Игорь Дроздов, Алена Даркина

СВЕТЛЫЕ ОЧИ МАГА ОРМАНА

Битва первая

Орден Света.

Диригенс Мар-дистарался сохранять спокойствие, но это удавалось с большим трудом. Ему позволили вызвать на поединок Раныд самого Ланселота. Как известно от Раныда невозможно отказаться, это равносильно капитуляции. И на кону не просто твоя репутация — судьба мира сотворенного тобой. Но это как раз не тревожило: у него не было мира, так что пусть волнуется Ланселот.

Перед началом поединка он сутки провел в ХрамеСвета: нужно как можно больше напитаться Силой перед ответственным заданием. В Храме серебристое сияние излучают и стены, и пол, и потолок, и алтарь, похожий на лежащий на полу гигантский лук. В центре его уходила куда-то под потолок, заострявшаяся к верху стела-стрела. Во время служения все три острия, смотрящие в небо, из серебристого превращались в ослепительно белые. Диригенсы и минарсы, допущенные к служению носили серебристые одежды, поэтому иногда церемониальные одеяния сливались с лившимся со всех сторон серебром, и казалось, что головы и кисти рук существуют здесь отдельно от тел.

Сегодня он был один, никто не видел его поклонения. Сначала он читал Шесас. Алтарь слегка менял цвет, и он чувствовал, как мелкими приятными покалываниями пронзает тело вливающаяся энергия. На какое-то время он прерывался и размышлял о Хилатэ. Тогда алтарь угасал, снова становился серебряным. Когда часы бдения подходили к концу, створки храма распахнулись и в зал, чеканя шаг, вошли золотые туралы — личная гвардия самого ареопагита. Командор прикоснулся ладонью к левому плечу в приветствии. Мар-ди сдержанно поклонился. Золотые туралы числились рангом ниже диригенса, но, обладая словом владыки, могли отдавать приказы. Слушаться их надлежало как самого ареопагита.

— Ареопагит желает видеть вас, — провозгласил командор.

— Повинуюсь, — сдержанно проговорил Мар-ди, но сердце дрогнуло. Мало кто мог похвастаться тем, что лично беседовал с ареопагитом. С ним за всю жизнь такое происходило впервые.

Все же он постарался не потерять самообладания. Поднялся, поправил большие прозрачные очки, аккуратно пригладил непослушные седые волосы, осмотрел серебристые одежды. Вроде бы все в порядке. Сейчас он должен выглядеть солидно — под церемониальным балахоном незаметно, тощее тело, так разительно отличавшееся от пышущих физической силой стражей ареопагита.

Туралы развернулись одновременно. Никто не сбил шаг, не отклонился в сторону. Алебарды на плечах не шелохнулись, а белые плюмажи на сверкающих шлемах качнулись одной волной. Воины расступились, освобождая Мар-ди место в середине строя. Когда он прошел между ними, они пошли вперед, не позволяя ему остановиться. Окруженный туралами, больше напоминавшими золотые статуи, диригенс покинул храм.

Мар-ди много слышал о встречах с ареопагитом. Редкие, и потому особенно выдающиеся, они заставляли еще раз задуматься о важности полученного задания. О том, что стоит на карте, об ответственности. Ареопагит принимал только в виду особой важности. Встречи каждый раз происходили в разных местах и Верховный постоянно менял внешность.

В строю туралов он прошел Рубиновый коридор, миновал зал Веди и Буки, потом сад камней. Когда же он оказался в зале Аз, то увидел посередине его небольшую дверь, похожую на ажурную калитку из витой серебряной проволоки. Калитка покачивалась на ветру (ветер внутри здания?) и легонько поскрипывала.

Командор вскинул открытую ладонь к правому плечу и строй замер. Стоящие перед Мар-ди воины развернулись на девяносто градусов и расступились, пропуская диригенса.

— Ареопагит ждет вас, — командор резким кивком поклонился Мар-ди и еще раз вскинул открытую ладонь. Золотой строй мгновенно развернулся. Туралы покинули зал, оставив лишь эхо стучащих по мраморным плитам сапог.

Мар-ди взволнованно застыл перед одиноко стоящей калиткой. В отсутствии ограды она казалась несуразной. Через тонкие прутья он видел продолжение зала Аз и начало Изумрудного коридора.

Диригенс протянул руку и коснулся серебристого металла. По кончикам пальцев скользнуло куснувшей дрожью, как от слабого разряда тока.

— Входите, открыто, — голос, казалось, раздался сразу со всех сторон. Раскатистый, он прошел по залу легким ветерком, что освежает, а не разрушает. Мар-ди решительно толкнул калитку и сделал шаг.

Второй шаг ступил уже в маленькой комнате с сияющими мягким светом стенами. В комнате едва хватало места для хрустального, текущего, как вода, трона на котором восседал ареопагит. На этот раз он предстал как молодой, почти подросток, юноша. Худощавый, невысокий. Особенно выделялись нежные как стебель травы зеленые глаза с вертикальными зрачками и белоснежные волосы. Едва служитель света увидел владыку, пал на колени. Узкое лицо с продольными морщинами так контрастировало с молодостью Повелителя. Над головой разлился теплым дождем бархатный баритон:

— Ты взялся за благое дело, сын мой. Пусть мое благословение пребудет с тобой! — и склоненный затылок почувствовал горячую ладонь, вливающую еще одну порцию силы.

Мгновение, и все исчезло. Мар-ди стоял на коленях посредине зала Ер — зала магии, последнего в череде. Он открывался редко. Оранжевый свет лампад, багровый шелк занавесей и массивное, но очень удобное кресло, в котором он проведет около недели.

Мар-ди поднялся, глубоко вздохнул и медленно опустился на уютное сиденье. Старательно устроился там как в гнездышке. Наконец расслабленно откинулся на спинку и закрыл глаза. Вот и все.

— Ра-ныд, — растягивая слово, проговорил он и погрузился в черное пространство. На какой-то миг темнота оглушила. Гулкие удары сердца забили в барабанные перепонки. Мар-ди учащенно заморгал, стараясь хоть что-то рассмотреть. Он знал, что тьма скоро рассеется — сила творения соткет игровое поле, но не мог контролировать себя. Хорошо, что сейчас его не видел ареопагит. Что бы он подумал о самообладании посвященного высшего ранга?

Тьма вокруг побледнела, наполняясь зеленым светом. Мар-ди увидел далеко внизу поле. Оно вынырнуло из мрака небытия и освещало все вокруг, придавая окружающему пространству осязаемость.

Несмотря на это себя диригенс по-прежнему не видел. Не понятно, на чем он стоит. Мар-ди много читал о Раныде, но так и не смог приготовиться к пространству поединка.

Он попытался топнуть ногами, но не почувствовал их, так же как и невидимую опору. Есть ли у него тело? Страх на мгновение охватил его, но тут же сменился спокойной уверенностью. До сих пор на поединке Раныд не было ни одной смерти. Даже если он и лишился на время тела, то когда поединок закончится, снова обретет его.

Диригенс посмотрел вниз: поле начало стремительно приближаться. Оно представляло собой прямоугольную плоскость из зеленого хрусталя. Вдоль узкого края стояли друг напротив друга два отряда.

Его воины белые. Неслышный и неощущаемый ветер колышет плащи, лошадиные гривы и флаги на поднятых вверх копьях. Назвав их белыми, он не ошибся: не носящие белые одежды, а именно белые. Словно кто-то высек их из мрамора — совершенной красоты лица, и пустые глаза без зрачков — а потом оживил. Если плащи движутся, а кони переступают с места на место, то лица воинов не выражают никаких эмоций. Лишь руки то и дело перехватывают оружие удобней. Диригенс почувствовал, что они лишь ждут сигнала, чтобы пойти в наступление.

Напротив в линию выстроились фигуры Ланселота. Они отличались лишь цветом, и Мар-ди не стал осматривать их. В этом поединке все решали не способности и храбрость воинов. И даже не их вооружение. Победа зависела исключительно от интеллекта полководцев. Это личный поединок: Мар-ди против Ланселота. Рыцари обеих армий не нанесут друг другу ни одного удара мечом. Ни одна капля белой или черной крови не упадет на зеленый хрусталь. Диригенс вознес безмолвную хвалу Тому, кто создал Раныд — бескровный поединок сильных.

Он замер в ожидании. По правде говоря, не только интеллект решает исход поединка. Есть еще кое-что.

В строго рассчитанный момент в пустоте вспыхнул ярко-желтый свет. Мар-ди невольно вскинул руку, пытаясь прикрыть глаза. Не удалось — рук не было. По сознанию стегнуло тревогой. Опять он потерял самоконтроль и позволил управлять инстинктам.

Вскоре «глаза» привыкли. В подсвеченном зеленом пространстве медленно кружился Зар — два желтых бриллиантовых куба с кроваво-черными рубинами вместо точек по граням. Подобно двум солнцам они застыли над полем. Желтые лучи преломлялись в зелени хрусталя и раскрашивали белых воинов всеми цветами радуги. Черные воины Ланселота, стали еще черней, так что стали напоминать вырезанные в бездну мрака дыры.

Что ж, Зар появился. Раныд начал отсчитывать первые секунды. Диригенс протянул невидимые руки к бриллиантам. Не так это просто — бросить алмазы, используя только силу магии. Наконец, один зар медленно поднялся вверх по спирали, пульсируя и сияя, а потом стремительно упал вниз, несколько раз перекатился по невидимой поверхности и замер, демонстрируя Мар-ди верхнюю грань. Пендж!

Теперь посмотрим, что будет у Ланселота. Его куб взлетает мощнее и рушится вниз так, что, кажется, сейчас он упадет на поле среди воинов. Блеск от его вращения дольше и яростнее, но когда Зар замирает, диригенс с радостью видит, что у управителя всего лишь Ек. Судьба благосклонна к нему.

Мар-ди снова вознес короткую молитву благодарности. Первый ход принадлежит ему.

— Вперед, зарики.

15 июня, 20.32, Волгоград.

Справа сияют надраенные витрины: Спортландия, казино Достоевский, с портретом писателя (он наверняка в гробу перевернулся!), свадебный салон, элитные ткани… Слева пронзительно гудит проезжая часть центра города, оживленное движение по которой, не утихает даже под вечер.

«Никогда не воруй, никогда не воруй. Мама, как ты была права!» — временами мысли краткими всполохами раскрашивали сплошную волну ужаса в непутевой голове Сергея, когда он, выбиваясь из последних сил, и, хрипя как динозавр из ужастика, убегал от мента.

Но патрульный попался настырный, и как Серый ни напрягался, он не отставал и даже начинал догонять. Спасало парня до сих пор лишь то, что вокруг не так много прохожих: давно прошел час пик, когда лавина людей сходила на улицы из различных офисов. На перекрестке он проскочил перед самым носом серебристой Тойоты, вытер синими джинсами бампер и даже полтинник за это не взял. А вслед вместо слов благодарности — визг тормозов, резкие гудки, мат. Сергей не обернулся. Нутром почувствовал, что машина мента не задержала. Тот продолжал преследование с настойчивостью волкодава.

«Тебя посадят, а ты не воруй», — следующим всполохом метнулась в голове фраза из старого фильма. Сам себя одернул — плохая примета.

Покричав в самом начале, теперь мент гнался молча. Ни тебе — «Стой, ворюга!», ни пронзительной трели свистка. От такого безмолвия становилось жутко.

Серый скользнул между домами, и душа оборвалась. Тупик! Он затравлено бросил взгляд в одну сторону — красивая стена дома из желтоватого камня, построенного еще пленными немцами, с другой стороны точно такая же. Узкое пространство между торцами двух домов сообразительные жильцы перегородили дощатым забором и поставили мусорку. За забором наверняка автостоянка для более обеспеченных. Под ногами звякнула пустая бутылка. Сергей едва не поскользнулся на стекле, в последнюю секунду успев опереться на стену. Увидел на заборе нарисованную красным мелом дверь в реальный размер. «Вот идиоты, меня сейчас порвут как тряпку, а они еще поприкалывались — типа: выход здесь!»

Он повернулся в надежде, что успеет выскочить… Ноги подломились. Дорога перекрыта. Настырный мент застыл в проходе как ангел возмездия. Заходящее солнце опускалось позади мента, и парень видел только зловещий, черный силуэт.

— Попался, сученыш, — зло проговорил «черный» мент и согнул резиновую дубинку. Тут же отпустил и пошел вперед. Серый непроизвольно шагнул назад. Под ногами что-то противно расползлось, зашуршала бумага.

— Иди сюда, паскуда. Добегался!

«Небо в клеточку, друзья в полосочку», — мелькнуло в голове… Серый вжался в угол между каменной стеной и дощатым забором. Потом развернулся и, зацепившись за доски, попытался вскарабкаться.

— А ну стоять.

Пальцы впились в рубашку, сминая ее на спине так, что пижонно застегнутый воротничок начал душить Серого. Отлетела пуговица, щелкнув по забору и открыв пацану свежую отдушину.

Рывок и Серый влетел в гору мусора, тоненько вскрикнул.

Мент сунул правую руку за спину и вытащил тускло блеснувшие наручники. Для Серого словно капкан громко щелкнул зубастой пастью.

— Давай сюда ручонки-то шаловливые.

Патрульный шагнул вперед. Громко звякнуло. Мент дернулся, вскинул руки, пытаясь удержаться на скользнувшей из-под ног бутылке. С силой впечатался плечом в забор.

— Ах ты… — вырвалось у него.

Серый вывалился из мусорной кучи. Спиной вперед, отталкиваясь ногами, и не спуская с мента глаз, начал отползать.

— Стоять! — мент встрепенулся. Уперся рукой в доски, отталкиваясь. Пальцы легли на нарисованную дверь и… провалились в нее.

— Твою ма… — только и успел проговорить мент и ушел в рисунок весь, словно кто-то изнутри втащил его. Растопыренные пальцы правой руки впились в нарисованный косяк, еще несколько секунд держались, побелевшие от напряжения, а затем на глазах Серого по одному исчезли в деревянной поверхности.

Серый не веря глазам, стоял, разинув рот, в паре метров от происходящего. На миг рисунок осветился искрами. Он с трудом подавил желание потрогать место, где ушел последний палец.

— Пацаны ни за что не поверят, — проговорил он дрожащим голосом и пригладил русые волосы.

Под ногами, среди осколков стекла и мятой бумаги валялись безопасные наручники. Рядом сиротливо лежала серая форменная кепка.

15 июня, 20.32,????

Когда по глазам ударила слепящая темнота, Влад махнул руками и успел вцепиться в доски. Пальцы впились так, что, казалось, должны пробить в дереве дыры. Но его тянуло настолько мощно, что он испугался: пальцы отломятся с хрустом.

Влад держался изо всех сил, протянув так с минуту. Затем кто-то осторожно отогнул пальцы и непонятная сила понесла его, как лист по ветру. Наверно, так чувствуют себя люди, которых унес ураган: вокруг только черно-серый ветер, пронзительно свистящий прямо в уши. А может, в урагане хуже — он чувствовал себя, как на карусели: вверх подбрасывают, вниз, дух при этом радостно захватывает. Наконец его вывалило куда-то, как пакет из мусоропровода. Удар — его протащило лицом по земле, на зубах противно заскрипело. Когда скольжение прекратилось, он приоткрыл глаза и зажмурился. И даже рукой прикрылся, так больно ударил по глазам свет. Мент быстро отвернулся, встал, снова открыл глаза. Сквозь слезы разглядел вокруг темные силуэты. Когда зрение адаптировалось, увидел, что от подворотни и домов не осталось и следа. Он стоит на поляне, а вокруг густые заросли дубов, осин и других незнакомых деревьев. То ли от волнения, то ли от резкой смены городского смога на чистый лесной воздух, сердце забилось как отбойный молоток, а голова закружилась. Нельзя современному человеку вот так в лес, с бухты-барахты — можно и умереть с непривычки. Руки сами собой потянулись протереть глаза, говорят, помогает от галлюцинаций, но тут же опустил их. Отчаянно захотелось себя ущипнуть, но и этого делать не стал. Что-то подсказывало: все это реальность. Вернее, он точно знал, что говорила сейчас интуиция мента, которая всегда предупреждала, в какой подворотне ожидают неприятности. Ни разу она его еще не подвела, поэтому интуиции Влад поверил. И что в таком случае делать?

Для начала следовало осмотреться. Первое, что бросилось в глаза — странное положение солнца. Здесь оно гораздо выше, чем в Волгограде, откуда он «прилетел». Казалось, сейчас около шести вечера. Он посмотрел на часы. Неужто миновал несколько часовых поясов?

Влад достал рацию. Она молчала, что и требовалось доказать.

«Итак, это не галлюцинация. Может… Нет, классическое «мне это снится», отбросим сразу. Во сне не бывает такой резкости в деталях, такой четкости… Чтобы можно было траву сорвать, в руках растереть… Какие еще версии остаются? Бермудский треугольник, инопланетяне, другое измерение. Или я в коме от удара по башке и путешествую по иным мирам… Как индеец майя!» — он любил читать книги, как-то прочел пару фантастических романов, помнил, что это весело. Сейчас смеяться не хотелось. Ощутимо, просто до слез, хотелось домой. В баню такие приключения.

Он снял с пояса дубинку, напряженно согнул несколько раз, затем повесил обратно на пояс и достал из кобуры пистолет. С легким щелчком убрал предохранитель. Поставил обратно. Сел на землю возле дерева, что росло поближе и попытался сосредоточиться. И так, что будем делать? В голову ничего не лезло. Он потер виски. Остро почувствовал, что чего-то не хватает. Ах, да! Форменная кепка где-то потерялась: то ли когда падал у забора, то ли когда летел непонятно где. Он потеребил коротко стриженные волосы. «Так. Надо успокоиться. Взять себя в руки. Что следует сделать в первую очередь? Узнать, как я сюда попал. Хотя бы приблизительно».

Последнее что он помнил о Волгограде, это как он облокотился о забор. А на заборе очень четко, так что не захочешь, а увидишь, мелом нарисована дверь. «Дверь? Что скажете, напарник? Невозможно? Так и перенестись мгновенно из переулка в лес, тоже невозможно. Принципиально».

Следует найти, откуда же он вывалился. Ага, эта борозда здорово облегчит поиски. Куда она ведет?

На краю поляны стоял огромный камень, на плоской поверхности высечен рисунок в виде двери. С задней стороны камень врос в ствол гигантского дерева. Владислав осторожно прикоснулся к камню. Провел пальцем по борозде. Она неровная, будто тот, кто работал молотом и зубилом, очень спешил. Ощупав рельеф по всей длине, он приложил ладони и надавил. Как бы эта дверь ни открывалась, он явно делал что-то не то. Посмотрел на солнце — оторопь взяла: солнце сместилось, но не вниз, к горизонту, как положено нормальному светилу, а влево. Что здесь вообще происходит? Влад старательно гнал от себя панику и непрошеные вопросы. Сейчас надо думать не об этом. Снова потрогал каменную дверь. Потом надавил изо всех сил. Ничего. От простого вдавливания перешел к ударам. Пробовал подцепить магическую створку пальцами. Потом достал складной нож и стал искать таинственную выемку, которая должна открывать волшебную дверцу. В конце концов, заострил найденную рядом ветку и попробовал долбить в борозду… Ничего не помогало.

От отчаяния Влад решился на крайние меры. Как он сюда попал? Очень резким рывком? Обеспечим резкий рывок. Он отошел на десяток шагов назад и с разбегу бросился на камень. Казалось, треснули ребра. Его отбросило на ближайшее дерево, и Владислав сполз по нему на траву. Хорошо, хоть не головой шарахнулся. Немного отдохнув, подумал: «А может, все-таки головой? Как я в забор-то влетел? Сначала тело, потом голова. Сейчас попробуем наоборот». Последовала еще одна попытка. Из глаз полетели искры. Снова отдохнул у дерева. «А может быть…» Еще несколько раз он прыгнул на дверь из всех возможных положений, но не получил ничего кроме коллекции синяков, покрывших все тело.

Солнце сдвигалось и сдвигалось влево, совершило оборот вокруг Влада и теперь находилось в той же точке небосвода, только опустилось ближе к горизонту.

Во рту пересохло. Он давно хотел пить — здесь было жарче, чем в Волгограде. Не отходил от камня в поисках воды, потому что надеялся, что вот-вот вернется обратно, тогда и попьет. Влад еще раз потер виски, может, голова успокоится. Теперь и не поймешь, отчего болит: от ударов или избытка кислорода. Глянул в неприветливо сомкнувшийся вокруг поляны лес. Все-таки придется с ним знакомится.

Ручей нашелся шагах в двадцати. Он умылся, напился воды, привел в порядок запылившуюся форму. Впервые задумался о том, как здесь устраиваться. Хоть солнце и кружится здесь, как на карусели, но когда-нибудь оно зайдет за горизонт. Наступит ночь, а в ночи могут быть всякие. На всякий случай сделал дополнительное оружие. Заострил пару кольев. Сломил ветку потолще, на ней меленькие веточки частично обломал, частично укоротил. В самый раз: и держать удобно и ран при ударе много нанесет. Есть пистолет, но там только восемь патронов. Для возможных неприятностей не так много. Надо экономить.

Вода есть. Надо бы поискать что-нибудь съедобное. Он пока не проголодался, но лучше начать поиски сейчас, иначе, когда будет нужно, проверять на ядовитость станет поздно. Он нашел кусты, усыпанные круглыми красными ягодами. Похоже на боярышник, но в непонятном мире, в который он непонятно как попал, ни за что нельзя ручаться. Первым делом, намазал тыльную сторону ладони соком этих ягод. Потом стал устраивать шалаш.

Когда закончил низенькое и кривобокое строение — «От дождя укроет — и ладно» — посмотрел на руку: волдырей, жжения не появилось, можно устроить второй тест: пожевать. Если сладкое или сладко-кислое — сок проглотить, остальное выплюнуть. И тогда уже ждать придется до утра реакцию организма на столь рискованный шаг. Можно еще самолов смастерить, только как потом пойманное есть? Не сырьем же. Зажигалки нет. Вот когда пожалеешь, что не куришь. Кремнием? Да где этот кремний взять. А палочками друг об друга, так рехнешься, пока хоть мелкий дымок получишь. Ладони вперед вспыхнут. Остается надеяться, что он сможет вернуться до того, как захочется съесть какую-нибудь белку, только ободрав с нее шкуру.

Лес погрузился в сумерки. Побродив немного у камня, и потолкав дверь на нем, решил, что надо ложиться спать.

16 июня, 8.14, Волгоград

Пацаны Сергею не поверили. Разборки пошли с самого утра. Нормальные люди на работу да на учебу идут, а они стоят в тупике, на мусоре, разбросанном по асфальту. Длинная тень от забора накрыла и переполненные бачки, и бандитов что собрались на «месте преступления». Нарисованная дверь в этой тени смотрится как-то особенно мрачно, словно здесь начинается дорога в ад.

— Не гони, — сказал Андрей. По тому, как все остальные окружили его видно, что он здесь лидер. Внешность у него не крутая: невысокий — чуть больше полутора метров; худые плечи, тонкие руки — запястья можно двумя пальцами обхватить. Но стоит только посмотреть ему в глаза и становится ясно, почему его слушаются. Бешеные у него глаза. Глаза человека, которому убить, что стакан пива хрястнуть: и легко, и нравится. Он смотрит снизу вверх, а кажется, будто сверху вниз, словно Зевс на муравьев. Прозвище у него — Барин.

— Зуб даю, — парировал Сергей, глядя невинными голубыми глазами. Сей нехитрый довод он приводил уже раз пятнадцать, и лидер отмахнулся от него, словно и не было никакого сотрясения воздуха.

— Даю последний шанс, — в голосе Барина послышалась нотка скуки.

Серый вздрогнул — плохой знак. Что понесло его рассказывать? Ничему-то фильмы не научили… Там всяких свидетелей паранормальных с ходу принимали за психов. А здесь психом не отделаешься. «Сглупил ты, Серый. Барин, он же отмороженный на оба полушария».

— Зуб даю! — хотел сказать решительно, а вышло чуть ли не мяуканье котенка. Нечто тоненькое, жалобное. Мол, не трогайте меня. А этого Барин ой как не любит. Надо что-то делать!

— Смотрите.

Серый бросил быстрый взгляд по мусорным просторам. Под ногами валялась бутылка из-под шампанского без горлышка. Рядом на старой газете виден четкий отпечаток милицейского ботинка. Значит, здесь мент и поскользнулся. «Ну, чего тебе стоило не в забор вмазаться, а башкой в стену? Не стоял бы я тут сейчас. Не потел».

Бутылочное горлышко полетело в нарисованную дверь и… отлетев от досок, зазвенело по стенке мусорного бака. Оттуда вылетел ошарашенный котяра и как спринтер перемахнул через забор. Мысленно Серый метнулся вслед за ним на волю. Все проводили кота взглядами. Кто-то выдал смешок.

Хлопнула оконная створка. Сверху выматерились со вкусом. Рявкнули что-то насчет тех, кто шляется.

— Боря, пасть закрой, — бросил вверх Андрей и голос сразу пропал. Барина в районе знали и боялись до судорог. — Ну и? — последнее относилось к Серому, и начинающий вор вздрогнул, щеки покрыла болезненная краснота.

— Зуб даю, — потеряно проговорил он, чувствуя, что земля под ногами вот-вот разверзнется.

— А в зуб? — не выдержал Степка, стоящий за спиной Андрея. Предвкушая скорую расправу, он потер кулаки. Демонстративно покрутил плечами, хрустнул шеей. «Разминается бык долбанный». Ростом всего лишь сантиметров на десять выше Сергея, а кажется, гора стоит — железо качает парень, за фигурой следит. «Не то, что ты…» — некстати пришла в голову мысль. Если он в зуб даст, голова с плеч.

— Слышишь, что братва говорит? — Барин не кричал, кажется, и не злился. Голос ледяно-равнодушный. Но Серый на всю жизнь запомнил, как так же равнодушно он разговаривал с Бахрушей. Спокойно, скучно. А потом стремительное движение и Бахруша уже на пере у него висит. А Барин хладнокровно так перо у него в кишках проворачивает и договаривает фразу. И ведь не разозлил его пацан. Просто тон не понравился Барину.

— Я докажу, — Сергей тоже непроизвольно начал сжимать и разжимать пальцы, словно и он к драке готовится. Хотя против «дружбанов» своих он как мышка против давильного пресса.

— Молодец, так бы сразу… — Андрей кивнул Степану.

— Нет! — взвыл, Сергей, догадавшись, что сейчас с ним проделают. — Нет, нет, нет!

Степка шагнул вперед. Схватив Серого за шиворот, он размахнулся и со всех сил запустил его в корявый рисунок. Навстречу стремительно понеслись испачканные мелом доски. В последний момент Серый даже успел заусенцы на них увидеть…

— Не… — крик как ножом обрезало.

— Ну, ни фига себе, — разнеслось по переулку.

Барин промолчал. На секунду в глазах мелькнуло недоумение. Но только на секунду. Банда еще глаза протирала, а в мозгу главаря уже прокручивались всевозможные комбинации, как использовать такую штуку, с пользой для группировки. Он кивнул сам себе и улыбнулся.

— Идеальное место, — еле слышно проговорил он.

— Куда он делся? — пробормотал Степан, растерянно рассматривая собственную руку.

— А тебе не все равно? — Андрей повернулся к подельникам. — Слышь, Козырь, забей-ка на завтра здесь стрелку с Сашкой-нарком. Сколько он мне задолжал? Ну, да неважно. Забей стрелку, и другим должникам стукни, что мы тут с ним перетирать будем не по-детски. Чтобы когда он пропадет… Ну, ты меня понял.

Козырь, а заодно и все остальные от души кивнули. Всё поняли. Исполнят сей момент. Здорово Барин придумал. Как там, в законе: нет тела, нет дела? Кто же будет искать людей, которые чем-то насолили ему, за нарисованной дверью?

16 июня, ночь,???

Влад то проваливался в сон, то снова просыпался и подолгу лежал с открытыми глазами. Почему это произошло именно с ним?

Иногда казалось, что он просто притягивает несчастья. Пока не пошел в армию, вроде бы все было ничего. И после дембеля несколько лет, пока не женился. Жанна была потрясающе красивой женщиной. Иногда она закатывала истерики или куксилась без причины и все же, он никогда даже мысли не допускал, что ему нужна другая. Скажем, у Бельского жена лучше готовит и никогда не устраивает сцен. Но она вечно в засаленном халате и лицо замученное, словно на ней поле пашут десять лет без выходных. С Яной, женой друга Петьки он с удовольствием обсуждал все: от политики, до новинок литературы. Но этой интеллектуалке вечно было не до забот домашних — то на симпозиуме, то на конференции. Петька еле успевал и работать, и за детьми смотреть. Нет, Влад всегда говорил, что Жанна лучше всех. Никогда ей не изменял. А однажды пришел с дежурства — на столе записка: «Ухожу, целую. Жанна» От этого удара он приходил в себя года три. То заводил новые знакомства, то снова пытался встретиться со своей красавицей и уговорить вернуться. Размышлял: почему от беспутного Бельского, который вечно навеселе и вечно с новой зазнобой, жена не ушла, а от него — ушла. Он ведь вроде весь такой положительный, прямо мечта, а не мужчина. Почти как в песне: «Чтоб не пил, не курил…»

Или вот, учился в милицейской академии. Старался из кожи лез. Что-то схватывал на лету, что-то приходилось зубрить. Но никогда не надеялся на авось или на то, что можно просто заплатить за сессию. И результат — те, кто не учился толком, окончили академию успешно, а его выперли. Вроде как за неуспеваемость. От злости на весь мир он даже не попытался восстановиться.

А вчера? Вот сколько бы его сотоварищей бросились догонять эту шпану? Немногие. А он на свою голову стал исполнять гражданский долг, ерш твою меть. И вот, воришка там, а он здесь.

Влад выглянул из своего импровизированного шалаша — небо почти не было видно из-за листвы, но все равно показалось, что оно чуть побледнело. Может, просто так хочется?

Он попытался по старой привычке разработать план действий. «Представим, что уже посветлело. Что буду делать? Опять на камень кидаться? Глупо. Что тогда?» Он вспомнил сумасшедшее солнце. Неужели утром будет все так же? Самым большим желанием было убедиться, что это померещилось. Он снова выглянул из шалаша.

Заметил, что оттуда, где остался камень с дверью, медленно усиливаясь, лился пульсирующий свет. Раздался звук, словно камень начал глубоко и шумно дышать.

Владислав мигом выскочил из-под кривого строения, которое с большой натяжкой можно было назвать шалашом. Бросился на поляну, а сердце начала заливать радость, пополам с облегчением: «Заработало!» Можно вернуться домой и забыть обо всем… Он подбежал почти вплотную к камню, но тот неожиданно полыхнул и прямо на руки Владиславу кто-то выпал. Тут же тишина и темень опрокинулись на лес.

В зеленоватом свете местной луны, в копошащейся перед ним куче, он разглядел того самого воришку, с которого и началась эта история. Сейчас пацан не обращал никакого внимания на Владислава, а лишь удивленно крутил головой. На лице двумя пятаками выделялись округлившиеся глаза.

— Ну, вот ты мне все-таки и попался! — от избытка чувств, Влад мазанул ворюгу по щеке. Тот машинально уклонился. Его взгляд пьяно поблуждал по сторонам и, наконец, сфокусировался на стоящем перед ним человеке. Секунд десять он рассматривал его протрезвевшим взглядом, а потом парень рванулся из «ласковых» рук стража порядка и побежал.

Метров через десять замер, словно на невидимую стену наткнулся. Тяжело дыша, оглянулся на мента. Тот с усмешкой наблюдал за ним, скрестив руки на груди.

— Что ж не бежишь? Давай, вперед!

— А-а-а-а… Эта-а-а… — Серый рассеяно водил руками, пытаясь сформулировать свою растерянность. Влад чувствовал, как собственное отчаяние уходит как вода в песок. Испуг парня подбодрил, отрезвил. Привел в чувство. Может, правду Жанна говорила, что у него комплекс «спасателя»? Чувствует себя хорошо только тогда, когда надо кого-то защищать, вытаскивать из переделки.

— А это, пацан, темный лес, — сказал Владислав. — Где мы оказались по твоей вине.

Парнишка какое-то время осмысливал слова Владислава.

— Лес — это понятно… А луна…

Луна и вправду была на загляденье. Мало того, что зеленая так еще и в черных пятнах, похожих на пятна леопарда.

— Мы где? — озадаченно прошептал Серый.

— Хотел бы я знать, — хмыкнул мент.

Он выпрямился, развернул плечи. Серый наоборот, поник. Парнишка подавленно молчал. Потом у него, видимо, зародилась мысль — это чувствовалось по изменившемуся дыханию. Менту показалось, что он видит, как эта мысль по извилинам бегает. Наконец Сергей выдал результат размышлений:

— Если сюда есть вход, то должен быть и выход! — и глаза блеснули от радости, что он такой умный.

— Мудро, Юля! — почему-то вспомнилась древняя реклама. — А вот он, выход. Прямо за спиной у меня, — Владислав отступил в сторону, чтобы тот увидел огромный камень.

— Вау! — выдохнул парнишка и двинулся обратно. Подошел к камню, как и Владислав тщательно ощупал высеченную дверь. Только бросаться на нее не стал, сказал многозначительно. — Здесь выхода нет!

— Да ты что? — деланно изумился мент. — Хорошо, что сказал, а то бы я не догадался. Думаешь, я тут в засаде сидел, тебя караулил?

Серый облокотился на камень.

— А кто тебя знает? — он осознал, что находятся они за много километров от официальной власти. От этого начал наглеть прямо на глазах. — Я, между прочим, первый раз такого настырного встречаю. Другие метров двадцать пробегут — и сдохли. А ты как марафонец — чешешь и чешешь, чешешь и чешешь. И кстати, — Серый назидательно поднял палец. — Это из-за тебя мы сюда попали. Я здесь ни причем. Если бы ты не бежал…

Он филосовски поднял палец вверх. Мент сделал один небольшой шажок. Потом второй. Внезапно он схватил парня, сжал покрепче вырывающегося воришку. Потом нажал на болевую точку на шее и проговорил.

— Ты чё борзеешь, пацан?

Серого перекосило. Он охнул и застонал просительно:

— Дяденька, я больше не буду! Дяденька, простите, пожалуйста! Дяденька, я ж еще молодой, глупый… я ж не буду больше!

Мент несколько ослабил хватку, но как только тот попытался вырваться, схватил его за плечо и снова прижал к камню. Найдя теперь точку на плече, он произнес, глядя в глаза:

— Мое терпение на исходе, пацан. Ты, может, еще не понял, что произошло, так я тебе поясню. Мы где-то у черта на куличках. Попали сюда непонятно как. Сможем ли выбраться — неизвестно. Так вот пока не выбрались — старший я. А ты ведешь себя тихо. Все ясно?

Серый опять смотрел на него, распахнув глаза.

— Разрешите обратиться? — наигранно робким шепотом спросил он.

Владислав убрал руку с плеча и усмехнулся:

— Разрешаю.

— А почему именно ты старший?

Влад внезапно разозлился. Безвыходное положение, куда он угодил, отчаяние, преследовавшее его последние несколько часов, боль от синяков — все это рванулось бурным всплеском. Быстро достав пистолет, он приставил дуло к виску воришки:

— Вопросы есть? — пальцем все-таки проверил, где стоит предохранитель, а то еще соскользнет по курку.

— Нет, — проблеял Сергей. Подождал, пока пистолет через долгую минуту не вернется обратно в кобуру. — Ну, ты психованный! Я даже анекдот сразу вспомнил, — быстрый взгляд на тяжело дышащего Влада, на кобуру. — Рассказать? — не дождавшись ответа, продолжил. — Слушай. Точно про тебя. Один ме… бандит, то есть… говорит: «У меня есть пушка и есть справка. Вопросы есть?» Какие могут быть вопросы, когда пушка и справка… — осекся, почувствовал, что Влад опять на взводе. Отпрянул от камня, вытянулся в струнку. — Все ясно, гражданин начальник. Вопросов нет, гражданин начальник. Разрешите выполнять?

— Вольно, пацан, — сморщился мент. — Я не такой придурочный как тебе кажется. Но хамства не потерплю, — Серый глянул на него искоса, но промолчал. Мент всмотрелся в чуть посеревшее перед рассветом небо. — У тебя, кстати, мобильника нет?

— Есть.

— Попробуй, может, работает.

Серый не глядя на номер, нажал вызов и приложил трубку к уху, потом счастливо заявил:

— Не-а, только т-у-у-у делает. Так у тебя ж рация должна быть!

— Молчит.

— А мобильник должен работать?

— Хватит паясничать! Я проверить хотел, вдруг рация повреждена.

— Молчу-молчу, — Серый поднял руки вверх.

— Вот и молчи. Давай топай в лес к моему шалашу.

— Неохота спать. Я только с постели встал.

— А кто тебе спать предлагал? Топай, говорю, — Влад еще раз окинул взглядом темные деревья. — Обсудим, что дальше делать будем.

— Об-су-дим? — недоверчиво переспросил Серый.

— И-мен-но! — кивнул Владислав.

— А-ха! — многозначительно поднял брови вор. — Ну, пойдем. Обсудим.

Мент показал ему направо от камня. Серый двинулся вперед и тут же споткнулся о поваленный ствол, полетел, вперед, царапая лицо ветками, а в спину голос:

— Осторожней, там бревно!

Серый сел на потрескавшийся ствол, потер сначала коленки, потом лицо. Помолчал немного. Потом выдавил:

— У меня просто нет слов! Ты что не мог шалаш рядом с камнем сделать?

— Ладно, не умничай. Он сразу за бревном.

Владислав сел с ним рядом. Сергей прищурил глаза и с трудом разглядел перед собой кучу веток. Вероятно, это и был шалаш — под ветками можно было только лечь. Причем одному.

— Сильно не старался, — увидев, куда он смотрит начал оправдываться мент, — надеялся, что выберусь.

— Да ничё, — утешил его вор. — Я бы и так не смог. Только вот не понял, зачем ты его строил? Не холодно вроде. Даже жарко, несмотря на ночь!

Он оттопырил низ черной футболки с едва просматривающимся в темноте рисунком черепа и помахал ею. Потом задрал вверх, сделав из футболки топик.

— А вдруг дождь? — у Владислава на форменной рубашке расстегнута лишь верхняя пуговица, да рукава по-летнему завернуты вверх и застегнуты на пуговицу.

Серый опять глянул искоса:

— А вдруг метель? — видя, как напрягся опять Владислав, тут же добавил. — Не парься. Это была шутка. Как мне тебя называть-то?

— Владислав.

— Дядя Владислав или…?

— Просто Владислав. А ты…?

— Серый, — он протянул ладонь, мент посмотрел на нее таким взглядом, что Серый спрятал руки за спину, но продолжил невозмутимо, словно ничего не произошло. — Сергей, значит. Ну, давай обсуждать.

Мент не торопился. Смотрел куда-то в лес, хмурил брови, видимо, обдумывал все, что произошло. Где-то в ветвях заухала птица. Сергей невольно вздрогнул.

— Сова что ли?

Ответа не удостоился, стал прислушиваться дальше к ночным звукам. Чем больше слушал, тем больше накатывал ужас. Лес подкрадывается со всех сторон: слева что-то прошуршало в траве, впереди застрекотало и тут же смолкло, словно сигнал подали. Откуда-то издалека раздалось пронзительное мяуканье — отзыв. Сергей обхватил себя руками и сжался в комок: «Хорошо у Влада пистолет есть… И кто-то еще думает, что ночью на кладбище страшно. Они бы в лесу побывали!»

Наконец раздалось покашливание — Влад прочистил горло и заговорил.

— Я тут посмотрел маленько кругом, пока ветки собирал… — голос совершенно спокойный и невозмутимый. «Он что не слышит, что кругом творится?» — мелькнуло у Сергея, но от уверенности Владислава и у него душа начала успокаиваться. Оказывается как это хорошо, когда в страшной темноте рядом с тобой находится страж порядка с заряженной волыной. Раньше бы кто сказал — высмеял бы. Серый зубами стучать перестал, слушая мента. — Следов людей я в лесу не нашел. Но есть тропинка. Значит, живой кто-нибудь все же должен быть. Но не знаю, стоит ли искать этих живых.

— А что так?

— Ты луну видел? Впечатлился? — Сергей хотел сделать вид, что «подумаешь, луна!», но тут над головой опять ухнуло, и он съежился. — Вот-вот, — Влад понял его движение по-своему. — А я еще и солнце видел. Оно здесь по спирали ходит. Где мы с тобой после этого? — ответа он не дождался, Сергей был ошарашен такими известиями. — Молчишь. Вот и я думаю, что от камня уходить нельзя. Вдруг заработает.

— Долго тут все равно не просидим, — голос Сергея необычно тих. — С голоду помрем.

— В лесу летом умереть с голоду трудно. Если только будешь все подряд в рот совать — тогда запросто. От отравления. А решим аборигенов поискать, тогда нас запросто съесть могут.

— А кто его знает, что хуже: когда тебя убьют или когда от корешка кого-нибудь загнешься, — в голосе воришки прозвучала невообразимая тоска.

Мент же остался невозмутимым, помолчал немного, не иначе опять что-то обдумывал.

— Наверно, ты прав. Выбор у нас не богат. Итак, предлагаю. Первое: попытаемся разведать, что тут творится вокруг, есть ли жилье. Второе: попробуем раздобыть еды, хотя бы на первое время. Третье: будем ждать у камня, когда-то же дверь должна открыться. Четвертое: если местные будут хоть сколько-то на нас похожи, попробуем выяснить, где мы и можно ли вернуться обратно. Все.

— Круто! — восхитился Серый. — Это как называется? Мозговой штурм?

— Это называется план действий, баран.

— Ну, да, — тут же согласился вор. — Про мозги я загнул. Мозги тут ни причем, — не успел увернуться от подзатыльника и обиженно заскулил. — Да что ты все дерешься, психованный. Уже слова вымолвить нельзя. Что я сказал-то?

— Просто заткнись, — Влад снова посмотрел на небо. «Скоро уже рассвет что ли?» — невольно подумал мент.

— Страшно, правда? — Сергей проследил за его взглядом.

— Что страшно? — не понял Влад.

— Ну, слышишь, что вокруг творится? Как будто весь лес на нас наступает…

— Ты о чем? — сказано таким тоном, что Сергею стыдно стало. — Обычный ночной лес. Если бы не луна зеленая, не о чем было бы беспокоиться.

Они снова замолчали. Влад пытался решить для себя: хорошо, что они с этим Серым вместе здесь оказались или плохо? С одной стороны, человеческое лицо. С другой стороны, не совсем человеческое. По старой ментовской закалке криминал он за людей не считал. Иногда за столом в кругу друзей мог даже ввернуть что-то вроде «Я бы их всех расстреливал, как при Сталине…» Но это только если рюмашку пропустит, что случалось редко. А по трезвому понимал, что бандит бандиту рознь. Узнать бы, что это за фрукт. Можно ли к нему спиной повернуться. Как бы выяснить поаккуратнее?

— Так и решим: как просветлеет немного — сразу на разведку.

— А чё так рано-то? — сразу заныл Серый. Мент скривился: «Кочевряжится, словно мама его в школу будит. Что за напарник из такого?»

— Чем раньше начнем, тем лучше. Нам надо вернуться в восемь тридцать два вечера по моим часам. Я как раз в это время сюда попал. Может, тогда и включится опять эта штука…

— А я когда попал?

— В восемь пятнадцать.

— Утра? Ну да, точно! — Серый хлопнул себя ладонью по лбу. — А здесь ночь, надо же…

Мент снова сморщился: «Вот бестолочь на мою голову!»

— У меня такое ощущение, что я с глухим разговариваю. Ты мозги-то включай. Мы ведь в каком-то другом мире. У тебя голова не болит?

— Да как же не болит, когда два раза по ней съездил!

— Тебе полезно. Может, мозги на место встанут. Я вот головой не ударялся, а все равно раскалывается буквально.

— Так может, ты в детстве головкой…? Ну что ты все время дерешься?! — Сергей завопил обиженно, хотя на этот раз успел ускользнуть от карающей длани. — Слушай, а вдруг тут воздух не предназначен для нас? Вдруг мы медленно умираем?

— Вот и я о том же. Да что гадать? Скоро узнаем. Часы переводить пока не буду, чтобы знать, к какому времени вернуться. А вот ты на мобиле поставь примерно 4 утра, — Сергей кивнул, но мент смотрел на него до тех пор, пока тот не выполнил требуемое. После этого Влад проверил, правильно ли сделал и только тогда успокоился и продолжил. — Итак, все решили. Осталось утра дождаться, — он отодвинулся от Сергея по бревну и прислонился к дереву. — Ты вот мне расскажи, пока ждем, как ты до такой жизни докатился, что воровать стал?

Сергей спустился с бревна на землю, чтобы тоже дать отдых спине.

— Правда, хочешь знать?

— Конечно.

— Понимаешь, — Серый тяжело вздохнул. — У меня ведь родители наркоманы. Ну, вернее, сначала были алкоголиками и ворами, а потом и наркотой стали баловаться. Мама естественно на панели. Я целый день один, никому не нужный.

— Так… — раздраженно прервал его Влад. — А теперь еще раз и без балды. Станешь деньги собирать на вокзале, тогда и будешь байки рассказывать старушкам-одуванчикам. А на моих ушах лапша не задерживается. Итак, еще одна попытка.

Пауза. Сергей обдумывал услышанное.

— Если честно, меня воспитывала бабушка. Отца не было, а мама…

— Ты опять???

— Слушай, я правду говорю! — взвился вор.

— Так, все. Правды не надо, — Влад отвернулся, зубы скрипнули: «И как с таким можно идти куда-то?»

Сергей тоже сел спиной к менту и обиженно засопел. Потом не выдержал:

— Да я тебе больше вообще никогда правду не скажу. Не верит он мне! Ну, конечно, если вор, значит, всегда врет. Значит, в принципе быть не может, что его бабулька воспитывала. Воры, они же сплошь из хороших семей.

— Другие может и не из хороших, а вот ты… И насчет того, что ваша братва всегда врет, разве не правда?

— Влад! — Сергей застонал. — Ну, можно подумать, менты всегда правду говорят!

— Заткнись! — Серый в отчаянии опустил голову. — Уж мобилы мы точно не воруем.

— Спорное утверждение. А мы вообще о телефонах говорили?

— И о них тоже. Если на то пошло, в бандах одна шваль, а в милиции…

— Влад! — на этот раз взвыл Серый. — Ты чё меня доконать решил? Дома мать, в школе учителя, в универе декан. Теперь ты еще?

— Ага! И мать сразу появилась?

— А я не говорил, что ее у меня нет!

Какое-то время они зло смотрели в глаза друг другу. Серый не выдержал первым, отвернулся, но и оставить последнее слово за ментом тоже не мог.

— Ты чего меня воспитывать-то взялся? — голос обиженный, но видно, что не нарывается, так бурчит себе что-то под нос. — Ты о чем в детстве мечтал? Добился? Тебя что впереди ждет? Вот и не ясно, зачем таким правильным быть. Уж такой жизни как у тебя я точно не хочу!

— Что денег мало получаю?

— А много, что ли?

— Деньги-то тут причем?

— Не в деньгах счастье! А в их количестве… Давно известная истина. Больше не надо, я тебя умоляю. А то сейчас убегу в лес и можешь стрелять мне в спину! Лучше анекдот расскажи, чтобы быстрее время прошло, — Влад только угрюмо сверлил его глазами. — Или я расскажу. Останавливает как-то мент…

— Еще подзатыльник хочешь? — с угрозой спросил Влад.

— Не надо! Тогда про мышь. Представляешь, в прошлом веке впервые привозят в Англию слона. А он из зоопарка сбежал. И вот в полицию звонит испуганный джентльмен: «Сэр, у меня в саду гигантская серая мышь. Она рвет хвостом капусту». «Да? И что она потом с ней делает?» — интересуется полицейский. «Сэр, вы не поверите, она ее…» — Сергей подождал смех Влада. Не дождался и продолжил. — А вот еще один… Ползет мышь по краю пропасти и пищит тоненько: «Пи-пи-пи…» Поскользнулась и басом: «По-мо-ги-те!»

Выяснилось, что запас анекдотов у Сергея неисчерпаемый. Владислав слушал его напряженно. Потом улыбнулся, вскоре и рассмеялся пару раз. Сергей сначала рассказывал насторожено. В любой момент готовый уворачиваться от рукоприкладства. Но затем увлекся, начал рассказывать с выражением, с интонациями, как настоящий актер. Потом голос его начал угасать, становиться монотонным. «Засыпает, наверно», — подумал Влад и зевнул. Небо за все это время посветлело самую малость. Под монотонный голос Сергея стало невыносимо клонить в сон. Влад еще несколько раз зевнул и сам не заметил, как провалился в темноту.

Сергей рассказывал анекдоты, а сам шевелил мозгами. То, что они в другом мире — понятно, хотя не очень понятно, как именно они сюда переместились. Хотя, вот недавно он документальный фильм видел, там дяди ученые на полном серьезе втолковывали, что вот еще чуть-чуть и на каждой улице будет такой тоннель между мирами. Шагнешь — и сразу на Альдебаране окажешься. Он еще тогда Игорьку рассказал, долго над ним прикалывался. Тот с пеной у рта доказывал, что это не лажа, а истинная правда, да и аминь. Вот ужо он над Кротом поизголялся. Чуть до припадка бедного не довел. А ведь получается, прав был умник. Так что же выходит, какой-то гад-ученый сделал тоннель и оставил нараспашку? Вряд ли. Все же имя себе сделать хотят. А если он отсюда что-нить ценное таскает? На имени-то много не заработаешь. Что ж в таком случае Владик прав. Надо ждать. Кто-то обязательно появится. Только вот ждать с этим психованным ментом… Серый замер на полуслове. Во, блин, Юлий Цезарь. Так задумался, что забыл, какой анекдот рассказывал. Ах, да! Кажется, мент паузы и не заметил. А что если, когда он уснет, вытащить у него пистолет? Так спокойней будет. Чтобы пистолетом зазря не размахивал. Надо срочно помочь ему уснуть. Уж он знал эту маленькую хитрость: если ничего не говоришь, а только слушаешь — в сон клонит невыносимо. Итак, начинаем…

Серый сделал над собой усилие и стал рассказывать анекдоты нарочито медленно и монотонно, словно и сам засыпал. Мельком поглядывал на мента. Тот несколько раз зевнул. Глаза моргали все медленней и медленней. Наконец, совсем закрылись. Для порядку Серый продолжал рассказывать, чтобы уж наверняка. Потом замолчал, посидел немного. Посчитал про себя до шестидесяти. Небо уже заметно посветлело. Дальше ждать некуда. Он осторожно подобрался к менту…

Влад очнулся от неясной угрозы. Вскочил, одновременно вскидывая одну руку для защиты, а другой, выхватывая пистолет. Спросонья не сразу понял, где он. Потом разглядел побледневшего Сергея.

— Во дерганый! — с дрожью в голосе сказал он. — Я чуть язык от неожиданности не проглотил.

— А нечего меня трогать. Скажи спасибо, что не выстрелил вслепую. Хотел пистолет взять?

— Хотел тебя рассмотреть! — выразительно тараща глаза, пропел Серый. — Когда прибыл-то, темно было. А когда убегал, не до того было. Только и заметил, что большой как… слон.

— Теперь разглядел? — усмехнулся Влад, кладя пистолет обратно в кобуру. Потом скривился. Вчерашние синяки набрались сил и теперь заявляли о себе в полный голос. Можно поклясться, что под рубашкой он весь покрыт сине-желтыми пятнами.

— Не успел! — Сергей наглым образом стал его рассматривать. Взгляд скользнул от форменных высоких ботинок к маленьким звездочкам лейтенанта на погонах и остановился на лице. Потом он стал комментировать исследования, словно составляя протокол. — Высокий, крепкого телосложения. Волосы темные, коротко острижены. Глаза черные, пронзительные. На вид тридцать два. Черты лица резкие, — он помолчал. Влад напрягся, ожидая какой-нибудь гадости. — Словно Буратино забыли ошкурить.

Надо бы разозлиться, но очень уж в точку Сергей сказал. Ему и самому казалось иногда, что его топором рубили.

— Ладно, хрупкий мальчик, неясно молодого возраста, — ухмыльнулся Влад. — Хватит на меня глазенки выпучивать. На меня твое обаяние не действует, хоть и тянет порой по радио объявить: «Потерялся мальчик…» Вперед на подвиги. Где-то там была тропинка, — в животе у мента выразительно заурчало.

— Может, нам в лесу что-нибудь поесть поискать? — изучающее оглянулся вокруг себя Серый.

— А ты в деревне родился?

— Нет. А что?

— Тогда сам и ешь. А я посмотрю, что с тобой через два часа будет. Я вчера одну ягодку опробовал — пока жив. По всем правилам надо теперь еще одну съесть и тогда через восемь часов мы точно будем знать, что это самый настоящий боярышник, — сказав это, мент сорвал красную ягоду и проглотил, почти не разжевывая.

Сергей проводил ее в последний путь тоскливым взглядом. Потом тяжело вздохнул:

— Ты прав. Не стоит рисковать. Представляешь, сколько потеряет человечество, если меня не станет.

— Представляю, — многозначительно протянул мент.

Подобрал сделанное вчера оружие: кол и сучковатую палку. Он повел Серого куда-то через заросли травы, обошли муравейник. Наткнулись на кусты мелкой сизо-черной ягоды.

— Это случайно не ирга? — оживился Серый.

— Ешь, ешь, — равнодушно бросил мент. — Посмотрим, как без тебя человечество… Глядишь какой-нибудь скачок в развитии получится.

Парень вздохнул. Даже не нашелся, что сказать на такое замечание. Через минуту они выбрались на тропинку. Сергей оглядел ее и присвистнул:

— Это по ней ты живых искать хочешь?

— Да.

— По ней же лет десять никто не ходил. Если только животные…

— У тебя есть другие предложения?

— Молчу-молчу.

— Иди вперед.

— А чё я?

— За спиной тебя не оставлю. А рядом идти — тропинка слишком узкая. Так что давай.

— Ну, ладно, ладно. Только пистолетом не размахивай, — Сергей потоптался на месте, ссутулился, руки заложил за спину как приговоренный к расстрелу.

— Брось придуряться, — остановил его мент. — Возьми, — протянул ему самодельное деревянное оружие. — Плохонькая, но все же защита.

— Круто! — Сергей уставился сначала на кол, потом на «палицу».

— Иди уже! — Влад развернул его лицом к тропинке и толкнул в плечо.

Сергей пошел вперед уверенней. Сначала размахивал палками на манер меча. Через мгновение поднял глаза к небу.

— Слышь, — бросил он за спину. — Прикол помню, читал. Что делать, если заблудился? Сориентируйся по небу. Если небо обложено тучами — значит, скоро утро. Если обложено асфальтом — значит, небо в другой стороне. Если небо белое — возможно, ты уже дома. Если кафельное — в вытрезвителе. Если до неба рукой подать и оно деревянное — очень плохая примета.

— Остроумно, — кивнул Влад. — На самом деле в лесу людей по звукам ищут. Но это если бы мы где-нибудь за Волгой заблудились.

— В городе по звукам тоже можно! — оживился Сергей. — Инструкция такова: прислушайся к звукам и шорохам. Если вокруг чирикают мобильники — это крупный цивилизованный город. Если чирикают прохожие — это Китай, Вьетнам, Корея или Япония, — снова чуть обернулся — оценил Влад шутку или нет. — А еще можно по деньгам определить, где ты. Вернее по бровям продавцов можно определить расстояние до дома: покажи им любую денежную купюру — чем выше брови, тем дальше родина. Здорово, правда?

— Хватит щебетать, — оборвал его Влад. — Я анекдоты не люблю. Они отвлекают от главного.

— От главного — это от чего? — Серый обрадовался, что вообще мент хоть что-то сказал.

— От исполнения долга!

— Ого! Это круто, — согласился парень. Потом вздохнул. — Как ты только живешь? Неужели не скучно? Все у тебя продуманно. Все понятно. На все вопросы ответы знаешь. Спросишь у такого: что есть истина? А он не промолчит, как умный человек. Он лекцию на полчаса: истина это тра-та-та и тра-та-та… Ты всю жизнь так прожил?

— Да уж не старушек грабил! — не выдержал Влад.

— Я тоже старушек не грабил, — обиделся Серый. — Думаешь, я совсем отморозок? Так пару ноутбуков у теток в иномарках, да телефоны у них же. Они, конечно, тоже почти старухи — лет по сорок с гаком будет. Но не пенсионерки же! — они дошли до развилки. Сергей повертел головой из стороны в сторону. — Налево пойдешь, в вендиспансер попадешь. А направо — лишишься права на прочтение любимой книги. Ну, куда дальше, ваше генеральское величество?

— А вот куда глаза твои бесстыжие смотрят, туда точно не пойдем. Давай, на-пра-во. Шире шаг. — Мент бодренько зашагал за ним: — Быстрее. Сейчас на пятки наступлю.

— Не могу я быстрее, — уныло оговаривался Серый. — Осень кусать хотеца, — прошепелявил он.

— Я дольше не ел. Топай быстрее, тогда быстрее поедим.

— Не факт! И вообще, я себя чувствую, как конвоируемый. Давай местами иногда меняться.

— Может, и пистолет тебе дать? — Владислав наступил-таки ему на пятку.

Серый отпрыгнул и на какое-то время прибавил ход.

— Я не против, но ты ж жадный, — он вздохнул и затянул новую волынку. — Ты вот скажи честно, за что на меня взъелся? Нет, ну, правда? Ты ж не захотел вчера выслушать, а у меня дома бабушка при смерти. И сестренка пяти лет на мне. Мать-то за нами не смотрит давно, отца вообще не знал. Я вот мобилу не украду — они голодные сидят, — Серый оглянулся. Наткнулся на ехидный взгляд мента и съежился.

— Ты эту лабуду своему адвокату расскажешь, Юля.

— Какая я тебе Юля? — обиделся Сергей.

— Вот такая: сирота беззащитная, на трассе стоящая. Шире шаг!

Так они шли около часа. Серый все говорил что-то. Владислав сначала слушал. Потом перестал. Думал: вдруг не найдут никого, что тогда? Возвращаться обратно или идти дальше? Вдруг осознал, что голос вора звучит все жалобнее и жалобнее. Наконец, Сергей остановился и повернулся лицом к Владиславу.

— Ты чё не слышишь, что ли? Не пойду никуда! Не могу больше. Мало того, что ноги болят. Так еще и этот за спиной молчит как пень. Я хочу пить и жрать.

Мент вздохнул и поморщился. Потом сказал ворчливо.

— Вчера я ручеек нашел. Если слух мне не изменяет, сейчас он течет там, — он показал влево от тропинки. — Сейчас поищем, — немного помолчал. — И опять же грибок какой-нибудь предложить могу. Может, заткнешься тогда навсегда или хотя бы надолго. Давай вон в ту сторону с тропы двигай.

— А чё сразу я?

— Так это же ты пить хочешь! Вот и иди.

— Да там, может, змеи водятся. Не хочу я в лес, — Сергей покорно шел, куда показывали, но продолжал огрызаться, чтобы мент не расслаблялся, командуя. Вор все оглядывался и бурчал. — И вода здесь наверняка без хлорки. Я отравлюсь, чесслово! — вдруг он замер.

Мент от неожиданности наткнулся на него. В груди тупо отозвалось болью.

— Что встал? — спросил он язвительно.

— Ты только, Владик, не дергайся, — широко улыбнулся Серый, сквозь зубы цедя слова. — За нами кто-то наблюдает.

— Где? — мент тоже улыбнулся, но даже не шелохнулся, как настоящий профи.

— У тебя за спиной. Только чуть правее. Я сейчас не вижу, но когда оглянулся — точно голова чья-то была. Ребенок, вроде бы. Ты смотри, не напугай его.

— А что же мне делать, интересно? Ручей идти искать? Если я его не спугну, мы на людей не выйдем.

— Ну, смотри сам.

Владислав почесал затылок, потом словно невзначай повернулся:

— Тропу-то не потеряем мы с тобой? — нарочито громко сказал он. Цепким взглядом окинул то место, куда указал Сергей. Заметил, как трава там шевелится, словно кто-то только что закрылся ею. Внезапно рванул с места.

Тут же из-за дерева выскочил ребенок и побежал во всю прыть, только пятки коричневые засверкали.

— Сто… — заорал было мент и закашлялся. То ли мошка залетела, то ли еще что. Но кашляй не кашляй — ребенка поймать жизненно необходимо. Отплевываясь и громко кашляя, мент продолжил погоню. Ребенок на сипения даже не оглянулся. Мчался во всю прыть, словно за ним не добрый дядя милиционер гнался, а как минимум собака Баскервилей.

Было в этом ребенке что-то странное. Ноги, что ли, волосатые слишком для ребенка. Да и одежда какая-то… Но сосредотачиваться на странностях Владислав не стал. Поймает мальца — тогда разберется. «Что за жизнь у меня такая? — зло думал Владислав, отхаркиваясь и прибавляя скорость. — Все от меня бегают: жена, воры, дети…», — перескочил через поваленное дерево. «А ребенок-то здорово бегает!» — удивился он, увидев, что расстояние сократилось не намного.

Неожиданно позади раздался вскрик. Потом Серый взвыл жалобно, словно щенку на лапу наступили, да так и затянул на одной ноте.

«Что за напарник! Вечно он придуривается… Ничего, сейчас мальца схвачу… А там подзатыльник у меня не залежится».

Владислав еще поднажал, протянул руку, чтобы схватить малыша за жилетку, но тот, как заяц свернул в сторону, и ловко подставил ему подножку. Мент по инерции полетел вперед, чуть не носом вспахав землю. Все синяки заныли на разные лады.

Он хотел вскочить, и замер, увидев перед самым носом потертые кожаные сапоги. Это было так неожиданно, что весь запал сразу исчез. Но самое страшное было не это. Позади сапог из стороны в сторону бил по кустам и траве огромный синеватый хвост ящерицы.

Влад обессилено ткнулся лбом в землю, и простонал:

— Блин!

Раныд. Поединок сильных. Первая битва.

Мар-ди снова раскрутил зар. На этот раз бриллианты не поднялись в воздух, а закрутились на плоскости, щедро разбрызгивая радугу. Лицо сейчас должно быть таким же разноцветным, как его рыцари. Но лица не было. Это было хорошо и плохо. Хорошо, потому что Ланселот не сможет узнать, как он выглядит и отомстить. Плохо, потому что и он не сможет увидеть противника.

Он оказался на Раныде отчасти по этой причине: много лет никто не может узнать, как выглядит Управитель и где он находится. Задумывая Раныд, ареопагит тайно надеется вычислить Ланселота, пока он в игре. Если это будет единственной удачей диригенса — это очень много. Но Мар-ди надеялся на большее. Ему хотелось освободить Флелан, мир, который долгие века был погружен во тьму, потому что Хозяин сопротивлялся просветлению. Он закрыл самую маленькую щелочку, чтобы ни один луч света не мог проникнуть туда. Теперь же с каждым шагом, с каждым броском зара, они будут отвоевывать клочок за клочком земли в этом мире. Диригенс не знал, каким образом все происходящее здесь, в пространстве Раныда, влияет на материальный мир. Однако, каждый ход имел значение и должен быть тщательно продуман.

Правила Раныда просты. Пятнадцать рыцарей по очереди делают движутся вокруг поля. Каждый делает шаги в соответствии с выпавшим заром. Все просто: перемещаешь вперед войско — пытаешься помешать обойти поле противнику. Вот и все. Чьи рыцари первыми сделают круг и вернутся на прежнее место, тот и победил в битве. Кто выиграет три битвы — победил в поединке Раныд. Тогда мир твой, можешь делать с ним все, что угодно. Но это так далеко… О том, чтобы выиграть поединок в три битвы можно только мечтать — слишком сильный противник. А пока Мар-ди с волнением следил за вращающимся заром. Что он принесет на этот раз?

Тьма вокруг зара сгустилась, бриллианты остановились. Мар-ди вгляделся в верхнюю грань. Ду-бещ! Этот зар в битве мог быть удачей или провалом. Будем надеяться на лучшее. Белый рыцарь, тот, что стоял самым первым, проскакал вокруг поля. Он на месте.

Ланселот раскрутил зар, а у диригенсапоявилосьощущение, что сердце сейчас остановится. Что же это такое? Он слишком плохо подготовился? Надо успокоиться. Покой — залог успеха. Не смотреть на зар — смотреть на поле, на белого воина, завершившего круг и обеспечившего проход во Флелан. Как он спокоен и величав. Белая рука теперь недвижимо лежит на загривке лошади. Мар-дидолженбыть так же спокоен и величав. Ничто не поколеблет его дух.

Что там у противника?

У Ланселота зар выпал хуже некуда. Ики бирь! Меньше просто быть не может. Его рыцарь, сделал всего три шага. С одной стороны не сравнить с передвижением белого рыцаря. С другой стороны, это выгодное положение, чтобы прикрывать передвижение своего отряда. При удачном раскладе, черные рыцари могли встать стеной, так что белые не смогут проскочить через их строй. Стоит ли об этом переживать? Нет. Любой поступок, как в реальной жизни, так и на Раныде может стать трамплином для прыжка вверх и вниз. Все решает зар и твоя голова. Всегда.

Мар-ди сосредоточился, чтобы бросить зар.

Когда зар стремительно раскручивается, кровавые точки сливаются в сплошную полосу и бриллианты уже не выглядят так привлекательно. Даже становится темнее на миг, но потом они замедляются, дразнят, покачивая бедрами, не хуже заправских гейш. Кажется, остановились, но нет, словно кто-то еще раз толкает их, переворачивая на следующее ребро. Вот теперь все. Рубины смотрят прямо в душу. Подмигивают черными глазами. Се бай ду. Неплохо. Очень даже неплохо. Зар невелик, но рыцарь занял ключевую позицию, обеспечивая выход остальным воинам. Его мы не будем трогать с места ни при каких обстоятельствах. Пусть уйдет последним.

Твой ход, Ланселот…

Черные рыцари будто не стремились победить. Они не рвались вперед, шаг за шагом занимали позиции недалеко от своего строя. Еще два хода и вот уже четыре рыцаря стоят плечом к плечу. Еще немного — и рыцари Мар-ди не смогут пройти сквозь их строй даже если захотят. Может, это его тактика? Многие считают, что самое главное в успехе осторожность. Просчитать все варианты, подстраховаться. Но ареопагит сказал: «Разумный риск предпочтительнее рискованных размышлений». Это значит, что иногда надо поступать вопреки рассудку, идти вперед — и удача не успеет повернуться к тебе спиной.

Покой оставил диригенса — в нем разгорелся азарт. Думаешь, удастся закрыть мне дорогу? Не выйдет. Я верю в победу и победа будет за мной. Вперед, зар! Бриллианты, смеясь радужными бликами, показали ему кровавые рубины. Джют се. Неплохо. По крайней мере, один белый рыцарь сумел вклиниться в строй черных. Если сейчас выпадет хотя бы один Пендж…

Мороз пошел по коже, когда он увидел зар. Джют се. Азарт исчез, оставив внутри сосущую пустоту. Этого не может быть! Усилием воли взял себя в руки. Ничего страшного. Пусть черный рыцарь занял место, закрывая путь его воинам. У него еще есть шанс. Может, благодаря следующему заруЛанселот будет вынужден убрать его. Все будет хорошо. Протянул руки к зару. Будь у него возможность — закрыл бы глаза. «Пожалуйста, Пендж!» — сказал он неведомо кому. Но зар насмешливо уставился на него шестью глазами. Джют се.

Рука дрожала, когда он отправлял всех трех своих воинов вперед, оставляя последних девятерых совершенно без прикрытия. Теперь они могли навсегда остаться в доме. Не сделав ни одного шага по полю…

16 июня, 7.04 по мобильнику Сергея

Влад лежал носом в землю и лихорадочно соображал, что теперь делать. Ведь нутром чувствовал, что местных надо обходить десятой дорогой. Боковым зрением увидел, что слева появилась еще фигура. Быстро глянул — очень даже похож на человека, только одет по-старинному. Кажется, лук в руках. «Удастся сбежать? Где наша не пропадала!»

Завывания Серого становились все ближе и ближе, пока не засвербили у него в правом ухе. Затем пацан заткнулся, издав приглушенный взвизг. Видимо затыкали его хорошей оплеухой. Впервые стало его жалко, забыл на мгновение, сколько подзатыльников сам отвесил. Чуть поднял голову. Рядом с кожаными сапогами возникли босые лапищи, покрытые темного цвета волосами, более похожими на свиную щетину. Лапищи были такими, что на них едва бы налезли растоптанные кроссовки сорок пятого размера.

Ребенок, за которым с таким упоением гнался Владислав, а именно ему принадлежали такие выдающиеся стопы, заговорил неожиданно рокочущим басом. «Хоббит! — вдруг сообразил Влад, когда в голове сложились кусочки мозаики: маленький рост, быстрый бег, голые волосатые ноги и необычные штанишки с жилеткой. — Точно хоббит. Как в фильме «Властелин колец». Вылитый Сэм. Тот, что был слугой у Фродо».

Хоббит басил. Тот что с хвостом, ответил шипящим голосом. Представилось, как у чудища раздвоенный язык из пасти вырывается. Слева к диалогу присоединились певучие, словно соловьиные, фразы. Лапищи подгребли поближе к менту. Маленькие, но толстые пальцы рук схватили его за плечо. Потянули. Резко стегнуло болью от вчерашних ссадин. Он не отреагировал, тогда потащили вверх за воротник. Владислав сделал вид, что не понял намека. Заросшая лапа толкнула его в бок. Мент задрожал от желания схватить и, шваркнув владельца оземь, лихо заломить руки и пройтись дубинкой вдоль хребтины. Запросто бы смог. Только вот сколько стрел будет в спине натыкано… Бронежилета на нем нет.

Кто-то грубо выдернул дубинку из-за пояса. Поскольку трое увиденных раньше не приближались, Владислав понял, что на сцене появился четвертый. «Тот, на кого Серый налетел? Надо бы посмотреть» — мент начал медленно подниматься, подчиняясь настойчиво тянущим рукам. Осторожно глянул на «ящера». Не так страшен черт, как его… Руки-ноги вполне человечьи. Лицо — большие глаза, густые ресницы, волосы до плеч. Одежда просторная — коричневые штаны, похожие на те, в которых восточных танцовщиц изображают. Черный нагрудник, стянутый по бокам ремнями. Все это добро прямо на голое тело. Очень даже ничего. То, что и тело, и волосы, и даже ресницы «ящера» отдают синим — не страшно. Может, он в синьке искупался. «Индиго» нахмурился и так саданул хвостом по ближайшему дереву, что от ствола отлетел приличный кусок коры вместе с древесиной. «По башке даст — расколется», — оценил Влад.

«Ящер» зашипел. Мент увидел, что с языком не ошибся — действительно тонкий и раздвоенный. Оценивающе посмотрел на остальных. Тот, что казался человеком, одет в облегающие зеленые брюки и такого же цвета тунику. Весь такой выпендрежный — по одежде и даже сапогам золотые узоры. Темные волосы до пояса, стянуты сзади в хвост. Руки в татушках и браслетах по локоть. А уши длинные и острые как у ослика… Как у эльфа у него уши! Влад невольно скрипнул зубами. Осталось увидеть четвертого, но вряд ли он похож на людей больше, чем эти трое. Мент хотел встать в полный рост, но его грубо ухватили за шиворот и усадили на корточки. За спиной с угрозой рыкнули.

Владислав замер, демонстративно разведя руки в стороны. Хоббит деловито ухватил кисть. Бережно навязал веревочку. «Руки связать? Дудки!» Когда хоббит попытался завести руки за спину. Он напряг их, словно не понимая, чего от него хотят. Но сзади пришла помощь, руки скрутили так споро, что опомниться не успел. Если бы он так действовал, то не отдыхал бы здесь. Окольцевал бы Серого и пошел в участок. А теперь сиди, жди: съедят тебя живьем или сначала поджарят. Впрочем, эльф… И хоббит. Может, обойдется?

Влад тихонько застонал сквозь сжатые зубы. Побитое тело напоминало о себе, так еще и веревки как будто специально на кровоподтеки наложили. Руки жгло огнем. Боль становилась сильнее. Мент повернулся к Серому. Его пока не связали, пацан сидел на траве, прикрывая рукой распухшее ухо.

Эльф снова пропел что-то певучее, обращаясь к Владиславу, потом повернулся и пропел карлику. Ящер зашипел. Хоббит выслушал обоих и кивнул.

— К Неготхах вошнез? — пробасил он к менту. По вытаращенным глазам понял, что выбрал не тот язык.

— Курулиту кнехатепа, я аз?

— Усисютя мусапуси… — Владислав, не удержавшись, хмыкнул. — Абракадабра, шпрехен парфе ля инглишь. Ямамото? — ответил он.

На хоббита нельзя было смотреть без смеха: он замер с открытым ртом. Толстые пальчики быстро-быстро теребили жилетку. Кудрявые волосы чуть ли не дыбом встали, на лбу показались капли пота.

Эльф запел и солировал минут десять. Владислав вызвал бы его на бис, но бесплатный концерт закончился. Лук взлетел перед певуном, натянулся. В глаз Владиславу глянуло колючее острие стрелы. «Так вот, что, оказывается, белка чувствует». Следом синий хвост по земле ударил, так что трава вместе с землей вверх фонтаном брызнула.

«А тот, что сзади сейчас по голове дубинкой!» — напрягся Влад, чувствуя за спиной угрюмое сопение.

Но, видимо, их участь еще не была решена. Хоббит забасил. Эльф запел. Ящер снова дал полюбоваться на свой змеиный язык. За спиной рокот. Снова бас. Пение. Бас. За спиной сопение. Под левую лопатку ткнулось что-то острое и жесткое. «Нож!» — понял мент.

Серый забыто сидел, держась за ухо. Он смотрел на разыгрывающуюся перед ним сцену и мелко, воровато крутил головой из стороны в сторону.

— А-а-а, — неожиданно взвыл он и, прыгнул на мента, так что повалил его на землю. Отчаянно вцепился в ремень.

«С ума сошел!» — дернулся Владислав, пытаясь скинуть с себя вора.

Но Серый откатился, и стало ясно, что с умом у него все в порядке. В руках он сжимал пистолет. То, как лихо снял его с предохранителя, показывало, что оружием он пользоваться умел. Даже очень умел.

— А-а-а, твари-и-и! На зе-емлю! Всех убью! — взвыл он и пальнул в воздух.

Звук выстрела был настолько невыразителен, что не должен был произвести никакого впечатления на существ никогда не слышащих ни о чем огнестрельном, но эльф тут же растворился в воздухе. Карлик мелькнул волосатыми лапами в ближайших кустах. Даже «синий» махнул гигантским хвостом, только его и видели. Мент вскочил. За его спиной угрожающе рыкнули, и Сергей повернулся, выстрелил еще раз.

— На зе-емлю! — надрывался он. Его не волновало, что туземцы могли не понять.

Как ни странно — поняли. Рядом с ногами Владислава шумно улеглась туша в коричневых кожаных доспехах. Покорно уложила морду на траву. Именно морду.

Лежащее существо лишь отдаленно напоминало человека. Явно мужчина, он был уже в тазе и шире в плечах. В глаза бросалась темная, с зеленцой, кожа. Лицо отличалось грубыми, рублеными чертами. Из-под нижней губы, набегая на верхнюю, торчали два клыка. Длинные волосы на затылке собранны в толстый хвост. На висках свешивались по четыре косички.

Не спуская с него глаз, Серый подобрался к Владиславу. Пара секунд и мент потер онемевшие запястья.

— Вот видишь, дядя, лучше б сразу пистолет дал. А то «старший, старший».

Веревочка перекочевала с запястий мента на запястья существа. Влад постарался сделать это быстро и крепко. «Пусть знают, что и мы не лыком шиты».

Поднял валявшуюся на земле дубинку, вытащил из руки зеленокожего широкий и длинный нож… Скорее тесак… Нет короткий меч грубой ковки.

— Ну что, Юля? — насмешливо потянул Серый.

Мент только зыркнул сурово.

— Уходим! — коротко бросил он.

— А мой пленник?

— Не накуражился? Здесь скоро набежит столько народу, будет кому о нем позаботиться.

— Давай хоть допросим!

— Ты что, глухой? Они ж ни слова по-нашему. Мычат чего-то.

— Ага, и поют.

— В общем, пошли, — посмотрел на руки Серого. — Пистолетом поиграл — давай обратно.

— Че, дядя Юля? — нагло ухмыльнулся пацан.

— Давай сюда говорю, — Владислав требовательно выставил руку.

— Ах, ствол? Да на, бери.

Серый развернулся, и ствол пистолета уставился прямо в лоб менту.

— Ты хорошо подумал? — несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом Сергей опустил пистолет и положил в ладонь Владу. — Да я пошутил просто! А ты повелся! Ха-ха три раза, — закривлялся Серый.

— Не смешно! Эх, я б тебе… Быстро к камню!

До заветной двери добежали не в пример быстрее. Увидев знакомую поляну, сразу успокоились. На душе потеплело, показалось, что здесь им ничего не грозит.

— Вроде оторвались, — проговорил Владислав. — Ну что, подсказали тебе аборигены как пользоваться дверью?

Он обмерил взглядом шумно дышащего Серого.

— Дядя Ю… — поймал взгляд Влада. — В общем, я хотел сказать — ты ж сам не разрешил поговорить, — он потрогал выбитую зубилом дверь. — И чё мы сюда приперлись? Все равно закрыто, — Серый потеряно сел в тени камня, отводя от Владислава взгляд.

— Ладно, хватит киснуть, — Влад уже принял другое решение. — Бегом влез на дерево и осмотрелся. Нет ли гостей.

— Что я тебе…

— Бегом!

Серый что-то бурча под нос, сделал пару шагов и полез на ближайшее дерево. Бегал он, на взгляд мента, гораздо лучше, чем лазил. Три раза подпрыгивал вверх, обхватывал ствол руками и ногами, но медленно сползал вниз.

— Блин, — проговорил мент, — все надо самому делать.

Широким взмахом отогнал Серого, и за пару секунд взобрался на высоту достаточную, чтобы увидеть, что происходит в лесу. Сразу посмотрел вдоль тропинки, по которой они вальяжно шли разыскивать туземцев, и где на свою голову их нашли. Лес почти скрывал ее, но все же… Он охнул. Туземцы о них не забыли. На поляну пер отряд штук в пять зеленокожих существ, собрата которых они с Серым оставили связанным на дорог. Столько же эльфов верхом на огромных, волкоподобных зверях. Передний волк вез хоббита. «Широкая лапа» сидел перед «ящером» и насторожено всматривался вперед. Временами тот шипел, чуть ли не касаясь языком головы малыша. Хоббит слушал, кивал и потом… Владислав готов был в этом поклясться — что-то говорил волку. Зверь рычал в ответ.

Мент слетел с дерева. Схватил Серого за шиворот и рванул прочь от камня.

— Ты что? — обиженно взвыл пацан.

— Бегом давай, бегом!

— Да что такое?

— Аборигены. Через минуту будут здесь. Остаешься?

Серый дернул вперед него.

«Опять, двадцать пять! — Владислав зашипел сквозь зубы. — Ну, точно — судьба у меня, лицезреть блеск его пяток».

Он побежал напрямик через лес, не заботясь, сможет ли найти дорогу обратно. Серый тоже не оглядывался, улепетывал, шустро-шустро двигая локтями. Оба только успевали петлять между деревьями, уворачиваться от низких веток и перепрыгивать поваленные стволы. Сзади затрещало. Раздался певучий крик. Похоже, эльфы уже добрались до камня.

За спиной Влада отряд туземцев кружил у камня, указывая на дверь руками. Потом эльф указал на шалаш. Подъехали к нему. Волки пригнулись к земле, принюхиваясь, а потом, на секунду замерев, безошибочно бросились по следу.

Заслышав приближающийся треск, Влад, собрался с силами и припустил вперед, шестым чувством понимая, что их вот-вот догонят. Он почти поравнялся с Серым.

По бокам смазанными силуэтами мелькали древесные стволы, кусты. Эльфы запели прямо за спиной. Волки рычали так близко, словно сидели на загривке у Владислава. Зеленокожих слышно не было. Видно отстали.

Ветка стегнула его по лицу. Владислав выругался. «Похоже, не уйти», — рука потянулась к пистолету.

Неожиданно впереди деревья поредели. Секунда и лес метнулся в стороны, открывая перед ними небольшой поселок. Домики больше похожи на землянки: множество огороженных плетнями бугорков с красивыми круглыми дверями, ведущими под землю. Вот куда надо было сразу идти… А они вместо этого напоролись на чудищ. Закон подлости что ли такой. Куда ни пойдешь — обязательно налево.

Их заметили. Маленькие жители — тоже хоббиты — заверещали и как зайцы во все лопатки бросились в домики под землю. По поселку прозвучала пулеметная очередь из захлопывающихся дверей. Влад застонал разочаровано. «Ничего. Не очень-то и хотелось».

Эльфы догоняли. Мимо пронеслось несколько стрел, но вряд ли преследующие промахнулись, скорее, хотели напугать. Однако это только придало людям второе дыхание.

Посреди поселка возвышалось небольшое величественное строение, отличающееся от местных домиков примерно так же, как здание из стекла и бетона от Владова шалаша. Здание строили из белого зернистого камня. Узкие длинные ступени ведут к полукругу колонн, за которыми виднелся темный провал двери. Сверху, как шапочка еврея на массивной голове, лежал гладкий белый купол.

— Вла-а-ад! — крикнул Серый, не сбавляя скорость. — За мной! В храаам!

— С ума…? — только и смог выговорить ему в спину Влад.

Позади взвыли громче. Из-за деревьев выметнулись звери с эльфами на спине. Где-то среди них был и ящер. Они ликующе закричали.

Передний волк громко взревел и вдруг рыкнул.

— Вот они!

Владислав споткнулся от неожиданности, чуть не полетел кубарем вперед. Под коленкой стрельнуло болью, но, взмахнув руками не хуже ветряной мельницы, он смог удержаться.

— Звиздец! — прохрипел он.

Серый уже взбегал по ступенькам.

— Влад! Сюда! Быстрее! Здесь не тронууут.

— Что?

— Не тронууууут!

Владислав взлетел по ступенькам, метнулся следом за Сергеем в дверь, пробежал темным узким коридором метров в десять длинной, потом стены словно раздвинулись, но темнота не исчезла. Мент услышал, как где-то у пола судорожно хватает ртом воздух Сергей. Тут и тело Влада, вдруг осознало, что они успели: ноги подкосились, и он упал рядом. Грудь ходуном ходила от частых вздохов. В ухо засипел Сергей:

— Здесь не тронут. Никогда в храме не трогают. Я читал.

«Читал он, как же, — подумал Влад, но не смог ему ответить, воздуха еще не хватало. — Но делать все равно больше нечего. Утопающий схватится и за змею».

В храме хорошая акустика. Все их сипения и шептания звучали очень уж громко, казалось, что эхо уносит звуки по коридорам далеко за стены здания. Внезапно в центре купола открылось круглый проем, размером с хула-хуп. Голова и плечи Влада оказались в круге света. Тело подобралось, приготовилось к нападению. Он медленно поднял голову и уставился на серые сапоги, освещенные солнцем. Сердце похолодело — это тебе не эльф и не зеленокожее чудище — сапоги огромны. Он осторожно поднял голову и выдохнул облегченно — над ними возвышалась статуя воина. Сначала Влад рассмотрел тусклые поножи, рельефный пояс, мерцающий нагрудник. Где-то высоко вверху шлем с закрытым забралом. Идол стоял, готовый шагнуть в бой. Двумя руками рыцарь сжимал огромный меч.

— Клеймора, — шепотом произнес Сергей, тоже рассматривавший статую.

— Что?

— Меч такой видел. Клеймора называется, — звуки дробились и множились, отражаясь от стен.

— Ты читать, что ли, любишь? — тихо съязвил Влад, которого неприятно поразила эрудиция вора.

— Да иди ты! — так же тихо огрызнулся Сергей.

Позади эхом разнесся шорох. Владислав и Серый оглянулись. В полумраке у выхода в коридор стоял хоббит. Один. Он сделал шаг вперед.

— Приветствую вас, чужеземцы. Пусть Саера освещает вам путь, — глубоким басом произнес «широкая лапа». — Кто вы? Кто вы, говорящие на языке вольфов? И зачем вы пришли в храм Ланселота?

Раныд. Поединок сильных. Битва первая

Какое-то время Мар-ди бросал зар машинально. Казалось, вместе с проигрышем из него уходят силы: капля за каплей. Сразу вкралось сомнение: по себе ли дело выбрал? Сможет ли довести его до конца? Чтобы успокоиться, перебрал в памятитексты Шесас. Помогало слабо — ведь поединок не приостановился. Внимательно проследил за маневрами черных рыцарей. Они окружали белых воинов, стараясь изолировать их, лишить возможности перемещаться. Почти удалось. Почти. Белые все-таки продвигались. Медленно, словно тяжело больные, но шли вперед. На какое-то время Мар-ди забыл, что воины двигаются, как велит им хозяин. Забыл о невидимом присутствии Ланселота. Глядя на топчущихся на месте рыцарей, он невольно прикладывал усилия, чтобы помочь, сдвинуть с места.

Вдруг отчетливо услышал внутри себя смешок. Злорадное хихиканье врага. Диригенс не мог с уверенностьюсказать, что ему не померещилось. В Раныде нет звуков. Как кто-то мог проникнуть внутрь его, если его самого здесь тоже нет? Но мимолетное наваждение — смех противника — мигом отрезвило его. Есть три правила, чтобы одержать победу. Первое и самое главное — верить в успех. Второе, лишь самую малость уступающее по значимости — сохранять спокойствие. Третье — направлять силы на зар, а не на воинов.

Если бы у Мар-ди сейчас было тело, он бы глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Но надо просто взять себя в руки. Повторим еще раз: вера, спокойствие, зар.

Глядя на раскручивающиеся бриллианты, он испытывал странное ощущение: он может управлять ими. Не просто раскручивать, а заставлять их давать такой зар, который ему нужен. Более того, он может помешать бриллиантам дать хороший зар Ланселоту. Черные рыцари почти завершили круг? Нестрашно. Если сейчас выпадет Ко-Ша или Ду-бещ, у него есть шанс выиграть. Зар еще продолжал крутиться. Если раньше ему хотелось закрыть глаза, то сейчас он буквально сверлил бриллианты глазами. В последний момент чуть ли не толкнул кубы, чтобы они встали правильно. Да! Ему удалось. Ко-Ша — и два белых рыцаря вихрем пролетели все поле. А у Ланселота? Ек-эк. Просто замечательно!

Следующие несколько ходов ему сопутствовала удача. Он даже ощущал растерянность управителя. Ланселот думал, что победа у него в кармане. Но все силы света на стороне Мар-ди, а значит, он не может проиграть!

И вот решающий момент — диригенс победно посмотрел на зар — Ко-Ша! Последние рыцари закончили путь по полю и стали выстраиваться в шеренгу для следующей битвы. Хотелось победно воскликнуть от радости. Черные рыцари так же понуро шествовали на свои места. Они не успели и первая битва выиграна светлыми. Дрожь восторга охватила Мар-ди. Но тут же он почувствовал глухое недовольство противника. Словно кто-то надавил на него, постарался сжать его в кулак. Боли не причинил, но неудобства доставил. А так же дал почувствовать свою силу. Ланселот? Больше никого нет на Раныде. Значит, не так уж далеко находятся они друг от друга. Он тоже может что-нибудь сделать.

Диригенс сделал усилие, словно выпрямился в полный рост. Представил, что вытянул руки и расчистил вокруг себя пространство. Уловил удивление, и Управитель исчез.

«Я могу противостоять тебе, — подумал он, не боясь быть услышанным. — И ареопагит сможет найти тебя».

А там, за гранью Раныда, какой-то минарс вошел во Флелан, чтобы найти первых послушников света — минервалсов.

16 июня, 7.43 по мобильнику Сергея, поляна у Дверь-камня

Иван шагнул из двери на траву Флелана. Сердце бьется неровно. Не потому что здесь особое солнце или воздух — просто это новое назначение, а значит его шанс из минарса превратиться в диригенса. Увидеть ареопагита… Пока ему было только позволено увидеть храм, войти в зал Аз, но этого достаточно, чтобы теперь отдать все силы этому миру.

Он тщательно готовился к заданию. Провел несколько дней в библиотеке, поговорил с «ясновидцами». Взор этих специально выведенных существ пронзал пространство и материю, улавливал мелкие крохи, проникающие из закрытых миров. Так он узнал о Флелане все, что можно узнать. Достаточно, чтобы составить план действий, а потом воплотить его. Особых проблем возникнуть не должно. Не только потому, что Флелан оставил в пользование немного магии — не все отобрал при смене миров. Но в большей степени потому, что Мар-ди вызвал Ланселота на Раныд. Да будет благословен вовеки Тот, Кто создал этот неотложный поединок.

За спиной дверь, которая теперь открыта для него в обе стороны. Вокруг деревья. Над головой синее, безоблачное небо. Слышна обычная жизнь леса: пенье птиц, суета в гнездах, шорох мелких грызунов. Кто бы мог подумать, что в здесь столько зла? Хотя… Иван посмотрел на Саеру — солнце Флелана: вот где отразилась больная фантазия Хозяина мира. Почему не сделать все как положено? Нет, солнце крутится по небу, как свихнувшаяся собака на привязи. Солнечные часы в принципе невозможны. Определить время можно только по его высоте над горизонтом, но этому быстро не обучишься. Хорошо, что оно хотя бы не зеленое или фиолетовое.

Он покрепче сжал посох в руке. Не спеша огладил темно-серый балахон — дорожную одежду. Потом поправил плащ такого же цвета. Плащ явно лишний — холод здесь редкий гость, но местным не положено видеть его лицо, поэтому придется потерпеть зной и стекающий по спине пот. Он специально коротко постригся. Теперь светлые, почти белые волосы долго не будут создавать дополнительных неудобств. Ивану недавно исполнилось двадцать семь. Он был что называется натуральным блондином. Если женщина могла раскрасить себя косметикой, то он лишен такой возможности, вот почему на лице трудно рассмотреть белые ресницы и брови. Разве что если на солнце сильно загореть — тогда белое на красном выделялось хорошо. Глаза тоже словно выцветшие — белесо-серые. Так что в каком-то смысле устав ордена ему нравился. Лишний раз не придется демонстрировать себя.

Но какая тут все же жара! Может, сегодня сделать себе маленький подарок? Еле уловимым движением пальцев он создал вокруг прохладу. С удовольствием потянулся в освежающих потоках, так что косточки хрустнули. Сейчас. Еще одну минуту. В ближайший месяц придется недоедать и недосыпать, долгими часами находиться в пути. Но в день, когда он впервые увидел Флелан и его сумасшедшее солнце, он позволит себе минуту отдыха.

Все удалось, как и предсказывал диригенс Чину. Ланселот не позволял зайти в свой мир, а он зашел. Потому что Раныд. Потому что Мар-ди выиграл первую битву, и за это получил возможность ввести в мир управителя одно разумное существо. После следующей победы во Флелан войдет еще кто-то, но он первый.

Он стряхнул с себя оцепенение, потряс руками с растопыренными пальцами. Все.

Прохлада мгновенно ушла. На плечи обрушилась иссушающая жара. Теперь только дело. Для начала надо узнать, кто есть поблизости. Куда идти, чтобы ни с кем не столкнуться.

Иван легким движением накинул капюшон на голову, сел вблизи дерева и стал творить вязь заклинания. Через мгновение он напоминал серый валун. Еще через минуту он увидел тех, кто хотел его задержать. «Не вышло, ребята? Не вам со мной тягаться! Не вам…»

16 июня, 7.55 по мобильнику Сергея, Храм.

Сергей судорожно сглотнул. Эхо храма подвело его — звук получился неожиданно громкий. Басовитый хоббит поморщился, будто вор совершил святотатство. Мент толкнул Серого в бок.

— А чё сразу я? — начал тут же парень, но затих — звуки забарабанили по ушам градом. Виновато посмотрел на хоббита, прошептал. — Извините, — тут же его озарило, он спросил живо. — А ты чё тоже как вольфы разговариваешь?

Карлик посмотрел неодобрительно. Ответил, поджимая губы.

— Не могли бы вы говорить тише? Громкая речь подобает на рынке, а так же в случаях смертельной опасности, если надо предупредить друзей. В храме же следует вести себя чинно и благопристойно, дабы не оскорбить Хозяина и поклоняющихся ему, — медленно и внятно разъяснил хоббит и только после этого ответил на вопрос. — Я полиглот, ибо кто хочет познать мир, должен начать с его имен. Языки же — это живые имена, которые… Впрочем, это не имеет отношения к делу. Суть же состоит в том, что даже если бы я не знал ни одного языка, мы поняли бы друг друга в этом храме. Ибо Хозяин больше всего на свете жаждал понимания. Его несбывшейся мечтой было, чтобы все существа Флелана понимали друг друга. Теперь это доброе дело взял на себя сэр Орман, да будет благословен он вовеки. Итак, грубые эльфы…

— Кто? — изумленно перебил его Влад.

— Отстой! — возмутился Серый и повернулся к нему. — Не знаешь кто такие эльфы? Ты что даже мультик про хоббита не смотрел?

— Ты, умник, заткнись, — Влад дотянулся-таки до затылка Сергея. Теперь его голову ни капли не было жалко. — Я не понял, почему мы — эльфы? — обратился он к хоббиту.

— А кто вы, пришельцы?

— Люди!

Карлик замолчал, нахмурившись. Потом стал бормотать, словно себе под нос.

— Есть множество рас во Флелане: хоббиты, рикмасы, гномы, орки, оуги, мьяутти… — снова посмотрел на Влада. — Как называется ваша народность на известном мне наречии?

«Чии… чии… чии», — разнесло эхо по храму.

— Так люди же! — вступил Серый.

— Он не знает, что такое люди, — потерянно объяснил мент, до которого, наконец, стала доходить истина.

— Во дела! — восхитился вор. — А ты хоббит, да?

— Мой народ называется хоббиты, — сказал полиглот, хмурясь. — И то, что вы не знаете, как называется ваша народность на известном мне наречии либо не хотите называть ее, говорит мне о том, что именно вы нам нужны.

— Серьезно? — Серый сиял все больше и больше, а вот Владу этот разговор не нравился. Он напряженно вслушивался, пытаясь уловить через эхо посторонние звуки. Они находятся в мире, где живут хоббиты, эльфы, орки и еще неизвестно кто… В мире, где ни разу не видели людей. И как можно быть уверенными, что в этом мире никого не трогают в храмах? Особенно если это пришельцы. «Ох, что-то тут не то. Подвох какой-то» Он будто невзначай обернулся, чтобы посмотреть, что творится за спиной. Но столб света, падающий на статую, ослеплял, и стены храма терялись во тьме. Влад не мог разглядеть, есть ли здесь еще входы, кроме того, в который они забежали. «А ведь должны быть входы, елки-палки! Хотя бы в комнаты для священников».

— Пока я буду называть вас грубые эльфы, — произнес хоббит. — У вас есть еще возможность оправдаться. Расскажите, откуда вы и зачем пришли в Пачак? — величественно спросил он.

— Да мы не то чтобы очень хотели, — забавлялся Сергей. — Меня так насильно к вам закинули, — хихикнул он. — А Влад — тот просто споткнулся на мусоре, догоняешь? Мусор на мусоре, чем не каламбур? — Серый хихикнул и получил еще одну затрещину. Обиженно заскулил, настороженно посмотрел на хоббита. — А зачем мы вам нужны?

Басовитый малыш замешкался лишь на секунду. Этой паузы было недостаточно, чтобы в храме воцарилась тишина.

— Маг Орман просил воспрепятствовать вашему проникновению во Флелан. Но мы опоздали. Теперь он сам решит вашу участь.

— Да откуда же он знал, что мы придем, если мы еще вчера сюда не собирались? Вообще даже не знали, что этот ваш Фэлан существует! — возмутился парень.

— Ты говоришь, что ничего не знал ни о Флелане, ни о Пачаке. Это интересно. Как мог ты попасть в место, о существовании которого не знал? Это противоречит законам логики. Впрочем, в материальном мире очень многое противоречит законам логики. А что скажешь ты, серый эльф? — неожиданно обратился хоббит к Владу. — Твой спутник говорит правду?

— Да, — кивнул мент.

— Вы оба можете поклясться?

— Да чтоб я сдох! — восторженно воскликнул Сергей. Пока эхо на все лады повторяло фразу, Владу почудился шорох. Или это акустика шалит? Влад еще раз оглянулся, всматриваясь в темноту, но хоббит отвлек его:

— А ты, серый эльф, можешь поклясться? — пробасил он, создавая новые шумы, так что расслышать что-нибудь кроме этого стало невозможно.

— Могу, — напряженно сказал Влад, всем нутром чувствуя, что сейчас что-то произойдет. — Клянусь, что мы… — он не успел договорить — горла коснулось холодное лезвие меча. Влад, не шевелясь, скользнул вдоль него взглядом, чтобы убедиться — его держит зеленокожий.

Сергей промедлил всего две секунды и с воплем кинулся на хоббита, чтобы выбежать в дверь, но не успел: в один миг его придавили к полу тяжелые лапы волка. Зубастая морда склонилась над вором и произнесла глубоким, утробным голосом:

— Далеко собрался? — глаза сверкнули красным.

— Осторожней с ним, Свирепый, — предупредил хоббит. — Ибо в минуты страха любое существо может учинить непотребство, а нам не хотелось бы, чтобы это произошло в священном месте.

Сергей лежал, не дыша, и заворожено смотрел на волчьи клыки. Теперь он точно знал, кто здесь главный. Волк словно усмехнулся и отошел в сторону. Тогда Серый вздохнул и позволил себе потерять сознание.

У Влада быстро вытащили из-за пояса дубинку, пистолет, рацию и тесак, захваченный при первом побеге. Обыскали карманы, конфисковав складной ножик со встроенным фонариком. После этого меч от горла убрали, и зеленый вышел вперед, встав к нему лицом:

— Привет! — простуженным голосом сказала он. Влад счел за лучшее промолчать.

— В жизни не думал, что у тебя получится, — пропели сзади, и появился эльф.

— Ты должен мне серебряный, Асуэл, — усмехнулся в ответ зеленокожий.

— Ничего он тебе не должен, Тораст, — вперед вышел «ящер». Хвост все также бил из стороны в сторону, но аккуратно, ничего не крушил. — Тебе Ут помогал. Если бы он не орал во все горло, тебя бы сразу этот красивый орк услышал.

«Блин, на нас еще и ставки принимали!» — возмутился Влад про себя.

— Спасибо, Каон, — величаво кивнул эльф, откидывая темно-зеленый плащ за спину. — Хоть ты подтвердишь, а то ведь его невозможно переспорить.

— Нашел себе заступника, — проворчал названный Торастом. — В следующий раз все равно деньги мои будут. Я умею подкрадываться!

Эльф только скептически скривился:

— Вот к маленькому красивому орку ты, может быть, и подобрался бы. А большой сразу бы услышал.

— Постойте, это вы их красивыми орками называете? — вдруг дошло до морды, и она решила обидеться. — Это они-то красивые орки? Они хоть в чем-то на меня похожи? Волос нет, тушка слабенькая, зубов не видно. Если они орки — то уродливый! Только не вздумай бежать, харя, — сказал он Владу между делом. — В храме четыре выхода и возле каждого вас ждут, — мент не пошевелился в ответ, только надменно отвел взгляд. — Ух, какие мы гордые! Давай ручки, я их свяжу и отправимся.

Влад не пошевелился. Он все еще переваривал, что рядом с ним находжится самый настоящий орк. В разговор вмешался хоббит.

— Нам следует решить, надо ли их связывать. Они поклялись перед лицом Хозяина, что попали в наш мир случайно и еще вчера не собирались к нам. Может, это не те, кто нам нужен?

— И что же, Ут? — прохрипел ему Тораст. — Все равно надо к сэру Орману вести. Таких длинных хоббитов мы еще не встречали.

— Ты считаешь, что он похож на длинного хоббита, Тораст? — удивился Ут. — Обрати внимание, что он носит обувь, более тонок в кости и на лице его растут волосы. Мне кажется, внешними признаками он больше напоминает…

— Только не называй его эльфом, — перебил Асуэл. — Меня от этого дрожь пробирает. Они скорее рикмасы…

— Только усеченные, — хмыкнул Каон. — Ни хвоста, ни крыльев, ни других прикрас. А значит — все равно уроды.

— Дурдом! — не выдержал Влад.

Все повернулись к нему. После небольшой паузы хоббит осторожно поинтересовался:

— Что такое дурдом, чужестранец?

Влад неопределенно взмахнул руками, отчего орк сразу напрягся, рука легла на рукоять меча.

— Вот это — дурдом.

— Я уже говорил тебе, что это храм, — покачал головой эльф. — Храм Ланселота, Хозяина этого мира.

Влад только набычился.

— Хорошо, — внезапно оживился орк, обращаясь к Уту, — если ты говоришь, что это не те, кто нам нужен, то кто они?

— Они пытались объяснить, но видимо, на языках Флелана не существует таких слов. Может, он попытается еще раз? — махнул рукой хоббит и обратился к Владу. — Скажи еще раз, чужестранец, кто вы?

— Лю-у-у-удиии, — пропел мент.

— Ух, ты! — восхитился орк. — И по-эльфийски умеет! А ты говоришь не те! Они это. Вяжем и везем в замок.

— Это не по-эльфийски, Тораст, — возразил Асуэл и внимательно посмотрел на Влада. — Как вы попали сюда, лююююдиии?

— Просто «люди», — Влад скрестил руки на груди. — Попали мы сюда через дверь. Вы же мимо проезжали, должны были видеть на большом камне.

Все переглянулись. Только волк не слушал их. Он безучастно сидел недалеко от Сергея, положив голову на лапы и не спуская с него глаз. На спине его было легкое кожаное седло, прикрепленное вокруг тела ремнями. Влад оценил, что такие ремни не должны натирать и мешать Вольфу, даже если на нем нет седока, как сейчас.

Наконец, Каон-рикмас высказал общее мнение:

— Мы обследовали дверь. Она закрыта.

— Если бы она была открыта, нас бы здесь давно не было, — скривился мент. — Мы даже надеялись, что найдем кого-нибудь, кто поможет нам дверь открыть и вернуться домой.

— Странно это все, — скептически пропел Асуэл.

— И мы вам помочь не сможем, хари, — добавил орк, почесав голову так, что хвост подпрыгнул вместе с косичками.

— И вряд ли хотите, — не удержался Влад.

— В точку! — оскалил клыки орк.

— Дверь может открыть лишь тот, кто создал ее, — прошипел Каон. — Или Хозяин.

— Значит, к нему обратиться? — Влад показал себе за спину.

— К нему? — рассмеялся Тораст. — Ну, ты дубина! Это статуя. Для напоминания, для обряда, что только мужчина с женщиной совершить могут. А так просто с хозяином не поговоришь. Он ушел сразу после Апокалипсиса…

— После чего? — глаза у Влада полезли на лоб.

— Ничего-то ты, брат, не знаешь. Темнота! Сразу после Великого разрушения, Синего мора, Лихой годины, Поедучей — называй, как хочешь — Хозяин ушел. А мы, между прочим, живем во времена постапокалипсиса, — и подытожил. — То есть вы здесь надолго.

Тут изумление мента перешло все пределы, и он смог только выдохнуть:

— Ну, ни хрена себе!

Все замолчали. Потом хоббит спросил осторожно:

— Что значит «нунихрена», пришелец?

Влад только растеряно повел плечами.

— Значит, выбраться отсюда невозможно?

— Может, сэр Орман поможет? — неуверенно предположил Асуэл. — Предлагаю вам, люди, дать обещание, что не убежите и не попытаетесь украсть оружие. Тогда вас не будут связывать, а мы будем обращаться с вами, как с гостями. Доставим в замок Ормана.

— Поклясться или просто пообещать?

— А есть разница? — поинтересовался орк. — Не дури, к Хозяину лицом повернись, смотри ему в глаза, — эльф при этом хмыкнул, — и обещай.

Не любил Влад давать необдуманные обещания. Но что делать? Получается этот Орман их единственная надежда. Лучше быть гостями, чем пленниками. Только большая ли разница, если обещают «доставить»? Ладно…

— Обещаю…

— Не забудь назвать незаслуженное имя, чужестранец, ибо без имени обещание и вполовину не так сильно, как при его упоминании, — подсказал Ут.

— Какое имя? — не понял Влад.

— Не дури, говорю, харя! — взвился орк. — Не знает он какое!

— Остынь, Тораст, — прошипел Каон. — Тебе было дано имя при рождении? — спросил он у Влада.

— Конечно.

— Вот его и называй.

— Хорошо. Я, Владислав, обещаю, что не буду убегать и красть оружие.

— Вот и чудненько! — прохрипел Тораст. — Пойдем.

— А этот как? — Влад кивнул на Серого, все еще лежащего без сознания.

— А этого свяжем, когда очнется, — объяснил Асуэл.

— А сейчас понесете что ли?

Волк медленно поднялся, переступил лапами.

— Зачем? — услышал Влад из клыкастой пасти. — Я его за ногу дотащу, — и зверь потянулся к лодыжке Сергея своими огромными зубами.

Серый тут же перекатился в сторону:

— Чё совсем с ума сошли, да?

«Да он не был без сознания! — догадался мент. — Вот артист…»

— Очнулся! — радостно захрипел орк. — Хочешь тоже пообещать?

— Чё пообещать-то? Вы о чем?

— Да, ладно, харя, не прикидывайся. Я ж видел, твои хитрые глазки. Ты внимательно нас слушал. Будешь обещать или связать тебя?

Сергей задумался для вида, потом подскочил:

— Так и быть, звероящеры! — парнишка поднялся с пола и подошел к статуе. — Я, Сергей, обещаю не убегать и не красть оружие, — он повернулся к эльфу. — Сойдет?

Тот хмуро кивнул.

— Вперед, хари! — Тораст ощутимо подтолкнул их в спину.

Сначала в узкий коридор вышел хоббит, за ним эльф и рикмас, потом люди. Замыкали шествие орк и вольф. Пока они шли в темноте к узкому прямоугольнику света выхода, Влад решил уточнить:

— Значит, мы сразу к магу поедем?

— Конечно, — вдохновенно прохрипел ему в спину Тораст. — Как наша очередь у поселка сторожить закончится — сразу в замок, — орк помолчал. — Через месяц будем на месте.

16 июня, 7.20 по мобильнику Сергея

Что такое посох? Если вдуматься — просто деревянная палка. Может, ее поверхность сделали гладкой, но все равно она осталась деревом. Почему же в дальней дороге не обойтись без хорошего посоха? Настоящий путешественник не станет брать первый попавшийся. Он долго изучает их, вертит в руках, стучит о землю. Попробуйте сделать так же. Одну палку берешь — сразу чувствуешь, что никуда с ней идти не сможешь. Самое большое желание — удобно устроиться в кресле у камина и выпить чашечку горячего напитка. Одно прикосновение к такому посоху вливает в тебя сонливость и умиротворение. В другой палке бушует буря. Она придает злобу и нетерпеливость, а для дальней дороги необходимо огромное терпение. И вот ты берешь очередную палку, которая на фоне первых двух кажется невзрачной. Но тронь землю и почувствуешь легкую дрожь. Это настоящий посох. Он соединяет тебя с землей и зовет в путь. Он сам указывает направление. Дорога с таким посохом легка. Крепче сжимая гладкую поверхность, понимаешь, что он продолжение тебя: его наполняет твое тепло, твоя энергия — он возвращает силу очищенной, обновленной. Вас уже не двое, но одно. Пройдет еще немного времени, и ты убедишься, что посох самый надежный друг — он защитит в борьбе с более сильным и превосходящим по численности противником. Расчистит путь в толпе, преодолеет гору, спустится в долину смерти. Товарищи оставят, испугавшись трудностей, а он будет с тобой. И однажды ты почувствуешь, что деревянная палка уже не простой посох, но магический жезл. Он так много вобрал от тебя и планеты, что способен отдавать силу, когда тебе нужно. С помощью него ты можешь изменить мир вокруг себя.

Иван успел пройти несколько километров. Обогнул, сделав петлю, преследователей и селение хоббитов (когда-нибудь он обязательно посетит Пачак). Посоху-жезлу нужно время, чтобы почувствовать Флелан — пока он не пользовался его силой, просто бодро шагал в сторону Зэпа, туда, где уже сегодня должна была состояться важная встреча. Горы виднелись далеко впереди. Небо над ними бледно-голубое и безоблачное. Месяц дождей уже подходит к концу. Это на руку, не хочется мокнуть под дождем и тратить силы на огонь и обогрев. Он знал, что преследователи не заставят долго ждать. Значит, надо приготовиться к битве.

Иван почувствовал, как дрогнул посох под рукой и улыбнулся. Все хорошо, не зря он надеялся на него. Он не предаст.

Дорога ровная, ухоженная. За это надо благодарить Ормана. «Вот если бы и его переманить на свою сторону!» — это несбыточная мечта минарса. Именно несбыточная. Если бы маг не брал себе на службу нечисть, существовала бы маленькая надежда, что в маге есть хоть капля света. Но последний поступок — Желна заключил союз с орками — окончательно испортил его репутацию. Более того, Объединенная армия становится сильнее и сильнее. Поэтому главная задача Ивана — найти для Ормана мощного противника, который бы не позволил магу захватить власть во Флелане. И он сделает это, чего бы ему это ни стоило.

Чтобы как-то скоротать время, Иван, еще раз прокрутил в голове план действий. Что он будет делать сегодня, что завтра. Что следует предпринять, если какая-то часть плана сорвется. Незаметно мысли утекли в другую сторону.

Флелан — один из миров, созданный вопреки логике и науке. С каким бы удовольствием он навел здесь порядок! Жаль, что теперь уже ничего нельзя исправить. Новые миры легко поддавались изменению лишь несколько недель после сотворения. Для Флелана время безнадежно упущено. Все что они могут сделать — убедить мир служить Свету, а не тьме. И все же… Что за Управитель этот Ланселот? Как бы хотелось взглянуть ему в глаза. Став Творцом Флелана, он обрел бессмертие: все что нужно, чтобы поддерживать внутреннюю энергию — это изредка навещать мир. А каково живущим здесь? Думал ли он когда-нибудь о них? Иван понимал, что Ланселот никогда не станет жить во Флелане.

Ничего. Им бы только найти Управителя, и тогда чем-нибудь да помогут они местным. Может, и переселят всех отсюда, пусть этот мир будет памятником глупости Творца.

Посох снова дрогнул. Минарс остановился. Что ж, пора использовать его силу. Чем раньше он доберется до места, тем лучше. Он выставил перед собой жезл, взялся за него обеими руками и закрыл глаза. Когда он сканировал окрестности, нашел идеальное место для своего перемещения. Теперь надо только как можно детальней представить горную площадку.

16 июня, 7.22 по мобильнику Сергея

Узкий темный коридор заканчивался ослепительно ярким прямоугольником света. За спиной пыхтел орк и Влад заранее готовился к тому, что встретится с толпой ему подобных.

Так и оказалось. Орки ждали их, выставив перед собой мечи. Среди воинов он заметил нескольких «женщин». От мужчин-орков их отличал меньший рост, другая прическа — более светлые волосы не собраны в хвост, как у мужчин, а заплетены в множество косичек. Да доспех на груди выгибался, словно туда засунули два арбуза.

Появились эльфы. Они вместе с вольфами шли от запасных выходов из храма. А вот рикмасов кроме Каона больше не видно. Они редкость здесь что ли? Это порадовало. Из-за спины Тораст прохрипел что-то. Эльфы и орки убрали мечи, встали друг к другу ближе, ждали следующих указаний. Каон и Асуэл спустился по ступеням. За спиной у «ящера» Влад заметил серебристый серп. И как же таким сражаться?

Асуэл ушел куда-то. К рикмасу подбежал вольф, тот потрепал его по затылку и что-то сказал. Влад услышал только шипение. Хоббит показался у дальней ограды, там, где начинался поселок. Он стоял возле землянки. Рядом с ним еще человек пять таких же карликов. Чешут затылки, разводят руками. Ут им что-то втолковывает. Влад так и представил: «Да не бойтесь вы этих чудищ (орков), они мирные». Хоббиты не соглашались. Будь у Влада выбор, он бы тоже не согласился.

Они с Серым так и стояли на ступеньках. Парень зачарованно разглядывал все происходящее. Потом спросил шепотом:

— Мы точно не спим, а?

— Не люблю кошмары, — ответил Влад.

— И как же мы? — они разговаривали, не глядя друг на друга, словно в пустоту обращались.

— До леса бы добраться, вдруг дверь заработает.

— Да я про то… Мы же ничего не понимаем теперь.

В это время Ут, закончил объяснения. Хоббиты принесли ему две чаши и исчезли под землей, он аккуратно понес их к храму, на ходу что-то крикнул басом. К нему подошел Тораст, забрал чаши. Вместе поднялись по ступеням. Ут достал из сумки стеклянный пузырек, похожий на заткнутую пробкой круглую колбу. Выдергивая затычку, напрягся так, что покраснел от натуги. С громким «чпоком» она покинула горлышко. Щедро плеснул в обе чаши, потом кивнул Владу и Сергею:

— Пейте.

Не сказать, чтобы они сразу бросились выполнять приказание. Даже у Сергея хватило ума не торопиться.

— Что это? — равнодушно бросил Влад.

— Это шерна — эликсир понимания, пришельцы, — пояснил Ут. — Маг Орман создал его, чтобы в Объединенной армии все могли понимать язык друг друга. Только одного составляющего не достает здесь. Хоббиты начали распахивать поля в Сеющем месяце нынешнего года, две триста двадцать седьмого после апокалипсиса, когда Орман заключил союз с орками. Чтобы изменить напиток требуется время. Орки понимают нас, ибо тоже выпили напиток, но почти никто не знает их язык. Скоро два месяца, как мы сражаемся бок о бок, но пока переводчики служат посредниками между нашими отрядами. На это задание переводчиком отправили меня. Если вы примете шерну, ваши уши откроются, и вы сможете понимать всех, кто служит Орману: эльфов, рикмасов, хоббитов и мьяути. Вы так же сможете разговаривать с этими народностями. Не медлите испить из чаши.

Влад не торопился. В деревянной плошке, раскрашенной красными и черными красками, плескалась мутная зеленоватая жидкость.

— А сейчас ты, выходит, по-вольфовому разговариваешь? — подозрительно спросил Серый.

— Да, все правильно, лю… люди, — с трудом выговорил переводчик. — Я говорю на языке вольфов. Почему вы медлите? — попытался подтолкнуть он непослушных. — Разве вам нравится оставаться глухими и не понимать сути происходящего? — но и эти слова не вдохновили «гостей».

Тораст захрипел рассержено. Ут ответил такими же гортанными рокочущими звуками. Минут пять Влад и Сергей слушали их перепалку. При этом хоббит оставался спокоен, а вот у орка чуть слюна изо рта не брызгала.

Издалека зашипел Каон, недобро хлопая хвостом по земле.

Ут живо повернулся к нему и теперь стал шипеть. Потом, снова посмотрел на Тораста, захрипел. Устало вытер пот со лба, посмотрел на Влада.

— Этот могучий воин предложил услуги, чтобы насильно влить шерну вам в горло. Но я считаю, что сила — это лишний аргумент при обращении с разумными существами.

— Значит, у вас тут неразумных много? — тут же встрял Серый и, увидев непонимающий взгляд хоббита, пояснил. — Вы-то все при мечах и луках. Не разговаривать пришли, ясное дело.

— В нашем мире, — посуровел Ут, — действительно много неразумных существ, которые предпочитают сражаться, а не разговаривать. Мы не нападаем. Лишь охраняем наши территории.

— Пааанятно, — протянул парень и подмигнул Владу, потом понизил голос. — А эта змеюка чего хотела?

— Проявление непочтительности к непохожему на тебя признак глупости. Проявление непочтительности к тому, кто сильнее тебя, глупость вдвойне, — отрезал хоббит, посуровев. — Каон не понял, чего хочет Тораст. Он думал, что нужна его помощь, чтобы убедить вас, и я уже жалею, что отговорил его. Можете ли вы объяснить, что ввергает вас в сомнения? Мы не убиваем гостей. А если бы вы были нашими врагами, нам не пришлось бы прибегать к яду, чтобы убить вас.

«Логично», — усмехнулся про себя Влад. Лицо осталось бесстрастным. Взвесив все за и против, он взял чашу в руки. В крайнем случае, если напиток сработает, надо притвориться, что все равно они ничего не понимают. Тогда будет легче узнать их планы и принять контрмеры.

— А вдруг для вас это безопасно, а мы от этого умрем? — встрял Серый.

«И в правду!» — осенило Влада, но стало неприятно, что воришка соображает быстрее, и он залпом осушил чашу. Потом повернулся к Сергею, посмотрел сверху вниз:

— Если нам повредит напиток, значит и здешнюю пищу есть нельзя. Лучше умереть сразу, чем долго мучится.

— Не факт! — вздохнул парень, хотя тоже взял чашу. — Помнишь про лягушку, что взбивала лапками молоко? — внимательно всмотрелся в жидкость, шутливо перекрестил ее, подмигнул Торасту — Владу показалось, что у орка глаза красным наливаться начали. — Ну, будем! — и стал мелкими глотками вливать в себя напиток.

А Влад услышал.

— И стоило так упираться? Зря мы их взяли, намучаемся, пока будут с нами болтаться, — это Каон — хмурит брови цвета индиго, а правой рукой треплет холку вольфа.

Подошел Асуэл с эльфами:

— А что с ними делать? Не убивать же только из-за того, что они нам мешают.

— Действительно! — Серый как только начал понимать тут же влез, нарушая все правила конспирации, и планы Влада. Менту оставалось только сжать зубы и сдержать руку, тянущуюся к загривку пацана. Не факт, что аборигены поддержат его действия. Да ничего, затрещина вещь такая, что долго не залеживается. Земля круглая, за углом в одиночестве встретимся.

Местные никак не отреагировали на прорезавшийся дар Серого, и даже не смутились, что он мог услышать их предыдущие слова. Давно привыкли к действию… как ее… шерны.

— Мы рады, что в вас победил разум, и нам не пришлось прибегать к крайним мерам, — хоббит забрал чашу из их рук. — Мы имеем честь пригласить вас позавтракать с нами. Лагерь разбит в лесу, недалеко от Дверь-камня. Следуйте за мной, я покажу вам короткую и удобную дорогу.

— А если вы не соблаговолите пойти с нами, — не удержался Сергей, спародировать Ута, — нам придется прибегнуть к крайним мерам и притащить вас туда волоком, уважаемые гости.

Тораст фыркнул и что-то сказал, скаля зубы.

— Что это он? — тут же кинулся к переводчику воришка.

— Он говорит, что в качестве крайней меры больше подойдет усечение языка некоторым разговорчивым пришельцам.

Серый втянул голову в плечи:

— А что я такого сказал-то? Я просто подумал, че бы нам тут в деревне не позавтракать…

— Местные жители не привыкли к скоплению вооруженных существ. Не стоит беспокоить их больше.

Направляясь обратно в лес, они видели, что только самые смелые хоббиты-мужчины посмели выбраться наружу. Но и те посматривали на вооруженных разумных с испугом. По дороге Ут рассказал, что хоббиты тоже подданные сэра Ормана, хотя ни разу мага не видели. Они не ожидали, что в деревню ворвется толпа чудищ, о которых до сих пор читали лишь в книгах.

По дороге Влад попытался последний раз договориться с Асуэлом — единственным в этой команде вызвавшим симпатию. Посмотрев на часы, он попросил:

— Разрешите нам в последний раз вечером к камню подойти. Может, он заработает, и мы быстренько покинем ваш мир.

Реакция превзошла все его ожидания. Из-за спины появилась зеленая лапа и у горла Владислава замер меч. Тораст немедленно конфисковал часы и с помощью хоббита объяснил, что раз обещали доставить к Орману — значит доставят. И вообще, шаг влево, шаг вправо… Так что ездить им теперь с командой, пока не доберутся до мага.

Пока Тораст разбирался с Владом, Каон обыскал Серого и изъял у него мобилу и ключи от квартиры с брелоком в виде маленькой ручки. Все вещи сложил к себе орк. Влад понял, что единственный шанс добраться до камня — это побег.

16 июня,7.35, Волгоград

Сашка в последний раз оглядел полупустую комнату: кровать со старой, латаной-перелатной простыней, подушка без наволочки, стены в выцветших, самых дешевых обоях, облезлая тумбочка у окна и на ней лампа без абажура. На стене бабушкин ковер — единственное украшение.

Мама и сестра договорились и выкинули его из своей жизни. Вот и вся любовь. «Сволочи, — от жалости к себе хотелось плакать и кричать. — Сволочи, сволочи! Ну, почему они такие сволочи? Почему они не понимают?» Тут же на смену жалости в душу хлынула злоба. Ее было столько, что разнес бы стены по кирпичику. Но силы в тонких руках совсем не осталось. Руки дрожали. Телу требовалась доза. Если бы жил сейчас с ними, нашел бы где-нибудь заначку. Теперь же он был один на один со своей бедой. Хотелось убить кого-нибудь, но и на это не было сил. Что делать? Что?

Он и так был должен бешеные деньги. Ему вообще из дома выходить нельзя: поймают — огребет от Барина по полной. А как жить?

Сашка сел на пол и заскулил. Вот ведь ерунда какая! С рождения любили. Жалели. Как же — он ведь больной! Инсулинозависимый диабетик с пеленок. На что ему была жалость, если все, что было доступно здоровым детям, проходило мимо него: «Не прыгай, не бегай, не порежься, не перенапрягайся». Сразу бы сказали: «Не живи!» Убили бы в младенчестве.

Он стал принимать наркотики, потому что нечего было терять. Здоровье? Его и так нет. Жизнь? И ее, по сути, нет. Тут хоть какое-то забытье. А они не понимали. Они уговаривали бросить.

Он бросал несколько раз. Один раз в клинике — совсем дозы не хотелось. Телу не хотелось. Такой боли как сейчас не было. Зато на душе такая изматывающая тоска, что хоть вешайся. И он сорвался.

Пробовал бросить еще несколько раз, когда уговаривали или просто денег не хватало. Чувствовал себя еще хуже. Через год его не узнавали на улице — он выглядел лет на двенадцать старше. Мама прятал ценные вещи под замок — он взламывал. Потом Сашку перестали ругать и увещевать. Просто отселили от себя и забыли. А ему-то как? Как?

Сквозь пелену слез снова взглянул на бабушкин ковер. Старый. Потрепанный. Но, может, хоть кто-нибудь пожалеет? Может, дадут хоть немного денег. Займет, в крайнем случае у какого-нибудь лоха. Не все же в мире такие сволочи как мать и сестра. Он вскочил и дрожащими руками стал снимать ковер со стены.

Мысли метались в голове, словно и не его. Словно кто-то залез к нему в голову и там разговаривал.

«Кому нужен этот старый ковер? Еще менты за него заберут на улице».

«А если не хватит денег с ковра, можно и кровать, и подушку загнать».

«Менты ерунда. Главное, Барина не встретить».

«Почему они такие сволочи? Почему они не понимают?»

Наконец, ковер сорван со стенки и кое-как свернут в рулон. Сашка сел на него, чтобы отдышаться. Трясло все сильнее. Так глядишь, и продать не сможет — скрутит. Но надо хоть попытаться…

16 июня, около восьми утра, лагерь в лесу

Завтракали они за одним столом с Каоном, Асуэлом, Торастом и Утом, расстелив серое холщовое, грубо тканое покрывало на земле в центре лагеря. С одной стороны — большой почет. С другой — шансы сбежать минимальные. Другие существа расселись рядом и тоже готовили пищу. У орков этим занимались женщины. Они были такими же воинами в отряде, как и мужчины. Наравне с ними переносили тяготы службы и тяжесть боев. К тому же легко справлялись с необходимостью накормить ораву голодных воинов. Сейчас они жарили какую-то тушку на вертеле. Из уважения к эльфам сели с подветренной стороны, чтобы их не стошнило от запаха жженой плоти. Влад бы с удовольствием понюхал дымок. И поел бы с удовольствием. Такое приготовление он видел лишь в кино. Всегда казалось, что должно быть очень вкусно. Ут витиевато спросил, что они едят. Известие о том, что они всеядны, могут подкрепиться и растительной пищей и мясом, и, на худой конец, просто куском хлеба, его не обрадовало. Он скептически поджал губы. Может, это показалось подозрительным?

Из отряда двуногих ушли два орка и эльф — наверно, остались на страже. Вольфы тоже исчезли в лесу. Из всей стаи только Свирепый расположился неподалеку, все так же положив голову на лапы. За обедом людям рассказывали о порядках в военном отряде. Говорил в основном Каон, роняя слова небрежно, будто по необходимости. Ут иногда считал необходимым уточнить или прояснить что-то.

— Сегодня тридцать пятое Дождливого месяца. Мы пришли вчера. Значит, наша стража закончится тридцать четвертого Синего месяца. Тогда и отправимся прямиком к Орману, — объяснял им рикмас, положив в рот небольшой кусочек лепешки с медом. Влад ожидал, что он будет есть, по меньшей мере, жуков с бабочками. Ан нет, вкусы совпали с хоббитом. Асуэл сидел вполоборота. Не хотелось ему смотреть на мясо. Тораст увлечен едой. Только Каон пристально разглядывает людей.

— А с кем-нибудь нельзя нас отправить? — не смотря на то, что давно не ел, Влад вяло жевал лепешку, на которую положил кусок жареного мяса. Последние известия совершенно отбили аппетит.

— Не с кем вас отправлять, — ответил Каон, пристально глядя в глаза менту. Речь его и теперь сопровождалась шипением, а раздвоенный язык бросал в дрожь, но Влад не показывал этого. — Для этого надо не меньше пяти воинов. А мы с кем останемся? У нас небольшой отряд.

— Мы же обещали не убегать, — Влад спокойно выдержал синий взгляд ящера. Почему-то казалось, что он здесь главный. — Одного проводника дайте — нам хватит.

Тот насмешливо скривил губы:

— В армии Ормана не найти сумасшедшего, который согласиться отправиться с вами в одиночку. Во Флелане, чем больше существ отправляется в путешествие, тем больше шансов у отряда добраться до места. Так что меньше пяти воинов с вами отправлять нельзя. Но нам тоже надо быть готовыми встретить сильного врага, — Каон недобро повел хвостом из стороны в сторону.

— Вы не должны беспокоиться, — вступил Ут. — В спокойной воде озера можно увидеть дно, но в бурной горной реке этого сделать невозможно. Беспокойство и суета мешают нам четко понимать, как правильно поступить и каковы будут последствия. Будьте терпеливы — Синий месяц пролетит так быстро, что вы не заметите. Будьте нашими гостями. Орман самый могущественный маг в обжитой части Флелана. Я думаю, он обязательно поможет, когда вы явитесь к нему.

Серый отложил последнюю обглоданную косточку, с тоской посмотрел на вертел («Скоро будет готово?» — читалось в его взгляде), вытер руки о скатерть и откинулся на траву. Теперь до появления следующей порции он решил поучаствовать в разговоре:

— Вы его что-то то магом, то сэром кличете…

— Он маг и рыцарь, — объяснил ему Асуэл, все так же глядя в лес. — И он наполовину эльф, — со значением добавил он.

В тон эльфу захрипел Тораст.

— Он говорит, что на вторую половину, сэр Орман — орк, — пояснил Ут. — И орочья половина больше. — Мой дорогой друг, — хоббит посмотрел на орка. — Твоя половина не может быть больше хотя бы потому, что половины всегда равны. А если учесть, что сэр Орман еще и хоббит на четверть, получается, твои слова сильно преувеличены. Хотя тебя можно понять, ведь когда речь идет о… Что это с ним? — удивился Ут, услышав, как хрюкнул Сергей.

— Пройдет! — Влад усиленно хлопал парня по спине, отворачивая лицо, чтобы никто не заметил, какими судорогами сводит у него лицо, когда он пытается сдержать смех. Когда, наконец, справился с собой, продолжил. — Хотел попить после еды, и поперхнулся. А крови вольфа случайно в маге нет? — спросил очень серьезно, чтобы они, спаси и сохрани, не подумали, что он издевается. Они и не подумали.

— Он не может иметь кровь вольфа, — раздался утробный голос. Огромный волк, казалось, улыбался во всю пасть. — Он антропоид. Вдобавок еще и маг — так что может оборачиваться в любое животное.

Влад кивнул понимающе.

— И кого вы здесь караулите? — поинтересовался Серый, прокашлявшись. — Кого так боитесь, что даже пяток бойцов отпустить жалко?

— Мы никого не боимся! — прошипел Каон. — Но мы не знаем врага, с которым придется столкнуться, а неизвестность хуже любой опасности.

— Классные вам маг задания дает! — Сергей лег на спину, закинул ногу на ногу. А руки сложил на животе. — Пойди туда не знаю куда, поймай того, не знаю кого…

— Не надо так об Ормане, ясно? — Каон стрельнул языком в сторону Серого, а хвост снова стукнул по земле, а Владу невольно подумалось: «Зачем ему оружие, когда есть такой хвост?»

Хоббит посерьезнел.

— Я бы посоветовал тебе, — обратился он сурово к Серому, — разговаривать вежливо с Каоном. Я, кажется, уже говорил тебе, что разговаривать невежливо…

Серый тут же вскочил, сложил ручки на коленях как послушный школьник.

— Ну да, ну да. Глупость, глупость и еще раз глупость. Приношу свои извинения.

— Он у нас по жизни дурак. На всю голову, — заметил Влад. — Сначала говорит, а потом думает.

— Жил у нас как-то один очень умный, но болтливый воробей, — неодобрительно покачал головой хоббит. — Так он не успел даже собрать стаю — погиб в расцвете лет. А все потому, что говорил вслух то, что думал о каждом встречном. Высказал свое мнение об орке — и, пожалуйста. Пал, пронзенный стрелой.

— Крутые у вас ребята, — Серый обхватил себя руками, словно замерз и на какое-то время умолк.

— Это был дикий орк, — нашел нужным пояснить Ут. — Не из Объединенной армии.

— А! — обрадовался Серый и снова лег на траву.

— За неуважительное обращение к сотнику, можно получить наказание, даже если ты гость, — на всякий случай уточнил Асуэл.

Сергей тут же опять вскочил:

— А он кто? — и покосился на ящера.

Никто не обратил внимания, что Сергей не совсем вежливо заговорил о присутствующем в третьем лице.

— Сотник-рикмас. Личная гвардия Ормана, — спокойно пояснил эльф. — У него самое большое звание в нашем отряде. Не понравишься ему, и кто знает, попадешь ли опять домой.

Сергею расхотелось лежать.

— А я что? Я ничего… Я извиняюсь, — сказал он, проникновенно глядя на Каона. Тот лишь отвернулся презрительно. Тогда вор повернулся к Асуэлу. — А у тебя какое звание?

Каон снова продемонстрировал свой язык. Он буквально цедил слова, настолько надменно разговаривал:

— Эльфами командует десятник Асуэл. Орками — десятник Тораст. Вождь вольфов — Свирепый, — он кивнул на огромного волчару, который при этих словах сверкнул красным глазом в сторону Серого. — Я над всеми, — завершил рикмас. — Главнокомандующий Орман нам четко поставил задачу: ожидается проникновение во Флелан. Мы должны воспрепятствовать этому по мере возможности. Я до сих пор не уверен, что не о вас шла речь.

— Так к Орману, стало быть, быстрее надо! — обрадовался вор.

— Посмотрим, — бросил ящер и отвернулся.

Сергей еще раз оглядел всех присутствующих:

— Каон, Асуэл, Тораст… Это я понял. А Ут кто?

— Он помогает всем. Переводчик и ученый. У него в голове целая библиотека.

— А, знаю таких, — улыбнулся Серый. — Пойди туда, расскажи про это… У меня друг есть… был… Игорек. Точно такой же. Шестерка, ты значит! — радостно воскликнул Сергей, глядя на хоббита. Он решил, что хоббит уж никак не относится ни к сильным, ни к важным за этим столом. Уж над ним-то точно можно поиздеваться.

За столом повисла нехорошая пауза. Потом Ут уточнил:

— Ты сказал, что я — цифра шесть?

— Разве нет? — веселился Серый. Влад стукнул его локтем в бок, и тот принял покаянный вид. — Извини, показалось!

Орк прохрипел что-то.

Ут нахмурился и перевел:

— Он говорит, ты смеешься надо мной.

— Как ты мог подумать! — укоризненно покачал головой Сергей, отметив, что орк соображает быстрее остальных. Тут же вспомнился воробей. Может, это сказка? Говорящие воробьи. Надо же!

Снова невнятный хрип и перевод после паузы:

— А теперь Тораст говорит, что, насмехаясь над его соратником, ты насмехаешься над ним, и он вызывает тебя на поединок. Выбирай, чем будешь биться. Тесак, палица, лук?

Вот теперь вор побелел — тут же увидел себя нанизанного на стрелу. Как бабочка на булавку. Губы задрожали, в зобу дыханье сперло.

— Я-а-а-а… — начал он, заикаясь. — Я не смеялся! Правда! — он испуганно посмотрел на Влада, потом с мольбой на Тораста. — Я не хотел. Прости! Я больше не буду…

Тораст неумолимо смотрел на него, положив руку на рукоять меча. Потом вдруг запрокинул голову и издал такие душераздирающие звуки, что и у Влада кровь от лица отхлынула. Лишь когда следом захихикал хоббит, эльф и рикмас, он догадался, что так Тораст смеялся… Сквозь леденящие кровь хрипы, он еще и говорил что-то, а Ут, так же задыхаясь от смеха, переводил:

— Он говорит… что пошутил… а ты попался!

— Да ну вас в… баню! — обиделся Сергей. — Не буду я с вами завтракать.

Он вскочил и пошел, куда глаза глядят, старательно огибая сидящих неподалеку воинов. Влад с тревогой посмотрел ему вслед: не учудил бы чего. Остальные остались спокойны. Продолжали трапезу, как ни в чем ни бывало, все еще посмеиваясь над происшедшим. Даже Каон как-то расслабился.

— Все будет в порядке, — сказал эльф, проследив за взглядом мента. — В лесу безопасно. Кроме нас никого нет.

И тут же из леса раздался душераздирающий вопль.

Битва вторая

Раныд. Поединок сильных.

Никто не знает, где находится пространство Раныда. Здесь нет ни солнца, ни звезд, а единственная прочная поверхность — прямоугольник зеленого поля. Здесь не чувствуешь тела, но все равно тебя бросает то в жар, то в холод от волнения. Иногда теряешь ориентацию, чувствуешь себя подвешенным в пустоте между мирами. Будь в чернильной тьме над полем звезды — было бы легче. Но их нет, потому что ты в какой-то неведомой щели, где нет ничего кроме Раныда. Пока ты не окончишь поединок, не сможешь вернуться в привычный для тебя мир.

Говорят, где-то в такой же щели существует Зал Истины — место во вселенной, где человек может получить ответы на все вопросы. Когда-то Мар-ди мечтал попасть туда. Потом, когда стал служить Свету, ответы нашлись сами собой. Ареопагит сказал однажды: «Выбери верный путь и тогда вопросы и сомнения исчезнут сами собой». В справедливости этого утверждения он убедился на собственном опыте. Зал Истины нужен лишь тем, кто еще не нашел свой путь. Пусть ищут, а он займется делом.

После первой битвы, когда черные рыцари поставили заслон его воинам, и он был уверен, что проиграет, он потерял много сил. Победа окрылила его, придала уверенность. Но как же он разочаровался, когда понял, что не сможет передохнуть ни минуты. Снова надо раскручивать зар и вести рыцарей вокруг поля. Если он так вымотан после первого сражения, что будет дальше? Сможет ли он довести начатое до конца? Тут же сказал сам себе: «Смогу». Надо повторить правила успеха: вера, спокойствие, зар. Хорошо Ланселоту — он Управитель, не чувствует течения веков, не ощущает усталости, не теряет бдительности. Диригенс всего лишь смертный человек. Скорее всего, он ввязался не в свое дело. Но наставник Мар-ди погиб на костре. Он сам погибнет здесь. И что? Достойная смерть. Главное, чтобы не напрасно.

Когда зар взмывал вверх, лучи света напомнили ему первое знакомство с Храмом. Сколько ему тогда было? Всего двадцать четыре. За два года он успел пройти путь он минервалса в мире Золотого Эрвина до минарса. Сам он не смел мечтать об этом. Очень уж редко выпадает такая удача. Самое большее, на что мог рассчитывать минервалс — это стать туралом — Стражем Храма. Но этой части удостаивалось так мало людей… Шансов стать минарсом и увидеть когда-нибудь ареопагита лично, было еще меньше. Отчетливо вспомнился наставникБадиол-Джамал, тот, кто нашел его и дал ему имя. Он дожил до седин, но так и не смог стать диригенсом. Этому красивому старику с неукротимым духом и обезоруживающей нежностью в глазах Мар-ди долгими ночами рассказывал без утайки о своей жизни, мечтах, желаниях и поражениях. Утром становилось стыдно: зачем рассказал? ВдругБадиол-Джамалпередаст его слова выше и о мечте стать тураломтогдаможно забыть? Но получилось наоборот. Именно его откровенность помогла в двадцать четыре года стать равным престарелому минарсу. Наставник в личной беседе поведал кое-что одному из диригенсов, тот доложил ареопагиту и вот — он впервые видит Храм Света. Серебристые лучи, исходящие от стен перемешиваются с белыми лучами, излучаемыми алтарем. Свет, пронзает насквозь. Впервые в сознании появилось недоумение: как люди, знающие свет, могут выбирать тьму?

А ведь могут — и Ланселот тому свидетель. Мар-ди ощущал его недовольство. Как он выглядит? Меняет внешность как ареопагит? Прикинулся стариком или наоборот цветущим юношей? Воспитывает детей и внуков, ублажает жену или предпочитает бордели? Если бы они знали об этом таинственном Управителе хоть что-то!

16 июня, около девяти утра, лагерь недалеко от Дверь-камня

Владислав вскочил, рука машинально хлопнула по пустой кобуре. Зубы заскрипели от разочарования — вот честно, лучше б кинжал в спину, чем пистолет отобрали.

Серый летел обратно, как кот от бультерьера. Влад недоуменно оглянулся на сотрапезников. Те наблюдали за происходящим, но с места вскакивать не спешили. Асуэл даже продолжал лениво пожевывать зеленую дольку какого-то незнакомого Владиславу плода. Почему такое спокойствие? Нет опасности или плевать на судьбу непонятного пришельца?

На краю леса, сразу вслед за берущим высокие ноты воришкой, показалась высокая фигура, закутанная в серый плащ. Увидев его, воины отряда — и эльфы, и орки — встали. Но за оружие никто не хватался. Поднялись и военачальники, с которыми обедали люди. Даже вольф поднялся на лапах.

Сергей навострился проскочить мимо мента и бежать дальше и дальше за горизонт, но тот подхватил его под руку. На Влада тут же уставились безумные глаза:

— Таааам… там… Он… — зубы Серого плясали, так что говорить внятно он не мог.

Владислав на всякий случай затолкал его за широкие спины аборигенов. Пусть они первые разбираются. Потом и собой заслонил, чтобы воришка быстрее в себя пришел. Сработало. Серый справился с зубами и зашептал горячо, чтобы другие не услышали:

— Я пошел… а тут с неба… Я даже не понял сначала… Мышенция летучая. Вот такенная, — он растянул руки, как рыбак, показывающий, какую акулу выловил. — Прямо передо мной. Под ноги. А потом человек встал. Бежим скорей, а? — он просительно заглянул в глаза. Влад вместо ответа махнул рукой, мол, все понял, не мешай.

Человек шел по расположившемуся в лесу лагерю. Эльфы, орки и вольфы агрессивно не реагировали. Все почтительно ожидали, когда существо пройдет мимо, и только потом садились.

Серый выглянул из-за спины мента, опять затянул просительно:

— Давай уйдем!

— Успокойся, — Влад повел плечом, будто муху отогнал. — Видишь, никто не дергается. Они лучше нас знают, надо убегать или нет.

— Подожди, вот вблизи его увидишь, посмотрю, что скажешь, — надулся Серый и спрятался за спину.

Мужчина приблизился и Влад смог его рассмотреть. Первое, что пришло в голову: «Хороший бы баскетболист получился из этого чудища». Пришелец явно выше Влада на две головы, а может и больше. Лицо его сразу напомнило белокожего напарника Васильева, который после первого же дневного дежурства летом становился красным как рак. Череп абсолютно лысый. Крючковатый нос, казался горой между запавшими щеками. Губы — почти щелочки. Глаза — небольшие черные пуговицы — пронзали насквозь. Показалось, что «мышенция» успела не только содержание кишок проверить, но и состав крови оценить. Тело, закутанное в серый плащ, можно принять за ожившую лестницу — мяса на нем, будто совсем нет, одни кости. И походка какая-то странная. Он словно вообще не переставляет ног. Так и идет, весь сразу. Когда плащ приблизился к военачальникам, Каон заговорил.

— Пусть Саера не причинит тебе зла, Осшер.

— Доброй Саеры, Каон. Пригласишь ли ты меня в лагерь? Я принес весть. В этом нет угрозы для вас.

— Здесь каждый готов принять тебя, — ящер повел рукой, приглашая его к столу, даже хвост как-то мирно и согласно кивнул.

Осшер выразительно посмотрел на Влада, колючий взгляд которого горел подозрительностью.

— Может, не все, — поправился Каон. — Но не суди их. Они из чужого мира, и еще не знают тебя.

Пришелец опять посмотрел на Владислава. Из-за спины мента быстро выглянул Серый и тут же спрятался.

— Люди? — поинтересовался «баскетболист». — Это и есть те, что вышли из камня? Те, что вошли в храм Ланселота, пали к его ногам и вручили ему жизнь? И чья благая длань коснулась их? Это они? Да, я вижу. Это они.

В этот раз на мента и вора обернулись все. Владислав раздраженно отвел глаза. Уставились, точно на экспонат в музее. Он-то точно знал, что кроме пятен грязи ничего на нем не было. Нет чтобы их как в сказке: сначала искупали, а только потом накормили, напоили… Нет, сразу за стол, а теперь стоят рассматривают. И сколько ему еще прикажете небритым и грязным ходить?

Наконец все снова повернулись к Осшеру. В натянутой тишине слышно пение птиц и позвякивание доспехов у других столов. Прошло несколько секунд. Наконец «плащ» перешагнул символическую черту.

— Приглашение с благодарностью принято. Я в свою очередь клянусь, что не сотворю зла ни одному из присутствующих здесь, — секунду помолчал. — Если никто не замышляет зла против меня, либо моих друзей.

Затем он повернулся к Свирепому.

— Благодарю, что ты принял меня в стаю быстрый вождь. Клянусь не убивать, а защищать.

Вольф кивнул. Оскалился.

— Восемнадцатая по счету. Осшер, ты клянешься мне восемнадцатый раз.

— Клятва лишней не бывает.

— Мы верим тебе.

Осшер обратился к Торасту.

— Хе, востен рдухау кластеназа. Врыхта гхез?

Орк ударил себя в грудь. Кожаный доспех отозвался глухо, будто ударили по доске.

— Что скажешь ты, Ут?

Хоббит поклонился.

— Доброго вестника рады видеть у любого костра. Друг моего повелителя — мой друг.

Осшер сделал еще один шаг. Кивнул, будто уверял всех, что точно сдержит слово, и дальше уже пошел без задержек.

Он прошел к столу и сел без приглашения. Остальные вытянулись в струнку.

— Вольно. Ха, ха, ха, — последнее он сказал, чеканя каждое слово. — Не смущайтесь, я ненадолго. Одно крыло здесь, другое там.

— Ты с приказом? — Каон, как главный сам разговаривал с Осшером.

— Да. Сэр Желна Орман узнал, что у вас гостят, — он усмехнулся, — двое существ, называющих себя людьми. Они как можно быстрее должны прибыть к нему. Ясно?

— Ясно.

Услышав это, Сергей тут же вылез вперед и встал рядом с ментом — ушки на макушке. Потянулся мордочкой вперед. «Хоть за штаны его держи, чтобы не упал», — скривился Влад. Он никогда не понимал, как можно настолько не контролировать свои эмоции. Мало ли что у тебя в душе творится — знать об этом другим не обязательно.

— Сэр Желна назвал имена, — продолжал вещать краснорожий. — Так как дело срочное и важное — Асуэл, Тораст, Ут и Свирепый, как лучшие должны проследить, чтобы они обязательно прибыли пред его светлы очи. Ясно?

— Ясно.

— Изберите быстрых вольфов для перемещения. Ясно?

— Ясно.

— Изберите на свое место десятников. Которые будут командовать отрядами, чтобы закончить операцию. Ясно?

— Ясно.

— Об остальном я поговорю с вновь избранными. Ясно?

— Ясно, — рикмас, эльф, орк и вольф исчезли, выполняя приказ.

Осшер безучастно смотрел в сторону, будто никого больше здесь нет.

Серый подобрался ближе и постучал по плечу Ута.

— Кто это такой важный? — шепнул он уже без дрожи. — Все «ясно», да «ясно». И никогда не пасмурно. И Каон стоит на вытяжку.

— Личный доверенный сэра Желны Ормана, — ответил хоббит, не поворачиваясь. — Он… в общем, он один из… высших. Единственный кто присоединился к нам.

— Не понял, из каких высших?

Уши Осшера резко дернулись. Лицо заострилось. Он посмотрел в глаза Сергею.

— Я вампир! — резко выдохнул он. — Проклятая кровь этого мира.

Вор почувствовал как холодок потек от лица к ногам, тело онемело. Паника затопила сердце, только на этот раз он не мог ни пошевелиться, ни крикнуть. Ему показалось, что сердце остановилось от ужаса. Ведь его убьют сейчас среди бела дня и никто не заметит! Он даже глаза скосить на Влада не мог, настолько оцепенел от взгляда вампира…

Влад не видел, что происходит, но от услышанного взяла оторопь. Эльфы, волосатоногие карлики, говорящие волки и даже пускай, орки и ящерочеловек — все это еще можно как-то принять… Но вампир! Чудовищный кровосос, которого с таким почтением приняли. Спокойно ходящий среди солнечного дня. И что же он жрет? Свои его не боятся! Значит, отдают врагов? Скармливают пленников? Не для этого ли им приказано явиться в замок? И кто интересно сам Орман, если ему служат вампиры? Может, он кушает только свежатину? Кровь вампиру — ему остальное… Рейтинг сэра Ормана, едва начавший набирать очки, стремительно падал.

В это время к Осшеру подошли новые десятники. Эльф Эвуон с черными как смоль волосами и светло-серыми, почти прозрачными глазами. Вольф Гибкий лишь немного уступал в росте Свирепому. Орку Горасту — зеленокожую женщину — Влад ни за что бы не отличил от других орочьих женщин: те же светлые волосы, заплетенные в десять косичек. Никаких знаков отличия.

Вампир повернулся к ним.

Тело у Серого отпустило. Он судорожно вздохнул, на глазах выступили слезы. Повернулся к Владу:

— Ты… ты… — губы задрожали.

— Молчи, — неслышно приказал мент. — Выберемся как-нибудь.

Серый кивнул и, все еще вздрагивая всем телом, наклонил голову, чтобы услышать каждое слово, произнесенное Осшером.

— Эвуон, Гораста, Гибкий. Вы должны продолжить операцию, — вампир по-прежнему сидел, только тонкую костлявую шею вытянул вверх. Еще немного и он бы и сидя оказался вровень с оркой. — Перед вами стоит две задачи. Первая: если появятся еще люди, тут же отправить их пред светлые очи мага Ормана, ясно? — его заверили, что ясно. — Для этого к вам уже сегодня прибудет дополнительный отряд, который будет курсировать между Храмом Ланселота и замком Ормана. Ясно? — дождался кивка. — Вторая задача: внимательно следить за происходящим в лесу. Обо всем необычном докладывать незамедлительно. Ясно? Третья задача: если появится существо — человек или любое другое, не желающее прийти к Орману — сделать все, чтобы уничтожить его. Ясно? — воины кивнули. Вампир поднялся. — Дело сделано и я удаляюсь. Мир Флелану!

— Мир Флелану, — эхом ответили присутствующие.

Вампир подскочил в воздух и ударился оземь. Тело перекрутилось, раздался громкий хруст костей. Полы плаща взвились вверх и обрели жесткий каркас. Секунда и посреди лагеря поднялась огромная уродливая летучая мышь, ядовито коричневого цвета, с горящими желтым светом глазами, торчащими из пасти белыми клыками. Немудрено, что когда такое рухнуло Сергею под ноги, он мчал обратно в лагерь впереди собственного визга.

Летучая мышь хлопнула крыльями — поток воздуха поднял пыль и листья — и свечой ушла в небо. Несколько мгновений темный крылатый силуэт виднелся на фоне солнечного диска, затем исчез.

Владислав проводил ее взглядом. Мысли лихорадочно скакали, в голове билось только одно: бежать! бежать пока не поздно. Планы побега один за другим возникали, и отбрасывались из-за невыполнимости. На их место становились три новых. Мент окинул взглядом суетившихся вокруг разумных существ. Как их можно назвать разумными, если они принимают вампира? Хотя, что трудного, обмануть, убедить, что большое зло и подлость на самом деле лучший выход. Тем более Орман маг. Вон фашисты людей пачками сжигали, и интеллигентные люди там работали и считали, что все правильно, только так и надо. Без всякой магии представления о добре и зле встали с ног на голову.

На них пока никто не обращал внимания. Влад повернулся к Серому:

— Надо уходить…

— Надо уходить срочно! — пацан не дал договорить, бесцеремонно перебив. — Я уж испугался, что ты будешь слово держать. Ты ж у нас правильный, — Серый почувствовал, что сейчас получит затрещину, и тут же сменил тон. — Я ведь когда в лес ушел, хотел посмотреть, как они нам доверяют. Удрать, если получится…

— Без меня? — Владислав смерил его глазами.

— А вдвоем сложнее, — невозмутимо парировал Серый. — Сам понимать должен.

— Все с тобой ясно, — мент сжал губы и отвернулся.

— Ладно, не злись, я ж понимаю, что без тебя пропаду. Потом бы и тебя вызволил… Я знаешь, как струхнул, когда этого увидел? Думал, вот оно — возмездие за то, что осмелился нарушить клятву. А на самом-то деле… ничего ведь не будет, правда?

— Узнаем опытным путем. Давай-ка в лесок по одному. Не торопясь и улыбаясь.

Они развернулись, и Владислав ткнулся лицом в морду Свирепого. Сверху из седла посматривал Асуэл. Вольф дунул сквозь клыки, пошевелив волосы Влада.

«Вот кому бы освежающую мяту», — подумал Владислав, сморщившись.

— Садись! — приказал эльф.

— Что?

Мент почувствовал, что его тянут за ремень вниз. Это был Ут.

— Нет времени. Сэр Желна Орман сказал, что мы должны прибыть как можно быстрее. Все уже собрано. По вольфам и вперед.

Подъехал Тораст. Наклонившись, он рыкнул требовательно Владиславу. Видимо, посчитал необходимым повторить приказ. Другой вольф подошел к Сергею.

— Что такое «не везет» и как с ним бороться, — пробормотал парнишка, вскарабкался на вольфа и запел громко. — Мои мысли мои скакуны! — ноги уперлись в мохнатые бока. Впереди шевелились большие уши. Сергей притянул одно к себе. — Как тебя хоть зовут, волчара?

— Звонкий, людь.

— Ну, неси меня… — парень вздохнул, — за темные леса. Кот и дрозд, спасите меня.

Влад постоял еще немного, посмотрев по очереди на своих провожающих и косящего глазом вольфа. Потом вскарабкался в седло.

Асуэл чуть сдавил пятками бока Свирепого, вольф двинулся вперед размеренным шагом постепенно переходящим в быструю рысь.

16 июня, около 11 утра, над дорогой к перевалу.

Облако на ощупь мягкое, но плотное. Когда мнешь руками, оно смешно скрипит, противясь твоим движениям.

Она любила бывать здесь. Доставляло удовольствие придумывать новые хитрости, чтобы обойти запреты, обмануть три круга живых глаз. Перейти границу, раздвинуть облака руками и посмотреть, что творится в запретном мире.

Сюда нельзя ходить. Смотреть тоже нельзя. За нарушение сначала будут долго отчитывать, а потом накажут — посадят в комнату, запрещая болтать с подружками под страхом изгнания. Но это нестрашно, можно потерпеть. Смысл жизни состоял в том, чтобы одурачить всех, вырваться из привычной действительности, предписанных ей правил. Прийти сюда, чтобы впитывать цвета, звуки и запахи Флелана.

Каждый раз сначала она любовалась картиной издали. Земля казалась набором бессмысленных пятен: по темной и светлой зелени протянуты желтые, белые и серебристые ниточки. Она всматривалась внимательней там, где были коричневые и серые квадратики жилищ. Ближе они напоминали аккуратные кубики с пирамидальными крышами, покрытыми мхом. А уж белые башенки городов вообще казались украшением на торте. Правда, этот торт кто-то уже начал есть: городов было мало, часто там никто не жил и большая часть башен разрушалась.

Насладившись наблюдением издали, она приближала увиденное. Это похоже на падение с высоты. Навстречу неслись, исчезая за спиной, сначала птицы, застывшие в потоках ветра. Потом скалы с притаившимся в расщелине зверьком. Потом островерхие деревья с тоненькими иголочками вместо листьев, колючие кусты, в широких листьях которых прятались яркие ягоды, похожие на слепленные пузырьки цвета заката. Наконец, она замирала у самой земли. Трава казалась гигантскими деревьями, а муравьи — ползучими великанами. Заглянув в глаза-бусинки прижавшемуся к листку крохе-жучку, она отдалялась медленней. Большое становилось маленьким, а потом превращалось в пятнистый ковер. Лежа на облаке, она закрывала глаза, вспоминая яркие образы. Ждала, пока в сознании престанет мельтешить и останется одно, самое главное, что поразило сегодня. Иногда это цветок, иногда птица, иногда медвежонок. Этот образона лепила из облаков, смеясь их сопротивлению и уговаривая:

— Не бойтесь, все будет красиво. Как всегда.

Потом лежа на животе, она болтала ногами и любовалась изделием рук. Бледно-зеленое воздушное платье почти сливалось с облаком. Если бы она захотела, могла вообще стать невидимой.

Когда Саера задевала круглым боком горизонт, она, вздыхая, возвращалась в замок.

Сегодня, когда она рассматривала запретный мир, внимание привлекла цепочка вольфов, скачущих в горы, с всадниками на спине. Особенно один из них — вскинувший руку к небу, с развевающимися на ветру волосами. Рассмотрелаегосо всех сторон: черная рубашка с короткими рукавами и черепом впереди — наверно, герб; круглые уши, гладкие руки — без волос, заговоренных браслетов и волшебных рисунков… Такого существа она ни разу не видела. Сразу принялась лепить из облаков: вольфа, стелющегося по земле и удивительного всадника с победно поднятой рукой…

Возвращалась в замок крадучись. Живые глаза на гибких нитях мерно покачивались, как неведомые растения — на самом деле бдительные стражи, подающие сигнал, если кто-то хотел пересечь границу. Она притворилась облаком и плыла медленно-медленно, чтобы не насторожить их. Это легко удалось. Живые глаза неразумны, а потому справиться с ними не так уж сложно. Теперь никто не узнает, что она покидала замок. Значит, утром можно выбраться хоть на минутку, чтобы посмотреть еще раз на это необычное существо.

16 июня, около 11 часов, дорога к перевалу.

С непривычки, Владу нелегко было держаться в седле. Он с некоторой завистью наблюдал, как Серый лихо размахивает рукой, изображая Чапаева. Только бурки с саблей не хватало. Вольфа, на котором ехал Влад, звали ни много, ни мало — Лютый. Может, из-за имени Владу то и дело казалось, что «его конь» специально делал резкие прыжки в сторону, чтобы скинуть человека. Но мент крепко вцепился в кожаный ремень, всем телом прижался к загривку вольфа, уткнув нос в густую шерсть. Аромат от нее немного приятней, чем дыхание вольфа. Этот запах Владу нравился. Напоминал о Руслане — верной овчарке, которую забрала Жанна, сказав: «Он с тобой сдохнет». Он согласился. Подумал, права она: с его работой, не выживет Руслан. После никогда не интересовался, что с собакой, когда случайно сталкивался с бывшей. Боялся любого ответа: скажет, что псу хорошо — будет больно, оттого, что и тот его предал. Скажет, что пес умер — будет больно, что сам предал друга. Бывают случаи, когда неизвестность предпочтительней. Как и с магом Орманом, например, которого все почему-то величали Желной, а он точно знал, что желна — это большой черный дятел. Может, это прозвище? А может, он действительно мочит все, что посчитает вредным, как дятел. Кто знает, не принял ли он и их с Серым за вредителей. Лучше бы с ним не встречаться. А если встречаться, то не так: в виде пленников, которых доставили, а когда у него будет хотя бы пистолет в руках, и они будут иметь преимущество. Хоть иллюзию преимущества. Влад попытался вспомнить, у кого находится оружие. В последний раз видел у орка. Не передал ли кому? Странно, что никто даже не спросил, что это за штука и как ею пользоваться. Видели оружие? Что у них за апокалипсис такой случился? Не ядерная ли война? Так может, это все мутанты, а не эльфы, хоббиты, орки и ящеролюди? Да где они вообще с Серым находятся, блин?

Лютый снова скакнул в сторону, Влад чудом не слетел с него. Пришлось еще крепче вцепиться в ремень, вжаться в мощное тело вольфа. «Не путешествие, а испытательный полигон какой-то».

Лес поредел, дорога стала забирать вверх. Влад глянул на солнце. «Как они определяют направление, откуда знают время?» — крутящееся солнце выводило из себя. Рядом с солнечным кругом появились облака. Откуда они взялись? Все время было только синее небо. У одного облака необычная форма — словно кто-то вылепил Сергея на его скакуне.

— Феи шалят, — выдохнул Лютый, на мгновение задрав морду к небу. — Не к добру.

— Ты об облаке? — поинтересовался Влад, но Лютый вопрос проигнорировал. Влад все же решил еще попытать счастья с вольфом — ну вдруг ответит? — Мы в горы?

— Сегодня это единственный безопасный путь к Орману, — ответил Вольф.

— А если в другую сторону скакать? — Влад не ожидал ответа и, получив его, решил продолжить разговор, чтобы закрепить позиции. — Правее?

— Там Финляндия.

Вот тут Владислав от неожиданности выпустил ремень и непременно бы грохнулся со всего маху о землю, если бы Лютый не вильнул влево, подхватывая падающее тело. Спросил, вроде бы с любопытством:

— Что случилось, людь? — удивительно, но при таком быстром беге, у вольфа даже дыхание не сбилось. Говорил так, будто на травке отдыхал, а не скакал со скоростью нового Запорожца.

— Меня Влад зовут, — зачем-то сообщил мент.

— Имя заслужить надо, — показалось ему или вольф насмехался?

— Кто живет в Финляндии? — требовательно спросил Влад.

— Узнаешь, — коротко ответил Лютый, давая понять, что разговор окончен.

«Непременно узнаю, умник. Да кто еще может жить в Финляндии, кроме людей? Хотя, если бы эти чудики людей видели, то не стали бы расспрашивать кто мы такие. Может, люди жили, а потом вымерли? Апокалипсис все-таки. А может, люди просто прячутся от них. Будь он на их месте, непременно бы спрятался. Зачем ему такая жуткая компания?» Влад решил, что как только они убегут, если дверь не заработает — сразу отправятся в ту сторону.

16 июня, около полудня, перевал.

Иван переместился удачно — ни на что не наткнулся, не свалился в пропасть и даже не попал внутрь дерева, что теоретически могло привести к всесокрушающему взрыву. Несколько мгновений потребовалось, чтобы восстановить зрение и слух. Вместе с органами чувств навалилась жара — намного сильнее, чем в прошлый раз. Как будто в сухую парную попал. Вот так Флелан отвечал ему, когда он использовал магию. Чем больше сил использовал — тем жарче. Как же хорошо дома: творишь заклинание и никаких откатов. Никакой платы. Но воинам Света некогда сидеть дома. Приходится уходить в темноту. В жару и злобу чужих миров ожидающих освобождения. Сердце учащенно бьется, хочется открыть широко рот и вывалить язык, как делают псы, если перегреются. Может, тогда немного прохладного воздуха из тени горы проникнет в легкие. Нашел в себе силы внимательно посмотреть вокруг. Все правильно. Слева гора, справа обрыв. Внизу виднеются редкие деревья и желтая дорога, ведущая в замок Ормана. За спиной, чуть выше, Башня Стражей. Впереди его цель, его надежда. Нет, не так. Надежда и оплот всего Флелана. Если удаться сделать минервалсом Иситио — это будет главной победой. Можно считать, что Флелан наполнен светом. Быстро взглянул на небо. Облака! Да какой странной формы… Феи осмелели. Это новость. Значит, они будут целью номер два. С такими мощными союзниками, Орману не устоять. А если Ланселоту не понравится — ему придется показаться в своем мире. Тогда разделаемся и с ним. И Флелан будет под властью Света.

Жара стала мягче, но дискомфорт он все равно испытывал. Не хотелось никуда идти и даже просто двигаться. Что ж — есть время сделать небольшой привал. Потом просканирует окрестности и еще раз переместится сразу на место. Сегодня ночью горы небезопасны. Но сначала посмотрим, что происходит позади. Минарс выбрал место ровнее и сел у самой скалы. На всякий случай наложил на себя заклинание невидимости и стал «смотреть». Вскоре дыхание участилось: его преследуют. Он сразу узнал тех чудищ, что были посланы задержать его, но в момент входа во Флелан отсутствовали у Дверь-камня. Нет, догнать они, конечно, смогут…

Он открыл глаза и задумался на мгновение. Использовать Свирфа сейчас или приберечь для другого случая? Он вспомнил, как учил его наставник Мар-ди: «Не торопись с решением. Взвесь все за и против. Плюсы должны перевешивать не столько по количеству, сколько по качеству. Скажем, если в плюсах у тебя быстрое перемещение и вербовка минервалсов, а в минусах — возможная потеря жизни, то рисковать не стоит. Даже тысяча положительных моментов не перевесит смерть». А что сейчас? Голос «за»: точно избавится от преследователей, что позволит успешно выполнить миссию. Голос «против»: с каждым выходом заклятие защиты будет слабеть и в критический момент Свирф станет уязвим, а значит, и сам Иван останется без помощи на крайний случай. Голос «за»: сейчас он один и помощь ему нужнее. Потом присоединятся другие минарсы, завербуют минервалсов, их будет больше, защищаться станет проще. Голос «против»… молчит. Голос «за»: если преследователи все-таки попадут к Иситио, его планы могут пойти насмарку. Голос «против»… по-прежнему молчит. Из этого следует, что Свирфа надо использовать немедленно. Непременно надо успеть переговорить с Иситио, поэтому лучше перестраховаться, не стоит оставлять сильное оружие на потом. Только здесь и сейчас.

Иван посидел немного в тени горы, ожидая, чтобы жар спал. Он любил такие мгновения. Если хочешь быстро остыть, надо делать минимум движений. Еще лучше поспать. Но даже если на сон нет времени, как сейчас, можно погрузиться в приятные мысли. Вспомнить детство.

Солнечный зайчик падает ему на глаза, мешает спать. Он жмурится, но не пытается спрятать голову под одеяло. Больше всего на свете он любил просыпаться именно так: от солнечного луча. Тогда в сердце появлялась уверенность, что день будет великолепный. Все получится. Он подставляет лицо солнцу и тихо завидует рыжему Даньке, на котором солнце оставило следы в виде веснушек. Как бы ему хотелось иметь такие. Лучше этих веснушек только рыжие волосы. А его солнце просто выбелило, сделав почти снежно-белым.

Потом приходила мама. Ее голос сквозь прикрытые веки, освещенные солнечными лучами, казался хрустальным родником.

— Ванечка, просыпайся. Не встанешь немедленно, защекочу до судорог!

С мамой у него всегда были загадочные отношения. Их в семье трое. Ни на кого она не жаловалась столько, сколько на старшего. И никого так сильно не любила. Когда он стал подростком, они могли спорить на весь дом, так что стекла оконные позванивали. Потом он шел в ванну, умывался. А через минуту возвращался в комнату, чтобы как собака ткнутся ей в плечо:

— Мам, прости, я погорячился.

— Я тебя всегда прощаю, родной, — говорила она, и целовала его в щеку.

Только с ней он делился мечтами и планами. Только она понимала его с полуслова. Кажется, это было так давно! Просто сто лет назад. Это оттого, что последние шесть лет жизни очень насыщенные. Сейчас, когда он не мог рассказать все о том, чем занимается, недосказанность тяготила его. Но она не должна ничего знать, ради ее же безопасности.

Наконец Иван почувствовал, что вполне отдохнул. Можно продолжить путь. Он открыл глаза, и, порывшись в кармане, достал небольшой металлический цилиндр, запаянный с обеих сторон. Свирфа нельзя пронести иначе, как и всех остальных его собратьев. Поискал глазами острый камень, потом взял его в руку и примерился, чтобы вскрыть цилиндр. Учитывая, что сегодня тридцать пятое Дождливого месяца, задание для Свирфа будет очень простое.

16 июня, около полудня. По дороге к перевалу.

Наверно, никто лучше Сергея не понимал фразу классика: «Вся жизнь театр, а люди в нем актеры». Сколько он себя помнил, он играл. Играл со вкусом, с душой, полностью вживаясь в роль. Только глубоко в душе понимал, что это все же роль. Иногда думал с любопытством: «А вот если не играть, то я какой?» Но это настроение мимолетно. Актерствование помогало выжить. И страх, и боль, и отчаяние сыгранное как на сцене становились не такими мучительными, переносились легче. Когда он играл, отчаяние становилось не его, а чье-то чужое. Павки Корчагина какого-нибудь, которого он так удачно изобразил. А раз не его, то стоит ли волноваться? Может, именно из-за такого отношения к жизни он легко адаптировался к Флелану. Конечно, не хватает теплой ванны и мужского одеколона. Нет никакой возможности поиграть на компе или зависнуть в чате. Но зато вот эта степь с горами на горизонте, чем не игра жанра стратегии? Жаль он не программист. Вернулся бы домой, непременно создал что-то подобное. Цель игры — выжить и вернуться домой. Надо вообще-то этот момент хорошо продумать. Ну и что, что не программист. За границей, говорят, за одну идею всю жизнь тебе платят. Вот здорово! А пока можно самому во всем поучаствовать. Покататься на волке. Не на какой-то заморенной кобыле, что катает детишек возле цирка. Ей хвост подпалишь, она и то побежать не сможет. А тут такой скакун — аж ветер в ушах! Вот бы игру такую сделать, чтобы сразу и запахи чувствовать и ветер в лицо.

От избытка эмоций, Сергей снова поднял руку вверх и открыл рот. Так хотелось спеть что-нибудь героическое, но ничего в голову не приходило, кроме уже исполненных «мыслей-скакунов». Наконец, нужная строчка всплыла в памяти, и он заорал во всю дурь:

— Смело мы в бой пойдем, за власть советов.

И как один умрем в борьбе за это!

Представил, как Влад матерится, глядя на него, и рассмеялся. Уж что ему больше всего нравилось, так это доводить мента до комы. Такой он нежно организованный. Не только большой и сильный как носорог, но и дурной как он же. Нет, шутки он, конечно, понимает, но на несоблюдение субординации реагирует мгновенно — другой бы посмеялся и все. Только вот чувствовал Серый печенками, что на Владе пахать можно. Сесть на шею и ножки свесить. Например, прикинуться беззащитным, погибающим. Так он тебя грудью прикроет и на руках из боя вынесет.

Наконец, почувствовал, что для одного дня верховой езды более чем достаточно. Припал к загривку вольфа.

— Родненький, сколько же можно, мы же не железные.

Стремительный его слова проигнорировал, продолжал скакать. Сергей бы изобразил бездыханно слабого, да боялся свалиться на такой скорости. Вот тогда игра закончится мгновенно!

Однако его состояние не осталось незамеченным. Позади рыкнул Свирепый, впереди услышали отклик и бег замедлился. Потом и вовсе остановились. Серый наскоро оценил землю (где б помягче) и картинной упал с вольфа, раскинув руки.

— Ты, конечно, можешь так лежать, — почти сразу услышал он над головой голос эльфа, — но мы остановились, чтобы пообедать. И времени на это немного.

Куда только слабость делась? Он вскочил на ноги:

— Опять жареная на вертеле тушка?

— Некогда нам охотиться и готовить. Съедим, то, что взяли с собой. Для таких как ты есть вяленое мясо.

— И что? — удивился Сергей. — Даже не разогреем?

— Некогда, — отрезал Асуэл. В отсутствии Каона главным стал он, поскольку приказы Тораста никто бы не понял кроме Ута. Никто не умалял талантов хоббита к переводу, но как часто жизнь подкидывает ситуации, когда все решают не секунды, мгновения. А тут пока дождешься понятного приказа… — Нам надо до заката быть в Башне стражей.

— Да куда спешить-то? — возмутился вор, но его слова прозвучали в пустоту — эльф уже ушел. Ут старательно делил и разносил всем пищу. Сначала вольфам, потом остальным.

— И почему сначала вольфам, — тихо бурчал Сергей, наблюдая за его действиями. — Это все равно, что сначала машину бензином заправить, а потом только самому есть.

— Ты бы, конечно, сделал наоборот? — мент сидел на земле в невообразимой позе: опершись позади руками, а длинные ноги раскинув в стороны. Болело у него там наверно. У него вообще-то тоже болело, но так вот сидеть…

— Я бы многое сделал наоборот, — заверил его Серый. — Я бы не гонялся по улице за малолетками. И не сидел так на земле.

— Вот поэтому я работаю в милиции, а ты…

Серый нутром почувствовал, сейчас скажет: вор. А ведь все его поймут. Так и подумают, что он вор. Не будешь же каждому объяснять, что он что-то вроде Робин Гуда. Они про такого и не слышали даже. Поэтому он быстро перебил мента:

— А я студент экономического факультета, между прочим!

— Из неблагополучной семьи, — хмыкнул Влад.

— Да тебе какое дело до моей семьи, — взвился Сергей. И мент замолчал.

«Вот только так с ними и можно, — подумал вор про себя. — Как начинаешь истерики закатывать, так они шелковые становятся. И жены у таких сплошь красивые истерички. Видно по себе людей судят: у них-то истерика только перед тем как вены вскрыть».

Вскоре все бодро жевали лепешки с мясом. Серый так есть не любил. Еда — это ведь как опера. Ее нельзя слушать, то и дело перематывая пленку магнитофона, потому что очень спешишь и надо срочно узнать, чем дело закончилось. Вот и есть на скаку нельзя. Нет, вы как хотите, но он так не может. Он начал с чувством и расстановкой жевать мясо. Вернее попробовал. Мясо было настолько жестким, что казалось, жуешь не плоть живого существа, а веник из-под лестницы. Если попадалась курица такой жесткости, бабушка обычно говорила: «Сдохла своей смертью». А это несчастное животное, наверно, просто было диким. Не паслось спокойно на лужку, нагуливая жирок. Не ело биодобавки, от которых мясо готовится минут за пять и становится на вкус нежным, до того, что во рту тает. Эта тварь травинку жевала, а глазом за кустами следило: не спрятался ли там дружище Асуэл с верным луком. И чуть малейший шорох — она несется по Флелану, пока копыта не отбросит. А теперь ему, студенту экономического факультета третьего курса, выросшему на колбасе и домашних пельменях надо это прожевать, не повредив свой желудок. За этими печальными мыслями он не заметил, что все ждут только его. Открытие не заставило поторопиться. Он был уверен, что делает благое дело. Вон Влад смотрит на него чуть ли не с благодарностью: лишних пять минут на твердой земле, а не на Лютом волке.

Асуэл наоборот скрипел зубами и старательно давал понять, что обед закончен. Сергей жевал с невинным видом: мол, на что ты мне намекаешь, не врублюсь.

Терпение эльфа иссякло:

— Доешь в пути, — бросил он и дал знак всем садиться на вольфов.

— Как это в пути? — возмутился парень.

— А вот так: в руку, которую к небесам поднимал, возьмешь лепешку и будешь есть.

— Не буду! — топнул ногой Серый. — Вы нарушаете конвенцию красного креста о пленных. Их просто обязаны кормить, поить и купать, между прочим. Я весь чешуся!

Никто на его вопли внимания не обратил. Даже любопытный Ут не поинтересовался что такое «конвенция красного креста». Стремительный напряженно пригнулся к земле:

— Если сейчас же не сядешь, уедем без тебя, — раздался утробный голос. Как-то так было сказано, что Сергей понял: действительно уедут. Он бросился к вольфу и путь продолжился.

Весь день на вольфе! Одна маленькая остановка, чтобы перекусить. Людям, не привыкшим к длительной верховой езде, пришлось несладко. К постоянно ноющим синякам у Влада прибавилась боль в ногах, спине и, извините, заднице. Когда вольфы остановились, Влад даже спуститься толком не смог — сполз с мохнатой спины как мешок с картошкой. Утешило только то, что все внимание обращено на Сергея, свалившегося с седла, как смертельно раненый. Если бы через несколько секунд он не вскочил, услышав о еде, он никогда и не догадался бы, что это было притворство. Пожалуй, по этой части вор переплюнул даже его жену.

Дорога казалась бесконечной. Солнце крутилось по небу. Если бы постоянно следил за ним глазами, голова б закружилась. С надеждой он измерял глазами расстояние до горизонта, но оно сокращалось медленно. Был бы собеседник, может, не так трудно было перенести это все. Но вольф Лютый угрюмо молчал.

Влад на мгновение оторвался от мохнатой спины. Где там Ут? Может, хоть он подъедет поближе. Хоббит будто услышал его мысли. Через несколько минут он нагнал Влада, и поскакал рядом.

— Может, хочешь поговорить? — дружелюбно спросил Ут. На этот раз басовитый голос дрожал, поскольку хоббит то и дело подскакивал на вольфе. — Во Флелане есть поговорка. Хороший попутчик — короткая дорога.

Вопросы у Влада мигом выветрились, поэтому он попросил:

— Расскажи немного о Флелане.

Ут не заставил повторить просьбу дважды. Правда, решил, что начать надо прямо от сотворения. Влад не стал его переубеждать, пусть говорит, о чем хочет, главное, чтобы не умолкал. Полилась неспешная речь.

— Первое, что сотворил Ланселот — это землю, похожую на половину яблока. И назвал он землю Флеланом. Небо над планетой было темным и мрачным. И тогда сотворил Ланселот Саеру, которая освещает Флелан днем, обходя планету по гигантской спирали. Когда же Саера заходила за край горизонта, небо по-прежнему оставалось темным. И тогда сотворил Ланселот зеленую Арасу и раскрасил ее черными пятнами, чтобы она была красива. Араса освещает Флелан ночью. Потом он наполнил небо звездами, чтобы они как блестки на темном полотне украшали небо и радовали глаз. Затем, сотворил Ланселот Великие Пески. Они ободом окружили полушарие, чтобы никто не смог перейти их и упасть в бездонную пропасть, находящуюся за пределами планеты. В Великих песках Ланселот поставил четыре пика: Юджин напротив Сивера, а Вась, — Влад хмыкнул, — напротив Зэпа. Для того чтобы путешественникам легко можно было определить в какую сторону идти. Устроив все красиво и мудро, Ланселот, стал творить природу Флелана. Он сотворил два больших моря: Слезы Ланселота и Кровь Ланселота, и одно большое озеро Надежд. А если ты спросишь, чем отличается озеро от моря, то я скажу тебе: вода в морях соленая. Ее нельзя пить, если ты хочешь жить. В озере Надежд вода такая же, как в ручьях и реках. Оно поит многих живущих. А море кровь Ланселота — вода багряная, как кровь.

После этого Ланселот создал Аксельскую горную гряду, разделившую Флелан почти на две части. Недалеко от центра мира гряда разделяется, на три ветви: Сальбийскую — она ведет на Сивер, Вирамскую — она ведет на Вась, и Юлукскую — она ведет на Юджин. Примерно через дневной переход ветви переходят в пологие холмы. Вот они, — Ут показал вдаль справа и слева от их дороги. — Третью ветвь отсюда не видно. В горах добываются полезные ископаемые, необходимые для изготовления плугов, мечей и других полезных вещей. Так же в горах находят драгоценные металлы: серебро, золото и мифрилл. Множество драгоценных камней добывается гномами, для ожерелий и корон, украшения жилища правителей, и просто магии. В горах же добывается горный хрусталь — из нее делают красивую дорогую посуду, а некоторые богачи вставляют его в окна. Если изделие из хрусталя весь день впитывало лучи Саеры, то всю ночь будет светиться голубоватым светом. Поэтому часто из него делают светильники…

В речи хоббита постоянно чередовались сказочные мотивы о неведомом боге Ланселоте и проза жизни: что и для чего используется и сколько это стоит. Он неспешно продолжил лекцию:

— Вокруг воды: рек, морей и озер, Ланселот насадил различные деревья. Одни из них кормят нас, другие дают шерсть — но она стоит дорого, потому что пифитти часто усыпляют того, кто приходит за шерстью. Приходится договариваться с ними, давать им подарки. Третьи деревья служат для строительства домов и изготовления мебели. Так же Ланселот сотворил множество прекрасных цветов. Некоторые полезны: они освещают нам дорогу в ночи, лечат от различных болезней и ран или служат для изготовления магических напитков. Другие же служат только для радости, чтобы приятно было смотреть на цветущий Флелан. Когда природа была сотворена, она была совершенна и прекрасна. Можно было поселить сюда живущих. Первыми Ланселот сотворил разумных зверей: сиоси, которые живут в воде, мьяутти и вольфов, которые живут на земле и воробьев и драконов, которые живут в воздухе. Легенды говорят, что существовали еще тигрисы, кентавры и оборотни, днем ходящие в виде хуманов, а ночью в виде больших лис. Но теперь невозможно доказать или опровергнуть это утверждение. Никаких документов не сохранилось, — Ут несколько сник.

Влад мельком подумал, что это напоминает научный доклад. Впрочем, для темных жителей все наука. Может, и на земле в средние века находились ученые, пытавшиеся найти трех легендарных китов, на которых покоится планета. Погрустив немного, хоббит продолжил:

— После сотворения разумных зверей были сотворены прочие неразумные твари. Сейчас их не так много осталось: крупные собаки, лошади, вороны, орлы, янцы — почти все, кто пережил апокалипсис. Тех же, кто погиб, я не буду перечислять, — хоббит тяжело вздохнул. — Когда леса были наполнены животными, а небо птицами. Когда в воде стала плескаться рыба и другие пресмыкающиеся, настало время заселить мир разумными существами. Первыми были созданы рикмасы: существа, чем-то похожие на эльфов или… вас. Но у них есть и что-то от животных, что дает им преимущество в выживании. Потом на землю ступили эльфы. Если в рикмасах много от животных, то в эльфах от природы. Каждая из трех ветвей — горные, морские и лесные эльфы настолько близки к своей среде, что могут полностью слиться с ней. Затем на планете появились хоббиты, гномы и некоторые другие разумные существа. Так началась история моей прекрасной родины — Флелана. Долгие годы жила она в мире и покое. Каждый занял свое место в мире. Хоббиты обрабатывали землю. В Сеющий месяц они распахивают почву и засевают ее тремя видами семян: теми, что дают хлеб, теми, что насыщают и теми, что радуют. В Дождливый месяц, который сегодня заканчивается, обильные дожди проливаются на Флелан, чтобы не приходилось хоббитам поливать поля. В Синем месяце поля полны плодов, но нужен еще один месяц — Зрелый, чтобы все это приобрело наилучший вкус и самый большой размер который только возможен. Когда же наступает Жатвенный месяц…

Мерный басок хоббита звучал так приятно, что Влад забыл о боли в ногах, а уж когда легенда плавно перешла в лекцию по сельскому хозяйству, веки мало помалу начали смыкаться. И окончание вдохновенной речи он не услышал. Когда от толчка снова открыл глаза, увидел, что хоббита рядом нет, а непомерно длинный день, насыщенный столькими приключениями заканчивается. Горы, которые ему показывали издали, теперь находились рядом, так, что даже закрыли Саеру. Вот когда порадуешься, что солнце крутится. Потерпи полчасика — и оно выскочит слева. А пока казалось, что за горами пожар. Причем глобальный: километров на двадцать, не меньше. Жара спала. Дорога поднималась вверх. Чем выше, тем прохладнее становилось, и бешеная скорость вольфа еще сильнее остужала его, даже то, что он прижимался к зверю, не помогало.

— Долго еще ехать? — решился он еще раз спросить у Лютого.

— Около двух дагрунов. Потом Башня стражей.

— А дагрун — это что? — не понял Влад.

— Об этом даже младенцы знают, — фыркнул вольф, но все же пояснил. — Дагрун — это мясной суп. Один дагрун — это время пока варится мясной суп.

Влад понял, что это вся информация, которую он получит, и снова приник к загривку. Жаль, хоббита обидел невниманием, он бы подробнее рассказал. А теперь Влад не мог рассмотреть, где тот едет, чтобы извиниться. Он не был силен в приготовлении пищи, но судя по всему, дагрун длится около часа. Не так быстро, как хотелось бы.

Не смотря на холод, Влад не стал пытаться опустить рукава на рубашке — на такой скорости не получится. Чуть приподнял голову. Увидел, что Серый припал к Звонкому, и вид у него такой, будто вот-вот упадет. У Влада тоже пальцы окоченели от холода и напряжения.

Впереди раздалось короткое подвывание, которое эхом прокатилось по всем вольфам и замерло позади. Вскоре вольфы собрались вместе. Асуэл быстро накинул темно зеленый плащ с рукавами. Он стащил Сергея на землю, над ним склонился Ут закутанный до такой степени, что напоминал круглого и пушистого колобка с красным носом. Из под полы шубки торчали голые ступни, покрытые темными волосами. Влад с трудом разжал пальцы и тоже упал бы, если бы Тораст не подхватил его. Сам орк продолжал щеголять открытой кожаной безрукавкой и от него только что пар не валил. Все утепление ему похоже заменил островерхий меховой колпак.

— Здесь для вас холодно, — Асуэл обратился к Владу. — Но у нас нет запасной одежды. Надо подняться на перевал, в Башню стражей. У них найдется что-нибудь. А пока выпейте это, чтобы согреться.

Он протянул Владу крышечку, прикрывавшую пробку металлической фляги — чуть больше наперстка. Влад с сомнением понюхал алую жидкость, запах как знакомый не опознал и, закрыв глаза, опрокинул в себя. Вкуса у жидкости тоже не почувствовал — видимо, слишком мало ее было, но вот эффект проявился сразу. Словно кипяток помчался от горла к рукам, в живот и в ноги. Владу даже захотелось рубашку снять, чтобы охладиться.

Жидкость оживила и Сергея. Он вытаращил глаза, но не вскочил, только водил глазами вокруг, как безумный. Наконец снова прикрыл их, простонав:

— Я так надеялся, что это был сон!

— По вольфам! — скомандовал Асуэл.

— Может, отдохнем маленько? — Серый посмотрел на эльфа снизу вверх так жалобно, что и каменное сердце растаяло бы. Но десятник не поддался:

— Нам надо быть в Башне стражей до того, как последний луч солнца погаснет. Если не успеем — погибнем.

Снова оседлали вольфов и продолжили путь. Теперь скачка замедлилась — горная дорога утомила и вольфов. Вскоре справа земля закончилась — там зияла пропасть. Слева наоборот взвилась за облака безжизненная скала. Дорога сузилась до двух метров. При объемах вольфа, Владу казалось, что его вот-вот уронят, он увидел, что Серый отвернул голову к стене, чтобы не видеть опасно близкую бездну. Мент заставлял себя смотреть вниз, на деревья, казавшиеся отсюда густой травой, на желтую дорогу, которая вела в небольшое селение. Владу нравилось балансирование на грани. Так он и работу выбрал.

Саера светила в спину. Прошло еще какое-то время и, посмотрев влево, мент увидел, что стена стала рукотворной, сложенной из камней, скрепленных то ли смолой, то ли глиной. Поднял голову вверх — в высоте темные провалы бойниц. «Вот и до Башни добрались!»

Вольфы перешли на шаг, а потом остановились. Асуэл спешился. Темно зеленый плащ красиво колыхнулся.

— Что случилось? — спросил его Влад, тоже сползая с вольфа. Действие напитка уже заканчивалось, и он, размяв пальцы, расстегнул пуговицу на рукавах и опустил их, застегнув манжеты. Серый растирал себя, пытаясь согреться.

— Не знаю, — Асуэл тревожно дернул плечом. — Здесь нас должны были проверить, но стражи молчат.

Позади захрипел орк.

— Он говорит, надо все равно идти вперед, — перевел Ут. — В горах сегодня ночью не выжить. И люди плохо одеты.

— Пойдем медленно, — решил эльф. Он приготовил лук, прижался к стене и ступил на каменные ступени, которые сузились до метра и стали понемногу спускаться вниз. Башня полностью скрывала солнце. В голубых сумерках было видно лишь темно-серую тень эльфа, скользившую вдоль стены.

Над пропастью появилась редкая деревянная ограда — жалкое подобие защиты от падения. Влад, с сомнением посмотрев на каменные ступени, решил, что вольфы здесь не пройдут. Однако Свирепый, словно подобравшись, двинулся вслед за Асуэлом. Мент оглянулся и увидел, что Тораст тоже приготовил меч. Даже маленький Ут откуда-то достал клинок.

— Дай мне тоже оружие, — обратился Влад к орку, но тот только ухмыляясь, прохрипел что-то. Ут с готовность перевел:

— Он говорит, оружие надо заслужить, — и продолжил как ни в чем ни бывало. — Сейчас идет Тораст с вольфом, а потом ты с Лютым, — показал он на Влада, — и ты со Звонким, — кивнул он Серому. — Я последний. Постарайтесь идти тихо.

«Блин, без имени, без оружия… И надо умудриться выжить», — Влад прижался к стене и стал бесшумно двигаться за остальными. Вольфы двигались, не задевая деревянную ограду. Влад удивился, как эти огромные животные могут становиться незаметными и уменьшаться в размерах.

Каменная стена становилась все ниже. Асуэл пригнулся, Свирепый за ним полз. Вот и последний поворот. Асуэл тенью скользнул за него. Следом исчез вождь вольфов. Когда настала очередь Влада, он обогнул каменную ограду и увидел, что эльф, орк и вольфы стоят, прижавшись к створкам распахнутых ворот, за которыми виден пустой каменный двор. Лишь справа у самой горы рос раскидистый тополь с серебристыми листьями. Как он сюда попал? Во дворе лежали длинные тени.

— Здесь словно и нет ни кого. Куда они пропали? — прошептал позади него Ут.

Орк что-то сказал командным тоном, а Асуэл перевел:

— Оставайтесь здесь, люди. Мы проверим башню.

Трое двуногих и вольфы проскользнули в ворота и исчезли в глубине двора. Влад и Сергей остались в одиночестве. Мент тут же повернулся к вору:

— Идем. Наш единственный шанс.

Сергей не торопился:

— Думаешь, Тораст пошутил, когда сказал, что ночью не выжить?

— А нам с тобой, что в лоб, что по лбу, — успокоил его Влад. — Или в горах умрем, или маг-дятел нас в каких-нибудь остроухих и клыкастых превратит.

— С чего ты взял? — засомневался Серый.

— А ты разве не видишь, кто ему служит? Одни мутанты.

— Тораст, вроде бы ничего…

— Это потому что он тебя еще съесть не собирался. А с правой рукой мага, вампиром, не хочешь еще раз встретиться?

— Нет! — воскликнул Сергей испуганно.

— Вот-вот. Я тоже. Так что идем, пока они не вернулись, — Влад решительно отодвинул Сергея с дороги и шагнул на каменные ступени. В самый раз, чтобы поймать головой летящий сверху камень.

Раныд. Поединок сильных. Битва вторая

Мар-ди вспомнилсяволнующий момент — его посвящали в диригенса. СтарикБадиол-Джамалтогда был жив. Мар-дистало жаль его: наставникне смог добиться высокого звания. Но когдаБадиол-Джамалподошел кбывшему ученику исорадостнымислезами на глазах поздравил-жалость ушла. Разве в звании дело? Разве не радует простотот факт, что служителейСвета стало больше, поэтомуеще немного-и орденсможет изгнать тьму из каждого уголка вселенной, не будет силы, способной им противостоять…

Пока Мар-ди был минарсом, он путешествовал по мирам, вербовалминервалсов, каккогда-то обратили его. После повышения обосновался при храме, воспитывал минарсов. Он присутствовал на погребениипрахаБадиол-Джамала — его сожгли в одном из миров. Славная жизнь, славная смерть… Теперь он понимал чувства старика так хорошо, как никогда. Если бы его ученики смогли сделать больше, чем он — это было бы самым большим счастьем. Ведь главное не в том, чего добился именно ты, а чего добилисьони вместе. Сколько света принесли во вселенную.

Диригенсосознал, что зар остановился. Как много успел он вспомнить и передумать, пока бриллианты крутились! Отдохнул душой, сбросил лет десять. Не иначе, как ареопагит помог. Спасибо, что не оставляет своего смиренного слугу.

Зар и теперь благоволил к нему: Дерд-чар. Сразу два рыцаря устремились вперед, плечом к плечу. Лучше этого зара может быть только… Джют-се! Зар, который чуть не уничтожил его в первой битве, теперь сыграл на руку противнику. У него тоже с места сорвались два рыцаря, но заняли более выгодные позиции: один прикрывал переход остальных, а другой устремился вперед.

Еще один бросок зара и Мар-ди замер от ужаса: белый воин присоединился к первым двум, а черные заняли ключевые позиции, не позволяя его отряду сделать ни одного шага по полю, конечно, не все еще потеряно, но…

Не может быть! Ек-эк. А черный рыцарь надменно усмехается — наверняка так же, как его повелитель. Никому из отряда нельзя сделать ни шага, только тройкапервыхрыцарей уходит все дальше и дальше. Черные встали стеной. Один шанс из шести, что ему удастся выбраться из этойловушки. Нет. Ни одного шанса.

Диригенс потеряно смотрел на поле. Потом на зар. Потом мимо бриллиантов, не обращая внимания на точки-глазазара, потемневшиев предвестии беды. Где ты, Ланселот? Какбы я хотел увидеть тебя. Впрочем, зачем? Этот управитель не знает пощады. Он не может щадить, ведь проигрыш означает для него потерю мира. «А как бы поступил ты?» — услышал он внутри себя. О да, он поступил бы так же — сражался бы до конца. Только… Только он никогда не стал быУправителем. Не потому что не способенна это, а потому чтоуверен: те, кто берет на себя смелость творить миры, подлежат осуждению. Есть только один Творец, а все остальные-жалкие подобия, лишь оскверняющие вселенную.

«Ты ошибся, Ланселот, — сказал он внутри себя. — Ты ошибсяв тот момент, когда взял на себя смелость сотворить мир. Ты не должен был этого делать. И мы это исправим».

«Вам придется постараться», — это уже не могло почудиться. Ланселот действительно с ним разговаривал. И он не насмехался. Не был самоуверенным болваном, недооценивающим врага. Он сказал это спокойно и веско, как воин, готовый к сражению.

Мар-ди понял — им действительно придется постараться.

16 июня (35 Дождливого), около восьми вечера

Второе перемещение Ивана прошло не так удачно, как первое. Видимо, сказывалась усталость. Он пытался выполнить две задачи: попасть ближе к замку, но так, чтобы стражи его не заметили. Для этого минарс выбрал небольшую расселину рядом с дорогой, ведущей в замок. Стражи не могли увидеть, что творится внутри. Позже, когда он отдохнет, для дальнейшего пути наложит на себя заклинание невидимости и сможет прямиком попасть к Иситио. Все рассчитано правильно, только…

Пещера оказалась не с плоским дном. Она полого уходила вниз. Так что, переместившись чуть дальше от входа, ноги, попав на наклонную поверхность, поползли в пропасть. Он едва успел выбросить наружу посох и, срывая ногти, вцепился в камни. Падение прекратилось, но Иван боялся пошевелиться. Это надо же так влипнуть? Все тело пылало от использования магии, из-под пальцев сочилась кровь. Посох валяется где-то на дороге. Кто-нибудь пройдет — и прости-прощай верный друг. Так и этого мало, сегодня тридцать пятое Дождливого, значит, надо быть в замке до заката. А осталось не больше получаса. Или как там местные говорят? Десять песен. Минарс попытался успокоиться, не делать лишних движений. Первым делом надо остыть. Когда кожа не будет так пылать, силы появятся, чтобы выбраться. Он прижался к скале щекой. Камень прохладный, значит, его союзник. Так в детстве он прижимался щекой к ледышке, после разгоряченных боев за снежную крепость. Только ледышку выбирал гладкую, а камень — неприятно шершавый.

Он перебрал в памяти события, которые помогут успокоиться и остыть… Блины! Они горячие, но это неважно. Главное — приятное воспоминание. Мама пекла рано утром. Иван просыпался от сладко-жареного аромата и пулей летел в кухню, а на столе, покрытом скатертью (красные полоски на белом фоне), стояла большое плоское блюдо (самое большое в доме). На нем лежали огромные желто-коричневые, блестящие от масла блины. Если сесть в тень, можно увидеть, как от них подымается светлый парок. Рядом на столе глубокая тарелка. В ней яйца. Мама варила их чуть жиже, чем в мешочек. Ломала сверху скорлупу, вычищала чайной ложечкой содержимое в тарелку, солила и тщательно перемешивала. Поскольку яйца недоваренные, желток жидкий, в нем плавают кусочки вареного белка. Берешь гигантский блин, сворачиваешь треугольником и макаешь в жидкое яйцо. Пока мама отвернется, чайной ложкой кладешь начинку в рот. Если мама заметит — не страшно. Усмехнется и великодушно скажет:

— На таких едоков и пять яиц мало. Не блины с яйцом едят, а яйца с блинами.

По малолетству он не ощущал в чем разница. Да и сейчас понимал смутно. Он хорошо понимал только одно: блины с такой начинкой — это потрясающе. А вот Яна этого не понимала. Чуть не в первый день совместной жизни заявила:

— Если любишь такое — вари сам и ешь без меня. Мне смотреть противно.

Зачем он вспомнил про Яну? Он же про блины вспоминал.

Блины — это солнечная погода круглый год. Не мог он вспомнить, чтобы они ели блины в грозу или снегопад. Может, тут действовала какая-то магия? Начинает мама замешивать тесто на блины и погода меняется: тучи развеиваются, выходит солнце…

Воспоминания сработали безотказно. Всего несколько минут — а стало намного прохладнее. Тело не так болит. Можно попробовать выбраться. Хоть бы посох никто не взял. Он чуть пошевелил ногой, чтобы найти опору. Удалось сразу. Для верности надавил сильнее. Кажется, можно не волноваться. Иван чуть приподнял голову, чтобы отыскать глазами уступ покрепче. Вот он всего в двадцати сантиметрах от правой руки. Потянулся. Попробовал дернуть вниз. Камень сидел крепко. Итак, потихонечку. Он подтянул тело выше, и, кряхтя от напряжения, стал искать ногой новый камень для опоры. Нашел. Снова расслабился, тяжело дыша. Теперь надо поискать уступ выше. Этот подойдет. Перехватился, снова подтянулся… Камень под ногой хрустнул и обвалился. Он повис на руке, лихорадочно ища опору ногами. Не находилось ничего, за что можно зацепиться. Пальцы ныли от напряжения и вот-вот могли отцепиться. «Как глупо…» — мелькнуло в глубине души. Тут же ноги уперлись в камень. Он не стал давать отдых рукам. Собрав последние силы, рывком подтянулся вверх. Еще рывок. Он перекатился ко входу в пещеру. Посох валялся далеко на дороге вне пределов досягаемости. Иван лежал на спине, не обращая внимания на то, что в спину колет. Тело мелко дрожит, в глазах темно. Он глубоко дышал, чтобы прийти в себя. Ничего. Выбрались. Еще повоюем. Наконец, в глазах прояснилось, он сел. Кажется, все в порядке. Прежде всего, надо подлечиться. Иван посмотрел на свои руки — ободранные, словно он не за камни хватался, а пытался остановить ими наждачный круг. Такими и посох не возьмешь. Он сотворил простенькое обезболивающее заклинание. Посидел в раздумье. Чтобы сделать что-то большее, нужен посох. Но для этого надо выйти на дорогу и показаться стражам. Именно этого он избегал. Для этого переместился в дурацкую расщелину, где чуть не погиб. Но, похоже, другого выхода нет. Будем надеяться, что поскольку он внезапно появится и так же быстро исчезнет, его либо не заметят, либо подумают, что померещилось. Серый дорожный плащ в этом смысле очень удобен. Издалека он почти сливается со скалой.

Иван непослушными пальцами накинул капюшон на голову, шагнул на дорогу, одним движением подхватил посох — и тут же обратно в спасительную темноту пещеры. Надо бы просканировать окрестности. Узнать, заметили его или нет, что собираются предпринять, если заметили… Но сначала исцеление. Иван сотворил вязь заклинания. Раны перестали кровоточить, затянулись некрасивыми шрамами с бугристыми синеватыми краями. Затем края выровнялись и опустились, вскоре шрамы превратились в беленькие ниточки и стали незаметны. Еще минута и он мог любоваться новыми, ни разу не стрижеными ногтями. Вот и все. Синяки — это мелочь. Пройду сами. Теперь еще немного переждать жар от магии.

Все что он сделал, доступно любому человеку. Только обычно процесс заживления сильно замедлен, а Иван его ускорил. Можно сделать еще быстрее. Так что зрение постороннего не сможет уловить этот процесс. Секунду назад кровь — и тут же целые пальцы. Те, кто видит, говорят со значением: «Гипноз» или «Морок». На самом деле магия. Он не стал исцеляться с максимальной скоростью, потому что тогда жар бы усилился и дольше продлился. Ему нужно экономить силу, чтобы «посмотреть» вокруг.

Сканирование успокоило. Никто не заметил, как он выходил на дорогу. До заката осталось каких-то двадцать минут, стражи спешили в замок.

Что ж, тем лучше. Они думают, что сегодня замок не нуждается в охране, поэтому он может попасть туда, не тратя лишних сил. Может, заработает лишние очки, за то, что имел смелость окончить путь, когда горизонт наливался синевой.

16 июня (35 Дождливого), около восьми вечера

Перед глазами Влада плыло. Высоко над головой, в лучах закатного солнца, мелькнули пологие холмы, на которых словно мелкие волоски торчали деревья. Потом на него стремительно бросилась скала. Притормозить не успел — стукнулся лбом так, что искры из глаз посыпались. Раньше он думал, что это преувеличение. На какое-то время мир погрузился во тьму. Очнулся от боли в виске. Во рту солоно, но челюсть свело судорогой, и сплюнуть невозможно.

Влад застонал и с усилием поднес руку ко лбу (она слишком тяжелая почему-то), потер гудящую голову и почувствовал, что пальцы испачкались теплым и липким. Вторая рука так и болтается вверху. Ей там очень комфортно.

Снизу донеслось кряхтение с подвыванием. Влад расслабил испачканную руку. Она устремилась вверх, присоединившись к своей сестре. Да и всего его тянуло вверх, так и упорхнул бы аки бабочка. Вот только ноги что-то держит. Держит так, что даже больно.

— У-у-у, — снова донеслось снизу. И потом хриплое, с надрывом, — Тораст, Тооррраст!

Владислав напрягся, открыл глаза и посмотрел туда. Пришлось шею вывернуть, потому что скала мешала.

Побелевшие пальцы судорожно сжимали штанины. Руки обхватили голени Влада. Сергей? Тут до Влада дошло, где он находится. Упорхнуть аки бабочка? Вот и будет тебе бабочка. Точно как в той песне: «Он взлетел, как взлетала она, но не вверх, а вниз».

— Х-х-х-х, — прохрипел Серый и крикнул из последних сил. — То-о-раст! — лицо перекошено, глаза зажмурены так, что выжимали слезы. Он сидел в окружении обломков деревянного забора. Ноги упирались в камень, но уже шли юзом.

В ушах Влада пошел звон. Бездонная пропасть, в которой он болтался вниз головой, стала гигантским колоколом и завибрировала, будто ударили в набат.

— А-а-а! — взвыл он. — Кто-нибудь! — и уже тише, сам себе. — Где вас черти носят?

— То-о-раст, — еле слышно простонал Серый.

Вечерние облака сдвинулись, словно кто-то хотел посмотреть на них.

Тут же его выдернули вверх, как репку из грядки. Острые камни проехались по лицу, расчерчивая кровавыми полосками. В довершение его хлопнули о каменные ступени. Сквозь мутную пелену увидел, что рядом лежит Сергей. Лицо красное, грудь ходуном ходит. Вылетающие изо рта хрипы нарушают гармонию горной тишины. И еще свист летящих камней, и резкие щелчки, когда ударяются о стены и ступени.

Перед глазами мелькнуло встревоженное лицо Ута. Затем их с Серым подхватили. Влада ткнули лицом во что-то мягкое. Пахнуло вольфьей шубой. Миг — и перед глазами появился потолок из обструганного дерева, потемневший от времени и местами закопченный.

И снова тьма.

Как только они вошли, двери прикрыли. Серый кое-как поднялся на дрожащих ногах и, перебравшись к деревянной стене, сел возле нее. Все тело ныло и вопило. Казалось, каждая связочка, молчавшая с его рождения, сейчас решила заявить о себе во весь голос. Больше всего ныло колено и плечо. Обе эти части тела получили удар камнем и остро вибрировали, словно кто-то вгонял туда сверла. Он вспомнил, как камни свистели над головой, а он держал мента. Держал. Раньше никогда бы не подумал, что способен на такое… Что это на него нашло? Сначала-то жутко испугался, что один останется в незнакомом мире. А потом руки, будто конвульсивно сжались, так что пальцы захочешь разжать — не сможешь. Парень огляделся. Они находились в круглой каменной башне. Напротив деревянных дверей узкий темный провал — видимо, дверь на верхние этажи. Слева и справа от входной двери полукруглые окна около полутора метров высотой и сантиметров семьдесят шириной. Собственно все. Пустая круглая комната. А им-то тут чуть ли не рай обещали: и кров, и еду нормальную, и постель, и ванну. Можно, конечно, предположить, что эти блага находятся выше, но почему тогда никто не спешит наверх? И башня-то называется Башня СТРАЖЕЙ. Где, собственно говоря, стражи? Кругом только свои.

Асуэл копался в напоясной сумке. Достал что-то похожее на влажные бинты и направился к нему.

— Хуту, — проговорил в этот момент Тораст.

Эльф остановился, отдал часть бинтов орку и пошел к лежащему на полу без сознания Владу.

Тораст подошел к Серому. Он сел перед ним на японский манер на колени и жестами показал, чтобы тот снимал футболку, а когда парень подчинился, начиная с плеча стал смазывать ему один за другим каждый кровоподтек и ссадину. Раны от прикосновения бинтов покрывал липкий холодок, и тут же переставали болеть.

— Спасибо, — от всего сердца поблагодарил орка Сергей. Тораст похлопал его по плечу. Затем ткнул себя в грудь.

— Тораст Улпа, — сказал он и показал на него. Снова ткнул себя в грудь. — Тораст Улпа, — и снова показал на Сергея.

— Серый, — догадался парень, что от него хотят, и тут же поправился. — Сергей.

— У, Серый Сергей, — закивал орк.

— Нет-нет, — замотал он головой. — Просто Сергей.

— Сергей Чакша, — Тораст опять кивнул. Затем вытащил из-за спины огромный тесак. Серый замер. Орк же, положив тесак на колени, достал из-за пояса небольшой мешочек, и вытряхнул на ладонь камушек кровавого цвета. Ткнул в него мечом, а затем быстро провел тесаком плашмя по щеке Серого.

— Ёх монах, — дернулся Серый. — Ты что делаешь?

— Есна, есна, — Тораст снова похлопал по плечу. Помог подняться, повторил. — Сергей Чакша.

Серый потрогал щеку в месте, где прошелся орочий тесак.

— Что это было? — спросил сам себя.

Тораст в ответ обернулся и что-то зарычал. Мимо проходил Ут с огромным мотком влажных бинтов.

— О! — бросил он походя. — Тораст просит передать, что ты обрел имя. И статус.

— Что?

— Статус верного путника. Это тебя ни к чему не обязывает, но любой орк из племени Тораста будет тебя уважать. Зовут тебя теперь Сергей Чакша. По-орочьи — Верный. А его — Улпа, что значит, Смельчак.

Хоббит ушел к Асуэлу, где отдал ему бинты. Эльф принялся наматывать их на голову Влада. Тот напоминал индуса, а ему все мотали и мотали.

— Есна. Шетона вдун, — отвлек его Тораст и провел пальцами по синей татуировке на лбу, на зеленоватой коже она смотрелась очень красиво. Потом показал такой же рисунок на плече доспеха. — Урукхай.

— Урукхай, — повторил Серый. — Это мне знакомо. Читал. И даже смотрел. Только в кино урукхаи другие были. Ты намного красивей.

— Еше зедай? Людь?

— Я-то? Человек.

— Чело-вэк.

— Нет, правильно говорить «человек». Слитно и буква «в» мягкая. Человек. Очень просто!

— Чело-вэк, — орк улыбнулся, показав во всей красе четыре желтоватых клыка.

— Тебе бы зубы почистить, — пробормотал Серый, — вообще был бы неотразим: конский хвост сзади, четыре бивня впереди, — тут его вдруг озарило. — Слушай, а может, ты мне телефон отдашь? По дружбе. Как Верному путнику урукхаев… — Тораст смотрел на него непонимающе и парень начал с ним разговаривать как с глухонемым, знаками. — Ну, вот такой, — изобразил маленькую коробочку. — У меня отобрал, — изобразил, как его обыскивали.

Тораст нахмурился и возразил резко:

— Хлоиш атзэй, — и ушел куда-то.

— Он у нас прижимистый, — сказал издалека Ут, не отвлекаясь от лечения Влада. — К тому же может быть это оружие. Оружие ты пока не заслужил. Только имя и статус.

Сергей испустил вздох и прислонился к каменной стене.

— Ут, а че тут творится-то? Где обещанная ванна?

— Я не смогу ответить на твой вопрос, — не оборачиваясь, забасил хоббит. — Сейчас вольфы осматривают Башню. Как только они выяснят что-то, я сразу сообщу. А пока можешь провести время, обрабатывая раны. Лучше если ты будешь здоров до наступления ночи.

— А как их обрабатывать? — удивился Серый.

— Точно так же как это сделал для тебя Тораст, — Ут, наконец, повернулся к нему, держа небольшой кусочек бинта в руках. — Осмотри себя целиком. Если где найдешь ссадину или даже просто синяк, делай вот так, — Ут прижал бинт к руке. Очень просто. Вон тебе Тораст оставил лекарство.

Серый послушно задрал штанины. Комком влажных бинтов стал утирать раны на ногах.

— Вот так, так и еще раз так, — бормотал он. — Одну прижали — стало их девять. Еще одну поймали — стало их восемь… Интересно, что бы сказала мама, о таких бинтах?

При воспоминаниях о матери не появилось ни тоски, ни даже маленького сожаления. Вряд ли она заметит, что он исчез. Вот бабушка бы заметила. Но ее год, как нет. А мама — красивая женщина, которая всю жизнь искала счастье, вернее мужчину, который посвятил бы себя ее счастью — вспомнит о нем, лишь когда ее в очередной раз бросят. Это происходило примерно один раз в два года. Она вваливалась в их с бабушкой квартиру с чемоданами. Громко рыдала, размазывая по лицу косметику. Потом месяц лежала на диване. То глотала валерьянку литрами. То хватала нож и, прицеливаясь к венам, требовала «немедленно позвонить этому гаду и сказать, что моя смерть на его совести». В промежутках она еще умудрялась воспитывать его: «С этой девочкой не дружи, она же красивая фифа, только деньги с тебя вытрясать будет». Серый многозначительно хмыкал: почему это мама осуждает в других то, чем всю жизнь сама занималась? Или еще скажет: «Не воруй, Сереженька. Помнишь, в старом фильме показывали? Тебя посадят, а ты не воруй!» Серый опять хмыкал. На этот раз потому, что по большому счету ей ведь все равно ворует он или нет. Ей всю жизнь на него наплевать. Так, обуза ненужная. Вскоре «суицидная депрессия», как называла ее мама, заканчивалась и она упархивала в новую жизнь с новым мужчиной, оставляя за собой тонкий аромат французских духов. Конечно, следует отдать ей должное, в периоды своего счастья, она их с бабушкой хорошо обеспечивала. «Это мой родительский и дочерний долг», — с пафосом говорила она по телефону, сообщая, что в банке можно снять значительную сумму. Так что Серый никогда не бедствовал — тут мент как в воду глядел. Просто ему было веселей добывать деньги самому. А главное, у него здорово получалось. Кто этого не испытал, никогда не поймет, какой кайф получаешь от ловкой кражи. Стоишь на остановке мило беседуешь. Глазками стреляешь. Тетка думает, он ее клеит. А он клеит ее мобилу. Прямо сама к рукам липнет. И замечает пропажу тетка обычно уже дома. Так что на приятного мальчика, который к тому же и номер телефона ее выпросил, уже никак не подумает. Начинает лихорадочно соображать: когда в последний раз мобилу видела, с кем разговаривала. Ах да! С ней же ехал в маршрутке такой противный тип. Она еще сразу подумала, что он преступник. На Сергея, этакого Ивана царевича с обаятельнейшей улыбкой как можно подумать? Либо еще и жалела, что он не может позвонить — мобилу то стырили. Сергей хихикнул.

Вообще-то пока бабушка за ним присматривала, он редко этим занимался. Не хотелось ее огорчать. Она-то все равно заметит, что у него лишние деньги или новые вещи. А вот как бабушка умерла, у него совсем тормозов не стало. Потому и попал под Барина. Чтоб на него понос напал, когда воду в районе отключили. Если бы не он, сидел бы сейчас у компа и резался в «Ведьмака».

Уж чтобы не ему одному у Барина пропадать и дружков туда же пристроил: Марата Татарина и Игорька Крота. Татарин — верный как собака и сильный. И глупый. А в Кроте ума на троих, но силы нет. Хотя опять же какого ума. Если по части, как в мире прожить, то Сергей его, пожалуй, переплюнул бы. А вот по части физмата Крот просто неоценим.

Серый так углубился в свои мысли, что, когда в зал ввалились вольфы, вздрогнул всем телом.

— Пусто, — бросил Свирепый всем сразу. — В башне никого и ничего нет: ни стражей, ни оружия, ни одежды, ни даже мебели. Только посуда битая кое-где. Можно подумать, что все ушли, если бы не запах смерти.

— А крови нигде нет? — поинтересовался Асуэл.

— Крови нет, — вольф медленно покачал головой. — А вот запах смерти: смесь ужаса и отчаяния — еще уловить можно.

— Может, те, кто напал, выгребли все что есть, как добычу?

— Очень вероятно, — кивнул Ут. — Хотя и странно, что нет крови. Они ведь должны были сражаться. Может, магия?

— Что мы гадаем? Я попробую слиться, может, дерево что-то видело, — он вышел из башни.

Сергей проводил его глазами.

— Что он попробует? — удивленно спросил он у хоббита.

— Слиться с деревом. Когда он сделает это, он увидит то, что видело дерево за последние сутки.

— Здорово! А посмотреть можно?

Ут пожал плечами:

— Можно, только лучше не выходи, а то тоже камнем по голове получить можешь.

Сергей перебрался к выходу и чуть-чуть выглянул.

Эльф подошел к дереву недалеко от ворот, прислонился к нему, обняв его руками, и закрыл глаза. Вор наблюдал, затаив дыхание. Но так и не успел увидеть, когда все изменилось. Когда эльфа не стало, а осталось дерево, может, только ствол стал чуть толще, чем раньше. Для верности он протер глаза. Нет эльфа и все тут. Растеряно оглянулся, поймал насмешливый взгляд орка. Когда снова посмотрел во двор, увидел, как Асуэл делает шаг от дерева. Медленно идет обратно, хмуря брови.

— Что? — спросил его Ут.

— Тут было что-то вроде урагана. Крики, стоны, вопли ужаса. Но ураган совсем не угрожал дереву. Только стражам. Оно даже не испугалось. Странно, правда?

Орк хмыкнул многозначительно.

— И еще — ураган старательно срывал ставни.

Хоббит стремительно вскочил и бросился наверх. Все остальные замерли в тягостном ожидании. Ут вернулся через пять минут.

— Сорвано все, — тревожно сообщил он. — Даже на лестнице все освещается. В кладовых разрушены стены. Там тоже не спрячешься.

— Постойте, вы о чем? — слабым голосом поинтересовался Сергей.

— Кто-то позаботился, чтобы у нас не было укрытия, — объяснил Асуэл.

— Однако Красные Шапки тоже не торопятся прятаться, — рыкнул Лютый, — у выхода засели.

— Кто-кто? — удивился Серый.

— Красные Шапки, — пояснил Ут, — это такой злобный народец, ростом где-то мне по пояс… — пробасил он.

Серый глянул на поясной ремень Ута. Красные Шапки выходит где-то с полметра. Перед глазами предстало милое белокурое существо с синими глазами и корзинкой в ручках: «Я несу бабушке пирожки. Она живет за тем лесом».

— …Живут в здешних горах, — продолжал хоббит. — Обычно занимаются тем, что нападают на путников, закидывая их камнями. После того, как убьют, они макают свои шапки в их кровь. Поэтому и называют себя так.

— Все ясно, — кивнул Сергей. — Служба 09. Будут еще вопросы — сразу к тебе.

Ут нахмурился.

— Сначала цифра шесть, теперь ноль девять…

— Не парься. Все нормально.

Ут пожал плечами и тоже устроился у стены.

— Так ты говоришь, — обратился Асуэл к Лютому, — что Красные шапки гуляют по горам? Странно. Тридцать пятого Дождливого все боятся и нос высунуть.

Двери приоткрылись, впуская двух вольфов. Тораст тут же с силой захлопнул створки и заложил дверь огромным засовом. Серый еще раз удивился его силе. Они бы, наверно, и вдвоем с Владом такой засов не подняли.

— Мы тут со Звонким по камням поползали, — доложил Ловкий — вольф, который вез Ута. — Вокруг нас около полусотни Красных Шапок. Понять их сложно, но, кажется, все болтают о каком-то вожде, который поведет их на Зэп. Он вроде договорился с Теми, кто живет в свете Ока, и победа за ними.

— Моргот, — рявкнул Тораст. — Сугхор и теза арк Саурон.

— Не ругайся, — буркнул Ут.

— Щета.

— А они, на каком языке говорят? — поинтересовался Сергей.

— Когда-то, наверно, на одном с вольфами говорили, но сейчас язык их сильно изменился. Так отдельные слова понять можно, — с готовностью объяснил хоббит.

Серый отвел глаза от справочного хоббита и тут обратил внимание, что закат был какого-то непонятного цвета — словно в багряную краску густо налили синьки. Разводы местами получились красивые, а местами, просто содрогание брало от такого чудовищного сочетания. Серый подобрался к проему и выглянул наружу. Там, где еще минуту назад опускалось солнце, небо наливалось синевой, словно откуда-то из-за горизонта выползало все больше и больше синьки. Это был насыщенный цвет масляной краски, густой как сметана. Над горизонтом показался краешек темного диска.

Серый почувствовал, как его отпихивают в сторону. Он уперся, и Звонкому пришлось делить с ним окно. Вольф высунул наружу нос.

— Око всходит, — проговорил он. — Не задерживайся у окна. Нам надо стать незаметными. Иначе не выживем.

В четыре глаза они смотрели на убегающие каменные ступени и расстилающуюся далеко внизу равнину.

— Нам завтра туда? — спросил Серый.

Вольф только кивнул.

Постепенно темно-синий диск выполз на небосвод. Ночное небо к этому времени полностью сменилось на ядовитую синеву. Масляная краска закрасила даже звезды. Видимо, свет Ока затмил их.

Диск напоминал собой огромный глаз. В его темно-синем центре находилось черное пятно, похожее на зрачок. Глаз смотрел налево от башни.

Равнина горела синевой, но густой цвет был перекрыт тенями от горных пиков. Между этими темными полосками синева концентрировалась, и словно наливалась жизнью.

— Смотри, — спросил Серый у вольфа, — что это там шевелится?

— Те, кто живет в свете Ока.

Синий свет пульсировал и лился словно вода. И чем ярче становилась синева, тем большая тишина опускалась. Перестали кричать птицы. Вскрикнуло и тотчас замолчало какое-то животное. Деревья перестали шелестеть листьями. Только камни все еще продолжали сыпаться сверху. То и дело раздавался злобный писк. Наверное, так разговаривали Красные Шапки.

Между тенями что-то мелькнуло. Быстро, словно рыбка в потоке. Еще одна тень, еще.

Проявившись словно из ниоткуда, в лучах Синего Ока плыло нечто живое. Уже не одно. Они напоминали собой спутанный ком шевелящихся волос. Локоны медленно плыли по воздуху. Полупрозрачные, они растекались по воздуху, словно бензиновые струи в воде.

Существа расплывались по равнине и близлежащим горам, купаясь в синих лучах, но тщательно избегая теней, в синем свете казавшихся угольными.

За окном раздалось испуганное блеяние. Сергей метнулся взглядом в поисках источника звука. Увидел, как по ступеням несутся к башне два горных козла. Тот, что бежал последним, снова прокричал. Рядом свистнул камень, но не попал. Наверху пронзительно засмеялись. Первый козел заскочил в ближайшую тень и замер там. Второй бросился за ним, но не успел. Метнулись полупрозрачные щупальца и мигом оплели его. Существо, с бившейся в объятиях жертвой, пронеслось у окна и будто в медленном танце поплыло над равниной.

Наверху раздался уверенный и наглый смех. Несколько Тех, кто живет в свете Синего Ока, проплыли вверх, сначала медленно, а потом стремительно, как хищники.

Раздался резкий писк — по камням скатилось небольшое существо. Скрюченное, со сморщенным злобным личиком. Широкая толстая шляпа слетела с головы и фигура, до этого похожая на гриб, мигом превратилась в пенек, увенчанный блестящей лысиной. Существо засучило лапками и исчезло из поля зрения, завернув за угол. Через мгновение в дверь забарабанили.

— Помогите! — запищало оно. — Помо… — Красная Шапка дико взвыл и голос пропал.

Вслед за ним хор воплей обрушился на горы. Что творилось наверху, можно было предположить по тому, как часто вниз сыпались шапки, без хозяев.

— Не договорились, — проговорил Звонкий. И сразу крикнул. — Прячься!

Он метнулся вниз и в сторону от окна. Сергей замешкался.

Студенистая туша пронеслась перед окном, почти коснувшись лица. Сергей отпрянул, но поздно. Синее существо, сделав петлю, метнулось в окно так быстро, что ничто живое не смогло бы уйти от него. Сергей замер на полу, смотря, как оно несется на него.

Тот, кто живет в свете Синего Ока, замер прямо перед ним. Полупрозрачные локоны мерно колыхались. Существо купалось в синем свете.

— Уйди, противный, — дрожащими губами прошептал Сергей.

— Сергей, — горячо шептал откуда-то сзади Ут. — Сергей!

Серый повернулся к нему.

— Медленно, не выходя из тени, ползи к нам, — махнул он рукой. — Только ни в коем случае не выходи из тени. Давай.

Сергей пополз. Щупальца дернулись, двигаясь за ним, но не смогли преодолеть барьер из тени. Парень прополз в центр зала и там уже смог встать без опаски. Живущий остался на месте. Еще немного потанцевав в комнате, существо выплыло обратно в окно.

— Тораст… То есть Ут… Они что, не могут в тень зайти?

— Да, — ответил хоббит. — Их потому и называют «живущие в синем свете», что они могут жить только в нем.

— Это хорошо, — обрадовался Серый. — Значит, мы здесь в безопасности… — он замолчал, глядя на качающего головой эльфа. — Что не так?

— Ставни сорваны. Тот, кто опустошил здесь все — сорвал ставни.

— Может, нам подняться наверх? — предложил Сергей.

— Комнаты там меньше, а ставни тоже сорваны, — объяснил хоббит. — Кто-то очень хотел, чтобы путники погибли. Если мы где и сможем выжить, то только здесь.

— Всем отойти к стене, — скомандовал Асуэл.

Сергей обернулся. За его спиной синий свет медленно заполнял зал. В окне зашевелилось, существо скользнуло внутрь. Замерло. За ним показались другие живущие. В другое окно, справа от двери лился синий свет, а в окне слева, Сергею показалось, что он видит черный зрачок Ока.

— Нет, — прошептал Сергей, вжимаясь в стену. Он заметил, что синий свет подполз к ногам Влада и тут же несколько тварей поплыли к этому месту. Он не успел даже сообразить, что делать, как Тораст быстро оттащил Влада к стене и встал, защищая его.

Синий свет достиг дверного проема, где находилась лестница на верхние этажи. Там их уже ждали прозрачные твари. Они стали отступать и, в конце концов, сбились в одну кучу — впереди орк, эльф и хоббит, за ними вольфы, у стены люди. Первые держали оружие наготове, но Сергей сомневался в его силе. Если синих можно победить обычным мечом или луком, не обязательно прятаться в укрытие до заката. Сапфировый свет подползал все ближе. Вжиматься некуда — лазоревый луч лизнул сапог Тораста. Немедленно прозрачные щупальца метнулись к нему и вцепились, словно присосками. Тораст рубанул по ним, но щупальца схватили меч, и, буквально вывернув руку орка, утащили тесак в центр кишащей массы. Тораста дернуло за ноги, потащило в свет. Асуэл и Ут вцепились в него, но их сил не хватало. Медленно, но верно их тянуло туда же. Вольфы не могли помочь. Не зубами же орка хватать…

— Помоги! — рявкнул Лютый Сергею.

Тот очнулся от шока, вцепился в пояс эльфа, изо всех сил потянул на себя. Все это происходило в гнетущей тишине. Раздавалось лишь постанывание Тораста, шумное дыхание эльфа и хоббита, да хруст, будто Торасту выдирали ноги. Никто не произносил ни слова. Видимо, здесь принято погибать молча. У Сергея язык отнялся от страха. Потом внутри стало расти возмущение: «Да что же это такое? Приключение, так мило начинавшееся, закончится в пасти у этих тварей? В любой игре положено хоть три жизни иметь!» — ему даже сейчас не верилось, что все происходящее не игра.

В это время Тораст выкрикнул:

— Ланс!

Асуэл подхватил:

— Ланселот!

Щупальца оплели ноги урукхая до колен. Треск усилился.

«Да-да! — отчаянно подумал Сергей, изо всех сил напрягаясь, чтобы не отпустить эльфа, удержать его в тени. — Самое время позвать кого-нибудь на помощь».

Но тот, кого они звали, видимо, был глухим. Или надо еще какие-то действия совершить. Благовония какие-нибудь там закурить или танец сплясать у костра. Серый чувствовал, что еще мгновение, и они всем гуртом полетят в объятия щупалец. «Интересно, а вправду есть что-нибудь после смерти?» — мелькнула мысль, и его потянуло за эльфом в синий свет, словно огромный КамАЗ тащил всю их компанию.

Раныд, поединок сильных. Битва вторая.

Мар-дибезучастно наблюдал как черные воины, встав сплошной стеной, не давали белым сделать ни шагу. Кони черных злобно били копытами в зеленый хрусталь и скалили черные зубы. Глаз их не было видно. Черные воины сохраняли ледяное равнодушие. Его рыцари понурили головы. Еще немного — и поединок закончится сейчас, после двух битв. Если черные обойдут круг, а белые так и останутся на своем месте — то победа засчитается за две битвы сразу. Поединок будет закончен, Ланселот покинет Раныд, а он…

Диригенс отчетливо вспомнил, как долго советовался с братьями по вере. Каждый из них что-то слышал о Раныде, но ни один не участвовал в нем. Более того, считалось, что участвовать могут только Управители, всем остальным это недоступно, ведь на кону судьба мира. Он изучал этот вопрос довольно давно, пытаясь понять, какие именно факторы позволяют Управителю выйти в Раныд.

Началось его исследование тогда, когда Мар-ди попытался понять, кто же такие эти Управители, чем они отличаются от обычного человека, от мага. Легенд о них очень мало. Сведения скудны, часто противоречивы и не доказуемы. Его поразила мысль, которую он нашел в одной из древних рукописей: каждый Творец — обычный человек, сумевший развить в себе магические способности особого рода — так называемое «творческое поле». По желанию человека, обладающего этим даром, творческое поле словно уток челнока ткет в пространстве мир, находящийся рядом с Первосозданным миром, но в то же время изолированным от него.

Если говорить максимально просто, как будто он объясняет эту теорию минервалсу с примитивным сознанием, Первосозданный мир — это удобный мир с одной комнатой, в котором хватает места всем людям. Но вот одному из живущих в доме приходит в голову: а почему бы не сделать пристройку? Он мигом находит стройматериалы. Сам проектирует дополнительную комнату. (В отличие от остальных ему это не трудно, ведь у него есть особый дар: творческое поле). Пристройка получается на загляденье, или напротив кособокая и кошмарного дизайна (тут уж у кого какие способности и фантазии). Но она не сообщается с основным домом. Как бы ни хотелось посмотреть другим эту пристройку — ничего не выйдет. Если только сообщающаяся дверь не предусмотрена архитектором, замыслившим и создавшим дополнительную комнату. Но даже если дверь есть, создатель пристройки говорит: «Я задумал, я построил. Теперь кого хочу — того пускаю». То есть опять же остальным людям никакой пользы от дополнительного помещения. Более того, они туда и не хотят — ведь дом, в котором они рождены не только привычный, но и удобный. Как известно, хорошее улучшать — только портить, поэтому пристройки всегда хуже Первосозданного мира. Часто даже самому Управителю не хочется там жить. Вот и приходится заселять свой мир-комнату разнообразными монстрами (которых, он тоже сам создает, изощряясь над бедными созданиями, как только душе угодно).

Все бы ничего, но в доме, не один он способен создать дополнительное крыло. Получается, что вокруг Первосозданного мира, нагородили множество дополнительных «комнат». Про многие из них Хозяева забыли. До того ль им? Монстры без присмотра то и дело переползают из одного мира в другой. Даже в Первосозданный мир попадают. Коренные жители дома, совершенно не виновные во всех этих кошмарах страдают и погибают. Не далек тот час, когда дом может разрушиться. Ведь никто не знает, как влияют на Первосозданный дом все эти пристройки. Не исключено, что они медленно, но верно расшатывают стены. Вот почему был создан Орден Света, призванный навести порядок в сотворенных мирах, чтобы защитить Первосозданный мир и Первосозданную расу — людей.

До сих пор, орден действовал просто и бесхитростно: в брошенных мирах (там, где Хозяин давно погиб или забросил творение), они вербовали добровольных помощников — минервалсов, а потом общими усилиями наводили порядок.

Если же Управитель жив, можно избрать один из двух путей: договориться или… Или бой на смерть.

Множество миров посетили и начали свою работу минарсы. Больше и больше людей вставало под знамена Света.

Мир Флелана — поручен Мар-ди. До этого два диригенса не справились с этим заданием, а три минарса погибли, пытаясь попасть во Флелан. Проблема в том, что они не могли найти Управителя — Ланселота. А он агрессивно сопротивлялся любой попытке проникновения в мир.

Что делать?

Мар-ди решил попытать счастье на Раныде. Но это поединок Управителей. Может, ли диригенс попасть туда? Что нужно чтобы стать Управителем? Только творческое поле. А что если оно есть у каждого мага и более того… у каждого человека? Вот только не все им пользуются. Как определить наличие этого дара?

Над этим вопросом он бился не один месяц. Братья-диригенсы относились к поискам по-разному. Одни подбадривали и старались помочь. Другие скептически кривили губы. В самом деле: надо найти Ланселота, а он ищет творческое поле. Немногие способны уловить взаимосвязь. Из этих немногих почти никто не верил, что задумка удастся. Некоторые минарсы откровенно крутили пальцем у виска. Правда, за его спиной, забывая, что Мар-ди настолько могущественнее их, что прекрасно чувствует каждое движение. Он не стал укорять собратьев и требовать извинений. Не время. Когда замысел осуществится — а он обязательно осуществится, ведь сам ареопагит верит, и каждый раз через туралов интересуется, как идут дела — тогда он сочтется со всеми обидчиками. Они сами поторопятся принести извинения…

Если бы он мог понаблюдать хотя бы за одним Управителем, разгадка нашлась бы довольно быстро. Но ему приходилось довольствоваться тем, что есть. Он изучал силу магии во всех спектрах. Невидимо и публично присутствовал при различных обрядах, пытаясь вычленить силу, которая не была похожа ни на что другое.

И нигде ничего, ни единого проблеска. После двадцать третьего посещенного шабаша, он все еще надеялся, но после сотой неудачи отчаяние потихоньку вкралось в душу. Словно червячок-древоточец, что поселился внутри крепкого с виду стола. Мар-ди крепился. Он изо всех сил делал лицо, всем видом показывал, что дела идут лучше некуда.

Диригенс уже представлял — не насмешки, над такими как он не насмехаются — но острое чувство провала, ощущение, что он не справился, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь…

16 июня (35 Дождливого), около десяти вечера

Небо наливалось синевой, когда она крадучись возвращалась в замок. Дольше оставаться близко к Флелану опасно. Она видела, как упало существо в сером. Как держал его Рыцарь с черепом. Он намного меньше и изящнее и ни за что не смог бы удержать, если бы она не сцепила его пальцы мертвой хваткой, да не дала подзатыльник орку, чтобы тот мчался к обрыву и помог рыцарю. Когда все скрылись в Башне, смотреть стало неинтересно. Живые глаза посажены в три круга. Но она легко миновала все. Теперь никто не узнает, что она покидала замок. Убедившись, что никто не видит ее появления, она стряхнула белоснежные лоскуты и, уже не таясь, пошла по дороге, ведущей ввысь.

Над облаками, скрывался замок фей, окруженный цветами заката: малиновым, нежно-розовым, голубым — переходящим в бирюзовый. Здесь нет ночи, синий свет не заливает этот уголок рая. По волшебному полю вокруг замка феям можно летать и ходить. Можно смешивать краски, добавлять белых облаков, рисовать узоры. Но если хочешь попасть домой — нельзя сворачивать с ослепительно-золотой дорожки, словно оставленной солнцем среди облаков. Только когда стоишь на ней, виден замок — мерцающий, словно прозрачные струи фонтана, цветок. Он выглядит призрачным среди буйства красок, хотя внутри жилые комнаты, где можно спать, есть, читать книги, болтать с подружками… В замке множество комнат — она еще не побывала во всех. С тех пор, как впервые она нашла дорогу к запретному миру, ейсталонеинтересно исследовать замок. Там никогда не найдешь столько нового, сколько она видела всего лишь за два часа в Флелане. Феи-наставницы сердились, если замечали, что она убегала. Долго и нудно отчитывали. Но чувство вины в ней не смогли пробудить ни разу. Что она делала плохого? Просто смотрела на другой мир, резвилась в облаках. Давно пора разрешить это всем.

Как только она переступила порог комнаты, стены ее окрасились в бирюзовый цвет — такое настроение. Кажется. Она оказалась внутри большого яйца с уплощенным полом. Мебели нет. Вернее кресло, стол или кровать появляются тогда, когда нужно хозяйке, и исчезают за ненадобностью. Сейчас на полу распустился фантастический ярко-красный цветок, в который она села, сложив крылья, чтобы не мешали, и, положив руки за голову, закрыла глаза. На потолке другой цветок распустился, наполнив комнату мягким оранжевым сиянием.

Что за существа появились во Флелане? Добрые они или злые? В последнее время все так запуталось, что нужно долго наблюдать за существом, чтобы ответить на этот вопрос. Говорят, феи-наставницы пишут книгу, в которой будет четко записано, что есть добро, а что зло. Заглянешь в такую — и все станет понятно. Но это пока они напишут, да потом дадут ли прочесть — неизвестно…

А как бы она определила добрые они или злые?

Прежде всего, она бы узнала, как они относятся к феям. Она попыталась представить, как могла произойти такая встреча.

Всадник с черепом на груди остановился, чтобы передохнуть, съесть это отвратительное мясо… Вдруг из ниоткуда появляется она. Глаза рыцаря становятся круглыми, еда застревает в горле:

— Кто ты? — спрашивает он. — Откуда ты взялась?

— Я фея, — она смеется и смех ее похож на серебряный колокольчик — непонятно, почему именно так звучит ее смех, но очень красиво. — Я спустилась с неба. Меня зовут Айла. А кто ты?

— Я? — голос его звучит растеряно. — Я… Айла, где ты была?

Что за странный вопрос. Хотя… кажется, он звучит не в ее мечтах. Она открыла глаза и тут же вскочила: на пороге стояла фея наставница.

— Извини, что напугала, но ты даже не заметила, как я звонила, предупреждая о своем приходе, — «Так вот откуда этот мелодичный смех!» — запоздало догадалась Айла. — Я так же не стала приветствовать тебя, — добавила наставница. В ее нежном голосе можно было уловить нотки недовольства, — потому что хотела сделать это утром, но нигде тебя не нашла. Итак, где ты была, Айла?

— В библиотеке, — она смотрела на наставницу, распахнув фиалковые глаза, чтобы та не усомнилась в ответе. Она даже крыльями помахала, чтобы быть еще убедительнее.

— Да? — наставница могла не поверить Айле, а вот доказать, что она обманывает — не могла. Библиотечный зал очень велик, там всегда можно укрыться так, чтобы никто не мешал. — И что же ты там прочитала?

И на этот вопрос у Айлы готов ответ — недаром же она задержалась утром.

— Я читала легенды о Страже. Никак не могу найти, к какому народу он принадлежал. Может быть, Вы знаете, наставница?

— Зачем тебе это, Айла? — голос наставницы смягчился. — Ты слишком много хочешь знать. Есть вещи, которые должны оставаться тайной, иначе погибнешь.

Айла округлила глаза:

— Зачем же тогда его усыпальница стоит у нас? Зачем тогда все эти свитки, которые хранятся в библиотеке? Согласитесь, наставница: жизнь феи слишком длинна, чтобы довольствоваться лишь тем, что уже видел и знаешь, — она повела изящной головкой, так что волосы, отбросили красный блик на зеленовато-голубые стены.

— Ты права, Айла, — наставница вздохнула, и тоже взмахнула крыльями, чтобы рассеять накопившиеся сомнения и грусть. — Хорошо, завтра приходи ко мне, я покажу тебе кое-что.

— Я приду днем, наставница, — Айла почтительно склонилась. — Утром хочу закончить новое платье.

— Ты еще и шить успеваешь! — наставница ободряюще улыбнулась. — Ну что ж, буду ждать.

Она не успела выйти из комнаты, как обе феи почувствовали тревогу, охватившую замок.

— Что-то случилось! — воскликнула фея-наставница и стремительно вылетела из комнаты.

Айла бросилась за ней. Очень уж интересно, что происходит. А зрелище предстало великолепное. Проснулся Страж. Феи, слетевшиеся со всех уголков замка, с восторгом и испугом взирали, как сияющая фигура медленно движется по облакам.

«Вот кому безразличны живые глаза, — с усмешкой подумала Айла. — Даже если наставницы захотят удержать его — не смогут».

Он шел высокий и сияющий. Белые волосы развевались по ветру. Гигантский меч готов к бою.

«Удивительно, — подумала Айла, — почему в усыпальнице он выглядит не таким уж большим? Кажется, меч вполне могла бы унести и самая хрупкая фея. Но когда просыпается…»

Возможно, этот вопрос мучил не только ее, потому и собрались сейчас на пути у Стража даже самые ленивые. Страж шел прямо на них, словно не видя хрупкие фигурки у себя на пути. Феи шарахались в сторону и потом провожали глазами его путь сквозь строй живых глаз. Туда, где сегодня наступила синяя ночь.

16 июня (35 Дождливого) около 11 вечера

Когда их втянуло в синий свет, Сергей зажмурил глаза от страха. Ему не пришло в голову, что надо отпустить эльфа, чтобы остаться живым. Они падали вперед с такой скоростью, что по инерции упали на Тораста и придавили его. Последнему, может, все равно было — вон какой большой. А вот верному спутнику урукхаев что-то кольнуло в бок и он всерьез обеспокоился за свои ребра. Сергей с ужасом ждал, что щупальца будут рвать его на части, но ничего не происходило. Вдруг стало светло как днем. Он приоткрыл один глаз и увидел, что в окно будто ярчайший прожектор светит.

Когда куча мала на полу распалась: все, кроме Влада и Тораста встали. На полу лежали черные комочки — все, что осталось от синих тварей. Рядом меч Тораста, тоже слегка почерневший, но не поврежденный. Они бросились к окну.

Белый свет заполнил равнину.

— Смотрите, — Асуэл показал на небо.

Среди звезд, выступивших на небе сквозь таявшую «синьку», шла огромная сверкающая фигура рыцаря с гигантской клейморой на плече.

— Страж проснулся!

Сергей смотрел на небо, открыв рот от восторга — зрелище просто великолепное. Вокруг стража сияло белым, создавая ореол. Он расходился кругами, постепенно бледнел, серел и, наконец, терялся в чернильной темноте летней ночи. Чуть дальше создавалось впечатление, что черную краску распустили в море: черные разводы постепенно расползались от рыцаря, прогоняя зловещую синеву и открывая путь звездам.

Сияющий рыцарь в полном доспехе, но без шлема, встал перед диском с глазом. Послышалось шипение, словно воду на горячие угли вылили. На короткое время пар окутал место, где было Око. А потом наступила ночь. Обычная ночь — только без луны. Страж исчез. И Око исчезло.

— Вау! — облегченно выдохнул Серый. — Кажется, все закончилось…

— На эту ночь — да, — согласился Асуэл, переведя дух. Тораст стонал и отчаянно смотрел на ноги, боясь дотронуться до них. К нему бросился Ут. Осторожно разрезал штанины ножом. Стал обкладывать кровоточащие раны бинтами.

— Не понял, — возник Сергей, обдумав слова эльфа. — Завтра ночью такое же будет?

— Не завтра, — печально покачал головой хоббит. — Через полгода. В ночь с тридцать пятого Звездного месяца, на первое Фиолетового.

— Классное название у месяца — Фиолетовый. Мол, мне в этом месяце все фиолетово, — Сергей громко рассмеялся. От пережитого стресса, его понесло почем зря. Как говаривала бабушка, когда была жива — «Двигатель разболтался». — Хорошо, что шесть месяцев можно ни о чем не беспокоиться. За это время, надеюсь, мы точно домой попадем.

— Пять месяцев, — поправил его Ут.

— Что? — не понял вор.

— Полгода — это пять месяцев, — пояснил хоббит и перечислил. — Синий, Зрелый Жатвенный, Собирающий, Звездный. В ночь с тридцать пятого Звездного, на первое…

— Ну, это ясно. Я понятливый. До меня с одного раза доходит. А че это у вас за кошмар такой. Да еще два раза в год?

— Это маленький апокалипсис, — понурил голову Ут. — Расскажи, Асуэл. У тебя это красиво получается.

Асуэл кивнул. Он заговорил певучим голосом, так печально, будто пел погребальную песню.

— Они приходят раз в полгода. Синее Око дает им силу и свободу. Выпускает из скал, земли, воздуха и воды. Я расскажу тебе о том, как весь мир чуть не погиб. Я расскажу тебе об Апокалипсисе. Много веков назад смертельный прилив залил планету. Синий свет затопил Флелан, а вместе с синевой, прозрачные твари пришли из пустоты. Они поглощали все живое, не объявляя войны, не обращая внимания на слезы и мольбы. Как прожорливое чудовище они шаг за шагом уничтожали наш мир, и не нашлось оружия способного сразиться с ними, или заклятия, способного защитить от них. Тогда впервые народы объединились и создали Объединенную армию. Единственный раз в истории, не стало вражды между живущими, никто не делился на народности, расы и страны. Они храбро бились плечом к плечу, но не могли противостоять щупальцам в синем свете. Некоторые расы синие твари истребили полностью, потому что они не имели ни магии эльфов, ни силы орков, ни быстроты хоббитов. Но и остальных становилось меньше с каждым днем. Никто уже не верил в спасение. Все ждали лишь, когда придет их час. Но в день, когда никто не ждал, пришел Хозяин — сэр Ланселот. Он победил чудовищ, но не смог уничтожить их. Тогда он создал Синее Око и запер их в его свете…

Песня умолкла. У Сергея тело покрылось мурашками, он сам в эти мгновения пережил Апокалипсис. Наконец справился с собой.

— В нашем мире… Ну, откуда мы с Владом… — он покосился на мента, который труп трупом лежал у стены. — У нас тоже говорят про Апокалипсис. Но почему вы именно этим словом гибель мира называете? Я читал, что в переводе с греческого, апокалипсис значит — «откровение».

— В переводе с какого? — распахнул глаза хоббит.

— Ну… Неважно. Главное — смысл другой совсем.

— Так называет гибель Флелана маг Орман, — объяснил Асуэл.

— Надо же! — обрадовался Сергей. — Сдается мне, он все-таки сможет вернуть нас обратно.

— Он многое может, — согласился Ут, но посмотрел на Сергея с сомнением.

Влад слабо пошевелился, раздался стон. Серый подбежал к менту:

— Дружище! Ты пропустил самое интересное, — он склонился над ментом. Тот открыл глаза, посмотрел сквозь Серого, и снова провалился в беспамятство.

— Ну, как так можно! — возмутился Сергей. — Тут столько произошло, и рассказать некому. Он, видите ли, без сознания. А что это за Страж такой? Как он с Оком разделался — раз два и готово.

— На самом деле, мы не знаем, Страж это был или нет, — сказал Ут, который закончил бинтовать Тораста. Он дал ему выпить какого-то лекарства и стал укладываться спать под бок Ловкого. — Мы ведь, Стража никогда не видели, только легенды читали. В жизни не думал, что придется столкнуться с чем-то подобным…

— А что за легенда? — пристал Сергей.

— Пора спать, — категорично возразил Ут и отвернулся.

— Да как же спать! — возмутился Серый. — Вы тут может, каждый день такое переживаете, а я в первый раз. Мне не спится. Асуэл, ну, хоть ты будь человеком. Расскажи, а? — он просительно смотрел на эльфа.

— Мы потому и живы до сих пор, что вовремя встаем и вовремя ложимся, — сказал тот, величаво откинув за спину темные волосы. Но Сергей уловил, что эльф сдастся, надо только попросить еще.

— Асуэл, миленький ну, пожалуйста, — стал канючить он. — Вот ты расскажешь, и я сразу спать буду. Честно-честно!

Эльф прислонился спиной к Свирепому, выдержал паузу, но все-таки заговорил:

— Будь по-твоему. Расскажу. Только на этом условии: потом ты замолчишь и дашь нам всем отдохнуть — путь еще не близкий, — сердитый тон сменился на протяжный песенный, голос эльфа стал мелодичным, завораживающим. — Есть легенда. В то время, когда синий свет затмил собой солнце и луну, жил во Флелане воин. Он принадлежал к полностью исчезнувшему племени хуманов. Мир не знал такого великого рыцаря до этого, и не будет знать после. Хотя, говорят, что это не только его заслуга. Он полюбил и взял в жены фею. Кроме этой легкомысленно порхающей в облаках расы, нет во Флелане никого, чья жизнь никогда бы не заканчивалась. Орки живут около пятидесяти лет, чуть дольше живут рикмасы и хоббиты. Летописи говорят, что хумансы жили около ста лет. Жизнь эльфов длится несколько веков, но и ей приходит конец. Феи же наблюдали за всем происходящим и лишь удивлялись: как может жизнь закончиться? Но любовь соединила бессмертную фею и простого смертного… Они смирились с тем, что однажды придется расстаться. Но фея, зная, как хрупки смертные, боялась потерять его раньше времени. Ведь жизнь часто обрывается насильно, особенно жизнь воина. Чтобы унять тревогу она купила у гномов мифриловые доспехи и меч. Мифрил самый крепкий металл и доспехи из него способны выдержать самый могучий удар, вплоть до магического. Она заплатила гномам — они тогда еще не растеряли своего искусства — чтобы из мифрила выковали рыцарское облачение. Когда фея получила заказ, она взяла доспехи, оружие и несколько дней и бессонных ночей накладывала на них чары. Она вложила в заклинание всю свою любовь. То, что вышло из-под ее рук поражало совершенством. Мир никогда не видел подобного чуда. Доспехи оказалось невозможно пронзить ни одним оружием. Если бы на Стража упала гора, доспех бы не согнулся, и он бы смог долгое время дышать, пока не придет помощь. Меч излучал необыкновенную силу. Часто у врагов падало из рук оружие, едва на поле появлялся Страж. Когда во Флелан пришли синие, доспехи феи смогли защитить Стража от их щупалец, а меч смог убить их. Это помогло продержаться до прихода Хозяина. Страж просил жену сделать такие доспехи и для других, но фея не смогла — ее любви к другим существам не хватало, чтобы защитить их…

Чем дольше говорил эльф, тем вдохновеннее становилась его речь. Кажется, он и сам не помнил, что собирался спать.

— Многие погибли во время апокалипсиса, но мужа своего фея спасла. Долгое время они наслаждались общением друг с другом, но дать бессмертие любимому она не имела власти. Однажды настало время уходить воину, потому что он состарился. Жена его и теперь не могла смириться с разлукой. Она забрала воина в замок фей и наложила на него заклятие сна. Поэтому он не ушел навсегда. Когда кому-то требуется помощь, он просыпается, чтобы спасти погибающих, — вдохновенная песня окончилась. Эльф помолчал, потом вздохнул. — Мама рассказывала, что видела Стража во времена молодости. Но я думал, это лишь сказка, которую она рассказывает детям перед сном.

— Сказка со счастливым концом… — запел Сергей себе под нос. — Так значит в беде, надо Стража звать, а не Ланселота, — пацан усмехнулся. — Мне особенно понравилось, как Тораст его. По-братски так: Ланс!

Эльф посерьезнел.

— Так называют Хозяина у орков. Когда попадешь в беду, надо звать Хозяина. Только он всегда слышит. Страж — нет, он крепко спит. Я уверен, что это Хозяин разбудил Стража, — Асуэл посмотрел в окно, теперь совсем черное. Лишь две бледных звезды виднелись в нем. — В первый раз вижу черное небо, — заметил он. — Ни Ока, ни Арасы нет.

— Кого нет? — удивился Сергей.

Справочная служба и оказалась рядом:

— Нашу луну зовут Араса. Она всегда светит ночью, — сказал хоббит.

— Надо укладываться спать, — заключил Асуэл. — Башня разграблена, так что придется вам лечь между вольфами, чтобы не замерзнуть.

— Да разве можно сейчас спать? — снова завел свою волынку Серый. — В такую ночь!

— Придется, — сдвинул брови эльф. — Иначе завтра свалишься с вольфа по дороге. К тому же ты обещал.

— Как скажешь, начальник, — Сергей поднял руки вверх, сдаваясь. — Приказано спать — будем спать. Кто меня будет греть?

Рядом появился Звонкий.

— Отодвинь друга, Сэргей. У стены ляжет Лютый.

Так они и устроились: сначала Лютый, потом Влад (он застонал, когда его двигали, но глаз не открыл). Потом лег Звонкий, Сергей, и, наконец, Скользящий. Свирепый лежал поодаль, вместе с эльфом, укутавшимся в плащ.

— Как там Тораст? — поинтересовался Серый, укладываясь.

Орк прохрипел что-то, Ут с готовностью перевел:

— Говорит, спасибо, что беспокоишься, с ним утром все будет нормально.

— Вот и славненько! — Сергей в последний раз глянул на Влада. — Везет некоторым. Привык мент исполнять приказы еще до того, как их вслух произнесут. Как он учуял, что эльф прикажет спать? Ут! — повысил он голос. — А с Владом, тоже утром все нормально будет?

— Будем надеяться, — пробурчал сонный голос. — Спи уже!

— Сплю-сплю. А сны какие прикажете видеть?

Эльф промолчал, но возмутился Скользящий.

— Ты замолчишь или нет? — зубы лязгнули у него над ухом.

Серый понял, что шутки закончились, быстро положил голову на густую шерсть и закрыл глаза. Потом пробормотал ворчливо:

— Не могу уснуть. Хоть стреляйте! — его толкнули в бок и он, наконец, замолчал. Не прошло и пяти минут, как кто-то потянул его за руку. — В чем дело? — сонно пробормотал он, не открывая глаза. — То «спи, давай», то будят. Что случилось-то?

— Подъем, соня, — раздался утробный голос у него над ухом. — Если сам не встанешь, подержу тебя за руку над пропастью, чтобы очухался.

Сергей открыл глаза и увидел, что в окна проникает утренний свет. «Ночь прошла?»

— Вставай скорее, — повторил Звонкий. — Саера освещает путь. Здесь нет еды. Надо скорее добраться до Кошбая, чтобы найти пищу. — Поднимайся!

Сергей оглянулся — в башне уже никого не было.

— Саера, надо полагать, ваше солнце, — заметил Сергей, потягиваясь. — А Влад где?

— Во дворе.

Серый мигом вскочил, помчался на свежий воздух.

Мент стоял у стены. Немного бледный, еле живой. Повязки на голове сняли, от ран остался только тоненький шрам на виске.

— Ты стал еще больше похож на красивого орка, — сообщил он радостно. — Кожа зеленоватая, — пояснил он, потом покосился на Тораста. — Нет, на уродливого орка.

— Я понял, — сморщился Влад. — Можешь не продолжать.

— А ты пока вчера отдыхал, тут такое было!

— Мне рассказали.

— Как? — ахнул Сергей. — Кто посмел?

— Ут. И еще он сказал, что ты очень хотел сам поделиться, и чтобы я тебя выслушал. Но уж извини — не смогу.

— Так плохо? — тут же превратился Серый в само сочувствие.

— Подташнивает. Не знаю, как поеду.

— А мне вчера имя дали! — глаза вора радостно засверкали. — Я теперь Сергей Чакша.

— Да ты что? — вяло удивился мент, тут же вспомнил. — Ах да! Ты ж меня вчера…

— Да ладно! Сочтемся, — махнул рукой Серый, но расцвел, до того ему приятно было.

— Да, — так же уныло подтвердил Влад. — Сочтемся как-нибудь.

У ворот хоббит неторопливо прикреплял дорожные сумки к седлу. Закончив, подошел к ним:

— Сегодня праздник везде — День Спасения. У всех гулянье: песни, музыка, танцы, игры, представления… А нам даже подкрепиться нечем. Если не будем останавливаться, может, успеем хоть немного захватить.

— А Тораст как? — поинтересовался Сергей.

— Отлично. Я ему штаны подлатал с утра. Ноги зажили. Ему Асуэл терхо дал выпить — сразу помогло. Мне кажется, и тебе бы не мешало, людь, — внимательно посмотрел он на Влада.

Мент не успел ничего возразить — показался Асуэл.

— Выпей, — он протянул Владу наперсток синей жидкости. Терхо напоминал кисель и шевелился как спящий слизень. К горлу подкатила тошнота, но Владислав сглотнул и заставил себя выпить лекарство. Особого эффекта не почувствовал. Эльф уронил:

— Должно помочь добраться до деревни, — и скомандовал. — По вольфам!

Когда Влад забрался на спину Лютого и взялся за ремень на загривке, понял, что тошнота ослабла, в руках исчезла слабость, смог ухватиться крепче за кожаные крепления. Но вольф не лихачил, как вчера. Скачка стала плавной. Бережет его волчара.

— Спасибо тебе, — тут же выдал он.

Лютый пропустил слова мимо ушей.

— Мог бы и ответить из вежливости, — прошептал Влад и осекся. Не хотел говорить. Ни «спасибо», ни тем более, эту фразу. Но, то ли от удара, то ли от лекарства, перестали работать тормозные реакции. Мысли формировались в сознании и пулей выскакивали наружу. Стало страшно. Вольф нес его над пропастью, не обращая внимания на разговорчивого людя. Влад выдал новую порцию:

— Дорога стала шире. Вчера чуть в пропасть не падали. Горы у вас какие странные. Как будто сплошную стену построили, а вдоль нее дорогу. У нас каждая гора отдельно стоит. Приходится то вверх, то вниз…

Лютый, наконец, откликнулся:

— Не бойся, людь. Говори. Так бывает от напитка терхо. Я не расскажу, о твоих мыслях.

Эти слова немного успокоили, и его понесло. О чем он только не поведал вольфу. О том, как сильно ему надо домой. Еще сильнее нужно вернуть оружие — без пистолета ему будет кирдык башка. Как это он вчера собрался без него сбежать? Хорошо, что Красные Шапки по голове дали — все сразу вспомнил. Да и от Синего Ока бы погиб тогда. Правда, по Сергею не видно, что он чуть не умер, с таким восторгом рассказывать собирался. Для парня это кажется приключением. Ему, может, и домой совсем не хочется. Он — птица вольная. А у Влада там работа осталась и… Нет, только работа. Но дело совсем не в этом. Просто каждый создан для своего мира. Вот он, Влад создан для мира асфальта и железных машин. Ты, Лютый, конечно, не знаешь, что такое машины. Хотя что такое асфальт ты тоже не знаешь. Ой, какая деревня маленькая, словно игрушечная. Машина — эта такая штука, размером чуть больше вольфа, а некоторые даже намного больше вольфа. Нет. Причем здесь вольф? Телегу видел? Вот такая телега, только без коней едет. Опять не так. Карета. Кареты бывают у вас? Причем здесь карета? О чем я вообще говорил? А вот этот длинный с красивым луком тоже из ваших?

Ответа и на этот раз не последовало. Вольф резко прыгнул в сторону уворачиваясь от стрелы, пущенной «этим длинным». Влад не удержался, вылетел из седла и шваркнулся о землю. Перекатился, вскочил. Увидел, что остальные соскочили с вольфов, выхватили оружие: у Асуэла в руках лук, Тораст держит по мечу в обоих руках, у хоббита — клинок. Вольфы ощетинились, изготовились к прыжку, но с десяток стрел, воткнувшихся у самых лап, остановил их. Видно «длинный» ждал не один. Раздался певучий окрик:

— Стойте! Среди них эльф.

Возникла пауза. Команда Влада напряженно всматривалась в скалы, надеясь разглядеть нападавших. Но они словно растворились в камнях. Орк хрипло крикнул что-то и не успел увернуться от стрелы — она с глухим стуком клюнула доспех у самого горла.

— Это было предупреждение, Тораст! — голос Асуэла напряжен и взволнован. — Не шевелись и не говори ничего. Они совещаются.

Прошло минут пять. Среди гор раздалось:

— Пусть Саера освещает твой путь, сын леса. Кто ты? Что ты делаешь среди чужаков? — на скале появился тот, кого заметил Влад. Мент узнал его по белым волосам, рассыпавшимся по плечам почти как у женщины, и изящным черным доспехам. Эльф?

— Доброй Саеры, сын гор. Я — Асуэл Лучник, — ответил эльф, подняв голову, — из рода Лесных эльфов. Я служу Орману и выполняю его поручение. Кто ты и почему стреляешь в нас?

— Я — Эор Воин, — ответил черный. — Из рода Горных эльфов. Вы находитесь на нашей земле. Мы не пропускаем чужаков.

— С каких это пор перевал стал принадлежать эльфам? — удивился Асуэл.

— С тех пор, как темные тучи показались у Сивера, а в небе стали летать мерзкие кровососы.

— Мы никому не причиняем зла. Просто возвращаемся к Орману.

— Сейчас даже простое путешествие может стать преступлением. В зависимости от его цели. Но мы привыкли доверять братьям.

— Вы отпустите нас? — улыбнулся эльф.

— Мы отведем вас в замок к Правителю. Он решит вашу участь.

— Мы не можем задерживаться! — возмутился Ут.

— Можешь остаться здесь, — сказал Эор и, подняв лук, направил стрелу на хоббита. — Вы все можете остаться здесь, — он сделал знак, и в скалах поднялось около десятка эльфов в черных доспехах. Они держали в руках луки с натянутой тетивой. — Или пойти с нами.

— Дурдом! — проговорил Влад, у которого действие лекарства еще не прошло. — Добрые орки и злые эльфы. Такое бывает только в кошмарах.

— Что говорит этот уродец? — сквозь зубы прошипел Эор. — Пусть он замолчит или я пристрелю его.

— Ты меня не понимаешь? — удивился Влад. — А я тебя отлично понимаю. Странно.

— Вряд ли он пил эликсир Ормана, — объяснил Асуэл. — Лучше помолчи, Влад.

— Само лезет, — погрустнел мент.

— Ах да! — Асуэл обратился к Эору. — Он выпил лекарство утром и пока не может молчать. Он говорит на языке вольфов.

— Что вы решили? — вместо ответа спросил Эор.

Асуэл переглянулся с Торастом и Утом.

— Мы идем. Отпусти вольфов.

— Они останутся на этой дороге мертвыми, если не пойдут с нами.

Асуэл посмотрел на Свирепого. Тот осклабился:

— Пусть возьмут нас! — вольф коротко взвыл и бросился вниз по дороге. Стрелы просвистели в воздухе. Влад увидел, что три-четыре из них достигли цели, попав в спины и лапы вольфов. Но это не замедлило их бега. Через минуту только пыль в воздухе напоминала об их присутствии. Часть эльфов бросилась вниз по дороге.

— Они не уйдут! — Эор стал спускаться вниз, с пятеркой других. — Вольфы предали тебя, — усмехнулся он в лицо Асуэлу. — В наше время никому нельзя доверять.

— Увидим, — спокойно ответил тот.

— Увидим, — согласился Эор. — Ты можешь быть нашим гостем. Остальные — пленники.

Асуэл хотел возразить, но Ут толкнул его в бок:

— Соглашайся. Замолвишь за нас словечко.

Эльф кивнул и Эор связал руки хоббиту. Двое в черных доспехах подошли к Торасту. Еще пара к Сергею и Владу. Серый смотрел на все происходящее со смесью испуга и восхищения: приключения продолжались, опасности для жизни он не чувствовал. Что такое горные эльфы, когда его вчера чуть синие не слопали? Когда руки стали стягивать веревками, он решил поболтать с эльфами:

— Здравствуйте. А в башне случайно не вы все порушили? А нас вчера чуть не съели из-за этого. Веревки-то какие красивые. Ты чё так туго, обалдел что ли? — вместо ответа эльф замахнулся и ударил бы, если бы Влад, вырвавшись, не схватил его за руку. Другой эльф тут же направил на него лук, но Влад и внимания не обратил.

— Не знаю, какие тут у вас правила, но у нас слабых и связанных бьют только отморозки.

Последнее слово Асуэл не понял, однако он догадался, как это перевести:

— Людь говорит, что никогда не поверит, что такой благородный народ как эльфы, может обидеть слабого.

Лук опустился.

— Ведите себя тихо, и вас никто не тронет, — заверил Эор.

Он повернулся к горам и пошел вверх по еле заметной тропке. За ним последовал Асуэл, потом, чередуясь с конвоирами, остальные. Подниматься по крутой горной тропе намного сложнее, чем скакать на вольфе. Руки связаны, сохранять равновесие трудно. Того и гляди, с камнем поцелуешься. Некогда даже по сторонам глянуть. Лишь однажды он обернулся, чтобы посмотреть, не видно ли отсюда вольфов. Он за них не переживал. Слишком самоуверенные эти лучники. И наглые. Такие часто по морде получают, а потом на весь мир злятся. Обернувшись, увидел злые глаза конвоира:

— Не останавливайся!

Влад хмыкнул, но спорить не стал. Наверно, терхо перестал действовать. Чувствовал, он себя хорошо. Кажется, кровь кипит в жилах. Так бы и показал этому черному, что можно сделать, когда руки связаны. Но пока решил подождать. Может, дальше лучше момент будет.

Они добрались до гребня горы и стали спускать вниз. Горный ветер приятно холодил лицо. Мимо пролетела птица. Он заметил, что Сергей ежится от холода. Сколько еще идти? Впереди видны только камни, камни и камни. Влад посмотрел вдаль, вспомнил лекцию хоббита. Аксельская гряда терялась в тумане у горизонта. Налево уходила Юлукская ветвь, направо — Сальбийская. И везде стояли сплошной стеной, лишь изредка разделяясь на острые вершины. Только левая «стена» покрыта густым хвойным лесом. Он споткнулся и едва не клюнул носом, идущего впереди эльфа.

В этот момент Асуэл произнес негромко:

— Красивый замок.

— Спасибо, брат, — ответил Эор.

«Где они замок увидели?» — Влад вгляделся в изгиб гор внизу и замер. Очертания голых скал, дрогнули, картинка поплыла, как будто Влад смотрел в кривое зеркало — и камни превратились в изящное сооружение: высокие арки, резные крыши. Он невольно протер глаза — впереди только безжизненная горная гряда. «Чудеса!»

Тропинка повела их вниз. Чем ближе подходили, тем меньше действовал мираж, раскрывая перед ними восхитительную картину.

Замок состоял из несколько десятков башен похожих на иглы. Между ними тянулись прямыми спицами линии многоуровневых мостов. Все это великолепие из камня похожего на черный базальт — блестящего и гладкого как стекло — перливалось сотнями оттенков. Влад в первый раз в жизни увидел целые пейзажи из одного только черного цвета. Может, и не такой уж дурак был Малевич, просто не получилось так, как у эльфов? На одной башне изображена равнина, открытая свету солнца и звезд. Черные лучи освещают восхитительное разнообразие природы: бескрайние леса, поля с цветами.

На другой башне — скальная стена, на фоне которой располагается отряд эльфов. Их пердводитель в центре выделялся статью и доспехами. Он сидел верхом на существе, похожем на кентавра, только более изящном. Не конь, а лань с тонкими ногами. На узком торсе с двумя руками — человеческая голова. На лбу видны крохотные рожки.

— Что это? — невольно прошептал Влад.

— Это? — Ут ответил тихо, чтобы не злить конвоиров. — Это великий эльфийский генерал Шеасаэль. С отрядом из четырехсот эльфов он защищал единственную дорогу в Гранитную долину еще до Апокалипсиса. Племена троллей поднялись в Великий поход. Их вел предводитель Ущта — Большой топор. Они опустошили все побережье моря Слезы Ланселота. Но когда попробовали пройти через горы, их встретили горные эльфы. Шесть дней и ночей они защищали единственный проход в долину, где находилось множество народов: хоббиты, эльфы, оуги. Даже кентавры. Вон видишь одного на картине, — он протянул руку. Влад кивнул. — Эльфы победили. Ущта погиб сраженный Шеасаэлем. Представь, он один на один убил тролля. Нет, ты не можешь этого представить. Потом Шеасаэля хотели сделать королем, но он отказался. Битва у Гранитной долины вошла в историю как первая и последняя война троллей. Больше они не объединялись и не устраивали таких сокрушительных набегов.

Лекцию прервал один из эльфов, хлопнув хоббита по спине. Влад дернулся, но понял, что эльф не со зла — просто подтолкнул их в сторону ворот. В глазах горел восторг. Наверно, Ут рассказывал историю на эльфийском вот тот и растрогался.

Ворота тоже напоминали иглы, но узкими они казались только из-за высоты. Их арка поднималась даже над стеной. В ширину же они могли спокойно пропустить одновременно два КАМАЗа. На каждой створке из странного черного дерева, отливающего металлом, нарисованы высокие пики. А вот черные, блестящие как стекло стены тянулись в высоту и ширину как застывшая вода без всяких рисунков. На дозорном пути видны черные фигурки эльфов в доспехах и с луками в руках.

Еще пятнадцать минут — и они ступили под высокие своды замка. И здесь тот же черный камень. Крохи мрачности Влад обнаружил только в коридоре, а раскрывающаяся вслед за ним зала ярко освещена светильниками. Их отблески ярко и нарядно отражались в стеклянистой поверхности стен.

— Ты пойдешь со мной, Асуэл, — приказал Эор. — Они останутся в одной из комнат под стражей.

— Нельзя ли накормить моих друзей? Мы не ели со вчерашнего дня.

— Это решать Правителю. Идем.

Звякнул замок, пред ними распахнули дверь, обитую потемневшим металлом. Их провели в каменный мешок — прямоугольная комната размером два на три метра. Ни окон, ни мебели, ни факелов. Вот где мрачность так мрачность, хотя и стены серого, бетонного цвета. Быстрым движением меча рассекли веревки. Как только дверь за эльфами захлопнулась, пленники очутились в полной темноте. Либо так специально задумали для преступников, либо эльфы за неимением тюрьмы, приспособили для этой цели кладовку.

Помыкавшись, сели на пол. Камень холодный, Сергей поднялся, сел на корточки. Влад все еще напоминал печку, поэтому остался сидеть. Повисло тяжкое молчание. Потом Тораст заговорил. Ут перевел:

— Он говорит, все будет хорошо. Говорит, эльфы зря не убивают. Эльфы добрые. И сэр Орман тоже говорит, что надо доверять друг другу. Уважать друг друга, даже если мы совсем разные.

Спорить не стали, погрузились в свои мысли. Влад, после слов орка, или урукхая как иногда поправлял Тораст, сначала проникся уважением к магу-дятлу, потом сам себя одернул. Кто его знает, зачем он этому воинов учит. Может, чтобы ему доверяли? Больше, чем себе. В любом случае, нельзя всем подряд верить. Разве эльфы все хорошие? Да так никогда не бывает. Один человек — ничего. Другой — с гнильцой. А бывает и лучший друг предаст. Научит вот так подданных, а их перережут, как котят, потому что доверяли. Нет. Надо только себе верить, на себя надеяться.

— Тораст! Где мой пистолет?

Ут стал переводить его:

— Твое оружие? Все вещи забрали эльфы. Но ты все равно не заслужил оружие, так что хорошо, что его здесь нет.

— Я его заслужу, блин, когда меня прирежут! — возмутился Влад.

— Он говорит, все будет хорошо. Надо успокоиться и ждать. Уж от синих тварей спаслись. А эльфы — они совсем нестрашные.

— Ну-ну, — усмехнулся Влад. — Надейся и жди. Вся жизнь впереди.

Снаружи послышался скрип засова. Дверь распахнулась настежь, и комнату вошел Эор с факелом, потом его команда, наставив луки на пленных.

— Встать!

Пленные нестройно поднялись, встречая самого главного — Правителя. Его длинная бордовая мантия прикрывала серебристые наплечники на таких же, как у остальных черных доспехах. На лбу у горного правителя коричневые татуировки. «Или рисунки», — поправил себя Влад. В правом ухе, видневшемся из-под каштановых волос, сверкнула золотая серьга.

Он окинул пленников пронзительными глазами, напомнившими Сергею синий свет Ока, и остановился перед Торастом.

— Орк? — никто не ответил — вопрос был риторический. — И ты говоришь, что я должен отпустить их? — он чуть повернул голову к двери. Влад глянул ему за спину.

Высокая тонкая фигура в изумрудном платье очень простого покроя. На голых плечах золотая, причудливо сплетенная цепочка, поддерживающая восьмиконечную звезду. Медальон ослепительно сверкал в свете факелов. В отличие от мужчин волосы собраны в высокую прическу, подчеркивающую длинную, стройную шею. Глаза сверкнули изумрудами. «У нас такие глаза только благодаря контактным линзам бывают…» — подумалось Владу, у которого сбилось дыхание, при виде такой красоты. На плече у девушки сидела диковинная птица с черной головой и изумрудным телом. Из-под обнаженной руки хозяйки видны торчавшие черные перья хвоста, которые удивительным образом гармонируют с прической.

Девушка величаво прошла вперед. Влад следил за ней, впитывая каждое движение. Казалось она живет в каком-то другом измерении, где каждый шаг продуман и гармоничен, так что не может вызвать ничего кроме восторга у присутствовавших. Черты лица тонкие, но не кукольные. На белой коже, как крылья черной чайки разлетались брови. «Ах, какая женщина! — Влад скрипнул зубами. — Такой у меня точно никогда не будет».

Красавица небрежно скользнула взглядом по пленникам и встала напротив Правителя.

— Они не несут зла, Иситио. Они хотят лишь мира. Я говорила тебе, — голос звучал спокойно, властно.

— Предлагаю обсудить это в другом месте, Илоа, — Правитель галантно подал ей руку. Она оперлась на нее чисто символически и сладкая парочка покинула темницу. Охранники вышли следом. Дверь лязгнула, забирая последний луч света.

Пленники опустились на пол.

— Даже вольфов нет, чтобы погреться, — стуча зубами, сказал Серый. — Ну и как тебе прием, Тораст? Меня лично впечатлило как они на нас смотрели. Примерно так вор-домушник смотрит на книжную полку: вроде как этот хлам ни к чему, но вдруг в какой книжке тайник спрятан…

Вместо орка ответил Ут.

— Если Илоа здесь, все будет хорошо.

— Это птичка что ли? — хмыкнул Сергей.

Хоббит покосился на него.

— Илоа — дочь правителя лесных эльфов. Она здесь неслучайно.

Тораст упорно молчал. Влад тоже. Вот когда порадуешься, что утренняя болтливость прошла: больше всего он не хотел, чтобы кто-то заметил, как потрясла его эта эльфийка.

Раныд, поединок сильных. Битва вторая.

Последний мир, где Мар-ди попытал счастья в поисках творческого поля — был миром Эдельвейса. Один из миров, вырванных из рук сумасшедшего Управителя. В этом мире жить можно только на вершинах гор и скал. Внизу, в долинах, растекались желтые туманы, испарения которых разъедали легкие и сводили с ума. Мар-ди шел на поиски, хотя надежды не осталось. Он любовался дивными, ажурными мостами, соединяющими одну вершину с другой — мосты, это первое, что сотворил Орден света, для того, чтобы хоть как-то можно было существовать здесь. С туманами справитьсятак и неудалось.

Диригенссамне заметил, как свернул в оливковый сад, насажденный недавно на склоне горы. Пожилой художник привел сюда воспитанников. Молодые юноши и девушки, отроки и отроковицы, мальчики и девочки сидели на скамейках под деревьями. Несколько мальчишек забрались на ветки и обхватили ветки ногами, прижав мольберты локтями к коленям и старательно выводя кистями.

— Напрягите воображение, — вещал старый учитель, неспешно раскачиваясь в кресле качалке. Он причмокивал узкими, бледными губами и приглаживал густые, кустистые брови. Слепые глаза смотрели в небо, прямо на солнце. — Мир, это не то, что мы видим. Мир это то, что мы представляем. Раскройтесь, посмотрите и представьте, не то что есть, а то, что скрывается за сутью вещей. Всмотритесь в самую душу и пишите. Вы раскроете такой мир, каким он должен стать. Мир, каким вы хотите его видеть. Рисуйте, воображайте, творите.

Мар-ди замер вслушиваясь, а потом неожиданно почувствовал.

Это как свет. И в тоже время как волна. Волна света накатывалась на него, но не грозила накрыть с головой. Она шептала: «Не сопротивляйся, пойдем со мной, и ты увидишь невообразимое».

По сравнению с тем, что мог выдать Управитель, поле слабое, но…

Весь следующий день и всю ночь диригенс провел за работой. Наконец-то он нащупал путь. Под утро, щуря покрасневшие глаза, он сжимал голову руками и блаженно улыбался. У него получилось. Осталось последнее.

Мар-ди выскочил на улицу Эдельвейса, отломил веточку березы и направил ее на молодую девушку, что застыла на краю уступа, с любопытством всматриваясь в простирающуюся ниже горную долину, с россыпью домиков похожих на разбросанные по поляне разноцветные ягоды смородины. Веточка легонько завибрировала. На ее кончике загорелся яркий огонек, будто небольшое солнышко.

Вот оно — творческое поле! Он нашел его. Научился определять его в людях.

Когда Мар-ди вернулся в храм Света, он хотел просканировать собратьев минарсов и диригенсов, но ареопагит приказал не отвлекаться на мелочи. Пусть проверит себя. Может, именно ему суждено выйти в Раныд. Непередаваемый восторг наполнил сердце, когда оказалось, что творческое поле у него довольно большое.

Но даже и после этого оставались сомнения по поводу того, насколько оправдан риск Раныда. Они даже предположить не могли, насколько серьезным окажется поединок…

Мар-ди в отчаянии взмолился. Не о победе. О том, чтобы белые рыцари не остались на месте. Пусть не успели обойти круг, но хотя бы попытались сделать это. Тогда будет шанс победить.

Он был услышан. С упрямой настойчивостью трижды подряд зар давал Ланселоту Дерд-чар. Управитель поколебал свои ряды. Один за другим черные рыцари завершали круг, а у диригенса появился шанс отправить воинов вперед.

Ланселот победил, но самого страшного не произошло, поединок надо продолжить.

«Тебе повезло», — услышал он в короткую минуту перерыва между битвами, когда желтые солнца зара крутились вокруг своей оси, демонстрируя красоту черных рубинов на своих боках.

«Мне повезло», — устало согласился Мар-ди.

17 июня (1 Синего), день, замок Фей

Утром Айла шила, как и обещала — она любила это занятие почти так же сильно, как рассматривать Флелан. Сначала ищешь нужный материал за окном замка — сегодня она подобрала бледно-розовый свет облаков. Нежную россыпь звезд на фиолетовом небе присмотрела прошлой ночью. Осталось сделать все это материальным. Айла на мгновение закрыла глаза. В душе поднималось то щемяще-радостное чувство, которое всегда сопровождало волшбу.

Когда фея вновь открыла глаза перед ней лежала тонкая, полупрозрачная ткань, для лифа, похожая на розовый туман и серебристо белая для юбки. Платье будет завораживающим. Нужно закончить его скорее, потому что наставница ждет в библиотеке. Хочет показать что-то важное.

Несколько колдовских движений руками — и платье готово. Удлиненный лиф с мысиком впереди и разлетающаяся юбка, похожая на звездный шлейф. Все как она задумала. Глубокий вырез на груди и пояс украсим бордовыми цветами. Вот и все, можно надевать. Наставница ахнет и попросит такое же. И Айла обязательно сошьет. Пусть радуется. Теперьпару цветков в прическу и вот она — само совершенство. Можно лететь.

Воздух в библиотеке дрожал, будто от туманно-синего пола поднимались вверх струи пара. На самом деле этограницы комнат, в каждой из которых от посторонних глаз укрывалась фея. Кажется, что библиотека — это один большой зал с огромной алой розой посередине и лазурным небом вместе потолка. Но Айла знала, чтозал делился на множество маленьких кабинетов с обманчиво прозрачными стенами. Перемещаться по библиотеке эти стены не мешали. Это некое искажение пространства, которое ее забавляло, но все руки не доходили исследовать колдовские особенности библиотеки. Вместе с феей-наставницей они подлетели к гигантскому цветку. Айла несколько удивилась, когда ее спутница взлетела вверх и исчезла в цветке, с головой нырнув в самую сердцевину. Правила пользования библиотекой просты: ты берешь тот лепесток, что находится ближе. Таким образом, сама библиотека выбирает, что нужно прочесть. В первые годы, Айла всегда оставалась довольна выбором: цветок знал, чем ее увлечь. Благодаря чтениюейзахотелось найти выход в запретный мир. Но как только она увидела Флелан, стали неинтересны лепестки о новых секретах искусства фей. (Например, как нарисовать лучшие картины из облаков или где отыскать материал на платья). Хотелось узнать больше о Флелане, о том, почему этот мир считают таким опасным. Но роза упорно уклонялась от ответа, снова и снова подсовывая книги об управлении ветром или причудах лунного света. Лишь пару раз удалось выудить названия растений и живых существ, которых она видела во время побегов. Теперь Айла заподозрила, что не все так просто в библиотеке. Возможно, вовсе не роза, а феи-наставницы следили за тем, что читает молодежь.

Фея огня вылетела из цветка с книгой-лепестком в руках. Она очертила вокруг Айлы и себя круг, оставляя в воздухе золотистую пыль. Когда пыль осела на пол, они могли быть уверены, что их никто не потревожит. Но библиотечная роза — хранительница всех тайн, по-прежнему рядом, и при желании можно взять другую книгу.

Айла с любопытством смотрела, как пальцы феи осторожно касаются страницы. Казалось, она неуверенна в правильности, того, что делает. Наставница подняла золотистые глаза, лицо зарумянилось от волнения и, отбросив легким движением непослушный локон ярко-рыжих волос, начала вступительную речь:

— Айла, ты не такая как все. Не скрою, на советах наставниц, мы часто говорим о тебе и все чаще звучат там слова беспокойства. Ты талантлива и любознательна. У меня никогда не было такой способной ученицы. Но именно уникальность может довести тебя до беды. Сначала мы хотели оградить тебя от ненужных знаний. Пытались спасти тебя от гибели. Пока ты научилась только пересекать границу мира фей, но в следующий раз ты могла попытаться посетить запретный мир — и тогда изгнание. А изгнание феи в запретный мир означает гибель для нее. На последнем совете я убедила подруг, что наша скрытность лишь подталкивает тебя к неправильным поступкам. Не скрою, я боюсь ошибиться. Если то, что я покажу, погубит тебя, я не смогу быть наставницей. Это мое решение, а не совета. Я считаю, что не вправе учить других, если они погибают потом. И…

— Пожалуйста, наставница, — Айла смотрела не нее с мольбой и упреком. — Я все понимаю, и постараюсь не обмануть Ваше доверие, — она почтительно склонила голову и несколько раз взмахнула крыльями.

В сердце пришла убежденность: тайные походы к запретному миру лишь следствие чрезмерных запретов и недоверия со стороны старших фей. Если можно узнать все о Флелане в библиотеке, незачем ходить туда.

— Хорошо, — наставница улыбнулась и тоже взмахнула крыльями, чтобы рассеять тревогу, витавшую в воздухе. — Присаживайся.

Они опустились на цветки выросшие из пола. Фея, проведя рукой над лепестком, открыла книгу. По алой странице побежала забавная зеленая мушка, оставляя за собой след, похожий на разноцветную ниточку. След переливался всеми цветами радуги, приобретая то перламутр жемчужины, то блеск драгоценных камней. Мушка плясала на лепестке и позади нее оставались прекрасные узоры нисколько не напоминающие буквы, которыми пользуются существа Флелана — Айла видела их на надписях вдоль дорог. Из беспорядочных цветных переплетений на лепестке соткалась картина. Айла погрузилась в чтение…

Флелан не уступал своим великолепием замку фей. Айла сказала бы, что даже превосходил. Феи любили цвета заката, лишь иногда позволяя ночи и зелени вторгаться в их пределы. Но и тогда они настолько смягчали краски, что ночь походила на вечерние сумерки… Запретный мир не боялся тьмы. Он делал мрак прекрасным, завораживающим, расцвечивая его в багровые тона или насыщая глубоким фиолетовым цветом.

Днем Флелан полон контрастов, в отличие от мира фей, которые любили пастельные цвета и полутона. Буйство красок пьянило, так что Айла не сразу смогла рассмотреть детали. У нее голова закружилась и девушка счастливо рассмеялась. Заметила тревожный взгляд наставницы и снова погрузилась в чтение.

Успокоившись, смогла рассмотреть высокие горы, похожие на гигантские пирамидальные лестницы, с множеством узких ступеней, для того, чтобы жители Флелана могли добраться до облаков.

Рассмотрела прозрачно синие горные озера, с облака похожие на сапфир в серебряной оправе. Дух захватило, когда заметила плескавшихся в озере волчат. Айла даже ощутила холодные брызги. Сердце сладко замерло.

Вскоре показались густые леса с огромными деревьями. Саера, проникая сквозь густые кроны, дробилась на тонкие нити и Айле казалось, что она купается в солнечном дожде.

А вот и настоящий дождь брызнул. Сначала легкий, веселый, укравший мгновение у палящего солнца. Потом могучий, хлынувший из черных туч, рассеченных причудливо изогнутыми молниями.

Запретный мир полон жизни. Большинство его обитателей ей знакомы. Остроухие эльфы, сплетающие речь в песни, а песни в магические узоры. Магию они превращают в восхитительные гобелены, которые украшают стены их замков долгие годы. Маленькие хоббиты копаются на грядках и с удовольствием отдыхают в креслах-качалках с чашкой дымящегося напиткав толстеньких пальцах.

ВзглядуАйлы открылись прекрасные долины. Какой-то художникрассадилровнымиполосами фиалки и нежно-розовые гвоздики. В другом месте он разделил землю на аккуратные клеточки: в одной зеленая трава, в другой мелкие лиловые цветочкисуомы, запах от них шел чарующий. Наследующемполе по золотистому полю одуванчиковон рассыпал алые тюльпаны. Тожекрасиво.

И вдруг — Айлаизумилась— из тюльпана вылетела крохотная фея. Несколько раз взмахнула прозрачными, похожими на стрекозиные, крылышками, и стала увеличиваться до обычных размеров. Прозрачно алое платье трепетало в потоках воздуха. Огненные локоны рассыпались по плечам. «Да это же…» — она недоуменно посмотрела на наставницу.

— Мы жили там, — голос феиполон затаенной грусти. Печали, которую та прятала так далеко, что даже самой себе никогда бы не призналась, что тоскует по запретному миру. — Ноэто было очень давно, когда злово Флеланетолько зарождалось. Тогданам ничего не угрожало там, — она снова заправила волосы за ухо и кивнула Айле. — Читай…

Они увидели море. Кудани посмотришь, везде лишь синяя, обманчивоспокойная вода. Потом на бескрайней поверхностипоявилосьбелое пятнышко и, вскореони смогли различитьлегкий парусник. Он не плыл — мчался поглади озера, паруса полны ветра, хотя Айла чувствовала, что ветра нет — слишкомспокойно море. На палубестоял Он. Айла, не удержавшись, ахнула:

— Люди… — фея поняла ееудивлениепо-своему. — Ты никогда не видела таких существ, правда? Сейчас ихне осталось во Флелане.

На носу корабля стоял мужчина с развевающимися темными волосами. Налицеросли жесткие, густыеволосы. Именно этоотличалоего от всех, известных Айле существ. Белая рубашка с широкими рукавами расстегнута на груди. Высокие облегающие сапоги, как и кожаные брюки, делали егопотрясающекрасивым. Он рассмеялся и, вытянул из-заспины женщину, в длинном зеленом платье… Фею. Он прижал ее к груди, осторожно, чтобы не смять крылья, и стал что-то шептать на ухо. Только сейчас, Айла поняла, что у корабля нет штурвала. Значит, им управляет фея?

— Мы дружили с этим народом, — тихо продолжила наставница. — Иногда они просто использовали нас, потому что, каквидишь, мы могли дать им ветер в полный штиль и успокоить бурю. Нам нравился их внутренний огонь. И еще они жили так… Я не могу объяснить… Наша жизнь почти бесконечна. Я не помню своего начала и не вижу своего конца, хотя он должен наступить когда-нибудь… Иногда мне кажется, что мы цедим вечность по каплям, и она течет медленно как мед. А мы увязли вмеду. Икогда жизнь закончится, мы даже не заметим этого…Их жизнь по сравнению с вечностью — лишь мгновение. Но они жили так, словно никогда не умрут. Хотя нет…Не все они одинаковые, но нам нравились именно такие, — наставница указала на парусник с двумя фигурками. — Они не боялись смерти, и смерть бежала от них. Это был странный побег. Сегодня они обманули ее. И завтра. И послезавтра. Кажется, что смерть никогда не придет… Но вдруг ты замечаешь серебряные нити в его волосах, а кожа на теле стала суше и сморщилась. Руки дрожат, когда поднимают тебя к небу. «Что это?» — безмолвно спрашиваешь ты. «Я ухожу», — безмолвно отвечает он. А глаза по-прежнему веселые. В них нет тоски и сожаления. Он счастлив, потому что ты будешь рядом, когда он уйдет совсем…

Парусникрастворилсяв синеве моря. Над Флеланом стали сгущаться тучи. Но фея решительно закрыла книгу, проведя рукой над красным лепестком. Онивернулись в библиотеку, и воздух все так же дрожал, поднимаясь к небу. Наэтот раз нехватилонескольких взмахов крыльями, чтобы рассеять печаль — редкую гостью в замке фей. Айла присоединилась к этим взмахам, но и это не скоро изменило атмосферу в комнате.

— Мы не любим вспоминать, — наставница, наконец, легко улыбнулась. — Все ушло. Навсегда. Флелан стал для нас опасным, потому что там больше нет людей, которые рады нам. Эльфы видят в нас сильных соперников. Хоббитам мы непонятны, а они нам неинтересны. Орков пугает наша красота… Ты не поверишь, но перед нашим уходом, все считали, что встретиться с феей — несчастье. И избежать беды можно только, причинив ей вред. Никто не знает о нашем замке. И никто не должен узнать о нем впредь. А круг живых глаз — это для вашей же безопасности. Для безопасности молодых фей, таких любознательных и талантливых как ты.

Айла разрывалась на части от желания сказать наставнице, что все изменилось, что во Флелане появились люди и, может быть, настало время… Но что-то подсказывало ей: нельзя. Слишком рано. Не поверит, не поймет наставница. И что если оставит ее в комнате надолго?

— Наставница, — робко спросила она. — Можно я сама почитаю книги о прошлом Флелана?

— Неужели тебе недостаточно? — удивилась фея. — В них столько печали!

— Они приносят печаль вам, потому что это ваше прошлое. Но для меня — это лишь интересная и яркая сказка…

— Хорошо, — неохотно согласилась наставница. — Если это тебя развлечет… Или удержит от посещения запретного мира… — она внимательно посмотрела на Айлу, но та ответила уже привычным полным чистоты и наивности взглядом. Наставница вздохнула. — Ты легко теперь сможешь отыскать эти книги.

— Спасибо! — счастливая Айла сделала реверанс в воздухе.

Фея засмеялась, как колокольчики зазвенели.

— Ты прекрасна, Айла. И платье у тебя великолепно. Как это у тебя получается?

— Сшить Вам такое же? Нет, я сошью Вам еще лучше.

— Спасибо. Мне будет приятно получить от тебя подарок, — наставница еще раз скользнула взглядом по тоненькой фигурке. — Только, пожалуйста, сшей такого же оттенка. Я не люблю темные цвета. В них никогда не будешь выглядеть так прекрасно, как в розовом или серебристом.

— Что Вы! Я знаю, что смогла бы сшить великолепное платье из цвета ночи. Вот как только закончу Ваше, сразу примусь за другое, и Вы увидите, что фея всегда великолепна.

— Что ж… посмотрим, — наставница подарила ей еще одну ласковую улыбку и, взмахнув крыльями, вылетела из библиотеки.

Айла прикоснулась к следующему лепестку розы.

— Посмотрим, что еще можно почитать, — она разместилась в цветке и открыла книгу.

17 июня (1 Синего), около шести вечера, Замок горных эльфов.

Какое-то время в темноте камеры раздавалось только сопение урукхая.

— Ну и? — не выдержал Серый.

— Что ты хочешь знать, Чакша? — мягко поинтересовался хоббит.

— Я вот просто подумал: жизнь до смерти интересная штука. Поэтому и хочется знать все. Например, вернусь ли я когда-нибудь к моему компу… Как он там без меня бедненький? Сколько еще сидеть в темноте голодными и холодными? Знаете составляющие хорошего здоровья? Голова в холоде. Желудок в голоде. Ноги в тепле. Задница — в кожаном кресле. Мерседес — в гараже. Счет — в швейцарском банке. Теща — на Карибах. Да, любовь к теще измеряется километрами… И сколько из этого мы сейчас имеем? А у меня и тещи пока нет, только жизнь начинаю. Вот, кстати, эта дочь правителя, она не замужем? Почему вы так уверены, что она нам поможет? А так же как скоро эта помощь придет? Кто хочет начать отвечать на вопросы?

— Трудно сказать, когда именно во Флелане появился маг Орман, — начал хоббит тихо и проникновенно.

— А я вообще-то не об Ормане, — ехидно прервал его Сергей.

— Ты не хочешь услышать об Илоа, дочери правителя лесных эльфов? — мягко спросил Ут.

— Я хочу, — внезапно заговорил Влад. По голосу Серый определил, что он пересел к стене напротив двери и теперь был справа от него, напротив переводчика. — Вы, Ут, рассказывайте, если он еще пасть откроет, я ее прикрою, — неизвестно почему мент заговорил на «вы», и это так потрясло вора, что он не стал возражать на столь резкую формулировку. Тьма была такая, что даже силуэты не было видно. Сергей сел на корточки, обхватил себя руками и решил пока помолчать.

Сейчас басовитый говорок у хоббита был мягкий, словно мармелад во рту тает. Влад прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Так было намного приятней слушать неторопливый рассказ Ута, который все объяснял очень обстоятельно.

— Так вот летописи не сохранили даты появления во Флелане мага Ормана. Он занял полуразрушенный замок, который появился в степи, чуть сивернее Сальбийской ветви и в сторону Вася от моря Слезы Ланселота, еще до апокалипсиса, и восстановил его. Активная деятельность мага пришлась на одна тысяча девятьсот семьдесят второй год, то есть почти триста лет назад. Долгое время сэр Орман копил силы и налаживал связи с народностями Флелана, чтобы объединить всех в одну армию и вместе противостоять злым силам. Первыми под его благодеющую руку пришли хоббиты. Около семнадцати лет назад он заключил союзнический договор с лесными эльфами. С тех пор войска ленных эльфов, правителем которых является мудрый Долуан, всегда выходят вместе с рикмасами, а его дочь, прекрасная Илоа, почти неотлучно находится в замке Ормана, представляя там своего отца и выполняя различные поручения мага. Сейчас, видимо, он послал ее, чтобы попытаться заключиться дружественный договор с горными эльфами.

«Так я и думал, — Влад усмехнулся. — Мне уж если женщина понравится, то такая, которая в мою сторону и не плюнет. Не просто женщина, а эльфийка. Не просто эльфийка, а дочь правителя».

Сергей услышал его смешок и растолковал по-своему.

— Что-то не похоже, что Правитель готов к дружбе, — буркнул он. — Разбежался он воевать вместе с Орманом, вон как нас приняли!

— Дружественный договор не подразумевает совместных военных действий, — поправил его Ут. — Это скорее нейтралитет: я тебя не трогаю, ты меня не трогаешь. В Объединенную армию в таком случае идут только добровольцы. В гости друг к другу можно ходить беспрепятственно… Подобный договор семь лет назад мы заключили с морскими эльфами.

— Это которые наполовину рыбы? — поинтересовался Сергей.

— Почему? — удивился Ут. — Обычные эльфы, только живут под водой. И стихия их вода. Только там они могут использовать дар слияния.

— Дело ясное, что дело темное, — вздохнул Сергей и растер себя руками. — Орки… или как их там? Урукхаи! Я так понял, они недавно только заключили… — немного подумал, — союзнический договор! Потому как в армии Ормана их как… грязи. Много то есть.

— Да ты правильно понял. Союзнический договор с урукхаями заключен всего лишь четыре недели назад. Они воины по природе, воюют даже женщины, поэтому можно сказать всем миром и в армию вошли. Хоббиты в основном помогают армии продуктами и вещами. Мало кто из моего народа служит.

— А когда был заключен договор с вампирами?

— Вампиры не представляют отдельное государство — живут порознь, многие из них неразумны. Из вампиров Орману служит только Осшер.

— Ты меня утешил! — хмыкнул парнишка. — А то, как представлю, что в замке Ормана они стаями, так идти туда не хочется и мороз по коже. Впрочем, мороз по коже у меня от холода. Где же обещанное спасение?

— Маг Орман говорит: если у воина заканчивается терпение, у него начинается долготерпение.

— Очень он у вас мудрый, Орман этот, — заметил Сергей.

Местные не почувствовали иронии и хоббит поддержал:

— Он самый умный маг в обжитой части Флелана! — гордо сказал он.

— Ну да, — подхватил Серый. — Хорошо, что не в собственном замке. А то знаешь, как легко кого-нибудь похвалить, сказав: «Умнейший человек!» И как легко всё испортить, добавив: «В нашей палате». Вы бы хоть для разнообразия что-нить плохое о маге рассказали, чтобы у нас не появилось ощущение, что мы готовимся предстать на суд Божий, а не пред светлые очи Ормана.

— Разве можно о маге плохое говорить? — в голосе хоббита послышалось неподдельное удивление.

— Нельзя? — уточнил парень у невидимого хоббита. — Ой, да у вас, ребята, культ личности.

— А что это такое?

— Я, честно говоря, сам не видел, не знаю, но говорят, убойная штука. То есть, как что-то плохое о некой личности скажешь, так сразу убиваешься. Или когда согласно опросам общественного мнения, 90 % россиян считают, что на предстоящих выборах победит «Единая Россия». Однако сами они голосовать за «Единую Россию» не собираются…

Тораст угрожающе заворчал что-то, Ут ответил ему коротко, а потом обратился к Сергею:

— Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, — задумчиво пробормотал хоббит, — но хочу предупредить, что есть вещи, над которыми насмехаться нельзя.

— Да ладно тебе, — отмахнулся парень. — Шучу я просто. Смех жизнь продлевает, не слышал разве?

— Это смотря над кем смеешься, — вставил Влад. — А то и сократить может.

— Тут ты прав, — вздохнул Сергей. — Приношу извинения.

17 июня (1 Синего), около шести вечера по мобильнику Сергея,

Замок Горных эльфов, Библиотека.

Иван надвинул капюшон глубже и сделал вид, что внимательно читает летопись Королевского дома. С эльфами надо держать ухо востро, они умны. Вчера он застал Правителя здесь же. Иситио каждый вечер заходил в библиотеку, почитать перед сном. Иван вспомнил события вчерашнего вечера.

Он проник в замок беспрепятственно — его магия намного превышала то, что могут сделать эльфы. Заклинание невидимости сработало безотказно. В коридоре подслушал разговор стражников, узнал, где находится правитель. Лучше и быть не могло — вряд ли Иситио читает книги воинам вслух. Скорее наоборот, хочет в конце дня побыть один. Значит, встрече никто не помешает.

Эльфийская библиотека — красива выше всяких похвал. Ивану показалось, что горные эльфы специально делают коридоры мрачными, чтобы, любой гость, войдя в жилую комнату, ахал от простора и обилия света. Минарс неслышно приоткрыл дверь — и зажмурился. Тут же совладал с собой, бесшумно закрыл за собой дверь. Напротив двери высокие стрельчатые окна, залитые ярко-голубым светом. Иван сообразил, что это магия. Не может здесь быть окон — комната находится в глубине горы. Окна только имитация из горного хрусталя, но зато какая правдоподобная! Библиотечный зал отделан иссиня-черным блестящим камнем. Изящные резные стулья, расставлены в беспорядке на сине-голубом ковре с высоким ворсом. Но если приглядеться, каждый из них стоит так, чтобы не мешать другому посетителю библиотеки, и в тоже время составляют гармоничный рисунок, так что душа радуется. Стоит хоть один стул переставить — и гармония нарушится. Книги — почти все в свитках находятся в настенных шкафах, спрятанных за гобеленами. На них в основном изображено озеро Надежд — единственный большой водоем с голубой водой во Флелане. Но нигде нет ни одного морского эльфа. Может, потому что эта ветвь живет в зеленом море — Слезы Ланселота.

Иситио сидел у такого гобелена, пальцы скользили по рунам, лицо просветленное.

Минарс сделал неуловимое движение и придал себе видимость. Надо отдать должное Правителю: когда перед ним неожиданно нарисовался силуэт незнакомца в сером плаще, он не испугался. Не вскрикнул. Медленно и с достоинством встал. Рука привычно дернулась за мечом, но, видимо, перед тем как идти в библиотеку, Иситио его снял. Это и к лучшему. Спокойней разговор пойдет. Тонкая, но по-мужски красивая рука правителя, наконец, замерла. Синие глаза пытаются разглядеть, что гость прячет под капюшоном.

— Кто вы такой и какой синей твари здесь делаете? — в голосе прозвучала затаенная ярость.

Иван подумал, что, похоже, библиотеку отделали под цвет глаз Правителя. Очень уж гармонично он смотрелся здесь. Кажется, глаза излучают дополнительный свет, такой же, как льется из лже-окон.

Иван быстро склонился на одно колено.

— Прошу прощения, что потревожил Вас, правитель, — так же легко встал — негоже минарсу стоять на коленях слишком долго. Даже если это Правитель эльфов. — Особенно прошу простить меня за то, что пришел к Вам без доклада и минуя стражу. Для меня чрезвычайно важно, чтобы мой визит остался втайне. Еще одно извинение примите за то, что не снимаю капюшон в вашем присутствии. Устав моего ордена запрещает открывать лицо вне стен храма.

— Кто ты? — Иван почувствовал, что Иситио успокоился, хотя все еще настороже, но любопытства в нем больше, чем гнева.

— Можете ли вы уделить мне хотя бы один дагрун, Правитель? Тогда я неспешно расскажу обо всем, что Вас интересует: кто я и откуда, также зачем потревожил вас. И если хотите — почему для меня так важна тайна этой встречи.

Иситио благосклонно кивнул, положил свиток, который просматривал на место и опустился на стул. По всему выходило, что Иван должен больше часа униженно стоять напротив. Не на того напал. Как только Правитель сел, Иван щелкнул пальцами и опустился прямо на воздух. Он не стал переносить стул внутри библиотеки — это нарушило бы гармонию и вряд ли бы понравилось Иситио. Не стал он и телепортировать мебель из другой комнаты — отняло бы слишком много энергии и пришлось бы терпеть жару. А вот такое простенькое заклинание уплотнения воздуха, много сил не отнимает, действует долго и производит больший эффект: одно дело, когда ты удобно сидишь на стуле, а другое — когда вот так в воздухе. Между прочим, с не меньшим комфортом: свободно откинувшись, закинув ногу на ногу. Однако у правителя от этих фокусов в глазах появилось презрение.

— Вы маг? — спросил таким тоном, каким бы на Земле спросили уличного фокусника: «Ты мошенник?» Эльфы не жалуют магов. Вернее жалуют только своих, а вся остальная магия недостаточно чистая. В этом есть плюс. Иначе они бы давно нашли общий язык с Орманом. Иван не повторит его ошибки:

— Я минарс, — сказал он спокойно. — Вряд ли вы когда-нибудь слышали о подобных мне. Я первый, кто попал во Флелан.

Дальнейший разговор он вел, словно был отважной мышью, задумавшей выкрасть сыр из-под носа местного крысодава и остаться в живых. Каждый шаг, каждое движение просчитано, предельно осторожно, глаза подмечают малейшее изменение в положении тела кота (Иситио), уши слышат шорохи даже за дверью. Но нет, он привел неудачное сравнение. Причем здесь сыр, если ему нужно завести дружбу с этим котом и заставить его плясать под мышкину дуду. Иногда казалось, что еще чуть-чуть и он убедит правителя стать минервалсом, принести присягу ордену. Но… едва уловимое движение бровей и минарс понимал: правитель колеблется. Он слишком умен, чтобы так просто поверить первому встречному. Они беседовали почти два часа. Когда диалога подходил к концу, в библиотеку вошел воин с длинными белыми волосами. В руках меч наголо, на таинственного пришельца он смотрел враждебно и вызывающе. В глазах нет изумления, значит, Иситио сообщил о пришельце стражам. А Иван не почуял этого.

Иситио сделал воину знак:

— Эор, это мой гость… Иван. Покажи ему, где он будет спать. И, пожалуйста, пусть кроме нас с тобой больше никто не знает о нем.

Иван бесшумно двигался следом за Эором, что был предводителем войска горных эльфов, что-то вроде генерала. Что ж, правитель еще не принял решение, но он назвал минарса гостем — это плюс. И он не хочет, чтобы Илоа — как она не вовремя прибыла! — знала о его присутствии в замке. Это тоже плюс. Можно сказать, что правитель хотя и сомневается, но все же склоняется к тому, чтобы поверить ордену Света. Значит, надо просто помочь Иситио довериться…

Теперь сидя в библиотеке, он делал вид, что читает, а на самом деле, взвешивал, как лучше подтолкнуть Иситио к нужным действиям. Он обдумывал это вчера вечером, пока не уснул, и сегодня почти весь день. Некоторые варианты прорисовывались, но нужно что-то более ощутимое. Особенно в свете последних событий — его преследователи чудесным образом спаслись и находятся в замке.

Внезапно прямо перед ним вырос правитель. Иван не смог сохранить самообладания — вздрогнул. Эльф отреагировал с большим достоинством. В глазах Иситио добродушная усмешка: «Видел? Не хуже тебя умею подкрадываться».

Минарс поспешно встал, но Иситио махнул рукой — сиди, а сам передвинул другой стул, но так что красота в зале не нарушилась, и тоже сел.

— Ты говорил, что уничтожил отряд, — начал он без предисловий.

— Я так думал, — смиренно ответил Иван, опуская голову. — Простите мою самонадеянность.

— Самонадеянность? — хмыкнул Иситио. — Слова-то какие красивые. Это не просто самонадеянность, любезный друг, — глаза сузились, так что обращение прозвучало почти как пощечина. — Возможно, это свидетельство того, что ты не так могущественен, как хочешь казаться. Ты втянешь меня во вражду с Орманом, а потом окажется, что можешь, только проходить невидимкой через стражу и сидеть в воздухе. А всю грязную работу должен сделать я, теряя своих людей. Что ты на это скажешь?

— Я ни к чему не принуждаю вас, правитель, — Иван старался говорить максимально спокойно. Даже чуточку магии использовал, чтобы Иситио не почувствовал ее, но остыл. — Как я уже говорил вам, я не маг, поэтому странно сравнивать меня и Ормана… Я доверился вам. Рассказал все, что знаю. Разве среди этой группы нет орка? Разве не было с ними вольфов? Эти существа всегда являлись врагами эльфов — и я прекрасно понимаю справедливость такого отношения. Так разве я солгал, когда сказал, что Орману служит нечисть? Попытайтесь остаться в стороне, и вы увидите, что маг оставит вас в покое ненадолго. Он жаждет мирового господства. Спит и видит, как во Флелане насадить такой порядок, который ему нужен. Все непокорные для него как кость в горле.

— Морские эльфы дружат с ним уже семь лет…

— Но когда этот договор заключался, Орману не служили орки, не так ли? Теперь он более могущественен. А если на его сторону перейдет не одно племя, а… все, что тогда?

— А вы-то чем сможете помочь? — брезгливо скривился Иситио.

— Один в поле не воин, — покачал головой Иван. — Если народы Флелана не вступятся за свое счастье и свободу, я не смогу помочь. Но если мы объединимся…

— И начнем войну… — перебил его правитель.

— Не обязательно. Хотя иногда военные действия будут неизбежны. Но мои ближайшие цели несколько иные. Простите, но я могу открыть их только в том случае, если вы примете обет минервалса.

— Ничего, я не в обиде, — Иситио махнул рукой, словно отпускал Ивану грехи. — Для меня важен уже сам факт того, что у вас существует мирный план устранения Ормана. Так?

— Да, — уверенно кивнул Иван.

— Это уже что-то. Осталась одна маленькая деталь — что мне делать с моими пленниками, которых вам так и не удалось уничтожить?

— Если вы позволите посоветовать…

— Не позволю, — невежливо оборвал Иситио. — Я знаю, что ты можешь присоветовать — убить их и все дела. Но я пока не знаю, чью сторону приму. А вот если убью их — то обязательно поссорюсь с Орманом. Илоа непременно доложит обо всем, что произошло. Я, между прочим, всегда думал, что она выйдет за меня замуж и горные эльфы породнятся с лесными. И мысли эти меня еще не оставили, поэтому с ней мне особенно не хотелось бы ссориться.

Иван встал, добавил металла в голос:

— Думаю, если вы хотите продолжить сотрудничество, вы будете хотя бы выслушивать меня до конца.

Иситио тоже поднялся:

— И даже так?

Иван кивнул и хотел выйти, но правитель сказал в спину:

— Я готов выслушать, — увидев, что Иван не оборачивается, добавил. — И мне жаль, если между нами возникли недоразумения. Мне не нравится Орман, но я не готов вступать с ним в войну. Тем более, пока он не дал повода к вражде. А мне не хотелось бы делать это первым.

Иван все же повернулся. Несколько секунд молча смотрел на правителя:

— Думаю, так вы хотите принести извинения? Что ж извинения приняты. Не думайте, что я преследую лишь свои цели. Я прекрасно понимаю ваши колебания. К тому же я уверен, что Орман вскоре покажет истинное лицо. Так что сомнения развеются. А пока хочу посоветовать отпустить пленников. Более того, дать им все, о чем они просят. Но направить их не по юджиновой дороге, вдоль Сальбийской ветви, а на Зэп, вдоль Аксельской гряды. Там они найдут свою судьбу.

— Я подумаю, — надменно кивнул Иситио. Иван скрипнул зубами и поторопился уйти, но правитель смягчился. — Не злитесь, я действительно подумаю, как это лучше сделать. Как только все будет готово, удостою их аудиенции и отправлю.

Иван кивнул:

— Вы мудрый правитель. Спокойной ночи.

— Кому как, — Иситио кивнул, отпуская его.

Битва третья

Раныд, поединок сильных

Впервые Мар-ди задумался: сколько же прошло реального времени с начала поединка? Почему возникает ощущение, что он состарился на тысячу лет? Руки, которых он не видел, налились непосильной тяжестью. Кажется, он ни разу больше не сможет поднять их. Уже не нужно победы. Хочется, чтобы все быстрее закончилось. Диригенс не видел зара, только бело-черное искрящееся полотно. Еще немного и он потеряет сознание. Да уж, инициатива наказуема. Он физически ощущал, что Ланселот полон сил и злорадствует, чувствуя мучения противника. Но в душе не пробудилось ответной ненависти. В душе ничего не осталось кроме желания умереть. Пусть Управитель делает, что хочет!

Как только он сформулировал внутри себя это желание — умереть — в невидимое тело влилась бодрость. Может, оттого, что исход мучениям близок? В глазах прояснилось. Зар снова раскручивался. Теперь первый ход должен делать Ланселот. Сквозь рябую, черно-белую пелену, Мар-ди едва разглядел темно-багровые точки. Шешу-бещ. Черный рыцарь, проскакав один край поля, словно и не остановился, весь устремлен вперед. Видно, что он ждет следующего хода, чтобы встать перед белыми рыцарями, закрывая им путь.

Превозмогая боль, Мар-ди поднял руки и тоже раскрутил желтые солнца. Кубы едва качнулись, настолько иссякли силы диригенса. Однако зар вполне устроил. Чуть шевельнул рукой. Белый рыцарь рванулся вперед. Мар-ди с усмешкой вспомнил, как уверенно он вошел в Раныд. Тогда не было страха. Он не боялся проигрыша. А ведь на самом деле, он даже не знает, что с ним произойдет, если удача окончательно отвернется. Мысленно вернулся к тому дню, когда они вместе с другими диригенсами взвешивали, стоит ли вступать в поединок. Обсуждали за и против. Мар-ди вспомнил таблицу, которую составили на том совете.

За

Против

Поединок доступен магу высокого уровня, а не только Управителю.

Попасть на поединок еще не значит его окончить.

Даже если диригенс проиграет, за время Раныда они успеют внедрить в мир Ланселота хотя бы двух минарсов для поисков подвижников-минервалсов.

В случае если Мар-ди проиграет, неизвестно, что ждет минарсов и минервалсов.

Если удача будет благосклонна к ним, можно будет получить Флелан без боя.

Если удача отвернется от них, никто не знает, что именно они потеряют.

Аргументы и той, и другой стороны были весомыми, вот почему за решением обратились к Ареопагиту. Тот молчал в течение недели и Мар-ди уже решил, что его исследования относительно Раныда были слишком поспешными, он только зря потерял время, ища путь туда. Однако ареопагит передал через верховного турала:

— Войди в Раныд. Пока ты будешь отвлекать Ланселота, я смогу вычислить его местонахождение.

Как он обрадовался, услышав эти слова!

17 июня (1 Синего), около девяти вечера, Замок горных эльфов,

И опять темнота и тишина, в которой слышно лишь шумное дыхание урукхая. Потом Тораст запел что-то заунывное и совсем не героичное. Влад молчал и только временами покашливал. Послышались шаги хоббита: Ут ходил по каморке из угла в угол — шесть шагов в одну сторону, шесть в другую. То и дело он наступал Сергею на ноги. Когда это произошло в очередной раз, он ухватил коротышку и усадил рядом с собой:

— Я, конечно, ничего не вижу, но не мельтеши, а? — попросил он.

— Я не хотел мешать твоим размышлениям, Чакша, — раздался грустный бас. — Просто мне лучше думается, когда я хожу. Не привык просто сидеть — все время в делах.

— Да. Я тебя понимаю, — поддержал его Серый. — Я тоже люблю свою работу. Часами могу на нее смотреть. А когда не смотрю, тогда или на свидании, или на компе играю. А чтобы вот так, просто сидеть…

— А комп — это что? — поинтересовался у него Ут.

— Игрушка такая, — махнул парень рукой.

— А… — разочарованно протянул хоббит. Спустя несколько минут место пустовало, и Ут снова мерил шагами место их заточения. Только теперь благоразумно держался подальше от верного спутника, то есть в другом конце комнаты. Там же где находился Тораст. И судя по несколько раз прерываемой песне и недовольном бурчании, на этот раз топтался по его ногам.

Тораст закончил подвывать, но не остановился на этом, а затянул снова. Еще более заунывно.

— Да, — пробормотал Серый. — Была у волка песня, да и ту отняли. Я тебя очень уважаю, Тораст, но может, не надо?

Завывание прервалось, урукхай стал что-то хрипло объяснять.

Не переставая ходить, Ут начал переводить:

— Пение вдохновляет на подвиги, помогает перенести трудности и смело встретить смерть. У урукхаев до сих пор рассказывают легенду об отряде, который сражался с войсками тьмы. Благородные урукхаи заняли крепость и не сдавали ее, не смотря на то, что продукты и вода давно закончились. Им предлагали сдаться, но воины знали, что сдаться в плен — значит, подвергнуть себя позору. Тем более что маги тьмы смогут подчинить их себе и сделать их души темными, заставить служить злу, поэтому они отказались. Тогда их предупредили, что сожгут башню неугасимым огнем, вместе с отрядом. Но урукхаи все равно отказались идти в плен. Тогда враги подожгли башню. И пламя взвилось до небес. Но из этого пламени раздавалось пение урукхаев. И это пение слышалось до тех пор, пока от башни не остался один пепел. Говорят и сейчас, когда проходишь в полнолуние мимо этого места, слышно пение воинов, погибших в огне, но не сдавшихся.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шлепаньем босых ног по камню.

— Круто! — наконец вымолвил Серый и чуть тише. — Хотелось бы только знать, с какой тьмой они сражались, ведь на сторону Ормана, они встали только месяц назад. Но это мелочи! — жизнерадостно закончил он. — Петь так петь. Но почему же так заунывно? Давайте что-нить задорное. Чтобы дух поднимало. Вот ты, Ут спой «Вместе весело шагать по просторам», или «Топ, топ, топает малыш». У нас знаете, как говорят? Все иноземцы делятся на два вида: одни думают, что нас можно победить, другие уже слышали, как пьяные русские, люди то есть, поют в караоке.

— А что значит, пьяные? — недовольно буркнул хоббит.

— То есть как, что значит? — оторопел Сергей. — У вас что нет алкоголя?

— А что такое алкоголь?

— Ну пиво, водка, вино, коньяк, шампанское… Эль, на крайний случай.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — кажется, Ут пожал плечами. — А зачем эти напитки?

— Мама миа! У них нет алкоголя. Полный звиздец. Алкоголь это… Это… Когда тебе холодно — он согревает. Когда тебе грустно — поднимает нстроение. Когда хочешь спать — примешь его и зовет на подвиги. Когда стесняешься — одна бутылка — и ты готов станцевать стриптиз.

— Согревает и придает сил сифри, — заметил хоббит. — Для остального есть музыка и танцы. Правда, я не знаю, что такое стриптиз…

— Сифри это красный напиток что ли, который вы нам давали? Да нет, это не то, — разочарованно протянул Серый. — Его и пить надо наперстками, а это бутылками. И там такое комплексное действие. Не что-то одно, а все сразу.

— Ага, — не выдержал мент. — Не забудь еще упомянуть, что это комплексное действие вызывает привыкание. Так что каждый раз доза нужна больше и больше, на утро после него страшно болит голова, разрушается печень, а когда тянет на подвиги, часто не можешь различить, где свои, где чужие и убиваешь всех подряд.

— Слушай, ты чё, ко всем своим грехам еще и язвенник-трезвенник? Не пьешь не капли?

— Пью. Иногда. Так что этот грех можешь мне отпустить. Я просто для полноты картины добавил. А то тебе послушаешь, надоевшую рекламу вспомнишь. «Петр первый» — всегда впереди. С нашим линолеумом у вас в доме будет царить гармония. А на самом деле — съел масло «President», но президентом так и не стал. Выкурил пачку сигарет «Attache», но атташе из меня так и не получилось. И только когда выпил пиво «Kozel», то почувствовал, что вроде начинает действовать…

— Самокритично! — хмыкнул Серый.

— Все-таки, — подвел итог Ут, напряженно слушавший их дискуссию, наверно, хорошо, что у нас нет лакоголя… ну вот этого напитка. Мне показалось, что минусов больше.

— В твоей фразе — авторитетно заявил Сергей, — ключевые слова — «наверно» и «мне показалось».

Зубы Сергея начали выдавать дробь одна лучше другой, словно самый быстрый в мире дятел, выдалбливал личинок из-под коры дерева. Потом и озноб начал бить. Наконец Серый не выдержал — вскочил и застучал в дверь:

— Эй, начальник, градус давай.

Все замерли. Но охранников с той стороны, то ли не было, то ли они просто не стали отвечать. Серый стукнул еще несколько раз. Напоследок бессильно пнул дверь ногой.

— Не стоит, — маленькая рука легла на локоть. — Когда у воина…

— Да помню, помню я про долготерпение. Я так посмотрю вам всем так хорошо, и ничего не надо. Тораст репетирует, Влад как с утра колес глотнул, до сих пор под кайфом. Ты, Ут, готовишься к долгому переходу? А я вот сейчас умру от скуки, холода и голода.

В ответ только пение, шлепанье и покашливание.

— Друзья называется!

— Нужно потерпеть, — еще раз наставительно произнес Ут.

— А я так надеялся, что ты что-нить новенькое скажешь! — Сергей снова сел на корточки и уставился в темноту.

Через какое-то время раздалось скрип и шуршание выдвигаемых засовов. Дверь распахнулась, в камеру упал прямоугольник света. Пленные прищурились от неожиданности. Вошли эльфы с луками. Острые кончики стрел уставились на них. Один так точно в глаз Серому целится. Пацан даже глаза скосил, чтобы рассмотреть наконечник. Следом за лучниками другие эльфы внесли еду на тарелках. Сергей тут же отвлекся от созерцания стрелы:

— Неужели! — воскликнул он, и попытался встать, но стражник резко оборвал его:

— Сидеть!

Парень прижух. Эльфы вышли, дверь захлопнулась, забирая единственный источник света. Они на ощупь нашли тарелки. После суток голода, растительная пища исчезла, словно была миражом, не принеся ни тепла, ни сытости.

— За что не люблю вегетарианцев, так это за то, что они едят еду моей еды, — пробурчал Серый, как только тарелка опустела. Какие же они все-таки жадные, эти эльфы. Одежды не дают, покормить нормально не могут.

Ответом была тишина. Чтобы как-то развлечься, он стал крутить тарелку на полу, пытаясь заставить ее вертеться на ребре. Минут через пять послышался звон — тарелка разбилась.

— Дикари, — раздалось ворчание из-за двери. Сергей съежился. Он и не подозревал, что здесь такая слышимость. Впрочем — успокоился он себя — все равно эльфы его не понимают.

— Пока не спишь, разомнись, — сурово обратился к нему Влад. — Походи, попрыгай. И возьми мою рубашку.

— А ты?

— Мне все еще жарко от лекарства.

— Ну, смотри, — Серый в темноте пополз к менту. Ткнулся в него головой. Тот бесцеремонно отстранил его от себя и вложил рубашку в руку.

Кряхтя, парень стал ее вертеть в руках. Долго не мог разобраться, где верх, где низ, потом подумал, что все равно никто ничего не видит, можно одеть абы как. Наконец справился, хотел застегнуть пуговицы, потом плюнул, просто завернулся в нее, но напоследок сказал наставительно:

— Как замерзнешь — сразу скажи, — мент только хмыкнул. — Мое дело предупредить, — добавил Серый.

Он сел и опять обхватил себя руками. Вскоре раздалось пение Тораста, но на этот раз тихое. Если не вслушиваться, — запросто можно подумать, что это колыбельная. Колыбельные всегда тягучие и заунывные. Вскоре глаза Сергея начали слипаться, ему показалось, что он нырнул в черную пропасть. Долго там барахтался: сон был беспокойный. Потом резко вынырнул в такую же тьму — даже испугался. Быстро восстановил последние события жизни и успокоился. Понял, что пробудился от холода. Растер себя руками, вспомнил, как бабушка учила: «Если мерзнешь, надо напрягать и расслаблять мышцы. Сразу согреешься». Никогда ему это не нужно было, а теперь пригодилось. Он попробовал. Действительно стало теплее, но теперь он почувствовал, что ноги затекли страшно, стал растирать нижние конечности. Потом впал в забытье, потому что согрелся, но тесно стало. Сквозь сон сообразил, что Ут и Тораст легли рядом, согревая его. «Видела бы меня братва», — хмыкнул он про себя, — справа маленький, слева зелененький», но сопротивляться не стал, уснул и даже сон успел увидеть. Снилось что-то приятное, хотя пересказать увиденное Сергей бы не смог. Просто белое облако, которое медленно клубилось среди ослепительно белого неба. Облако сдувало в сторону, и Серый с нетерпением ожидал, что же откроется. Он был уверен, что откроется нечто важное… Потом невыносимо засосало в желудке, и он снова открыл глаза. Тело затекло, он осторожно, чтобы не разбудить других повернулся. Услышал в темноте движение.

— Влад! — позвал он. Все стихло. Стало жутко. Как будто подкрадывается кто-то в темноте, а они спят себе, ничего не замечают. Сколько их тут держать будут?

17 июня, около половины одиннадцатого вечера, Волгоград.

Сашку взяли уже к вечеру. Вчера ему удалось добыть дозу. За одно барыга сказал, что его Барин ищет. Поэтому Сашка и на утро оставил децил, думал, пересидит как-нибудь. К обеду начался отходняк. Но страх перед Барином заставил остаться дома. А когда началась такая тряска, что уже и смерть не страшна — тогда не было сил украсть что-нибудь, а свое уже все распродал.

Он катался по полу, выл в голос, терял сознание, снова катался и выл.

Братки взяли его, когда он уже совсем мертвый был. Просто вышибли дверь, дали чего-то нюхнуть и вынесли из квартиры. На какое-то время он конкретно завис. Начал хоть что-то соображать лишь в тупике. Знакомый такой тупичок. Сколько раз они с друзьями тут после принятия дозы пускали девок по кругу. То Нюрку, то Светку, а иногда за дозу давала даже недотрога Василиса из универа. Вернее была из универа. Выгнали ее и теперь она обитала в подвале боясь попасться на глаза родителям.

Все также как всегда. Мусорные баки, обшарпанный, заляпанный помоями забор. Новое, только нарисованная на досках дверь и… в глазах Сашки потемнело — стоящий прямо перед ним Барин. «Хана!» — только и мелькнуло в голове.

— Здравствуй, Невский! — ласково сказал Барин и Сашка понял, что это конец — сегодня он не будет слушать жалкий лепет о том, что вот не сейчас, так через полчаса он весь долг принесет и покроет. Или стырит то, что Барину нужно, пусть только Барин не гневается. Теперь не будут слушать. И все же он заплакал, как обычно, заскулил, размазывая прозрачные сопли по желтому лицу.

— Барин, прости! Руки ноги целовать буду. Все отдам. В два раза больше отдам. Все сделаю, что скажешь, — он говорил, а сам подползал к блестящим ботинкам авторитета. Вот доползет — и будет их целовать. И Барин смилостивиться.

Барин слушал, склонив голову на бок. Когда до ботинок осталось сантиметров десять, он со всей силы засветил ему в нос.

— Ты что, Невский, решил мне ботинки испачкать? — зашипел он. Вот такая у него кликуха была — Невский. Потому что Сашка, и потому что приехал из Питера. И всем браткам особенно нравилось называть его Невским, когда ногами ребра считают.

Из разбитого, а, может, и сломанного носа кровь хлынула рекой. Но он утираться не стал. Сашка молча, вытаращив глаза, смотрел, как наклоняется над ним Барин.

— Ты что, сученыш, думал от меня уйдешь? Думал, меня за нос водить еще месяц будешь? Со мной так нельзя. Ты что не знал, что со мной так нельзя? — Сашка не реагировал на слова, ужас лился из глаз. Сейчас прямо умрет от ужаса.

Барин, не дождавшись ответа, выпрямился.

— Давайте, братки. Попинайте маленько, да и забейте мяч в ворота. Его пример, другим наукам, — закончил он, блеснув эрудицией. Правда, вряд ли шавки поняли, что это цитата классика.

И Сашку стали пинать. Он даже не сообразил, что братки им в футбол играют. Сил увернуться от тяжелых ударов не было. Он закрыл глаза и машинально отмечал про себя: ребро, печень, позвоночник. Потом все прекратилось.

— Вставай! — услышал он рев над головой. — Вставай, падла. Ты помилован.

Не веря ушам, поднял голову. Точно напротив него чьи-то кроссовки. Грязные, точно хозяин ими в смолу наступил, а потом пылью присыпал. Сашка свою кровь на этих ботинках не узнал.

— Вставай, сука, а то передумаем!

Он медленно подобрал под себя тонкие ручонки. Сам удивился, что их не поломали, что он смог поднять себя над землей. Пусть покачивается, но все-таки поднялся. И даже ноги под себя подтянул.

— А теперь пенальти! — злорадно объявили над головой — и кроссовок стремительно приблизился к нему. Ударили не голову, а в грудь. Со всего маху, вгоняя острое ребро в легкие. Сашка не дышал. Чувствовал только как дом и мусорка проносятся мимо него. За спиной забор. «И все», — подумал он.

18 июня (2 Синего), раннее утро, Замок горных эльфов, темница.

Влад услышав, что разбудил Сергея, замер. Он тоже проснулся от холода. Конечно, он был больше закален, чем этот сметанчик (так называли у бабушки в деревне маменькиных сынков). Но во сне тело остывает, так что и он замерз. Осторожно поднялся, поприседал пока пар не пошел. Видимо этим и разбудил пацана. Теперь можно еще минут тридцать поспать, пока снова не остынет. В Чечне так же под утро грелись — под утро в горах прохладно. Услышав мирное сопение справа от себя, он продолжил приседать. Если верить внутренним часам, до рассвета осталось недолго. День и ночь здесь мало отличаются от земных. Влад прислонился к стене и закрыл глаза. «Выберемся ли мы отсюда?»

На этот раз его разбудил протяжный скрип двери. Тут же встал, прислонился к стене. Смотрел, как поднимается, протирая глаза, живописная группа: орк, Ут и Серый. Последний вылупился:

— А ты че не спал, что ли?

Влад не удостоил его ответа.

Он выглядел очень эффектно, белая майка (может, она и не белая после стольких приключений, но в полумраке не видно) подчеркивала рельеф мышц. Сергей чуть не задохнулся от зависти.

На слепящем пороге встал Эор.

— Поднимайтесь, — сказал он. — Правитель Иситио удостоил вас аудиенции. Быстро.

— Дай рубашку, — кивнул Серому Влад и, сморщившись, провел рукой по небритым щекам.

Сергей, глядя на него, тоже провел по щекам. Ужас что творится! Но у него хоть щетина светлая. Говорят, даже сексуально смотрится. А Влад как настоящий абрек.

— Побриться и искупаться нам здесь вряд ли дадут, — вздохнул Серый, снимая рубашку, которую в темноте умудрился одеть наизнанку.

— Не разговаривать! — тут же резко оборвали его.

— Если надо, будем разговаривать, — спокойно ответил Влад, глядя в глаза белокурого эльфа. В ответ тот достал из-за пояса плеть. Ут быстро полез наперерез:

— Они говорили лишь о том, что нехорошо являться пред лицо правителя неумытыми, но раз привести себя в порядок нет возможности, то мы готовы идти сразу.

Какое-то время Эор и Влад, не глядя на хоббита, сверлили друг друга взглядами. Потом горный эльф резко кивнул:

— Следуйте за мной.

По коридору они шли, окруженные кольцом охранников в черных доспехах. Эльфы держали луки наготове, будто аудиенция не улучшила, а ухудшила их положение. Стены каменные, словно высеченные в скале, но если приглядеться, видно тонкую вязь по камню — словно диковинные черные цветы когда-то оплетали стены, а потом окаменели. Любоваться ими некогда, их вели довольно быстро. Наконец, Эор, шедший впереди, распахнул створки дверей. Если бы он не сделал этого, они бы и не поняли, что здесь есть двери — настолько плотно сливались створки со стеной.

Их провели в тронный зал. В глаза сначала бросились яркие витражи в высоких окнах. Два окна, те, что по краям, заканчивались снизу где-то на уровне пояса Влада, а те, что было в центре, на уровне пола и по ширине были вдвое больше, чем соседние. С опозданием Влад догадался, что это не просто окна, а двери на балкон. Витражи создавали то же обманчивое впечатление, что и весь замок горных эльфов — вроде бы просто подобранные по цвету кусочки черного стекла, но приглядишься, и в во множестве оттенков видна картина. Но рассматривать ничего пленникам не дали. Перед балконной дверью — изящные стулья, расположенные полукругом перед троном. Около двадцати, так что всем хватит. Однако сесть им не предложили, провели вперед, где спиной к ним, опираясь на подлокотник трона, стоял правитель. Он задумчиво рассматривал гобелен с изображением скачущего единорога. Белоснежный скакун несся на расступающихся перед ним всадников, яростно выставив рог. С первого взгляда было ясно, что охотники явно нарвались не на того зверя.

Стражники, сопровождавшие их, выстроились по обе стороны от трона. Луки нацелены на пленников. В глазах читается одна мысль: только шевельнитесь, мрази. Ближе всех к правителю Эор — единственный без лука, но с мечом наголо. Смотрит в глаза менту — нашел среди всех достойного противника.

Влад презрительно скривил губы и отвернулся. Разглядел, что гобелены повсюду на стенах, даже в промежутках между окнами-витражами. Сергей, разглядывая их, вертел головой так, что Влад боялся, она отвалится. Впрочем, рисунок виден лишь на стене за троном. Остальные слишком далеко.

Влад оглядел потолок: откуда серебристый свет? Через цветные окна свет проходит неяркий, факелов нет. Не лампочки же у них. На потолке ничего не разглядел и недоуменно пожал плечами. Свет такой, что даже теней нет ни от стульев, ни от трона, ни от присутствующих, а откуда льется — непонятно. Просто он есть и все.

Выдержав значительную паузу, Иситио, наконец, повернулся к ним лицом, неторопливо уселся на трон, разгладил складки плаща и без предисловий начал:

— Я хочу выслушать ваши объяснения по поводу того, что вы делали на нашей территории. Вы нарушили договоренность о неприкосновенности границ.

Влад с небольшой тревогой отметил, что сюда не пригласили ни одного из их возможных защитников — не было ни Асуэла, ни Илоа.

— Хекей, Урусут… — начал было Тораст.

Правитель молча поднял ладонь, но глаза наполнились тяжелой яростью.

— Молчи, орк. Твой грязный язык не будет пачкать покой нашей обители. Само твое присутствие в этом зале есть надругательство над памятью моих предков, что не знали с вами иного общения, кроме общения мечом. За тебя просили наши братья. Только поэтому ты еще жив. Но не искушай моих воинов. Поверь, если кто-нибудь выстрелит, я не буду судить его.

— Га траг орк. Га Урукхай… — начал что-то доказывать Тораст, но Ут потянул его за руку и он замолчал.

Иситио быстро скользнул взглядом по остальным. К Владу и Сергею присмотрелся дольше.

— Кто вы такие? — спросил он. — Я никогда не видел таких существ, хотя прочел книгу моего предка Фестаола «Разумные расы Флелана». Вы не эльфы и не гномы, не тролли и не оуги. Больше всего вы похожи на орков и немного на хоббитов. Так кто же вы? Назовите имя своего народа.

Влад невольно еще раз потер рукой подбородок с выросшей щетиной. Неудивительно, что к эльфам их и не подумали причислить. Потом понял, что отвечать придется ему — Сергей не слушал эту величественную речь. Все всматривался в стену за троном. Влад выпрямился, посмотрел в голубые глаза эльфа.

— Мы люди, правитель, — спокойно и веско ответил он.

Иситио нахмурился.

— Ты не умеешь говорить по-эльфийски?

Влад нахмурился, потом лицо его озарилось догадкой: никак он не привыкнет к тому, что он может с легкостью понимать Правителя из-за шерны — напитка, что ему дал Ут, а вот Иситио его не понимает, хотя на взгляд Влада они говорили на одном языке.

— Он не умеет говорить на языке высшего народа, — вступил в диалог Ут. — Но если правитель позволит, я могу перевести то, что он будет отвечать.

— Хорошо, хоббит, я позволяю тебе переводить. Но смотри, не пытайся меня обмануть. Если я узнаю, что ты извращаешь слова, ты пожалеешь, — Иситио скрестил руки на груди.

Ут поклонился.

— Именем Ланселота, Хозяина этого мира, клянусь говорить только правду, — произнеся клятву, хоббит прочистил горло и продолжил. — Он говорит, что его народ называется «люди».

— Люди? — Иситио на мгновение задумался. — Знакомое слово. Я где-то слышал его, — потер кончиками аристократических пальцев лоб. — Не в книге Фестаола, нет… Скорее всего… Да, я читал о такой расе в «Книге мифов», составленной одним из темных магов, — руки правителя снова скрестились на груди. Он всячески давал понять, что делает одолжение, принимая их у себя, и настроен очень скептически. — Там говорилось, что люди сотворены как существа, по сути своей выше всех остальных, и должны занять место эльфов в мире. Чрезвычайно наглая ложь. Вы тоже так верите? — Влад хотел ответить, но вопрос был риторический. Иситио продолжил. — Потом маг написал, что когда пришла тьма, люди в жажде всемогущества поклонились ей и за это получили проклятие и были изгнаны из Флелана. С тех пор этот народ скитается. Сколько я помню, больше всего меня поразило, что эту расу нельзя отнести ни к светлой, ни к нечисти. Сколько бы много ни было в вас добра, так же легко вы творите зло. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда понял, что во Флелане нет такой расы. Думаю, то, что вы пришли сюда — плохой знак, — Иситио задумчиво потер висок. — А что вы скажете на это? По той же легенде, люди могли творить целые миры, такие же огромные, как Флелан или еще больше, а потом становиться в нем полновластными Управителями. Вы тоже на это способны? Действительно ли там шла речь о вашей расе?

Серый толкнул Влада в бок. Оказывается он очень даже внимательно слушал.

— Скажи, что это мы, — шепнул он еле слышно. — Тогда он побоится с нами связываться…

Влад лишь плечом повел, словно назойливую муху отогнал.

— Нет, Правитель. Не думаю, что это про нас. Мои предки всегда жили в другом мире. Про Флелан никто ничего не слышал. Скорее всего, те, кто способен на такое, жили в твоем мире. Одно только верно в этой легенде: есть и злые люди, и добрые.

Иситио выслушал перевод Ута, и задумчиво погладил подбородок.

— Я рад, что это так, — он удовлетворенно кивнул, помолчал несколько секунд, обдумывая дальнейшие действия, потом снова обратился к Уту. — Хоббит! Люди не говорят на моем языке, а речи орка мне противны. Тебе держать ответ за всех. Говори, зачем вы вошли на нашу территорию?

На лице Ута не было следа смущения или волнения. Он простой переводчик, а перед ним правитель горных эльфов, но он и не с такими разговаривал.

— Правитель, — начал он густым басом, — этих людей, — небрежно повел рукой в стону Влада и Сергея, — сэр Желна Орман пригласил к себе в гости. Нам же приказано сопровождать их. Единственная безопасная дорога при смене Дождливого месяца на Синий ведет через перевал. Правитель, если бы мы знали, что за время пути, маг Желна Орман заключил новый договор и передал эти земли под вашу власть, мы никогда бы не пошли этой дорогой. Мы соблюдаем договоренности. Правитель, когда мы придем во дворец сэра Желны Ормана, то сообщим ему о том, что по незнанию совершили ошибку, и поставили его в неловкое положение перед Вашим Величеством. Зная мага Желну Ормана, уверен, что он не замедлит прислать вам извинения. Поверьте, мы не виноваты в злом умысле, только в незнании. Просим простить нас и отпустить. Сэр Желна Орман очень ждет людей и будет огорчен нашей задержкой.

Иситио выслушал хоббита беспристрастно. Немного помолчал, обдумывая ответ. Охрана за это время ни разу не шевельнулась и не издала ни звука. «Хорошо ребяток натренировал, — одобрил Влад. — Почти профессионалы».

— Ладно, — наконец услышали они. — Наш брат Асуэл рассказал то же самое, что и ты, и я не вижу оснований не верить двум одинаковым историям. Пока вы шли через перевал, мои воины следили за вами, и не заметили, чтобы вы совершили какое-либо зло. Пока вы пребывали среди нас, вы не сопротивлялись, но полностью предали себя в наши руки и, как существа невиновные, спокойно ожидали моего решения. Я разобрал ваше дело и объявляю, что вы ни в чем не провинились перед горными эльфами. Я отпускаю вас. Так же прошу тебя, Ут, — Правитель натянуто улыбнулся, — передай сэру Желне Орману, что горные эльфы ни в коем случае не брали себе территории до перевала и не чинили лишних препятствий его посланникам. Как только застава его опустела, я посчитал необходимым взять эти земли под охрану. Передайте магу Желне Орману, что как только он пришлет на заставу новых воинов, эльфы уйдут. Вам же дадут пищу для дальнейшего пути. Я слышал, что вы остались без вольфов, но надеюсь, это не создаст слишком больших неудобств. Возможно, они уже ждут вас в ближайшей деревне за перевалом. Есть ли у вас еще какие-нибудь просьбы?

— Люди плохо переносят холод, ваше величество, — с готовностью отозвался Ут. — Не могли бы вы дать одежду для них?

Просьба не привела правителя в восторг, но он через силу кивнул.

— Твоя просьба будет выполнена. Эор, позаботься об одежде для людей, — тот кивнул и бесшумно исчез из зала. — Вы можете идти немедленно.

— А Асуэл? — тут же поинтересовался Ут, увидев, как встрепенулся Тораст.

— Он будет ждать у выхода, — небрежно бросил Иситио, поднимаясь.

Тогда хоббит слегка поклонился. То же самое сделал орк. Сергей же отвесил шутовской поклон: в пояс, одну руку прижав к груди, а другую отставив так далеко в сторону, что стукнул Влада по животу. Мент нахмурился и кивнул, чтобы не показаться совсем невежливым.

— Мы благодарим вас, Правитель Иситио, за радушный прием и милосердие, — если бы не серьезное лицо Ута, можно было бы подумать, что он иронизирует. — А так же за щедрую помощь. Будем с нетерпением ждать, когда Вы тоже будете у нас в гостях, чтобы мы могли ответить таким же гостеприимством.

Глаза Иситио сузились, кажется, он подумал, что хоббит насмехается, но возмущаться не стал, сказал сухо:

— Не стоит благодарности. Мы живем в трудные времена, когда врагом может быть даже самый близкий человек. Но мы рады поддержать друзей. Счастливого пути. Мир Флелану! — сказав это, Иситио вышел в дверь, расположенную за троном, даже не дослушав, как «гости» ответили эхом: «Мир Флелану!»

После этого все четверо с облегчением вздохнули.

Их опять повели по коридору, на этот раз все вниз и вниз. Казалось, становилось темнее, свет факелов, создавал на стенах причудливые кровавые блики. Узоров на стенах уже было не разглядеть. Они шли так долго, что Владу стало казаться, будто их обманули и на этот раз ведут в подземелье, где оставят умирать от голода и холода. Это впечатление усиливалось тем, что их снова окружили эльфийские воины. Правда, на этот раз луки спрятаны в налучи.

— А ведь он испугался, — вдруг зашептал Серый, оглядываясь на стражу. Но на этот раз никто не одернул его, и парень продолжил чуть громче. — Он сильно испугался, когда наш маленький друг сказал, что сэр Желна Орман передаст ему извинения. Блин, этот правитель горных коз… эльфов, то есть… просто обделался!

Один из охранников недовольно косился на него. Чужак говорил на непонятном языке, и это нервировало воина. Он с удовольствием заткнул бы этого людя, но его сдерживал приказ. Он стискивал зубы, так что на щеках играли желваки.

Тораст положил руку на плечо Сергею, а когда тот оглянулся, приложил палец к губам.

— Тсс, — сказал он.

Серый замолчал.

Асуэл, как и обещали, ждал их у выхода. Им вернули вещи, вплоть до последней мелочи. Особо неохотно эльфы вернули пистолет, часы и мобилу Серого — непонятные амулеты. Влад с тоской проследил, как Тораст, вместе с его ножиком, упрятал все в мешок.

Оказавшись на свежем воздухе, Серый окончательно ожил, расплылся в радостной улыбке. Особенно старался заглянуть в глаза горным эльфам-провожающим, радостно потрясал кулаком и то и дело говорил:

— Пламенный привет! Пламенный привет!

— Успокйося, Чакша, — заметил Ут. — Все равно они тебя не понимают, так что вряд ли оценят твою благодраность.

— В этом вся фишка! — лучезарно отозвался Сергей. — Они же не знают, что я хочу сказать: «Чтоб вы все сгорели».

Асуэл недоброжелательно покосился на него, но промолчал. Подождал, пока Ут и Тораст обвешаются оружием, а затем коротко обнял всех. Лесному эльфу собратья с гор передали два свертка. Тот вручил их людям. Серый первый развернул бурую ткань, и оказалось, что это плащ с рукавами.

— Ну, наконец-то, — воскликнул Сергей и оделся. — Длинновато только, — сказал он, осмотрев полы, стелющиеся по земле.

— Потому что это не твое, — заметил Влад, и передал ему другой плащ, бледно-коричневого цвета. Мент только что прислонил его к себе, и оказалось, что он лишь колени его прикрывал.

— Это мое? — возмутился вор. — Вот так всегда! Другим красивый кровавый цвет, а мне цвет детской неожиданности. Влад, ну давай поменяемся? — начал ныть он. — Я его подрежу и все! Вон, Тораст подрежет.

— Я бы с удовольствием, — спокойно ответил Влад, — но коричневый налезет мне только на одну руку. Вторая останется на улице. Так что терпи, может сэр Желна из тебя эльфа сделает, тогда будешь носить цвета своего племени.

— Эльфа нельзя сделать из людя, — серьезно поправил его Асуэл. — Эльфом можно только родиться.

— Это была шутка, — серьезно ответил Влад, надевая плащ. — Куда теперь? Пешком на этот раз?

Они шагнули за ворота, которые с грохотом захлопнулись, едва не прищемив Сергею пятки. Серый подскочил, оглянулся на чуть не прибившую его дверь. Что-то прошипел сквозь зубы.

Асуэл оценивающе смотрел на лежащую перед ними тропинку, когда в небе показалась черно-зеленая птица. Покружив немного, она села на плечо Асуэла. К ее ножке привязан браслет из серых камешков с рунами. Асуэл провел кончиками пальцев по ним и посуровел. Глаза его потемнели. Он посмотрел на стены горного замка, отыскал глазами балкон, где стояла хозяйка птицы. Илоа лишь кивнула ему, потом подняла перед собой раскрытую ладонь.

— Она благословила нас, — сказал за спиной Ут. — Идемте.

Птица взмыла в воздух.

— Идемте, — согласился эльф, и первый стал подниматься по тропе.

— Не торопись, — сказал за его спиной Ут. — Нам больше ничего не угрожает.

Они поднимались в горы. Впереди эльф — показывал безопасную тропинку, за ним Ут, следом люди и замыкал шествие Тораст.

Пройдя метров двадцать, Влад еще раз обернулся на удивительный замок. По крайней мере, он надеялся, что все так подумают. Увидел на балконе маленькую зеленую черточку — на них по-прежнему смотрела дочь лесного царя.

Сергей тоже оглянулся и помахал ей рукой. Влад позавидовал ему: как все запросто — помахал царской дочке, и как будто, так и надо. А он в этом плаще поверх серой формы чувствует себя клоуном. Спрятаться бы куда, чтобы никто не видел… И как назло острое чувство, что кто-то сверлит тебе спину взглядом. Никуда не спрятаться не скрыться от него.

Как-то, когда он в Чечне был, снайпер повадился по ним стрелять. Недели две вычислить его не могли. Каждый раз, когда надо было выйти на открытое пространство. Казалось, что ты на мушке, что вот-вот… Сейчас не оставляло точно такое же ощущение.

18 июня, около девяти утра, Волгоград.

Младший сержант патрульно-постовой службы Гоша не спеша шел по проспекту Ленина. Проверял точки. Когда их еще и проверять-то как не на работе? Конечно, основная масса барыг появится к вечеру. Но есть и такие адепты своего дела, как, например, Мурзик. Только-только книжный магазин открылся, а он уже на посту. Для незнающих — золото скупает. Для знающих и продает. И не только золото. Он направился прямиком к парню. Сейчас граждане будут радоваться тому, как бравый пэпээсник наводит порядок в городе-герое.

Вообще Гоше грех было жаловаться на судьбу, ничем его не обделила. Внешность — хоть манекенщиком работай: высокий (не то чтобы сильно, но в меру, метр восемьдесят, если точно — это вам не какие-нибудь сраные метр семьдесят пять), глаза серые, волосы светлые, а кожа смуглая. Так что две полоски на лице сверкают — а это очень эффектно, особенно летом. Еще у него прищур такой фирменный, обаятельнейшая улыбка, и блатная походка. Девки в отпаде. А вот пацанам не нравится. Вон как Мурзик-то заерзал. Гоша подошел ближе, небрежно достал сигарету:

— Закурить не найдется?

Мурзик суетливо сунул зажигалку. Гоша прикурил, пустил дым вверх. Не дожидаясь его слов, пацан сунул в руку несколько купюр. Гоша быстро пересчитал. Снова выпустил дым.

— Маловато.

— Чё? — вскипишнулся Мурзик, тут же осел под тяжелым взглядом, заговорил тихо, с улыбочкой, будто убеждал правильного мента, что у него с документами все в порядке. — Чё мало-то, чё мало? — горячо зашептал он. — Всегда одна и та же такса была, а теперь мало.

— Ты, пушер, меня за лоха держишь или как? — Гоша теперь говорил, не глядя на Мурзика. Это производило больший эффект, чем когда смотришь в глаза. Уже года три как вычислил и пользовался: бабам смотреть в глаза, а мужикам мимо.

— Гоша, ты же знаешь, я не сам цены устанавливаю, — просительно заныл пацан. — Как Барин скажет, так и плачу. Тебе отдам больше, что ему скажу? — зло зыркнул в сторону — там, видимо, уходил выгодный клиент. Гоша на его маневры внимания не обратил. Он может тут и целый день простоять, посмотрим, что он тогда Барину скажет.

— Ты, может, думаешь, здесь Барин главный? — спокойно продолжил он. Чтобы сказать все, что он хочет, как раз хватит сигареты. — Здесь, бивень, главный я. Захочу — будете торговать. Не захочу — вас быстро в торбу бросят. Ты что думаешь, я не знаю, что у вас тут творится? Не знаю, куда это у нас лучший пэпээсник пропал, старший лейтенант Владислав Бирюков, когда гнался, между прочим, за одним из ваших бодяг? Или я еще не слышал про то, что у наркома Невского квартира продается?

Мурзик разозлился, стал говорить еще тише, но яростнее:

— Ты меня, Гоша, на бога не бери. Про мента твоего ничего не знаю. Квартиру Невского действительно продаем, так, где он, Гоша? Нет тела — нет дела. Ты что ли этого гребанного ширялу искать будешь? Вот как с Барином договоришься на счет добавки, тогда и будет больше.

Гоша посмотрел на него искоса и выпрямился:

— Гражданин, пройдемте в отделение.

— Ты чё? Ты чё? — перепугался Мурзик. — Ну, сколько тебе надо еще.

— Сегодня дай мне хлеба.

— Чего?

— Чё слышал. А Барину передай, что теперь в два раз больше такса.

Мурзик тяжело вздохнул и быстро сунул Гоше в карман несколько пакетиков.

— Хватит что ли? — тот надменно кивнул, а парень продолжил робко. — Я-то Барину передам, конечно, но лучше бы ты сам с ним встретился. Мы люди маленькие. А вы оба — Барины! — Мурзик хмыкнул. — Значит, как договоритесь, так и будет.

— Посмотрим, — дернул плечом Гоша и пошел дальше развязанной походкой. Положил руки в карманы. «Эх, жизнь хороша!» Впереди был центральный рынок, а там целых четыре точки. И с каждым сейчас поговорит как с Мурзиком.

18 июня (2 Синего), около десяти утра, Замок Горных эльфов

Иситио провожал гостей, стоя на балконе, прикрытом магическими чарами.

— Ты доволен, Иван? — спросил он закутанную в плащ фигуру, не оборачиваясь.

Тот привычным движение накинул капюшон глубже, чтобы никто не видел даже тщательно выбритого подбородка. Иситио когда увидел его совершающим утренний моцион, оторопел на мгновение. Ответил не сразу.

— Странный вопрос, — услышал правитель тихий голос. — Я ожидал найти не просто дружественную поддержку, но реальную помощь. Видимо, мне придется поискать ее в другом месте. Я отправлюсь сразу после них, — минарс сделал движение вернуться в комнату, но Иситио остановил его.

— Я хочу, чтобы мы правильно друг друга поняли, — сказал он вежливо. — Если Орман причинит вред хотя бы одному из моих людей, я тут же встану под ваши знамена. Но пока…

— Я все понимаю, правитель, — так же вежливо кивнул Иван.

Они заметили птицу, спустившуюся к Асуэлу.

— Думаешь, птица прилетала просто, чтобы попрощаться? — на этот раз правитель смотрел на Эора, на красивом лице которого застыла смесь презрения и вражды.

— Что бы то ни было, — заметил Иван, — вряд ли вы будете предпринимать действия против эльфийки, — и добавил иронично. — Она же не напала ни на одного из ваших людей.

— Ты прав, — серьезно кивнул Иситио. — Я не воюю с женщинами. И она не просто эльфийка, но возможная невеста.

— В таком случае мне придется покинуть ваш гостеприимный замок немедленно, — закончил Иван. — Разрешите попрощаться, правитель.

— Уйдешь так же незаметно?

— Если позволите.

— Так будет лучше для всех.

Иван еще раз кивнул и вышел. Иситио обратился к военачальнику:

— А знаешь, кто из пленников больше меня заинтриговал? — и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Хоббит. Тебе не кажется, что Ут — не хоббитское имя. Так вот я уточнил — это вообще не имя. В переводе с его наречия оно означает Страж. Как ты думаешь, почему он называет себя так? — Эор ничего не ответил и на этот раз. — Вот и мне любопытно… — Но не настолько, чтобы задерживать его здесь, — усмехнулся правитель.

18 июня (2 Синего), около десяти утра над перевалом

Вчера Айла много времени провела в библиотеке. Показалось, что за несколько часов прожила несколько жизней. Каждая новая страница истории Флелана приводила в восторг. Прикасаясь к чужим судьбам, Айла рождалась и умирала вместе с ними. Она смеялась и плакала, держала на руках детей и хоронила мужей. С удивлением Айла узнала, что некоторые феи остались жить во Флелане. Позже к ним присоединились изгнанницы — феи, лишенные крыльев. Все они погибли, ведь, сколько потом Айла ни рассматривала запретный мир — не увидела ни одну женщину, хоть немного похожую на жительниц заоблачного замка.

Закрывая очередную книгу, она задумалась о том, что происходило между феями и людьми. О том, что люди называли Любовью. Она прочла о феях, которые переставали быть феями из-за этого загадочного чувства. Прекращали ворожить, добровольно отдавали крылья. Все лишь для того, чтобы дать своему мужчине сына. (Почему не дочку? Девочки намного симпатичней). Со временем такая фея старилась, как обычная женщина (становилась такой же, как Страж: с белыми волосами и сморщенным лицом) и умирала (уходила из Флелана навсегда, а не так, как Страж).

Так что такое Любовь? Сложить весь мир к его ногам, как жена Стража Гармсел или самой упасть к его ногам? Что бы сделала ты, Айла? Она сидела в кресле-цветке в библиотеке, запрокинув голову и закрыв глаза. Представила, как берет зеленый лист тюльпана и выметает непрошенный вопрос из головы. Он не нужен. Он лишний. Откуда он вообще появился? Зачем отвечать на него, если она никогда не пойдет во Флелан, не встретится с людьми? Вопрос исчез. Она внимательно осмотрела все внутри себя — вопроса действительно нигде не было. Вот и славно.

Айла вспорхнула над креслом. Полетела к цветку и вернула книгу. Она читала целый день вчера и сегодня все утро. Пора отдохнуть и посмотреть, что творится в запретном мире.

Когда живые глаза остались позади, Айла какое-то время просто прыгала по облакам. После напряжения — она ведь так старалась пройти незамеченной — сердце переполнял восторг. На месте усидеть невозможно. Наконец она успокоилась, легла на облако, посмотрела на землю. Повезет ли ей сегодня? Встретит ли она людей?

Тут же представила, что ее видит здесь наставница. Как она неодобрительно качает головой и говорит: «Вот егоза! Столько книг прочла и все равно убежала посмотреть Флелан наяву! Ты же Лунная фея — должна быть спокойной и величественной».

Да, ее стихия — луна. То есть, как всякая фея она могла очень многое: управлять ветром и морем, устраивать обвалы и создавать в земле трещины, помогать расти деревьям и поливать их дождем… Но силу ей дает луна. И имя ее означает — Лунная. Потому и одевалась она чаще всего в платье, которое прочим могло показаться зеленовато-белым или серебристо-белым с бледно-зеленым отливом. На самом деле оно просто из лунного света. Все остальные платья на один раз — покрасоваться перед подружками и забросить подальше. А лунное — любимое, его она носила постоянно. Когда она любовалась зеленой Арасой, луной Флелана, понимала, что наставница права: луна холодная и величественная. Откуда тогда в ней, Лунной фее, так много огня? Если уж наставница не знает, то как она сможет найти ответ? Айла счастливо рассмеялась. Потом улеглась на облако, свесила голову. Волосы красиво упали вниз и какое-то время она просто любовалась как игривый ветерок развивает локоны цвета спелой вишни. Потом Айла стала искать людей.

Как же вовремя она пришла! Путники, которые так ее заинтересовали, покидали замок Горных эльфов. Айла обратила внимание на птицу, севшую на плечо эльфа, и, стремительно приблизив картинку, разглядела руны на ноге птицы. «Будьте осторожны. Вам грозит опасность».

Быстро оглядев горы, заметила хозяйку птицы. «Какая длинная, — поморщилась Айла. — Наверно, считает себя умницей и красавицей». Неприязнь к эльфийке наполнила сердце. Она бы фыркнула, если бы знала, как это делается. Недалеко от балкона, на котором стояла Илоа заметила еще один балкон — там находился Правитель эльфов. Старался быть равнодушным, но от лунной феи не ускользнул цепкий взгляд, брошенный на уходящих из замка существ. Правитель эльфов сделал рукой движение, словно обмахивался веером, а затем стремительно сжал ладонь в кулак. Воздух перед ним сгустился в туман. Эльф посмотрел в него.

— Все готово? — спросил он таким голосом, что Айле показалось, что на нее дыхнуло ледяным порывом.

— Да, правитель, — голос, ответивший из туманного пятна, полон не любви и почтения, а неподдельного обожания.

— Это хорошо, — Иситио запнулся. — Вернее… — он замолчал. Губы сжались, лицо посуровело. Скулы, казалось, вот-вот прорвут кожу. — Все должно выглядеть естественно.

Так вот кто замышляет зло против беспомощных существ? «Не зря мы никогда не любили эльфов!»

Замок горных эльфов, быстро, будто провалился под землю, ушел вниз. Айла чуть повернула голову и участок дороги, по которой шли люди, стремительно приблизился к ней. Она сконцентрировала внимание на людях и их спутниках. Куда они направляются? Айла внимательно осмотрела бегущую через скалы дорожку, одну из трех, по которой двигались путники. Вот здесь уже через два дагруна они обогнут гору и… Ах вот, что задумал правитель! Негодяй… Обвал? Тогда я сейчас эльфов немножко запутаю. Недолго думая, она поднялась, взяла в руки соседнее облако и стала плести из него канат. Облако как всегда скрипело и сопротивлялось, но она скручивала сильнее и сильнее. Ей нужен настоящий канат, а не игрушка. Как только нужная толщина достигалась, она быстро наматывала облачную веревку на локоть. Использовав одно облако, оценила длину веревки и подтянула к себе другое…

Наконец, на локте, смотанные в тугую веревку, повисли сразу три облака. Достаточно. Она взяла моток в руки. Подумав, придала концу каната форму стрелы, и, тщательно прицелившись, запустила ее в эльфов. Стрела понеслась к земле, а за ней разматывался канат, оставляя за собой хвост плотного тумана.

Но, видимо, в ворожбе ей не хватало практики — она не учла силу ветра. Пока «стрела» летела к земле, ее чуть сдуло, и вместо того, чтобы туман опустился на эльфов, укрыл людей. А ведь она так хотела им помочь… Айла наморщила лоб, пытаясь разглядеть за белой завесой хоть что-то. Ничего не вышло. Немного полежала на облаке, ожидая, что туман развеется. Через полдагруна отчаялась: она постаралась на совесть, по-прежнему все скрыто плотным кольцом спустившихся на землю облаков.

Что теперь делать? Не спускаться же вниз, чтобы разогнать туман. Это уже слишком. Люди и сами должны уметь постоять за себя, не рассчитывая на помощь свыше. Айла поджала губы и стукнула кулачком по облаку. Вот именно, люди должны быть самостоятельны.

Стукнула еще раз — очень уж понравилось движение. Как хочется сказать наставнице: не тому их учат, не тому. Много в ней силы, а опыта не хватает. Единственный раз пыталась поколдовать по-настоящему, и вот что из этого вышло. Ладно, ничего не поделаешь. Айла несколько раз взмахнула крыльями, чтобы уменьшить муки совести. «Полечу-ка опять в библиотеку, — пришла ей в голову ценная мысль. — Поучусь создавать и рассеивать туман».

18 июня (2 Синего), около десяти утра на перевале

— Что за наваждение? — пробасил Ут.

По расчетам Влада, они отошли от замка не более чем на километр, не успели гребень горы обогнуть, а на дорогу стремительно опустился туман. Не прошло и пяти песен, как все четверо оказались, словно в молоке, отойдешь на два шага в сторону и потеряешься.

— Подойдите ко мне, — скомандовал Асуэл. Как только они приблизились, он продолжил вполголоса. — Я не сказал сразу — могли подслушивать… Поэтому и Илоа не проводила нас лично, а прислала птицу… Нужно решить, что будем делать, — еще раз эльф окинул взглядом лицо каждого. Сам он был непривычно суров. Серый увидел разницу, между Асуэлом, который просто не улыбается, и Асуэлом, который встревожен. — Илоа передала, что нам грозит опасность. Думаю, туман — это дело рук Иситио, для того чтобы скрыть наших преследователей.

— Ничего себе! — присвистнул Сергей. — Вот так гусь этот Иситио! Прикидывался добреньким, в извинениях рассыпался. Надо скорее из этого тумана топать! Со всеми его ребятами нам не справиться.

— А ты знаешь, как ходить в тумане и не сбиться с дороги? — Асуэл скептически приподнял брови, и отвернулся от парня. Серьезно он к нему не относился. Больше рассчитывал на остальных спутников. — Что будем делать? Какие предложения?

— Идти по горной тропе в такой туман равносильно самоубийству, — пробасил Ут. — Не видно ничего. В пропасть сорвать легче легкого. Никакие преследователи не понадобятся.

Хрипло заговорил Тораст. Ут перевел:

— Он говорит, что и здесь не имеет смысла оставаться. Надо двигаться на Сивер, — немного помолчал. — Мне кажется, лучше все же на Зэп или Вась. Если туман создали эльфы, они будут ждать нас на сиверной дороге.

— Пойдем на Вась, значит, снова окажемся в башне стражей. Придется еще раз спускаться мимо эльфийской заставы.

— Тогда остается только один путь — на Зэп, — завершил Ут. — Примерно через полтора дневных перехода, будет развилка, одна дорога свернет на Сивер. Там и спустимся. Правда, путешествие затягивается…

Тораст шумно засопел, бросил несколько гортанных слов, которые Ут не стал переводить, и так было ясно, что он согласился. Асуэл бросил взгляд на Влада и Сергея.

— Хорошо, идем. Вот только как нам в пропасть не свалиться? — Асуэл задумчиво потер висок. — Какое-нибудь заклинание…

— Пока ты не вспомнил подходящее, я могу пойти первым, — предложил Ут. — Как только минуем перевал, будем держаться ближе к горе, тогда точно не упадем.

— И все же неплохо было бы связать друг друга веревками, — промолвил Влад.

— Это как? — удивился Асуэл.

— А веревка есть?

— Есть, — эльф снял сумку с плеча и достал моток зеленой веревки. Тонкой как стальной тросик и на взгляд такой же крепкой. — Только сначала объясни.

— Обвяжите пояса каждого. Длинны хватит? Тогда если один упадет — другие его удержат.

— Ты очень мудр, — хоббит почтительно склонил голову. — Я никогда не слышал ни о чем подобном, — он привязал к поясу веревку. Другой конец передал Асуэлу.

После эльфа настала очередь Сергея. Обвязывая себя, тот пренебрежительно промолвил:

— Элементарных вещей не знаете. У вас что никто в горы не ходит?

Асуэл не удостоил его ответа, а Ут пробасил.

— Мы нечасто бываем в горах, а когда приходится — ни разу не слышали, чтобы кто-то встретил такой густой туман.

— А зимой? — вступил Влад и, видя, что его не поняли, пояснил, оборачивая веревку вокруг талии. — Если метель?

— Что такое метель? — удивился хоббит.

Люди замерли:

— У вас что снега не бывает? — спросил за двоих Серый.

— Снег? — переспросил хоббит. — Бывает. В Аксельской гряде есть три или четыре высоких пика. Их верхушки круглый год белые от снега.

— И все??? — изумлению Сергея не было предела.

— Почему все? — решил вступиться за Флелан Асуэл. — Лет пять назад в нашем лесу тоже выпал снег. Удивительное было зрелище — тонкие, ажурные снежинки сыплются с неба и тут же превращаются в капельки дождя… Тогда сильно похолодало, все надели плащи… Орочий маг намудрил с погодой. Не знаю, что он на самом деле хотел сделать, но получился… снег.

— Ничего себе! — Сергей восхитился. — Так вы что в тропической зоне живете? А если на север… Или как там у вас… на Сивер! Там тоже тепло?

— Конечно, — удивленно кивнул Ут.

— Но где-то же на полюсе должны быть снега?

— Они до полюсов еще не дошли, хмуро объяснил Влад. — Иначе не рассказывали бы мне о плоской земле.

— А! — обрадовался чему-то Серый. — Так у вас земля плоская? Ну, тогда все понятно. А китов, на которых она стоит, еще никто не видел?

— Земля не стоит на китах, а плавает во вселенском воздушном океане, — нахмурился Ут. — Это даже ребенок знает.

— О! — многозначительно кивнул Серый. — Прогресс, прогресс! Горжусь вами, мои товарищи.

Эльф, орк (вернее урукхай, как несколько раз поправлял Тораст) и хоббит смотрели на Серого непонимающим взглядом: чему Чакша так радуется? Но у всех, даже у Тораста осталось впечатление, что над ними насмехаются. Урукхай возмутился гортанным, хриплым голосом. Но Асуэл прервал:

— Идем за Утом. Мы и так слишком задержались, — он одарил Сергея хмурым взглядом, и они гуськом двинулись вперед.

Сделав несколько шагов и немного подумав, Серый крикнул в спину хоббиту:

— Мне кажется, Ут, ты все-таки переборщил с благодарностями. Надо было как-то повежливее и попроще. С чувством юмора у этого правителя не очень хорошо дела обстоят.

— Только глупец прямо высказывает свои мысли, — пробасил, не оборачиваясь, хоббит. — Мудрый облекает их в красивые одежды, чтобы человек, внимающий им, мог услышать обличение совести.

— Ага, — согласился Серый, — то-то я и смотрю, совесть в нем заговорила. Он прямо со стыда сгорел. Аж заказал нас, чтобы никто про его грехи не узнал.

— Мне кажется, Ут здесь ни причем, — покачал головой идущий впереди Асуэл. — Может, нас оклеветали? Уж больно странно наша встреча развивалась. И если такая встреча, то почему так быстро отпустили?

Сергей повернулся к Владу:

— А ты как думаешь, чего этот голубоглазый, не побоюсь этого слова — блондин — на нас взъелся?

— Какой же он блондин? — удивился невидимый из-за тумана Ут. — Блондин — Эор, ты что-то путаешь.

— Ничего я не путаю темнота! Давно доказано, что блондин — это не цвет волос, а диагноз.

— Как у больного? — снова удивился Ут.

— Именно, — подтвердил Сергей, повернув голову вперед. — У больного на голову. Ты прямо на лету все схватываешь. Так как думаешь, Влад? — снова оглянулся за спину.

— Думаю, тут замешана большая политика, — нехотя ответил мент. — А мы с тобой, как обычно, лишь пешки в этой игре. Небольшие такие полешки для большой топки войны.

— Зачем ты так? — Ут остановился и тут же выплыл из тумана. Только что веревочка висела в воздухе, словно по волшебству, а теперь стало видно, что она привязана к поясу. — Вы наши гости. Правитель ведет себя странно и некрасиво, но это не значит, что и маг Орман вас использует.

— Мы не гости, — возразил Влад. — Гости идут, куда хотят, а мы идем, куда ведут. Значит, пленные. А если хотите убедить в дружественных намерениях — верните часы и оружие.

— Часы? — переспросил Ут. — Самые маленькие часы, которые я видел в своей жизни, были примерно с меня ростом, у мага Ормана в кабинете. Они водяные. Ты хочешь сказать, что носил нечто подобное с собой, а Тораст отобрал? — они снова собрались вместе. Асуэл и Тораст внимательно смотрели на Влада.

— Мои часы маленькие. Они на руке висели. Вот так, — он показал, какой ширины ремешок на руке.

Асуэл повернулся к Торасту:

— Ты забрал у него браслет?

Урукхай захрипел протестующее, но Ут покачал головой, нахмурился:

— Ты знаешь, что оружие не пристегивают к руке! На запястье можно надеть только браслет. У Асуэла множество браслетов, — он показал на эльфа. — Они служат ему для защиты и украшения. Это не оружие! Думаю, тебе надо вернуть эту вещь Владу и принести извинения.

Тораст, продолжая что-то говорить, полез в седельную сумку и извлек на свет часы. Влад обрадовано схватил их и тут же с угрозой посмотрел на орка.

— Ты что сделал? — от часов осталось только стеклышко на ремешке.

Тораст угрюмо склонил голову, прорычал несколько предложений. Ут перевел урукхая:

— Тораст говорит, что внутри двигалось что-то, поэтому он и подумал, что это какое-то тайное оружие и решил разобраться, понять, как оно действует. Он приносит извинения.

— Пистолет, — побледнел Влад. — Пистолет покажи, чудило!

— Тебе не стоит так волноваться, — пробасил Ут. — Он принес извинения, этого вполне достаточно. Если нет — Тораст заплатит тебе ту сумму, которую ты назовешь. Отдать оружие мы пока не можем. Даже гости не носят оружие, если не заслужили его. Так везде во Флелане и вы не должны обижаться.

— Я говорю, покажи пистолет! Покажи то, что снял у меня с пояса, — Влад угрожающе двинулся на урукхая.

Тот выставил вперед руку, чтобы мент остановился, потом опять покопался сумке и на ладони показался Макаров. Никаких изменений в нем видно не было. Как только Влад протянул руку, он сразу исчез за пазухой. Тораст захрипел что-то.

— То, что ты называешь «пистолет», пока останется у него. Когда ты заслужишь его, его вернут в целости и сохранности.

— Тораст, — Влад посмотрел на орка очень серьезно. — Я в жизни не видел ни одного орка. Только читал — и все очень плохое. Если хочешь убедить меня, что ты другой — ни в коем случае не трогай мое оружие. Не пытайся его разобрать. Вообще пальцем к нему не притрагивайся. Понимаешь?

Урукхай кивнул и успокаивающе прохрипел что-то.

— Он говорит, что не разочарует, — с готовностью сообщил Ут. — Вернет оружие неповрежденным, когда ты его заслужишь. Так сколько он должен тебе за браслет?

— Сто золотых, — зло процедил мент. — Эта вещь вообще для меня бесценна, так что у него столько денег не найдется! Потопали уже, — кивнул Влад. — В гости, так в гости.

— Сто золотых очень много, — покачал головой Ут. — У Тораста вряд ли столько есть. Может, маг Орман сможет починить эту вещь?

— Ага. Представляю, как он это сделает, — сквозь зубы пробормотал Влад. — Не надо мне от вас ничего. Пистолет пусть не трогает и будем считать, что мы в расчете. Двигаемся, а то кто-нибудь нагонит.

Ут вздохнул и пошел вперед. Вскоре он исчез за стеной тумана, лишь бечевка натянулась в воздухе.

18 июня, 15.10, Волгоград.

Гошу никогда не подводила интуиция. Если внутренний голос говорил, что ждут неприятности, значит, заткни пасть собственным желаниям и оставайся сидеть дома. Сегодня навязчивый зуммер гудел с утра. Вернее, когда проснулся, беспокоило слабенько. Так сосет желудок во время ленча (хорошее дело придумали американцы): проголодаться не успел, но недовольство организм высказывает. Если бы зудело сильнее, он бы взял больничный. А так отмахнулся и поплюхал.

Уже на службе почувствовал, что как только начинает думать о точках, которые вчера обошел, чувство тревоги завывает сильнее. А уж когда направился в сторону «Современника», где обосновался Мурзик, вообще чуть ли не паника охватила. С чего бы это?

Вчера он собрал неплохую мзду. Шавки говорили примерно одно и то же: «Барин будет недоволен». А с чего бы ему быть довольному, при мыслях о Гоше? Гоша, чай, не Перис Хилтон, а Барин не депутат. Значит, пусть бандюган привыкает кланяться и платить. Прямо сейчас привыкает. Гоша хохотнул. Тронуть Барин не сможет — убеждал он себя. Среди бела дня? Где найдет такого камикадзе? После работы не найдут. Где он живет, не знают даже боевые товарищи, Гоша очень осторожен. Если кто думает, что он все собранные деньги спускает на баб и водку — тот глубоко заблуждается. У него свой закон жизни: бабы — это хорошо, но и они должны приносить деньги. Не вечно ведь патрульным по улицам шнырять. У него большие планы. Далеко идущие. Почти как заглавие книжки: «Сколотить первый миллион к тридцати». Миллион зеленых, конечно.

Как ни убеждал он себя, что ничего не грозит, интуиция не успокаивалась, и он решил к Мурзику с утреца не ходить. Пройдемся-ка мы по другим пажитям. Сразу стало спокойней. Что за черт?

К обеду пошел по прежним точкам. Чего он, собственно боится? Что на него Мурзик с пером кинется? Или они снайпера наймут, чтобы его убрать? Бред. Все же, когда он подошел к книжному магазину, нервы были на пределе. Мурзик, увидев его, хоть и скривился — но скрыться не пытался. В руку привычно ткнулись алтушки. Столько, сколько и просил — без вопросов. И назойливый червячок утих внутри. Все нормально, с ним считаются. Часть денег Гоша удивленному торговцу вернул:

— Хлеба дай.

Тот дал несколько стеклышек. Не пожадничал, молодец. «Значит, все в порядке», — еще раз успокоил он себя и собрался идти дальше. Но Мурзик обронил невзначай.

— Барин с тобой повидаться хочет. Тупик на Порт-Саида знаешь? Он там один будет.

Сердце запорхало как бабочка, в желудке стало сначала холодно, а потом тяжело. Гоша замер.

— Когда? — спросил хрипло, за что на себя разозлился и продолжил с ленцой, растягивая слова. — Недосуг мне по тупикам таскаться в нерабочее время.

— А чё в нерабочее? — как можно спокойней ответил в тон Мурзик. — Прямо сейчас можешь и зайти. Все равно в ту сторону идешь.

— Ладно, посмотрим, — Гоша сунул руки карманы и, не прощаясь, пошел дальше. Червячок внутри не унимался. Вырос до размеров змеи и теперь как кобра раздувался и пугал его. А чего пугает? У него пистолет. Опять же киллера что ли Барин туда посадил, чтобы его пристрелить? Дороговато будет. Проще заплатить, сколько он просит. «Да я может, и не пойду еще, — уговаривал он себя. — Зачем мне это надо?»

Хотя по большому счету надо. Положено. Когда-нибудь встретиться все равно придется. Чтобы окончательно стало ясно, кто здесь хозяин. Но может не сейчас? А в том месте, которое он сам укажет и приготовит? Хотя воевать с Барином да его братвой не с руки. Проще когда так, как сейчас: они под ним, даже сами того не подозревая. Исправно платят дань. Да неужто Барин решил, что он слишком много попросил за исчезнувшего мента? Гоша ведь не так уж много и взял — он должен это понимать.

Когда подошел к тупику, издалека заглянул туда, вытянув шею. Пусто. Где же Барин, что стрелку забил? Странно. Окинул взглядом крыши. Нет, снайперу засесть негде. Снова глупая мысль о снайпере. Паранойя что ли? Хотя у нас не запад. Не обязательно тыщи в руки киллеру совать. Хватит и пару пакетиков обдолбанному наркуше, такому как Невский, пообещать. А потом как дело сделано будет в те же пакетики гадости какой набодяжить, чтобы уж точно концы в воду, и Барин чистенький со всех сторон оказался.

Гоша вернулся в соседний двор, выцепил там слоняющегося без дела мальчишку, и попросил его за чирик пойти в тупик передать дядьке записку. Тот вернулся через десять минут и сообщил, что никого не нашел. Очень странно.

Наконец Гоша прикрикнул на интуицию как на собаку: сидеть, место! Пошел в тупик сам. Пистолет вытащил из кобуры и взял в руку. Правда, чтобы не пугать прохожих, спрятал руку в карман. Если кто от Барина подойдет — не должны заподозрить. Он все время руки в карманах держит.

Подойдя к дощатому забору, осмотрел рисунок двери. Интересно, здесь действительно хотят вырезать дверь или просто какие-то любители настенной живописи пошутили?… Он почувствовал опасность раньше, чем услышал шорох со стороны мусорки, повернулся, выхватывая пистолет из кармана. Из-за бачка на него прыгнула какая-то туша — наверняка шестерка Барина. «Дурак! — презрительно подумал Гоша. — Голыми руками хочет справиться?»

Но парень кинулся в ноги, уходя с линии выстрела, и, вытянув руки, толкнул в грудь. Гоша отшатнулся. Он улыбнулся, уверенный, что сейчас упрется спиной в доски, которые придадут ему опору, и он выстрелит, и хана этому амбалу…

Но доски за спиной так и не появились.

18 июня (2 Синего), около девяти вечера, Аксельская дорога.

— Вот все хорошо, — говорил Сергей, протягивая руки к костру. — Тепло, никто не напал и все такое. Но почему ты, Ут, не попросил еды побольше? За кого эти эльфы нас принимают? За канареек? Я, втянув живот, могу позвоночник себе почесать. Уже третьи сутки не едим толком.

— Вторые, — поправил его Влад.

— А у меня, когда я голодный. День за три идет, как на фронте.

— Тогда шестые должны быть… Экономист, — последнее слово сказал, как плюнул.

— Ну что ты придираешься? — возмутился Сергей. — Когда же это закончится?

Они сидели в небольшой пещере, пережидая ночь. Почти все запасы, что ему дали, Сергей проглотил еще в обед. Скудный ужин раззадорил желудок и сейчас выводил рулады одна поэтичней другой, смысл которых был в одном — «Дай пожрать, дай пожрать. Дай пожра-а-а-ать».

Влад устроился в самой глубине пещеры, Тораст, Ут и Сергей окружили костер, а Асуэл сел почти снаружи, спиной к костру: прикрывая пламя и внимательно вслушиваясь в темноту. Урукхай осматривал меч, что-то там чистя и правя.

— Я ведь думал, он действительно нас отпустит, — оправдывался хоббит. — Кто мог подумать, что он такой вероломный? По дороге на Сивер мы бы уже были в хоббитской деревне и поели досыта.

— Нет, ты что, смотрел на его наглую рожу, и думал, он нас уважает? — продолжал докапываться Серый.

— Я думал, что он уважает сэра Ормана, — объяснил Ут. — И не надо так на Иситио. Он хоть и поступает некрасиво, но все же… правитель.

— Ну да, ну да. Субординация. Влад у нас это любит, — Серый покосился на мента. — Только он вот как девушку с птицей увидел, так язык и проглотил. Влюбился наверно.

Влад молча нащупал рукой камень поувесистей и сделал вид, что сейчас швырнет в пацана со всей силы.

— Молчу, молчу! — запричитал Серый и продолжил только когда убедился, что камень лег на место. — Вот всегда было интересно, как это некоторые влюбляются и молчат, как партизаны? Если бы я влюбился, я бы не смог молчать. Я бы сначала всех друзей обзвонил, потом всех родственников, потом всех знакомых, потом к соседям в гости зашел. Неважно, если никогда не разговаривали — есть повод познакомиться. И всем бы говорил: «У меня такая девушка! У меня мечта, а не девушка!»

— Что значит «обзвонил»? — поинтересовался Ут.

— Ну, письма написал, по-вашему. Птиц с рунами на лапах всем разослал.

— А ты любил кого-нибудь? — не поворачиваясь, спросил эльф.

— Я? Ну, смотря в каком смысле… — Сергей засмущался.

— Вот в таком. Чтобы всем друзьям птиц разослать.

— Было. Не совсем так. Примерно. В общем… не было, можно сказать, — «Кого ты любишь, кроме себя?» — брезгливо подумал Влад. — Да какие мои годы-то? — между тем снова оживился Сергей. — Тебе вот Асуэл сколько лет?

— Сто двадцать три.

— Гм… да? — на секунду Серый запнулся. Влад удивленно посмотрел на моложавого эльфа. Но все же, воспитанные на фильмах и книгах а-ля «Властелин колец» промолчали. Если верить Толкиену, эльфы мало того, почти бессмертные, так еще и вечно молодые.

— Ну и как? Влюблялся? — прокашлявшись продолжил Серый.

— Я еще молод, чтобы создавать семью. — Асуэл, казалось, не заметил заминки.

— Я тогда вообще грудничок, — Серый хмыкнул, посмотрел на эльфа с удивлением, но интерес быстро угасал. Он взял веточку из тех, что приготовили для костра, опустил ее в огонь и стал с интересом наблюдать, как на кончике разгорается огонек. — Но, между прочим, влюбленность и семья — это две большие разницы. Жена, она на бабушку должна быть похожа. На мою бабушку, я имею в виду. Характером, разумеется. А влюбиться можно только в такую как моя мама. Потом от нее свихнуться и выгнать к бабушке, и влюбиться в… такую же. Вот такая примерно система, — теперь он вытащил веточку из огня и поднял над головой на манер факела.

Тораст отвлекся от заточки меча и похрипел что-то протестующее.

— Говорит, ты не понимаешь ничего в любви, а потому лучше молчи, — с готовностью перевел Ут.

— А ты, конечно, понимаешь, — саркастически засмеялся Серый и снова опустил веточку в огонь. — Кстати, я у вас впервые увидел орок. Вообще-то я и всех вас, конечно, впервые вживую видел, но вас хоть на картинке… А вот орок — вообще ни разу. Раньше как-то и не задумывался, что у урукхаев тоже семьи должны быть. Думал, может, вы почкованием… А у тебя, Тораст, жена есть?

Влад слушал этот бестолковый диалог вполуха. Не удивило известие, что у Тораста две жены, а скоро, может, и третья появится. Приглянулась ему одна «красавица». Молчал он, конечно, не из-за прекрасной эльфийки. Сказать, что он в нее влюбился, мог только Серый. Понравилась, впечатлила — это точнее. Любовь и даже влюбленность для Влада нечто более сильное, чем учащенное сердцебиение и пятиминутная случайная встреча. Хотя с Жанной начиналось так же. Сначала увидел ее — на дне рожденья у Бельского, — и сердце остановилось. А через три встречи жизни без нее не мыслил. Точно как в психологической книжке: сначала глаза к глазам, потом рука к руке, потом… Он психологией увлекся, чтобы понять, почему Жанна его бросила. В одной из книг прочел юмористический афоризм: «Есть несколько способов управления женщинами. Но науке они неизвестны». После этого оставил всякие попытки что-либо понять. Надо просто не подпускать женщин близко. Точнее подпускать к телу, но не к сердцу. Так что Бог даст, доберутся до Ормана, тот их быстренько домой отправит и можно будет о зеленоглазке не волноваться. Раз больше встреч не предвидится, значит, и влюбленность не грозит.

Молчал он по другой причине. Он все еще не был уверен, что им действительно надо к Орману. Не внушал маг доверия. Особенно если вспомнить о его слугах. Тораст, конечно, ничего плохого не сделал, но достаточно глянуть на его морду, чтобы понять, что это скорее животное, чем разумное существо. Отношение к женщинам у них как в стае: самец, а вокруг него самочки. А, следовательно…

Закончить мысль он не успел. По горам пронесся леденящий душу вой. Асуэл вскочил, держа лук перед собой.

— О! — восторженно заулыбался Серый. — Вот и вольфы нас нагнали.

— Это не вольфы, — тревожно покачал головой Ут. В руках он держал клинок.

Раныд, поединок сильных. Битва третья.

Если бы он знал наперед, что его ожидает, не радовался бы так. Впервые пришла в голову мысль: «А что если ареопагит не предупредил о том, что случится на Раныде, побоявшись, что я откажусь?» Если бы эта мысль пришла в голову в Храме Света в безопасности, то не вызвала бы ненужных эмоций. Диригенс сразу бы распознал искушение и задушил его в зародыше. Но сейчас он измучен и… что уж скрывать — напуган, поэтому сердце затопила жгучая обида. За недоверие. За то, что прошло столько лет, а он остался лишь маленькой букашкой для ареопагита, тот даже не считает нужным что-то объяснять ему. Он бы с радостью отдал жизнь для благого дела, но почему нельзя поговорить с ним как со взрослым человеком? Обида настолько захлестнула, что мир вокруг размылся, будто он заплакал. Сквозь туман Мар-ди увидел, что зар благоволил к Ланселоту. Уже два черных воина заняли стратегически выгодные позиции, прикрывая переход своего отряда и останавливая белых. Но в душе такое равнодушие к происходящему, что диригенс почти машинально кидал зар и двигал воинов…

Как же он удивился, когда осознал, что белые рыцари сначала вытеснили черных с пути, а потом и вовсе выстроились плотной стеной, не позволяя им завершить круг.

Мар-ди показалось, что скала, давившая невыносимой тяжестью, исчезла. Он смог выпрямиться, вздохнуть свободно. Так это было испытание, которое он не прошел! Усомнился в мудрости и всеведении ареопагита. Обиделся, видишь ли… А он не оставил смиренного слугу. Вовремя послал помощь. О ужас! Ему ведь придется встретиться с ним после поединка. Как он посмотрит в глаза тому, кто знает каждое движение души диригенса? Мар-ди отогнал печальные мысли. Посмотрел на зеленый хрусталь поля. На белых рыцарей, с достоинством ожидающих дальнейших указаний. Взглянул на сияющий зар, помогающий в третьей битве. Взглянул во тьму над заром.

«Нет. Я, Мар-ди, не сдамся так просто. Я могу не победить в поединке, но я одержу большую победу — победу над самим собой. И неважно, буду жить после этого или нет».

«Зачем тебе это? — услышал он внутри и от неожиданности вздрогнул, а голос настойчиво повторил. — Зачем тебе такая победа? Чего ты хочешь добиться? Что хочешь доказать? И кому доказать?» — последняя фраза произнесена с явной насмешкой.

«Тебе не понять», — ответил он высокомерно.

«Да уж куда мне… — голос насмехался. — Ты ведь хочешь принести свет в мой мир, правда? Буквально насильно просветить и осчастливить всех. А можно ли насильно?»

«Кто не желает идти к свету — достоин смерти!»

«Это ты так решил?»

«Неважно кто, главное, что это правильно!» — никогда еще диригенс не говорил с такой убежденностью.

«А я уверен, что истина нельзя навязать извне. Она должна исходить из твоего сердца. Только тогда можно быть уверенным, что поступаешь правильно».

«Слишком много тех, кто считает себя мудрым, но не принес в мир ничего кроме боли и страданий!» — Мар-ди говорил, как мечом рубил.

«Тысказал эти слова», — веско закончил Ланселот и Мар-ди опешил: о чем они спорили? Что он сказал, что его слова так понравились Управителю? Да ведь тот просто пытался отвлечь диригенса от Раныда. Почему он так легко попадает в эту ловушку? Надо научиться не отвечать на выпады. Слишком мало сил, чтобы еще вести дискуссии. Только зар. Только рыцари. Только Раныд. Больше ни на что не отвлекаться…

Ему удалось еще раз одержать победу. Еще один минарс может войти в Флелан, помочь делу Света — это много значит.

18 июня (2 Синего), около девяти вечера, Аксельская дорога

Вой, встревоживший Ута, Асуэла и Тораста оборвался резко, словно на рот завывающего наложили печать.

Все стояли с оружием: Асуэл выхватил лук, натянул тетиву; Тораст выставил перед собой тесак.

Влад ткнул орка пальцем в бок.

— Пистолет, — сказал он, и чтобы урукхай точно его понял, показал пальцем на сумку урукхая.

Тораст угрюмо покачал головой. Левой рукой схватил мента и оттолкнул в глубь пещеры. Теперь Влад и Серый оказались закрыты ощетинившейся оружием стеной. Костер полыхал оранжевым за их спинами.

— Стыдобища! — процедил Влад сквозь зубы и шагнул ближе к Уту. — Я — и за спиной.

Сергей раскрыл рот, но что он хотел сказать, осталось тайной. Вой раздался у самого входа в пещеру. Из-за плеча Ута увидели, как туман заклубился на дороге, будто вихрь пронесся. Маленькие белые вьюнчики кружились и кружились. Вой рвал барабанные перепонки. Началась настоящая какофония: кто-то невидимый выл, орал и плакал. Потом прозвучал пронзительный свист, так что все не вольно сморщились и прикрыли уши… Тут же наступила тишина. Вихрь пыльным столбом вышел из тумана, начал стремительно уменьшаться, сжимаясь к центру. Миг, и из него соткалась двухметровая, полупрозрачная человекоподобная фигура, словно стилизованное изображение человека из густого воздуха. Четких деталей нет — все смазано. Условные руки со слипшимися как варежки пальцами, такие же ноги. Покатые плечи переходили в голову-выпуклость, на которой чернели точки глаз и щель рта.

Существо медленно двигалось к ним.

— Пригласите к костру? — спросило оно глубоким голосом.

— Если ты с миром, — не опуская лук, проговорил Асуэл. Он бросил встревоженный взгляд на хоббита, затем на орка. Те ответили ему таким же непониманием.

— Кто это? — шепотом спросил Влад.

— Я не знаю, — тихо ответил Ут. — Никогда не видел ничего подобного.

— Что ж вы? — продолжило существо. — Где ваше гостеприимство? Где угощение для дорогого гостя?

— Мы не уверены, что ты гость, — сурово ответил Асуэл.

— Да и кушать у нас самих нечего! — высунулся из-за спины Тораста Сергей. Орк движением плеча отпихнул его назад.

— Вот как…

Существо на секунду задумалось. Потом воткнуло полупрозрачную руку себе в грудь и вытащило на свет небольшую косулю — Влад никогда не подозревал, что есть такие маленькие представители оленьего племени.

— Вот, угощаю. Только, чур, готовьте сами. Вот уж что не люблю — так это потрошить, — животное упало к ногам эльфа, а туманный «человек» продолжил. — Да уберите вы оружие. Все равно ничего не сможете мне сделать. Смотрите, — быстрым движением существо выхватило у орка тесак и несколько раз вонзило себе в грудь. — Убедились? Или еще стрелы в себя вогнать? Я неуязвим. Так что опускайте железки и садитесь.

Тораст глубоко вздохнул и шагнул вперед, как с обрыва в воду. Он подошел к существу и протянул руку. Оно молча вернуло тесак. Орк взял его. Подхватив косулю, он, выйдя из пещеры, опустился на колено и принялся за разделку тушки.

Асуэл опустил лук. Последним оружие убрал хоббит.

— Кто ты? — спросил он, как только кинжал оказался в ножнах.

— Я Свирф, воздушная элементаль, — хотя лица у существа как такового не было, казалось, он смотрит с доброжелательной снисходительностью. — Но вы можете звать меня Борей.

— Значит, ты пришел с миром? — на всякий случай уточнил эльф.

Черный разрез губ элементали криво пополз вверх. Голова качнулась из стороны в сторону.

— Я пришел убить вас.

18 июня (2 Синего), около девяти вечера, деревня хоббитов Кошбай

Иван с удовольствием глотнул обжигающе горячий травяной чай. Потом поставил деревянную кружку на низенький стол, подошел к двери и, сделав легкое движение руками — словно набросил на дверь покрывало — закрыл дверь простейшим заклятием. Теперь можно сбросить надоевший плащ. Он с удовольствием разделся, повесил плащ на гвоздик у двери. В правом углу рядом с дверью стояла бочка с горячей водой. Надо искупаться, но это подождет. Сейчас можно просто посидеть, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь. Хотя, он так, конечно, не умел. Все равно будет анализировать сделанное и планировать дальнейшие действия.

Минарс окинул взглядом комнату, которую радушно предоставил в полное распоряжение хозяин-хоббит. Маленькая, как все у невысокликов — два на два метра — не больше. Но чисто выбеленная, поэтому светлая. Приятно находиться в такой. Кровать, прилепившаяся к стене слева — маленькая, во весь рост не вытянешься. Скорее топчан, а не кровать. Над ней небольшая картинка изображающая цветущий сад — наверняка супруга хозяина вышивала зимними вечерами. Рисунок аляповат — не то, что эльфийские гобелены, но хоббиты наверняка очень гордятся. Напротив двери лавка. Над ней глиняная полочка с подсвечниками и кувшином — на случай, если гость захочет воды. Рядом крошечный столик с деревянной кружкой горячего чая. Но самое хорошее, что здесь есть — это черное кресло-качалка. Вот что создано специально для отдыха и неспешных размышлений.

Иван с удовольствием опустился туда, втиснувшись между подлокотниками, взял в руки чай и закрыл глаза. День заканчивался как нельзя лучше. Иситио наверняка мучает совесть за то, что он не помог должным образом. Минарса это устраивало. Этого он и добивался. Исход встречи он вовсе не считал провалом. Завербовать Правителя после первой встречи — об этом можно только мечтать. С простыми эльфами договориться легче. Иситио об этом не знал, но в замке осталось два минервалса, готовых служить ордену верой и правдой. Он покинул замок потому, что до поры до времени миссия там окончена. Теперь надо с терпением ожидать, когда Орман и Правитель окончательно поссорятся. Для этого он поспешил в деревню хоббитов. Здесь можно переночевать в покое и подождать хороших известий.

Если Свирф исправит ошибку — можно будет забрать его с собой. Если опять не справится — не хочется об этом думать, но мало ли что — значит, странная команда из эльфа, хоббита, орка и людей обязательно придет сюда. Тогда самому придется задержать их.

Больше всего беспокоило то, что обычно называют неучтенным фактором. Эльф, хоббит, орк — аборигены. Что они делают — понятно: их Орман специально отрядил сторожить дверь-камень, чтобы никто не мог войти. Перестраховался. Не учел маг того, что с Раныдом не поспоришь. Если Мар-ди выиграл битву — значит, минарс может войти, и никто этому не воспрепятствует…

Но вот люди откуда появились?

Мерное раскачивание кресла разгоняло тревогу. Пока беспокоится не о чем. Пускай люди. Но не маги же! Не Управители. Так чем они могут помешать? Ничем.

И все же… Кто их пустил сюда? Зачем? Чего хочет таинственный кукловод? Ланселот хочет внести разнообразие в битву с орденом Света или кто-то другой нашел способ открыть потрал? Но как, если даже минарсы и диригенсы с их магией, даже ареопагит с его властью не мог сделать этого долгие годы, так что пришлось начать Раныд?

Ответов Иван не знал, а это страшно напрягало. Такой вот неучтенный фактор мог запросто в один далеко не прекрасный момент завалить дело. Поэтому выпускать из виду людей не стоит, хотя, кажется, он ошибся, и вовсе не его преследовала эта группа, когда направлялась к перевалу. Сдается ему, они вообще не знают, что минарсу удалось попасть во Флелан и завербовать три — нет, четыре, если считать хоббита — минервалса.

Значит, завтра дождемся Свирфа, а потом… Потом решим куда двигаться. Вот-вот во Флелан должен зайти Василий. Надо быть ближе к дверь-камню.

18 июня (2 Синего), около девяти вечера, Аксельская дорога

Новость о том, что странное существо из воздуха — враг, не застала врасплох только Влада. Он единственный, кто обратил внимание, как настойчиво элементаль уклонялась от вопросов относительно целей посещения. Остальные замерли. Тораст вскочил, забыв о косуле. Влад скрипнул зубами — сцена как в «Ревизоре»: а вы не ждали, а мы приперлись. А что собственно делать? Элементаль ясно дала понять, что убить ее нельзя.

— А если мы уйдем? — хмуро спросил эльф.

— Попробуйте, — великодушно бросил Свирф.

Они попытались. Набежавший вихрь разогнал туман вокруг пещеры, образуя небольшой островок на дороге в белесом море. Туман встал как стена, они напрасно пытались пройти сквозь него — преграда оказалась непроницаемой. Она не пускала их с эффективностью тюремных запоров.

— Да оставьте вы, — проговорил Свирф, которого больше не забавляли их старания. — Не пройдете. Силенок не хватит. Моя стеночка и не таких монстров сдерживала. Идите лучше к костру. Побеседуем. Вы погреетесь. Насладитесь последней трапезой.

Орк еще раз с силой хлопнул кулаком по стене. Рука беспрепятственно прошла в туман, но ее тут же отпружинило назад.

— Моргот, — прорычал Тораст. Он нанес еще несколько ударов. Постоял, обессилено опустив руки. Затем выпрямился. — Урото, — рыкнул он. — Мерва хото.

— Да, — угрюмо пробасил Ут. — Согласен. Покажем, как умирают воины сэра Желны Ормана.

Тораст пошел к костру. Остальные потянулись вслед за ним.

— Давно бы так, — сказал Борей. — А то мечутся. Нервы себе треплют. Поймите, сделать вы ничего не сможете. Примите это и успокойтесь.

Тораст вернулся к косуле, нарезал куски сырого мяса. Покрутил головой и, подойдя к кусту, росшему у входа в пещеру, выломал несколько прямых веток. Очистил от листьев и сучьев и насадил на них куски. Пристроил над огнем. Мясо зашипело.

Асуэл, скривившись, отвернулся от этого зрелища.

— И тебе найдется еда, — засмеялся Борей и, достав из-за пазухи горсть яблок, положил у ног эльфа. После этого протянул руки над костром, сделал несколько пассов. Мясо тут же покрылось коричневой коркой. Потянуло вкуснючим запахом.

— Ешьте.

Немного помедлили. Посмотрели друг на друга. Потом Тораст раздал каждому по палке. Кроме эльфа естественно — тот молча жевал яблоки. Трапезу не съели, а проглотили, не пережевывая. Только Борей ел с удовольствием. Доев, он облизал руку, неразделенную на пальцы. Так всю лопату сразу и облизал языком, похожим на прозрачную змейку. Щель-улыбка стала шире.

— А теперь поговорим, — сказал он.

— О чем? — уныло поинтересовался Серый.

— О! Поговорить можно о многом. Пред смертью почти у всех развязывается язык. Одни пересказывают мне жизнь. Другие наоборот расспрашивают меня.

— Мы не будем с тобой разговаривать, — твердо ответил Ут, не глядя на элементаль.

— Да ладно вам! Вы прям как те, из башни. Они тоже говорить не хотели. Когда я в окно влетел — сразу за оружие схватились. И даже когда поняли, что оружием ничего нельзя сделать, все равно не успокоились. Так и пришлось отпустить в последний путь без разговоров. А жаль. Когда ты хищник, а жертва не может сопротивляться — уходит азарт охоты. Остается единственное удовольствие — беседа. — Борей передернул плечами, будто ему было холодно. — Неужели ни о чем не спросите меня? Вам что, не интересно, кто хочет вас убить?

— Кто хочет нас убить и так ясно, — сказал Асуэл. — Иситио.

— Иситио? — Свирф задрал голову и захохотал. Смех начал переходить в пронзительный свист, а потом сменился на резкий вой. Это дикое смешение звучало почти минуту. Они невольно заткнули уши.

— Иситио, — проговорил Борей, — ну вы и рассмешили. По сравнению с теми, кто послал меня, Иситио — это тьфу и растереть. Этот эльф приготовил для вас парочку обвалов, но меня вызвали задолго до того, как вы попали в темницу. Никак я не думал, что вам удаться пережить ночь Синего Ока в разрушенной башне. Теперь исправляю ошибку. Так что, какие бы покровители у вас ни были… — Свирф махнул рукой, словно показывая рост защитников. — Мои хозяева готовы сойтись с самими Управителями. Ладно. Что я сам-то рассказываю? Вы хоть один вопрос задайте для приличия.

— Вопросик говоришь? — проговорил Серый зло. — Подскажи-ка способ как тебя убить.

— Нельзя меня убить, — наставительно ответил Свирф. — Я же говорил и даже показывал, что оружие мне повредить не может. Если честно, в образе вихря я абсолютно неуязвим. А вот когда принимаю форму живого существа — меня и убить можно как любое живое существо, — посмотрел на воспрянувшего эльфа и опять злорадно усмехнулся. — Но на этот случай хозяин меня заговорил! Так что ничто сделанное из металла, дерева или камня не может мне повредить. Неплохо, правда?

Эльф, орк и хоббит нахмурились.

— Так это ты, говоришь, уничтожил пост в башне на перевале? — уточнил эльф.

Борей широко растянул улыбку щель.

— Да, — сказал он. — Чтобы у вас не было укрытия ночью. Хорошо задумано?

Влад словно невзначай передвинулся ближе к костру и наклонился к уху Сергея.

— Ты не видел… — дальше послышался только невнятный шепот. Парень сначала недоуменно хмурил брови, потом улыбнулся, но тут же спрятал улыбку. Кивнул менту и небрежно, так что никто не обратил внимания, ткнул пальцем в сторону эльфа. Влад переместился к сумке длинноухого и, убедившись, что никто не обращает внимания, стал там рыться. В другое время ему бы не позволили прикоснуться к ней, но сейчас было не до того. Серый сначала следил за действиями мента взглядом, потом расплылся в обаятельнейшей улыбке.

— Свирф, — сказал он. — Послушай стишок. Тебе должно понравиться…

— Что? — Элементаль непонимающе уставился на него.

— Послушай стишок, говорю.

Ветер, ветер, ты могуч.

Ты гоняешь стаи туч.

Не видал ли ты отсюда…

Раздался звук смачного удара. Улыбку Борея перекосило. Он застыл на секунду, а затем начал заваливаться лицом вперед. Упал в колени Торасту.

— Не видал, значит, — Сергей восторженно ударил кулаком правой руки в ладонь левой.

Эльф, орк и хоббит недоуменно уставились на стоящего над Свирфом Влада.

— Металл, говоришь, — проговорил мент, — дерево и камень? А резины хорошей не хочешь?

Мент размахнулся резиновой дубинкой и нанес еще один удар по голове воздушного человека.

— Контрольный! — радостно вскрикнул Серый.

Эльф подскочил. Орк наоборот, вцепился в голову Свирфа, словно элементаль сейчас вскочит и убежит. Это было не так уж невероятно. Только вряд ли убежит. Скорее, разорвет всех в клочки.

Серый вскочил вслед за Асуэлом.

— Надо уходить.

— Бесполезно, — сказал Ут. — Он придет в себя, мигом найдет нас и расправиться. Теперь уже без разговоров.

Тораст посмотрел в лица друзей. Прочел по ним все.

— Урухота, — прорычал он. — Га гида утува.

Ут замотал головой. Зарычал в ответ. Орк кивнул.

— Что он говорит? — спросил Серый.

— Он хочет остаться и задержать его, а мы бы тем временем скрылись.

— Но это не поможет, он только зря…

— Я это ему уже объяснил. Но… Что можно придумать взамен?

— Я… — эльф задумался. — Есть кое-что. Сэр Желна Орман научил меня одному заклинанию. Только оно против духов… Поможет ли?

Влад посмотрел ему в глаза.

— Действуй, — приказал он.

— Мне нужен пустой стеклянный сосуд. Ут, у меня в сумке бутылек с шерной. Может, конечно, пригодиться, но справиться с этим Бореем важнее.

Хоббит метнулся к сумкам. Через несколько секунд передал эльфу пустой сосуд. Асуэл склонился над элементалем, которого за уши держал Тораст. Начал шептать, сделал несколько движений руками, словно скручивал и тянул Свирфа.

Двухметровая полупрозрачная фигура заколебалась, Борей приподнялся в воздух, и его втянуло в малюсенькую бутылочку. Асуэл сразу же запечатал ее пробкой.

— Вот так, — сказал он.

Сергей подошел к нему и потрогал пальцем стекляшку.

— Классный старик Хоттабыч, — сказал он.

Тораст поднялся, тоже поводил пальцем по стеклу.

Эльф убрал сосуд в сумку.

— С сэром Желной поведешь теперь задушевные беседы, — закончил он.

Снова уселись у костра. Какое-то время сидели напряженно, все еще не веря, что опасность миновала.

— Эх, вот теперь бы косулю, — выдавил Сергей. — А то как будто мимо желудка пища прошла. И все же, — он поднял палец к потолку пещеры. — Как не вспомнить народную мудрость: хороший враг лучше плохого друга. И накормил нас Борей сытно. И про убийство прямо в глаза сообщил. Не то что гад Иситио, не будем говорить о его бесстыдной харе, чтобы не обидеть Правителя. Только про кого толковал Свирф, я не понял. С кем там его хозяева биться собрались?

— С управителями? — неуверенно предположил Ут. — Я вообще тоже не очень понял. Думаю, с этим только сэр Орман разберется.

— Еще один плюс от Свирфа, — сказал Асуэл, глядя на выход пещеры, — туман он разогнал своими завихрениями. Можно идти быстрее и, не бояться свалиться в пропасть. Так что завтра уже будем на орочьей заставе.

Урукхай присоединился к беседе, активно жестикулируя.

— Он говорит, — с готовностью приступил Ут к обязанностям, — что ты, Влад, заслужил имя и дубинку, которой победил врага, — и повернулся к орку. — Только теперь, чур, я даю имя, — он задумчиво почесал в затылке.

— Гро! — в переводе с древне-хоббитского — Быстрый.

— Прям как вольфа, — засомневался Серый.

— Тогда Жорген — Хитрый.

— И жадный, — хмыкнул Влад. — Я пока со своим именем похожу. Ладно?

— Я дам тебе имя, — вмешался Асуэл. — Тебя будут звать Алдияр, что значит — «решительный». Нравится?

— Не-а… — снова покачал Влад.

В разговор вмешался орк. Он толканул настоящую речугу, во время которой потрясал кулаками, бил себя в грудь и воздымал морду к потолку пещеры — видимо призывал небо в свидетели. Как только громыхание закончилось, Ут перевел:

— Он сказал, что тебя надо звать Человек с дубиной. По-орочьи Чело-вэк ур Кнел.

— А если я соглашусь, пистолет отдашь? — сказал Влад. Урукхай сдвинул брови и покачал головой. — Тогда зови просто Влад. Без всяких добавлений, — и в знак того, что разговор окончен, завернулся плотнее в плащ и отвернулся к стене.

Раздался дружный вздох. Урукхай отдал какие-то распоряжения и ушел сторожить к выходу. Остальные легли спать. Серый урчал, как кот, устраиваясь на ночлег, потом долго ворочался с боку на бок. Наконец переполз ближе к Владу и зашептал:

— Ты спишь?

— Нет.

— Ну и чё ты их обидел? Они же по-хорошему…

— Да пошли они в баню! Корчат из себя добреньких. Часы эта морда поломала. А мне их, между прочим, друг подарил. Пистолет не отдают… И все время твердят, что мы гости, — закончил он яростно.

— Тише, а то орк услышит, — зашептал Серый, зыркнув по сторонам.

— А пусть слушает! — еще громче продолжил Влад. — Я домой хочу — просто вешалка, — Влад провел ребром ладони по шее. — Здесь ни помыться, ни побриться. Еще дня два и на бомжа буду похож. Ношусь как сайгак без узды от одной смерти к другой. Я, конечно, понимаю, что не они виноваты, но дайте возможность защищаться. Нет, сиди, жди, как подопытная мышьЈ кому удастся меня прикончить. Меня как по лабиринту тащат и тащат. Непонятно к кому, непонятно зачем…

— Влад, чесслово, — наконец, смог вклиниться в этот отчаянный монолог Серый, и заговорил почти беззвучно. — Ты бы, право, похитрее был, а? Ты ж вечно надутый, будто замышляешь что. Ты будь проще и люди… э… ну эти все… к тебе потянутся. И пистолет вернут.

— Если вернут, я сразу свалю от них.

— Ну и дурак будешь, — горячо запротестовал Сергей. — Кто нас вернет домой кроме Ормана? Сами-то мы пробовали — не получилось.

— Да ты ж не знаешь, что за чел этот Орман. Может, он как раз доделает то, что другим не удалось.

— Хотел бы — давно бы убил, — засомневался Серый.

У костра послышалась возня. Сергей медленно обернулся и увидел, что Ут смотрит на них во все глаза.

— Если вы все равно не спите, я мог бы немного рассказать о сэре Желне Ормане.

— Давно пора, — пробурчал с другой стороны эльф. Урукхай хрипло поддержал его.

— Не хочу, — буркнул Влад и отвернулся к стене. — Все равно наврете, — раздалось оттуда.

— А я хочу, — Серый перебрался к костру. — Люблю, когда рассказывают. Даже если врут.

— Я не буду врать, — заверил Ут. — Орман, говорит, что врать можно, только если свою или еще чью-нибудь жизнь спасаешь.

— Ах, какой моралист! — не выдержал Влад из своего угла.

— Он хороший, — с жаром оправдывался Ут. — Без него тут знаете, что творилось? Каждый сам по себе. Каждый считает, что он лучший, а соседа убить надо. А самое главное, стреляли без предупреждения. Увидит эльф орка — сразу тетиву натягивает. Увидит орк эльфа — сразу тесак готовит. А Орман… Он нам объяснил, что — внешность не главное. Главное — что в сердце. Зачем он шерну — напиток понимания создал? Чтобы не только всякие образованные, как я, понимали других. А все друг друга понимали. Сэр Орман, он хочет, чтобы все добрые объединились. Не важно кто ты — орк, эльф или… вампир.

— А вот, кстати, чем же он питается? — Влад не выдержал и сел, повернувшись ко всем лицом.

— У животных кровь пьет. А что?

— Да так. Все время об этом думал. Никак успокоиться не мог, почему-то казалось, что ему скармливают пленных. А у вас, можно сказать женевская конвенция. Выходит ваш Орман миротворец и пацифист?

— Паци… кто?

— Тот, кто проповедует отказ от насилия. Тебя будут резать, а ты будешь улыбаться и благодарить…

— Не… — замотал Ут головой быстро-быстро. — Мы воины Объединенной армии. Сэр Орман, он без дела, конечно, не нападает, но если его подданных обижают — спуску не даст. Все хоббиты на его сторону перешли, — гордо закончил он.

— Еще бы! — усмехнулся Влад.

— А вот эльфы не все, — с горечью вступил Асуэл. — Я вот все думаю, что будет с Илоа? Она осталась в руках недостойного эльфа. Вдруг ее обидят?

— Не переживай, — успокоил его Ут. — Не такая уж она беспомощная. Да и не посмеют они.

Асуэл вздохнул:

— Еще дня два назад, я тоже доказывал, что не просто не посмеют, а вообще… Эльфы благородные — орки подлые. А теперь вижу совсем иное, — он помолчал. — А год назад, я бы никогда не сел за один стол с орком, — он увидел, что спина Тораста дернулась, и добавил. — Прости, друг, но говорю, как есть. Трудно нам привыкнуть к мысли, что орки могут быть хорошими. Ты и сам знаешь, что в племени Лесных эльфов не все с этим смирились.

Орк прохрипел что-то, не оборачиваясь.

— Говорит, что не отличают честных урукхаев от орков, потому и не верят, — перевел хоббит. — Но тут ты, Тораст, тоже не прав. Что же, скажешь, среди других орков порядочных быть не может? А как же отряд, что в день нашего отъезда пришел к Орману? Слушаю вас и думаю: не скоро у сэра Желны получится принести мир во Флелан. Очень уж крепко сидит в нас всех: я — хороший, а сосед — плохой. И как же медленно это вытравляется! А ведь, если бы мы сумели объединиться, как велит устав ордена, мы бы злых быстро на место поставили. Не справились бы они ни за что с нами. Вот хоть наше путешествие возьми. Сколько мы пережили? И ничего. Потому что вместе. Вчера не справились бы без Илоа и Асуэла. А сегодня без Влада.

— Отдайте мне пистолет, — спокойно и внушительно сказал Влад. — Если мы действительно друзья, отдайте. Я обещаю, что не убегу и не причиню вам зла.

Тораст метнул на него решительный взгляд, встал и быстро прошел в пещеру. Покопавшись в сумках, сложил у ног Влада все: рацию, дубинку, кобуру, складной нож и последним положил сверху пистолет.

— Спасибо… друг, — Влад осторожно взял пистолет. Погладил его. Проверил все ли в порядке, сколько патронов осталось. Положил в кобуру и повторил. — Спасибо.

Урукхай кивнул несколько раз, потом сел перед ним, достал тесак, вытряхнул из мешочка зеленый камень, и быстро провел им по лезвию. Мечом плашмя нарисовал полосу на щеке Влада. Потом заговорил. Ут был рядом.

— Он говорит, что ты можешь не принимать его имя, но для урукхаев ты будешь Дертад, что значит, «друг».

— Теперь, можете звать меня как хотите! — скупо улыбнулся Влад. — Хоть двадцать имен дайте, на все согласен. И давайте спать. Нам еще до светлых очей вашего Ормана идти и идти.

Орк щедро оскалился, показав все имеющиеся зубы, и ушел на пост. Влад лег, завернувшись в плащ, только на этот раз лицом к костру. Рядом примостился Серый.

— Хоть бы завтра без приключений обошлось, — зевнув, сказал он.

19 июня (3 Синего), утро, недалеко от Дверь-камня.

Свирфа Иван так и не дождался. Даже следов его не нашел, словно тот растворился в воздухе или вообще слинял с планеты. Так ведь невозможно ни то, ни другое! Не может исчезнуть элементаль без следа — вокруг него всегда довольно большое силовое поле, которое Иван бы почувствовал, даже если бы тот находился на самом краю планеты. А улететь тем более не выйдет. Мир ЗАКРЫТЫЙ.

Иван нервно ходил по спальне, пригибаясь, чтобы не задеть низкий потолок головой. Все пытался понять: что произошло? Надев плащ и надвинув капюшон, попрощался с хозяином-хоббитом Шуахом. На всякий случай попросил рекомендательное письмо для родственников Шуаха в деревеньке Пачак, недалеко от Дверь-камня. Только после этого быстро покинул селение.

Уединившись, так чтобы его никто не видел, просканировал окрестности еще раз. Никого. Ни Свирфа, ни людей с местными проводниками. Это тревожило и раздражало, но разбираться некогда. Вот-вот в мир войдет Василий. Его надо встретить. После исчезновения Свирфа стоит подстраховаться.

…Недалеко от Дверь-камня он оказался около полудня. Близко к порталу подойти невозможно — отряд Ормана на этот раз обосновался на поляне перед ним. Надо каким-то образом увести их. Если устроить что-то загадочное и немного пугающее… Мозг после полноценного отдыха работал быстро, выдавая одно решение за другим. Наконец идеальный вариант найден, осталось только определиться с местом. Лучше всего действовать у Храма Ланселота. В другое место, отряд, может быть, и не поторопится, но Храм для них священен. Вот только есть вероятность, что не все уйдут. Кого-то оставят сторожить. Значит, действовать надо в двух местах. Сначала у Храма, а если кто-то останется у Дверь-камня, тогда… Нет, ему нужен помощник.

Иван решил побывать в деревне Пачак. Может, удастся завербовать еще одного минервалса. Если у него будет помощник, удачный исход предприятия гарантирован.

Шуах не ошибся: его родственник Дедан — светлая душа. Иван поговорил с пожилым хоббитом лишь несколько минут, и стало ясно, что он телом и душой предан Свету. Если до сих пор и не стал минервалсом, то лишь потому, что минарсы не посещали Флелан. Выполнив обряд посвящения в сокращенном варианте, он покинул Пачак, чтобы приступить к операции. Первую часть проведем без свидетелей. Уже не задумываясь о последствиях — о том, что день жаркий, а после колдовства навалиться еще большая жара — он наложил на себя заклинание невидимости и, осторожно ступая, направился к храму: когда ты невидим, важно, не оставлять следов. Иначе тебя быстро раскроют по примятой траве или самопроизвольно отломившейся ветке…

19 июня (3 Синего), раннее утро, Аксельская дорога

Влад сам толком не мог сказать, что заставило проснуться. Спать неудобно? Но это во Флелане не впервой. Можно сказать, как попал сюда, так толком и не выспался ни разу. В его насыщенной жизни периоды невысыпания нередки. Привык отдыхать и сидя, и на холодной земле и с камнем вместо подушки под головой. Так что причина экстренного пробуждения в чем-то другом. В бок словно кто-то толкнул. Он окинул взглядом пещеру. Все спали. Влад нахмурился.

В последний раз точно так же он просыпался в Чечне. Кто-то будто толкнул. Влад тогда встал, чтобы найти и намылить шею этому кому-то. В комнате пусто. Он пошел искать умника на улице. Не нашел, пошел отлить — все равно поднялся. И тут артобстрел. Дом, где он только что спал, разнесло точным попаданием вдребезги. Он с минуту не мог придти в себя, смотрел, как догорают остатки здания, и впервые отчетливо понял, что у него не просто интуиция. У него ангел хранитель есть. Интуиция подскажет, когда и где ждут неприятности, а вот чтобы разбудить и вывести…

Все происшедшее вспомнилось в одно мгновение, а в следующее он вскочил, и еще раз оглядел пещеру. У выхода сидел Ут и старался из сырых прутьев развести костер. Оглянулся непонимающе на его прыжки.

— Доброй Саеры. Рано еще. Не спится?

— Доброго, — буркнул Влад. — Что-то случится, — не вдаваясь в подробности ответил он на вопросительный взгляд хоббита. Осторожно выглянул из пещеры. Туман исчез, но влажность в воздухе по-прежнему стояла высокая. Слишком сыро для гор. Он дотронулся до каменной стены — она слегка сползла на дорогу, воды в ней столько, что из горсти камешков можно ведро воды выжать. Быстро глянул наверх.

— Оползни у вас бывают? — спросил Влад.

— Бывают, — Ут вертел в руках несколько прутиков. — Но только в Дождливый месяц. Тогда горы столько влаги впитывают, что просто не могут ее носить, вот и ползет все.

— А когда последний дождь был? — Влад, тревожно глянул вверх.

Хоббит пожал плечами.

— У нас числа тридцатого, а здесь не знаю. В любом случае не должно быть сейчас оползня. Не время.

И тут гора шевельнулась, словно вздохнула.

— В пещеру! — Влад рывком подхватил Ута под мышку и бросился внутрь, на ходу выкрикивая. — Подъем быстро! Вещи в руки и в глубь!

Тораст и Асуэл — настоящие воины: не поняли, кто командует, но исполнили четко. Точно как в том анекдоте: хоть и не проснулись, но вещи похватали и ринулись в узкую щель. Хоббит вырвался из цепких лап милиции и, подхватив суму, исчез во тьме впереди. Серый на суматоху не отреагировал: сидел, протирал глаза и почесывал грудь. Пришлось подхватить его под мышки, поставить на ноги и дать волшебного пенделя, чтобы улетел далеко вперед и не мешал отступать остальным.

Вход в пещеру за их спиной с тихим шелестом стал сминаться, будто сделан из пластилина и какой-то великан, решив, что пещера здесь ни к чему, провел по нему рукой. Стало темно.

— Обрыв! — крикнул Ут в глубине. Они застыли на крохотном каменном пятачке почти как тогда в Башне Стражей. Свод пещеры продолжал сминаться, уже не в тишине, а с грохотом, вынуждая их отступать дальше. Сгущенный воздух выдавливал их к обрыву, стараясь скинуть. Ут, стоявший к краю ближе всех, ухватил Тораста за пояс. Пятки почти повисли в воздухе.

Наконец все утихло. Вокруг медленно опускалось облако пыли. Вниз сыпалась каменная крошка. Несколько минут слышали только тревожное дыхание. Потом раздался сдавленный бас Ута.

— Откуда ты знал? — потрясенно спросил он.

— Не знал, — буркнул Влад. — Интуиция. Или ангел хранитель, — тут же поправился он. Слышал, что нельзя в таких случаях обманывать, а то ангел обидится и больше не поможет.

— Кто-кто? — весело, даже нарочито весело, встрял Сергей.

— Заткнись! — рявкнул Влад. Пошатнулись все разом. Влад осторожно порылся в кармане, достал волшебный складной ножик. Волшебный — потому что кроме ножа на нем был фонарик. Слабенький — зато батарейки надолго хватает. Сейчас это как нельзя кстати.

Включил. Осветил бегло всю честную компанию. Вздрогнул, когда синий свет выхватил морду Тораста. Вот уж с кем ночью встретишься — заикой станешь. Потом посветил вокруг. Сделал шаг в сторону. Там где они вжались в стену, площадка около двух квадратных метров, можно разойтись свободнее. А вот, там, где Ут ощутил обрыв в темноте, земля сужалась сначала до полуметра, а потом и вовсе до двадцати сантиметров.

— Лучше бы погибли, — выдохнул Асуэл. — Быстро бы все закончилось. А теперь будем умирать долго и мучительно. Ни воды, ни еды, ни воздуха…

— Отставить пессимистичные прогнозы, — скомандовал Влад безапелляционно. — Раз живы — значит, есть шанс спастись. У живых всегда есть шанс.

— Какой? Хочешь раскопать этот завал руками? — вроде бы ирония, но Асуэл не улыбнулся.

— Если раскопать невозможно — будем искать другой выход.

— Как??? Стоя на пяточке? Здесь даже гномы не водятся. И Орман не поможет, потому что просто-напросто не знает, где нас искать.

— Значит так, — в голосе Влада снова послышались командные нотки. — Объясняю один раз, думаю, умному будет достаточно. Неумному, — выразительно посмотрел на Сергея, — буду вправлять мозги подзатыльниками. Может, вы удивитесь, но в нашем мире тоже в горах нет гномов. И все же у человека, которого засыпало в пещере обвалом, оползнем или даже снежной лавиной — да-да у нас и такое бывает — есть шанс выжить. Во-первых, без воздуха мы не остались. Все дышат, или кто-то уже нет? Значит, все. Во-вторых, без еды человек может прожить двадцать дней. Не думаю, что у эльфов и прочих с этим как-то иначе. Могу поверить, что лучше, но никак не хуже. В-третьих, без воды человек может прожить пять дней, но в горах легко можно наткнуться на пресную воду, так что будем надеяться на лучшее. Тем более недавно дожди прошли. Почему, думаете, оползень случился? От дождей еще не просохло — а тут еще и туман. Утяжелил верхний слой — и пожалуйста… В-четвертых, почти всегда можно найти, что поесть. На крайний случай каких-нибудь горных крыс или мох. Что-то обязательно и внутри растет и живет. Так что Асуэл доставай веревку, снова привязываемся друг к другу и вперед. Я первый — Тораст замыкающий.

— Куда вперед? — уточнил Асуэл. Уточнил уже без иронии, как солдат уточняет у офицера, чтобы исполнить приказ правильно.

Влад вздохнул облегченно. Он боялся, что как бы его спутники не начали качать права, что, мол, мы здесь командуем, а ты всего лишь гость, имя и оружие одну ночь как заслужил… Обошлось.

— А вот туда, — не теряя времени, начал действовать Влад. А то еще одумаются. Он посветил фонариком вдоль стены и теперь в тусклом свете все увидели, что дорожка вдоль стены сначала сужается вообще на полстопы, потом становится чуть шире, опять сужается и, наконец, выходит к следующей площадке. Что дальше — увидеть невозможно.

— Повторяю, — уточнил Влад. Окинул всех взглядом. — Сначала иду я. Если вдруг сорвусь — все вместе меня удержите. Когда переберусь на ту сторону, посмотрю что дальше, стоит всем идти или нет, если стоит — будем страховать уже вдвоем с Торастом.

— А если не стоит? — на всякий случай уточнил Асуэл.

— Вот когда узнаем, тогда и поговорим, — отрезал Влад. Пока он объяснял, успел привязать веревку к поясу. Хотел уточнить, как привязывают веревку во Флелане. Вдруг недостаточно прочно, но подумал, что с излишней дотошностью может и обидеть аборигенов. Хоть и не люди, но все же воины, а не детский сад. Уж веревки-то должны уметь крепко завязывать.

Прежде чем идти, попытался приспособить фонарик, но быстро разобрался: ничего не выйдет. Выбор прост: либо навернуться, пытаясь светить под ноги — либо отдать фонарик кому-то в руки. Фонарик жалко. Мало ли — вдруг уронят. На минуту он задумался.

— Асуэл, ты вроде немного маг. Можешь как-нибудь посветить, пока я переберусь?

— Могу, — спокойно кивнул эльф, беспрекословно отдавший право командовать человеку, который единственный из них, не только знал, что делать, но еще и был уверен в успехе. — Я могу все время светить, — он зажег на кончике указательного пальца синий шарик. Владу показалось, намеренно такого же цвета, как у него фонарик. Мол, и мы тут не дикари какие-нибудь.

— Откуда энергию берешь? — уточнил Влад.

Эльф недоуменно пожал плечами.

— Ниоткуда.

— Ниоткуда не бывает. Ничто не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда, как сказал…

— Эдиксон! — пискнул Серый.

— Сам ты! Эдиксон… Амадей Вольфганг, — повернулся к Асуэлу. — Неважно кто сказал. Главное правильно. После использования магии слабость, голод чувствуешь?

— Д-да, — неуверенно ответил Асуэл, потом вскинул голову. — Да! Никогда не задумывался об этом, потому что всегда имел возможность отдохнуть или поесть. А еще есть напиток сифри — я давал вам, помнишь. Быстро восстанавливает силы.

— Это вряд ли, — усмехнулся Влад. — Потому что из ничего опять же ничего не появляется. Скорее всего ваш сифри, сильный стимулятор длительного действия, но на одном стимуляторе не выедешь. Так что твою способность светить и напиток оставляем на крайний случай. Ясно? Как только все переберемся, будем пользоваться фонариком, шарик ты выключаешь. Ясно?

— Да, — Асуэл кивнул.

Влад спрятал ножик в нагрудный карман и застегнул на пуговицу. Пистолет проверил — кобура закрыта. Ничего не выпадет, можно отправляться.

Он выдохнул, встал лицом к стене и, медленно перебирая ногами, двинулся вперед. С детства не любил высоты. Зато любил преодолевать страх. Аутотренинги когда учил, посмеивался с удивлением. Он сам что-то подобное придумал еще в голопузом возрасте. Идешь, бывало по карнизу на третьем этаже. Вниз не смотришь, смотришь в стену и убеждаешь себя: тут всего-то невысоко. Упаду если — коленку расшибу и все дела. Нет тут ничего страшного. Нету!

Однако несмотря на уговоры путь в какие-то десять метров показался вечностью. Под ноги ведь не глянешь, так что толком и не знаешь, куда ступаешь. Когда в поле зрения показалась площадка, левая нога вдруг сорвалась — тяжелый он для такого узкого карниза, да еще и естественного происхождения. Он так отчетливо представил, что сейчас со всего маху о камни, что тело почти автоматически рванулось в сторону спасительного островка. У него получилось. Правда, плечом ударился сильно, но не смертельно — вывиха, перелома нет — успел сгруппировался. Так что все в порядке. Зажег фонарик, посмотрел на спутников. Даже в темноте видно, как округлились у них глаза. Просто сразу близнецами стали казаться. Не видали еще таких трюков. Эх, темнота. Неспешно отряхнулся, посветил дальше. Конечно, не асфальтированная дорожка, но пройти вполне можно. И то, что спускается вниз — не страшно. Где-нибудь да поднимется. Снова повернулся. Поискал удобную позицию, чтобы его по инерции не утянуло в пропасть, если кто-то вдруг сорвется. Уперся и кивнул:

— Следующий!

Сергей перебрался через опасное место легко, будто всю жизнь проработал канатоходцем. Влад в очередной раз позавидовал его грации. Ему таких движений приходилось добиваться, долго и нудно тренируясь в спортзале, и все равно далеко до совершенного владения телом. А вор словно в прошлой жизни кошкой был.

Ут на уступе не удержался. Наступил, словно метился — точно туда, где Влад обвалил камни. Раздался шум. Они вцепились в веревки. Хоббит забарахтался. Его несколько раз стукнуло о стену.

— Спокойно! — крикнул Влад, и эхо на этот раз разнесло его голос далеко в глубь горы. — Не дергайся! — продолжил Влад тише. — Мы тебя держим крепко, попробуй найти, за что зацепиться.

Хоббит как ждал команду. Мгновенно успокоился, собрался, прилип к стене. Не сразу — все так же срываясь и царапаясь — но выбрался на уступ. С него быстро перебрался на площадку. Вид донельзя виноватый.

— Молодец! — похвалил Влад. — Главное, не теряться, — он по опыту знал, что в таких случаях похвала действует лучше, чем выговор или упреки.

Наконец, все собрались вместе. Можно двигаться дальше.

19 июня, 16. 45, Волгоград.

Игорек — длинный и нескладный студент, сокурсник Сергея — ходил на лекции лишь к избранным преподавателям. Сначала с ним пытались бороться, потом махнули рукой. Дело в том, что, по правде сказать, некоторые лекции он мог прочесть и сам — столько знаний умещалось в вытянутой как огурец голове. Так что наказать его можно было, только снизив оценку на экзамене, а это ему по барабану. Он один из немногих, кто учился исключительно ради знаний, а вовсе не ради оценок и других не менее призрачных наград, раздаваемых в универе. Какие бы перемены ни происходили в студенческой жизни: каникулы, сессия, праздники — режим дня у него менялся мало. К экзаменам готовился круглый год, а не в последние два-три дня, учился каждый день, а не только на лекциях или семинарах, а на всеобщие попойки не ходил принципиально. Слишком быстро понял, что самый умный непременно пойдет за пивом, что ему очень не понравилось.

В понедельник он благополучно сдал экономику — преподавательница на него обозлилась и влепила тройку. Но это ее проблемы, дура необразованная. Зачем вообще женщины лезут в науку? Место женщины на подиуме, чтобы радовать мужской глаз и у плиты, чтобы радовать мужской желудок. У плиты, пожалуй, лишнее. Вот он питается одними бутербродами и ничего, не умер. А то, как посмотришь на страдания отчима: сядь со мной, да посиди, да поговори, я для тебя старалась, готовила, а ты… Хорошо хоть мама вышла замуж и от него отстала. Раньше эта песня единственному сыну исполнялась.

Осталось два экзамена — и можно не выходить из дома, отвлекаясь от изобретения. Интересную ему задачку Сергей поставил. Две недели бьется, но, кажется, вот-вот нащупает решение проблемы. Осталось каких-то пару-тройку схемок — и можно будет опробовать.

В дверь позвонили. Игорек даже не дернулся. К нему никто не ходит. Если что надо — звонят и договариваются о встрече. А чтобы вот так…

Но через мгновение мама крикнула:

— Игорек, выйди на минуточку. Тут к тебе товарищ пришел.

— Меня нет дома! — крикнул он в ответ.

— Игорек, не шути так, — голос мамы был полон укоризны. — Это Марат.

— Тогда пусть сюда плюхает, мам! — сказал он уже тише, продолжая водить мышкой по экрану, дорисовывая схему. Нет, это соединение лишнее. Уберем. А добавим, вот здесь.

Дверь открылась.

— Привет, Крот! — Марат против обыкновения не стал переминаться с ноги на ногу в дверях, ожидая, когда пригласят войти. Вошел, плотно прикрыл за собой дверь. Смело потоптал разбросанные кругом листы бумаги, носки, спортивные штаны и даже свитер. Разве что через книги переступил — к ним Марат испытывал неподдельное благоговение: это какой же ум надо иметь, чтобы написать такую толстенную книгу?

Игорек все эти перемещения не замечал даже краем глаза, полностью сосредоточен на мониторе. Хмурился, кусал губы, что-то стирал и рисовал заново. В ответ на приветствие вяло кивнул. Марат сбросил кучу вещей с единственного стула, подвинул к компьютерному столику, уселся. Подождал минутку, но, поняв, что Крот не скоро его заметит, лег телом на стол и заглянул Игорьку в глаза, закрывая экран.

— Крот, удели мне пять минут.

Игорек не сразу понял, откуда появилась нежданная помеха. Сначала наклонился вправо, чтобы разглядеть схему, потом сдвинул монитор и продолжил работу.

Однако Марат сегодня был не в том настроении, чтобы сидеть и ждать, когда у Крота пройдет научное вдохновение. Он встал и развернул монитор к стене.

— Ты чё, Татарин, охренел? — возмущенно поднялся Игорек, каланчей возвысившись над плотным и невысоким другом.

Перед Игорьком Марат тоже благоговел, потому что, по его мнению, Крот знал все. Вот абсолютно все, что существует в мире. При этом голова его не распухла до размеров Волгоградской области, а осталась похожей на огурец. Вот где чудо природы! Больше Крота, пожалуй, знал только Серый. Но у того знания другого рода. Более необходимые в реальной, а не виртуальной жизни. И вот Серый пропал. Марат это не мог просто так оставить. Если друг не нужен матери, если о его исчезновении не беспокоятся преподаватели (ведь на экзамен не пришел! Когда такое было?), то он это так не оставит. Есть только два человека, которые могут помочь, если друг в беде. Один из них Марат.

Он осторожно, но твердо взял Игорька за линялую футболку и посадил обратно на стул. Особых усилий для этого прикладывать не пришлось. Чем природа Марата не обделила, так это силой. При желании, он Игорька мог бы в морской узел завязать, но с другом надо обращаться осторожно. Вещь хрупкая.

— Крот, — сказал он, глядя ему в глаза, — если бы я охренел, я бы выдернул вилку из розетки, и ты бы даже сохраниться не успел. А мне просто надо с тобой поговорить. Пять минут.

— Ну? — недовольно буркнул тот, складывая руки на груди. Игорька всегда раздражало, что сильные в этом мире часто побеждают умных. Почему он не пошел в химики? Он бы изобрел какой-нибудь стимулятор мышечной массы. Выпил бы его и стал круче Марата. Попробовали бы его тогда на стул усадить…

— Крот, — Марат заговорил, виновато-увещевающе. — Крот, тебе Серый давно звонил?

— Давно, — ядовито ответил он.

— А сколько не звонил?

— У меня секретаря нет, чтобы отмечать такие мелочи.

— Так ты это…. По телефону глянь, а?

Игорек, не глядя, пошарил рукой в куче на полу, молча ткнул сотовый в руку Марата и попытался вернуть монитор в исходное положение. Но Татарин не позволил, слегка придержал рукой.

— Постой-постой! Смотри, он тебе в воскресенье звонил. И мне тоже в воскресенье. Договаривались, где в понедельник экзамен обмывать будем. Но на экзамен он не пришел!

— Ну и что? Сдаст потом. В первый раз что ли? Мама все оплатит. Иди уже, а Марат? — Игорек злился все больше. Он попытался вернуть себе монитор.

— Ты не понимаешь! — Марат упорно не позволял ему погрузиться в работу. — Его нигде нет. Телефон не отвечает.

— В загуле золотой мальчик! — Игорь ярился все больше.

— Да пойми ты: не был он никогда в таком загуле, чтобы телефон отключить! — возмутился Марат. — Случилось что-то.

— Что с ним могло случиться? — скрипнул зубами Крот. — Аппендикс ему уже вырезали. Если только мороженым объелся.

— Он бы и в больнице с телефоном был. Он бы первый всех обзвонил, сообщил…

— Татарин! Ты мешаешь мне работать!

— Да знаю, знаю, — сник Марат. — Я просто… Я к Барину пойду. Буду у него выяснять, куда Серый делся. А если что… — Игорек отвоевал наконец-то себе монитор и снова играл со схемой, слова Марата летели мимо ушей. — Крот, если я завтра не приду на экзамен, сообщи об этом, пожалуйста, в милицию. Я, конечно, понимаю, что тебя тоже могут повязать, но Барин должен ответить за Серого, за меня.

Игорек замер:

— Не понял. Ты чё, Татарин? За что меня в милиции повяжут?

— Ну, как же… Ты ж нам помогал. Серому. И мне. И даже Барину самому.

— Какому Барину? — насупился Игорь.

— Какому, какому… — проворчал Марат. — Андрею, какому еще. Мы в банде, Крот. Ты что не в курсе что ли?

Увидев, что друг не в курсе, ему очень захотелось, чтобы истина дошла до него уже позже, когда он уйдет. Марат заторопился.

— В общем, пять минут уже прошло, я пойду. А если, значит, на экзамен не приду — сразу в милицию. Лады? Ты с ними не справишься. Лады? — говоря это, он пятился к двери, а Игорек провожал его ненавидящим взглядом. — Ну, я пошел. Успехов тебе. И тэдэ…

Дверь за ним плотно закрылась. Какое-то время Игорек смотрел на дверь так, словно хотел ее поджечь. Потом стиснул зубы и уставился в монитор. «Козлы! В банде они. Опять меня использовали, как дурака! Все мной пользуются. Никто просто так не подходит… Да пошли вы все! Сами выбирайтесь. У меня дело», — он тряхнул головой и быстро наложил на схему еще серию штрихов. Все. Можно сохранять и бежать за деталями. На этот раз обязано работать!

19 июня (3 Синего), раннее утро, где-то внутри Аксельской гряды

Они шли в одной связке: Влад ведущий, Тораст — замыкающий. Друг за другом, в почти полной тьме, лишь Влад видел дорогу, освещенную тусклым синим светом фонарика. Остальные шли вслепую, потому мент иногда сообщал:

— Осторожно, кочка. Здесь яма. Шагаем широко. Теперь все в порядке.

Дорога в глубине гор неудобна для путешествия. От напряжения: постоянных приседаний, перепрыгиваний и широко-шаганий — силы уходили как вода из дырявого кувшина. Приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Настал момент, когда и Тораста начало шатать. А Влад уже подумал, что на этого терминатора ничего не действует.

Однажды они наткнулись на настоящую развилку: с небольшой площадки шло три маленьких выхода в пещеры. Влад замер, не зная, какой путь предпочесть. Сергей подошел ближе. Оценил предмет заминки.

— О млин, только камня с надписью не хватает: налево пойдешь, коня потеряешь, направо пойдешь — деньги потеряешь, а прямо пойдешь… — он сделал значительную паузу, — об камень навернешься!

— И все же лучше направо, — сухо бросил в спину им Асуэл. — Там больше вероятности выбраться.

Влад спорить не стал. Дорога вскоре пошла вверх, но свод пещеры сузился, стены сдвинулись, и, в конце концов, даже на четвереньках идти стало невозможно. Влад подумал, что еще чуть-чуть и навалится настоящая клаустрофобия. Другие чувствовали себя не лучше. Особенно тяжело Торасту — он крупнее остальных. Наверно, зря этот путь выбрали…

Влад приказал остановиться и отвязал с себя веревку.

— Дальше не пойдем. Ут меньше всех — пусть пролезет вперед, посмотрит, что там. Возьми фонарик.

Ему подчинились. Хоббит исчез на долгих двадцать минут — Влад отсчитывал про себя секунды. Каждая минута, проведенной в скрюченном положении, казалась вечностью. Мент пожалел, что отправил хоббита без страховки — сейчас бы хоть подергал за нее, чтобы тот вернулся. В ответ на его мысли показалось синее пятнышко, а через полминуты выполз и сам Ут.

— Надо дальше, — сообщил он. — Там потом еще уже. Но если ползком, то все пройдут. А посохов через пять после того становится шире. Через десять даже в рост встать сможете. И озерцо есть. Правильно нам Асуэл дорогу показал.

Они продолжили мучительный путь — ползком по камням, хуже не придумаешь. Сергей притих, ни слова от него не слышно. Влад один раз обернулся, поймал в свете фонарика полный отчаяния взгляд, но промолчал.

Они выбрались к озеру, когда по внутреннему ощущению Влада время близилось к обеду. Серый бросился к воде, но Асуэл его придержал:

— Проверим с начала, можно ли пить, — он достал из сумки очередной круглый пузырек, зажег на мгновение светящийся шарик, чтобы убедиться, что это то, что нужно, а потом капнул немного жидкости в озеро. Блеснувшие в воздухе частицы показались черными, но это могло быть из-за отсутствия нормального освещения. Эльф зачерпнул в ладонь воды, начал рассматривать. Теперь Влад посветил ему.

— Вода хорошая, — дал добро Асуэл.

Серый и Тораст бросились первыми. Чуть позже к ним присоединился Ут. Мент и эльф равнодушно черпали, будто и пить не хотели. Когда утолили первую жажду, Влад предложил:

— Давайте передохнем немного.

Его поддержали. Сели недалеко от озера, временно отвязав веревку. Влад несколько раз потер заросший подбородок и затем с решительным видом попросил у хоббита деревянную чашку. Набрав воды, стал скрести подбородок перочинным ножиком. Благо хоть он не как большинство обывателей. Нож должен быть ножом, даже если он перочинный. Так что Влад сразу после покупки наточил лезвие до остроты бритвы. Мент поймал на себе нервный взгляд Серого. Усмехнулся.

Серый наблюдал за его действиями с внутренней дрожью. Все никак не мог понять, как человек может вот так себя мучить: без пены для бритья, без горячей воды, каким-то тупым ножиком… Ему казалось, что у него самого кожу сдирают. Серый потер щеку рукой и повернулся к Асуэлу, чтобы не видеть, как мент издевается над собой.

— А что ты налил в воду? Тоже какое-нибудь изобретение мага Ормана? Воду обезораживает или что?

Эльф покачал головой, длинные волосы колыхнулись и упали на грудь. Он небрежно отбросил их на спину.

— Обезвредить или… как ты сказал? Обезо… В общем, чтобы сделать опасное безопасным, надо слишком много пузырьков с собой таскать. Сначала определить, какой яд, потом найти противоядие… Этот напиток просто показывает, пригодна ли для пищи еда или жидкость. Если там, куда капнули, позеленело — значит пить нельзя. Если цвет остался прежним — можно употреблять без опаски.

— Здорово этот Орман о вас печется. Он так обо всех или только об избранных?

Асуэл нахмурился.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, говоря об избранных, но в каждом отряде есть кто-то с набором необходимых экстрактов.

Серый понял: что разговор эльфу перестал нравится. Все провожающие становились нервными, когда речь заходила об Ормане. Может, прав Влад и на них какое-нибудь заклятие верности наложили? Чтобы не обострять отношения, Сергей восхитился:

— Хороший у вас маг. Прямо аж захотелось предстать пред его светлые очи. У нас я таких не видел.

— А какие у вас маги? — поинтересовался Ут.

— Такие знаешь, — Сергей глубокомысленно щелкнул пальцами. — Говорят очень красиво, а на деле… Заботятся только как карман деньгами набить. Один депутат — ну, это у нас так магов называют — кричит: «Посмотрите, что творится! Власть погрязла в роскоши, коррупции, безделье!» Его спрашивают: «Так вы хотите со всем этим бороться?» А он: «Ну что вы! Я хочу во всем этом участвовать!»

— Тогда понятно, почему вы никому не верите, — удовлетворенно кивнул хоббит и поинтересовался. — А какой у вас вообще мир? Красивый?

— Ты не поверишь, — Сергей потянулся так, что хруст стоял на всю пещеру. — Кругом камни, камни, камни…

— Как здесь? — Ут повел рукой вокруг себя.

— Не… — покачал головой Серый. — Здесь природа. А там мы сами все в асфальт и бетон… ну, это камни такие искусственные — и мы сами все в них закатали. И железа еще кругом полно. Иной раз дерева неделями не видишь. А уж если на птицу какую наткнешься… Кроме голубей и воробьев, разумеется. Этих гадов у нас тоже полно, — Ут смотрел на него непонимающе. — Что непонятно объяснил? — рассмеялся парень.

— Непонятно, что может быть хорошего в таком мире. Почему вы так хотите туда вернуться?

— На эту тему тоже анекдот есть, — усмехнулся Серый. — Сын-червяк спрашивает у отца-червяка: «Папа а ведь живут червяки в фруктах?» — «Живут!», — отвечает отец. «А в ягодах?» — «Тоже живут!» — «А почему тогда мы в дерьме копошимся?» — «Понимаешь, сынок, — глубокомысленно изрекает отец, — есть такое слово Родина!!!» Да, собственно, что у вас не такая же родина что ли? — в миг обиделся парень. — У нас между прочим можно тоже природу найти, надо только из города выехать. Города-то у вас тоже небось, есть? Хочешь природу — езжай загород, если делать, конечно, не фиг. И что на природе, что в городе, между прочим, никакой злюка эльф на тебя не нападет…

— Не надо так об эльфах, — скрипнул зубами Асуэл.

— Да я не о присутствующих! — заторопился Сергей. — Я, в общем, объяснить пытаюсь, что у нас безопасно, а у вас просто шагу не ступишь — в свежее дерьмо вляпаешься.

— Не правда! — снова возмутился Асуэл.

— Да вы меня не поняли, это метафора. Я никого не хочу обидеть.

— Не забудь упомянуть, — вдруг вступил в диалог Влад, заканчивавший бритье. — Что у нас запросто можно попасть под машину, взорваться на бытовом газе, попасть под… хм… руку маньяку или террористу с набором взрывчатки. А может — что самое распространенное — нарваться на алкаша с обыкновенным кухонным ножом. Кстати, в России — это просто оружие массового поражения. Ты уж мне, как милиционеру, поверь. Так что опасностей везде немало, просто ты с ними научился справляться. А они научились справляться с опасностями своего мира.

— Отсюда мораль — подхватил Сергей. — Дом — он и есть дом. Какой бы он ни был, там всегда лучше, чем в гостях.

— Мне кажется, — покачал головой Ут, — дом там, где семья, друзья. А к месту можно любому привыкнуть.

— Ну, ты философ! — Серый хлопнул в ладони. — А впрочем, ты прав. Только ведь у нас и друзья там остались. Вот этот слон — он же мне не друг. У него вообще, наверно друзей нет. С ним же невозможно жить с таким правильным!

— Заткнись! — привычно бросил Влад, проверил еще раз подбородок: вроде бы ничего не пропустил. — Можно идти дальше. Асуэл, Тораст готовы? Обвязываемся веревками.

— Ой, ну все понятно, — Серый затыкаться не спешил. — Если Влад отдохнул — на других уже наплевать. Надо идти.

— Нам действительно надо идти, — поддержал мента эльф. — Чем быстрее выберемся, тем лучше. Даже если смерть от голода нам не грозит.

— Ясное дело, что лучше, — с пониманием промолвил Серый. — Выход он же там, за поворотом. Так что идем быстрее.

— Выхода за поворотом нет, — процедил Асуэл сквозь зубы, — но мы постепенно сворачиваем на Зэп, значит, есть шанс встретить гномов.

— Думаешь, это выход? — бас Ута полон сомнения. — Урслог отказался заключить союзнический договор с Орманом. И даже дружественный отказался…

— Ага! — обрадовался Серый. — Это надо понимать, тонкий намек: все не так плохо, как вы думаете, все намного хуже. Урслог царь их что ли? — уточнил он и, разглядев в темноте кивок, продолжил. — Значит, они вполне могут подумать, что это незаконное вторжение и принять соответственные меры? Прямо как этот, горный. Ну, вы знаете кто.

— Оставим, — буркнул Асуэл. — Иситио вторгся на чужую территорию, поэтому и хотел скрыть следы. Гномы же у себя дома.

— А, ты хочешь сказать, что ко всяким вторгшимся в их дом без разрешения они обойдутся добром и лаской. Да вот я бы, если бы пришел домой и увидел что там кто-то сидит…

— Гномы не злобные… — настаивал эльф. — Раньше никогда не отказывали в помощи.

— Да-да-да, — согласился Серый, откинувшись на стенку и закинув руки за голову. — Попроси о помощи, и тебе обязательно протянут руку… Правда, зачастую с характерной комбинацией пальцев.

— Какой комбинацией? — не понял хоббит.

— Эх, да что объяснять! Темные вы люди, — загрустил Чакша. — Брюнеты.

Ут не разделял радужных надежд эльфа.

— Будем надеяться, что Гро не зря уберег нас от оползня, — завершил он, поднимаясь. — Веревку можно не привязывать, вряд ли будут еще обрывы. Веди, Гро.

Влад непонимающе уставился на хоббита. Потом ухмыльнулся. Это же одно из его десятка имен. Уже даже и не помнил что значит. Решительный, что ли… Они пошли дальше, а мент на всякий случай, проверил кобуру. Все услышанное он ко вниманию принял: от гномов можно ожидать скорее какой-нибудь гадости, чем выражения восторга при их появлении.

19 июня (3 Синего), недалеко от Дверь-камня.

Иван с глубоким удовлетворением следил, как покидают поляну возле Дверь-камня последние охранники. Он чувствовал, что успел. Вот-вот здесь должен появиться Василий. Помощь маленького хоббита действительно оказалась очень кстати. Эльф Эвуон — что-то он не очень похож на лесного эльфа — оставил десяток урукхаев на поляне. Вот тогда и помог запасной вариант. Дедан, хоть и боялся орков до дрожи, но все же пошел к ним и рассказал, что нечто странное происходит не только возле храма, но и в сторону Вася от храма, в лесу. Делить отряд еще раз орки не рискнули — во Флелане маленькому отряду может прийтись не сладко — так что они спешно покинули поляну. В распоряжении минарсов осталось минут двадцать.

Пока Иван вспоминал это — камень дрогнул и стал расширяться, будто набирал в легкие воздух. Потом сжался и снова расширился. Все это сопровождалось шумным сопением.

Иван беспокойно обернулся: успели ли орки уйти далеко? Чего доброго услышат и вернутся. На всякий случай он начертил в воздухе преграду. Теперь в ту сторону звуки временно доноситься не будут. Наконец из камня начал разливаться пульсирующий свет. Портал работал неправильно: Ланселот закрыл его странным заклинанием, но все же минарс невольно залюбовался дизайном. Последняя вспышка настолько яркая, что Иван прикрыл глаза. А когда все стихло, на поляне стоял Василий. Нет, на нем конечно, как положено, серый, дорожный плащ и капюшон надвинут глубоко — но Иван точно знал, что это он. Служителям Света не нужно видеть лицо или проверять ДНК для того, чтобы знать, кто находится перед ними.

Иван стоял напротив брата-минарса и ждал когда тот придет в себя. По праву Первого вошедшего, он должен ожидать приветствия от второго, а не идти навстречу. Может, пройдет время, и он, как и Мар-ди не будет обращать внимания на такие мелочи, но сейчас, не мог не насладиться моментом.

Василий отбросил капюшон, чтобы немного охладить лицо — во Флелане с непривычки очень жарко, он сам еще не привык к этому. Волосы у вноприбывшего минарса очень темные, кротко стриженые. Несмотря на то, что выбрит начисто, кажется, что щеки и подбородок покрыты короткой щетиной. Лицо грубое, как у воина, а не мага. Лучше, чем доспехи на нем бы смотрелись только спортивная майка, шорты и боксерские перчатки. Так и слышишь крик рефери: «Нокаут!»

Василий улыбнулся. Смотрелось странно, наверно, так выглядит улыбнувшаяся горилла.

— Приветствую, первый во Флелане!

— Приветствую, брат! — тепло ответил Иван, отбрасывая капюшон. — Рад видеть тебя. Мне так не хватало помощи. Можешь называть меня по имени.

— Спасибо, Иван, — минарс не зря благодарил. Иван имел право требовать, чтобы его величали полным титулом: первый во Флелане. Каждый последующий минарс, прежде чем сделать что-то будет советоваться с Первым. И только потом, если возникнет настоятельная необходимость, обратится к диригенсу или ареопагиту. Иван будет играть самую значительную роль в судьбе Флелана. До тех пор, пока ареопагит не переведет в другое место. От следующих минарсов, он будет требовать полного титула, но от Василия — нет. С Василием они были из одного мира. И даже больше — они друзья. Хотя трудно найти более непохожих друг на друга людей. Иван мягче, деликатней. Тактичней. Лицо благородное и излучает доброжелательность. Василий темный — Иван светлый. Но может, поэтому они и подружились: противоположности притягиваются. В этом же залог успеха. Где не помогут увещевания Ивана — справится бесцеремонность Василия.

— Сюда с минуты на минуту могут вернуться слепые. Идем в Пачак. Там есть минервалс. У него расскажу обо всем, что произошло. Там и примем решение, что делать дальше.

— Идем, Иван, — кивнул минарс, и они покинули поляну, сняв напоследок защиту.

19 июня (3 Синего), где-то внутри Аксельской гряды

Влад побрился, чтобы укрепить дух. Волю к жизни. Вот так у него все странно взаимосвязано. Если бы еще мог искупаться по настоящему — не так, как сейчас поплескал на себя немного и все, а чтобы посидеть в ванной, еще лучше в баньке попариться… — тогда он бы вообще горы свернул. Влад знал, что если перестанет следить за собой, может накатить настоящая депрессия. Когда от него Жанна ушла, он первое время работал как заведенный. Работал так много, чтобы прийти домой — искупаться и рухнуть в постель — ни о чем не думать. А утром вскочить еще раз искупаться и снова на работу. Но потом его выгнали в отпуск. Это когда он на одном задержании сорвался. Всем показалось, что слишком круто обошелся с пьянчугой, пристававшим к молодой женщине. Хотя, что он тому сделал-то? Но в отпуск все равно выгнали.

Чуть ли не в первое же утро он попытался встретиться с женой. Поговорить, убедить… Получилось хуже некогда — его передернуло от воспоминаний, и память услужливо переключилась на следующий эпизод — что случилось после разговора. А случилась трехдневная депрессия. Он целыми днями лежал в постели, не брился, не купался, не делал зарядку. На третий день уже был морально готов пустить пулю в лоб. Спасибо Костик заглянул. Благодаря ему, снова вышел на работу, наплевав на отпуск. Но в глубине души сделал заметочку: пока следит за собой, моральный дух тоже на высоте.

Сейчас в хорошее: что они доберутся таки до Ормана, который окажется добрым и чутким и тут же отправит их обратно на Землю классом люкс — ему верилось с трудом. Впрочем, как и всегда. Он по жизни был пессимист. С того дня, как Жанна ушла, все только усугубилось. Теперь он верил только в одно: там, где заканчивается полоса неудач, начинается территория кладбища. С каждым днем их путешествия, ему все больше казалось, что они до светлых очей мага никогда не доберутся. Столько подлянок по дороге встретили. В Чечне, пожалуй, спокойней было. Прав Серый: каждый создан для своего мира, и в другом ему некомфортно, как бы ни старались приукрасить этот сюжет в фантастических романах. Так что скорей бы в Дверь эту каменную войти и…

Неожиданная мысль его остановила: а что если еще кто-то попал во Флелан? С их-то стороны двери по-прежнему открыты. Или раньше кто-то попадал. Вольф, помнится, говорил, что сивернее перевала (уже местными терминами изъясняться стал!) находится Финляндия. Откуда в этом мире Финляндия? Не может же быть просто звуковое совпадение… Или может?

Вопрос настолько заинтересовал его, что он остановился и обратился к Уту, чтобы немедленно выяснить этот вопрос.

— Слушай, а вот южнее… или как там у вас? Юджиновее от камня, ну, где вы нас нашли с Сергеем… Лютый сказал, есть Финляндия. Там кто живет?

Обрадованный передышкой Чакша, со стоном сел прямо на дорогу. Остальные нерешительно топтались. Безмолвно приняв руководство Влада, они как в военном отряде ждали команды, что можно отдохнуть, а ее не поступало.

— Никто, — пробасил хоббит.

— Как так? Страна есть, а жителей нет?

— Были когда-то, — неохотно пояснил Асуэл, — но исчезли. Теперь там пустынное место. Развалины. Никто не селится. Проклятое место.

— В каком смысле проклятое? — уточнил Влад.

— Нежилое, — так же непонятно вступил хоббит. — Нельзя там жить. Ясно?

— Ясно, — несколько раздраженно ответил Влад. — Дело ясное, что дело темное. Хотел бы я посмотреть на эту Финляндию… — пробормотав последнюю фразу себе под нос, он продолжил путь.

— Не спеши, успеешь, — бросил ему вслед Чакша, тяжело поднимаясь.

Чем дальше они продвигались, тем осторожнее Влад шел. Вскоре приказал всем молчать. Серому так пришлось зуботычину дать, чтобы понял. Причем показалось, что и Асуэл одобрил эти воспитательные меры, потому что парень своим зубоскальством успел всех достать.

Продвигались осторожно, чтобы не влететь в какую-нибудь ловушку. Это в простых пещерах можно идти, как захочется, а вот в рукотворных, надо любого камешка бояться. А все говорило о том, что место, по которому они идут не совсем природного происхождения. Тут кто-то приложил руку.

Внезапно он прижался к стене и выключил фонарик, бросив за спину:

— Замерли!

Какое-то время раздавалось лишь дыхание. Мент злился на Тораста: неужели нельзя тише дышать? Когда оглянулся, понял, что сопит вовсе не орк, а Серый. Тораст, как настоящий воин замер не дыша.

— Что там? — шепотом спросил Асуэл. Хорошо отвлек, а то бы еще раз подзатыльник отвесил воришке, а от пустой головы звон пошел бы по всей пещере.

— Черт его знает, — тихо ответил мент. — Видел свет. Исчез, как только я фонарик выключил, — они немного помолчали.

— Это наверняка гномы, — Асуэл говорил возле самого уха — единственный кто был почти одного роста с ним в их странной команде.

— Но они почему-то прячутся. Значит, хотят сделать какую-то пакость.

— Или просто испугались, — не согласился эльф.

— Идем дальше?

— Другого выхода нет.

— Оставайтесь здесь. Я посмотрю, что происходит, — Влад сделал осторожный шаг в полной темноте. Потом еще и еще. Кой черт он так скрывается? Все равно в темноте не видит, так лучше воспользоваться фонариком. Он быстро нажал на кнопку и… луч ткнулся в кожаный жилет.

А в следующую секунду его сбили с ног.

Битва четвертая

Раныд, поединок сильных.

Усталость и безысходное равнодушие не оставили Мар-ди. Ему по-прежнему хотелось одного: покинуть Раныд. Все равно как: живым или мертвым. Но к безысходности добавилась небольшая нотка удовлетворения. Свою роль он выполнил: в мир Ланселота вошли. Ареопагит наверняка узнал, где прячется неуловимый Управитель. Теперь важно поскорее все закончить.

Ланселот больше не разговаривал с ним. Казалось, он прекрасно чувствует состояние диригенса. Мар-ди тоже чувствовал тревожную угрозу, будто с одной стороны Ланселот обещает ему все доступные кары, когда победит. С другой стороны беспокоится: а вдруг выиграет Мар-ди? Наступала решающая битва. Ему нужно вести рыцарей вперед.

Мар-ди протянул руки к зару. Попытался протянуть. Вперед пошла его мощь, поле творения, слабенькое, дрожащее, он все никак не мог направить силу на зар. Да и желтыебриллианты он не видел — только слепящий свет. А когда ничего не видишь, как можно победить? Странно, что Ланселот этого не понимает. Мар-ди снова попытался протянуть руку. Кажется, свет изменился: вместо слепяще-белого — мягкое голубое сияние. Но как он поведет рыцарей? Хотя бы поле ему обязательно надо рассмотреть. Он попытался найти тьму над заром. Может, когда глаза его успокоятся от блеска, зрение прояснится?

Устало повертев головой, нашел место, где глаза испытывали не такую сильную резь, и взмолился. Он не назвал Имя Того, Кому молился. Всей душой просил только об одном: зрение. Он готов проиграть, готов умереть. Ему просто нужно видеть, куда он передвигает рыцарей…

Молитву услышали. Слепящая пелена рассеялась. И хотя зеленое поле по-прежнему в тумане, он смог различить выпавший зар — Джут се. Увидеть белых воинов — и дать команду двигаться вперед.

19 июня (3 Синего), где-то внутри Аксельской гряды

Темнота сыграла на руку нападающим. На Земле Влад бы подумал, что у них есть приборы ночного видения. Во Флелане все намного проще: гномы видят в темноте, а в его команде никто такой способностью не обладает. Когда дикая головная боль вернула Влада в сознание, их по-прежнему окружала темнота. Вот только руки туго связаны сзади. На ногах тоже веревки. Кляп только в рот не засунули. Он попытался пошевелиться и, не выдержав, застонал. Казалось, голова сейчас расколется пополам. Видимо, этого и добивались — стукнули от души. Влад почувствовал, как на лоб сползает теплая струйка крови. Рядом кто-то зашевелился. Раздался шепот Асуэла:

— Алдияр, ты ранен? — Влад не сразу сообразил, что к нему обращаются, называя его эльфийским именем.

— Голова. Только. Кажется, — чужим, хриплым голосом прошептал он и снова попытался сесть. От боли в глазах плясали радужные круги, но он закусил губу и, преодолевая слабость, из последних сил не позволяя себе потерять сознание, все-таки сел. Почувствовал за спиной чье-то плечо — поддерживают его, чтобы не упал. Спасибо, конечно, но…

— Торасту распороли бок, — зашептал Асуэл. — У меня задели плечо, у Ута руку. Только ты и Сергей не сопротивлялись, поэтому просто дали по голове. Но Чакша давно пришел в себя.

Да, с ними явно не церемонились. Это тебе не вежливые до оскомины эльфы. Теперь есть с чем сравнить. Влад продолжал тяжело и часто дышать. Так несколько облегчалась боль. Еще помогала ненависть. От желания разорвать нападавших голыми руками, кровь переполнял адреналин. Он тоже снижал порог чувствительности. С другой стороны, ненависть и мешала. Влад чувствовал, что в глазах темнеет от ярости. Надо держать себя в руках. Ненависть полезна в умеренных дозах. Сейчас надо мыслить четко.

— Это были гномы? — теперь он узнал свой голос. Значит, приходит в норму.

— Да, — еле слышно прошептал Асуэл.

— Хорошо, — Влад произнес это с такой интонацией, что все поняли: ничего хорошего гномов не ждет.

— Что ты собираешься делать? Мы связаны. Ранены. Твой нож отобрали.

— Правда что ли? — ядовито поинтересовался Влад. Больше ничего говорить не стал. Ни к чему, а в голове рой мыслей: если эти мерзкие монстры, нападающие в темноте и бьющие в спину, думают, что им удастся вот так с ним справиться, они глубоко ошибаются. Может, это судьба. Может, ему суждено умереть здесь. Но один он не уйдет. Преодолевая головокружение, Влад стал перемещать руки вперед.

— Ты что там возишься? — уныло из темноты спросил Серый. Ему досталось меньше, но и того хватило, чтобы лежать плашмя, стараясь не шевелить головой. Так боль пряталась куда-то под череп, выжидая малейшей оплошности с его стороны, чтобы набросить снова.

— Запарили меня со своими темницами, уроды! — зло отозвался Влад. Разглядеть ничего было нельзя, но голос у мента невнятный, будто жует что-то. Сергея озарило: Влад перекинул руки вперед и зубами развязывает веревки. Он тоже медленно приподнялся. Если уж мент может такое, то он, с его гибкостью и подавно должен суметь. Азарт от соревнования с ментом заглушил головную боль.

— Что вы делаете? — на этот раз заинтересованный бас Ута.

— Козлы! — вместо ответа пробормотал Влад, он работал над ногами. Плохо слушающиеся пальцы скользили по узлам, но веревка поддавалась.

— Согласен, — поддакнул Серый. — Могли бы веревку повкуснее дать. Не волнуйтесь, товарищи, — он все еще трудился над связанными руками. — Сейчас всех освободим в порядке очереди.

— Ты развязался? — в голосе Асуэла звучало такое удивление, словно Влад, по крайней мере, сумел слона в кармане от обыска спрятать. Мент нащупал узел на его веревке.

— А что тут развязывать? Скоты! Даже узлов вязать нормально не умеют, а туда же. Подонки. Ноги сам давай.

Закончив с эльфом, он подошел к Торасту. Ута развязывал Сергей. Когда всех освободили, Влад смахнул со лба свежую струйку крови и метнулся к стене в поисках выхода.

— Что ты собираешься делать? — Асуэл, резкими движениями разорвав плащ, подошел к урукхаю, стал перевязывать его, чтобы тот мог идти. Потом взялся за Ута.

— Я этих ублюдочных коротышек…

Эльф не дослушал:

— Неумно. Пока они не решили, что с нами делать, надо попытаться уйти подальше. Со всеми гномами все равно не справиться. Да и оружия нет.

— Оружие вернем. А если надо — еще добудем, — злорадно пообещал Влад. — Дверь здесь.

— Все равно, — Асуэл закончил перевязку и встал рядом с ним. — Мы должны действовать сообща и усилия направить на побег, а не месть. Ты меня понимаешь?

— Ну, еще бы, — Влад ощупывал дверь, чтобы найти замок. — Асуэл, я что похож на идиота или камикадзе? Больше всего я хочу вернуться домой. И если три дня назад, когда только попал сюда, хотел попасть домой сильно, то теперь я хочу попасть домой бешено. И если для этого надо пройти по трупам этих уродов, я по ним пройду.

— А если не обязательно? — уточнил эльф.

— Посмотрим по обстоятельствам, — туманно ответил Влад. — Но отныне я бью с опережением и на поражение. Пленных не беру.

— И что самое интересное, он совсем не злится, — встрял Серый, вставая во весь рост. — Видели бы вы его в гневе… У нас в Волгограде сразу начинается землетрясение.

— Заткнись! — сказано было так, что Сергей на всякий случай отступил. А то еще сразу на поражение и кирдык наступит.

— Я не нахожу здесь замка! — раздраженно прошептал Влад.

— Сейчас я посвечу, — Асуэл создал небольшой светящийся шарик.

Они внимательно осмотрели дверь. Никаких следов замка — везде только гладко оструганные и плотно подогнанные друг к другу доски.

— Здесь возможны три варианта, — сообщил Ут задумчиво. — Замок висячий, находится, соответственно, с наружной стороны.

— Плохой вариант, — скрипнул зубами мент.

— Или с наружи засов, — продолжил хоббит.

— Чуть лучше. А что третье?

— Замка нет, — подытожил Ут. — Нас могли запереть магией.

— Еще лучше, — одобрил Влад. — Посмотри! — скомандовал он Асуэлу, отступая в сторону.

Тот не сразу повиновался. Его возмутило подобное обращение, но, поколебавшись, все же подошел к двери, чуть толкнув Влада плечом.

— Я не маг, — мрачно сообщил он, ощупывая дверь. — Даже если обнаружу следы магии, вряд ли смогу открыть.

— Он не волшебник, — проникновенно сообщил Серый, Владу. — Он только учится.

— Вот именно! — Асуэл сверкнул темными глазами из-под насупленных бровей. — И помолчите, вы мне мешаете.

Несколько минут в напряженной тишине они ожидали результатов. Наконец эльф отступил.

— Я ничего не чувствую. Или магия очень скрытая или это не магия, а как раз первые два варианта. Такие неудачные для нас.

— А может и нет, — вдруг встрепенулся Серый. Он тоже шагнул к двери и для начала приложил к ней ухо, внимательно вслушиваясь. Потом тоже стал ощупывать края двери. Помнишь, Влад, басню: «А ларчик просто открывался?» Нам на театральном кружке препод рассказывал, как поступил в ГИТТИС. Он прочел эту фразу с другой интонацией, и это всех сразило наповал. Знаешь, как он прочел? А ларчик просто… — он подцепил дверь за какую-то выемку и слегка потянул на себя, она чуть подалась вперед. Сразу перешел на шепот. — Во! Видали? А ларчик просто ОТКРЫВАЛСЯ. Думаю, лучше погасить шарик.

— Сейчас, — Влад встал у косяка, после этого дал знак эльфу. — Гаси! — в темноте шепнул Серому. — Открывай медленно!

Как только дверь чуть приоткрылась, в камеру упала полоска света из каменного коридора. Влад тут же прикрыл дверь.

— Два гнома сидят к нам спиной. Кажется, играют во что-то.

— В карты, наверно, — предположил Серый. — Во что еще надзирателям играть.

— Карты слишком дороги, чтобы в них играть, — засомневался Ут. — Я даже не уверен, что карты у Урслога есть.

— Да? А во что вы играете? — тут же заинтересовался Чакша.

— Гномы чаще всего в дьаабыш.

— Это как?

— Нужно несколько камней размером с…

— Лекции по азартным играм оставим на потом. Как ты догадался, что дверь не заперта? — ревниво поинтересовался Влад.

— Да просто прикинул: зачем нас связывать, если на двери замок? Тут же подкоп не сделаешь, двери крепкие — голыми руками не сломаешь. У эльфов, помните, как посадили в каменный мешок, так и развязали. А здесь нет. Почему? Возможен только один вариант: замка нет. Тогда действительно надо связать крепко накрепко. Так что теперь делать будем?

— Сейчас по моему знаку резко распахиваешь дверь, я затаскиваю их в камеру. Пусть покажут, куда дели наши вещи. Без оружия я дальше не пойду.

— Ой, ну ладненько. А то я уж напугался, что ты действительно пленных брать не будешь.

— Они же и выход наверх показать могут, — предложил Асуэл.

— Так что считайте, что мы уже у Ормана, — оптимистично заверил всех Ут.

— Пред его светлыми очами, — хмыкнул Влад. — Ладно. Все по местам. На счет три. Раз… два… начали!

Первая часть их плана прошла без сучка, без задоринки. Гномы так увлеклись игрой, что когда дверь распахнулась, не успели схватиться за оружие. Без лишних слов, Влад сгреб их за шкирку и с силой стукнул головами друг о друга, после чего втянул в камеру и захлопнул дверь.

Асуэл зажег шарик. Оба гнома в глубокой прострации. Глядя, как из-под шлема стекает струйка крови, Серый пробормотал:

— Звоните «02» — если человек попал в беду. Звоните «03» — если человек попал в «02»! Пациент скорее мертв, чем жив. Ты уверен, что не перестарался?

— Уверен, — хмуро бросил Влад, быстро разоружил гномов, один миниатюрный меч, больше напоминающий кухонный нож, бросил эльфу. Себе взял топорик.

— Даже у самого плохого человека можно найти что-то хорошее… если его тщательно обыскать, — философски заметил Серый. — Жаль, что так мало…

Влад надавил на плече у одного из пленников на какую-то точку. Тот дернулся. Слабо вскрикнул и открыл глаза.

— Привет, морда, — ласково заговорил с ним Влад, улыбаясь при этом так, что даже у Сергея мороз по коже пошел. Острый край топора упирался в яремную вену на шее. — Понравилось головой стукаться? Могу еще раз сделать. А теперь быстро и внятно: когда вас должны были сменить и где наши вещи.

— Вряд ли он тебя понимает, Жорген. — Влад непонимающе уставился на хоббита, потом смутно припомнил вечер, когда ему на перебой давали имена. Кажется, на этот раз, Ут решил назвать его хитрым. — Их язык больше схож с хоббитским наречием, поэтому ты его поймешь, а он шерну не пил. Все как было у горных эльфов. Мне опять придется побыть переводчиком.

Он подошел ближе, так, чтобы видеть заросшее волосами лицо гнома.

— Вот это — человек. Он гость мага Ормана и могучий воин. Вы его страшно разозлили, так что он жаждет вашей крови. Но ты можешь спасти свою никчемную жизнь, если будешь отвечать на наши вопросы и помогать во всем. Ты меня понял?

Тот едва-едва кивнул, опасаясь порезать горло о топор. Глаза становились все круглее и круглее. Но Влад топор от горла не убрал. Знает он таких: вроде трясутся, а чуть отвлечешься — поднимают тревогу. Можно потом раскроить засранцу голову, но спасатели уже набежали.

— Отвечай, почему Урслог приказал напасть на нас?

— Мы не подчиняемся Урслогу! — голос гнома полон гордости вперемешку с презрением. Влад взял себе это на заметку: правильно догадался — не боится гном, просто притворяется. — Мы ушли вместе с Юмабаем, захватив сокровищницу, и теперь не подчиняемся царю. Теперь все равны!

— Революционер, твою мать! — сквозь зубы процедил Влад.

Хоббит не обратил внимания на реплику.

— Почему вы напали? — продолжал допрашивать он.

— Никто не смеет проходить через наши владения без охранной грамоты. Вы прятались — значит пришли со злом. А если докажут, что вы в сговоре с Урслогом — казнят немедленно. Сейчас ищут доказательства.

— Следователи, твою мать, — снова прокомментировал мент.

— Когда у вас смена караула?

— Какого караула? — голос гнома становился все злее. — Мы не тюремщики. Сейчас Юмабай вынесет решение и за вами придут. Нас вы захватили хитростью, но со всеми не справитесь. Вас убьют очень жестоко. Будут отрубать по кусочку каждый час. Лучше сдавайтесь!

— Фантазер, твою мать, — Влад сузил глаза и чуть надавил топором. На горле тут же образовалась ранка, оттуда стал сочиться кровь. Гном затих, глаза расширились. — Спроси, где наши вещи, — бросил мент, не глядя на Ута.

— Куда вы отнесли наши вещи? — перевел хоббит.

— Все вещи мы относим в сокровищницу. У нас все общее.

— Рад слышать, — заметил мент. — Поведет нас туда. Скажи ему, чем тише будет себя вести, тем дольше проживет.

— Может, пообещать отпустить?

— Не стоит, — покачал головой Влад. — Не люблю давать необдуманных обещаний. А вдруг не выполню?

Ут коротко кивнул и повторил фразу Влада почти дословно. Гном ничего не ответил, лишь глаза сузил.

— А со вторым что делать будем? — спросил Серый.

— Свяжи его, — приказал Влад. — Покрепче. Асуэл, от плаща твоего осталось что-нибудь? Заткни ему рот. Да не так! Побольше, чтобы вытолкнуть не мог, если очнется.

— Вот— вот, — ободряюще подтвердил Сергей. — С кляпом во рту не поговоришь. Зато как думается!

— Все готовы? Спроси, в какую сторону идти по коридору, — небрежно кивнул Влад хоббиту.

— Направо, пропускаете два поворота, потом налево. Там одна дверь, — глаза гнома недобро блеснули.

— А как попасть наружу?

Тот вроде бы усмехнулся. Почти незаметно, самым краешком губы, но все же усмехнулся. Влад это заметил.

— По главному коридору налево. Пока он не закончится. Дальше все время выбираете дороги наверх.

— Идем, — кивнул Влад. — Готовность к бою номер один. Гном задумал какую-то гадость. Тораст, ты как? — урукхай что-то захрипел, но Влад не стал ждать перевода. И так ясно, что воин не признается в боли и слабости. А Тораст настоящий воин. Влад направился к двери, таща гнома за шкирку. Но Асуэл остановил его, заговорил, шепча в самое ухо:

— Нельзя недооценивать гномов. Чем тише и быстрее мы отсюда уйдем — тем больше шансов остаться в живых. Мы хорошие воины, но давно не ели, Тораст серьезно ранен. Если их будет слишком много — мы не справимся. Думаю, надо сразу искать выход, — подытожил он.

— Я не уйду без оружия, — спокойно и твердо ответил Влад на все аргументы. — Да и вы вряд ли без оружия сможете добраться до Ормана. Идем, — еще раз кивнул мент, и Сергей услужливо распахнул дверь.

19 июня (3 Синего), около девяти вечера, Замок Горных эльфов

Саера цепляла верхушки деревьев, завершая последний круг, когда пять вольфов, пеший отряд из пятидесяти орков-урукхаев и толстенький хоббит Фисти, восседающий на спине Свирепого, увидели ворота горной крепости.

В замке их уже ждали. Видимо, эльфы сторожевого поста предупредили о приближении отряда, хотя не стали вступать в бой. На дозорном пути стояло множество эльфов. Как только орки приблизились, раздался скрип натягиваемой тетивы, но никто не выстрелил.

У самых ворот Фисти спрыгнул с вольфа и, опираясь на толстый деревянный посох, превосходящий его длинной, по крайней мере, вдвое, пошел к воротам. Подойдя к створкам, легонько коснулся их кулачком, но звук, донесшийся вслед за этим, более походил на удар молотом.

— Посланники сэра Желны Ормана, просят аудиенции у правителя горных эльфов Иситио, — громко прокричал он.

Сказав это, он вернулся под прикрытие урукхаев. Тесаки пока еще лежали в ножнах, но, судя по лицам их владельцев, ждали малейшего повода.

Несколько минут ничего не происходило. Орки громко дышали и хмуро оглядывали стены. Вольфы шумно нюхали воздух.

Свирепый высоко задрал голову.

— Эор идет, — сказал он.

На стене несколько воинов сдвинулись в сторону. Эор взошел на стену, окинул прибывших презрительным взглядом.

— Орки, — крикнул он, — зачем вы пришли сюда? Если вы ищите столкновения…

— Эти урукхаи, мои защитники, — бесцеремонно перебил его кроха Фисти. — И не их вина, что мне потребовалась защита в замке горного властелина. Я прошу аудиенции у Правителя Иситио.

— Ты получишь, что просишь. Но ты пойдешь один.

— Со мной пойдут вольфы.

Эор скривился.

— Я спрошу Повелителя, — он скрылся, и в напряженной тишине прошло еще несколько минут. Наконец, он снова появился на стене. Казалось, что надмение плещет из него и брызжет с балкона на орков. — Хорошо, посланец, — крикнул он, — вольфы пойдут с тобой.

Ворота вздрогнули и начали открываться. Как только отворился узкий проход, в который вольфы могли пройти только по одному, Свирепый и компания проскочили в замок. Лишь на секунду вожак стаи задержался, чтобы подхватить Фисти. Он склонился перед хоббитом, прижав грудь и голову к земле, и тот вскочил в седло как заправский наездник. Посох он поднял высоко над головой, да так и въехал в замок. Как только посланцы вошли в замок, ворота быстро и с грохотом захлопнулись.

Эор встречал их во дворе.

— Правитель ждет тебя, — проговорил он, с издевательской почтительностью посмотрев на гарцующего хоббита. — Спешься, невысоклик.

Без тени недовольства Фисти сошел с вольфа.

— Идите за мной, — процедил Эор.

Эор вел их коридорами вверх, затем они поднялись по царской лестнице, ведущей в тронный зал. Вдоль стен в небольших нишах находились светильники. Они отражались в глянцевой черноте ступенек так, что, казалось, по краям лестницы бегут огненные дорожки. Фисти старался выглядеть безразличным, но временами он бросал по сторонам восторженные взгляды. Бредущим за ним вольфам было не до красот. Плетясь в арьергарде, они явно тяготились медленным передвижением.

Иситио встретил вошедших, восседая на троне. Роскошное золотое одеяние укутывало его от плеч до ног. На груди висел амулет в форме круга, в центре которого квадратный фиолетовый камень. От обычного булыжника его отличал лишь цвет и форма.

По бокам от трона замерли четыре эльфа в черных доспехах. У каждого в руках луки.

— Приветствую вас, великий горный властелин, — Фисти улыбнулся так, будто увидел родного папочку.

— И я приветствую тебя, посланник, — Правитель открыл белые зубы в улыбке. — Рад видеть в своей обители представителя малого народа, — Иситио широким жестом указал на расставленные перед троном изящные стулья. Фисти приглашением воспользовался. Вольфы улеглись на полу. Сейчас они походили на крупных черных овчарок, окруживших хозяина.

— Я тоже очень рад видеть представителя высшего народа, — продолжал и сидя рассыпаться в любезностях Фисти.

— Посланник, я заранее прошу меня извинить, но у меня очень мало времени, — так же доброжелательно продолжил Иситио. — Дела, понимаешь ли, дела…

— Конечно, понимаю, правитель. Я изложу самую суть нашего визита. Сэр Желна Орман прислал меня, чтобы разрешить недоразумение, произошедшее с его друзьями. Нам доложили, что они содержатся у вас в плену.

За спинкой трона замерцало. От него отделилась полупрозрачная фигура, укутанная в плащ с головы до ног, и исчезла за гобеленом с единорогом. Но никто, даже личная охрана Иситио, этого не заметил.

Оставшись одни, урукхаи достали тесаки. Некоторые из них приготовили пращи, разложили перед собой кучки камней. Эльфов на стенах, казалось, удвоилось, как и метящихся в орков стрел. Урукхаи ждали, напряженно всматриваясь в замок. Всем своим видом они показывали, что готовы ждать хоббита столько, сколько понадобится. Некоторые разобрали походные сумы, и вскоре на разложенном костре закипала вода. Орчихи сбросили туда мясо, добавили соли.

Между камней шевельнулось. Полупрозрачная фигура приблизилась к урукхаям почти вплотную. Сделала еще несколько шагов. Вот и все, хватит. Существует все-таки предел любому заклятью. Орки хотя и «слепые», но только в духовном смысле.

Фигура замахнулась, и в самый центр лагеря полетел круглый предмет, размером не больше яблока. Как только он коснулся земли, покров невидимости слетел с него и показался глиняный сосуд. Из раскрытого горлышка повалил желтоватый дым. Урукхаи вскочили, ощерились лезвиями. Орчихи бросили кухонную возню. В руках появилось копья.

Желтый дым медленно растекался между зеленокожими существами. Тонкие струйки вместе с воздухом проникали в легкие. Зрачки орков резко сузились, а потом расплылись, заполнив собой радужку. Урукхаи застыли как статуи. Они постояли минуту-другую, а потом, сопровождаемые радостным взглядом невидимки, зашевелились. Отряд развернулся и уставился на замок горных эльфов так, будто все увидели его впервые.

— Эльфа? — проревел один из них и злобно зарычал. — Эльфа!

Он вскинул вверх тесак. Остальные заревели вслед за ним и бросились к воротам замка. Пращники зарядили оружие.

По стенам понеслись тревожные трубные сигналы. Эор взбежал на стену.

— Что происходит? — закричал он.

— Орки напали! — крикнул один из воинов. Эор быстро окинул взглядом бегущие к черной стене фигурки. Отсюда они походили на зеленых муравьев.

— Я никогда не верил этим тварям, — проговорил он. — Стреляйте!

Град стрел сорвался со стен. Орки прижались к стене. Те, кто не успел вбежать в мертвую зону, прикрылись щитами. Двое из них рыкнули, получив болезненные царапины.

В ответ пращники обрушили на эльфов камни. Несколько защитников замка опрокинулось.

Эор вскинул руку, приказывая дать еще залп.

— Мы не хотели ссориться с Желной, но ничего не поделаешь, — сказал он воинам. — Ничего, стены легко их удержат, — он чуть отклонился, чтобы летящий камень не задел его.

В этот момент взрыв тряхнул стены так, что казалось, сейчас замок развалится как карточный домик.

19 июня (3 Синего), где-то внутри Аксельской гряды

В низком коридоре пусто и тихо. Коптят редкие факелы. Воздух тяжелый, глаза щиплет. Нестройной группой они, пригнувшись (свободно мог идти только Ут), прошли до первого поворота. Оттуда слышались недовольные голоса. Влад, дал знак стоять. Осторожно заглянул за угол. Гномы спорили где-то в конце коридора. Подхватив гнома подмышку, он быстро переметнулся через проход. Подождал немного. Кажется, не заметили. Махнул рукой, чтобы следовали за ним. В следующем проходе тихо. Они благополучно миновали и его. Когда приблизился заветный поворот, гном в руках Влада до этого висевший мешком и мешавший передвижению, вдруг ожил. Извернувшись, он лягнул Влада в коленку. От неожиданности мент охнул и выпустил пленника, тот с воплем бросился в проход:

— Готовьтесь! Они сбежали!

Лязгнула дверь и наступила тишина.

— Поймаю — придушу! — прошипел Влад.

— Надо уходить! — сказал Асуэл.

— Черта с два! Можете идти, я — за оружием.

Он прислушался, ожидая услышать гневные вопли, топот сапог и лязг оружия, но в коридоре по-прежнему стояла тишина. Где эти гномы? Они что, оглохли? Или затаились, ждут, когда они тупо сунут голову в засаду? Он, зло тряхнув головой, свернул вслед за гномом. Короткий коридор заканчивается единственной дверью — за ней-то и скрылся паршивец. Замков нет, охраны нет. Что-то не похоже на сокровищницу.

Медленно, почти неслышно ступая, Влад двигался вперед. Мельком оглянувшись, увидел, что за ним следуют остальные. Наконец все оказались перед дверью. Влад кивнул Серому. Не хотелось обращаться за помощью ни к кому другому. Лучше всего в данных обстоятельствах его поймет только человек. Пусть он и не обучался разным военным премудростям, но боевики-то наверняка смотрел. Поймет с полуслова.

— По знаку открываешь дверь, — почти одними губами произнес он. — Я вхожу.

Сергей кивнул. В глазах восторг. Даже сплюнуть захотелось. Все ему игры в спецназ. Пацану-то наплевать на табельное оружие. А вот он как объяснит, куда пистолет делся? Влад показал Сергею кулак. Тот невинно пожал плечами, мол, а я что? Я ничего. Наконец мент кивнул, Сергей рывком распахнул дверь. Влад кубарем влетел в комнату. Больно ударился боком о какой-то ящик — в полумраке не разобрать, что вокруг творится, откатился к стене, вляпался в густую как сироп жидкость. Топор передвинул удобнее, готовый биться.

Но биться не с кем. Пещера с аморфными стенами — не круглая комната и не прямоугольная, а так, какие-то ниши да выступы — нависала над головой низким каменным потолком. В стене рядом с дверью один единственный факел. Он освещает груды золота, драгоценных камней. Все это в открытых сундуках и просто на полу. У дальней стены Влад разглядел оружие: несколько богато инкрустированных копей, мечи и щиты, а так же вроде бы гора кольчуг. Ни единой души. Может, есть другой выход? Влад поднялся. Руки брезгливо отер о стену и только тут рассмотрел, чем выпачкал ладони. Это была кровь. Может и пополам с мозгами, потому что рядом лежал давешний гном, так торопившийся предупредить соплеменников. И голова у него буквально снесена сверху, так что остались только нос да борода.

В комнату вошли остальные.

— Мама миа! — остолбенел Сергей при виде такого количества сокровищ. Тораст подтолкнул его в спину, чтобы закрыть дверь. — И ведь никто не охраняет! — \\он взглянул на что-то темное слева у двери и испуганно поднял глаза на Асуэла. — Чё это они, пива напились что ли?

— Скорее бочку с пивом себе на голову уронили, — промолвил тот. — Величиной с дракона.

Сергей несколько раз судорожно вздохнул, сдерживая позывы тошноты (он, наконец, разглядел, что у гномов с головой), а потом не выдержал и бросился к стене. Минуты две слышали, как он давился собственным желудком. За неимением внутри пищи орган пытался вылезти сам.

Влад подошел посмотреть на тела. Значит, на одного он наткнулся, а двое других лежат здесь. И самое главное, гном-беглец убит только что. Значит, убийца должен быть рядом.

— Тихо всем! — он напряженно оглядел сокровищницу. Сергей обессилено прислонился к стене. Остальные замерли. Влад осторожно приблизился к горке оружия. Сразу нашел там их вещи — они лежали отдельной кучкой. Бросил Асуэлу мечи. Сам взял родной Макаров. С щелчком снял предохранитель. Держа пистолет в вытянутой руке, он начал красться вглубь. Тораст дернулся за ним, но он знаком приказал стоять. Через мгновение скрылся за поворотом. Сергею показалось, что его не было целую вечность. Наконец послушались шаги. Мент вышел на свет.

— Ни хрена не понимаю. Второй двери нет. Через эту убийца пройти не мог — встретился бы с нами. Но везде пусто, — он протянул Асуэлу его и хоббитскую сумку. — Тораст, ты сам здесь посмотри, я не знаю, какие вещи твои, — урукхай кивнул и пошел к куче оружия.

— Да… — сдавленно пробормотал Сергей, оглядывая мертвых гномов. — Под тяжестью неопровержимых улик у подозреваемых сначала не выдержали нервы, а затем — челюсть, два ребра и черепушка. Зря этот засранец-гном сюда торопился.

— Мертвых не обзывают. О них можно говорить только хорошее… — нахмурился Ут.

— Простите, я не знал, что у вас такие же правила, — со слабой улыбкой промолвил парень. — Хорошее надо сказать? Тогда так. Они мертвы — это хорошо. Только вот кто же их прикончил?

— Дух-хранитель? — неуверенно предположил Ут.

— Про них только легенды остались, — возразил Асуэл, доставая какой-то пузырек. — Да и почему напал на своих? Должен был на нас.

— Он убивает воров, — пытался объяснить хоббит. — Взяли наши вещи — значит, воры. Он и убил.

— В любом случае, лучше отсюда быстрее уйти, — заключил Асуэл. — Глотните сифри немного — самое время подкрепить силы, — он передал по кругу пузырек с небольшой деревянной стопочкой, потом продолжил. — И взять лучше только наши вещи. А то ляжем рядом с ними.

Сергей судорожно сглотнул и быстренько вывернул карманы. Влад посмотрел на него даже с восхищением. «Когда только успел?» — читалось в его глазах. В глазах Ута — укоризна. Тораст откровенно недоумевал. Асуэл сделал вид, что ничего не произошло. Тактичный какой. Заметил маневры Серого и сказал, что надо выбросить. Невзначай, будто ко всем обращается.

Урукхай все сильнее сгибался, тряпка у него на боку набухла. Красные капли сочились и сквозь прижатые пальцы.

Глотнув сифри, все почувствовали прилив сил. Торасту еще и приложили к боку лечебные бинты, потом быстро выскользнули за дверь. Вернулись к основному коридору. Там по-прежнему пусто.

— Куда теперь? — шепнул за спину. — Может, гном соврал?

— Не думаю, — покачал головой Ут. — Обычно сокровищница в глубине гор, чтобы до нее никто не добрался. Значит, нам в противоположную сторону. Как, собственно, и сказал пленник.

— Логично, — кивнул Влад, и они двинулись в обратную сторону. В проходе, где в прошлый раз они слышали перепалку, теперь все стихло.

— Что-то не так! — не выдержал Асуэл. Говорил он приглушенно, но заметно нервничал. — Куда все делись? Может, засада?

— Или они попали в засаду, — задумчиво предположил Влад. — Тому же, кто оставил трупы в сокровищнице.

— А ты не можешь, как тогда, в Башне, — влез в разговор Серый. — Ну, слиться со стеной, узнать, что тут было?

— Нет, — покачал головой эльф. Это могут только горные эльфы, а я — лесной. Мне нужно какое-то растение, причем с меня ростом. Если маленькое — тоже не получится.

— Все равно здорово, — восхитился Серый. — А морские тоже так могут?

— Дар слияния есть у каждого эльфа, — голос Асуэла стал снисходительнее, — только у каждого со своей стихией.

— Да, жалко, что не можешь ничего узнать, — опять погрустнел Сергей. — А если мы этому неуловимому попадемся? — голос его дрогнул.

— Не нагоняй панику, — оборвал его мент, который почти ничего не понял в их диалоге. Он крепче сжал рукоять пистолета. — Надо идти быстрее.

Теперь они бежали по низким коридорам, не скрываясь. Факелы на стенах горели все реже. Приближался миг, когда надо будет включить фонарик. Все невольно замедлили шаги. Казалось что, там, за границей света их непременно ждет какая-то гадость, готовая расплющить головы. Влад скомандовал.

— Двигаемся цепочкой. Я впереди, — бросил быстрый взгляд на Тораста. Урукхай выпрямился — видно, подействовало лечение. — Асуэл замыкающий. Будьте настороже, — в мертвой тишине они продолжили путь вперед. Влад быстро проверял боковые проходы — никто не прячется? — и шел дальше. Последний факел остался позади. Впереди только тьма. Мент задержался на мгновение. Нащупал в кармане складной нож, взял его в левую руку, нажал кнопку фонарика. Кивнул сам себе:

— С Богом! — и замер, будто споткнулся. Макаров уставился в лицо бородатому карлику появившемуся из ниоткуда.

Это был гном в зеленой рубашке, похожей на длинную футболку с небольшими разрезами по бокам и расшитую по низу и по рукавам золотыми узорами. Из-под рубашки торчали коричневые, кажется кожаные, бриджи с золотистыми же ленточками по низу. И довершали костюм черные башмаки довольно грубой работы и большими каблуками, похожими на деревянные кубики. На башмаках были пряжки. Конечно же, золотые. В руках карлик вертел что-то красное с золотом. Кажется, шапку.

— Здравствуйте, уважаемые путники! — с поклоном сказал он. — Не соблаговолите ли вы посетить нашу скромную обитель, чтобы мы могли оказать вам гостеприимство и благодеяние?

— Гном! — то ли испуганно, то ли удивленно выдохнул Ут. — Как ты неожиданно появился, уважаемый!

Влад насторожено рассматривал это чудо. На тех, что их пленили, гном был похож примерно так же, как девушки из дореволюционной гимназии на футбольных болельщиков. На первых посмотришь и веришь, что все мы дети Божии. При взгляде на вторых убеждаешься, что прав был Дарвин: это стадо недавно слезло с дерева. Тораст и Асуэл вышли вперед, почтительно склонили голову. Влад здороваться не торопился. Уж он-то знал приемы мошенников. Если белокурая девчушка просит пройти с ней в подворотню, чтобы помочь, скорей всего, там тебя ждет мордоворот с монтировкой. Так что те обезьяны, что их захватили, вполне могли найти у себя кого-то с приличной рожей в качестве отвлекающего маневра. Гном снова поклонился.

— Мы узнали, что воины сэра Ормана путешествуют в горах. Мы сердечно просим зайти к нам в гости. Пожалуйста, посетите наш замок, побеседуйте с нашим царем Урслогом, уважаемые, — еще один поклон.

Влад приподнял бровь. Значит злые революционеры и добрые царедворцы? Посмотрим, посмотрим. Пистолет он чуть опустил, но убирать не стал.

— Нам лестно, твое приглашение, уважаемый. Но, к сожалению, мы очень спешим, — вежливо, но твердо проговорил Ут. — Сэр Орман ждет нас. Но мы передадим ему, как сильно вы ждете его посланников, и он немедленно пришлет кого-нибудь для переговоров. Думаю, это произойдет еще быстрее, если вы поможете нам найти путь на поверхность.

— Мы обязательно покажем вам путь, — заверил его гном. — Сразу после того, как вы отобедаете с нашим царем Урслогом.

— Мы бы с превеликой радостью… — начал Ут, но гном не дал ему договорить.

— Вы не можете отказаться, уважаемые, — очень печально сказал он, теребя шапку в руках. — Это совершенно исключено.

— Простите, уважаемый… — хоббит замер на полуслове. Из темноты рядом с первым гномом появились хорошо вооруженные и закованные с головы до ног в металл гномы-воины.

«Так я и знал!» — зло подумал Влад. Ут беспомощно оглянулся.

— Придется принять любезное приглашение, — ядовито уронил Влад, пряча пистолет в кобуру. За спиной тоже стояла толпа гномов, выставивших перед собой мечи и топоры. Можно, конечно, пройти по трупам, но он ведь не камикадзе, как совсем недавно сообщил Асуэлу. Обойма не бесконечная. К сожалению.

19 июня (3 Синего), около девяти вечера, Замок Горных эльфов

Взрыв тряхнул замок так, что воины, стоявшие на стенах попадали на пол. Несколько эльфов покатились и с воплями сорвались вниз.

— Смотрите! — крикнул один из воинов с ужасом.

— Что…?

Эор кое-как поднялся на ноги. Черные доспехи, припорошенные пылью, стали серыми. В светлые волосы набилась каменная крошка. Лоб рассечен, и кровь стекает тонкой струйкой по брови на висок.

Перед взглядом поднявшихся эльфов предстала страшная картина: на месте ворот зияла огромная дыра. Так же обвалилась часть стены вместе с перекрытием. На земле под камнями лежали несколько недвижимых зеленых тел, но самое страшное — остальные орки, не замечая потерь, ворвались в замок. Почти все эльфы были на стенах и тот немногочисленный заслон, что встал у них на пути, орки снесли, даже не заметив.

— Вниз!!! — заорал Эор. — Мечи! Вперед!

Черная лавина понеслась вниз, спеша догнать зеленую. Пустое пространство между ними было расцвечено красным.

Тронный зал перенес взрыв без последствий. В окна ворвался только громовой раскат.

— Что это? — Иситио вскочил с трона. Эльф-страж метнулся к витражу балкона и приоткрыл створки. Когда он повернулся к правителю, лицо его побелело как полотно.

— Орки ворвались в замок, — едва шевеля губами, проговорил он.

— Что?! — Иситио повернулся к Фисти. — Что это значит? Я принял вас, а вы предали?

На Фисти было страшно смотреть: он побледнел, губы тряслись.

— Я не понимаю, что происходит! — отчаянно вскрикнул он и посмотрел на вольфов, ища поддержки. Ему не ответили. Свирепый вскочил, вслед за ним поднялись остальные вольфы. Они вышли вперед, спеша закрыть собой хоббита.

— Так вот как Сэр Желна Орман планирует принести мир на наши земли? — вскричал Иситио. — Предатель!

В открытые двери балкона отчетливо доносились резкие крики и звон столкнувшихся клинков. Потянуло дымом.

Двое стражников подхватили луки. Другие схватились за мечи.

— Что происходит? — распахнув дверь в зал вбежала Илоа. Птица с криком вспорхнула и заметалась у нее над головой.

— Предатели! — закричал Иситио. Амулет у него на груди начал наливаться багровым светом. Огненный всплеск оторвался от него и побежал по руке к ладони.

Расталкивая вольфов, Фисти вырвался вперед. Его посох замерцал багровым.

— Стой правитель! — крикнул он. — Это недоразумение… Кто-то хочет поссорить нас!

— Недоразумение?! — еще громче воскликнул правитель. — Ты слышишь крики? Это умирают мои эльфы.

Он метнул руку вперед, и огненный шар полетел в Фисти. Вслед шару пустились эльфийские стрелы. Хоббит пригнулся, выставив посох вперед. Шар словно налетел на полукруглую стену. Он расплескался по ней и с шипением погас. Стрелы со звоном отлетели и упали на пол. Иситио снова взметнул руку, на этот раз, целя в Илоа. Эльфийка застыла, беспомощно глядя в его полные бешенства глаза, но птица метнулась вниз и встретила шар грудью. Огонь охватил ее. Птица пронзительно вскрикнула и пеплом осыпалась на пол. Однако почти сразу пепел взметнулся вверх. Миг — и птица снова закружила вокруг хозяйки.

Иситио стал метать огненные шары один за другим. Эльфы-стражи сыпали стрелами. Фисти отбивал их, но было видно, что силы у него на исходе. Правитель торжественно закричал. Он вскинул руки, и на кончиках пальцев вырос шар почти в три раза превосходящий те, что он делал до этого. Свирепый почувствовал, как от жара на загривке затрещали шерсть. Он понял: удар будет чудовищный.

— Уходим! — рыкнул вольф и метнулся к Илоа. Она прыгнула на спину зверя, и они ринулись прочь из зала вниз по лестнице. За ним летели остальные вольфы. Звонкий с Фисти на спине уходил последним. Развернувшись на пороге, хоббит крикнул что-то пронзительным басом и взмахнул посохом. С конца деревянной палки соскочила малиновая искра и влетела в королевский зал. Она попала прямо в шар и тот начал разбухать на глазах. Иситио закричал. Стражники вскинули руки, пытаясь закрыться от испепеляющего жара.

Вольфы рванули из последних сил, спеша уйти. Из двери зала вслед им выплеснулись языки пламени. Даже из окон, разбивая цветные витражи, показался огонь. Казалось, в пожаре не уцелеет ничто живое. Но, раскидав огонь крыльями, из зала с криком вылетела золотая птица. На груди ее пульсировал небольшой амулет с квадратным фиолетовым камнем в центре.

19 июня (3 Синего), где-то внутри Аксельской гряды

Хитро сощурив глаза, царь гномов Урслог смотрел, как гикающая стая подданных ввела в зал пятерых путников. Путники зло стреляли по сторонам глазами, но больше пока ничего не делали.

Тронный зал оказался огромной пещерой. По стенам установлены чадящие грубоватые факелы, чуть больше, чем они видели в плену. Воздух чистый — чад уходил куда-то в потолок, будто там находилась вытяжка. Почти весь зал заполнен толпой гномов. Вошедшие же забили его до отказа, замерев почти у самого входа. А вот «гости» не остановились: гномы расступились перед ними, давая место для прохода. Через пять минут они оказались на маленьком свободном пяточке у подножия каменного трона, который представлял собой высеченный из гранита массив без каких-либо украшений.

Царь сидел, наклонившись вперед и опершись на оба подлокотника сразу. От других гномов он почти не отличался: такое же заросшее густой бородищей и усами лицо. Кожа на щеках грубая, коричневая от обжегшего ее жара подземных печей. Пальцы, сжимающие навершие подлокотников, покрыты сеткой въевшейся рабочей грязи.

Урслог одет в серый камзол с золотыми пуговицами, коричневые штаны и такого же цвета остроконечные сапоги. На голове тонкий обруч из серебристого металла с зеленым ограненным камнем в центре. А так как глаза у гномов зеленого цвета с черными вертикальными зрачками, то казалось, что у короля три глаза.

— Приветствую вас, гости дорогие! — гаркнул он с высоты. — Рад, вас видеть.

Дорогие гости смотрели исподлобья. Влад все еще не был уверен, что они не попали из огня да в полымя. Тораст, видимо испытывал те же сомнения. Он глухо зарычал. Получилось здорово: как у ризеншнауцера, что охраняет кусок мяса.

— Таааак… Вижу, мой энтузиазм вы не разделяете, — проворчал гном. — И в чем проблема? Что так сложно заглянуть на чашечку чая?

Асуэл и Тораст хотели что-то сказать, но Ут остановил их движением руки. Недовольно засопев, урукхай и эльф замерли, поглядывая то на царя гномов, то на хоббита. Влад крепко сжал пистолет. Патронов на всех не хватит, но если верить рассказам о колонизации Америки, аборигены должны испугаться самого факта, что убить можно на расстоянии, издав только грохот. Просто обязаны испугаться и разбежаться в разные стороны.

Ут коротко поклонился.

— Приветствуем горного царя Урслога! Мы с нетерпением хотели бы узнать, чем вызвано такое, я бы сказал, насильственное гостеприимство?

Царственный гном улыбнулся и широким жестом обвел пространство зала.

— Мой народ хотел видеть посланников Желны, а желание моего народа для меня закон. Да и где же насилие? Вас ограбили? Избили? Вас только попросили почтить нас своим присутствием и… проводили до места.

— Хорошо, вы нас увидели. Мы можем идти?

— Торопятся! — гном спрыгнул с трона и подошел к Уту. Царь и хоббит были почти одного роста, гном лишь ненамного перерос его. Они встали друг напротив друга. Один с хитро прищуренными глазами, другой набычил брови, взгляд колючий.

— Мы знаем, что маг Орман хочет объединить всех. Хочет прекратить войны и установить мир. Я и мой народ выслушали такие вести, и они пришлись нам по вкусу. Я пригласил вас для того, чтобы мы могли заключить договор.

Влад и Серый переглянулись. Тораст хмыкнул.

— Не вам ли совсем недавно был предложен подобный договор, а вы отказались? — Ут уперся руками в бока.

— Кто прежнее помянет — тому по голове топором, — заметил Урслог. — Чтобы не вспоминал больше, — увидел, как дернулись гости, и быстро завершил. — Не подумайте, что я серьезно! Это поговорка такая у нас, гномов. Вы просто знайте: каждый может ошибаться. Я тоже ошибся. Теперь хорошенько все обдумал и принял единственно правильное решение, — гном усмехнулся в усы. — Поэтому и дал приказ доставить вас ко мне любой ценой… Если бы вы сопротивлялись… Конечно, членовредительство допускать не стоило… но все же…

— Мне показалось или ты действительно угрожаешь нам? — Ут надвинулся на гнома так, словно и вправду сейчас в драку бросится. Все это очень ярко напомнило Владу картину «Пойдем, выйдем», среди перепившихся собутыльников.

— Я не угрожаю, — гном склонил голову. Сама почтительность. В пору умилиться. — Если мои слова показались вам невежливыми, я готов принести извинения. Простите ли вы нас уважаемые хоббит, эльф, орк и…?

— Люди, — подсказал Ут.

— И люди. Простите ли вы нас ради благого дела, что вот-вот готово свершиться?

— Пожалуй… — неуверенно начал Ут и оглянулся на остальных.

— Значит, по рукам, — тут же бесцеремонно перебил Урслог. — Несите договор.

— Какой договор? — удивился Ут.

— Должны же мы где-то поставить подписи. Нам нужен подписанный договор. Мне нужен!

Ут выглядел растерянным. Влад его прекрасно понимал. Все происходящее напоминало театр абсурда. Например, как его бы захватили в плен турки-наемники, доставили к паше (или кто там у них страной руководит?), а тот потребовал, чтобы Влад подал ему на блюдечке договор о поставке атомного оружия. Причем с подписью президента.

— Нам нужно посоветоваться, — наконец пробормотал хоббит.

Влад так и не понял, на какое наречие он перешел, чтобы гномы его не поняли. Но, судя по тому, что Асуэл молчал и только кивал, говорил хоббит явно не на эльфийском. Скорее всего, на вольфьем, потому что орочий он бы не понял. Гномы много торговали и наверняка знали эльфийский язык. Но как-то сомнительно было, чтобы гномы могли продать что-то вольфам. Стало быть, и язык их вряд ли знают. Потому Ут и выбрал это наречие, но все равно старался говорить тихо. Суть его слов сводилась к следующему:

— Мы не имеем полномочий подписывать документы такого рода.

19 июня (3 Синего), около девяти вечера, Замок Горных эльфов

Вольфы выбежали на площадь и поняли, что оказались в ловушке — перед ними стояли эльфы в черных доспехах. Часть тут же развернулась, вытаскивая другие мечи. Лезвие сверкнуло серебром. Следом взметнулись луки. Вольфы замерли лишь на мгновение. Другого пути не было. Свирепый присел на передние лапы, готовясь к прыжку. Его примеру последовали остальные. Могучие тела сорвались с места, словно камень метнулся из пращи. Бросились между эльфами, спеша к воротам. Прыжок вперед — в сторону, снова вперед. Им нужно сделать невозможное: уйти и от мечей, и от стрел, защитить обессиленного хоббита (эльфийку птица защитит) и пробиться к воротам. Хоббит сделал невозможное — остановил сферу Шартара, теперь дело за ними.

В бок Свирепому вонзилась стрела. Он коротко тявкнул от боли. Эх, как бы сейчас помог щит Фисти.

Две стрелы ударили в спину Скользящему. Ловкий извернулся и успел уйти от удара лезвия. Лютый скакнул в бок, чтобы уйти от стрел. Один из эльфов, хохоча, взмахнул мечом. Удар. Голова Лютого отделилась от тела и подлетела в воздух. Тело еще пробежало несколько шагов и рухнуло, придавив двух воинов.

Свирепый взвыл, будто это он получил смертельную рану, и отчаянно рывком снова прыгнул вперед, раздвигая грудью тех, кто посмел встать на его пути. Тяжелыми лапами сбивая их с ног, безжалостно разрывая одежду вместе с плотью. Илоа на спине вскрикнула и изо всех сил вцепилась в ремешок на загривке.

Они проскочили. Но теперь перед ними оказались урукхаи. Увидев вольфов, они, не раздумывая, бросились на них, размахивая тесаками. Морды перекошены, в глазах нет и малейших следов разума, только злобная ярость и готовность убивать все, что стоит на их пути. Взмах коротким мечом — Звонкий заскулил, получив глубокую рану в бок.

— Они сошли с ума! — захрипел Свирепый.

— Вперед! — крикнул Фисти. — Вперед, иначе нас сомнут!

Словно темные вихри вольфы пробили строй орков, не щадя их так же, как только что эльфов. Через мгновение они вылетели из ворот. Не оборачиваясь, помчались вверх по склону горы.

— На Зэп! — рыкнул Свирепый. — В другом месте может быть засада. Нам надо хоть несколько часов передышки!

Никто не стал с ним спорить. За их спиной черные клубы дыма поднимались над полуразрушенным замком.

Вольфы мчались, обгоняя ветер, но вскоре Скользящий начал отставать. Как только они обогнули горную гряду, Свирепый замедлил бег — теперь они стали невидимы из замка. Можно осмотреть раны. Он коротко взвыл и остановился. К нему подбежали остальные.

Илоа спрыгнула с его спины.

Свирепый бросился к последнему вольфу:

— Скользящий, что с тобой?

— Я… хорошо.

— Идти сможешь?

— Смогу.

Эльфийка легко коснулась его загривка.

— Вам надо уйти чуть дальше. Здесь еще небезопасно.

Скользящий под ее рукой вытянулся в струнку.

— Я смогу, — заверил он, склонив голову к лапам.

— Я не ошибся, госпожа, — спросил Фисти. — Ты сказала «вам»? Значит, ты уходишь?

— Я не могу ехать на Зэп, — в голосе прозвучала тревога и печаль. — Это будет слишком долго. Я немедленно отправлюсь к Орману и сообщу обо всем, что произошло. Я знаю, чуть больше, чем вы.

— Но как ты доберешься? — удивился Свирепый.

— Так же как прибыла сюда, — мягко улыбнулась эльфийка. — У меня есть птица. Но она вынесет только меня. — Пусть Эль-Элион и Ланселот хранят вас, — она подняла руку для благословения.

— Никогда не слышал подобного благословения, — прорычал Ловкий. — Кто этот Эль-Элион, именем которого ты благословила нас?

— Когда-то все знали его имя во Флелане, — она подняла изумрудные глаза к небу. Слова наполнились удивительной силой, так что вольфы невольно присели. — Но сейчас другие времена, — наваждение прошло — снова перед ними хрупкая женщина, нуждающаяся в защите. — Возможно, Орман расскажет вам когда-нибудь. А может, и нет. Он не любит вспоминать об этом. Не теряйте времени: как только эльфы победят — подумают о погоне.

Не смотря на увещевания, никто не тронулся с места, пока птица не ушла вертикально вверх. Вскоре она стала спускаться, делая круги над ними. Чем ниже она спускалась, тем больше становилась. Наконец вольфам пришлось расступиться, освобождая для нее место. Ветер крыльев взметнул пряди в высокой прическе, казалось, сейчас и ее сдует, но Илоа не дрогнула. Зеленая птица коснулась земли рядом с хозяйкой. Черные глаза смотрели с высоты трех метров. Птица раскрыла крылья, и хозяйка легко скользнула между них, устроившись там, как в гнездышке. Фисти показалось, что перья птицы приобрели матовый блеск и жесткость металла. На прощание Илоа еще раз помахала им рукой и птица, расправив крылья, легко взмыла вверх. Еще мгновение — и она исчезла за гребнем горы.

— Едем, — скомандовал Фисти, и вольфы продолжили стремительный бег на Зэп.

19 июня (3 Синего), где-то внутри Аксельской гряды

Все напряженно молчали. Потом Влад озвучил то, что другие сказать не решались:

— Подписывать — не имеем права, а без договора нас не выпустят, верно?

— Вообще перестанут обращаться как с гостями. Снова бросят в темницу, и на этот раз мы вряд ли выберемся.

— Что будем делать? — встрял Серый.

— Надо тянуть время, — прошептал Асуэл. — Тянуть время сколько можно. Предложить отправить гонца к Орману.

— Что-то мне подсказывает, — иронически заметил Влад, — что если царь сказал «мне нужно», значит, ему нужно сейчас, а не через неделю.

— По крайней мере, начнем переговоры. Подписывать ничего нельзя. Мы не имеем права. Так ему и передай, Ут.

Хоббит уже собрался повернуться к царю, когда Серый схватил его за руку.

— Постойте-постойте. Кому нельзя подписывать? Тебе Асуэл и тебе Ут? Мне лично никто ничего такого не запрещал.

— А ты просто здесь никто, — заметил Влад.

— Но гном-то об этом не знает, верно? Скажите, у вольфов письменность есть?

— У воооольфов? — голос хоббита наполнился таким изумлением, что стало понятно — ответ отрицательный. — Как ты себе представляешь, чем они могут писать?

— Вот и ладненько. А у нас-то письменность еще как есть. Скажите гному, что как раз мы, — он быстро ткнул пальцем в себя и Влада, — и есть послы особого значения. Нет, лучше я посол, а он мой телохранитель, у него вид несолидный и язык плохо подвешен, — увидел поднимающуюся над головой руку присел. — Слушай, да ты совсем нервный стал! Тебе это… успокоиться надо. Может тебе съездить куда-нибудь? В челюсть, например… Я всех спасаю, между прочим, — он спрятался от Влада за урукхая и продолжил. — Так вот, скажите, что мы послы. Я набросаю договор и подпишу. Нас отпустят. Если потом Орман не захочет договор подтверждать — то мой листок будет недействительным. А если захочет — пришлет нужного человека и подпишут еще раз. Ну, как план?

— Я не буду врать царю, — категорично возразил Асуэл.

— А кто-то говорил, что для спасения жизни можно?

— Нам пока не угрожают.

— Так ведь когда будут угрожать, будет поздно врать, — Сергей увидел по непримиримо сдвинутым бровям, что убедить не удастся, и повернулся к Владу. — Ну, хоть ты им скажи!

— Не втягивай меня в свои махинации. Тебе все хиханьки, а отвечать перед начальством, если что не так, придется Асуэлу. Знаю я, таких как ты.

— Ут! — отчаянно бросил Серый, но тут же нутром понял, что он скажет то же самое, и махнул рукой. — Ну, и хрен с вами. Можете не помогать. Я и без вашей помощи всех спасу. Ут — переводи.

Он попытался сдвинуть с дороги Влада и Асуэла. Не удалось. Тогда ужом юркнул между ними и решительно направился к трону. Встав перед царем гномов, он отвесил церемонный поклон.

— Уважаемый царь гномов Урслог. Высокий и превознесенный, мудрый и храбрый, милосердный и… и тэдэ и тэпэ. К сожалению, я не могу говорить на твоем языке, но вот этот маленький хоббит, мой переводчик, с удовольствием переведет все, что я скажу, — он выжидающе посмотрел на Ута. Тот зыркнул на него исподлобья, но перевел почти дословно, опустив лишь пару эпитетов, а так же «маленький» и «мой». В общем, Серый остался доволен, хотя и бросил небрежно.

— Переводи точнее. Лесть — самое могущественное оружие, — потом взглянул на царя, который смотрел с любопытством и изрядной долей иронии. — Хочу сообщить, что в нашей небольшой команде именно я уполномочен магом Орманом заключать необходимые договоры и подписывать документы. Мы только что посетили замок горных эльфов, после чего, по настоянию Ормана отправились к вам, но по дороге немного заблудились, так что попали в лапы к мятежникам. Это неприятное событие, о достойнейший из царей, единственное обстоятельство, из-за которого мы не торопились принять ваше гостеприимное приглашение.

Он переждал, пока хоббит переведет эту витиеватую фразу, и продолжил.

— Теперь, когда все недоразумения рассеялись, как тучи Дождливого месяца рассеиваются в Синем, я готов передать условия заключения договора. Первое, что вы должны знать, великолепный повелитель гор, это то, что наш могущественный покровитель маг Орман чрезвычайно огорчился, когда ему сообщили, что вы отказались подписывать какие-либо договоры. Он буквально лишился сна и аппетита, размышляя о том, что же послужило причиной такого огорчительного решения с вашей стороны. Вскоре он понял, что единственной причиной могла быть его вина. Возможно, он предложил не те условия, которые вам нужны. Вот почему, отправляя меня в путь, он дал полномочия составить договор на ваших условиях прямо в замке.

Надо сказать, что роль посла великой державы Сергей выполнял безукоризненно. Он держался в меру с достоинством, в меру почтительно, в меру льстиво. Может, только опытный взгляд мог разглядеть во всем этом клоунаду. Влад, несмотря на злость, пару раз чуть не рассмеялся, и не хлопнул ладонью о ладонь: — «Ай да дает пацан», слушая его возвышенную речь — хоббит переводил несколько сухо и словно через силу. Но как его и просили, старался держаться как можно ближе к тексту. Тут мент понял, что у Урслога, видимо, тоже глаз наметанный. Потому что ироническая усмешка с царского лица так и не исчезла. В сердце закрался холодок. Может, не стоило позволять воришке начинать? Что если их разгадали? Одно дело, когда ты действуешь открыто, другое — когда пытаешь обмануть царя. Самое то — разозлиться и всех казнить. Пожалуй, даже Орман согласится, что в данной ситуации Урслог действовал в рамках закона… Но теперь уже поздно что-то исправлять. Оставалось только надеяться на лучшее. С замиранием сердца Влад продолжал слушать, к чему клонит Сергей.

— Пожалуйста, принесите бумагу и ручку. Я составлю типовой договор, если вас что-то в нем не устроит, внесете изменения. После этого мы подпишем и скрепим печатями наш союз.

«Печатями? — изумился Влад. — А ведь правда — в таких случаях непременно должна быть печать. Только где ее этот придурок возьмет?»

Ут несколько замялся, когда потребовалось перевести «бумагу и ручку», но потом, поколебавшись, перевел как «принадлежности для письма».

— Меня устраивает такой поворот, — сказал Урслог, хитро щуря глаза. Потом оглянулся на приближенных к трону. — Слышали, что он сказал? Быстро письменные принадлежности сюда!

Через мгновение перед троном появился маленький — Влад бы сказал «журнальный» — столик. На него положили странный желтоватый кусок.

— Рыбья кожа, — шепнул на ухо Асуэл. — Очень дорогая вещь. Специально для договора, наверно, царь купил.

Рядом с рыбьей кожей поставили бутылочку с темной жидкостью и палочку. Сергей скептически осмотрел принесенное.

— Сейчас клякс понаставит! — с тоской пробормотал Влад. — Испортит дорогую вещь.

— Э-э-э-э… Государь! — тут же раздался голос Сергея. — Мне бы хотелось написать этот документ… э-э-э… ручкой. Если вы позволите. Мне так удобней. И уверяю вас, так будет даже…эффектней. Или эффективней. Как вам больше нравится, — он обернулся. — Любезный друг Тораст, дай мне, пожалуйста, мои вещи. Вернее ключ, — урукхай порылся в сумке и протянул ключи с брелоком в виде маленькой сувенирной ручки, с указательный палец величиной. Серый демонстративно нажал на кнопку, и стал что-то писать. Задумчиво морщил лоб, покусывал пластмассовый кончик, потом снова писал. Царь, увидев такую магию, только хмыкнул и пожал плечами.

Влад не выдержал и подошел ближе. Заглянул Серому через плечо.

— Что ты там пишешь, клоун?

— Типовой договор между двумя сторонами, — величественно пояснил тот. — Не понял, ты меня оскорбить что ли хочешь, называя клоуном? Ничего страшного если над тобой смеются… Гораздо хуже, когда над тобой плачут…

— Помочь? — наклонился Влад.

— Договор составить? Не надо. Одна голова — хорошо… а две уже некрасиво! Я, правда, текст не очень хорошо помню, все-таки сейчас все есть в электронном виде — зачем учить? Но отдельные куски…

«Я, Сергей Сергеев, уполномоченный представитель Финляндии с одной стороны…» — прочел Влад.

— Почему Финляндии? — тут же влез мент. — Мы же из России.

— Россию они не знают. А Финляндия под боком. Я стараюсь написать так, чтобы по башке от Ормана не получить. Все-таки маг должен нам помочь, а не под суд отдать.

— В таком случае допиши «и России». В крайнем случае, скажем, что мы не местную Финляндию имели в виду.

— Окей, — согласился парень, и чуть выше появилась красивое добавление. Почерк у парня изящный. Он еще украшал его изрядным количеством завитушек. Так что вполне становилось похоже на договор. Он продолжил писать.

«и царь гномов Урслог, представитель царства гномов с другой стороны»

— Царство гномов наверняка как-то называется, — заметил Влад. — Надо спросить у Ута, — он дал знак хоббиту.

— Хайгасер, — подсказал тот Сергею.

— Ну, и название! — пожал «посол» плечами. — «Сер»! — потом дописал в договоре название и продолжил:

«…заключаем следующее соглашение:

— Оказывать помощь и всяческое содействие в вопросах касающихся сохранения жизни каждого гражданина данных стран, а так же всего что касается безопасности и сохранения независимости как выше указанных стран в целом, так и каждого гражданина этих стран в частности.

— Создать благоприятные условия для торговли данных стран, а так же для каждого гражданина данной страны.

— В случае если данный договор вступит в конфликт с договором с какой-нибудь другой страной, данный договор имеет приоритетное значение по дате написания, если только конфликтный договор не был заключен раньше.

— Договор может быть расторгнут по обоюдному согласию сторон.

— В случае если только одна сторона желает расторжения договора, эта сторона обязана выплатить неустойку в размере 1000 минимальных оплат труда.

Договор вступает в силу с момента подписания, то есть 19 июня 2008 года…» — Сергей задумался.

— Какое, говоришь, число и год у вас? — спросил он у хоббита.

— Третье Синего, — буркнул Ут. В отличие от Влада он не понимал ни слова в написанном и, кажется, страшно нервничал. — 2327 год после апокалипсиса.

Серый красиво вывел: «или 3 Синего 2327 года после апокалипсиса. Договор подписали:

Сергеев Сергей, посо></emphasis> Урслог, цар></emphasis>»

— Нормально? — Серый, задрав брови, посмотрел на Влада.

— Нормально, — скептически скривился мент. — Вроде ничего такого… Только вот про Ормана ни слова. А он хотел с Орманом заключить союз.

Сергей почесал в затылке и приписал сверху: «По благословению мага всея Руси Великого и Могучего Ормана». Потом опять задумался:

— А у тебя как фамилия, Влад?

— Бирюков, а что?

Тут же внизу появилась еще одна запись: «Вр. И. О. Ормана — Бирюков Владислав.»

— Ты что пишешь, гад? — зашипел мент.

— А что мне одному что ли потом отдуваться? За мой счет спастись хочешь? Хитрый ты больно. Жорген настоящий!

За чужой счет Влад никогда не спасался, а потому, скрипнув зубами, смирился.

Серый встал и величественно прочел то, что записал в договоре. Правда, как настоящий адвокат, «прожевал» начало документа. Влад понял, как заключаются жульнические сделки, когда одна сторона оказывается в проигрыше, сама об этом не подозревая.

— Значит, договор заключают… — провозгласил Сергей и добавил. — Не буду отнимать ваше драгоценное время, так что опущу общеизвестные вещи. Так вот суть договора…

Дальше он прочел без запинок, и Урслог остался доволен. Даже Ут ничего против такого соглашения не имел. Как ни странно фраза про тысячу минималок вопросов не вызвала. Царь просто заявил категорически:

— Никаких неустоек. Напиши, что договор может быть расторгнут без последствий.

— Не вопрос! — величественно кивнул Серый и приписал к указанной фразе: «В случае если только одна сторона желает расторжения договора, эта сторона обязана выплатить неустойку в размере 1000 минимальных оплат труда или, по договоренности, договор может быть расторгнут без последствий».

Вскоре договор подписали с надлежащей пышностью. Гном взял из рук Сергея ручку, несколько мгновений озадаченно рассматривал ее, а потом хмыкнул и торжественно вывел закорючку больше похожую на собаку, кусающую собственный хвост. Серый тоже постарался не ударить в грязь лицом. Подпись получилась, может, и не такая большая, как у министра, но тоже вполне, вполне. Влад же без выкрутасов расписался так же как расписывался в ведомости о зарплате, но на это уже никто не обратил внимания.

После этого Урслог поставил на документе свою печать. Серый, порывшись в кармане, извлек оттуда золотой перстень с замысловатой печаткой и поставил свою.

— Это что за перстень? — подозрительно спросил царь. — У Ормана печать другая.

— Так то у Ормана, — спокойно объяснил Серый. — А мы-то ВРИО Ормана. Уж вы-то понимаете, что это значит, — многозначительно поиграл бровями Сергей.

— Где-то я видел этот перстень, — нахмурился Урслог и подергал бороду.

— Очень может быть, — легко согласился парень. — Это наш так сказать фамильный герб. Когда-то наш род состоял в тесных дружественных отношениях с гномами. Такой перстень мог быть подарен вашему прадеду в знак дружбы и расположения. К сожалению, в последствии, наш род почти угас. Но сейчас вновь наступает пора расцвета. И так радостно осознавать, что в этот торжественный момент, старые друзья снова оказываются рядом, для того, чтобы протянуть руку помощи.

Лицо гнома разгладилось.

— Руку помощи — это хорошо, — пробормотал он. Потом повернулся к народу и провозгласил:

— Договор с Орманом заключен!

Толпа гномов громко закричала. В воздух взлетели красно-золотые шапки. В блеске факелов они заблестели искрами.

Урслог осторожно свернул договор трубочкой, прижал его к себе, словно боялся, что отберут.

— Гилну, Варест, Жудоист, — обратился он к трем гномам, стоявшим в самых первых рядах. — Мы должны спешить. Гости дорогие, я снова прошу у вас прощения. Вижу, вы очень торопитесь. Но я смиренно прошу вас задержаться еще ненадолго.

Внутри Влада опять появился холодок. Он почувствовал, как напрягся Асуэл.

— Что еще, ваше величество? — натянуто спросил Ут.

— К договору нам нужны посланники. Вы должны сходить с нами. Ненадолго. Клянусь своей бородой, после этого вы можете следовать, куда вам угодно. Мы больше не задержим вас.

— Хорошо, — проговорил Ут. — Мы пойдем с вами, но в таком случае, вы окажете нам еще одну услугу. Проведите нас по своим туннелям как можно ближе к замку Ормана.

— С удовольствием сделаем все, что в наших силах, — кивнул царь. — Там где наши владения заканчиваются — начинается земля хоббитов. Оттуда вам будет рукой подать до замка, — улыбнулся гном так, что желтые зубы блеснули.

Влад порадовался, что не стоит рядом с царем, у того изо рта покрепче, чем у вольфа должно нести. Впрочем, и у него самого… Три дня без зубной пасты… Он сморщился, не желая заканчивать мысль.

— Так значит, договорились?

— Договорились, следуйте за мной!

Царь вывел их из тронного зала и повел по коридору.

Сначала Владу казалось, что они идут дальше к Зэпу. Потом пещеры начали так часто поворачиваться и меняться, что он совершенно потерял ориентацию. В свете факелов все они выглядели одинаково, и Влад осознал, что если гномы бросят их здесь, то они никогда не смогут найти дорогу назад. Оставалось надеяться, что их ведут сюда не с помыслами Ивана Сусанина.

— Хорошо, если Урслог действительно не догадался, что тут натворил Чакша, — проговорил Асуэл в полголоса. — А то… — заканчивать он не стал, а Влад снова расстегнул кобуру. Доставать пока не будет, чтобы гномы-охранники не дергались. Но мало ли что…

Царь гномов шел первым. В протянутой руке он сжимал факел. За ним двигались Гилну и Жудоист. Потом Тораст, Влад, Ут, Серый и Асуэл. Процессию замыкал третий гном, Варест. Влад заметил про себя, что если бы гномы не носили рубашки разного цвета, то он не смог бы отличить их одного от другого. Только у Гилну на шее было серебристое ожерелье. Когда неугомонный Серый спросил, что это за украшение, Ут ему объяснил, что у гномов все женщины обязаны носить такие. Сергей подавился смехом и еще долго кашлял. Эхо разносило кашель по сумрачному подземному миру.

Влада же интересовало другое. Он тихонько спросил у Асуэла:

— А какая печать у Ормана?

— Он избрал своей печатью не собственный герб, а восьмиконечную звезду, — пояснил тот. — Чтобы все понимали, что, заключая договор, не становятся в подчинении у мага, а становятся равными союзниками. Эта звезда во Флелане — особый знак. Есть очень древняя легенда, что однажды, взойдет на небе огромная звезда с восемью лучами. Свет ее будет столь ярок, что ночь будет светла. И когда тьма исчезнет в небе, тьмы не станет и в душах живущих. Ослепительный свет звезды поможет увидеть сердца друг друга. Каждый увидит помыслы и намерения. Поскольку тьмы и зла там не будет, все поймут, что не надо враждовать. Тогда на Флелане наступит мир и благоденствие навсегда… — закончив возвышенную речь, показавшуюся Владу бабушкиной сказкой о рае, эльф тяжело вздохнул, потом голос Асуэла обрел твердость. — Сэр Орман избрал восьмиконечную звезду знаком для договоров и особо важных посланников, чтобы все знали, что он хочет мира и понимания.

— Тихо! — неожиданно приказным тоном сказал Урслог. — Мы почти на месте. Еще немного.

Они свернули за поворот и остановились на перекрестке.

— Ог! — крикнул в темноту гном. — Ог, я пришел.

В глубине коридора раздалась возня. Послышалась тяжелая поступь.

Серому показалось, что это скала идет на них из глубины земли, но вот в круг света от факела высунулась массивная голова с белесыми выкаченными глазами. Кожа, разделенная на широкие квадраты-пластины, черная, словно присыпана угольной пылью. Из пасти торчат такие огромные клыки, что достают существу до подбородка. Еще шаг и чудище вошло в свет. Оно было огромно — не меньше трех метров в высоту. Широкая туша обернута обрывком шкуры. Над спиной возвышается огромный горб, оказавшийся загривком. Волосы белоснежные и растут только на голове. В лапах существо держало огромную дубину, казалось, сделанную из целого ствола дерева.

— Оуг-воин! — вскрикнул эльф и выхватил лук.

19 июня (3 Синего), где-то над Аксельской грядой

Иситио вылетел из замка и взмыл в небо. Его гнало вперед отчаяние и злость. Как он проклинал себя за то, что так долго колебался, за то, что не согласился стать союзником новой силы, появившейся во Флелане. Случилось то, что и предсказывал Иван. Малейший повод к нападению — и Орман явил свою подлую сущность, напав исподтишка, когда он меньше ожидал и не имел возможности защититься. Если бы он знал, что готовит ему этот «добрый» маг… Но Иситио ожидал чего угодно — только не такого предательства. Он взмывал все выше и выше, словно хотел догнать Саеру. Множество его подданных, горных эльфов, перебито ненавистными зелеными тварями. И все из-за Желны Ормана. Но больше ужасало не это — мага он всегда подозревал. Но каковы лесные эльфы! Те, кого он называл братьями. Хитростью проникнуть в замок, встать на сторону врага, погубить его народ. Это он так не оставит. Сделав в воздухе стремительный поворот, он направился к земле. За погибших эльфов заплатит дочь царя. Это будет справедливо.

Прохладный воздух неба остудил его. Теперь внутри не клокотала ярость, там зрел холодный расчет. Он спускался медленно, ловя крыльями потоки воздуха, внимательно всматриваясь вниз, чтобы не пропустить то, что нужно… Илоа не могла далеко уйти. Он ее настигнет. Замок эльфов поврежден и потребуется немало времени, чтобы восстановить его. «Самое время, чтобы добить нас, — Иситио резко взмахнул золотыми крыльями. — Если только я не опережу врага».

Он разглядел, что чуть ниже в стороне Сивера из белоснежных облаков вынырнула зеленая птица. И снова исчезла. «Я нашел тебя! «— если бы Иситио мог, он бы рассмеялся — холодно и страшно.

— Предательница, — заклекотал повелитель горных эльфов и стремительными взмахами крыльев бросил себя вперед. — Ты умрешь!

Он использовал всю магию, которой обладал. Крылья уже не нужны. Он сложил их вдоль тела и словно золотая стрела несся к цели, к ничего не подозревавшей жертве. Он летел с такой скоростью, что ветер сушил глаза, и он не видел Илоа — только размытое зеленое пятно. Еще пять секунд, четыре, три…

Резкая вспышка, оглушительная боль в левом крыле и зеленое пятно исчезло, вместо него стремительно приближалась земля. Снова небо — снова землю. От боли он не сразу понял, что кувыркается в воздухе. Не было сил остановиться или изменить направление. Последнее, что он видел — это как к нему метнулась трава у подошвы горы.

«Сейчас», — успел подумать Иситио — он ожидал чудовищного удара, который разотрет его в пыль.

Что-то мягкое подхватило его, и словно нежные ладони опустили измученного душой и телом эльфа, на землю.

В глазах темно. Силы покидают Иситио вместе с бьющей из рассеченной плечевой артерии кровью. В ушах гудит.

— И что ты сделал? — спросил над ним резкий голос.

— Это был единственный способ спасти его. С такого расстояния, ты бы тоже не смог попасть. Сам ареопагит бы не смог!

— Не надо упоминать об ареопагите всуе!

Перед глазами Иситио прояснилось. Над ним замерли два силуэта в укутывающих их плащах. Лица закрыты капюшонами.

— Как он? — требовательно спросили снова.

Один из «плащей» склонился, рука нашла на шее артерию. Потом быстро ощупала тело.

— Надо остановить кровотечение — и все будет нормально. Кости целы.

— Давай, Василий, спасай его величество. Он нам очень нужен в битве с тьмой. Надо поставить камни, чтобы впустить минарсов. А без Иситио мы не справимся. Без него врата не откроются.

Последние слова правитель слышал через такой шум и грохот в ушах, что возможно это был уже полуобморочный бред.

19июня (3Синего), Хайгасер, царство гномов.

Влад, держал пистолет в руках — почуял недоброе чуть раньше, чем Асуэл. Тораст еле сдерживался, чтобы не скривиться от боли, но тоже выхватил тесак. Вот только почему у мента создалось впечатление, что их манипуляции с оружием бесполезны? Может, потому, что оуг чудовищно огромен, и не факт, что пуля сможет пробить его пластины. Бить надо по глазам. Влад еще раз бросил взгляд на дубину оуга. Она испачкана в чем-то темном. Вспомнились расплющенные головы гномов в сокровищнице… Что же, если так называемый оуг заодно с Урслогом, значит, самое время взять заложника, Влад сделал шаг в сторону царя. Будем надеяться, что здесь не повторится сцена из давешнего фильма, когда при попытке застрелить короля Швеции благородный французский дворянин воскликнул:

— Это же царь! — и оттолкнул дуло пистолета.

Он сделал шаг к Урслогу. Оуг напрягся — Влад не смог бы сказать, как он это увидел, может, потому что выкаченные глаза вдруг уставились на него, а дубинка чуть сползла с плеча — чтобы удобнее было бить. Кто его знает, чем бы все закончилось, если бы царь не кинулся между ними:

— Спокойно, спокойно! — выкрикнул он. — Ты хотел доказательств, что у меня есть могущественные защитники, — обратился он у оугу. — Я принес доказательства!

Туша несколько расслабилась, уменьшилась в объеме. Голова с огромными клыками повернулась к гному. Снежно-седые волосы упали, закрыв один глаз:

— Ог здесь, — басом проговорил оуг. — Ог ждал почти весь день. Срок истек.

— Я пришел! — закричал Урслог. — И принес то, что обещал. Смотри! — он сунул вперед свернутый договор. Разворачивать не стал. Да и умела ли эта туша читать?

— Вождь карликов принес договор? — массивная голова медленно двинулась из стороны в сторону — непонятно, то ли бумагу нюхает, то ли волосы с лица хочет отбросить.

— Да, — уверенно продолжал царь гномов. Но Владу казалось, что он вот-вот сорвется на истерический крик. — Я же сказал вашему вождю, что давно заключил договор с Желной Орманом. Вот он у меня в руках. Видишь? Или почитать дать? — гном явно издевался, и Влад усомнился: стоило ли? А вдруг монстр обидится? А царь продолжал наступать. — Немедленно отводите войска или вам не поздоровиться! Видите? — он повел рукой в сторону их компании. — Я пришел не один. Со мной командиры посланных на помощь отрядов Желны Ормана. Ты видишь?

Загривок развернулся. Белесые глаза уставились на Влада, потом оглядели остальных.

— Ог видит эльфа, — озвучил великан результат наблюдений. — Ог видит орка. Хоббита и незнакомое существо, — немного помолчал и уточнил. — Двух существ без названия.

— До двух считать научился, — шепнул позади Варест. — Надо же!

— Хорошо, что видишь, — нагло закончил Урслог. — Вся эта сила обрушится на вас, если вы немедленно не оставите нашу территорию.

— Ог передаст вождю. Вождь решит.

— Пусть твой вождь решит правильно. Иначе вам сильно не поздоровиться!

— Ог уходит. Ог уносит весть.

— Иди-иди.

Черная туша развернулась и скрылась в коридоре. Еще с десяток секунд раздавалась тяжелая поступь, потом затихла и она.

Недолгая тишина сменилась облегченным выдохом. Потом одиноким смешком Серого. Следом хрипло засмеялся Тораст — у Влада непроизвольно пошли мурашки по телу — забыл он, как урукхай смеется. Но вскоре, его уже не было слышно — смеялись все. Гномы хохотали, хлопая себя по коленям. Гилну закружилась, высоко подняв руки.

Когда смех схлынул, Ут обратился к царю гномов:

— Ваше величество, мы многое почерпнули из общения с вами, но нам, и вправду, надо торопиться. Будем надеяться, что наше присутствие жутко напугало это чудовище и вашему царству больше ничего не угрожает.

— Если бы еще вернуть им сокровища… — тоскливо проговорил царь. — Тогда можно было бы не сомневаться в благоприятном исходе.

— Какое сокровище? — поинтересовался хоббит.

— Да был у нас тут один гном… Юмабай. Ограбил нас и оугов. Почему и война началась. Мы же не грабим. Что добудем, то и наше. А оугу, простите, все гномы на одно лицо. Юмабай ограбил, а я, видите ли, должен вернуть. А где взять?

— Мне кажется, — заговорил Влад, а хоббит начал переводить, — с Юмабаем оуги уже разобрались и все вернули. Может, и вам оставили. Пошлите кого-нибудь посмотреть, если хотите. По крайней мере, когда мы бежали от Юмабая, там было тихо, а в сокровищнице вообще никого не осталось. Живого.

— Да вы что? — улыбка Урслога грозила доползти до ушей. — Какая радостная новость!

— И поэтому, нам хотелось бы покинуть ваш гостеприимный дворец уже сегодня, — добавил Ут. — Может, только после обещанного чая.

— Конечно, — у довольного царя из глаз исчезла хитринка. — Слово гнома — закон. Я дам вам проводников. Считайте, что вы уже беседуете с Желной Орманом.

Влад тронул Асуэла за плечо.

— То, что оуги разобрались с ворами, я догадался. Но как такая махина вышла из сокровищницы, а мы и не заметили? Они сквозь стены ходят?

— Позже объясню, — отмахнулся эльф. — Помни, ты посланник Ормана и должен знать такие вещи.

Они двинулись в обратный путь.

— Хорошо, что Ут упомянул про чай, — шепнул Серый Владу, но так, чтобы и другим было слышно. — Но вообще-то и поесть неплохо перед уходом.

Ут бросил несколько слов.

— Конечно, мы поужинаем! — воскликнул царь гномов, семеня впереди посланников Ормана. — Да и переночевать можете у нас. А уж с утра пораньше… И в путь дадим еды. Правда, у нас сейчас тяжело с продуктами… Но чем богаты…

— Надеюсь, не горные крысы, — напряженно спросил Асуэл.

— Поели-то всё? — тут же откликнулся Урслог и Влад понял, что не ошибся — эльфийский язык царь прекрасно знал, хоть и вида не подавал, а Урслог продолжал, как ни в чем ни бывало. — Нет, еда исчезла не из-за горных крыс! Эти животные наоборот наше спасение. Если бы не они — давно бы голодали.

— То есть вы едите крыс? — уточнил Ут, косясь на сморщившегося эльфа.

— В основном, — согласился царь. — Но их тоже мало осталось.

— Крысы вкусные, — согласилась Гилну, — только их по праздникам дают. А так — лепешки…

— Из крысиного помета, — вставил Серый.

— А разве его можно есть? — удивился Жудоист. — Надо будет попробовать. А вообще лепешки у нас из травы, что на склонах растет, а некоторая внутри горы, где свет есть, пробивается. Грибы едим.

— Тебе должно понравиться, Асуэл, — с дрожью в голосе произнес Серый. — А раньше вы как ели?

— Раньше торговля была. И с эльфами, и с хоббитами, — с грустью стал рассказывать царь. — Мы им камни драгоценные, металлы. Они нам зерно, продукты. Мы все это копили — ну, вдруг голод или война… А потом пришли эти — оуги. Только с ними кое-как поделили территорию — орки нагрянули. Да не просто с войной — с хитростью, заговорами. Я только после узнал, что эти морды орочьи, — он покосился на Тораста, — не хочу обидеть никого из присутствующих, но просто слов других нет! — урукхай что-то недовольно прохрипел, но хоббит даже переводить не стал. — Так вот они с некоторыми гномами разговаривали, убеждали на их сторону перейти, чтобы быть свободными, чтобы царя у них не было. А чем я плох, скажите на милость? Что трон занимал? Так ихний-то предводитель — Юмабай — он теперь тоже на троне сидит — или надо сказать «сидел»? А ведь первый кричал, что все равны. Я думаю, кое-кто из отщепенцев обратно вернуться хотел бы, да не отпустили. Может, и боялись, впрочем. Предателей нигде не жалуют. А тем более, воров, — Сергей невольно замедлил шаг и постарался идти подальше от гномов. Влад заметил его маневры и хмыкнул. — Да… — протянул Урслог. — Но вот склады-то они наши захватили. Сокровищницу… Шахты здесь уже все выработаны, а новые — на территории Юмабая. Хотели отвоевать, так оуги обратно притащились, говорят, мы у них что-то украли. Я им втолковываю, что не мы это, что мы сами — жертвы, а им хоть в лоб, хоть по лбу — дурачье с щебенкой вместо мозгов! Хорошо я догадался Орманом припугнуть. Так они кричат: тащите договор. Читать не умеют, а договор им подай! Я, по правде сказать, один такой сам написал, чтобы просто глаза им отвести. Так не поверили! Кричат еще один день — если настоящий договор не принесешь… — Урслог тяжело вздохнул. — Так вот, сокровищ нет, новые только-только добывать начинаем. Торговать-то особо нечем. Вот оружия немного только у нас осталось. Вы купить не хотите? — снова хитрый блеск глаз.

— Оружие у нас есть, — заверил Ут.

— У меня нет! — вытянул из-за спин шею Серый. Но Тораст аккуратно, стараясь, чтобы гномы не заподозрили, что посол липовый, втянул его обратно.

— А вот если кольчуги сохранились, — продолжал Ут, скосив глаз на Серого, — мы бы взяли. В долг.

— В долг! — пробурчал царь. — Все-то в долг. Ладно, посмотрим, что сделать можно. Размерчики-то у вас… Если только на хоббита найдем подходящую. Да вот этому людю, — он кивнул на Серого, — попробуем подыскать… — он тяжело вздохнул.

В тронном зале их встретила непривычная после торжественного приема тишина. Стоило царю хлопнуть в ладоши, как повсюду засновали гномы — с цепочками на шее и без оных. Одни ставили столы, другие накинули на них скатерть, третьи несли тарелки. Не успели гости и глазом моргнуть, как их пригласили к трапезе.

— Старайся на еду не кидаться, — предупредил Влад Серого. — А то, как бы с желудком плохо не стало. Хоть и недолго голодали, но все же…

Предостережение оказалось излишним. Как ни голодны были Сергей и Влад, но предложенную еду жевали с трудом. Хоббит же ел, словно это были медовые лепешки, а эльф жевал медленно, но не кривился, как обычно. Владу показалось, что Тораста побаивались, поэтому ему преподнесли целое блюдо с небольшими жареными тушками. Мент даже не стал уточнять, что это за зверь. Грибы, на которые так рассчитывал Влад, оказались совсем непохожими на земные. Скорей всего они тоже росли внутри гор и имели совершенно неаппетитный вид: скользкое серо-желтое месиво.

— Вам грибочков положить? — в лицо услужливо заглядывает Варест.

Как бы отказаться повежливее, чтобы не обидеть?

— Нет, спасибо, я грибы только собирать люблю! — откликнулся Влад.

— Ну так… это… Как пожелаете, — замялся гном. — Могу и по полу раскидать!

— Нет-нет! Спасибо, — Влад перехватил у него тарелку. — Когда надо будет, я сам. Раскидаю.

Варест исчез.

— Я вот часто думаю, как же во время блокады, люди всякую дрянь ели? — поделился Серый своими мыслями. — Я бы, наверно, не смог…

— Кто знает, как бы мы себя вели, если бы блуждали в подземельях с недельку, — возразил Влад.

— Интересно, а что они пьют? — Сергей вытянул шею, разглядел на столе глиняный кувшин с тремя волнистыми линями: красная по низу, зеленая по середине и синяя у горлышка. «Украсили!» — хмыкнул Серый про себя.

— Чистая родниковая вода, — ответил Урслог, сидевший метров за пять от них. — Он ведь про кувшин спрашивал? — уточнил он у Ута. — Это вода из подземного источника. Вам должно понравиться.

Влад потянулся налить в кружку.

— Не пей, Иванушка, — шепнул в самое ухо Серый, — козленочком станешь. Хотя… хуже уже не будет, — и быстро отодвинулся, увидев тяжелый взгляд мента.

— Зря так говоришь, — возразил хоббит. — Живот может поболеть, но козленочком — вряд ли.

— Ты нас утешил! — Сергей с благодарностью приложил руку к груди. — А может, вскипятить воду можно?

Ут передал эту просьбу царю.

— Конечно, можно! — Урслог щелкнул пальцами и тут же перед Сергеем появился дымящийся напиток. — Испробуйте чаю.

Сергей наклонил голову к деревянной чашке.

— Пахнет ничего, — взял ее руками и осторожно пригубил. — Вкусно! Чай тоже покупаете?

— Нет, мох со стен собираем и завариваем.

Серый поперхнулся и поставил напиток обратно на стол.

— Я точно еще недостаточно проголодался. И жажда меня мучает недостаточно сильно.

— Зря боишься, — заметил Ут, отправляя в рот очередной кусок лепешки. — Очень вкусный, полезный и питательный чай. Действительно стоит выпить. И лепешки поесть стоит — путь неблизкий. По-прежнему внутри гор.

— Так может, тогда лучше по поверхности? Меня начинает мучить клаустрофобия, — жалобно застонал Серый.

— От этого тоже чай помогает, — авторитетно заявил хоббит.

— А ты знаешь, что такое клаустрофобия? — изумился парень.

— Нет. Но чай от всех болезней помогает.

— А-а-а… — с облегчением протянул Серый. — А то я уж думал у вас и психиатры здесь есть.

— Психиатрией лекари занимаются, — ответил хоббит. — Как отдельное направление пока не выделили. А клаустрой… этой психи болеют?

— Некоторые, — кивнул Сергей.

— На поверхности-то орки быстрее вас поймают, — заверил всех Урслог. — Их теперь в горах не меряно. Еще и с троллями сговорились. А вот под горами они плохо ориентируются. Если уж совсем невмоготу будет, Жудоист наверх всяко выведет. В любом месте.

— В любом? — удивился Ут.

— Ну, почти… — смутился Урслог. — В любом, конечно, зачем оно надо?

— А искупаться у вас можно? — вдруг подал голос Влад.

— Искупаться — это запросто. У нас банька хорошая. Вам точно понравится, — Урслог снова щелкнул пальцами, и, хотя ничего вокруг не изменилось, Влад был уверен, невидимые колесики закрутились. Минут через пять к царю подошла Гилну и что-то зашептала ему на ухо. Тот улыбнулся. — Все готово, гости дорогие, можете в баньку идти.

Влад поднялся. Сергей тоже вскочил:

— Я с тобой!

— Да иди ты, — отмахнулся Влад. — Я с тобой купаться не буду! После пойдешь.

— А может, я один боюсь?

— Ну, так не купайся! — отрезал Влад так, что Серый моментально сел на место.

19 июня (3 Синего), около десяти вечера, Аксельская гряда

Фисти сидел над Скользящим. Он держал руку с широко расставленными пальцами над его головой. В другой сжимал посох. Вольф лежал на полу пещеры и тяжело дышал. Глаза его раскрыты, но закатились так, что видны только белки.

— Как он? — с тревогой спросил Свирепый.

Ловкий и Звонкий сидели рядом и подвывали от бессилия.

Все началось час назад. Они быстро продвигались. Дорога на Зэп оказалась изуродована оползнем. Здесь не смогли бы пройти лошади — только вольфы с их сильными лапами, перепрыгивали с камня на камень — дальше и дальше от возможной погони. До наступления полной темноты они хотели свернуть в долину, чтобы добраться до урукхаев. Раны на вольфах почти зажили. Серебряный меч легко рвал их шкуру, но если повреждения поверхностные, то они не ощутимо для вольфов затягивались. Конечно, не так быстро как раны от стального оружия, но заживали. Стрела не просто ранила — оставляла внутри наконечник, поэтому, когда они выталкивались наружу, кожа зудела и чесалась.

Сначала Скользящий, которому Илоа передала часть силы, не подавал повода для беспокойства. Регенерация проходила так же как всегда. Только одна стрела в плече никак не хотела выходить. Но это нормально: если наконечник зазубренный и зашел глубоко — его иногда носили в себе неделями.

Неожиданно Скользящий споткнулся и полетел кувырком, закричав от боли. Вольфы окружили товарища. Фисти, соскочив со Свирепого, бросился к нему, узнать, что случилось, но вождь уже догадался: наконечник стрелы оказался серебряным. Вождь стаи тревожно приплясывал недалеко от хоббита.

Фисти помахал посохом над Скользящим, пропел пару фраз, от которых молодой вольф кое-как поднялся. Ловкий и Звонкий зажали его боками, и так вся процессия и побрела дальше. Но далеко уйти не смогли. Магия помогла ненадолго — Скользящему становилось все хуже. Он хрипел, лапы подламывались, на зубах выступил черный налет. Когда они набрели на пещеру в ущелье, решили остановиться там.

В пещере Фисти схватился за посох. Он сел над вольфом, да так и застыл, только шевелил губами.

— Он больше не сможет идти, — наконец пробормотал он. — Кто-то должен вырезать стрелу, иначе он умрет.

— Ты… — начал Свирепый.

— Я могу только держать его на грани. Смогу держать еще долго, если вы не будете отвлекать меня.

Свирепый рыкнул. Он подозвал к себе Ловкого и Звонкого.

— Я иду к урукхаям за помощью, — рыкнул вольф, — вы остаетесь и охраняете их. Понятно?

Вольфы кивнули. В глазах горят боль и отчаяние.

— Лучше к гномам, — голос Фисти остановил его на пороге пещеры. — Они ближе. Не откажутся помочь. Побоятся отказать!

Свирепый выскочил из пещеры и помчался вперед так быстро, как не бегал никогда в жизни. В каждом движении читалась яростная решимость. Он найдет лекаря для Скользящего. Если надо, он перероет все эти горы, снесет скалы, но найдет.

Раныд, поединок сильных. Битва четвертая.

«Неужели?» — услышал Мар-ди раздраженное, когда белые воины тронулись с места. Беспомощно улыбнулся внутри себя. Он знал, что некоторые Управители очень сильны, но чтобы настолько…

Как удивительно это творческое поле. Оно есть у художников и магов, у слесарей и ученых. Но чем оно больше, тем… могущественнее становится человек? Вполне возможно. Можно ли развивать его? Усиливать с каждым днем с помощью каких-нибудь упражнений? Очень возможно. А стал бы он, Мар-ди, развивать это поле, если бы знал о нем раньше?

Он не смог сразу ответить на этот вопрос. Потом события жизни как кусочки мозаики сложились перед внутренним взором. Картина бытия предстала совсем другой, не такой, как он представлял себе до Раныда. Раньше он был уверен: Бадиол-Джамал увидел его искренность и рвение, доложил об этом диригенсам. Его испытали и признали достойным звания минарса. Он ревностно служил, чтобы оправдать доверие, и его посвятили в диригенсы.

Сейчас же ненужные вопросы, похожие на маленьких змеек-искусительниц, заползали в сознание: «Что именно рассказал наставник о нем?» И язвительные слова внутри — не Ланселота, нет, а словно какое-то существо, всегда жившее в нем, но которое он тщательно заставлял молчать, теперь обрело голос. Этот голос отвечал: «Может, Бадиол-Джамал рассказал, как ты любил сочинять сказки, когда тебе было всего семь лет? Как все дети в приюте затихали и готовы были разбить нос тому, кто нарушал торжественную тишину, мешал тебе рассказывать? Помнишь? Каждый вечер новая сказка, непохожая на предыдущие. С новыми героями, новыми приключениями. Даже такие статичные и постоянные герои как принцессы всегда были разными: то злыми и привередливыми, то похожими на добродетельных монашек. Что если тебя, Мар-Ди, посвятили в минарсы только потому, что у тебя очень сильное творческое поле?»

Он мог ответить только одно: какое теперь это имеет значение?

«Меня использовали? Нет. Я сам хотел служить Свету. Я рад, что моя жизнь отдана этому служению».

«Ты мог стать намного могущественнее».

«Но я никогда не хотел этого! Быть Управителем — это большая ответственность. Если разобраться, нет ничего хуже, чем быть Управителем. Это противоречит законам природы и моральным принципам Света».

Ответил, хотя в словах исчезла прежняя убежденность. Воображение старательно рисовало другие образы: он — на месте Ланселота. Если бы у него был свой мир… Он бы устроил его иначе. Не так как другие Управители. Не так как в его родном мире, где однажды восстали мертвецы и практически полностью уничтожили все живое. Мар-ди создал бы мир намного прекрасней. Он бы не позволил нечисти жить там. Он создал бы мир Света и радости. Всеобщего счастья. А если бы кто-то только попытался…

Он еще не закончил мысль, а ужас уже объял его. Впервые необыкновенно ясно он осознал, что все их потуги против Управителей — бессмысленны и бесполезны. Творцы такого уровня как Ланселот настолько выше их, минарсов и диригенсов, как… как… Как ареопагит выше своих подчиненных. Эта мысль окончательно выбила из колеи. А кто такой ареопагит? Он всегда воспринимал как должное, что он руководит орденом Света, всегда знает, где и что происходит, куда надо направить силы, что именно надо сделать, чтобы завоевать очередной мир… Но никогда диригенс не задумывался, кто же он — их Светлый руководитель.

Ареопагит может менять внешность. Он может вливать силу и лишать жизни одним прикосновением — диригенс сам это видел. Он настолько велик… насколько Ланселот выше и сильнее его, Мар-ди. Так может он… Управитель?

Нет, не может быть. Мар-ди попытался тряхнуть головой, но ничего не вышло. Все закружилось, на секунду показалось, что он сейчас упадет на поле.

Над ухом загрохотал раздраженный голос:

— Ты играешь или сдаешься без боя?

Диригенс увидел, что черные рыцари беспрестанно атакуют. Прошло то время, когда они прикрывали переход каждого собрата. Теперь только вперед. Черные кони рвут удила и, кажется, готовы укусить белых, медленно проходящих мимо. У белого войска, как и самого Мар-ди не хватало сил сопротивляться такому натиску.

Он все же бросил зар. Желтые солнца лениво качнулись, и уставились на него множеством багровых зрачков. Ду-бещ. Неплохо. Он чуть шевельнул пальцем, и два рыцаря в белых плащах неспешно тронулись с места.

Тут же зар взлетел мощно, сильно, красиво — это метнул Ланселот. Се-бай-ду. Зар невелик, но рыцари сорвались с места так же стремительно, как бриллианты.

Мар-ди замер, уставившись на поле. Ему не выиграть. Даже если у него все время будет выпадать ду-бещ, а у Ланселота се-бай-ду — все равно не выиграть. Как змея не может получить обратно крылья. Как котенок никогда не станет безжалостным тигром. Так он не может выиграть у Ланселота. Пришлось дойти до полного истощения, чтобы понять это.

К чудовищной в своей неотвратимости истине, похожей на гигантскую смоляную гору, легким белым перышком прилипла другая истинная мысль: ты мог бы быть таким же, как он — равным по силе, но ты добровольно отказался.

«Конечно, — согласился Мар-ди. — Я отказался сам. Потому что тем и отличается человек от животного, что может сказать «нет», когда больше всего на свете хочется сказать «да». Человек может ограничить себя, если понимает, что его желание служит тьме. Человек может быть выше своих желаний. Потому я — человек».

«Слышали уже, — неожиданно зло отозвался Ланселот. — «Эль-Элион сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы». Может, все же бросишь зар?»

Мар-ди ничего не оставалось, как еще раз потянуться к желтым солнцам Раныда.

19 июня (3 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Беседа за столом текла своим чередом. Сергей не удержался и выпил-таки чая. Как ни прислушивался к своему животу, тот, казалось, остался доволен. Сергей тоже успокоился. Какое-то время он все пытался вступить в беседу, которую оживленно вели хоббит и Урслог. Но потом отчаялся — он ничего не смыслил в политике Флелана, а разговор шел о политике. Тораст задремал на скамье. Кажется, он, несмотря на предупреждение Влада, переел крыс. Асуэл слушал разговор внимательно, но сам не вступал — Сергей начал думать, что он вообще по природе молчун. Несколько раз рассказывал им легенды, но всегда по настоянию Ута.

— Вот знаешь, — царь гномов ткнул пальцем в грудь хоббита. — Я, честно говоря, порой сомневаюсь в своей задумке. На счет договора-то союзнического. Как бы из горна да на наковальню не попасть, — он стал расставлять кружки, будто карту пытался изобразить. — Ты посмотри, что получается, — серебряные кружки со звоном занимали свое место. — Здесь эльфы… Здесь тоже… И здесь. Здесь гномы, а тут орки. Да, еще урукхаи. Убей — не понимаю, чем они от орков отличаются. Так вот, — он одним движением вывалил на стол оставшиеся лепешки и, взяв в руки деревянную чашу, в которой они лежали, перевернул ее. — Сэр Желна всех объединить хочет, — чаша накрыла кружки, но они не умещались под такой «крышей», часть свалилась и выкатилась. — И что получается? — спрашивал гном, указывая на «бунтующие» кружки. — Брат на брата? Гномы уже друг против друга воюют, эльфы вот-вот начнут. Братья-эльфы! Которые считали себя первородными и признавали только других эльфов. Все остальные существа для них лишь прах и пепел. А за родную кровь голыми руками разорвать готовы были. Они собираются воевать! Орки, что нас достают… Ваш урукхай воюет против них, верно? И что дальше? Дальше-то что будет?

— Думаю, все хорошо будет, — хоббит убрал чашу, вместо этого достал с центра стола кубок побольше и поставил его перед царем. Вокруг него красивым цветочком расставил серебряные бокалы. — Среди горных эльфов найдутся те, кто поймет справедливость слов Ормана. Среди любого народа найдутся, — он продемонстрировал результат. — Орман — он постучал указательным пальцем по центральному кубку, — не дурак! — теперь палец покачался из стороны в сторону перед носом гнома.

— А среди лесных найдутся те, кто присоединится к Иситио, — возразил Урслог щелчком опять сваливая серебряную кружку. Падая, она зацепила еще две. «Цветочек» сразу сломался. — Так или не так? Можешь не отвечать. Я знаю, что именно так будет. Так в чем смысл всего этого?

— Так если ты ни во что не веришь, зачем документ подписывал? — возмутился Ут, у которого закончились аргументы.

— А мне деваться некуда. Кто мне поможет, если не Орман и его орки? Будь у меня много гномов и еды — не стал бы никого приглашать, — он сдвинул на затылок шапку и откинулся на спинку кресла.

— А стал бы тоже на дорогах посланников Ормана караулить! — хмуро продолжил Ут. — Как Иситио.

— Ну, это ты зря, — царь примирительно похлопал Ута по плечу. — У меня такая политика: я никого не трогаю, и меня никто не трогает. Со своими предателями разобрались бы потихоньку и все дела. Живем, работаем, торгуем.

— Вот и все так рассуждают, — продолжал бурчать Ут, скидывая царскую руку. — Все хотят чистенькими остаться.

— А мировую войну устроили? — Урслог сложил руки на груди. — Кому оно надо? Орману?

— Орман своих защищает — и все. Мы ни на кого не нападаем!

— Ага! Так чашка моя значит, все же больше подходит? — он снова попытался накрыть ею кружки. Опять не получилось, и он махнул рукой. — Это временно не нападаете. А вот как маг власть возьмет, тогда посмотрите — сразу врагов будете искать. Как кто пикнет слово против него, так и будет считаться, что опасный враг.

— Так чего ж ты договор подписывал? — грозно хмурил брови хоббит и все порывался встать, но гном его придерживал за рукав.

— Так некуда же мне деваться, родимый, — причитал гном, стуча себе в грудь и хитро щуря глаза. — И вот пункт туда занесли — что последствий не будет, если я выйду. Это мне очень понравилось. Прямо гора с плеч.

— Я тебе покажу последствия! Там не так было написано, читать надо внимательней.

Серый рассмеялся. Похоже, даже Ут уже забыл, что договор ненастоящий. Он рассеянно крутил в руках пустую серебряную кружку из-под чая. К нему подошел незнакомый гном.

— У вас кружка пустая, не желаете ли еще одну?

— А зачем мне две пустых кружки? — непонимающе уставился на него Серый, тут же смекнул что-то. — А хотя… давайте, — он кивнул, памятуя, что гномы шерну не пили и, значит, слов его не поймут.

Вторую кружку ему принесли с чаем. Пока спор был в разгаре, парень незаметно сунул одну в карман. Очень уж понравился драгоценный камень на ней. Чисто изумруд сверкает. Вот если, правда, изумруд? Тогда вернется домой — ни за что не продаст. Будет выпендриваться перед гостями — чай с нее пить. И ведь менты не придерутся, что украл. Откуда он мог украсть такое? Убедившись, что исчезновение чашки прошло незамеченным, он окинул взглядом зал. Может, еще что плохо лежит?

В зал вошел Влад. За два часа, что он отсутствовал, он не только успел искупаться и побриться, но даже одежду постирал и выгладил. Скорее всего, ему, конечно, помогали — сам бы не успел за это время. Лицо у него довольное, как у кота на масленицу. Сел на скамью, вытянул ноги. С удовольствием глотнул поставленный перед ним чай. Потом зыркнул на Серого:

— Иди, купайся. А то воняешь, как дохлая крыса.

— Ой-ой-ой! — обиделся Сергей. — Тоже мне чистюля. Давно ли сам-то вонял? — он провел рукой по редким волоскам на подбородке. — А ты че опять ножом брился?

— А чем еще? Бритвы не подвезли. С мылом лучше идет. Правда, мыло у них странное — цвета крысиного помета, но пахнет приятно и пенится неплохо.

Сергей снова потрогал подбородок.

— Не, я на такие подвиги не способен, — скептически скривился он. — У меня дома бритва с четырьмя лезвиями. Буду лучше бороду, как гномы отпускать. Вот номер будет, когда вернемся, — он одновременно вспомнил про чашку в кармане и залился счастливым смехом. — Ладно. Куда идти-то? — он увидел Гилну, ожидающую его с сероватой тканью в руках — альтернатива полотенцу. — Слушай, а ты с ней купался? Тогда понятно, почему ты меня не взял. Третий лишний, — и пригнувшись, быстро нырнул в темный проход, пока мент не успел дать ему по шее.

Теперь Влад прислушался к разговору за столом.

— Я вот что тебе скажу, — басил Ут с угрожающими интонациями, снова порываясь встать. — Ты ведь Ормана не видел ни разу, так зачем зря говоришь?

— А скажу тебе честно, я и не хотел бы увидеть его. Он ведь маг. Вдруг потом тоже буду его восхвалять на каждом углу?

Влад хмыкнул, удивившись, насколько слова Урслога созвучны его мыслям. Не все так гладко в датском королевстве. Он снова пригубил напиток, и, вздрогнув, пролил его. Хорошо, что не на себя — на стол. Из того прохода, куда ушел Серый купаться, раздался отчаянный крик.

19 июня (3 Синего), где-то над Аксельской грядой

Айле было скучно. Вчера весь день читала о туманах. Поняла, в чем ошиблась. Вроде бы поняла, как туман можно рассеять. «Вроде бы» — потому что надо попробовать на практике, чтобы убедиться в этом. Теория — это одно, а настоящий туман — совсем другое. Утром выбралась во Флелан и получила только разочарование: туман кто-то уже убрал. А вместе с ним бесследно исчезли и путники, за которыми она наблюдала. Что только она не делала, чтобы найти хоть какие-то их следы: перелетала с облака на облако, всматривалась в каждое селение, в каждую горную впадину. Ничего не нашла. Тогда решила послушать. Правда, для этого пришлось вернуться в Замок Фей, чтобы еще подучиться. Слушать труднее, чем смотреть. Второй раз выбралась, когда до заката оставалось не больше получаса. Еще раз осмотрела Флелан. Никого! Куда же они подевались? Ну что ж, попробуем найти по звукам. Она легла на облако лицом к небу, сложила руки на груди. Вспомнила, что именно в такой позе хоронили людей. Интересно, это как-то связано с феями? Одернула себя: нельзя отвлекаться. Но мысли утекли в другую сторону: а, как она выглядит со стороны? Наверно, красиво: лунное платье слилось с облаками, багряные волосы разметались вокруг. Что бы подумал человек, если бы увидел ее сейчас? «Снежная принцесса» — услужливо подсказала память. Есть во Флелане такая легенда. Высоко в горах, на самом острие пика Сивера, там, куда не может добраться ни одно живое существо, не может долететь ни одна птица, стоит большая колыбель, в которой спит Снежная Принцесса. Если разбудить ее — для этого надо согреть ее теплом своего тела — она спустится во Флелан. Тогда снег можно будет видеть не только на вершинах гор, но в любом краю, куда ступит Принцесса. Красивая легенда. Правда, в ней не сказано, что хоть кто-то за всю историю Флелана хотел ее разбудить. Может, боятся снега? Она невольно хихикнула. Сама она ни разу не прикасаласьк застывшей воде, но уверена, что внейничего страшного нет. Снова приказала себе: «Хватит мечтать. Сосредоточься, надо слушать». Она заставила себя поймать один звук, другой, а потом полностью погрузилась в мир голосов, шорохов, грохота и мелодий. Она воронка, в которую стекаются все звуки Флелана. Айла наполнялась и наполнялась ими, пока не почувствовала: хватит. Она все-таки не безразмерная, так можно и убить себя. Будет потом присказка: «Не шалите, маленькие феи, с магией, а то была у нас одна такая… Айлой звали…»

Итак, звуки собраны. Теперь надо их просеять и оставить только голоса. Она больше не воронка — сито. Вот падают сквозь нее, шорохи травы, хруст веток, удары топора, флейта пифитти, арфа эльфов и многое-многое другое…Непрерывный поток иссяк. Остались только голоса. Меняем сито. Теперь надо оставить голоса одних разумных существ. Даже не так — разумных двуногих существ. Снова стали падать звуки, но не так обильно — карканье уток, тоскливый зов сиоси, писк полевых мышей — потом и горных туда же…

Сколько прошло времени, она не знала. Теперь осталось то, что нужно. Но эти голоса тоже надо просеять. Вот только как? Если просеет неправильно — придется заново начинать ворожбу, а времени до заката осталось немного. Поколебавшись, она решила поискать голоса, которые упоминали бы о ЛЮДЯХ, ЧЕЛОВЕКЕ, НЕЗНАКОМЫХ СУЩЕСТВАХ, СУЩЕСТВАХ БЕЗ НАЗВАНИЯ…

Голоса все сыпались и сыпались сквозь нее. Казалось, вот-вот… Но снова мимо. Когда последний звук ушел, как лунный свет сквозь пальцы, она открыла глаза. Сердито выдохнула, поджав губы. Не получилось. У нее! Самой талантливой и вообще самой-самой. Не получилось… Что теперь? Нет уж! Она не сдастся. Есть и другие способы отыскать то, что нужно. Если она о них еще ничего не слышала — не беда. Самое время вернуться в библиотеку и еще раз просмотреть все доступные книги. Может быть, всю ночь будет сидеть, но все равно найдет. Она поднялась с облака и полетела к живым глазам. Сейчас ей даже безразлично, заметят ее или нет…

19 июня (3 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Услышав пронзительный вопль, все вскочили. Оружие оказалось в руках, но следом раздался крик Гилну:

— Вор!

Мент сел обратно на стул, скрипнул зубами от раздражения.

— Садитесь, — бросил он остальным. — Это наш посол развлекается, ерш твою меть.

Если бы только Сергей знал, сколько шума будет из-за серебряной чашки! Он бы бежал от нее подальше и предпочел бы лакать воду как кошка — прямо с пола. То, что Гилну заорала как психованная бабка на базаре, когда обнаружила в джинсах кружку — это еще ничего. Он бы с ней легко договорился. Подумаешь, стакан в кармане завалялся. Что уж к нему и кружка в карман случайно упасть не может? Да и вообще, он ее специально взял, чтобы лишний раз Гилну не беспокоить, когда пить захочется. Он чрезвычайно удивлен, как это гномы до сих пор ходят без бокалов в кармане. Это же так удобно: захотел пить — достал и попил. В любое время, в любом месте. У него на родине, так без чекушки вообще ходить неприлично.

Эту речь он сказал, проникновенно глядя Гилну в глаза и клянясь всеми известными богами Флелана, что не лжет. Она его конечно не понимала. А если и понимала, то только жесты, которыми он сопровождал каждое слово. Каждую эмоцию. Причем делал это столь талантливо, что ни одна крупица информации не потерялась. Все аккуратно уложилось в кладовочки ее сознания. Взгляд ее становился спокойнее. Клятва — торжественное прижимание кулака к сердцу под славословия Ланселоту — на всех оказывала прямо-таки магическое действие. Непуганые они тут во Флелане. Кто их только научил, что если существо клянется, значит, обязательно говорит правду? Зато таким как Серый здесь золотая жила. Если кто за руку поймает, всегда можно выпучить глаза и сказать, что ворованную вещь подбросили. И поклясться — все поверят. Еще и совесть будет их мучить за то, что невинного оклеветали. В общем, вскоре Гилну успокоилась и пошла по своим делам, оставив кружку на полу в баньке.

Но вот когда он вернулся в зал, ему предстояло встретиться с Владом — уроженцем совсем другого мира. Это еще полбеды. Он ведь к тому же поборник всех известных законов вселенной, независимо от того, противоречат они друг другу или нет. Влад, он не просто за правопорядок борется. Он вообще весь мир поделил на законопослушных граждан и преступников. Он и так с первого дня на Сергея косо смотрел, но вроде бы уже морально готовился дать ему статус «благонадежного». И тут его застигли на месте преступления. Да еще и на чужой территории, куда их пригласили в гости. Да еще когда им так доверяют, потому что он представился послом международного значения… В общем, Сергей пожалел, что на свет появился. Вернее, что сначала он умудрился родиться в одном городе с Владом, а потом по неосторожности попал с ним во Флелан. «Ну, что мне дома не сиделось? Почему я от этого Андрея не дернул давным-давно? Почему позволил себя в эту дверь кинуть?» — под уничтожающим взглядом Влада он корчился как червяк на сковородке.

— Влад, миленький, — сквозь слезы причитал Серый. — Ну что ты на меня так смотришь? Еще мгновение и побегу к оркам сдаваться. Чтобы они уже сразу прикончили и все. Без твоих испепеляющих взглядов. Не надо так нервничать. Все уже прошло.

— Тебе никто не говорил, что слова «не надо нервничать» хорошо помогают привести человека в нормальное состояние бешенства? — поинтересовался мент.

— Ой, как все запущено! — загрустил Серый.

Обидно, что точно так же смотрел на него и эльф, и хоббит, и даже урукхай, который проснулся от произведенного шума. Хорошо, что Урслог тактично покинул стол вместе с гномами. А может, плохо? Вот при гноме вряд ли бы он посмели так на него смотреть. Постеснялись бы. Все-таки он посол, а не абы кто…

Ут внезапно кашлянул, готовясь сказать нечто важное. Серый тяжело вздохнул, уныло посмотрел на хоббита.

— Давно хотел рассказать тебе одну притчу. Может, и раньше стоило сделать это… Но теперь просто необходимо. Притча о пчеле и мухе. Послушаешь?

— Валяй, — кивнул Серый и, подперев голову кулаком, стал лениво отхлебывать чай из злополучной чашки.

— Как-то раз пчела угостила муху медом, — между тем неспешно начал хоббит. — Муха пришла в восторг от его вкуса и аромата. А как красиво он переливается на солнце! Вот бы кушать такое лакомство каждый день. «Это не просто, — возразила ей пчела. — Чтобы сделать мед надо много потрудиться. Надо сначала найти цветы, потом собрать из них нектар. Долгие дни пчелы трудятся, чтобы переработать нектар и получить сладкий мед. Чтобы так кушать, надо трудиться каждый день — много часов» Муха фыркнула: «Спорим, я по-прежнему не буду трудиться, но буду питаться так же хорошо, как и вы?» Пчела не приняла спора, она улетела по своим делам, а муха стала искать легкой жизни. И однажды судьба улыбнулась ей. Пролетая мимо деревенского дома, она почуяла знакомый запах и залетела в окно. На столе стояла большая чашка с янтарным медом, а на полках множество кринок, из которых лился такой же одуряющий аромат. «Вот оно счастье! — подумала муха. — Я останусь жить здесь. Трудиться не буду, но вовсю полакомлюсь медом. Пчелы — дуры, потому и работают так много» Она немедленно подлетела к чашке и стала с наслаждением кушать мед. Она ела его очень много. Иногда казалось, что можно уже и отдохнуть, но потом снова тянуло лизнуть прозрачно-желтую каплю. Так она ела и ела. И когда в очередной раз наклонилась за порцией, брюшко перевесило, и она упала в мед. Напрасно она барахталась, пытаясь выбраться — мед надежно склеил ее крылья, а потом и лапки. Вечером зашла хозяйка и, брезгливо сморщившись, выбросила ее труп, — Ут помолчал, а потом закончил. — Вот что бывает с теми, кто хочет жить чужими трудами.

— Бла-бла-бла, — пробормотал Серый, закрыв глаза и пьяно покачиваясь. — Мораль сей басни такова… — потом быстро открыл глаза и повернулся к хоббиту. — А хочешь, я тебе тоже расскажу притчу? Тоже про мед. Хочешь? — Ут неуверенно кивнул. — Не бойся, она не такая длинная и занудная как у тебя, — он хлопнул хоббита по плечу и, скрестив руки на груди, сказал, глядя ему в глаза. — Жила-была пчелка. Мама ее с пеленок учила: если хочешь хорошо жить — надо хорошо трудиться. Вставать рано, ложиться поздно. Складывать нектар: капелька к капельке. Строить соты: стеночка к стеночке. Заботиться о Королеве, носить пищу трутням. Пчелка выросла такой же трудолюбивой как родители. Она порхала от зари до зари… Однажды ей позволили зайти в кладовую, и она увидела — что огромное количество меда хранится там. Хватит и на нее, и на ее родителей, и на ее детей, и на ее внуков… Обрадовалась пчелка, полетела в спаленку, чтобы отдохнуть хоть часик… Но вдруг — бац-бац — дом рушится, стены шатаются. Едва успела пчелка вылететь на волю, чтобы не погибнуть. Вылетела — и увидела: Медведь разгромил улей и слопал весь мед. Так и не пожила пчелка в свое удовольствие. Всю жизнь пахала, как папа Карло, а пользовались ее трудами совсем другие. Мораль такова: труд из обезьяны сделал человека, а из коня — транспорт. Тут как повезет.

Он вызывающе смотрел на Ута. Хоббит усмехнулся.

— Беда в том, что каждый вор считает себя медведем. И никто не хочет признавать себя мухой. Однако гибнут чаще в меду.

— К черту! — Сергей швырнул кружку куда-то вдоль стола. — Работа, может, и облагораживает человека, зато безделье делает его счастливым. Я лучше весело утону в меду, чем буду зарабатывать себе горб, собирая мед для чужого дяди.

— Почему именно такой выбор? — удивился Асуэл.

— А какой еще? Вот вы все — вы делаете то, что любите, то, что вам нравится или просто вам приказали — вы делаете? Просто из чувства долга?

Они молчали.

— Я делаю то, что мне нравится, — внезапно сказал Влад.

— Да с тобой все ясно, — махнул рукой Сергей. — Но не все же такие… патриоты, — последнее слово он выговорил презрительно. Будто ругательство.

— Слава Богу, не все и такие как ты. Иначе за чей бы счет ты жил? Если бы все медведями-то были, — насмешливо проговорил мент.

— Ну-да, ну-да, слышали и такое. А я вот как-то в самом начале нашего теплого знакомства спросил, а ты мне не ответил. Спрошу еще раз. Ты делаешь то, что тебе нравится, всегда исполняешь долг. Так ты добился, чего хотел или как? Ты счастлив? Что молчишь? На этот раз я вынужден признать твое молчание за знак отрицания. Или опять спорить будешь?

— Да!

— Веские аргументы есть?

— Макаров.

Сергей открыл рот и закрыл. На такой довод возразить было нечего.

— Я надеюсь, ты, парень, хорошо меня понял? Аргумент-то мой?

— Ага, — уныло кивнул Сергей. — Оччччень хорошо. Меня окружают хорошие люди… Но я без боя не сдамся!

Кто знает, чем бы закончилась эта дискуссия, но в этот момент в зал вбежали гномы:

— Нападение! Нападение! — кричали они. — Вольфы напали!

— Вольфы? — удивился Асуэл, вставая.

— Так не бывает? — спросил Влад, поднимаясь вслед за ним.

— Никогда не слышал. Оставайся здесь… — Асуэл помедлил. — С Чакшей. А мы посмотрим, что случилось.

— Я под арестом теперь, да? — схватил эльфа за рукав Серый. Но тот проигнорировал его вопрос, небрежно скинув руку. Парень обиженно засопел и, сложив руки на столе, лег на них головой.

19 июня (3 Синего), Аксельская гряда

Едва заметив гномов, Свирепый бросился к ним так стремительно, что они испуганно закричали и бросились в темные коридоры гор. Он пытался объяснить им, зачем пришел, но гномы его не понимали. «Где сейчас Ут? — в отчаянии думал Свирепый. — Он бы растолковал им все!» Вольф продолжал нестись по темному, узкому для него ходу, рыча на ходу:

— Остановитесь! Мне нужна помощь! — он надеялся, что где-нибудь найдется гном, который сможет его понять. Но судьба сделал ему лучший подарок. Сделав еще один резкий поворот, он услышал знакомый голос:

— Свирепый! — вольф остановился так, что камни из-под лап брызнули. На янтарные глаза навернулись слезы.

— Ут, скорее! — прохрипел он, не успев даже удивиться тому, что встретил друга здесь. — Лютого убили. Скользящий умирает.

Хоббиту не пришлось объяснять долго. В одно мгновение он вскочил в седло, крикнув вышедшему вслед Асуэлу:

— Ждите! Постараемся вернуться, как можно скорее.

Эльф только успел рукой на прощание махнуть.

Уту казалось, что вольф не бежал — летел над землей, так быстро проносились мимо сначала стены коридора, а потом, когда они выметнулись на свободу, скалы. Свирепый еще и успевал рассказывать по дороге обо всем, что произошло, закончив с горечью:

— Зачем я ввязался в это, друг? Зачем рисковал своей стаей? Лучше бы меня убили!

— Это война, брат, — шептал хоббит. — Война все равно пришла бы к тебе, хочешь ты или не хочешь этого. Сегодня или завтра. Просто сейчас есть шанс спасти хоть некоторых.

— Я не знаю, — вольф легко перепрыгивал валуны появившиеся после оползня на дороге. — Не знаю.

Они успели. Фисти обрадовался, увидев друга. Ут увидел, как выпрямились его плечи, вытянулась в струнку спина. Сказать хоббит ничего не мог, чтобы не упустить вольфа. Ут быстро склонился над Скользящим, достал клинок:

— Его хоть бы на огне накалить, — жалобно сказал он. — Эх, ладно. Будь что будет, — он резким движением ввел кинжал в плечо вольфа. Скользящий не дрогнул. Видно, Фисти едва удерживал его.

Потребовалось сделать еще несколько глубоких разрезов. Ут искромсал плечо вольфа до кости, а все никак не мог найти серебряный наконечник. Он закрыл глаза и призвал на помощь Ланселота. Тут же палец кольнуло что-то. Осторожно, чтобы не упустить находку, он стал перебирать пальцами мышцу. Еще один рывок и все вздохнули с облегчением. Окровавленный наконечник отброшен в сторону. Теперь Ут занялся лечением. Необходимые лекарства он захватил в сумке. Но когда рана была обработана, и на нее наложили влажные бинты, лицо Фисти все еще было напряженно. Тогда Ут положил короткие пальчики рядом с ладонями Фисти и закрыл глаза. Что там со Скользящим?

Ут оказался в белом свете. Он увидел свои руки. Только руки больше ничего. Из-под пальцев ускользала кровавая ниточка. Чтобы удержать вольфа, надо ухватить ее крепче, а ухватить невозможно — она слишком тоненькая, слишком скользкая. Он увидел рядом руки друга, совершающие такие же неудачные попытки, спасти вольфу жизнь.

— Ланселот! — воскликнул Фисти, но на этот раз чуда не произошло, он ясно понял, что это все — они не удержат, еще мгновение и ниточка ускользнет в белый свет.

— Эль-Элион! — услышал он голос Фисти и удивился: кого это призывает хоббит-маг на помощь? Наверно, кого-то могущественного, потому что ниточка неожиданно превратилась в толстую веревку, и хотя она осталась скользкой, в нее получилось вцепиться ногтями. Мгновение и они ухватились в четыре руки. Острая боль ожгла ладони, из рассеченной кожи выступили желтоватые капли сукровицы. Ут сжал зубы и еще сильнее впился в убегающую веревку. Чуть выбрав слабину, он одним резким движением намотал ее на локоть, потянул. Его рвануло. Невидимые ноги заскользили не в силах удержаться. Хоббит застонал, напрягся из последних сил.

Веревочка замерла, перестав убегать в свет. Ут вздрогнул и открыл глаза.

На него смотрел бледный Фисти с каплями пота на лице. «У меня наверно, такой же измученный вид», — подумал Ут.

Вольф вздрогнул под их руками и застонал. Ут быстро достал напиток сифри из сумки и влил ему в пасть несколько капель, следом влил синий терхо. Скользящий открыл глаза. Потом тяжело вздохнул и снова закрыл. Но хоббит знал, что теперь он просто спит. Если все будет хорошо — утром сможет идти.

— Надо готовиться к ночлегу, — сказал он Фисти. Тот кивнул и собрался идти на поиски дров, но пошатнулся и сел на пол.

На пороге пещеры появился Свирепый. Пока хоббиты спасали вольфа, он вышел наружу, чтобы не смотреть, как умирает еще один из его стаи. Теперь увидев спящего брата, он произнес:

— Не надо разжигать костер. Я согрею Скользящего, а Звонкий и Ловкий — вас. До утра дотянем, — и он лег рядом с раненым. Ут тоже осел на пол между двумя теплыми боками.

19 июня (3 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Асуэл с Торастом скоро вернулись. Рассказали обо всем, что произошло. Вчетвером они остались ждать возвращения вольфов. Что у них там приключилось? Еще на одного Борея нарвались? Вскоре пришли двое слуг гномов и пригласили их «почивать». Им выделили одну комнату на всех, с бугристыми травяными матрасами на полу. Видимо гости оказались слишком большими для гномских кроватей. Потолок в комнате низкий, факелы на стенах чадили, но здесь тоже предусмотрели вытяжку, чему Влад несказанно обрадовался. Он и так уже чувствовал себя неуютно в этих подземельях. Если бы здесь еще и воздуха не хватало, он бы наплевал на все и пошел ночевать под открытое небо. Все-таки во Флелане достаточно жарко, чтобы и ночью не замерзнуть, даже если на голой земле спать придется. Вершины гор конечно не в счет.

Асуэл и Тораст сели на постели поближе к Владу. Сергея приглашать не стали. «Бойкот объявили? Ну-ну. Флаг вам в руки», — Серый выбрал место подальше от них, у стенки, ткнулся лицом в камень и обиженно засопел. Расслышал слова эльфа:

— Тораст говорит, надо лишить его имени. Что скажешь, Влад?

У Сергея по спине холодок пошел. «Что скажешь, мент поганый?» Молчание длилось так долго, что Серый подумал, что прослушал ответ, но тут же уловил краем уха:

— Несправедливо. Он имя получил за мое спасение. Значит, отбирать надо за предательство. Вот если бы он тебя обокрал, Тораст, тогда точно его нельзя было бы называть «верным спутником урукхаев». А так…

Вздох облегчения вырвался из груди Серого: «Ну, наконец-то. А то прямо, как будто и не человек я вовсе. Ужасть», — он сел на кровати.

— Ребят, может, завтра все-таки по верху пойдем? Надоело в горах, страсть!

— Без тебя решим, — одернул его Влад.

— Подумаешь! — Сергей снова отвернулся.

Троица еще какое-то время переговаривалась. Он навострил уши, когда расслышал вопрос Влада:

— А сколько лет Орману?

— Вряд ли кто-нибудь знает, — покачал головой эльф. — Он старше самого старого эльфа. Значит, больше десяти веков. Собственно, будь он моложе, не смог бы объединить всех. Кто бы ему поверил?

От услышанного в сознании Сергея тут же нарисовалась картинка: дряхлый скрюченный старичок, в длинной мантии и с остроконечным колпаком на голове. На колпаке звезды из фольги. Для полноты картины не хватало цвета. Ему почему-то представилось, что балахон на маге должен быть серым. Но все же надо уточнить.

— А какого цвета у него мантия? — не оборачиваясь, спросил он.

— Что? — удивился Асуэл.

— Ну, одежда, какого цвета? — Серый лег на спину.

— Когда как, — пожал плечами эльф. — Это мой народ всегда носит цвета своего племени, а он что хочет, то и одевает. Но одежда всегда богатая и красивая. \\

— Красная? — предположил Серый.

— Серебристая. Синяя иногда. Чаще черная. Что тебе далась его одежда?

— Так просто, — Серый пожал плечами. «Черная, говоришь? Может, не зря Влад подозревает этого Ормана?»

— Давайте спать, — скомандовал Асуэл. — Кто знает, когда они придут. Может, до восхода солнца уже выйдем.

Серый услышал, как все завозились, укладываясь. Тораст заворчал, начал разматывать ткань на боку чтобы проверить рану. Асуэл помог ему.

Сергей зевнул во всю пасть. Неужели, хоть одну ночь они выспятся нормально: с подушкой, одеялом, на мягком матрасе? В следующую минуту он уже провалился в сон.

19 июня (3 Синего), ночь у Дверь-камня.

Сегодня шел четвертый день, как их предводители отправились к сэру Желне Орману. Эвуон, эльф, которого выбрали десятником, задумчиво смотрел в огонь. Гораста молча готовила новую пращу из кожи. Никому не нравилось то, что здесь происходило, и каждый справлялся с нервами по-своему. Эвуон все записывал. Гораста снова и снова проверяла оружие. Каон разыскивал что-то вокруг лагеря. Вот только сейчас вернулся. Гибкий, положив голову на лапы, лежал у огня, грел то один бок, то другой. Вид у него безучастный, как и всегда впрочем. Что бы ни случилось — он молчал, только безропотно выполнял приказы. Словно подменили вольфа. Не вожак стаи, а комнатный пес. Если бы Орман хоть немного объяснил им… Впрочем, ему виднее.

Подошел Каон. Хвост сшиб ветку с куста и точным движением отправил ее в огонь, но никто у костра не оживился.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Эвуон.

Каон покачал головой. Тонкий язык вырвался из плена зубов.

— Вроде бы нет. Сам не хочешь посмотреть? Ты же записываешь, лучше увидишь, появились ли изменения.

— Да кому это кроме меня нужно? — горько бросил эльф.

— Не скажи. Орман передал, что очень хочет посмотреть твои записи. Так что перепиши и отдай мне. Завтра отправляюсь к Орману, так что доставлю в сохранности. Ясно?

— Ясно. Можно сейчас начать?

— Не поздно?

— Все равно не спится. Чем на огонь смотреть…

Он прошел к шатру. Вещи стояли вдоль наклонных стен — освободили место для ночлега. Он сдвинул одеяла. Поставил на пустое место стол и стул, нашел дощечку, пергамент, бутылочку с чернилами. На краешек поставил лампу. Достал записи, просмотрел их быстро. Потом устроился удобнее и взялся за перо.

«Досточтимый повелитель, сэр Желна Орман, владетель земель Юджиновых и покровитель моря Слезы Ланселота, союзник лесных и морских эльфов, повелитель народа хоббитов и урукхаев, вольфьих стай, одного поселения оугов, одного племени орков, ужасающий врагов и защищающий друзей.

Я, Эвуон, десятник эльфов посланных для охраны Дверь-камня, по Вашему повелению сообщаю. С тех пор, как странные существа, называемые людями, стали выходить из камня, произошло много необычных событий.

Во-первых, за нашим отрядом кто-то следит. Несколько раз я замечал, что в отдалении светилось нечто, словно луч солнца попадал на круглое зеркало, либо стекло. Мы посылали на проверку урукхаев или эльфов, но они обнаружили только следы чьего-то присутствия, но как ни старались после этого искать подсматривавших — ничего не вышло. Даже вольфам Гибкого не удавалось застать врасплох таинственных наблюдателей.

Но самое удивительное, и не поддающееся никакому объяснению событие произошло на четвертый день, отбытия первых людей. Наш отряд неотлучно находился у Дверь-камня, чтобы не пропустить, по вашему приказу никого, кто хотел бы попасть в наш мир через эту Дверь. Внезапно, нам сообщили, что у храма Ланселота творятся какие-то непотребства. Мы немедленно отправились туда, оставив у Двери отряд урукхаев.

Недалеко от храма мы нашли место стоянки неизвестного отряда. Я тщательно обследовал все. На месте обнаружил странные отверстия, словно проплавленные в земле. Замер с помощью лота показал, что глубина этих отверстий почти три посоха. Все они одинаковы — нет ни одного шире, либо глубже других. Также на земле обнаружены длинные полосы одинаковой ширины — две с половиной ладони, расчерченные на небольшие квадраты. Чаще всего они шли парой, параллельно друг другу, полтора полета стрелы. Встречались и одинокие полосы. Они уже — одна ладонь, и короче — половина полета стрелы.

Когда мы вернулись к дверь-камню — урукхаев там не было. Мы отправились на поиски, и нашли отряд, осматривавший изуродованную поляну, в километре к Васю от храма Ланселота. Трава на ней оказалась выворочена так, будто какой-то великан швырял сюда гигантские камни, однако, ни одного камня поблизости не отыскали. Зато я нашел несколько странных цилиндров. Они металлические, зауженные кверху. Исходящий изнутри запах похож на гарь и в нем есть еще что-то неопознанное мной, но очень резкое. На донышке цилиндров, снаружи вырезаны круги, а в центре они пробиты чем-то острым. Все находки я упаковал и убрал в седельные сумки. Позже урукхаи сообщили, что некий хоббит, по имени Дедан, дрожа от страха, просил их помочь против каких-то могущественных сил. Это могло быть враги или даже те существа, которых нам приказано задержать. Потому они отлучились от Дверь-камня.

Когда же мы вернулись обратно, обнаружили, что в наше отсутствие кто-то посетил поляну. Их было двое. Один вошел во Флелан из Двери, а другой встречал его. Так же Каон уловил следы магии на этом месте. Мы пытались найти этих двоих, но след исчез, словно кто-то стер его, и мы опять потерпели неудачу.

Это все, что я хотел сообщить Вам, чтобы Вы разобрались со всем, что происходит и подсказали, как нам вести себя в подобных ситуациях.

Десятник эльфов — Эвуон».

Эльф поднялся, держа перед собой пергамент, чтобы не смазать чернила — им надо дать время просохнуть. Кажется, он упомянул все, что нужно. Будем надеяться, что маг не замедлит и поможет со всем этим.

19 июня (3 Синего), Хайгасер, царство гномов.

— У тебя есть яхта?! — Жанна стояла внизу, на песчаном берегу Волги. Отбросила длинные черные волосы назад и посмотрела с нескрываемым восхищением. — Ты такой богатый? — спросила она следом, не дожидаясь ответа на первый вопрос.

— Я не богатый, — смутился Влад. — Разве у богатых такие яхты? Посмотри, какая она крошечная: два человека и поместятся — не больше, — он стоял у борта и любовался своей девушкой.

— Ты прибедняешься, — улыбнулась она так, что сердце стало биться в два раза чаще. Протянула ему руку, чтобы он помог забраться на палубу по шаткому трапу. Последний шаг, и она стоит близко-близко. Изумрудные глаза блестят, теплый ветер все пытается скрыть ее лицо, бросая волосы вперед. Она смеется, и придерживает пряди руками. — Надо было сделать прическу.

— Не надо, — качает он головой и тоже легко касается ее блестящих черных волос. Говорят, есть иссиня-черные. А у нее еще удивительнее: с зеленоватым отливом под цвет глаз. — Так лучше, — он отодвинулся от нее, чувствуя, что теряет контроль. Махнул рукой. — Располагайся, — потом нашел нужным сообщить. — Это яхта моего друга. И он тоже небогат. Просто у одних родители копят на машину, а у него отец копил на яхту. Лет десять назад все-таки купил. Мы с Костиком друзья — не разлей вода, так что мое детство, особенно, летние каникулы, прошли на «Натали».

— Здорово! — она шла по палубе танцующей походкой, легко касалась предметов, как территорию метила. Жанна похожа на кошку: грациозная, гибкая. Сейчас на ней минимум одежды — бардовое бикини и легкая шифоновая накидка бирюзового цвета вокруг бедер. Когда успела раздеться? Не ехала же она в автобусе в таком виде? На ногах вместо обуви тоже… «бикини». Не туфли, а две серебристых полоски — одна вокруг стопы, другая вокруг щиколотки. И тоненький гвоздик, стучащий по палубе так, что сердце екает от восторга. Краем глаза заметил плетеную пляжную сумку, брошенную у борта. Жанна остановилась на мгновение, склонила голову, задумчиво посмотрела на него. Подошла… Нет — подлетела к нему. Привстала на цыпочки… Губы упругие и пахнут умопомрачительно — клубника со сливками не иначе. Руки запустила ему под футболку. Провела пальчиками по грудным мышцам.

— Пойдем! — услышал он настойчивый шепот.

— Жанна, Жанна! Подожди, — он не узнал свой хриплый голос. — Подожди… Я хотел… — махнул куда-то себе за спину. — Там остров… Лучше там…

Она выглянула из-за его плеча, оценила расстояние. Чуть отодвинулась:

— Хорошо, — пожала плечами — вот-вот тоненькая лямочка соскользнет, открывая небольшую упругую грудь. Заговорщицки подмигнула. — Только тогда прямо на палубе.

Путь до острова Влад проделал как в тумане. Он стоял у штурвала, она обнимала его сзади. Спиной чувствовал крепкую грудь, шаловливые ручки не давали покоя. Когда он высмотрел безлюдное место на острове, в глазах все плясало, и он взмолился:

— Пожалуйста, дай мне пять минут! Иначе я сейчас куда-нибудь врежусь и буду всю жизнь расплачиваться за поломку.

— Хорошо, — легко согласилась она — это так редко бывало в последующие годы брака.

Когда яхта замерла в тени ветвей, невидимая ни с середины Волги — там оживленное судоходство, ни с берега, он, старательно отводя глаза от девушки, закрепил штурвал, бросил якорь и только после этого повернулся. Жанна лежала на одеяле посреди палубы, раскинув руки. Чуть приподняла веки — зеленые глаза лукаво блеснули:

— Влад, — шепот нежный и манящий. — Иди скорей!

Он на ходу сбросил футболку и осторожно опустился рядом с ней. Ее легкая рука — такая удивительно прохладная — скользнула по пылающей коже плеча.

— Владька! — шепот восторженный, но уже срывающийся на хрип. — Ты такой красивый!

…Сон оборвался внезапно. Было такое ощущение, словно выключили свет. Во сне солнце сначала било в лицо, а потом просвечивало сквозь кроны деревьев. А здесь — тьма, хоть глаз выколи. Он лежал на боку, вспоминая, кто спит перед ним. Кажется, Асуэл. Будем надеяться, что он во сне не разговаривал и никого не разбудил. Влад несколько раз глубоко вздохнул и провел рукой по взмокшему лицу. Перевернулся на спину. Вот так — один раз за все дни поел, выспался и сразу основной инстинкт ожил. А, в общем — пора. Такое накатывало раз в месяца три. После развода он все пытался найти себе другую женщину. И каждый раз «роман» заканчивался одинаково. Как только речь заходила о женитьбе, все в женщине начинало раздражать: то не так оденется, то не те духи на себя набрызгает, то скатерть неровно на стол постелет, то пол тщательно не пропылесосит. В общем, он бурчал и бурчал, пока «кандидатка» не взрывалась и не говорила:

— В таком случае, пошел вон!

Влад безропотно уходил. С чувством облегчения. Один раз после такого расставания снова пошел к Жанне, чтобы поговорить. На улице наткнулся сразу и на нее и на нового мужа. Типичный бизнесмен — «кошелек с ушками», как говорит о них Задорнов.

— Владик? Что-то случилось? — Жанна подбежала умопомрачительно красивая, элегантная — при всех его подработках, он никогда не мог так ее одеть. Вдруг показалось, что она, как обычно привстанет на цыпочки и поцелует его… Но от стоящего в трех метрах черного Лексуса раздался окрик:

— Жанна! Мы опаздываем!

— Иду! — крикнула она не оглядываясь, горько усмехнулась и шепнула. — Владик, найди себе кого-нибудь, пожалуйста… и перестань ко мне ходить!

А потом исчезла в недрах тонированной машины.

Он исполнил только половину ее просьбы: перестал ходить. Вторую половину тоже честно пытался выполнить. Но как только возникала пауза между «не теми» женщинами, обязательно снился сон. Такой как сейчас — где они с Жанной вместе и счастливы. После снов накатывала депрессия, он делал какую-нибудь глупость: начинал курить или напивался. Потом уходил с головой в работу…

В темноте не видно каменного потолка, но все равно Влад чувствовал, как нечто нависает над ним громадной глыбой… И все же не чувствовалось ни горечи, ни тоски, ни тяжести, как обычно. Кто его знает, почему. Может, потому, что хоть и приснился ему эпизод из молодости, хоть и называл он девушку во сне именем бывшей жены… Но на самом деле приснилась совсем не она. Жанна волосы всегда в багряный цвет красила, а глаза у нее — серые, как сталь. А во сне… Во сне с ним была эльфийка.

19 июня (3 Синего), Замок Ормана.

Расстояние, которое на земле она бы преодолела лишь за трое суток, птица преодолела за несколько часов. Илоа даже не успела устать. Она не видела опасной близости Иситио и не догадывалась, что была на волосок от смерти. Она слышала внутри себя слова: «Предательница. Ты умрешь!» — но подумала, что это лишь отголоски той ненависти правителя горных эльфов, что она почувствовала в последний момент перед побегом.

Стены замка Ормана показались, когда горизонт угасал бордовым цветом. Еще мгновение и станет темно. Сердце эльфийки забилось сильнее. Может, Желна успеет что-то сделать?

Зеленая птица начала медленно спускаться. Багровый отблеск заката раскрасил и замок мага. Днем он выглядит мрачным и холодным, но на закате им невольно любуешься. Именно поэтому она любила возвращаться в это время суток. Замок стоял в поле. Сивернее Аксельской гряды гор вообще не было — только степь да леса вокруг водоемов. Когда она родилась, замок уже возвышался именно в таком виде, как сейчас. Его охраняло три преграды. Сначала магическая — не позволяющая пройти никому с враждебными намерениями. Потом река, несущая воды у самых стен замка, омывающая стены и снова сливающаяся в один поток. Она уходила под землю на расстоянии перехода в один дагрун от его стен. Орман говорил, что в воде живут чудища, которые разорвут любого врага, но не причинят вреда друзьям. Но проверить его слова не представлялось возможным — никто уже много веков не нападал на замок. Говорят, Орман специально отвел русло реки в сторону замка, чтобы создать вторую линию защиты. Это похоже на правду, потому что в отличие от естественных водоемов, вокруг этой реки деревья не росли никогда, она даже имени не имела — эта водная преграда. За полосой воды — гигантские неприступные стены. Если бы ожили великаны, они бы убедились, что стены превышают самого высокого из них раза в три, а на дозорном пути при желании можно разместить все армии Флелана — настолько он широк. Высокие квадратные башни — по всей окружности примерно через десять полетов стрелы каждая — смотрели в мир узкими окошками бойниц. Разрушить такое строение не представлялось возможным. Илоа часто думала, что, скорее всего, замок построен еще до апокалипсиса.

Через реку перекинуто два моста. Один с сиверной стороны — достаточно широкий, чтобы могло проехать три повозки в ряд. Другой, со стороны Юджина, узкий — для небольшого конного отряда или пеших людей. Илоа не стала спускаться к воротам — преодолела стену по воздуху. Немногие могли похвастаться, что видели замок сверху. Вернее, отсюда это уже был не замок — а сказочно-прекрасный дворец. Птица опустилась на площадь перед воротами и тут же взметнулась в небо.

Сразу за юджиновыми воротами большая площадь — не меньше пяти полетов стрелы в любую сторону. В центре — огромный фонтан, похожий на вазу с воздушным десертом, потому что струи его не просто били вверх, а клубились, как облака, но плотнее — не жидкость, не воздух, а что-то особенное. В темноте, как сейчас, «десерт» излучал желтоватый свет. Так выглядит расплавленное золото, но, пожалуй, в фонтане свет мягче и приятнее. Неприступные башни отсюда не видны. Вернее их затмевают другие — изящные жилые дома, с довольно большими окнами-витражами — здесь живут рикмасы. Нигде во Флелане больше не найдешь их поселений. Дома стоят справа и слева на площади, словно направляя к самому главному зрелищу — дворцу мага. Дворец переливался разноцветными огнями где-то в вышине, может, лишь чуть ниже охранных башен. Широкая лестница с множеством ступеней ведет к распахнутым и днем, и ночью огромным дверям. Ступени разделены вертикальными клумбами, отчего кажется, что во дворец ведет семь чередующихся дорожек: четыре каменных и три светящихся: зеленое, синее, красное, желтое и оранжевое пламя сливалось вместе — маг очень любил огненные цветы. Такое великолепие нисколько не слепило глаза. Цвета располагаются гармонично, плавно перетекая один в другой. Днем огненные цветы гасли, но распускались другие — так же продуманно посаженные и к тому же издающие волшебный аромат. Но как бы сейчас ни старались светить огненные цветы — дворец в высоте сиял еще ярче.

Илоа легко преодолела множество ступеней — в замке Ормана невозможно устать — и ступила в залитый голубовато-серебристым огнем мраморный холл. Зеленая птица мягко опустилась на плечо, но Илоа прикоснулась к ее лапкам:

— Отпускаю до утра!

Перья обдали лицо прохладным воздухом — и птица исчезла за дверями.

Мрамор в холле тоже особенный. В его узорах — серо-голубых на белом фоне — можно не увидеть ничего кроме разводов, а можно остановиться и стать свидетелем завораживающих сцен из своей жизни или из прошлого и настоящего Флелана. В детстве только ради этого удивительного мрамора Илоа сопровождала отца в деловых поездках к магу.

Сейчас она не стала задерживаться — побежала вверх. Лестница всегда разная. Внешний вид не меняется: широкая, устланная дорогими вишневыми коврами — белый мрамор лишь оттенял благородный цвет; изящные витые решетки, поддерживающие перила из благородного дерева Калерво, предохраняли от падения, если кто-то вдруг решит подойти к краю — все это оставалось неизменным на лестнице, сколько бы десятилетий ни минуло. Но вот ее форма… никогда не знаешь — окончится лестница через пять метров или будет долго водить тебя по замку, причудливо сворачиваясь змеей, снова выпрямляясь, как кипарис, спускаясь и опять поднимаясь… Лестница могла издеваться довольно долго — пока не надоест играть. Только тогда она выводит тебя именно к тому месту, куда ты направлялся. А иногда к тому, куда хотел отправиться, но сдерживал себя… Сегодня настроение у лестницы было особенно игривое. Может, потому, что в замке непривычно тихо — лестница давно никого не водила и теперь обрадовалась Илоа. Но прежде чем она почувствовала раздражение, эльфийку все же отпустили в коридор, ведущий к тронному залу.

Здесь тоже тихо до боли в ушах. Неужели уже так поздно? Как бы то ни было, Орман должен бодрствовать. Он иногда ночи напролет не ложится. А если не спит он, с ним обязательно находится и кто-то из его соратников. Однако не видно ни эльфов, ни хоббитов, ни урукхаев, ни личной гвардии Ормана — рикмасов. Будто всё вымерло. Серебристое пламя факелов, горит ровно, не тускнея, не колеблясь. Илоа вообще ни разу не видела, чтобы эти факелы гасли. Тоже магия. Стены коридора сегодня изумрудные, в тон ковру под ногами. В тон ее глазам. Эльфийка невольно улыбнулась. Наверно, маг хотел, показать, как приятно, что она вернулась. Девушка ускорила шаги, приближаясь к тронному залу. Почти вбежала в него:

— Желна!

Ответило ей эхо пустого зала. Она с тревогой осмотрелась. Тронный зал огромен — раза в четыре больше, чем во дворце Иситио. Причем это единственный во Флелане круглый тронный зал. Первое, что видел всякий, кто заходил сюда — семь золотых тронов у дальней стены. Орман приготовил по одному для всех разумных существ Флелана, которые присоединятся к Объединенной армии. Слева и справа от прохода располагались шикарные кресла — с богатой темно-бордовой обивкой, позолоченными ножками и подлокотниками. Выглядели они намного богаче и мощнее, чем стулья, которыми обычно пользуются эльфы. Илоа вспомнила, с каким сомнением смотрел Орман на эльфийскую мебель в первый визит к ее отцу. В общем-то, все они тогда побоялись, что маг под треск ломающегося дерева рухнет на пол, едва только попытается сесть. Разве изящный стул, рассчитанный на тонких легковесных эльфов, выдержит такую тушу?

Справа полукруг стены прозрачен. Казалось, стены там вообще нет. За прозрачной преградой виден двор: лестница, фонтан, ворота. Стену слева, от пола до потолка, занимала картина мирного Флелана: ночная степь без замков, костров и еще каких-нибудь следов присутствия живых существ. На горизонте темные силуэты гор. Там, где на небе должны быть звезды — сияют бледно-желтые огненные цветы. Как они могли расти в стене? За троном картина слева и прозрачная стена справа встречались. Но так незаметен этот переход, что только если подойти в плотную и потрогать пальцами сможешь определить границу.

Наверху вместо потолка — звездное небо. Но это сейчас — днем будет иначе.

Илоа еще раз внимательно огляделась. Ни в креслах, ни на троне — никого. И все же… Эльфийка непроизвольно коснулась медальона на груди. Кто-то здесь присутствует. Она слышала его мысли:

«Она прекрасна. Просто чудо, а не девушка».

— Желна? — снова спросила эльфийка. Хрустальный голос замер где-то высоко под сводами.

«Она меня чувствует?»

Девушка медленно пошла к тронам по зеленой дорожке, похожей на вид и по ощущениям на молодую весеннюю траву. Она все замедляла шаги, снова и снова оглядывалась в тревоге. Кто-то есть в зале. Кто-то кого она не видит. Так было и у Иситио. Там она тоже чувствовала присутствие невидимки. Но, может быть, это все-таки прячется маг? Он иногда бывает очень эксцентричен… «Надо посмотреть за тронами», — она замедлила шаги, стараясь ступать бесшумно.

«Она слышит мои мысли!» — вдруг различила Илоа, и сразу наступила тишина.

«Разве можно спрятать мысли?» — удивилась дочь лесного короля, потом улыбнулась: «Кто же кроме Ормана способен на такое?» Что ж… Если маг хочет поиграть в прятки… Она скользнула взглядом по тронам, таинственно мерцающим в свете огненных цветов. Строением они напоминают переплетение стеблей диковинных цветов, которые кто-то превратил в золото. «Попробуем третий слева», — она сделала нерешительный шаг. Еще один. Еще. Осторожно заглянула за трон и, вскрикнув, отпрянула. Прямо на нее глянули черные глаза на лысом бледно-желтом черепе. Следом показались узкие плечи в сером балахоне. Вскоре Осшер вытянулся во весь рост и, оказалось, что трон ему лишь чуть выше пояса.

— Я напугал Вас, госпожа. Прошу прощения, — вампир склонил голову.

— Зачем ты сидел там? — напряженно спросила Илоа.

— Я прятался, — ответил Осшер.

— Но зачем? — растеряно проговорила Илоа.

— Я не хотел напугать вошедшего. Все-таки я… Меня боятся, — закончил он.

— Уверяю тебя, что, прячась за троном, ты напугаешь вошедшего гораздо быстрее, — несколько надменно сказала эльфийка.

— Что Вы… — тонкие губы раздвинулись, изображая улыбку. — Только Вы могли почувствовать чье-то присутствие в пустом зале. Другие бы просто вышли, никого не заметив.

— Ты преувеличиваешь мои способности… — возразила Илоа, но вампир бесцеремонно перебил ее.

— Вы обыкновенна эльфийка, хоть и дочь правителя, — быстрый острый взгляд и снова глаза в пол. — И владеете магией не больше, чем любой эльф. А вот медальон у вас на шее позволяет слышать мысли всех, находящихся рядом с вами.

Девушка опять дотронулась до звезды.

— Откуда ты…? — растеряно начала она, и снова Осшер прервал ее.

— Сэр Орман доверяет мне больше, чем все остальные, входящие в Объединенную армию. Он назначил меня правой рукой. Хотя… вы бы смотрелись на этом месте лучше, — Осшер посмотрел ей в глаза, увидел, как вспыхнула эльфийка, и закончил. — Но если Орман избрал меня, то не потому, что не доверяет вам или считает слабой. Просто он дорожит вами больше.

— Думаю, ты не можешь этого знать и не имеешь права об этом судить! — глаза Илоа полыхнули зеленым пламенем.

— Прошу прощения, — иронично проговорил вампир.

— Где сэр Орман? — вместо ответа требовательно спросила девушка.

— Он… очень занят. Просил, чтобы никто, — Осшер подумал, и повторил, глядя ей в глаза, так что по телу Илоа невольно прошел озноб. — Никто его не беспокоил. Оркам как подсказал кто. Напали на несколько хоббитских селений. Рыцарь Логод вместе с рикмасами, присутствовавшими в замке урукхаями и эльфами немедленно отправился на помощь. В замке осталось лишь несколько хоббитов. Они находятся в своих покоях.

— А ты почему здесь? — зеленые глаза недоверчиво сузились. — Логод решил, что ты можешь представлять мага в его отсутствие?

— Меня оставил не Логод, а сэр Орман, госпожа. Маг оставил меня, чтобы встретить вас. И дал инструкции на случай, если информация будет серьезной.

— Тогда передай эти инструкции мне. Я лично расскажу Орману обо всем, что произошло, — добавив металла в голос, произнесла она. Ей всегда казалось, что вампир ведет себя слишком нагло. Но он должен понимать, что пропасть между дочерью Долуана и вампиром — огромна. Кем бы ни назначил его Орман.

— Такого указания не было, — голова Осшера по-прежнему почтительно склонена.

— Мне все равно!

— Вы хотите ослушаться мага? — кажется, вампир усмехнулся.

Илоа замерла, потом вгляделась в красное лицо, стоявшего перед ней чудовища.

— Ты пытаешься меня напугать? Или мне показалось?

— Я предупреждаю… госпожа.

Илоа задумалась на мгновение, потом высокомерно вскинула подбородок:

— Не думай, что я боюсь Ормана или тебя. Как только он выйдет из добровольного заточения, я поговорю с ним о том, что ты себе позволяешь. Но пока… будь по-твоему. Я расскажу обо всем, что произошло, — она коротко и ясно пересказала последние события, стараясь не вкладывать в рассказ эмоции — вампир мог расценить это как слабость. Осшер, слушая ее, хмурился. Главную новость она приберегла напоследок. — Передай, что во Флелан вступила третья сила. В замке Иситио находился кто-то, чьи мысли я слышала, но ни разу его не видела. Это он сеет вражду среди народов Объединенной армии. Скорее всего, он тоже маг и именно он что-то сделал с урукхаями, чтобы они напали на замок Иситио. В любом случае… — голос ее дрогнул, — многих горных эльфов больше нет. Как и отряда урукхаев. Фисти и вольфы попытаются добраться до Гугазижа. Где люди и те, что сопровождали их — я не знаю. Почему Фисти искал их в замке Иситио, тоже не знаю.

— Я могу объяснить, госпожа, — вступил Осшер. — Вольфы сообщили, что они в плену у Правителя горных эльфов, потому сэр Орман и послал на выручку отряд урукхаев.

— Иситио отпустил их еще вчера утром, но хотел устроить ловушку по дороге. Я предупредила Асуэла об опасности… Если Фисти не встретил их… значит… они тоже погибли, — с трудом закончила она.

— В этом нет вашей вины, госпожа.

— Не тебе об этом судить! — резко оборвала она вампира. — Ты свяжешься с Орманом?

— Нет необходимости, — покачал головой Осшер. — Мы уже не сможем помочь ни эльфам, ни урукхаям. Значит, нельзя беспокоить мага.

— Как ты смеешь? — возмутилась эльфийка. — Откуда ты знаешь, что важно, а что нет? Ты должен немедленно сообщить!

— Госпожа… — голос Осшера обрел небывалую твердость. — Я правая рука мага, прежде всего потому, что неукоснительно исполняю его поручения. Он приказал тревожить его только по одному поводу. И все рассказанное вами на этот повод не похоже, — твердо завершил он.

Окончание поединка

Раныд, поединок сильных

Сокрушительное поражение. Мар-дис хрипом вдохнул воздух. К окончанию Раныда каждое движение рукой давалось с таким напряжением, словно к кистям привязаны шестнадцатикилограммовые гири. Вреальном мире с него быручьями лил пот, но здесь, он только слышал надсадные хрипы. Жизнь исчисляласьминутами.

Последние несколько ходов зар не баловал черных рыцарей, но онине могли проиграть. Когда последний из них завершил круг, у диригенса на поле оставалось еще семь рыцарей.

«Все!» — измученно подумал он — и стало легко. Больше не нужно напрягаться из последних сил.

Внезапно, желтые бриллианты зара ушли вверх, а зеленое поле стало стремительно приближаться. Еще мгновение — и он должен разбиться о его хрусталь, но когда до удара оставалось одно мгновение, зеленое поле вместе с рыцарями сложилось пополам. Мар-ди успел удивиться, чторыцари не соскользнули в место сгиба, а словно истончились, белыми и черными дымками впитались в хрусталь. Поле схлопнулось, уменьшилось в длину, но по толщине осталось прежним, потомзеленый свет раздробился на кусочки мозаики, потускнели, наконец, слился с кромешной тьмой. Почти одновременно с этим далеко вверху погасли и бриллианты зара. Мар-ди оказался в полной темноте. Он понял: Раныд закончился. Ему надо бы выйти, но не осталось сил, поэтому он продолжал лететь куда-то в пустоту. Сколько будет продолжаться это падение, известно одному Эль-Элиону. Кто бы мог подумать, что есть нечто страшнее смерти? Он не умрет в общеизвестном смысле этого слова: перестанет думать, испытывать какие-то эмоции. Он останется жить в этой чернильной мгле, в бесконечном падении. Вот когда он вполне мог оценить шутку, ходившую среди служителейСвета: «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас». Лучший вариант ему не грозил.

Вскоре Мар-ди заметил, что скорость падения начала увеличиваться с каждым мгновением. Воздухзасвистел в ушах, все сильнееперехватывалодыхание, а сердце забилось так медленно, словно оно было заключено в кусочек льда…

Туткто-то схватил его за спину. Схватил за одежду, не причинив боль, но падение закончилось. Началось плавное, но постепенно ускоряющееся, путешествие вверх. Потом опятьполетвниз… Снова вверх. Он понял, что похож на блестящий шарик, которыйвидел в цирке. Шарик на тонкой резинке. Он хочет, как любой мячик улететь далеко-далеко, но как только рванется на свободу — резинка тянет обратно. Когдарезинка успокаивается, мячик затихает у земли, повинуясь закону притяжения. Его же с каждым рывком подтягивают вверх. Хотя странно: как в этой мгле определить верх и низ?

Он огляделся. Вокругне такая уж мгла. Скорее предрассветные сумерки.

— Долгобудешь болтаться как дерьмо в проруби? — услышал он грубыйокрик. — Встань на ноги. Будемговорить.

20 июня (4 Синего), раннее утро, Хайгасер, царство гномов.

— Вставай. Вольфы уже пришли.

Серый дернулся. Остатки сна, где он с помощью сучковатой палки гонял по центральному стадиону шар от боулинга все еще стояли перед глазами, и он никак не мог понять, откуда в его уютных сновидениях взялся этот грубый тип в серо-стальной форме и усиленным законолюбием в глазах. Да еще что это за вольфы?

Вольфы?

Сергей подскочил. Пальцы машинально сгребли футболку. Он начал натягивать ее задом наперед.

— Куда бежать? Что рушится?

На короткое время футболка застряла у него на затылке и, казалось, что рисунок черепа это его второе лицо. Влад аккуратно придержал его за плечо.

— Ту-ту-ту. Не так быстро. Ничего пока не рушится, даже свод на месте. Хватит мне здесь гномов пугать. Вчера и так их сбаламутил…

— А, Влад… — парень улыбнулся менту. — А я то уж напугался. Слушай, вчера с гномами, так это… — Наткнулся на суровый взгляд и скривился. — «Да, примирение не вышло. Наверное, он мне теперь до пенсии припоминать будет?» — А что уже утро?

— Рассвет еще не наступил. Решили выйти пораньше.

— И как после этого верить магу Орману? — возмутился Сергей. — Кто способен разбудить спящего — тот способен на любую подлость! Что бы такое сделать, чтобы взбодриться?

Он подскочил и станцевал брейк-данс прямо на постели. Он классно отплясывал, но мент даже глазом не моргнул. Серый обиженно засопел.

— Что опять настроение паршивое? — решил выяснить он. — Между прочим, когда на душе кошки скребут — это не просто так. Это они накаканное закапывают. И я рад, что мы встали пораньше. Теперь быстро доберемся до светлых очей Ормана, он быстро отправит нас домой, и я никогда больше не увижу твою кислую харю! — в сердцах воскликнул он. –

— Не доберемся быстро, — мрачно возразил Влад. — Вольфов на всех не хватает, — отвернулся. Немного помолчал, сказал глухо. — Лютого убили.

Сергей сразу сел на постель:

— Как это? Кто?

— Кто-то из горных эльфов. Не знаю, что у них там вышло, но… — он замолчал.

— Блин, — только и выговорил Серый. — Прости меня. Я думал, ты все на счет вчерашнего дуешься.

— А что еще есть причины? — резко ответил Влад. — Одевайся быстрее, ждут только нас, — он резко вышел из комнаты.

Сергей заметил, что Влад снова чисто выбрит. «Все-то ты успеваешь. Правильный ты наш…»

По правде говоря, вчера он долго не мог уснуть. Не то чтобы притча хоббита или слова мента его задели, но… Вот понравились они ему все. Даже этот упертый мастодонт понравился. Воровство для него всегда было не больше чем шалостью. Глупо упрекать Эмиля Кио в том, что у него отлично получаются фокусы. Глупо упрекать его, Сергея, в том, что он может незаметно стянуть почти все. Плохо это лежит или хорошо — неважно. Как говорится, если руки золотые, то не важно, откуда они растут.

Вот, правда, последний год что-то не очень-то ему везло. В банду попал к Андрею. Дружков втянул. Скверно это все. Когда они выберутся, надо будет обязательно начать жизнь заново. Без банды. Никто же не узнает, что он выжил. Воровать тогда будет только для удовольствия и только в исключительных случаях. А пока он во Флелане, раз все вокруг относятся к его поведению так серьезно… Почему бы и не пойти на уступку? Решено. Он не будет воровать, пока не вернется домой. Просто для спокойствия своих спутников. Для мира в команде… Если только обратное не потребуется для спасения его жизни — это позволение на «зло» со стороны Ормана очень ему понравилось. То есть он моментально подумал, что если ложь для спасения жизни оправдана, значит, могут быть исключительные случаи, когда и воровство для спасения понадобится.

Влад не забыл вчерашнего «преступления», но настроение испортилось из-за того, что он потерял друга. Как так получается? Знал вольфа всего ничего, а так сердце щемит. До сих пор не верится, что никогда его больше не увидит. Если начинаешь повторять это слово — «никогда» — хочется кого-нибудь покусать. Например, Сергея. Да еще эта зеленоглазая из головы не идет. Вот уж ее точно лучше бы «никогда». Ему бы простую земную женщину… Он горько усмехнулся — простые ему вообще никогда не нравились. Неужели не может кто-нибудь там, на небесах устроить так, чтобы его жизнь, в конце концов, устаканилась. Чтобы нормальный дом имел, куда можно вернуться после работы и отдохнуть. Душой отдохнуть…

— Покой нам только снится, — пробормотал он, двигаясь по коридору в тронный зал, по совместительству являвшийся и обеденным.

Если верить Асуэлу, то даже при самом медленном передвижении дня через два они должны быть в замке Ормана. Но при мысли об этом радость его не охватывала. Домой вернуться надо, но… захочет ли Орман их отправить домой? Зачем они ему понадобились? За все время пребывания во Флелане аборигены к ним относились с каким-то равнодушным пренебрежением. Эльф — горный правитель — вообще высказал мнение, что они появились к беде. А как убедиться, что Орман думает иначе? Просто потому что его восторженные подчиненные так думают? Им снова овладели сомнения, но другого выхода, кроме как идти, куда ведут, он пока не видел.

— Посмотрим, насколько светлые эти очи мага Ормана… — пробормотал он себе под нос.

В тронном зале сегодня только один стол — специально для гостей. Гномов не видно. Лица у присутствующих траурные.

— Где Чакша? — поднял голову Ут.

Влад махнул вяло в сторону коридора.

— Идет.

Хоббит кивнул и продолжил монотонно.

— Урслог не может нас проводить, какие-то у него дела. Нас проведут внутри Сальбийской ветви, но недалеко. Около Гугазижа выйдем на поверхность, там спустимся в долину, к пограничной заставе. Оттуда до замка рукой подать. — Ут повернулся в сторону двери. — О, смотри Фисти, это Чакша, верный спутник урукхаев, — он махнул рукой в сторону входящего в зал Серого. — Он тоже людь, как и Жорген. Чакша, знакомься, это Фисти. Мой друг и умелый маг. Завтракайте и надо отправляться.

— Одну минуточку! — Сергей не обратил внимания на нового хоббита, окинул взглядом присутствующих: все ли смотрят? — Я хочу сделать официальное заявление.

Как Влад не любил шутовства! Он отвернулся, чтобы не видеть, как паясничает этот клоун.

— Я тут всю ночь бессонницей мучался, — не обращая внимания на его реакцию, продолжил Серый. — Размышлял над притчей уважаемого хоббита… Словами доблестного сотрудника ППС. — Поймал мрачный взгляд Влада, готового испепелить студента. Поперхнулся и затараторил как сорока. — Я понял, что был неправ. Приношу свои извинения. Впредь ничего подобного не повторится. И вот еще что… — он порылся в кармане и достал оттуда перстень, которым ставил печать на документе. — В доказательство искренности своих намерений, возвращаю перстень, украденный в сокровищнице гномов, — Сергей решительно положил его на стол.

Влад подскочил, мгновенно схватил перстень, сунул его в левый нагрудный карман:

— Совсем сдурел да? — злобно рыкнул он.

— Чё теперь-то не так? — тоскливо поинтересовался пацан.

— Да вот то! А если нас подслушивают?

Он пару секунд недоуменно пялился в мента, потом сник:

— Извини, не подумал. Я как лучше хотел…

— Давайте забудем о том, что произошло, — примирительно пробасил Ут. — Пусть э-э-э… печать пока хранится у Влада, а маг Орман решит, что с нею делать. Не думаю, что он будет слишком строг. Тем более, зная о раскаянии нашего гостя, — эльф, урукхай и вольфы согласно кивнули. — Давайте завтракать. Чем быстрее мы доберемся до места, тем лучше.

Сергей и Влад ели так же вяло, как и вчера. Кто-то из мудрецов, помнится, говорил, что лучшей приправой к пище служит голод, но вот по отношению к ним афоризм не сработал: пища, может, и была полезной и питательной. Но уж слишком вкус у людей и гномов разнился.

— Когда приедем на заставу урукхаев, — раздался хриплый голос над головой, так что Влад от неожиданности чуть не подавился, — я угощу тебе настоящей дичью. Только урукхаи умеют готовить пищу для такого воина как ты.

Влад медленно повернул голову и уставился в улыбающуюся морду Тораста. Вернее, это урукхай думал, что он улыбается, Влад поежился, глядя на великолепные клыки.

— Ты чё, заговорил? — подскочил Сергей.

— Не. Я всегда говорил. Это вы меня теперь понимать стали. Фисти привез от Ормана новый напиток понимания, куда добавил орочий язык, — морда урукхая чуть ли не излучала зеленоватый свет от радости. — Я его попросил, чтобы он вам в чай налил. Чтобы сюрприз вам сделать.

— Круто! — Сергей восторженно смотрел на Тораста. Влад так и ждал, что он сейчас что-нибудь ляпнет, вроде «Эта обезьяна еще и говорит!», но тот помолчал и еще раз выдохнул. — Круто…

Хватило ума придержать язык. Значит, одна извилина еще в голове осталась.

Минут через пятнадцать к столу подошел Жудоист. В руках гном тащил две сумки. Взглянул на них испуганно-виновато.

— Вы уже готовы?

— Да, — Асуэл поднялся. Следом за ним остальные.

— Это сумка с продуктами, — протянул гном одну сумку хоббиту, тот передал котомку урукхаю. — Это моя. Мне велено проводить вас на один факел пути, так что я беру только два факела, чтобы не носить лишнее. Если хотите, можете взять еще, — Владу показалось, что гном старательно отводит глаза.

— А как на счет кольчуг? В долг, — напомнил хоббит.

Жудоиста потупился:

— Царь Урслог приносит извинения, но нас ограбили… Он не может дать вам кольчуги в долг. Только если заплатите хотя бы половину.

— Во жмотина! — тихонько возмутился Серый.

— Сам виноват, — негромко ответил ему Влад. — Думаешь, из-за чего он передумал?

— Ладно-ладно… Кругом-то я виноватый, — Серый раскинул руки, словно собрался идти в пляс и запел визгливо, пародируя голоса народных певцов. — «Виновата ли я…», — но увидел, что Влад готов дать подзатыльник и добавил серьезней. — Я, между прочим, извинился! Пойдемте уже.

— Веди себя… прилично! — цыкнул мент.

— Я все, — заверил пацан, растопыривая глаза. — Я иду и молчу. И слушаюсь. Хорошо-хорошо слушаюсь.

Жудоист повел их гномовскими коридорами. Стены проходов не обработаны. Грубый камень во многих местах сохранил следы зубил и молотов. Строители не заботились о красоте: пройти можно — значит, готово. Владу вспомнилось, что в земных легендах гномы фигурировали как большие умельцы. А во Флелане, похоже, они исключительно добычей металлов и драгоценных камней занимаются, ничего не создают. Изящные украшения, виденные ими в плену выменяны на что-то ценное. Если, конечно, не… украдены.

Первое время по просторным коридорам шли не пригибаясь. Вольфы бесшумно скользили рядом. Мент снова удивился, как продуманно сделаны седла на спинах: вольфы носят их постоянно и нисколько не ощущают неудобств. Зато в любое время, можно вскочить на зверя. В бою очень удобно. Захотелось еще раз осмотреть ремни, обвивающие вольфов. Может, там какой-то секрет, почему они не натирают спины?

Скользящий двигался наравне с собратьями. Тяжело раненым он не выглядел, хотя по словам Ута, вольфа буквально с того света вытащили. Что за регенерация у этих волчар… Тут не захочешь, а позавидуешь.

— Ты не устал? — шепнул Влад, когда вольф оказался рядом.

— Все хорошо. Спасибо, людь, — оскалился Скользящий и побежал вперед, стараясь идти рядом с Утом.

Влад усмехнулся. «Не любит, когда его жалеют. Тоже воин». От вольфа мысли перескочили на Урслога. «Неужели и вправду царь разозлился из-за вчерашнего инцидента с кружкой?» Представил, как бы сам поступил, если бы нечто подобное произошло с ним. Губы невольно сжались. Если бы Серый пришел к нему в гости и попытался что-то стащить — он бы его придушил на месте. Так что реакция царя вполне адекватна. Хорошо, если он еще не догадался, откуда Серый кольцо с печаткой взял. Не зря у гнома вчера дежавю было. Наверняка не раз свои богатства рассматривал, пересчитывал, потому и показалось колечко знакомым.

Факелы по стенам появлялись все реже, от чего в коридоре становилось сумрачней. Они не разговаривали. Каждый — от Асуэла до вольфа — сосредоточенно о чем-то размышлял. После очередного поворота увидели впереди абсолютно темный коридор: факелы на стенах закончились. Жудоист, шедший впереди, остановился и запалил свой.

— Отсюда идем один факел, — напомнил он. — То есть пока мой факел не сгорит.

— Не понял, — возник Сергей. — А если он в каком-нибудь подземелье догорит, ты что там нас и бросишь?

— Я доведу вас… до места, — с запинкой произнес гном, выслушав перевод. — Не волнуйтесь. Все рассчитано, — и снова двинулся вперед, стараясь держать факел высоко над головой, чтобы и самому видеть дорогу впереди, и те, кто за его спиной не остались в темноте.

Когда они миновали одно из ответвлений, Владу почудилось в нем чье-то присутствие. Даже не шорох, а еле слышное дыхание. Он остановился. Думал недолго — полез в карман за фонариком. Его обогнали сначала вольфы, потом Асуэл и Тораст. Но когда он попытался включить свет, неожиданно уронил нож. Свет факела в руках гнома удалялся. По верху еще блестели сполохи рыжего пламени, но под ногами — полная тьма.

— Черт, — выругался Влад. Он стал щупать пол руками.

— Алдияр, что случилось? — позвал эльф.

— Сейчас! — крикнул он. Куда запропастился нож? Без него уходить нельзя. Пластмассовая рукоять ткнулась в ладонь у самой стены, он торопливо подхватил ее и бросился вдогонку. Рассматривать, что в проходе некогда. Сейчас отряд свернет в один из десятков проходов — ищи свищи их потом.

Когда его гулкие шаги скрылись вдали, из прохода выглянул Урслог. Что за слух у этого людя! Или он просто почувствовал его, как хищник чувствует жертву? Теперь уже неважно. Ночью он принял срочных посланников. Не сказать, что он пришел в восторг от беседы с ними… Долго сомневался. Потом принял решение: обманщики должны быть наказаны. Жудоист очень рисковал. Но кому-то надо выполнить это ответственное поручение — уничтожить отряд.

20 июня (4 Синего), раннее утро Храм Ланселота.

Эвуон и Гораста, десятница урукхаев, вошли в храм Ланселота. Круг света, падавший из окошка в куполе, окружил статую. Не имело значения день на улице или ночь, пасмурная погода или яркое солнце. Когда кто-нибудь заходил в храм, в куполе открывалось окошко, словно Саера стояла точно над храмом.

Эвуон и Гораста решили провести обряд в предрассветной тишине, когда их отряд и поселок хоббитов еще спали. Только начинали таять звезды. Эльфийский плащ оказался уместен на пути в храм. Но здесь, у ног Ланселота, Саера грела, как обычно. После утренней сырости очень приятно.

Гораста опустилась на пол у каменных ног Ланселота, скрестив ноги. Копье положила за спиной, волосы распустила. Даже с мужем уважающая себя орка должна оставлять одну косу не расплетенной, но встреча с Хозяином — особый случай. Спрятанное за спину оружие обозначало, что орка полностью доверяет и полагается на защиту того, к кому пришла.

Эвуон наоборот, лук держал наготове сбоку от себя. Стрела на тетиве. Лесные эльфы выражали уважение к хозяину дома, вооружаясь до зубов. Они говорили этим: я так тебя уважаю, что уверен — ты справишься со мной, сколько бы ни было у меня оружия.

Между собой они положили найденные странные цилиндры.

Гораста накрыла гладкие, белые кисти Эвуона узловатыми темно-зелеными пальцами и заговорила. Голос ее, грубый и резкий, поднялся к куполу храма:

— Пусть Саера освещает твой путь, Ланселот, милостивый Отчим, — проговорила она. — Ты, один раз спасший мир и наблюдающий за ним по сей день. К тебе обращается потомок странников, что впустил ты в свой дом однажды.

— Доброй Саеры Ланселот, любящий Отец, — громко продолжил Эвуон. — Ты наблюдаешь за миром, потому что обещал вернуться, если беда случится снова. К тебе обращается потомок тех, кого ты создал.

Они и дальше говорили по очереди:

— Мы обращаемся к тебе. Подскажи ответ сыну твоему.

— И падчерице твоей.

— Найденное мы положили перед тобой.

— И хотим, чтобы неизвестное стало известным.

— Что это?

— Откуда это?

— Чье это?

Они воздели руки над головой и произнесли хором:

— Объясни нам.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем луч солнца отразился от острия клейморы и упал на странные металлические цилиндры, что они принесли в храм. От цилиндров полился нежный свет, который постепенно усиливался. Словно светящаяся дымка кругами поднималась от странной находки и вскоре окружила орку и эльфа. В белоснежном тумане медленно проявилась величественная стена с огромной квадратной башней. Где-то вдали присутствовали несколько других, но их очертания различались смутно. Под башней широкие ворота, к которым вел такой же широкий мост — повозки три могут проехать в ряд.

— Это замок Ормана! — узнал Эвуон.

Орка наклонила голову, всматриваясь в картинку.

— Что нам делать дальше? Подскажи, Ланселот.

Туман заклубился, принял форму всадников на вольфах. У одних ярко выраженные длинные уши, другие всадники зеленые. Вольфы перебирали лапами. Всадники наклонились вперед и подгоняли их. Вся процессия приближалась к замку.

— Мы должны ехать к сэру Желне Орману? Отвезти ему эту находку?

Свет снова вспыхнул и на этот раз погас. Исчезла и картинка. Орка и эльф поднялись. Гораста сразу начала заплетать волосы. Нельзя показываться перед соплеменниками простоволосой. Эвуон остановился у выхода, ожидая ее. Когда она заплела все десять косичек, свет неожиданно вспыхнул снова. На этот раз на шлеме Ланселота. Казалось, в темноте начинают разгораться глаза статуи. Свет замигал, чередуя красный и оранжевый.

Увидев блики света, Эвуон побледнел.

— Это знак опасности! — вскрикнул эльф.

Гораста выхватила тесак.

— Ланселот, подскажи, откуда идет беда! — закричала она.

20 июня (4 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Влад неотрывно смотрел за факелом: так хотелось, чтобы он скорее сгорел — это значит, пора выходить на поверхность. Однообразные подземелья, в которых то приходилось идти, согнувшись в три погибели, то вообще вставать на четвереньки, ужасно угнетали. Воздух спертый, сырой и… вообще пахнет падалью. То ли гномы здесь устроили общественный туалет, то ли горные крысы кладбище. С каждым шагом неприятный запах усиливался.

К радости Влада, факел сгорал быстро. Казалось, они шли не больше часа, а смоляной ком уменьшился наполовину. Рука Жудоиста постепенно опускалась — не легко держать ее над головой, даже если она пустая, а с факелом и подавно.

— Давай помогу, — предложил Ут, забирая из его рук факел.

Жудоист отдал с радостью. Теперь хоббит шел впереди, а гном на шаг позади него, подсказывая ему и остальным:

— Теперь направо. Налево. Еще раз налево. Осторожно, впереди навес. Не заденьте боком этот выступ — можно пораниться.

Когда от чадящего рыжим пламенем смоляного комка остался лишь небольшой слой похожий на пленку, гном остановился.

— Дальше все время прямо, — он порылся в сумке и достал еще один. — Позвольте от вашего огонька зажечь факел, и я откланяюсь.

— Стой! — преградил ему дорогу Влад, насторожившись. — Ты обещал вывести на поверхность, а получается, как и предсказывал… посол, — он покосился на Серого, — где факел догорел, там ты нас и бросил.

Гном уставился на него перепугано.

— Что этот людь говорит? — проговорил он. Просительно посмотрел на Ута. Хоббит нахмурился, но перевел.

— Я довел до места, — глаза Жудоиста забегали. — Довел до места, как мне и сказали, — он попытался отступить назад.

— До какого места? — Влад шагнул ближе. Краем глаза заметил, что Ут и Фисти смотрят на него неодобрительно. Асуэл тоже.

— Успокойся, Алдияр, — шагнул вперед эльф. — Гномы не станут обманывать. Зачем? Раз он говорит, значит, выход действительно рядом.

— Если выход действительно рядом, — ядовито передразнил мент, — то пусть до него и доведет нас, а не бросает здесь.

— Хорошо, — быстро закивал Жудоист. — Твой друг прав, зачем нам вас обманывать. Как скажете. Я все сделаю. Раз вы не доверяете…

— Мы доверяем, — повысил голос Ут. — Ты можешь идти, брат.

— А я не доверяю, — перебил его Влад. — Поэтому лично меня ты проводишь, — он схватил гнома за шиворот.

Тот отчаянно запищал.

— Ты не смеешь так обращаться с ним, — эльф положил руку на рукоять меча. — Отпусти его немедленно, я приказываю.

— Торасту будешь приказывать, — стиснул зубы Влад. — А я пока не твой подчиненный.

— Ты хочешь драться, людь? — голос эльфа зазвенел.

— Если ты хочешь, эльф… Только учти, я на мечах не умею. Я буду стрелять, — он достал из кобуры Макаров.

— Влад, не надо ссориться, а? — полез к нему Серый. — Чё это вы, а?

Возбуждение охватило всех присутствующих.

— Он прав! — захрипел Тораст. — Почему он бросает нас здесь? Если выход близко — пусть проводит, ничего с ним не сделается.

На то, что Влад унизил его, сказав, что Асуэл может ему приказывать, урукхай не обратил внимания.

— Ты не понимаешь, — втолковывал Фисти. — Дело не в том, куда он нас доведет. Дело в доверии. Если будем его заставлять, если не верим его словам, мы этим унижаем наших друзей-гномов. А ведь договор только что подписан. Как говорится, чернила еще не просохли.

— По мне так еще как просохли! — возразил Влад. — Я знаешь, сколько навидался…?

— Я отведу, — раздался робкий писк Жудоиста в этой перепалке. — Только отпустите.

— Вот так-то лучше, — Влад поставил его на землю. — А я на всякий случай пойду рядом.

Они прошли шагов пять, как вдруг гном выбил факел из рук Ута на землю и нырнул в узкий проем в скале. Очень узкий — Влад не смог бы пробраться туда при всем желании. На всех обрушилась непроницаемая тьма. В ярости мент выхватил пистолет и выстрелил в темноту. Раздался грохот такой силы, что казалось, гора сейчас обрушится. Все кроме Влада отшатнулись и зажали уши руками.

Владу страшно хотелось расстрелять всю обойму, но он сдержал себя. Не факт, что попадет, а вот обвал устроить может. Братская могила им ни к чему, даже если она уничтожит и предателя. Уж теперь-то всем должно быть ясно, что маленький паршивец не спроста торопился уйти.

— Что скажешь теперь, Ут? — резко проговорил Влад.

Вместо хоббита ответил эльф.

— Ты поступаешь неправильно и можешь быть лишен оружия.

— Попробуй, отбери! — с угрозой произнес мент.

— Мы решим этот вопрос позже, — прервал их бас хоббита. — Когда точно узнаем, прав Влад или ты Асуэл. А пока, надо идти вперед. Думаю, лучше, если нас поведут вольфы. Они видят в темноте и засаду почувствуют лучше нас. Надо идти скорее, потому что дышать здесь невозможно.

От едкого запаха падали начинали слезиться глаза. Влад прикрыл нос воротником. Сергей сложил футболку в несколько слоев и дышал через нее. Мент пожалел вольфов: у них обоняние острее, значит, и страдают они больше.

Хоббит нащупал на полу факел Жудоиста. Асуэл щелкнул пальцами. Смола зашипела, рыжее пламя взметнулось чуть ли не к потолку. Тьма бросилась в стороны. Рыжее пламя осветило путников. Особенно выделился стоявший почти впритык к Владу эльф. Он бросил на мента гневный взгляд. Асуэл помнил приказ Влада не расходовать зря силы, и хотя понимал пользу такого требования, демонстративно нарушил, чтобы показать отношение к людю.

Вольфы неуверенно топтались на месте.

— В чем дело? — удивился Асуэл.

— Мы не знаем куда идти, — ответил Свирепый. — Здесь всюду пахнет смертью. Вы тоже должны чувствовать этот запах.

— Может, обратно? — неуверенно предположил Ут.

— Надо найти дорогу, где запах слабее, — Свирепый завертелся на месте, потом снова остановился у прохода, в который направлял их гном. — Теперь слабее здесь, — недоуменно рыкнул он. — А позади пахнет сильнее…

— Значит, идем туда! — вскрикнул Влад. — Иначе мы отравимся…

Дурман гниющей плоти потихоньку слабел. Вольфы, невольно ускорили шаги, чтобы быстрее миновать смердящий участок. Они выскочили из круга света и исчезли.

— Не так быстро, — успел крикнуть Влад.

Некоторое время раздавался цокот когтей по каменному полу, и вдруг звук оборвался.

— Свирепый! — неуверенно крикнул Фисти, но никто не ответил. Он с отчаянием посмотрел на Влада. Тот решительно подхватил факел и шагнул следом. Неважно, что их ждет — бросать вольфов в беде они не имели права. Но едва он сделал три шага, как факел погас, словно кто-то накрыл его сверху тканью. Ни шипения, ни дыма от этого не появилось. Исчез и отвратительный запах. Он растеряно оглянулся назад и не увидел никого из спутников. Хотел вернуться назад — не смог сделать ни шага, будто кто-то приковал ноги к полу. Полез за фонариком в карман, но и тут рука не послушалась. Тело больше не повиновалось ему. Так и остался он стоять: тело направлено вперед, голова повернута назад — неудобная, дурацкая поза, а как-то изменить ее невозможно. С ужасом снова и снова пытался сделать хоть что-то. Ничего не получалось. Наверно, так себя чувствуют парализованные. От отчаяния он захотелось крикнуть, но не смог набрать воздух в легкие.

«Спокойнее, спокойнее» — Влад заставил себя расслабиться. «Что будет, если я попытаюсь упасть?» Свалиться не получилось. Тьма вокруг стала такой плотной, словно его окружал не воздух, а густая смола. Дышать было невозможно. Сколько человек может протянуть без кислорода? Получается, жить ему осталось не больше двух минут.

20 июня (4 Синего), раннее утро где-то в степи Раздора.

Перед рассветом на небе сверкало лишь с полдесятка звезд. Между сияющими точками опускалась к горизонту круглая бледно-зеленая луна Араса, с черными леопардовыми пятнами.

Земля в отличие от неба, могла похвастаться большим количеством блестящих точек. Вокруг костров сидели, ходили или бегали стройные эльфы, высокие урукхаи, маленькие кругленькие хоббиты. Тут же находился отряд рикмасов — личная гвардия Ормана. Кто-то наполовину птица, кто-то ящерица, кто-то зебра. Едва ли среди этих мозаичных существ можно найти хоть пару похожих. У одного костра сидела группа орков. От своих родственников урукхаев они отличались низким ростом, более стройным телосложением. Носы их так выступали на лице, что изогнутые крючки виднелись даже в темноте.

Военный лагерь просыпался. Здесь расположились те, что вышли из замка, чтобы отразить нападение орков.

Осшер сделал круг над лагерем и полетел дальше. Вампир внимательно всматривался в сгущающуюся впереди тьму в ожидании знака. Наконец далеко в поле сверкнула черная вспышка, видимая только определенным существам — вампирам. Осшер мгновенно развернулся в воздухе, полетел так быстро, как только был способен. Медлить нельзя. Тот, кто подал сигнал, не любил ждать.

Он опустился у камня, похожего на маяк. Осмотрелся. Рядом никого нет, но это ничего не означало.

— Вышний господин, — проговорил Осшер и склонился на одно колено.

Волна воздуха пронеслась над степью, а потом раздалось вкрадчивое:

— Приветствую тебя, князь ночи. У тебя есть что-нибудь для меня?

— Я принес новости, высший господин.

— Говори, — повелел ветер.

— Девушка… Эльфийка Илоа, — уточнил Осшер. — Она передала магу Желне Орману… — вампир кратко рассказал все, что узнал и замер, склонив голову.

На секунду воздух над вампиром сгустился, а потом словно ткань разорвался пополам, открывая черный силуэт рыцаря. Казалось, кто-то стер часть звезд на небе. Черный плащ вокруг силуэта ходил волнами, будто рыцарь стоял посреди урагана, но вокруг Осшера воздух не шевелился.

Вампир терпеливо ждал.

— Повелеваю, — прозвучало в небе. — Ты полетишь к замку Иситио и внимательно осмотришь место сражения. Запоминай все необычное, даже мелочи. Ты должен понять, что произошло. Будь осторожен. Силы, которые сошлись на этих горных тропинках, слишком сильны, чтобы ты мог справиться, если на тебя нападут. Там очень опасно и мне надо, чтобы ты вернулся. Любой ценой. Если почувствуешь врага — видимого или невидимого — не вступай в схватку, беги. Я не хочу терять твои острые глаза.

— Но высший господин…

— Молчи! — земля неслышно вздрогнула. Осшер вздрогнул, вытянулся. — Ты сделаешь, как я сказал. Орман сейчас заперся в своей комнате, в поисках очередного эликсира, верно? Он не узнает о твоем отсутствии. Защиту от солнца, которую он дает тебе, получишь от меня. Пять дней можешь смело ходить под лучами Саеры.

— Спасибо, высший господин, — сдержанно пробормотал вампир.

— Лети, Осшер, — проговорила ночь.

Вампир, вскочил, поднял крылья, приготовился трансформироваться. Неожиданно резкий порыв ветра швырнул его на землю, земля вздрогнула, перед глазами вспыхнул яркий огонь, а в ушах раздалось рычание рушащейся в бездну воды.

— Осшер. Ты нужен в другом месте…

Из воздуха вышла рука, закованная в броню, и легла на плечо вампира. Приказ передали без слов, напрямую — из плоти в плоть. Осшер сразу понял, куда надо лететь.

— Да, высший господин, — крикнул он в упавшую тишину. Скорее всего, его уже никто не слышал.

20 июня (4 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Беспомощный Влад стоял посреди плотной мглы. Вспомнилась притча Ута: наверно, муха в меду чувствует себя так же. Чем больше двигаешься — тем сильнее сжимает руки, ноги, грудь. Перестаешь двигаться — тонешь. Ощущение такое, словно из груди выцеживают кислород по каплям. Со страшной силой хочется глотка воздуха, но невозможно даже расправить плечи, не то что вдохнуть. Тяжким грузом навалилось отчаяние. Сколько прошло времени? Сколько ему еще умирать? Когда-нибудь это все равно должно произойти, но оказывается смерть смерти рознь. Раньше он об этом не задумывался. Сейчас ожидание мига, когда сознание померкнет, просто мучительно. Влад уже жаждал смерти, чтобы избавиться от тянущего чувства пустоты внутри.

Внезапно он услышал шепот:

— Иди ко мне…

Голос такой тихий, будто говоривший находится километров за тридцать от него. Мент даже засомневался: не показалось ли? Так одинокому человеку в пустыне слышатся голоса в вое ветра. Но тут зов прозвучал снова. Кто-то кричал, но издалека, до слуха доносился лишь слабый шепот. Или все же мерещится? Нет, вот опять…

— Иди ко мне…

Совсем недавно он слышал подобное… Ах да! Во сне. Жанна. Значит, просто предсмертный бред.

— Иди ко мне… — голос стал громче.

Говорят, перед смертью видят какой-то тоннель. Все брешут, собаки.

— Ты ведь слышишь, — теперь уже прошелестело над самым ухом. — Иди ко мне.

— Куда? — хотел спросить Влад, но не смог шевельнуть губами. Однако ему ответили.

— Ко мне. Посмотри на меня.

Он ничего не видел. Ничего. Мгла такая черная, что невольно затертое сравнение вспоминалось: как у негра в…

— Иди ко мне!

Ого! Этот голос уже не просил и не звал. Он приказывал. Вернее приказывала, потому что голос принадлежал женщине. Вернее девушке. Лет двадцати. Как только он сформулировал это про себя — сразу увидел ее.

Она стояла напротив. Волшебно-красивая. Женщин таких просто не бывает. Настолько все совершенно в ее лице, что, кажется, оно принадлежит ожившей кукле. Хотя, наверно, даже у Барби улыбка натуральней. А эта смотрит без улыбки. На ней — платье не платье — будто снежно-белые цветы укрывают тело. Кое-где цветочный покров редок и видна белая кожа — она чуть серее, чем цветы. Сначала показалось, что на голове у девушки какая-то накидка. Потом понял, что это ослепительно белые волосы рассыпались по плечам. Поперек лба серебристая витая цепочка с небольшим конусом в центре не больше пяти сантиметров в высоту. Конус из прозрачного жемчуга. Именно такое сравнение пришло на ум: камень не прозрачен как бриллиант и не перламутровый, как жемчужина, а что-то среднее. Глаза — нечеловеческие: светились сероватым светом, таким же, какой лился от конуса у нее на лбу.

— Ты видишь меня, — сказала девушка. — Я услышала зов и пришла. Ты человек. Ты воин. У тебя знак. Иди ко мне.

Влад попытался сделать шаг и не смог.

— Я не могу! — на этот раз получилось прошептать.

— Глупости! — голос звучал резко, раздраженно. — Ты можешь. Иди ко мне.

— Мгла, — прошелестел Влад.

— Здесь нет никакой мглы, — категорично возразила она. — Здесь паутина. Но ты можешь ее разорвать.

Он посмотрел на себя — голова повиновалась. Свет от девушки усилился и мрак отступил. Влад увидел, что руки, ноги, грудь опутаны толстой черной веревкой. Он попытался распутаться, но девушка возразила:

— Порви!

Повинуясь ей, он резким рывком раскинул руки… и паутина рассыпалась, превратившись в черную лужицу на полу, которая впиталась в камни.

Влад наклонился и точно так же разорвал паутину на ногах. Он почувствовал одобрение девушки, хотя лицо ее нисколько не изменилось, осталось безжизненно красивым, с яркими огнями вместо глаз. Поймав его взгляд, она кивнула:

— Иди за мной, — повернулась и пошла. Влад двинулся следом и вскоре понял, что они шагают сквозь стены. Вот здесь пустота, можно раскинуть руки, а сделаешь шаг вперед и чувствуешь себя впаянным в камень. Светящийся туман сделал горную породу бесплотной, ты находишься в ней, но можешь дышать. Однако лучше не отставать от проводницы иначе рискуешь остаться в камне навсегда. Все же он оглянулся на мгновение. Только мгла. Где же его спутники? Повинуясь его желанию, тьма рассеялась. Он увидел всех: вольфов, хоббитов, эльфа, урукхая и Сергея. Они укутаны в паутину как в коконы с головы до ног. Лица искажены — пытались крикнуть или вдохнуть, да так и замерли. В глазах предсмертный ужас. Вольфы лежали на полу, глаза закрыты, лапы будто скручены судорогой.

«Наверно, нельзя всех сразу, — подумал он. — Сначала выведет меня, потом их.»

Он продолжил путь за девушкой.

— Кто ты?

— Ты не знаешь меня? — она спросила не оборачиваясь, в голосе нет удивления, просто констатация факта. Так же безучастно перечислила. — Ты человек. Ты воин. У тебя знак. Ты меня не знаешь, — и подвела итог. — Я не отвечу на вопрос. Тебе лучше не знать, кто я.

Удивительно: Влад мог ускорить шаг или совсем остановиться, но девушка всегда оставалась в трех метрах от него, хотя шла, равномерно переставляя ноги — не замедляя и не убыстряя ход.

— Это место для всех смертельно? — поинтересовался он.

Небольшая пауза. Потом снова прозвучал красивый, но неживой голос:

— Я отвечу на вопрос. Это место смертельно для всех, кто не может видеть черной паутины, — она не оборачивалась. Голос звучал в правом ухе. Влад даже оглянулся невольно, но никого не было — только впереди стройная фигурка, укутанная в цветы. «Интересно, она знает…?» — Влад не успел закончить мысль, как сформировалось убеждение — девушка знает все, о чем бы он ни спросил. Хотел задать вопрос, но прежде, чем открыл рот, мелодичный голос прозвенел над ухом:

— Ты хочешь знать, почему вас хотели убить. Я отвечу на вопрос. Ночью к Урслогу приходил посланник от мага Ормана. Он рассказал о вашем обмане. Царь решил отвести вас к мглистой паутине.

Влад остановился от неожиданности. Девушка продолжала идти в трех метрах от него. Словно на беговом тренажере занималась.

— Орман не мог этого сделать. Он сам хотел видеть нас в своем замке…

— Тебе лучше идти, — Влад почувствовал, удушающее давление на грудную клетку и поспешно продолжил путь. — Я отвечу на вопрос. Вас хотел убить Орман. Ты думаешь, что он хотел видеть вас в своем замке. На самом деле никто не знает, чего хочет маг.

— Значит, если мы хотим вернуться домой, нельзя идти к нему?

На этот раз пауза длилась секунд тридцать. Владу вдруг показалось, что он общается с компьютером: задает задачку, нажимает «ввод», ждет результата. Ага, обработка данных закончилась.

— Я отвечу на вопрос. У тебя есть два пути. Ты можешь идти к магу Орману и встретить свою судьбу. Остальные уже встретили ее. Ты можешь вернуться домой другим путем.

— Каким?! — требовательно воскликнул он.

На этот раз голос прозвучал сразу:

— Я не отвечу на вопрос.

Тут Влад увидел звезды на сумеречном небе. От неожиданности не сразу понял, что они вышли на поверхность. Он стоял у бока горы на узкой тропе. Девушка — перед ним на самом краю пропасти. Еще шаг — и нырнет в бездну.

— Осторожно! — он невольно обхватил ее за талию и притянул к себе, отодвигая от пропасти. Она вздрогнула всем телом.

— Ты поймал меня, — сияющие глаза смотрели испытующе. В голосе по-прежнему равнодушие.

— Да ты и… не сопротивлялась, — смутился Влад. Хотел отпустить — и не смог.

— Чего ты хочешь?

— Ты еще и желания исполняешь? — усмехнулся он.

— Я отвечу на вопрос. Я исполняю желания только тем, кто поймает меня, — подтвердила она.

— А когда ты пойдешь за остальными? — странное ощущение: почему-то он ожидал, что эта красивая кукла будет холодной на ощупь, но нет — под его руками настоящее тело, живое и горячее. И в то же время нечеловеческое. Под пальцами перекатываются мышцы, которых просто не может быть у человека.

— Я отвечу на вопрос. Я не пойду за ними. Они погибнут через четыре… нет три песни.

— Что?! — вскрикнул Влад. «Минут пятнадцать осталось!» — мелькнуло в голове.

— Я отвечу на вопрос. Ты человек. Ты воин. У тебя знак. Я спасла тебя.

— Какой к черту знак? — закричал Влад, всматриваясь в сияющие глаза без зрачков и радужек. — Немедленно выведи их оттуда!

Она опустила веки.

— Не надо искать меня. Я спасу их, если это твое желание. Это твое желание? — уточнила она, открыв глаза на мгновение.

— Да.

— Ты можешь загадать все, что хочешь. Ты уверен, что именно это твое желание? — настойчиво спросила девушка, прикрыв глаза.

— Да! — яростно повторил Влад.

— Я спасу их. Отпусти меня.

Он с трудом разжал пальцы. Она подошла к горе, потом повернула голову в сторону, бросила через плечо:

— Это был другой путь. Ты мог быть дома уже сегодня. Теперь осталась одна дорога — к Орману, — а потом исчезла в горе, оставив Влада одного.

Известие о том, что он потерял шанс вернуться к привычной жизни, ошарашило его. Мысли лихорадочно скакали. Почему-то он даже предположить не мог, что таинственная девица может вернуть его домой. Но… он не жалел о своем выборе. Как жить там, если знаешь, что мог спасти… пусть не людей, не друзей… но живых существ. Мог спасти и не спас… А если попробовать поймать ее снова? «Не выйдет! — усмехнулся кто-то внутри него. — Ты поймал ее именно потому, что не собирался ловить. Иначе она бы почувствовала».

Прямо из каменистой стены сначала вышел Серый, потом Ут и Фисти, Тораст, вольфы. Последним — Асуэл. Девушка больше не показалась. Все выглядели растерянными и подавленными.

Как только эльф увидел Влада, шагнул к нему:

— Я был неправ и заслуживаю наказания, — произнес он, низко склонив голову. — Я расскажу Орману обо всем, что произошло, он накажет меня. У тебя же прошу прощения. Отныне я буду молчать, если ты говоришь.

— Ладно тебе, — сморщился Влад. — Каждый может ошибиться. И мне кажется, там что-то такое было, от чего все нервничали. Может, дыхание смерти так действовало? Главное — все обошлось.

Асуэл не стал спорить, видимо тут же принялся выполнять свой обет: молчать.

— Как ты подчинил его себе? — помолчав, спросил Ут. — Как убедил помочь нам?

— Кого «его»? — брови Влада поползли вверх. — Нас спасла девушка.

— Ты видел девушку? — изумленно повернулся к нему Асуэл.

— А вы кого? — Влад оглядел присутствующих. Все молчали.

— Девушка была, — подтвердил Серый. — Очень красивая, но… как будто неживая. На лбу такой… — он изобразил руками, — камень вроде конуса.

Хоббит и эльф переглянулись.

— В чем дело? — спросил Влад, но Асуэл отвернулся. Да и все кроме Серого избегали встречаться с ним глазами. — Что происходит? Кто-нибудь может мне объяснить? — настойчиво повторил мент.

— Это была не девушка, — неохотно пробормотал эльф.

— А кто же? — непонимающе уставился на него Влад.

— Единорог, — через силу выдавил Асуэл, а хоббит и вольфы согласно кивнули.

20 июня (4 Синего), раннее утро, Храм Ланселота.

Когда на горизонте показались огни храмового поселка, крылья у Осшера ныли так, словно тролль, издеваясь, долго выкручивал их и рвал из плечевого сустава. «Столько надо сделать. Разве везде успеешь? Двум господам служить невозможно», — уныло подумал вампир, вспоминая ночную встречу, и еще сильнее взмахнул крыльями. Солнце начинало вставать, и огни поселка виднелись особенно отчетливо. Не слишком ли четко? Губы искривила гримаса боли. Вранье, что вампиры — это живые мертвецы неспособные ничего чувствовать. Очень даже способны. Осшер собрал последние силы и еще прибавил скорости. Через минуту он кружил над поселком.

Страшная картина открылась ему. Поселка больше не существовало. От немногочисленных домиков остались куцые огрызки стен да гора перемешанных с землей щепок. На месте храма зияла огромная воронка, на дне которой лежала переломанная в пояснице статуя Ланселота. Повсюду лежало множество тел. Зеленые, розовые, покрытые шерстью.

Пронзительно закричав, Осшер ринулся вниз, на ходу трансформируясь. Крылья пропали в метре над землей. Он ткнулся в землю пятками, не останавливаясь, побежал вперед.

Подбежав Осшер склонился над ближайшим вольфом. Мертв, безнадежно мертв. Мертв настолько, что даже вампира из него уже не сделаешь. Осшер выбросил из головы назойливо лезущие мысли. Будь проклята его природа. Будь проклят тот кровосос, что когда-то укусил молодого эльфа, да так и бросил его едва живого, с ядом в крови… Так, эльф — мертв, орк — мертв, хоббит-поселенец… это же мирный житель! Хоббит, еще хоббит, женщина, ребенок… Мертв, мертв, мертв.

Что здесь произошло? Кто их убил?

Так… орк — мертв, Мертв. Эльф…

— Живой! — радостно прошипел Осшер. Подхватив стройное тело на руки, отнес его к ближайшим деревьям, положил в тень. Снова метнулся к поселку.

Кроме эльфа нашел еще двух орков и умирающего вольфа. Вольф тихо поскуливал и косил глаз на вампира. В груди торчала стрела лесных эльфов, наверняка серебряная.

— Прости, брат, — проговорил Осшер. — Я не смогу тебе помочь.

Сердце стонало от жалости и бессилия, мозг усиленно работал, переваривая полученную информацию.

Что-то странное случилось в поселке. Кто напал — неизвестно, но если судить по брошенному оружию, то на отряд ополчились все народности Флелана. Здесь и сломанный топор тролля, и брошенная дубина оуга. Стрелы эльфов всех трех рас — горные, лесные и морские. Камни от пращей хоббитов и урукхаев. Топорик гномов, тесак урукхаев и кинжал орков. У одного погибшего эльфа на горле следы вольфьих зубов. Найден даже помятый берет Красной шапки. От него несло тяжелым запахом свернувшейся крови…

Что здесь случилось?

Раненый эльф застонал.

— Потом… — Осшер тряхнул головой. Надо торопиться, а то будет поздно.

Он снял с пояса небольшой сосуд. Сделал большой глоток тягучей, красной жидкости. Ему понадобится много сил.

Все думают, что вампиры могут только губить и убивать. Кровососы — что еще сказать… Осшер, перейдя на сторону Света, открыл в себе множество талантов недоступных его темным братьям.

Осшер еще глотнул крови теленка и отставил сосуд в сторону.

Он наклонился над стонущим эльфом и взасос поцеловал его. Эвуон дернулся, выгнулся дугой. Осшер с легкостью удержал его. Он еще сильнее вжался губами в бледные губы остроухого. Темная энергия перетекала из вампира в эльфа. Наконец Осшер оторвался. Больше нельзя, а то и без всякой вампирьей крови можно превратить его в кровососа.

Осшер склонился над Горастой и поцеловал ее.

20 июня (4 Синего), Хайгасер, царство гномов.

Около часа они приходили в себя, обсуждая происшедшее. Асуэл, Ут, вольфы и даже Тораст настаивали, что это был именно единорог. Узнав, что он поймал его и использовал желание, чтобы спасти спутников, бросились его благодарить. Влад отмахивался и хмурился.

— Она все бормотала про какой-то знак. Но какой? Нет у меня никакого знака.

— Легенда говорит, — объяснил Асуэл, — что есть талисман, с помощью которого можно подманить единорога. — Он включается, только если лежит у сердца. Что у тебя возле сердца, Алдияр?

Влад вспомнил, что когда они ссорились, эльф не называл его флеланским именем. Вообще никак не называл. Он хлопнул себя по нагрудному карману, потом усмехнулся и вытащил на свет перстень-печатку, украденный Серым.

— Получается, за спасение надо благодарить Сергея, — сказал он, демонстрируя всем содержимое кармана.

Эльф и хоббит потрясенно покачали головами.

— Никогда не думал, что столкнусь с чем-то подобным… — пробормотал Асуэл.

— А что у вас единороги редкость? — поинтересовался Сергей.

— Единорог — легенда, — объяснил эльф. — Их уже давно не видели. Мой народ считал, что они исчезли.

— А вот на гобелене у Иситио есть сценка с единорогом. Это что — страница пошлого? — не унимался Серый.

— Конечно. У каждого народа есть легенды о том, как пытались поймать единорога.

— Мой народ никогда не пытался, — резко возразил Тораст. — Мы всегда знали, что единорог — это злобное чудовище. Специально с ним встреч не ищи. А если наткнулся — убей, хотя бы и ценой собственной жизни.

— Не такое уж и злобное, — улыбнулся Чакша. — И не совсем чудовище, — хихикнул он. — Может, она от того и обозлилась, что на нее все сразу с топором да с уздечками. А Влад с ней ласково так. Доброе слово и кошке приятно!

— Мы не знаем, почему вы не видите его истинного облика. Никто и никогда во Флелане не видел единорога в образе девушки. Никто и никогда не разговаривал с ним, потому что это агрессивная тварь, красотой своей лишь усыпляющая бдительность охотников, — голос эльфа звенел и переливался. — Если ты встретил единорога — правильно оцени силы: может быть, стоит бежать без оглядки. Горе тебе, если единорог заметил тебя первым — он растопчет тебя прежде, чем ты успеешь понять, что происходит. Он нападает без предупреждения и уничтожает без жалости. Многие соблазнялись мечтой поймать единорога — ведь тогда он исполнит любое желание, потому что великая магия заключена в нем. Смельчаки собирали отряд и отправлялись на поиски твари. Но в неравной схватке обязательно погибали все, кроме зачинщика, да и того смертельно ранили. Иногда на последнем издыхании герой успевал набросить на белоснежную голову магическую уздечку. Непослушными губами успевал произнести желание. Только забывалось то, ради чего затевался поход. Единственное желание оставалось — вернуться в прошлое, никогда не пускаться в это безумное предприятие…

— Что ж, — подытожил Влад. — Со мной эта дама проделала тот же фокус. Поставила в такие условия, когда я не мог просить ни о чем другом, кроме спасения жизни. Вернуться в прошлое что-то не додумался… Начинаю верить, что это действительно единорог. К тому же конус на лбу… Очень уж он похож на рог, — он помедлил, а потом решил сказать все. — Девушка сообщила, кто поручил Урслогу убить нас.

Асуэл напрягся:

— И что он сказал?

«Догадывается эльф что ли? — удивился Влад. — Нет, не спроста они так верны магу. Чувствуют заранее, когда скажешь что-то плохое о нем. Тут явно что-то сверхъестественное». Пауза затягивалась.

— Она сказала, — четко, почти по слогам произнес Влад, — что ночью царь встретился с посланцем мага Ормана. Он рассказал о нашем обмане. Прямого приказа убивать не было, но… сами понимаете. Царь оскорбился.

Эльф нехорошо усмехнулся:

— Так я и знал!

— Что? — удивился Сергей. — Что маг хочет нас убить?

— Нет! Единорог посланник тьмы. Я ждал подвоха. Единорог не может ни с того ни с сего делать добро. Даже спасая, он умножает тьму!

— То есть предположить, что она говорила правду, ты никоим образом не можешь? — Влад скрестил руки на груди и прислонился к колючему боку горы.

— Нет! — горячо возразил эльф. — Зачем Орману убивать нас? Он сам пригласил вас в замок.

Вольфы одобрительно зарычали.

— Я сказал ей то же самое, — снисходительно промолвил мент. — А она ответила, что мы слишком плохо знаем мага.

— Это глупость! Если бы вы только понимали, какая глупость эта попытка оклеветать нашего предводителя! — вступил Фисти. — Подумайте… Представим… На минуточку представим, хотя этого в принципе быть не может… маг по какой-то причине решил, что люди — враги. Но мы — его воины. Он никогда не поднимет руку на тех, кто доверил ему жизнь. Никогда, слышите?

Столько фанатичной веры было в его словах, что Влад убедился в том, что предполагал с самого начала: они просто не в состоянии поверить в такое предательство. Но все же он сделал еще одну попытку:

— А что если вы просто не знаете о тех случаях, когда Орман поднимал руку на своих? — медленно обвел всех взглядом. — Если бы нас не спас единорог — мы бы погибли. Кто в этом виноват? Урслог. Повторюсь: Орман не давал прямого указания уничтожить нас. Просто… подставил. Если бы погибли — то стали бы жертвой коварства гномов, а вовсе не мага Ормана. О нем бы все по-прежнему отзывались только в восторженных интонациях, уверяя, что он своих не предает. Никогда и ни за что.

На несколько секунд воцарилась тишина, а потом Тораст с коротким рыком бросился на Влада. Это произошло настолько неожиданно, что мент не успел ничего предпринять. Урукхай повалил его, у лица оказались оскаленная морда, словно тот собирался откусить ему голову. Но клыки не коснулись человека. Влада душили. Урукхай сжал шею с чудовищной силой. Как Влад ни пытался разомкнуть зеленые пальцы, сбросить его с себя, хотя бы перевернуться — ничего не получалось.

— Прекрати, Тораст! Остановись немедленно! — кричал где-то Ут, но Тораст не реагировал.

Когда у Влада в глазах уже появились красные круги, он услышал рядом пение. В то же мгновение лапы, сжимающие его горло, ослабли. Влад без труда расцепил их. Тораст превратился в тряпичную куклу: глаза живые, а сделать ничего не может. Влад скинул с себя тяжелую тушу, отполз в сторону. С хрипом втянул в себя порцию кислорода. Потом поднялся, расстегнул воротник. Горло невыносимо саднило. Мент старался не смотреть на эльфа. Он сразу понял, что спас его именно Асуэл. Пока Ут пытался договориться с урукхаем, тот просто использовал магию. Мент хотел помассажировать горло и скривился — на шее была рана. Небольшая, но болючая зараза. Руки испачкались в крови.

— Давай помогу, — эльф достал волшебные примочки из сумки и шагнул к нему.

Первым побуждением было оттолкнуть, не позволить прикоснуться, но Асуэл смотрел с таким открытым лицом, что Влад справился с собой и подставил шею. Сразу стало легче. Исчезла и боль, и ломота.

— Не сердись на Тораста, — тронул его за рукав Фисти, и Влад снова дернулся, так что хоббит на всякий случай отступил. — Не сердись, — повторил он угрюмо. — Орман значит для него очень много. Думаю, он решил, что ты порождение тьмы и пытаешься посеять в наших душах сомнение и раздор. Посмотри ему в глаза. Он уже раскаивается в необдуманном поступке.

Мент искоса глянул на обездвиженного урукхая.

— Представляю, как бы он расстроился, если бы убил меня, — зло прошипел он. — Наверно слезы бы лил. Крокодильи. В монастырь бы ушел. Всю жизнь грехи замаливал. Только мне бы от этого легче не стало!

— Ты можешь сообщить обо всем Орману. Он накажет урукхая.

Влад не выдержал и хрипло расхохотался. Все смотрели непонимающе.

— Я представил: прихожу к магу, который, вероятно, хочет меня убить и подаю письменную жалобу на его верных слуг. Асуэл сделал то-то, Тораст сделал то-то. Растроганный Орман всех казнит, а меня милует. Ха-ха-ха.

Вольфы отошли в сторону. Казалось, не присягни они Орману — убежали бы сейчас куда-нибудь, только не видеть того, что происходит.

— Мы не знаем, как доказать тебе, что Орман — друг и добрый маг. Не знаем, — потеряно качал головой Ут. — Мы имеем только наш опыт против твоего незнания. Маг никогда не делал подлости. Ни одной подлости на наших глазах. Никогда он не делал чего-то, что смогло бы поколебать веру в него. Чем еще мы можем доказать его добрые намерения?

— Допустим, я поверил. Что дальше? — он нашел взглядом Сергея. Тот сидел у горы. В глазах тоска и боль. Нет, он не помощник. Слишком привязался к конвоирам. Эффект заложника. Может, придется его оставить пока с ними. Уйти одному. Он словно невзначай расстегнул кобуру, но эльф заметил этот маневр.

— Ты никому из нас не доверяешь? — поинтересовался Асуэл, отступая на шаг.

— Я не знаю, кому верить, — признался Влад. — Скажи, как бы чувствовал себя ты, если бы попал в чужой мир, тебя пленили на вторые сутки, а потом повезли к какому-то магу, уверяя, что он просто очаровашка. Ты бы поверил?

— Не знаю, — нахмурился Асуэл, потом поднял голову. — Скорей всего, нет. По крайней мере, пока мне не вернули бы оружие и не признали бы во мне равного, — теперь он посмотрел на мента с вызовом.

— Логично, — кивнул тот. — Но равному позволяют сделать выбор, а не решают за него. Ты намекаешь на то, что мне вернули оружие… Тогда ответь: если сейчас я решу уйти от вас, откажусь идти к Орману, что ты сделаешь?

Эльф молчал долго, потом ответил твердо:

— Отпущу.

— Но он не выживет! — попытался встрять Фисти.

— Отпущу! — бросил эльф в его сторону. — Под свою ответственность. Я знаю Ормана. Он еще никого не заставил служить себе насильно. Он уважает чужой выбор, даже если выбор смертелен. Я знаю Алдияра и знаю, что он не служит тьме. Я отпущу.

— Спасибо, — кивнул Влад. — Мне было важно это услышать.

— И что ты решил? — спросил он, пристально глядя Владу в глаза.

— Идем к Орману, — и чуть помедлив, добавил, чтобы стереть радостную улыбку с лица эльфа. — Она сказала, что я должен быть у мага, не смотря ни на что.

20 июня (4 Синего), Замок Фей.

Айла хотела прочесть что-нибудь еще о методах поиска, но роза протянула лепесток о Страже, чья усыпальница до сих пор находилась в Замке Фей, и… она не смогла отказаться. Это ведь не займет много времени. Успеет прочесть и то, что ей нужно, а пока можно просто развлечется.

Удивительная история феи, которая не хотела отдавать мужа смерти. Ее звали Гармсел. Айла впитала в себя ее жизнь, вместе со страхом и тревогой любящего сердца. Что только ни делала фея, чтобы защитить мужа. Заговаривала кольчугу и клинок, отыскивала рецепты новых сплавов, изучала кузнечное дело… Ни одна фея не зашла так далеко, как она. Айла почувствовала: если бы фее сказали, что где-то там, среди звезд есть напиток бессмертия, она бы добралась и туда. Но Гармсел смогла добитьсялишь того, что ее избранник, будучи бесстрашным воином, не погиб от руки врага, а состарился на ее глазах. Когда фея поняла, что все же проиграла смерти и муж уходит, она наложила на Стража заклятие сна. Получается, он и сейчас жив. Вот только где сама Гармсел? Говорят, она покинула Флелан и обитает в другом мире, лишь изредка посещая усыпальницу. Посещает тайно, поскольку много веков ни одна фея не встречалась с ней… История жутко интересная и… романтичная.

Айла улыбнулась, вспомнив, какой переполох поднимался каждый раз, когда Страж просыпался. Ему нипочем запоры и стены, живые глаза и запрет посещать Флелан. Он выходил из усыпальницы — высокий, седовласый — и шел по облакам, бряцая доспехами. Лунная фея попыталась представить, что творится в запретном мире, когда там видят Стража. Все-таки феи к нему привыкли — он спит в их замке, а некоторые жители Флелана успевали закончить круг жизни, прежде чем Страж появлялся снова.

Дочитав, Айла не стала брать другую книгу. Что-то внутри нее бурлило, не давало сидеть на месте. Может, стоит посмотреть на Стража? Это не запрещено… вслух. Айла решительно покинула библиотеку и полетела сквозь радужные стены Замка: так хотелось добраться быстрее, что не хватало терпения идти коридорами. Лететь сквозь стены, никому при этом не мешая, получалось не у всех. Наставницы-то наверняка умели, а вот подружки-ровесницы, нет. Может, потому что не пробовали — они делали лишь то, что правильно и разрешено. Лишь то, чему учили. Айла чаще делала то, что не запрещено. Большая разница, верно? А иногда даже и то, что запрещено, как с посещением Флелана, если не понимала, причины запрета…

Последняя преграда… Словно упругая стена оттолкнула ее. Вот как? Через эту стену нельзя? А если иначе? Она сделала еще пару попыток. Рассмеялась, поняв, что не все еще знает, надо продолжать учиться. Вошла через дверь.

Усыпальница невелика. Хотя стены ее теряются в туманно-белом сиянии, чувствуется, что здесь едва хватает места, чтобы встать у ложа. От дверей сначала видны сапоги. Эльфы, пожалуй, сочли бы их грубыми, но как гармонично смотрятся на этом могучем герое. Она медленно летела вдоль ложа. На ногах нет панциря, только брюки из грубой черной ткани. Она видела в библиотеке: рыцари даже ноги заковывали в металл. Может, Гармсел решила не обременять его в вечном сне? Сражался он в полном доспехе, она видела в книге.

Металлический нагрудник с него не сняли. Интересно, кто обряжал его в последний путь? Только Гармсел или неведомый хозяин мира — сэр Ланселот тоже? На металле панциря герб: скрещенные мечи, осененные крыльями феи. Если бы здесь находился парадный щит, тот, что вешался на воротах замка, здесь написали бы девиз. Что-то она поторопилась уйти, не прочла, какой же девиз у Стража…

Вдруг подумалось: «А вот тот, кого я видела на вольфе, он такой же большой или нет? Как хотелось бы хоть раз встать с ним рядом. Прикоснуться…» — Айла помотала головой, отгоняя лукавые мысли. Разве она хочет быть изгнанницей? Разве она хочет навсегда поселиться в запретном мире? Плата за развлечение слишком высока. Вот пройдет еще веков десять, людей станет много, тогда феи наверняка прекратят прятаться за облаками. Айла будет первой, кто спустится во Флелан, переставший быть запретным.

«Но его уже не будет там…», — выдохнуло что-то внутри у нее.

«Ну и что? — она даже повела плечиком, споря с незримым собеседником. — Что мне до него? Просто один из первых увиденных мной людей. Через недельку примелькается, и будет скучно за ним следить». Для того, чтобы поразить ее, надо совершить что-то необыкновенное, а не просто проехаться на вольфе с поднятой рукой. Вот Гармсел впервые увидела Стража, когда он почти в одиночку расправился с целым отрядом орков. Конечно, она тогда помогла, иначе он бы умер от ран. Но главное — он был Воином. Героем. Такому стоило отдать жизнь и посвятить мастерство…

Айла снова осмотрела Стража. Сейчас в нем невозможно найти ничего от того молодого юноши, которого спасла фея от смерти. Даже странно как-то, будто не про него она читала в книге. Но это именно то чудовищное превращение, что делает с людьми смерть.

А вот рука… Рука будто бы та же. Так же крепко сжимает в руке меч. Кажется, назови его по имени — он встанет и пойдет сражаться. Но имя его знают только Ланселот да Гармсел. Только они и могут пробуждать его изредка. Если пробуждать часто — он умрет. Однажды просто не встанет, как ни зови. Кажется, у них даже договор такой: один раз зовет Ланселот, другой раз Гармсел. Раз в… неизвестно сколько лет — фея рассмеялась. Любая загадка ее веселила, потому что предсказывала, что ей будет чем заняться в грядущие века. Например, найти этот мифический договор.

Кончиками пальцев она коснулась меча. Какой удивительный, серо-голубой металл. Он и сейчас обжигающе холоден, хотя в замке Фей вечное лето. Говорят, такой же на ощупь лед на вершинах гор. Айла почувствовала, чтоклинокживет собственной жизнью. Сейчас меч вздрогнул от прикосновения. Рванулся навстречу, желая испытать. Если сильна духом — как дворовый пес ткнется рукоятью в ладонь. Если слаба — как голодный вольф оскалит зубы и растерзает.

— Тебе скучно, — шепнула мечу Айла. — Они — Гармсел, Ланселот, Страж — думали каждый о себе, искали своей выгоды… И никто не подумал о тебе. Ведь ты создан для битв, а не для того, чтобы лежать в усыпальнице. Тебе трудно здесь. Ты снова и снова представляешь, сколько злых сил смог бы уничтожить, но остается лишь вспоминать о прежних победах. Это тяжело. Наверно, невыносимо тяжело, хотя… — Айла опять широко улыбнулась, — вряд ли я могу хоть приблизительно представить это. И все же… мне жаль, что я не могу помочь. Если бы могла — отпустила бы на свободу. Но тебе нужен настоящий хозяин. Воин. А таких уже не осталось… — она помолчала. — Но надежда есть. Скажу по секрету, люди вернулись. Кто знает, может, тебе повезет…

Меч снова дрогнул. Дал знать, что все понял, готов ждать. Поблагодарил за добрые вести. Айла с сожалением убрала руку от лезвия и, поколебавшись еще мгновение, покинула усыпальницу.

Теперь к себе в комнату. Не хочется ничего читать, ничему учиться. Надо отдохнуть. Стены комнаты сегодня дымчато-голубые. Чем себя развеселить, пока настроение не заметили наставницы? Только одним: сшить платье.

Раныд, поединок сильных. Битва пятая.

«Ланселот!» — испугался Мар-ди. Попытался нащупать ногами твердую почву. Удалось сразу, хотя под ногами пружинило. Он словно находился на не полностью накачанной камере. Одно неосторожное движение — он снова полетит в бездну, но все же Мар-ди встал и кое-как выпрямился. Сердце, едва бившееся во время падения, теперь заколотилось с невиданной силой. Он не успевал дышать. В глазах потемнело. Он как рыба открывал рот, но понимал, что сейчас задохнется. Его плеча что-то коснулось, и дыхание восстановилось. Он медленно повернул голову. Посмотрел на плечо. На нем лежала огромная рука в черной металлической рукавице. Так же медленно скользнул взглядом вверх по руке, чтобы увидеть ее хозяина. Нет, не так — Хозяина, потому что перед ним стоял сам Ланселот: гигантский рыцарь в черных блестящих доспехах. Голова в темном шлеме смотрела прямо на него. Забрало опущено, за ним ничего не видно, даже блеска глаз. Кажется, что под доспехами и нет никого. Либо весь Управитель отлит из металла, либо он дух, которого нельзя увидеть, не вооружившись заклинаниями. Мар-ди почувствовал, что от ужаса сейчас упадет. Диригенс всегда понимал, что Ланселот намного величественнее его. Чем дальше продвигался Раныд, тем меньшей букашкой он себя ощущал. Стоя лицом к лицу с Черным Рыцарем, он был совершенно раздавлен его мощью. Еще мгновение — и он растечется лужицей плазмы у его ног.

Рыцарь еще раз тряхнул его за плечо.

— А ну приди в себя! — рыкнул он. — Я хочу обговорить с тобой кое-что, прежде чем ты наделаешь в штаны, — он встряхнул диригенса. — Ты знаешь кто я?

— Ланселот, — едва слышно шевельнул губами Мар-ди.

— Нет, — голосХозяинаполон яда. — Это вы меня так называете. И другие. Моего настоящего имени никто не знает, так же как и моего лица. Ланселот кто был?

— Рыцарь, — облизав пересохшие губы, прошептал диригенс.

— Не просто рыцарь, дурак, — громыхнули доспехи. — А весь такой из себя рыцарь. В сияющих доспехах, благородный до донышка пупка. Думаешь, я такой?

— Нет, — проблеял Мар-ди.

— Правильно, — благосклонно кивнул шлем. — У меня и доспехи — видишь какие? Я Черный Рыцарь. Рыцарь-бунтарь. Я скорее поклонюсь тьме, чем буду слепо верить свету, как вы учите. Ты думаешь, я спас тебя? Нет. Мне нужно, чтобы ты ответил за все. Твоя идея устроить Раныд?

— Да, — прохрипел диригенс. Плечо внезапно налилось тяжестью.

— Вот именно эта жидкая куча навоза и додумалась вызвать меня на поединок? — уточнил Управитель, склоняя голову ближе, словно захотел заглянуть не в глаза, а в самую душу Мар-ди. На этот раз диригенс только кивнул. — На что ты надеялся, мокрица? Мне действительно интересно. На что?

— Я не думал… — невнятно пробормотал Мар-ди.

— Не слышу! — рыкнул рыцарь.

— Я не думал, что Вы настолько могущественны, — еле выговорил Мар-ди.

— Ты думал Творец, который несколько сотен лет не пускает вас в свой мир — это просто какой-то маг захудалый?

«Об этом я тоже не думал, — с запоздалым раскаянием усмехнулся Мар-ди. — Ареопагит не может его найти, даже нащупать не может, но отправил меня сюда, будто я смогу справиться».

Рыцарь услышал и это.

— Кажется, наш маленький герой поумнел. Мозги у тебя заработали, будто мощный процессор вставили. Только, видно, не пригодится тебе улучшенный комп. Чем расплачиваться будешь?

— Расплачиваться? — тупо переспросил Мар-ди.

— Ага, — с готовностью кивнул рыцарь. — Или ты думал, что я в случае проигрыша потеряю мир, а тебя, если ты проиграешь, только по попке отшлепают. Иди, мол, и больше не балуй?

— Нет. Я готов отдать все, что вы потребуете, — он смиренно склонил голову. — Даже свою жизнь.

— Вот и чудесно. Ее-то мы и возьмем, — рыцарь отступил на шаг и Мар-ди увидел, как он достает из ножен гигантский меч. Если таким по голове плашмя стукнуть, в грудную клетку голова уйдет. Диригенс вскинул подбородок. Он не лукавил. Смерть его не страшит. Он прожил достойную жизнь. Не напрасную жизнь.

— Ха! — усмехнулся рыцарь. — Маленькая шестерка готовится принять мученическую смерть? Вас к этому готовят, шахидов, я знаю. А вот сможешь ли ты перенести жизнь?

— Что? — Мар-ди словно опять разом поглупел. Хлопал глазами, как идиот на ярмарке.

Вместо ответа Черный Рыцарь положил клеймору ему на плечо. Меч придавил такой тяжестью, будто на Мар-ди положили стальной рельс. Колени мгновенно подогнулись.

Фигура в черном доспехе возвышалась над ним. Она еще больше налилась мраком. Между щелью забрала и шлема на секунду выглянуло что-то более темное. Средоточие мрака — полного отсутствия света.

— За победу в Раныде с такого как ты я могу потребовать любую цену. Я требую, чтобы сейчас на любое мое предложение ты говорил: «Клянусь». Начнем, помолясь, — ядовито завершил он.

Ланселот одним стремительным движением ударил его мечом по левому плечу, по макушке и по правому плечу. В этот раз касания легкие, будто прикоснулись перышком. Только на правом плече меч снова налился тяжестью, заставляя Мар-ди не только стоять на коленях, но и согнуть спину.

— Отныне моя жизнь принадлежит Ланселоту… — с яростью в голосе отчеканил черный рыцарь.

— Клянусь, — Мар-ди показалось, что это не он произнес, а язык сам повернулся, еще до того, как он успел сообразить.

— Я являюсь к нему по первому зову…

— Клянусь…

— И выполню любое поручение, каким бы чудовищным и унизительным оно не казалось…

— Клянусь…

— Я буду говорить господину только правду…

— Клянусь…

— Защищать его жизнь…

— Клянусь…

— И почитать его выше, чем любое другое живое или мертвое существо, обитающее во вселенной.

— Клянусь…

— Я не скажу ни одного слова без его ведома…

— Клянусь…

— Ни одного слова, которое может повредить ему или его делу…

— Клянусь…

— Я не смогу лишить себя жизни или причинить себе вред без его согласия…

— Клянусь…

— Его слово для меня закон…

— Клянусь…

— Его просьба для меня приказ…

— Клянусь…

— Его дело — это мое дело…

— Клянусь…

— Его враги — это мои враги…

— Клянусь…

— Клятва эта нерушима. Ее не разрушит смерть или другое заклятие…

— Клянусь…

— Пока господин не отпустит меня на свободу…

— Клянусь…

С каждым предложением меч на плече становился все тяжелее и тяжелее. Последние слова Мар-ди произносил почти лицом в колени. Нет, это точно магия Раныда. Никогда бы он по доброй воле не произнес такую клятву.

Неожиданно тяжесть на плече и спине исчезла. Раздался шелест с каким полоса металла входит в кожаные ножны, а злой голос над головой проговорил:

— Теперь ты мой раб. Это наказание за твою самонадеянность. Ты не умрешь. Ты будешь каждое мгновение жить с чувством, что ты — предатель. Ты предаешь каждого из служителя Света, оптом и в розницу. И ничего не можешь с этим поделать. Даже умереть не можешь. Ареопагиту скажешь, что ты был мне настолько неинтересен, что я не взял с тебяиной платы, как только твой недоделанный мир. Пошел вон.

— Мой мир? — горячая волна ударила в его мозг, расплавляя там все. Он уткнулся лицом в пол.

— Хватит валяться тут. Пошел вон.

Если бы Управитель сейчас стукнул Мар-ди в спину подкованным сапогом, он не почувствовал бы себя более униженным.

Диригенс потеряно шагнул куда-то и очнулся, потому что в лицо брызнули холодной водой. Он открыл глаза. Мар-ди находился в зале Ер. Оранжевый свет лампад, багровый шелк занавесей и участливое лицо минарса, склоненное над ним.

— Вы живы? — шепотом спросил минарс. — Хвала ареопагиту! — и потом едва дыша. — Смотреть на вас было ужасно. Тело дергалось, словно его выкручивали и ломали. Казалось, вы были в аду!

— Я там и был, — с усилием кивнул диригенс.

— Выиграли?

Мар-ди нашел в себе силы лишь покачать головой.

— Не страшно, — утешил минарс. — Ареопагит просил передать, что ваши страдания были не напрасны. Орден узнал, что Ланселот прячется где-то во Флелане. Теперь мы обязательно достанем этого управителя.

На этот раз диригенс не смог кивнуть, хотя очень хотел. Значит, клятва не пустяк. Он скован самыми могущественными магическими цепями. Только он один знал об этом.

— Вам надо отдохнуть, Мар-ди, — почтительно склонил голову минарс. — А как только придете в себя, ареопагит удостоит вас еще одной аудиенции.

— Да будет так, — криво улыбнулся Мар-ди.

Вголовестукнуло: «О каком мире говорилЛанселот?»

20 июня (4 Синего), раннее утро, Сальбийская ветвь.

— Что это? — потрясенно спросил Серый.

Спор умолк, все обернулись, чтобы увидеть, что же так поразило Чакшу.

Вдоль горизонта разгоралась алая полоса.

— Сначала словно небо от земли было отделено красной черточкой, — торопливо заговорил Серый, а сейчас — смотрите что.

Казалось, горизонт — это забор. За ним бежит великан с факелом и поджигает все по дороге. Зарево разгорается, пышет малиновым, постепенно переходит в пурпур, и полоса «пожара» становится все длиннее и шире, захватывая уже половину неба. Владу вспомнилось: «А лисички взяли спички…» Только тут подожгли не море, а всю планету. Невозможно сказать страшно это или красиво. Красота ужаса. Если бы сейчас сообщили, что начался конец света, он бы поверил.

— Восход, — небрежно пожал плечами Асуэл, разрушив очарование. — Вы никогда не видели восхода?

«Конечно! — усмехнулся Влад. — Солнце плывет по кругу и «поджигает» горизонт» Впервые пришло в голову: если здесь такое странное солнце, то почему не может быть планета плоской и с горными пиками по краям? «Нет, полный бред. Слишком умно. Природа никогда так не сделает. Четыре пика, один напротив другого для определения сторон света… Хотя на Земле тоже частенько попадалось то, что словно спроектировано мудрым архитектором… Может, и правда…» Заканчивать мысль Влад не стал. Не любил об этом. Всегда считал, что церковь — это старая телега, которая движется позади главного войска и подбирает больных, сирых и убогих. Он себя к таковым не причислял. Конечно, что-то такое сверхъестественное есть. Но не Бог. По крайней мере, не тот, которого обычно преподносят в церкви: седой старик с молнией в руках. Чисто Зевс.

— У нас восход тоже красивый, но не настолько, — вымолвил Сергей. — На это посмотришь — и стихи писать начнешь. Что-то вроде…

Саера всходит, очи ослепляя,

Ликует сердце, весело играя…

— А может, «грехи вспоминая»? — поинтересовался Влад. Он вообще не любил стихов, а сейчас понял, что плохие стихи он не любит особенно. — Думаю, нам пора двигаться. Решили выйти пораньше, а теперь торчим здесь. Куда хоть вывели нас? Далеко до орочьей заставы?

Онемение с урукхая постепенно сходило. Он поднялся, неуверенно потоптался возле Влада, ожидая, чтобы тот обратил на него внимание, но мент демонстративно отворачивался. Он покряхтел, махнул рукой и пошел к вольфам.

— Сегодня вечером должны быть в Гугазиже, — Ут смотрел на него с укоризной. — Мы чуть-чуть не дошли до места, где предполагали выйти на поверхность. Сейчас на Сивер вдоль гор, потом спустимся, а там и орочья застава.

После этого он подошел к Серому, стал о чем-то с ним шептаться. Асуэл переговорил с вольфами.

— Можем поехать верхом, — обратился он ко всем. — Надо только хоббитам и Чакше с Торастом сесть по двое.

— Значит, по коням, — кивнул мент.

— Вольфы лучше коней, — заметил Свирепый. — Хорошие кони дороги, потому что во Флелане только лесные эльфы разводят коней. Благодаря им и не погибли все во время нашествия Синих. Но кони не пройдут там, где вольфы смогут. К тому же они неразумны, а убить их легче легкого…

— Кажется, я вас обидел, — пробормотал Влад. — Извини, я так просто. Не подумав, брякнул.

Свирепый кивнул: извинения приняты. Подбежал к эльфу, Асуэл вскочил в седло. Тораст подъехал к Сергею и, подхватив его подмышки, посадил впереди себя. Тот даже охнуть не успел. Звонкий под ними присел, проворчал что-то напрягаясь и рванул следом за Свирепым. Влад со Скользящим оказались предпоследними. За ними только Ловкий с двумя хоббитами.

Двигались с хорошей скоростью. Узкая тропинка, не более полуметра в ширину, вскоре влилась в дорогу, выложенную гномами для торговли с народами равнины. Она надежно ложилась под лапы, не грозила ни оползнями, ни трещинами. Пока скакали на Сивер, Саера, едва высунув краешек, успела скрыться за горной грядой, и снова появилась из-за скал уже во всей красе: красный шар, медленно плывущий над горизонтом.

— Какая красота! — успевал восторгаться Серый. Ут нагнал его, оставив Влада за спиной, и, видимо, продолжил давешний разговор:

— Видел бы ты закаты зимой! По всему небу лиловое сияние, перетекает из нежного цвета сирени в темно-фиолетовый.

— Зимой? — удивился тот. — Вы же сказали, что у вас снега не бывает…

— Ну и что? Зимой деревья теряют листья. Ничего не растет. Но Слава Ланселоту, это длится один месяц. Потом весна.

— Весной красивей, — заметил Фисти. — Весной восход и закат зеленый.

— Три месяца зеленых закатов — ерунда, возразил Ут. — А вот сиреневые только тридцать пять дней в году. Не успеваешь привыкнуть…

…До полудня они отмахали изрядное расстояние. Хоббиты взяли с Серого обещание написать стихи о флеланских восходах или закатах. («У тебя так красиво получается, я еще нигде ничего подобного не читал, — заявил Ут. — Жаль Гро тебя перебил, не дал закончить»). Гро — надо думать, он, Влад. Решительный, но злобный вредитель. Договорившись, хоббиты отстали и скакали последними. Перед Владом замаячила спина урукхая.

К обеду остановились на недолгий отдых. Влад упаковал плащ в сумку — Саера припекала. Серый последовал его примеру. Хоббиты окружили его, снова пошли беседы о поэзии. Влад сидел поодаль и нехотя жевал гномьи лепешки. На воздухе они выглядели еще непривлекательней. Урукхай топтался рядом, а мент делал вид, что не замечает его. Не то, чтобы он злился на него, но делать вид, что ничего не произошло, не хотел. Псих, который сначала бросается, а только потом разговаривает — самый опасный. А вдруг Влад опять что-нибудь ляпнет в беседе, и на этот раз Асуэл не успеет?

Тораст осмелился сесть рядом. Промолвил в пустоту:

— Орман спас мне жизнь.

— Я тоже, — немедленно отозвался Влад.

Урукхай замер: эта мысль в голову не приходила. Кивнул покаянно:

— Да. Ты тоже спас мне жизнь. Прости за это… За то, что я… — потом гулко стукнул по доспеху кулаком. — Ты Дертад — друг. Моя жизнь принадлежит тебе, — Влад только плечами повел, а урукхай добавил спокойно. — Но сначала она, конечно, принадлежит Орману.

— То есть, если он прикажет меня убить — ты убьешь? — уточнил мент ехидно.

— Он не прикажет, — насупился Тораст.

— Я спросил «если». У нас есть поговорки «возможно все» и «никогда не говори никогда».

Урукхай молчал так долго, что Влад подумал: ответ ясен без слов и отвернулся, но тут услышал в спину:

— Если я сам не увижу, что ты творишь зло — я не буду исполнять приказ. Но он не прикажет.

Влад кивнул:

— Забыто. Будем считать, что ничего не было.

Довольный Тораст расправил плечи, глубоко вздохнул:

— Эх, вот придем в Гугазиж — попируем. Я тебя с женами познакомлю. Знаешь, они у меня какие?

— Представляю, — хмыкнул мент.

Наболтавшись вдоволь и перекусив, они снова были в седлах. Поехали медленней, чтобы не тревожить ни себя, ни вольфов.

— Тораст, — стал приставать к урукхаю Серый. — А чё ты Владу отдал вещи, а мне не отдаешь? Отдай, а?

— Ага, щас! — сердито пробурчал урукхай, хвост волос на затылке отрицательно качнулся.

— Ну, Владу-то отдал! А я чем хуже?

— Он заслужил.

— А я не заслужил, да? Я столько сделал и не заслужил?

— И ты заслужил, — медленно проговорил Тораст. — Хорошую порку.

— Ах вот как? Опять дискриминация, — надулся Сергей. — Как у одних так все добрые дела замечают, а у других только гадости видят. Бессовестные вы, — помолчал, понял, что надавить на совесть не удалось, зашел с другой стороны. — Добро бы там оружие было, а то ведь игрушка — баловство. Ручка и мобила. Отдай мои вещи, а?

— Так эта мобила твоя? — иронично поинтересовался Влад.

— Ой, ну началось! — отчаянно воскликнул Сергей. — Влад, а ты знаешь такой анекдот? Идет девочка, ест конфеты. К ней дядя с наставлением: «Не ешь конфеты, зубы испортишь». А она ему: «Мой дедушка дожил до ста десяти лет». «И что? — интересуется дядька. — Всю жизнь ел конфеты?» «Нет, — покачало головой дитя. — Он не лез не в свое дело».

Тораст хмыкнул, хоббиты позади тоже засмеялись. Влад улыбнулся, но вслух по привычке бросил:

— Доболтаешься у меня. Еще один подзатыльник словишь.

Теперь слева и вверх по склону, метрах в трех от дороги, цепляясь корнями за каменистую почву, подымались заросли диковинных кустов. Высокие, густые — просто чаща непролазная. «Удобное место для засады, — отметил про себя Влад. — Целый отряд спрячется — и не заметишь».

— Отдай мои вещи, — снова возопил Серый. — Это не оружие!

Конец спору положил Асуэл. Остановившись, он чуть повернулся к Торасту и попросил:

— Отдай.

Урукхай тяжело вздохнул, но все-таки порылся в седельной сумке, сунул мобильник вперед, в трясущуюся ладонь Сергея. Тот сразу откинулся на Тораста всем весом, чтобы освободить вторую руку и проверить в каком состоянии мобила. К огромной радости не нашел на ней ни трещинки, ни царапинки. Видно Тораст, помня разъяснения Влада насчет пистолета, решил не совать толстые пальцы, куда не просят.

Почти сразу послышалось разочарованное сопение. Серый, навострившийся вдоволь наиграться с телефоном обнаружил, что энергии в нем осталось на самом донышке. Серый поскулил раздосадовано, но решил, что перед смертью не надышишься, и начал добивать телефон. Вскоре по горной дороге разносилось:

— И кто это там звонит? Непонятно…

— Хозяин, это я, мобильник…

— Ваше сиятельство, вам звонят-с…

Сергей слушал звонки и посмеивался.

Ут и Фисти посматривали на него насторожено. Тораст бросал раздраженные взгляды то на Серого, то на густые заросли кустов. Рука сжала рукоять тесака.

Влад закатил глаза. Никогда он не понимал такой юмор. Уж лучше бы музыку какую слушали…

— Зачаровываю тебя, возьми трубку…

Резко выдохнув, Тораст выбил телефон из рук Серого, и тот, сверкнув на солнце, запрыгал по камням. Сам он, схватив Сергея за плечи, рухнул на землю и вжался за валуном. Звонкий нырнул за ними. Эльф со Свирепым рванули далеко вперед и мгновенно скрылись за поворотом. Вскоре их перепуганные глаза уже сверкали поверх обрушившейся на дорогу глыбы. Ут и Фисти остались на месте, за то прикрылись магическим щитом такой мощности, что лиловое марево практически скрыло их из вида.

Скользящий вместе с Владом, подвывая, лез на крутой склон. Он сползал обратно, снова упорно лез наверх…

Влад не навернулся с вольфьей спины только потому, что по наитию успел вцепиться в ремень на загривке как раз перед тем как его «коняшка» решила побегать по вертикали. Он напряг руки, подтянулся:

— В чем дело, а? — крикнул он Скользящему прямо в ухо.

— Заклинание! — провыл отчаянно вольф.

— Какое заклинание?

— Зачаровывают!

— Вот черт, — до Влада, наконец, дошло. — Чтоб его разорвало, этого Чакшу! — в сердцах воскликнул он. — Успокойся, Скользящий. Это не заклинание.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Это вещь из нашего мира. Это не заклинание! Слышите все? — крикнул он. — Здесь нет никакой магии. Это не заклинание. Просто шутка такая.

Ему поверили не сразу. Лишь минут через пять собрались вместе и выслушали сбивчивый рассказ Сергея о том, что собой представляет говорящий предмет.

— Чтоб ее Моргот сожрал, эту безобидную железяку, созданную, чтобы разговаривать на расстоянии, — выразил звучным рычанием Тораст общее мнение. — Ты, Дертад, говоришь, что это шутка? Мне мама говорила, что шутка — это когда смешно. А это не смешно!

— Со слов «заклинаю» или «зачаровываю» начинаются самые страшные проклятья «подчинения души», — объяснил Асуэл. — Существо, попавшее под такое заклятие, больше не принадлежит себе и выполняет все, что потребует хозяин. Даже самые страшные преступления. Такие заклинания под запретом. Любой, хоть раз произнесший их… Даже тот, кто попытается произнести, подлежит уничтожению как самый злобный чернокнижник.

— И ты говоришь, здесь магии нет? Если можно на расстоянии говорить — значит, магия. Как без нее? Если штука сама разговаривает — значит, магия, — веско заключил Тораст.

После этих слов Ут повернулся и сказал Сергею, уже снова вертящему в руках телефон:

— Выкинь.

— Ну, пожалуйста, — жалобно посмотрел на всех пацан. — Я больше не буду. Не при вас… — Но по непреклонному взгляду хоббита понял — спорить бесполезно. Оглянулся на Влада, ища поддержки. Тот лишь внушительно кивнул: делай, что говорят. Он понимал: объяснить местным, что в мобиле нет магии, не представляется возможным.

Новенькое чудо техники, еще раз сверкнув хромированным боком, полетело вдоль дороги и, ударившись об огромный валун, за которым совсем недавно прятались Асуэл и, рассыпалось на части.

— Вот и все… — огорченно сказал Сергей, проследив за ним глазами. Именно из-за этой ерунды он попал во Флелан. А теперь и ее не осталось. И воровать запретили. Как жить дальше? Он собрался горестно пожаловаться на свою несчастную судьбинушку и замер, открыв рот. Глаза медленно полезли из орбит.

Валун, об который грохнулась неправедно добытая мобила, зашевелился. Он начал расти вверх, по бокам побежали трещины, от камня отделились массивные руки. Через полминуты валун развернулся в огромное, метра четыре высотой, человекоподобное существо. Широколобая голова с массивными дугами опускалась на грудь, как будто шею вогнали в грудную клетку. Спина округлая, выгнутая. Существо словно от старости согнулось, но яростный блеск в алых глазах заставлял забыть о старческой немощи. В серых каменных лапах зажат огромный обоюдоострый топор.

— Тролль! — вскрикнул Тораст и выдернул из-за пояса тесак. Серый, от неожиданности дернулся, шагнул назад и, споткнувшись через валяющийся на дороге камень, рухнул на дорогу. Тут же поднялся, потирая задницу.

За спиной раздался треск. Влад обернулся — возле Асуэла на дороге стоит еще один тролль. Он как раз разворачивался из валунного состояния.

Сверху раздались пронзительные крики: из-за кустов на дорогу прыгали зеленые фигуры — их было чуть больше десятка. Похожие на Тораста, только меньше его ростом, худощавее и с огромными крючковатыми носами.

— Орки! — голос Асуэла прозвучал как боевой клич. Он мгновенно выхватил лук. Первый орк споткнулся и, кувыркнувшись, покатился, обгоняя приятелей. В горле его торчала стрела. Лук успел пропеть еще два раза, прежде чем волна нападавших захлестнула их. Эльф забросил лук в налуч за спиной. Выхватил длинный меч.

Влад выстрелил в орка, что кинулся на него с кинжалом. Зеленый, охнув, схватился за живот и упал ему под ноги, словно решил низко поклониться.

Серый бился в конвульсиях на дороге, пытаясь сбросить с себя другого орка. Он вцепился в зеленую кисть с зажатым кинжалом. Острие направлено прямо в лицо парню. Парень кряхтел, лицо налилось удушающей краснотой, зубы сжались от диких усилий, но страшное острие медленно приближалась к глазу. Он застонал. С боку грохнуло. Орк откинул голову и как-то сразу ослаб и сполз набок. Прежде чем он успел упасть в пыль, Сергей успел рассмотреть у него на виске круглое отверстие, откуда хлестал ручеек крови. Он встретился взглядом с Владом, тот махнул головой:

— Прячься мне за спину! — выстрелил снова, сбив еще одного орка, после этого убрал пистолет в кобуру — осталось два патрона.

Сергей предпочел уйти под защиту хоббитов — они стояли ближе. Фисти, выставив перед собой посох, прикрывал магическим щитом себя и Ута. Не переставая махать левой рукой, посылал в наседавших на них четырех орков огненные молнии. Но один из этих зелененьких тоже владел магией — молнии скользили по оркам, не причиняя им вреда. Правда, и близко подойти они не могли. Противники только огрызались то огненными шарами, то молниями. Сергей вместе с Утом, кидались в орков камнями. У Сергея получалось не в пример лучше — он попал одному из нападавших в плечо, а другому в голову, и хотя убить не смог, но из строя ненадолго вывел.

На Влада кинулся еще один орк. В одной руке дротик — в другой длинный кинжал. Орк скаля зубы, сделал выпад, но Влад быстро уклонился и легко вырвал оружие из руки.

— Придурок! — процедил сквозь зубы мент, точным ударом вгоняя дротик в грудь его хозяину. Вытаскивать не стал, подхватил кинжал. Плечо пронзила боль. Если бы не присел сейчас — дротик торчал бы из груди, а так только рассек мышцы. Присел, пропуская удар сзади. Захватил кисть свободной рукой, вывернул. Орк запричитал, поперхнулся и, вытаращив глаза, повис на руке Влада. В животе у него был кинжал. Слева надвигался еще один зеленый. Глаза яростно сверкают. Как только враг занес руку с кинжалом для удара, Влад левой рукой отбросил его кисть в сторону, а трофейным оружием врезал по кадыку. Зеленый захлебнулся криком и упал навзничь.

Неожиданно раздался резкий лающий визг. Звонкий, полз по дороге, таща за собой неподвижные задние лапы. Спина вмята внутрь, торчат раздробленные позвонки, огрызки ребер. Тролль замахнулся для последнего удара, но на него налетели Свирепый, Ловкий и Скользящий. Вольфы попытались оттеснить ожившую каменюку, но большого успеха не достигли. Тролль достал из-за спины второй топор и, махая оружием, как мельница крыльями, пошел вперед.

Влад осмотрелся, оценивая ситуацию. Тролль гнал вперед напавших на него вольфов, и вот-вот скулящий Звонкий должен оказаться под его лапами. Вольфы щерились, рычали, но не могли остановить его продвижение, как деревянный забор не мог остановить сход лавины.

Влад оглянулся. Второй тролль медленно, но верно прижимал эльфа и урукхая к пропасти. Тораст один раз подпрыгнул, пытаясь попасть гиганту в глаз, но каменный гигант опустил веки, блеснули искры. Тесак не оставил даже царапины, а тролль успел сбить с ног урукхая. Его прикрыл Асуэл.

Влад бросился к вольфам, но тут на него прыгнул орк, размахивая кинжалами в обеих руках:

— Жирная свинья, я съем твою печень! — пронзительно заорал он и стал наносить удары один за другим.

— Отравишься, — буркнул Влад, хотя и понимал, что тот не поймет — вряд ли он принял шерну. Пригнулся, уходя от одного кинжала, отразил другой блоком захваченного в бою оружия. Удар слева он чуть не пропустил — успел увернуться, но лезвие скользнуло по ребрам, разрывая ткань рубашки и кожу. Пока орк снова размахивался, со всей силы пнул его ботинком в живот. Зеленому не понравилось: ментовский бутс с жестким носом это вам не птичка крылышком. Пока он пытался глотнуть воздуха, лежа на земле, Влад добил его ударом в сердце. Поискал глазами вольфов. Отступая, вольфы подошли к самому склону горы, и теперь тролль вот-вот разотрет их о камни.

Влад чуть повел раненым плечом, будто хотел отогнать боль, и побежал.

Этот трюк он часто выполнял в спортзале, поражая зрителей. Пробежав по наклонной плоскости, отталкивался ногами и, сделав кувырок в воздухе, запрыгивал на препятствия более трех метров высотой.

Роль наклонной плоскости сыграл склон. Влад взбежал на него, сколько смог и, оказавшись на одном уровне с ощеренной мордой тролля, прыгнул. Приземлившись на покатые плечи, схватил чудовище за голову. Тролль взревел. Он взмахнул лапами, почувствовав на своих плечах непрошенного гостя, пытался достать его, но лапы оказались коротки. Тогда чудище стало крутиться на месте, чтобы сбросить седока, но и это не удалось. Изловчившись, Влад сунул ствол пистолета глубоко в глазницу тролля и нажал на курок. Несколько секунд слушал, как мечется пуля, рикошетя в каменном черепе. Потом разжал руки и прыгнул вниз, одновременно толкнув ногами противника. От толчка тролль качнулся и рухнул на землю, рассыпавшись на кучу мелких камней. Лишь топоры остались лежать на земле.

Радостно взвывшие вольфы развернулись и бросились на второго тролля. Асуэл и Тораст стояли уже в полуметре от пропасти. Их клинки бессильно скользили по его каменной шкуре. Внезапно тролль махнул пустой рукой, Тораст дернулся в сторону и попал под удар топора. К счастью каменный топор только скользнул по его лбу, сдирая кожу, но этого было достаточно, чтобы с силой отбросить урукхая на склон. Он замер без сознания с окровавленной головой. Пальцы судорожно сжимали тесак.

Асуэл пронзительно вскрикнул. Меч в его руке превратился в сверкающую молнию. Он скользнул под тянувшейся к нему каменной лапой, подпрыгнул и сразу отскочил от пропасти. Лезвие меча покрылось желтоватой жидкостью. Тролль взревел, мазнул лапой по пустой, влажной глазнице. Продолжая орать, замахал топором как оглоблей и пошел на эльфа. Асуэл едва успел отпрыгнуть назад, огромное лезвие чуть не разрубило его на две половинки. Эльф снова отступил… Нога скользнула по гладкому камню склона, Асуэл отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержаться и не упасть на спину.

Вольфы налетели на тролля сзади. Свирепый взбежал по изогнутой спине, вцепился клыками в шею. Зубы заскользили по камню, не причиняя вреда, но вольф лишь произвел отвлекающий маневр — дал другу передышку.

Тролль развернулся. Двигался он неожиданно быстро для такой массивной туши. Свирепого мотнуло в сторону. Он попытался удержаться, но лапы вольфа не предназначены для хватания. Он слетел с плеч и с визгом исчез в пропасти.

— Свирепый! — задохнулся Влад. Сунув пистолет обратно в кобуру, он схватил топор застреленного им тролля. С трудом подняв эту оглоблю, зажал его под мышкой и, выставив как таран, побежал вперед. С разбега загнал его точно между ног тролля.

Удар. Обух топора влепил ему по ребрам. Он хлопнулся о землю так, что дух вышибло. Влад распластался на дороге, пытаясь втянуть воздух. В глазах потемнело. Дыхание с хрипом вылетело из горла. Прямо перед ним каменное чудовище на краю пропасти, размахивая руками, пыталось удержать равновесие, затем с ревом сорвалось вниз.

Влад с трудом повернул голову. Дальше по дороге хоббиты и Сергей, с орочьим кинжалом в руках, сражались с последними двумя орками. Еще двое лежали в луже крови у них под ногами. Вольфы и эльф бежали им на подмогу.

В сознании Влада все плыло. «Никогда не выходи из боя, полагаясь на то, что напарники сами справятся. Это чревато неожиданными жертвами». «Кто это сказал? Кажется, инструктор. Откуда здесь инструктор? Это не здесь, это давно. В другом мире. Привычном мире. Это сознание напоминает, чтобы не расслаблялся».

Он попробовал достать пистолет и не смог. Макаров покатился по камням, выпав из расслабленных пальцев.

«Один патрон, — отпечаталось в его сознании. — Остался только один патрон».

В глазах темнело все больше. Он попытался отогнать тьму, пошевелил головой, но она не слушалась. Рядом лежал Тораст. Урукхай стонал, пытаясь подняться.

— Мы победили, — прошептал он.

Влад попытался кивнуть, но потерял сознание.

20 июня (4 Синего), над Сальбийской горной ветвью

Все-таки она сшила себе платье цвета ночи. Пришлось ждать довольно долго, чтобыполучилась ткань не слишком светлая и не слишком темная. Когда волшба внутри нее утихла, цветвышелзахватывающий— лишь чуточку темней ее волос. Оборка из-подплатья— багряная, втон волосам. Прежде чем показаться в нем наставнице, чуть-чуть добавилакрасного на крылья. И немного экзотики (видела в книге): коричневый стебель розы очистилаот листьев и шипов, а вместо цветкаукрепила на кончикепрозрачно-алуюзвезду. У людей это называлось» волшебная палочка». Айла, недолго думая, сделала звезде восемь лучей. Чтобы уж совсем как в сказке было.

Наставницаахнула и признала, что Айла права — если фея умеет шить платья, она будет прекрасна в любом: и в светлых тонах и в темных. Предположила, что чтение пошло ей на пользу, раз она шьет все лучше и лучше. «Может, еще почитаешь?» — ей почудилось в вопросе затаенное предупреждение, но она не вняла ему. Надоело читать. Хотелось увидеть Флелан — хоть изапретный мир, нонастоящий, а не упакованный в лепестки розы.

Вырвавшись за круг живых глаз, Айлаулеглась на облако. Неужели опять придется искать? Она даже не прочла, какие еще есть способы для этого. Нет, сегодня не хочется ничего делать — только смотреть…Внезапно онаподскочила. Не может быть! Айлапросто не поверила своей удаче. Люди! Те самые… Немного успокоившись, снова улеглась и устроилась удобнее: голову свесила вниз, болтает ножками, лежа на животе. Куда выидете на этот раз? Людив сопровождении эльфа, двух хоббитов, вольфов и оркапо дороге гномов направлялись насиверо-вась. Погода порадовала — Саераприпекаладаже высоко в горах. Она видела, что люди сняли плащи и упаковали их в сумку. Еще разрассмотрелагерб «лохматого» людя— белыйчереп начерном фоне рубашки. Нигде в книжках она не встретила такого. Из какого же он рода? Кому он поклоняется? Может, он дружит с некромантами? Она стала рассматривать второго — тот явновышеростом, но гербанет. Слуга, наверно. Люди брали себе в слуги могучих воинов, чтобы те защищали их в случае опасности.

ВдругАйлазаметила среди камней два необычно больших валуна. Ух ты! Тролли. Притаились — и не видно их. Скользнулавзглядом выше — а вот и помощнички помельче — орки. Да еще и с магом. Спрятались за густыми кустами и ждут. В комбинации с троллями этот отряд вполне может уничтожить путников. Вот и посмотрим, на что способен слуга. Она подперла щеку кулачком и стала с восторгом наблюдать за разворачивающимися внизу событиями. «Если уж совсем тяжко будет, — решила она, — помогу, так и быть. Но, по правде говоря, это честный поединок. Не то, что там, в горах, когда предатель, не дал даже возможности принять бой».

Тролли внизу ожили. Что тут началось! Это тебе не картинка в книжке. Хоббиты храбро сражались с магом — им помощь не нужна. А где же слуга? Ай-ай-ай. Про хозяина-то и забыл совсем. Она увидела странный черный предмет в его руках. Раздался грохот и орк, согнувшись пополам, свалился к его ногам. Тоже маг? Странно, что онане почувствовалаего силу. Айларазочарованно вздохнула. Значит, он никакой не воин? «А хозяина-то твоего сейчас прирежут», — онапротянула руку итолкнула слугу в бок— это можно сделать и на расстоянии. Тот сразу повернулся, заметил бедственное положение маленького людя. Грохот и человек с черепом выбрался из-под тела орка. Снова грохот — еще один орк покатился по земле. Неинтересно. Что там эльф? Молодец, бьетиз лука без промаха. Без всякой магии, между прочим. Урукхайтожедерется — просто загляденье. Меч так и свистит в воздухе. Только вот почему он со своими дерется? Неясно. Все так запутанно во Флелане. Айлапокачала головой. А вот вольфу спину переломили. Его братья с яростным рыком бросились на тролля, защищая раненого. Глупо! Нокрасиво. Смело. Она чуть отодвинула Звонкого, чтобы его не затоптали ненароком. Тролльтожехорош— сразу двумя топорами машет. Какинтересно! — она поерзала на облаке от нетерпения.

Громыхание, издаваемоеслугой-магом, прекратилось. Убили? Ничего подобного! Она даже села на облаке, чтобы лучше рассмотреть, как он здорово сражался с орками. Магиязабыта — сначала билсябез оружия, потом показал, что и кинжалом отлично управляется. А потом… Слуга в серой одежде разбежался, оттолкнулся ногами от склона и оказался на шее тролля. Еще мгновение и тролль превратился вкучу мелких камней. Слуга успел соскочить. Вот это дело! Если и использовал магию, то так, самую чуточку. А что со вторым будешь делать? Она заметила, как с дороги сорвался вольф. Проследила взглядомзападением, у самой земли подхватила, смягчила удар. Ничего, выживет. Снова посмотрела на слугу. Онс топором на перевес протаранилвтороготролля. Опять удача! Вот этовоин. Нигде она не читала, чтобы кто-то победил двух троллей за одну битву. Второго-без всякой магии. А как с орками управился! Настоящий воин. «Буду называть егоСерыйВоин», — решила она. Но почему же у него нет настоящего оружия? Где его меч? Ему ведь пришлось орочьими кинжалами сражаться…

Скептическиогляделаего спутников: разве у них найдется подходящий меч? Даже эльфийский маловат. Изящный слишком… Аведь она знает оружие, которое идеально бы подошло ему…

Она снова стала наблюдать за дорогой. Потом надоело, стала лепить из облаков меч. Получилось — просто загляденье. Может и Стража вылепить?

20 июня (4 Синего), раннее утро, Сальбийская ветвь.

— Он ведь выживет, правда? — Сергей заглянул в глаза хоббиту.

— Конечно, выживет, — заверил его Ут. — И Звонкий выживет. Нам бы только до Гугазижа добраться. Фисти, — повернулся он к другу. — Хватит сил вызвать помощь?

Толстячок серьезно кивнул и сосредоточился над посохом. Ут склонился над Владом, еще раз ощупал ребра, приложил к ним влажные бинты, перевязал плечо. Потом перешел к Торасту. Улыбнулся вымученно — с ним тоже будет все в порядке. Крови много потеряли, но не смертельно. С тоской посмотрел в сторону пропасти. Свирепый не выживет. Даже для стойкого вольфа есть пределы. Звонкому можно помочь, а ему — нет. Он вздохнул и направился к раненому вольфу. Там уже колдовал Асуэл:

— Рана серьезная, — сказал он, увидев хоббита, — но думаю, оклемается.

Ут кивнул.

— Что дальше?

— Надо подождать пограничный отряд. Фисти вызывает его. Иначе не донесем.

— Сколько ждать?

— Часа два, — ответил подошедший Фисти.

Урукхаи прибыли так быстро как смогли. Раненых положили на носилки. Самый тяжелый — вольф, его взялись нести сразу шестеро урукхаев. Сильным воинам приходилось нелегко, они часто менялись. Если пограничный отряд добирался до них бегом чуть больше двух часов, то обратный путь с носилками, растянулся на шесть. Когда они подошли к пограничной заставе, находящейся на расстоянии дневного перехода от Башни Стражей, Саера задевала краем горизонт.

Владу снились приятные сны. Он загорал на горячем белом песке, один бок холодила речная волна. Эта же волна его приятно покачивала. Но он никак не мог понять, почему же он весь в Волгу не зашел? Вот же река, рядом, он попытался подвинуться, но твердая рука удержала его:

— Осторожно, свалишься.

Он открыл глаза. Над ним склонилась зеленая морда. Тораст? Он бы не смог — ранен. В плен их взяли или свои спасают? Вопрос не вызвал тревоги в душе. Наплевать на ответ. Так приятно покачиваться на носилках. Через минуту он снова забылся.

— Да… — размышлял Сергей вслух, шагая рядом с хоббитом. — Нормальные герои всегда идут в расход, — теперь, когда он точно знал, что не останется во Флелане один, можно было и пошутить. — Часто думаю: если бы Влад не погнался за мной тогда ночью, все было бы совсем иначе. Сидел бы я сейчас в своей уютной квартирке, смотрел телик, или на компе играл… Ведь все из-за Влада получилось. Досталось этому воину Света и Порядка уже в который раз по самое не хочу, а меня это не утешает. Может, Орман ему мозги новые вставит, чтобы перестал быть таким правильным?

— А зачем он гнался за тобой? — поинтересовался Ут.

— А ты не догадываешься? — нахмурился Асуэл. — Вспомни гномов…

— А вот кто старое помянет, тому глаз вон, — скривился Серый. — Или топором по голове, как сказал незабвенный Урслог. Тем более, я принес официальные извинения. Долго еще идти-то? — спросил он, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Нет, — Фисти показал рукой на высокие каменные стены. Вокруг протиралась голая степь, лишь узкая лента дороги уходила дальше на Сивер. Далеко на горизонте сверкнула серебряная полоска реки.

— Выглядит непривлекательно, — протянул он разочарованно. — А внутри как?

— Это же воинское поселение, а не дворец, — пояснил Фисти. — Второе такое у Великой реки, он махнул рукой к горизонту. За рекой начинаются жилые города: эльфы, хоббиты, урукхаи. Там красиво. Но замок Ормана — лучше всех. Когда увидишь — захочешь еще стихи написать, — хоббит вздохнул.

— На то он и маг, — понимающе кивнул Сергей. — Положено ему.

20 июня (4 Синего), замок фей

Айлаподпрыгнулана облаке. Вот как! Никакойэтот человек с черепомне хозяин. Акто? Нетрудно догадаться — преступник. Эльфнамекнул. Да и сам он назвал Серого Воина — Воином Света и Порядка. Такой будет гнаться только за преступником. Как же она сразу не догадалась — недаром у него такой страшный герб. А то, что у Воина нет герба — не беда. Будет и у него. Кто знает, может, даже крылья феи? Она тихо рассмеялась и полетела в замок. Прятаться от живых глаз с каждым разом становилось все проще. По дорогеонаразмышляла: «Меч Стража — как он нужен Воину! Но нельзя… Иначе изгнание. А может, нет? Может, пугают только?» Она не видела, чтобы хоть раз кого-тоизгнали."В крайнем случае, расскажунаставницам, что люди вернулись. Поймут!» А если не поймут — так сами посмотрят и увидят, что она права. Зато она прямо как в книжке, поможет людю. КакГармсел! Воин будет ей благодарен. И… кто знает…Может, благодаря ейвсе переменится. Флелан больше не будет запретным миром, потому что она, Айла, не испугалась, сделала первый шаг…

Мысли приятно взволновали ее. Еще бы, она станет известней, чем Гармсел. Станет наставницей. Через многие века будут рассказывать, как она нарушила запрет, но это пошло на благо. Останетсяв истории, как та, что примирила фей с Флеланом. «А еслилюди вернутся… Глядишь и всеплатья пригодятся». Когда она подлетала к замку, ужене сомневалась: ей срочнонадок Стражу.

Войдя в усыпальницу, долго смотрела в лицо мужчины. Осторожноприкоснулась к его руке. Скользнула пальцами к рукояти, потянула меч к себе. Не тут-то было! Страж крепко сжимал пальцы. Она попыталась выдернуть — ничего не получилось. Что же делать? Попробовать магию? Айла не начала волшбу — тревога в сердце остановила. Что-то подсказывала, что здесь не поможет колдовство, да еще такое слабенькое, каким владеет она. Можно только поднять тревогу или даже… погибнуть. Значит, ничего не получится? В прошлый раз она говорила и была услышана. Айла решила попробовать еще раз:

— Доброй Саеры, Страж. Меня зовут Айла — лунная фея. Тыне знаешь меня, но я про тебя все-все знаю. Много читала. Про тебя и про Гармсел. Мне нужен меч. Я не краду, не думай. И это не для меня. Дело в том… Тыеще не скоро проснешься. За это время я успею вернуть оружие. Возьму его временно, а лет через сорок верну. Там во Флелане есть один людь…Он воин. Понимаешь? НастоящийВоинСвета и Порядка. Может быть, даже лучше, чем ты, — Айлаосеклась. — Я не хотела тебя оскорбить…Просто… я еще не читала, чтобы кто-то во Флелане убил двух троллей за одну битву. Может, я просто еще не дочитала, и ты тоже так делал? Тогда извини. Но значит, он такой же, как ты. А вот оружия у него нет. Представляешь? Онибез оружия сражался великолепно, но Воину нужен настоящий меч. Ты знаешь это лучше, чем я. К тому же твой меч… Ему скучно лежать здесь. Он жаждет битвы со злом. Отдай его Серому Воину. Он достоин. Это говорю тебе я, Айла, — фея остановилась, чтобы перевести дух.

Страж лежал не шелохнувшись. Она вздохнула и начала снова. Что только она ни говорила… Наверно, ни разу в жизни не была она так красноречива. Даже когдав самом начале ее ловили наставницы за нарушение запрета, она не оправдывалась с таким жаром. Но Страж не внял ей. Он по-прежнему крепко держал меч вруке. ТогдаАйлавоскликнула с горечью:

— Никогда не думала, что ты такой! Пока ты держишь меч при себе, во Флелане совершается столько зла! — и вскрикнулаиспуганно— рука Стража вздрогнула и разжалась. Фея, почти не дыша, поднесла открытые ладони к рукояти. Мечподнялся в воздухе и лег ей в ладонь. Айлазамерла, счастье в ней переливалось через край, слов не хватало, чтобы высказать его. Поэтому она молча пошла из усыпальницы сдрагоценной ношей. Лишь на порогеобернулась и прошепталас сияющими глазами:

— Спасибо! — ей показалось, что Страж улыбается.

Она спрятала меч от посторонних глаз, укутав его втут же созданную тканьи применив магию, чтобы отвлечь внимание от необычного свертка в руках. Сегодня онабудетосторожна как никогда. Может, если ее поймают, она и сможет все объяснить. Может, ей даже поверят. Но рисковать не стоило.

Перейдя границу, оназамерла на облаке. Избавившись оттканиАйла, сжимала рукоять меча двумя руками, держа его острием вниз. Очень жутко идти дальше. Даже крылья дрожат. Может, не стоило поступать так опрометчиво? Айла тяжело вздохнула. В общем-то, теперь уже выбора нет.

Она наложила на себя заклинаниеневидимости и шагнула с облака.

Вид домовв Гугазижесовершенно нежилой. Одноэтажные постройки с плоскими крышами, слепленыдруг с другом боками, словно соты. Маленькие темные провалы в стенах напоминали скорее бойницы, чем окна. Ничего удивительного — это же орки. Что они могут сделать красивого?

Чтобы проникнуть внутрь, Айлауменьшилась до размера ночного мотылька. Воины, стоявшие на постувдольогромныхстен, не могли ее заметить. Она стала заглядывать в окошки. Здесь семья. И здесь. Здесь куча орочьих детишек.

Здесь еще семья. Да что же это такое… Так можно и до утра искать!

Наконец нужнаякомната показалась перед ней. Едва Айла влетела туда, увидела Серого Воина. Он лежал набольшомложе, под одеялом, раскинув руки в стороны. Рукиобнажены, лишь на плече повязка с каплями крови. Чуть поодаль на таком же ложеего спутник — урукхай. У него перевязана голова. В глубине еще был кто-то, но Айла не стала рассматривать — не за этим пришла. Фея приняла обычный размер и повисла над Серым Воином — прозрачная белесая дымка с трепещущими крылышками и мечом в руках. На мгновение захотелось, чтобы он проснулся. Может, стать видимой? Не стоит. Слишком опасно. Кто знает, что он думает о феях? Осторожно положила меч ему подмышку, вдоль тела поверх одеяла. Понравилось, как меч прильнул кбоку. Значит, признал. Айласпустилась ниже, наклонившись к самому лицу Воина. Что там было в книгах об этом? Губы к губам? Она рассмеялась, дыханиекоснулось его лица. Воин смешно сморщил нос. Феясразу отодвинулась, уткнула рот в плечо, чтобы сдержать новый приступ смеха. Легко прикоснулась к повязке — ей показалось, что от ее руки к ране протянулся тоненький лучик. Рваные дырки в теле Воина на плече и ребрахжадно впитывали в себя ее силу. Все, хватит. А то ей не останется. Взлетела и замерла в воздухе — лишь платье да крылья мерно колышутся. Полюбовалась недолго. Что ж, надо лететь обратно. Айлауменьшилась в размерах и вылетела в окно. Вверх, вверх, к облаку. Казалось, что не крылья несут ее, а радость, наполняющая сердце. Она играет внутрикак фонтан, подталкиваетвсе выше. Когда прохлада облака окружила ее, фея замерла, повернувшись лицом к земле. Вспомнила, как лежал он, и тоже раскинула широко руки. Теперь они лежат напротив друг друга: он там, в домике, она здесь на облаке. Если бы он мог видеть сквозь крышу, то увидел быАйлу, как видит она Воина. И залюбовался бы. Это глупые орки боятся фей. Аон бы непременно залюбовался.

21 июня (5 Синего), утро, Гугазиж.

Перед глазами в полутора метрах над головой потолок из красноватой глины. Лежать удобно, мягко. Так удобно, что даже шевелиться не хочется. На удивление не жарко. И не холодно. Словно работает кондиционер. Уютно так. Может, потому что впервые за много дней спит раздетым, под одеялом.

Влад еще немного понаслаждался покоем. Потом вздохнул: лежи — не лежи, ничего от этого не изменится. Все равно придется вставать, обедать и топать к Орману, который с каждым шагом нравился все меньше и меньше. Он сел на кровати. Правая ткнулась во что-то твердое. Он недоуменно повернулся. Рядом лежал огромный меч. Под самым боком. Это что же, ему, значит, положили?

У кровати на полу, аккуратной стопочкой, почти как учили в армии, лежит одежда. Чистая, заштопанная, но не глаженая. Рядом стоят отмытые от грязи ботинки. Поверх одежды — ремень с кобурой, дубина и рация. Самая бесполезная вещь. Опять тяжелый вздох из груди. Он сдвинул меч, чтобы не упал, опустил ноги на пол. Плечо и ребра перевязаны, но под повязкой все чешется. Значит, уже все зажило. Он чуть отогнул ткань на плече. Так и есть. Нежно-розовый шрам. Что у них за лекарства такие волшебные. Приложил — и за один день все зажило. Дали бы с собой… пару тонн.

Он снял повязки, стал одеваться, машинально оглядывая комнату. Такие же как потолок глиняные стены. На той, что слева малюсенькие окна, впускавшие в комнату не свет, а лишь солнечный лучик. И правильно. В спальне мужчина только спит. Свет здесь не нужен.

Сколько же он без сознания провалялся? Хотя, что гадать, сейчас найдет Асуэла или Ута… Последнее, что помнил, это как орки несут его на носилках. Он даже не понял враги или друзья. Влад проверил кобуру. «Пистолет на месте. Значит, точно у друзей. Обойма… Блин, знал бы заранее, куда попадет, обоймы по всем карманам бы распихал. А ведь говорил Бельский: носи с собой запасную, носи! Не послушал». Голова закружилась, на этот раз оттого, что слишком много спал. Надо посидеть немного, прийти в себя. Отчетливо вспомнился дурацкий день, когда он вышел из машины прогульнуться по рынку. А тут взрослый малолеток из сумочки дамы сотовый цап… «Стоять, пацан!» — не стоит. Погоня, забор, темнота, падение — и вот он здесь, в этой сказке для взрослых, с одним пистолетом и двумя патронами. Чело-вэк ур Кнел. Человек с дубиной, по-орочьи. А если вернется, надо будет еще и объяснительную писать, где остальные патроны истратил.

События последних дней крутились в голове как калейдоскоп: Шапки, Синие, эльфы, воздушный этот, гномы, единорог, орки, тролли… То ли еще будет, ой-ой-ой. Судя по тому, как развиваются события, не ждет их у светлых очей Ормана ничего хорошего. «В этом мире не может быть ничего хорошего в принципе. Эльфийка… Стоп, только не это… Впереди только загадочный маг Желна Орман. Черный дятел с вампиром подручным».

Влад попробовал подняться. Получилось. Даже не качает сильно. Привычно прицепил дубинку у пояса. Меч за отсутствием ножен просто взял в руку.

На улице шумно. Орки сновали повсюду. Клыкастые, зеленокожие и мускулистые как бодибилдеры. Женщины готовили у костров, мужчины сидели там же. Куча зеленых ребятишек, в которых по множеству косичек опознал девочек. Да… Если у них тут столько девочек, становится понятным, почему многоженство развито. Какой-то дисбаланс…

Стражи стояли с оружием в руках на стенах, окружавших поселок. Кстати стены в отличие от домиков явно строили под замок, а то и нехилую крепость. Наверное, такая стена была в Трое. Той самой, под которой вся армия Греции десять лет простояла, а под конец только хитростью и смогла взять ее. Фильм недавно посмотрел. Когда Ахиллес объяснялся в любви, аж челюсть на бок сворачивало. До того все… по-голливудски. Не хватило ума у сценаристов переделать Гомера так, чтобы воин по-человечески заговорил…

Где ж друзей-то искать?

— Дертад, — Влада хлопнули по плечу. Он дернулся, машинально схватился за пистолет.

Седой орк смотрел на него как на бога. Мутные глаза лучились благоговением и преданностью.

— Дертад, — орк стукнул кулаком в грудь и поклонился. Седой хвост чуть ли ботинки Влада не лизнул. — Воин, ты показал Грондогу то, что он ждал всю жизнь. Знамение. Хорошие пришли времена. Скоро жизнь во Флелане изменится. Пророчество исполнилось — он снова явился в мир. Воин, Грондог не отпустит тебя без подарка. Подожди, добрый посланник.

Седой орк исчез в домике стоявшем за его спиной. Только соломенная занавесь, прикрывавшая дверь зашуршала.

«Псих», — подумал Влад, повернулся, чтобы уйти, но не успел, снова зашуршала солома, и Грондог схватил его за руку.

— Прими, Дертад. Пусть он послужит великому.

Урукхай подал Владу ножны. Сшитые из толстой кожи они были украшены множеством рисунков, похожих на настенные росписи в пещерах. По краям шли серебряные клепки.

— Спасибо, — неуверенно проговорил Влад, принимая подарок.

— Тебе, Воин, спасибо. Успокоил старика на закате дней, — старый орк сделал шаг назад и исчез за соломенными шторами, словно не желал больше надоедать доброму вестнику.

Влад пожал плечами, вложил меч в ножны, пристегнул к поясу. Хорошо бы найти кого из друзей, то есть спутников. Какой из Тораста друг? Надсмотрщик хороший, это да. Главное, чтобы Серый на глаза не попался. Достал уже со своими шуточками.

Впереди раздавался негромкий гул. Группа орков-урукхаев расположилась полукругом, вслушиваясь в слова того, кто находился в центре. Раздавались смешки, одобрительные возгласы. Здесь были и женщины, не занятые по хозяйству, и дети. Мальчики, наверно, все как один собрались — их можно было отличить по хвостам на затылке. Что же их так заинтересовало? Когда разглядел, с досады сплюнул. Не даром же говорят: «Вспомни дерьмо — вот и оно».

Серый стоял на возвышении и ловил кайф. Еще бы — столько благодарных слушателей. Большим пальцем левой руки зацепился за ремень на джинсах. Правая рука вытянута вперед, одухотворенное лицо поднято к небу. Чисто Ленин на броневике. Он вдохновенно декламировал:

— Но, взглянув на солнце в этот день,

Подивился Владик на светило:

Середь бела дня ночная тень

Ополчения Ормана покрыла.

И, не зная, что сулит судьбина.

Мент промолвил: «Братья и дружина!

Лучше быть убиту от ножов.

Чем от рук поганых полонёну!

Сядем, братья, на лихих вольфов

Да поскачем к Орману родному!»

Вспала Владу эта мысль на ум –

Искусить неведомого края,

И сказал он, полон ратных дум,

Знаменьем небес пренебрегая:

«Орков очень любо пристрелить

Вежливым манерам незнакомым

С вами, братья, голову сложить

Или к Орману прийти с поклоном!»

Орки слушали внимательно, понимающе кивали друг другу. Дети рот открыли от восторга.

Влад демонстративно сложил руки на груди. Серый увидел его, замолчал на полуслове. Замахал рукой.

— Влад! — крикнул он. Соскочил с возвышенности и полез к нему между орков. — Прошу прощенья… Прощенья просим, — только и успевал раздавать он по сторонам.

Орки совсем развеселились.

— Вот он наш герой! Про которого, я, значицца, поэму сочинил! Что, выздоровел? — Серый хлопнул Влада по плечу и обернулся на урукхаев: видели, как я с ним запросто? Снова посмотрел на Влада. — Быстро ты! Ут говорил, еще пару дней проваляешься. Это хорошо, что ты выздоровел. Зер гуд.

— Так это ты сам сочинил… поэму? — поднял брови Влад. — А мне показалось…

— Мало ли что тебе показалось. Идея, может, и не моя, но исполнение… Это тоже много значит, — он повернулся к урукхаям. — Простите великодушно, но продолжение, видимо, пока придется отложить. Моя помощь Владу требуется, — повернулся к менту. — Ведь ты за этим меня нашел, правда? Я тебе очень-очень нужен, правда?

— Помолчи уже, — цыкнул Влад. — Голова от тебя болит. Где все?

— Там, — Сергей махнул рукой куда-то за спину. — Мы пришли, уже на закате. Нас на постой определили. Тебя, и Звонкого отдельно, как тяжело больных. Тораста тоже к вам. У него две жены и одна невеста. Только представь: три женщины! А ухаживать за ним некому. Все в дозор ушли сразу после ночи Синего Ока и вернутся только через неделю. Он бедный так горевал… Так вот остальных, и меня в том числе, отдельно поселили, а утром всех самый главный к себе позвал. Они его то ли офицером, то ли рыцарем кличут. Звания у них такие! Ну, а мне сказали, погуляй, мол, пока, оглядись. Вот часа три уже хожу, оглядываюсь.

— Понятно, — буркнул Влад.

Серый склонил голову набок, заинтересованно уставился ему в район пояса.

— Ух ты! — сказал он. — Класс. Тебе еще оружие дали? Или сам где добыл?

— Что? — не понял Влад.

— Меч, говорю, какой большой. Где добыл?

— Рядом с постелью лежал. Я думал специально мне положили. Зря, наверно, взял, — Влад вытащил клинок из ножен, прицепленных к поясу. Меч блеснул светло-синим лезвием, по которому шли удивительные серебристые узоры. В свете солнца, они буквально резали глаза. Влад оглянулся и увидел, что позади него столпились урукхаи. Они с благоговением перешептывались.

— Чудо какое…

— Неземной меч.

— Никогда такого не видел…

— Может, эльфийский?

— Да он раза в три эльфийского больше.

— А металл видел такой?

— Я же говорю — чудо.

По всему выходило, что никто этот меч не знал. Откуда же он взялся?…

На улице глубокая ночь. По небу, среди десятка ярких звезд, плыла Араса, похожая на светло-зеленый сыр с большими дырками. Мягкий свет отражался от лезвия клинка. Меч лежал посреди двора на разложенном одеяле. Вокруг него собралась команда в полном сборе.

— Ты говоришь, что видел привидение? — в который раз спрашивал Ут.

— Да, — кивнул Тораст. — Я глаза открыл, а над Дертадом белая, прозрачная повисла, а в руках меч. Я уже приготовился прыгнуть — думал, она убить его хочет. А она рядом меч положила, до плеча дотронулась и исчезла.

— Как исчезла? — уточнил хоббит.

— Ну, как исчезают? Растворилась в воздухе.

— Может, тебе померещилось? Тебе все-таки по голове крепко дали.

— Я тоже так подумал, — с готовностью кивнул урукхай. — Но утром меч-то рядом с Дертадом лежал. Значит, не померещилось.

— Больше никто не заходил?

— Да не знаю я, заходил кто или нет. Я же спал. Когда проснулся — меч рядом с Дертадом лежал.

Фисти водил посохом над клинком. Уже минут десять водил. Ловкий и Скользящий о чем-то переговаривались между собой. Остальные внимательно слушали урукхая.

Фисти опустил посох. Тяжело вздохнул и отер лоб рукой.

— Что? — спросил за всех Ут.

— Не знаю, — пожал плечами Фисти. — Молчит. Я с таким первый раз встречаюсь. Обычно вникаешь пять минут и всю историю оружия знаешь, а тут как в темноту смотришь. Никогда подобного не было. Показывает только, что прикасалась к нему такая… вся в белом, с крылышками.

— Вот, я же говорю! — обрадовался Тораст.

— Ты говоришь, что привидение. А тут с крылышками. Ничего вам не напоминает? — он посмотрел на Ута и Асуэла.

— Фея? — предположил эльф.

Глаза у Тораста расширились. Затем он нахмурился. Заскрежетал зубами.

— Вот-вот, фея, — пробурчал Фисти. — И мне именно это пришло в голову. Только где ты фей во Флелане видел?

— Они там, — Тораст ткнул пальцем в небо. — Если фея сделала подарок, быть беде. Меч этот или в бою сломается в самый неподходящий момент. Либо сам рубанет хозяина. Все, что исходит от фей — зло!

— Сказки! — запротестовал Ут. — Фей не существует. Пока своими глазами не увижу — ни за что не поверю. Как это там, — он передразнил жест Тораста, показав пальцем в небо, — можно жить?

— А это не сказки? — спокойно кивнул Асуэл на меч.

Ут сник. Тораст шумно втянул воздух сквозь клыки.

— Выбросить надо! — настаивал он.

Фисти замотал головой.

— Я не знаю, откуда этот меч, но то, что в нем нет зла — это точно. И Влада, между прочим, она подлечила. Где ты видел, чтобы такие раны за одну ночь затягивались? — Тораст несогласно покачал головой, но больше не спорил. Наступила тишина, во время которой все посматривали друг на друга. — Ладно, — наконец проговорил Фисти, — будем считать, что где-то во Флелане осталась живая чокнутая фея, и она с чего-то решила одарить Гро. — Значит, ты, — он повернулся к Владу, — у нас теперь получаешь еще одно имя: любимец фей. Как Ут это будет на их языке?

— Как можно изучать мертвый язык, — Ут избегал смотреть на Тораста, — если даже письменных документов не осталось?

— Не прибедняйся, ты все знаешь.

— Увы, далеко не все. Конечно, в древних манускриптах встречаются некоторые слова из языка фей… В общем, как «любимец фей» я не знаю, а вот судя по обстоятельствам, имя Айдос подойдет. В переводе — лунный друг.

— Подойдет, — кивнул Фисти. — Не зря же она ночью приходила. Может, и сама — лунная. — Он пристально посмотрел на урукхая, — Тораст, повторю специально для тебя: зла в этом мече нет. Сила есть. Очень много силы. Ты, Айдос, можешь носить меч спокойно. А если научишься управлять силой — великие подвиги будешь творить.

— Когда? — вздохнул Влад. — Я у вас тут проездом, не забыли? Орману отдам, пусть он силой управляет.

— Можно и Орману, — согласился хоббит. — Хотя, такими дарами не разбрасываются.

Влад осторожно поднял клинок, опустил его в ножны.

— Везет же некоторым! — горестно вздохнул Серый. — И свое оружие, и чужое. А мне все никак! Пойти что ли поспать подольше? Вдруг фея молочного зуба и мне что-нибудь подкинет…

— От фей ничего брать нельзя! — снова возник Тораст, которому не понравилась шутка Сергея. — А тебе Чакша, после битвы тоже положено оружие. Думаю, подберем тебе меч урукхая.

— Вот спасибо! Хоть чем-то одарили.

— Спать пора, — скомандовал Асуэл. — Завтра с утра в путь. К вечеру должны быть у Ормана.

21 июня (5 Синего), утро, Кошбай — деревня хоббитов рядом с перевалом.

Иван заботился об Иситио как мог. Конечно, лучшая комната у хоббитов не могла сравниться с самой скромной в эльфийском замке, но туда пока возвращаться рано. По многим причинам. Василий тайно побывал там. Встретился с завербованными минервалсами — хвала ареопагиту, все выжили. Замок сильно пострадал. Внутренние комнаты уцелели, а остальные восстановят еще не скоро. Вспоминая пребывание в замке, Иван часто думал, что у него не хватило бы духу устроить такое разрушение. При всей грязной работе, которую ему приходилось делать во имя Света, он очень ценил красоту. Его с детства учили, что нельзя бросать мусор, где попало, царапать каракули на стенах, а уж разрушать памятники архитектуры — это такое варварство… Он покачал головой.

Иситио на койке слабо шевельнулся.

Рано тебе еще просыпаться, рано. Сон он лечит. Да и… Просто рано. Иван быстро пересел на табуретку у кровати, обнажил руку правителя до локтя и вколол еще порцию снотворного. Мутные глаза Иситио какое-то время блуждали по лицу Ивана, словно правитель пытался рассмотреть сквозь густую пелену того, кто причинил боль. Потом лекарство подействовало, и он расслабился, закрыл глаза.

Силой удерживать правителя они не могли. Проснется — захочет отбыть в другой замок — их еще два осталось в Аксельской гряде. Хорошо, если просто уедет. А если начнет требовать немедленных военных действий против Ормана? Им это не нужно. Пока не нужно. Без мощной поддержки война обречена на поражение. Даже если удастся каким-то чудесным образом сломить сопротивление Объединенной армии, заставить Ормана несколько умерить аппетиты, в конце концов, даже убить строптивого мага — не в этом цель ордена.

Что такое Орман в большой игре? Мелкая сошка. Щепка, как и Иситио. Им нужно найти кукловода. Когда найдут Ланселота, когда уничтожат его — тогда можно будет заняться остальными проблемами.

В первую очередь надо открыть врата, которые позволят войти сюда ордену Света. Не одному-двум минарсам, а целому войску. Установить здесь храм. Использовать силу, данную им в полную мощь. Вот тогда посмотрим, Ланселот, сможешь ли ты справиться с нами.

Иван пересел в кресло-качалку. Закинул руки за голову, мягко покачивался в кресле и снова подводил итоги.

Завербовали одиннадцать минервалсов, среди которых не последние люди во флеланской политике. Хорошо.

Попытаемся уговорить Иситио тоже дать обет ордену — это будет самой большой удачей. Правитель эльфов — минервалс. Просто чудо какое-то.

Василий вот-вот определит место для первого камня врат. Очень хорошо. Такими темпами, через месяц, самое большее два, врата будут открыты.

Уничтожено средство связи с Ланселотом. Хорошая идея пришла в голову Василию. Теперь, может, Ланселот скорее объявится в своем мире, ведь его, так сказать, дети, остались без мудрого руководства. Еще один плюс в их копилку.

Не удалось уничтожить людей. Плохо. Не потому, что они могут быть опасны. Не потому, что он лично что-то имел против них. И они щепки. Жертвы на пути прогресса. Песок в отлаженном механизме. Так почему же такие щепки понадобились Ланселоту? Несколько раз Иван ловил по миру мощные вспышки силы. Это наверняка был управитель. Он с кем-то разговаривал и среди тех обрывков, что Ивану удалось уловить, упоминались люди. Жаль только что там, где речь пошла для чего именно они понадобятся, пошли такие помехи, что Иван так и не смог ничего расшифровать. Нет, людей надо истребить. Или вернуть домой. Главное, чтобы ни один из них не остался здесь. Еще в данной ситуации беспокоило то, что люди смогли обойти все ловушки, что Иван расставил на пути, хотя не обладали магической силой. Они ничего не знали об ордене, даже не подозревали, почему столько раз попадали в переделки. А если узнают? А если из обороны перейдут в наступление? Кто знает, сколько сюрпризов могут преподнести… Лучше бы они исчезли. С глаз долой из сердца вон.

Иван не любил сюрпризов. Почему-то с первого дня, как он увидел людей, показалось, что именно они и преподнесут ему самый неприятный сюрприз. Как бы хотелось, чтобы на этот раз он ошибался!

21 июня (5 Синего), утро, Гугазиж.

Они вошел во врата замка Ормана. Влад помедлил у фонтана похожего на золотое мороженое. Другого сравнения не находилось: изящная ваза на высокой ножке, а из нее что-то густое и сияющее клубится… Вот и начинаются чудеса мага. Еще каких-то десять минут и они предстанут пред его светлыми очами. Хоть и задержались в пути, но… дошли. Что их ждет? Влад чувствовал себя как студент-двоечник перед серьезным экзаменом. Сердце ухало как молот. Тело напряжено, готово сражаться до конца. Как ни успокаивали его спутники, рассказывая о достоинствах мага — верилось с трудом. Не получалось в жизни у Влада никогда так, как он хотел. Никогда. Обязательно такую подлянку получал от судьбы, которой вообще не ждал. Подготовишься к трем неприятностям — нет, свалится четвертая, совершенно неожиданная… Сейчас интуиция подсказывала: будет такая же история.

— Идем? — Серый смотрел на него выжидающе.

— Что-то хозяин не торопится нас встречать, — процедил сквозь зубы Влад, оглядывая гигантскую лестницу с клумбами. Цветы, похожие на упавшую радугу, издавали волшебный аромат. Пахло не так сильно, чтобы заболела голова, но достаточно, чтобы почувствовать и восхититься.

— Какое у вас все-таки самомнение, — Ут широко улыбнулся, чтобы Влад не обиделся на эти слова. — У людей, я имею в виду, — пояснил он. — Вы считает, что маг должен вас встречать у ворот? Это же Орман! Придется вам самим к нему подняться.

— Поднимемся, — кивнул Влад.

Чем выше вверх, тем больше восторг захватывает. Влад мало достопримечательностей видел в жизни. Сам никуда не ездил, альбомы или открытки не покупал. Слова Версаль или Лувр для него значили только «дворец», и никаких восторженных эмоций не вызывали. Можно сказать, замок Ормана — первый и единственный замок, который он видит. И… это просто чудо. Когда смотришь на такую красоту, все остальное уже не беспокоит. Его восхитил замок Горных эльфов, раздражали жилища гномов. Здесь хотелось жить. О подлости и предательстве думать не хотелось. «Может, тоже магия?» — одернул он себя.

— Я хотел бы показать тебе дворец лесных эльфов, — шепнул Асуэл. — Он тоже великолепен. Его красота иная, но все же… он прекрасен. Заедешь к нам?

Влад неопределенно пожал плечами. Кто знает, что их ждет. Если маг скажет: «Сейчас же отправляйтесь домой», он так и сделает. Если предложат экскурсию… Пожалуй, откажется. Уходить надо, пока не поздно. Но это он автоматически перебирает лучшие варианты. А ведь возможно еще несколько худших…

Они ступили под высокие своды дворца. Откуда-то из-за двери, будто сидел в засаде, шагнул на встречу Осшер. Влад вздрогнул от неожиданности.

— Приветствую вас, воины мага и люди, — вампир почтительно склонил голову. — Сэр Орман приглашает вас на аудиенцию. Вы много перенесли за последние дни. Он хочет лично поблагодарить каждого. Прошу, — он показал рукой на лестницу бело-голубого мрамора с замысловатыми коваными перилами и бордовой ковровой дорожкой посредине. Красное на белом. Очень красиво.

— Что я вам говорил? — толкнул его в бок Ут. — Все будет хорошо. Его нельзя не любить. Когда увидишь мага — сразу полюбишь.

— Этого-то я и боюсь больше всего, — уныло улыбнулся мент, но хоббит юмора не оценил.

Влад сделал несколько шагов за ним и обернулся на Осшера. Тот остался стоять у двери, как часовой. В темной бездне пронзительных глаз явная насмешка. Поймав взгляд Влада, опустил глаза, точно узоры мраморного пола рассматривал. Это очень не понравилось.

Лестница оказалась на удивление короткой. Один плавный оборот — и они уже в коридоре с зелеными стенами. Влад обратил внимание, что здесь факелы не такие как у эльфов и, тем более, гномов. У Ормана они словно и не горят. Больше напоминают лампу дневного света. Вот только стекла на факелах не было — только ровное голубоватое пламя. В трех метрах широко распахнуты двери, из которых в коридор ложится прямоугольник солнечного света. Будто Саера в тронном зале поселилась.

Чем меньше оставалось расстояние, отделяющее их от места встречи, тем сильнее колотилось сердце. Теперь он мог признаться, что больше всего боится не смерти. Человека легко поставить в такие обстоятельства, что смерть просто сладкой мечтой покажется. Но лучше об этом не задумываться. Пока. Мельком взглянул на Серого. Тот тоже бледнее обычного. Почувствовав взгляд мента, зыркнул на него испуганно-вопросительно, как в начале пути: «Ничего ведь не будет, правда?» Мент отвернулся. Откуда ему знать, будет или нет. Есть патрон в пистолете, но поможет ли? Большой вопрос.

За дверями в тронном зале показалась трава. Чуть позже Влад понял, что это зеленый ковер. Они вступили в зал. Вместо потолка — синее флеланское небо. Влад невольно поднял голову, чтобы увидеть, откуда такое обилие света. Пригляделся — понял, что половина потолка стеклянная, а вторая половина — картина, изображающая небо. Отличить, где кончается стекло и начинается изображение очень трудно.

В отличие от остальных мест Флелана здесь не жарко. Очень комфортно, только отдыхай.

Влад огляделся. Слева и справа огромные кресла. Прямо перед ним полукруг золотых тронов. Все пусты. «И где же маг в обещанных черных одеждах?» — удивился Влад. Сделал еще пару шагов и снова окинул взглядом круглый зал. Никого. «Засада?» — он неуверенно посмотрел на спутников. Они безмятежно спокойны. Двое из них — эльф и урукхай — заверили, что если Орман отдаст несправедливый приказ, выполнять его не будут. Вот только смогут ли воспротивиться? Что если их воля полностью под контролем? Непривычная тишина, резала слух.

— Его нет, — обратился он к эльфу.

— Он здесь, — заверили его. — Осшер сказал, Орман ждет нас в тронном зале, значит, он ждет.

«Невидим?» — подумал Влад. Еще этого не хватало. Рассматривают их как букашек под микроскопом. Ножны ударили по ногам, как будто меч напомнил о себе. Подарок феи. Как же он сразу не вспомнил? Они ведь в один голос кричат — что подарок необыкновенной силы, значит, и с магом должен справиться в случае чего? Влад криво усмехнулся: «Из меня воин, как шашлык из балерины. Я же никогда мечом не дрался. Вот если только поторговаться попробовать. Я ему меч, он мне… хм… Где он все же может прятаться?»

Круглый тронный зал необыкновенное зрелище. Невольно анекдот вспомнился. «Почему у тебя дом круглый? — Так теща все время спрашивает: у вас в доме угол для меня найдется?» У этого мага, наверно, тоже теща есть. А может, и не одна. Столько лет живет…

Справа полукруг из стекла. «Где же они в диком обществе столько стекла взяли? — удивился мент, но тут же одернул себя. — Маг же тут живет, елки палки. Наверняка сказал, что это магия. Впрочем, такое окно чистым поддерживать, действительно нужна магия. Вряд ли Орман приглашает сюда мойщиков стекол». Он посмотрел налево. Там всю стену занимала картина мирного Флелана: залитая солнцем равнина, горы вдали без всяких следов присутствия живых существ. Саера над равниной светила ослепительно ярко, но уже приближалась к горизонту. «Совсем, как на самом деле, — подумал Влад. — Интересно».

Влад, наконец, остановился перед центральным троном. Справа встал Серый. Асуэл, Тораст и остальные чуть позади. Подождали секунд десять. Все казалось, сейчас какая-нибудь вспышка — и маг покажется во всей красе: длинная седая борода, кустистые брови, черный балахон, расшитый золотыми звездами. А очи… светлые-светлые.

Ничего не изменилось. Влад оглянулся, чтобы еще раз осмотреться и вздрогнул — в кресле слева сидела зеленоглазая эльфийка и, снисходительно улыбаясь, смотрела на него. Кресло настолько массивное, что скрывало девушку полностью. Пока не выйдешь вперед, не встанешь перед тронами — увидеть невозможно.

— Зд… равствуй… те, — заикаясь, пробормотал Влад. Тут же проклял себя за то, что он такой баран неотесанный. За то, что не мог поздороваться величественно, спокойно, смело, как равный, а вместо этого пробормотал что-то, так что даже тупой поймет, как он смущается. Губы Илоа дрогнули, чтобы произнести приветствие, но в этот момент за спиной Влада раздался богатырский голос:

— Здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие! — и на плечо его опустилась такая рука, что он присел под тяжестью. — Уж и не чаял свидеться, — Влад медленно повернулся, чтобы увидеть обладателя обнаженной руки и остолбенел. Перед ним стоял могучий здоровяк. Добрыня Никитич — иначе не скажешь. Выше Влада сантиметров на двадцать, в плечах — косая сажень. Серебристая рубашка без рукавов с у-образным вырезом, нисколько не скрывала бугры мышц. При этом талия довольно тонкая. Ее подчеркивал широкий ремень и черные кожаные брюки, лежащие плотно на бедрах. Все это вызывало уважение. Такое тело, если бы даже не выиграло первый приз на конкурсе бодибилдинга, то девчонок точно бы заставило от восторга пищать. «Это что же, телохранитель? — Влад медленно перевел взгляд выше, чтобы встретиться глазами с этой горой мышц. — Да на хрена магу колдовство, когда у него такой телохранитель?» Пистолет в присутствии великана показался детской игрушкой. От него и меч-то отскочит, не причинив вреда стальным мышцам.

На великолепные плечи падали совершенно седые волосы, перетянутые на лбу обручем с простым металлическим кольцом на том месте, где полагалось быть какой-нибудь звезде или драгоценному камню. Из-под седых бровей на Влада чуть насмешливо смотрели черные глаза. Растерянно мент перевел взгляд на идеальной формы нос, красивое смуглое лицо… Казалось телохранитель то ли парик надел, то ли подтяжку лица сделал. Он перевел взгляд на острые уши с целым рядом серег. «Эльф?» — с ужасом дошло до Влада.

— Рассмотрел? — поинтересовался гигант. — Ничего так? Не сильно страшный? — Влад продолжал молчать. Он просто не знал, что ответить. Тогда богатырь обратился к Уту. — Он всегда такой неразговорчивый или только сейчас на него столбняк напал?

— Всегда, сэр Орман, — улыбаясь во всю пасть, заверил хоббит.

«Орман?????» — только военная закалка позволила ему устоять на ногах. Сергей вон на Асуэле повис — в обморок хлопнулся парниша от неожиданности. Как только они не представляли мага во время пути — но Желна превзошел все ожидания. Маг легко, словно перышко, прижал Влада к широкой груди:

— Как же я рад вас видеть! — у мента по спине мурашки побежали. Что это он обнимается? Не любил Влад такого панибратства. Он посмотрел на Сергея. Тот пришел в себя и вот-вот даст деру. Попытку бегства пресек Орман, который на этот раз прижал к себе Серого. Парень похож на котенка в объятьях медведя. Маг тут же отпустил его и заглянул в глаза:

— Ну, как я тебе? — спросил он вкрадчиво.

Вид у вора был совершенно обалдевший. Он тут же выдал то, что думал:

— А вы на эльфа совсем не похожи, — наверно, всю дорогу вспоминал их первую беседу, когда им с гордостью сообщили, что маг кровный родственник сразу и эльфов, и орков, и хоббитов.

— Как не похож? — искренне изумился маг. — А уши? Уши ты видел? — он наклонил голову к его носу.

Влад обратил внимание, что ухо-то, конечно, заостряется, но не так, как у Асуэла или Илоа, а словно к человеческому уху прилепили сверху что-то. Эта же мысль пришла в голову и Сергею, потому что он как зачарованный потянулся пальцами к уху Ормана. Маг отодвинулся от парня, сдвинул брови:

— Руками не трогать! — и тут же засмеялся счастливо. — Вещь хрупкая! — он уселся на трон и указал рукой на кресло. — Присаживайтесь, робяты, — Ут потянул Влада за руку и чуть не силой усадил в кресло. Сергей плюхнулся сам. Илоа пересела на трон справа от Желны. Пока все усаживались, маг рассказывал. — А мы тут с Илоа разыграть вас решили. Думаем, сядем в кресла, чтобы незаметными стать — мне-то пригнуться пришлось. Хотели посмотреть, что вы делать будете. А потом раз! — он вскочил с трона, развел руки в сторону, а правую ногу выставил вперед. — И мы вышли, — он снова опустился на трон. — Вы в шоке — мы весело смеемся. Потом вы тоже весело смеетесь, — он окинул взглядом гостей, прокомментировал. — Люди не смеются. Тораст, у них всегда плоховато с чувством юмора?

— Да, сэр Орман, — заверил хрипло орк. — Дертад почти не смеется, а вот Чакша — он веселый.

— А что сейчас притих? Может, он меня боится? — Орман посмотрел куда-то в потолок. — Ты меня не бойся, мне мама говорила, что стыдно обижать маленьких, — потом снова перевел взгляд на Влада. — Ну че? Побазарим? Може спросить чё хоцца? — тут же голос его изменился, стал глубоким, он словно пародировал гипнотизера. — Вижу, глубокое сомнение отражается в глубине ваших глаз, — хихикнул, продолжил обычно. — Во мне действительно есть эльфийская кровь. Вот и волосы на лице и груди не растут. А ежели вы сомневаетесь в орочьей природе, то вот, полюбуйтесь, — он оскалился, не хуже вольфа, обнажая клыки. Влад поджал губы — и это ведь легко подделать. А маг между тем быстро выдернул штанину из сапога, демонстрируя волосатую ногу. — Видели? Это от хоббитов наследство. Так что все по-честному!

Влад не выдержал.

— У меня на ногах волос побольше будет. Получается я тоже хоббит-мутант. А у Вас, уверен, когда-нибудь найдется и человеческая, и вампирья кровь. Когда нужно будет для дела… — сказал и осекся, такая тишина стояла в зале. Маг-богатырь смотрел из-под седых бровей сурово, потом рассмеялся заливисто, со вкусом, заразительно, так что все присутствующие невольно заулыбались. А Орман все смеялся, даже слезы вытирал.

— Вот шутник, — пробормотал он. — Надо будет Осшеру рассказать, он тоже посмеется, — поднял пронзительные глаза на Влада. — Откуда ты взялся, сомневающийся такой? Все верят, а он сомневается… Кстати, кольца в ушах — не для красоты. И не потому что я… хм… Это подарок от каждого союзника. Как на ушах свободного места не останется, так значит, мир во Флелане наступил. Ладно, не будем о грустном. Будем о серьезном. Вы пришли ко мне, и я готов выслушать, что вам, собственно от меня нужно.

Влад растерялся. Вроде это Желна хотел их видеть. Даже вампира прислал, чтобы свою волю сообщить. Доставить пред свои светлые очи, которые оказались черными.

Ладно, хочет — получит. Просьба у Влада к магу конечно есть…

Орман не дождался, сказал, вскинув брови:

— Ой, мы еще и стеснительные. Да не смущайтесь, робяты. У нас тут все запросто. Вот хоть у Илоа спросите, хоть у Тораста.

Илоа сидела на троне непринужденно, словно это было простое кресло: вполоборота, закинув ногу на ногу. Изящная фигурка, туго затянутая в зеленое платье и тут завораживала Влада, он с трудом отводил глаза. Эльфийка спокойно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Сергея. «Что она делает рядом с ним? — удивился мент. — Я бы бежал подальше от этого мага без оглядки. Или он запугал ее?»

Губы Илоа дрогнули в улыбке. Звонкий голос пронзил Влада насквозь.

— Маг Орман многократно доказывал свою верность и искренность намерений. Когда вы узнаете его лучше, тоже не будете сомневаться.

«Хотелось бы верить…» — Влад смотрел в изумрудные глаза, и сердце грозило вот-вот порвать грудную клетку — выскочить на свободу. Богатырь-маг подмигнул Серому и кивнул, указывая на Влада: «Во, мол, втюрился!» Серый расслабился, прыснул в кулак, снова принял серьезный вид. Даже губу закусил от усердия, чтобы не рассмеяться. Орман, недолго думая, обратился к Илоа:

— А ведь ты ему нравишься, девочка моя… — Влад вздрогнул и покраснел, а Орман успокоил его. — Ничего страшного. Она же у нас вон какая красавица. Даже у вампира при виде ее дыхание учащается.

На этот раз не выдержала эльфийка:

— Желна! — гневно вскрикнула она.

— Что? — повернулся к ней маг и невинно поднял брови. — Ты же не сердишься на старого дурака? Тем более я говорю правду. Правду я говорю, Асуэл?

— Правду, — с мягкой улыбкой подтвердил эльф.

Серый счастливо улыбался. Ему начинал нравиться этот моложавый старикан. Он поймал суровый взгляд Влада и несколько сник. «Может, на меня магия быстрее действует?»

— Ладно, гости дорогие, — снова заговорил маг. — Раз вы молчите, так я сам скажу. Вам страшно домой хочется. Даже не смотря на то, что Илоа такая красавица, — увидев, как Влад дернулся. Испуганно прикрыл рот рукой. — Молчу, молчу! Так ты обычно говоришь, Чакша? — показал пальцем на Серого и опять подмигнул. Тот, смеясь, кивнул. — Значит так. Попали вы сюда с Земли. Если точнее — из России. Дверь у вас там кто-то не прикрыл и вы — бац — и к нам на экскурсию. Ну, а здесь-то хозяин ответственный. Здесь все закрыто насмерть. Так что, отправить вас домой, — Орман пристально посмотрел сначала на Серого, потом на Влада, — не могу, — он развел руками.

— Как??!! — вскочил Влад.

— Вот чесслово, — Орман прижал руку к груди. — Я же к вам со всей душой. Я бы быстренько… Но не могу. Дверь эту Ланселот сделал. Он и открыть может. А я кто? Я так, мелкая сошка.

Влад заметил, что Илоа прячет улыбку. Прибедняется маг.

— И что же нам делать? — смех у Сергея прошел моментально, он тоже поднялся.

— Как что? Обживаться, конечно! Вы у нас тут можно сказать долгожители среди людей. Да и по количеству выпавших на вашу долю приключений побили все рекорды. К тому же Влад успел покорить фею и получить от нее в подарок волшебный меч. Меч Стража, чтоб вы знали. Помните, в ночь Ока? Меч этот покинул Флелан много веков назад. А благодаря тебе вернулся. Да и по количеству убитых троллей ты перевыполнил план на многие годы вперед. В общем, назначаю тебя королем. Прямо сейчас назначаю. Хочешь корону?

— Нет! — Влад наклонил голову, словно собирался броситься на мага. Зачем он издевается над ними?

Желна тоже, не торопясь, поднялся.

— Что так?

— Я не хочу быть королем.

— А придется, — маг скрестил руки на груди. — Больше-то некому. Ты свое стадо видел? — поймав непонимающий взгляд Влада, продолжил. — Не видел. Потому и кочевряжишься. Вот как глянешь на них — испуганных, потерянных — сразу передумаешь. Кто им поможет, кроме тебя?

— Ты, например, — сузив глаза, бросил Влад.

— Да на кой они мне? — удивился Желна. — У меня своих забот во, — он провел ребром ладони по шее… Я ж не мать Тереза, — поймал изумленный взгляд Серого и растянул губы в улыбке. — От ваших слышал. От ваших. Хорошая, говорят, женщина была. Он подошел к людям и снова положил руки им на плечо. И хотя лунный друг дернулся, руку не убрал. — В общем так. Вы — мне, я… — тебе, — он ухмыльнулся одному Владу. — Вы обживаете Финляндию. Я изыскиваю способ отправить вас домой.

У Влада, словно карта Флелана в сознании вспыхнула: замок Ормана — Финляндия — орки. Финляндия точно посередине.

— Тебе нужен заслон от орков! — мгновенно сообразил он.

Орман, запрокинул голову и раскатисто расхохотался. Смеялся не меньше минуты, выговаривая в паузах:

— Это… ха-ха… вы-то… хе-хе-хе… заслон? Кучка безоружных переселенцев… хо-хо-хо? — вытер слезы. — Я ведь вам оружие не дам. Сами заслужите. Узнали ведь, какие во Флелане правила? Вассальный договор верности заключать с вами тоже не буду. На кой вы мне такие недоверчивые? И селиться можете, где хотите. Это я по доброте душевной Финляндию предложил. Там хоть стены остались. Крышей покроете, табуретку сколотите — и жить можно. В общем, как это у вас говорят? Кончаем базар, — он посмотрел на двери зала. — Осшер, милок, веди остальных.

Глянул на эльфа:

— Ты ничего не забыл?

Асуэл спохватившись, стал рыться в сумке.

— Вот, — он протянул Желне пузырек.

— Каааакой чудесный подарок! — восхитился маг и посмотрел через пузырек на свет.

В зал кто-то вошел. Влад обернулся. Четыре человека. «Стадо», — вспомнилось ему пренебрежительное мага. Но по-другому не скажешь — все съежились, словно на казнь их привели. В глаза бросился худющий наркоман с землистым лицом. Его поддерживал патрульный — рядовой. «Собрат по оружию», — с горечью подумал Влад. Остальные два парня, как у классика: толстый и тонкий. По озаренному лицу Серого понял, что он их знает.

— Знакомьтесь, переселенцы. Это Влад, ваш король. Или царь. Или просто герой. Как вам больше нравится. Можете идти за ним или идти на все четыре стороны. Но предупреждаю: с ним безопасней. Человек он надежный, в полной боевой готовности. И оружие при ём одно на всех вас. К тому же если я найду способ открыть эту чертову дверь, то обращусь непосредственно к нему. Кто будет в этот момент с царем, и будет вести себя хорошо, тому и удаться покинуть наш бренный мир, — маг хохотнул. — В хорошем смысле этого слова. Спасибо за внимание. Можете идти, — он небрежно махнул рукой. Таким жестом господа отпускали холопов, если больше не нужны.

— А ты будешь искать способ открыть дверь? — зачем-то спросил Влад, переходя на «ты». С этим шутом невозможно разговаривать иначе.

— Канешна буду, — вытаращил глаза маг и для убедительности снова приложил руку к сердцу. — Зуб даю! — и опять оскалился. Ответу не верилось, но разве это что-то меняет? — Кстати, на ночь глядя уж не ходите. Я там для вас апартаменты приготовил. Переночуете. Можете и пожить маленько. А как надоест глаза мне мозолить — по коням и в путь. Коней — дарю, — Желна повел рукой с открытой ладонью так, будто подарок на ней был, и он табун Владу в карман ссыпать собирался.

Мент усмехнулся и отвел глаза. Потом решительно направился к выходу. На пороге остановился и бросил за спину:

— До свидания! — после чего вышел. В коридоре постоял, закрыв лицо рукой. Потом услышал, что его подопечные стоят за спиной, перешептываются, повернулся к ним.

— Значит так. Никакой я не король, но оружие у меня есть. Кто хочет идти со мной — идемте в Финляндию. Посмотрим хоть, что за место. Кто не хочет — его дело.

Народ безмолвствовал, как у классика.

К нему подошел Осшер. Влад услышал испуганный вздох.

— Я провожу в ваши покои, — он снова склонил голову и, не дожидаясь возражений, пошел по коридору, показывая дорогу.

Влада догнал Ут.

— Мы вас с Торастом проводим до Финляндии. Орман сказал, уже можно туда идти, нет там проклятия. Так что и заглядывать иногда будем в гости.

Content

Игорь Дроздов, Алена Даркина
СВЕТЛЫЕ ОЧИ МАГА ОРМАНА

Битва первая

Битва вторая

Битва третья

Битва четвертая

Окончание поединка