Уильям.

Братья, которые пытают вместе, останутся вместе.

Зачем Уильям принес ее сюда? «Не мог вынести разлуки со мной?» Или просто понял, что сможет использовать ее магию, чтобы убедиться в правдивости слов пленников. Даже демоны не могли лгать в ее присутствии.

Что за сирень (сволочь)! Она согласилась расшифровать его книгу, а в обмен он согласился убить браконьеров и коллекционеров. Не больше, не меньше. Их сделка не имела никакого отношения к ее способностям детектора лжи. теперь он должен ей еще что-то. «И я знаю, чего хочу. Свободу!»

Однако, он наверняка откажется. «Меня это достало. Я продолжаю помогать ему, а он не может довериться мне настолько, чтобы освободить?»

Возможно, ей придется вернуться к наказаниям.

Санни нахмурилась и вновь погрузилась в темноту…

Однако, прошло много времени, прежде чем она открыла глаза и вспомнила. Пандора и Анья. Битва. Уильям. Его угроза. Потеря сознания. Пытки демонов. Черемуха (черт)!

Она огляделась по сторонам. Уильям вернул ее в конюшню и добавил украшений, пока она спала, поставив фруктовые деревья в горшках и кусты роз, чтобы аромат наполнил воздух. Он повесил три портрета в натуральную величину. Подождите. Это не портреты. А голограммы.

На первой обнаженный Уильям улыбался и держал бутылку шампанского, прикрывая свой член. Словно гифка, он вытащил пробку и отпил из бутылки, прежде чем изображение вернулось к началу. На второй одетая в бикини Санни танцевала у шеста. На третьей она напоминала школьную учительницу — ее розовые волосы собраны в пучок, очки сидят на кончике носа. Она погрозила зрителю пальцем, словно собираясь отругать за неподобающее поведение.

Усмехнувшись, Санни попыталась сесть. Что-то дернуло ее назад. Сбитая с толку она посмотрела налево, затем направо, и крик заклокотал в глубине ее горла. Веревка привязала ее лодыжки и запястья к столбикам кровати.

Веревки для легкого бондажа? «Готова… с кем угодно, кроме Уильяма». Веревки для наказания? «Кто-то умрет!»

Ее тело болело, но видимых ран не было, все травмы, полученные ею на поле битвы, уже зажили. Учитывая влажные волосы и чистое нижнее белье… голубой лифчик и пару трусиков в тон… следовало предположить, что Уильям ее искупал.

Подождите. На ней… стринги?

— Уильям, — рявкнула она. «Следовало убить его, пока был шанс».

Нет! Нельзя так думать. То, на чем ты сосредоточен, разрастается. То, о чем ты думаешь, набирает силу. Подливать масло в огонь проклятья глупо.

Итак. Перефразируем. «Следовало врезать ему, когда был шанс».

Она не могла просить его отпустить ее или даже поторговаться за это. У нее не осталось рычагов воздействия, и только рала бы ее в его глазах, и в своих собственных. Значит, ей придется бороться и попытаться хитростью освободиться.

— Да, сандей? — Он появился у изножья кровати, словно все это время ожидал ее зова. Уильям тоже принял душ, ее волосы такие же влажные, как и у нее. Вокруг талии обернуто белое полотенце. — Приношу извинения за изображения на стене. Анья прибыла с двумя портретами сегодня утром. Я их сжег, поэтому она вернулась с этими.

— Зачем извиняться? Они потрясающие. Она потрясающая. В отличие от некоторых людей, которых я знаю. — Вид его татуированной кожи и впечатляющих мускулов превратил ее мозги в фарш, а тело автоматически воспылало к нему желанием.

Возможно, она все-таки с ним не рассталась.

Возможно, ей следует использовать его для секса и бросить при первом удобном случае.

— Я бы хотела поблагодарить ее корзинкой сердец демонов, — добавила Санни. — Или, думаешь, она бы предпочла отрубленные головы?

Уильям удивленно моргнул — реакция, которая ей начинала нравится. Учитывая его возраст, Санни была готова поспорить, что его мало что удивляло.

— Как остальные? — спросила она, стараясь смягчить тон. Черемуха (черт)! Похоже, вырвался намек на отдышку.

— Они живы, благодаря мне. После твоего обморока, к демонам прибыло подкрепление, и Аксель потерял руку в последовавшей битве. Пандору и Анью я с травмами переправил через портал.

Санни захлестнуло цунами вины. Если бы она устояла перед желанием написать Пандоре, обе женщины и Аксель были бы в безопасности прямо сейчас.

— Где Рассвет?

— На прогулке с Пандорой. — Прислонившись к столбику кровати, он скрестил руки на груди. — Ничего не хочешь сказать о твоей нынешней ситуации?

О, ей было что сказать. И она скажет. В отсутствие Рассвет Санни могла совершать все, что ей заблагорассудится, не пугая свою миленькую маленькую собачку.

— Я дам тебе один шанс меня развязать.

— Не волнуйся, сладкая. Я планирую развязать тебя… в свое время. — Уильям окинул ее пристальным взглядом, стояк уже приподнял полотенце. — Во-первых, тебе придется ответить за свои преступления.

Когда он погладил свою длину, она застонала, чувствуя себя так, словно все их предыдущее общение было какой-то прелюдией. Даже во время спора испытывали похоть.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Мои преступления? Мои? Нет! — Чем больше Санни говорила, тем злее становилась. — Мы поговорим о твоих преступлениях.

— Начнем с того, что ты проигнорировала мое последнее сообщение, — продолжил он. — Затем ослушалась прямого приказа, подвергнув опасности мою сестру, моего друга и моего дешифровщика, предупредив Люцифера о своем нахождении в аду. Без сомнения он узнает, кто ты. Он придет за тобой, желая тебя заполучить.

— И что? Пусть приходит. Я хочу с ним сразиться. Теперь о твоих преступлениях. Начнем с того, — сказала она, насмехаясь над ним, — что ты захотел пространства, и я тебе его дала. Но по какой-то причине ты не можешь оказать мне такую же любезность и оставить меня в покое.

У него под глазом дернулся мускул и продолжил дергаться. Уильям молчал.

— Какова твоя цель здесь, Уильям? Добиваешься от меня извинений? Хочешь услышать, как я молю о пощаде, которую ты не дашь? Хочешь услышать, как я умоляю о сексе? — Не сводя с него пристального взгляда, Санни притворилась, что извивается от удовольствия. — Прошу, прошу, прошу засунь свои пальцы в… — Она замолчала. — Измельчитель древесины.

Казалось, он не обратил внимание на ее слова. Ее зрачки расширились, поглотив радужку. Уильям провел рукой по лицу, задержавшись на губах.

Какое же сексуальное действие. В мгновение ока ее трусики пропитались желанием.

Его ноздри раздулись.

— Ты желаешь меня, несмотря на веревку.

Дельфиниум (дерьмо)! Желая наказать его, она сказала:

— Приближается брачный период, помнишь? Я хочу любого. — Это было правдой… в прошлом. Теперь она подозревала, что никто не вызовет в ней желание, кроме Уильяма.

— Любого? — Он провел пальцами по верхнему краю своего полотенца. — Забудь о том, что Люцифер сделал с твоей стаей. Знаешь, что он творит с плененными им женщинами? Постоянные избиения и изнасилования. В нем нет ни грамма хорошего. Ты бы обрадовалась ему?

— Только чтобы отрубить ему голову! Так что давай, тренер. Освободи меня и введи в игру! Если будешь держать меня взаперти, я тебя возненавижу. Возможно, уже на полпути к этому.

Ярость пульсировала в нем, острием вонзаясь в ее кожу.

— Ты собираешься победить Люцифера? Ты, женщина, которую недавно поцарапали и отравили демоны. Ты была на пороге смерти, когда я до тебя добрался, Санни, и тебя оказалось поразительно легко вырубить.

С каждым его словом ее щеки пылали все сильнее. Совершила ли она там ошибку? Да. Она ожидала, что демоны в аду будут такими же, как в мире смертных. Ошиблась! Здесь они сильнее, быстрее и многочисленнее. Чего она не учла. Вместо этого с головой окунулась в ситуацию, не задумываясь об этом по-настоящему. Однако в следующий раз у нее будут планы А, Б, В и Г.

Надеясь на правдивый ответ на следующий вопрос, она смягчила тон.

— Раз я такая слабая в твоем понимании, зачем ты меня связал?

Он хлопнул костистой рукой по изножью, сотрясая всю кровать.

— Потому что я требую примирения. Потому что я хочу, чтобы ты понимала серьезность ситуации. Потому что могу. Потому что ты заслужила. Ты заставила меня раскрыть карты, которыми я не был готов играть. Я прибежал тебя спасать. Люцифер знает, что ты важна для меня.

«Я важна!» Кости растаяли, и она застонала, растворившись в матрасе.

— Как ты собираешься меня наказать?

— Как ты хочешь бы наказанной? — И вновь он погладил свой член поверх полотенца.

С ее губ сорвался очередной стон. Что он сделает дальше? Чего она хочет? Она попыталась протянуть руку, отчаянно желая к нему прикоснуться, но только сильнее натянула свои пути и ободрала запястья. «Связанная, помнишь?»

— Санни. Я задал тебе вопрос.

О, да. Хотела ли она быть наказанной? Каким-нибудь способом? Несмотря ни на что, ей нравилось это, нравился он. Но. Санни позволила себе отвлечься, хотя он тоже должен ответить за свои преступления.

— Я хочу наказать тебя. Я связана, нахожусь в плену и использую свои навыки расшифровки. Когда ты написал мне, что не придешь домой, то решил дать понять, что проведешь ночь с другой женщиной. Признай это.

В его глазах вспыхнуло недоверие.

— Ты подвергла себя опасности, потому что ревновала? Я бы никогда не сообщил тебе о ночи с другой женщиной через смс, мара.

— Ты не мог бы позвонить по скайпу? — огрызнулась она. Он не обещал никогда не изменять, только утверждал, что даст знать, прежде чем сделает это. — Прислать заказное письмо? Воспользоваться магическим телефоном?

Его гнев вновь вспыхнул.

— Ты обвиняешь меня в преступлении, которого я не совершал. Я никогда не изменял и никогда не буду.

Может, да, а может, и нет, но ее инстинкты кричали: «Он говорит правду».

— Прошлой ночью я был не в себе, — признался он. — После того как Гадес выгнал Акселя на улицу, то обрушил на меня ошеломляющую новость. Сказал, что, если я укреплю отношения с Акселем, то, предположительно, убью его и заберу его корону.

— О, Уильям. Мне так жаль. — Такой разрушительный поворот событий. — Это часть пророчества?

— В некотором смысле. Он упомянул оракула. — Уильям потер центр груди, словно отгоняя постоянную боль. — Моим первым побуждением было прийти к тебе, рассказать все и выслушать твои доводы.

Но необходимость испугала его? Ее пульс подскочил, и Санни сказала:

— Почему ты этого не сделал?

Он приподнял бровь.

— Ты хотела увидеть мою панику? Увидеть мое поведение слабака?

— Да! Считай это прелюдией, — выпалила она, его грубый тон заставил ее вздрогнуть. Осознание того, что он действительно влюбился в нее, одновременно пугало и возбуждало ее, не оставляя места для гнева. Ладно, ладно. Возможно, она слишком остро отреагировала на его сообщение. Но явно не заслужила плена и веревки. — Послушай. Если это пророчество, то надежда все еще есть. Смерть не всегда означает физическую смерть. Иногда смерть означает новое начало. К тому же всегда есть лазейки.

— Объясни, — сказала он по своей старой привычке.

— Пророчество — ты никогда не сможешь сказать правду. Лазейка — ты набьешь татуировки на своем теле. Пророчество — ни у одного воина не хватит сил победить тебя. Лазейка — появится ученый и победит злодея своим умом. Нам нужно только найти лазейку в твоем пророчестве.

Надежда замерцала в его ярко-голубых глазах. Уильям сделал шаг ближе, член выглянул из-под полотенца. Капля выступила на кончике, отчего у Санни потекли слюнки. Ее соски напряглись, а живот затрепетал.

Все еще удерживая ее взгляд и играя с полотенцем, он сказал:

— У нас произошла первая ссора, пока мы пара. Теперь пришла пора мириться.

Его желание питало ее, заставляя страдать. Кровь Санни вскипела, потребность в нем стала всепоглощающим пламенем. Однако она не могла сдаться слишком легко, иначе он поймет, что имеет над ней власть.

«Но у меня тоже есть над ним власть».

— Ты влажная, сандей? разведи колени, — приказал он. — Покажи, насколько сильно ты меня хочешь.

Она подчинилась… медленно… и он втянул воздух.

— Твои трусики намокли. — Похоть сделала его голос хриплым. — Ты нуждаешься во мне. Ты нуждаешься в этом. — Уильям провел рукой вверх и вниз по своему члену с большей силой. — Скажи, как сильно тебе это нужно.

Он ожидал, что она скажет эти слова вслух, признает свою тоску по нему. «Нет, пока он не признается первым».

С распутным стоном Санни выгнула спину, заставляя грудь подпрыгнуть.

— Санни, — почти прорычал он. — Я отдал тебе приказ.

— А я говорю, заставь меня, — выдохнула она. — Или скажи, как отчаянно нуждаешься во мне.

Уильям прищурился.

— Почему бы мне не показать тебе?

Глава 27

«Не уверен, что мне нравится больше. Крики женщин от наслаждения… или крики врагов от боли».

Желание, от которого захватывало дух, и нужда, меняющая мир, столкнулись, запустив цепочку ощущений. Уильям испытывал все, как обычно, но в шокирующей степени: кипение крови, учащенное сердцебиение и пульсация в члене. К ним добавилось кое-что новое: нервы на пределы, острое ощущение пустоты в груди и неоспоримое чувство безотлагательности.

Сегодня он мог потерять Санни, не сумев ее спасти. Мог потерять свою дешифровщика и спутницу жизни одним махом. Теперь он привязал ее к кровати. Целую, невредимую и сверх возбужденную. Встречал ли он когда-нибудь более заманчивое зрелище? Хотел ли когда-нибудь женщину настолько отчаянно?

«Заяви на нее права. Не просто прикуй к кровати, а привяжи к себе».

«Она твоя. Оставь ее себе».

Чувства Уильяма к Санни не просто взрывоопасны. Они словно ядерное оружие. С их первой встречи он ни с кем не спал… никого больше не хотел. Возможно, в глубине душе понимал, что никто с ней не сравнится. Никто другой не пах так великолепно, не был таким сладким на вкус и не подходил ему так идеально.

Эти чувства особенно обострились, когда он нес ее обратно в конюшню, только вернувшись после битвы — она прижималась к его груди, и Уильям подумал оставить ее в такой позе навсегда.

Сопротивляться ей сексуально? Больше нет.

Тот факт, что она продвинулась в работе над книгой… тоже имел значение. Большое. В течение нескольких дней он полностью избавиться от проклятья. А пока, почему бы ему не быть с той, кого желал больше всего на свете? Он мог беречь свое сердце, гарантируя, что не влюбится до тех пор, пока не придет подходящее время.

Сладких голосом он сказал:

— Как мне лучше показать тебе, сандей? Скажи это. Скажи, в чем нуждаешься.

— Хитро, хитро. Ты заставляешь меня думать, что делаешь первый шаг, но поменялся со мной ролями. Как ты думаешь, что я хочу, малыш?

— Думаю, ты хочешь кое-что внутри себя, — прохрипел Уильям.

— Да, пожалуйста, — сказала она, слегка задыхаясь. Кольцо у нее на лбу мягко засветилось, рассыпая радужные искры. «Гипнотизирующе».

Следующее, что он осознал, как переместился к кровати и выпустил когти. Его мысли путались. Бледно-голубое нижнее белье подчеркивало ее изгибы, а татуировки в виде роз представляли собой сад удовольствий, который он планировал посещать каждый чертов день.

Двумя ударами он перерезал веревки на ее запястьях. Подождите. Зачем он это сделал?

— Но сначала, — добавила она более твердым голосом, — я покажу, почему не нужно беспокоиться обо мне на поле боя.

Без всякого предупреждения она ударила его кулаком в лицо.

Удар застал его врасплох, в ушах зазвенело. Пока Уильям приходил в себя, она развязала оставшиеся веревки. Затем вытянула ноги, обхватив его талию и сцепив лодыжки вместе. Одним рывком Санни повалила его на кровать… и устроилась сверху.

Восхищенный ее хитростью, он рассмеялся. Затем она выгнулась. Ее сердцевина потерлась об его член, и разум отключился.

В голове мелькали разрозненные мысли. Мягкая грудь, твердые соски. Одурманивающий жар. Сильное давление. Обжигающие трение.

При следующем движении ее бедер, его полотенце распахнулось. Стержень прижался к ее трусикам, и ткань оставалась единственной преградой перед конечной целью.

«Я проведу там отпуск. Продолжительность еще неизвестна».

Она была умна — использовала остатки веревки, чтобы принять вертикальную позицию и оседлать его.

— Смотри! Я могу за себя постоять. — В ее глазах светилось торжество.

Гордость наполнила каждую его клеточку. Из-за ее мастерства и из-за ее страсти.

— Можешь справиться со мной? Я хочу… — Уильям обхватил ее за талию и откинулся назад, чтобы перекатиться и вжать ее в матрас. — Дать тебе то, чего ты жаждешь больше воздуха.

Затаив дыхание, она ответила:

— Нет, ты хочешь дать себе то, чего жаждешь больше воздуха.

Он качнулся вперед.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежал только тебе. Ты бы убила других женщин за право быть рядом со мной. Ты заботишься обо мне. Признай это. — Уильям жаждал этих слов также сильно, как ее тела.

Она дрожала под ним, шелковые розовые пряди разметались по подушкам.

— Ты бы заплакал, если бы потерял меня.

Он подумал, что мог бы.

— Ты считаешь меня особенным.

Лучи солнечного света коснулись ее, и внезапно Санни вдруг стала словно присыпанной бриллиантовой пудрой. Ее изумрудные глаза блестели мучительным наслаждением. Когда она сильнее канул бедрами, ее губы приоткрылись в прерывистом вдохе. Самый сексуальный звук, который он когда-либо слышал.

— Я действительно забочусь. О тебе, — ответила она хриплым голосом. Выражение ее лицо стало уязвленным. — И я действительно хочу тебя. Там. Теперь доволен?

Да! И нет. Ему нужно оставаться эмоционально отстраненным, но ее нежное признание смяло защиту, успокоив рану, которая гноилась тысячу лет. «Никогда не следовало рождаться? Неверно, Гневлинг. Этому единорогу необходимо мое рождение. Только я могу удовлетворить ее желания».

— Я тоже забочусь о тебе, сладкая. — Признание невольно вырвалось у него, когда Уильям прижался к ней.

Она застонала, и он захотел большего. Больше ее стонов. Все ее преданность. Полное доверие к нему. Даже ее любовь.

«Как я могу рассчитывать на ее доверие, когда не предлагаю ничего в ответ? Когда продолжаю держать ее в плену?»

Проходили мгновения, пока они смотрели друг на друга, и его понимание углублялось. Он никогда еще так остро не ощущал разницу в их размерах. Высокий, мускулистый полководец и его кажущийся хрупким единорог. Черт! Санни раздвинула ноги шире, гарантируя, что кончик его члена прижимался прямо к ее входу.

Уильям вновь качнул бедрами, словно это необходимо для его выживания. Удовольствие манило, нужда в ней нарастала, нарастала, кипя внутри него. «Больше. Сейчас же. Все, абсолютно все».

Когда она прерывисто дышала, ее сердце билось в такт с его. От страсти ее щеки раскраснелись.

— Уильям, — застонала она снова.

— Сандей? Уже готова кончить? — Такая чувствительная к каждому его прикосновению. — Что случилось с девочкой, которая ненавидит секс, а?

— Ты убил ее удовольствием. Я… я больше не хочу играть. Просто хочу. — мучения в ее тоне, в ее глазах. — Прошу.

В груди зародилось рычание. «Возьми. Что. Твое. Заяви права на свое». Да! Охваченный жаром Уильям наклонился и накрыл ее губы своими. Его член пульсировал сильнее, чем когда-либо раньше… поцелуй углубился, их языки сплелись.

С ней его удовольствие усиливалось. Включались все органы чувств. Потому что он знал, испытывал симпатию и, да, заботился. Эта забота сделала его проводником головокружительного прилива безумия. И ему это нравилось.

Одной рукой она провела пальцами по его волосам, царапая кожу голову тупыми ногтями. Другой рукой она оставила следы ногтей на его спине. Легкая боль обострила его удовольствие, пока он не подумал, что может самопроизвольно воспламениться. «Стоит того».

Уильям сжал ее груди и ущипнул соски, вырвав тихий вдох, понемногу теряя над собой контроль. Когда она толкнула его на спину и снова приподнялась, он не стал возражать. Санни сняла и отбросила лифчик, и ее прекрасные груди выскочили наружу. Порочная девчонка. Хотел ли он когда-нибудь подобную?

— Трусики прочь. — Он провел когтем по шву, и материал развалился. Прикосновение. Женский жар опалил его.

«Контроль рушится быстрее».

Под его членом виднелся пучок розовых завитков, расположившийся между ее длинными ногами.

Когда он скользнул своей длиной по ее коже, плоть встретилась с плотью, а пламя — с пламенем. Горячим, текучим и сотрясающим мир. Уильям зашипел.

Выгнув спину, она намеренно потерлась своей сердцевиной об его член. В одно мгновение удовольствие стало болью, а боль — удовольствием.

Санни поцеловала его в шею в районе пульса. Контроль? Его больше нет. Он не просто разрушен, а снесен подчистую.

— Хочу трахнуть тебя, — рявкнул Уильям.

— Ммм, да. Подожди. Нет! — Паника вспыхнула в ее глазах. Она подложила ладони ему на грудь. — Оргазм, да. Секс, нет. Пока я не расшифрую твою книгу.

Что послужило причиной такого решения? Он мог бы настоять на ответе, покончив с их удовольствием, или двигаться дальше, выяснив все позднее.

— Отлично. — Он разочарован? Более чем. Будет ли настаивать на большем? Никогда. Нет значит нет, и точка. — Поцелуй меня.

Ее руки опустились к его подбородку. В это же время Уильям принял вертикальное положение. Их губы встретились. И вновь языки переплелись, ее соски прижались к его груди и мучили при каждом движении. И вновь она качал бедрами снова и снова, дразня кончиком ее клитор и сводя с ума.

— Ты такие чувства вызываешь во мне.

Один раз, другой она качнула бедрами, больше не довольствуясь трением. Нет, Санни вжималась в него с нарастающей силой.

«Недостаточно. Даже близко недостаточно». Он обхватил ее округлую попку. Мягкую, но упругую. «Моя, вся моя». Когда сжал ее, то резко потянул вперед и сам подался навстречу.

— Больше, — приказала Санни, и он с радостью подчинился.

Огонь пронесся по его венам, пот выступил на коже, дым окутал его разум, словно наркотик. Уильям схватил ее за волосы и приподнял лицо. Их глаза снова встретились, и остальной мир перестал существовать.

— Уильям! — Она ударила его кулаки в грудь. — Прекрати.

— Прекратить что? — Целовать? Касаться? В любом случае, он скорее умрет, чем остановится, но сейчас ее слово станет законом.

— Прекрати валять дурака и переходи к настоящему делу.

Настоящему делу? Он быстро заморгал, застигнутый врасплох.

— Ты жалуешься на мою технику? Снова? — Пока Уильям говорил, то играл с ее сосками. — Или моему единорогу не терпится получить удовольствие?

— Да! — сказала она, извиваясь под ним. — Ты такой медленный. Еще даже пальцем меня не тронул. Заверши уже начатое! Я готова.

Она хотела жестко и быстро? С удовольствием. Уильям изогнулся и опрокинул ее на спину. Когда она рухнула на матрас, он встал сбоку от кровати, схватил за лодыжки и перевернул ее. Поставил на четвереньки намеренно грубо, но постоянно наблюдая за реакцией, чтобы ее реакция не переросла в страх или смятение. Нет, ох, нет. Его изголодавшаяся по наслаждениям Санни с радостью встретила это и замурлыкала, требуя большего.

— Посмотри на себя, — восхищенно сказал Уиляьм. Ее груди. Ее задница… ее женская суть. Под таким углом он мог видеть все свои любые части. — Абсолютное, предельное совершенство.

С водопадом розовых волос ниспадающим на спину она глянула через плечо и одарила его мягкой, сладкой улыбкой. Что-то внутри него дало трещину. Сопротивление, сомнение. Цивилизованность, возможно. Его сердце чуть не остановилось от потребности доставить ей удовольствие, защищать и быть с Санни. Вероятно, даже переписать на нее свою ДНК.

Мужчина, который искал удовлетворения и веселья в объятиях множества других, отчаянно жаждущий почувствовать себя желанным, сгорел дотла. И из пепла восстал другой мужчина с новой целью. «Мне нужна только Санни и никто другой!»

Она воплощала страсть, искушение, чувственность и похоть. Воплощала соблазн. И она принадлежала ему.

— Ты доверяешь мне, сандей?

— Я… да. — В ее голосе звучало удивление. — Ты не причинишь мне боль.

— Это верно. У тебя никогда не будет причин меня бояться. Я никогда не возьму то, чего ты не предлагаешь, и не буду настаивать на большем, если ты не готова дать. Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи мне, и я сразу прекращу. Твое согласие, твое удовольствие значат для меня все. Поняла?

— Да, — сказала она с дрожью в голосе. — Пожалуйста, Уильям. Больше.

Ее остекленевший от страсти взгляд разгорелся, когда Санни увидела, что он забрался обратно в кровать. Уильям остался стоять на коленях, расположившись между ее ног и разместив руки на ее спине. Легким толчком он заставил ее наклонится, приподняв ее великолепную задницу повыше. Прелестное личико Санни покоилось на подушке.

Видеть ее такой… Его тело казалось натянутым сильнее, чем струна. Вдох, выдох. Уильям протянул руку между ее ног и сказал:

— Дай мне свою ладонь.

Без колебаний она потянулась назад. Держа ее запястье, он ввел один из ее пальцев внутрь лона. Когда Уильям ощутил, что палец стал достаточно влажным, заменил его другим. Он повторял процесс до тех пор, пока всея пять пальцев не оказались покрыты ее нектаром. Стоны Санни не прерывались, лаская его слух.

Его дрожь усилилась, когда он прижал свой член в ее розовым, пухлым складкам. Горячо! Хотя он отчаянно хотел погрузиться в нее, но сопротивлялся, призвав на помощь всю свою мощь, магию и решимость. Почувствовав, что вновь приобрел контроль, Уильям начал двигаться, имитируя движения в сексе, скользя своей длиной по набухшему маленькому клитору.

Когда она выдохнула его имя, он сказал:

— Обхвати мой член, сладкая.

И вновь она подчинилась без колебаний. Уильям продолжил двигаться, раскачиваясь взад и вперед. Взад и Вперед. Прямо в ее ладони. Санни сжала его, увеличивая удовольствие в тысячу раз.

— Такой большой, — похвалила она. — Такой твердый.

Он изменил угол своих толчков. Кончик его члена упирался туда, где Санни больше всего нуждалась, и она вскрикнула. Снова. И снова. Положив руку ей на поясницу, он скользнул большим пальцем между ее ягодицами. Она застонала громче. При следующем движении Уильям погрузил палец в ее попку.

Она потрясенно вздрогнула. Затем растаяла от его прикосновения, выгибаясь в объятиях.

— Уильям! Негодяй… больше!

Однажды каждая ее частичка будет жаждать каждую его частичку. Он об этом позаботится.

Уильям ускорился, ударяя по ее клитору, в то же время проникая пальцем глубже. Ее маленькая дырочка сжалась вокруг его большого пальца. Потребность в оргазме усилилась. «Не кончай. Еще нет. Сначала она».

«Слишком хорошо, слишком хорошо».

Он прикусил язык до крови. Сразу за кроватью висело зеркало в полный рост, которое он принес до пробуждения Санни, планируя наблюдать за ней, пока будет поклоняться алтарю ее тела. Аппетитные груди покачивались, пока ее рука сжималась вокруг его члена.

Быстрее, жестче. Вскоре они оба стали бормотать что-то бессвязное. Уильям толкался быстрее, она крепче сжимала его член. Снова и снова пухлая головка ударялось о клитор. Когда Санни начала раскачиваться ему в такт, он сменил угол. Хлоп, хлоп.

— Так близко… нужно… сейчас… дай… да! — закричала она, сильно кончая. Соки пропитали его член. Внутренние стенки сжались вокруг большого пальца.

Крепче сжав его, другой рукой она потянулась к его яйцам. Уильям все еще не был готов кончить… он хотел наслаждаться процессом вечно, хотел большего от этого, большего от него… но не смог остановить кульминацию, когда она началась.

Он запрокинул голову и взревел.

Глава 28

«Будь моим. Шучу. Уходи».

Санни прижалась к Уильяму, ее сердце билось в такт с его, дыхание оставалось неровным. Его тепло и аромат окутали его, гарантируя сохранить удовольствия подольше. Но наслаждение все быстрее уходило на убыль.

В любой момент она ожидала, что он прервет контакт, скажет что-то ужасное и уйдет, сожалея о том, насколько уязвимым был с ней, хотя технически у них не было секса.

Не то чтобы это имело значение. Их связь укрепилась, а их притяжение углубилось. Она почувствовала это и знала, что Уильям тоже это ощутил. Если раньше его пугала мысль об обязательства, то сейчас он, возможно, мчался в гору. На самом деле Уильям не произнес ни слова с тех пор, как они совершенно без сил рухнули на матрас.

Пока одна минута перетекала в другую, он просто играл с ее волосами и прослеживал изгибы ее позвоночника, словно доволен тем, что просто находится рядом. Но Санни начала негодовать из-за молчания. Если Уильям собирается вести себя как большая обиженка на нее по поводу его растущих чувств к ней, ей нужно знать, чтобы успеть сбежать с горы. Потому что, мало-помалу, несмотря на все… «Я начинаю в него влюбляться».

То, что они сделали, свело ее с ума. Она хотела не просто больше секса. Хотела верности. Доверия. Семью. Вечность.

Санни хотела всего, что он мог дать. По-настоящему. А чего хотел он?

Поскольку Уильям не сбежал, она решила прощупать почву. Если начнет с забавных вопросов, то, возможно, заставит его открыться.

— Если бы ты мог описать свою жизнь названием фильма, какой бы ты выбрал?

Он ответил молниеносно, словно готовился к такому вопросу всю жизнь.

— У меня было бы их два. «Лемони Сникет: 33 несчастья» за которым последовал бы «Я — легенда».

— Лжец! Ты был бы сначала «Крепись» за которым следует «Полный расколбас». То есть, ты представляешь, сколько раз мне приходилось слышать о твоих связях?

Он ухмыльнулся.

— А ты «Вилли Вонка и шоколадная фабрика». Большой Вилли собирается… съесть… тебя.

Он фыркнула и усмехнулась. Решив надавить сильнее, теперь, когда заставила его заговорить, Санни спросила:

— Итак, как все прошло с твоим отцом?

Между одной секундой и следующей в его глазах промелькнуло страдание.

— Гадес верит, что я планирую его убить, поэтому запретил мне перемещаться в его дом. Даже не хочет со мной разговаривать.

Разные части ее тела сжались.

— Мне жаль, малыш. — Она не стала бы говорить банальности о том, что время залечивает раны. Некоторые раны начинали гноиться. На некоторых оставались шрамы. Хотя и не Санни стала причиной его разбитого сердца, она отчаянно хотела его вылечить. — Отказ никогда не доставляет удовольствия, но однажды может стать благословением. Своими действия люди показывает истинную натуру. Если твой отец может вычеркнуть тебя из своей жизни, значит, он тебя не заслуживает.

Уильям притянул ее еще ближе и поцеловал в лоб, но ничего не сказал.

— Как получилось, что ты стал частью семьи Гадеса? — спросила она. — Я имею в виду, что помню твои слова о том, как он и Люцифер спасли тебя из адской реальности, но слышала, что сверхъестественное усыновление довольно сложное.

Последовала пауза, полная напряжения. Отступил ли он сейчас, сожалея о своем предыдущем признании? Уйдет ли?

Он снова удивил ее, пояснив:

— После того как женщину, которую я считал своей матерью, убили, я проснулся в адской реальности. Не просто адской. Меня взяли в рабство… — С диким взглядом он сказал, — каннибалы и насильники. Они назвали меня Грязь. Я не знаю точно, сколько времени прошло перед появлением Гадеса с Люцифером. Они убили весь клан и пригласили меня пойти с ними, жить с ними и действовать как рука мщения Гадеса. Что я и сделал. Через некоторое время я надел пару наручей, которые вплавились в мою плоть, связывая меня с князем.

— Ох, Уильям. То, что ты пережил в той адской реальности. Мне так жаль. — Тот факт, что однажды она обозвала его… Вина и стыд обожгли ее. Неудивительно, что вздрогнул, когда она произнесла то слово.

— Каждый страдает в какой-то момент, — сказал он более грубым голосом.

— Разве страдания других людей делают твое прошлое менее ужасным? Нет. — Страдая за него, она нарисовала сердечко над его, ну, сердцем. — Ты и Люцифер были так близки. Почему он решил принести тебя в жертву? Если уж на то пошло, что вызвало раскол между Гадесом и Люцифером?

— Люцифер устроил переворот. Он планировал принести меня в жертву, чтобы обрести мою силу и использовать ее для свержения Гадеса. — И вновь мышца под его глазом дернулась. — Он потерпел неудачу со мной, но все же заманил Гадеса в засаду.

Бедный Уильям. Люцифер уничтожил его семью, точно также, как и ее. Только Уильяму пришлось пережить предательство близкого человека вдобавок ко всему остальному, и это произошло после проклятья ведьмы.

Теперь он жил с осознанием того, что собственный отец, мужчина, которого он любил больше всего на свете, лгал ему и держал подальше от Акселя по эгоистичным причинам. Да, Санни прислушалась к их разговору. Уильям выдерживал один удар за другим. Неудивительно, что он никогда не хотел заводить серьезные отношения.

— Я так сожалею о твоей боли, — повторила она. — Сожалею о тех столетиях, которые пришлось провести вдали от Акселя. Эй! Кстати, думаю у тебя должен быть геном Посланника, раз вас скрестили Гневлинги. Хотя теперь, когда я думаю об этом, ДНК Посланника должна доминировать. Если ты частично Посланник, значит, у тебя должны быть крылья как у Акселя. С перьями, а не из дыма. Или нет? Что я в этом понимаю? Неважно. Несмотря на то что всегда играла за команду Добра, никогда не думала, что буду встречаться с возможным Посланником.

Она надеялась поддразнить его, чтобы поднять настроение, но Уильям напрягся.

— С какими мужчинами ты встречалась до меня?

— Ты хочешь правду, только правду и ничего кроме правды? Я выбирала более слабых мужчин с честной, ненасильственной аурой, которые не добились бы успеха, если бы начали охотится на мой рог.

Он запатентовано приподнял свою бровь.

— Я захочу знать о своей ауре?

— Она размыта, — ответила Санни. — Я не могу ее прочесть и не понимаю почему.

— Возможно, потому что в моей ДНК слишком много всего намешано. — Он пожал плечами, затем сменил тему. — Почему ты отказываешься показать свою форму единорога, хотя я поклялся никогда не красть твой рог?

Поскольку Уильям открылся ей, она решила оказать ему такую же честь.

— Прекращение — это невероятно личное. Как например, раздеться, чтобы показать свое обнаженное тело. Да, в этой форме я более могущественна, но и более уязвима. Вот почему обычно мы меняемся только во время битвы, если знаем, что можем убить любого, кто нас увидел. Увидеть рог хотя бы раз — понять принцип его работы, и мы не просто так держим это в секрете. Это поставит меня в очень невыгодное положение.

— Это объяснение неприемлемо. Мы вместе.

— Сейчас, — съязвила она. Они не заключали никаких долговременных соглашений.

— Вместе несколько дней и уже готовишься к расставанию? — Уильям поджал губы. — Ты доверила мне доставить удовольствие своему телу. Почему не это?

«Сделай это. Скажи ему».

— Потому что ты можешь сбежать. Потому что с моей двойственной натурой я странная, и это нельзя отрицать. Что, если я тебе надоем? Что, если кто-то другой привлечет твое внимание? Что, если я не сумею расшифровать твою книгу? Что, если ты запрешь меня, и мне придется бороться, чтобы уйти?

Уложив ее на спину, принц тьмы навис над ней злой, распутный и, по какой-то причине, разъяренный.

— Мы оставим тему единорога… пока. Почему ты отказала в сексе, пока не расшифруешь книгу? Ты не беспокоилась об этом раньше.

Потому что она влюбляется в него так быстро. Слишком быстро. Потому что он, возможно, влюбляется в нее. Потому что проклятье оказалось сильнее, чем она ожидала. Но сказать ему правду — непростительная ошибка. Однако, ложь непростительна.

Его телефон завибрировал, избавляя ее от необходимости придумывать достойный ответ. твердым и непреклонным голосом Уильям сказал:

— Мы еще не закончили этот разговор.

— Конечно, детка. Я поставлю себе напоминалку на тридцать второе число месяца.

Казалось, он боролся с ухмылкой.

— Продолжишь в том же духе, и я запихну что-нибудь в твой умный ротик. — Изменив позу, он потянулся к сотовому телефону на прикроватной тумбочке.

Санни мельком взглянула на экран.

Черная Атака: Тебе будет приятно узнать, что я это сделал. Поймал и пометил Эвелину. В настоящее время она неуютно отдыхает в моем подземелье. Кроме того, мы не продвинулись ни с Лилит, ни с этой Сейбл. О них нет никаких слухов, никаких следов.

Излучая крайнее возбуждение и разочарование, Уильям сел и отправил ответное сообщение: Продолжайте искать Сейбл. Не сдавайся, пока не найдешь след. На данный момент забудь о Лилит. Я приду позже вечером поговорить с Эвелиной, и со мной будет женщина.

«Он это сделал?» Он предпочел послать своих парней за ее знакомой… ой, кого она обманывала?.. подругой, а не за его ведьмой. Санни подавила мечтательный вздох, когда в сердце взорвались мерцающие бомбы.

Тот факт, что не нашлось никаких следов Сейбл, был хорошим знаком. Если бы кто-то схватил ее, то остались бы улики, но сама Сейбл знала, как спрятаться, чтобы избежать обнаружения.

Черная Атака: С тобой будет женщина, да? Ооо. У меня новая мамочка?

Уильям: Нарываешься на порку.

— А как же ужин с Гадесом? — мягко спросила Санни.

— Не думаю, что у него есть хоть какое-то желание проводить со мной время. — Снова напряженный… нет, еще более напряженный… Уильям расправил плечи, словно приготовился к удару. — Думаю, он закончил общаться со мной. — Его голос дрогнул, слегка, но заметно.

Она крепко его обняла.

— Уильям. Малыш. Он может думать, что закончил общение с тобой, но ты же Растопитель Трусиков. Кто-нибудь когда-нибудь по-настоящему расставался с тобой? Он одумается. Кроме того, если ты хочешь остановить его возможное пророчество, есть простое решение. Не убивай его.

Он открыл его. Резко закрыл. Открыл, закрыл. Санни ухмыльнулась. Наконец, он осел на матрас и выдохнул со словами: «Хитрюшка».

— Но умная хитрюшка, — сказала она. — Что за Эвелина?

— Сводная сестра ведьмы, которая меня прокляла, и жена Люцифера. Она сбежала через неделю после свадьбы и скрывалась. Я планирую использовать ее против Люцифера. И даже не думай попытаться отговорить меня использовать невинную. Я не планирую делать ей больно.

— Во-первых, я бы никогда не стала пытаться сделать такое. Я бы сделала. Во-вторых, такими методами действует только Люцифер. Уверен, что хочешь пойти этим путем? Наконец, даже если ты не собираешься причинять ей боль, это не значит, что она уйдет невредимой. Всякое случается.

Его ноздри раздулись, и Уильям грязно выругался.

Санни рассмеялась.

— Шучу. Шучу. Просто хотела доказать, что действительно могу отговорить. Я на шестьдесят процентов согласна с ее использованием, но только в случае принятия мер предосторожности. — Прислушается ли он к ее совету или отмахнется?

Появилось еще несколько сообщений, и он даже не попытался скрыть экран. Итак, она прочитала.

Зеленая Машина: ПОЗВОЛЬ МНЕ БРОСИТЬ ЭВЕЛИНУ В ТВОЕ ПОДЗЕМЕЛЬЕ!

Красная Постель: Он просто разозлился, потому что маленькая дикая кошка плюнула ему в лицо.

— Черная Атака, Зеленая Машина и Красная Постель, — пробормотала Санни. «Почему я не Санни-зайка?» — Расскажи мне об их матери. — В последний раз, когда она об этом спросила, Уильям покраснел и сменил тему.

И теперь тоже покраснел.

— В отличие от других обладателей магии, — сказал он, шокировав ее, — я не перерабатываю полностью, что поглощаю. Я храню, пока запас не переполнится. Тогда магия соединяется с любыми эмоциями, живущими в моем сердце, и изливается струйками дыма, каким-то образом создавая взрослых бессмертных.

— Значит, ты отец и мать в одном лице. Это невероятно и больше напоминает божий промысел. Не понимаю, почему тебя это смущает.

Он удивленно заморгал, и Санни не смогла смолчать:

— К твоему сведению, я планирую отпускать шуточки о матке или спрашивать, не начались ли у тебя месячные, и не нужен ли новый тампон… пока.

— Как любезно с твоей стороны. — Уголок его рта дернулся, словно н боролся с улыбкой. — Я породил Четырех всадников Апокалипсиса.

— Тогда в твоем роду определенно есть бог. Возможно, Арес.

Уильям вновь моргнул.

Она поцеловала его в шершавую от щетины щеку, высвободилась из объятий и встала на дрожащие ноги.

— Я лучше подумаю о наряде для встречи с твоими детьми. — Санни прошлепала к шкафу, где надела чистую нижнее белье, одну из футболок Уильяма и шорты. Затем скользнула к столу и уселась. — Я буду расшифровывать, пока ты не скажешь идти. — «Просто буду осторожна». Если появится шепот и возникнет хоть малейшее желание, она сразу же останавливается.

Он напрягся, но ничего не сказал. Такая реакция заставила ее нахмуриться. Откуда напряжение? Он же хотел избавить от проклятья, верно?

Когда он подошел к шкафу и выбрал простую футболку и джинсы, Санни открыла книгу и сосредоточилась на символах. Поскольку она уже взломала магический барьер ведьмы и (вроде как) отдохнула, у нее не возникло проблем с расшифровкой следующего предложения.

Урок начинается с проклятья, а заканчивается похоронами.

Она записала. Отчаянно желая узнать больше о пути к похоронам, Санни провела пальцем по символам. Ну же, ну же. Но… ничего.

Жгучая боль пронзила ее голову, предвещая шепот. «Убей его. Убей его сейчас же. Сейчас!»

Нет. Ни за что. Но возможно? Санни потрогала медальон, висевший на шее. Как же легко встать, подойти ближе, притвориться, что хочешь поцеловать, и вместо этого ударить.

— Ты узнала что-то новое, — сказал Уильям, подойдя ближе. — Расскажи.

Когда она вдохнула его мужской аромат, шепот прекратился и желания угасли. В ужасе Санни судорожно вздохнула. Сделала бы она это? Напала бы на него? Она подумала, что… могла бы.

Чувство вины и страх вернулись с удвоенной силой. Возможно, ей придется пересмотреть свою стратегию С дрожью она указала на линию символов, так и не прикоснувшись к странице. — Здесь говорится: «Урок начинается с проклятья, а заканчивается похоронами».

Он провел языком по зубам.

— По сути Лилит закодировала дневник ненависти?

— Возможно, да, возможно, нет. Как только закончит порочить тебя, может дать пошаговые инструкции по снятию проклятья. — Но насколько это вероятно?

Послышался свистящий звук, конюшня задрожала. Прибыли еще Посланники? Она выглянула в окно. С момента появления Посланников ландшафт претерпел огромные изменения, превратившись из скудного и закопченного в страну чудес, изобилующую домами, деревьями и цветами. Воины сновали тут и там, патрулируя территорию.

Тот факт, что ее порочный любовник может быть частично Посланником, все еще ее шокировал. Конечно, он может быть также… или вместо этого… оборотнем-драконом. Они создают крылья из дыма. Возможно, в нем есть что-то и от фей. Иначе почему он невосприимчив к ее магии? И его навыки соблазнения… совсем как у нимф. Слова напоминали песнь сирен. А в движениях проскальзывала грация вампиров.

Смешение видов было специализацией Гневлингов, которые родом из разных миров и реальностей. Было ли в ДНК Уильяма еще какое-то другое существо (существа)? Чем больше она знала, тем лучше могла помочь.

Пандора вернулась с Рассвет, и гончая бросилась к Санни взволнованная тем, что увидела ее. «Мы связаны!» Она погладила маленькую любимицу за обеими парами ушей, получив всего два укуса. Прогресс!

— Иди сюда, девочка, — позвал Уильям, и Рассвет метнулась к нему, запрыгнула на кровать и свернулась калачиком рядом.

Предательница!

— Спасибо, — сказала Санни Пандоре, которая осталась в дверях.

Бросив собачий поводок на стол, Пандора сказала:

— Она чуть не выдернула мне руку из сустава, так что ты платишь за массажистку.

— Мы могли бы устроить еще один девичник, — сказала она, решив проверить границы своей свободы. Добилась ли она прогресса в отношениях с Уильямом?

— Я в деле. Только сначала нужно закончить несколько дел для Гадеса, но потом напишу. — Пандора ушла.

Уильям никак не прокомментировал, не возразил и не одобрил. Возможно, он решил позволить Санни приходить и уходить по своему усмотрению?

Светясь от решимости быть с ним, она взяла книгу, чтобы изучать ее на ходу. Так или иначе, она расшифрует эту книгу для Уильяма и противостоит проклятью.

Санни не знала сколько времени прошло — потеряла счет, но знакомое головокружение и жар накрывали ее снова и снова, сильнее чем раньше. Сильные настолько, что сбивали ее с ног. Вместо того чтобы попытаться удержаться, она прижала книгу ближе, защищая. А когда она ударилась о землю, а она действительно ударилась, воздух вылетел из ее легких.

Уильям переместился к ней, отложил книгу в сторону и помог ей принять сидячее положение. Санни оттолкнула его в сторону, отчаянно желая взглянуть на страницы. Еще больше символов превратились в слова!

— Остальная часть предложения! — Тоже невероятная. — Урок начинается с проклятья, а заканчивается похоронами… если только он не выполнит одно маленькое задание.

С явным рвением Уильям сказал:

— Продолжай. Пожалуйста.

«Пожалуйста». Умолял ли он ее когда-нибудь раньше? Сделал это сейчас ради того, что хотел больше всего на свете… «Не могу подвести его. Но не уверена, что смогу устоять перед темными желаниями».

— Тебе плохо, сладкая? — В его голосе сквозило беспокойство.

— Мне нужно… нужно… побыть одной. — Да. Вот и решение. — Ладно?

Уильям вздрогнул, хотя это было едва заметно. Если бы она не смотрела пристально, то пропустила бы. Внутри опять всколыхнулась вина. В попытке спасти его от беды Санни причинила ему боль.

— Ладно, — сказал он тоном, лишенным эмоций. — Я навещу кое-кого, кто рад моему обществу.

Она схватила его за запястье, чтобы удержать, и он позволил. Настороженно глядя, Уильям придвинулся ближе. Надеясь доставить ему радость, она тоже пододвинулась ближе. Они смотрели друг на друга, и их дыхание стало неровным.

Значит, она возбудилась всего через несколько минут после того, как планировала его убить? Ну и что? Посмотрите на него. Его рельефное тело со всеми этими мускулами. Его татуировки, которые хочется облизать. И то, как он смотрел на нее в ответ, как пылали его глаза, словно он увидел новую порцию еды.

— Ты хочешь, чтобы я был рядом, — сказал он с горящими глазами. — Хочешь, чтобы я ушел. Скажи, Санни. Почему я хочу большего?

Ох.

— Я знала, что моя двойственная натура доберется и до тебя. — Не нужно упоминать проклятье.

Он не стал противоречить, что ранило еще сильнее.

— Неужели рассказав о моем прошлом, я упал в твоих глазах? То, что со мной делали. То, что я делал. Да, я спал с замужними женщинами в прошлом, аннулируя их обязательства. Поступок, о котором сожалею. В то время я считал мужей дураками за то, что связали себя узами с кем-то, которые все это заслужили. За последние несколько лет я столкнулся с подлинными примерами любовных отношений. Впервые я вижу перспективы.

Перспективы… со мной?

— Мне жаль, — прошептала Санни. — Мне жаль, что я заставила тебя думать, будто твое прошлое вызывает во мне отвращение. Это не так. — Его сформировала жизнь. Ей нравился тот, кем он стал. Мужчиной, воином, который сражался за то, во что верил, с более хрупким сердцем, чем она представляла.

Его взгляд опустился, задержавшись на ее губах. Ее взгляд тоже уперся в его губы, такие красивые, такие мягкие, способные свести с ума от блаженства. Санни задрожала, ее возбуждение усилилось.

Слегка сжав пальцами ее подбородок, Уильям заставил ее голову подняться. Должно быть, ему нравилось это делать.

— Ты не жалеешь, что попросила меня уйти?

«Не могу сказать ему всю правду». Он начнет паниковать. Но и солгать нельзя. Поэтому она покачала головой и призналась:

— Я была в плохом настроении и испугалась, что причиню тебе боль. — Вот и правда. В каком-то роде.

— Не волнуйся, что навредишь мне. Волнуйся, что можешь доставить мне удовольствие. — Он облизнул губы, словно готовился ее попробовать. — Я голоден. И готов к пиршеству.

«Сопротивляйся. Найди минутку, чтобы успокоиться».

— Отлично, мне и самой нужно поесть. — Приглашение непроизвольно сорвалось с ее губ.

— Я с радостью… — Уильям внезапно отпустил ее, словно обжегшись.

Ладно, что она сделала не так?

Резким тоном, достаточным, чтобы резать стекло, он сказал:

— Кто-то идет.

Серьезно? Как он узнал? Она прислушалась, но не уловила никаких резких звуков.

— Кто?

Раздался стук в дверь, и Санни вздрогнула.

— Уильям? — позвал Аксель.

Рассвет, все еще лежавшая в кровати, при звуке голоса Посланника резко подняла головы. И обнажила два набора зубов. Злобное рычание эхом раздалось по конюшне.

Санни вскочила на нетвердые ноги, подбежала к столу и вернула книгу в сейф. Сбитая с толку реакцией собаки, она подошла к ней, надеясь утешить любимицу.

— Входи, — позвал Уильям. — Я отключил магические блоки.

Петли заскрипели, дверь открылась. Аксель вошел внутрь…

Санни дважды моргнула. Стойте. Раньше его аура была такой же расплывчатой, как и у Уильяма. Теперь? Она сплошь черная, без намека на свет.

Такой аурой обладали демоны.

Если только личность Акселя не претерпела огромные изменения за прошедшие сутки, их гость просто выдавал себя за Акселя.

Оборотень.

Как Рэтбоун.

Или… Санни напряглась. Как Король Обмана. Люцифер.

Глава 29

«Весь мир — сцена. Бессмертные играют хищников, люди — добычу. Давай, ломай ногу».

За несколько секунд Уильям испытал всю гамму эмоций. Беспокойство за благополучие Санни. Ярость от ее отчуждения. Решимость заставить ее захотеть показать ему свою форму единорога. Замешательство из-за ее запрета на секс. Ненависть к Лилит. Радость от прихода брата. Злость от невозможности закончить свой спор с Санни и провести несколько часов за оральным сексом.

Почему не заниматься с ней сексом намного приятнее, чем заниматься с кем-либо еще? Как он мог желать от нее большего, больше ее?

Он отчаянно хотел удержать ее и порвать все путы, и это чувство усиливалось всякий раз, как он смотрел в ее сторону. Санни была первой женщиной, первой личностью, которая превратила в фарш его железный контроль, и никогда еще не было более неподходящего времени. так много поставлено на карту.

— Привет, Уильям, — сказал Аксель.

— Рад приветствовать, — ответил Уильям.

— Спасибо, — когда Аксель вошел в конюшню, рассвет залаяла громче. — Я пришел сказать, что Люцифер напал на группу Посланников. Боюсь, это один из множества ударов. Мы должны подготовиться.

Санни вскочила на ноги, ее груди подпрыгнули под футболкой. Румянец отхлынул с ее щек, и его беспокойство мгновенно вернулось. Она заболела?

Она встретилась с ним взглядом и прошептала:

— Твой пенис милый.

Его пенис… Уильям мгновенно напрягся. Санни только что произнесла кодовую фразу, а это означает, что аура Акселя принадлежит Люциферу. Но она, должно быть, ошиблась Уильям принял магические меры предосторожности, чтобы такого не произошло.

Но, с другой стороны, Рассвет не лаяла, когда Аксель навещал их в последний раз.

Если Уильям предпримет агрессивный шаг из-за ошибки его маленькой сандей, он разрушит и без того хрупкую связь, которую удалось установить с Акселем. Но, если она права, и Уильям ничего не предпримет, Люцифер может убить их обоих.

Подняв подбородок, он уставился на другого мужчину. Аксель выглядел точно также, никаких отличий. Ему придется докопаться до истины другим способом.

«Защитить Санни любой ценой. Сохранить книгу и медальон».

Мысль удивила его. Любой ценой? Даже собственной жизни?

Времени на анализ и разбор не осталось. Если это Люцифер, он пришел либо за книгой, либо за информацией… прийти, узнать планы Уильяма и уйти… либо устроить засаду и убить. Или, может, даже попытается вбить клин между Уильямом и настоящим Акселем. Люцифер питался страданиями, как эмоциональнй инкуб.

— Рад, что ты зашел, Аксель. — прекрасно. его небрежный тон не должен вызвать никаких беспокойств.

Тот, кто был возможно/возможно нет Посланником наблюдал, как Санни взяла все еще лающую Рассвет и отвела ее в ванную комнату, где заперла двухголового монстра внутри, на случай драки.

Аксель, — рявкнул Уильям, проверяя реакцию другого мужчины. — Ты же знаешь правила. Не смотреть на девушку.

Удивленный взгляд голубых глаз скользнул по Уильяму.

— Ты прав. Мои извинения. Она красивая женщина, ты счастливчик. — его голос в точности соответствовал голосу Акселя. Только Уильям никогда не просил не смотреть. — Я бы хотел обсудить следующий шаги и то, как мы защитим себя от второй атаки Люцифера, но я с удовольствием вернусь позже, если тебе нужно время, что закончить дискуссию о своем пенисе.

Он прикусил язык, почувствовав вкус крови. Сколько раз он смотрел на врага с удивлением, уверенный, что победа у него в кармане? Бесчисленно. Стоит ли напасть? Что случилось с настоящим Акселем?

Дерьмо! Зная Люцифера, Аксель все еще был жив в качестве залога. Он мог быть заключен в темницу с лезвием у горла. Его жизнь в обмен на безопасный проход для Люцифера, как их учил Гадес. Всегда имейте запасной план. Или Аксель мог быть где-то там, не подозревая о планах Люцифера.

— Да. Пожалуйста, останься. — расплывшись в приторной улыбке, Санни бочком подошла к Уильяму, положила голову ему на плечо и дала ему в руку кинжал. «Умница». — Возможно, я могу убить Люцифера Хотелось бы сначала услышать твое мнение.

Его грудь раздулась от гордости. Умная девушка, соблазняющего мужчину фальшивой информацией, не сказав ни слова лжи.

— Расскажи. — вспышка ликования промелькнула на ложном лице Акселя. — Уверен, с могу помочь.

Она посмотрела на Уильяма, словно спрашивая разрешения продолжать. Но он знал своего единорога, знал, что ей нужен знак о поддержке любого ее плана.

Когда он взглянул в эти великолепные глаза, что-то распустилось в его груди. Снова и снова эта свирепая женщина доказывала, что способна на все, но ее безопасность превыше всего.

— У тебя были планы с Пандорой, помнишь? Ты иди, а я введу его в курс дела.

Своим взглядом Уильям сказал ей: «Не мешай мне в этом, женщина».

Санни также ответила: «Глупый Уилли. Я уже помешала».

— Я забыла сказать, что мы с Пандорой отложили планы? — она потрепала его по щеке, выдала еще одну приторную улыбку и указала на кухню. — Давайте поговорим за столом, хорошо?

Черт бы ее побрал. По крайней мере, она выбрала идеальное место. У Уильяма был полуавтоматический пистолет тайно спрятанный под столешницей.

Он сопроводил туда своего единорога, ни разу не повернувшись к Люциферу спиной и не обнажив клинок, спрятанный у него на предплечье. Когда Уильям предложил Санни место в углу, она покачала головой и указала ему сесть.

Не став спорить, он прикусил язык и сел.

— Так мило, — пробормотал он.

Она встала за ним, положив руки ему на плечи.

Люцифер усмехнулся и опустился на стул напротив.

— Каким ты стал домашним.

Подкол, призванный привести его в бешенство? Увы. Ему нравилась его договоренность с Санни. Но он не хотел давать знать ублюдку, что она стала для него значить.

Он приподнял брови и сверкнул похотливой улыбкой.

— Ты не знаешь, чего лишаешься. Моя хозяйка конюшни, может и скромная ведьма, почти не владеющая магией… — чтобы объяснить все мистическое, что она способна натворить, — но компенсирует свои многочисленные недостатки тоннами ума. Верно, лапуля?

Санни потрясла его до глубины души, наклонившись и поцеловав в щеку.

— Так точно, медвежонок Бу-Бу. Все дело в пальцах. Помассируй голову мужчины с достаточным нажимом, он растает в твоих руках.

«Дерзкая девчонка. Не улыбайся».

— Сейчас эта нимфоманка, обожающая массаж головы, приготовит какао. Кто хочет? — она повернулась к плите, чтобы приготовить напитки. С ядом? Уильям понятия не имел, что она задумала, и эта тайна его заинтриговала.

Утренний свет лился в окно, освещая «Акселя» и твердые, суровые глаза, не принадлежавшие его брату. Санни была права, теперь сомнений не осталось.

Каким-то образом Уильяму удалось оценить свои возможности и не нанести удар. Если Люцифер схватил Акселя…

Стоит ему заключить сделку? Ни в коем случае. Слову Люцифера не стоит верить. Сразиться? Нет. Что, если Санни попадет под прицел. Использовать магию? У Люцифера была своя собственная, и она сильнее магии Уильяма. Какой оставался вариант? Обмануть.

— Давай, расскажи нам о своем плане, сладкая, — сказал он Санни. — Неизвестность нас убивает.

— Ладно. Зацените. — она пошарила вокруг, собирая ингредиенты. — Мы все знаем, что Люцифер кусок мусора, верно? Настоящая дымящаяся куча какашек.

Неужели мужчина слегка напрягся, и в его глазах промелькнул намек на злобу? Ликующий Уильям сказал:

— Да. Мусор. — одной рукой н сжал полуавтоматический пистолет под столом. Второй — кинжал. — Мы это знаем. Все знают.

Следующая улыбка Люцифера была менее ослепительной.

— Все знают, — повторил он. — Ой. Пока не забыл. Люцифер сказал тебе, что ведьма Лилит еще жива. До меня дошли слухи, что он планирует использовать ее против тебя каким-то образом.

Ах. Вот она, попытка ввергнуть Уильяма в панику.

— Мне уже все равно, — сказал он, и Люцифер прищурился. — Мой дешифровщик разгадал тайну книги. Проклятье уже снято.

Хрупкая улыбка.

— Как захватывающе.

Шок Люцифера пьянил сильнее амброзии.

Не раздалось ни звука, когда Санни вернулась к столу с двумя кружками какао в руках. Она поставила одну перед Уильямом, а затем обошла стол и направилась к Люциферу.

Уильям сдержал протест и покачивание головой, напрягся. Он не хотел, чтобы его женщина находилась рядом с гребаным дьяволом.

Другой мужчина заметил его напряжение, и понял правду — Уильям в курсе его личности. Больше нельзя было медлить. Время нанести удар.

Уильям нажал на пусковой крючок пистолета. Бум, бум, бум!

Люцифер в этот момент как раз вставал, и пули попали ему прямо в бедро. Он застонал, но не упал.

Улыбающаяся Санни швырнула дымящийся шоколад в лицо Люциферу. Когда он взревел от боли и ярости, она обнажила кинжал, спрятанный в другой руке, и ударила его в горло. Раз, два, три — ее движения были быстры, как молния. Никаких колебаний, только чистая агрессия.

Когда брызги из его яремной вены окрасили стол, она развернулась и ударила в ствол его мозга. Люцифер открыл рот и, наконец, отключился. Санни рубанула его по шее, чтобы оторвать голову.

Когда она закончила, то счастливо рассмеялась и подняла окровавленный клинок как золотую медаль.

— Я сделала это! Я победила.

Уильям наблюдал, оцепенев от удивления и благоговения. У нее действительно получилось… знакомый мужской смех раздался поблизости. Хотя обезглавленное мужское тело Люцифера продолжало лежать на полу, второй, очень живой Люцифер появился из воздуха позади Санни и приставил нож к ее горлу.

«Нет, нет, этого не могло случиться». Паника окатила Уильяма холодной волной, кровь прилила к голове. Громкий звон раздался в ушах. Он думал, что Люцифер превратился в Акселя, но, на самом деле, создал иллюзию Акселя, а сам стал невидимым. Без сомнения, он вошел в дом вслед за своей иллюзией.

Уильяму следовало знать лучше — следовало этого ожидать.

«Просто доберись до Санни!» Почти обезумев, он вскочил. Его дыхание стало прерывистым и быстрым. Он воспользовался столом, как подножкой, чтобы опуститься перед Санни. Ее глаза расширились, кожа вновь потеряла цвет. В конюшне воцарилась тишина, даже Рассвет перестала лаять. Почему?

— Это достаточно близко. — Люцифер разразился смехом. — Должен сказать, хорошая попытка, брат. Просто недостаточно хорошая.

Перед глазами все стало красным, ярость смешалась с желанием защитить. «Доберись до Санни, черт возьми! Он хочет забрать ее у меня. Никто не заберет ее у меня!»

«Осторожно. Нужно оставаться спокойным. Нужно тянуть время».

Уильям проскрежетал:

— То же самое можно сказать и о твоем маскировке, ублюдок.

— Ах, да. Ты разгадал мою уловку быстрее, чем я предполагал. Что меня выдало?

— Аксель не кусок дерьма.

Смех затих, Люцифер проскрежетал:

— Будь милым и принеси мне свою книгу, брат, аккуратно и медленно, или я убью твою женщину, аккуратно и быстро. И не утруждай себя заверениями, что проклятье снято. Я распознаю ложь, когда ее слышу.

Отдать его книгу? Его единственную надежду на достойную жизнь? На будущее с Санни? Нет! Но будет ли у него будущее с Санни, если она умрет? Снова нет. Блядь! Какие еще варианты остались?

— Часики тикают, — сказал Люцифер. — Прими решение, прежде чем я сделаю это за тебя.

— Уильям, — прошептала Санни. Ее голос дрожал, слезы навернулись на глаза. — Мне так жаль.

«Она плачет?» Он не видел страха в ее радужках, только разочарование. «Она плачет, потому что считает, что разочаровала меня». Дики рев издал Уильям, сотрясая конюшню.

Маленькая прелесть. Он никогда так не гордился ею.

— Давай, давай, брат, — сказал Люцифер. — Она же все лишь любовница, да? Когда она умрет, ты сможешь найти новую.

— Ты не причинишь ей вреда! — проревел он.

— Ой, но я это сделаю. С удовольствием. Ты уничтожил группу моих демонов. За это потеряешь самое ценное. Книгу и, возможно, женщину. — Люцифер вонзил кончик лезвия глубже, капля мерцающей крови потекла по уязвимой части ее горла. — Я буду надавливать сильнее с каждой минутой. Через две доберусь до ее сонной артерии. — он наклонил голову, чтобы прикусить мочку ее уха, и улыбнулся, когда он дернула головой в сторону. — Я знаю, почему ты держишь ее здесь.

Его желудок скрутило. «Ничего не показывай».

— Расскажи.

— Она твой дешифровщик и единорог. Поэтому, я могу убить ее и забрать ее рог или забрать ее рог и оставить в живых. Выбор за тобой, и время истекает.

Паника усилилась и начала душить. И все же она не смогла побороть его желание, наброситься, убить брата и искупаться в его крови. Санни без ее магии…

Когда она рассказала ему о других единорогах, потерявших свои рога, ее скорбный тон наводил на мысль, что лучше умереть. Теперь на ее лице отразился настоящий страх, сама мысль о такой вероятности чуть не сломила Санни.

Пот выступил на лбу Уильяма. Сердце забилось быстрее. Низкое рычание зародилось в груди… слишком много всего, чтобы ничего не показывать…

— Если ты сделаешь это, если причинишь ей вред…

— Ты заставишь меня заплатить? — закончил Люцифер, притворно надув губы. — Что угодно только не это. — он вонзил нож глубже. — Забавно, как ты перешел от заверений, что я не причиню ей вреда, к практически мольбам воздержаться. Ай-ай-ай. Такой слабый. И почти опоздал. Время скоро закончится. — он самодовольно ухмыльнулся. — Осталась всего одна минута.

— Уильям, — повторила она, дрожь в ее голосе стала хуже. — Все нормально. Я изменюсь и отдам ему рог.

Чтобы она смогла заколоть Люцифера, подвергнув себя еще большему риску? Не снова.

— Ты не станешь.

«Думай». Он…

Внезапно стекло разлетелось вдребезги, и рычащая Рассвет влетела внутрь через окно, столкнувшись с Санни и Люцифером. Одна из ее адских голов сжала запястье Люцифера, убрав его руку от единорога. Вторая вцепилась в лицо ублюдка.

Санни упала, и кинжал Люцифера тоже. Не теряя времени, чтобы перевести дыхание или оценить ситуацию, она схватила рукоять оружия и вонзило клинок прямо ему в колено. Наконец, он упал.

— Берегись! — крикнул Уильям, схватив Санни, чтобы оттащить ее подальше от опасной зоны. Когда она заскользила по полу, он потянулся к Рассвет.

Слишком поздно.

Тело Люцифера охватило адское пламя… естественный защитный механизм. Это пламя не причинило вреда Уильяму. Благодаря связи с Гадесом у него иммунитет. Но оно поглощало все и всех на своем пути, включая Рассвет, когда ее мех загорелся, а плоть покрылась волдырями.

Люцифер откатился, спасаясь от режущего клинка Уильяма. Пламя быстро распространилось по половицам, воздух наполнился дымом. Затем брат исчез.

У него был выбор. Преследовать Люцифера или спасти девочек.

Никаких раздумий. Двигаясь достаточно быстро, насколько это возможно, он схватил Санни, которая держала Рассвет, приговаривая:

— Мои бедные, растения. — затем он перенес их наружу, поставив на траву, переместился в конюшню, схватив книгу и цветы в горшках. И вернулся к девочкам.

— Мой дневник! — закричала Санни.

Черт возьми! Он перенесся опять в конюшню. Схватив ее дневник, он вернулся к своим девочкам и их пожиткам, и все вместе они оказались в его спальне.

Глава 30

«Все, что твое — мое, а все, что мое — мое».

Санни всю ночь ворочалась с боку на бок, не в состоянии заснуть. Как обычно. Но не по обычным причинам. Она потеряла свой дом и всю одежду. Уильям поставил под угрозу свою собственную безопасность, чтобы обеспечить ее благополучие и спасти Рассвет, потому что Санни не смогла различить глупую иллюзию.

Почему она не увидела правды?

Уильям отнес ее и Рассвет в свою спальню, промыл и залатал их раны, затем ушел, только сказав:

— Наша поездка повидать мальчиков и их пленника откладывается. Я отправляюсь за Люцифером Ты вылечишь Рассвет и проверишь мою книгу на предмет повреждений.

И он все еще не вернулся, но Санни не расстроилась, что осталась одна этой ночью. Не в этот раз. Как она могла? Этот мужчина спас ее, Рассвет, растения и дневник. Когда Люцифер приставил кинжал к ее горлу, Уильям излучал такую ярость и решимость.

У сильно пострадал из-за меня, и только из-за меня!

Она потеряла свой дом и всю одежду, а Уильям поставил под угрозу собственную безопасность, чтобы обеспечить благополучие ее и Рассвет. Ее одурачила глупая иллюзия. Почему она не увидела правду?

Санни усмехнулась, подходя к столу с намерением изучить его книгу. На полпути ее телефон зазвонил. С надеждой она посмотрела на экран и обнаружила сообщение от Уильяма.

Растопитель Трусиков: Будь готова через час. Мы получили разрешение переместится во дворец Гадеса. У нас встреча с князьями ада. В шкафу есть платье и нижнее белье. Надень первое. Подумай о том, чтобы не надевать остальное.

Она задрожала и написала ответ: Два свидания за два дня??? (давай вычеркнем «отстаивание своего пространства» их твоего списка навыков, детка).

Изучению придется подождать. Санни приняла душ и надела белье, которое Уильям оставил для нее. Лифчик и трусики переливались всеми цветами радуги и были слишком красивыми, чтобы их проигнорировать. Плюс, никаких стрингов!

Платье выглядело так, словно сшито для сексуальной маленькой пастушки. Розовый облегающий наряд в тон к волосам, с белым кружевом на плечах, бантом между грудей и оборками по подолу, который заканчивался выше колен. Туфли напоминали балетные тапочки с розовыми лентами, перевитыми на икрах.

Она завила волосы, заколола их на боках и нанесла легкий макияж для завершения образа. Конечный результат? Очаровательный. Но она выглядела лет на двадцать… если не меньше… и такой слабой, что ее переломил бы пополам даже легкий порыв ветра.

Без сомнения, намерение Уильяма. Она начала понимать, как работает ее разум. Этот мужчина все воспринимал как оружие. Чем слабее она казалась, тем больше ее могли недооценить князья.

Их ошибка! Санни нашла лист обычной бумаги и чистый стакан в мини-баре. Стакан она наполнила водой наполовину. Затем соорудила подстилку на полу прямо под окном, откуда в комнату лился солнечный свет, золотистый и веселый. Она положила бумагу на пол, в середину самого яркого луча, затем поставила стакан с водой на нижний край. Вот так на бумаге появилась радуга.

Этому трюку она научилась в детстве — преломление света, обеспечивающее столь необходимый заряд энергии.

Затем положила подстилку рядом с радугой и отнесла туда книгу Уильяма. «Я буду сопротивляться любому желанию причинить вред моему мужчине».

«Я буду».

Но сможет ли она устоять? Ей придется. Она не могла не изучить книгу и обречь Уильяма. Между ними все только начало налаживаться.

Лучше быть свободным, чем пойманным в ловушку. Это Санни знала не понаслышке. Итак, она должна продвинуться вперед.

Отлично. Когда она устроилась на своем месте, ей открылся прекрасный вид на спальню Уильяма. Или внутреннее святилище. Просторная главная спальня с большим количеством портретов от Анби на стенах, зеркалами на потолке, игровым автоматом в углу, долбаной водяной кроватью и автоматом по продаже выпивки. Золотая звезда! Ей нравилось здесь все, даже книжные полки, уставленные черепами из его коллекции с маленькими табличками, описывающих бывших владельцев.

«Отчим. Регулярно насиловавший свою падчерицу. Обмочился во время вивисекции».

Скоро они добавят сюда череп Люцифера.

«Сосредоточься». Но, чем дольше она изучала книгу, тем больше ее мучало головокружение, мешающее видеть. Положительная сторона — символы сменялись в слова быстрее обычного. В этот раз она не пыталась разобраться в том, что читала — просто записывала каждое слово, надеясь, что сможет сдержать шепот.

«Убей его».

Нет, нет, нет! Пот бисеринками выступил у нее на лбу, пока она упорно боролась. Но стремление повиноваться оказалось предательским.

Дверь открылась и закрылась с громким щелчком, напугав ее. Уильям ворвался в спальню, одетый в черную футболку и кожаные штаны. Великолепный, как всегда.

Казалось, исходившая от него энергия потрескивала в воздухе, и Санни начала успокаиваться. Он бросил на нее взгляд и дважды моргнул.

— Твои волосы.

«Убей его. УБЕЙ ЕГО. Сейчас же!»

Нет. Не успокоилась. Санни напряглась. «Нужно бороться с этим!» Да, да. Она вонзила когти в половицу, застыла и глубоко задышала. В какой-то момент головокружение действительно ослабло, вместе с деланием его убить. Шепот затих.

Когда она осознала смысл его слов, то нахмурилась.

— Что не так с моими волосами?

— Они вновь изменились. — от него исходила удовлетворение, когда Уильям подошел к ней и опустился на колени рядом. Посмотрел на ее поделку и впечатлено кивнул. — Самодельная радуга.

— Я хотела стать сильной перед нашей встречей с Гадесом.

— Ты выглядишь так… — он зажал прядь волос между пальцами, и она увидела локон красивого серебристо-белого цвета. Следующим оттенком, она была готова поспорить, станет черным. Ее любимый. — Сексуально. Мне нравится.

Его губы стоимостью на миллион долларов растянулись в довольной улыбке. Дикий приступ вожделения пронзил ее, конечности задрожали, сердце бешено заколотилось. Через несколько секунд ее трусики промокли насквозь.

— К-какого цвета мои глаза? — спросила она.

— Фиолетовые. — Уильям костяшками пальцев провел по ее щеке. — Ты в порядке, сандей?

— Да. — она прильнула к его руке, прежде чем указать на дневник. — Ты будешь счастлив. Я расшифровала гораздо больше твоей книги и написала отрывки в своей.

Он взял дневник, просмотрел страницы и побледнел. От него исходил ужас.

Но, но… почему ужас?

— Я знаю, новые абзацы это бессвязная болтовня о том как глупо ты поступил, отказав Лилит, но это же все равно прогресс, верно?

— Ты не знаешь, что написала? — спросил он мягко. Затем он взял свою книгу, встал и подошел к комоду, где запер оба тома в ящике. Что он не хотел ей показывать? — Готова идти, сладкая? Или прежде ты предпочла бы испытать оргазм?

Она посмотрела на запертый ящик комода и решила взломать его, как только они вернутся, затем перевела взгляд на кровать. В ее желудке затрепетали бабочки. К сожалению, Санни подозревала, что оргазм только усилит ее возбуждение. Станет чем-то вроде закуски. Ей нужно полноценное блюдо, но она не могла избавиться от страха, что желание убить его усилится в геометрической прогрессии после секса, потому что их чувства друг другу укрепятся.

— Не бери в голову, — сказал Уильям прежде, чем она определилась с ответом. — Мы пойдем.

Подождите. Что? Санни открыла рот, что спросить, но нахмурился, даже насупился, не отрывая взгляда от кровати. Тень пробежала в его голубых глазах. Он сказал:

— Мы уходим.

Ладно. Что только что произошло? Что она пропустила?

— Я пойду в качестве услады для глаз или охранника?

— В качестве услады для глаз, моральной поддержки и детектора лжи. Если кто-то скажет неправду, тебе стоит воспользоваться любимым стоп словом — пенис. И, сладкая? Мне нужно, чтобы ты доверяла мне немного больше, верила, что я не подвергну тебя опасности, и освободила от обещания не упоминать о медальоне.

Хм. Поразительно, но Санни действительно ему доверяла, поэтому просто кивнула. В ответ он одарил ее ослепительно яркой улыбкой — прекрасной наградой за ее самопожертвование.

* * *

Отправив сообщение своему самозванному декоратору Анье с просьбой заменить кровать, Уильям взял Санни за руку и переместился в тронный зал Гадеса. У него было слишком много женщин в старой кровати, и мысль о том, чтобы заняться любовью со своей спутницей жизни там…

«Занимаешься любовью? Ты?»

У него упала челюсть. «Я буду испытывать к ней симпатию, а не любовь. Еще нет». Есть ли у них потенциал для любви? Да. Это хорошо? Да. Были ли его чувства в ней сильнее чем страх перед проклятьем? Абсолютно. Что доказали его действия за последние несколько дней.

Что он чувствовал к ней… Уильям не понимал, как вообще кто-то другой может ему принадлежать. Чем больше он узнавал Санни, тем лучше она ему подходила. У них общие интересы. Они оба радовались победе, ненавидели Люцифера и наслаждались наказаниями.

С Санни Уильям открыл для себя новую ценность: наслаждаться ее наказаниями. Если бы ей было все равно, она не стала бы предпринимать попытки улучшить его поведение. Эта женщина заставляла его гадать — никогда не знал, что она сделает или скажет в следующий момент. Тот факт, что она ожила для него, пробудил в нем все собственнические инстинкты. Ее меняющаяся внешность интриговала. У него было много разных любовниц, но женщина, которую он выбрал, стояла выше всех остальных.

Он не мог от нее отказаться.

Его пронзила боль. Словно желая получить больше доказательств того, что именно Санни его спутница жизни, он обнаружил, что проклятье начало действовать и на нее. В дневнике были фразы «убить Уильяма» и «Уильям должен умереть» снова и снова. И все же она понятия не имела, что их написала.

Даже сейчас ужас пробирал его до костей. Когда-то он думал посадить ее под замок, если дойдет до этого, но сейчас не мог пойти на это. Она ненавидела сдерживание, и по праву. Он бы не стал подвергать ее заточению на многие дни… недели… месяцы. Что означало — проклятье оказалось намного более коварным, чем он когда-либо осознавал. Чем больше он заботился о Санни, тем больше значило для него ее благополучие. Такими темпами, в конечном счете, он просто поможет ей себя прикончить, только чтобы она жила припеваючи.

Его инстинкты самосохранения запротестовали. Он никому не поможет покончить с собой и не позволит своим чувствам к Санни повлиять на решения. Нужно двигаться вперед на всех парах, независимо от испытываемых чувств. Только тогда у них может быть совместное будущее.

Будущее… Да. Он хотел с ней будущего.

Он хотел вечности.

Следовательно, предпримет действия, чтобы это гарантировать.

Они возникли перед тронным залом Гадеса совсем одни. перед закрытыми дверьми не было стражников. Интересно.

Лучшего времени не найти.

Он повернулся к Санни. Осознав, что машинально взял ее руку, поднес костяшки к губам и поцеловал их.

— С этого момента ты свободна. Если пожелаешь уйти, я пойму. Однако, я бы хотел, чтобы ты осталась со мной. В моей спальне. — умный ход? Вероятно, нет, учитывая, влияние на нее проклятья. Но он бы предпочел быть с добровольно действующей Санни и пошел ва-банк.

Ее совершенно новые фиолетовые глаза заблестели от удивления.

— Ты просишь меня переехать к тебе?

— Да. — Уильям кивнул для пущей убедительности.

— Я… Ты… Ты освобождаешь меня? Правда? Я могу уйти прямо сейчас, и ты меня не остановишь?

Его пронзила острая боль.

— Правда. Поэтому соглашайся переехать ко мне, — он почти умолял, с каждой секундой становясь все более напряженным. Если она скажет нет… она не может сказать нет.

Санни просто уставилась на него с открытым ртом.

— Ты действительно делаешь это? Сейчас?

— Мы делаем. — Уильям хотел решить вопрос как можно скорее. — Соглашайся, — повторил он.

— Но… ты уверен, что хочешь этого? Это важный шаг. Официальный.

Все еще не согласилась. С колотящимся сердцем он подвел ее к входным дверям.

— Не такой уж важный. Мы уже живем вместе. Если боишься, что я пойду на попятную, расслабься. Я не отступлю, клянусь. Буду рядом с тобой, защищая любой ценой.

Санни вглядывалась в его лицо несколько долгих секунд, убивая его неизвестностью. Уильям чуть не притянул ее к себе, просто чтобы зарыться носом в ее волосы и вдохнуть незабываемый аромат. Что угодно, лишь бы быть ближе.

Затем она сказала:

— Да. Нет. Не знаю! Проклятье…

Значит, его беспокойство передалось ей. Но с этим можно бороться.

— Большой риск, большая награда, сандей. Дай мне шанс. Дай нам шанс.

Она задумчиво прикусила нижнюю губу. Наконец, наконец, она кивнула.

— Ладно. да. Я останусь с тобой. И тоже буду защищать тебя любой ценой.

Что-то похожее на радость охватило Уильяма. он хотел всего, что она могла дать. Прямо здесь, прямо сейчас. Если бы не встреча…

Он быстро поцеловал ее в губы… «не мог устоять»… и отошел.

— Мы обсудим все, когда вернемся домой. Готова говорить с моим отцом?

Последовал уверенный кивок.

— Давай сделаем это.

Свободной рукой он сжал рукоять кинжала. Затем пинком распахнул дверь. Бок о бок они с Санни вошли в тронный зал.

— О… Вау. — она вытаращила глаза и прошептала. — Мы на небесах? Потому что это похоже на райский образец мужской красоты.

Уильям уронил челюсть. Даже на свидании Уильям свободно восхищался другими женщинами. Когда же Санни открыто восхищалась девятью князьями ада, которые открыто восседали на тронах, то изобразила, что вытирает слюни.

«Я заслужил это, действительно заслужил». Все вернулось ему бумерангом.

— Не волнуйся, Вечно Похотливый, — сказала она, сжав его руку. — Домой я поеду с тобой. Конечно, могу представить лицо Рэтбоуна, но….

Он зарычал, и Санни рассмеялась. Дразнится!

Гадес восседал на троне их черепов, очаровательная черная кошка примостилась у него на коленях. Он погладил ее по шерстке в стиле доктора Зло, сохраняя бесстрастное выражение лица… как вел себя со всеми, кроме Уильяма. До этого момента.

Его радость испарилась, словно вилку выдернули из розетки. Гадес не хотел иметь с ним ничего общего. Списал со счетов, как поступил когда-то с Люцифером. Судьба, которую Уильям никогда не думал, ощутить на себе.

Часть его умрет из-за Акселя? «Ты попал в точку, Гадес, но сам в этом виноват, а не пророчество».

Сании подняла их соединенные руки и прижалась щекой к тыльной стороне ладони. Жест утешения, поддержки и любви.

Любила ли его самая изысканная женщина в мире? Эта мысль взволновала его больше, чем секс. Уильям испытал настоящий шок

Внезапно у него появились силы сосредоточиться на других князьях, игнорируя Гадеса.

Конечно же, там был Рэтбоун, величайший из когда-либо рожденных оборотней. Ахиллес Первый, который внушал ужас всем, кого встречал. Всем, кроме Уильяма и, очевидно, Санни. Нерон, который отказывался использовать титул. Барон, Черный Вдовец, который коллекционировал женщин, как любой другой мужчина коллекционировал бейсбольные карточки, и который когда-то был героем Уильяма. Габриэль Безумный, чье здравомыслие приходило и уходило. Давным-давно он обучил Уильяма искусству изготовления мечей. Фалон Забытый, который обладал способностью вселяться в кого угодно и когда угодно. И делал это часто. Он несколько раз вселялся в Уильяма, в шутку. Наконец, Хантер Бич и Бастиан Незваный, братья, одно присутствие которых заставляло некоторые живые существа медленно умирать.

Он всегда восхищался этими мужчинами. Подобно Гадесу, они обладали невероятной властью.

Уильям окинул взглядом остальную часть комнаты. Она могла похвастаться позолоченными стенами, алмазным полом и витражными окнами. Еще один обман Гадеса. Отсутствие «зловещих» украшений, как правило, успокаивало людей. Серьезная ошибка, обычно последняя.

— Что за девушка? — спросил Барон, его глубокий голос эхом отразился в зале.

— Привет тебе. Привет, Рэтбоун. — Санни так мило помахала, что Уильям подумал о невинной, маленькой пастушке, окруженной большими, злыми волками.

Когда он впервые увидел свою воительницу в таким изысканном наряде, с растрепанными серебристо-белыми волосами сексапильной красотки и яркими фиолетовыми глазами, он возбудился до боли, как будто принял огромную дозу виагры.

И он все еще был твердым.

— Я Санни Лейн. Я…

— Принадлежит мне. Она моя. — прервал ее Уильям. Заявляя о своих правах на нее, гордо выпятил грудь. — Пренебрежение к ней — пренебрежение ко мне.

— А он мой, на случай, если кому-то интересно. Ой. Посмотри какая милая кошечка! — вырвавшись из его хватки, она беззаботно бросилась к Гадесу.

Каждый из князей напрягся, положив руки на оружие. Уильям переместился перед ней, действуя как щит. Она врезалась бы в его спину и рикошетом отлетела назад, если бы он не обнял ее за талию, удержав на месте.

Ее мягкие груди врезались чуть ниже его лопаток.

— Она просто хотела погладить кошку. — его голос, хоть и хриплый от желания, стал властным. — Позвольте ей.

Санни не стала ждать разрешения. Обошла Уильяма и присела на корточки, чтобы погладить кошку.

— Привет, малышка. Как тебя зовут? Поскольку люди глупы и относятся с предубеждением к черным кошкам, держу пари у тебя кличка что-то вроде Веном или Убийца. — с широкой улыбка она заявила права на животное. И вновь без разрешения. — Почему бы не назвать тебя Любимая?

Гадес не протестовал.

Когда она уткнулась носом в этот черный комочек меха, Уильям оттащил ее назад. Где ее обычная паранойя? Вокруг зло. Если не… ответ поразил его, воздух застрял в легких, радость наполнила каждую клеточку.

«Со мной она чувствует себя в безопасности. — Санни ожидала, что он позаботится о любых угрозах и проблемах, как и обещал. — Я сделаю это, красавица. С радостью».

Как только кошка обнюхала Уильяма, она прыгнула к нему на руки.

— Только не снова, — пробормотала Санни.

Князья наблюдали за ней с разной степенью заинтересованности, что сильно раздражало Уильяма. «Она радует меня. Меня и никого другого».

Готовый начать встречу, он объявил:

— У меня есть золотой медальон со странной резьбой. Люцифер пытался его забрать и не смог. Чем бы это ни было, от него фонит темной магией.

Теперь его аудитория затихла. Он полностью завладел их вниманием.

— Откуда? — потребовал Гадес, соблаговолив заговорить.

Одно слово. Один вопрос. Голос, сочащийся презрением. И снова радость Уильяма улетучилась. Он любил Гадеса. Всегда будет любить. И все же пропасть между ними становилась все шире с каждой встречей. Если бы не Санни, возможно, он бы сломался.

— Не имеет значения, как я его получил, — сказал он, не желая раскрывать роль Санни в его приобретении. — Ты знаешь, что он делает?

— Не имеет значения, — отзеркалил его ответ Гадес. — Ты отдашь его мне.

В любое другое время Уильям подчинился бы. Из-за напряженности между ними, из-за привязанности Санни к этому предмету, он проскрежетал:

— Нет. Я оставлю его у себя.

Другие князья зарычали от ярости. Значит, огни тоже против него. Великолепно. «Игнорируй боль. Сосредоточься на гневе».

Гадес надел свою обычную маску, не отражающую эмоции.

— Ты не подчинился прямому приказу? — спросил Ахиллес.

Фалон провел двумя пальцами по темной, заросшей щетиной челюсти.

— Так я услышал.

— Тогда с твоим слухом все в порядке. — Уильям изобразил маниакальную улыбку. «Попытаетесь взять это и пожалеете». — Это мое, и я ставлю это у себя.

Санни ворковала над кошкой, не обращая внимания на витающее в воздухе насилие.

Барабаня пальцами по подлокотнику трона, Гадес сказал:

— Я собрал вас здесь, чтобы проинформировать о действиях Люцифера. За последние два дня он использовал все свои навыки, чтобы выкрасть кого-нибудь у каждого из нас, и поклялся убивать по пленнику при каждом нападении на него.

Уильям снова напрягся. Ублюдок никогда не держал свое слово, а это значит — он все равно убьет пленников.

Неужели он пришел в конюшню, чтобы убить Санни?

— Кого забрали у тебя? — спросил Уильям отца.

Последовала пауза. Потом Гадес все-таки сказал:

— Кого и что. Зеркало.

Его драгоценность. Магическое зеркало, в котором содержалась богиня Возможного будущего. Если бы она рассказала Люциферу их планы до того, ка кони нанесут удар… Дерьмо. Дерьмо!

Санни недоверчиво уставилась на князей.

— Вы князья или анютины глазки? Заберите своих людей обратно. Проблема. Решение.

Уильяму внезапно захотелось рассмеяться, но он постарался сохранить суровое выражение лица. Санни, общающаяся с другими, особенно с влиятельными мужчинами, — лучшего развлечения не найти. Лучшей женщины не найти.

— Так у тебя не будет друзей, сандей.

— И что?

Он люб… ему нравилось ее отношение. Санни нравилась ему все больше с каждой фразой. Или действием. Или дыханием. Черт возьми! Он все еще был возбужденным и страстно желающим в нее погрузится. «Должен заполучить ее. Скоро».

«Скоро — недостаточно быстро».

«Сегодня».

Уильям не был уверен, сколько еще сможет продержаться, не кончая в нее, не клеймя своей сущностью.

Нерон наклонился, словно готовясь к битве.

— Следи за своим языком, девчонка, или ты его потеряешь.

Жаждущий крови Уильям шагнул вперед. По команде из его спины выросли дымчатые крылья.

— Заговоришь с ней так снова, и нашему союзу конец.

— Хватит! — закричал Гадес, вставая на ноги. — У нас есть еще темы для обсуждения?

— Да. — Уильям глубоко вздохнул. — У меня Эвелина. Люцифер не знает… пока. Я дам ему знать, что любой вред, причиненный нашим близком, приведет к ее смерти.

Побег Эвелины стал серьезным ударом по гордости Люцифера. Если она умрет, он не сможет отомстить. Зная Люцифера, он сделает все ради мести.

Князья кивнули, явно демонстрируя удовлетворение. Все, кроме Гадеса — выражение его лица снова стало пустым.

— Я хочу этот медальон, Уильям, — произнес Гадес. — Отдай его мне.

Еще один приказ.

— А если нет? — спросил он мягко.

Воцарилась тишина, в воздухе витала агрессия.

— Если нет… мы начнем войну, — просто ответил Гадес.

Он не мог говорить серьезно. Его отец, мужчина, который любил и растил его, угрожал убить?

Не веря своим ушам, Уильям посмотрел на Санни.

— Твой пенис милый, — сказала она, заработав смешки от князей. И снова от всех, кроме Гадеса.

Ее фраза означала, что Гадес сказал правду. Он начнет войну с Уильямом. Ради медальона.

Его недоверие переросло в обиду. Боль переросла в гнев. После всего, через что они прошли, вот так закончатся их отношения?

Он встретил взгляд отца, надеясь, что Гадес отступит. Вместо этого отец… бывший отец… вздернул подбородок, воплощая собой упрямство.

Да. Именно так закончатся их отношения.

Гнев усилился, проникая до костей. В его душу. Он не упадет на колени и не станет молить о прощении, как этого хотела его часть. Не станет плакать и причитать. Не здесь и не сейчас. Позже…

— Как пожелаешь. — Гадес встал, развернулся и вышел из комнаты, позвав. — Найоми, пойдем.

Меховая малышка спрыгнула с рук Уильяма и побежала за своим кожаным хозяином. На полпути она превратилась в самую большую пантеру, какую он когда-либо видел.

— Ты заставляешь пророчество сбываться, — крикнул Уильям. — Ты это понимаешь?

Тишина была ему ответом.

На мгновение Уильям застыл как вкопанный, с каждой секундой становясь все злее. Пока Санни не взяла его за руку, напоминая о своем присутствии и желании быть с ним.

Спутницы жизни делали твою жизнь лучше. «Я никому не позволю ее забрать у меня. Никогда».

— Давай плюнем на это заведение и пойдем домой, малыш, — умоляла она его на ухо.

Домой. Да. Дело было завершено. Он кивнул князьям.

— Дамы. — затем переместился оттуда с Санни.

Глава 31

«Большой, злой волк втянул воздух и сдул с нее трусики».

Что-то внутри Уильяма изменилось. Санни заметила это, когда они прибыли во дворец Гадеса, но по-настоящему это стало видно, когда они вернулись в его спальню. Он был напряжен, его глаза пылали от бешенства. Даже аура изменилась, внутри пятен полыхали угли. Угли ярости и боли.

Гадес поступил жестоко. Ей потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не превратиться в единорога и не вонзить рог князю в его черное сердце.

Прямо сейчас Уильям расхаживал по комнате… их спальне… и каждый его громкий шаг разбивал очередную частичку ее сердца.

— Я подозреваю, что это похоже на смерть в семье, и это отстой. Но ты здесь ни при чем, малыш, — сказала она ему, опустившись на край кровати. — Действия Гадеса говорят о его характере, а не о твоем.

Он провел рукой по лицу.

— Оставайся здесь. Я выгуляю Рассвет. — Уильям переместился к адской гончей, затем вернулся с ней, и они оба исчезли из вида.

Он не подтвердил ее слова, но Санни не восприняла его уход как отказ. Она понимала потерю и необходимость побыть наедине со своими мыслями. Также она знала Уильяма и знала, что прикосновения нужны ему как воздух — они заставляли его чувствовать себя живым, принятым, важным и желанным. Именно этого ему так не хватало в детстве. Вот почему он переспал со столькими женщинами.

Итак, когда он вернется, Санни знала, что что делать. Секс! Больше никакого ожидания. Рядом с Уильямом ее возбуждение не утихало, каждое ощущение усиливалось.

От одной мысли быть с ним ее соски напрягались, а трусики намокали. Тот факт, что Уильям попросил ее переехать к нему…. Она задалась вопросом: «Он меня искал? Я его спутница жизни?»

Это возможность заставила ее сердце подпрыгнуть. «Я хочу быть его спутницей жизни?»

Он решила, что… да. Но прежде стоит обдумать все тонкости их отношений — нужно проверить страницу, которую он запер в своем комоде. Уильям может вернуться в любой момент.

С колотящимся сердцем она подбежала к комоду и вскрыла верхний ящик, вытащив книгу и вырвав страницу… страницу… из своего дневника. Он, наверно, ждал, что она об этом забудет. Ни за что.

Когда она вчиталась в слова, то кровь отхлынула от ее головы. Все отхлынуло от ее головы, кроме облака ужаса. «Он должен умереть. Умереть. Умееереть. Умереть, умереть, умереть. Умеретьумеретьумереть. Уильям должен умереть. УИльяма нужно убить. Убить его. Убить».

Отрывок продолжался, но она больше не могла выносить и вернула его в комод. Неудивительно, что он побледнел, когда увидел это.

Почему он не вышвырнул Санни на обочину в тот же миг?

Почему попросил ее переехать?

Если только не хотел охранять ее?

Нет. Она отбросила эту мысль. Уильям хотел ее. В этом нет сомнений. То, как он смотрел на нее, словно не видел ничего прекраснее… «О, да. Он меня хочет».

«Ладно. Забудь о записке… сейчас». Она расшифрует книгу так быстро, как невозможно с человеческой точки зрения. На самом деле, она будет изучать, пока не разберет каждый символ. Завтра она будет изучать книгу, пока не разберет каждый символ. Не останавливаясь, пока не закончит дело, и проклятье не будет снято. Сегодня вечером она просто девушка, а Уильям просто парень. Они отпразднуют переезд.

Санни вернула книгу в ящик, затем поспешила к кровати, где сняла платье. Оставшись в нижнем белье, она забралась на одеяло и легла. Эй! Кровать оказалась другой. У этой более мягкий матрас, четыре столбика с резьбой в виде дракона и тонкий белый балдахин по краям. Но… но зачем ему менять их кровать во время их отсутствия?

Санни вспомнила его странное поведение перед встречей, как он хотел ее поцеловать, только чтобы потом резко передумать. Потому что пожелал новую кровать?

И кто развел огонь в камине? Пламя нагрело воздух до ее любимой температуры — тепло и уютно.

Уильям вернулся через несколько минут, без Рассвет. Должно быть оставил ее с Пандорой. Его кулаки оказались сжаты, дыхание — неглубоким и частым. Всплеск ярости или возбуждения?

— Привет, Уильям, — прохрипела она. — У меня есть для тебя подарок.

Его пристальный взгляд остановился на ней, и Уильям прищурился, словно хищник, выбравший свою жертву.

— Я вышел прогуляться, чтобы прочистить мозги, но с каждым удаляющимся шагом от тебя хаос становился хуже.

— А теперь?

— Даже. Хуже. — рваными движениями он схватил свою футболку сзади за ворот и стянул материал через голову. Грубым голосом сказал:

— На протяжении всей моей жизни меня пытали всеми возможными способами, но я не нахожу ничего более мучительного, чем это. Видеть тебя и не быть внутри.

«Это происходит. Мы действительно собираемся это сделать». Санни сотрясла дрожь. Что ей оставалось сделать? Кивнуть.

Он смотрел на нее обжигающим взглядом.

— Я хочу трахнуть тебя, сандей. Жестко.

Его голос стал еще грубее. Ласкал ее чувства, как обычно, но словно мозолистой рукой. Восхитительно.

— Д-да. Будь со мной.

«Прошу».

Уильям подошел к изножью кровати, грациозно, но угрожающе. Тепло исходило от его массивного тела, охватывая ее невидимым пламенем. Его соблазнительный запах действовал как растопка.

Его огромные размеры заставляли ее чувствовать себя хрупкой, но могущественной. Уильям был большим и сильным, но дрожал вместе с ней, как будто она лишала его мужества.

Что сделает дальше? Этот вопрос она, скорее всего, будет задавать себе каждый раз, пока они вместе.

Он играл с ширинкой своих штанов, а Санни завороженно наблюдала, ее дыхание участилось. Трепет вспыхнул в животе.

— Уильям, — прохрипела она, принимая вертикальное положение. — Поцелуй меня. Прикоснись ко мне.

— Скоро, — пообещал он. — Сначала покажи, как сильно ты меня желаешь. — приказ победителя.

Он сняла с себя лифчик. Трусики. Обнаженная Санни откинулась на матрас, согнув колени, но сомкнув их.

Его взгляд согревал. Обжигал. Уильям смотрел на нее так, словно она была единственным живым человеком. Словно мир весь горел, а она — его единственный шанс на спасение.

Словно он готов умереть за нее… или убить, чтобы оказаться внутри нее.

— Покажи мне, — потребовал он.

Санни медленно раздвинула бедра.

Он издал гортанный стон чистой потребности. Уильям накрыл рот рукой — это действие Санни обожала, мышцы его бицепсов и живота напряглись.

— Такая розовая и милая… такая чертовски красивая… созданная только для меня.

Словно попугай, она повторила:

— Только для тебя. — «как раньше я могла считать этому мужчину неумелым?» Санни опустила взгляд на его возбужденный член и облизнула губы. — А это только для меня?

— У него есть имя, — неожиданно сказал он, поглаживая вверх и вниз, вверх и вниз.

— Принцесса Искорка? — поддразнила она. — Большой Уилли?

— Мастер. Скажи, я хочу только доставить вам удовольствие, господин.

Он же не думал, что Санни это сделает. Но она сделала. Уставившись на его член, она прохрипела:

— Я хочу только доставить тебе удовольствие, малыш. Подойди ближе.

Поддразнивание внезапно прекратилось, хищный голод отразился на его лице.

— Твоя очередь, — промурлыкала она. — Скажи, я живу только для вашего удовольствия, госпожа.

Уголки его рта снова дернулись.

— Я живу только для твоего удовольствия, сандей.

Ммм. Ей нравилось, как это звучит.

— Прикоснись к себе, — приказал он. — Покажи мне… лучшему любовнику, какой у тебя когда-либо был… как тебе нравится быть удовлетворенной.

Стремясь подчиниться, Санни скользнула рукой вниз по животу и погрузила палец в свою влагу. Удовольствие. Блаженство. Со стоном она задвигалась, покачивая бедрами.

Его желание стало ощутимым. Уильям скинул ботинки и сбросил оружие на пол. Металл звякал, а груда росла. И росла. Закончив, он расстегнул молнию, освобождая член. Влага уже выступила из щели.

Санни ласкала себя быстрее. Он тяжело дышал, она тоже тяжело дышала — их прерывистое дыхание создавало эротический саундтрек.

Уильям стянул брюки, и она пожирала его глазами. Его грудь в татуировках и аппетитный пресс из восьми кубиков служили приятной закуской, но дорожка, ведущая к новому центру ее мира, обеспечивала полноценное питание.

«Самый красивый мужчина в мире принадлежит мне».

Да, бесчисленному множеству других он нравился. И что? «Они просто готовили его для меня». И, честно говоря, ей было немного их жаль. Их первый вкус неразбавленного блаженства оказался последним.

— Этого ты хочешь? Это тебе нужно? — Уильям погладил свою длину, его свирепость и возбуждение подпитывали ее собственные.

— Да! Дай это мне. — опустошенная, страдающая от боли Санни выгнула спину, погружая пальцы глубже. Ее восторженный стон смешался с его одобрительным ворчанием.

Матрас прогнулся в изножье кровати, когда Уильям забрался на нее. Он скользнул вверх по ее телу, его веки были полуопущены. Каждый раз, когда его руки касались части ее тела, напряженные мышцы его живота напрягались.

«Он идеален».

Когда Уильям расположил кулаки у ее висков, то втиснулся между ее бедер, раздвигая ноги еще шире. Он положил свой член поверх маленького треугольника серебристо-белых завитков, содрогнувшись от удовольствия.

«Между нами только обжигающий жар».

Он сжал ее запястье и поднес ее пальцы… влажные от возбуждения… к своему рту. Уильям облизал каждый из них, сводя ее с ума. Никогда она еще не испытывала такой сладкой боли.

Наркотическим голос Уильям прорычал:

— Почему ты на вкус как радуга?

«Не знаю. Не знаю ничего, кроме потребности».

— Поцелуй меня, — взмолилась Санни.

Наклонившись, он накрыл ее рот своим. Язык проник внутрь. Властно. Она, возможно, на вкус как радуга, он же напоминал изысканное, дорогое вино. Такой же опьяняющий.

Они обменивались дыханием и терлись друг об друга, при каждом движении его член прижимался к ее клитору. Давление нарастало, запреты рушились.

Застонав, Уильям поднял голову.

— Посмотрите на мою сандей. — возбуждение лишило его человечности, показав истинного принца тьмы. — Тебе нравится, что я делаю с твоим телом.

Удовлетворение в его тоне свело ее с ума. Она дергалась и билась в его объятиях. Санни хотела сказать: «Мне нужно больше». Но смогла только что-то бессвязно промычать. Бесстыдная и распутная она двигала бедрами, гоняясь за кончиком его члена.

Он всегда в последний миг отклонялся, предотвращая проникновение.

Одной рукой она держал ее руки над головой. Другой — сжимал ее грудь и щипал соски. Молния сверкнула по его коже, испуская пьянящее тепло.

— Не могу насытиться. — Уильям наклонил голову… его губы сомкнулись вокруг ее соска и втянули, жестко. Еще жестче. Когда он начал чередовать сосание и укусы, сосание и укусы, ее охватило безумие.

«Хочу его».

«Заполучу его».

Никогда еще Санни не была так возбуждена, так горяча. Когда он провел пальцами вниз по ее животу и медленно скользнул в лоно, она прижалась в его руке. Так хорошо!

— Больше, — потребовала она. — Еще один палец. Введи. Пожалуйста!

— Как же моя сандей любит удовольствие. — при следующем погружении внутрь, Уильям ввел еще один палец, заставив ее закричать. Растяжение… экстаз.

Шальная мысль прошептала: «Надо отдавать столько же, сколько берешь».

Санни заколебалась. За все время, чтоб они вместе, она ни разу не спросила о его тайных желаниях. Забавно. Санни хотела, чтобы он познал это блаженство. Что он всегда хотел сделать с женщиной, но никогда не делал?

«Думай, думай». Могла ли она думать? Чем глубже он погружал свои пальцы, тем быстрее ими двигал, его костяшки ласкали ее внутренние стенки, попадая во все нужные места. Наслаждение превратилось в агонию, а агония — в наслаждение.

«Оближи его татуировки. Проведи языком по соскам. Всоси яйца».

Да, да. Но он вновь ввел два пальца внутрь, и она, вскрикнув, потеряла рассудок. «Кончи первая, затем думай и облизывай, и соси».

— Третий палец, — взмолилась она. — Дай его мне.

— Не готова. — Уильям процедил слова сквозь зубы. — Ты слишком тугая, сандей.

— Жалуешься?

— Мучаюсь. Хочу дать тебе что-то большее.

Как коварный единорог, которым она и была, Санни обвила ногами его талию и сцепила лодыжки, поймав его пальцы внутри себя, а его член — на внутренней стороне бедра. Он ощущался таким горячим, что она чувствовала себя заклейменной навсегда.

Уильям тяжело вздохнул. Пот струйками тек по его лбу, а в глазах читалось напряжение. Он был воплощением обольщения, воином, которому нет равных. «И моим». Но она оказалась не такой хитрой, как себя считала. Захватив его пальцы в ловушку, она ограничила их движение. «Нужно трение!»

Санни опустила ноги.

Он отпустил ее запястья и обхватил затылок. Обезумев, она запустила пальцы в его волосы, вонзила когти в кожу голову и вновь притянула его рот к своему.

Их рты встретились, языки переплелись. Наконец. Он вставил третий палец и растянул. Появилось жжение. Уильям засунул их и вытащил. Засунул и вытащил, меняя темп с каждым движением, гарантируя, что она не сможет предугадать его следующее действие.

Санни могла только извиваться, умолять и царапать его спину. Давление все нарастало. Так близко, так близко. Ей нужно…

Это.

Уильям потер большим пальцем ее пульсирующий клитор и заставил шагнуть за край, выкрикивая его имя.

Глава 32

«Я хорош в трех вещах. Сексе, убийствах и сексе. Да, я настолько хорош в сексе, что мне пришлось упомянуть его дважды».

Уильям потерялся в муках. Наблюдая за оргазмом Санни, как ее лицо сияет от удовольствия… чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальцев. Она оживала, ее глаза сверкали всеми цветами радугами, ее волосы меняли цвет с белого на голубой, затем на розовый, а потом на черный снова и снова.

Существует ли более великолепное зрелище? «Я погиб».

У него были смущенные и раскованные любовницы, жадные, эгоистичные, отдающие, с фетишами и без них, холодные и горячие, садисты и мазохисты, стремящиеся завоевать его или причинить боль. Но Уильям никогда не был с женщиной, которая вызывала бы в нем отчаянное желание обладать ее телом и душой.

Когда ее внутренние стенки перестали сжиматься, и она полностью насытившаяся опустилась на матрас, он убрал свои влажные пальцы.

Когда Санни разразилась проклятьями единорога, он размазал ее нектар по ее губам и соскам. Ее груди идеально подходили его рукам, как будто созданы именно для него. Вся она подходила ему.

Два кусочка пазла, сложенных вместе.

Когда Уильям приставил кончик своего члена к ее входу, ее проклятья превратились в мольбы.

На мгновение ему показалось, что он что-то забыл. Однако, как только мысль сформировалась, она исчезла, оставив только одну заботу — удовольствие.

— Сделай это! — закричала она. — Прошу.

— Я… делаю тебе больно? — процедил он.

— Нет, нет, не останавливайся, — приказала она.

Тяжело дыша, он скользнул внутрь на дюйм… два, но она была чертовски тугой. Но его лбу выступили капельки пота. Мышцы вздулись от напряжения. Чтобы не кончить, Уильяму потребовалась все его силы.

Облизнув ее губы, он продвинулся еще на дюйм и был опален влажным жаром. Его мышцы начали дрожать, потребовались неимоверные усилия, чтобы поддерживать медленный и устойчивый темп. «Я не причиню ей боли».

Санни простонала его имя. Одним быстрым движением вонзила ногти в его задницу и приподняла бедра, заставляя его войти до основания. Наконец, он полностью в ней.

Он думал, надеялся, что давление ослабнет.

Давление только нарастало.

— Это доставило немного больше боли, чем я ожидала, — призналась она, затаив дыхание.

На него нахлынуло чувство вины. «Достигли точки невозврата». Уильям терял способность думать или видеть дальше удовольствия. Он хотел большего и собирался это получить.

— Скажи мне, когда… будешь готова… чтобы я начал двигаться, — сказал он между вдохами.

Санни облизнула губы и кивнула, затем пробно качнула бедрами. Он прикусил язык, чтобы сдержать рык, сексуальная дымка заволокла его зрение.

Еще одно покачивание, в этот раз сильнее. Затем еще и еще. Ее веки отяжелели, губы приоткрылись в судорожном вздохе. В это же время Уильям просунул руку между их телами, чтобы надавить на маленький комочек нервов, пока она не начала распаляться, имитируя несильные толчки.

«Я долго не протяну».

«Протяну, черт возьми». Ее наслаждение прежде всего, сейчас и всегда, но ошеломляющее возбуждение распалило его врожденный напор, и он давал о себе знать. Потребность толкаться в нее, пометить и заявить права одолевала Уильяма. «Контролируй!» Он станет лучшим любовник, какой у нее когда-либо был… лучше, чем сама Сании… даже если это его убьет.

Уильям почти полностью вышел, дразня ее все еще набухший клитор.

Когда румянец окрасил ее щеки, она закричала:

— Я готова, готова!

Да! С ревом он вошел обратно, сотрясая кровать. Санни тихо стонала, прижимаясь к нему всем телом, когда он сделал это снова. И снова. Вонзался в нее.

— Жестче! — приказала она. — Быстрее!

Нет. «Нет?» Медленнее. Уильям хотел насладиться этим. Но, когда просунул одну руку под ее колено, заставляя ноги раздвинуться шире, его контроль ослаб. Другой рукой он ухватился за спинку кровати, напрягая бицепс.

Он снова вошел до самого основания, и удовольствие его едва не ослепило.

Уильям наклонил голову и захватил ее губы в диком, порочном поцелуе. «Мой ангел… моя соблазнительница… мое все?» Они посасывали языки друг друга, покусывали губы. Их зубы клацали, что обычно ему не нравилось. С ней, во время их неистового занятия любовью, он видел в этом признак страсти и хотел большего. На вкус Санни была словно небеса, а ее восхитительное тело служило вратами.

Он хотел стать ее вратами в рай. Хотел, чтобы она жаждала этого и Уильяма каждый день до конца своей жизни.

— Не останавливайся, не останавливайся, никогда не останавливайся, — задыхалась она.

«Продолжай, черт возьми!»

— Так хорошо, любимая. Так хорошо. Ты доставляешь мне удовольствие всеми способами. — Уильям входил и выходил, эти движения путали его мысли. Сойдя с ума, он дал вою чувствам. Толкаясь и толкаясь.

Санни выгнулась под ним, позволяя погрузить еще глубже. Крик сорвался с ее губ, внутренние стенки сжались вокруг его члена, омывая горячим женственным нектаром.

«Не могу выдержать такого давления. Слишком много». С финальным толчком Уильям запрокинул голову и взревел, стремительно кончая, опустошая себя внутри своей женщины.

Маленький единорог добился от него дикой кульминации. Самой дикой в его жизни.

Когда спазмы утихли, он рухнул на нее сверху, но перекатился на бок, удерживая ее в своих объятиях. Когда Санни прижалась к нему, он поцеловал ее в лоб, в кончик носа и в основание шеи.

Его переполняло удовлетворение, странное и чудесное ощущение. Улыбка тронула уголки его рта, и Уильям сказал:

— Теперь ты всего лишь второй лучший любовник, который у тебя когда-либо был.

* * *

— Высокомерная сирень (сволочь), — пробормотала Санни, улыбаясь внутри.

Уильям расхохотался, искренне, и она поняла, что предыдущие его приступы в баре отеля смеха были фальшивыми. Что ей оставалось сделать? Прижаться ближе и смотреть на него с благоговением. «Такой красивый». Веселье смягчило черты его лица и превратило детскую голубизну в звезды.

Он погладил ее по волосам и сказал:

— Ты можешь это отрицать, сандей?

Находясь внутри нее, он назвал ее «любимая» — ласковое слово, по которому она скучала и жаждала вновь услышать. Он любил ее?

У Санни возникла непреодолимая потребность. «Я хочу, чтобы он любил меня. Хочу, чтобы он стал частью моей стаи».

Проведя кончиком пальца по его соску, она, наконец, ответила на его вопрос.

— Нет. Не могу.

Он улыбнулся ей с горящими глазами — награда за ее честность.

— Я никогда не лежал с любовницей и не обсуждал свою жизнь, никогда не хотел этого… до этого момента. Я отчаянно хочу узнать тебя получше.

Отчаянно. Да.

— Я тоже хочу знать о тебе побольше.

— Ты мне, я тебе?

— Согласна.

— Дамы вперед. Начни с того, какое сильное удовольствие я тебе доставил.

Ох, ох, ох, что это? Кто-то нуждался в одобрении? Как очаровательно!

— Доставил удовольствие… погрузил в кому блаженства…

Его грудь раздулась от гордости.

— Могу сказать то же самое. Никогда не знал, что существует такое удовольствие.

Хорошо. Ей тоже нужно одобрение. Его слова крутились у нее в голове.

В голову Санни пришла мысль.

— Где рассвет?

— Баден и Катарина знакомят ее и остальных гончих с дебрями ада, их естественной средой обитания. — его сотовый завибрировал. Он проверил экран и нахмурился. — У меня несколько сообщений от каждого из князя. Они выдвигают предложения за медальон.

— Например какие?

— Дворец. Другие артефакты. Рабы. Души.

Чувство вины охватило Санни. Она все еще не рассказала Уильяму, что именно представляет собой медальон и что еще он мог делать. Выговориться сейчас или промолчать?

Рассказать. Определенно. Не стоит даже думать. теперь они официально пара, и он заслужил знать. Могло ли это выйти ей боком? Да. Уильям мог использовать его для увеличения собственной силы, собственной магии. Для ее подчинения. Но. Она ему доверяла. Больше, чем кому-либо за многие века. Но…

Она подтвердит один из его самых больших страхов. Он поймет, как легко Санни может его убить. Это испортит драгоценный момент. Вдруг потеряет его из-за этого? Ее желудок скрутило.

Она решила рассказать ему завтра. А также обсудить все те ужасные вещи, которые написала под влиянием проклятья. Сегодня ничто не помешает их бегству от реальности.

— Думаю, тебе следует им отказать, — сказала она.

— Так и планировал. — он поцеловал ее в лоб, а затем резко напрягся. — Черт! Мы никогда не говорили о контрацепции. Брачный сезон так близко, а я только что кончил в тебя.

«Мы, а не ты». Доказательство их союза. К ее удивлению, он казался скорее удивленным, чем расстроенным.

— Я никогда раньше не забывал.

Ого, вау. О защите она и е подумала. Но это одно из мистических последствий брачного сезона.

— Магия заставляет единорогов и их возлюбленных забывать о контрацепции, вот почему я всегда предпочитала себя связывать. Но тебе не стоит беспокоиться, что сегодня все произошло без него. Я не могу забеременеть не в брачный период, и даже тогда это не гарантированно. — не готова к ребенку… пока. — Давай развесим напоминания по всему дому и вокруг кровати. — «надень презерватив». На всякий случай.

Проведя рукой по ее позвоночнику, Уильям сказал:

— Я установлю напоминания, как только смогу ходить. Гарантирую, скоро мы приступим ко второму раунду. Когда дело касается Санни Лейн, я ненасытен.

Мурашки побежали у нее от затылка до пальцев ног.

— Я дам тебе час, нет, полчаса, нет, пятнадцать минут, нет, пять минут на восстановление сил, а потом вновь овладею тобой, есть напоминания или нет.

Уильям одарил ее нежной улыбкой, аккуратно заправив прядь ее волос за ухо.

— Что будешь делать со своей жизнью, сандей? Взламывать коды?

Хороший вопрос.

— Долгое время моими единственными целями были выживание и убийство Люцифера. Плюс, люди, которые имеют планы на жизнь сильно раздражают, поскольку им удалось то, что не получилось у меня. Я бы тоже хотела во всем этом разобраться, понимаешь? Хотя, теперь, если подумать, я присоединюсь к группе наемников и буду убивать демонов за оплату. О! Возможно, я соберу разношерстную команду супергероев, и мы очистим грязные улицы ада.

— Опа. Моя Санни сказала грязное слово.

Она подпрыгнула.

— Я могу говорить названия реальностей и царств, но только когда ссылаюсь на указанные реальности и царства.

— Приму к сведению. — Уильям ей подмигнул. — Если выберешь второй вариант, то тебе понадобится крутое имя. Впрочем, не стоит ломать голову над этим. Ты Мой Маленький Рогатик.

Ха!

— Тогда ты Одинокий Всадник. — когда он усмехнулся, Санни провела руками по его телу, изучая. — Пока мы были заняты, я поняла, что не знаю твоих тайных фантазий. Или твоих жизненных планов.

— Фантазии — спать с единорогом-оборотнем, который бы прижимался ко мне и под утро никуда не сбежал. Жизненный план — стать князем Преисподней. Я буду князем. Мне только нужно найти бывшую корону Люцифера.

Сначала ее сердце наполнилось огромной лю… радостью. Затем разум погрузился в смятение.

— Зачем тебе найти корону? Почему ты все еще не князь?

Уильям шумно выдохнул.

— Давно-давно я сбежал из ада. Мне не нравился мужчина, которым я здесь становился… слишком темный, без намека на свет… и думал, что наверху мог исправиться. Я ошибся. Я также воевал, убивал и бросал женщин, с которыми спал.

— Что заставило тебя вернуться?

— Война с Люцифером. Я хочу его смерти и сделаю все для этого возможное. Кроме того, чем дольше я здесь, тем больше понимаю, что сам выбираю светлый я или темный, а не мое местоположение. Я больше не молодой мужчина, которому чуть за сотню. Я старше, сильнее и умнее. Что касается короны, — сказал он. — Давным-давно на небесах выковали одиннадцать корон, каждая из которых обладала особой силой. Люцифер украл десять из них.

— Еще бы.

— Ходят слухи, что одиннадцатая корона поработит других князей, но никто еще ее не нашел.

— Возможно, я смогу помочь. — нет, никаких может быть. Она сможет и поможет. Санни страстно хотела показать Уильяму, как она благодарна за то, что он есть в ее жизни, и впервые познала удовольствие и удовлетворенность.

Возможно, она могла бы преподнести ему корону… в образе единорога.

Она рылась в своем сознании в поисках любой причины, чтобы продолжать ему отказывать. У него будет вечный доступ к ее рогу, возможность призвать его и забрать, пока она спит. На самом деле, Уильям еще не признался ей в любви — вероятно, он еще ее не испытывает.

Но… все это не имело значения. Санни хотела ему показать. И покажет. После того как сбросит бомбу о медальоне.

Вздохнув, она потянулась назад, чтобы опереться рукой и оттолкнуться, изменив позу, но заноза уколола подушечку ее пальца.

— Ой! — Санни прижала руку к груди.

Уильям быстро подскочил, взял запястье, чтобы осмотреть руку. Затем нежно и аккуратно вытащил занозу и ударил кулаком по спинке кровати:

— Это научит тебя не причинять вред моей женщине.

Санни усмехнулась. Глупый, очаровательный мужчина.

— Лучше? — спросил он.

Звук приближающихся шагов заставил ее уши дернуться. Должно быть, Уильям их тоже услышал. И напрягся.

— Ждешь посетителей? — спросила она.

— Нет.

Внезапно дверь распахнулась, и отряд Посланников ворвался внутрь. Всего одиннадцать. Трое были из Элитной Семерки, остальные — простыми Воинами. Все держали огненные мечи.

Поскольку Посланники были ее соседями, она постаралась выучить их имена. Свирепый Бьорн возглавил атаку и закричал:

— Уильям! Сегодня ты заплатишь за свои преступления.

Прижав простынь к груди, Санни рывком приняла вертикальное положение. Как смеют они прерывать ее послевкусие? Уильям тоже поднялся, его глаза сверкали от ярости.

— В тумбочке есть пистолет, — сообщил Уильям. — Если кто-то посмотрит на тебя, подари ему счастливый билет от Санни.

Пулю в лицо?

Он вскочил на ноги. Восхитительно обнаженный, он наклонился, чтобы схватить два из своих брошенных кинжалов. Сверкнула прекрасная молния, появились дымчатые крылья. Только дым, должно быть, потерял свою силу. Или у него в арсенале имелось несколько видов, в зависимости от ситуации? Может, у нее выработал иммунитет? Какой бы ни была причина, дым ее не тронул. И Посланников тоже.

— У тебя есть три секунды, чтобы выйти из моей спальни, иначе испытаешь неимоверные страдания.

Глава 33

«Добро пожаловать в маленький дом ужасов Большого Уилли».

Если Уильям не добьется своего, то совершит убийство. Итак, он голый. Ничего страшного. Он заставит Посланников трепетать, прежде чем снесет им головы. А это и случится, если они останутся.

Они не просто вторглись в его дом, в его святилище. Они осмелились применить насилие к Санни, вероятно, лишив ее чувства безопасности. Но самое худшее из их преступлений? Испортили момент объятий после секса.

За это они умрут с криками.

— Три. Два.

Посланники остались на месте.

— Отлично. Да начнутся страдания.

— Не порть свою едва окрепшую связь с Акселем убийством его друзей, — вскрикнула Санни. — Просто отшлепай их.

В ее голосе не было испуга — скорее волнение.

Хорошо. Ради нее и Акселя он только покалечит этих ублюдков, а затем свалит их бесчувственные тела в лагере.

— О каких преступлениях ты говоришь? — спросил он Бьорна.

— Как будто ты не знаешь!

Посланники окружили Уильяма, их крылья отгородили его от членов Семерки.

— Все назад. Уильям мой. — издал Бьорн воинственный клич.

Вместо того чтобы отступить, Воины атаковали.

Они посмели ослушаться приказов своего лидера. За это Уильям отшлепает их особенно сильно. Его руки постоянно двигались, нанося удар за ударом. В очередной раз лезвие попало в глаз одному из соперников.

Но мужчина быстро исцелился и опять встал. Кричал, мучался, но все равно сражался, вслепую размахивая своим огненным мечом с шокирующей точностью, будто тренировался для этого. Возможно так и было.

— Скажи, что по-твоему я сделал, — рявкнул Уильям теперь Бьорну.

— Не притворяйся дураком, — крикнул член Элиты.

Уильям мельком взглянул на него. Мужчина решил остаться в стороне, пока Воины получали свое наказание. Как любезно.

Радужные глаза Бьорна засверкали. На мгновение Уильям задумался, не связан ли мужчина с единорогами. Затем вспомнил полное имя Бьорна: Единственный Настоящий Ужас. Нет, Бьорн происходил из одного самого жестокого вида в истории — Ужасов. У них тоже разноцветные глаза.

Включившись в игру, Уильям вырубил еще одного Воина… который начал приходить в себя… и мысленно сопоставил факты. «Восемь Воинов. шесть мужчин, две женщины. Элита отступила. Один слепой, но способный исцелиться в любой момент. Ни следа Акселя. Если кто-нибудь сделает шаг в сторону Санни — он умрет, к черту последствия».

Пылающие мечи рассекали воздух со всех сторон. Он наносил удары и уклонялся, его кожа покрылась волдырями. Уильям мог противостоять обычному, естественному огню без ран и боли, но ему не под силу тягаться с очищающим огнем небес. Жар проникал в его кровь, кости и костный мозг. Были ощущения, словно он горел изнутри.

Стараясь избегать прямого контакта, Уильям оттеснил своих противников подальше от кровати, к определенному портрету в другом конце комнаты. К тому, где он… обнаженный, конечно… держит клавиатуру перед своим членом.

Чего не знали его незваные гости? Клавиатура пропитана магией. «Я планировал все виды вторжений, расставляя ловушки соответствующим образом». Эти крысы понятия не имели, что вошли в логово гадюки… и понятия не имели о том зле, что он способен выпустить на волю. Но поймут.

Добравшись до еще одного брошенного кинжала, он схватил его. Выпрямившись, метнул лезвие в картину, и кончик вонзился в букву S. Мгновенно из пола выскочили шипы.

Раздались ворчание и стоны от шока и боли. Посланники покачивались на своих кровоточащих ногах, пытаясь избежать шипов. Когда не получилось, они использовали крылья, чтобы парить.

Огромные размеры их крыльев в сочетании с ограниченным пространством сковывали движения его противников. Или так ожидалось. На деле, битва обострилась — Посланники начали атаковать с воздуха.

Один из Воинов взглянул на Санни. Разъяренный Уильям Обошел его сзади и полоснул кинжалом по горлу. «Исцелись от этого». Булькая кровь, Перерезанное горло выпустил огненный меч. Пламя погасло. С тяжелым стуком мужчина упал на пол.

Удар не смертельный, но болезненный. Один есть, осталось семеро.

Защищаясь от череды ударов, Уильям пробрался к кровати, где взял очередной кинжал. Бросив его, он попал в клавишу W. Открылась секретная панель на столбике кровати, где оказались два коротких меча.

Уильям схватился за рукояти мечей и перешел в наступление. Как бы быстро он ни двигался, другие пытались отследить его движения, позволяя ему наносить удары, пока искали слабое место. Алые реки потекли по полу и стенам.

Что Санни о нем думает? Вызывает ли отвращение его свирепость? Должно быть, да. Он продолжал причинять боль существам, известным своим состраданием и добротой… ко всем, кроме демонов, вампиров и ведьм.

Бьорн развернулся в воздухе и расправил крылья так широко, насколько возможно, явно готовый победить. Из золотых перьев торчали костяные крюки.

— Ты… заплатишь.

Один крюк задел щеку Уильяма. Другой — рассек плечо, отбросив его назад. Стена остановила полет, выбив весь воздух из легких. Мгновение головокружения. Он быстро заморгал, пытаясь прояснить зрение.

Почувствовав приближение женщины, он повернулся в сторону… как раз вовремя, чтобы заметить, как Санни поднялась и прицелилась. Подмигнув Уильяму, она нажала на спусковой крючок. Бах! Запах пороха наполнил воздух, пуля попала женщине в сердце.

«Можно с уверенностью сказать, я не вызываю у нее отвращения». Уильяму едва хватило сил оторвать от нее взгляд, чтобы сразиться с очередным Посланником.

Он хотел вернуться в это тело.

«Сосредоточься». Еще двое напали одновременно. Уильям наклонился царапнул когтями их по туловищу, впрыскивая свой адский яд. Больше они не встанут.

Их тихие крики агонии привели в ярость двух других Посланников, который исцелились и теперь быстрее размахивали своими огненными мечами.

Они тоже получили дозу яда. И тоже остались лежать.

Уильям переместился за спину своего следующего противника, толкая мужчину на меч другого Посланника. Отрезанная рука шлепнулась на пол.

Взмах меча. Удар, удар. Пинок.

— Вперед, Уильям! — подбадривала его Санни. — У тебя все получится, детка!

Воодушевленный ее одобрительным возгласом, он сосредоточился на Элите.

— Скажи мне, что я по твоему мнению сделал, или я перестану быть милым.

— Ты мне скажи где она! — слова Бьорна хлестали словно плеть.

Удар, защита.

— Кто она?

Удар, удар.

— Будто ты не знаешь!

— Не знаю. — Уильям взмахнул своими дымчатыми крыльями, подпрыгнул и пнул, попав Бьорну прямо в нос. Хрящ треснул, и полилась струя крови. Уильям не опустился на пол, ни сразу, а крутанулся в воздухе и метнул кинжал мужчине между глаз.

Когда жертва рухнула, Уильям открыл портал позади его тела, убедившись, что Посланник прошел через него… и появился прямо перед Уильямом. Он схватил ублюдка за волосы, удерживая на месте.

Единственная оставшаяся женщина Воин как раз замахивалась мечом на Уильяма и не могла остановиться. Ее меч пронзил Посланника, и его внутренности вывалились наружу.

Это был второй раз, когда он заставил ее причинить боль своим собратьям. Ужас исказил ее черты, и она побледнела.

Уильям швырнул тело мужчины в нее, отчего она врезалась в дальнюю стену, а затем соскользнула на ковер. Чтобы удержать ее, он метнул оставшийся кинжал, пригвоздив ее к месту.

Восьмерых нет, осталась только Элита.

— Поделом тебе, — выкрикнула Санни телу.

Взгляды его и Бьорна встретились, и Уильям медленно опустился на ноги. Когда они обошли круг, он сказал:

— Полагаю, речь идет о Фокс Наказывающей.

Бьорн взмахнул мечом раз, другой, затем парировал, когда Уильям предпринял контратаку.

— Мы видели, как ты ударил и схватил ее.

— Не я. Я не вредил женщине. По крайней мере, сегодня.

Они врезались в мебель, опрокинули столы и стулья. Разбили вдребезги вазы, осколки стекла разлетелись в разные стороны. Посланник обладал мастерством. Он сражался как демон, целясь в глаза, горло и пах. Такой вид борьбы Уильям уважал.

Мужчина проскрежетал:

— Ты надеешься обвинить Акселя, учитывая ваше удивительное сходство?

— Без сомнения это был Люцифер, который принял мой облик, — проскрежетал Уильям в ответ. — Таким же образом он превратился в Акселя, чтобы напасть на меня.

— Ты лжешь!

— Часто. Но считаю, что ты глупец. Все Посланники могут чувствовать ложь. Что ты ощущаешь прямо сейчас?

Глаза Бьорна расширились, его движения замедлились. Наконец, он пустил меч, пламя погасло. Он окинул взглядом кровавую бойню и поник. Когда перехватил взгляд Санни, поник еще сильней. Она осталась на краю кровати, но уже надела футболку и смотрела убийственным взглядом на Посланника.

— Расскажи мне все, — рявкнул Уильям, опускаясь на пол и натягивая пару кожаных штанов с такой силой, что чуть не порвал пояс.

Посланник опустил голову.

— Я сделал это. Схватил ее. Фокс была моей пленницей. — Его слова источали боль. А в глазах мерцало… вожделение? Посланник хотел того, кто убил десяток его собратьев? Удачи ему с этим. — Она сбежала от меня. Ты… Люцифер появился, выпотрошил меня и скрылся с ней.

Рядом с Люцифером не может произойти ничего хорошо. Фокс точно не уйдет невредимой.

— Извинись перед Санни и поклянись не убивать Фокс, — сказал Уильям, — тогда я подумаю о том, чтобы помочь тебе вернуть Фокс.

Он ожидал протестов от Посланника. Бессмертные были гордыми, но Бьорн сразу же повернулся к Санни.

— Я прошу прощения за то, что напугал тебя, разгромил вашу спальню и причинил вред твоему мужчине.

Она прищурилась.

— Как ты смеешь!? Я ни капли не испугалась.

Уильям изо всех сил старался сохранить суровое выражение лица.

Бьорн повернулся к Уильяму и сказал:

— Я не могу поклясться, что не убью Фокс. Приказ о ее смерти издал сам Клириси. Но. Я поклянусь не убивать ее, не поговорив сначала с тобой. Договорились?

Почти достойный компромисс, учитывая тяжесть преступления Фокс. Кроме того, Уильям подозревал, что мужчина уговорит его предводителя оставить женщину в живых. Эта похоть…

Да. Бьорн по уши влюбился в свою пленницу.

— Отлично. Согласен. — Аксель был бы доволен. «Я сделал это ради семьи».

— Скажи мне, где Люцифер держит… — Бьорн склонил голову на бок, затем бросился к окну, чтобы посмотреть на улицу. Уильям последовал за ним, чтобы увидеть окровавленную, раненую Фокс, вползающую в лагерь, проклиная любого, кто хотел ей помочь. — Неважно. — без лишних слов Посланник вылетел из спальни.

— Ты просто оставишь тела здесь? — крикнула ему вслед Санни.

Послышались еще шаги. Уильям мельком взглянул на Санни, предполагая, что Бьорн решил вернуться и закончить начатое. Но в комнату вошел Аксель, чтобы осмотреть море бесчувственных, истекающих кровью Посланников. Пламя ярости плясало в его голубых глазах.

— Они сами напросились, — отрезал Уильям, уже занимая оборонительную позицию.

— Понимаю, — ответил брат, шокируя его. — Если бы я знал, что они планировали, то остановил бы их. Только что вернулся со встречи на небесах. Когда услышал, что произошло, — сказала Аксель, и его тон твердел с каждым словом, — прибежал. Тем не менее, спасибо за оказанное доверие.

Замечательно. Он только что испортил свои отношения с братом подозрительностью и гневом. Уильям выпятил челюсть. Что еще пойдет не так?

Глава 34

«Пригласить девушку домой, чтобы познакомить с семьей? Конечно. Только дай мне отрастить живот, как у отца, пока я этим занимаюсь».

— Мальчики, — заявила Санни, подходя к Уильяму. — Ваши отношения только на начальной стадии. Вы только учитесь доверять друг другу. Простите друг друга за это недоразумение и двигайтесь дальше. И под «двигайтесь дальше» я подразумеваю уборку в моей комнате.

Уильям моргнул, и еще раз.

Забавно. Аксель сделал то же самое. Какими очаровательными они были вместе.

Они оба кивнули, напряжение спало. Уильям наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Когда мы закончим, — сказал он. — Я возьму вас обоих повидаться с моими мальчиками и познакомлю с Эвелиной.

Санни с затаенным дыханием наблюдала, как они с Акселем работают. Ей нравилось, как вздувались его бицепсы каждый раз, когда он отправлял отключившегося Посланника через портал обратно в лагерь. Больше всего ей нравилось, как он смотрел на нее, словно убеждаясь, что она не отвела взгляд.

Как однажды провернул с ее гостиничным номером, Уильям с помощью магии рассеял кровь. Затем Аксель ушел, чтобы переодеться в чистую робу, и Уильям последовал за ним, бросив на нее последний взгляд через плечо, в котором сочеталась тепло, уязвимость и похоть.

С дрожью она приготовилась к встрече с его детьми. Собрала волосы в свободный пучок, быстро приняла душ, почистила зубы и нанесла лосьон, затем надела трусики, которые, по ее мнению, понравились бы Уильяму, и суперсексуальное розовое платье, подчеркивающее ее изгибы. Белые балетки на ремешках завершали образ. Каблуки были совсем не в ее вкусе. Она только жалела, что сейчас у нее нет украшений.

Единороги любят блестящие вещи. Кое-что, к чему она потеряла интерес, пока была в бегах. А сейчас? «Дайте это мне».

Санни ухмыльнулась. Как резко изменилась ее жизнь. Еще недавно она скрытно перебиралась из одного захудалого отеля в другой, всегда одна, а сейчас получала оргазмы, участвовала в мифических сражениях, тайных встреча и магических расшифровках.

Когда Уильям и Аксель вернулись, они оба были чистыми и в новой одежде.

Заметив ее, Уильям резко остановился. Вожделение, удивление и гордость засветились в его ярко-голубых глазах.

— Тебе нравится? — спросила Санни, затаив дыхание. Она медленно повернулась.

— Аксель, тебе нужно уйти. — Уильям шагнул к ней. — Появились непредвиденные обстоятельства… погода задержала. Да, звучит правдоподобно. Мы отправимся через час, когда пройдет этот особенный шторм. Встретимся в…

— О, нет. Мы уходим прямо сейчас. — хотя она бы совершила ужасный поступки ради того, чтобы оказаться в постели с Уильямом, Санни покачала головой. Ни за что не хотелось откладывать эту встречу. — Прогноз изменился. Сильный шторм сменился легким моросящим дождем.

Аксель рассмеялся и ударил брата по руке.

— У тебя в штанах есть легкая морось, Вечно Похотливый?

Видя их вместе и в непринужденной обстановке, ее сердце наполнилось счастьем.

Скривившись, Уильям поправил свой возбужденный член и подошел. Он обнял ее за талию и спросил:

— Готова?

Она выгнула бровь.

— Никакого портала?

— В этом нет необходимости. В аду я могу переместить любого, к кому прикасаюсь.

— Здесь, внизу, у тебя есть возможность блеснуть. — Аксель подошел к Уильяму с другой стороны. — Но я никогда не видел территорию, принадлежавшую твоим детям. Мне нужна попутка.

Умение перемещаться не присуще Посланникам. Сколько общих черт у братьев и в чем различия?

Санни должна помочь вернуть им память, и лучше раньше, чем позже. Если она сделает эту парочку частью своей стаи, ее магия усилится, утроив шансы на успех. Хотел ли Уильям стать частью ее стаи? Своего рода соединить разумы? У нее будет круглосуточный доступ к его мыслям.

Он поцеловал ее в висок.

— Мы уходим.

Внезапно, почва под их ногами исчезла. Исчезла и спальня. Через секунду вокруг них появилось новое окружение. Изысканная гостиная с хрустальными люстрами, стенами с обоями и бархатными диванами. Трое великолепных мужчин, которым на вид было около тридцати, занимали разные места — все полулежали и курили.

Едкий дым защекотал ее горло, и Санни закашляла. Как только ее глаза привыкли к дыму, она внимательно рассмотрела мальчиков Уильяма — вау, они выглядели серьезно закалены в боях, излучая дикую жестокость. Дым скрывал их ауры, не давая ей узнать о них больше, чем они уже знали о ней.

Этот недостаток был одновременно благодатью и бесчеловечностью. Информация — власть, а она в ней сейчас отчаянно нуждалась. Но мысли уже спутались в ее голове, словно перекати-поле.

Встреча никогда еще не была настолько важной. Она хотела произвести хорошее впечатление, но понятия не имела, как поступить. Ее тип личности мог раздражать и очаровывать, редко что-то среднее. Что, если она не сможет расположить к себе этих парней? Они уже пялились на нее.

Или, может, на кого-то позади нее?

Санни повернулась. Нет. На нее. Именно она мишень этих убийственных взглядов. Что им рассказали о ней? Она бы и гроша не дала за мнение князей, но отдала бы все деньги за мнение этих парней. Семья важна.

Вдруг они скажут отцу ее бросить?

Он сглотнула, охваченная паникой.

Парни потушили сигареты и встали. Они были такими высокими, такими мускулистыми и еще более разъяренными. Почему, почему, почему?

Не подозревающий о ее смятении… разве парень не должен чувствовать такие вещи?.. Уильям отпустил ее и подошел к сыновьям, чтобы обнять каждого. Какое прекрасное, душещипательное зрелище.

Чувствуя себя еще более одинокой, чем обычно, Санни обняла себя руками. У мужчин было то, о чем она не позволяла себе мечтать с момента разрушения деревни… любовь и поддержка. Они были настоящей семьей, их привязанность очевидна.

«Стану ли я когда-нибудь частью этого?» Здесь, сейчас ничто и никогда не было для нее настолько важно. А если серьезно, как ей себя вести? Улыбаться и махать? Не проявлять никаких эмоций?

В животе у нее все перевернулось, когда в голову пришла одна мысль. В их отношения Уильям пригласил всю свою семью. не только сыновей, но также братьев и сестер и множество друзей. Возможно, однажды, и отца. У Санни же был только пропавшие оборотень-единорог.

«Отсутствует равновесие».

— Санни, Аксель, это мои сыновья: Красный, Черный и Зеленый, — сказал Уильям, как гордый отец. — Они Всадники Апокалипсиса, а также воины теней. Мальчики, это Аксель, мой брат, и Санни, моя женщина. — он дал им такое описание без колебаний и злобы.

— Я… могу догадаться, кто есть кто, — сказала Санни пронзительным голосом. Дым рассеялся, открывая их ауры. Великолепный лысый мужчина с нефритовой аурой… — Ты Зеленый. Рада снова увидеться.

Зеленый коротко кивнул.

— Меня также называют несущий смерть.

— Это, э, здорово? — она перевела взгляд, чтобы указать на великолепного блондина с черной аурой. — Ты Черный.

Черный кивнул.

— Несущий голод.

Санни повернулась в другую сторону, указывая на великолепного темноволосого мужчину с красной аурой.

— Ты Красный.

Он тоже коротко кивнул, но более агрессивно.

— Я несущий войну.

Сказав это, все трое перевели взгляд на Акселя.

— Мне нужен твой автограф. — Черный ткнул пальцем в Уильяма. — У него есть альбом с записями твоих побед.

Аксель удивленно кивнул и посмотрел на Уильяма для подтверждения.

Она склонил голову, его щеки вспыхнули, и удивление Акселя усилилось.

Санни едва удержалась, чтобы не выпалить: «У меня тоже есть победы!»

Ухмыльнувшись, Зеленый похлопал брата по спине и сказала Акселю:

— Возможно, мы твои самые большие поклонники.

Красный закурил новую сигару, затянулся, прежде чем сказать Посланнику:

— Восхищен твоей работой в третьей битве при Ллехе.

— Весьма восхищен, — сказал Черный для пущей убедительности, затем забрал сигару себе. — Ты уничтожил больше ведьм и чернокнижников, чем кто-либо в истории.

— Я слышал, что они сделали с Уильямом, — ответил Аксель, — много веков назад.

Уильям удивленно моргнул.

Отчаянно желая принять участие в разговоре, Санни спросила:

— Что значит теневые воины?

Проявление интереса к их жизни послужит отличным началом. Конечно.

Уильям сказал:

— Когда я их родил…

— Своей волшебной вагиной, — пропищал Зеленый, заработав смешки собеседников.

Уильям отмахнулся от парней, прежде чем продолжить.

— Я верил, что моя магия каким-то образом содержит суть Всадников Апокалипсиса. Пророчества утверждают, что каждая группа всадников однажды сразится, победившая четверка будет вынуждена проехать по земле, ускорив конец света. После того, что мы узнали о гневлингах, думаю в моей родословной был… есть всадник.

Это оставило следы.

— Я немного в шоке, что их больше одной группы. — но с другой стороны, она готова была поспорить, что дела ада остаются в аду- секреты могут храниться веками.

— Множество разных групп появлялись у различных видов, в разное время и разными путями, но они всегда рождались по четверо. — его голос стал твердым, как меч, окунутый в огонь, а затем погруженный в лед. Думает о потере дочери? — Множество оракулов утверждали, что я могу вновь воплотить Белую, и только по этой причине я не стер фей с лица земли.

Точно. Дочь.

— В чем подвох? — спросила Санни.

— Я смогу это сделать только после того, как мои сыновья умрут, или я создам новую группу из четырех.

Мальчики склонили головы, на мгновение оплакивая потерю сестры. Когда подняли взгляды, вновь уставились на Санни.

Возможно, они пытались ее запугать? Хотели отпугнуть, чтобы она никогда не причинила вреда Уильяму?

Обычно она бросала свирепый взгляд в ответ, отпуская одну-два оскорблений для пущей убедительности. С мантрой «будь милой», скандирующей у нее в голове, она приклеила еще одну улыбку.

— Почему Белая не может перевоплотиться старомодным способом, без смерти парней? — Саннии… беременная ребенком Уильяма…

Она вздрогнула отчасти от шока, отчасти от желания. Она считала, что не готова, но… возможно?

Как бы Уильям отнесся к этой идее?

А что насчет Люцифера? Пока он жив, ее дети в опасности.

Ладно, пора сменить тему.

— Где Эвелина?

— В подземелье, — прохрипел Зеленый.

— Покажите Акселю путь вниз, — проинструктировал Уильям. — Мы с Санни скоро придем.

Э, что такое? Почему задержка?

В тот момент, когда их собеседники вышли из гостиной, Уильям развернул ее, прижался грудью к ее спине и обнял своими сильными руками. Он прикусил мочку ее уха, упираясь членом между ее ягодиц.

— Скажи мне, что не так, чтобы я мог все исправить.

Как он понял, что что-то не так? Что такого она сказала?

— Если князья преисподней ненавидят меня, мне все равно. Они не важны. Но твои мальчики важны, а я им уже не нравлюсь, и непонятно почему. Они меня даже не знают.

— Ты чрезвычайно важна для меня. И они не испытывают к тебе неприязни. Просто волнуются, что ты поддашься проклятью и причинишь мне вред.

Ох… черемуха (черт). Им следовало беспокоиться.

— Может, я должна быть так для тебя важна, — сказала Санни, шмыгнув носом. — Мы не обсуждали отрывок, который я расшифровала.

Он вздохнул, его дыхание коснулось ее затылка.

— Тогда давай обсудим это. Расскажи, что происходит, когда ты работаешь над книгой.

Их объятия одновременно облегчали и усложняли следующее признание.

— Темная и опасная сила овладевает мной, нашептывая мысли на ухо. Убей его. Уильям должен умереть. Возможно, потому что ты влюбляешь в меня сильнее, когда я работаю, поэтому магия усиливается? Мне жаль, что я не сказала. Просто… я боялся твоей реакции. Хорошая новость в том, что желание пропадает, как только я отрываюсь от книги.

Она сжала его пальцы, ожидая ответа. Он не напрягся и не… подождите. ей нужно кое-что добавить.

— Я не поддамся порывам, клянусь! И я близка к завершению.

Крепче обняв ее, он сказал:

— Если бы у меня были хоть малейшие сомнения по поводу твоих намерений, ты бы осталась в волшебно запечатанной конюшне. Но я доверяю тебе также, как ты доверяешь мне, помнишь? К тому же, ты сильная — я это знаю. если кто-то и сможет преодолеть внушение, так это ты.

Она всхлипнула от облегчения.

— Спасибо за вотум доверия, но, эм, может тебе стоит перестать в меня влюбляться. На время, хотя бы. Пока не расшифрую книгу.

Его хрипловатый смешок дразнил ее слух.

— Я соглашусь не влюбляться в тебя сильнее… если ты перестанешь быть такой великолепной.

— Не могу ничего обещать, — сказала она настолько серьезно, настолько печально, что Уильям снова улыбнулся.

Он быстро проскрежетал.

— Мои чувства взаимны?

— Конечно, дурачок, — сказала, глубже зарываясь в его объятия.

В ответ он прижался своей щекой к ее щеке.

Ммм.

— Как вели себя твои мальчики, когда ты их знакомил с другими своими женщинами? — спросила она с любопытством.

— Ты первая.

Серьезно? Ее сердце подпрыгнула.

— А как насчет твоих друзей? они встречались с твоими сыновьями?

— Некоторые из Повелителей свиделись, но я никогда их не представлял. Они просто случайно сталкивались.

Подождите.

— Даже Анья и Пандора не встречались с твоими Всадниками?

— Верно. — он положил руки ей на живот и медленно заскользил вверх. — Могу сказать, что моему единорогу понравилась эта новость. — еще немного выше.

— Конечно! — «я особенная для него».

Еще выше…

И он… да! Он обхватил руками ее груди, посылая восхитительный поток тепла через все тело.

Тяжело дыша, она повернулась к нему лицом. Хотя отдала бы все, чтобы остаться в этой позе, Санни быстро поцеловала его в губы и сказала:

— Давай встретимся с Эвелиной. Чем раньше начнем, тем скорее закончим, и быстрее ты отведешь меня домой и снимешь это платье.

Глава 35

«Не кори себя. Это моя работа».

Уильям прислонился к стене и скрестил руки на груди. Зеленый остался рядом. Перед ними простирались подземные катакомбы, воздух был спертым, затхлым и на удивление холодным, учитывая их месторасположение — центр ада.

Засохшая кровь виднелась на стенах из сернистого камня, а вода капала с группы «кричащих кристаллов» — призмы, которые запирали звуки агонии и страданий, они просачивались наружу на максимальной громкости.

Он зачаровано наблюдал, как Санни делает свое дело… берет все под контроль.

— Вы двое. С дороги. — она протиснулась мимо Красного и Черного, чтобы встать рядом с Акселем у двери в клетку Эвелины, где заключенная беспокойно спала на раскладушке. — Почему она не проснулась? Почему ее руки связаны?

— Маленькая дикая кошка поранилась при попытке побега, поэтому мы ее накачали, — объяснил Красный, немного резко, на взгляд Уильяма. — И она связана так, чтобы не смогла пользоваться магией или менять облик.

Санни напряглась. О. Грядут неприятности.

— Она не злая, — отрезала Санни. — Я вижу ее ауру прямо сейчас, и она разъярена, ранена, напугана и печальна, но не зла. Так что больше не смей накачивать ее наркотиками. Понял? Повтори эти слова.

Ее защита ведьмы напоминала ему о доброте к детям, которые восхищались ее волосами, о ее нежности к умирающей адской гончей и мгновенной любви к Рассвет.

«Идеальная королева. Моя королева».

— Ты не можешь командовать такими военачальниками, как мы, — рявкнул Черный в ответ, — если тебе не хватает сил, чтобы привести это в исполнение.

Медленная, уверенная улыбка расцвела на ее лице, дикий блеск в фиолетовых глазах только усилил возбуждение Уильяма.

— Испытай меня.

До сих пор он не осознавал, что у него есть типаж или что этот типаж будет маятником эмоций, но ему нравилось то, что нравилось. Ему нравилось успокаивать ее характер. Он обожал, когда она надевала свою невидимую шляпу генерала и брала ситуацию под контроль. Ее страх, что она не понравилась его мальчикам? «Очаровательно».

Он никогда не видел ее такой уязвимой, никогда не понимал, как отчаянно она жаждала иметь собственную семью. Уильям понимал, что она скучала по другим единорогам, понимал, что она одинока, но представлял глубины этого одиночества. Такое же глубокое, каким было собственное… до Санни.

И Красный, и Черный оглянулись через плечо, как бы спрашивая Уильяма: «Она настоящая?»

Он изобразил беспомощность, поведя плечами.

— Считайте Санни своей мачехой. Делайте, что она говорит.

О, это понравилось ей не меньше предыдущего признания — ее подбородок поднялся.

Мальчики уставились на него, прежде чем пробормотать в унисон:

— Мы больше не станем накачивать ее наркотиками.

На губах Уильяма заиграла улыбка.

— Ты влюбляешься в нее, — заметил тихо Зеленый.

— Сильно влюбляюсь, да. — зачем отрицать? — Она… много значит. — осмелится ли он сказать, что она любима?

— И все же, она может тебя убить.

Еще как.

— Может, но не станет. — так же быстро, как он влюблялся в Санни, она влюблялась в него — правда светилась в ее глазах всякий раз, когда она на него смотрела. Или таяла в его объятиях.

— Идея твоей женщины о Белой, — сказал Зеленый. — Думаешь, есть шанс, что Санни могла бы?..

— Да, — ответил Уильям более мягко. Как только эта тема всплыла, он представил Санни беременную его ребенком — и ему это понравилось. Дикое чувство собственничества охватило его, требуя воплотить фантазию в реальность. Ему показалось, что в ней тоже ощутил страстное желание.

До начала брачного периода осталось всего несколько дней, они могли бы попытаться. Возможно. Все-таки…

Уильям знал, что лучше подождать. Ему хотелось провести больше времени с Санни, только вдвоем. «Посмотрите на меня, я планирую будущее, а не живу сегодняшним днем». Но война все еще бушевала, проклятье нависало, Люцифер еще жив, а Уильяму предстояло найти десятую корону ада. Пока у него не было ни одной зацепки.

Так много препятствий на их пути.

Шум привлек его внимание к камере Эвелины. Королевская ведьма проснулась. Крича не неизвестном ему языке, она пыталась подняться с койки со связанными за спиной руками. Когда ей это удалось, она метнулась в дальний угол клетки, прижимаясь спиной к стене. К ее волосам прилипли комья грязи, скрывая цвет прядей.

На ее коже запеклось столько грязи, что Эвелина, должно быть, упала в море этой дряни, прежде чем ее увезли. Ее радужки были прекрасны — зеленые с серебристой окантовкой, а зрачки большие, как блюдца. На ней было изодранное платье, такое же грязное, как и все остальное на ней.

— Где вы ее нашли? — спросил Уильям Зеленого.

— В борделе для бессмертных.

Почему она остановилась или работала в борделе, если надеялась спрятаться? На свадьбе ведьма наложила заклинание на Эвелину… по настоянию Люцифера. Если бы она когда-нибудь переспала с другим мужчиной или получила оргазм, Люцифер бы узнал. Также он бы узнал, где она и с кем.

— Впусти меня в камеру, — приказала Санни.

И снова мальчики посмотрели на него, спрашивая разрешения. Сгорая от любопытства, что же планирует сделать его единорог, Уильям кивнул, выпрямился и подошел ближе. Он пойдет с ней. Если Эвелина хоть как-то навредит Санни, то заплатит.

Хотя никто не прикасался к замку, Красный открыл дверь взмахом руки. Санни пошла вперед, но Уильям молниеносно оказался спереди, входя первым.

Эвелина встретилась с ним взглядом и съежилась в углу.

Пристально глядя на нее, чтобы передать серьезность своих намерений, он сказал:

— Причинишь вред девушке, нанесешь ей даже самую незначительную царапину, и я отдам тебя Люциферу в течение часа. Кивни, если поняла.

Дрожь сотрясала маленькое тело ведьмы-оборотня, но, тем не менее, она кивнула. Посмотрела на Санни, Всадников, на Акселя, опять на Уильяма, только чтобы присмотреться к Акселю и визуально проследить за изгибами его крыльев. Ее глаза расширились, прежде ем она неразборчиво что-то сказала, казалось, призывая Посланника к ответу.

— Кто-нибудь знает этот язык? — спросил Уильям.

Хор «нет» раздался разными голосами.

Санни сделала еще один шаг вперед, медленный и уверенный. Тем не менее, Эвелина взвизгнула и поползла вдоль стены, отодвигаясь все дальше. Когда Санни сделала второй шаг, девушка обнажила когти и зашипела.

Опустив плечи, Санни посмотрела на Уильяма. В ее глазах появились слезы, вид которых едва не вызвал в нем неудержимую ярость.

— Почему она меня боится? Я только хочу ей помочь.

— Иногда единственный способ помочь кому-то уйти. — Уильям притянул ее к себе, крепко прижимая к груди. Он обратился к парням. — Проследите, чтобы новости о поимке Эвелины дошли до Люцифера, не причиняя ей вреда.

— Или прикасаясь к ней, — добавила Санни, шмыгнув носом.

Он боролся с улыбкой. Такая мягкая, липкая сердцевина под твердой шоколадной оболочкой.

— Я позабочусь о том, чтобы Люцифер узнал. — голос Акселя эхом прошелся по подземелью. — Он может не поверить другим, но поверит Посланнику.

Его брат не ошибся. Ложь сгорает, не успевая сорваться с губ Посланника.

— И, — добавил Аксель, — я заберу девушку с собой. Смогу я спрятать в таком месте, куда Люцифер и его демоны не доберутся.

Без сомнения это место находится на небесах.

— Она частично ведьма, — проинформировал его Уильям. Посланники считали ведьм таким же злом, как и демонов. — Обладательница магии, как и я.

Аксель поднял бровь.

— Я никогда не знал, кем или чем являюсь. Поэтому не стал бы осуждать других за их суть.

«Этот мужчина нравится мне все больше и больше».

Его парни немедленно возразили, но Уильям взглядом заставил их замолчать. Что же делать? Хотя Эвелине безопасней на небесах, Посланники могут не вернуть ее, когда придет время.

— Что думаешь? — спросил Уильям Санни.

Красный нахмурился, зеленый насупился, а Черный пробормотал проклятье. Такое случалось впервые. Он не обращался за советом ни к кому, кроме Гадеса.

«Игнорируй боль».

— Думаю… — она потрогала воротник его рубашки. — Да. Позволю Акселю отвести ее в безопасное место. Но сначала потребуй уступку.

Уильям сверкнул улыбкой.

— Люблю, как работает твой мозг.

При слове «люблю» у нее перехватило дыхание.

О, черт. Он только что использовал ужасающее слово на букву л и…

Он…

Это и подразумевал. И не мог взять свои слова обратно.

Или эмоции.

Он любил, как работал ее нелогичный ум. Как она помогала нуждающимся. Любил ее мужество и силу. Ее чувство юмора и верность. Ее темную сторону. Ее мягкую сторону. Любил ее глуповатую, любил ее серьезную. Любил, когда она требовала от него всего наилучшего. Как отвечала на каждое его прикосновение. никогда не закрывалась от него. И никогда не станет. Каждый божий день она дарила ему воспоминание, которым он дорожил.

Он просто любил ее и точка. Эмоции захлестнули его каскадов, едва не утопив. Больше ни секунды нельзя это отрицать. Она создана для него, а он — для нее. Они были стаей. Семьей.

Будущий князь ада и его драгоценная королева.

Его сердце заколотилось о ребра, и страх выплыл на поверхность. Дерьмо! Это плохо. Очень плохо. Несомненно, проклятье только что активировалось.

Почему она не пришла в ярость и не попыталась отрубить ему голову — единственным верным способом его убивая?

Санни погладила его по груди, словно ощутила его смятение.

Ему нужно перестать ее любить. «Любо она, либо я».

«Она. И всегда будет она». Перестать ее любить? Слишком поздно.

Код нужно взломать. Как можно скорее! А если она попытается его убить во время дешифровки? Что он сделает? Если начнет сопротивляться, то рискует ей навредить. Полная неудача. Что оставалось?

Аксель холодно улыбнулся.

— Какого рода уступки? Я не буду убивать любого, кто попытается меня остановить?

«Звучит правдиво… какой бы ни была наша фамилия». Скрывая свои бурные эмоции за беззаботным выражением лица, он сказал:

— Я хочу, чтобы Эвелину вернули, как только я потребую, и я хочу, чтобы Фокс пощадили за преступления против твоего народа. Она может оставаться пленницей Бьорна, но ее нельзя убивать.

Она убила десятерых Посланников, но только потому что ею овладел демон. Заслужила ли она наказание? Да. И она его получит. Но смерть? Нет.

Прошло несколько мгновений в тишине. Затем:

— Согласен, — проскрежетал Аксель.

— Значит, так тому и быть. — оставив Посланника с Эвелиной, Уильям взял Санни за руку и переместился домой… обратно к книге, к лучшему или худшему.

Глава 36

«Встретиться со мной — возжелать меня».

Одна минута перетекала в другую, когда Уильям, расхаживая по спальне, расклеивал везде стикеры с надписью «надень презерватив». Санни наблюдала за ним, обеспокоенная его скованными движениями и нежеланием смотреть в ее сторону. Что-то было не так.

Они вернулись час назад. Он вручил ей книгу, затем принялся за напоминания. С тех пор Уильям трудился на предельной скорости, бормоча что-то об этом ужасном проклятии. Конечно, он использовал слово на букву ч.

— Нам нужно поговорить, — наконец, сказала она.

— Я не настроен на болтовню.

Инстинкт кричал: «Разберись с этим».

— И что? Я сказала нужно, а не хочу, и нужно побеждает. Теперь, когда мы вместе официально, твоя обязанность обеспечивать все мои нужды.

Уильям хмуро на нее посмотрел, все еще не встречаясь с ней взглядом.

— Тогда поговорим.

Серьезно, в чем его проблема? До того ка кони попали в подземелье, он был добрым и милым. Но, возможно, неприязнь его мальчиков передалась и ему, несмотря на его заявления в обратном?

Нарастающий приступ тошноты застал ее врасплох.

— Если ты так волнуешься, просто посади меня на цепь в подземелье рядом с Эвелиной до конца брачного периода.

— Нет. — он прикрепил записку на комод с большей силой, чем это было необходимо. — Я позабочусь о тебе.

— Я все еще расшифровываю твою книгу, Уильям, и все еще случаются моменты, когда я хочу тебя убить. К тому же, что, если заметки ничего не изменят, и ты забудешь надеть презерватив? Сейчас не время для ребенка, даже если и шанс его зачатия минимален.

— Потому что ты не хочешь, чтобы я поместил союзника в твое чрево?

— Нет, пока Люцифер жив. — но… исчезло бы желание убить Уильяма, если бы был союзник внутри?

Он больше ничего не сказал, и Санни восприняла молчание как подтверждение. Печально, но необходимо.

Когда он наклонился, приклеивая записку к полу, ее живот затрепетал, из горла вырвался хрип. Он надеялся взять ее там?

Уильям застыл, и ее сердце забилось быстрее. Медленно он выпрямился и встретился с ней взглядом. В момент, когда заметил выражение ее лица, возбудился, над ширинкой появилась выпуклость. Ее тело ответило, накалилось, заболело… приготовилась к вторжению.

Возбуждение было сильнее, чем когда-либо прежде. Знакомые ощущения ее захватили. Соски напряглись. Кровь нагрелась до тысячи градусов. Самые восхитительные ощущения терзали ее… пока не начали мучительными. Ее трусики намокли, лоно сжалось, отчаянно желая его. Ее кожу покалывало в ожидании его прикосновений.

Желание спариваться поглотило ее.

Казалось, будто их разговор послужил катализатором. Словно каждая капля возбуждения, что она когда-либо испытывала, вернулась и удвоилась… утроилась в силе.

Ей не пришлось гадать, что происходит.

Брачный период начался раньше.

— Уильям, — сказала она, тяжело дыша. Этот жалобный тон принадлежал ей? — Это происходит… брачный период. — «слишком рано». Теперь все его усилия напрасны. напоминания о презервативы не сработают в это время. Если вдруг он вспомнит, она не сможет кончить, превращая секс в пытку. — Тебе нужно уйти. Пожалуйста. Нет. Останься. Нет! Уходи. Но сначала — цепи! Поторопись!

Одно мгновение — он исчез. Затем появился в изножье кровати, излучая тепло, которое ее ласкало.

— Я никуда не уйду, сандей.

— Но ты беспокоишься, и я понимаю, правда. Но не смогу кончить без твоего оргазма. Без этого, ты только все ухудшишь. — она опустила взгляд на его член и облизнула губы, ее внутренние стенки сжались. «Уложи его на лопатки. Погрузи ногти в грудь. Насадись на его массивный член». Она бы оседлала его и кончила так сильно, что увидит звезды.

— Ты моя женщина, — сказал он. Скорее даже зарычал. — Я обеспечу тебя необходимым. Если это мое семя, то так тому и быть.

— Нет! — Санни замотала головой в знак отрицания.

— Я все равно буду волноваться. Страх душит меня. Что, если нам придется расстаться из-за проклятья? Что, если ты на меня нападешь? В любом случае, я не причиню тебе вреда, но ты беременная… — он вздрогнул. — добьешься успеха, значит, останешься одна с ребенком, которого нужно растить. Вы оба станете мишенью Люцифера, а я этого не хочу.

Он только хотел ее защитить. Возможно, даже любит ее, несмотря на все обстоятельства против. Но…

Она любила его, без сомнения. Потому что сейчас, в этот самый момент, Санни отдала свое сердце Уильяму Темному, Вечно Похотливому, сыну Гадеса, принцу ада. Он поставил ее на первое место, поставил ее нужды выше своих, и любое оставшееся сопротивление было сломлено.

«Я любила этого мужчину. Он мой, а я его». Они будут вместе вечно. Семьей. Стаей. Ее стаей. Ее всем.

— Детка, — сказала она своим лучшим голосом школьной учительницы. — Я хочу быть с тобой. Поклянись, что запрешь меня в подземелье после брачного периода и будешь держаться подальше, пока не снимем проклятье, и мы сможет пройти вместе этот путь. Прямо здесь, прямо сейчас.

Выражение его лица смягчилось — такой нежный, пока темное желание не взяло верх. Ничто не помешало бы этому мужчине овладеть ею. Если Бьорн или кто-нибудь еще осмелится ворваться в комнату, она не сомневалась, что Уильям разорвал бы их в клочья. Ни один мужчина не выглядел более угрожающим. Или возбужденным

— Я уничтожу миры, чтобы тебя обезопасить, — рявкнул он.

«О, да. Он любит меня».

«Так почему я не хочу его убить?»

— Тогда возьми меня. Жестко. — она в последний раз видит его таким, прежде чем сломает проклятье. Почему бы не оставить как можно больше воспоминаний?

Без колебаний он схватил ворот своей футболки и потянул вверх. Ммм, как же ей нравилось, когда она снимал одежду. Его мускулистый торс, как обычно, завораживал. Она так и не могла забыть его грудные мышцы, восемь кубиков пресса и дорожку к самому главному. Но кто же сегодняшний победитель? Головка члена, торчащая из-под пояса кожаных штанов.

Он погладил себя по длине, наблюдая, как она смотрит на него.

— Этого ты желаешь?

По ее телу вновь пробежала дрожь. Если бы у секса был голос, он имел бы голос Уильяма. Хриплый, низкий и глубокий — аудиальная ласка, которая достигала каждого атома ее существа.

— Больше всего на свете, — прохрипела она. Ее самообладание уже улетучилось… — Дай это мне.

С порочный улыбкой он схватил ее за лодыжку и дернул к дальнему краю матраса. Санни рассмеялась, когда она разорвал платье посередине, оставив ее в одних трусиках. Тех самых, которые она надела для него. Ее бабушкины трусики.

Он заметил это и сразу же опустил глаза на нее, одаривая таким взглядом… горячим, удивленным и нежным…

— Ты сокровище, сандей.

Уильям просунул пальцы под ее трусики и спустил материал вниз по ее ногам.

Прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи. Застонав, она пошевелила бедрами, ища контакта. Уильям издал тихое рычание. он поставил ее ноги на кровати именно так, как ему нравилось, раздвинул колени, и ее ягодицы наполовину свесились с края.

— Оставайся так. — он отпустил ее и снял ботинки, затем расстегнул молнию и позволил кожаным штанам упасть. Его член освободился. Уильям остался обнаженным и великолепным. — Скажи, что это мое, сандей, — приказал он, накрывая ладонью ее лоно.

— Это твое. — она протянула руку, чтобы обхватить пальцами основание его члена.

— Эээ. — он убрал ее руку и сказал: Я собираюсь продержаться дольше своего единорога. — поцеловав ее ладонь, он втянул в рот два ее пальца. В это же самое время скользнул своим пальцем внутрь нее. Когда обвел большим пальцем комочек ее нервов, Санни вскрикнула и приподняла бедра. — Ты, терзаемая наслаждением… этот портал в рай, пропитавший мою руку… самое прекрасное зрелище во всех мирах.

Он был самым прекрасным зрелищем во всех мирах. Наклонившись, он вытащил из нее палец. Санни протестующе застонала, пока он не уперся кулаками по бокам от ее бедер и уперся своим членом в ее клитор. Контакт…

Она втянула воздух — горячая, нуждающаяся дымка окутала ее. Так хорошо! Жар к жару. Твердая сталь к влажному шелку. Еще наклонившись… сильнее прижимая член к ее клитору… Уильям втянул сосок в рот. Ее пронзил восторг, восхитительный по своей интенсивности.

После стольких столетий приковывания себя в труднодоступных местах во время брачного периода, несчастная и измученная, теперь она с Уильямом… мужчиной, которого она любила каждой клеточкой своего существа.

Обезумев, она обвила его шею и впилась ногтями в его спину. Не совсем то, что она представляла, а лучше. Уильям втянул другой ее сосок, посылая волны наслаждениям прямо в лоно, затем лизнул и прикусил ее ключицу, нахмурившись. Признак боли? Он продолжил двигаться вверх. Запечатлел нежный поцелуй в каждом уголке ее рта — ненасытный голод наполнил его ярко-голубые глаза.

«Он нуждается во мне также сильно, как и я нем».

Уильям лизнул ее губы. Когда она их приоткрыла, его язык скользнул между зубами и переплелся с ее. Трепетный поцелуй. Но, как обычно у них, это быстро вышло из-под контроля.

Воздух вокруг них наэлектризовался. Давление нарастало, а отчаяние обострялось. «Так сильно нуждаюсь в трении». Санни извивалась, выгибала спину и терлась об его член. Она тяжело дышала. Он тоже. Чувственная дымка сгустилась, блокируя все остальные мысли. Боль… жар… явная потребность… их слишком много. «Но мне нужно больше».

— Уильям, пожалуйста. Больше не могу ждать. Я умру, если не кончу. Прошу!

— Тебе нужен твой мужчина? — он все еще не спешил, даже когда пот стекал по вискам… от напряжения кожа вокруг его глаз натянулась.

— Да!

— Кто твой мужчина, Санни? Скажи это.

— Ты. Уильям.

Выражение его лица стало свирепым, челюсть напряглась, он прорычал:

— Ты заботишься обо мне.

К чему скрывать?

— Да. Забочусь.

В его глазах засветилось удовлетворение. Уильям перевернул ее на живот, затем приподнял бедра, поставив на четвереньки. Но не вошел в нее сразу. О, нет. Ее мужчина провел пальцами вверх по ее позвоночнику, прежде чем надеть повязку на глаза…

Глава 37

«Люди всегда показывают свою суть, просто для этого требуется время. А иногда кинжал».

Уильям никогда не испытывал такой неистовой, терзающей потребности. Возбуждение наполнило его клетки, кровь превратилась в лаву. Он горел. Страдал. Жаждал эту женщину сильнее воздуха. Она была единственным человек… из тех, кого знал… готовая терпеть свой худший страх — одиночное заключение — в течение длительно и неопределенного количества времени, просто чтобы обеспечить его безопасность.

Неудивительно, что он любил ее.

«Будем делать это медленно. Смаковать». У них и раньше был секс, да, но сейчас они будут заниматься любовью. Он сделает эту ночь лучшей в ее жизни, такой, которую она будут вспоминать всю их жизнь. Общее воспоминание — самое лучшее.

Чтобы впечатать этот момент в память Санни и развеять ее страхи, он завязал ей глаза. «Ты будешь предугадывать каждое мое движение, красавица…»

Когда в следующий раз он прикоснулся к ней, скользя пальцами вниз по позвоночнику, она вскрикнула от блаженства. Уильям поцеловал впадинку над ее попкой, прежде чем сжать и прикусить ягодицу. Санни тяжело дышала, по ее конечностям бежали мурашки.

— Мог бы удерживать тебя так вечно, — сказал он, совершенно очарованный ею.

Санни качнула бедрами, неспособная и нерасположенная оставаться неподвижной. Видел ли он когда-нибудь более чувственное зрелище?

— Ты доверяешь мне, сандей?

Она прохрипела:

— Ты же знаешь, что да.

Проведя руками по тыльной стороне ее коленей, скользнул вверх по внутренней стороне бедер, она заставил ее застонать. Когда Уильям погрузил один палец в ее лоно, стоны стали громче.

Теперь он втянул воздух.

— Такая горячая, такая влажная. Такая тугая.

— Такааая готовая, — сказала она, когда тянулась к его пальцу, который он убрал.

— Готовая, да, но недостаточно. — Уильям поставил одно колено на край матраса, затем другое. При следующем толчке внутрь нее, он использовал два пальца.

Вскрикнув Санни выгнула спину и сжала простыни в кулаках. Задрожав, она сказала:

— Больше.

Его самое любимое слово, произнесенное этими губами, похожими на бутон роз. Стиснув зубы от мощной лавины похоти, набирающей силу и все больше расшатывая его контроль, он развел пальцы, словно ножницы, и двигал ими туда-сюда, имитируя секс.

Жар страсти распространился по ее коже, придавая ей розовый оттенок. Преображение заворожило его и накрыло теплым одеялом.

— Уильям, — окликнула она, затаив дыхание. Санни просунула руку между ними, чтобы нежно сжать его яички.

«Сосредоточься, черт возьми!»

— Кому-то нравится играть грязно. — ему едва удалось выдавить слова сквозь зубы.

Когда он убрал пальцы снова, она протестующе захныкала.

В конце концов, Уильям ее оборвал.

— Не волнуйся, любимая. У меня для тебя есть кое-что посерьезнее. — только ему сначала нужно что-то сделать… Что, что? Он взглядом обвел комнату в попытке вспомнить и заметил маленькие записки повсюду. Ах, да. Презерватив. Презерватив, который он не мог надеть, если хотел, чтобы Санни кончила.

А он точно хотел этого.

Упершись кончиком своего члена в ее вход, Уильям взял ее за бедра и медленно потянул на себя, насаживая на свой член. Его дыхание участилось и стало более поверхностным. Ка и ее.

Быть окутанным всем этим жаром… он боролся с желанием кончить. «Должен продержаться».

Он прикусил язык, ощутив привкус крови, когда ее тело приняло все до дюйма. Дрожь сотрясала ее рядом с ним. Уильям обхватил ее с обеих сторон и приподнял, прижимая спиной к своей груди. Ее желание все еще было на его пальцах… которыми он провел по ее губам, чтобы при следующем поцелуе слизать женский мед. Его новая зависимость.

Одной рукой он обхватил и сжал ее груди, одновременно пощипывая маленькие соски. Другой — коснулся комочка нервов. Все это время ее внутренние стенки сжимали его длину, заставляя его изрыгать проклятья.

Уильям не двигал нижней частью тела, усиливая ее напряжение, когда прикусил мочку ее уха. В любую секунду она…

Санни выгнула спину. Да! Движение! Ее грудь прижалась к его ладони, развеивая мысли. Его дикая и распутная женщина повернулась к нему лицом, ища губы.

Отчаянно желая ее, он захватил клитор двумя пальцами и подтолкнул ее бедро вверх. Его член медленно выходил из нее, почти выскочив на свободу… пока Уильям снова не толкнулся вперед, наполняя ее.

Прерывистый крик Санни эхом отразился от стен. Что-то вроде стартового звоночка.

Уильям… полностью… слетел… с катушек.

Он входил в нее снова и снова, сотрясая кровать.

Ее следующий крик перешел в сдавленный стон.

— Да, да!

Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. На следующем круге он не вошел в нее. Вместо этого Уильям развернул ее, чтобы они оказались лицом друг к другу. Только когда Санни обвила его ногами, и их губы соединились в потрясающем поцелуе, Уильям снова в нее вошел. Толчок за толком.

Когда ему потребовалось больше трения, чем позволяла их нынешняя поза, он опрокинул ее на спину. Затем она перевернула его, оседлав талию и приподнявшись. Уильям толкнулся сильнее… Жестче. Быстрее.

— Так близко, любимая. Собираюсь отдать тебе все до последней капли. Ты готова?

— Готова! Пожалуйста, Уильям. Пожалуйста.

Никогда он еще так не горел и не страдал. Никогда еще не чувствовал такого напряжения перед кульминацией. Мольба его женщины о большем звенела в его ушах, ее груди подпрыгивали, лоно покрывало его член жидким огнем…

«Не останавливайся». Наконец он шагнул за края, выстреливая одну горячую струю за другой.

Санни запрокинула голову и закричала, все ее тело билось в конвульсиях. Когда она рухнула на него, Уильям перевернул ее на бок, снял повязку и прижал ближе. «Никогда ее не отпущу».

Они не просто занимались сексом или любовью. Они соединились, две души слились в одну. Именно об этом часто говорили Повелители, когда объясняли разницу между сексом с незнакомцем и сексом со своей парой. До этого момента Уильям не понимал разницы. Его удовлетворение вызвано не собственной кульминацией, а оргазмом его партнерши.

«Если кто-то попытается отнять ее у меня, я убью его. Она останется со мной до конца моих дней».

— Мы отдохнем несколько минут, а потом желание вспыхнет снова, — сказала ему Санни между вдохами. — Если не сможешь продолжать…

— Не смогу продолжать? — взревел он.

Она хихикнула, а вскоре и вовсе расхохоталась. Этот звук очаровал его. И ее вид тоже. Веселье осветило все ее лицо, заставив сердце забиться чаще. Как бы сильно он не хотел секса и последующих объятий, ее веселья он хотел еще больше.

«Одна такая улыбка в день сдержит все мои склонности к убийствам».

— Позволь мне перефразировать, — сказала она.

Уильям выгнул бровь, внимательно слушая.

— Если в какой-то момент тебе придется уйти, не из-за плохой выносливости или необходимости перерыва, а потому что… появятся причины, я пойму. Буду высмеивать тебя вечно, но пойму. Просто будь готов к атаке, когда вернешься домой.

— Возможно, мне придется уйти, чтобы поговорить с Гадесом, — ответил он голосом полным обиды. — Но нет ничего, что я предпочел делать, чем заботиться о своей женщине в… трудное время. И, да, доставлять тебе оргазм за оргазмом будет непросто. Настоящее испытание. Когда закончится брачный период, ты останешься у меня в большом долгу.

Санни вновь хихикнула.

— В огромном. В награду я могла бы устроить для тебя показ мод и продемонстрировать свои любимые бабушкины трусики.

— Могла бы? Нет. Ты точно сделаешь это, — сказал он с притворной свирепостью. — Предложение сделано и принято. Нельзя передумать.

— О, я могу… — прохрипела она, впиваясь тупыми коготками в его грудь, удерживая свою жертву на месте. — Уильям, это снова начинается.

— Во-первых, мое имя внесено в список дежурств на весь брачный период. Во-вторых, ты просто ложишься на спину и позволяешь своему мужчине делать всю работу. — он прикусил ее нижнюю губу. — Ты вскоре поймешь, что моя выносливость непревзойденна.

* * *

«На самом деле он никогда клялся запереть меня, только чтобы дать, в чем, по его мнению, я нуждалась».

После двух недель секса, секса и еще больше секса Санни впервые за долгое время проснулась с ясной головой. Четырнадцатидневный срок, отведенный ей на расшифровку книги, дважды прошел, но Уильям, казалось, не возражал. Он выглядел счастливым…

Осознание того, что происходит с ним, поразило ее, и Санни резко выпрямилась, отчего голова закружилась.

Во время брачного периода ее мужчина идеально распределили время между удовлетворением ее и войной. Ее детка обеспечил ее всем необходимым. Она купалась в блаженстве, потеряв счет тому, сколько раз облизывала его татуировки, высасывала его досуха и доводила до оргазма.

Но теперь брачный период подошел к своему завершению. Ура! Фу! Нет, нет. Определенно ура. Уильям спал рядом как убитый, и на ее лице появилась мягкая улыбка. Бедняжка. Она и война измотали его.

Когда она потянулась своим измученным, насытившимся телом, утренний свет залил спальню. Множество мыслей оккупировали ее голову, которые вылетели во время брачного периода. Проклятье Уильяма. С этим нужно разобраться и быстро. Только тогда они смогут по-настоящему начать совместную жизнь.

Санни как можно осторожнее высвободила свои конечности из-под Уильяма и неуклюже поднялась на дрожащие ноги. Блин! Такое ощущение, ч о она пережила аварию из девяти автомобилей. Как только книга оказалась в ее руках, она взяла свой дневник и ручку, затем вернулась к кровати, чтобы разместиться на подушках. Удовлетворение бурлило внутри нее, пока Уильям продолжал спать.

«Отлично. Давай сделаем это». Она открыла книгу на странице, которую расшифровала в последний раз, и провела кончиками пальцев по символам. Мгновенно ее кровь вскипела. Санни нахмурилась. Брачный период еще не закончился?

Все еще горячо…

Пот покрыл ее кожу, но воздух, казалось, остыл на сотню градусов, ее конечности быстро замерзли. Зубы начали стучать.

Обжигающе горячо и холодно одновременно? Безумие!

«Убей Уильяма».

Она ахнула. Только не это. Не так скоро. Она только начала.

«Так близка к концу. Не могу сейчас сдаться. Не спускай глаз с приза и двигайся вперед. Разрушь проклятье, и безумие закончится».

Она сосредоточилась на символах. «Убей его!» Горячо. Холодно. Ее сердце гулко забилось, напомнив о молотке, которым стучит судья, вынося пожизненный приговор. «Убей, убей, убей».

«Нет. Никогда». Только если… ей не нужно убить его? Рожденная убивать принцев ада… разве не это ее судьба? Ее единственная цель в жизни? «Дааа».

«Нет. Борись с этим! Должна расшифровывать».

«Должна убить».

Подождите! Ей следует приковать себя цепями к кровати. Тогда она могла продолжить работу, не беспокоясь, что причинит вред Уильяму. Ради всего святого, этот мужчина хранил кандалы в своем шкафу. Судьба.

Санни встала во второй раз, на цыпочках подошла в шкафу и достала цепи. По пути к кровати головокружение чуть не сбило ее с ног. «Дыши. Просто дыши». Каким-то образом ей удалось остаться в вертикальном положении и тихо добраться до кровати.

Он попыталась прикрепить один конец цепи к столбику кровати, но ее рука отказалась подчиняться мысленным командам. Она просто ткнула цепью в картину, как будто протыкала ее.

Что за черемуха? Она попыталась снова. Укол. Что-то теплое и влажное брызнуло ей на руки, цепь выскользнула из ее хватки и упала на пол. Но… она не увидела ничего необычного. Ее руки казались чистыми и сухими.

С пкартины протянулась твердая рука и обхватила ее запястье, удерживая на месте. Рука. С картины? Растерянная, близкая к панике, она попыталась освободиться. Хватка оказалась слишком сильной.

— Санни!

Раздался голос Уильяма, резкий от страха. Она быстро заморгала — новая ужасающая реальность приобрела очертания. Уильям держал ее. Он был весь покрыт кровью, как и она. Окровавленный кинжал лежал на полу, а не пара цепей.

Санни ахнула. Она приняла кинжал за звено цепи? У нее появились галлюцинации, и она взяла кинжал? Но зачем? И… и… она ударила Уильяма? О, дельфиниум (дерьмо). Да. Это его драгоценная кровь забрызгала их руки.

Ужас пронзил ее, выбив воздух их легких. Захрипев, она отшатнулась. Или сделала бы, если бы он не усилил хватку.

— Я думала… думала, что стою на своей стороне кровати, не на твоей. Думала, что держу цепи, не кинжал. Думала… — у него были две раны на груди. Из-за нее. Потому что она ударила его. Дважды!

Горячие слезы потекли по ее щекам. Любая бравада, которая приходила ей в голову по поводу ее сопротивления проклятью, испарилась.

— Уильям, мне так жаль. Я не понимала… не знала… я хотела тебя защитить. Я… я… — она сжалась, ее колени подогнулись.

Несмотря на свои раны, он переместился за ее спину и поймал ее прежде, чем она упала на землю. Затем переместился на изголовью кровати, опираясь на него спиной — ее щека покоилась на его плече. Еще больше крови намочило ее кожу, когда он обнял ее, но Санни это не волновало. Что угодно, лишь бы понежиться в его объятиях. Другой рукой он погладил ее по волосам.

— Мне так жаль, — повторила она.

— Тсс, тсс. Все в порядке. Я держу тебя, любимая. Небольшая поножовщина — это просто прелюдия. Ничего страшного.

Он утешал ее, после того как Санни ударила его ножом. Что, если бы она его убила?

Еще одно рыдание сотрясло ее. Она должна все исправить.

— Я хочу показать тебе свою форму единорога.

Он поцеловал ее в висок, а затем удивил, сказав:

— Не так. Ты покажешь мне, потому что хочешь покрасоваться, а не потому что чувствуешь вину, за то что вызвала у меня небольшое внутреннее кровотечение.

Уильям выразил ей понимание, хотя заслужила она порицания. Он не собирался защищаться от нее, верно? Думал, что, как и она, сможет держать ситуацию под контролем. Ошибка. Которую она исправит.

Если он не примет мер, чтобы защититься от нее, Санни сама все сделает. Она… уйдет.

Из груди рвался очередной всхлип, но она его подавила. Санни уйдет на время, только на время, закует себя так, как обычно делала во время брачного периода, и, наконец, закончит расшифровку книги. Тогда, и только тогда, она сможет вернуться и быть с Уильямом вечно.

«Моя любовь, моя жизнь».

Глава 38

«Война похожа на шахматы… я всегда выигрываю».

Худшее опасения Уильяма сбылось. Он влюбился, и объект его привязанность предпринял серьезную попытку лишить его жизни, даже не осознавая, что делает.

В течение двух недель он занимался любовью с Санни в любое время дня и ночи. Пока она спала, он допрашивал демонов и сражался с ними, а также искал зацепки в поисках десятой короны, избегая Акселя. Он надеялся очистить голову перед следующей встречей с братом, но его мысли становились все более хаотичными.

Как же изменилась его жизнь всего через несколько недель после встречи с Санни. У него появилась спутница жизни. Проклятье активировалось. Впереди маячило будущее без Гадеса. Будущий князь ада связан с членом Элитной Семерки… накажут ли Акселя за их связь? Что, если другой Посланник обвинит Уильяма в преступлении, как это сделал Бьорн? Аксель оказался бы под перекрестным огнем, вынужденный выбирать.

Должен ли Уильям разорвать все связи?

А что с Санни, его потенциальной королевой и убийцей? Оставит ли он все как есть, позволяя ее продолжить изучать книгу, пока отбивается от ее атак?

В глубине души он подозревал, что атаки только усилятся. Однажды транс или что-то такое овладеет ею и станет постоянным. Или он сделает то, что считал нецелесообразным и сожжет книгу, не давая Санни ее изучать? После каждого изучения страниц ей становилось все хуже.

Уильям нахмурился, когда ему в голову пришла мысль. Почему ей стало хуже, когда она работала над книгой? Его чувства к ней усилились со временем, подливая масла в огонь проклятья, как она предположила? Или проклятье продиктовано самой книгой, а не эмоциями Уильяма? И если да, что это значит для них?

Когда она спала, прижавшись к его исцеляющейся груди, ее теплое дыхание касалось его кожи. Он провел пальцами по ее волосам. Серебристый лунный свет время от времени омывал ее, ярко вспыхивая, чтобы осветить ее неземную красоту, прежде чем угаснуть, чтобы затем вспыхнуть снова.

«Теряю концентрацию». Верно. Во время брачного периода проклятье совсем не влияло на Санни. Затем она проснулась, изучила отрывок и, бум, ударила его кинжалом.

Как она отреагирует, когда проснется? Попробует еще раз или останется самой собой?

Хотя ему очень не хотелось с ней расставаться, Уильям укрыл ее одеялом, принял душ, оделся в свою обычную одежду и взял сотовый, намереваясь связаться с Акселем. Пришло время снова поговорить.

Он нахмурился, обнаружив новые сообщения.

Зеленая Машина: Люцифер знает, что Эвелина у нас.

Красная Постель: Сказать, что он взбешен, было бы преуменьшением. Но. Он ВЗБЕШЕН.

Черная Атака: Будь сегодня начеку. Дважды за утро Люци пытался проникнуть в наш дом, притворившись одним из нас.

Черт! Именно этого Уильяму сейчас не нужно. Сделав глубокий вдох для спокойствия, он бросил последний взгляд на Санни… она беспокойно спала без него, отчего дурные предчувствия разливались по его венам… поставил магический барьер вокруг спальни, гарантируя, что никто не сможет войти без ее разрешения, затем перенесся к двери загородного поместья Акселя на небесах. Особняк, построенный из великолепного дерева, золота и драгоценных камней. Гладкие алмазные листы обеспечивали плоскую крышу.

Он постучал сильнее, чем намеревался. По центру двери пошла трещина. Уильям никогда не был здесь раньше, но тайно изучал Акселя после того, как понял, что он может быть маленьким мальчиком из его воспоминания.

Фотографии не отдавали должного этой области небес. Ясное, нежно-голубое небо без солнца. Свет исходил от их лидера, Всевышнего. Птицы всех мастей парили в воздухе, насыщенном ароматом лаванды. Деревья во дворе плодоносили золотыми яблоками, инжиром и грушами.

Дверь распахнулась, и появился Аксель со взъерошенными темными волосами, сонными глазами, полуопущенными веками, без рубашки, с наполовину застегнутыми кожаными штанами. У него появились следы когтей на горле и синяки на груди. В крыльях виднелась пара проплешин размером с кулак, как будто кто-то вырвал пригоршню перьев.

— Тяжелая ночь? — спросил Уильям. — Или наоборот очень хорошая?

Аксель отошел, чтобы впустить его внутрь.

— Маленькая адская кошка не хотела мыться. Я заставил ее. Как только она поняла, что я не собираюсь причинять ей вред, то успокоилась… немного.

Войдя в фойе, Уильям сказал:

— Мы можем вернуть ее…

— Нет! — рявкнул Аксель. затем провел рукой по лицу. Более мягко он проговорил: Нет. Она здесь в безопасности, поэтому здесь и останется.

Беднягу заинтересовала девушка, хотя его товарищи Посланники презирали ведьм. Если Эвелина ответит взаимностью на это увлечение, их двоих впереди ждет трудный путь. Если им суждено…

«Стоит любых трудностей».

— Люцифер знает о ней, — процедил Аксель сквозь стиснутые зубы. — Он принял твой облик и попытался проникнуть на мое облако. Я учуял обман и доставил Эвелину сюда. Теперь он жаждет крови.

— Он всегда жаждет крови. Но откуда ты знаешь, что я не Люцифер, пытающийся снова пробраться к тебе?

— Глаза выражают эмоции, которые он не может скрыть. — Аксель подошел к бару за фойе, единственному предмету мебели в этом достаточно большом помещении, чтобы поместились его крылья. — Что-нибудь выпьешь?

Полный решимости сохранить ясную голову, он отказался.

— Ты узнал что-нибудь новое о зашифрованных проклятьях?

— Нет, прости. Произошло что-то еще?

Слова полились из него потоком.

— Я совершил самую глупую, самую гениальную вещь — влюбился в Санни. Ожидал, что она нападет в тот момент, когда я это понял. Она этого не сделала. Напала только тогда, когда начала изучать книгу. Возможно, что сама книга проклята?

— Возможно. Но, скорее всего, нет. — Аксель налил себе виски. — Проклятье — это живой организм, паразит, которому нужен хозяин. Оно питается мыслями, эмоциями, словами, в конце концов, становясь самоисполняющимся пророчеством.

Расхаживая взад-вперед Уильям сказал:

— Допустим, на самом деле, я не проклят. Допустим, книга тоже не проклята. — никто никогда не чувствовал проклятья, только магию. — Что могло бы проникнуть в Санни и заставить ее убить меня?

Аксель шагал рядом, не отставая.

— Не знаю, но, если это случается из-за книги…

— Тогда книга виновата, несмотря на ее свободу от проклятья.

— Что-то отравляет ее разум, настраивая против тебя.

Отравляет… Он вспомнил пузырек с ядом, который богиня Возможного будущего показывала Гадесу, а также пузырек с ядом, который нарисовала Санни. Могла быть книга отравлена? Но как? Страницы покрыты своего рода химикатом? Нет. Заметил бы он это?

А как насчет чернил?

Уильям втянул воздух. Чертовы чернила. Санни нравилось щупать символы. неужели она травилась каждый раз, когда вступала в контакт?

Проклинал ли он себя каждый раз, когда просил ее о помощи?

Он сжал кулаки. О, как же Лилит, должно быть, понравилась эта идея. Он резко остановился, его желудок скрутило. Она его не проклинала. Она прокляла чернила, дав ему возможность уничтожить себя. И он это сделал.

«Глупее дурака. Простофиля, которого легко обмануть».

Ярость разлилась по его венам, только чтобы угаснуть, когда на него пролилась надежда. Нет книги, нет попыток убийства. Он мог сжечь книгу и заполучить Санни. Но… если он ошибся, то уничтожит свой единственный шанс обрести свободу.

Он представил, как Лилит смеется, когда он встречает и отвергает женщину за женщиной, боясь влюбиться. Представил, как она радостно хвастается своей гениальностью и его идиотизмом, самодовольно рассказывает друзьям о его попытках спастись, которые только усугубляют его настоящее и будущее.

— Я должен идти, — сказал он. — Я попытаюсь попробовать поговорить с Гадесом в последний раз и выяснить, что он… — Уильям сжал губы в ожидании.

Аксель застыл, склонил голову на бок, выражение его лица стало мрачным. Без сомнения другие Посланники говорили с ним телепатически.

Уильям даст ему минуту, но не больше. Затем уйдет. «Добраться до Гадеса, затем до Санни». Так или иначе проблема с его книгой решится сегодня.

Через тридцать секунд брат пришел в себя.

— Орды демонов вторглись в лагерь Посланников, и моим людям нужна помощь. Я не могу перемещаться, пока на небесах. Мне нужно, чтобы ты забрал меня обратно в ад.

Демоны вторглись на его территорию… Уильям, не теряя времени, схватил брата за плечо и переместил в лагерь. Но… там не нашлось Посланников. И демонов. Место выглядело пустынным.

Дурное предчувствие кольнуло его в груди.

— Иди, — сказал Уильям. — найди своих товарищей. Я должен отвезти Сани в безопасное место. — если орда вторглась в его дом… Уильям выругался.

Они обнялись.

— Береги себя, Уильям.

— И ты, брат. — хотя ему хотелось задержаться… Санни научила его красоте прочной связи… Уильям отошел и переместился в спальню. — Санни?

Он кинулся к кровати… там нет. Его сердце бешено заколотилось. Уильям бросился в ванную. Там тоже ни следа Санни.

Он не станет паниковать. Пока нет. Нужно найти еще улики! Вот! Листок бумаги лежал на ее подушке. Дрожа, Уильям его поднял. Внутри у него все сжалось. На бумаге были пятна от слез, и они еще не высохли.

Он прочел: «Я ушла и забрала с собой книгу. Пожалуйста, не пытайся меня найти. Обещаю, что вернусь, как только разрушу проклятье. Скажи Рассвет, что я люблю ее и скучаю, ладно? Но только не говори, что по тебе я буду скучать еще больше».

Нет, нет, нет. Теперь он запаниковал. Она ушла и забрала с собой книгу.

Но это произошло недавно.

«Должен ее найти!» Он позвонил ей на мобильный и услышал его звонок. Устройство лежало на прикроватной тумбочке. «Думай!» Чтобы сбежать отсюда так быстро, ей нужно переместиться. Кого она могла попросить об этом? И как связалась…

Сотовый телефон. Санни оставила его, чтобы ее нельзя было отследить, но вряд ли стерла сообщения. Нет, если спешила.

Он залез в ее телефон и нашел переписку с Гадесом.

Санни: Мне нужно поговорить с тобой. Это важно. Как быстро ты сможешь меня забрать?

Гадес: Проверь свою дверь.

Из ногтей Уильяма выросли когти. Отправка произошла шестнадцать минут назад. Если она ушла с его отцом… «Надежда еще оставалась».

Взбешенный, но решительный, Уильям отправил Акселю сообщение, договорившись о встрече, затем поспешно пристегнул оружие по всему телу. По дороге он вспомнил о медальоне, который спрятал, намереваясь изучить. Ему еще предстояло с ним попрактиковаться, и обычно он отказывался брать в руки непроверенное оружие.

Но Санни сказала, что медальон мог парализовать врага на несколько секунд. Эти секунды могут спасти жизнь. И разве он не чувствовал, что ему суждено воспользоваться медальоном?

Хорошо. Он сделает исключение. Уильям последовал примеру Санни, повесив медальон на цепочку и закрепил у себя на шее.

Как только он скользнул ему под рубашку, прикоснулся к коже, магия окутала его, наполняя мышцы агрессией и силой, словно у берсерка. «Следовало сделать это раньше».

Теперь ему предстояло вернуть свою женщину, убить бывшего брата и найти корону.

* * *

Сердце Санни забилось быстрее летящей пули. Она не спала, когда Уильям ушел из спальни. Несколько секунд спустя она вскочила на ноги и бросилась собирать все, что ей могло понадобиться.

Поскольку он забил номер Гадеса в ее телефон, она связалась с князем, чтобы попросит о встрече один на один. Она хотела связаться с Пандорой или Аньей, но побоялась, что они расскажут Уильяму об ее планах. Кроме того, таким образом она могла помочь восстановить отношения с его отцом до того, как она уйдет в подполье.

Всего несколько минут спустя раздался сильный стук в дверь. Она открыла и обнаружила Гадеса. Он обыскал ее, забрал оружие и перенес к себе домой. Ну, все оружие кроме одного. Медальон все еще висел на ее шее. Его Гадес не заметил благодаря ее магии.

Однако, как только узнал причину ее просьбы, отвел ее в бывшую спальню Уильяма и сказал:

— У меня нет времени на такие вопросы. Люцифер напал на Посланников. Если останешься в этой комнате, не создавай проблем, мы поговорим после того, как я потушу несколько пожаров.

С этого разговора прошло примерно десять минут. Половину этого времени она потратила на изучение вещей Уильяма. Шкаф был забит новыми футболками с изображением Большого Уилли. Стеклянные банки с прозрачной жидкостью и органами. Единственный книжный шкаф был заполнен любовными романами, книгами о войне, взламывании кодов и теории игр.

Ее уши дернулись, откуда-то снизу донесся предательский шум. Шум битвы. Санни нахмурила брови. Что там внизу происходило?

Она открыла дверь спальни, съежившись от небольшого скрипа. К счастью, никто не выкрикивал протестов или команд, когда она на цыпочках вышла в коридор. Санни не стала обращать внимания на окружающие ее богатства, сосредоточив свое внимание на вооруженных солдатах, которые когда-то стояли вдоль стен, а теперь бросились в бой, устремившись вниз по лестнице.

Она последовала за ними, уловив в воздухе запах серы. По-прежнему никаких протестов. Чем ближе Санни подходила к тронному залу, тем громче становились звуки битвы, и тем быстрее колотилось ее сердце. Мечи свистели и лязгали. Хрустели кости. Булькала кровь.

Крики и вопли смешались с радостным смехом. Куда бы они ни посмотрела, демоны сражались с солдатами.

Черемуха (черт)! Это полномасштабное вторжение.

Некоторые демоны имели множество рогов и раздвоенные хвосты. Другие — окровавленные клыки и сверхострые когти. И все могли похвастаться твердой чешуей и жаждой крови.

«Демоны. Должны. Умереть».

Мышцы напряглись для битвы… «еще рано»… она прижалась спиной к стене и скользнула в тень.

Еще больше демонов собралось у дверей тронного зала. Тела и части тел усеивали пол, по полу растекались лужи крови.

Наконец демон заметил Санни и бросился в ее сторону, только был заблокирован другими демонами и солдатами, уже участвующими в бою. С колотящимся сердцем она сняла свой медальон и упала на пол. Размазав кровь по лицу и груди, она притворилась мертвой. Прошла минута, вторая, и демон до нее добрался.

Он развернулся, ища ее. Когда заметил казавшуюся мертвой, взвыл и набросился, ударив ногой в живот Санни не позволила себе вздохнуть или иначе отреагировать. Чтобы не ударить его в отместку, потребовалась сила воли, о которой она и не подозревала. Как только вступит в бой, она потеряет свое преимущество. Преимущество, которое ей надо сохранить для спасения Гадеса. Уильям бы хотел, чтобы она спасла его отца любой ценой.

Наконец, демон двинулся дальше. Адреналин притупил чувство боли, когда Санни медленно подошла ко входу в тронный зал. Остановилась, чтобы дать группе бойцов пробиться мимо нее, затем снова медленно приблизилась.

— Прекрати это безумие, Люцифер! — взревел Гадес, его голос доносился из-за дверей.

Люцифер здесь? Возбуждение смешалось со злобой. «Он умрет от моего рога сегодня!»

Радостный смех ублюдка отразился от стен.

— Я не успокоюсь, пока ты не поймешь — каково потерять все. Даже сейчас мои армии оттесняют твоих союзников. Их приведут сюда, где они будут наблюдать, как ты и твой драгоценный Уильям умрете.

Убить Уильяма! Черемуха (черта) с два! Она добралась до входа и заглянула через щель в двери. Ох… дельфиниум. Еще больше трупов. В дальнем углу группа Посланников била себя по вискам и рвала волосы.

Белокурая женщина в изодранной коричневой мантии стояла перед крылами Воинами. Она была бледной, истощенной и грязной, но она держала руки вытянутыми, направив ладони на крылатых воинов. Должно быть, это ведьма, мучающая мужчин своей магией.

бесчисленное количество демонов. Могущественная ведьма. Ненавистный принц тьмы. Как Санни должна победить их всех? Ей нужен Уильям, ее рыцарь в сияющих доспехах. Ее партнер в стае. Единственный, с кем ей не следовало находиться рядом.

Когда Гадес проревел проклятье, неправильность ее последней мысли ударила Санни с силой бейсбольной биты. Она собиралась прятаться, пока он не доберется сюда? Она трусиха или единорог? хрупкий цветочек или истребительница демонов? Неудачница или супергероиня? Ей не нужен мужчина, чтобы спастись. Ей никто не нужен. Она могла… и сделает… это сама!

Санни вновь заглянула в щель между дверью и косяком. Орды демонов образовали кольцо вокруг Гадеса и Люцифера, которые все еще боролись. Армия князя была уничтожена, солдаты лежали на полу, либо неподвижно, либо корчась от боли.

Черный дым повалил из Гадеса, когда он повернулся и метнул два коротких меча в Люцифера, который заблокировал удар и ударил большим черным крылом Гадеса. Когда князь отшатнулся, принц сделал это снова, развернувшись, чтобы опять взмахнуть крылом. На этот раз перепончатый отросток свалил князя с ног.

Санни обхватила пальцами углубление в медальоне, из центра вырос рог. Пришло время единорогу вмешаться.

Глава 39

«Да здравствует король!»

Уильям встретился с Акселем на краю палаточного лагеря Посланников, как и планировал.

— Я смог найти раненого Посланника, — сказал ему Аксель, и в центре его лба запульсировала вена. — Демоны нанесли сильный удар, а затем унесли всех прочь. Свидетель сбежал, но прежде услышал упоминание о дворце Гадеса.

Уильям напрягся. Они перенесутся к текущему местоположению Посланников. демоны… нападающие на его пару…

— Сейчас мы перенесемся в тронный зал Гадеса. — слова, которые он отправил всем своим союзникам.

Как будто они с Акселем были партнерами на протяжении веков, они повернулись одновременно, вставая спина к спине с мечами наготове.

Исчез ад, воцарился полнейший хаос. Люцифер и Гадес сражались в переполненном тронном зале — два торнадо постоянно сталкивались, двигаясь так быстро, что даже Уильяму было трудно уследить. Мертвые и умирающие солдаты устилали пол. Запах старых монет, мочи и опорожняющихся после смерти кишок отравлял воздух.

Он буквально попал в эпицентр дерьма.

Где Санни? Он огляделся по сторонам и обнаружил пропавших Посланников, который, казалось, страдали от невидимой силы.

Джиллиан и Пьюк появились рядом с ними, оценили ситуацию и бросились в атаку.

Следующими появились сыновья Уильяма. Затем Пандора. Затем Повелители и их пар, включая Анью и Кили. Появились еще князья ада.

На мгновение Уильям застыл, парализованный благодарностью за то, что они всё бросили и примчались. Пораженный страшным зрелищем, которое они представляли. Униженный тем, что они любили его настолько, что рисковали своими жизнями, чтобы спасти того, кого он любил.

Пока его друзья занимались уничтожением демонов, Уильям увидел знакомое лицо и затаил дыхание. Лилит. Она выжила.

Он так давно ее не видел. теперь она стояла рядом с Посланниками, подняв руки. Она выглядела такой же измученной и сломленной, как ее сводная сестра. Очевидно, Люцифер заставил ее пройти через ад.

Уильям ждал, когда придет удовлетворение… но оно не торопилось.

Медальон нагрелся на его груди, еще больше магии просочилось в кожу, кровь, мозг… но не темной магии, как он первоначально подозревал, а чистой. Его мышцы увеличились еще на пару дюймов, а кости укрепились, став прочнее стали. Клетки закипели.

Различные цвета окружили каждого. Он понял, что это ауры. «Так видит Санни?»

Но как медальон мог так на него подействовать?

«Обдумаю позже, сейчас надо сражаться». Уильям начал двигаться, снеся голову приближающемуся демону.

Другие демоны заметили его и Акселя и атаковали всем скопом — щелкали клыками, размахивали когтями и хлестали хвостами. Преисполненный решимости найти Санни она замахнулся на следующего приблизившегося демона и крикнул Акселю:

— Мне нужно найти Санни.

— Я прикрою твою спину. Ты веди. Я следом.

Теперь его переполняло удовлетворение. Размахивая мечами и отсекая конечность за конечностью, он ринулся вперед. Аксель оставался рядом, прикрывая спину, как и обещал. Они оставляли за собой след из мертвых демонов. Проблема заключалась в том, что их усилия казались напрасными. Как только один демон падал замертво, его место занимали два других. Враги просто продолжали приближаться, вскоре окружив их.

«Они могут… проиграть?»

Нет! Ключ к победе в битве — уметь приспосабливаться.

— Новый план, — проскрежетал он, наступая демону на хвост и отрубая ему голову. — Мы освободим Посланников от магии ведьмы. Они смогут летать сверху и искать Санни.

Когда они свернули с пути, медальон нагрелся на груди Уильяма. Удивительно, как его рубашка не загорелась. Почему…

Несмотря на то, что его пальцы не касались углублений в медальоне, вырос острый костяной нарост, прорезавший рубашку.

Уильям бросил меч, чтобы сорвать медальон с цепочки.

Раздалось громкое, раскатистое боевое ржание, эхом отразившееся от стен. Демоны замерли. На самом деле, все замерли — все взгляды устремились к дверному проему. Огромный боевой конь… нет, боевой единорог… влетел в комнату, сверкая.

Санни.

Челюсть Уильма упала. «Она. Великолепна». Дикие неоново-красные глаза. Большие острые зубы. Ее покрытая шрамами плоть переливалась всеми цветами радуги. Из центра лба торчал ребристый черный рог, точно такого же размера как их копья, а вокруг него светилось золотое кольцо. Такого же размера как медальон.

Он осознал три поразительных факта одновременно. Медальоны были ампутированными рогами единорога. Ее рог активировал его медальон, выдвинув копье… рог… вперед. И увидеть рог на живом единороге значит захотеть… нуждаться… заполучить его себе — его магия подобна крепкому вину, вдохновляющему на мгновенную, непоколебимую одержимость.

Неудивительно, что Санни настояла на сокрытии своей формы единорога.

Она промчалась галопом через тронный зал, врезаясь в демонов. Своим рогом она пробивала броню, чешую и кости, черная кровь стекала по ее лицу. Пронзив двух демонов своих рогом, Санни помотала головой, отправив парочку в полет, и лягнула демонов позади себя.

Эту женщину не нужно спасать. Другие нуждались в спасении от нее, и Уильям не мог испытывать более сильное чувство гордости.

Никому из его врагов не удалось свергнуть его, но любовь к Санни способна на это.

Все остальные чувствовали то же, что и он — одержимость. Никто не мог отвести взгляд от рога, все застыли от этого зрелища. Даже Гадес и Люцифер замерли, уставившись на нее, словно загипнотизированные.

Санни сосредоточилась на ведьме. Закричав от боли, Лилит ударила себя кулаками по вискам. В то же время копье Уильяма нагрелось и завибрировало от странной, новой магии.

Нет. Не новой и не странной. Магия Лилит. Его рог и рог Санни работали вместе, поглощая магию ведьмы. И, очевидно, иллюзии Люцифера. Посланники перестали дергать себя за волосы, и количество демонов уменьшилось, по крайней мере, на семьдесят процентов. Все иллюзии исчезли.

Уголок его рта приподнялся. Дым вокруг Гадеса и Люцифера рассеялся, показав двух окровавленных воинов с множеством порезов. Гадес тяжело дышал и был бледен, очевидно ослаб. Люцифер… больше не выглядел безупречно красивым.

Он изменился так, как Уильям и представить себе не мог — его глаза запали и налились кровью. Щеки ввалились, кожа приобрела землистый оттенок. Волосы поредели, а плечи опустились. Улыбка Уильяма стала шире. «Заслужено».

Два хищника кружили по круг. Оставшиеся демоны попытались их обступить, создав стену, но союзники Уильяма перебили всех до одного. Они создали стену.

Кипя от радости, готовый покончить с этим, Уильям протиснулся сквозь толпу и рявкнул:

— Моя очередь играть. Или ты трус, готовый ретироваться? — Мог ли ублюдок перемещаться или и эту способность у него забрали?

Люцифер покрутил кинжал между пальцев.

— Почему бы нам не переворошить грязное белье?

— Закрой свой рот, — рявкнул Гадес, указывая на него пальцем.

Люцифер самодовольно ухмыльнулся и посмотрел на Уильяма.

— Ты знаешь, что Гневлинги создали тебя и твоего драгоценного Акселя ради убийства Гадеса? Они взяли самые сильные черты самых могущественных богов и существ и создали вас обоих, внеся лишь небольшие изменения в ДНК. Вы почти один и тот же человек. Как будто миру нужны двое таких. — он горько усмехнулся. — Когда Гадес узнал о тебе, он бросился в погоню и убил Посланника, решившего вас спрятать. Но ты с Акселем сбежал. Поэтому он начал тебя разыскивать и нашел у каннибалов, намереваясь убить. Только вместо этого решил вырастить, используя твои навыки на благо своего дела. Полагаю, в какой-то момент он тебя полюбил. Боялся, что в какой-то момент ты узнаешь правду, если воссоединишься со своим братом, поэтому плел интриги, лгал и играл, чтобы держать вас подальше друг от друга.

Ложь! Должна быть. Но после слов Люцифера Гадес побледнел. И… Уильям зашипел. Обжигающий жар поднялся по его руке, проникая в голову. Рог, который он держал… он был все еще подключен к Санни… служил детектором лжи и сифоном магии. Его магия иссякла.

Магические стены рухнули в его сознании, и нахлынули воспоминания из детства. Внезапно он превратился в маленького мальчика, запертого в комнате с юным Акселем, за которыми наблюдали множество Гневлингов.

Маленький Аксель взял его за руку и прошептал:

— Мы найдем выход, брат. Найдем.

Это изображение исчезло, и новое приобрело очертания. Он и Аксель стали немного старше и истекали кровью на полу, окруженные множеством Гневлингов, которые били их кулаками и пинали.

— Сопротивляйтесь, — закричал один. — Думаете, боги проявят к вам снисхождение?

Вновь его разум затуманился, и возникла новая сцена. Молодой Уильям боролся с путами, удерживающими его на столе, пока мужчина в белой робе говорил:

— Давай посмотрим, как быстро ты восстанавливаешься, — и провел кинжалом по его животу. Уильям взвыл от боли, из раны хлынула кровь.

— Аксель, — закричал он. Издалека брат закричал в ответ.

Все исчезло. Еще картинка. Уильям сидел на полу своей клетки, прижав колени к груди, и раскачивался взад-вперед, терзаемый одиночеством.

Почему никто, кроме Акселя, не любил его? Почему никто, кроме Акселя, не хотел быть рядом?

Дверь клетки открылась, и женщина, которую он принимал за свою мать ворвалась внутрь. Она упала перед ним на колени, прижав свои холодные, липкие ладони к его вискам, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Гадес узнал о вашем существовании. Он здесь и собирается тебя убить. Я хочу скрыть твои воспоминания, хорошо? Если ты не поймешь, кто он, он не поймет, кто ты. Тогда я увезу тебя и твоего брата в безопасное место. Хорошо? — повторила она.

Нынешний Уильям застыл на месте — все, во что он верил в своей жизни, рушилось, как те волшебные стены. Часть них сгорела, часть — покрылась льдом. Когда он моргнул, чтобы сфокусироваться, ярость и тоска заволокли зрение красной пеленой. Он резко вдохнул и тяжело выдохнул. Сжал кулаки. Вся эта боль. Все это одиночество. Вся любовь, которую подарил Гадесу. Ради чего? Предательства на каждом шагу.

Он мог заставить себя взглянуть на Гадеса.

— Ох, неужели правда спалила твои тупые мозги? — поддразнил Люцифер.

Уильям безжалостно запихнул воспоминания на задворки разума. Позже он извлечет их для детального изучения.

Он уставился на Люцифера… и вновь ухмыльнулся.

— Когда-то давно Лилит предрекла, что один из братьев убьет другого. Предполагаю, что я выиграю войну. Зачем еще судьба подарила мне единорога? Собственный рог? Чертову генетику для выполнения работы?

Люцифер побледнел.

Толпа на мгновение расступилась, и Санни вошла в круг. Она проскакала между Гадесом и Люцифером, который выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Затем резко остановилась… и лягнула Гадеса, отшвырнув его назад, убирая с пути, оставляя простор действий для Уильяма.

«Вот это моя девочка».

Уильям и Люцифер кружили вокруг друг друга. Несмотря на плачевное состояние противника, он был все еще невероятно силен и быстр.

— Если тебе нужен кусочек меня, брат, — выплюнул Люцифер Уильяму, — приди и возьми.

— Он мой, — закричал всем Уильям. — Только я прикоснусь к нему. остальные могут смотреть.

— Да, детка! — закричала Анья.

— Сделай ему больно! — закричала Кили.

— Надери зад! — подзадорила Джиллиан.

Уильям напал, размахивая копьем — Люцифер заблокировал удар мечом. Раздавался свист, стук, грохот. Снова и снова их оружие скрещивалось, и от ударов вибрировали его руки.

Фыркнув, Люцифер сделал выпад влево, затем ринулся вправо, ударив Уильяма в бок. Из раны хлынула кровь. Он замедлился? Нет! Развернулся, наклонился и ударил по ногам Люцифера. Пока ублюдок падал, размахивая руками и ногами, Уильям изменил положение и ударил рогом прямо в грудь. В яблочко. Прямо в сердце.

При ударе Люцифер застыл, парализованный, но быстро оправился, перекатился и встал. Придя в ярость, он атаковал снова. Удар, удар, удар. Замах. Удар. Когда один наносил удар, другой блокировал, но медленнее, чем раньше.

Люцифер ткнул кинжалом в лицо Уильяма. Он отшатнулся, но запоздало. Лезвие нанесло неглубокий порез на лбу, кровь потекла на глаза, на мгновение затуманив зрение.

«Заканчивай с этим!» Когда Люцифер попытался нанести еще удар, Уильям парировал и перехватил лезвие. Хотя металл разрезал ладонь и принес ужасную боль, он вырвал оружие из хватки брата, оставив мужчину только с кинжалом.

Люцифер отшатнулся, явно ошеломленный развитием событий. Один его глаз заплыл, нос был сломан, а губа рассечена. Передний зуб выбит.

Зная, что этот кусок дерьма попытается отступить, Уильям закричал:

— Аксель!

— Вперед! — Посланник собрал своих товарищей, которые сомкнули кольцо вокруг них.

Санни рысцой пробежала по краю, выхтя и выдувая воздух. Гадес…

«Все еще не хочу туда смотреть».

Уильям и Люцифер снова обошли друг друга.

— Я собираюсь насладиться твоим убийством, — выплюнул он.

Люцифер зашипел, отбросив всякую показуху, и бросился на Уильяма. Они врезались друг в друга. Кололи, рвали и били кулаками. Несмотря на головокружение, Уильяму удалось обхватить руками шею соперника, его когти рассекли кожу и мышцы, капая горячей кровью. Он бросил Люцифера на землю, забавляясь, когда тот заскользил к краю круга.

Анья ударила его ногой в висок, а Кили наступила на горло. Джиллиан ударила по яйцам. Хватая ртом воздух. Люцифер неуклюже выпрямился и поднялся на ноги.

Слишком легко? Возможно. Но Уильям воткнул один конец своего копья в пол, используя его для прыжка. Его сапоги врезались в грудь Люцифера, сбив его с ног во второй раз. Уильяма подошел к нему, красный туман застилал глаза. Он придавил плечи Люцифера коленями. «Сделай ему больно! Заставь молить о смерти».

Одной рукой он ударил, второй — прокрутил копье, готовясь нанести смертельный удар. Глубоко в его груди зародилось рычание.

Его брат дернулся, странно двигая руками. Нет, не странно. Он вытащил ножи из ножен, спрятанных под кожаными штанами ниже колен. Теперь он ткнул Уильяма в бок и спину раз, два, три.

Уильям зашипел от боли. Неудивительно, что ублюдок позволил себя прижать. Действительно слишком легко.

Внезапно кислота опалила каждую его клеточку, слабость охватила мышцы и кости. Отравлен? Люцифер легко сбросил его с себя и встал, возвышаясь над ним. Кусок дерьма обнажил своим слишком острые зубы в подобии улыбки, когда Уильям попытался встать, но безуспешно. Потом этот ублюдок наступил ему на лицо.

Еще больше боли пронзило челюсть. Кости раздробились. Перед глазами замигали звезды, а тошнота скрутила желудок. Может быть, только может быть, удар ослабил несколько винтиков в его мозгу. В тот момент он понял, что делать. Люцифер всегда использовал хитрость, чтобы выиграть в битве. Сегодня Уильям тоже так поступит.

Ликуя, но скрывая это… возможно… он подождал, когда Люцифер нанесет второй удар. Уильям поймал его лодыжку и перевернул на спину, хотя знал, что его бывший брат вскочит на ноги. Тараканы всегда приходят в себя.

«Посмотри на меня, Люци. Слишком кружится голова, чтобы стоять. Ослеплен кровью». Сплошное притворство. Со своего места на полу он замахнулся копьем… и промахнулся. Ладно, может, он и не притворялся. У него кружилась голова, и зрение оставалось нечетким, но он все еще в строю.

Ухмыляясь, Люцифер подошел ближе, умело увернувшись от копья. Он отвел локоть назад, готовясь метнуть кинжал — проверяя истинное состояние Уильяма перед смертельным ударом?

Раздался свист.

Уильяму пришлось приложить титанические усилия, чтобы не сжаться, когда лезвие прошло по дуге и попало прямо в сердце. Боль… еще яд. Каждый удар сердца, посылал новый поток кислоты по венам.

Когда его мир погрузился во тьму, друзья продолжали подбадривать его криками. Они звучали за много миль отсюда, но их энергия помогла избавиться от слабости. Появился новый план. Уильям свернулся калачиком, словно защищая свои жизненно важные органы. Это действие должно замаскировать кое-что другое.

Он приготовил копье. «Просто нужно, чтобы Люци подошел ближе…»

Каким бы самоуверенным он ни был, Люцифер заглотил наживку. Вращая мечом, он сделал это — сократил дистанцию. Когда поднял оружие, готовясь нанести смертельный удар, Уильям перекатился на спину, встретил взгляд бывшего брата и ухмыльнулся.

Ублюдок побледнел, потому что понял. Но было слишком поздно.

Люцифер закричал, когда Уильям вонзил ему копье снизу, через пах и туловище, наконечник вышел из горла.

Тяжело дыша и вспотев от напряжения, Уильям крепко держался за основание копья. Он не чувствовал радости… пока. Люцифер не мог убежать и не собирался пытаться, любое движение увеличивало боль в тысячу раз, но он все еще был жив. Ни смерти, ни торжества. Только печаль?

Уильям нахмурился. Печаль? Потому что оплакивал то, что между ними могло быть? Неразрывную связь. Дружбу. Доверие. Именно это он получит с Акселем, он был полон решимости получить.

— Не наноси смертельный удар, — закричал Гадес Уильяму. — Каким-то образом он сделал себя бессмертным, как Феникс. Если убьешь его, он оживет… только став сильнее. Я в этом полностью уверен, потому что убивал его дюжину раз.

Еще один секрет Гадеса. Уильям кипел от злости.

— Мы оставим этот кусок дерьма, нанизанным на копье и запертым в подземелье, а затем окружим его мистическими блоками. До тех пор, пока не придумаем постоянное решение.

А Лилит? Что ему делать с ней?

Его взгляд обвел тронный зал, но не нашел ни следа ее присутствия. Она сбежала во время боя? Вероятно, но и что с того? Уильям не хотел ее преследовать. Да, эта женщина мучила его веками, но иначе бы он не встретил Санни. Только за это он готов простить ей любое преступление.

— Поклонись! — выкрикнула Анья.

— Я сделала это! — воскликнула Кили. — Я выиграла ради нас!

Схватившись за конец копья, он поднял Люцифера над головой и отвесил идеальный поклон. Толпа дико зааплодировала, когда из уголков рта Люцифера потекла кровь.

— Посланники благодарят тебя, Уильям, — сказал Аксель, его товарищи склонили головы в знак уважения.

— Я так горжусь тобой! — улыбающаяся Джиллина подпрыгнула и захлопала в ладоши.

Как и Посланники, князья ада склонили головы.

Санни, так, о ком он заботился больше всех, наблюдала за ним с неуверенностью в красных глазах.

Неуверенность? Откуда? Он передал копье Акселю и ринулся к ней, чтобы ткнуться носом ей в морду и погладить по гриве. Чем больше он ее гладил, тем сильнее она светилась. Шерсть и копыта исчезли, она начала уменьшаться в размерах, и вскоре его идеальный солнечный лучик стоял перед ним, золотое кольцо светилось на лбу ярче, чем раньше. Сияние не исчезнет, да? С этого момента он сможет забрать у нее рог с одобрения Санни или без.

Подождите. Она была голой.

— Отвернитесь или умрете! — крикнул он остальным.

Конечно, никто не подчинился. Рэтбоун бросил ему футболку огромного размера. Футболку, пропитанную запахом князя. Уильям стиснул зубы.

Просунув руки Санни в соответствующие прорези, он притянул ее к себе ближе. Она растаяла в его объятиях, их тела, казалось, слились воедино.

Уильям поцеловал светящееся кольцо на лбу и сказал:

— Я люблю тебя, Санни. Я так сильно тебя люблю. Если ты снова меня бросишь… никогда больше не бросай меня.

— Я тоже люблю тебя. И я никогда не хотела тебя бросать. Только защитить. — она провела двумя пальцами по свету. — Теперь ты это видишь. И всегда будешь видеть, поэтому всегда будешь знать где резать, если когда-нибудь захочешь забрать мой рог.

Он снова поцеловал яркое кольцо, остальной мир исчез.

— Дорогая, я с самого начала видел слабые очертания. Это одна из причин, почему я догадался, кто ты такая.

— Ты видел? Правда?

— Правда.

Ее глаза расширились.

— Тогда Гневлинги, должно быть, использовали ДНК феи или единорога для твоего создания. Или оба!

— Если я частично единорог, полагаю, это делает меня твоим новым королем. — вероятно, он никогда не узнает все составляющие своего генома, но его это уже не волновало. Он был тем, кем был… мужчиной Санни, братом Акселя. Сыном Гадеса?

— На самом деле, это делает меня твоей королевой — ставит выше по положению, — сказала она с широкой улыбкой. — Но мне интересно, являешься ли ты королем других видов, делая меня их королевой тоже. Мы должны выяснить! Больше королевства, больше мест для жизни наших животных. Поздравляю! У нас зверинец! И черемуха (черт)! Жаль, что ты не сказал, что видел очертания моего рога. Я могла бы показать свою форму единорога раньше.

Да как же. Он знал своего единорога.

— Ты бы убежала в горы, любимая.

Санни пожала плечами.

— Да. Вероятно.

Они обменялись счастливыми улыбками, пока ее веселье не исчезло. Зрачки расширились, она отстранилась, разрывая контакт. румянец схлынул с ее щек.

— Что такое, сандей? — спросил он смущенно и обеспокоенно. Все остальные тоже уставились на него. И почему, черт возьми, верхняя часть его головы горела… горела все сильнее и сильнее?

— Принесите зеркало, — приказала Санни всем и каждому.

Кто-то повиновался. Послышались шаги. Затем тишина. Все продолжали пялиться на него, и он нахмурился. Вновь раздались шаги. Санни поднесла ему ручное зеркальце, и он взялся за ручку. В стекле появилось отражение…

Что за черт? Он увидел корону. на его голове появилась корона, сделанная из серы и костей. Из нее торчали шипы разного цвета, создавая эффект оленьих рогов.

К его удивлению Гадес поклонился первым. Другие быстро последовали его примеру. На самом деле, все, кроме Санни, последовали его примеру. Она осталась рядом с ним с высоко поднятой головой.

— Как? — потребовал он у Гадеса.

Голос Гадеса раздался в голове.

— Легенды, которые ты слышал о необходимости найти корону, ложные. На самом деле, князья ада выбирают, кто будет править вместе с ними. В тот момент, когда они приходят к согласию, происходит коронация. Если желаешь отказаться от этой чести, тебе нужно просто уничтожить корону —

Итак, корона Люцифера не потеряна, а уничтожена. Разум пошатнулся. Гнев и боль стали глубже. Потерянная корона еще одна детская ложь со стороны Гадеса, и смертельный удар по их отношениям.

— Ты и я закончили. Конец. — горечь пропитала его слова. «Не обращай внимания на печаль». — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. И все же ты хочешь, чтобы я, твой будущий убийца, правил вместе с тобой? — теперь горечь пропитала его смех, и в нем также чувствовался намек на печаль. Блядь!

Гадес вздернул подбородок, прищурился и взмахнул верхними и нижними ресницами. Он не продемонстрировал ни капли вины, ни каких-либо угрызений совести.

— Я сделал все необходимое для выживания. Я не знал, что смогу тебя полюбить.

Ярость заставила его произнести следующие слова с пугающей скоростью.

— Если бы ты любил меня, то никогда бы не разлучил с Акселем. Ты бы спас и моего брата тоже.

— Я спас Акселя. Отдал его Посланникам. И держал вас подальше друг от друга не только ради выживания, но и для сохранения тебя в своей жизни. — его подбородок даже слегка опустился, как если бы… если бы… Нет. Как если бы он испытывал чувство вины. Но Гадес никогда не испытывал вину. Ни по какой причине. — Я не хотел от тебя отказываться.

— И все же ты отказался от меня, — рявкнул Уильям. — С момента прибытия Акселя в ад, ты меня избегал.

— Да. Я давал вам время побыть вместе, без помех.

— А твоя реакция на медальон?

Гадес закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я знал, что ты можешь использовать его против меня. Я бы вернул его, как только мы достигли взаимопонимания. Признаю, что справился со всем… плохо.

Столько извинений он никогда не приносил.

Уильям обвел взглядом комнату, видя людей, которых любил и защищал. Его стая. Мог ли он ненавидеть отца за хорошо прожитую жизнь? нет. В конце концов, он объявил:

— Я не стану выбирать между тобой Акселем Если ты настаиваешь на этом, то такой твой выбор и твоя потеря. Вычеркивая себя из моей жизни или нет. Я продолжу в любом случае, как уже доказал.

Гадес долго молча смотрел на него. В конце концов, отрывисто кивнул.

Что-то внутри Уильяма ослабло, словно раскрывшаяся сеть, выпустившая огромный груз.

— Я возвращаюсь домой со своим единорогом, чтобы отпраздновать нашу победу.

— И мою коронацию.

— И нашу предстоящую свадьбу.

— Свадьбу? — взвизгнув от счастья Санни подпрыгнула и обвила ногами его талию. — Ты хочешь на мне жениться? — ее улыбка быстро погасла. — А как же проклятье? Книга…

— Книга отравляла тебя, любимая. Каждый раз при изучении символов, ты получала очередную дозу мистического яда, настраивающего твой разум против меня. Без книги ты захочешь убить меня только тогда, когда я буду сдерживать оргазм ради твоих криков. Кроме того, слово «хочу» преуменьшение. Я требую женитьбы. Я князь, поэтому могу сделать это прямо сейчас. Но сначала ты получишь порку за то, что бросила меня.

Она рассмеялся, и звук окутал его теплотой.

— Хорошо, но ты получишь порку за травму.

— Идет. — он повернулся лицом к толпе, ловя улыбку за улыбкой. — Все приглашены в мой дом на первой ежегодное Празднование Шаров и Цепей через час… нет, три дня… нет, две недели. Порка требует времени. — не говоря больше ни слова он перенес Санни в их спальню и бросил на кровать.

Когда она подпрыгнула на ее лицо вернулась улыбка, а фиолетовые глаза засверкали ярче, чем когда-либо.

— Поскольку я собираюсь предложить тебе жениться на мне и стать твоей королевой, ты должен выполнить список моих требований. Я хочу для себя такой же трон — слышать не хочу, что королевам полагается трон поменьше. И считаю, что нужно ввести национальный день пижам. И…

— Любимая, ты получишь все, что хочешь. Всегда. Но национальный день пижам состоится только в том случае, если я выберу тебе пижаму.

— Хочешь сказать, что моя пижама будет из кожи?

— О, отлично. — Уильям завис своим телом над ней и потерся своим кончиком носа об ее. — Ты поняла.

Санни обвила руками его шею и сказала:

— Я поняла, что ты застрял со мной навсегда.

— Навсегда — недостаточно долго. — он поцеловал ее, позволив себе потеряться в Санни Лейн, любви всей его жизни. И какой же прекрасной станет его жизнь с ней рядом.

Эпилог

Первое ежегодное Празднование Шаров и Цепей

Санни примостилась на коленях Уильяма, пока он развалился на своем новом троне. Да, ее трон стоял рядом с его… немного больше королевского. Его трон сделан из материала, который выглядел как переплетенные рога единорогов, ее трон сделан из алмазных листов, которые отражали блики солнечного света. У их ног расположилась собачья подстилка/трон для Рассвет, которая удобно там развалилась.

Они наблюдали, как их друзья веселятся в их новом дворце. Вместе с короной Уильяму пожарили территорию, которая ранее принадлежала Люциферу. Санни и ее мужчина неустанно трудились, чтобы привести это место в порядок. Она даже назвала эту землю безопасной для тех, кто ищет убежища от демонов.

Жизнь хороша. Уильям сжег свою книгу, и они ликовали, когда страницы превратились в пепел.

— Ты сделала это возможным, любимая, — сказал Уильям. — Есть что-то, что тебе не под силу?

— Да. Проиграть. — Когда он рассмеялся, Санни добавила: Или найти Сейбл.

— Она где-то там. Мои мальчики, наконец, напали на ее след. Мы ее найдем, обещаю.

Когда Уильям давал обещание Санни, он его сдерживал. Поэтому она решила не беспокоиться о своей подруге.

— Знаешь, мы сделали это вместе, детка. Я так благодарна тебе за нашу новую стаю.

— Как и я. — Уильям встал, подняв Санни. Он поставил ее на ноги и повел на установленный танцпол.

Он также сделал окна, чтобы она всегда могла любоваться видом улицы. И использовал магию, чтобы вдоль стен круглый год росли розовые кусты.

Когда Санни прижалась к Уильяму, то обвела взглядом их гостей. Анья танцевала грязные танцы с Люциеном, а Пьюк — с Джиллиан.

Санни любила Джиллиан. Девочка обладала дерзостью.

Гидеон и Скарлет стояли в стороне, болтая с Амуном и Хайди. Обе женщины были на последнем месяце беременности. Ранее Санни услышала упоминание о слизистой пробке и захотела отрезать себе уши.

Мэддокс и Эшлин вели своих близнецов, Урбана и Ивер, вдоль шведского стола, на котором был разнообразный выбор мяса, сыров и цветочных лепестков.

Рейес и Даника, Аэрон и Оливия, Гален и Легион играли в дартс с плакатом, на котором Люцифер выступал в качестве главной мишени.

Парис и Сиенна разговаривали и смеялись с Колдо и Николой… ну, с Николой. Колдо сохранял свое обычное выражение лица — жаждущий убийства.

Гадес и Пандора ходили по комнате, склонив головы друг к другу.

Отец и сын работали над восстановлением своих отношений. Что касается пророчества Гадеса, Санни решила, что была права, и смерть означает не фактическую смерть, а новое начало.

С нанизанным на рог и запертым в подземелье Люцифером, у них все начиналось сначала. И скоро они выяснят, как убить его навсегда.

У Санни уже появилась идея. Где-то там было нечто, известное как Утренняя Звезда. Ох, на что только она не способна.

Санни упомянула об этом УИльяму, и он рассказал, что Повелители Преисподней уже ищут Утреннюю Звезду какое-то время. С той информацией, что она располагала, Санни подозревала, что они найдут Утреннюю Звезду в кратчайшие сроки.

Смех привлек ее взгляд с Страйдеру и Кайе. Они играли в перчатку, которую смастерил Уильям. Он сказал, что это видеоигра реальной жизни. Сабин, Гвен, Бьянка и Лисандер тоже играли. Страйдер выигрывал, потому что Кайя продолжала устранять его конкурентов.

Санни ухмыльнулась. У Уильяма были лучшие друзья. И теперь и у нее тоже!

Торин и Кили играли с тремя новыми адскими гончими, которых привезли Баден с Катариной.

Пока тихая музыка продолжала разноситься по бальному залу, Рейес и Даника, Кейн и беременная Жозефина, Захариил и Аннабель, Камео и Лазарь — все вышли на танцпол. Затем к ним присоединились Бьорн и Фокс и Тейн и Элин. Их товарищ Ксерксес наблюдал со стороны.

Дети Уильяма… нет, их дети, раз она стала их мачехой… играли в покер и курили сигары.

Троица занята поисками Лилит, чтобы Уильям мог извиниться перед ней и поблагодарить. Без шуток.

На празднике отсутствовала только Виола, хранительница Нарциссизма. Она не появлялась некоторое время. Уильям выразил беспокойство по поводу того, где она была и какие неприятности доставляла, поэтому Санни отправила на поиски своих друзей единорогов. Ее народ вновь свободен!

Какой невероятной жизнью теперь жила Санни. Она провела кончиком пальца по татуировке в виде солнца, которую он сделал у себя на груди в ее честь… солнце для его Санни.

Чтобы выразить свою признательность режим «Без рубашек» по понедельникам. А также по средам, четвергам, пятницам и субботам.

— Я видела, как ты с Джиллиан разговаривала ранее, — заметил Уильям. — Рад, что вы двое поладили.

— Она удивительная. — Джиллиан, возможно, любимый гость Санни. Не было никого более страстного чем Джиллиан, которая боролась, чтобы оказать помощь женщинам и детям, оказавшимся в плену жестокого обращения. — Мы разрабатываем способы помучить тебя, если понадобится что-то посерьезнее порки. О! Ты знал, что она беременна?

— Нет, но я рад за нее. И я почти уверен, что в следующий брачный период мы сделаем своего отпрыска.

Она улыбнулась.

— Думаешь, Аксель запал на Эвелину? — она наблюдала, как Посланник отошел в сторону, чтобы проверить свой телефон. Он все время держал девушку под прицелом камеры.

— Наверняка. Он не убил ее, как приказали, и не потому что боится моего гнева. К счастью, теперь, когда Бьорн встречается с Фокс, никого не должно волновать, с кем встречается Аксель.

— Ну, если у кого-то с этим проблемы, они должны боятся твоего гнева. Все. За исключением меня. — вся Преисподняя знала, что, если ты столкнешься с Санни, то будешь иметь дело с яростью Уильяма… после того как справишься с яростью Санни. — Из тебя выйдет потрясающий князь.

— Знаю, — сказал он, и Ссанни вновь усмехнулась. Все больше и больше его воспоминаний возвращалось.

Когда песня закончилась, они вернулись к трону.

Гадес подошел ближе и расположился на алмазном.

— Я нашел свое волшебное зеркало в спальне Люцифера. Богиня притихла и ничего не показывает. Думаю, Люцифер сделал что-то магическое с ней, и я бы хотел, чтобы ты выкачала это, как сделала с Акселем.

С помощью Уильяма она вернула Акселю воспоминания.

— С радостью, — ответила она. — Как только ты должным образом извинишься перед моим женихом.

Уильям ухмыльнулся.

Гадес сжал губы в тонкую линию, но кивнул. Пристально посмотрев на Уильяма, он сказал:

— Я уже не тот мужчина, каким был в твоем детстве. Ты помог мне измениться. Тогда ты был таким травмированным. Нуждался в вещах, о которых я ничего не знал — доброта и понимание. Мы учились вместе. Когда ты повзрослел, я испугался, что потеряю тебя, если Аксель станет частью твоей жизни. Испугался, что ты вспомнишь о цели своего создания и попытаешься сделать то, на что тебя запрограммировали, а мне придется пойти на то, что делаю лучше всего. Обезвредить потенциального убийцу.

— Как будто ты бы смог, — сказал Уильям и фыркнул.

Теперь уголки губ Гадеса дрогнули.

— Ты не ошибаешься. Ты стал сильным мужчиной. Могущественным королем. Я горжусь тобой, и мне жаль, что я причастен к твоей боли. — он похлопал Уильяма по руки и присоединился к компании.

— Лучше? — спросила она Уильяма.

— Намного, — сказал он, сжимая ее бедро. — Я все еще его люблю.

— Ну, он часть твоей стаи. Нашей стаи. — Санни положила голову ему на плечо, совершенно довольная. Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не представляла для себя такой жизни. Такой полной, такой захватывающей. Такой многообещающей. — Его действия, какими бы подлыми они ни были, сыграли свою роль в наших отношениях, и я всегда буду благодарна за это.

— У меня была такая же мысль о Лилит. Как я могу злиться, когда ты озаряешь мою жизнь, прогоняя тьму?

Она просияла, глядя на него.

— У нас будет замечательное будущее, детка.

— Лучшее.

Они обменялись взглядами, и этого оказалось достаточно, чтобы завести ее двигатель.

— Как ты смотришь на то, чтобы уйти…

Уильям перенес ее в их постель.

— …с вечеринки? — закончила она со смехом. Затем он поцеловал ее, и Санни забыла обо всем на свете. Был только Уильям и этот момент, и целая счастливая жизнь впереди.

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

Примечания

1

Сандей — десерт. Обычно готовится из шариков мороженого, украшенных фруктовым сиропом или желе, измельчёнными орехами, шоколадом, взбитыми сливками и ягодами.

2

Шéлки — мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), морской народ, прекрасные люди-тюлени.

3

В переводе с английского гадюка и спортивный автомобиль компании «Dodge».

4

Снимок члена.

Content

Джена Шоуолтер
Темнейший князь

Информация о переводе:

Пролог Часть 1

Пролог Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Примечания