Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс

Хроники Галена Сорда. Книга 1

ПЕРЕМЕЩЕННЫЙ

Глава 1

Гален Сорд с трудом подавил приступ отчаяния.

Его потемневшие глаза были устремлены на поле бортовой видеокарты, испещренной светящимися точками; каждая точка отмечала положение шагового сенсора, надежно замаскированного в паутине близлежащих улиц и переулков. Все огоньки горели ровным зеленым светом: оборотень снова ускользнул от него.

Из вставленного в ухо шарика трансивера донесся голос Мелоди Ко, едва различимый в шуме барабанившего по крыше автомобиля ночного ливня, и Гален придавил шарик пальцем, чтобы лучше слышать.

— Четыре утра, Сорд, — слова казались ломкими, в голосе женщины сквозила усталость. — Вот уже почти час, как мы ничего не наблюдаем.

Ко явно намекала на то, что им пора возвращаться в Голубятню. Что ж, пора прекращать, вздохнул про себя Сорд и крепко сжал в ладонях обмотанный мягкой кожей руль «Порше». Наверное, нужно вообще со всем эти кончать — раз и навсегда.

В наушнике зашуршало, затем послышался протяжный зевок, сопровождаемый вздохами других членов группы — все участники операции были оснащены портативными трансиверами фирмы «Мицубиси».

Сорд узнал зевавшего:

— Ты все еще с нами, Жа-Нетт? — взгляд Галена был по-прежнему прикован к карте; цвет огоньков на ней оставался неизменным.

— Ску-у-чно, — сонно протянула девочка. — Не понимаю — в дни охоты ты позволяешь мне не спать до утра, а в другое время гонишь в постель как стемнеет и не даешь мне смотреть телевизор. Кстати, сейчас по нему идет «Арсенио».

Сорд промолчал и даже не улыбнулся. Сегодняшняя ночь начисто отсекла присущее ему чувство юмора. Три месяца напряженной слежки за оборотнем в Манхеттене, три года непрекращающихся поисков путей возвращения в Скрытый Мир, и за одну ночь все это время, все потраченные деньги пошли впустую.

Сквозь исчерченное дождевыми струями ветровое стекло Гален попытался разглядеть что-нибудь снаружи. Здесь, в северной части города, уцелело совсем немного фонарей, и в их слабом свете пустынные улицы казалась еще более зловещими. У Сорда вдруг появилось ощущение, что за пределами призрачных светлых пятен, в густой вязкой темноте, прячется нечто, увидеть которое можно, лишь только правильно угадав время и направление. И только там можно найти ответы на мучившие его вопросы, сбросить, наконец, покрывало тайны с того, над чем он бился вот уже три года. Гален знал, что когда-то, очень давно, он был частью того мира, дорога в который скрывалась сейчас за непроглядной пеленой дождя.

Сорд откинулся на спинку сидения, закрыл глаза и в который раз, словно наяву, увидел такую же дождливую ночь в Греции, оборотня, зажатого среди руин, готового заговорить, и снова услышал негромкий звук выстрела и легкий посвист серебряной пули, заставившей навсегда его умолкнуть. Перед мысленным взором Галена отчетливо проступили черты женщины, стоявшей на краю полуразрушенной стены; ее плащ развевался под яростными порывами ветра, а ствол винтовки, которую она умело держала в руках, продолжал угрожающе смотреть прямо в лоб оборотню, чья бессмертная жизнь вместе с темной кровью стекала на выбеленный пронесшимися над ним тысячелетиями мрамор, и оборотень выл от невыносимой боли, превращаясь в свою человеческую, первозданную, ипостась, унося нераскрытую тайну в темноту небытия.

Взгляды Сорда и женщины на стене скрестились, как два клинка, и в этот момент корчившееся в предсмертных муках существо в последнем порыве воздело когтистую лапу к исторгавшему потоки воды мглистому небу и, глядя на Сорда человеческими уже глазами, с трудом прохрипело: «Гален!».

Затерянный в чужой стране, стоя перед умирающим созданием, казавшимся плодом больного воображения, Гален Сорд был «узнан». Он заметил, что глаза женщины, убившей монстра, на мгновение расширились, словно она тоже что-то поняла; затем незнакомка, повернувшись к нему спиной, бесшумно спрыгнула со стены и растворилась в ночной тьме. Даже сейчас, в сухой безопасности нашпигованного самой современной техникой «Порше», Гален ощутил, как от этих воспоминаний волосы на его голове встали дыбом.

Мгла за окнами надежно скрывала свои тайны.

И в этой темноте прятались другие охотники.

Он открыл глаза и коснулся шарика трансивера: все, на сегодня игра закончена — но только на сегодня.

А потом на дисплее вспыхнул и замерцал красный огонек. В наушниках послышался знакомый металлический звук передергиваемого затвора — Мелоди Ко взяла оружие на изготовку.

Охота началась снова.

С точки зрения Существа улицы города представляли собой джунгли, а сам город был континентом, полным тайных берлог, прячущейся добычи и неожиданной смерти, подстерегавшей из-за угла. Но сегодня ночью ему не нужно было прятаться или пугаться. Этой ночью существо мчалось вперед, подстегиваемое силой и яростью шторма и омываемое холодным осенним ливнем. Этой ночью, по крайней мере, в данный момент, оторвавшись от преследователей, оно упивалось ощущением свободы — той свободы, познать которую человеку просто не под силу.

Существо звали Мартин, и оно было тем, чем было. Неверное название «оборотень» ровным счетом ничего для него не значило. Этой ночью ему предстояло добраться туда, куда его все время неудержимо тянуло — в его любимое место.

Толстые ноги Мартина бесшумно несли его по выщербленному асфальту и плитам пешеходных дорожек в глубине узких улочек. То и дело отталкиваясь могучими, покрытыми слипшимся от воды редким мехом руками от мокро поблескивавших стен и едва видимых в темноте столбов, он все ускорял и ускорял и без того стремительное движение своего тела, перемещаясь резкими и в то же время мягкими рывками. Ощущение свободы переполняло его. Кроме того, он знал, что сородичи сейчас слишком заняты своими приготовлениями и вряд ли обнаружат его отсутствие в течение ближайших нескольких часов.

Мартин завернул за угол, так точно рассчитав дистанцию, что даже не поскользнулся на мокром асфальте. Без всякого усилия, прыжком с места он взвился над откинутой крышкой мусорного бака, но, прежде чем ржавый металл скрипнул под тяжестью его тела, Мартин сильно оттолкнулся обеими ногами от мокрой стены, дважды перевернулся в воздухе через голову и опустился с противоположной стороны восьмифутовой подгнившей деревянной изгороди; при этом звук его приземления был не громче звука обычного человеческого шага. Этот прыжок ни на мгновение не нарушил четкого ритма бега существа, и из глотки Мартина вырвался негромкий вой восторга — теперь он был абсолютно уверен, что этой ночью ему удалось избежать преследования.

Мартин, конечно же, не мог увидеть или учуять рассыпанных в темноте сенсоров, фиксировавших каждый его шаг.

Добравшись до последнего переулка, он резко затормозил и замер, почти слившись с окружавшей его темнотой. Цель путешествия была уже совсем рядом, и его ноздри расширились: даже сквозь дождь и вечную вонь отбросов и автомобильных выхлопов чувствовался запах недавно прошедших здесь людей. Гнилостный запах овощей и фруктов, выходящий сквозь поры их кожного покрова, смешивался с ночным воздухом и не мог остаться незамеченным для острого обоняния Мартина. За время своих предыдущих путешествий он уже в достаточной степени привык к подобной вони, чтобы не заживать себе нос, как это бывало с ним в детстве.

Однако на этой улочке человеческий запах был настолько силен, что Мартин просто не осмеливался двигаться дальше. Им руководили инстинкты, неизмеримо более сильные, чем стремление к достижению цели своей вылазки, не смотря на то, что ему не часто и с большим трудом удавалось вырваться на свободу. Если существовала малейшая вероятность того, что в глубине улицы находятся люди, он ни за что не рискнул бы продолжить свой путь: закон гласил, что собственная безопасность превыше всего.

Его ноздри вновь расширились, и он принюхался еще раз; чувствительность обоняния Мартина составляла две части на миллиард.

Затем он ухмыльнулся, на темном лице ярко сверкнули великолепные зубы, слишком длинные и острые по человеческим меркам. Мартин распознал запах алкоголя, большого количества алкоголя. Судя по всему, скрывавшийся в глубине переулка человек находится либо без сознания, либо пьян настолько, что вряд ли обнаружит присутствие постороннего.

Мартин облизнулся и издал негромкий победный вой, затем без опаски шагнул в темноту — до цели оставалось совсем немного.

Старая дверь черного хода, изуродованная пятнами сохранившейся кое-где грязно-зеленой раскраски, была защищена навесной железной решеткой на петлях, наглухо крепившейся к стене толстой стальной цепью с тяжелым висячим замком. Не останавливаясь, Мартин ухватился обеими руками за замок. Глаза его расширились; между ладонями с сухим электрическим треском проскочил голубой шарик света, и замок, раскрываясь, тихо щелкнул. Сородичи Мартина называли это «голубой силой», но для него это была всего-навсего врожденная способность, унаследованная им от отца. Что же на самом деле представляла собой «голубая сила», и каким образом она работала, его совершенно не интересовало.

Осторожно отсоединив цепь, Мартин распахнул решетку и коснулся дверной ручки. Ручка не поддавалась, и потребовался еще один голубой шарик, чтобы с ней справиться. Дверь с легким скрипом отворилась, и Мартин вошел внутрь. Грубо намалеванная табличка над входом гласила «Зоологический магазин Ноа. Продажа домашних и экзотических животных», но Мартин не умел читать. Его нос лучше всяких надписей сообщал ему, что ожидает его впереди. Маленькие, мягкие, пушистые существа.

То, что он любил.

Как только задняя дверь магазина закрылась, из узкой ниши в противоположной стене дома показалась Мелоди Ко. Лицо молодой японки окаменело от напряжения, но страха она не испытывала. И без того узкие глаза сузились еще больше, чтобы уберечься от дождевых струй, стекавшись с коротко стриженных «ежиком» волос.

— Оно в зоомагазине, — тихо произнесла Ко, морща нос от запаха виски, которым, по совету Форсайта, смочила ноги, чтобы перебить собственный запах.

В наушниках послышалось участившееся дыхание Сорда — он спешил занять исходную позицию.

— Я перекрою центральный вход, — его голос резонировал в такт бегу.

Ко нахмурилась: Сорд всегда констатирует само собой разумеющееся. Конечно же, он должен перекрыть центральный вход — таков был план Форсайта. А Форсайт никогда не ошибался. Только однажды.

— Что у нас на этот раз? — с трудом переводя дух, поинтересовался Сорд. Он никогда не выполнял программу дыхательной гимнастики и физических упражнений, разработанную для него Ко, до конца.

Молодая женщина взглядом прошлась по улице. Послышался звук приближавшихся шагов — это была Жа-Нетт.

— Гуманоид, — кратко ответила Ко. — Без классического рыла. Редкий мех. Рост примерно пять-четыре — пять-шесть.

Похоже, существо еще очень молодо, подумала она. Из каких-то одному ему известных источников Сорд вычислил, что рост взрослого оборотня достигает семи футов. Однако в сведениях, полученных уцелевшими наблюдателями, было слишком много противоречий, так что этот вопрос по сей день оставался открытым.

Из-за угла вынырнула маленькая темная фигурка: Жа-Нетт. Хотя девочке недавно исполнилось двенадцать лет, выглядела она едва на десять — тощий угловатый подросток без малейших признаков женственности. Ко предостерегающе подняла руку, и Жа-Нетт мгновенно застыла на месте — сказывалась выучка Сорда. Все, о чем бы ни говорила ей Ко, воспринималось девочкой как приказ свыше или воля ее родителей, которых она часто видела в своих снах.

— Сорд? — позвала Ко. В ее устах в одном слове заключалась целая фраза.

Из трансивера донеслось:

— Я на месте… уже…

По его выровнявшемуся дыханию японка поняла, что Гален остановился. Помолчав, Сорд добавил:

— Адриан, ты на линии?

Последовала продолжительная пауза, затем механический голос ответил:

— Да.

Ко почувствовала, как у нее внутри все сжалось — это происходило с ней каждый раз, когда она слышала интонацию Форсайта, отчетливо сознавая, что скрывавшийся за этим живой голос навеки умолк.

— Жа-Нетт на месте? — осведомился Гален.

— Мы уже начали, — сообщила Ко. Ответ был достаточен.

Держа под прицелом модифицированной штурмовой винтовки черный ход зоомагазина, Мелоди кивнула застывшей в двадцати футах от нее девочке и молча указала на дверь.

Жа-Нетт сбросила с головы капюшон своей красной нейлоновой ветровки, и ее черное лицо стало почти неразличимым во мраке переулка.

Маленькая негритянка скрестила кисти перед собой и, подняв сжатые кулаки на уровень плечей, принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону. Сквозь шарик трансивера послышалось ее негромкое пение без слов, что-то в старинном стиле Майкла Джексона, только помедленнее.

На какое-то мгновение дождь припустил с новой силой, и улица почти скрылась за сплошной стеной воды. Не обращая внимания на низвергавшийся сверху поток, Ко продолжала внимательно следить за дверью, держа палец на спусковом крючке, готовая в любой момент открыть огонь.

По мокрой земле змеей заскользила стальная цепь.

— Фокус, — мягко попросила Ко.

Пение сделалось громче. Краем глаза молодая японка заметила, что тело Жа-Нетт принялось раскачиваться сильнее.

— Фокус, — словно молитву, повторила Мелоди.

Цепь замерла. Медленно повернулась ручка, и дверь бесшумно отворилась.

В черном прямоугольнике входа, похоже, никого не было.

— Вход свободен, — сообщила Ко, и поудобнее взяла винтовку, зная, что может произойти в следующий момент.

— Давайте, — проскрипел Форсайт.

— На месте, — подтвердил Сорд.

Даже без трансивера Ко было слышно, как в другом конце улицы рвало Жа-Нетт. Когда наконец девчонка приучится не есть перед транслокацией? Но Мелоди ничего не сказала и даже не повернулась к маленькой негритянке — для этого уже не было времени. Вместо этого, держа оружие наизготовку, она шагнула к зияющему провалу черного хода. Похоже, сегодняшняя ночь выдалась для Галена Сорда удачной. Наступило время захватить оборотня.

Толстые неуклюжие щенки тихонько повизгивали, волоча по полу свои похожие на перезревшие плоды круглые животики. Клубки мяукавших котят громоздились друг на друга в тщетной попытке спрятаться от мохнатой лавины. Мартин прошелся взглядом по клеткам, в которых кипела жизнь, и медленно облизнулся. Его любимое место.

Не поворачивая головы, он протянул руку назад и взял с полки пакет, затем сквозь мрак помещения добрался до двери, ведущей в комнату с клетками. На этот раз «голубая сила» не понадобилась — дверь оказалась ничем не защищена и даже не заперта. Мартин шагнул внутрь и плотно прикрыл дверь за собой: ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из них ускользнул.

Первыми на очереди были щенки. Они всегда оказывались первыми. Увлекающийся, подумал Мартин. Именно этим словом называли его сородичи, когда смеялись или охотились.

Он отворил дверцу клетки. Восьминедельные щенки разразились громкими визгами. Мартин сунул в клетку могучую руку, нащупал одного из щенков и цепко ухватил его. На лице оборотня блуждала улыбка предвкушения. Котята будут следующими. Лучшее — напоследок, подумал Мартин. Лучшее напоследок.

Ко осторожно проскользнула сквозь темноту складского помещения и замерла у входа в торговый зал. Она отчетлива слышала повизгивание щенков и жалобное мяуканье котят, но, как ни старалась, не могла разглядеть никакого движения — только в мягко подсвеченных изнутри пяти больших аквариумах, стоявших у стены, лениво шевелили плавниками тропические рыбы. Однако исходящий от них призрачный свет был слишком слаб, и дальний конец торгового зала терялся в кромешной тьме.

Стараясь не шуметь, Ко извлекла прибор ночного видения из кармана своей черной брезентовой куртки и стряхнула капли дождя с его лоснящегося корпуса. Поднеся бинокуляр к глазам, она щелкнула тумблером, и ее взгляду представилось зеленое фосфорицирующее изображение помещения.

Молодой женщине хватило пяти секунд, чтобы убедиться в том, что в темноте никто не прячется, и в этот момент из расположенных в противоположном конце торгового зала клеток донесся истошный щенячий визг. Мелоди поспешно сунула прибор обратно в карман куртки.

Дверь в комнату, сообщавшуюся с клетками, оказалась закрытой. Очень неохотно, подчиняясь лишь мысли о том, что Форсайт, разрабатывая детали операции, счет подобную последовательность действий наиболее безопасной для ее участников, трижды нажала клавишу вызова на портативном устройстве связи.

В наушнике послышался голос Жа-Нетт — девочка явно устала, и едва шевелила губами:

— Иду.

Спустя двадцать секунд маленькая негритянка бесшумно возникла из темноты и замерла у Ко за спиной. Не оборачиваясь, японка указала на ведущую к клеткам дверь и заняла позицию в пяти футах от нее. Теперь изнутри доносились пронзительные вопли котят. Ко постаралась от себя мысли о том, что происходит сейчас там, за дверью.

Сзади послышалось негромкое пение Жа-Нетт. Снова Майкл Джексон.

Причудливо изогнутая ручка начала медленно поворачиваться сама собой, и дверь в комнату с клетками отворилась.

Громко вскрикнув, Ко бросилась вперед, вскидывая винтовку к плечу; сквозь прорезь прицельной планки глаз привычно поймал мушку, и…

… в комнате никого не было.

Женщина замерла на пороге. Медленно, всем телом, не отнимая оружия от плеча, она повернулась в сторону клеток, и ее взгляд уперся в существо, едва видимое в темноте. Рост оборотня не превышал пяти футов шести дюймов — его макушка находилась примерно на уровне ее глаз.

— Что там у вас? — раздался в наушниках голос Сорда. Мелоди коротко попросила его заткнуться — Гален всегда говорил слишком много.

Снизу послышался шорох, и Ко перевела взгляд на пол — ствол винтовки автоматически последовал за ним. Крошечный котенок остановился, глядя на Мелоди и ее винтовку, и замяукал. Из темноты вынырнула гигантская рука с черными ногтями, покрытая редким, слипшимся от дождя мехом, сгребла котенка и сунула его за горку громоздившихся в углу ящиков.

— Мелоди? — снова раздался голос Галена. — Жа-Нетт?

Ко прислушалась — девочку снова начало рвать.

— Приступаю, — твердо произнесла японка и шагнула в комнату.

Из угла послышалось глухое ворчание — предупреждение, одинаково звучащее на любом языке.

— Покажись. — Голос Ко был спокоен и лишь слегка дрожал от возбуждения. У Сорда были очень неудачные фотографии оборотня, сделанные им в Греции еще до того, как они с Форсайтом присоединились к нему, и молодой женщине хотелось воочию увидеть, что представляет собой это существо. Наверное, электрофорез его ДНК должен дать ошеломляющие результаты.

Существо снова зарычало. Ко услышала, как заскулил щенок, затем другой.

Спокойно, подумала Мелоди, ничего страшного — у меня винтовка. Она сделала еще шаг и, резко толкнув локтем дверь, захлопнула ее за спиной. Из угла донесся еще один угрожающий рык. Ко затаила дыхание и приготовилось.

— Стой на месте, — выдохнул Сорд. — Я иду.

Фронтальная витрина магазина с грохотом разлетелась. Существо проворно нырнуло за прилавок, откуда послышалось его громкое недовольное ворчание.

— Ты идиот! — заорала Ко на Галена, бросаясь вперед и снова вскидывая ствол вверх.

На полу за прилавком скорчилось темное, приземистое, необычайно мускулистое и совершенно голое создание. Глаза его, казалось, готовы были вылезти из орбит, а толстые руки с могучими пальцами прижимали к поросшей негустым мехом груди целую охапку копошащихся, попискивающих малышей.

— Не-е-ет! — отчаянным голосом воскликнуло существо навстречу Ко.

Оно даже не шевельнулось, чтобы подняться, чтобы защитить себя.

Ко в изумлении остановилась. Внешне существо гораздо больше походило на человека, чем она ожидала, и явно относилось к мужскому полу. И оно не нападало. Словно оно… словно оно беспокоилось за… Только сейчас Мелоди обратила внимание на распечатанную коробку собачьего печенья на полу. У ног существа весело боролись двое щенят.

— Пожалуйста, — умоляюще произнесло существо — не трогайте… не трогайте…

Ко терпеть не могла неожиданностей, но никогда не отвергала возможности их существования.

— Ты имеешь в виду… щенков? — полуутвердительно спросила она.

— И котят тоже. — В глазах существа явственно читалось отчаяние. — Прошу вас, не трогайте…

Молодая женщина опустила оружие. Откуда-то сзади появился Гален Сорд, дождевые струи все еще стекали с его кожаного пальто, надетого поверх черной брезентовой куртки. В руке он сжимал газовый пистолет.

— Ты мне не поверишь, Сорд, — начала Ко, — но…

Сорд выстрелил.

Существо вскрикнуло и отшатнулось к стене, щенки и котята беспорядочной лавиной посыпались из его рук на пол. Тело его выгнулось, несколько раз дернулось в конвульсиях и через несколько секунд замерло неподвижно. Только мерцание красного огонька на конце транквилизирующей стрелки свидетельствовало о том, что существо все еще было живо.

Ко в ярости повернулась к Сорду:

— Какого дьявола ты это сделал?!

Сорд мельком глянул на нее:

— С тобой все в порядке? — не дожидаясь ответа, он опустился на колени рядом с распростертым на полу телом и поднял безжизненную руку оборотня. — Ты только погляди, какая мускулатура! — Он покачал головой, машинально отпихивая щенка, старавшегося лизнуть существо в лицо.

— Я спрашиваю, зачем ты это сделал? — на этот раз гнев в голосе молодой женщины чувствовался явственнее. Наверное, Сорд был единственным человеком, который мог вывести ее из себя. — Я полностью контролировала ситуацию. Он просто здесь сидел! Он пришел сюда, чтобы поиграть с малышами. Ты только взгляни — коробка с собачьим печеньем.

— Ладно, ладно, — Сорд отмахнулся от Мелоди и, приподняв веко существа, направил тонкий световой луч прямо ему в глаз.

— Во имя господа, Сорд, — устало вздохнула Ко.

Гален поднялся и некоторое время изучающе смотрел на молодую женщину.

— Подгоняй фургон, мы его погрузим, — распорядился он.

Ко извлекла транквилизирующую обойму из винтовки, забросила ее за спину и с силой затянула ремень на груди.

— Жа-Нетт совсем плохо, — сообщила она. — Пойду посмотрю, что с ней.

— Жа-Нетт прекрасно знает, что перед транслокацией есть нельзя, — ответил Сорд. Его рост достигал шести футов, и маленькая японка рядом с ним казалась еще более миниатюрной, что, впрочем, нисколько ее не смущало.

— Не забывай, что она еще совсем ребенок.

— Она делает все это не бесплатно — возразил Гален, не отрывая взгляда от неподвижно лежащего пленника, и Ко буквально физически ощутила переполнявший его восторг. — Ну давай, иди за фургоном. Адриан не знает, сколько продлится действие наркотика.

— Провались ты в тартарары, — зло бросила Мелоди и быстро вышла из комнаты.

— Откуда ты знаешь, что я еще не там? — вслед ей пробормотал Сорд.

То и дело разражаясь проклятиями, Ко подогнала фургон к магазину и лишь после этого занялась Жа-Нетт. В конце концов, это была первая большая ночь Сорда: после трех лет бесплодных попыток ему наконец удалось изловить оборотня. Теперь, похоже, наступило время определить, который из них двоих окажется большим чудовищем, мрачно подумала Мелоди.

Глава 2

Сидя у ярко освещенного стола в своем кабинете на третьем уровне Голубятни, доктор Адриан Форсайт дважды моргнул в припадке неожиданно накатившей меланхолии. Встроенный в кресло компьютер мгновенно уловил прерывание узкого луча, идущего от световодов, жестко закрепленных на оправе очков ученого таким образом, чтобы отражать свет от его глазных белков. Малый компьютер незамедлительно послал направленный УКВ-сигнал в главный контур Голубятни, вторую Модель Крей-Хитачи, надежно упрятанную в специально переоборудованном для этой цели подвале. Получив сигнал, главный контур тут же отдал соответствующую команду, по сети поступившую к стеллажам с книгами в кабинете Форсайта. Спустя буквально пол секунды после двойного помаргивания, с верхней полки вниз скользнула небольшая металлическая трубка, присосалась к верхнему правому углу страницы, расположенной на уровне глаз ученого, и принялась ее переворачивать.

Форсайт застонал и зажмурился, чтобы отменить команду. Послышался чмокающий звук насоса, отпустившего бумагу, и, открыв глаза, Адриан убедился, что наполовину перевернутая было страница снова вернулась на место. Теперь у него появилась возможность подвести итог своему исследованию решения уравнений, описывающих шестимерные гравитационные искажения суперпространства, с помощью которых он пытался теоретически объяснить присущие Жа-Нетт способности.

Но эта работа, которую он выполнял для Сорда, могла подождать. Чувствуя некоторую усталость, ученый резко подался вперед, нажимая грудью на двойные перекрещивающиеся ремни, удерживавшие тело в вертикальном положении. Указательный палец его левой руки слегка притронулся к миниатюрному джойстику панели управления, вмонтированной в левый подлокотник кресла-каталки. Некоторое время он играл им, а в голове теснились старые, опасные мысли. Мысли о том, как просто было бы нажать рычажок и держать его, пока кресло, ускоряясь, промчится по комнате, выскочит на балкон, проломит перила и рухнет тремя этажами ниже прямо на крышу аппаратной. Двигатель обладал достаточной мощностью, чтобы позволить каталке проломить балконное ограждение. Форсайт предвидел подобную возможность, когда конструировал кресло, которое затем собирала для него Ко.

Он снова открыл глаза и увидел зеленый огонек на узком дисплее правого подлокотника — сигнал готовности. Все системы готовы к действию, подумал ученый. Кроме меня.

Ему вдруг захотелось заплакать — одна из немногих вещей, которые он еще был в состоянии делать самостоятельно. Но Форсайт тут же взял себя в руки, потому что в данный момент величайший в мире физик больше всего на свете, гораздо больше, чем разрыдаться, убить себя или расквитаться с теми, кто довел его до такого состояния, желал почесать свой чертов нос.

Адриан глубоко вздохнул и вернулся к работе. На этот раз, перед тем, как дважды моргнуть, он не забыл коснуться клавиши на пульте управления, расположенной прямо перед джойстиком, и встроенный компьютер наконец разобрал последовательность, изменившую приоритетность команд, подаваемых от главного контура креслу. Зажглась сигнальная лампочка, и Форсайт снова дважды моргнул. Из высокой спинки кресла вынырнула состоящая из пластиковых стержней замысловатая антенноподобная конструкция и, качнувшись, замерла перед лицом ученого. Форсайт подался вперед и принялся яростно чесать нос о шероховатую поверхность, испытывая при этом ни с чем не сравнимое блаженство.

Насладившись своей маленькой победой, Форсайт с облегчением откинулся на изголовье, упиваясь мысленным зрелищем того, что он сделает с людьми или другими существами, повинными в его нынешнем беспомощном состоянии. Видение оказалось столь ярким и пугающим, что, если бы он осмелился заикнуться о нем психиатру, на посещении которого настоял Сорд, это закончилось бы для Адриана заключением в психиатрическую лечебницу. Но то, что он хотел бы сделать с теми, кто отнял у него способность двигаться и разговаривать, было именно тем, чего они заслуживали. Форсайт даже зажмурился от удовольствия, представив себе момент своей мести: его руки и ноги вновь подвижны и сильны, как прежде, и они бьют, разрывают на части, втаптывают в землю…

Когда-нибудь, подумал он. Когда-нибудь он сумеет справиться с наложенным на него заклятием или проклятием. Но, пока этот день еще не пришел, он мог позволить себе помечтать, используя то, чего у него отнять не смогли — его мозг. По крайней мере, он прекрасно сознавал, кому нужно мстить в первую очередь: своим врагам. А затем и человеку, ответственному за все это — Галену Сорду.

Видение закончилось. Мягкая вибрация прошлась по стальным конструкциям, заполнявшим многочисленные помещения Голубятни, и ученый открыл глаза. Тремя этажами ниже с грохотом поднялась тяжелая дверь аппаратной, открывая внутренности лаборатории холодной дождливой ночи, господствовавшей на улицах Сохо, и из трансивера донесся голос Мелоди Ко:

— Мы уже дома.

Словно в подтверждение со двора послышались знакомое пофыркивание фургона и мощный рокот двигателя Сордовского «Порше».

Форсайт улыбнулся — улыбка получилась кривой, но искренней, указательный палец его левой руки проворно забегал по клавишам, вводя в синтезатор новую звуковую последовательность. Механический голос четко произнес: «Оборотень…оборотень…оборотень». Адриан едва заметно одобрительно кивнул, вслушиваясь в запрограммированную им интонацию, и привел кресло-каталку в движение. Передняя часть кресла приподнялась, его колеса завращались в противоположные стороны, и каталка, повернувшись на сто восемьдесят градусов, неторопливо вкатилась в лифт, доставивший ученого в аппаратную. Это был самый надежный и безопасный путь.

Как бы ни относился Форсайт к Галену Сорду, работать на этого одержимого навязчивой идеей ненормального было довольно интересно.

Размеры испытательного кресла в центральной лаборатории на втором уровне, смонтированного два года назад незадолго до поездки Сорда в Грецию, было рассчитано на оборотня, за которым охотился Гален. Сидевшее сейчас в нем существо, прикрученное к спинке ремнями, надежно охватывавшими руки, ноги и грудную клетку пленника, едва ли занимало две трети кресла. Дыхание оборотня было по-прежнему спокойным и равномерным, и Ко накинула на него шерстяное одеяло, чтобы прикрыть его наготу и, как она поспешно добавила, не дать ему замерзнуть.

— Он не похож на оборотня, — простучал Форсайт через синтезатор. Большинство слов и фраз генерировались заранее и вызывались к жизни введением соответствующего буквенного и цифрового кода. Все прочие слова приходилось создавать постепенно, фонема за фонемой.

Не вынимая рук из задних карманов своих черных джинсов, Сорд задумчиво кружил вокруг армированного металлической сеткой испытательного кресла, то и дело поглядывая на пленника. Волосы Галена по-прежнему мокро поблескивали, а острые черты лица четко вырисовывались в пляшущих отсветах панелей и дисплеев смонтированного вдоль стен оборудования.

— Именно об этом я ему и талдычу, — кивнув в сторону Сорда, отозвалась Ко. Стоя у металлического шкафчика, она методично извлекала из многочисленных кармашков и петелек своей куртки приспособления, оказавшиеся сегодня ночью совершенно бесполезными, и аккуратно укладывала их на свои места, одновременно, по необходимости, подключая к зарядникам или отвинчивая взрыватели. — Окажись это существо настоящим оборотнем, оно бы уже давно высосало из нас всю кровь.

Ко повесила пустую куртку на вешалку, и Форсайт перехватил ее раздраженный взгляд, устремленный на куртку Сорда, небрежно брошенную своим хозяином на вращающийся стул компьютерной станции. Ученый видел, как лицо его лучшей и единственной в данный момент ученицы исказила гримаса недовольства; закрываемая ею дверца шкафа громко лязгнула. Но Адриан прекрасно знал, что это ни к чему не приведет: молодая японка терпеть не могла беспорядка в лаборатории, и больше чем на час ее принципиальности обычно не хватало. Мелоди сколько угодно могла во всеуслышание заявлять, что не нанималась к Сорду в уборщицы, но в конце концов она все равно поднимала его куртку, разгружала ее и вешала в шкаф. Правда заключалась в том, что Ко действительно была у Галена домохозяйкой — кому-то ведь нужно было исполнять эту роль.

— Может быть, это существо слишком молодо, — наконец изрек Сорд, отбрасывая со лба слипшиеся волосы. — Независимо от того, сколько они живут, каждый из них однажды должен каким-то образом рождаться. — Он наклонился и пристально взглянул в безжизненное лицо пленника.

Форсайт увидел, как Гален зажал свой нос рукой и резко отшатнулся.

— Неприятный запах изо рта? — поинтересовался ученый.

— Даже хуже, чем у Буб, — ответил Сорд и отошел в сторону, пропуская Жа-Нетт, волокущую бухту провода и присоски электроэнцефалографа.

— Думаю, если он тебя цапнет, ты тоже превратишься в оборотня, — произнесла девочка, сосредоточившись на проводах. Форсайт с завистью отметил, как она принялась перебирать их руками, не прибегая к транслокации, что свидетельствовало о ее крайней усталости.

— Луна сегодня не полная, — отсутствующим тоном ответил Сорд. — Не всегда стоит доверяться старинным легендам. Вспомните того вампира, который ухитрился сбежать средь бела дня.

— Ну, во всяком случае, этот не сбежит, — заметила Жа-Нетт.

Окунувшись в привычную исследовательскую атмосферу, Ко присоединилась к маленькой негритянке и принялась помогать ей прилаживать присоски к голове существа, смазывая соответствующие места проводящим гелем. Когда последний диск был закреплен, Мелоди протянула штекер Жа-Нетт.

— Ну, и куда его втыкать? — поинтересовалась девочка.

Не оборачиваясь, Ко указала на переднюю панель компьютерной станции:

— В любое из трех гнезд под дисководом. Затем включишь компьютер, найдешь в меню директорию «МЕДИЦИНА», выберешь поддиректорию «НЕВРОЛОГИЯ», файл «МОНИТОР», затем введешь номер гнезда, к которому подсоединила датчики, и запустишь ЭЭГ в обычном режиме, отсекая М-эхо и посторонние шумы.

Жа-Нетт даже не шевельнулась:

— Чего-чего?

— Сделай то, что мы уже делали сегодня днем.

— Теперь поняла, — волоча провода за собой, девочка направилась к станции.

— Кофе? — спросил Сорд.

— Как нибудь в другой раз, — отозвалась Ко, внимательно наблюдая через плечо Жа-Нетт за проворно бегающей по меню мерцающей строкой.

Сорд пожал плечами и подошел к Форсайту.

— Это сработает? — поинтересовался он.

— Если не сработает, можешь меня уволить.

— Ну, если наш приятель вдруг разорвет ремни, мне это вряд ли удастся сделать. Тебе когда-нибудь доводилось прежде видеть такую мускулатуру?

Хотя Адриану приходилось сталкиваться с подобным раньше, ученый решил не вдаваться в подробности до получения первых результатов. Он отстучал на синтезаторе всего два слово: «Большая обезьяна».

Сорд кивнул — вся его фигура выражала нетерпение:

— Что ж, подождем твоих выводов.

Из другого конца лаборатории Жа-Нетт сообщила:

— Готово.

Ко тихонько вздохнула, склонилась над плечом девочки и ввела с клавиатуры дополнительную команду. Большой дисплей центрального компьютера мягко засветился, и на нем появилось изображение семи графиков, пересеченных слева направо зигзагообразными золотистыми линиями.

— Ах, да, — спохватилась Жа-Нетт. — Теперь мы точно готовы.

— На большой экран, пожалуйста, — попросил Сорд.

Жа-Нетт щелкнула тумблером на клавиатуре, и графики переместились на восьмифутовый настенный экран. Сорд позаботился о том, чтобы подобными экранами были оснащены все рабочие помещения Голубятни, благодаря чему Форсайт мог прибегать к услугам компьютерной станции независимо от своего местонахождения.

Скрестив руки на груди, Сорд некоторое время внимательно наблюдал за медленно ползущими по координатной сетке ЭЭГ-кривыми.

— Ну, и что это все означает? — наконец осведомился он.

— Он просыпается, — последовал ответ синтезатора.

Жа-Нетт повернулась на вращающемся стуле и попыталась вскочить. Ко удержала ее и приблизилась к Сорду и Форсайту, обойдя испытательное кресло на расстоянии вытянутой руки — а руки у пленника были достаточно длинными.

— Ты уверен? — поинтересовалась японка. — Что-то уж очень быстро. Честно говоря, не ожидала, что с первого раза нам удастся угадать частоту волны. А может быть, это всего-навсего…

— Существо проснулось, — прервал ее резкий механический голос Форсайта.

— Удивительно быстрый метаболизм, — отметил Сорд.

— Жа-Нетт, — Ко повернулась к девочке и указала на дверцу стального шкафчика. — Газовый пистолет и стрелку с красным оперением.

Жа-Нетт поспешно подскочила к шкафчику. Скрипнула дверца, и Форсайт уловил всплеск на третьем графике.

— Обратите внимание на график три, — позвал он остальных.

— Он явно услышал скрип, — согласилась Ко, принимая от маленькой негритянки пистолет. — Ты сняла его с предохранителя, — Мелоди с неодобрением взглянула на девочку.

— Но ведь оборотень проснулся, — запротестовала Жа-Нетт.

— Ты забыла, как я тебя учила обращаться с оружием?

Жа-Нетт нахмурилась:

— Нет, я, конечно, все помню. Но ведь мы должны быть наготове. Если оборотень прыгнет, времени снимать пистолет с предохранителя у нас не будет.

Ко положила руку ей на плечо и твердо приказала:

— Давай наверх. Сейчас же.

Девочка с недоверием уставилась на нее широко открытыми от удивления глазами. Затем, повернувшись к Сорду, она жалобно протянула:

— Но ведь сейчас начнется самое интересное…

Сорд посмотрел на Ко, и Форсайт почувствовал, как между ними проскочила искра. Ученый искренне восхищался тем, как искусно маленькая девочка умела стравливать Мелоди и Галена между собой. Теперь японка не успокоится до тех пор, пока не настоит на своем, в то время как Сорду, судя по всему, было абсолютно безразлично, останется Жа-Нетт в одном помещении с пришедшим в себя оборотнем или нет.

— Иди в свою комнату. Все происходящее ты увидишь на мониторе, — заговорщицким тоном произнесла Ко, демонстративно игнорируя промелькнувшую на лице Сорда гримасу нетерпения. — Только будь начеку — если наш новый приятель что-нибудь выкинет, тебе придется выступить в роли резерва.

— Ну хорошо, — Жа-Нетт на мгновение прижалась к Мелоди и повернулась к Форсайту. — Спокойной ночи, Адриан, — она коснулась его руки и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, Сорд. — Не дожидаясь ответа, девочка вышла из лаборатории.

Когда в глубине здания затихли шаги маленькой негритянки, поднимавшейся по металлической лестнице на четвертый уровень к себе в спальню, Ко сказала:

— Если мы решим держать нашего приятеля здесь, нужно подумать о том, чтобы перевести Жа-Нетт из Голубятни в другое место — ситуация может в любую минуту обостриться.

— Да ничего с ней не случится, — заметил Сорд. — Ей нравится находиться в центре событий.

Гален приблизился к существу в кресле и произнес:

— Оборотень-обезьяна? — в голосе его сквозила неуверенность.

Затем он протянул вперед руки, словно намереваясь похлопать пленника по ушам.

— Не надо, — отрывисто сказала Ко. — Этого ему сейчас не требуется.

— Оно уже проснулось, не так ли? Тогда необходимо каким-то образом заставить его открыть глаза. — Сорд не сводил взгляда с пленника. — Интересно, способно ли оно разговаривать — мне почему-то кажется, что да.

— Черт тебя подери, Сорд, это не оно, а он. И независимо от того, умеет ли он говорить или нет, давай отнесемся к нему с уважением.

Сорд опустил руки:

— Он оборотень, Мелоди. Целых три года я охотился за ему подобными, и теперь мне нужно знать, сумеет ли он…

— Тогда потерпи еще три минуты и дай ему прийти в себя, — резко прервала его женщина.

— Ну-ка вы, оба — спокойно! — вмешался Форсайт.

Сорд с шумом выпустил из себя воздух и отошел от кресла. Некоторое время он стоял, задумчиво покусывая ноготь большого пальца на руке.

— Ну, и что ты собираешься с ним делать? — наконец изрек Гален. — Предложить ему завтрак?

Ко упрямо вскинула голову:

— А почему бы и нет? У него должны быть просто неимоверные потребности в калориях. Но заметь — в зоомагазин он приходил поиграть с котятами и щенками, а не для того, чтобы их съесть.

— Прекрасно, — сказал Сорд. — Возможно, нам лучше было бы прихватить их с собой, а не тратить время на то, чтобы отыскать разбежавшихся малышей и вернуть их в клетку. Тогда вероятность вступить с нашим приятелем в контакт была бы выше.

— Неплохая мысль, — медленно произнесла Ко. Улыбнувшись Форсайту, Мелоди вытянула губы и издала серию чмокающих звуков.

— О нет, — воскликнул Сорд, — только не ее!

Японка положила пистолет на один из боковых кронштейнов кресла-каталки, рядом с закрепленными в гнездах винтовками, приводимыми в действие посредством встроенного компьютера — Сорд считал, что лучше лишний раз перестраховаться. Затем Ко присела и вытянула руку перед собой:

— Сюда, Буб. Вот какая хорошая девочка. Хорошая девочка.

Форсайт проследил за взглядом Ко. В густой тени, отбрасываемой письменным столом, сверкнули два золотистых глаза.

— Хорошая девочка, Буб, хорошая… — голос Мелоди звучал успокаивающе.

Глаза пришли в движение, и через мгновение стало ясно, что принадлежат они необычайно белой персидской кошке. Вернее, тому, что обладало внешностью кошки, поправил себя ученый.

— Ошейник на ней? — немного нервно спросил Сорд.

— Она перед тобой, не так ли? — вопросом на вопрос ответила Ко, не отрывая взгляда от животного; кошка приближалась к ней с явной опаской.

— Он сидит правильно? — не успокаивался Сорд.

Молодая женщина подхватила кошку на руки и принялась чесать ей подбородок. Даже находясь в добрых шести футах от них, Форсайт отчетливо слышал громкое мелодичное урчание.

— Ну конечно же, ошейник сидит надежно, — лаская белую шерсть, произнесла Ко. — Мы ведь помним, что произошло в прошлый раз — правда, Буб?

Кошка зажмурилась и на мгновение выпустила передние когти, вспарывая воздух.

— Ты все же проверь, — настоятельно посоветовал Сорд.

Мелоди сунула палец под полоску потертой зеленой кожи, охватывавшей шею Буб. Свисавшая с ошейника двухдюймовая хрустальная подвеска располагалась точно на месте.

— Удовлетворился? — спросила Ко.

Сорд саркастически усмехнулся:

— Может быть, наш приятель ее сожрет. Вот тогда я буду удовлетворен полностью.

— Не слушай его, — шепнула женщине на ухо Буб и, приблизившись к испытательному креслу, остановилась перед связанным оборотнем.

Форсайт сдвинул свою каталку в сторону, чтобы лучше видеть происходящее. К его изумлению, кошка лишь на мгновение открыла глаза, принюхалась и вновь заурчала, словно полностью игнорируя присутствие диковинного существа.

Ученый быстро перевел взгляд на большой экран.

— Смотрите, — проскрипел синтезатор. — График три. Пять. Шесть.

— Тебе нравятся кошки, правда? — обращаясь к пленнику, спросила Ко.

— Обрати внимание на его глаза, — вновь произнес синтезатор: Форсайт увидел, как тяжелые веки существа дрогнули.

Ко склонилась к оборотню ниже.

— Ну, давай, — ласково сказал она. — Взгляни на кошку. Ее зовут Буб. Видишь? Она большая, мягкая и белая. Ты любишь кошек?

Существо открыло глаза.

Сорд затаил дыхание.

— Я люблю кошек, — тем временем продолжала Ко. — И мне кажется, ты их тоже любишь.

— Кошшшкиии, — отозвалось существо — голос его был грубый, но слова звучали довольно внятно.

— Эту кошку зовут Буб.

— Буб.

— А у тебя есть имя?

Существо кивнуло.

— Ты мне можешь его открыть?

Пленник отрицательно покачал головой.

Ко нахмурилась:

— Но почему? Меня, например, зовут Мелоди. И я бы хотела узнать твое имя. Ты мне его скажешь?

Она присела рядом с оборотнем, держа кошку таким образом, чтобы животное все время находилось в поле зрения существа.

— Они станут на меня охотиться, — неожиданно произнес пленник. — Они меня поймают. — Он нервно огляделся по сторонам, затем его огромные карие глаза вновь остановились на кошке. — Они меня съедят.

— Кто? — не поняла Ко.

— Смотрители.

Сорд сделал шаг вперед; глаза его расширились.

— У вас есть смотрители? — голос Галена дрожал от волнения. — Люди, присматривающие за вами? У вас есть какая-то организация? Вы…

Существо застонало, изо всех сил зажмурилось и склонило массивную голову к бочкообразной груди.

— Ты можешь заткнуться? — зашипела на Галена Ко. — Ты сейчас все испортишь.

— Все в порядке, — вновь повернувшись к пленнику, мягко произнесла она. — Хочешь, я посажу кошку тебе на колени?

Веки пленника дрогнули.

— Хочешь ее погладить? Она такая мягкая, и ей нравится, когда ее гладят. Слышишь, как она урчит?

— Дааа, — отозвалось существо. Открыв глаза, пленник с опаской взглянул на Сорда.

— Тогда держи, — с этими словами Ко посадила Буб на укрытое одеялом бедро оборотня. Кошка мягко изогнулась и уставилась прямо в склонившееся над ней темное лицо. Существо улыбнулось, и Форсайт даже несколько вспотел, безуспешно пытаясь определить по зубам, к какому из семейств больших обезьян относится этот оборотень.

Ко поднялась и обошла кресло сбоку.

— Ты хорошо подумала? — нарочито безразличным тоном спросил Сорд, угадав ее намерение.

Не удостоив его даже взглядом, Мелоди отвязала правую руку существа.

Глаза пленника быстро перебежали с Галена на Ко, на Буб, спокойно лежавшую на его коленях, затем обратно; после недолгих колебаний оборотень опустил руку и принялся почесывать кошку за ушами. Последняя буквально растеклась по одеялу белой толстой каплей — теперь ее урчание больше напоминало звук работающего двигателя.

— Тебе нравятся кошки, правда? — снова спросила Ко, опускаясь перед существом не колени.

— Да, да, — ухмыляясь, подтвердил пленник. — Мартин любит кошек. Мартин любит… — неожиданно он осекся и, быстро взглянув вверх, нахмурился.

Ко улыбнулась:

— Значит, твое имя Мартин?

Существо хранило молчание.

— Не бойся — твое имя мы сохраним в тайне, и ничего не скажем смотрителям.

Пленник кивнул. Его лицо выражало полную покорность судьбе, и Форсайт мимоходом подумал, как не вяжется подобное выражение с обликом существа.

Сорд приблизился к испытательному креслу и медленно сказал:

— Мартин, посмотри на меня. Тебе известно мое имя?

Форсайт перевел взгляд с Мартина на Сорда. Он помнил потрясение, испытанное Галеном в Греции, когда оборотень, на которого охотился Сорд, назвал его по имени. Знает ли Мартин имя Сорда?

Но существо лишь покачало головой:

— Ты всего-навсего черный охотник.

Мартин снова сосредоточил все свое внимание на кошке.

— Что за черный охотник, Мартин? Расскажи мне, пожалуйста, — в голосе Ко явственно звучали теплые нотки. Она протянула руку, чтобы почесать Буб за ушами. Форсайт видел, что молодая японка всеми силами старается завоевать доверие существа.

Видимо, ей это удалось.

— Черные охотники злые. Черные охотники убивают сородичей.

Сорд глубоко вздохнул:

— Чьих сородичей, Мартин?

— Моих, — существо с удивлением воззрелось на него. — Клан Аркадий.

— Ты принадлежишь к клану, Мартин? Ты не выдумываешь? — Сорд буквально навис над пленником.

Мартин втянул голову в плечи.

— Каждый принадлежит к своему клану, — пробурчал он.

— А мы тоже принадлежим к клану? — спросила Ко, сохраняя направленность беседы, и одновременно с Мартином поглаживая кошку. — Клан… Пендрагон. Ты когда-нибудь слышал о таком?

Глаза Мартина на мгновение блеснули, но он только нахмурился и отвернулся.

— Нет, — больше всего он сейчас напоминал нашкодившего ребенка. — У вас нет кланов. Вы люди. — Мартин издал звук, напоминавший смешок.

Сорд протянул руку к Буб. Кошка немедленно умолкла и, открыв глаза, уставилась на человека. Мартин напрягся. Гален убрал руку, и Буб снова зажмурилась.

— Хорошо, мы люди, Мартин, но кто же ты такой в этом случае?

Пленник задрал подбородок вверх и гордо произнес:

— Я посвященный!

— Посвященный во что? — не понял Сорд.

Мартин нахмурился:

— Я посвященный. Ты человек. Это кошка. Каждое является тем, что оно собой представляет.

— Это просто фантастично! — воскликнул Гален, бросая косой взгляд в сторону Ко; Форсайт еще никогда не видел Сорда таким возбужденным. — Значит, у них целая организация. Смотрители. Еще клан, помимо Пендрагона. — Он повернулся к ученому. — Помнишь, о чем я тебе говорил? Чтобы сохранить себя, они должны организоваться. Я это знал. — Гален снова взглянул на существо. — Итак, вы называете себя посвященными. Так?

— Называй меня Мартин.

Глаза Сорда округлились:

— Но ведь ты посвященный?

Мартин кивнул и устремил свой взгляд на Буб.

— А ты бы мог назвать себя оборотнем? — вмешалась Ко.

Некоторое время пленник размышлял, потом отрицательно покачал головой:

— Мартин не оборотень. Оборотни большие. Оборотни смотрители.

Гален буквально лучился восторгом. Он очень редко раскрывался перед людьми — какие бы мысли и чувства его не обуревали, Сорд обычно держал их при себе, вместе с прочими секретами своей жизни.

Форсайт тоже был доволен подобным поворотом событий.

— Ты видел оборотней? Ты их знаешь? — казалось, даже механический голос синтезатора слегка подрагивает от волнения.

— Мартин из клана Аркадий, — смутившись, пробормотало существо. — Все сородичи перемещенные. Волки, медведи, львы, другие…

Из груди Сорда вырвался победный вопль, и Мартин от неожиданности подпрыгнул в кресле. Буб инстинктивно попыталась сбежать, но Ко мягко придержала кошку.

— Перемещенные! Вот оно! — Гален энергично потрясал в воздухе кулаком.

Его голос далеко разносился по Голубятне. Связанный пленник чувствовал себя очень неуютно.

— Тихо, тихо, все нормально, — склонившись к Мартину, успокаивающе приговаривала Ко, метнув убийственный взгляд в сторону Сорда. — Он не сделает тебе ничего дурного. Просто подобным образом он выражает свою радость — таких, как ты, Гален искал очень, очень долго.

— Зачем? — подозрительно посматривая на Сорда, поинтересовался Мартин.

— Ему нужен оборотень.

Глаза пленника сузились.

— Люди не могут найти оборотней, — задумчиво произнес он. — Оборотни находят людей. Вот почему оборотни смотрители. Они следят за безопасностью всех кланов.

— Всех кланов? — повторил Сорд. — Ты хочешь сказать, что, помимо Аркадия и Пендрагона… — он схватил Мелоди за плечо, и, чтобы сохранить равновесие, молодая женщина вынуждена была опереться о колено Мартина. — Значит, кроме этих двух кланов есть и другие. Именно это ты и хотел сказать?

Мартин перевел взгляд на Ко.

— Смотрители говорили, чтобы я помалкивал. Вы люди. Вы не знаете о Первом мире. Я не должен был говорить, — он умолк и закусил губу: казалось, еще чуть-чуть — и он заплачет.

— Первый мир? — восторженно прошептал Сорд. — Целая организация — да что там, целый мир, основанный на кланах. И все это называется…

— Ты неправ, Мартин, — поспешно произнесла Ко, предотвращая очередную неосознанную попытку Галена снова привести пленника в замешательство. — Мы совсем не походим на большинство людей. И нам известно о существовании Первого мира.

Форсайт видел, что она блефует, но, похоже, Мартин этого не понял.

— Смотри, я сейчас покажу тебе кое-что, — Мелоди вновь усадила кошку пленнику на колени. — Гулять пойдем, Буб?

Кошка немедленно вскочила на все четыре лапы, выжидательно глядя на Ко.

— Мелоди, прекрати, — произнес Сорд. — Не в этой чертовой лаборатории!

— Крепко держи кошку, — обращаясь к Мартину, быстро проговорила японка, — не дай ей вырваться и убежать.

Мартин подхватил животное и осторожно, но крепко прижал к своей груди. Тем временем Мелоди возилась с застежкой ошейника Буб. Подвеска тихонько позванивала под ногтями женщины, словно была изготовлена из легкого металла.

— Мелоди! Я сказал нет!

— Смотри! — Ко одним движением сняла ошейник вместе с подвеской.

Мартин даже отшатнулся, когда кошка, которую он держал в руке, растворилась в воздухе.

— Светлый Клан! — потрясенно прошептал пленник. — С людьми!

— Что он сказал? — резко вскинул голову Сорд. — Какой клан?

— Только не выпусти ее, — предупредила Ко. — Давай-ка лучше наденем ошейник обратно.

Ее руки приблизились к пустому пространству между правой рукой и грудью Мартина, и Форсайт мимоходом подумал, что японке проще было бы делать все это с закрытыми глазами, наощупь. Негромко щелкнув, ошейник охватил пустоту. Послышался дикий вопль, от которого все вздрогнули, и Буб снова стала видимой.

Теперь Сорд стоял за спинкой испытательного кресла.

— Так как ты назвал эту кошку? — повторил он свой вопрос. — К какому клану она принадлежит?

— Светлый Клан, — произнес Мартин таким тоном, словно это само собой разумелось. — Не кошка.

— Тогда что это?

— Заколдована, — Мартин буквально выплюнул это слово, в его устах прозвучавшее как проклятие. — Бедный Луч.

— Невероятно, — покачал головой Гален.

Мартин продолжал поглаживать Буб.

— Бедный заколдованный Луч, — в его голосе звучала неподдельная печаль. — Кто же надел на тебя ошейник?

— Я надел, — прервал его Сорд. — Но это неважно. Ты мне лучше скажи…

— Ты поступил так с Лучом? — Мартин медленно повернул голову к Сорду, и Форсайту очень не понравилось выражение, промелькнувшее в глазах пленника.

— Да-да, я, — нетерпеливо отмахнулся Сорд, не замечая перемены в поведении существа. — Мне пришлось это сделать после того, как тот парень продал ее мне. По крайней мере…

— Надел ошейник на Луч? — голос Мартина вдруг перешел в рычание.

— Эй, Сорд, — медленно отодвигаясь от пленника, встревоженно произнесла Ко, — я бы на твоем месте…

— Я, я надел ошейник на этот чертов Луч, — взорвался Гален. — А теперь послушай…

— Тогда ты плохой! — взревел Мартин. Массивный кулак пленника с быстротой молнии обрушился на Сорда; последний отлетел назад и во весь рост растянулся на полу, обливаясь кровью.

Когда Ко бросилась к аптечек, Форсайт не мог себя уже сдерживать. Он улыбался. Сорд наконец заполучил оборотня, о чем давно мечтал, и оборотень поступил с ним по заслугам.

Глава 3

«Гален Сорд!»

Он услышал, как кто-то назвал его имя.

«Боже правый, это Гален Сорд!»

Свет резал глаза: белый, красный, белый, красный. В Голубятне нет красного света, подумал он.

«Господи, что это было? «Ламборджини»?

Ах, да, несчастный случай, вспомнил он. Значит, это еще до Голубятни. До Форсайта. До Греции. До Асквиза. До всего.

«Может быть, «Феррари»? Немного же от нее осталось».

Белый, красный, белый, красный. Медленно вращаясь, сплетаются в спираль, образуя длинный-предлинный туннель, ведущий прямиком в…в… это было еще до оборотня? За три года до этого. За три года до всего. Это несчастный случай, снова подумал он. Самое начало.

«Сколько же такая штуковина стоит?»

«Ну, слишком дорого для того, чтобы насадиться на столб, подобный этому».

Смех. Их смех в конце туннеля. Он не может смеяться вместе с ними. Похоже, время его смеха закончилось. Ну и ладно, подумал он. Нечего смеяться. Онемение прошло, и боль в боку полыхала багровым заревом. Нужно откупорить шампанское. Что же он говорил девочкам? Больше ты не купишь доброго старого «Шато-Лафитт» 64-го года. Сможешь только одолжить его. Интересно, что же с ними стряслось на самом деле?

«Господи, там еще остался кто-нибудь?»

«Еще двое.»

«Еще двое? Боже, это та… из журнала?»

«Да, похоже, она.»

«Вокруг нее всегда куча парней.»

«Да, парней, у которых денег куры не клюют.»

Точно, подумал он. Некоторые мечтают о деньгах, а у него их вдоволь. Выбор огромен, но нет возможности побыть наедине. Это хорошо. Нет возможности побыть наедине. Нужно о многом подумать. Нужно многое вспомнить. Вспоминать плохо. Теперь свет начинал его раздражать. Похоже, наступило время нырнуть в туннель, заполненный тьмой. Тьма манит обещанием уюта и покоя. Это со мной сделал оборотень? Нет, это просто несчастный случай. Снова несчастный случай.

«А кто вторая?»

«Ну-ка, дай мне взглянуть…боже всемогущий, Джозеф, это же Мари…»

«Кто?»

«Не могу сказать точно… Не знаю…»

«Лицо все стесано».

В этом бесконечном темном туннеле нужно обезличивание, подумал он.

«Похоже, чертов ублюдок помрет».

«Да, ты только погляди на него — вот-вот копыта отбросит».

Он вдруг почувствовал, что какая-то сила поднимает его в воздух, и он зависает с нескольких милях над землей. Тело его невесомо скользит в носилки, затем в скорую и, сквозь городскую толчею, дальше, вверх по холму, к дому бабушки… Стоп. Не было у меня бабушки, подумал он. Не было ни деда, ни отца, ни матери, ни сестер, никого вообще. Все, что у меня есть — их деньги. Много, слишком много денег.

Снова свет. На этот раз белый, ровный. То и дело подпрыгивая и ударяясь, его тело катится куда-то вниз, но не в туннель. Вниз…по коридору…в операционную.

«Кто это?»

«Бумажник есть?»

«Ого, как набит зелененькими. Нет, ты только посмотри, сколько у него денег! Да кто он такой, этот парень? Жаль, водительских прав нет.»

«Естественно — в прошлом году их у него отобрали».

«Ты-то по чем знаешь?»

«Что, не узнал этого доходягу? Это же Гален Сорд.»

«Черт, точно, он. Из этой, как ее — «Пост». У него еще берлога в Трамп Тауэр — хорошо устроился, ублюдок».

«Никогда его там не бывает. Вечно где-то шляется…»

«Думаешь, у него есть кто-то, кому нужно было бы сообщить?»

«Здесь в карточке значатся Асквиз и Марджорибенкс. Адвокаты?»

«Да, адвокаты. Ты что, совсем ничего не помнишь? У этого парня семьи и в помине нет».

«У него вообще ничего нет».

Даже надежды, подумал он. Даже надежды.

«Ну и ночка, джентльмены. Что ж, попробуем сделать все, что в наших силах».

«Приступайте, док». Он ощутил холодный пластик, кольцом охвативший губы. Сквозь сгустившуюся кровь хлынула холодная сухость, раздирая горло, и он непроизвольно глубоко втянул в себя кислород. Обломанные концы ребер обручем сдавили внутренности.

«Давление сто пятьдесят».

Сквозь волну нарастающей боли он почувствовал, как игла глубоко вошла в его тело. Глубже, думал он, еще глубже, а теперь уходи, чтобы не осталось и воспоминаний.

Откуда-то вынырнула мысль: «Странно». Обычно, когда представляешь свои последние минуты, возникает уверенность, что в этот момент перед твоими глазами должна пронестись вся твоя жизнь. Почему же меня обуревает лишь одно желание — забыть обо все? Забыть обо всем…

«Мы должны заставить его заговорить».

«Здесь? С такими-то повреждениями? Ты только взгляни на его ребра — все наружу повылазили».

«Давай, подключай О.Р. Провентилируй легкие, постарайся вернуть его в сознание и молись, чтобы он продержался еще минут пять на этом свете и успел…»

«Черт, кто-то ломится в дверь… Это полиция! Фараоны с минуты на минуту будут здесь. Плохо. Очень плохо».

«Но тогда…»

«Ладно. Давай, док, вперед, у этого парня еще есть шанс. А плакать по нему все равно никто не станет. Поработаешь здесь с мое — поймешь».

Они даже не попрощались. Он услышал лишь легкий шелест простыней, отгородивших его от остального мира. Послышалось тихое бульканье кислорода. У него оставался шанс. Никто по нему не заплачет. И он ни по кому не скучает. Только по тем, кого у него никогда не было. Мать. Отец…

Гален Сорд одинок. Туннель ждет…

«Открой глаза».

И он открыл глаза.

Ибо впервые после того, как в лицо ему ударил свет от фонарного столба в нижней части Манхеттена, на который со скоростью восьмидесяти миль в час натолкнулась его «Теста Росса», Гален Сорд открыл глаза и понял, что до сих пор сохранил способность видеть. Очертания операционной проступали словно в дымке. Голоса полицейских едва доносились сквозь густую пелену забытья. Он гневно глянул перед собой, больше всего на свете желая вновь погрузиться в мягкие объятия темноты. Он глянул перед собой и увидел… себя?

Нет, нет, поспешно подумал он. Мои волосы черные, а этот блондин. Нос у меня ровнее, тоньше, а у него несколько вздернут. Но глаза… Я уже видел прежде эти глаза… глаза его матери?

«Как ты мог?»

Сколько печали в этих глазах, в этом голосе, в этих… да, но ведь он даже не разжимает губ. Сорд попытался ответить вопрошавшему, что тот не прав, что говорить так нехорошо, но был не в силах произнести ни слова.

«У тебя есть предназначение».

Мое тело разрывается от боли, подумал Сорд. Внутри меня полнейшая опустошенность. Я во всем раскаиваюсь и обо всем сожалею, и хочу сдаться — впрочем, так же, как привык сдаваться всю свою жизнь. И никакого предназначения у меня нет.

«Ты должен бороться».

«Я не могу бороться».

«Никто не станет бороться за тебя».

«Я…я не должен бороться».

«Я знаю. Но все это скоро изменится».

«Нет…»

Человек вытянул руки перед собой, ладонями прикрыл Сорду глаза, и почти мгновенно Гален провалился в кромешную тьму туннеля. А затем Сорд осознал, что продолжает видеть это — мягкое голубое свечение, которое, казалось, исходило прямо из ладоней человека.

Нет, застонал про себя Сорд. Он узнал этот свет. Он знал, что не должен был этого делать.

«Должен».

«Я не должен…»

«Вспомни».

«Я не должен».

«Вспомни».

«Я…»

«Вспомни…»

Смех матери. Разве был на свете еще звук, который мог бы с ним сравниться? Который мог бы доставить ему столько радости?

Смех матери в тот день, когда они с ней играли в саду родного анклава.

В небе ярко светило солнце. Его лучи танцевали в маминых волосах, и отражаясь, словно в воде, рассыпали вокруг золотистые искры. Мама засмеялась, и он подхватил этот смех, а затем, поскользнувшись в траве, шлепнулся на землю и залился еще больше. Здесь он не боялся падать, ибо частенько наблюдал за работой садовников, со всеми этими их кристаллами и заклинаниями, поэтому был уверен, что здесь, в саду, нет ничего такого, что могло бы ему навредить. Этого просто никогда не случалось, и он не допускал даже мысли, что подобное могло когда-нибудь произойти. Ведь его отец… его отец…

Хохоча, мама подхватила его на руки и вскинула над собой, в теплое летнее небо. Она звонко поцеловала его в по-детски округлую щеку, и он ответил на поцелуй.

— Мячик! — вдруг закричал он. — Мячик! Мячик!

Его крепкие маленькие ножки стремительно понесли его по шелковистой, мягкой траве непередаваемо изумрудного цвета туда, где его уже дожидался яркий, как само солнце, желтый-прежелтый мяч.

Мальчик буквально упал на него, пытаясь обхватить мяч своими ручонками, и в этот момент уловил за спиной мамины шаги.

Ничего поделать он уже не мог, и только дернулся в беспомощном предвкушении ощущения ее пальцев, пробегающих по худеньким мальчишечьим ребрам. И, прежде чем ее руки действительно коснулись его, он уже корчился на земле от хохота.

Он перекатился через голову и совсем близко увидел ее, присевшую рядом с ним на корточки и вторившую его смеху. Она показалась ему еще более прекрасной, чем за все эти пять долгих лет его жизни.

Эта красота буквально ошеломила его, и он умолк, вдруг ощутив какую-то невидимую и неразрывную связь, вдруг возникшую между ними, а это прекрасное лицо с бездонными глазами навечно врезалось ему в память. Ее золотом отливавшие в солнечных лучах волосы. Веселые искорки в ее глазах. Волшебная выпуклость живота, где, по ее словам, находился подарок для него и его отца. Новый приятель по играм. Сестренка. Или братишка.

Жизнь казалась каким-то непрекращающимся праздником и… даже чем-то еще более прекрасным. Чем-то, что делало это волшебство полным тайного смысла, как и все эти дни, посвященные играм в саду анклава.

Мамины руки нежно обняли его.

— Я люблю тебя, малыш Гален.

От нее пахло летними сочными травами и мягким теплым бризом, и он, зарывшись носом в ее плечо, знал, что вся его жизнь обещает быть просто сказочной.

От нее несло антисептиком, и скальпель в ее руке глубоко вошел ему в грудь…

«Чтоб я сдох — он открыл глаза!»

Свет.

«Не могу в это поверить. Зрачки реагируют!»

«Ты уверен? Взгляни сюда — осколки костей пробили сердце, легкие не работают. Давление…давления вообще нет!»

«Но его чертовы зрачки реагируют на свет!»

«Нужно войти в мозг…»

«Что же нам делать?»

«Немного попрактиковаться, полагаю. Подкачаем кислорода и войдем.»

«Сколько же ему еще осталось?»

«Минус десять минут, парень. Вот уже десять минут, как он должен быть мертв».

Давление в пластмассовом кольце вокруг его рта и носа усилилось. Перед глазами завращался световой круг, цвет его менялся от голубого до желтого, затем вдруг круг превратился в сферу и…

Большой желтый мяч взвился в воздух, и он прыгнул за ним чуть раньше, чем требовалось. Мяч стукнул его по голове, отскочил и покатился по земле, и он со всех ног бросился следом, пытаясь его догнать, а мяч продолжал катиться, пока не наткнулся на ствол небольшой яблони и не остановился.

Он подхватил мяч, крепко прижал к себе маленькими ручонками и, смешно переваливаясь, побежал назад, чтобы снова бросить его маме. Не добегая нескольких шагов, он затормозил, сосредоточился, глубоко вздохнул и с силой толкнул мяч. Мама молниеносно качнулась в сторону, и, подбив мяч одной рукой, направила его туда, где могла уже без особого труда поймать его.

— Молодец, малыш Гален, умница, — мама обнимала мяч так же, как недавно обнимала его.

— Еще! — закричал Гален, хлопая в ладоши. — Еще! Еще!

— Нет!

Он сразу узнал этот голос — трудно было представить, что Томас Роф посмеет появиться здесь в отсутствие отца. Руки мальчика бессильно упали вдоль тела, и он опустил голову, не решаясь поднять глаза.

Время игр закончилось.

— Так не хорошо, малыш Гален, — повторил голос. Высокий, темный человек, неторопливо загребая густую траву ногами, приближался к матери Галена. Подойдя к ней вплотную, он забрал у нее мяч.

— Очень плохо, Гален, плохо. Понимаешь?

Гален почувствовал, как его нижняя губа начала дрожать. Не поднимая головы, он принялся носком туфля ковырять землю. Человек подошел ближе, и мальчик из-под лобья взглянул на него.

Томас остановился футах в четырех от него и присел на корточки. Солнечные лучи не играли в его волосах, ибо Роф был абсолютно лыс, если не считать узкой темной бахромы, охватывавшей затылок и чуть приподнятой у висков. Его лицо поражало совершенством и холодно-бесстрастным выражением, и весь его облик живо напомнил Галену горгулию, изображение которой красовалось на стене старой школы. Томас отбрасывал длинную тень, и мальчик физически ощутил ее тяжесть на своей вывернутой в неосознанном желании противиться ступне.

— Смотри, мальчик, как это делается. Мяч нужно бросать вот так.

Желтый мяч покоился на вытянутых вперед ладонях Томаса. Неожиданно мяч подпрыгнул, крутанулся в воздухе, на мгновение завис, затем медленно подплыл к Галену и мягко лег в его машинально подставленные руки.

— Видел? — улыбнулся Томас; его улыбка была подобна неожиданному блеску грани кристалла в темноте. — Вот так нужно бросать мячик, малыш Гален. Тогда все будет хорошо. А теперь попробуй ты.

Гален попытался удержать мяч на вытянутых руках, но тот был слишком тяжел и все время скатывался на землю.

Улыбка темного человека погасла:

— Еще раз, мальчик. Попытайся еще раз.

Гален поднял мяч и снова попытался удержать его так, как учили в старой школе. Это ему удалось, но он не знал, что делать дальше.

Мальчик нерешительно взглянул на мать, но не понял выражения, появившегося в прекрасных маминых глазах. Он перевел взгляд на Томаса; глаза последнего напоминали пустые бездонные колодцы.

Гален почувствовал, как его начинает бить дрожь. Отбросив мяч в сторону, он ринулся к матери, протягивая руки, а по его пылающим щекам заструились слезы.

Она подхватила его, прижала к себе и принялась нашептывать что-то успокаивающее и ласковое слова, но даже этот шепот не мог перекрыть слов темного человека, доносившихся до мальчика в промежутках между всхлипами.

— … говорил я тебе?… не такой, как мы… что-то не то… врожденный… уродец … не может больше находиться… находиться…

… оставайся с нами… оставайся с нами… Вот так.

«Ты уверен, что ЭЭГ подсоединен правильно?»

«Он дышит, не так ли?»

«Здорово же ты поработал над этим легким. Мне уже казалось, что оно…»

«Что?! Да я даже не касался его разорванного легкого! Оно только… оно…»

«Он снова открыл глаза!»

«Ты можешь заниматься своими прямыми обязанностями — следить за вводом анестетика?»

«Успокойся — все выполняется хрестоматийно, как по учебнику. Вот только метаболизм этого парня совершенно не вяжется с тем, о чем говорится в умных научных книжках».

«Просто поразительно…»

«Как и его легкое, верно?»

«Ладно, ладно, главное, что он до сих пор жив. Давай заштопаем ему эти разрывы в стенках желудочка.»

«Какие разрывы, Док?»

«Ну эти, которые… о, черт. Обломки костей… Они ведь…»

«Так что же, получается, ничего не случилось? То есть, я хотел сказать, что это невозможно, правда? Как же это, Док?»

— Это невозможно, — сказал Томас.

Сидя в своем тайном убежище под длинным обеденным столом, надежно скрывшись за лесом потемневших ножек дюжины массивных стульев, Гален, прислушиваясь, поднял голову. Осторожно, стараясь не шуметь, он закрыл лежавшую перед ним на полу книгу. Это был огромный тяжелый фолиант, затянутый в кожу, полный библиотечных запахов, пыли и тайн. Внимание мальчика привлекли две пары ног, появившихся в комнате, и он сразу же распознал медлительную шаркающую походку своего дяди Александра и бодрый, ритмичный шаг Томаса Рофа. Дернув плечом, Гален вновь вернулся к своей книге. Дела взрослых его совершенно не интересовали — он их попросту не понимал.

— Боюсь, он стал помехой, — продолжал Томас. — Как теоретически, так и на практике.

Гален провел кончиками пальцев по буквам и эмблеме, вытесненным на толстой кожаной обложке фолианта. Он еще не владел языком, на котором была написана эта книга, но знал ее название, которое слышал неоднократно. Фолиант являлся неисчерпаемым источником совершенно потрясающих историй, читаемых ему вслух перед сном, историй о «старых добрых временах», как называл их отец, как-то особенно по-доброму при этом улыбаясь. Книга называлась «История великого клана Пендрагон», а эмблемой служили меч и дракон, изображение которых было выгравировано на кольцах его родителей, и Гален знал, что придет время, когда он тоже будет носить такое кольцо. Словом, книга, как нельзя лучше, подходила для чтения в тайном убежище.

— Но почему? — послышался голос Александера, в котором явно проскальзывали нотки усталости. — Ведь сколько поколений мы взрастили правильно!

Гален осторожно раскрыл книгу. Бумага была удивительно тонкой — скорее всего, при ее изготовлении пользовались мастеровыми кристаллами. Будучи отпущенными, страницы столь мягко ложились на место, что даже не шелестели. Да, именно такая книга лучше всего подходила для чтения в укромном тайнике.

— Возможно, — последовал ответ Томаса, — возможно, ошибка и не связана с поколением…

Александер закашлялся, и Гален снова поднял голову.

— Вы осмеливаетесь предположить, что он…он…половинник?

Гален зажал рот ладонями, чтобы не рассмеяться. Никогда прежде не доводилось ему слышать проклятий из уст дяди Александера, и это выглядело довольно комично. Мальчик вновь вернулся к книге и принялся перелистывать ее в поисках картинок.

— Он столь же бессилен, как и человек, — произнес Томас.

— Я не позволю оскорблять мою сестру, — в голосе Александера зазвучал металл. — Просто он развивается медленнее, чем другие. Дайте срок…

Интересно, подумал Гален, кого дядя Александер подразумевает под своей сестрой. Он никогда не слышал, чтобы у старика были маленькие братья или сестры, и тут же решил, что неплохо было бы с ними познакомиться и поиграть: самому Галену едва минуло пять лет.

— Ты прекрасно знаешь, какова ситуация, старик, — гневно прошипел Томас. — Времени больше нет. Как мы сможем предстать перед Собором, зная, что наследник не обладает Способностью?

Мальчик отыскал свою любимую картинку — замысловатый офорт, изображавший эпизод битвы Великой Войны. В самом центре картинки находился доблестный воин, закованный в богато украшенные доспехи, которые, по словам отца, в настоящее время пребывали в каком-то музее, но где именно, Гален уже позабыл. Могучим мечом воин рассекал надвое огромное обезьяноподобное существо, состоявшее, казалось, из одних клыков и когтей. Гален знал, что подпись под рисунком гласила: «Флоренсийская битва во времена Великой Войны с низшими кланами».

Мальчик провел по картинке пальцем, повторяя движение меча, и постарался представить себе, какой была жизнь в те далекие годы. Он коснулся лица воина, отметил правильную линию чуть заостренных кончиков его ушей, боевой огонь в глазах, отсветом вспыхнувший в Кристалле, что свидетельствовало о присущей воину внутренней мощи.

— Другого выхода нет, — резкий голос Томаса раздался, казалось, над самым ухом Галена, и мальчик вздрогнул. — Малыш Гален должен быть изгнан.

Сорд уронил книгу с колен, и она с громким стуком упала на пол. Значит, все это время речь шла о нем? Изгнать его?

Томас опустился на четвереньки и сквозь частокол ножек стульев уставился на Галена. Какое-то мгновение выражение лица Рофа напоминало лицо обезьяноподобного существа из книги — злобное, безумное и голодное.

— Ну вот, видишь, что я имею в виду, — недовольным тоном произнес Томас. — Он столь бессилен, что даже не обладает аурой — оказывается, все это время он находился здесь.

Александер, покряхтывая, осторожно опустился на четвереньки рядом с Томасом. Лицо дяди было мягче, добрее, и, увидев мальчика и то, что он делает, старик улыбнулся:

— А, малыш Гален — снова просматриваешь семейный альбом?

С этими словами старик отодвинул стул и, протянув руку, поднял книгу с пола. Увидев картинку, которую незадолго до этого рассматривал Гален, дядя снова улыбнулся — казалось, на Томаса он не обращает никакого внимания.

— Так-так, Лисандер в битве при Флоренсе. Да, великий день для Высших кланов… — он снова протянул руку, приглашая мальчика выбраться из своего убежища. Его улыбка подчеркнула глубокие морщины старческого лица, острые кончики ушей потешно шевельнулись над голыми висками.

— Лисандер Сорд был великим героем кланов, малыш. — Дядя на секунду бросил взгляд на Томаса, и в его глазах сверкнул недобрый огонь, который, впрочем, тут же погас. — Как тебе известно, Лисандер был моим предком, и, следовательно, независимо от того, что пытаются утверждать некоторые, он также и твой предок.

Гален почувствовал прикосновение дядиной руки — кожа старика была теплой, сухой и дышала покоем.

— Никогда не забывай об этом, малыш. Никогда.

Гален взглянул дяде прямо в глаза, как две капли похожие на мамины, и услышал удаляющиеся шаги Томаса, в ярости покинувшего помещение.

— Я не забуду, — запинаясь, произнес мальчик, не понимая, почему эти лучащиеся глаза вдруг стали наполняться слезами.

«Он снова открыл глаза!»

«Сорд! Вы меня слышите? Вы знаете, где находитесь?»

«Никакой реакции».

«Но ведь зрачки сужаются!»

«И кровяное давление вновь появилось!»

«Невероятно — не так уж много мы в него влили…»

«Не думаю, что нам нужно было в него вливать много, доктор. Больше всего кровоточил его скальп, но когда вы смыли кровь, он оказался не так уж плох».

«Да, но на коже черепа у него вообще нет никаких ран!»

«Что?!»

«В машине, кроме него, находились еще люди. Может быть, их кровь…»

«К черту все — он сейчас в стабильном состоянии? Тогда давайте его на рентген. Мне это все очень не нравится. Очень не нравится…»

«Давай, Сорд, давай. Ты знаешь, где находишься? Ну-ка, взгляни на меня…»

— Взгляни на меня, молодой господин.

Гален с трудом переносил процедуру причесывания. Его волосы были все еще влажными, и кожу на голове больно стягивало, когда мать резкими рывками пыталась уложить их назад. И еще ему не нравился сладковатый цветочный запах, исходящий от стоявшего перед ним миниатюрного существа.

— Малыш Гален, — послышался голос матери. — Смотри на герра Шлаузена, когда он с тобой разговаривает.

Гален украдкой повел глазами в сторону матери. На этот раз на ее волосах не плясали солнечные блики. На дворе стояла ночь, тяжелые шторы наглухо закрывали окна фамильной библиотеки, парящие под потолком осветительные кристаллы были притушены. Мать стояла рядом со стариком, которого Гален прежде никогда не видел; старик устало опирался на трость, словно у него не было сил уже держаться прямо.

— Молодой господин, — мягко повторил герр Шлаузен.

Гален перевел взгляд на существо, едва ли превышавшее его ростом, но казавшееся еще более древним, чем дядя Александер. Глаза старика, наполненные голубой силой, хорошо сочетались с ловко сидящем на изящной фигуре хорошо пошитым костюмом. Сухонькая рука цепко держала желтый шар Кристалла Ожидания.

— Да, сэр? — отозвался Гален. Почему все так печальны? Из-за того, о чем на прошлой неделе говорил Томас? Что малыш Гален должен уйти?

— Взгляни в шар, молодой господин. Посмотри, что в нем возникает.

Гален сосредоточил взгляд в самом центре Кристалла Ожидания. Из прошлых уроков мальчик усвоил, что должен заполнить шар…чем-то. Но чем и как — он не знал.

— Мама… — неуверенно начал Гален.

Взмахом руки старик прервал его. Гален услышал едва сдерживаемое рыдание матери, и краем глаза заметил, как она пошатнулась и ухватилась за плечо старика с тросточкой. Ее живот казался уже таким огромным. Братик. Или сестричка.

— Смотри, молодой господин, — на этот раз губы герра Шлаузена не шевелились. — Кристалл ждет тебя. Что ты видишь в нем? Чем ты можешь его наполнить?

Слезы, только слезы из глаз.

Старик вздохнул, и в ноздри мальчика ударил резкий запах аромат роз. Герр Шлаузен медленно опустил шар и, сокрушенно покачивая маленькой головкой, повернулся к матери Галена.

— Tut mir Leid, meine Dame, — тихо произнес он. — Никаких изменений…ничего. Мне очень жаль…

Мать уткнулась в плечо старика, зажимая себе рот ладонью. Гален увидел, как спина ее задрожала, и ему вдруг стало страшно.

В этот момент в библиотеке появился Томас. Впервые за долгое время Гален видел, что темнолицый чем-то доволен. Роф положил руку на спину матери Сорда:

— Все в порядке, моя госпожа. Обо всем уже договорено. — Он повернулся к герру Шлаузену и кивнул.

Галену вдруг захотелось закричать на Томаса, потребовать, чтобы тот убрал свою руку со спины матери, и вообще выяснить, почему этот человек остался здесь, в то время как отец Гален уехал. Но цветочный запах цепко держал его. Мальчик почему-то не мог отвернуться от стоявшего перед ним старика, в руке которого неизвестно откуда появился хрустальный пузырек, заполненный голубоватой опалесцирующей жидкостью.

— Выпей это, молодой господин, — сказал герр Шлаузен. Когда он говорил, цветочный запах усиливался.

Выбора у Галена не было. Пузырек касался его губ, тело не слушалось. Мать плакала. Томас улыбался. А отец был далеко.

— Выпей это, молодой господин, и забудь.

Забудь отца. Забудь свою мать, эту волнующую округлость будущего брата или сестренки. Забудь свой дом, свой анклав, свои книги, свои игры.

— Забудь обо всем, — повторил старик, переливаясь всеми оттенками голубого, и цветочный запах снова усилился.

Забудь старую школу и горгулий. Забудь фолиант, Лисандера, дядю. Забудь обо всем.

Голубая жидкость полилась в рот.

— Забудь обо всем.

Обо всем. Забудь.

«У тебя есть предназначение».

Я помню.

— … вы вспомнили? — похоже, этот голос уже не впервые задавал один и тот же вопрос. — Вы вспомнили, что произошло?

Гален Сорд открыл глаза, и свет буквально ослепил его. Длинный темный туннель исчез.

Над ним склонилась сиделка, одной рукой щупая пульс, а другой слегка похлопывая его по щекам.

— Вы знаете, кто вы?

— Гален Сорд. — Он попытался сесть и обнаружил, что находится в постели. Грубые простыни больно натирали тело.

— Вы знаете, где находитесь?

На какое-то время он задумался. Скорая помощь. Что-то там говорилось о докторе…

— В больнице? — догадался он.

— Вы помните, что произошло?

«Несчастный случай» — это было первое, что пришло ему в голову. Девушки смеялись. Скорость оказалась слишком высока. Неожиданно дорога ушла в сторону, и на машину надвинулось… Да, но ведь было еще что-то, кроме наезда. Некто подходил к нему в операционную. Некто приходил к нему, когда он парил над сумеречной бездной, и этот кто-то сказал ему…сказал ему…

Пальцы Сорда впились в кисть сиделки.

— Мистер Гален, — снова произнесла она, со страхом глядя на него. — Вы помните, что произошло?

— Да, — отозвался Сорд. — Я вспомнил… все…

Впервые, после без малого двадцатилетнего перерыва, он вспомнил все, что было с ним в той, другой, жизни.

Глава 4

Маркус Асквиз оторвался от полицейских протоколов, аккуратно разложенных на громадном, обтянутом кожей, столе. Пара тонких пенсне чудом удерживалась на переносице юриста, а сквозь редкие, тщательно прилизанные вверх от висков волосы, розовела блестящая лысина. Однако ум, скрывавшийся за столь непритязательной внешностью, по своей остроте мог посоперничать с умом любого из тех молодых адвокатов, с которыми Маркусу не раз приходилось сталкиваться в суде.

Он откашлялся, давая понять, что собирается говорить.

— Мне сказали, что вы просто счастливчик, Гален, — не смотря на уже явно слышимое старческое дребезжание, голос юриста был все еще силен, отшлифованный пятидесятилетним стажем произнесения речей перед аудиторией.

Гален Сорд стоял у огромного, во всю стену, окна, задумчиво созерцая раскинувшийся тридцатью этажами ниже Центральный парк. Затем взгляд молодого человека перекочевал на аккуратный прямоугольник гипса, казалось, намертво впечатанный в кисть его левой руки.

— Полиция пришла к выводу, что в тот момент, когда ваша машина наткнулась на фонарный столб, ее скорость достигала восьмидесяти миль в час, — продолжал Асквиз, вновь возвращаясь к лежавшим перед ним протоколам. — Одна из пассажирок погибла, вторая… ну… вторая, судя по всему, предпочла бы погибнуть тоже, вам же удалось отделаться парой пустячных переломов.

— Моя грудная клетка была полностью раздавлена, — без малейших эмоций возразил Сорд, повторяя только то, чего не было в полицейских протоколах и о чем ему поведала дежурная сиделка. — Пять ребер расколото на мелкие кусочки. Отек легкого. Сердце пробито обломками костей. Сотрясение мозга.

— Вполне возможно, что в первый момент так и показалось, — согласился адвокат с дружеским, хорошо рассчитанным смешком. — По правде говоря, когда мне позвонили, я было решил, что вы снова…э-э…напились, и подумал…

— Так оно и было, — голос Сорда почти терялся в пространстве роскошной, обитой темным деревом, старинной адвокатской конторе.

Асквиз пожал плечами и вновь углубился в изучение страниц, которые держал в руках.

— Медицинское обследование отвергает наличие малейшей дозы алкоголя в вашей крови в момент…

— Я принял кое-что посильнее алкоголя.

— И тем не менее никаких следов чего бы там ни было в вашей крови, Гален.

Сорд отвернулся от окна и в упор взглянул в лицо собеседнику:

— Я должен был умереть, Маркус.

Некоторое время адвокат изучающе смотрел на своего молодого клиента, затем снял пенсне, аккуратно сложил и его и положил сбоку от пресс-папье на потемневший от времени серебряный поднос.

— Я понимаю, — сказал он, сплетя пальцы перед собой. — В тебе говорит комплекс вины из-за женщин.

— Черт возьми, да! И ваша фирма должна сделать все необходимое, чтобы часть моих средств пошло на компенсацию ущерба, нанесенного им и их…

— Любой подобный шаг может быть воспринят судом как признание вины…

— Во имя Господа, Маркус! Ведь я действительно виновен! — всплеснул руками Сорд. — Я был пьян, ничего не соображал и превысил скорость…

Асквиз хлопнул ладонью по столешнице:

— Нет, молодой человек, вы не были ни тем, ни другим, ни третьим. Здесь, передо мною, результаты медицинской экспертизы — ваша кровь была чиста. А вот полицейский протокол — три внушающих доверие свидетеля независимо друг от друга показали, что вы сделали все возможное, чтобы избежать столкновения с такси, пытавшимся перерезать вам дорогу. В худшем случае — я повторяю, в худшем, — ваша единственная вина заключается в том, что в вашей двухместной машине находилось три человека, и вы управляли ею, будучи лишенными водительских прав. И это, молодой человек, все.

В ответ на этот взрыв адвоката Сорд лишь цинично усмехнулся:

— Все это дерьмо, и вы знаете это не хуже моего.

— Ничего я не знаю, — раздраженно буркнул Асквиз и полез в карман пиджака.

Сорд снова отвернулся и уставился в окно.

— Расскажите мне о моих родителях, — не оборачиваясь, попросил он.

— Я не был с ними знаком, — ответил адвокат.

— Вы ответили слишком быстро, — отозвался Гален. — Вы всегда отвечаете слишком поспешно, когда дело касается моего прошлого.

Он подышал на стекло, с интересом наблюдая, как, помутившись вначале, оно вновь стало прозрачным, открывая вид на парк.

— Как же тогда вам удалось стать управляющим моей доверительной собственностью, а, Маркус? Если вы не были знакомы с моими родителями?

Асквиз снова прочистил горло:

— Ваш отец имел дело исключительно с мисс Марджорибенкс…

— Уже который год находящейся на пенсии.

— Верно. Ваш отец заключил договор о вашей доверительной собственности через эту фирму с участием мисс Марджорибенкс в качестве управляющей, которой она и оставалась до своего преждевременного… словом, до того печального случая, после которого ваша собственность была передана под мою опе…

— Расскажите лучше, как умерли мои родители, — теперь Сорд стоял буквально в нескольких шагах от адвоката, вперив в лицо последнего тяжелый взгляд. От него не ускользнуло напряженное выражение, вдруг появившееся в глазах Асквиза. Странно, что раньше он ничего подобного не замечал.

— Авиакатастрофа. Над Новой Зеландией. Вам тогда было всего два года…

— Мне было пять лет, Маркус.

Адвокат опустил глаза и сильно потер лоб.

— Нет, нет. Вам было пять лет, когда мисс Марджорибенкс ушла на пенсию и вас поместили…

— Мне было пять лет, когда мои родители отослали меня, потому что я не владел силой, — отрубил Сорд. — Такой, какой обладали все остальные из моего клана. Вам что-нибудь говорит имя «Пендрагон»?

Асквиз сидел, как громом пораженный.

— Вы проиграли, Маркус. Отреагируй вы подобным образом в суде, обвинение бы закопало вас.

Асквиз попытался что-то произнести, но у него ничего не вышло. Он, поперхнувшись, закашлялся, и с трудом прохрипел:

— Я… я не понимаю, о чем вы, Гален. Может быть, вам приснился плохой сон? Кошмар, вызванный действием анестетиков. Понятно, никому не хочется быть сиротой — вам просто привиделось, что…

— Я не сирота, Маркус. У меня были и мать, и отец. У меня был дядя по имени Александер. И одного из моих предков звали Лисандер. Боже мой, в тот момент, когда меня высылали, моя мать была беременна, и сейчас у меня где-то есть брат или сестра. У меня… — и тут Сорда словно что-то ударило изнутри. Он вспомнил глаза человека из операционной.

— Господи, Маркус. У меня есть брат!

Лицо Асквиза было белее мела.

— Нет, Гален, вы не поняли. У вас не может быть брата.

Сорд навис над стариком:

— О нет. Это в ы не понимаете. По всем правилам я должен был умереть после этого несчастного случая на прошлой неделе. Я уже умирал. Но тут в операционной появился человек, мужчина. И он говорил со мной, Маркус! Он говорил, но губы его оставались неподвижными. И он смотрел на меня. Он смотрел на меня, и его глаза были точной копией глаз моей матери. Глаз нашей с ним матери!

— Нет, — в разом ослабевшем голосе адвоката прозвучала мольба.

— Да, — Сорд выпрямился. — Он говорил со мной, он сказал, чтобы я вспомнил, и я вспомнил. «У тебя есть предназначение» — вот что он мне сказал.

— Он так сказал?

— И еще — «Ты должен бороться»!

— И это? Брин сказал тебе именно так?

Сорд дернулся, как от удара:

— Брин? Так его зовут Брин? Вы с ним знакомы?

— Нет, — в глазах Асквиза стояли слезы. — Я не знаю его. Я просто не могу его знать. И вы не можете. Вы не должны…

— Как мне отыскать его, а, Маркус? Как мне найти всех их — мою семью?

Асквиз поднес к лицу белый полотняный платок. Шумно высморкавшись, он свернул его, вытер глаза и попытался выровнять дыхание. Когда адвокат заговорил снова, было видно, что самообладание вернулось к нему. Но оно было очень хрупким, и Сорд это почувствовал. Как паутинка.

— Гален, вы хоть имеет представление о том, во сколько оценивается ваше состояние?

Сорд уселся на краешек стола и скрестил руки на груди.

— А какое, собственно говоря, отношение это имеет к делу?

— Нет, ответьте — вы представляете?

Сорд неопределенно покрутил в воздухе ладонью:

— Ну… четырнадцать … пятнадцать миллионов, где-то так…

Асквиз приподнял брови и покачал головой:

— Двадцать семь и три.

— Так вот, касательно моей семьи, Маркус…

— Я мог бы удвоить ваше состояние, — глаза Асквиза были кристалльно чисты и спокойны. — Я мог бы даже утроить его.

Сорд пристально взглянул на адвоката и понял, что тот не шутит. Однако Галена это заботило сейчас меньше всего — ему нужно было, чтобы Асквиз признал: все, о чем его спрашивали, имеет под собой реальную почву.

— Спасибо, Маркус, — сказал Сорд.

— Все, что вы должны обещать — это не искать… ну, словом, не влезать во все это.

— Ясно. Мои иллюзии. Действие анестетика.

Из груди Асквиза вырвался вздох облегчения:

— Точно, мой мальчик. Точно.

Сорд поднялся и принялся мерить шагами толстый персидский ковер перед столом адвоката.

— Знаете, Маркус, вы были единственным постоянным лицом в моей жизни. Ежегодно я нанимал нового адвоката, но не менее четырех раз в год я появлялся здесь, в вашем офисе… На каникулы вы забирали меня к себе, в Башню. Летом мы вместе отправлялись в Хемптон. Подписывая чеки, вы учили меня жить.

— Я старался, — в голосе Асквиза чувствовалась какая-то неуверенность.

— И каждый раз вы ухитрялись вытягивать меня из всевозможных неурядиц, являвшихся, как это ни парадоксально, результатом именно того, чему вы меня учили.

— Подобная методика срабатывает лишь у тех, у кого есть средства.

— И у меня есть эти средства, не так ли, Маркус?

— Даже более чем…

— А теперь вы предлагаете мне ни мало ни много пятьдесят миллионов долларов, чтобы откупиться от меня, от той проблемы, которая сейчас у вас возникла в связи с моим чрезмерным любопытством.

— Ну, если грубо, то да.

Сорд остановился и в упор взглянул на человека, который в течение двадцати лет заменял ему всех родных и близких.

— Так вот, я предложу эти двадцать семь и три десятых миллиона кому угодно, лишь бы он помог мне справиться с моей проблемой. Мне почему-то кажется, что подобная куча денег вполне способна раскрыть много интересного, верно, Маркус? Например, отыскать многих без вести пропавших людей?

У Асквиза отвисла челюсть:

— Гален, вы не должны… Иначе вам грозит…

— Что? — вскинулся Сорд. — Опасность? Не думаю. На прошлой недели я был уже готов отдать концы, но мой брат — он натянуто улыбнулся старику, — Брин, побывав в операционной, излечил меня. — Сорд взял с подноса на столе Асквиза старинный серебряный нож для вскрывания конвертов, по форме напоминавший кинжал. — Брин возложил свою руку на меня, и она полыхнула голубой силой — видите, Маркус, как много я запомнил? — и мое тело вновь сложилось воедино. — Он поднес кинжал к своему животу. — Думаю, что если кто-то и хотел меня убить, то это он должен был сделать еще тогда, когда мне было всего пять лет. И мне кажется, что я могу заняться поисками своей семьи, не подвергая при этом себя никакой опасности. — Сорд развернул кинжал острием к себе. — Очевидно, если со мной что-либо произойдет, то голубая сила… — с этими словами он отвел руку для удара…

— Не-е-ет!! — Асквиз буквально вылетел из кресла и крепко ухватился за нож. — Нет, — повторил он, и Сорд вдруг понял, насколько адвокат стар. — Эта…голубая сила, ее действие… не сохраняется. Вы больше не находитесь под ее защитой.

Гален оставил кинжал в дрожащей руке Асквиза.

— А как же она тогда действует?

Адвокат тяжело рухнул в кресло. Сорд ощутил, что именно в этот момент ему наконец-то удалось сделать первый шаг на длинном-предлинном пути.

— Не могу сказать, — голоса адвоката понизился до шепота, — потому что я… не знаю.

Он взглянул на стоявшего перед ним молодого человека, чью жизнь все эти годы он пытался как-то упорядочить.

— Я не принадлежу к их миру, Гален. Вы должны мне поверить.

Сорд кивнул. По глазам Асквиза было видно, что тот говорит правду: защита проиграла.

— Ну, а что вы можете рассказать мне? — Гален постарался придать своему голосу мягкость, на которую только был способен.

Асквиз медленно покачал головой, и на какое-то мгновение Галену даже показалось, что адвокат забыл о присутствии клиента.

— Я должен испросить разрешения, — наконец произнес юрист. — Это единственный выход.

— Ну, а кто дает подобные разрешения?

Асквиз вздохнул:

— У меня есть номер телефона, по которому я должен позвонить…

Сорд полностью сосредоточился на своем голосе, стараясь, чтобы его интонации звучали как можно более естественно и дружелюбно. Он опасался потерять то мизерное преимущество, которым располагал в данный момент.

— Так все же — от кого зависит получение подобного разрешения?

Асквиз поднял вверх дрожащие руки:

— Честное слово, не знаю. Попроси я о чем-либо подобном еще неделю назад, ответ был бы заведомо отрицательным. Но с появление Брина… Не могу сказать.

Очень мягко Сорд спросил:

— Он мой брат?

Асквиз взглянул мимо Сорда куда-то в окно:

— Прошу вас, Гален, они узнают все, что я говорил, о чем рассказал вам. У них есть возможности… Спросите меня об этом завтра.

— А что, если они запретят вам вообще что-либо говорить мне?

Адвокат сосредоточил все свое внимание на Сорде, словно пытаясь передать ему какое-то скрытое послание, которое не осмеливался произнести вслух.

— Тогда мы вернемся к этому вопросу завтра, Гален. — Он протянул руку к своему клиенту точно таким же жестом, каким протягивал маленькому Галену руку дядя Александер, ободряя мальчика и прося не забывать того, чьим наследником тот является. — Доверьтесь мне и на этот раз. Вы уже столько ждали — так подождите еще день.

Сорд пристально посмотрел в глаза старого адвоката, но так и не сумел расшифровать промелькнувшего в них выражения. Наконец, склонившись над столом, он принял протянутую руку юриста.

— Хорошо, — жестко сказал он. — Еще один день.

Их руки разъединились с некоторым колебанием, словно Сорд боялся утерять нечто, что могло бы приблизить его к цели.

— Тебе бы лучше сейчас уйти, — переходя на «ты», тихо сказал Асквиз.

— И тогда вы сможете позвонить?

Адвокат покачал головой.

— Я не могу сейчас звонить, — и, увидев немой вопрос в глазах Сорда, добавил. — Этот номер отвечает только после… после захода солнца.

Сорд недоумевающе поднял брови.

— Они отвечаю по телефону только после захода солнца? — Он нервно рассмеялся. — Что же это за люди, Маркус, с которыми нам приходится иметь дело?

Адвокат отвел враз помрачневший взгляд, и медленно ответил:

— Это не люди, Гален. Это вообще не люди.

Глава 5

Хотя с момента несчастного случая прошла уже неделя, Гален Сорд по-прежнему ощущал себя призраком в собственном доме — словно он не принадлежал к окружавшему его миру, а находился где-то далеко, в реальности своего прошлого. После всего, что сделал с ним его брат Брин в предоперационной, вырвав из объятий смерти, Гален понимал: его старая жизнь окончилась в ночь катастрофы. Однако он не имел ни малейшего представления о том, что же ожидает его в будущем.

Было еще очень рано, и Гален неторопливо расхаживал по мраморным плитам большого зала своих апартаментов в Трампет Тауэр. Если ему и удалось сомкнуть глаз прошлой ночью, то этого он не помнил. Была какая-то новизна в том, что вечер накануне он провел не будучи одурманенным алкоголем или чем-нибудь похуже. Наблюдая за восходом солнца с тридцатого этажа вознесшегося над Пятым авеню здания — золотые лучи светила длинными копьями пробивались сквозь каньон городских домов — он вдруг осознал, что не встречал рассвета с незамутненными глазами с тех пор, как был… как был ребенком. И сам город казался обновленным.

Сорд потянулся в утреннем сиянии и осторожно пошевелил кистью в короткой гипсовой повязке, удивляясь про себя, почему он излечился полностью, за исключением этого места. Однако у него были более важные дела, требовавшие самого пристального внимания. День — точнее, ночь — срок, который просил Асквиз для связи с теми, от кого зависело разрешение открыть его клиенту правду, уже минул, и после без малого двадцати лет жизни в неведении Гален не мог ждать больше. Он поспешно вернулся в кабинет: настало время позвонить адвокату.

Кабинет был оборудован со вкусом — точнее, в последнем уверил Сорда разрабатывавший его дизайнер — с античными дубовыми панелями, воскрешавшими в памяти образ громадного особняка тех времен, когда на Манхеттене севернее Хьюстон-стрит раскинулись фермы; великолепный встроенный аквариум с соленой водой, заполненный существами, название которых он не рискнул бы произнести из опасения сломать язык и уход за которым осуществлялся регулярно раз в две недели… И на всех стенах и полках — воспоминания о его потугах на поприще археологии со всего мира: погребальные маски с Микен, грубые глиняные горшки и пенаты из Римской Галлии, и даже причудливый артефакт, предположительно, финикийский, из раскопа Старки у подножия горы Айер в Австралии.

Гален на мгновение замер на пороге, охватывая взглядом предметы, столь элегантно и в то же время бессмысленно расставленные по всему кабинету. Условия доверительной собственности были более чем ясны: смехотворная сумма в обмен на университетское образование и карьеру по его выбору в области, которая бы помогла человечеству расширить знания о себе. Возможно, Сорд наконец осознал, что в своих скитаниях он искал свое прошлое, а не прошлое всего человечества.

Но что бы ни питало это призвание его прошлой жизни — основанное, впрочем, в чем он прекрасно отдавал себе отчет, на деньгах, которые он в качестве дотаций мог вкладывать в различные полевые партии, а отнюдь не на его академических способностях — применение и ценность его занятий археологией без труда можно было обнаружить в подсвеченной изнутри стеклянной горке, разместившейся позади длинного кожаного дивана рядом с камином. Шкафчик был полон совершенно непрофессиональной подборкой роскошных фаллосов, эротических скульптур и фетишей плодородия, охватывавших три тысячелетия и полтора десятка культур. Эта коллекция оказывала воистину магическое действие на Сорда каждый раз, когда он располагался на диване с очередной женщиной — сколько их у него было, он не помнил, просто сбился со счета. Гален отвел взгляд от горки. В это утро, когда город предстал перед ним совершенно в новом свете, он совершенно неожиданно обнаружил, что его кабинет наполнен печалью и пустотой. Теперь моя жизнь должна измениться, подумал он. Настало время все обновить.

Сорд подошел к столу, еще одной антикварной бессмыслице, купленной просто так, по случаю. Он протянул руку к телефону и, отодвинув в сторону кипу нераспечатанных писем и журналов, открыл окошко автоответчика. Оно мерцало зеленым светом: кто-то явно старался дозвониться до него ночью, когда Сорд в тщетной попытке уснуть невидящими глазами смотрел перед собой в темному.

Би-и-и-п. «Гален, это Маркус. Ты дома? Если да, то сними трубку. Гален! Черт тебя подери, ну возьми же трубку…» Затем наступила пауза — очевидно, адвокат молчал столь долго, что акустическая система автоматически отключилась.

Затем последовал второй звонок. На этот раз Сорд уловил в голосе Асквиза нотки, о существовании которых раньше даже не подозревал. Старик был явно пьян — самому Галену подобное состояние было хорошо знакомо.

«Это снова Маркус. Звоню относительно… что такое, уже полночь? Серьезно? Надо же… Я не… Послушай, Сорд. Я звонил, выяснял. Я ведь пообещал, что спрошу, и спросил… и… и они сказали «нет». Если честно, я особо не удивился: они мне и не могли этого позволить.» Старик горько рассмеялся. «Они скрывали это от тебя почти два десятилетия. Поэтому не стоило и ожидать, что они откажутся от этого и больше не станут делать тайны из твоего прошлого. Твое прошлое по-прежнему не подлежит разглашению, и так будет еще очень, очень долго. Очень долго.» Асквиз снова умолк. Затем послышался вздох, глубокий и тяжкий. Пьяный старик в полночь. Пауза опять затянулась, и автоответчик снова отключился.

А потом прозвучал третий звонок. «Это Маркус. Я… Мне бы очень хотелось извиниться перед тобой, Гален. Я пытался как-то помочь тебе, ты это знаешь. Старался дать тебе все, чего только может пожелать… человек». Волосы на голове Сорда зашевелились. «Это все, на что я оказался способен. Это все… Видишь ли, им приходится использовать многих из нас. В прошлом, когда все было гораздо проще, не так, как теперь — со всеми этими компьютерами, спутниками и прочими машинами — ну, они могли позаботиться о себе сами. По крайней мере, в основном. Полагаю, именно тогда было положено начало большинству легенд. Когда они совершали ошибки.

А затем ситуация несколько… усложнилась. Маленькие просчеты повлекли за собой неожиданные последствия. Поэтому им понадобились мы, чтобы многое по-прежнему сохранялось в… тайне. Сохранить все, как есть».

Он снова засмеялся и закашлялся. Сорд услышал, как адвокат отхлебнул из стакана; упавший в него кубик льда издал негромкий стук.

«Я имею в виду, что мне приходилось в свое время видеть кое-кого из них. Тех, настоящих. Конечно, это не выглядело так, словно они могли… ну, просто зайти в банк и подписать собственные чеки.» Еще один вздох. «Прости меня, Гален, за то, что говорю бессвязно. Я стар. А мне нужно еще столько тебе рассказать. Еще за столько извиниться».

Пауза. И щелчок отключившегося автоответчика.

Четвертый звонок. Сухой, дребезжащий голос Асквиза. «Ты не принадлежишь этому миру, Гален. Но ты и не изгнанник. По крайней мере, это выражение в отношении тебя они не использовали. Но тебе стоит разыскать тех, кто был изгнан. О, конечно, они пытались уверить меня в том, что таковых здесь нет, что все это лишь пришедшие из глубины веков предания и легенды. Но они все же есть — в сумерках. Именно там ты и должен искать. На полпути. В сумерках.»

— Что искать? — крикнул Сорд автоответчику. — Кого я должен искать?

«Как здесь жарко», продолжал голос. «Как поздно, и как я устал. Прости, Гален. Или я тебе уже это говорил? Искренне сожалею о том, как они поступили с твоими родителями. Но… но это было уже после. Ты и не мог ничего знать. Даже Брин…» Адвокат опять вздохнул, на этот раз глубоко, словно старался освежить память. «Послушай. Я лучше начну сначала, так как… так как они больше не дадут мне встретиться с тобой. Они не могут рисковать. Ты это поймешь, когда я расскажу тебе, почему тебя отослали. Почему они…» Послышался звук, словно адвокат принялся напевать себе под нос — на одной ноте. Пение продолжалось не более секунды. Или этот звук раздался откуда-то из другого места, а не из телефона?

Асквиз продолжил: «Тебя действительно зовут Гален Сорд. Они повязаны столькими клятвами, что уж этого просто не могли у тебя отнять, ибо таковым было одно из условий. Я точно не знаю, какие еще были поставлены условия, но именно это мне известно достоверно.» Еще один короткий напев. «Так вот слушай: ты был рожден первым в своей линии, наследником Виктора из Высшего Клана Пендрагона. Брин прав, Гален — у тебя есть предназначение. Ты должен сражаться. Вначале за свой клан, а затем и за ос…»

Асквиз вдруг умолк — ни хрипа, ни кашля, ни дыхания. Лишь легкое потрескивание статических разрядов на перематывающейся пленке, затем стук упавшей телефонной трубки, и тишина. Спустя минуту аппарат в очередной раз отключился автоматически.

Пятого звонка не последовало.

В столь раннее утро поймать такси не составляло особого труда, да и движение на улицах было не столь оживленным, так что Сорд рассчитывал добраться до небоскреба Асквиза на 64-й Восточной в считанные минуты. Но пожарная машина, скорая помощь и несколько полицейских автомобилей у блока, где находилась квартира юриста, застопорили движение во всей округе. Последние два квартала Сорд буквально бежал; он был почему-то абсолютно уверен в том, что присутствие здесь всех трех служб связанно именно с Маркусом Асквизом.

Все, что осталось от юриста, было уже упаковано и отправлено в судмедэкспертизу, поэтому для Сорда не составило большого труда преодолеть полицейский кордон, сославшись на то, что он является старинным другом семьи Асквиза и что они вчера вечером условились сегодня вместе позавтракать. О пленке в своем автоответчике Сорд не обмолвился и словом.

Одетый в штатское детектив, отрекомендовавшийся как Транк, толстяк со скучающим, тусклым взглядом, ввел Сорда в кухню Асквиза.

— Посмотрите — что-нибудь здесь пропало? — поинтересовался детектив.

Сорд сделал вид, что внимательно осматривает помещение. Все столы и шкафчики сверкали девственно-белой чистотой. Медные кастрюли и прочая утварь с завидной аккуратностью были развешаны на прикрученной к стене решетке из нержавеющей стали. Это была хорошо оснащенная кухня, которой могли позавидовать иные рестораны. И лишь несколько деталей рассеивали иллюзию того, что в любой момент здесь может появиться сам хозяин, чтобы приготовить одно из своих легендарных воскресных блюд.

Откупоренная бутылка «Транквери Стерлинг» на столике возле холодильника. Серебристый ярлык надорван и буквально чудом удерживался на стекле. Рядом с бутылкой поблескивал хрустальный бокал, надтреснутый и почерневший с одной стороны.

В самом центре окрашенного водоэмульсионной краской потолка коробилось уродливое черное пятно. Прямо под ним, на краю стола, валялся белый телефонный аппарат с дюжиной дополнительных кнопок. Идущий от него провод у самого пола был словно обрезан ножом. Именно здесь, на полу, и находилась самая леденящая из всех подробностей прошедшей ночи. Судебные медэксперты для оконтуривания того, что осталось от тела Асквиза, использовали широкую белую клейкую ленту. Абрис представлял собой почти правильный круг не более трех футов в диаметре. Пол внутри круга был черен, виниловое покрытие расплавилось и топорщилось на деревянной подложке.

— Что здесь стряслось? — спросил Сорд, непонимающе озираясь по сторонам.

Транк потер переносицу:

— Ааа, это все эти, панки. Вломились сюда, облили его бензином. Сделали из старика живой факел. От него осталась кучка пепла.

Хотя на автоответчике после четвертого звонка Асквиза не было записано ни звука, Сорд как-то выпустил эту деталь из виду — слишком много других вещей содержалось на пленке.

— Но зачем? — в голосе Сорда звучала растерянность. — Во имя господа, за что?

— Нууу, психи какие-то. Это уже не первый случай. — Детектив оторвал полоску от свернутого рулоном бумажного полотенца, висевшего под шкафчиком, шумно высморкался и принялся внимательно изучать содержимое полоски.

— Но, — осторожно произнес Гален, — если это был бензин, то почему же больше ничего не загорелось? Он огляделся еще раз: пятно на потолке, черное пятно на полу — и все, если, конечно, не считать потекшего от жары ярлыка на водочной бутылке в пяти футах от места пожара. На белом телефоне, кроме обрезанного провода и исчезнувшей трубки, никаких повреждений заметно не было.

— Одна из тайн нашей жизни, сынок, — без особого убеждения пояснил детектив. — Значит, вы утверждаете, что в целом кухня выглядит, как обычно, верно?

— Да, — отозвался Сорд.

— И что же — ничего не исчезло? Ну, там, телефонный справочник? Какая-нибудь шкатулка или редкостная кухонная утварь?

— Только телефонная трубка.

— Ах, да, нам это известно. Пришлось ее отрезать, так как этот парень намертво вцепился в нее, и другого выхода просто не было.

Сорд еще раз взглянул на правильный круг, обозначенный клейкой лентой.

— Мне показалось, вы сказали, что от него ничего не осталось, кроме пепла.

Детектив скомкал полотенце и сунул в карман мятого пиджака:

— Ну, в основном здесь был только пепел. Но, видите ли, его рука, да, его рука, так вот — она вообще не пострадала от огня. Она просто лежала на кучке пепла, все еще сжимая телефонную трубку. Наверное, адвокат пытался позвать кого-нибудь на помощь.

Пытался оказать помощь, про себя возразил Сорд, вслед за Транком покидая кухню и давая возможность видеооператору репортерской группы «Канала 5» приступить к съемку для дневного выпуска новостей.

— И все же я не могу понять, — обращаясь к детективу, произнес Сорд, — каким образом… каким образом человек может полностью сгореть, за исключением руки, и чтобы вокруг ничего больше не пострадало.

Детектив уже стоял в дверях и задумчиво наблюдал за тем, как луч юпитера, подобно прожектору в тумане, перебегает с одного участка помещения на другой.

— Что значит — ничего больше не пострадало? — рассеянно бросил он. — Взгляните хотя бы на потолок.

— Поглядите-ка лучше на столешницу, — возразил Сорд. — Пластиковое покрытие должно было бы пойти пузырями. Да и у телефона пластмассовый корпус — уж он-то, по крайней мере, должен был расплавиться.

Никакие это не головорезы, вдруг осознал Гален. Юриста остановили в тот момент, когда он хотел сообщить то, о чем знал. Асквиз попросил разрешения, ему отказали, подозревая, что адвокат наговорит Сорду лишнего, и некто позаботился о том, чтобы старик умолк навеки. Но каким образом?

Словно в ответ, в его мозгу вновь прозвучали слова Асквиза, сказанные им накануне вечером: «Они не люди, Гален. Они вообще не люди». И еще юрист утверждал, что сам Сорд тоже не принадлежит к миру людей.

— Великий боже, — тихонько вздохнул Гален. — Кто же я на самом деле?

— А-а, не суши себе мозги, сынок, — толком не расслышав сказанного Сордом, отозвался детектив. — Знаешь, подобное случается. Весь город катится ко всем чертям. Парень был стар и жил, как умел. Просто представь себе, что пришло его время, и все.

Сорд резко повернулся к толстяку, но микрофон, неожиданно оказавшийся у него перед лицом, заставил замереть проклятие, готовое сорваться с его губ.

— Кендалл Марш, «Новости из Первых Рук». — Хорошо поставленный голос принадлежал высокой широкоплечей чернокожей женщине с чарующей улыбкой и тщательно уложенной прической. — Вы были знакомы с жертвой, сэр?

Гален оторвал завороженный взгляд от светящегося глазка видеокамеры и отвернулся.

Ничуть не обескуражившись, Марш движением промышленного робота, подающего деталь к станку, протянула микрофон детективу.

— Детектив Транк, у вас уже есть версия, почему Маркус Аврелиус Асквиз, видный юрист и личный друг мэра, пал жертвой столь ужасной смерти?

Транк нетерпеливо отмахнулся от камеры:

— Никаких комментариев до тех пор, пока не будут получены результаты вскрытия.

Марш шагнула ближе, взмахнув микрофоном, словно мечом:

— Но, детектив, из достоверных источников нам стало известно, что в данном случае не осталось ничего, что могло бы подлежать вскрытию. Так как же вас понимать?

— Ну-у… кое-что от тела осталось… — детектив Транк, — произнесла Марш искренним голосом, — насколько я могу понять, все, что осталось от погибшего — это рука.

Транк с силой одернул пиджак, правда, без видимого успеха, и снизу вверх взглянул на Марш.

— Рука — это тоже неплохо. Можно исследовать ее ткани. Знаете, всякая там малоаппетитная работа, и все такое прочее.

— А вам не кажется, сэр, что обстоятельства гибели мистера Асквиза в точности совпадают с другими известными случаями самопроизвольного сгорания человека?

Широко разевая рот, Транк расхохотался:

— О да, конечно. Сразу после того, как его забрало НЛО. Ладно, милочка, позвольте мне пройти.

Глаза Марш посветлели, и она обернулась к камере.

— Итак, вы уже все поняли, — конфиденциальным голосом, в котором проскальзывали драматические нотки, начала она. — Официальный представитель полицейского управления подтвердил предположение о причастности НЛО к трагической гибели в результате ССЧ выдающегося адвоката Маркуса Аврелиуса Асквиза, который был найден сегодня утром мертвым в возрасте семидесяти четырех лет в своей…

Сорд вышел на улицу, оставив детектива и репортера продолжать игру. Усевшись на каменную балюстраду рядом с открытой дверью, он устремил вдоль улицы невидящий взгляд. Пожарная машина и скорая помощь уже уехали. У тротуара оставались автомобиль инспектора пожарного департамента и две полицейских машины, загородившие всю проезжую часть, так что мусоровоз, остановившийся сразу за ними, не мог протиснуться вперед. Команда мусорщиков сгрудилась вокруг своего грузовика, неторопливо попивая кофе из бумажных стаканчиков, и, похоже, ничуть не расстраиваясь из-за вынужденной задержки, поскольку оплата им шла почасово, а на остальное было наплевать.

Гален чувствовал себя в положении человека, утерявшего тропинку в свое прошлое, едва обретя ее. Даже Асквиз не знал, куда его партнер, мисс Марджорибенкс, подевалась после того, что с ней стряслось. Возможно, это послужило бы зацепкой — ведь она знала его родителей. Вероятно, Марджорибенкс еще жива. А может быть, и его родители…

— Пошли давай, — голос, в котором явственно чувствовалось рычание, донесся из глубины подъезда, и в дверях возник видеооператор из команды Кендалл Марш. «Бетакам» раскачивался на его плече, как базука. Оператор осторожно поставил камеру на каменный парапет, извлек пачку сигарет и закурил.

— Прямо какое-то атомное колдовство, не так ли?

Сорд жестом отказался от предложенной сигареты, мимоходом, с долей некоторого удивления, отметив, что не курил уже больше недели. С момента того самого несчастного случая.

— Когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — осведомился он.

— С самопроизвольным сгоранием человека? — оператор рассмеялся, затем закашлялся. — Не-а, по-настоящему не приходилось.

— Просто не приходилось, или не воспринимал это по-настоящему?

Оператор сделал глубокую затяжку; глаза его сузились.

— Никогда не сталкивался с этим по-настоящему. А вы кто — детектив или что-то в этом роде?

Сорд отрицательно покачал головой:

— Но вы, по крайней мере, слышали о подобном? Об этом… сгорании?

— Да, конечно, — отозвался собеседник. — Кенни всегда старается влезть в подобное дерьмо. Оч-чень способствует удержанию рейтинга при очередной чистке. Астрологи, психологи, НЛО. Одним словом, всякая чертовщина. Людям это нравится.

— А где еще наблюдались случи самопроизвольного сгорания человека?

— ССЧ, — поправил его оператор. — Так проще. Черт его знает, где. То есть, насколько я понимаю, подобные вещи происходят повсеместно на протяжении вот уже пары сотен лет. В пятидесятых был очень крупный случай, во Флориде — тогда к расследованию привлекли даже ФБР. Представьте себе: сидит человек в кресле, смотрит телевизор. И вдруг — пуфф — человек поджаривается, кресло испепеляется, ничего больше в комнате не пострадало, кроме… что же там было… ах, да, пластиковой рамки вокруг телевизионного экрана в противоположном углу помещения. Ее всю покоробило, словно от перегрева. И все. Больше никаких следов. Просто кучка пепла, и ноги парня, по-прежнему обутые в тапочки. Полиция тогда сделала много снимков.

— Вы это серьезно? — спросил Сорд. Прежде ему никогда не доводилось слышать о чем-либо подобном, или, тут же поправил он себя, если даже и приходилось, то молниеносно выветривалось из памяти за ненадобностью.

Оператор пожал плечами:

— Именно так и произошло, приятель. Я всего-навсего пересказал то, о чем передавали в специальном выпуске новостей.

Возможно, что между случаями ССЧ существует какая-то связь, подумал Сорд. Очевидно, благодаря этому можно будет попытаться отыскать новую тропинку. Увязав смерть Асквиза с другими подобными смертями. Занявшись поисками образчика, словно на раскопе в археологической экспедиции.

— У вас проводилось какое-нибудь расследования, результаты которого сохранились на вашей студии? — поинтересовался Сорд.

Оператор бросил окурок на тротуар и растер его каблуком:

— Мы не занимаемся этим, приятель. И без нас хватает независимых сыщиков, так что Кенни обычно просто заходит в ближайший книжный магазин и покупает несколько книг по интересующему нас вопросу. Кстати, вам бы тоже следовало так поступить. Недавно мы интервьюировали нескольких владельцев книжных магазинов — знаете, эти лавчонки оккультного толка в Гринвиче. Почему бы вам не заглянуть в одну из них? Плавающее Око в пирамиде и иже с ним. У них там полно всякого колдовского дерьма. Книги обо всем. Может, сумеете найти что-нибудь для себя интересное. Лады?

Он вновь взвалил свой «Бетакам» на плечо.

— Извините, мне пора двигать. Приятно было поболтать. — С этими словами оператор вновь скрылся в дверном проеме.

Книжные магазины, мысленно повторил Сорд. Конечно же, это там — сколько раз, проходя мимо, он не удосуживался даже заглянуть внутрь! Сколько раз на вечеринках, если кто-то из присутствующих заводил разговор о явлениях психофизического порядка, он старался уйти или сменить тему беседы! Как будто его сознание было заблокировано. Словно он получил вводную даже не думать о подобных вещах, не интересоваться ими.

Чтобы случайно не вспомнить…

В сумерках, говорил Асквиз. Вот где нужно искать. На полпути…

Этим утром перед Галеном Сордом вдруг открылась новая тропа. Он еще не имел ни малейшего представления о том, куда она его приведет, но, по крайней мере, Гален знал, где эта тропа начинается.

В сумерках.

Глава 6

Он очнулся, когда за окном опустились сумерки, и улицы города вспыхивали зловещим огнем. Неожиданно перед взором Сорда вырос столб, рванувшийся сквозь ветровое стекло ему навстречу. Столб, покрытый мехом… и когтистая лапа… Кулак оборотня по имени Мартин.

Гален открыл глаза, и Ко прекратила промакивать ему лицо.

— Ты как — в порядке? — без особого сочувствия поинтересовалась она.

Он попытался при подняться с пола — шею и плечи пронзило резкая боль. Гален расслабился, с трудом втягивая в себя воздух. Его голова покоилась на чем-то мягком — через некоторое время он сообразил, что это его собственная куртка.

— Может, все-таки соизволишь ответить, чтобы я знала, что мне делать дальше, — произнесла японка. — Что тебе сейчас нужно — скорая помощь, катафалк, или еще что-нибудь?

Сорд взглянул через ее плечо на успокаивающе мерцавшие огни главного компьютера.

— Который час? — спросил он, стараясь не двигать челюстью. Сколько же времени он провалялся без сознания?

Несколько секунд Ко изучающе смотрела на него, затем легко поднялась на ноги, видимо, прийдя к выводу, что он ранен не так уж серьезно.

— Ты был без сознания около десяти минут.

Сорд осторожно притронулся к месту, куда угодил кулак Мартина, Кожа была горячей и из-за обширной припухлости казалась натянутой. Он попытался двинуть челюстью и убедился, что ему это по силам, хотя каждое движение отдавало острой болью в шее и плече.

— Даже не успел уловить его движения, — произнес он.

Пошарив взглядом вокруг, Сорд вдруг обнаружил, что испытательное кресло пустует, и резко сел, мучительно застонав.

— Где оно? — встревожено осведомился он.

Развязанный Мартин, прикрытый лишь одеялом, которое выдала ему Ко, съежился в углу лаборатории. Рядом с ним на коленях стояла Жа-Нетт, целиком поглощенная своим занятием и совершенно не обращая внимания на то, в каком состоянии в данный момент пребывал Сорд. Между маленькой негритянкой и пленником в прямо воздухе плавала небольшая цепь из ярко раскрашенных бумажных звеньев. Форсайт наблюдал за их игрой с расстояния в несколько футов.

— Замерз, — кивнув на Мартина, пояснила Ко. Затем, повернувшись к Сорду, поинтересовалась. — Попытаешься встать?

Со второй попытки Сорду, наконец, удалось подняться на ноги. Голову перекосило вправо, и он, не переставая, массировал себе шею.

— Думаете, это безопасно? Жа-Нетт рядом с этой тварью?

— Я все ему растолковала насчет Буб, — пояснила Ко. — Как только Мартин убедился, что не ты заколдовал Луч, он сразу же успокоился. Наверное, под «заколдована» он подразумевал «заклята».

— Ну, и что же ты рассказала о Буб? — Сорд с интересом следил за нарочито неуклюжими движениями Мартина в попытке ухватить порхавшую в воздухе бумажную цепь; при этом пленник тихо смеялся, когда Жа-Нетт усилием воли каждый раз заставляла ее отскакивать за пределы досягаемости. Мимоходом Гален подумал, что девочка уж слишком расточительно пользуется присущей ей способностью. Транслокация, как ему было известно, отнимала довольно много энергии у маленькой негритянки, и ей стоило бы сохранить силы для дела. Но в данный момент Сорда интересовало совсем другое — нужно было как можно больше узнать о существе по имени Мартин, и в особенности о том, как оно отреагировало на неожиданное вмешательство в его игру со щенками и котятами.

— Я рассказала ему правду о Буб, — бросив косой взгляд на Сорда, продолжила Ко. — Радикальный шаг, понимаю. Но это сработало. Я сказала Мартину, что на ней уже были и этот кристалл, и этот ошейник, когда ты купил ее у того парня в Новом Орлеане.

— И этого оказалось достаточно, чтобы он поверил в то, что я больше не «плохой»?

— Я позволила ему осмотреть ошейник Буб. Мартин сказал, что он не мог быть изготовлен человеком. Это предмет определенно из Первого Мира. — Мелоди улыбнулась Сорду, ожидая от него естественного вопроса.

Вопросы посыпались из Галена, как из рога изобилия:

— Так он тебе рассказал, что представляет собой Первый Мир? Где он находится? Как отыскать…

— Здесь все гораздо проще, — останавливая его движением руки, пояснила Ко. — В целом термин «Первый Мир», похоже, обозначает то же самое, что мы привыкли называть Скрытым Миром. По крайней мере, так его называют посвященные, то есть…э…жители Первого Мира — во всяком случае, так следует из объяснений Мартина, — поспешно добавила японка, тем самым давая понять, что лично она не полностью доверяет всему услышанному.

— То есть, иными словами, это не какое-то определенное географическое место? — Сорд не сумел скрыть своего разочарования.

— Вся эта их организация, кланы, смотрители… какая-то бессмыслица…

Сорд задумчиво кивнул:

— Если я подойду к нему, он не попытается снова напасть на меня?

Ко пожала плечами, словно демонстрируя свое незнание или безразличие, и Гален та к и не понял, сделала ли она это искренне или просто изводила его. Все это по отношению к нему молодая японка проделывала уже неоднократно, гораздо чаще, чем сама об этом подозревала, и до сих пор он не мог придумать, как убедить ее в том, что он не холодный и невнимательный фанатик, каковым Мелоди его считала. Однако он не терял надежды, что однажды, когда-нибудь, ему удастся заставить ее понять…Сорду нужна была эта женщина не меньше, чем Форсайту, хотя он сам боялся себе в этом признаться.

— Прикрой меня, — обращаясь к Мелоди, бросил Сорд, и осторожно двинулся по направлению к Жа-Нетт и Мартину.

— Ну как всегда, — проворчала Ко ему в спину.

Когда Сорд приблизился, Жа-Нетт подняла голову, и цепь спланировала на пол.

— А, Сорд, — приветствовала его девочка. — С тобой все в порядке?

— Превосходно, — Гален устремил взгляд на Мартина. Существо быстро глянуло вверх, затем, опустив глаза, уставилось в пол и принялось теребить неподвижную бумажную цепь пальцем с черным твердым ногтем.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов…Мартин.

Не поднимая глаз, Мартин упрямо мотнул головой:

— Мелоди сказала Мартин может уйти в любое время. Свободно уйти. Ничего не делать.

Сорд на мгновение оскалился, закатив глаза к потолку.

— Ну хорошо, хорошо, только позволь мне все-таки кое о чем тебя спросить, — начал было он, но тут Ко, вынырнув из-за его спины, прервала Галена:

— Минутку, Сорд. Пока ты валялся на полу, я объяснила Мартину, что нам очень хочется стать его друзьями. Не об этом ли ты всегда говорил? Настоящий друг из Первого Мира для Буб и Жа-Нетт. А друзья могут приходить у уходить в любое время, по своему желанию. Когда бы им ни захотелось.

— И друзей нельзя заставлять делать то, чего им не хочется, — обращаясь к бумажной цепи, пробурчал Мартин.

Сорд повернулся к японке, чувствуя, как неповрежденная часть лица вспыхнула от ярости:

— Я ухлопал три года, охотясь на оборотня…

— Но это совсем не означает, что сейчас он у тебя в руках, — выдохнула Ко.

Повернувшись к существу, она скомандовала:

— Ну-ка, Мартин, скажи Сорду, оборотень ты или нет?

— Я уже сказал, что нет, — пленник по-прежнему не поднимал глаз.

— Мартин, — продолжила Ко, — как ты думаешь, Сорд сумел бы поймать оборотня?

На этот раз существо подняло голову и взглянуло на Галена. Затем, медленно покачав головой, произнесло:

— Не Аркадского оборотня. Аркадский оборотень проглотит твое сердце прежде, чем ты обнаружишь, что он за тобой охотится.

— Я видел умирающего оборотня, — с достоинством парировал Сорд.

— Не Аркадского оборотня, — по-прежнему качая головой, возразил Мартин.

— Я видел, как человек, женщина, в Греции убила оборотня одним выстрелом!

Голова Мартина застыла, глаза его расширились.

— Серебряная пуля, — с благоговейным ужасом прошептал он.

Сорд с триумфом улыбнулся Ко и снова обратил свой взор к Мартину:

— Так, значит, существуют еще кланы оборотней? Кланы перемещенных?

— Множество, — просто ответило существо.

Сорд моргнул:

— Сколько?

Мартин пожал плечами.

— Ну, а все-таки, хотя бы приблизительно? — продолжал настаивать Гален.

— Много.

Сорд схватился за голову и разразился проклятиями.

— Пятилетний, — неожиданно послышался сзади механический голос Форсайта.

Ко повернулась к ученому, неподвижно сидящему в кресле.

— Похоже на правду, — согласилась она.

— Что похоже на правду? — не понял Гален.

— Уровень развития Мартина, — пояснила Ко. — Сколько тебе лет, Мартин?

— Два с половиной, — гордо ответил тот.

— Года? — с неподдельным изумлением в голосе уточнил Сорд, лихорадочно пытаясь сообразить, каким образом за столь короткий срок могло вырасти и сформироваться физически и умственно сидевшее перед ним существо.

— Изменений, — ответил Мартин. — Два с половиной Превращения.

— Сколько же длится Превращение? — вмешалась Ко. — Сколько лет?

— Много, — сказал Мартин.

— О господи, — для Сорда это было уже слишком. Он застонал, не скрывая своего разочарования, и повернулся, чтобы уйти.

Мелоди ухватила его за рукав:

— Что-то не вижу в глазах восторга. Ты что, не понимаешь, какие сейчас перед тобой открываются возможности? Или теперь ты хочешь все это перекрутить как-то по другому, а, Сорд?

Сцепив зубы, Гален буквально прошипел в лицо женщине:

— Не смей с этим даже шутить, Мелоди. Тебе не понять, что они со мной сделали, что они у меня отняли. И я знаю, что делаю.

За спиной у Ко скорчился Мартин. Устремив пристальный взгляд на Сорда, он слегка приоткрыл рот и принялся негромко рычать.

— Так какого черта ты собираешься делать? — с вызовом в голосе осведомилась японка.

— Попытаюсь получить ответы на кое-какие вопросы.

— Ты уже получил их, черт тебя дери! Взгляни на Мартина. — Ко наклонилась и положила ладонь на голову пленника. Рычание стихло, и он даже зажмурился от удовольствия. — Он из Первого Мира, Сорд. Он часть его — то, что ты хотел. И он знает ответы на твои вопросы.

— Ты слышала то же, что и я, — в голосе Галена послышались нотки отчаяния. — Беда в том, что он не знает, как именно отвечать на мои вопросы.

Сорд принялся нежно массировать висок.

Ко покачала головой:

— Беда в том, Сорд, что ты не знаешь, как задать правильный вопрос. — Она махнула рукой. — Ладно, иди лучше приготовь кофе или что там еще. Позволь мне все уладить самой. Хорошо? Ты его все время только расстраиваешь.

Сорд с силой сдавил голову в ладонях:

— Великолепно! Во всяком случае, я ухожу.

Уже поднявшись на первую ступеньку лестницы, он вдруг остановился:

— Прошу тебя, будь осторожнее. Не доверяй ему слишком.

В ответ раздалось довольно громкое рычание Мартина.

Солнце уже взошло, когда Мелоди вошла в обиталище Сорда, но ни один луч не проникал сквозь зашторенные тяжелыми портьерами окна. Сам хозяин сидел в темноте, упершись локтями в ручки покрытого пледом кресла и уперев подбородок в переплетенные пальцы рук. Не считая простого эбонитового шкафчика японской работы и незастеленной футоновой постели, кресло составляло всю мебель спальни.

— Войдите, — негромко произнес Сорд в ответ на осторожный стук Ко.

Японка вошла, сжимая в руке восьмимиллиметровую видеокассету.

— Здесь, на пленке, довольно много интересного. Думаю, тебе это понравится.

— Ну, и есть что-либо из того, о чем я предполагал? — голос Галена слегка подрагивал от волнения.

Ко отрицательно покачала головой.

— Итак, три года впустую, — мрачно изрек он. Поимка Мартина должна была стать наградой за все. Возвращением в Скрытый Мир — Первый Мир, как назвал его пленник. Возвращением к своей семье и своему предназначению, что бы это ни означало. И вместо всего этого Мартин стал величайшим провалом в его жизни.

Женщина помедлила с ответом, оглядывая комнату, едва освещенную проникавшим сквозь приоткрытую дверь светом из коридора. Голые стены наводили тоску. Прямо монашеская келья, подумала она.

— Не впустую, Сорд, — наконец произнесла японка, и он поразился отсутствию в ее голосе ставших уже привычными язвительных ноток. Сейчас она разговаривала с ним так, как обычно говорила с Форсайтом. — Несколько не в том направлении — возможно. Но это было необходимо.

— Необходимо для чего? — Гален напрягся в ожидании ее всегдашнего резкого ответа.

Вместо этого он услышал, как она вздохнула:

— Что же заставило тебя все это делать? Что позволило тебе зайти так далеко?

Сорд хранил молчание.

— Тогда послушай меня, дурачок, — продолжила она. — У тебя была пленка из автоответчика с последним сообщением твоего адвоката. Ну… какие-то неясные намеки на твое прошлое, когда ты был ребенком. Большинство из них казались бессмыслицей. Затем детектив Транк просветил тебя в вопросе загадочных преступлений, совершенных в этом городе. Ты повстречал двух журналистов, специализирующихся по этим преступлениям. А затем у тебя была Греция. Четыре горьких дня в Греции, когда ты был столь же близок к Первому Миру, как и сейчас, но и этот шанс у тебя отобрали.

— Не забудь еще того вампира, о котором мы слышали, — негромко вставил Сорд. — Или Жа-Нетт.

— Или то, что случилось с Адрианом, — как она ни пыталась, ей не удалось скрыть горечи, прозвучавшей в ее голосе. — Мы подобрались к ним уже совсем близко, Сорд, и не знаем только, что они собой представляют. Но ты единственный, кто наиболее близок к пониманию, как до них добраться. Именно благодаря тебе мы продвинулись так далеко в наших поисках.

Она снова взяла кассету в руки.

— Мартин действительно часть этого мира? Один из них?

Ко кивнула:

— Он слишком молод или слишком… глуп, чтобы лгать. Лично я склоняюсь к первому.

— Но ведь он не оборотень?

— Если верить ему, то все это гораздо больше, чем просто оборотни. По его словам получается, что весь Первый Мир намного сложнее, чем мы предполагали. И оборотни — всего лишь небольшая его часть.

— ТОгда что же он такое?

В полутьме он заметил, как молодая женщина пожала плечами:

— Не могу сказать. Присутствие Буб и Жа-Нетт действует на него умиротворяюще, поэтому не думаю, что он боится своих…смотрителей. Мне кажется, Мартин не раскрывается перед нами, потому что он… ну, стесняется, что ли.

— А может быть, он просто не знает, — такое объяснение казалось Сорду более естественным, чем то, о котором говорила Ко.

— Может быть, и не знает. — В голосе японки звучало нетипичное для нее понимание, словно она читала мысли собеседника. — Возможно, он — именно то, поисками чего рекомендовал тебе заняться твой адвокат. Своего рода изгой. Нечто, захваченное на полпути между Первым Миром и нашим.

— Но он знает, к какому клану принадлежит. И где это клан находится. Верно?

— Он ушел к ним, обратно, — вместо ответа негромко произнесла Мелоди.

Сорд закрыл глаза: ее слова поразили его в самое сердце. То же, что и в Греции — шанс вновь ускользнул от него. Была ли права Ко? Делал ли он все это продуманно или по наитию?

— Но, — поспешно добавила она, — он сказал, что вернется.

— Для чего? — слова прозвучали сухо и горько. Все начиналось сызново, и Гален знал, что теперь ему будет в десять раз труднее.

— Для того, чтобы помочь Буб, — ответила Ко. — Он спросил, не хотим ли мы помочь Буб снять наложенное на нее заклятие, и, когда я ответила, что да, Мартин пообещал вернуться и помочь в этом.

— Когда?

— Сегодня вечером. Ему нужно было уйти до рассвета. Но, уходя, Мартин повторил, что вернется к нам вечером.

— Помочь Буб.

— Да.

Сорд нахмурился:

— Мы до сих пор так и не сумели определить, что вообще представляет из себя Буб.

— Это только начало, — вставила Ко, — всего лишь начало.

Несколько минут прошло в молчании, прежде чем Сорд заговорил снова:

— Я…э-э… хотел бы извиниться за то, что сказал… ну, когда ты спросила меня, не сделал ли я все это намеренно.

— Ты все время разговариваешь подобным тоном, — холодно отрезала Мелоди.

— Прости, — почти прошептал Гален.

— Ладно, не имеет значения.

— Но, — продолжил он, пропустив мимо ушей ее слова, — если я и делаю что-то не так, то не по злому умыслу. Меня заставили обо всем забыть, Мелоди. Меня вынудили забыть слишком много. А затем меня… заблокировали, запретив даже думать о многих вещах. Об оборотнях, о кристаллах, о чем-либо из их мира, и вообще… — Он снова вздохнул и закрыл глаза. — Мне… очень трудно сосредоточиться на всем этом, Мелоди. Очень трудно…

Она приблизилась к его креслу и остановилась перед ним:

— Я знаю, Сорд. Это трудно всем нам.

Он продолжал сидеть с закрытыми глазами:

— Все-то ты знаешь.

Последовала продолжительная пауза, затем молодая японка осторожно положила небольшую видеокассету на ручку кресла, не касаясь Галена.

— Если хочешь, я открою шторы, — произнесла она. — Принести тебе кофе?

В устах Ко это означало окончательное примирение.

— Оставь их задернутыми, — сквозь зубы проговорил Сорд.

— Снова голова?

Он едва кивнул, страдальчески зажмурившись.

— Тебе чего-нибудь хочется?

— Только остаться одному.

Подойдя к двери, Ко остановилась, и, взявшись за ручку, нерешительно повернулась к нему:

— И ты прости меня, Сорд. Если тебе что-нибудь понадобится — дай знать.

— Я хочу, чтобы наступил вечер, — донесся из темноты слабый голос Галена. — И я хочу, чтобы он вернулся.

— Я тоже этого хочу, — ответила женщина, тихо прикрывая за собой дверь.

— Я хочу, чтобы он вернулся и помог мне, — повторил Сорд в обступившую черноту, а затем головная боль навалилась не него со всей яростью.

Глава 7

Леонардо и Рафаэлю грозила верная гибель от руки Шреддера, когда со стороны окна послышался скребущий звук. Голова Жа-Нетт слегка повернулась вправо, и рукоятка громкости на панели телевизора последовала за головой, приглушая боевой клич Черепашек-ниндзя, вступивших в схватку. Затем взгляд девочки переместился в направлении окна.

Ее спальня располагалась на четвертом этаже и не имела балкона. Жа-Нетт прекрасно знала, что наружная стена совершенно гладкая и что пожарная лестница на ней отсутствует. И, тем не менее, прижимаясь к наружной стороне оконного стекла, на маленькую негритянку смотрел Мартин. Его большой рот рассекал всю нижнюю часть лица, в бликах телевизионного экрана тускло отсвечивали длинные клыки — Мартин улыбался.

— Отлично! — восторженно воскликнула Жа-Нетт, соскакивая с постели и устремляясь к окну. Но прежде чем она успела даже коснуться оконной рамы, Мартин поднял могучую руку, и над оконным шпингалетом на мгновение вспыхнул почти незаметный шарик голубого света. Створка распахнулась, казалось, сама по себе, и из наступивших сумерек в комнату ворвался порыв прохладного воздуха.

Мартин мягко скользнул в образовавшийся проем и бесшумно приземлился на ноги.

— Ух ты, — поразилась Жа-Нетт. — Я и не знала, что ты тоже владеешь транслокацией. Об этом ты мне не говорил.

Мартин растерянно заморгал:

— Ты не знала, что я владею чем?

Жа-Нетт улыбнулась:

— Не так, Мартин. Если ты не понимаешь, что тебе говорят, нужно спросить «Чего-чего?» Договорились? Повтори.

Широкие брови Мартина сошлись на переносице:

— Чего-чего? — неуверенно повторил он.

— Ты все понял правильно, — радостно засмеялась Жа-Нетт. — А то, о чем я упоминала, происходило вчера вечером, точнее, сегодня утром, когда я заставила бумажную цепь плясать в воздухе, а ты не сказал мне, что тоже, как и я, умеешь заставлять предметы перемещаться самостоятельно.

Мартин покачал головой, пытаясь увязать все эти слова воедино.

— Как ты открыл окно, Мартин? — в конце концов спросила девочка.

— Голубой силой, — просто ответил он, и, оглядев спальню Жа-Нетт, рассмеялся, увидев огромный цветной плакат, висевший над столом.

— Какая еще голубая сила? И что тут смешного?

Мартин налег грудью на стол, пристально вглядываясь в плакат, на котором был изображен мужчина с гривой золотых волос и симметрично рассеченной губой, напоминавшей кошачью; жестом защиты он обнимал женщину в переливающейся мантии.

— Голубая сила делает разные вещи. Моя закрывает и открывает.

Он указал на мужчину на плакате:

— Глупо, глупо. Не Аркадский оборотень. Не Аркадский перемещенный.

Мартин снова засмеялся и постучал рукой по плакату.

— Это всего-навсего киношный оборотень, — подойдя к нему, возразила Жа-Нетт. — Так именно поэтому я увидела голубую вспышку или что-то подобное, когда окно открылось? Ты делаешь свет?

Мартин повернулся к девочке и присел. Его невероятных размеров брови оказались на одном уровне с ее бровями:

— Голубая сила создает свет сама. Голубая сила открывает для Мартина двери.

— Когда я транслоцирую предметы, голубого свечения не возникает, — пояснила Жа-Нетт.

У Жа-Нетт нет голубой силы, — односложно ответил Мартин. Его глаза еще раз прошлись по комнате и вдруг расширились. — Телевизор, — восторженно прошептал он, устремляясь к нему. На экране неуклюжего бородавочника забрасывали пиццами, летящими словно сюрикены.

— Так какая же разница между твоей голубой силой и тем, что делаю я? И то, и то заставляет предметы двигаться самостоятельно, без прикосновения к ним, верно?

— Зеленые твари обижают хорошего посвященного, — указывая на экран, прокомментировал Мартин. Он наугад нажал несколько кнопок, но ничего не произошло. Мартин повернулся к Жа-Нетт:

— Жа-Нетт заставляет предметы двигаться. Голубая сила Мартина открывает предметы. Большая6 очень большая разница.

Он вновь вернулся к созерцанию экрана:

— Что, время для сражений? Халк Хоган? Рауди Родди?

Девочка огляделась по сторонам в поисках телепрограммы:

— Не думаю. Но как происходит, что, когда я заставляю предметы двигаться, голубого света или чего-либо подобного не возникает?

Жа-Нетт опустилась на колени и принялась рыться в стопке книг, журналов и комиксов возле своей кровати.

— Жа-Нетт живет с родителями? — поинтересовался Мартин.

Маленькая негритянка на мгновение замерла:

— Не поняла?

— Черный охотник? — допытывался Мартин. — Маленькая женщина?

Жа-Нетт на секунду задумалась.

— Ты подразумеваешь Сорда и Мелоди?

— Да, мой друг Мелоди6 — улыбаясь, подтвердил Мартин. — И плохой человек, Гален Сорд.

Жа-Нетт уселась на пол, скрестив ноги:

— Сорд вообще-то неплохой, Мартин. Он просто… Не знаю. Он слишком занят своими делами и временами бывает груб. Понимаешь?

— Родители Жа-Нетт? — продолжал настаивать Мартин. — Мелоди Гален Сорд?

— Да нет же! — воскликнула Жа-Нетт, одновременно пытаясь сохранить серьезность и не рассмеяться, в то же время ощущая щемящую боль, как всегда, когда задумывалась о своих родителях. — Мелоди и Сорд, они только… присматривают за мной, вот и все.

Мартин кивнул и устремил взгляд на кипу журналов между ними.

— А ты знаешь, где твои родители? — по-прежнему не глядя на девочку, поинтересовался он. Точно так же сегодня утром он вел себя с Галеном, когда всем было ясно, что Мартин неуютно себя чувствует из-за предмета разговора.

Теперь и Жа-Нетт разделяла настроение Мартина:

— Нет. Не знаю.

— А-а… — не поднимая головы, протянул Мартин.

— А чего тебя это вдруг заинтересовало?

Мартин принялся задумчиво перебирать рассыпанные перед ним журналы.

— Жа-Нетт знает о своих родителях что-нибудь? Мелоди Гален Сорд рассказывали о родителях?

— Нет, — неуверенно произнесла маленькая негритянка, не желая тревожить тени прошлого. — Во всяком случае, немного. А что?

— Тогда они хорошие люди. Не рассказывали Жа-Нетт… о плохом.

Девочка резко наклонилась вперед, встревоженная его словами:

— Что ты имеешь в виду под «плохим»? В моей маме ничего плохого не было! О чем ты говоришь?

Лицо Мартина перекосилось, и он быстро отвернулся к телевизору.

— Ну, давай, Мартин. Что ты подразумевал под «плохим»?

Мартин безмолвствовал. Усилием воли Жа-Нетт заставила встать стоймя всю черную кустистую шевелюру на его голове.

— Я с тобой разговариваю! — выкрикнула она.

Схватившись обеими руками за голову, Мартин взвизгнул и скатился с кровати. Громко стукнувшись коленями о пол, он принялся яростно приглаживать вздыбившиеся волосы.

— Довольно весело, — придя в себя, хмыкнул он. — Жа-Нетт удивила Мартина.

— Ну ладно, ладно. Я удивлю тебя еще раз, если ты сейчас же не объяснишь мне, почему ты назвал мою маму плохой. — девочка старалась говорить гневно, но ее голос предательски дрожал от еле сдерживаемого смеха при взгляде на Мартина. — Ну, и неплохо было бы тебе надеть на себя что-нибудь.

Мартин поднялся — он был полностью обнажен, как тогда, в зоомагазине.

— Зачем? — удивился он.

— Затем, дорогуша, что ты совершенно голый, — отворачиваясь, Жа-Нетт не выдержала и прыснула. Мартин был достаточно мохнат, и некоторые анатомические подробности были скрыты до тех пор, пока он не скатился с кровати.

— Ладно, возьми это, — она стянула покрывало с кровати и, не глядя на Мартина, подала ему.

— Так лучше? — спросил он.

Жа-Нетт осмелилась поднять глаза. Голова Мартина потешно торчала из складок расцвеченного всеми цветами радуги покрывала, обернутого вокруг его тела.

— Намного лучше, — заверила его маленькая негритянка, всеми силами стараясь не расхохотаться. — А теперь или ты расскажешь мне о моих родителях, или… — тут ее лицо приняло сосредоточенное выражение.

— Нет. Нет, — поспешно сказал Мартин, прикрывая голову руками. — Мартин расскажет.

— Ты знаешь моих маму и папу? — спросила Жа-Нетт. Гален и Мелоди, во всяком случае, говорили, что им о них ничего не известно. Или просто скрывали он нее что-то — Жа-Нетт все время чувствовала, что они что-то недоговаривают, что-то очень важное, касающееся ее прошлого. Как будто было что-то еще, что ей хотелось бы знать о своем папе!

— Мартин не знает маму и папу Жа-Нетт, — печально покачал головой Мартин. — Но он может рассказать Жа-Нетт о них.

Неожиданно он резко прервался и, повернув голову к двери, ведущей из спальни в коридор, прислушался. Его большие ноздри расширились.

— Мелоди стоит за дверью. — Он снова принюхался. — У нее оружие, которое усыпляет.

Жа-Нетт нахмурилась.

— Мелоди! — громко позвала она. — Ты здесь?

Из-за закрытой двери донесся спокойный и уравновешенный голос Ко:

— С тобой все в порядке, Жа-Нетт?

— В порядке.

— Мартин с тобой?

— Да. — Ответила Жа-Нетт. — И твой пистолет тебе не понадобится.

— Мне можно войти?

Девочка заколебалась. Она ничего лично не имела против Мелоди. Но ей не терпелось узнать, о чем именно хотел поведать ей Мартин, и у нее были веские основания подозревать, что в присутствии Ко ее новый приятель будет молчать. Быстро взглянув на закутанного в покрывало Мартина, Жа-Нетт приняла решение.

— Можешь минутку обождать? — обращаясь к Ко, осведомилась маленькая негритянка. — Он сейчас выйдет.

Она снова взглянула на Мартина:

— Ты ведь выйдешь к ней, хорошо?

Мартин молча кивнул, соглашаясь.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — настойчиво повторила Мелоди, по-прежнему не входя в комнату. — Просто грохот был порядочный.

— Да все нормально, — в голосе Жа-Нетт слышалось нетерпение. — Еще минут пять, ладно?

— Я буду внизу, в гостиной, — вместо ответа сказал Ко.

Мартин изучающе поглядел на дверь и принюхался. Некоторое время спустя он негромко произнес:

— Мелоди ушла. Забрала пистолет с собой.

— Просто она встревожилась из-за меня, — пояснила Жа-Нетт. — Заслышав шум, который ты учинил, она, видимо, решила, что ко мне в спальню ворвался оборотень.

Мартин перевел взгляд на раскрытое окно. На город опустилась ночь, небо укрыла чернота.

— Мартин не оборотень, — мягко возразил он. — Родители Мартина походи на родителей Жа-Нетт.

Он взглянул на маленькую девочку, и его глаза наполнились нежностью и печалью:

— Мартин похож на Жа-Нетт.

— Как это понимать, Мартин?

Мартин опустился на колени и придвинулся ближе к Жа-Нетт. Оглядевшись по сторонам, он едва слышно прошептал:

— Отец Мартина — Аркадский перемещенный. Большой перемещенный. Сильный перемещенный. Прошел много Превращений. Человекоподобный перемещенный. Много раз перемещался туда и обратно. Хороший охотник. Хороший смотритель. — Мартин принялся раскачиваться вперед-назад, словно успокаивая самого себя этими словами.

— Как его звали? — спросила Жа-Нетт.

— Астар, — с гордостью ответил Мартин, по-прежнему не повышая голоса. — Могущественный Аркадский перемещенный.

— А твоя мама?

Вместо ответа Мартин высвободил руку из-под покрывала и прикрыл себе рот ладонью.

— Мама Жа-Нетт посвященная, — сменил он тему.

— Чего-чего?

— Мама Жа-Нетт — могущественная посвященная. Из Первопосвященных. Мартин думает, Высший клан.

— Как клан Аркадий? — Жа-Нетт лихорадочно пыталась собрать воедино все то, что раскрывал перед ней новый приятель.

— Нет-нет, — поспешно ответил Мартин, опуская глаза. — Клан Аркадий — клан перемещенных. Первопосвященные — другой клан. Клан Хироеси. Клан Пендрагон. Клан Марратин. Мартин думает, что мама Жа-Нетт принадлежит к одному из этих кланов.

— Почему? — выдохнула Жа-Нетт. Она почти прижалась к нему, ощущая тепло его тела, проникавшее даже сквозь толстую ткань покрывала, вдыхая запах его пота. — Почему ты так считаешь?

Мартин поджал нижнюю губу и задумчиво пожевал ее. Затем он заговорил, медленно, словно с трудом, подбирая каждое слово:

— Голубая сила… от отца. Сила от мамы — не голубая. Разная сила. Как у Жа-Нетт. Не голубая.

Девочка кивнула, наконец уловив то, что уже имело хоть какой-то смысл.

— Поняла. Твоя сила передалась тебе от твоего отца, и это голубая сила. Моя же сила передалась мне от мамы, и это… что? Невидимая сила?

Мартин покачал головой вперед-назад:

— Не невидимая. Не голубая сила. Трудно сказать. Мартину трудно вспомнить и подобрать правильное слово.

А как насчет твоей мамы? — поинтересовалась девочка. — Что ты перенял от нее?

Мартин вздрогнул и втянул голову в плечи.

— То же, что Жа-Нетт переняла от своего папы. — Он сделал движение, словно собирался взглянуть на маленькую негритянку, но глаза его продолжали упорно смотреть в сторону. — Ничего.

Жа-Нетт снова смутилась:

— Мне не совсем понятно. Почему ничего?

— Папа Жа-Нетт, мама Мартина… — своей рукой он сжал руку девочки, и ее маленькие пальчики утонули в его ладони. — Оба ничего не имели, оба были… были людьми.

В первый момент до Жа-Нетт не дошло все сказанное Мартином. Она непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения, но он молчал. А затем ее вдруг словно что-то ударило изнутри.

— Подожди, — воскликнула она, выдергивая руку из его ладони. — Ты хочешь сказать, что я только наполовину человек?

Мартин, наконец, взглянул ей прямо в глаза и кивнул.

— А чтоб тебя… — в сердцах бросила Жа-Нетт.

— Плохое слово, — извиняющимся тоном произнес Мартин. — Мартин знает, что это очень плохое слово.

— Что именно?

— Слово для Жа-Нетт, — пояснил Мартин. — Слово для… Мартина.

Он снова потянулся к ее руке и снизил голос до шепота.

— Мы… половинники. — Мартин в смущении покачал головой. — Плохое, плохое слово.

— Половинники?

От звука ее голоса Мартин вздрогнул.

— Не люди. Не посвященные. Половина и половина, — пояснил он.

— Половинники? Полулюди, полупосвященные? Так это мы?

Мартин снова кивнул.

— Мартин сожалеет, что ему приходится это говорить. Мелоди и Сорд молодцы, что не говорили Жа-Нетт об этом раньше. Плохое, плохое слово.

Жа-Нетт откинулась на спинку кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив руками ноги. Где-то глубоко в ее душе происходила увязка фактов. Все, о чем говорил Мартин, имело для нее больше смысла, чем то, что она последнее время слышала от Ко и Форсайта. Что касается Сорда, то Гален редко беседовал с ней о подобных вещах — похоже, эта тема ввергала его в печаль.

— Знаешь, Мартин, — начала девочка, прерывая затянувшееся молчание. — Я бы хотела, чтобы мне об этом рассказали раньше. Ведь во всем сказанном тобой заложен глубокий смысл, понимаешь? Я всегда чувствовала себя отличной от других. Ненамного, но все же отличной. И не только потому, что обладаю способностью перемещать предметы на расстоянии, отнюдь нет — я научилась хорошо все это скрывать и контролировать себя. После того, как мой папа… ну… покинул меня. Но у меня сохранились неясные воспоминания о моей маме. Такие зыбкие — ведь с тех пор прошло очень много времени. Когда я была еще младенцем. Моя мама тоже отличалась от окружающих, наверное, но для меня она оставалась просто мамой. — Жа-Нетт с силой стиснула колени, словно пытаясь вспомнить руки матери.

— Чем отличалась? — тихо спросил Мартин.

— У нее были черные глаза, — смежив веки, чтобы воспоминания стали отчетливее, ответила Жа-Нетт. — Совсем черные, без белков, без радужин… безо всего вообще. Это довольно жутко, но меня эти глаза никогда не пугали. Я воспринимала все это будто так и должно быть.

— Черные глаза, — повторил Мартин. — Клан Марратин. Мама Жа-Нетт из клана Марратин.

Девочка быстро открыла глаза и возбужденно повернулась к Мартину:

— Да? Правда? Ты знаешь, откуда моя мама родом?

— Не откуда, — поправил ее Мартин. — Мартин не знает, где находится анклав клана Марратин. Но черные глаза принадлежат клану Марратин. Могущественные Первопосвященные. Высший клан.

— Фьюить, — присвистнула негритянка. — Выходит, я часть могущественного клана. Здорово.

— О нет, — прервал ее приятель. — Жа-Нетт не часть клана. Жа-Нетт проклята. Жа-Нетт никудышняя.

Он снова опустил глаза.

— Жа-Нетт половинник.

От негодования у девочки на мгновение перехватило дыхание. Вскочив на ноги, она буквально выпалила в лицо собеседнику:

— Ты соображаешь, что говоришь? Я Жа-Нетт Конрой. Я не проклята. И я не никудышняя.

— Но Жа-Нетт половинник, — печально повторил Мартин. — Совсем как Мартин.

— А ты не проклят и не никудышний?

Мартин тяжело вздохнул:

— Жа-Нетт половинник. Мартин половинник. Мы прокляты и никудышние.

Жа-Нетт протянула к нему руку.

— Мартин, — твердо произнесла она. — Нам с тобой нужно очень серьезно обсудить наше положение.

Ко статуей застыла на краю металлической лестницы, ведущей с жилого этажа Голубятни вниз, в рабочее помещение. Ее руки сжимали транквилизирующую винтовку, а глаза молодой женщины были устремлены на дверь в комнату Жа-Нетт. Хотя Мелоди все это не нравилось, она сумела пересилить себя и дать Жа-Нетт возможность наладить более близкий контакт с новым приятелем. Девочку и Мартина связывала какая-то безмолвная тяга друг к другу, возникшая в тот момент, когда сегодня под утро, сидя в углу лаборатории, они играли бумажной цепью, и Ко не без основания подозревала, что между ними установилось что-то вроде дружбы. Если бы она услышала какой-нибудь шум, типа того, который так встревожил ее несколько минут назад, она бы без колебания вышибла дверь и ворвалась в комнату. Но время шло, из спальни не доносилось ни звука, и Мелоди постепенно успокоилась, надеясь, что Жа-Нетт сумела взять ситуацию в руки именно таким образом, как ее учили.

Наконец, по прошествии примерно десяти минут после беседы Ко с маленькой негритянкой, дверь в спальню отворилась, и на пороге, держась за руки, появились Жа-Нетт и Мартин. Свободной рукой Мартин придерживал странное одеяние, в котором японка узнала покрывало своей питомицы.

— Привет, Мартин, — сказала Ко, стараясь. чтобы ее голос звучал как обычно: ей не хотелось показывать, какое громадное облегчение она испытала при виде их. Существо улыбнулось ей, но тут же взгляд его упал на винтовку, и улыбка погасла.

Не колеблясь ни секунды, Ко переломила винтовку, извлекла транквилизирующую обойму, проверила, пуст ли ствол, и отложила оружие в сторону.

— Все в порядке, Мартин, — сказала Мелоди. — Теперь оно неопасно. Можешь его взять.

Глаза Мартина встретились с ее глазами, Ко поняла свою правоту, когда утверждала, что не стоит его недооценивать. Нельзя связывать ограниченность словарного запаса с отсутствием разума и эмоционального начала, подумала она. Мартин сразу понял, что означало ее предложение принять оружие — вернуть себе доверие в его глазах.

— Спасибо, Мелоди, — осторожно сказал он и отрицательно покачал головой. Нет нужды видеть ее безоружной. Предложение Ко и мягкий отказ Мартина принять оружие укрепили зарождавшуюся связь доверия между ними. Молодая японка подняла винтовку и улыбнулась; на этот раз ответная улыбка была широкой и искренней.

— Мартин сказал, что мы половинники, — выпалила Жа-Нетт.

Ко с изумлением отметила, что при этих словах Мартин вздрогнул.

Девочка повернулась к приятелю.

— Что я тебе говорила? И совсем это не плохое слово. Очень даже хорошее слово — оно означает, что мы с тобой особенные. — Жа-Нетт взглянула на японку. — Ведь правда, Мелоди?

— Ты у нас особенная, — голос Ко дрогнул. Подойдя к девочке, она обняла ее, и тут почувствовала взгляд Мартина.

— Мартин особенный тоже? — робко спросил он.

А почему бы и нет, подумала Ко, другой рукой крепко прижимая к себе Мартина, ощущая под пальцами гладкую сталь его могучих мускулов.

— Но вы должны мне кое-что рассказать, — отступив на шаг, продолжила Ко. — Что такое «половинник»?

Мартин вздохнул, и Жа-Нетт, нахмурившись, посмотрела на него.

— Он думает, что это плохое слово, — пояснила девочка, — но оно всего-навсего означает, что моя мама была посвященной, а папа — человеком. Частично я принадлежу к клану Марратин, — с гордостью добавила она.

— Это правда? — тихо спросила Ко. Когда нибудь, напомнила она себе, ей пришлось бы рассказать девочке все, что ей известно о ее матери, не взирая на все запреты Сорда.

— А папа Мартина был Аркадским перемещенным, — тем временем продолжала Жа-Нетт, — а человеком была его мама.

— Ага, — воскликнула Мелоди. — Это многое проясняет.

Она принялась поспешно спускаться вниз по лестнице; Жа-Нетт и Мартин последовали за ней.

По пути девочка радостно болтала:

— Мартин владеет голубой силой, способной открывать любые запоры, и эту силу он унаследовал от своего папы; а то, чем обладаю я — это не голубая сила, что-то другое — досталось мне от моей мамы, и даже Мартин не знает, как оно называется, но, тем не менее, мы с ним одинаковые. — Она засмеялась. — Ну, словом, похожие.

— Похоже, вы успели многое обсудить, — вставила Ко. Они как раз миновали третий уровень Голубятни, и Мелоди бросила быстрый взгляд на большие стеклянные двери, ведущие в апартаменты Форсайта и к его кабинету. Не останавливаясь, она перешла на лестницу, идущую в главную лабораторию на втором уровне.

— Да, — ответила Жа-Нетт, одновременно наступая на волочащийся по полу край импровизированного одеяния Мартина, тем самым мешая ему двигаться, хотя Ко подозревала, что вряд ли по-настоящему он способен идти столь неуклюже. — Мы друзья.

— Замечательно! — отозвалась Мелоди. Приятно сознавать, что у кого-то еще остались друзья в столь бурное время.

Форсайт находился в главной лаборатории, у компьютерной станции, на дисплее которой Ко наметанным глазом уловила расшифрованные кривые электрофореза из образцов ДНК, отобранных у Мартина. Подойдя ближе к неподвижно сидевшему в кресле ученому, Мелоди негромко произнесла:

— Получеловек. С материнской стороны.

Пальцы левой руки Форсайта пришли в движение.

— Точно, — проскрипел синтезатор. — Откуда ты знаешь?

— Мартин рассказал, — молодая женщина указала в глубину помещения, и кресло Адриана немедленно развернулось. Резиновые головки балансиров со скрежетом прошлись по округлым выпуклостям черного напольного покрытия фирмы Пирелли.

— Привет, Мартин, — вновь произнес синтезатор, едва Жа-Нетт и ее новый друг оказались в поле зрения ученого.

В ответ Мартин молча кивнул. Склонив голову на бок, он внимательно следил за цветным псевдоизображением своей ДНК, спроецированным на большой экран над компьютерной станцией.

— Сорд все еще наверху? — поинтересовалась Мелоди.

— Он позади тебя, — отозвался механический голос.

Ко повернулась как раз в тот момент, когда Гален Сорд появился на ступеньках пролета, соединявшего главную лабораторию с инструментальной мастерской, расположенной в центральном крыле. Глаза его казались ввалившимися, кожа выглядела бледнее обычного — все еще давал о себе знать утренний приступ мигрени, посещавшей его при понижении атмосферного давления, словно он мог существовать только в условиях повышенного нервного и физического напряжения.

— Итак, — подойдя к Мартину, произнес он. — Каким образом он проник в Голубятню, Мелоди?

— Через мое окно, — любезно пояснила Жа-Нетт.

Сорд кивнул.

— Думаю, будет лучше, если мы забаррикадируем окно твоей спальни. Мне казалось, что четвертый этаж уже сам по себе является достаточной защитой. — Гален сверху вниз взглянул на стоявшего перед ним Мартина. — И мы обучим тебя пользоваться дверью. Теперь, насколько я понял, ты прибыл сюда, чтобы помочь нам снять заклятие с Буб. Верно?

Мартин кивнул:

— Буб заколдована.

— Ну, и как же нам ее расколдовать?

Мартин оторвался от дисплея:

— Чего-чего?

Сорд моргнул, и Жа-Нетт расхохоталась.

— Превосходно, Мартин, — ее маленькая черная ладошка звонко шлепнула его по руке.

— И как же мы поможем Буб? — сделал еще одну попытку Сорд.

Мартин поднялся с корточек:

— Может быть, Мартин возьмет вас… в то место, где, наверное, Буб смогут оказать помощь.

— Где же это, Мартин? — на мгновение у Сорда перехватило дыхание.

Мартин заколебался, словно не решаясь открыть секрет.

— Ну, где-то… — начал он, затем, собравшись с духом, выпалил: — Сначала Гален Сорд должен кое-что пообещать Мартину.

Ко заметила, как Гален нервно сунул ладони в задние карманы своих джинсов. Руки его подрагивали.

— Разумеется, — согласился он. — И что же я должен пообещать?

— Гален Сорд должен пообещать быть хорошим, — торжественно объявил Мартин.

— А это еще зачем? — растерялся Сорд.

Ко покачала головой. Ну когда же Гален научится держать себя в руках?

— Если Гален Сорд не будет хорошим в том месте, куда его отведет Мартин, Гален Сорд будет мертв.

Глава 8

Гален Сорд задумчиво барабанил пальцами по обшивке фургона, стараясь не обращать внимания на яростный шепот Ко, примостившейся у пожарного гидранта. Вцепившись в спинку переднего сидения, Мартин кивнул и дрожащим от возбуждения голосом произнес «Здесь, здесь». Его могучие руки тоже дрожали, от чего сидения ходили ходуном и весь фургон содрогался.

— Успокойся, Мартин, — Жа-Нетт коснулась плеча приятеля. — Охолонь, ладно?

Мартин похлопал девочку по рук.

— В этом нельзя быть холодным. — На нем была надета черная брезентовая куртка, врученная ему Ко, и пара серых походных штанов — подарок Форсайта. Мартин сам выразил желание приодеться — это просто необходимо для посещения Межветрия, пояснил он, не вдаваясь, однако, в подробности, что именно из себя представляет это самое Межветрие. При этом Ко поспешила растолковать Сорду, что Мартин, скорее всего, не умышленно скрывает информацию. Просто никто из них не сумел задать ему вопрос в понятной для него форму.

— Ну, и где же точно должно находиться это Межветрие? — пристально вглядываясь сквозь ветровое стекло, осведомился Сорд. Фургон был припаркован в деловой части города, и все, что удалось рассмотреть Галену — это нескончаемый ряд строений с металлическими ставнями и небольшой бар на самом углу, с вывеской, возвещавшей, что Арт Энгорон откладывается. Пейзаж навевал тоску. — В этом баре?

Мартин фыркнул:

— Бар человеческий. Межветрие нет. Отсюда мы пойдем.

С этими словами он принялся хвататься за все выступы на боковой дверце фургона, пытаясь ее открыть.

— Дай-ка мне, — подскочила к приятелю Жа-Нетт.

Из кормовой части фургона, где располагалось универсальное кресло Форсайта, донесся механический голос ученого:

— Не забудьте трансиверы и локаторы.

Сорд поднял правую руку, проверяя, включен ли его локатор. Последний представлял собой гладкий черный металлический браслет шириной в два и толщиной в четверть дюйма. На внешней поверхности браслета слабо мерцали четыре жидкокристаллических окошка, а прозрачная плексигласовая пластина предохраняла четыре небольших кнопки от случайного нажатия. С помощью этих кнопок путем набора определенной комбинации подавался звуковой либо вибрационный сигнал, улавливаемый другими локаторами связи; при необходимости это устройство служило своеобразным маяком, по сигналу которого владельца браслета можно было отыскать. Форсайт спроектировал браслеты как вспомогательные устройства к радиотрансиверам, которыми был оснащен каждый член группы, а Ко с присущим ей вкусом и воображением ухитрилась втиснуть все устройство в изящный корпус, выполненный в виде браслета. Краем глаза Сорд заметил, что Ко с Жа-Нетт тоже проверяют свои локаторы.

— Как только выйдем, сразу же дадим вам настройку по частоте, — обращаясь к Форсайту, произнес Сорд и, распахнув дверцу, выскользнул из фургона. Ко незамедлительно последовала за ним.

— Нет, нет! — возопил Мартин, потешно размахивая руками.

Сорд и Мелоди вновь вернулись в фургон.

— Не все пойдут в Межветрие. Мартин не может всех взять с собой.

— Почему? — удивилась Ко.

Мартин пожал плечами.

Гален Сорд купил Буб. Гален Сорд идет в Межветрие за помощью. Это все.

Сорд быстро глянул на Ко.

— Мартин, а в Межветрии очень опасно? — спросила японка.

Не какое-то время Мартин задумался.

— Не для Мартина, — наконец произнес он.

— Мне это не нравится, Сорд, — покачала головой Мелоди. — Не зная, что это такое, мы…

— Межветрие — место, где помогут, — поспешно вставил Мартин.

— Это часть Первого Мира? — осведомился Сорд.

Мартин отрицательно мотнул головой.

— Но ведь это и не часть Второго Мира, верно? — Ко употребила термин, которым, по словам Мартина, посвященные называли обычный мир людей.

— Межветрие принадлежит Сумеречному Миру, — тихо ответил Мартин. — Половина на половину.

Он взглянул на Жа-Нетт и попытался улыбнуться:

— Особенный. Как Мартин.

— А люди в Межветрии тоже встречаются? — поинтересовался Гален.

— Иногда.

Сорд сделал неопределенный жест, адресуясь к японке:

— Похоже, для меня это безопасно.

Однако Ко не так-то просто было убедить:

— А оборотни в Межветрии тоже встречаются? Могущественные перемещенные?

— Иногда, — повторил Мартин. — Много людей, много посвященных. В Межветрии можно встретить кого угодно.

— Ладно, я иду, — решительно сказал Сорд. — И не нужно спорить. Вы останетесь здесь. — Он захлопнул заднюю дверцу и откатил в сторону бортовую. — Давай, Мартин, нанесем визит в Сумеречный Мир.

Одним прыжком Мартин вынесся из фургона и заковылял по тротуару в направлении к бару. На каждый третий или четвертый шаг он низко наклонялся вперед, касаясь ладонями земли. Остановившись у бара, он махнул Сорду, приглашая присоединиться.

Сорд на мгновение задержался у опущенного стекла фургона:

— Неужели ты не хочешь сказать мне, чтобы я не сотворил какую-нибудь глупость?

— Напрасная трата сил.

— А почему бы тебе немного не подать вперед, тогда вам было бы видно, куда мы войдем.

— Точно — здравая мысль, Сорд. И почему мне это сразу не пришло в голову? — Ко переключилась на первую передачу, и фургон медленно покатился вперед.

Сорд присоединился к Мартину.

— Куда теперь? — поинтересовался он.

— Межветрие, — коротко отозвался собеседник, ныряя в проход между домами.

Гален бросил быстрый взгляд на через плечо на фургон и бегом бросился вслед за Мартином, боясь потерять его в сгущавшихся сумерках. Добравшись до первого поворота, Сорд на какой-то момент в растерянности остановился, и вдруг почувствовал тяжелую руку Мартина, клещами сжавшую его локоть.

— Очень медленно. И много шума, — неодобрительно произнес Мартин.

Сорд коснулся шарика трансивера, вставленного в ухо, и постарался, насколько это было возможно, отдышаться — резкая остановка сбила его с ритма.

— Мы на первом углу. Фиксируете?

— Да, — прошептал в ухе механический голос Форсайта.

Мартин подозрительно оглядел Галена:

— Тебя слышат в фургоне?

Сорд кивнул и еще раз коснулся наушника.

— Радио, — коротко пояснил он.

— Здорово, — восхитился Мартин, и и повернулся к стене здания. Боковым зрением Сорд обнаружил во мраке дверь, причем там, где ее, по всем законам, попросту не могло быть. Дверь была заперта на три висячих замка и намертво приколочена к толстой деревянной раме, вмурованной в потемневшую кирпичную стену. Мартин шагнул к двери и что-то прошептал — что именно, Сорд не расслышал. Дверь скрипнула, но оставалась закрытой. Из рук Мартина неожиданно вырвалось голубое пламя и, обежав дверь по периметру, погасло, оставив в глазах Галена желтый плавающий прямоугольник.

Дверь распахнулась вместе с рамой, и Сорд понял, что это была всего-навсего маскировка. Мартин шагнул в образовавшийся проход, который при этом как-то странно замерцал. Где-то в глубине, в струящихся сверху потоках призрачного свечения, с трудом пробивавшегося сквозь плотную дымную пелену, проступали очертания части стены. До слуха Галена донеслась музыка и гул голосов. То, что скрывалось за дымкой, живо напомнило ему пещеру.

— И как давно Межветрие здесь находится? — осведомился Сорд в ответ на приглашающий жест Мартина следовать за ним.

Тот пожал плечами.

— Оно перемещается. Не стоит на месте. Нужно спрашивать. Разные места в разное время. Межветрие, — добавил он таким тоном, словно последнее все объясняло. — Быстрее, Быстрее, Гален Сорд. Дверь должна закрываться.

Сорд шагнул через порог с ощущением того, что сейчас что-то произойдет, что его, по крайней мере, куда-то телепортируют. Однако дверь оказалась просто дверью, а помещение, в которое она вела — просто помещением, обычной частью обычного здания. Только музыка совершенно не вязалась с обстановкой — жуткий инструментал, вызывавший в памяти ассоциацию с перуанскими трубами, исполнявшими песню моря.

Как только Сорд вошел, дверь за его спиной со стуком захлопнулась, и шум, царивший в помещении, сделался почти таким же назойливым, как и запах. В основном здесь доминировал запах табака, но такой тяжелый и резкий, словно перед просушкой его долго вымачивали в крепком вине. Помимо табачного в воздухе стоял аромат золы, корицы и других, незнакомых Галену, пряностей. Еще несло потом, острым и едким, и — как ему показалось — воняло старым пивом.

Сорд наклонился к Мартину и почти проорал тому в самое ухо:

— Как бы это место ни называлось, все-таки это бар, верно?

— Межветрие, — односложно ответил Мартин и двинулся вперед, огибая выступ стены, отгораживавший прихожую от остальной части огромной комнаты.

Гален последовал за ним. Неожиданно из трансивера послышался голос Ко:

— У нас тут возникли некоторые сложности со связью, сорд. Так что не будем попусту тратить слов. Если ты меня слышишь и у тебя все в порядке, подай сигнал браслетом.

Сорд поднял руку, сдвинул в сторону плексигласовую крышку и надавил одновременно две кнопки, посылая сигнал подтверждения на браслет Мелоди.

— Отлично, — отозвалась японка. — Сработало. Используй браслет, как только в этом возникнет необходимость. Только что в вашем направлении проследовало четверо. Крепкие ребята. Должно быть, место довольно оживленное.

Сорд послал еще один подтверждающий сигнал и, подняв голову, обнаружил, что шедший впереди Мартин вдруг замер. И перед Сордом во всей своей красе раскрылось Межветрие.

Судя по всему, изначально помещение предназначалось под склад. Ширина его достигала примерно трехсот футов, а потолок с прикрепленной к нему осветительной арматурой, возвышался в добрых двадцати футах над головой. Все — стены, потолок и опорные колоны — было сработано из огромных деревянных балок, опоясанных стальными лентами. Пол, также деревянный, был, похоже, гладко отполирован, однако в данный момент его покрывал толстый слой древесной стружки. Сорд усмехнулся.

Мартин взял Галена за руку и повлек за собой в центр помещения, лавируя между многочисленными разнокалиберными столами, придвинутыми друг к другу почти вплотную. На каждом столе громоздилась батарея бутылок и стаканов, и у Сорда на мгновение мелькнула мысль, что его затащили в хорошо оборудованный кабак, в котором посетители полулегально обеспечивались безлицензионным спиртным в любое время суток. Но тут его внимание переключилось на людей, сидевших за столиками — вернее, на тех, большинство из которых только напоминали людей, поправил он себя.

Гален вдруг ощутил, что сердце в его груди забилось быстрее. Возможно, половина присутствующих действительно являлись обычными полуночными посетителями кабачка в деловой части города. Но вторая половина… Здесь был мужчина с заостренными кверху ушами и посверкивающими глазками. Столик по соседству оккупировала компания существ, очень похожих на Мартина, но покрытых роскошным красным мехом. Рядом располагался столик, за которым несколько невысоких, необычайно тучных женщин, казалось, вели яростный спор с покрытым орнаментом медным ящиком — Восточная Индия, наметанным глазом определил Сорд — который, находясь в центре стола, раскачивался из стороны в сторону.

В помещении было шумно; разноголосица назойливо лезла в уши Сорда. Три года затратил он на поиски хотя бы одного представителя Первого Мира, и всего лишь за одну ночь, буквально в одно мгновение, он вдруг оказался в окружении сотен таких существ. Гален попытался глубоко вздохнуть, чтобы прояснилось в голове, но в спертом задымленном воздухе это не так-то просто было сделать. Сорд на секунду замешкался, и тут же почувствовал руку Мартина, потянувшую его вперед.

— Нет, Гален Сорд, нет, — быстро проговорил Мартин. — Нужно все время двигаться. Все время двигаться.

Сорд натолкнулся на стол и увидел устремленные на него фиолетовые глаза. Вокруг сновали гномы с уставленными бутылками подносами в руках. Вороная лошадь — лошадь! — была привязана к длинному, окованному металлом, столбу в дальнем конце помещения; на попоне серебристо поблескивал знак в виде стрелообразной молнии. Из того, что говорили вокруг, Сорд, как ни старался, не мог уловить ни слова, и поэтому больше полагался на зрение. Впечатления обрушивались на него лавиной, забивая мозг — все, что его здесь окружало, казалось слишком удивительным, слишком чужим. Чувства Галена притупились и, не сознавая, что он делает, Сорд застыл на месте. Сильный толчок Мартина не вывел его из оцепенения, и он вдруг с удивление обнаружил, что сидит на деревянном стуле.

Помещение, казалось, несколько угомонилось. Напротив Галена, у небольшого круглого стола, сидел Мартин. Наклонившись вперед, он взял Сорда за руки. Гален сосредоточился на более-менее знакомом лице Мартина и немного успокоился.

— Просто невероятно, — прошептал он, — это…

— Межветрие, — докончил за него Мартин.

У столика вдруг возникло существо небольшого роста, с белыми напомаженными усами и лицом, густо испещренным тонкими морщинами, одетое в голубой передник. Когда оно открыло рот, в нос Галену ударил резкий запах роз, и тут же перед его мысленным взором возникло лицо герра Шлаузена в фамильной библиотеке, в тот вечер, когда маленький Сорд стал изгоем…

— Guten Abend, герр Аркадий, — обращаясь к Мартину, произнесло существо, и, кивнув на Сорда, осведомилось. — В первый раз?

Мартин кивнул.

— Воды для друга, — распорядился он, и до Сорда, наконец, дошло, что невысокое существо было их официантом. — Воды для Аркадия.

Когда официант удалился, Сорд не мог удержаться от смеха: надо же, официант из Первого Мира! Перегнувшись через стол к Мартину, он спросил:

— Кто это был? Из какого клана?

— Здесь не задают вопросов, Гален Сорд, — покачал головой Мартин. — Те, кто ходят сюда, знают об этом. Много ушей. Никаких вопросов.

— Но позже? Позже ты мне ответишь?

— Если ты по-прежнему будешь этого хотеть, — загадочно ответил Мартин.

Сорд решил не настаивать. и огляделся по сторонам. Теперь, сидя у стола, Гален гораздо спокойнее воспринимал окружающее. Мартин привел его в ту часть помещения, где большинство посетителей были людьми. Сорд даже узнал двоих — музыкантов, которых как-то видел в одном из ночных шоу, — и быстро отвел взгляд, чтобы не вызывать к себе повышенного внимания.

Пока Сорд озирался, к их столико присела тонкая нервная женщина в грязноватом костюме и с наголо бритой головой. Ее широкие черные брови придавали лицу какое-то диковатое, животное выражение, делавшее ее похожей на хорька. Устроившись поудобнее, она придвинулась к столу ближе и, наклонившись вперед, вперила в сидевших острый взгляд. Протянув сжатый кулак Мартину, она в знак приветствия произнесла:

— Аркадий.

Мартин выпростал руку из-под стола и, проведя костяшками пальцев по костяшкам кулака женщины, в свою очередь сказал:

— Танту.

Танту резко повернула голову и протянула кулак Сорду.

— Человек, — поспешно пояснил Мартин прежде, чем Гален успел назваться.

Танту кивнула, ничуть не удивившись подобному ограничению роли Сорда, и быстро провела костяшками пальцев по его сжатому кулаку, как это только что сделал Мартин по отношению к ней. Гален начал улавливать иерархическую структуру собравшейся публики.

Скрестив руки на груди, Танту принялась покачивать головой в такт ужасающей какофонии, именуемой здесь музыкой.

— Итак, ты тот самый парень с заколдованным Лучом, который хотел со мной встретиться? — наконец осведомилась она.

— Он, — кивнул Мартин на Сорда.

Взгляд собеседницы быстро перебежал с Мартина на человека и обратно.

— Так с кем мне вести дело, Аркадий?

— С Аркадием.

— Но ведь это его Луч?

Мартин кивнул.

— Мне это не нравится, Аркадий. Начнем сначала, а то я чувствую себя как-то не в своей тарелке. — Она вновь повернулась к Сорду. — Как тебя зовут, приятель?

— Друг Аркадия, — Мартин поднял руку, призывая Сорда к молчанию.

Танту улыбнулась и откинулась на спинку стула, Глаза ее сузились:

— Ну, так в чем же дело, Аркадий?

— Все очень просто, — Сорд видел, как напряглась верхняя губа Мартина, за которой прятались острые клыки. — Друг Аркадия купил Луч. Хороший Луч. Заколдованный луч. Колдовство мягкое, трудно распознаваемое. Друг Аркадия не знает, как. Аркадий помогает другу. Аркадий помогает лучу. Танту поможет Аркадию.

Танту молча потерла кончик носа, затем искоса взглянула на Сорда:

— Где ты купил этого Луча?

Гален посмотрел на Мартина. Последний ободряюще кивнул, и Сорд односложно ответил:

— В Новом Орлеане, — собственно говоря, этим исчерпывались сведения, которыми он располагал о Буб.

Танту кивнула, словно ответ был именно таким, какой она ожидала — похоже, иначе, как в Новом Орлеане, кошки-невидимки не продаются.

— Взял ее у парня по имени…

Мартин постучал по столу костяшками пальцев.

— Межветрие, — предостерег он Галена.

Танту поерзала на стуле, подняла свой воротничок и снова на клонилась к Мартину.

— Послушай, мой разговорчивый друг. В моей работе нельзя ходить вокруг да около, когда дело касается снятия заклятия. Если я разрушу чары, наложенные в качестве наказания, у меня отрастет второй подбородок. Понимаешь, что я имею в виду?

— Это не наказание, — возразил Мартин. — Связующий Кристалл чистый.

Танту выпятила нижнюю губу и принялась ее задумчиво теребить.

— Ладно, звучит довольно правдоподобно, — наконец произнесла она и переключилась на Сорда. — Ну, и как выглядит этот Луч в заколдованном состоянии?

И тут же добавила, адресуясь к Мартину:

— Если мне, конечно, будет позволено узнать. Если же нет, то давайте лучше сразу же распрощаемся.

— Говори, — кивнул Мартин Сорду.

— Это кошка.

— Точнее — лев, тигр, саблезубый…

— Персидская. Белая персидская кошка. Двадцать фунтов живого веса.

— Домашняя кошка? — Танту нахмурилась. — Ну, и чего же вы так переполошились.

Она покачала головой:

— Ну ладно, выкладывайте, как на ней закреплен Связующий Кристалл: на поводке или ошейнике?

— На ошейнике, — ответил Сорд. Для него звучало несколько странным то, что Танту совершенно обыденно говорит о подобных вещах — хотя, если вспомнить род ее работы…

— Из зеленой кожи? Потертый и потрескавшийся?

— Точно, он.

— Ну, ничего еще не он. Подобные вещи довольно распространены. — И, переведя взгляд на Мартина, поспешно добавила, — что, однако, не снижает стоимости работы, Аркадий. — И снова, обращаясь к Сорду:

— А ошейник снимается?

— Да.

— Ну и?… — поторопила Танту. — Кошка превращается в рептилию? В змею там, или еще во что-нибудь подобное?

Сорд отрицательно покачал головой:

— Становится… невидимой.

Глаза Танту расширились, и она оперлась на стол, словно ей вдруг понадобилась опора.

— Но ведь ты только что сказал, что это всего-навсего белая персидская кошка?

— Выглядит как кошка, — уточнил Сорд.

— Ну да, да, конечно, выглядит как кошка, — замахала руками танту. — Должно быть там, во Втором Мире, ты работаешь юристом — верно, приятель?

Она повернулась к Мартину:

— Послушай, Аркадий. Надеюсь, твой друг выложил не очень много блестящих за этот Луч. Понимаешь, о чем я? Имеется в виду, что как-то уж не очень расточительно расходовать невидимость на какую-то там двадцатифутовую домашнюю кошку. Следовательно, кто-то имел на нее зуб, да еще какой….

Танту снова покачала головой.

— Ну ладно, в любом случае, принимая, что под мехом и ошейником с чистым Связующим Кристаллом скрывается Луч, поговорим о том, каким образом снять заклятие — это самое «мягкое колдовство».

Обращаясь к Сорду, она вдруг осведомилась:

— Кстати, приятель, а кто тебе сказал, что под личиной кошки скрывается именно Луч? Ты уверен, что тебя не разыграли?

Гален быстро взглянул на Мартина: до него вдруг дошло, что все может выглядеть совсем не так. Ведь именно Мартин определил принадлежность Буб к Светлому клану, или как там его еще. А что, если мартин ошибся? Сорд с трудом подавил в себе желание сграбастать танту и протащить в Голубятню, чтобы допросить как следует. Сколькими еще секретами обладает эта уродина, что позволяет себе крутить носом?

— Ну, если для Танту эта работа слишком сложна, — ответил Мартин, игнорируя вопрос, — Аркадий найдет другого, кто мог бы с этим справиться.

Танту резко выпрямилась, словно слова Мартина ее больно задели.

— Эй-эй, Аркадий. На всем Северном побережье ты не отыщешь специалиста лучше меня, понимаешь? Я могу снять заклятие, — она метнула убийственный взгляд в сторону Сорда, — если ты уверен, приятель, что именно этого ты хочешь.

Она снова переключилась на Мартина:

— В чем я не уверена — так это в том, сумеете ли вы должным образом отблагодарить меня за снятие столь сильного заклинания. Понимаешь, что я имею в виду?

Наконец-то разговор коснулся той темы, в которой Сорд кое-что смыслил. Если люди Сумеречного Мира столь же падки на деньги, как и жители Второго Мира — что ж, у него достаточно средств для того, чтобы купить ответы на все интересующие его вопросы.

— Сколько это будет стоить?

Танту некоторое время задумчиво смотрела на него, шевеля губами, словно что-то прикидывая в уме.

— Полсотни, — наконец изрекла она. — Это будет стоить тебе полсотни.

Сорд понимал, что речь идет не о пятидесяти долларах. Значит, здесь может быть лишь одно объяснение.

— Ты имеешь в виду тысяч? — чтобы удостовериться в правильности своего предположения, осведомился он, неожиданно почувствовав приступ облегчения. Если здесь все так дешево, то с несколькими миллионами в кармане он буквально завтра к вечеру окажется в самом центре Первого Мира.

Но Танту лишь неодобрительно покачала головой:

— Что значит — пятьдесят тысяч, приятель? Подразумевается пятьдесят миллионов. Да что там — пятьдесят миллиардов!

Отодвинув свой стул, она скорчила недовольную мину в адрес Мартина.

— Давай не будем зря терять время, Аркадий. Я-то думала, что имею дело с солидными клиентами, а не с дилетантами. Причем с абсолютными невеждами, — Танту начала подниматься.

— Танту имеет в виду пятьдесят «целых», — объяснил Мартин Галену. — Танту не в состоянии снять заклятие и поэтому запрашивает глупую цену. Танту бессильна и зря занимает время Аркадия.

Танту, не двинувшись с места, принялась озираться по сторонам в поисках какой-то другой Танту, о которой, должно быть, и говорил Мартин. Затем она недоверчиво уставилась на него:

— Эй, Аркадий. Здесь только одна Танту. Но ты не можешь так говорить обо мне.

— Пятьдесят «целых» за снятие чистого Связующего Кристалла? — скептически спросил Мартин.

Танту еще раз огляделась по сторонам, зачем-то посмотрела на потолок, затем вновь перевела взгляд на Мартина.

— Ладно, Аркадий. Называй свою цену.

Мартин облизнул губы:

— Аркадий говорит… десять «целых».

Глаза Танту чуть не вылезли из орбит.

— Ты меня обижаешь! — Она повернулась к сидевшим за соседним столиком и возопила. — Лучший чистильщик на всем Северном Побережье, а он меня так оскорбляет!

Тяжело рухнув на стул, Танту придвинулась ближе к Мартину:

— Что я тебе сделала плохого, а, Аркадий? Зачем ты меня так обижаешь?

Сорд откинулся на спинку стула, стараясь сохранить серьезность. Он не знал, о какой валюте идет речь, но не сомневался, что Мартин назвал реальную цену, поскольку Танту продолжала оставаться за столом с явным намерением торговаться. Похоже, Ко оказалась все-таки права — Мартин не столь уж медлителен, по крайней мере, в тех вопросах, в которых Сорд не разбирался.

Торговля шла еще минут пять. Танту картинно взмахивала руками, воздевала очи горе, в отчаянии билась лбом о столешницу, но не делала даже попытки подняться и уйти. Этот спектакль она прекратила только тогда, когда давешний официант принес два стакана, наполненные жидкостью, очень напоминавшей обычную воду. Как только официант удалился, торговля возобновилась с новой силой, и Сорд, прислушиваясь к ней, почувствовал, как растет его симпатия к Мартину, спокойно отметавшему одно требование Танту за другим. Наконец, торговля достигла наивысшей точки. Танту твердо стояла на двадцати «целых» — что бы это ни значило, тогда как Мартин настаивал на тридцатив четырех тоже непонятно чего.

— Послушай Аркадий, — говорила Танту, для вящей убедительности ударяя себя в грудь. — Я несу издержки. Не меньше десяти «целых» понадобится для снятия заклятия, а мне еще нужно кушать, знаешь ли.

Мартин отвел взгляд в сторону:

— Для снятия возьмешь шесть из десяти.

Танту подперла щеку ладонью и тяжело вздохнула. Сорд почувствовал, что дело движется к развязке.

— Послушай, Аркадий, похоже, у нас с тобой различное мнение относительно того, что собой представляет снятие заклятие с Луча. Или нет?

Мартин молча уставился на нее.

— О’кей, тогда у меня есть следующее предложение: ты даешь мне пятнадцать «целых» и пять «целых». — Она подняла руку, предупреждая возражения собеседника. — Это двадцать в двух. И, кроме того, ты обеспечиваешь всем, что понадобится для снятия заклятия. Если это составит шесть из десяти — хорошо, но, если это составит десять «целых», тебе придется доплатить разницу.

Некоторое время Мартин обдумывал услышанное.

— Аркадий заплатит только за снятие заклятия? — наконец спросил он.

— Плюс пятнадцать «целых» и пять «целых».

— Не пятнадцать, — возразил Мартин. — Ровно двадцать в двух.

Танту нахмурилась: было заметно, что она колеблется.

Мартин поднял кулак и выставил костяшками наружу:

— Все, на что может рассчитывать Танту — это на две по десять «целых».

— Ладно, черт с тобой, — махнула рукой Танту и провела костяшками по его кулаку. Затем повернулась к Сорду. — Твой мохнатый приятель, похоже, неплохо обтяпал это дело, верно?

Она опять поправила воротничок и добавила:

— Наверное, мне нужно было начинать торговаться сразу с Кристалла Превращения Аркадий и забрать его прямо сейчас, верно, парень?

Сорд неопределенно улыбнулся:

— Да, конечно.

Но ответил он не очень уверенно, и это не ускользнуло от цепкого взгляда женщины.

— Кристалл Превращения Аркадий, — повторила она. — Ты что-нибудь о нем слышал?

Сорд в растерянности посмотрел на Мартина, не зная, что отвечать.

— А ну, не смотри на него! — вскричала Танту. Схватив Галена за подбородок, она резко отвернула его голову в сторону, не давая встретиться взглядом с Мартином. — Смотри мне прямо в глаза! Ну-ка, расскажи, что такое Кристалл Превращения Аркадий, быстро!

Сорд крепко ухватил кисть женщины и, оторвав от своего подбородка, припечатал к столешнице ее руку.

— Я не знаю, — прошипел он.

— Значит, ты не друг Аркадия! — гневно воскликнула она, и резко повернулась к Мартину. — А ты! Пришел сюда с недоноском, который даже не знает, что такое Превращение. И вообще — с чего это вдруг вы оказались в эти дни в городе?

Неожиданно глаза ее сузились, и она устремила пристальный взгляд в лицо Мартина.

— Постой-ка, — пробормотала она. С этими словами она схватила Мартина за подбородок, как только что Сорда.

Мартин зарычал, обнажив клыки. Танту рассмеялась и быстро отдернула руку.

— Я говорила тебе, мой клыкастый друг, — сплюнула она, поднимаясь из-за стола, — вам не удастся втянуть Танту в ваши межклановые конфликты. Ты либо остановился на полпути в момент своего последнего Превращения, либо ты… сейшенский половинник!

Мартин взревел и бросился на женщину. Стол развалился под ударом его кулака. Сорд отпихнулся от стола и вскочил на ноги. Он увидел Танту, мчавшуюся куда-то вглубь помещения, и повисшего на ее плечах Мартина. Послышался истошный визг. Сорд ухватил Мартина за шкирку, пытаясь оторвать от женщины, и в этот момент в его плечи словно впилось два стальных крюка.

У Галена перехватило дыхание. Он чувствовал, как все тело его содрогается, словно под действием электрического тока, как судорогой сводит трапециевидные мышцы. О том, чтобы поднять руку и пощупать, что же его схватило, не могло быть и речи. Затем в обоих плечах что-то хрустнуло — мышцы не выдержали и принялись рваться. Неожиданно одно плечо оказалось свободным, и Гален ощутил, как он медленно начинает поворачиваться вокруг своей оси. Перед его затуманившимся взором пронеслась панорама растревоженного Межветрия, сменившаяся затем голубой тканью и резным серебряным распятием, извивавшимся, словно ветви дерева.

Сорд помотал головой. Перед глазами прояснилось, и он понял, что смотрит на чью-то грудь, причем какого-то очень высокого ростом существа, по-прежнему державшего его на весу. Гален поднял голову и встретился взглядом с пустыми глазницами черепа.

Это было то, что воспрепятствовало Сорду помочь Мартину: живой скелет с обтянутым полупрозрачной белой кожей черепом, изрытой ямками и рябью, словно под ней никогда не было живой плоти и крови. То, что служило существу губами, напоминало две тонких нити, сложенных в бессмысленной гримасе поверх длинных, не имеющих десен, зубов, иссеченных ржавыми трещинами. Но страшнее всего были глаза чудовища, от пристального взгляда которых Гален вдруг почувствовал, как душа ушла в пятки, а волосы на голове встали дыбом, словно наэлектризованные. Глаза скелета, повисшие буквально в дюйме от лица Сорда, напоминали теперь жесткие шары насыщенно-голубого цвета, испещренные серебристо мерцавшими блестками, вместе с тем совершенно непрозрачные, так что внутреннего строения разглядеть было невозможно.

Чудовище, не отрываясь, смотрело на Сорда. Затем нити его губ слегка растянулись в некоем подобии улыбки. Рядом с головой человека вдруг оказалась громадная уродливая рука, как и череп, обтянутая белой кожей, с длинными гибкими пальцами, увенчанными перламутровыми когтями добрых два дюйма в длину. Гален содрогнулся, почувствовав прикосновение одного из когтей к своей голове. Затем он ощутил острую боль, пронзившую все его существо, и, немного придя в себя, обнаружил руку скелета, отведенную в сторону. Костистые пальцы сжимали клок волос, выдранный из головы Сорда вместе с лоскутом окровавленной кожи.

— Плохо, — произнесло чудовище. Голос его был глух и нес в себе смрад могильной земли и смерти.

Сорда едва не стошнило. Неожиданно железная хватка ослабла, и он рухнул вниз. Ударившись о засыпанный стружкой пол, Гален некоторое время лежал неподвижно. Руки казались неживыми и какими-то чужими. Откуда-то из глубины зала доносилось рычание Мартина и визг Танту. В уши Сорду назойливо лез чей-то голос, и он вдруг сообразил, что это Ко. Собрав все силы, он заставил себя приподняться на четвереньки, и в этот момент боевой рев Мартина сменился криком ужаса и боли. Преодолевая тошноту и слабость, Гален поднялся.

Чудовище нависло над Мартином. Остальные посетители заведения благоразумно ретировались.

— Мартин! — отчаянно завопил Сорд.

Гигантский скелет, одетый в кое-как скроенные штаны и рубашку, сомкнул уродливые пальцы на шее Мартина и легко, словно пушинку, поднял извивающегося Аркадия в воздух.

Танту вскочила на ноги. На лице ее застыло выражение ужаса. Вскинув руку в направлении Мартина, словно в ней был зажат пистолет, хотя вместо металла ее пальцы сжимали мягко поблескивающий собственным внутренним светом красный кристалл, она истошно завизжала:

— Проклятый половинник!

Чудовище запустило руку в бок Мартина и, по-прежнему держа его на весу, повернуло лицом к себе. В глазах половинника отразился ужас, когда он понял, что его схватило. Из губ вырвался отчаянный вопль. Скелет поднес коготь к голове Аркадия и принялся выдирать клок редких черных волос.

Сорд решил, что насмотрелся достаточно. Бросившись вперед, он выставил перед собой обе руки, сцепленные в замок, и всей тяжестью тела ударил чудовище в позвоночник. Это было все равно, что бить мраморную статую. Однако двойной удар заставил скелета выпустить Мартина и повернуться лицом к новому противнику.

Огромный рот хищно искривился, расколов череп чуть ли не пополам. Не размахиваясь, скелет нанес удар Сорду раскрытой ладонью, который, словно пушинку, бросил человека на пол. Затем, вытянув вторую руку, по-прежнему зажатую в кулак, перед собой, чудовище медленно разжало ладонь и показало Галену, что в ней пряталось.

Сорд заморгал, стараясь вернуть резкость зрению. На ладони скелета покоился клок окровавленных волос, выдранных перед этим из головы Галена. Вторая ладонь скелета легла на первую, накрыв волосы. Где-то, казалось, в отдалении, сотня глоток одновременно вскрикнула от изумления. Послышался грохот переворачиваемых столов и стульев, звон разбитой посуды и затихающий топот множества ног, лап и копыт по засыпанному древесной стружкой полу.

А затем Гален услышал пение, негромкое и чистое, тем не менее, перекрывшее весь остальной шум. Пение, которое он распознал сразу, не смотря на охватившую вдруг его дрожь. Пение, которое до сих пор хранилось у него на магнитной ленте. Последнее послание Асквиза.

Голубое пламя вырвалось из пальцев чудовища. Голубым пламенем вспыхнули ставшие полупрозрачными глаза скелета.

Боевой клич Мартина распорол воздух.

Скелет дернулся вперед, когда ноги Аркадия сильно ударили его в спину. Массивная серебряная цепь с распятием слетела с шеи чудовища. Скелет сделал попытку ее поймать, и Сорд увидел, как вспыхнули в воздухе выроненные чудовищем волосы.

А затем рука Мартина вцепилась в плечо Галена и потащила его мимо пустых уже столов. Сорд не мог разобрать, что именно кричит ему половинник, но по тону последнего понял, что нужно сматываться как можно быстрее.

Следуя за Мартином, Сорд все-таки ухитрился оглянуться. Скелет, стоя на четвереньках, слепо метался из стороны в сторону в поисках своего распятия. Глаза чудовища были черные, невидящие и пустые.

Гален больно ударился о выступ стены, когда Мартин резко толкнул его по направлению к выходу. Половинник налег на дверь могучим плечом, она подалась, и в мгновение ока оба оказались на давешней улице.

Сорд лежал на спине, ощущая сквозь куртку холод сырой земли. Сознание медленно возвращалось к нему. После задымленного помещения городской воздух казался свежим и чистым. Плечи раздирала боль, предплечья глухо ныли после удара о скелета, и тем не менее Галена вдруг охватило какое-то умиротворение. Где-то поблизости послышалось всхлипывание Мартина и, приподнявшись на локте, Сорд увидел приятеля, скорчившегося у стены.

— Ты не ранен? — спросил Гален, с трудом поднимаясь на ноги. В ушах вдруг зазвенело от давящей тишины. Шагнув к Мартину, он опустился рядом с ним на колени.

— С тобой все в порядке, Мартин? — повторил он. — Нам нужно убегать?

Мартин покачал головой.

— Межветрие ушло, — пробормотал он и умолк. Сорд положил руку на плечо половинника и тоже замолчал, решив, что, если Мартин чувствует себя здесь в безопасности, то бежать нет необходимости. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он вдруг обнаружил, что это совсем не та улица, с которой они попали в Межветрие. Должно быть, там были еще двери, подумал Сорд, хотя у него вдруг возникла уверенность, что уходили они тем же путем, которым пришли.

Сорд коснулся пальцем уха и понял, что потерял трансивер в пылу драки; тогда он включил соответствующий сигнал на браслете, давая знать Ко, что настало время приехать за ними. В темноте ярко замерцал красный индикатор. Сорд обнял Мартина за плечи, все еще чувствуя ток адреналина в них обоих.

— Все будет хорошо, Мартин, — сказал Сорд и вдруг понял, что, не смотря на неудачу, он искренне верит в свои слова. Первый шаг в Первый Мир был сделан.

Но Мартин по-прежнему продолжал плакать, время от времени громко всхлипывая.

— Не хорошо, — судорожно вздохнул он, не отнимая ладоней от своего лица. — Никогда снова не будет хорошо.

— Почему, Мартин? Что ты такое говоришь?

— Дмитрий постарается убить Галена Сорда.

Значит, у скелета есть имя, мелькнуло у Галена в голове.

— Но ведь ему не удалось, — вслух произнес он. — Дмитрий проиграл.

Мартин в ответ покачал головой и снова втянул в себя воздух.

— Дмитрий никогда не проигрывает. Дмитрий старается снова и снова. — Он повернулся к Сорду и взглянул на него глазами, полными слез. — Дмитрий никогда не проигрывает.

Глава 9

Форсайт зажмурился и почувствовал, как главная лаборатория закружилась вокруг него; каждым своим призрачным суставом ученый ощущал движение воздуха. Адриан все еще не мог понять, каким образом его тело реагирует на все, что с ним произошло. В его нервной системе не было и намека на физическое повреждение, что более двух лет назад подтвердили светила в области медицины, нанятые на деньги Сорда. Анализируя свои ощущения, то возбуждение, которое охватило его после рассказа Сорда о месте, называемом Межветрие, он пришел к выводу, что с эндокринной системой тоже все в порядке. Но почему он продолжает чувствовать себя словно парализованным? Почему, когда глаза его открыты, физические ощущения проникают лишь сквозь шею, голову и два пальца левой руки? Почему, стоило ему зажмуриться, возникала иллюзия чувства всего тела? Почему в ним такое сотворили? Почему Сорд это допустил? Весь мир сейчас пришел в движение. Почему?

— Адриан, с тобой все в порядке?

Форсайт открыл глаза, и ощущение вращения испарилось. Перед ним, внимательно всматриваясь в лицо ученого, склонился Сорд. Адриан коснулся пальцами левой руки вмонтированной в ручку кресла панели и отстучал: «Нормально».

— Если хочешь, можем сделать перерыв, — предложил Сорд. Лицо Галена было покрыто капельками пота, на голой груди запеклась кровь. Но в глазах читалось то же выражение подъема, которое чувствовал сам Форсайт. Дьявол, на это раз они подобрались совсем близко. И как Сорду только могло прийти в голову прерваться хотя бы на мгновение?

— Нет, нет, нет, — проскрежетал синтезатор.

— Хорошо, — Сорд выставил руки перед собой. Адриан видел, что они все еще дрожат после пережитого. — Я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

— Угомонись, Сорд, — сказала Ко. Она стояла позади испытательного кресла, в котором незадолго до этого находился Гален. В руках, затянутых в хирургические перчатки, японка держала ватный тампон, смоченный в дезинфицирующем растворе. — Или ты собираешься истечь кровью?

— В другой раз, — отозвался Сорд, вновь усаживаясь в кресло.

— Продолжай, — поторопил его синтезатор.

— Осторожней! — Гален дернулся, когда Ко попыталась прочистить раны на его плече, оставленные существом по имени Дмитрий.

— Хочешь заняться этим сам? — Мелоди бросила окровавленный тампон в пластиковое ведро.

Форсайт коснулся клавиши повторения, и синтезатор вновь поторопил Сорда. Ученый поражался, насколько спокойно Гален относился к вспыльчивому характеру молодой женщины, не взирая на то, что сам Форсайт чрезвычайно высоко ценил ее услуги. Если бы Ко не настояла на том, что большую часть времени она будет жить вне Голубятни, Адриан был уверен, что сейчас у них с Сордом дошло бы уже до рукопашной. Однако все это лишь отсрочивало, но отнюдь не предотвращало, подобного инцидента.

— Ладно, ладно, — Гален содрогнулся, когда Мелоди промыла три рваных отметины на его плече. — Я рассказывал тебе о торге с Танту. Ну, это скорее не ее собственное имя, а название клана, к которому она принадлежит. Во всяком случае, за время нашего пребывания там все называли Мартина «Аркадий».

— А тебя как называли? — поинтересовался Форсайт.

Сорд на мгновение запнулся.

— Мартин не позволил мне воспользоваться своим именем, — наконец произнес он. — Он только сообщил Танту, что я человек и… пару раз она назвала меня «недоноском» — иронически, я полагаю.

— Другое, — скомандовала Ко, разворачивая Сорда таким образом, чтобы дотянуться до его второго плеча.

— Как бы там ни было, — продолжал тем временем Гален, — Мартин мне после растолковал, что все расчеты при торговле велись в кристаллах. Когда Танту потребовала в качестве гонорара за снятия заклятия с Буб пятьдесят «целых», это означало, что она хотела заполучить драгоценный камень весом в пятьдесят карат. Цена, на которой они сошлись — двадцать в двух — означает, что Мартину нужно было бы уплатить ей двумя кристаллами общим весом в двадцать карат. То есть, это могло быть пять и пятнадцать или два по десять «целых».

— Тип кристалла? — отстучал на клавиатуре Форсайт.

— Какой-то красный кристалл. Мартин не знает, как его называют люди.

— Рубины? — вставила Ко, распечатывая новую упаковку ватных тампонов.

— Думаешь, мне это сразу не пришло в голову? — бросив взгляд на Мелоди через плечо, съехидничал Сорд. — Мартин сообщил, что даже ему известна разница между рубинами и по-настоящему ценными кристаллами.

Ко залила дезинфицирующим раствором все четыре кровавые отметины на плече Сорда и улыбнулась, когда он содрогнулся.

— О, прошу прощения, — голос ее звучал подозрительно дружелюбно.

Сорд повернулся к Форсайту.

— Как бы там ни было, Мартин провернул хорошее дельце в торговле с этой женщиной, и они сговорились о цене. В Первом Мире вместо рукопожатия проводят костяшками пальцев по кулаку собеседника. Тот, чей статус ниже, сжимает кулак сильнее.

Фонема за фонемой ученый выстучал на клавиатуре новое слово: «Воинственный».

Сорд кивнул:

— Да, похоже, ритуальный боевой жест. Должно быть, произошел именно от этого. Во втором Мире люди пожимаю друг другу руки, тем самым показывая, что у них не оружия; посвященные же в Первом Мире обмениваются между собой легкими тычками, чтобы подтвердить свое равенство между собой. Пожалуй, это единственное приемлемое объяснение.

Пальцы Форсайта вновь пришли в движение:

— Милитаристская культура.

— Как и то, что «может оказаться опасной» — верно? — уточнил Сорд.

— Нам это уже известно, — Ко, упершись в плечо Галена, сухим тампоном снимала с него излишки раствора.

— Дальше, — проскрипел синтезатор.

— Ну, а потом дело расстроилось. Танту что-то сказала мне по поводу… Кристалла Превращения… да, Кристалла Превращения Аркадий, и очень встревожилась, когда я не понял, что имеется в виду. И вообще, она все время находилась настороже. Первое, что заявила Танту — так это то, что у нее возникли подозрения по поводу некоего надувательства с нашей стороны.

— А почему? — спросила Ко, отрывая полосу пластыря от катушки.

Сорд пожал плечами, и тут же его плечо перекосилось от боли.

— Не знаю. В беседе между собой она и Мартин называли то, что случилось с Буб, «мягким заклятием». Причем Танту чрезвычайно скептически отнеслась к тому, что кому-то вдруг пришло в голову использовать столь сильное заклятие для того, чтобы сделать невидимой обычную домашнюю кошку.

— А что же, по ее мнению, нужно было сделать с кошкой? — лучезарно улыбаясь, поинтересовалась Ко.

— Танту предполагала, что Буб превращается в рептилию или змею, — вполне серьезно ответил Сорд.

— О…

— Словом, когда я признался, что не имею ни малейшего представления о Кристалле Превращения, Танту буквально охватило безумие.

— И она обозвала тебя «недоноском»? — Ко наложила чистую ватную повязку на раны.

— И она обозвала меня … ничего не знающим выскочкой-недоноском. Кроме того, Танту распознала в Мартине половинника, и тут же заявила, что он не Аркадий. Сказала, что он… этот…как его… Сейшен. Тогда Мартин на нее набросился, и тут появился Дмитрий.

— Вышибала, — заметил Форсайт.

Сорд усмехнулся:

— Ты совершенно прав, Адриан. Вышибала Межветрия. Совершеннейший нечеловек. Мартин сказал, что он из клана Ронин.

— Клана Ронин или просто Ронин? — уточнила Ко.

— Просто Ронин, — подумав, согласился Сорд. — А, ты имеешь в виду что-то типа японского самурая, работающего по найму? Отличная мысль — в этой скелетине лояльности ни на грош.

Он задумчиво покачал головой, в то время как Мелоди крепила ватную повязку на место. Затем тихо добавил:

— Дмитрий — это тот, кто убил Маркуса Асквиза.

— Повтори, — проскрипел синтезатор.

— Подробнее, пожалуйста, — вставила Ко.

Упорно глядя себе под ноги, Сорд продолжил:

— Он что-то сделал с выдранными из моей головы волосами… сжал их меж ладоней.

Сорд поднял голову и посмотрел на Форсайта.

— У него голубая сила, которую скелет сфокусировал на волосах. Я… я это прочувствовал.

— Что прочувствовал? — Ко обошла кресло и остановилась перед Сордом.

— Тепло, — пояснил Гален. — Тепло, переданное им в этот клок волос.

— ССЧ? — спросила Ко. — Ты что же, утверждаешь, что этот Дмитрий способен… индуцировать его у других?

— Я ничего не утверждаю. __ Сорд резко поднялся. — Я это чувствовал. И я это слышал.

— Слышал? — переспросила японка.

— Тот же чертов звук, что и на последней пленке Маркуса. Пение без слов. Помнишь его? Оно слышится в записи дважды. Техник, нанятый мною из акустической лаборатории ФБР, сообщил только, что этот звук вызван не телефонной системой или автоответчиком. Это каким-то образом связано с процессом сгорания. Должно быть связано, по крайней мере.

Форсайт коснулся джойстика и подъехал ближе к Сорду.

— Ты видел других, похожих на Мартина. Почему же ты считаешь, что там не могло быть других, похожих на Дмитрия? Почему ты так уверен, что это именно его рук дело? — пальцы Адриана на приборной доске непрерывно шевелились, вводя в синтезатор новые слова и их комбинации.

Гален опустился рядом с креслом ученого на колени и своей рукой накрыл его ладонь.

— Потому, что я это чувствую, Адриан. Я прочел это в его… Глазах. Если, конечно, их можно назвать глазами… Асквиза убил именно Дмитрий.

Ко аккуратно укладывала аптечку:

— В чем дело, Сорд? Тебе удалось уловить что-то необычное в этих магнитофонных записях их Первого Мира?

— Знаю, что в это трудно поверить, — Сорд снова поднялся, — но я побывал там. Это именно так.

Мелоди стянула хирургические перчатки и, скомкав, бросила их в пластиковое ведро.

— Я верю в то, что вижу, Сорд. Ты выследил Мартина, поскольку Транк скормил тебе несколько малоправдоподобных сведений, и я верю в существование Мартина. Говоришь, твой адвокат самопроизвольно…э-э… воспламенился? Я видела полицейские фотографии и верю в то, что он мертв, и в его смерти было замешано значительное количество тепла. Но, поскольку я не могу с полной уверенностью утверждать, ч т о именно убило Асквиза, то незачем говорить, что результатом его гибели явилось «самопроизвольное сгорание человека» или как там его. Я руководствуюсь только тем, что вижу, слышу, могу попробовать или пощупать. Если нечто находится прямо передо мной, я в него верю. Но все эти объяснения… кланы… кристаллы, и…

— Мы вышли из Межветрия на другую улицу, а, Мелоди? В пяти кварталах от того места, где вошли. Что-то… переместило нас.

Ко покачала головой:

— Ну и что здесь такого? Ты ведь не знаешь, как далеко завел тебя Мартин.

— Ну, а как насчет кристалла Буб? — прервал ее Сорд. — Ведь ты не можешь не признать, что он срабатывает?

— Что-то срабатывает, Сорд. Какая-то штуковина. Может быть, кристалл. Или ошейник. Или какое-нибудь сочетание того и другого, о котором мы даже не подозреваем. А может быть, даже просто каприз Буб — она делает себя прозрачной для фотонов, когда с нее снимают совершенно бесполезный ошейник. Да, феномен реален — нет вопросов — но использовать все, что ты наговорил, в качестве объяснения… не знаю…

Форсайт развернул кресло лицом к Мелоди. Никогда прежде ему не доводилось видеть ее в столь эмоциональном состоянии. Похоже, молодую женщину беспокоило еще что-то, но ученый слишком мало знал о ее личной жизни, чтобы понять, что именно. А Сорд, как обычно, был слишком одержим своими поисками, чтобы обратить на это внимание.

— Мартин в это верит, — заявил Гален, скрестив руки на груди.

— У Мартина уровень интеллектуального развития пятилетнего ребенка, — парировала Ко. — Кто знает, что ему наплели те, кто его воспитывал? Большинство пятилетних верят в Санта Клауса и Щелкунчика.

— Ну, может быть, и так. Вполне возможно, все здесь основано на легендах Первого Мира. Именно об этом и упоминал Асквиз. Время от времени кланы попадают в переделки, совершают ошибки, и тогда рождаются легенды!

— Ладно, давайте отдыхать, — Ко, неглядя, открыла дверцу шкафа и зашвырнула в него аптечку, ни мало не беспокоясь, куда именно попадет коробка.

Но Сорд уже вошел в раж. Повернувшись к Форсайту, он буквально вцепился в ручки кресла ученого:

— Адриан, это должно быть именно так! Во всем этом есть смысл! Целая плеяда сверхъестественных существ… Особей, отличных от нас… Ну, ты меня понимаешь — как кроманьонцы, неандертальцы и… посвященные, назовем их так. Их особые способности, особые условия позволили им развиться быстрее. Каждое последующее поколение воспроизводилось исключительно в пределах своего клана, скрытно от всего остального мира. Когда население планеты не отличалось численностью, сохранить все в тайне было достаточно легко. Но когда обычное человечество принялось расширять свое жизненное пространство, возникли первые трудности. Сталкиваясь с посвященными, люди, не зная толком, кто это, вместе с тем видели достаточно, чтобы дать пищу своему воображению. Так возникли легенды — все легенды. Оборотни, вампиры, ведьмы, колдуны, демоны…

В глазах Сорда вспыхнул свирепый огонь, словно все, о чем он говорил, Гален видел перед собой.

— Только не забудь «зеленых человечков» и Лохнесское чудовище, — язвительно вставила Ко.

Сорд резко повернулся к ней:

— Черт, а почему бы и нет?

— Ладно, Сорд, не заливай, хватит.

Гален шагнул к ней и схватил женщину за плечи.

— Я не заливаю! Я был там! Я видел их в Межветрии! — Голос его понизился до шепота, словно он хотел, чтобы японка лучше поняла все сказанное им. — Они — это то, что я помню, то, что было у меня отнято. И я принадлежу к ним!

— Нет, не принадлежишь! — вскинулась Мелоди. — Это безумие! Ты не похож на Мартина, ты не похож на Жа-Нетт. Ты всего-навсего обычный человек. Мужчина. Все эти твои искания не более чем придурь, и с каждой минутой становятся все безумнее.

Резко дернувшись назад, она освободилась от его хватки:

— Танту, Межветрие, Ронин… Все это не может быть серьезно… Просто не может!

Сорд никак не отреагировал на ее неожиданный взрыв. «Неужели он действительно видел все, о чем говорит?», пронеслось в голове у Форсайта. «Или он сказал Мелоди еще что-нибудь, что ее расстроило и чего я не уловил?»

— Я говорю вполне серьезно, — просто ответил Гален. — Умереть мне на месте.

— Умереть! — Ко быстрым яростным жестом вытерла глаза. — Вот именно, Сорд. Да ты знаешь, что эти раны на твоих плечах едва не задели артерию?.

Мелоди резко мотнула головой. Форсайт видел, что она с трудом сдерживает слезы.

— Черт возьми, Гален, сегодня ночью ты чуть не погиб!

Сорд поднял руку — в его голосе прозвучало замешательство: он, наконец, уловил то, что скрывалось за ее гневом:

— Мелоди…?

— Это больше не игра для богатого парня. Это жизнь. И смерть, которая тоже стала реальностью. — Отвернувшись, японка бегом бросилась к лестнице, ведущей на первый этаж.

Сорд смущенно повернулся к Форсайту:

— Адриан? Что я должен…?

— СТОЙ! — выстучал ученый на синтезаторе, больше, чем обычно, проклиная свою немоту.

По глазам собеседника Гален понял, что Адриан борется сам с собой.

— Стоять… и ожидать твоих пояснений? — тихо спросил Сорд.

— Нет, — отозвался синтезатор. — Ждать возвращения Мартина.

— Он был слишком напуган, — покачал головой Гален. — Не думаю, что он вернется, Адриан.

— Он должен вернуться — хотя бы ради Жа-Нетт.

— Но ведь они оба половинники, — возразил Сорд. — И не принадлежат к нашему миру.

Пальцы левой руки ученого пришли в движение, вводя новые фонемы в память компьютера, и через несколько секунд механический голос синтезатора изрек:

— Равно как и ты, Гален Сорд.

Глава 10

Мартин целиком сунул в рот остаток своего четвертого Биг Мака и проглотил, не пережевывая. Затем, откинувшись на выступ за спиной, он лениво бросил пустую картонную упаковку прямо на рифленую поверхность крыши, на которой сидел.

— Марти-и-ин, — укоризненно протянула Жа-Нетт, на мгновение отрываясь от бюргера. — О чем я тебя просила?

Мартин вздохнул, протянул руку, скомкал пустую упаковку и сунул ее в белый мешок с надписью «Макдональдс», в которой уже шуршали коробки от ранее съеденных бутербродов, хотя, если говорить откровенно, он никак не мог понять, почему это нужно делать. Над городом нависла ночь, они сидели на крыше, а вокруг, до самого горизонта, насколько хватало глаз, тянулись тысячи других крыш, куда можно было бы спокойно перебраться после того, как эта крыша окажется слишком замусоренной упаковочными обертками.

— Вот так лучше, — удовлетворенно заметила Жа-Нетт и вернулась к бюргеру.

Но Мартин не успокоился. Стоило только Жа-Нетт отвернуться, как пластиковый мешок, пущенный могучей рукой, описал в воздухе дугу и скрылся из виду, чтобы упасть на тротуар двадцатью этажами ниже. Во всяком случае, улиц в этом городе было больше, чем крыш, и на них должно хватать места для бесчисленного множества подобных вещей.

Однако вместо того, чтобы упасть, мешок вдруг завис в воздухе, и Мартин даже протер глаза, чтобы удостовериться, что это ему не чудится. Мешок дважды обернулся вокруг своей оси, а затем сорвался с места, словно пущенный из гигантской рогатки, и угодил Мартину точно между глаз.

При виде выражения лица приятеля Жа-Нетт согнулась пополам от хохота, который тут же перешел в кашель — обычная реакция после каждой более-менее сильной транслокации.

— Думаю, Жа-Нетт права, — произнес Мартин, скатывая злополучный мешок в шарик и пряча его за спиной.

— Цени, — слабым голосом отозвалась девочка и принялась жадно затягиваться шоколадным коктейлем через соломинку, пока не издала чмокающий звук удовлетворения.

Мартин рассмеялся, схватил свой коктейль и с силой потянул содержимое в себя сквозь соломинку, издав при этом такой же чмокающий звук, что и Жа-Нетт. Однако он, видимо, несколько переусердствовал, потому что из-за неожиданно возникшего разрежения вмиг опустевшая картонная коробка сложилась вовнутрь.

— Глупая коробка, — пробормотал Мартин, делая движение, чтобы зашвырнуть ее себе за спину, но в последний момент сдерживаясь, почувствовав на себе взгляд Жа-Нетт. Половинник снова тяжело вздохнул и осторожно положил смятую коробку в уже полный полиэтиленовый кулек. — У Жа-Нетт слишком много правил.

— А разве там, где ты живешь, нет никаких правил? — осведомилась девочка.

— Нет глупых правил.

Жа-Нетт показала приятелю язык, но через мгновение стала серьезной.

— Где ты живешь, Мартин?

— Мартин из клана Аркадий, — повторил он. — Это все.

Маленькая негритянка пожала плечами, выражая свое недоумение:

— Но ведь это твоя семья, верно?. И я имею в виду, где именно ты живешь, со своей семьей. В каком-нибудь доме? Или на крыше? Или еще где-нибудь?

— О-о… — отозвался Мартин. — Мартин спит и ест в анклаве Аркадий.

— Бог с ним, с Мартином, — покачала головой девочка. — Где находится этот анклав? Что он из себя представляет?

— В городе, — Мартин удивленно поднял брови — люди задают слишком много вопросов, не относящихся к делу.

Жа-Нетт сунула остатки бюргера в упаковку и вытерла ладони о джинсы и куртку.

— Ладно, — сделала она очередную попытку, — давай поступим так, как это сделала бы Мелоди: начнем с самого начала и шаг за шагом будем приближаться к цели.

Глубоко вздохнув, девочка задержала дыхание:

— Итак раз: когда ты укладываешься спать, над тобой небо или крыша?

Это уже имело смысл.

— Крыша, — ответил Мартин.

— Там есть пол и стены?

— Множество, — Мартин даже несколько подался вперед: такие вопросы ему нравились.

— Та-а-ак. Значит, если там есть крыша, пол и стены, тогда ты спишь в комнате, точно?

— В комнате Мартина, — кивнул Мартин.

— А если там множество стен, то, надо полагать, рядом с твоей комнатой есть и другие комнаты, верно?

— Анклав Аркадий, — счастливым голосом подтвердил приятель.

— Теперь, все эти комнаты находятся в большом доме, таком, как этот? Или в доме средней величины, подобно Голубятне? Или в малюсеньком домике, ну, как иногда показывают по телевизору?

Жа-Нетт выпалила все это буквально на одном дыхании — слишком быстро для Мартина. Или она снова пытается над ним подшутить?

— Анклав Аркадий больше телевизора, — со знанием дела отметил он. Нет, провести его ей не удастся.

— Ты больше телевизора, Мартин. Но как велик анклав?

Какое-то время половинник обдумывал услышанное, затем коснулся ладонью крыши:

— Вот такой.

Жа-Нетт присвистнула:

— И весь полон перевертышей?

Глаза Мартина сузились, и девочка поспешно поправилась:

— Ну, я имею в виду, оборотней. Перемещенных. И что — весь дом ими полон?

Мартин кивнул. Снова начались глупые вопросы.

— В анклаве Аркадий живут… перемещенные клана Аркадий. Кто же еще?

— Сколько Аркадских перемещенных — нет, нет, это не то… Я и так знаю ответ: множество — верно? — Мартин кивнул. — Так почему же никто о вас не знает? Почему никто не видит твоих сородичей в городе или еще где-нибудь?

Мартин гордо улыбнулся.

— Хорошие правила. Перемещенные никогда в дневное время не выходят. Никогда никогда никогда. Перемещенные никогда не собираются больше трех. Перемещенные преследуют только меченую добычу. Перемещенные никогда не едят добычу открыто.

Жа-Нетт облизнула губы:

— Мартин, а что такое «меченая добыча»?

Половинник в замешательстве взглянул на нее и тут же отвел глаза в сторону. Ему не хотелось растолковывать это ребенку — слишком уж много в ней было от человека. Она не поймет.

— Охотничий термин, — нехотя сказал он. — Мартин еще не знает всего.

— Среди меченой добычи встречаются люди? — под пристальным взглядом девочки Мартин съежился. — А, Мартин? Да или нет?

— Иногда, — признал он.

— И перемещенные охотятся на людей и … едят их?

— Иногда.

— Э-э… блеск. — На мгновение Жа-Нетт умолкла. Затем глаза ее вдруг расширились. — Боже всемогущий, Мартин, ведь ты не… Я хотела сказать… тебе приходилось… ты понимаешь, о чем я…?

Мартин крякнул, но ничего не ответил. Она ведь всего-навсего ребенок. И она не сумеет понять.

— Та-ак, — девочка прижала руки к груди. Затем схватила свой поднос и принялась совать его приятелю. — Хочешь остаток моего бюргера? А как насчет жаркого? Все, что хочешь…

— Мартин не голоден. — Он придвинулся к маленькой негритянке и ласково погладил ее по ноге. — Жа-Нетт друг. Жа-Нетт не нужно беспокоиться. Хорошо?

— Хорошо, — скептически отозвалась она и поставила поднос на крышу. — Ну, а что представляет собой обличье перемещенного?

— Не человеческое обличье.

— Это понятно. Иногда вы выглядите, как люди, а затем превращаетесь — перемещаетесь — во что-то другое. В волка, например, или еще во что…

— Не Мартин, — мрачно изрек приятель. — Мартин половинник. Мартин всегда такой.

— Да, но другие перемещенные — ведь они превращаются из людей в животных, да? Например, в полнолуние? — Жа-Нетт устремила взгляд в ночное небо.

— Полнолуние глупость. Пемещенные изменяются во время Превращения.

— Ой, прости, пожалуйста. — Жа-Нетт поднялась и потянулась. — Ну, и когда же происходит это превращение? Ежемесячно? Каждый год?

— Каждую Церемонию Превращения, — Мартин тоже поднялся.

Жа-Нетт тихонько вздохнула.

— И когда же наступит эта самая Церемония превращения?

Некоторое время Мартин молча загибал пальцы.

— Через четыре сна, — наконец изрек он.

— Ух ты — значит, через четыре дня?

— И ночи.

— Мне это известно, Мартин. Я просто имела в виду, что так скоро. И все перемещенные превратятся тогда в животных?

— Большинство примет обличье перемещенных. Некоторые же вернутся в человеческий облик.

— Как это?

— Человеческое обличье вне правил. Они могут выходить днем. Делать дела. Помогают содержать анклав.

— Ах, да, ты же упоминал смотрителей. Перемещенные в человеческом обличье, верно? Мартин кивнул, затем отвернулся и положил руки на низкий барьер ограждения крыши.

— Скоро утро. Должен сейчас уходить.

Жа-Нетт легонько стукнула его по спине:

— Обратно в анклав?

Он покачал головой:

— Не могу туда возвращаться.

— Почему?..

— Драка в Межветрии. Смотрители об этом услышали. Знают, Мартин с человеком. Плохо, плохо. Никогда, никогда. Нарушил правила.

— Что же они сделают, Мартин?

— Пометят Мартина. Станут охотиться на Мартина. Съедят Мартина.

— Бр-р-р, — девочка ухватила приятеля за плечо, пытаясь повернуть его лицом к себе; с таким же успехом она могла попытаться сдвинуть автобус. — Тогда тебе стоит вернуться со мной в Голубятню.

— Нет. Не могу.

— Почему? Там ты будешь в безопасности. У Мелоди хватит всяких пожитков для тебя. Адриан просто прелесть. А Сорд в состоянии купить все, что будет необходимо для твоей защиты.

Мартин осторожно снял руку девочки со своего плеча и отвел в сторону:

— Дмитрий никогда не проигрывает. Гален Сорд — мертвец.

— Я повторяю — нет, еще раз нет. Слушай, давай вернемся в Голубятню, к нашим. Сорд рассказывал, как ты его спас!

— Дмитрий убьет Галена Сорда. Дмитрий Ронин. Дмитрий убьет всякого за кристалл.

— Сорд убьет дурацкого Дмитрия!

— Гален Сорд не настоящий Сорд. Гален Сорд человек. Люди не в состоянии убить посвященного.

Жа-Нетт высвободила свою руку из ладони Мартина.

— Что значит — «Сорд не настоящий Сорд»?

Мартин упруго вскочил на ограждение и присел на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону и принюхиваясь. — Некоторые имена в Первом и Втором Мире похожи. Гален Сорд — человек Второго Мира. Человеческое имя. Имя посвященного. Сильное имя. Должно быть.

— Что ты имеешь в виду — должно быть?

Мартин медленно сдвигался вперед на корточках, пока, наконец, пальцы ног не ощутили под собой пустоту. Здесь уже чувствовался легкий ветерок. Мартин представил себе, как, оттолкнувшись от перил, он пролетит пятнадцать футов, уцепится за балку пожарной лестницы, а затем понесется вниз по стене, от карниза к карнизу, по самому безопасному пути с крыши. Он повернулся к Жа-Нетт — ему не хотелось терять подругу.

— Плохая война, — произнес Мартин, нежно касаясь ее лица тыльной стороной ладони. — Все, носящие имя Сорд, мертвы или заколдованы. Сорд больше не имя в Первом Мире. Должно быть. Плохо говорить сейчас.

— И что, это был такой клан — клан Сордов?

Мартин отрицательно покачал головой: не ее вина, что она много не знает, ведь девочка выросла среди людей.

— Сорд не клановое имя. Это фамильное имя. Сорд из клана Пендрагон. — Он снова принюхался. — Должен идти, Жа-…

— Значит, это клан Сорда! — возбужденно воскликнула девочка. Не в силах сдержаться, она схватила Мартина за руку, и он едва не потерял равновесие. Половинник отшатнулся от маленькой негритянки:

— У Галена Сорда нет клана. Гален Сорд человек!

— Нет, нет, он — нет! — Жа-Нетт принялась скакать на месте, хлопая в ладоши. — Слушай, Мартин. Сорд часто рассказывал о тех временах, когда он был маленьким. Он говорит, что рос в клане. Но у него не оказалось никакой силы или еще чего-то в этом роде. Поэтому его изгнали, сделав так, чтобы он обо всем позабыл. Вот почему он занимается сейчас всем этим — пытается отыскать дорогу назад, к своей семье…

Мартин в затруднении уставился на девочку:

— Жа-Нетт снова шутит?

— Нисколько! Это серьезно. Гален утверждает, что он… он… черт, как же он говорил? Ах, да — «наследник Виктора из клана Пендрагон». Да, именно так.

Мартин зажал уши ладонями и покачал головой.

— Плохая шутка, — осуждающе произнес он.

— Я не шучу, клянусь богом!

— Гален Сорд говорил так? Наследник Виктора?

— Все время. У него прямо-таки навязчивая идея относительно этого, понимаешь? И еще у Сорда есть магнитофонная запись голоса какого-то мужика, который рассказал ему, что Гален был рожден наследником Виктора. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Но клан Пендрагон — высший клан. Первопосвященный. А Гален Сорд — человек.

Должно быть, девочка сошла с ума. Или, что еще хуже, Гален Сорд просто лгал. Сумеречный Мир полон костей тех, кто пытался отыскать путь между Первым и Вторым Миром без приглашения. Мартину доводилось слышать подобные легенды. В Первом Мире не сохранилось ни одного представителя династии Сордов. Ни один из них не мог уцелеть.

Но Жа-Нетт не умолкала:

— Конечно же, он во всем как человек! Именно поэтому его и выслали — словно урода или недоразвитого. Он не казался им чем-то особым — для них Гален был обычным, Мартин. И они не хотели его присутствия!

— Невозможно, — после продолжительного молчания отозвался Мартин. — Гален Сорд человек. Это все.

— Ну, а если он что-то типа перемещенного? Что, если он… скажем, просто имеет человеческий облик? Ты с состоянии отличить обычного человека от посвященного в человеческом обличье?

— Перемещенного можно обнаружить по запаху, — Мартин потер лоб. — Но, если запах заколдован… перемещенного можно и не узнать. Колдун мог бы отличить. Может быть, Первопосвященный. Может, еще кто-нибудь.

— Давай, Мартин, давай вернемся вместе и расскажем все Сорду! Ему это просто жизненно необходимо.

— Гален Сорд — покойник, — горько возразил Мартин. В этом он был более чем уверен, не смотря на все то, что наговорила Жа-Нетт, а для человека он ничего сделать не мог. А теперь ему пора уходить, искать укрытие.

— Ну, а вдруг он все-таки прав, а, Мартин? Что, если он тоже посвященный? Тогда он сумеет противостоять Дмитрию, не так ли? У него появится шанс? — Жа-Нетт вцепилась в могучую руку Мартина. — Дай ему этот шанс, Мартин. Пожалуйста. Сорд всегда был добр ко мне. По крайней мере, он старается сделать все как можно лучше.

Мартин почувствовал, как маленькие руки изо всех сил сжали его ладонь, словно боялись, что он вот-вот исчезнет. А ночь продолжала манить обещанием безопасности.

— Мартин, прошу тебя, не уходи. Пожалуйста, не надо…

Половинник замер на краю ограждения, обдумывая мысли, гораздо более сложные, чем ему до сих пор приходили в голову. Что, если в Первом Мире сохранился хотя бы один свободный представитель династии Сордов? Имеет ли это какое-то значение по прошествии столь длительного времени?

От внутренних терзаний он даже застонал. Остаться означало вхождение во Второй Мир — мир солнечного света и угрозы. Бегство означало безопасные объятия темноты — безопасность Сумеречного Мира.

— Не покидай меня, — в голосе Жа-Нетт появились слезы, и Мартин, не взирая на тот риск, которому он себя подвергал, принимая подобное решение, вдруг понял, что не в состоянии бросить эту маленькую, такую беззащитную, девочку.

Он прижал ее голову к своей груди и почувствовал, как несколько слезинок скатилось по его руке.

— Маленькая сестричка-половинник, Мартин не покинет тебя.

— Правда? — Жа-Нетт подняла к нему вдруг заблестевшее в темноте лицо.

— Правда, — твердо ответил Мартин, продолжая крепко держать ее. — Жа-Нетт отправится с Мартином, — прошептал он ей на самое ухо. и, оттолкнувшись от крыши, он исчез в темноте, бережно прижимая к себе хрупкую ношу.

Глава 11

Ко услышала легкий стук в окно, и первой мыслью, пришедшей в голову, было: Мартин. Однако вторая мысль заставила Мелоди схватить лежавший на ночном столике электропарализатор. Квартира японки размещалась на втором этаже отреставрированного жилого дома в районе Гринвича, и никакие предпринятые молодой женщиной меры предосторожности не могли предохранить ее окна от проникновения сквозь них кого-либо при помощи достаточно длинного каната либо не менее длинной лестницы. Однако, достигнув окна, обычный преступник вряд ли сумел бы продвинуться дальше. К сожалению, с того момента, когда Ко стала сотрудничать с Галеном Сордом, ей пришлось столкнуться со значительным числом преступников, которых никоим образом нельзя было отнести к разряду обычных.

Стук повторился, на этот раз его сопровождал чей-то шепот, произнесший ее имя. Жа-Нетт. Ко отложила электропарализатор и упруго вскочила с постели. Водяной матрац колыхнулся, но массивная голландская кровать не издала ни звук. Мелоди сорвала с нее простыню, обернула вокруг себя и, приблизившись к окну, прильнула к узкому просвету между двумя вертикальными полосами непрозрачного пластика. Снаружи на нее смотрела Жа-Нетт, позади которой, явно держа девочку каким-то сверхъестественным усилием, скалился Мартин.

Однако Мелоди даже не шелохнулась:

— С тобой все в порядке, Жа-Нетт?

— Пока не смотрю вниз. Так ты собираешься нас впустить, или как?

Удостоверившись, что Мартин не использует девочку в качестве приманки, Ко отодвинула задвижку и подняла раму вверх. Жа-Нетт, облегченно вздохнув, спрыгнула вовнутрь, и тот час же за ней последовал Мартин. Старый деревянный даже не скрипнул под его широкой босой ногой.

— Ты не мог открыть окно? — осведомилась Мелоди. — С помощью своей голубой силы?

— Для голубой силы нужны свободные руки, — пояснил Мартин, оглядывая спальню и принюхиваясь. — Почему ты не живешь в Голубятне?

— Сорд живет там, — Ко быстро осмотрела Жа-Нетт в поисках возможных повреждений. — Я живу здесь.

Мартин кивнул: такой ответ его устраивал.

— Все это время ты была с ним? — указав глазами на Мартина, спросила Мелоди у девочки.

— Да. Сначала мы сходили в Макдональдс за едой, а потом Мартин поднял меня на крышу. — Жа-Нетт бросила на приятеля взгляд, исполненный восхищением. — он очень сильный, правда? А потом мы просто беседовали.

— Тебе нужно вернуться в Голубятню.

— Но там нет тебя.

— Это совсем другое дело.

— Не понимаю, почему. Почему я всегда…

— Жа-Нетт сказала Мартину, Гален Сорд не человек, — нетерпеливо прервал их Мартин. — Жа-Нетт сказала Мартину, Гален Сорд посвященный.

Ко перевела взгляд с девочки на Мартина:

— Сорд считает, что его семья имеет некоторое отношение к… клану посвященных.

— Клан Пендрагон, — уточнил Мартин.

Ко кивнула:

— Это так уж важно?

— Я объясню, — пообещала Жа-Нетт.

— Мартин не знает, — ответил ее приятель. — Мелоди расскажет сейчас Мартину что Гален Сорд говорит о своей семье.

Затем, повернувшись к девочке, половинник приложил палец к губам жестом молчания и добавил:

— Жа-Нетт сейчас говорить не будет.

Японка взглянула на него с уважением: он оказался достаточно разумен для того, чтобы сравнить информацию, полученную из двух источников, не давая им в то же время влиять друг на друга.

— Сорд уверяет, что у него в памяти сохранились воспоминания о том, что он был рожден в семье посвященных, входящей в клан Пендрагон.

— Куда входящей? — не понял Мартин.

Ко с силой потерла глаза, сбрасывая с себя остатки сна.

— Согласно тому, что говорил Галену его адвокат, Сорд был рожден наследником Виктора из клана Пендрагон. Ты это имеешь в виду?

Мартин повернулся к Жа-Нетт:

— Ты не шутила…

— Говорила я тебе!

Мелоди поплотнее запахнула простыню вокруг себя:

— Это имеет какое-то значение, Мартин?

Мартин степенно кивнул, глаза его расширились, рот превратился в узкую щель:

— Самая важная вещь, о которой знает Мартин. Самое важное, что есть сейчас во всех Мирах.

— Не сейчас, — простонал Сорд.

— Слушай, это важно, — в голосе Ко чувствовалось напряжение. — Я даже готова извиниться за то, что наговорила тебе прошлой ночью.

Мелоди нырнула в мрак спальни Сорда. Гален, полностью обнаженный, за исключением повязок на плечах, неподвижно распростерся на кровати. Лицо его терялось в темноте.

— Я не могу, — хрипло отозвался он. — И ты не могла бы закрыть дверь? Этот свет…

Японка шагнула в комнату и с силой захлопнула за собой дверь:

— Мартин напуган, Сорд. И я не уверена, что сумею задержать его здесь до вечера. В особенности, если он считает, что ты ему не сможешь ни в чем помочь.

— Помочь ему, — буквально проскрежетал Гален. — Погляди на меня! Я не в состоянии шевельнуть рукой. Я почти ослеп. Моя голова…

— Слушай, заткнись! У тебя мигрень. У тебя всегда мигрень. Однако ты, тем не менее, находишь в себе силы беседовать со мной, поэтому позволь мне привести сюда Мартина, чтобы он мог с тобой поговорить.

— Я… не могу… ясно мыслить, — процедил Сорд сквозь стиснутые зубы.

Это уже что-то новенькое, подумала Мелоди, а вслух произнесла:

— Он знает все о твоей семье, Сорд. Он знает, что все вы, по идее, должны быть мертвы, либо… заколдованы. Я употребила этот идиотский термин — «заколдованы» — надеюсь, ты не против? Тем самым признаю, что ты был прав. Ну, а теперь — сможешь ты все-таки с ним переговорить, или нет?

Она услышала, как Сорд начал приподниматься в постели.

— Только… не кричи… так…громко… больше…

— Так я могу его привести?

— Приведи … его, — прошептал Гален.

В ответ Ко промолчала.

— Еще… что-нибудь?

— Да, — Мелоди приоткрыла дверь, и вырвавшийся из холла конус света заставил Сорда судорожно дернуть головой на подушке. — Набрось что-нибудь на себя, чтобы не испугать Жа-Нетт.

Час спустя в комнате Сорда стояла тишина, лишь изредка прерываемая постукиванием ног Ко. Сам хозяин лежал в своей постели — на этот раз под одеялом — с мокрой повязкой на глазах. Мартин скорчился на полу, покрытом татами, а Мелоди и Жа-Нетт расположились в креслах, принесенных в спальню из кабинета Сорда. Форсайт участвовал во встрече посредством интеркома. Каждый этаж Голубятни был приспособлен под кресло ученого, за исключением четвертого, изолированного, уровня, отделяющего апартаменты Галена от спальни Жа-Нетт и четырех других, неиспользованных, помещений.

— Ш-ш-ш, Мелоди, — слабо произнес Сорд.

Ко прочно уперлась ступнями в пол.

— Адриан, — продолжал Гален, — основываясь на той информации, которую мы получили от Мартина, я вижу лишь один путь, который нам предстоит избрать. Твое мнение?

Из динамика послышался механический голос синтезатора:

— Да. Один путь.

Японка тоже видела единственный выход из сложившейся ситуации, но она даже боялась самой себе признаться в этом. Если Сорд считает Межветрие опасным местом, то как он только мог решиться на новый шаг, подобный этому?

— Я собираюсь посетить Церемонию Превращения клана Аркадий, — словно прочитав ее мысли, произнес Гален голосом человека, принявшего окончательное решение.

Мартин подпрыгнул, словно на пружинах:

— Нет, нет, нет, — выдохнул он и спрятал лицо в ладонях.

Сорд поморщился от громкого возгласа половинника.

— Потише, Мартин. Это единственный выход.

— Собирается только клан Аркадий. Ни одного человека.

— Но я посвященный, Мартин. Ведь ты сам это признал, не так ли?

— У Галена Сорда нет силы. Гален Сорд заклят. Мягкое, мягкое заклятие. Хороший как человек. Идти на Церемонию значит верная гибель.

— Но ты говорил Жа-Нетт, что перемещенные не способны обнаружить разницу между человеком и оборотнем в человеческом обличьи. И, если мне удастся попасть на Церемонию, как они поймут, что я не один из них?

— У Галена Сорда нет кланового кольца. Гален Сорд не изменяется.

— Я собираюсь убраться оттуда до начала превращения, Мартин. Но до этого мне нужно будет кое с кем потолковать — вдруг удастся выяснить, каким образом войти в контакт с кланом Пендрагон.

Мартин откинулся назад, обнял колени и, раскачиваясь, забормотал:

— Нехорошо, нехорошо, нехорошо, нехорошо…

Сорд сел в постели, и мокрая тряпка соскользнула с его лица. В полумраке зрачки Галена отливали красным, вокруг глаз четко выделялись темные круги. Кожа приняла бледный оттенок, щеки ввалились. Но к нему уже вернулась былая мощь его голоса.

— Прекратите и слушайте меня, — начал Сорд. — Мартин, ты сказал нам, что между кланами была война. Ты сказал, что Сорды были побеждены, что клан Пендрагон утратил свое превосходство и в данный момент ни один из высших кланов не в состоянии противостоять низшим кланам. Ты также сказал, что грядет новая война — война Первого Мира, которая перекинется и во Второй Мир. Эту войну нужно во что бы то ни стало предотвратить. Верно?

— Нужно было бы, — по-прежнему продолжая раскачиваться, кивнул Мартин. — Но не получится.

— Мой брат сказал, что у меня есть предназначение, что я должен сражаться и…

— Плохое предназначение сражаться, — отозвался Мартин. — Неправильное предназначение. Брат неправ.

Сорд резко откинулся на подушку, стараясь поменьше двигать руками. Оттолкнувшись ногами, он продвину тело назад и прислонился головой к стенке.

— Все, что от тебя требуется — это сказать, где состоится Церемония Превращения Аркадий.

Мартин в замешательстве уставился на человека в постели:

— Не понял?

— Говори более короткими предложениями, Сорд, — посоветовала Ко.

Гален вздохнул:

— Ты ведь знаешь, где состоится Церемония, не так ли?

— Да, — ответил Мартин.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, где именно.

— Мартин не скажет.

— Знаю. Поэтому мне бы очень хотелось выяснить, каким образом я смог бы получить от тебя этот ответ.

Мартин прекратил раскачиваться и начал медленно отодвигаться вглубь спальни:

— Гален Сорд бить Мартина?

— Нет, нет, что ты! Я не собираюсь тебя бить. Мне хочется, чтобы ты добровольно сообщил нам, где состоится Церемония. Я хочу, чтобы ты помог мне. Ты меня понимаешь, Мартин?

— Нет. Гален Сорд пойдет на Церемонию. Гален Сорд умрет.

Мелоди не могла больше оставаться в стороне. Резко поднявшись, она шагнула к Мартину.

— Мартин, ты думаешь, Дмитрий собирается убить Сорда, да? Но Дмитрий не сумел. Он пытался, и не сумел.

— Дайте время, — возразил Мартин. — Дмитрий Ронин.

— Мартин, — проникновенно начал Гален. — Почему я должен умереть, если попаду на Церемонию?

— Люди всегда погибают на Церемонии, — ответил половинник, затем, запнувшись, уставился в пол.

— Какие люди? — склоняясь ближе к Мартину, осведомилась Ко.

— Ох ты, — вдруг сказала Жа-Нетт. Вскочив с кресла, она присоединилась к японке и, положив руку на плечо приятеля, спросила. — Это те самые меченные люди на Церемонии, да, Мартин?

Мартин кивнул, не поднимая глаз.

Девочка оглядела лица Сорда и Ко, на которых явно читалось недоумение.

— Он говорил мне, что перемещенные Аркадий охотятся и… едят людей. Людей, помеченных в качестве добычи.

— Это правда, Мартин? — повернулся к Мартину Сорд. — Убийство и поедание людей входят в программу Церемонии?

Мартин снова кивнул.

— Черт возьми, — японка уселась прямо на пол. Все оказалось намного хуже, чем она себе представляла. Сорду ни в коем случае нельзя оказаться среди легиона оборотней, охочих до человеческой плоти.

— Нет, и еще раз нет, — наконец произнесла она.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Сорд.

— Тебе нельзя попасть в подобную ситуацию. Даже ты не настолько безумен.

В ответ Гален резко дернул ногами и, даже не застонав, уселся на край постели. Японка выругалась про себя: головная боль оставила его, и это означало, что он вновь стал самим собой, и что у него появилась идея, очередная сумасшедшая идея.

Теперь в голосе Сорда не чувствовалось и малейшего колебания:

— Мартин, а Первопосвященные когда-нибудь убивали или поедали людей?

Мартин уставился на него и высунул кончик языка.

— Это означает «нет», — перевела Жа-Нетт.

— Следовательно, для перемещенных довольно рискованно убивать людей, верно? Есть шанс быть пойманными и, следовательно, велика опасность того, что Второй Мир узнает о существовании перемещенных. — Мартин снова кивнул. — Поэтому мне кажется, что Первопосвященные кланы не одобряют проведения подобных Церемоний кланом Аркадий, поскольку при этом погибают люди. Я прав?

— Всегда плохо, — согласился половинник. — Собираются Советы. Много схваток. Иногда войны. Но перемещенные изменяются — им приходится.

— Мне это понятно, Мартин, — Сорд поднял руку жестом согласия, но тут же опустил ее — плечо перекосило от боли. — Но мне также понятно, что Первопосвященные кланы, типа клана Пендрагон, будут только рады, если Церемония не состоится. Ну, по какой-либо причине.

— О нет, Сорд, — Ко вскочила на ноги.

— Не понял? — беспомощно озираясь, переспросил Мартин.

Сорд поднялся. Одеяло соскользнуло с него, и Жа-Нетт хихикнула. Гален поспешно наклонился за одеялом, забыв о разорванных мускулах, выругался, затем вновь уселся на постель, на этот раз закутавшись в одеяло с ног до головы.

— Прекрасно, Сорд, — заметила Мелоди. — Увиденное убедило меня в том, что ты полностью готов ко всему этому.

— Все мы, — просто ответил Гален.

Затем, повысив голос, спросил:

— Ты со мной, Адриан? Мы выясним, где состоится Церемония, сорвем ее, разгоним всех к чертовой матери и дадим понять всем в Первом Мире, что Сорд вернулся! Ну, что ты скажешь?

Ко уронила голову на руки, когда механический голос ответил:

— И пусть они придут к нам. Да.

Мелоди застонала:

— Сорд, это безумие. Ты не до конца понимаешь, насколько они все организованы. Ты не знаешь, какие могут быть последствия. Ты не…

— Гален Сорд не убьет перемещенных клана Аркадий? — неожиданно вмешался Мартин.

— Я остановлю Церемонию, спасу человека, приготовленного в жертву, но я не собираюсь никого убивать. — Сорд улыбнулся Ко и добавил. — Или ничего убивать.

— Гален Сорд сделает это, чтобы помочь клану Пендрагон?

— Это мой клан, Мартин. Я должен вернуться и наладить с ним связь.

Мартин задумчиво взглянул на него.

— Плохо прерывать Церемонию. Иногда перемещенные останавливаются на полдороге. Превращение не происходит полностью. — От нарисованной им картины половинник содрогнулся.

Рядом с ним оказалась Жа-Нетт, которая принялась почесывать приятеля за ушами:

— Когда утром ты хотел меня оставить, ведь ты не собирался возвращаться в свой анклав?

— Нет, — согласился Мартин.

— Потому что, вернувшись, по твоим словам, ты был бы помечен смотрителями, верно? Пометили, устроили охоту и съели. Так?

— Драка в Межветрии. Плохо быть с человеком.

— Плохо для перемещенного — может быть, — согласилась Жа-Нетт. — Но вспомни, Мартин: ты ведь как я. Мы оба наполовину люди. Для тебя совсем неплохо быть с людьми. И люди не убьют тебя. — Она раскачивала головой взад-вперед, словно подчеркивая сказанное. — Ну, по крайней мере, те люди, которые окружают тебя сейчас, не причинят тебе вреда. Поэтому помочь нам хорошо. Хорошо помочь Сорду отыскать его клан.

Девочка нашла руки приятеля и с силой сжала их — ее ладонь с трудом могла охватить два пальца Мартина.

— Все будет в порядке, — она нежно взглянула ему в лицо. — Ну поверь мне, маленький братишка. Ведь это тебе говорит твоя маленькая сестренка — помнишь?

Мартин уставился в глаза Жа-Нетт и пожевал губами.

— Маленькая сестренка-половинник, — наконец изрек он. — Маленькая сестренка-половинник права.

Ко почувствовала, как у нее в груди все сжалось. Все это изначально было неправильно — ведь они до сих пор знают слишком мало.

Но остановить Сорда было уже просто невозможно:

— Так где же все-таки состоится Церемония, а, Мартин?

Половинник повернулся к Галену и глубоко вздохнул.

— Американский Музей Естественной Истории, — он четко произнес каждое слово, будто говорил на иностранном языке.

— Не может быть, — сказала Жа-Нетт.

— Точно, — возразил Мартин.

— Но я ходила туда со школьной экскурсией! Это очень оживленное место!

— Смотрители велели собраться на Церемонию туда. Это все, что знает Мартин.

— Церемония состоится через три дня? — уточнил Сорд.

— И три ночи, — добавил Мартин.

Ко очень не понравилось выражение лица Гален:

— Что ты собираешься делать, Сорд?

— Ничего, — ответил Гален. Мелоди терпеть не могла, когда Сорд начинал так улыбаться. — Я только что подумал, насколько был непредусмотрительным, когда, перебираясь в Голубятню, выбросил всю свою светскую одежду.

— Провались ты в тартарары… вечно отклоняешься от темы…

Сорд снова поднялся на ноги, на этот раз осторожно, не забыв при этом поплотнее запахнуться в одеяло.

— Я не отклоняюсь от темы, Мелоди. Прежде всего Мартин расскажет нам, каким образом я сумею заполучить клановое кольцо, а затем мне придется влезть в смокинг.

Ко отметила, что к Сорду вернулся цвет лица, маскируя тени вокруг глаз и вливая жизнь в его тело. Гален улыбнулся — мигрень окончательно отпустила его, и он, казалось, напрочь позабыл о ней.

— Похоже, друзья, единственное, о чем не сообщил нам Мартин, когда говорил о Церемонии Превращения, так это то, что данное мероприятие носит строго официальный характер. Я прочитал об этом в газетах. — Увидев вытянувшиеся лица присутствующих, Сорд весело расхохотался.

Но японка не находила ничего смешного во всем происходящем. Мартин обладал мышлением ребенка, и Мелоди была более чем уверена, что он не рассказал им о еще очень многих вещах, причем вещах далеко не второстепенных. И гибельных.

Глава 12

Ночь позвала его, и он, кинувшись в ее объятия, припустил под звездами, ибо был рожден для этого. Прохладный ночной ветер свистел в ушах Мартина, несущегося на всех четырех конечностях по черепичным крышам, абсолютно бесшумно, дабы не потревожить покой обывателей, живущих под тем, что служило ему дорогой.

Дыхание половинника было размеренным и ритмичным. Он мог пересчитать количество автомобилей и автобусов, проносящихся под ним, руководствуясь лишь доносившимся с улицы запахом выхлопных газов. Он знал, какие дома заселены, какие пусты, и какие служили обиталищем для членов клана Аркадий, который больше не был его кланом.

Мартину было удивительно уже то, что он мог думать так, но справедливость этих мыслей казалась бесспорной. Он родился половинником, и теперь с легкостью расстался с кланом в пользу своей второй, человеческой, ипостаси. Добравшись до провала между крышами, Мартин, ни на мгновение не останавливаясь, в двойном сальто пролетел футов двадцать по воздуху и мягко, по-паучьи, уцепился за то, что напоминало гладкую кирпичную стену. Однако половинник знал, что кирпичные стены не бывают гладкими и что в них достаточно выступов, чтобы уцепиться тому, кто обладает достаточной силой и ловкостью.

Мартин оценивающе осмотрел стену, словно спортсмен канат, по которому предстоит взбираться, и, когда он достиг крыши, вознесшей его высоко над городом, половинника переполнил такой охотничий восторг, что Мартин не удержался и издал негромкий вой. У него больше не было клана, вот почему он совершенно беспрепятственно мчался этой ночью по крышам, а отсутствие привычного окружения ничуть его не пугало. Ибо сегодня Мартин преследовал призраков для Галена Сорда, наследника Виктора из высшего клана Пендрагон.

Мартин позвал ночь, и принял ее в свои объятия.

— Эй, Мартин, — послышался в ушах голос Ко. — Если это был ты, то лучше помалкивай — мы слышали тебя все время, пока ты добирался до пункта два.

Мартин мотнул головой от звука трансивера, выданного ему японкой. Шарик оказался слишком мал, чтобы надежно закрепиться в ушной раковине Мартина, да и он наотрез отказался помещать его там. Ночью требовался обостренный слух. Без этого невозможно улавливать в темноте все эти шесты и балки, точнее, звук обтекающего их ветра. Поэтому Мелоди прикрепила трансивер Мартину за ухо и вывела его на полную громкость. Последнее раздражало, но Мартин надеялся, что, когда с Галена снимут заклятие, они сумеют переговариваться мысленно. Это, по крайней мере, будет гораздо удобнее, чем использовать глупое радио, которое приходится постоянно таскать с собой.

— Мартин будет молчать, — пообещал он, чувствуя себя не в своей тарелки о того, что приходится разговаривать с самим собой.

— Только до того момента, пока мы его не схватим, — послышался голос Жа-Нетт. — А потом можешь выть, сколько вздумается — правда, Сорд?

— Не торгуйся, — ответил Гален.

— Что же ты не попросил меня замолчать, как это обычно делаешь?

— Помолчи, Жа-Нетт.

Смех девочки больно отозвался в барабанных перепонках Мартина.

— Ты на месте, Мартин? — осведомился Сорд.

— Скоро, — отозвался Мартин, затем перемахнул через ограждения и помчался по самому краю крыши, в каких-нибудь пятнадцати дюймах от края двадцатиэтажной пропасти. Достигнув противоположной стороны крыши, он остановился, выбирая путь вниз, и решил спуститься на десяток этажей по углу здания, затем перескочить на верхушку дерева, росшего в небольшом палисаднике в ряду таких же деревьев. Все это можно было бы проделать легко и быстро, если бы не одно обстоятельство: этой ночью Ко заставила его одеться.

На некоторое время Мартин застыл, размышляя, как поступить с одеждой, выданной ему японкой — парой тренировочных брюк Сорда и черной парусиновой курткой, к которой Мелоди придала дополнительную панель, при необходимости вешавшуюся на грудь. Куртка была оснащена так же, как и куртки остальных участников операции. Однако половинник понимал, что не сумеет спуститься вниз по стене здания с этими малопонятными штуковинами, топорщившимися во все стороны. Таким образом, напрашивалось самое простое и единственно приемлемое решение: необходимо все снять.

Мартин опрокинулся на спину и в мгновение ока сорвал с себя штаны. Затем занялся «молнией» куртки. Провозившись некоторое время с замком и убедившись в своей неспособности с ним совладать, половинник набрал в легкие побольше воздуха, от чего его грудь неимоверно расширилась, и попросту выдрал «молнию» с мясом. Освободившись от куртки, Мартин почувствовал себя значительно лучше. Единственное, что не давало ему покоя, был трансивер, закрепленный на голове за ухом; от прибора тянулся провод к трансмиттеру и батареям, размещенным в кармане куртки. Мелоди говорила, что очень важно, чтобы все члены группы находились в постоянном контакте друг с другом, поэтому Мартин погрузился в глубокие размышления о том, что же ему предпринять. Обычно подобные промедления во время охоты попросту недопустимы, но у него не было выбора. Наконец, придя к определенному выводу, половинник понял, что вывод этот не так уж плох. Очевидно, сработала моя человеческая половина, подумал он, и ощутил что-то очень похожее на гордость.

Еще минуты две Мартин потратил на то, чтобы извлечь трансмиттер из куртки и повесить себе на грудь при помощи длинной широкой полосы толстой серой ленты, которая, по словам Ко, предназначалась для бесшумного выдавливания стекол в окнах. Обладавший голубой силой половинник не мог понять, почему они решили, что, при необходимости проникнуть сквозь чье-то окно ему понадобится ею воспользоваться, однако, поскольку каждый из участников располагал подобной лентой, он тоже согласился ее взять.

— Как дела, Мартин? — осведомился голос Сорда.

— Куда кого дели? — не понял Мартин. Сорд был умен, половиннику знал об этом, однако не мог изъясняться столь же понятно, как смотрители.

— Ты на месте, Мартин? — пришла ему на помощь Ко.

— Скоро, скоро, — успокоил ее половинник. Затем, освободившись, наконец, полностью от одежды, он скользнул к краю ограждения крыши и принялся спускаться, чрезвычайно довольный тем, что время принимать решения уже минуло.

Мелоди наблюдала за зданием, которое Мартин определил в качестве их конечной цели. Темные окна слепо глазели на улицу. Возможно, они его упустили, как втайне надеялась Ко.

Сидевшая рядом с ней в фургоне Жа-Нетт глубоко вздохнула.

— Послушай, — не поворачивая головы, обратилась японка к девочка, — когда этот парень появится — если вообще появится — тебе лучше оставаться в фургоне.

— Не выйдет, — тут же безаппеляционно заявила маленькая негритянка.

— Это небезопасно. И это больше не игра.

Жа-Нетт выпрямилась на своем сидении.

— Парень, который должен появиться, будет в человеческом обличьи, Мелоди. Вчетвером мы сумеем с ним управиться. — Она сняла руку Ко с руля и легонько пожала ее. — Кроме того, я не боюсь.

— Я высказала только свое мнение, — ответила японка, пожимая в ответ руку девочки. — Больше года мы крутились вокруг да около, и ничего не происходило. Поэтому сейчас, когда, наконец, что-то сдвинулось с мертвой точки, мы не можем относиться к этому как к какому-то развлечению. Поэтому вполне возможно, что кто-то испугается.

Жа-Нетт улыбнулась, и лицо ее в этот момент было столь чистым и юным, что Ко с трудом подавила в себе желание схватить девочку в охапку и умчаться от Сорда из города на всей скорости, которую только можно выжать из фургона. К несчастью, она прекрасно понимала, что это ничего не даст.

— Мелоди, ты умница, Мартин силен, как никто, Сорд может достать все, что нам необходимо, а я способна погасить любой светильник с расстояния в пятьдесят футов. Мы прекрасная команда, так чего же нам бояться?

Ко взглянула девочке прямо в глаза, испытывая душевную боль от того, что ей предстояло произнести:

— Адриан.

Улыбка исчезла с лица Жа-Нетт.

— Ах, да. Это они сделали его таким, верно?

— И он, пожалуй, один из умнейших людей в мире.

Наступившее молчание прервал голос Сорда, донесшийся из динамика:

— Объект приближается со стороны первой позиции. Ты на месте, Мартин?

Японка напрягла зрение, и в глубине улицы обнаружила одинокую фигуру, двигавшуюся по противоположной стороне от одного светового круга, отбрасываемого фонарем, до другого.

— Мартин на месте, — доложил Мартин.

— Я буду осторожной, Мелоди, — пообещала Жа-Нетт, следя за силуэтом и скрещивая на груди руки, готовясь использовать свои способности. — Но я часть команды, не забывай. А то, что мы обнаружим, возможно, поможет Адриану.

Не отрывая взгляда от движущейся цели, Ко сняла винтовку, закрепленную между сидениями, с предохранителя, и потянулась к ручке дверцы.

— Это единственная причина, по которой я здесь, — пробормотала она.

Настало время действовать.

Гален Сорд чувствовал себя прекрасно как никогда. Прохлада ночного воздуха буквально электризовала его. Даже плечи болели гораздо меньше, чем еще час назад. Он был близок к решению, и знал это. На этот раз он не проиграет.

Человека, вынырнувшего из-за угла и направлявшегося к дому, где, по словам Мартина, он и жил, звали Сол Кальдер. Он оказался именно таким, каким описал его половинник: пяти с половиной футов роста, с бочкообразной грудью, могучей темной бородой и длинными кустистыми волосами, с раска чивающейся, почти морской, походкой. Если верить Мартину, перемещенный облик Сола был медвежий. Дома, в Голубятне, Форсайт был по горло загружен работой, анализируя образцы крови, взятой у Мартина и пытаясь сформулировать новую теорию ДНК, способную объяснить феномен перемещения. Но в данный момент наука интересовала Сорда меньше всего. Не думал он также ни о предупреждениях Ко, ни о возрасте Жа-Нетт. Сегодня вечером он был настроен на победу.

Гален ощутил знакомую вибрацию радиобраслета — японка сообщала, что они с Жа-Нетт готовы к действию. Сорд глубоко вздохнул и выбрался из своего «Порше». Чтобы не спугнуть Кальдера, он вытащил из уха шарик трансивера и сунул его в карман. Затем, одернув рабочую куртку, надетую под длинным черным пальто, Гален быстрым шагом двинулся за человеком. Посвященным, тут же поправил он себя. За своим билетом на Церемонию Превращения клана Аркадий.

Посвященный замедлил ход, как только за его спиной раздались шаги Сорда, прозвучавшие особенно громко в пустоте улицы. Кальдер повернулся, и на мгновение Галену показалось, что глаза посвященного вспыхнули, хотя, скорее всего, это было просто отражение уличного фонаря над головой.

— Эй! — крикнул Сорд, и голос его гулким эхом отозвался в лабиринте зданий. — Эй, Аркадий!

Сорд улыбнулся, глядя, как Кальдер замер на полушаге и медленно повернулся. Он нес белый пластиковый пакет с продуктами в обеих руках, но теперь переложил его в левую руку, освободив правую.

Гален приблизился к посвященному, глаза которого полностью скрывались в тени толстых кустистых бровей.

— Нам нужно поговорить, — произнес Сорд.

— Я вас не знаю, — ответил Кальдер неожиданным для его комплекции высоким голосом, в котором явственно чувствовался среднезападный акцент.

— Это большой клан, — сказал Сорд, протягивая руку.

Посвященный машинально повторил жест Галена, однако заколебался, и Сорд буквально физически ощутил напряжение собеседника, готового к действию.

Тогда Гален сжал кулак, и Кальдер несколько успокоился. Костяшки их кулаков соприкоснулись, и на лице посвященного мелькнула мимолетная улыбка — кулак Сорд был сжат сильнее, тем самым признавая более высокий статус за собеседником.

— Адриан Ко, — представился Сорд. — Я впервые в городе, и смотрители порекомендовали мне встретиться с вами.

— Какие смотрители? — хотя в посвященном уже не чувствовалось того напряжения, в его голосе все еще проскальзывали нотки подозрительности.

— Джон и Бренда, — Сорд воспользовался именами, которые назвал ему Мартин.

— И что же вы хотели выяснить?

— Половинник, Мартин, оказался плутом.

Кальдер рассмеялся:

— Половинники плуты от рождения.

— Вы слышали о драке в Межветрии? Мартин находился там с… человеком. Говорил о Церемонии, по словам Дмитрия.

Посвященный переложил пакет с покупками в другую руку и посмотрел куда-то за спину Сорда. Наконец Гален разглядел блеск золота на левой руке Кальдера — клановое кольцо.

— Ну, и какое это имеет отношение ко мне или к вам?

— Мартин теперь помечен.

Это полностью успокоило Кальдера.

— Я уже предупреждал Джона и Бренду два Превращения назад, что этого следовало ожидать.

Он снова огляделся по сторонам, затем кивнул Сорду:

— Пойдем со мной, Адриан. Не стоит говорить о подобных вещах на улице.

— Конечно, — Гален последовал за посвященным. Подойдя ко входу в жилище Кальдера, он с удивлением обнаружил, что дверь незаперта.

— Это разумно? — осведомился Сорд, стараясь выяснить, не кроется ли за этим какое-нибудь заклинание, с которым Мартин не сумел бы справиться. — Я имею в виду, здесь, наверное, есть соседи?

Кальдер повернулся к Галену и склонил голову, словно обдумывая услышанное.

— Все в порядке, Адриан, — наконец улыбнулся он. — Моя подружка дома. И она в перемещенном обличьи.

С этими словами он толкнул дверь и сделал знак Сорду следовать за собой.

— Я вернулся, дорогая, — крикнул посвященный. — У нас гость.

Сердце у Сорда громко стукнуло, но он усилием воли сумел справиться с охватившим его вдруг волнением и переступил порог дома Кальдера.

— О черт, — вырвалось у Ко при виде того, как Сорд исчезает за дверью дома. В окнах тут еж вспыхнул свет. Японка коснулась трансивера и быстро проговорила:

— Мартин! Ты меня слышишь? Ты не сказал нам, что у Кальдера есть подруга.

Из динамика донесся срывающийся голос Мартина:

— Не предполагалось, что Гален Сорд будет входить в дом. Гален Сорд должен был снять кольцо снаружи. Таков план.

— Теперь этот чертов план сорвался, — снова выругалась Мелоди.

Жа-Нетт крепко прижала руку молодой женщины к груди. Даже в холодную ночь японка предпочитала одежду без рукавов, чтобы легче было двигаться и управляться с винтовкой.

— Что нам делать, Мелоди?

Руки Ко, сжимавшие оружие, были холодны, как лед. Если бы этой ночью Адриан тоже был на связи! Но его работа по сравнительному анализу ДНК в крови Мартина находилась на завершающей стадии, и поэтому ученый предупредил, что он будет находиться вне пределов радиосвязи.

— Минуточку, Жа-Нетт. Дай подумать.

Мозг Мелоди работал, как всегда, быстро и четко. Конечно, Сорд не мог войти в дом с целью оглушить Клаьдера в передней и затем перетащить его в фургон, где уже снять клановое кольцо. Даже Гален не пошел бы на такое, зная, что по другую сторону незапертой двери находится превращенный перемещенный.

— Мартин, — произнесла Ко в микрофон. — Ты знаешь, каким перемещенным обличьем обладает подруга Кальдера?

— Тагони, — ответил Мартин. — У вас нет таких слов. Маленькая, как Мартин, но много клыков.

— Серебро сработает?

— Серебро всегда действует на Аркадий, — отозвался половинник. — Держи его подальше от Мартина.

— Знаю, знаю.

Жа-Нетт нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Так мы будем что-то предпринимать, а, Мелоди?

Ко кивнула. Времени на обдумывание совершенного плана уже не оставалось. Нужно руководствоваться тем, что придет в голову первым.

— Мартин, я собираюсь подойти к двери и позвонить. Надеюсь, Кальдер подойдет к двери, и я окачу его из пульвелизатора. Когда это случится, я крикну, ты ворвешься и выволочешь Сорда. — Ко взглянула на Жа-Нетт. — Я останусь у двери, чтобы отвлечь их внимание. Будешь прикрывать меня с тротуара. И ни шагом ближе. Ясно?

— Так точно, — пообещала негритянка.

— Мартин, внимание — я иду.

Мелоди закинула винтовку за спину стволом вниз, стараясь сделать ее не столь бросающейся в глаза, затем быстро пересекла пустынную улицу, одновременно следя, чтобы Жа-Нетт сохраняла безопасную дистанцию сзади. Взбираясь по каменным ступеням к наружной двери дома Кальдера, японка извлекла из кармана жилета узкий металлический пульвелизатор, наполненный раствором галида серебра с фотоэмульсии. Слишком много для озонового слоя, мимоходом подумала она. Затем, ухватившись з ручку массивного молотка, висевшего у двери, она с силой постучала о привинченную здесь же металлическую плиту.

Дверь оказалась оснащенной коробкой интеркома, и когда в ней глухо щелкнуло, Ко выругалась про себя. Похоже, все это будет не так просто.

— Кто там? — послышался голос Кальдера.

— Мелоди Ко, — японка импровизировала на ходу, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Мне нужно увидеться с братом. Половинник побывал в… редакции «Нью-Йорк Таймс», и они собираются в пятницу вечером прислать в музей фотографа. Позвольте мне войти!

Кальдер пробормотал что-то на непонятном языке, однако Ко уловила, что это проклятие. Затем изнутри донеслись быстрые шаги, и дверь отворилась.

— Быстрее, быстрее, — поторопил тихий голос, но Мелоди никого не заметила. Затем из темноты вынырнула рука с неправдоподобно длинными пальцами и ухватилась за ручку двери. Рука свешивалась откуда-то сверху и, подняв глаза, Ко обнаружила, что принадлежит она существу, густо поросшему шерстью. Тагони!

Тело существа было небольшим, как у орангутанга, небольшим и крепко сбитым, и оканчивалось четырьмя длинными конечностями, неотличимыми друг от друга. Руки и ноги тагони достигали в длину не менее четырех футов, на их концах во все стороны торчали пальцы, больше напоминавшие какие-то шевелящиеся отростки.

Совершенно идентичные рука и нога существа впились в канат, натянутый под потолком, а две остальные конечности свешивались вниз — одна из них по-прежнему держалась за дверную ручку.

Японка бесстрашно взглянула прямо в глаза чудовищу — самое человечное, что было во всем облике последнего — широко расставленные на приплюснутом лице, окаймленном кольцом редкого черного меха. Существо моргнуло и открыло рот. Ко не знала, что поразило ее больше — ярко подведенные помадой губы тагони или же острые, дюймовой длины, клыки, скрывавшиеся за этими губами.

— Что-то стряслось, дорогуша? — поинтересовалась тагони.

— Ничего, — ответила Мелоди, затем подняла пульвелизатор и выпустила струю серебра прямо в лицо существа.

Вопль боли, вырвавшийся из груди тагони, заглушил крик Мелоди, которым японка дала Мартину сигнал к действию. Небольшое покрытое шерстью тело дернулось к потолку и, быстро перебирая конечностями, существо попыталось скрыться, но Ко бросилась вслед за ним, безжалостно поливая из пульвелизатора.

Неожиданно сзади послышался высокий голос и, резко обернувшись, Мелоди увидела Клаьдера, стоявшего на пороге. Увиденное явно повергло посвященного в состояние шока. Словно из-под земли за его спиной вырос Сорд и неуловимым движением нанес ему удар обеими руками сначала по шее, а затем по ушам. Оглушенный, кальдер рухнул на колени.

Сорд быстро глянул на Ко:

— Хорошая работа. Я уже собрался было… осторожно, сверху!

Но было поздно. Тагони отпустила канат и спрыгнула с потолка прямо на японку. Молодая женщина упала, ощущая на себе тяжесть чудовища, а затем перед ее глазами вдруг возникло лицо тагони. Половина его была испещрена красными пятнами, следами серебряной струи, вздувшимися, словно от жары. Существо выло от боли и ярости. Клыки его щелкали с каким-то металлическим звуком, изо рта стекала толстая струйка слюны.

Ко попыталась отпихнуть чудовище, но тагони оказалось даже тяжелее Мартина. Для того, чтобы освободиться, просто физической силы было явно недостаточно.

— Умри! — прохрипело существо, нацеливаясь на горло Мелоди. Однако Ко, продолжая отпихивать противника от себя, сосредоточилась полностью на том, чтобы извлечь из кармана своего жилета парализующую гранату и взорвать ее за спиной противника. Мозг японки работал, как всегда, холодно и ясно, и она надеялась, что тело тагони защитит ее от взрыва. Если, конечно, ей удастся продержаться те пять секунд, на которые настроен взрыватель.

А затем вдруг торчащая во все стороны шерсть, окаймлявшая лицо тагони, встала дыбом и закрыла изувеченную голову существа, словно лепестками. Уши чудовища стали торчком, болезненно выдираемые из черепа парой транслоцированных рук. Тагони испустило вопль, более громкий, нежели прежде.

— Давай, Жа-Нетт! Давай! — закричала Ко во всю мощь своих легких, вырывая, наконец, гранату из жилета.

Голова тагони принялась дергаться из стороны в сторону, когда маленькие кулачки прошлись по опухшим ожогам. Существо больше не могло терпеть. Оно неожиданно гибким прыжком взвилось в воздух, упало на пол и мохнатым шаром покатилось по нему, завывая от невидимых ударов и безжалостной серебряной струи.

Словно гимнаст, Мелоди, оттолкнувшись спиной от пола, легко вскочила на ноги, сжимая в руке гранату, и тут же увидела Кальдера, тянувшегося к своей подруге.

— Любимая, — стонал он, — любимая…

В этот момент нога Сорда, описав короткую дугу, с силой ткнулась в бок посвященного, и тот снова рухнул наземь, рыдая, словно ребенок.

На какое-то время в передней воцарилась тишина, а затем снаружи донесся звук рвоты: Жа-Нетт, стоя на коленях, извергала из своего желудка все, что накопилось там за последние четыре часа.

В углу помещения хрипела тагони. Длинная рука существа, уже лишенная меха, коснулась неподвижного тела Кальдера. Тагони захрипела снова, пытаясь что-то сказать, затем тело ее конвульсивно дернулось и замерло. Ко сунула гранату обратно в карман жилета.

— Готова? — спросил Сорд, продолжая стоять у поверженного тела Кальдера.

Вместо ответа японка сорвала с плеча винтовку и ткнула стволом в покрытый мехом шар, бывший недавно живым существом. Реакции не последовало — лицо тагони представляло собой сплошную багровую маску, матово поблескивавшую в электрическом свете.

— Готова, — отозвалась Мелоди. — Анафилактический шок. Адриан оказался прав.

Кальдер застонал и попытался приподнять голову.

— Симона, — прошептал он, — Симона…

По телу его прошла судорога, и он снова умолк.

Сорд склонился над ним, собираясь снять клановое кольцо.

Ко нахмурилась:

— Сорд, прежде, чем ты начнешь потрошить мертвеца, может быть, скажешь, что нам теперь делать? Все оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось.

Сорд снял кольцо и принялся внимательно его рассматривать — гладкую золотую ленту шириной в полдюйма.

— Зароем трупы где-нибудь, — наконец отозвался он, поднимаясь и не отрывая взгляда от кольца. — И почему сложнее?

С этими словами Гален сунул добычу в карман куртки.

— Святые угодники, — пробормотала Жа-Нетт, с трудом поднимаясь с колен.

Ко и Сорд повернулись к девочке, но ее дрожащий палец указывал куда-то вглубь дома.

— Не со мной… взгляните.

В темном углу обычного манхеттенского дома тагони претерпевала свое окончательное превращение.

Ко мгновенно выхватила портативный «Олимпус» из кармана жилета, включила вспышку и коротко велела Сорду сделать то же самое. Затем, поднесся аппарат к глазам, принялась снимать в автоматическом режиме, пока не израсходовала всю катушку. Все это время Сорд стоял неподвижно, молча взирая на происходящее.

— Ну давай же, Сорд, — не отрываясь от видоискателя, воскликнула Мелодии. — Адриану это может пригодиться. Жа-Нетт, ну-ка, забери фотоаппарат у Галена.

То и дело озаряемая яркими вспышками двух фотоаппаратов, тагони шаг за шагом возвращалась в свое человеческое обличье. Вначале укоротились конечности, голова и туловище вытянулись. Ко слышала плеск жидкости, когда кости занимали свое обычное положение под черной кожей, начавшей поблескивать, как только темный мех втянулся в эпидерму.

Остекленевшие глаза существа медленно сдвинулись, череп изменил форму. На черном лице полоса кровавой помады сделалась ярче, рот уменьшился до нормальных человеческим размеров. Когти втянулись и превратились в ногти.

— Как тогда, в Греции, — ни к кому не обращаясь, тихо произнес Гален.

Наконец, превращение завершилось. На полу прихожей лежало обнаженное тело черной женщины. Ее шею охватывала массивная золотая цепь, с которой свисала золотая лента кланового кольца. Ко сделала последний кадр. Вопреки легендам, на неподвижном лице женщины не было последней улыбки облегчения или освобождения — только застывшая гримаса агонизирующей боли.

— Может быть, ее чем-нибудь прикрыть? — голос Жа-Нетт дрожал и срывался.

— Подожди снаружи, — попросил ее Сорд.

— Только не в таком соседстве, — запротестовала Ко. Она прижала девочку к себе, и тут же маленькая ручка крепко обхватила японку за талию. — Запри наружную дверь, Сорд.

— Почему бы нам сейчас не уйти? — осведомился тот. — Кольцо у нас уже есть.

Ко крепче прижала к себе Жа-Нетт:

— В случае, если ты еще этого не заметил, Сорд, хочу обратить твое внимание на отсутствие с нами Мартина.

Потолок во всех комнатах дома Кальдера скрывался за паутиной натянутых под ним канатов; однако, если не принимать последнего во внимание, квартира выглядела вполне заурядно. Кроме кухни.

Сорд первым вошел в неосвещенное помещение, держа наизготовку пульвелизатор с раствором галида серебра. Ко замыкала шествие, поставив Жа-Нетт между собой и Гален с таким расчетом, чтобы девочка с обеих сторон была прикрыта взрослыми. Маленькая негритянка вяло передвигала ноги, и японка подумала, что недавняя транслокационная атака, проведенная ею против тагони, оказалась самым серьезным испытанием способностей Жа-Нетт за последнее время. Форсайт предупредил, что у девочки вот-вот разовьется язва. А какой еще ущерб свою здоровью наносит Жа-Нетт, когда ей приходится транслоцировать — одному богу известно.

— Над задней дверью красное свечение, — бросил через плечо Сорд, протиснувшись сквозь кухонный проем. Ознакомившись с расположением жилища, Ко поняла, что в кухне должен быть выход в маленький внутренний дворик или патио. Для Мартина это был бы оптимальный путь проникнуть сюда, если он вообще появится.

— Есть еще источники света? — поинтересовалась Ко. — Или осколки разбитого стекла?

— Или дети? — добавила Жа-Нетт.

Ко напряглась — об этом она не подумала.

— Н-да, — ответил Сорд. — Сейчас отыщу выключатель… ага, вот он.

Сквозь распахнутую дверь хлынул поток света, как только на потолке вспыхнули едва различимые в густом переплетении канатов плафоны.

— Пусто, — сообщил Гален.

Ко вошла следом за девочкой и увидела Сорда, уставившегося на мерцающий источник света над задней дверью во внутренний дворик. Что-то в красном светильнике было не так — он представлял собой круглую латунную полку диаметро в несколько дюймов, приколоченную над верхней дверной перемычкой; к диску крепился…

— Это же кристалл! — воскликнул Сорд. — Такой же точно я видел у Танту в Межветрии!

Гален быстро пересек комнату и протянул руку к латунной полке.

— До него не опасно дотрагиваться? — предостерегла его японка. Одной рукой молодая женщина сжимала винтовку, другая покоилась на плече Жа-Нетт.

Сорд приблизил пальцы к кристаллу.

— Никакого тепла не ощущается.

Он коснулся кристалла, и блеск последнего моментально померк.

— Никакого удара или еще чего-нибудь.

С этими словами Гален снял кристалл с полки, и свет камня полностью погас в охватившей его ладони.

Прежде, чем Сорд сумел произнести еще что-то, за дверью послышался грохот, из замочной скважины и дверной ручки вырвалось голубое пламя. Дверь распахнулась, и на пороге появился Мартин.

— Что стряслось, Мартин? — спросил Сорд.

— Мартин, где твоя одежда? — хихикнула Жа-Нетт.

Половинник в каком-то остолбенении огляделся по сторонам, затем склонился над порогом.

— Дверь заговорена. — Он глянул на свои руки. — Попытался голубой силой, но заклятие отшвырнуло Мартина.

Сорд протянул ему красный кристалл, теперь мертвый и темный. Он был небольшим, размером с горошину, и неправильной огранки.

— Это могло быть причиной заклятия? — поинтересовался Гален. — Кристалл располагался вот на этой полке.

Он указал на латунный круг.

Мартин взял кристалл и внимательно его оглядел, даже понюхал.

— Хороших пять «целых», — пробормотал он. — Мартину повезло, иначе Мартин застыл бы до тех пор, пока Сол Кальдер не снял бы заклятия.

Он покачал головой.

— Слишком мощное заклинание. Даже не мягкое. Мартин глупец.

Кристалл перекочевал обратно к Сорду.

— Где Сол Кальдер? — осведомился половинник.

— Лежит связанным в передней, — ответил Гален. — Симона мертва.

Лицо Мартина сделалось зловещим:

— Симона Кальдер приняла человеческое обличье?

— Да, — кивнул Сорд.

— Тогда Симона Кальдер мертва, — торжественно объявил Мартин. — И Гален Сорд должен убить Сола Кальдера.

Глава 13

Форсайт с неподдельным интересом следил за посмертным превращением Симоны Кальдер, изображение которой в цифровом виде было выведенно на большой экран главной лаборатории Голубятни. Лишь знание того, что Ко самолично подтвердила достоверность сделанных ею же фотографий и собственное знакомство ученого с удивительным миром квантовой физики, где материя и энергия могли появляться буквально из ничего без видимого внешнего воздействия, позволяли его натренированному мозгу, привычному к научному мышлению, воспринимать все видимое им как реальность. Он снова моргнул, и сигнал, рожденный прерванной на мгновение тончайшей лазерной нитью, отраженной от глаза ученого, приказал Крей-Хитачи вывести на экран следующую картинку.

— Жаль, что под рукой не оказалось видеокамеры, — стоя рядом с Адрианом, произнесла Ко, вместе с ученым наблюдая за происходящим на экране.

Два пальца Форсайта быстро забегали по клавиатуре, и механический голос синтезатора произнес:

— Микроскоп. Образцы крови. Тканевые культуры. Осколки костей. Исчезновение массы. Куда девались лишние молекулы? Откуда они появляются, когда превращение происходит в обратном порядке?

Мелоди погладила руку ученого:

— В другой раз, Адриан.

Форсайт взглянул вверх и встретился с ее глазами. Ученый с трудом выдавил кривую улыбку.

— Слишком много для ДНК-анализа, — снова прохрипел синтезатор.

Ко рассмеялась и направилась в мастерскую, где Сорд с Мартином изучали снятое с Кальдера кольцо.

Ученый быстро просмотрел остальные изображения, затем дал команду компьютеру воссоздать промежуточные кадры, чтобы точнее оценить характер изменения формы и массы тела, учитывая постоянную скорость работы обоих фотоаппаратов. С таким количеством массы и энергии, поглощаемой телом в столь короткое время, дополнительное тепло, которое должно было при этом обязательно выделиться, по мнению Форсайта, не могло испариться в ничто. Скорее всего, оно должно было накопиться где-то для последующего постепенного выделения. Однако прежде, чем заняться выводом уравнения, описывающего подобное поведение тепла, необходимо уточнить скорость исчезновения массы тела Симоны Кальдер при ее трансформации из тагони в человека.

На главном экране Крей-Хитачи появилось сообщение, из которого следовало, что результаты указанных расчетов будут представлены Форсайту сразу же после их получения, однако даже примерный срок их завершения указан не был. Адриан вздохнул, моргнул в знак признательности, после чего привел свое кресло в движение и направился в мастерскую.

— Ну что, именно то кольцо, что нужно? — осведомился он, вкатываясь в помещение и останавливаясь рядом с Ко.

— Гладкое снаружи, — отозвался Мартин. — Так что никто ничего не заметит.

— Все надписи расположены на внутренней поверхности кольца, — пояснил Сорд. Отодвинувшись в сторону, он предоставил возможность ученому самому увидеть то, что располагалось в фокусе самосветящегося увеличительного стекла. На Адриана старание Галена произвело впечатление — стало ясно, что, даже если Сорд и не внес в археологию ничего, кроме денег, тем не менее археология научила его профессиональному обращению с необычными экспонатами.

— Письменность знакомая? — поинтересовался ученый, внимательно разглядывая кружочки и волнистые линии, являвшиеся, несомненно, письменными знаками, однако не принадлежавшими ни одному из известных Форсайту языков.

— Если хорошенько зажмуриться, — сказал Сорд, — то возникают некоторые ассоциации с раннеарабской письменностью. Однако ни один из знаков не похож на те, что я знаю. Они даже не похожи на те буквы, которые мне довелось видеть в семейном альбоме еще тогда, в глубоком детстве.

— А Мартин их прочитать может? — проскрипел синтезатор.

— Знаю только Аркадские буквы, — сообщил половинник.

Кончиком карандаша Сорд указал на срисованную им на лист бумаги надпись:

— От сих до сих, по словам Мартина, идет название клана — «Аркадий». Он считает, что остальная часть надписи содержит семейные имена Кальдера, клановое происхождение и определение его перемещенного обличья.

— Мартин так думает, — уточнил Мартин. — У Мартина нет кольца. Мартин не знает.

Форсайт неодобрительно поджал губы.

— Слишком плохо, — отстучал он.

Сорд недоумевающе уставился на него, и ученый расстроился, что его не поняли. Однако прежде, чем Форсайт коснулся клавишей пульта, намереваясь отстучать объяснение, вперед выступила Ко. Находясь в духовной близости со своим учителем, японка зачастую прекрасно понимала, что именно хотел выразить Адриан.

— Адриан считает, что ты не можешь надеть это кольцо в пятницу, — пояснила она. — Тебя может подвести надпись, или кто-нибудь обнаружит, что кольцо не твое.

Мелоди взглянула на Форсайта:

— Так?

Ученый моргнул в знак согласия. Каждый раз, когда Ко давала ему несколько секунд облегчения в ежеминутной борьбе, буквально прочитывая мысли Форсайта, Адриан чувствовал, как к глазам подступают слезы благодарности. Да, ему хотелось прекратить сражаться. Но теперь, когда группа была столь близка к раскрытию феномена перемещения, самоубийство более не казалось ему необходимой альтернативой. Кто знает, какие подчас совершенно непредвиденные знания могут ожидать их в течение нескольких последующих дней?

— Мартин говорит, что с этим кольцом я вполне спокойно могу находиться там до момента начала собственно Церемонии, — возразил Сорд. — Потом мне, конечно, придется уйти — начнется что-то типа формальной переклички, и я просто не сумею правильно ответить.

— Следовательно, тебе придется сорвать Церемонию до ее начала, — подытожила Ко.

— Так и предполагается. Там явно будут находиться представители параллельных кланов…

— Включая Пендрагон? — вставила Мелоди.

Мартин сжал кулаки, постучал костяшками друг о друга и быстро развел руки в стороны.

— Аркадий и Пендрагон в Совете против.

— Они не очень жалуют друг друга, — перевел Сорд. — Но я рассчитываю, что новость распространится через представителей других кланов. Мартин говорит, что время от времени они собираются вместе.

Гален повернулся к половиннику за подтверждением:

— Собрание — это когда встречаются все династии одного клана. Великое Собрание — когда собирается более одного клана. А Совет — ну, это как Организация Объединенных Наций или еще что-то в этом роде. Представители всех кланов собираются для разрешения разногласий, которые, как правило, все равно остаются. Но только представители — не кланы целиком. Верно?

Мартин кивнул.

— Ну, если они никогда не приходят к согласию, — произнесла Ко, — значит, это точно как Организация Объединенных Наций. Ну, и где же располагается этот Совет?

Мартин пожал плечами:

— Мартин никогда не ходил. Северное побережье? Южное побережье? Мартин не знает.

— То, где мы находимся, посвященные называют Cеверным побережьем, — пояснил Сорд, упреждая вопрос Ко. — Оно включает город Нью-Йорк и Мартин не знает, какую еще территорию.

— Ты показывал ему карту? — быстро спросила Мелоди.

Сорд кивнул, затем повернулся к половиннику:

— Повтори Мелоди, что ты говорил мне о картах, которые я тебе показывал?

Мартин облизнул губы и попытался вспомнить:

— Мартин знает карты. Мартин видел много карт. Мартин разбирается в картах. Гален Сорд показывал свои карты Мартину. Плохие карты. Мартин не знает.

— Не поняла, — растерялась Ко.

— Мартин хорошо ориентируется в городе. Помнишь, как легко он провел нас по довольно-таки запутанному пути к Межветрию? Но, когда я показал ему стандартную карту Нью-Йорка, и отметил, где именно мы находимся, где живет Ко, где располагается дом Кальдера и даже то место, откуда мы с ним попали в Сумеречный Мир, Мартин заявил, что это не то. Так что все, о чем ты говоришь, не имеет смысла — скорее всего, он привык к совершенно иным картам.

— Мартин, а ты не смог бы изобразить план города, каким ты его знаешь? — спросила японка.

Мартин отвел взгляд, и Ко почувствовала его глубокое смущение:

— Мартин не умеет читать и писать.

— Я уже предлагал ему это, — вздохнул Сорд. — Похоже, там, откуда он прибыл, умение писать и чертить карты одно и то же. Он сделать этого не в состоянии.

— Ох ты, — только и сумела произнести молодая женщина.

Форсайт более не мог скрывать своего разочарования. Он любил Мартина, и, кроме того, у него, как у ученого, был свой интерес к этому существу, но половинник более не являлся их единственным ключом к двери в Первый Мир. Адриан быстро застучал по клавишам, и всем присутствующие обернулись к нему.

— Что с Солом Кальдером? — проскрипел синтезатор.

— На обратном пути в фургоне нам ничего не удалось из него вытрясти, — доложила Ко. — Всю дорогу он рычал на Сорда и призывал на его голову тысячи смертей.

— Сол Кальдер не Первопосвященный, — с видимым облегчением вставил Мартин. — Это хорошо.

— Подруга мертва, — отстучал Форсайт. — Понимаю.

— Я знаю, что ты понимаешь, — Ко ласково взглянула на ученого. — Но Кальдеру ни за что не вырваться из своей камеры.

Адриан почувствовал, как старые, опасные мысли вновь зашевелились в его голове. «Отвлечься!» — приказал себе Адриан.

— Тело обследовали? — задал он вопрос.

Мелоди нахмурилась и скрестила руки на груди:

— Ты позвонил своему адвокату, Сорд?

Гален отрицательно покачал головой:

— Что бы я ему сказал, Мелоди? Думаю, сами разберемся.

— В фургоне мертвая женщина, Сорд. Как ты собираешься с этим управиться?

Сорд молниеносно вскочил со стола, и Форсайт почувствовал легкий укол зависти при виде быстрого движения чужого тела.

— Это не мертвое тело женщины. Это тело мертвого перемещенного в человеческом обличьи. Не думаю, что нам удастся отыскать федеральные или муниципальные законы, касающиеся смерти оборотней. Мы ничего не приобрели при…

— Нет, мы все потеряли! — Ко с такой силой ударила ладонью по столу, что опрокинула стаканчик с карандашами. — Ты еще не имеешь ни малейшего представления о том, во что мы влезли сегодня вечером! Сол Кальдер везде проходил как человек — улавливаешь? Он либо снимал этот дом, либо являлся его владельцем. Он уплачивал налоги. Он ходил за покупками — вспомни хотя бы пакет у него в руках! И, вероятно, по этому адресу ему доставлялась корреспонденция! Может быть, он даже где-нибудь работал!

— К чему ты клонишь, Мелоди?

— К тому, что все произошло слишком неожиданно — в частности, исчезновение Кальдера. Фьюить — и исчез, как по мановению волшебной палочки. Он…

— Не из-за волшебства, — вмешался Мартин. — Колдовство…

— Мартин, не сейчас, — оборвала его японка. — Дело в том, что это Нью-Йорк, в котором исчез человек. Через пару дней к нему домой нагрянет полиция, взломает дверь и обнаружит следы борьбы.

— Ну и что?

— А то, что наш фургон с надписью «Сорд Фаундейшн» сегодня вечером почти два часа проторчал рядом с домом Кальдера. Твой идиотский «Порше» завонял всю улицу, и вообще мы наделали так много шума, сражаясь с подругой Кальдера, что, если никто в тот момент и не вызвал полицию, то, когда фараоны начнут опрашивать соседей, кто-нибудь из них обязательно обо всем вспомнит.

— Это уже позади, — ответил Сорд, и Форсайт с удовлетворением уловил в его голосе раздражение. — Мы здесь, в милях от того места.

— А что, если полиция примется разыскивать черный фургон и черный «Порше» с номером 928FG4, или еще за каким чертом ее занесет сюда к нам? Внизу — похищенная жертва, в бессознательном состоянии, в фургоне мертвое тело, так и лучащееся эманацией преступления. Для полиции не будет иметь никакого значения, кем была эта женщина, Сорд. Для них она будет тем, чем предстанет перед их взором — окровавленным трупом человеческого существа.

— Ну хорошо, хорошо. Я избавлюсь от тела, Мелоди. И куплю новый фургон.

Ко закатила глаза к потолку:

— О, Замечательная идея, Сорд — тогда полиция совершенно ничего не заподозрит!

— Так чего же ты, в конце концов, хочешь? — сдерживаясь из последних сил, как можно спокойнее спросил Гален. — Чтобы я позвонил Транку и сдался властям?

— Нет! Наоборот, я пытаюсь спасти тебя от этого! Давай, используй свою чертову голову и свои чертовы деньги, позвони адвокату и хорошенько подготовься к тому моменту, когда Транк тебя вызовет! — Японка повернулась к нему спиной. — Господи, неудивительно, что они вышибли тебя из клана, Сорд. Ты болван!

Форсайт вдруг осознал, что одним из преимуществ его нынешнего состояния является возможность открыто смеяться. В любом случае внешне это никак не выражалось. А сейчас ученый хохотал буквально до слез. С одной стороны, он с состраданием отметил два темных круга, появившихся на щеках Ко, но все подавляло удовольствие лицезреть бессильную ярость Сорда, в особенности в адрес того, чье увольнение немедленно лишило бы миллионера услуг Адриана.

Сорд швырнул альбом для рисования на стол и припечатал его сверху стаканчиком для карандашей.

— Ну простите меня, ради бога, мисс Ко, просто мне никогда до этого не приходилось сражаться с тагони, так что, вполне возможно, я не придерживался должного этикета.

— А мне никогда прежде не доводилось никого убивать! — Форсайт услышал, как голос Мелоди сорвался. Молодая женщина быстро повернулась и выбежала из лаборатории, оставив остальных в молчании.

Когда звук шагов Мелоди, спускавшейся по металлическим ступенькам, затих, они услышали скрип открываемых задних дверей фургона, припаркованного на своем обычном месте. Мартин, не поднимая головы, неуклюже пытался собрать рассыпавшиеся карандаши и вложить их обратно в стаканчик.

Спустя некоторое время Сорд повернулся к Форсайту:

— Как ты думаешь, это потому, что ей пришлось… ну, ты меня понимаешь? — На лице Галена вдруг появилось выражение, словно его только что осенила какая-то догадка.

Адриан же был уверен, что это именно так.

— Дай я попробую, — отстучал он, а затем приказал креслу нести его к лифту и к женщине, разделявшей его взгляды и мысли.

Ко стояла у раскрытых дверей фургона, уставившись на укрытую черным пластиком бесформенную массу, лежавшую на металлических рейках, предназначенных для крепления кресла Форсайта. Теперь там лежало мертвое человеческое тело. И не имело никакого значения, кем на самом деле являлся этот человек — в данный момент здесь покоился труп Симоны Кальдер, подруги Сола, которую он называл «любимой».

И убила ее Ко. Мелоди с трудом сдерживала слезы, стараясь отогнать от себя мысли о том, что находилось перед ней, стараясь отрешиться от всех звуков ненавистной Голубятни, в которой любая мелочь напоминала о Сорде. Ей хотелось все бросить и уехать, чтобы не иметь ничего общего ни с ним, ни с бредовыми идеями этого маньяка. Но она не могла оставить Форсайта. И Жа-Нетт — во всяком случае, не Галену Сорду.

— Она пыталась тебя убить, — раздался сзади скрипучий голос синтезатора. Японка даже не почувствовала, когда он приблизился, не слыша жужжания его кресла или мягкого поскрипывания колес, доставивших ученого из лифта, но присутствие Адриана не тяготило ее. Наоборот, сейчас, как никогда, она нуждалась в друге. И подсознательно ей хотелось, чтобы кто-нибудь пришел. Даже Форсайт.

— Я знаю, — не поворачивая головы, безжизненным голосом отозвалась молодая женщина.

Форсайт подкатился ближе и тоже устремил свой взгляд вглубь фургона. В полумраке гаража, нарушаемом лишь слабым свечением, проникавшим сквозь решетку переплетенных металлических сходней и приоткрытых жалюзи, лазерные лучи, выходившие из больших очков Адриана, делали его глаза похожими на две красные точки.

— Если бы на тебя напал медведь, ты бы его убила? — спросил синтезатор.

— Сначала я бы попыталась его напугать.

— Но ты бы его убила, если бы пришлось? — механический голос эхом прокатился по гаражу.

— Если бы пришлось. Однако я не должна была убивать Симону.

Ответ последовал незамедлительно — паузы между словами были заполнены быстрым клацаньем клавиш, по которым привычно бегали пальцы ученого.

— Ты знала, что убьешь ее?

— Мартин говорил, что серебро смертельно для любого перемещенного.

— Серебряные пули, — отстучал Форсайт. — Серебряные клинки. Я не думал, что раствор галида серебра окажет столь сильное воздействие.

— И тем не менее это так, — тяжело вздохнула Ко.

— Тогда почему ты не винишь меня?

Японка прекрасно знала ответ на этот вопрос, но как она могла раскрыть Адриану всю правду? Что она чувствует по отношению к нему? Раскрой ему правду — и это будет мучить его еще сильнее, чем то состояние, в котором он сейчас находится.

— Тогда почему ты не винишь меня? — настаивал синтезатор.

— Потому что я, а не ты, была там. Потому что я, а не ты, все это натворила, — Мелоди почувствовала, как по ее лицу покатились злые слезы — она отняла чью-то жизнь.

— На твоем месте я поступил бы точно так же, — отстучал Форсайт.

Ко быстро повернулась к нему и схватила ученого за руку.

— О нет, — воскликнула она, — только не ты, Адриан, только не ты, мой…

— Почему Мелоди плачет? — послышался вдруг голос Мартина.

Японка взглянула на подошедшего, раздраженная его присутствием. Половинник висел футах в десяти над фургоном, словно акробат на трапеции, вверх ногами, уцепившись за стальную балку перекрытия.

— Я убила Симону Кальдер, — коротко ответила Ко, больше для себя, чем для Мартина.

Мартин несколько секунд раскачивался вперед-назад, затем разжал руки, перекувырнулся в воздухе и мягко, почти бесшумно, приземлился точно за спинкой кресла ученого, после чего сунул голову в фургон и принюхался.

— Симона Кальдер тагони, — сообщил он. — Симона Кальдер Аркадский перемещенный. Аркадский перемещенный убивает людей. Первый раз человек убил Аркадского перемещенного. И остался жив.

— Убивать очень плохо, Мартин — вот в чем все дело.

Некоторое время Мартин задумчиво следил за мерцанием огоньков на небольшом мониторе, прикрепленном к левой ручке кресла Форсайта. Затем, выпятив губу, половинник осведомился:

— Мелоди хотела убить Симону Кальдер?

— Нет, — искренне ответила Ко.

— Мартин понимает, что плохо хотеть убивать. Иногда приходится убивать. Вот разница.

— Это не был несчастный случай, Мартин. Убийство личности есть убийство личности. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мартин протянул руку над спинкой кресла и ласково коснулся локтя молодой женщины.

— Нет, нет. Мелоди неправа.

Он нырнул в фургон, просевший под его весом.

— Симона Кальдер Аркадский перемещенный. — Мартин ухватился за край черного пластикового покрывала. — Перемещенное обличье Симоны Кальдер тагони. — Он взглянул на Ко, вцепившись обеими руками в пластик, глаза его сделались большими и круглыми. — Могущественный Аркадский перемещенный.

Половинник принялся стягивать покрывало на себя.

— Нет, Мартин, не нужно… пожалуйста… я не могу…

— Могущественный старый Аркадский посвященный, — торжественно закончил Мартин, одним рывком стягивая пластиковое покрывало, которое взвилось в воздух так легко, словно под ним ничего не лежало.

Ко изумленно отступила на шаг. Она была готова лицезреть безжизненные руки, ноги и остановившийся взгляд убитой ею женщины, и этот взгляд должен был буравить ее, прожигая насквозь.

Но ничего этого не было — ни рук, ни ног, ни взгляда. Тело исчезло. Лишь облачко белой пыли, взметнувшееся от дуновения ветра и тут же растаявшее в воздухе.

— Старый, старый, старый Аркадский перемещенный, — задумчиво пробормотал Мартин, выпуская пластиковое покрывало из рук.

Мелоди резко повернулась к Форсайту, словно ища у того подтверждения увиденному. Рядом с физиком безмолвной статуей застыл Гален Сорд.

Мелоди взглянула на Галена, стараясь отыскать в его глазах понимание. Но единственное, что она увидела, была его рука, на мгновение погрузившаяся в облако белой пыли — все, что осталось от мертвой тагони. Лицо Сорда исказила кривая улыбка.

Мартин вернул японке ощущение своей невиновности. Сорд же возвратил ей былую ненависть.

Глава 14

Жа-Нетт услышала знакомое царапанье в дверь спальни и крикнула Мартину, чтобы он заходил. Ее приятель бесшумно вошел, закрыл за собой дверь и опустился на пол рядом с девочкой, крепко упершись ладонями в толстый белый ворсистый ковер.

Маленькая негритянка сидела на краю кровати, устремив задумчивый взгляд в окно, где между двумя громадами соседних домов виднелся кусочек голубого неба. Она вдруг осознала, что, хотя Сорд в последнее время все чаще прибегал к ее услугам, ей редко доводилось видеть дневное небо. Гален предпочитал ночь. Девочка приглашающе похлопала ладонью по кровати, и Мартин быстренько устроился рядом, уставившись туда же, куда был устремлен ее взгляд.

Некоторое время спустя половинник покачал головой и осведомился:

— Что делает Жа-Нетт?

— Бьет баклуши, — отозвалась девочка.

— Не понял?

— Так говорил мой папа. Сижу и ничего не делаю.

— Внутри тебе легче? — не отрываясь от окна, спросил Мартин.

— Не думаю, что смогу есть бюргеры скоро, но все будет в порядке.

Мартин неожиданно вскинул руку и указал куда-то в небо длинным, увенчанным черным ногтем пальцем:

— Самолет!

Жа-Нетт улыбнулась, заметив серебристую точку, медленно плывущую между домами. На землю опускались сумерки.

— Летал когда-нибудь?

Мартин отрицательно мотнул головой:

— Но хотелось бы.

— Наверное, Сорд возьмет тебя с собой в полет. Мы с ним летали в Лондон, в Сан-Франциско. И он позволил Мелоди сводить меня в Мир Диснея.

Мартин снова покачал головой:

— Мир Диснея как Первый Мир? Второй Мир? Сумеречный Мир? Мартин не знает.

Жа-Нетт рассмеялась.

— Это как большая детская площадка, — пояснила она. Девочка коснулась кончиками пальцев руки приятеля. — Тебе бы там понравилось. Уверена.

— Мелоди возьмет Мартина?

— Конечно. Ей там тоже нравится. Да и Сорд иногда рад хотя бы на время от нас избавиться. — Маленькая негритянка опустила ноги на пол. — Может, включить телевизор? У нас в запасе еще час, или даже немного больше.

— Схватки? — встрепенулся Мартин.

— Завтра вечером, — ответила Жа-Нетт.

Мартин пожал плечами.

— Ладно, поглядим. — Немного подумав, он добавил. — Галену Сорду стоило бы купить видео. Тогда схватки были бы всегда.

Половинник тоже опустил ноги на пол.

— А в Мире Диснея есть схватки?

— Думаю, да, — кивнула Жа-Нетт. — Это именно то, чем ты занимался у себя там, в анклаве? Смотрел видео и мечтал?

— Иногда. Смотрители не часто позволяли Мартину смотреть видео, поэтому Мартин представлял все внутри себя.

— А эти, смотрители — они что-то вроде родителей, да?

Мартин опустил голову и принялся теребить покрывало:

— Жа-Нетт помнит родителей?

— Да — маму с ее черными глазами. Говоришь, она из клана Марратин? Но я больше ничего о ней не знаю.

— Папа человек?

Жа-Нетт зажмурилась, и перед ее мысленным взором всплыло лицо отца — черная, как ночь, кожа, тонкие усики и та особая улыбка, которая, как она думала, предназначалась ей одной.

— Думаю, он исчез, когда мне было шесть лет.

— А куда он ушел?

Девочка открыла глаза и вновь устремила взгляд куда-то за окно, но услужливая память продолжала рисовать картину: четырехлетняя Жа-Нетт, скрестив ноги, сидит рядом с отцом в машине и играет в куклы, заставляя их двигаться, танцевать и драться, не прикасаясь к ним даже пальцем. Она видела лицо отца, наблюдавшего за ней в этот момент, на котором застыла та особая улыбка, и снова ощутила ту любовь, которую, как ей казалось, наполнял этот взгляд, пока не стала понимать жизнь лучше. Вспомнила те игры, в которых участвовал и он, и в которых ее любимые куклы заменялись игрушками отца: игральными костями. Девочке едва исполнилось пять лет, но она уже умела заставлять кости катиться очень естественно и замирать тогда, когда это было необходимо. Отец называл ее своим маленьким ангелом.

— Жа-Нетт знает, куда ушел папа? — откуда-то издалека донесся голос Мартина.

Вегас — вначале они попали в Вегас. Ее отец с толстой пачкой денег, такого количества ей еще не приходилось видеть. А папа говорил своему ангелу, что вдвоем они сумеют сделать эту пачку еще толще, такой большой, что хватит на поиски мамы. Для шестилетней Жа-Нетт, впервые попавшей в залитый огнями казино город, все окружавшее казалось еще замечательнее, чем Рождество.

Но в казино ее не пустили. По крайнее мере, в те, куда хотел попасть ее отец. Служащие казино никак не могли взять в толк, почему он настаивает на ее присутствии в игорных залах, и предлагали ему отвести девочку в детскую комнату, к мультфильмам и мороженому, что Жа-Нетт очень даже нравилось.

Однако, отгородившись от всего остального мира в кабине их спального фургона, папа объяснил дочке, что она должна находиться рядом с ним, когда он играет в кости, чтобы заставлять их останавливаться тогда, когда это нужно.

Наконец, удалось отыскать подходящее место в Рено, и Жа-Нетт теперь часами сидела за столиком ресторана, устремив свой взгляд туда, где, отчетливо видимый на фоне каких-то деревянных столбов и старого колеса от фургона, в десяти футах от нее, у огромного стола, за которым взрослым было позволено играть в кости, стоял ее отец.

Было очень трудно, находясь так далеко, управлять костями, время от времени теряя их из виду. Однажды она заставила перевернуться кость уже после того, как та остановилась, и это привело взрослых в ярость. Но в основном ей удавалось укладывать кости так, как хотелось ее пане, и каждый раз он бросал на нее сквозь спицы колеса взгляд, наполненный любовью — так ей казалось.

Сидя на постели в Голубятне, ощущая тепло, идущее от тяжелого тела Мартина, Жа-Нетт понимала, что вся эта невинность, с которой она вспоминала своего отца, целиком объяснялась ее тогдашним возрастом. Теперь-то она знала, что особая улыбка отца предназначалась отнюдь не ей, а способности к транслокации, унаследованной Жа-Нетт от матери. Она никогда не была папины маленьким ангелом, а просто средством решения всех отцовских проблем.

Жа-Нетт с силой зажмурилась и вновь отчетливо увидела женщину в платье, едва прикрывавшей ее тело, прижимавшуюся к отцовской руке и безудержно смеющуюся, когда он метал кости, а Жа-Нетт вытворяла с ними то, что хотел ее отец. Она увидела другую, особую, улыбку отца, предназначавшуюся этой женщине, и вдруг отчетливо поняла, что он никогда, никогда в жизни не станет искать маму.

Той ночью, лежа без сна на койке в спальном фургоне, девочка изо всех сил прижимала скомканный край одеяла к лицу, вздрагивая от страха каждый раз, когда рядом тормозил другой фургон или автомобиль, и на оконных стеклах на мгновение появлялся и исчезал отблеск фар. Горькие слезы безмолвно скатывались по ее щекам. Слезы по отцу, оставившему ее в одиночестве этой ночью. Слезы по маме, исчезнувшей во мраке.

Отец вернулся на рассвете, когда небо на востоке окрасилось в пурпурный цвет. Его волосы были взъерошены, он шатался и что-то невнятно бормотал, как всегда, когда допоздна засиживался за игральным столом с другими взрослыми. Он наклонился, чтобы поцеловать своего ангела, и в ноздри Жа-Нетт ударил густой запах духов. Женских духов.

Отбросив одеяло в сторону, девочка крепко обхватила папину шею руками, а затем вдруг почувствовала, как ее подняло в воздух, когда Здоровяк потянул отца за шиворот.

Здоровяки вошли в фургон вслед за папой. Их было двое — высоких, необычайно широкоплечих, а их искаженные яростью лица затем долгие годы будут преследовать Жа-Нетт в ночных кошмарах. Здоровяк швырнул девочку на койку, не обращая внимания на ее слезы. Затем они принялись избивать папу, осыпая его плохими словами, потом один из них разодрал на папе пиджак и выгреб из его кармана все деньги.

Отец упал на койку вслед за дочерью. На его усах запеклась кровь, глаза расширились и наполнились слезами. Он умолял своего маленького ангелочка показать Здоровякам то, что она умела. Он умолял ее подтвердить, что это не только его оплошность.

Девочка была напугана, находясь на грани истерики, но все-таки заставила в себе силы заставить танцевать своих кукол, не дотрагиваясь до них. Впервые в жизни демонстрировала она свое искусство посторонним. Из всего, что было сказано той ночью, Жа-Нетт запомнила только одну фразу, навечно врезавшуюся ей в память — фразу, которую один из Здоровяков сказал другому:

— Конрой, нельзя допустить, чтобы подобные ей существовали. Их никогда не было прежде, не будет и впредь.

А потом они увели ее папу навсегда…

— С Жа-Нетт все в порядке? — словно сквозь вату донесся до нее встревоженный голос приятеля.

Девочка открыла глаза. По темнеющей голубизне неба медленно ползла серебристая капля еще одного самолета.

— Я не знаю, куда ушел мой папа, — отозвалась она. Много спустя, повзрослев, Жа-Нетт начала подозревать, что же на самом деле случилось с ее отцом. Но больше всего ее занимала мысль, почему, увидев способности девочки и, без сомнения, зная о существовании ей подобных, Здоровяки тогда не вернулись, чтобы наказать и ее.

— Гален Сорд сейчас как Жа-Нетт папа? — не унимался Мартин.

Жа-Нетт обдумала услышанное и решила, что приятель прав.

— Да, точно, как мой папа, — грустно признала она. В двенадцатилетнем возрасте маленькая негритянка уже прекрасно понимала, что значит быть использованной кем-то другим. Но Сорд, по крайней мере, был с ней честен. Во всяком случае, он четко дал ей понять, для чего они с Форсайтом взяли ее из приюта незадолго до несчастного случая с Адрианом. Сорд был далек от нее, постоянно занят, и в основном игнорировал девочку, хотя время от времени она ощущала на себе его внимательный взгляд, когда он думал, что Жа-Нетт целиком поглощена своими делами. Гален никогда не задевал ее и, что самое главное, никогда не обманывал. У девочки были серьезные сомнения, что ей когда-нибудь удалось бы его полюбить, но в чем Жа-Нетт была уверена — так это в том, что уважать его она будет всегда. И будет благодарной за то, что он забрал ее из приюта.

— Мелоди как мама Жа-Нетт? — продолжал допытываться Мартин.

— Думаю, да, — кивнула девочка, легонько прикасаясь тыльной стороной ладони к руке Мартина, зная, что этот жест ласки и дружбы ему приятен. Ей нравилось, как он при этом улыбается. — Ты знаешь, мне кажется, ей хотелось бы стать моей мамой. Будто это ее обязанность или что-то еще в этом роде. Но… но когда наступает время учить меня быть хорошей или проверять мои уроки, она иногда теряется. Мне кажется, что Мелоди боится слишком на меня воздействовать.

— Мелоди как сестра?

— Пожалуй, это точнее. — Жа-Нетт обрадовалась, что Мартин помог ей разобраться в ее отношениях с Ко. Девочка улыбнулась. — Мы ведь похожи, верно?

Глаза ее приятеля расширились.

— Нет, — серьезно возразил он. — Жа-Нетт черная. Мелоди нет. У Жа-Нетт волосы длинные, а у Мелоди… их почти нет.

— Ну, а еще что? — шаловливо спросила маленькая негритянка.

— Жа-Нетт шутит?

Девочка протянула руку и нежно коснулась переносицы Мартина.

— Так-так-так, — задумчиво протянула она. Затем, погрузив пыльцы в густую гриву своих волос, Жа-Нетт вдруг поняла, что Мартин только что подсказал ей совершенно безумную мысль.

— Ну-ка, Мартин, покажи руки!

Половинник послушно протянул девочке обе руки ладонями вверх, и Жа-Нетт не замедлила поместить туда свои ладошки. Ее растопыренные пальцы едва покрывали половину его ладони.

— А что сейчас делает Жа-Нетт? — полюбопытствовал Мартин.

— Какие у тебя замечательно толстые пальцы. Ты ножницами пользоваться умеешь?

— Предпочитаю себя обкусывать.

— Фьюить, — одним прыжком Жа-Нетт оказалась на ковре и метнулась к платяному шкафу. — А на этот раз мы воспользуемся этим. — Девочка протянула приятелю ножницы.

Мартин в замешательстве уставился на них:

— Сестричка-половинник все еще шутит?

Жа-Нетт накрутила на палец длинную прядь волос и улыбнулась так, как это обычно делала Ко.

— На этот раз нет, братик-половинник, — и вдруг громко и счастливо засмеялась.

— Если ты будешь вертеться, я ничего не смогу сделать, — мрачно изрекла Ко.

Сорд отступил на шаг в сторону и оглядел себя в большом зеркале, висевшем на стене кабинета. Если бы не боль, раздиравшая плечи, он бы, конечно, сумел сам повязать эту чертову бабочку, вместо того, чтобы отдаваться на растерзание неуклюжим попыткам Ко. Но уже сам процесс надевания рубашки оказался столь трудным, что Гален оставил всякую надежду сделать что-нибудь самостоятельно.

— Как-то криво сидит, — пожаловался он, имея в виду бабочку.

Ко выругалась про себя и резко повернула Сорда к себе лицом.

— Наклонись ниже — мне плохо видно. — Она несколько удлинила одно крыло бабочки и туже затянула узел. — Дышать можешь?

— С трудом.

— Плохо, — ее руки отскочили от шеи Сорда, словно кнут от привязанной коровы.

— Так лучше, — Сорд с удовлетворением оглядел себя в зеркале и потянулся к фраку.

— Не спеши, — Мелоди буквально вырвала фрак из его рук. — Мне необходимо тебя оснастить.

Сорд отступил на шаг и всплеснул руками:

— В чем дело?

— Послушай, Гален, — по-моему, именно тебе предстоит отправиться на благотворительный бал в пекло, не так ли? — японка быстро сложила фрак и аккуратно перекинула его через руку. — А, насколько тебе известно, всякие устройства и приборы — это уже моя забота. — С этими словами молодая женщина резко повернулась, намереваясь уйти.

Сорд вполголоса выругался. Если не предпринять что-то сейчас, она явно постарается так нашпиговать его электроникой, что это будет заметно любому болвану.

— Прости, ладно? Я приношу извинения за свое поведение на этой недели. Это как-то поможет?

Ко на мгновение замерла на полпути между кабинетом Сорда и его спальней.

— Нет, — немного поколебавшись, отрезала она, и двинулась дальше.

Сорд последовал за ней по балконному переходу и дальше вниз, в ее мастерскую на третьем уровне, удивляясь, каким образом ему могло прийти в голову мысль, что такой человек, как Ко, мог согласиться с ним работать.

Жа-Нетт он понимал: она ребенок. Сорд говорил ей, что делать, и она либо делала, либо начинала артачиться. В последнем случае Гален попросту накладывал запрет на что-нибудь — например, на возможность просмотра телепередач — и Жа-Нетт быстренько выполняла все, что от нее требовалось. Это были очень простые и вполне понятные взаимоотношения.

Даже на Мартина можно было найти управу. Основной сложностью общения с половинником являлось то, что последний подходил ко всему со своими мерками на уровне инстинкта, и порой становилось необычайно трудно объяснить ему логику тех поступков, которые Мартину предстояло совершить. Но Сорд быстро понял, что, почесав Аркадию шею в районе затылка и одновременно произнеся несколько фраз с просительной интонацией, можно из Мартина вить веревки.

А Форсайт так вообще радовал Сорда. Конечно, Гален не снимал с себя ответственности за то, что случилось с ученым при их первой попытки проникнуть в Первый Мир, но, тем не менее, относительно Адриана у него не возникало никаких сомнений. Форсайта отличал незаурядный ум, неподдельный энтузиазм и, что скорее всего, обусловливалось его нынешним состоянием, ученый не относился к разряду людей, транжирящих слова и время попусту. Сорду всегда импонировал присущий Адриану рационалистический подход во всем, ибо такой подход был по духу близок самому Галену.

Но Мелоди Ко с самого начала была ошибкой. Сорд вспомнил охватившее его сомнение еще тогда, когда Форсайт впервые предложил подключить молодую японку к их сумасбродным исследованиям. Адриан утверждал, что она была его самой способной ученицей. Прекрасная экспериментальная подготовка. Солидный теоретический багаж. Любой факультет Манхеттенского технологического института готов предоставить ей место в аспирантуре, как только она выберет интересующее ее направление исследований. Ум, сравнимый с умом нобелевского лауреата, утверждал Форсайт, и Гален, наконец, согласился с ней побеседовать.

Это было роковое решение. Вместо острого ума, готового полностью отдаться интересующим его исследованиям, перед Сордом оказалась ограниченная, самоуверенная, надменно-недосягаемая личность, эгоистичная до мозга костей. Гален долго не мог понять, каким образом Адриан мог терпеть все ее выходки, да еще настаивать на включение девицы в их группу. Но, в конце концов, Сорд сдался, а когда случилось несчастье с ученым, стало просто невозможным увольнение Ко, поскольку теперь уже сам Гален нуждался в ней по тем же причинам, по которым Форсайт раньше рекомендовал ее. Самым прискорбным было то (и Сорд прекрасно это сознавал), что вряд ли ему удалось бы найти лучшего помощника Форсайту, способного одновременно выполнять функции лаборанта самого Сорда. Кроме того, Галену казалось, что он вот-вот готов полюбить ее.

— Сорд, проснись, — Мелоди вертела Галеном во все стороны. — Руки шире.

Сорд с трудом приподнял руки.

— Плечи болят, — пожаловался он.

— Ты должен быть благодарен за то, что я добралась до них раньше, чем началось заражение, — Ко принялась прилаживать тонкую черную ленту к его спине. — Это антенный ввод. Как только я подцеплю контакты, можешь задвинуть его под каммербанд.

— А батареи? — Сорд нетерпеливо следил за тем, как японка методично изучает содержимое небольших пластмассовы ящичков, прикрепленных к стене прямо над верстаком. В целом мастерская молодой женщины просто поражала своей чистотой и порядком, словно ее хозяйка здесь никогда ничем не занималась кроме как перекладыванием собранных ею устройств и приборов во все меньшие и меньшие ящички.

— Дойдем и до них.

Сорду очень не понравился тон, каким это было сказано.

— Что-то слабо верится. В течение ближайших двух часов я собираюсь установить контакт с кланами Первого Мира, мои многолетние поиски подходят к завершению, а ты говоришь это так, словно все это настолько обыденно, что ты предпочла бы лучше отправиться спать.

— Я бы действительно предпочла отправиться спать, Сорд. Всю прошлую ночь я готовила для тебя эти чертовы устройства. Правую руку.

Сорд повиновался и вытянул правую руку перед собой. Ко надела на его запястье толстый золотой браслет с часами фирмы «Ролекс» и застегнула металлический крючок. Два едва заметных бежевых проводочка протянулись по руке Сорда вверх. Гален поднес циферблат часов ближе к глазам: второй индикатор был неподвижен.

— Не работает.

— Мне пришлось его отключить, — Ко открыла другой ящичек.

— Ты отключила мой «Ролекс»?

— Успокойся, успокойся. Включу их снова. Ну-ка, поверни запястье к себе… — японка схватила Галена за руку и вывернула ее к нему запястьем.

— Какого дьявола ты отключила мои часы? — не унимался Сорд. — У нас есть небольшие радиопередатчики. Один из них я бы просто сунул себе в карман…

В руках Ко появился плоский золотой портсигар.

— Вот твое радио, Сорд. — Мелоди положила портсигар в кармашек фрака, аккуратно подвешенного к краю верстака. — Раскрой ладонь.

Японка откупорила небольшой пузырек с узкой кисточкой, приделанной к пробке, и провела две полосы по запястью Галена в направлении ладони. Затем она осторожно уложила оба тонких бежевых проводка на полосы и подула на них. Сорду показалось, что на запястьях у него вдруг появилось две холодных царапины, когда клеящее вещество прихватило проводки к его коже. Взглянув на руку, Гален обнаружил, что проводки заканчиваются круглыми ребристыми бляшками у основания ладони.

— А это еще что такое? — ну точно в стиле Ко — затратить драгоценное время на разработку какой-нибудь ерунды без предварительного согласования с ним.

— У Адриана появилась одна идея, после того, как он провел сравнение результатов медицинского обследования Мартина и Сола Кальдера. Это модифицированное гальваническое устройство, — пояснила Ко, ловко подсоединяя бляшки при помощи клейкой ленты телесного цвета к анкеру часов, полускрытых манжетами сорочки Сорда. — Измеряет электропроводность кожи.

— Для чего? Что это — своеобразный детектор лжи?

— Да, подобное устройство обычно используется именно в этих целях. Однако в данном случае Адриан обнаружил, что тело Сола, как и тело Мартина, обладает повышенной температурой, хотя Сол до сих пор находится в своем человеческом обличьи. У перемещенных метаболизм протекает быстрее, чем у обычных людей. Вследствие этого они обильнее потеют. Чем больше пота на коже, тем выше проводимость — следовательно, разность потенциала между двумя контактами будет выше, что и высветится на индикаторе.

— И? — подбодрил ее Сорд, придирчиво рассматривая изувеченный «Ролекс» и едва заметные проводки на запястье.

— И… Адриан уверен, что, когда ты будешь пожимать руки прочим гостям на этой встрече, кожа их ладоней накоротко замкнет оба контакта, и мы сразу распознаем, кто из них перемещенный, а кто нет.

Гален тихонько присвистнул:

— Великолепно. Но что произойдет, если вдруг я начну резко потеть? Или же пожму руку человеку, оснащенному точно таким же устройством?

— Здесь предусмотрена фильтрация сигнала. Кроме того, чувствительность прибора снижена, а пот у перемещенных, похоже, несколько отличен по составу от человеческого и обладает большей проводимостью. Наверное, он быстрее и испаряется, обеспечивая тем самым ускоренное охлаждение. — Ко на мгновение прервала свою возню с серией небольших черных ящичков размером с портмоне и многозначительно взглянула на Сорда. — Как объяснил мне Мартин, перемещенные не люди.

Сорд кивнул. Он уже чувствовал себя частью того, чему предстояло произойти и чего не дано было познать японке. Наверное, ему стоило бы почаще вспоминать об этом — скорее всего, именно здесь крылась причина присущей Мелоди вспыльчивости. Все происходящее было для нее новым, и Гален понимал, что ему все время стоило бы помнить о том, кем на самом деле являлась молодая женщина.

Всего-навсего человеком.

Ко, резво прыгая через три ступеньки, спускалась в главную лабораторию; оттолкнувшись обеими руками от перил, она одним махом преодолела последний лестничный пролет. Было уже поздно, но никто из группы не сомкнул глаза. Прием начинался через час, а вечернее движение транспорта в эту пятницу было очень оживленным.

Японка быстро прошла к своему шкафчику и, натянув на себя рабочую куртку, принялась быстро рассовывать аккуратно разложенные в гнездах приборы и устройства по многочисленным карманам. Позади послышалось шуршание шин кресла Форсайта.

— Отлично это получилось у тебя со ступеньками, — проскрипел механический голос. — Берешь уроки у Мартина?

— Я несколько задержалась, обучая Сорда управляться со всеми этими новыми приспособлениями. Нам нужно было выехать еще минут десять назад. — Она сунула в карман три пульвелизатора с раствором галида серебра и оглядела лабораторию. — Ты не видел Жа-Нетт и Мартина? Мне они сейчас нужны здесь.

— Сейчас я их вызову, — отозвался синтезатор, и Форсайт быстро ввел команду в систему внутренней связи Голубятни. Мгновение спустя со стороны жилого уровня донесся звонкий голос маленькой негритянки: «Иде-е-ем!», тут же потонувший в вое ее мохнатого приятеля.

— Ну, кажется, все. — Ко застегнула молнию на последнем кармане и извлекла из пирамиды винтовку.

— Нервничаешь? — поинтересовался ученый.

— Да нет, не очень — скорее, любопытно. Думаю, раньше я никогда по-настоящему не верила Сорду. Теперь же, за каких-нибудь двое суток, я столько увидела, что, похоже, у меня просто не остается выбора как только принять все это за чистую монету.

— И потому ты чувствуешь себя несчастной?

Бровь японки изогнулась дугой:

— Если все происходящее правда, профессор Форсайт, то это не делает меня ни счастливой, ни несчастной. Это просто-напросто правда как она есть.

Пальцы Форсайта быстро пробежали по клавиатуре:

— Но ты выглядишь расстроенной.

— Что случится этим вечером? Не знаю. Кто-то потратил кучу сил и средств для того, чтобы убрать Галена Сорда с ведущих ролей в Первом Мире. Сегодня вечером он собирается внести сумятицу в предстоящую встречу, но мне что-то не верится, что это заставит кого-либо вновь широко распахнуть Галену двери. — Ко переломила винтовку и убедилась, что оба ствола пусты. — А я не думаю, что Сорд уже способен сам придержать для себя эти двери открытыми.

— Ты ему говорила об этом? — проскрипел синтезатор.

Мелоди отрицательно покачала головой, одним щелчком загоняя магазин с транквилизирующими стрелками на место. Каждый заряд по своей силе втрое превышал тот, которым был усыплен Мартин — японке не хотелось новой рукопашной с перемещенными. — Я ничего не могла сказать ему, Адриан. И ты это знаешь. Не думаю, чтобы кто-нибудь вообще сумел это сделать.

Со стороны лестницы послышался звук шагов, и молодая женщина подняла голову. Появился Сорд, и Ко пришлось признать, что, знай она его хуже, в этом фраке он показался бы ей довольно элегантным и привлекательным. Даже не смотря на то, что фрак этот взят напрокат.

— Надеюсь, при входе у них не окажется металлоискателей, — проговорил Гален. — У меня ощущение, словно я наполовину робот.

— Если ты им покажешься подозрительным, они, конечно, могут обыскать тебя на предмет ножа или пистолета, — веско отозвалась Мелоди. — Но все, что они найдут — это твой усилитель слуха, карманную электронную записную книжку, портсигар, фонарик, портативный радиоприемник и… испорченный «Ролекс».

Сорд поднял левую руку, демонстрируя золотую полоску на безымянном пальце:

— Не забудь еще мое клановое кольцо. Кстати, в каком состоянии находится Кальдер?

— Не волнуйся — никуда он не денется, — заверил Форсайт. — Кальдер по-прежнему в своей камере и без сознания.

— Хорошо, — ответил Сорд и взглянул на Ко. — Мы готовы?

Сверху донесся топот ног по лестнице: к быстрому стакатто Жа-Нетт примешивался более плавный бег Мартина, преодолевавшего по две ступеньки за раз.

— Почти, — отозвалась японка. — Все, что нам осталось — это убедить Мартина вновь натянуть на себя одежду… Черт побери!

Мелоди в остолбенении уставилась на вновь прибывших.

На площадке появилась Жа-Нетт в сопровождении Мартина. Девочка широко улыбалась. На ней была обычная вечерняя форма: джинсы, тапочки и ее любимая красная куртка. Из уха едва выглядывал шарик трансивера. Причем Ко могла сказать об этом совершенно определенно, поскольку в данный момент обычно скрытое роскошными локонами ухо девочки было полностью открыто. Голову маленькой негритянки покрывал ежик волос длиной не более восьмой дюйма — почти как у самой Ко.

— Что ты наделала? — воскликнула Мелоди и сама поразилась, насколько глупо прозвучал вопрос — ведь она прекрасно видела, ч т о именно сделала Жа-Нетт. И почему.

Девочка сконфузилась, и ее радость улетучилась:

— Мне казалось, тебе это должно понравиться…

— Я… но твоя грива была просто великолепной, Жа-Нетт.

Губы девочки предательски задрожали.

— Твои волосы тоже великолепны.

Ко молча обругала себя за несдержанность и, подойдя к Жа-Нетт, крепко прижала ее к себе:

— Мои волосы не могут служить эталоном красоты, Жа-Нетт. Просто такая прическа очень удобна, когда мне приходится что-нибудь паять. Или носиться с вами по разным жутким местам.

Жа-Нетт отступила на шаг и улыбнулась:

— Что ж, давай носиться вместе.

Мелоди быстро взглянула на Сорда и едва заметно качнула головой, предупреждая его возможное объяснение ребенку того, как глубоко они уже во все это влезли.

Сорд, поколебавшись, шагнул к девочке и неожиданно дружески хлопнул ее по плечу:

— А мне нравится. Хорошо выглядишь!

— Правда? — лицо Жа-Нетт просветлело.

— Мартин стриг, — добавил Мартин, убедившись, что ругать не будут. — Ножницами. Не кусал.

— Отличная работа, — похвалил Гален и, повернувшись к Ко, шевельнул губами: «Нормально?».

— Порядок, — ответила Мелоди. — Теперь давайте перенесем наше шоу на улицу.

Когда все гурьбой двинулись к лифту, Жа-Нетт радостно продекламировала:

— Одной семьей идем на бой!

Она повернулась к Сорду и Ко, и оба вдруг почувствовали всю боль, прозвучавшую в ее неожиданном вопросе:

— Ведь это правда, Сорд? Мы ведь одна семья, верно?

Гален быстро взглянул на Ко, и японка физически ощутила, о чем он думает. Здесь, в компьютерном центре, стоившем несколько миллионов, их было пятеро: выдающийся ученый, прикованный к креслу проклятием из Первого Мира; получеловек, полуоборотень, способный без труда взбираться по отвесным стенам; ребенок, который мог перемещать предметы силой мысли; миллионер, утверждавший, что не является обычным человеком; и сама Ко, всю жизнь считавшая себя серой посредственностью.

— Все правильно, ребенок, — Сорд крепко пожал растопыренную ладошку девочки. — Сейчас девяностые годы, и мы можем стать семьей, если того пожелаем.

Жа-Нетт издала радостный вопль и понеслась по лаборатории, коснувшись по пути рук Мартина и Ко; влетев в лифт, она ласково дотронулась до руки Форсайта.

При выходе из лифта Ко пропустила Мартина вперед и, повернувшись к Сорду, тихо сказала:

— Спасибо, Гален, — в ее голосе звучала неподдельная благодарность.

Сорд замер:

— Пусть сегодня вечером все сработает, ладно?

Ко протянула к нему руку:

— Сработает.

Когда их руки встретились, обоих словно пронзил электрический разряд. Но они даже не шелохнулись. В течение долгого, очень долгого времени Сорд и Ко молча стояли на верхней ступени крыльца, неотрывно глядя друг на друга, и в их глазах читалось нечто большее, чем просто человеческая теплота.

Снизу донесся голос Жа-Нетт, и они очнулись:

— А Буб сможет пойти с нами?

Сорд зажмурился; на мгновение его лицо исказила гримаса недовольства. Гален нехотя освободил руку Ко из своей ладони.

— Никаких условий, — пробурчал он и, повернувшись, поспешил вниз. — Мне хотелось бы после этой вечеринки остаться единым целым.

И мне тоже, следуя за ним к гаражу, подумала Мелоди. Всем нам хотелось бы, чтобы с тобой ничего не случилось.

Глава 15

Ночное небо было хмурым, и тяжелые облака, согнанные, казалось, со всего мира бесшабашным осенним ветром, образовали над городом низкий, темный свод. Снизу тучи подсвечивались лучами прожекторов, окружившими вход в музей подобно ледяным колоннам из подземного царства. Вблизи впечатление усиливалось, и Сорд вдруг ощутил себя исследователем, приготовившимся вступить в Затерянный мир.

Миновав длинный ряд таксомоторов и лимузинов, Сорд подвел свой «Порше» к широкому тротуару перед главным входом в Американский Музей Естественной Истории. Высокий мужчина в длинном сером плаще и широкополой шляпе возник у дверцы автомобиля со стороны водителя и попросил предъявить приглашение. Гален извлек из кармана белый плотный прямоугольник и показал его человеку, но тот, со словами «Позвольте, сэр!», нагнулся ниже и взял приглашение из рук Сорда. Последний нехотя отдал его — белый прямоугольник обошелся ему в десять «круглых». Но человек только поднял палец, и юноша в короткой красной куртке поспешно вручил Сорду разрешение на парковку.

Обладатель широкополой шляпы предупредительно распахнул дверцу машины и, вернув приглашение Галену, объяснил, где тот сможет отыскать свой «Порше» по окончании вечера. Затем он перешел к следующему автомобилю, и Сорд очутился в толпе, направлявшейся к пологим каменным ступеням главного музейного входа.

Поднявшись на площадку, Сорд на мгновение остановился и огляделся по сторонам. Ветер усилился, и шелест длинных знамен, свешивавшихся с громадных колонн фасада, сделался отчетливее. Надписи на английском и французском языках приглашали на 105-й ежегодный бал Общества Св. Линуса. С помощью Форсайта, проявившего завидную выдержку и терпение, Сорду наконец удалось вытянуть из Мартина, что Церемония Превращения происходит примерно раз в семь лет. Последнее означало, что Мартин почти достиг восемнадцатилетнего возраста, и что многие из разодетых в мантии и фраки люди, окружавшие сейчас Сорда, посещали подобные балы на протяжении вот уже семи столетий. Резкий порыв ветра заставил Галена поплотнее запахнуть пальто.

— Что-нибудь не так? — спросила Ко. Ее голос звучал тоньше, чем обычно. В этот вечер Сорд заменил свой привычный трансивер устройством, напоминавшим аппарат для усиления слуха. Роль приемника выполнял золотой портсигар в кармане фрака, а сигнал поступал в наушник через антенну с радиусом действия порядка восемнадцати дюймов. К сожалению, у Сорда не было возможности отвечать, не привлекая всеобщего внимания — со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой — поэтому он, коснувшись рукой слухового аппарата, повернулся лицом к улице и встал так, чтобы оказаться в поле зрения черного фургона, приткнувшегося к пожарному гидранту на противоположной стороне, и отрицательно покачал головой: «Все в порядке».

— Если понадобится наша помощь, мы рядом, — сообщила Мелоди.

— Покажи им, Сорд! — добавила Жа-Нетт.

— Сорд? Гален Сорд? — неожиданно раздался чей-то голос.

Сорд повернулся к музею и увидел, что кто-то машет ему рукой из небольшой группы приглашенных, залитых светом прожекторов в каком-нибудь десятке футов от него. Черная изящная рука, призывно взметнувшаяся вверх, была украшена дорогим бриллиантовым браслетом, ее пальцы сжимали микрофон. И почти тотчас же Сорд узнал обладательницу этой руки.

— Погасите прожектора, ребята, — услышал он ее голос, и с некоторым удивлением Гален принялся наблюдать за тем, как, проложив себе широкий путь среди других гостей, она подошла к нему, оставив киносъемочную группу за собой.

Сорду пришлось наклониться, чтобы легонько коснуться губами темной щеки, подставленной для поцелуя.

— Кенни, я, признаться, не ожидал…

— Это же моя тема, Гален, — рассмеялась женщина. Телерепортер практически не изменилась с момента их первой мимолетной встречи в доме Маркуса Асквиза на другое утро после смерти адвоката. Не менялась она и все их последующие встречи. Кенни по-прежнему сочетала в себе напористость с совершенно непередаваемым выражением своего лица, заставлявшим ее зрителей день изо дня выбирать из всей телепрограммы именно ее передачу. Но в этот вечер Кенни Марш была одета совсем по-другому, не так, к чему уже привык Сорд. Выглядела она просто потрясающе, а с бриллиантами, сверкающими на запястье женщины, могли поспорить разве что украшения, охватывавшие стройную длинную шею.

— Ты что же — член Общества Святого Линуса? — поинтересовался Сорд и неожиданно ощутил, что боится услышать ее ответ, в особенности после нескольких месяцев, проведенных вместе.

— Ты что — издеваешься? — надула губки Марш. — Я просто пытаюсь застать очередное преступление в развитии. А ты как? Вернулся к спиритизму?

Сорд неопределенно покачал головой — похоже, легенды о нем до сих пор живы в определенных кругах общества.

Глаза Марш блеснули, и она заговорщицки склонилась к Галену:

— Ты собираешься поэкпериментировать с музейными призраками?

Кенни снова рассмеялась. Сорд вспомнил, что смеялась она всегда, получая радость от вызовов, которые бросала ей судьба, равно как и от различных интриг. Чего-чего, а последних у нее хватало с избытком.

— Так ты по-прежнему во всем этом участвуешь, Гален?

Ее улыбка стала кривой, словно то, о чем она спрашивала, было для нее мучительным.

Сорд мягко ушел от ответа:

— Да так — одно из моих многочисленных увлечений.

Внешность Кенни Марш взбудоражили его чувства. Он вновь ощутил, насколько притягательна для него эта женщина — а ведь казалось, что все это уже в далеком прошлом.

— Слышала, у тебя были какие-то неприятности в Греции. Госдепартаменту даже пришлось поднапрячься, чтобы вернуть тебя в Штаты.

Он уловил профессиональные нотки в ее голосе. Теперь настал его черед смеяться.

— Это выглядит так, словно репортер ищет очередную скандальную историю, — отозвался Сорд.

— Всегда была уверена, что одна из самых скандальных произойдет с тобой, Сорд.

Взглянув женщине прямо в глаза, Гален понял, что она ощущает то же, что и он: удивление и какое-то удовлетворение от того, что старые чувства все еще живы.

— Такой дикий парень, — продолжала Кенни. — Такой из ряда вон выходящий случай. И, наконец, неожиданный интерес к вещам, происходящим в ночное время. Мне кажется, что ты по-прежнему продолжаешь заниматься своими сумасбродными опытами.

— Может быть, у меня и появится для тебя сюжет, — повинуясь внезапному импульсу, ответил Сорд. Ему понравилось, как вспыхнули ее глаза: все-таки он по ней соскучился. — Как насчет обеда на следующей неделе?

— А как насчет ужина? — вопросом на вопрос ответила Марш и, невинно приподняв брови, добавила, — или завтрака?

— Я позвоню тебе на работу, — поспешно сказал Сорд. Принять ее приглашение, сколь ни велико искушение, означало бы приобретение дополнительных трудностей. Гален с полным основанием считал, что в течение нескольких последующих недель его жизнь будет довольно беспорядочной, и ему меньше всего хотелось осложнять ее.

— Ладно, — с видимым разочарованием произнесла Марш. — Может быть, твои и мои люди смогли бы встретиться и хорошо провести время.

— Черта лысого, — прошипел трансмиттер в ухе Сорда голосом Ко. Гален совсем выпустил из виду, что все сказанное им или вблизи него транслируется в фургон.

— Рад был снова увидеть тебя, Кенни. Честное слово. — Сорд огляделся и отметил поредевшее число посетителей — большинство приглашенных уже втянулось внутрь. — А теперь мне нужно идти.

Времени у него оставалось в обрез — только до начала самой Церемонии. Потом было бы слишком поздно.

— Мне тоже, — отозвалась Марш. — Мне предстоит освещать все это мероприятие.

Последняя фраза заставила Галена замереть на месте. Неужели клан Аркадий мог допустить на свою Церемонию репортера и съемочную группу?

— Ты… ты член…?

— Какой член? — нахмурилась Марш. — Я репортер. Меня пригласили. Ну, чего уставился? Любой, способный вложить десятиграндовую дотацию в их благотворительный счет, может попасть на этот вечер, Гален. — На ее лицо вернулась улыбка. — Если только ты здесь не для того, чтобы заговаривать демонов. Ты ведь знаешь, что время от времени мне приходилось сталкиваться с Транком. Инспектор посвятил меня в некоторые странные подробности, известные и тебе.

— Транку просто нравится рассказывать невероятные истории, — в голосе Сорда сквозило напряжение. Он видел, что все его увертки лишь раззадоривают Марш. — Ну ладно, мне пора. Поговорим на следующей неделе.

С этими словами Сорд повернулся, чтобы идти.

— Пожми ее чертову руку, Сорд, — буквально прорычал в его ухе трансивер голосом Ко. — Или тебе не интересно?

Гален перевел дыхание. Ну конечно же, Мелоди, как всегда, права — что, если все, чем он занимался, было изначально спровоцировано? Что, если Транк, Марш и все те, кто время от времени ему помогали, каким-то образом связаны с кланами? Это бы объяснило многое. Он вновь повернулся к Марш. Да, ему не хотелось этого делать, но он должен знать наверняка.

— Кенни, — начал Сорд и запнулся, не зная, что предпринять.

— Да? — женщина выжидательно посмотрела на него.

Какого дьявола, подумал Сорд. Он протянул обе руки и поймал ее ладонь. Затем слегка встряхнул ее, словно школьник, удостоверяясь, что двойной контакт на его ладони плотно прижат к коже Марш.

— Я очень рад, что снова встретил тебя, — произнес Гален, чувствуя себя полнейшим идиотом.

— Не читается, — проскрипел в ухе голос Форсайта.

Сорд не сумел скрыть выражения облегчения на своем лице, и мимоходом подумал, что же решила Кенни, увидев это выражение. Затем он поспешно отправился прочь, чтобы присоединиться к собравшимся.

— Если мы и впредь будем заниматься тем же, чем и сейчас, — пожаловалась Жа-Нетт, — то стоило бы предложить Сорду обзавестись фургоном побольше. Ну давай же, Мартин, двигайся…

Ко, сидя за баранкой, проследила за тем, как Сорд, сделав несколько шагов, скрылся за дверью музея. Несколько секунд спустя Марш в сопровождении своей съемочной группы проследовала туда же. Присутствие репортерши беспокоило японку, и она обернулась назад, бросив взгляд в пассажирскую часть фургона.

Без сомнения, фургон был перегружен. Внутри него царила темнота, нарушаемая лишь мерцанием контрольных лампочек на электронном оборудовании, вытянувшемся вдоль правого борта — это мерцание лишь усугубляло впечатление тесноты. Жа-Нетт говорила, что фургон напоминает ей старинную космическую капсулу. Слыша, как девочка называет космическую капсулу «старинно», Ко начинала чувствовать себя очень древней.

— Мартин, для чего клан пригласил на Церемонию телерепортера? Она что — одна из них?

Мартин оторвался от дисплея, который изучал Форсайт. Половинник и Жа-Нетт с трудом умещались на одном сидении, рассчитанном на одного, и тем более, человека. В новых спортивных брюках, свитере и кроссовках фирмы «Фелкро», которые едва налезли на его ноги, в темноте Мартин мог сойти за маленького, но необычайно могучего штангиста. Однако, появись он в людном месте днем, это произвело бы эффект разорвавшейся бомбы, и на него немедленно бы насели телевизионщики. И не только потому, что половинник был бы голым, завись это только от него.

— Телевизионная женщина не Аркадий, — отрезал Мартин, затем, закрыв глаза, зашевелил губами. Ко видела, что он пытается дать ей более подробную информацию — за последние день-два он здорово поднаторел в поставлении более длинных предложений. — Не каждый в Американском Музее Естественной Истории пришел на Церемонию Превращения клана Аркадий. Некоторые в человеческом обличьи. Некоторые просто люди. Смотрители применяют большое слово. Прятать вещи…

— Камуфляж? — предположила Мелоди.

— Да, — с облегчением подтвердил Мартин. — Много перемещенных в человеческом обличьи прячутся среди многих людей. Смотрители очень умны.

— Сколько перемещенных? — быстро спросила Ко, и тут же пожалела об этом.

В глазах Мартина промелькнуло болезненное выражение, из его горла вырвался протяжный звук: «О-о-о». Он попытался улыбнуться Мелоди, но не сумел справиться с собой.

— Мартин хочет сказать множество, но не будет делать этого.

— Все в порядке, Мартин, — мягко произнесла японка. — Ты видел всех, кто поднимался по ступенькам в музей?

Мартин кивнул. Пассажирский салон фургона был оснащен небольшими поляризованными окошками, зеркальными снаружи.

Прежде, чем задать следующий вопрос, Ко хорошенько его продумала:

— Некоторые из этих людей были людьми, некоторые же человекоподобными перемещенными. Не мог бы ты сказать, состояла ли половина из этих людей на ступеньках из человекоподобных перемещенных? Или больше половины? Или меньше половины?

Мартин устремил взгляд на свои руки и растопырил пальцы. Затем развел руки в стороны, словно деля десять пальцев пополам. На японку его усилия произвели большое впечатление. Мартин кивнул:

— Половина, — он еще раз взглянул в окно и добавил. — Все Аркадские перемещенные вместе покрывают половину лестницы. Почти.

— Ого, — присвистнула Жа-Нетт. — Сколько оборотней!

— На этом вечере порядка восьмисот приглашенных, — задумчиво глядя на здание музея, произнесла Ко. У тротуара выстроились в ряд с полсотни сверкающих лимузинов. Их водители разбились на группки, над которыми к вечернему небу поднимались клубы табачного дыма.

— Похоже, все это очень важно, — произнес механический голос синтезатора.

— Да, похоже, — согласилась Ко и, увидев непонимание в глазах маленькой негритянки, добавила. — Многие из Аркадских перемещенных прибыли сюда из других мест. Думаю, трудновато было бы незаметно собрать четыре сотни человек в одном месте. Поэтому их и прячут среди обычных людей. Вряд ли кто-нибудь заметит чье-либо исчезновение, если при этом лимузины будут оставаться припаркованными.

Жа-Нетт кивнула:

— Маскировка. Понятно. — Как и Мартин, девочка выглянула в окно. — Но куда же двинутся оборотни после превращения?

— Обратно в анклав, — отозвался Мартин. — Нельзя выходить на улицу в перемещенном обличьи. Таковы правила.

— А как же они вернутся в анклав? — не поняла Ко. — Их заберут крытые фургоны или…

Мартин сделал неопределенный жест рукой:

— Понизу. Другими улицами.

— Ты имеешь в виду туннели?

Половинник кивнул:

— Другие улицы. Другие карты.

— Мартин, а Аркадский анклав далеко отсюда? — все это время, пока Мартин находился с ними, Мелоди не задавала этого вопроса. Она как-то принимала само собой разумеющимся, что, если уж существует Церемония, то и Аркадские перемещенные должны где-то жить. Но, похоже, жили они по всей планете. Только сейчас до нее дошло, насколько Первый Мир сложнее, чем ей представлялось ранее, и чем дальше, тем больше молодой женщиной овладевало беспокойство.

— Недалеко, — ответил Мартин. — На других улицах.

— Начинается прием, — прервал их голос Форсайта. — Пора приступать к рукопожатиям.

Ко отложила свой очередной вопрос на потом и коснулась кнопки передатчика:

— Сорд, если что, мы у тебя за спиной.

Мартин обалдело взглянул на нее, но промолчал — он уже достаточно долго пробыл с ними, чтобы не задавать вопросов по поводу человеческой способности коверкать язык.

Переминаясь с ноги на ногу в очереди в фойе, Сорд свел руки вместе и нажал единственную кнопку на передатчике, посылая в ответ сигнал подтверждения. Внешне передатчик выглядел таким образом, что, даже если бы кто-нибудь случайно и обратил на него внимание, то воспринял бы лишь как новую волну в ювелирном деле.

— Подтверждение получено, — мгновенно отреагировала Ко.

Фойе ничем не отличался от ему подобных в других учреждениях, за исключением разве что невероятного количества дорогих мехов, украшавших прекрасную половину приглашенных. Подобные шубы являлись реликтом прошлым, более консервативных времен, и уже в те дни, когда Сорд вошел в определенные круги общества, от них практически отказались. Но сегодня, среди гостей Общества Св. Линуса, количество разнообразных мехов было таковым, что Сорду почудилось, будто он на мгновение перенесся в середину пятидесятых годов… Либо же в среду, где ношение звериных шкур имело свой, особый, смысл.

Судя по огромной панели в фойе музея, увешанной цветными фотографиями и рекламными проспектами, Общество Св. Линуса было узаконено еще задолго до рождения Сорда. Фотографии демонстрировали десятки больниц, рассыпанных по всему миру, в основном в малоразвитых странах, и рассказывали о беспрецедентных попытках Общества бороться с тропическими болезнями и прочей напастью. Согласно приведенным тут же графикам, в этом направлении была проделана значительная работа. Как в борьбе с болезнями, так и в сокрытии истинной природы доброй половины ее членов.

Однако которая из этих половин являлась интересующей Сорда, он пока не имел ни малейшего представления. Более трех четвертей приглашенных, руки которых привлекали пристальное внимание Галена, носили простенькие золотые кольца. Все они могли быть либо семейными, либо человекоподобными перемещенными. Похоже, клан сумел довести искусство маскировки до совершенства. Конечно, подумал Гален — у них просто не было другого выхода, иначе им не удалось бы просуществовать столь долго.

Сорд услышав за спиной деликатное покашливание и сообразил, что подошла его очередь. Первой из длинного ряда устроителей вечера, которой он подал руку, оказалась стареющая женщина с седой копной волос на голове и блестящей кожей лица, свидетельствующей о неоднократных перетяжках.

— Не читается, — проскрипел в ухе голос Форсайта, пока Гален представлялся.

Следующим был супруг женщины, выглядевший особенно низкорослым и кругленьким в тесном фраке.

— Не читается.

Сорд двинулся дальше.

Пожимая руку третьему, Гален бросил быстрый взгляд вдоль шеренги и насчитал в ней порядка тридцати человек. Стоявшие в хвосте шеренги были облачены в платья и фраки, украшенные голубыми и белыми лентами — цветами общества. Сорд решил, что члены клана, скорее всего, должны находиться среди устроителей высшего ранга. Интересно, подумал он, где будет проходить сама Церемония? В каком-нибудь закрытом музейном подвале? Или на крыше? И кто из присутствующих будет принесен в жертву во время Церемонии? Гален вдруг почувствовал, как внутри у него все напряглось.

— Перемещенный, — прошипел синтезатор.

Сорд взглянул прямо в глаза женщине, чью руку только что пожимал. На вид чуть больше двадцати, блондинка со свежей кожей лица, живописно задрапировавшаяся в голубую тунику с целым дождем тафты, низвергающимся с плеч. Блондинка улыбнулась Сорду. Ее зубы и черты бледного лица поражали совершенством.

Сорд представился.

Она ответила с мягким южным акцентом и в свою очередь представила стоявшего рядом с ней мужа. На левой руке блондинки, рядом с богато усыпанным бриллиантами обручальным кольцом, матово поблескивало простенькое золотое колечко, так не вяжущееся со всем остальным великолепием обладательницы.

Ее супруг пожал руку Галену.

— Перемещенный, — информировал синтезатор. Сорд улыбнулся и снова назвал себя. Мужчина ничем особенным не выделялся, как и Сол Кальдер, и тоже носил простое золотое кольцо.

Человек перехватил взгляд Галена, брошенный на кольцо, и в свою очередь взглянул на руку Сорда. Увидев золотую полоску, он чуть сильнее сжал его пальцы и тихо произнес: «Кузен», после чего повернулся, чтобы поприветствовать следующего посетителя.

Сорд прошел пятерку неидентифицированных устроителей и оказался перед двумя женщинами в официальных сари. Первая обратилась к нему с мягким британским акцентом, и когда их руки соприкоснулись, голос Форсайта произнес: «Перемещенный». «Стрелку почти зашкалило», добавила Ко. Золотого кольца женщина не носила, но в ее правой ноздре красовался великолепный красный кристалл. Взглянув на руку Сорда, она улыбнулась и сказала: «Кузен».

Вторая женщина, приняв руку Сорда, промолчала. Камень в ее ноздре также отливал кровью. В ухо Галена ворвался голос Мелоди:

— Сорд, прибор опять зашкаливает — этого мы не ожидали. Придется срочно менять калибровку.

Сорд двинулся дальше, приближаясь к последней десятке устроителей, носивших голубые и белые ленты. Он был несколько разочарован — перемещенных ему больше не попадалось, однако затем предположил, что некоторые из тех, с которыми ему только что довелось встретиться, могли оказаться представителями других кланов: в приборе, разработанном Ко, Сорд не сомневался. И тут же подумал, сколько человек из шеренги устроителей сразу же после приветствия бросятся сообщать другим, что Гален Сорд появился. Или вернулся. С кольцом клана Аркадий на руке.

Сорд еще раз прошелся взглядом по шеренге. Ее замыкали двое, мужчина и женщина. Женщина поражала своей необычностью — примерно возраста Галена, с каскадом пепельно-белых волос, ниспадавших на медную, с золотистым отливом, кожу, казавшуюся раскаленной в мерцании металлически поблескивавшего короткого зеленого платья. Рядом с небольшими ленточками цветов Общества Св. Линуса на высокой груди женщины покоилась великолепная брошь из золота и серебра, однако вправленный в нее камень обладал темно-коричневым, а не красным, оттенком.

В этот момент мужчина, замыкавший шеренгу, поднял голову, и на какое-то мгновение взгляды его и Сорда встретились. У Галена вдруг появилось ощущение, что этого человека он видел раньше — темная кожа, венчик волос над висками — однако мужчина безразлично отвернулся, и Сорд решил, что виной всему фрак: всякий, одетый во фрак, казался знакомым, поскольку в этом случае различие между людьми стиралось.

Гален пожал руку восьмидесятилетнему старику, скрючившемуся в кресле-каталке, на губах которого играла полуулыбка.

— Перемещенный, — пророкотал синтезатор.

Неужели так выглядят все семисотлетние, подумал Сорд, переходя дальше.

За три человека до обладательницы зеленого платья Сорд заметил, что она прислушивается к тому, что говорит ее темнолицый сосед. Женщина кивнула, и собеседник, извинившись, поспешно покинул шеренгу встречающих. Сорд обрадовался, что женщина осталась. Пожав еще две руки, оказавшиеся «чистыми», он, наконец, очутился перед ней.

Женщина была просто великолепна, с изумрудно-зелеными глазами того же оттенка, что и платье, и Сорд немедленно составил ее портрет. Модель возраста восемнадцати-двадцати лет, «Супер», на пути которой встречались лишь нужные люди; в качестве эскорта предпочитает богачей, ее патрон лет на десять старше и вполне способен содержать ее в надлежащем виде. Ну, а профессия девушки вытекает из всего вышеизложенного.

Гален поневоле улыбнулся, назвал себя, а затем переключил свое внимание на скрежет синтезатора в трансивере. Женщина представилась как Морган Лафайет, и их руки встретились.

Сорд задержал ее ладонь в своей несколько дольше, чем обычно, но ни от Форсайта, ни от Ко не поступило никакого сообщения.

— Мне очень жаль, что моему партнеру пришлось срочно удалиться, мистер Сорд, — живо произнесла она. — Надеюсь, вы присоединитесь к нам, когда церемония приема закончится?

Партнер, подумал Сорд. Интересно. Он бросил беглый взгляд на ее руку в поисках кольца. Но единственным украшением, бывшим на собеседнице, оказалась удивительная брошь — переплетенные между собой серебряные и золотые руки держали экзотический коричневый камень.

— С удовольствием, — отозвался Гален. — Принимаю ваше приглашение.

Лафайет кивнула, высвободила свою ладонь из руки Сорда и повернулась к очередному приглашенному. Гален сделал несколько шагов по направлению к бару, и вдруг сообразил, что он вообще не получил никакого сигнала из фургона. Даже о том, что прибор ничего не зарегистрировал.

Странно, подумал Сорд, присоединяясь к группе посетителей, расположившейся у стойки, но тут же решил, что они просто в этот момент занимались перекалибровкой прибора, о чем предупреждала его Ко. Поправив слуховой аппарат, он заказал выпивку. Похоже, вечер затягивается, а Галену хотелось, чтобы события развивались быстрее.

Глава 16

Ко резким движением опустила окошко, давая дыму выйти из фургона.

— Все в порядке, Мартин, — сказала она.

Фургон вздрогнул, когда половинник резко зашевелился на свое месте.

— Жа-Нетт, скажи ему, чтобы сидел смирно!

Ко соскользнула с сидения и, с трудом протиснувшись, проследовала в конец фургона, где перед приборной консолью крепилось кресло Форсайта.

— Отлично, — проскрипел синтезатор прежде, чем Мелоди успела открыть рот. — Полетело электропитание.

Японка склонилась над пультом связи. Из-под контрольной панели тонкой струйкой продолжал подниматься сизый дымок.

— Запитка осуществлялась от дополнительных батарей, Адриан. А у них не хватило бы даже мощности что-либо поджечь. По крайней мере, первыми бы выбило прерыватели.

Пальцы Форсайта забегали по клавиатуре синтезатора:

— Последний сигнал не воспринялся.

Молодая женщина почувствовала, как у нее на голове шевельнулись волосы:

— Питание радиопередатчика?

— А откуда же еще это могло взяться? — осведомился синтезатор. — От батарей. Должно быть, прерыватели не сработали.

— О, черт, — мелоди выдернула из кармана куртки трансивер, сунула его в ухо и сосредоточилась на трансмиттере. Это передающее устройство имело автономное питание, поэтому должно было остаться неповрежденным. Оставалась одна проблема: хватит ли мощности передатчика, чтобы преодолеть такие толстые стены?

— Сорд? Ты меня слышишь? Дай подтверждение. От того, с кем ты здоровался последним, был слишком мощный импульс. Отраженный сигнал прошел прерыватели и воспламенил систему электрозапитки фургона. Если ты меня слышишь — дай подтверждение!

Ко и Жа-Нетт одновременно вдавили кнопки на своих наручных приемниках в надежде почувствовать вибрацию подтверждающего сигнала от Галена. Прошло несколько томительных секунд, но приемник молчал.

— А вдруг он нас не услышал? — спросила Жа-Нетт.

— Тогда нам придется войти вовнутрь, — мрачно изрекла Ко, застегивая куртку. — Другого выхода у нас нет.

— Что это у тебя такое? — осведомилась Кендалл Марш.

Сорд круто развернулся, едва не расплескав свой Перрье, одновременно пытаясь подать Ко подтверждающий сигнал с помощью наручного передатчика. Благодаря слуховому аппарату он слышал почти все, о чем говорила японка, но ее слова то и дело заглушало потрескивание статических разрядов. Гален понимал, что гроза приблизилась, и что участившиеся молнии мешают радиосвязи.

— Что ты имеешь в виду? — пытаясь выиграть время, спросил он.

Марш, не отрываясь, смотрела на гладкий черный металлический браслет, охвативший запястье Галена.

— Простенький медный браслетик от артрита? Или же свидетельство того, что ты только что освободился от цепей, к которым был прикован?

— Ага — преступник в розыске, — кивнул Сорд. — Подержи-ка.

С этими словами Гален передал женщине бокал и, отвернувшись, сунул два пальца под браслет, посылая сигнал в фургон.

— … повторяю… последний, с кем… прибор… вышел из строя… поступивший…

Это был голос Мелоди, но Сорд никак не мог уловить смысла сообщения. Гален легонько постучал по слуховому аппарату.

Марш некоторое время молча наблюдала за его действиями, задумчиво покусывая губу.

— Ты ловишь какие-то звуки? — наконец осведомилась она.

— Прошу прощения? — Гален только что услышал, как Ко получило его подтверждение, однако голос Марш перекрыл остальную часть послания.

— Эта вещица у тебя на запястье очень напоминает сотовый передатчик, — понизив голос, произнесла Марш, — а это слуховое устройство похоже на наушник — ведь со слухом у тебя все в порядке.

— Звон в ушах, — ответил Сорд первое, что пришло в голову. — После стрельбы в тире.

— Не вешай мне лапшу на уши, Гален. — Марш взяла его под руку. — Идем, расскажешь тетушке Кендалл, чем ты тут на самом деле занимаешься.

— Пытаюсь немного развлечься, — солгал Сорд. — Давненько уже этим не занимался.

Марш завела Галена за стенд с фотографиями больничных конструкций. В высоком фойе гулко разносился звук танцевальной музыки.

— Не для записи, Сорд, клянусь Нельсоном. Ты здесь по чьему-то заданию?

Сорд покачал головой, пытаясь сосредоточиться на том, что в этот момент говорила Ко.

— Или ты здесь по какой-то своей, особой, причине? — продолжала допытываться Марш. Голос ее понизился до шепота. — Во имя господа, Сорд, это каким-то образом связано с твоей охотой за призраками?

Сорд округлил глаза:

— Я ведь не какой-то там вшивый охотник за привидениями. Я… изучаю необычные явления, ясно? Это мое хобби, и потом, мне разрешили поэкспериментировать здесь.

Гален вновь отвернулся от Марш, стараясь сконцентрировать все свое внимание на том, что говорила ему Мелоди. Наконец ему это удалось. Последний, с кем он обменялся рукопожатием, дал столь мощный импульс сигнала перемещенного, что вся энергосистема фургона вышла из строя. Но кто именно оказался этим человеком? Кто-нибудь из посетителей бара? Зеленоглазая женщина из шеренги устроителей? Гален взглянул на Марш. Когда он передавал ей свой бокал, их руки соприкоснулись.

— Дай-ка мне твою руку, Кенни, — неожиданно произнес Сорд. Взяв ладонь женщины в свою, он слегка сдавил ее.

— Что ты делаешь? — хихикнула Марш, не предпринимая никаких попыток вырваться. — Новый вид безопасного секса? — Она быстро поцеловала Галена. — Тебе тоже было хорошо, правда, дорогой?

Сорд убрал свою руку, как только Мелоди сообщила об отсутствии сигнала. Какое-то мгновение Марш рассматривала свою ладонь, затем схватила правую руку Галена.

— Откуда у тебя эти два крошечных идентификатора, Сорд? — разглядывая его руку, осведомилась женщина. — Ого! — обнаружив два контакта, приклеенных к его ладони, воскликнула она. — Что это у нас здесь?

Кенни закатала рукав его смокинга и увидела, что проводки скрываются в корпусе «Ролекса».

— Это… ну… что-то типа детектора лжи, — принялся импровизировать на ходу Гален. — Пытаюсь захватить ведущее место на экономическом рынке — только и всего.

— Угу. Ты никогда не умел лгать мне, Сорд. Действуешь, как самый настоящий Джеймс Бонд, и я хочу выяснить, почему. Если пожелаешь, ничего записывать не буду, но выяснить мне все равно удастся. Ты ведь знаешь, я это умею.

Сорд умолк в затруднении. Это-то он знал прекрасно — если уж Марш что-то задумала, весь мир вокруг будет рушиться, но она с беспредельным упорством будет идти к намеченной цели.

— Долго рассказывать, — предупредил Гален.

— Я благодарный слушатель. Давай, приступай.

— Здесь не совсем подходящее место. — Он выглянул из-за стенда. Большинство приглашенных находились в ротонде, рядом с оркестром. Нужно вернуться туда, к ним, отыскать тех, кто оказался идентифицированным как перемещенные, и проследить, куда они направятся по окончании официальной части приема.

— У тебя неприятности, Сорд? — взгляд Марш сделался серьезным.

— Пока нет, — честно признался Гален. — Но, откровенно говоря, могут появиться у тебя, если свяжешься со мной.

Кенни нахмурилась:

— Ты накачался наркотиков? Знаешь…

— Да ничего подобного! Все вполне законно, ясно? Однако… некоторые вещи не считаются противозаконными лишь потому, что не существует законов, их запрещающих. А теперь, Кенни, тебе лучше оставить меня. Прямо сейчас.

Марш резко сунула бокал в руки Сорду, обрызгав его фрак:

— Иногда ты просто невыносим…

— Мне необходимо быть готовым к…

— А, мистер Сорд, — неожиданно произнес знакомый голос совсем рядом. — Я-то думаю — куда вы исчезли?

Из-за стенда появилась Моргана Лафайет, неотразимая в своем зеленом наряде и, протягивая Галену руку, тепло улыбнулась.

— Мой партнер вернулся, и с нетерпением ожидает знакомства с вами.

Сорд принял руку Лафайет, и глаза Марш сверкнули.

— Вижу, вам действительно нужно быть ко всему готовым, мистер Сорд, — ледяным тоном произнесла она.

— Мне кажется, мы не встречались, мистрис…? — вежливо отозвалась Лафайет.

— Вы правы — не встречались, — с этими словами Марш, криво улыбнувшись, резко повернулась и исчезла в толпе посетителей.

— Ну, ну, — отреагировала Лафайет на уход Кендалл, прислушиваясь к затихающему стуку высоких каблуков по мраморному полу. Затем понимающе улыбнулась Сорду. — Старая приятельница, наверное?

Она произнесла это легко, давая понять, что шутит.

— Точнее, таковой она сейчас является, — ответил Сорд, наблюдая, как Марш растворилась в толпе. И вдруг его что-то словно толкнуло изнутри — именно Лафайет была тем человеком, после пожатия руки которого он не получил никакого сигнала из фургона.

— Идемте? — спросила Лафайет, приглашающим жестом протягивая руку Сорду. — Думаю, вам и моему партнеру будет о чем поговорить.

Сигнал-идентификатор перемещенного, который вывел из строя приборы, подумал Гален, и взял женщину под руку. Похоже, дело начинает приобретать интересный оборот.

Ко протянула Мартину черную вязаную шапочку и попросила поплотнее натянуть ее на уши.

— А то они у тебя слишком торчат, — пояснила она. — Когда выйдешь из фургона, старайся держаться прямо и не вынимать руки из карманов.

— У Мартина нет карманов, — отозвался половинник, послушно натягивая шапочку на жесткие волосы.

— Тогда постарайся, чтобы руки не касались земли, ладно? Нам не нужно привлекать е себе внимания.

— Тогда зачем вообще покидать фургон? — задала вопрос Жа-Нетт.

— Эти маленькие передатчики не работают на таком расстоянии. Станы музея слишком толстые. Поэтому мы обойдем музей и отыщем ту часть, куда перемещенный приведет Сорда и приготовимся при необходимости прийти ему на помощь.

Мартин потряс головой, словно прочищая уши.

— Перемещенный взял Галена Сорда? — недоверчиво переспросил он.

— Да, да, — ответила Ко. — Жа-Нетт, постарайся приладить трансивер Мартину под вязаную шапочку и проверь, будет ли ему слышно. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь увидел, как я прилаживаю ему наушники.

Она легонько постучала по своему трансиверу, проверяя, как работает прибор Мартина.

— Что касается меня, — продолжала японка, — то я собираюсь все время находиться на приеме. Женщина, от которой исходил столь мощный радиоимпульс, повела Сорда на встречу со своим «партнером».

— Какая женщина? — спросил Мартин.

— Моргана Лафайет, — удовлетворила его любопытство Мелоди.

Мартин взвыл, словно в него вселился бес.

На выходе из ротонды располагалась небольшая дверь с надписью «Только для музейных работников». Лафайет провела Сорда через нее, и они очутились в длинном коридоре со множеством стеклянных матовых дверей по обе стороны.

— Вы уже долго сотрудничаете с Обществом Св. Линуса? — осведомился Сорд, соображая, сколько времени еще продлится состояние неопределенности. Похоже, столько, сколько вздумается Лафайет.

— С самого начала, мистер Сорд, — ответила женщина своим мягким, грудным голосом. — Я была в числе его основателей. — Моргана с улыбкой взглянула на него. — Общество названо так в честь одного из первых католических пап, это вам, наверное, известно. Очаровательный был человек.

В ее голосе проскользнули грустные нотки, словно она лично знала папу и до сих пор скорбела о нем.

— Вот мы и пришли. Маленькая уединенная комнатка для приемов, вдали от столпотворения. Уверена, вы понимаете, насколько это иногда бывает важно — возможность уединиться.

— Вполне, — откликнулся Сорд, вдруг ощутив некоторое беспокойство. Он никак не рассчитывал установить контакт подобным образом, будучи отрезанным от остальных. Голос Ко в его ухе был не громче жужжания мухи. Гален сомневался, что в фургоне сумеют услышать хоть что-нибудь с его маломощного передатчика.

— После вас, мистер Сорд, — женщина распахнула дверь и гостеприимным жестом пригласила собеседника войти.

Гален шагнул в небольшую комнатку. На первый взгляд она напоминала кабинет для частных приемов: по одну сторону располагался небольшой бар, набор напитков в котором мог удовлетворить самый изысканный вкус; несколько обитых кожей кресел кольцом охватывали низкий столик с подносами. Должно быть, здесь находилось место, куда время от времени удалялись организаторы, утомившись бесконечными встречами. Комната выглядела пустынной, однако неожиданно сзади, из полумрака, послышался голос:

— Малыш Гален.

Мужской голос. Мягкий и ровный. Холодный и угрожающий. Сорду он показался давно знакомым. Резко повернувшись, Гален лицом к лицу столкнулся с обладателем этого голоса.

Человек вышел из темноты. Это был тот самый мужчина из шеренги устроителей, стоявший рядом с Лафайет. Темные глаза, темная кожа, узкий венчик волос над висками.

— Томас! — выдохнул Сорд прежде, чем даже понял, что узнал этого человека. — Томас Роф!

На мгновение лицо человека исказила гримаса сожаления или боли.

— Итак, все это казалось правдой, — произнес Роф и покачал головой. — Не знаю даже, пугаться или восхищаться стойкостью твоей памяти, малыш Гален.

Он щелкнул пальцами правой руки, и что-то проскользнуло между ними. Движение показалось Сорду очень знакомым — чем-то, что много лет назад он должен был бы сделать сам.

— Ах, да, — словно спохватившись, произнес Роф. — Утерянный блеск, сказочные чары — в конце концов, все это одно и то же, не так ли?

— Ты один из тех, кто изгнал меня, — выдавил из себя Гален. Дыхание у него перехватило, он дрожал — от возбуждения, от испытываемого им сейчас страха вперемежку со вспыхнувшими вдруг с новой силой детскими воспоминаниями. Вот он на коленях у Томаса Рофа. Вот он читает. Старая школа с застывшими в напряженном внимании горгулиями…

Черные глаза Томаса сверкнули.

— Так значит, ты не помнишь всего, — ошеломленно констатировал он. — Брину пришлось всю работу выполнить самому.

— Что тебе известно о моем брате? — в голосе Сорда послышались решительные нотки. Вот оно что! Следовательно, завязка именно в этом.

Похоже, темнолицый растерялся.

— Твоем… брате? И это все, что ты хочешь узнать? Что же — по прошествии стольких лет у тебя больше нет никаких вопросов?

И вопросы потоком хлынули из Сорда. Он молил бога только об одном — чтобы Ко и Форсайт в данный момент его слышали.

— Мои родители. Что случилось с ними? Почему меня отослали? Кто…

Роф поднял руку:

— Я лишь спросил, есть ли у тебя другие вопросы, малыш Гален. Я ведь не сказал, что мне интересно, какие именно?

Сорд прижал ладонь ко лбу, весь дрожа от возбуждения и неожиданного прозрения:

— Кто-то должен на них ответить, Томас. Кто-то должен.

— Ну, так «кто-то» и ответит. — Роф шагнул вперед и остановился посреди комнаты.

— Назови свой клан, малыш Гален, — неожиданно приказал он.

— Пендрагон.

— Имя твоего отца?

— Я…Я не знаю.

— Какой клан сегодня устроил Церемонию?

— Аркадий.

— Как называется эта Церемония?

— Церемония Превращения Аркадий.

— Какова атрибутика посвященного клана Сейшен?

— Не знаю.

— Как звали твою мать?

— Не знаю.

На мгновение Роф отвел глаза в сторону, словно у него иссякли вопросы, затем вновь вперил огненный взгляд в Сорда.

— Кто убил Маркуса Асквиза?

— Дмитрий Ронин! — гневно выкрикнул Сорд.

Роф шумно выдохнул.

— Значит, ты был в Межветрии тогда, ночью, с этим несчастным половинником из Аркадского клана. Признаться, ты меня поразил.

— Как звали моего отца? — потребовал Сорд.

Губы Томаса растянулись в мрачной ухмылке:

— Его имя, малыш Сорд — одна из тех многих вещей, которые тебе никогда не суждено будет вспомнить.

Прежде, чем Сорд успел возмутиться, Роф вскинул руки и сцепил пальцы в замок. Дверь позади Сорда захлопнулась. Он резко повернулся, однако возле двери никого не оказалось. Женщина — Лафайет — с невозмутимым видом сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу.

Сорд принял боевую стойку, готовясь к отражению возможного нападения со стороны Томаса.

— Я не один, — предупредил Гален, скользнув пальцами под браслет и посылая сигнал тревоги.

В ответ на это заявление Роф только улыбнулся. Похоже, игра начинала ему нравиться.

— Замечательно. Просто великолепно. Поскольку мы тоже не одни. — Рука Томаса с застывшими, словно у колдуна, пальцами, вновь поднялась. — Скажи мне, малыш Гален, в этом твоем обширном кладези знаний, столь заботливо отомкнутом для тебя Брином, сохранилось ли имя твоего приятеля по старой школе — малыша Сета?

Имя показалось знакомым, но не более. Старая школа, лихорадочно Сорд, старая школа. Что же это может быть такое? Почему он помнит имя, и больше ничего?

— Слишком плохо, — произнес Роф, прерывая все попытки Галена вспомнить. — А вот Сет тебя явно помнит. Не так ли, Сет?

Сорд услышал позади себя звук шагов и буквально прирос к месту. Шаги звучали слишком громко, существо, издававшее их, было явно массивнее человека. Послышалось глубокое, тяжелое дыхание. На Галена пахнуло жаром, а ноздри назойливо лез запах — запах, слышимый им уже от Буб и Мартина, но намного, намного хуже.

— Привет, Гален, — произнес глубокий, без малейших признаков эмоции, голос.

Сорд медленно повернулся. Ему пришлось задрать голову, чтобы на высоте семи футов увидеть улыбку Сета, открывшую взору ряд длинных и острых клыков.

— С возвращением, — сказал оборотень.

Глава 17

Ночь окатила холодом стриженную макушку Жа-Нетт, и девочка мимоходом отметила, что не отказалась бы от такой же шапочки, которая сейчас была на Мартине. Однако маленькая негритянка даже и не подумала жаловаться. Ко выглядела очень встревоженной после того, как Мартин взвыл, услышав имя женщины, в обществе которой сейчас находился Сорд. Ее звали не Моргана Лафайет. По словам Мартина, настоящим ее именем было Моргана ЛаВей, и она являлась Виктором клана Аркадий. Последнее возводило женщину в разряд наимогущественнейшего перемещенного клана — его предводителя.

— Не беги, Жа-Нетт, — резко скомандовала Мелоди. — Не нужно привлекать к себе внимания.

Девочка замедлила шаг и, в свою очередь, потянула за руку Мартина, усмиряя его быстрый темп; и, хотя он играючи мог поднять ее и пронести по улицам со скоростью, превышавшей скорость перемещения большинства автомобилей в черте города, половинник молча подчинился. Как и Жа-Нетт, он полностью отдал себя в руки Ко.

Жа-Нетт оглянулась на Мелоди, следовавшую в нескольких футах сзади, и продолжила свой путь по тротуару, проходившему вдоль северной стены музея параллельно 81-й улице в направлении служебной автостоянки, где, по расчетам японки, должен был находиться служебный вход. Девочка предпочла бы, чтобы японка прихватила с собой винтовку с парализующими стрелками, но женщина возразила, что это тоже может привлечь к ним внимание. По мнению Жа-Нетт, в данный момент, как никогда, ей самой требовалось внимание, но она не жаловалась. Во всяком случае, не сейчас.

— С Адрианом все будет в порядке? — поинтересовалась маленькая негритянка, когда они приблизились к воротам в низкой черной стальной ограде, охватывавшей всю территорию музея. Если с Ко что-нибудь стрясется, Адриан не сможет вести фургон. Сорд и ученый как-то обсуждали возможность модификации второго фургона с тем, чтобы им мог управлять Форсайт, однако последний предложил отложить решение этого вопроса до разработки микросхем повышенного быстродействия. Жа-Нетт не всегда понимала их дискуссии на компьютерную тематику, однако теперь она знала, что в данный момент жизнь Форсайта зависит от их благополучного возвращения точно так же, как и жизнь Сорда от того, успеют ли они вовремя прийти ему на помощь.

— С ним все будет в порядке, — отозвалась Ко. — Спустимся-ка по этой дорожке.

Японка указала на узкую полоску асфальта, бегущую параллельно въезду. Девочка проследовала по ней, напряженно вглядываясь в крыло музейного здания. Через некоторое время она заметила небольшую приоткрытую дверь, сквозь которую пробивался свет. Обнаружила она и еще кое-что.

— Там полицейский! — такой же огромный, как и те Здоровяки, подумала Жа-Нетт, разглядывая длинный плащ и черную дубинку, угрожающе свешивавшуюся с пояса стража порядка.

— Отлично, — прошептала Ко. — Он знает, что его видят, поэтому у него и мысли не возникнет о том, будто мы попытаемся проникнуть внутрь. Так что подойдем прямо к нему, не привлекая внимания.

Снова внимание, подумала девочка. Находиться все время настороже. Пожалуй, даже слишком долго. А где уверенность в том, что Моргана даст Сорду такую же отсрочку?

— Ну, и что мы будем делать потом? — осведомилась она, шагая по дорожке между Ко и Мартином.

— Предоставь это мне, — отрезала Ко. В ее голосе появились металлические нотки, словно склепывавшие речь, а Жа-Нетт прекрасно знала, что это означает — японка находилась в том состоянии духа, когда беспокоить по пустякам ее не следовало.

— Да, мэм, — покорно согласилась маленькая негритянка. Однако ей казалось, что все могло бы пройти гораздо лучше, сумей она хоть немного привлечь чье-то внимание.

Связанный по рукам и ногам, с повязкой на глазах, Сорд был прикручен к креслу. В голосе еще гудело от удара, которым наградил его оборотень. Затаив дыхание, он прислушивался к тому, как Сет острыми когтями обрывал его слуховой аппарат. Затем настала очередь фрака — после того, как из всех кармашков и петелек были извлечены приборы, он был изодран в клочья. Гален почувствовал, как сильные пальцы разгибают браслет локатора, и шумно выдохнул, когда устройство с силой содрали с его запястья. Теперь Сорд был полностью отрезан от своих и предоставлен собственной судьбе.

Женщина и Роф по-прежнему находились в комнате — Гален чувствовал это, хотя никто из них за это время не проронил ни звука. Похоже, оборотень в раздражении принялся расхаживать туда-обратно. Сорд на задумался, что же могло так взъярить оборотня, и у него мороз пополз по коже.

Сет… Имя звучало очень знакомо, затрагивая какие-то скрытые под слоем беспамятства струны. Знал ли он Сета прежде, в своей предыдущей жизни? Был ли он в действительности знаком с оборотнем?

В звук тяжелых шагов Сета вплелся скрип открываемой двери. По отсутствию стеклянного позвякивания Гален понял, что это не дверь, ведущая в коридор. Должно быть, в комнате находилась еще одна дверь, решил он. Та, через которую сюда попал Сет. Тайная дверь для тайных вещей. Наверное, вдруг ни с того ни с сего подумал Сорд, перемещенные занимают в музее высокие административные должности.

— Если это правда, — неожиданно произнес ясным голосом Роф, — то герр Шлаузен вырастил жабры. Могу я в этом убедиться?

В ответ раздалось грозное рычание. Затем Гален ощутил, как над ним склонилось нечто огромное, в чем не было ничего человеческого. Тело обдало жаром, в ноздри ворвался пьянящий цветочный аромат летнего дня, настолько сильный, что у него перехватило дыхание, и словно пелена забытья сдернулась с памяти Сорда.

Сет…

Мама взяла его с собой к Сету, поскольку Галена беспокоила болезнь друга.

Сет был старше Галена всего на несколько лет, и они часто играли в старой школе — боролись, толкались и пытались дразнить горгулий. Это продолжалось до того самого дня, когда Сет не вернулся назад…

— Теперь он совсем другой, малыш Гален, — предупредила мама. — Его сущность уже не похожа на твою. И ему предстоит жить другой жизнью.

Однако Сет оставался другом Галена, и ребенок продолжал то и дело приставать с расспросами. Поэтому мама и согласилась отвести его к Сету. Мальчик не знал, когда это произойдет и куда именно они пойдут, но в конце концов долгожданный день наступил, и Гален понял, что маме нужно было попросту дождаться отъезда отца и Рофа из анклава. А затем мама провела его через сад к одной из Дверей, и… и они оказались в совершенно незнакомом месте. Даже будучи ребенком, Гален осознал, что место это могло находиться где угодно.

Сад вокруг дома Сета здорово отличался от сада имения Сордов. В нем не было цветов, лишь деревья да кустарник, а один раз Гален споткнулся о затаившийся в траве камень, и маме пришлось сильно дернуть его за руку, чтобы мальчик не упал. Рука болела, и Гален удивился, причем сейчас он точно помнил, что изумило его тогда больше всего: почему родители Сета не воспользуются услугами садовника, чей кристалл мог бы в мгновение ока убрать из сада любую опасность.

Для детского глаза Сорда дом Сета показался ему огромным. Здание было окрашено в мягкие коричневые тона и испещрено резьбой, напоминавшей переплетенные ветви. Сорд провел ладонью по идеально гладкой стене дома и еще раз подивился, почему, использовав столь могущественный кристалл для постройки такого дома, его не применили для очистки сада от мусора.

— Сет другой, — ответила ему на это мама.

Их встретил тролль, чьи глаза и толстые добродушные губы заискрились в улыбке уважения к матери Сорда. Гален заметил двух женщин, беседовавших между собой на языке Межветрия, которого он еще не знал. Женщины смеялись, и мальчик знал, что это благодаря маме — вокруг нее всегда царила атмосфера покоя и радости. Тролль сделал знак следовать за ним и повел их длинным коридором, а затем вверх, по лестнице, которая, как показалось Галену, едва ли предназначалась для гостей. Ноги тролля были ненамного длиннее его собственных, тем не менее мальчику пришлось попотеть, чтобы не отстать.

Поднявшись наверх, они очутились перед резной деревянной дверью, по форме напоминавшей арку. У дверей в позе ожидания застыл старик. Галену показалось, что он был рассержен. Глаза старика, в которых сверкал бойцовский огонь, живо напомнили мальчику глаза дяди Александера, и эти глаза вспыхивали, когда их обладатель беседовал с матерью, словно с трудом сдерживаясь.

— Мне все равно, что сказал Роф, — твердо произнесла мать Галена. — Мальчики друзья, и это нужно учитывать. В любом случае воин должен уметь отделять зерна от плевел.

— У него нет сущности, — возразил старый воин. — Он не поймет.

— Он мой сын, — в голосе матери зазвучали горделивые нотки. — И это его право.

Глаза старика на мгновение вспыхнули, но тут же потускнели. Голова воина склонилась в знак уважения, как это совсем недавно сделал тролль.

— Как пожелаете, госпожа.

А затем они вошли в комнату Сета.

Едва дверь начала открываться, как Гален ощутил вонь, и сердце его застучало сильнее — он решил, что его друг при смерти, если еще не скончался.

— Не волнуйся, он теперь просто совсем другой, — успокоила его мама. — Сет прошел свое первое Превращение, и уже не тот, каким ты его помнишь.

Во всяком случае, на детскую комната походила мало — Гален был в этом совершенно уверен. Мерцающие фасетки мягко скользили у самого потолка, наполняя помещение неровным зеленым светом, точь-в-точь солнечные лучи, проникающие сквозь густую листву. Пол был в несколько слоев застлан груботканными матами. Мебель казалась какой-то недоделанной и больше походила на полосу препятствий, чем на шкафы и комоды. А запах вызывал в памяти компостные ямы на заднем дворе имения Сордов, содержимое которых садовники использовали для подкормки цветов.

Гален услышал глухое ворчание, напоминавшее собачье. Наверное, чтобы отвлечь Сета от мрачных мыслей, связанных с болезнью, ему подарили щенка или даже Луч, решил Сорд.

— Сет? — позвал он. Его голос прозвучал неожиданно глухо, словно он находился не в замкнутом помещении, а на лесной поляне.

— Гален? — раздалось в ответ, и Сорд осознал, что рычание стихло, как только было произнесено его имя.

Сет лежал позади мебельной баррикады на подранной груде свернутых подушек и ошметьев паласа, покрывавшего в этом месте пол. Гален снова позвал его, в то время, как рука малыша выскользнула из маминой ладони, и Сет выпрямился, приветствуя приятеля.

Это был Сет, и в то же время это был не Сет.

Он изменился.

Новая внешность приятеля буквально ошеломила Сорда. Ни о чем подобном он до сих пор не слышал, и никто не предупредил его. Существо, сидевшее перед ним, все еще обладало глазами Сета — зелеными, широко расставленными. Но кожа приятеля полностью скрывалась под толстым слоем серебристого меха, а руки и ноги удлинились настолько, что казались деформированными, в результате чего тело утратило свою первоначальную форму. Лицо Сета тоже изменилось — теперь оно казалось вытянутым. Рот выступил вперед, превратившись в рыло, увенчанное блестящей шишечкой носа, под которым сверкали острые зубы. Но голос существа по-прежнему оставался голосом Сета. Голосом приятеля Галена.

— Привет, Гален, — Сет говорил медленно, словно пытаясь задержать дыхание. Затем он приподнялся, оторвав тело от своей лежанки. То, что раньше было его руками, теперь покрывал мех; пальцы заканчивались длинными черными когтями. Их покрывало что-то ржавое, такое же темное и мокрое, как и пятно вокруг носа и рта.

— Что с тобой стряслось? — спросил Гален. Он знал о перемещенных и видел их, беседовавших с его отцом и матерью. Но никогда прежде ему не доводилось сталкиваться с ними там близко.

— Я уже взрослый, — с гордостью произнес Сет. — Мне уже девяносто месяцев.

Он улыбнулся Галену, обнажив острые клыки, и снова улегся на место.

— Я превратился.

Гален шагнул вперед на негнущихся ногах. Пол был подран и местами вздувался.

— Ты собираешься вернуться в старую школу? — спросил мальчик.

— Позже, — отозвался Сет. Он склонил голову и лизнул одну руку. Его язык, ставший теперь намного длиннее, чем прежде, окрасился в алый цвет.

— Когда позже?

— Когда я закончу. — Язык скрылся за клыками.

— Покончишь с чем? — не понял Гален.

— Вот с этим, — Сет повернул голову в сторону и схватил что-то в зубы.

Это была детская рука.

Гален отшатнулся и едва не упал на маму. Сет рычал и тряс руку до тех пор, пока она не отлетела в сторону, оставив у него в зубах кусок окровавленной плоти. Голова Сета задралась вверх, заработали челюсти, затем он сглотнул.

Галена охватила дрожь.

— Это их жизнь, малыш Гален. Ты должен понять, — прошептала мама.

Сет потянулся носом к остаткам руки и обнюхал ее со всех сторон. Затем взглянул на Галена и снова принюхался. В его глазах появилось изумление. Казалось, еще немного — и они выскочат из орбит. Сет резко поднялся на всех четырех.

— Ты пахнешь… как-то не так, — нерешительно начал Сет.

— Нам пора, Гален, — сказала мама.

— Почему, мама?

Сет сделал шаг вперед, затем сел на задние лапы и потряс передними в воздухе. Сейчас в нем было не менее пяти футов — почти на два фута больше, чем при их последней встрече с Галеном.

— Ты пахнешь… — снова произнес Сет.

— Быстрее, Гален, быстрее, — мама уже почти волокла его.

— ЧЕЛОВЕК! — взревел Сет. Он мгновенно сжался для прыжка, разум исчез из его взгляда.

Гален взвизгнул. Мать резко дернула его к себе и, развернувшись, прикрыла сына своим телом.

Но удара так и не последовало.

Перед Галеном и его матерью, словно из-под земли, вырос старый воин. Его глаза горели огнем схватки, в правой руке, воздетой к небу, лучился кристалл величиной с кулак.

Гален осторожно выглянул из-под маминого плеча. Сет так и застыл, сжавшись для прыжка, и его зловещая фигура купалась в сиянии Рабочего Кристалла.

— Какое еще доказательство правоты Рофа вам требуется? — обращаясь к матери Сорда, осведомился старый воин. — Если даже такой ребенок, как Сет, сумел определить, что он не наш.

Остальное запомнилось плохо: бегство из комнаты, из дома, через сад к Двери, и слезы тролля, прощавшегося с матерью…

Единственное, что врезалось в память от встречи с Сетом после Превращения — это когда, уже оказавшись в спасительной тишине собственного сада, прижавшись к руке матери, мальчик спросил ее тонким, срывающимся от испуга голосом:

— А я тоже изменюсь, мама?

На мгновение ее лицо исказила гримаса — то ли боли, испытываемой ею, то ли замешательства, то ли жажды мщения. Но это продолжалось всего мгновение, а затем она упала рядом с ним на колени, крепко прижала руки сына к своей груди и, когда мама заговорила, в ее голосе чувствовалось едва сдерживаемое рыдание:

— Со временем, боюсь, тебе придется измениться…

Волна цветочного аромата схлынула, и Сорд снова вдохнул в себя застоявшийся воздух комнаты. Неожиданно он ощутил прикосновение пальцев к повязке на его глазах, и через мгновение снова мог видеть. Перед ним стояла женщина в зеленом, позади нее виднелся Роф. Сорд повернул голову, желая увидеть Сета, и обнаружил его у двери, ведущей в коридор. Затем он почувствовал движение с другой стороны и глянул туда как раз в тот момент, когда длинная тонкая фигура в голубом исчезла за приоткрывшейся панелью в стене. Дмитрий, решил Гален, хотя лица существа он разглядеть не успел. Панель с легким щелчком закрылась, и комната вновь приобрела свой первоначальный вид. Мало-помалу приходя в себя, Сорд задумался над тем, что с ним произошло и при чем тут цветочный аромат.

— Ты не помнишь Дверей? — спросила женщина.

Гален повернулся к ней и почувствовал, как онемели прикрученные к креслу руки.

— Они всегда были в саду, — ответил он, неожиданно вспоминая все. — Двери вели к другим…домам. Другим анклавам.

— Видал? — обращаясь к Рофу, приподняла бровь Моргана. — Детская память. Кому-то удалось вклиниться в работу герра Шлаузена, однако, кто бы это ни был, большего он сделать не сумел.

— За исключением половинника, — отозвался Томас.

Сет шевельнулся на своем посту у дверей. Его когти громко проскрежетали по паркету.

— Нужно было избавиться от Мартина давно, — прорычал он. — Говорил я Джону и Бренде…

— Ну вылитый отец, — улыбнулась женщина Сорду. — А меня ты помнишь, Гален?

Пристально глядя ему в глаза, она продолжила:

— Жаль. Забудь то, о чем я говорила тебе на приеме. Мое имя в Первом Мире действительно Моргана, но происхожу я из семейства ЛаВей. Пути моей семьи и твоего клана пересекались на протяжении многих лет. — Она засмеялась, увидев, как изменилось выражение лица Сорда. — Да-да, по крайней мере, ты помнишь человеческие легенды. Жаль только, что это всего лишь легенды. Людям хотелось бы верить, что я была Лучом, а ты был рожден, чтобы править с мечом в камне.

— Ты перемещенная, — ответил Сорд: прибор Форсайта не оставлял на этот счет никаких сомнений.

Сет склонился над ним, и смрадное дыхание оборотня окатило лицо Сорда.

— Моя мать — Виктор клана Аркадий! А я ее наследник. — Он зарычал. — Мне следовало разодрать тебе глотку еще тогда, много лет назад. Плоть ребенка так сладка…

Гален вызывающе глянул на оборотня:

— А я наследник Виктора клана Пендрагон!

— Надо же, — повернулась Моргана к Рофу. — Брин-таки успел.

— Это не шутки, — оборвал ее Томас. Сорд с удовлетворением отметил, что темнолицый человек обеспокоен. Если только он был человеком. Гален попытался вспомнить, как выглядел Роф тогда, в его детские годы, но ничего на ум не приходило, кроме того, что Томас всегда путешествовал с отцом Галена.

— Многое изменилось с тех пор, как ты нас покинул, — произнес Роф, задумчиво теребя верхнюю губу пальцем. — Наследник Виктора Пендрагона оказался без сущности. Что в результате трагического случая, таинственного исчезновения привело линию Виктора к…э…безвременному исчезновению.

— Кто сейчас управляет Пендрагоном? — спросил Сорд, пытаясь воспользоваться неожиданным откровением Рофа. Кто бы ни стоял во главе клана, он должен быть посвященным, к которому можно будет обратиться за помощью.

— Пока у клана нет Виктора, — отозвался Роф. — Однако, если ты собираешься подать петицию, то можешь обратиться прямо ко мне, поскольку я являюсь Регентом клана. Не хочешь? Кроме того, с другой стороны, по вердикту Совета — если это название тебе о чем-то говорит — Сет является новым наследником Виктора Пендрагона.

— Но ведь Сет перемещенный, а не Первопосвященный.

— Браво, малыш Гален — в проницательности тебе не откажешь. Но за годы положение кланов изменилось. Например, задолго до Великой Войны с низшими кланами Аркадий был всего-навсего гильдией гранильщиков кристаллов, а взгляни теперь на них сегодня.

— Может, довольно терять время? — вмешалась Моргана. — Мы выяснили все, что хотели. А рассвет, — она взглянула на изящные золотые часики, охватывавшие ее запястье, — уже через каких-нибудь шесть часов.

— Нет, здесь чувствуется не только рука Брина, — возразил Роф. — И не только половинника.

— Тогда чья — Асквиза? — спросила Моргана. — Вспомни встречу той ночью. У него оставалось время позвонить, прежде чем Дмитрий… — Она вновь повернулась к Сорду. — Ты разговаривал с Маркусом Асквизом в ту ночь, когда он умер, а, Гален?

Сорд отрицательно покачал головой. Моргана, нахмурившись, взглянула на Рофа.

— Марджорибенкс?

Темнолицый сморщился, как от боли:

— Она человек, Моргана, и ничего не знает.

Гален постарался, чтобы его лицо выглядело по-прежнему невозмутимым. Роф использовал НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ; это означало, что мисс Марджорибенкс, партнер Асквиза и юрист, учредившая наследный фонд Сорда, все еще жива.

— Ну, тогда остается еще раз воспользоваться услугами герра Шлаузена, — констатировала Моргана.

— Мы знаем, как его найти? — осведомился Роф.

— Дмитрий знает. Двери можно продлить во времени.

— А если Совет узнает, что мы снова впутали в это дело колдуна? Ведь с Кристаллом работает он один.

— А что нам еще остается? — всплеснула руками Моргана. — Выбить признание вот из этого?

Она указала на Сорда.

Сет, повернувшись к Рофу, воздел кверху когтистую лапу, прежде чем темнолицый заговорил.

— Можно было бы сделать это под присягой! — прорычал оборотень.

Роф потер рукой блестящую лысину. Затем пересек комнату и сел в кресло, рядом с Галеном, который, напряженно прислушиваясь, пытался как-то упорядочить столь неожиданно нахлынувшие на него воспоминания.

— Знаю, что у тебя возникли тысячи вопросов, Гален. Однако главное заключается в том, что ты всего-навсего пешка, не принадлежащая Первому Миру. Ты никогда к нему не принадлежал. Некоторые посвященные предпочли бы, чтобы Гален Сорд умер, — Сет грубо рассмеялся, и Роф царапнул его гневным взглядом, — но, как советник твоего отца, я выбрал другой, менее… радикальный способ твоего устранения.

— Изгнание, — горько пробормотал Сорд.

— Постарайся рассмотреть это не с точки зрения потери своей семьи, а с точки зрения сохранения своей жизни. — Томас соединил указательные пальцы. — И лейтмотивом всего этого является то, что сегодня не твоя игра. Ты лишь пешка. Тебя подставили. Кто-то использует тебя против… нас.

— Зачем? В особенности если я не отношусь к вашему миру.

Роф пожал плечами и отдернул пиджак.

— Трудно сказать, Гален. Ты, наверное, не помнишь, насколько озабочены были родители в твои детские годы? Да нет, конечно, где уж тебе помнить… Ну, это не столь уж важно. Но некоторые из… участников нашей игры вовлекались в нее столетиями. И царившая при этом атмосфера враждебности намного превосходила ту, с которой тебе приходилось сталкиваться во Втором Мире.

— Мои родители мертвы, не так ли? — спросил Сорд, и тут же добавил про себя с неожиданной грустью — вернее, убиты, если руководствоваться тем, о чем только что поведал Роф.

Прежде чем ответить, Томас долго молчал, уставившись в пол. Когда он снова поднял голову, взгляд его казался искренним.

— Поверь, Гален — в Первом Мире есть кое-что похуже смерти.

— Ты понапрасну теряешь время, Томас, — предупредила Рофа Моргана.

— Дайте я им займусь, — тут же вмешался Сет. — Используем его для Церемонии.

Но Роф резким жестом приказал матери и сыну умолкнуть.

— Теперь ты понял, что имелось в виду? — обращаясь к Сорду, произнес он. — И это то, с чем мне постоянно приходится иметь дело.

— А почему тебе, собственно? — в голосе Гален прозвучал вызов. — Почему бы не позволить мне вернуться и самому заняться всем этим?

Роф рассмеялся — горько и искренне.

— Эх, если бы я только мог, Гален. Если бы только мог. Но эти времена давно уже канули в Лету. Возможно, однажды на тебе и остановили свой выбор, но судьбе было угодно распорядиться по-иному. Для тебя нет места в нашем мире.

— Но ты так и не сказал, почему!

— Старые причины более неважны, — ответил Роф, делая неопределенный жест рукой. — Что же до новых причин, то, как только Сет станет Виктором Пендрагона, клановые линии Аркадий и Пендрагона сольются. — Томас свел пальцы воедино. — В прошлом у обоих кланов были… некоторые разногласия…

— Противостояние в Совете, — спокойно уточнил Сорд.

Роф быстро взглянул на Моргану.

— Теперь тебе ясно, что я имел в виду? — затем снова перевел взгляд на Сорда. — Как ты только что заметил, на протяжении многих и многих поколений два клана противостояли один другому в Совете. Но Сет объединит их, и это обеспечит прочный мир в Первом Мире.

— Занятно, — отозвался Сорд, желая не столько показать свою осведомленность, сколько позлить темнолицего. — А я вот слышал, что Первый Мир стоит на пороге войны…

Томас быстро выпрямился:

— Ты и это назовешь простым совпадением, а, Моргана?

Женщина подошла к Томасу и легонько коснулась пальцами его щеки.

— Вот-вот начнется Церемония, Томас. В такое время слухи о войне витают в воздухе. Но затем, когда Мир удостоверится в том, что превращения из человека в перемещенного уравновешивают обратный процесс — превращение перемещенного в человека — все снова утихнет. Ты же знаешь, что представляет из себя Межветрие.

— За исключением тех случаев, когда равновесия не наступает, — возразил Роф, отталкивая руку Морганы. — И он знает. Он знает.

Томас повернулся к Сорду: щеки его пылали, глаза метали молнии.

— Тебя откопал клан Сейшен? Именно они снабдили тебя всей этой информацией?

Сейшен, Сейшен, повторил про себя Сорд, пытаясь вспомнить, почему это имя кажется ему знакомым. Ну конечно же! Этим словом Танту обозвала тогда Мартина, отчего половинник и взбеленился. Так, нужно каким-то образом использовать эту информацию. Во что бы то ни стало.

Сорд с презрением посмотрел на Рофа, одновременно вызывая в памяти то странное слово из Первого Мира, которым обычно пользовался Мартин.

— Даже за все золото мира я не стал бы иметь дело с этими мерзопроклятыми клыкастыми половинниками, — насмешливо процедил он.

— Я так и знал, — выдохнул темнолицый. — Я так и знал, что это не случайно.

Он подскочил к Сорду, сгреб его за ворот, приподнял вместе с креслом и с силой швырнул о стену.

Кресло приземлилось на ножки, но от сильного удара на мгновение у Галена перехватило дыхание. Пока пленник пытался судорожно вздохнуть, Роф смел со своего пути низенький столик и снова набросился на него.

Рука Томаса стиснула шею Сорда:

— Кто послал тебя, ты, околдованный ублюдок? Кто?

Гален беззвучно открывал и закрывал рот. Он увидел, как свободная рука темнолицего нырнула во внутренний карман фрака и извлекла оттуда тускло-красный кристалл размером с фалангу пальца. Продолжая сжимать шею жертвы, Роф сунул кристалл Галену прямо в лицо. Вокруг открытой ладони Томаса заплясали голубые искры, вот они впились в кристалл, отчего последний ярко запылал.

— Да ты понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю? — яростно прошипел Томас в ухо Галену. — Ты понимаешь?

Ответить Сорд не мог. Кровь гулко отдавала в висках, шея немилосердно болела, легкие готовы были разорваться. Гален зажмурился, но это не помогло — свечение кристалла не исчезло, оно ослепляло, заполняя собою все вокруг…

— Ничего, — вдруг послышался отчетливый голос Морганы. — Ничего ты с ним не сделаешь.

Сорд открыл глаза. Рука Морганы скользнула к руке Томаса, легко подхватила кристалл и убрала его с ладони темнолицего. Хватка вокруг шеи Сорда ослабла. Гневное выражение на лице Рофа постепенно улетучивалось.

— Ты же все прекрасно понимаешь, — добавила женщина.

Темнолицый выпустил шею пленника, выпрямился и поправил фрак. ЛаВей протянула ему кристалл:

— А теперь отключи его.

Роф послушно взял кристалл, покатал его между пальцев, и сияние исчезло. Словно пистолет в кобуру, он снова сунул камень во внутренний карман своего фрака.

— Вот так-то лучше, — заметила Моргана и похлопала Томаса по груди. Затем повернулась к Сорду. — А теперь, малыш Гален, тобой займусь я… по своей методике.

Сет взвыл.

Глава 18

— Я вам могу чем-то помочь? — вежливо осведомился рослый полицейский, оглядывая примыкавшую к музею автостоянку.

— Нет, благодарю вас, — с улыбкой отозвалась Ко, приближаясь к нему, не сбавляя шага. — Вот просто пришла с детишками забрать нашего папу.

Благодарение богу, что уже стало достаточно темно, и полицейский не может достаточно подробно осмотреть ее «детей», подумала Мелоди. Если Жа-Нетт и могла бы сойти за приемную дочь японки, то Мартину пришлось бы предъявлять удостоверение, выданное ему в каком-нибудь зоопарке.

— Тогда позвольте взглянуть на ваш пропуск, мэм, — произнес страж порядка. На его широком лице играла добродушная полуулыбка, но Ко видела, что он внимательно присматривается к Мартину, безуспешно пытавшемуся спрятаться за маленькой негритянкой.

— Да-да, конечно, — Мелоди полезла во внутренний карман куртки. — Где-то тут он был, — добавила она, стараясь отвлечь внимание «копа» от половинника.

— А он тоже с вами? — спросил полицейский, указывая дубинкой на половинника.

— Ну конечно! — откликнулась Ко, прицелившись из тазера полицейскому в шею, что в темноте было довольно-таки непросто. Но японка не хотела рисковать — под униформой мог находиться бронежилет, и тогда выстрел пропал бы впустую.

Сжатая пружина с силой выбросила стрелу, полицейский поперхнулся и навзничь рухнул на землю. Мелоди знала, что он попытается дотянуться рукой до вонзившегося в него жала, за которым тянулось два провод прямиком в гнездо ее куртку, где размещались батареи, однако разряд в 100 000 вольт тут же предотвратил для лежавшего любую попытку шевельнуться. Столь высокое напряжение вместе с тем сочеталось с малой силой тока, поэтому каких-либо последствий у жертвы не наблюдалось. По мнению Ко, тазер представлял собой совершенное оружие — но лишь когда дело касалось людей.

Ко поманила Мартина пальцем и указала на промежуток между двумя припаркованными рядом автомобилями, в то же время внимательно следя за служебным входом. Мартин подхватил бесчувственное тело подмышки и легко перенес его в указанное место. Японка коснулась клавиши сброса на пульте батарей, перезарядила тазер и, подсоединив очередную стрелку к батареям, почти бегом нагнала Жа-Нетт и Мартина. Похоже, что пока они находились в безопасности.

— Свяжи-ка его и заткни ему рот, — распорядилась Ко, опускаясь на корточки рядом с Жа-Нетт за старинным «Гранд Ам». — Только поосторожнее с петлями — не затягивай их туго, Мартин.

— Мартин знает, — пробурчал половинник, извлекая из кармана надетой поверх свитера куртки два мотка белого нейлонового тросика.

Неожиданно рука лежавшего взметнулась вверх и нанесла мощный удар Мартину в подбородок. Затем полицейский сел прямо и зарычал. Слетевшая с его головы фуражка открыла длинную гриву волос; в сгустившихся сумерках тускло блеснули клыки.

Жа-Нетт вскочила и скрестила руки перед собой.

Ко мгновенно перекатилась назад через голову, избегая удара ноги перемещенного, одновременно пытаясь достать пульвелизатор с серебряной эмульсией. Оборотень поднялся на ноги, вырвал стрелу из шеи и с размаху швырнул ее об землю. Рыкнув на Мелоди, он впечатал стрелу пяткой в асфальт. Но, прежде чем полицейский успел сделать еще движение, с земли взлетела его фуражка и, крутанувшись в воздухе, наделась прямо оборотню на морду, лишая его обзора.

Перемещенный замешкался и натолкнулся спиной на лимузин. Он взвыл от боли, когда нога Мартина со всей силы въехала ему по колену; не удержав равновесия, полицейский рухнул на землю. Когда ему, наконец, удалось справиться с транслоцированной фуражкой, на него налетела Ко, исступленно поливая противника серебряной аэрозолью.

Существо каталось по земле, безуспешно пытаясь прикрыть руками глаза от смертоносной струи. Там, куда попадала аэрозоль, кожа сморщивалась и облезала. А затем рука Мартина железной хваткой сдавила поверженному горло, прерывая визг боли. Когда же тело перемещенного, наконец, застыло, фуражка снова взвилась в воздух и точно накрыло лицо поверженного.

Японка перевела дух и взглянула на Жа-Нетт как раз в тот момент, когда девочка разводила скрещенные руки в стороны.

— Не теряй зря силы.

— Я весь день ничего не ела, — с гордостью отозвалась Жа-Нетт. — Ты видишь? Я уже научилась.

— Умница, — сказала Ко, затем, увидев изменившееся выражение лица маленькой негритянки, круто повернулась лицом ко входу и осторожно выглянула из-за машины. Из освещенного прямоугольника служебного входа выскочили три темных, приземистых фигуры и растворились в темноте.

— Похоже, мы наконец привлекли чье-то внимание, — заметила Жа-Нетт.

В прозрачных голубых глазах Дмитрия, прижавшего Галена Сорда к стене, то и дело мелькали искры. Тонкие белые, лишенные плоти, губы скелета растянулись в кошмарной ухмылке, обнажая длинные кривые зубы. Другую руку чудовище держало в нескольких дюймах от лица жертвы, время от времени громко щелкая двухдюймовыми ногтями.

— Что он из себя представляет? — прохрипел Сорд, пытаясь ослабить захват чудовища.

Моргана, стоя посреди комнаты рядом с Рофом, недовольно надула губы:

— Даже нам это неизвестно. Кроме того, как ты успел заметить, Дмитрий не из разговорчивых.

Сет засмеялся.

— Однако он обладает уникальной голубой силой, — добавил Роф, неторопливо появляясь в поле зрения Сорда. — Думаю, тебе приходилось сталкиваться с результатами его работы — Маркус Асквиз, например.

— Как? — Гален закашлялся. Оторвав свой взгляд от совершенно неуместного в такой обстановке серебряного распятия на шее Дмитрия, он поднял глаза на обтянутый мертвенно-бледной кожей череп. Скелет медленно опустил пергаментные веки, а когда поднял он, его глаза приобрели непроницаемо-черный оттенок. Однако буквально спустя мгновение в них снова замерцали искры, а цвет опять изменился на бездонно-голубой.

— Да и так уж важно знать, как он это делает? — осведомился Роф. — Вполне достаточно того, что он в состоянии делать это. В конце концов, его способности — всего лишь природный дар. Хотя нет, возможно, природа этой силы совсем иная — ближе к тому, что появилось теперь в твоих воспоминаниях, Гален.

— Он также обладает способностью использовать цветы, — добавила Моргана. — Хотя, как мне кажется, здесь колдовством и не пахнет.

— И тем не менее, похоже, цветы на тебя не действуют, Гален, — задумчиво произнес Томас.

— Ты так и не сообщил нам то, о чем бы мы хотели, чтобы ты вспомнил, — подхватила Моргана. — О тех, кто помогал тебе сегодня вечером.

— Или кому помогал ты. — Роф приблизился к Сорду.

Сорд вспомнил резкий цветочный аромат, когда у него на глазах была повязка. Этот запах заставил его вспомнить их детскую встречу с Сетом. Похоже, это относилось к тем методам допроса, которые на нем испробовал Дмитрий. Гален порадовался, что оказался не столь восприимчивым к подобным воздействиям, как того бы хотелось перемещенным.

— Так что, как видишь, Гален, цветы нам не помогли, — словно прочитав его мысли, заметила Моргана.

Роф улыбнулся:

— Да, пожалуй, тут мы оказались не в выигрыше.

Рука морганы обвила плечи темнолицего:

— Тогда пришло время воспользоваться чем-то более… человеческим, что ли.

— Да, — согласно кивнул Томас. — Пытками.

Ко жестом отослала Мартина к передней части машины, за которой они прятались, затем рукой указала Жа-Нетт, где той надлежит стоять. Негритянка, вытянув скрещенные урки перед собой, принялась раскачиваться и негромко напевать, накапливая заряд.

Затем Мелоди вскочила и что есть духу помчалась к центральной части автостоянки. Сейчас здесь было припарковано машин пятьдесят, и единственным незанятым местом оказалась центральная секция. Нужно отвлечь внимание противника, иначе и Жа-Нетт, и Мартин, и она сама рисковали попасть в засаду.

Слева послышались торопливые шаги. Резко повернувшись в этом неправлении, японка упала на одно колено. То, что стремительно приближалось к ней, обладало четырьмя ногами, из пасти потоком стекала слюна, в момент прыжка на передних лапах появились когти.

— Три! — выкрикнула Ко.

В последнюю секунду Мелоди нырнула вниз и перекатилась вправо. Существо буквально повисло в воздухе. Неожиданно левая часть его морды исказилось, словно схваченная невидимыми руками. Существо взвизгнуло и завалилось на бок. Прежде, чем оно успело подняться, рядом с ним оказалась Ко, и, яростно поливая морду чудовища из пульвелизатора, всадило ему в брюхо пластиковый кастет, утыканный серебряными иглами.

Оборотень дернулся назад и забился в конвульсиях. Ударившись о землю, он исступленно принялся кататься по ней, пытаясь избавиться от кастета. Мелоди одним прыжком оказалась вне пределов досягаемости когтей противника, и неожиданно руку японки пронзила острая боль, когда второй оборотень, вынырнув из темноты, нанес ей мощный удар. Удар оглушил японку, взор ее помутился. Она почувствовала, как ее лицо уперлось в шершавый асфальт автостоянки. Сознания женщина не потеряла, двигаться, хотя и с трудом, она вроде бы могла. В глазах снова потемнело. Удар в голову, мелькнула мысль, нужно собраться. Затем она вдруг почувствовала, что ее резко подняло в воздух; стальная хватка сдавила заднюю часть шеи. Сотни жгучий лезвий пронзили спину, и она взвизгнула, скорее от удивления, чем от боли.

А потом ночной воздух прорезал вой Мартина, и то, что держало Мелоди, неожиданно ослабило хватку. Японка рухнула на тротуар. Над ней слышалось исступленное рычание и увесистые удары. Повернув голову, молодая женщина различила две фигуры, сцепившиеся в схватке. Одной из них был Мартин.

Всего несколько секунд понадобилось Ко, чтобы приподняться на локтях и коленях и сунуть руку в карман за другим игольчатым кастетом. Спина протестующе взорвалась болью, руки дрожали, но остановиться она уже не могла.

— Мартин! — заорала Мелоди, вскакивая на ноги и, держа кастет над головой, бросилась к сражающимся.

Фигуры вдруг замерли.

— Мартин!? - «Невозможно», безмолвно закричала Ко. Она не могла опоздать.

Одно из тел оторвалось от другого, поднялось на ноги и шагнуло в полосу света. Мартин. Грудь его тяжело вздымалась, подбородок потемнел от крови — чужой крови.

Жа-Нетт подбежала к приятелю и обняла его. Взглянув в лицо половинника, он а увидела кровь на его клыках, но промолчала.

Мартин оглянулся на тело, неподвижно распростершееся у тротуара.

По мнению Ко, существо больше всего напоминало пуму с грудной клеткой странной формы. Глотка чудовища была разодрана, из нее ритмично выплескивалась кровь.

Половинник повернулся к Мелоди и устремил взгляд ей в глаза. Японка с удивлением отметила, что из глаз Мартина ушло выражение невежества, оставив лишь тысячелетнюю мудрость, мудрость, постичь которую ей было бы просто не по силам.

— Не хотел, — хрипло пояснил Мартин. — Был вынужден. Это разница.

— Я понимаю, — отозвалась Мелоди. Существо, в которое она всадила кастет, перемещалось в свое человеческое обличье — обнаженную молодую женщину.

— Было еще одно… — начала Ко, и поймала себя на том, во что бы никогда в жизни не поверила — она на какое-то время отвлеклась и ослабила бдительность.

— Запиши на мой счет, — странно повзрослевшим голосом ответил Жа-Нетт.

Мартин крепко прижал девочку к себе.

— Жа-Нетт хорошо поохотилась. Маленькая сестренка.

Девочка оглянулась на служебный вход.

— Похоже, кто-то закрыл дверь изнутри и, скорее всего, запер ее.

— И даже наложил заклятие, — добавил Мартин. — Голубая сила не сработает.

Ко извлекла из кармана куртки небольшой пластиковый заряд.

— Ничего, — мрачно изрекла она. — У меня есть ключ.

Моргана положила руку на плечо Дмитрия, и Сорд подумал, насколько резко обладательница этой руки контрастирует со скелетом.

— Дмитрия, — начала она. — Томас и я собираемся задать Галену несколько вопросов. Если он не станет отвечать или будет давать неверные ответы, будешь вырезать небольшие участки его… сейчас подумаем чего… ага, лица.

— Глаза оставим напоследок, — согласно кивнул Роф.

— Вопрос первый, Гален, — начала Моргана. — Кто обеспечил тебе поддержку и снабдил тебя твоим… оборудованием?

Глаза Сорда замерли на сверкающих когтях Дмитрия.

— Фонд Сорда — он содержит всех моих людей.

Гален быстро взглянул на Рофа; темнолицый кивнул Моргане.

— Слишком плохо, Дмитрий, — продолжила она. — Вопрос номер два: кто посоветовал тебе появиться здесь сегодня вечером?

— Никто мне не советовал. Наоборот — меня не хотели отпускать. — Он поперхнулся и попытался восстановить дыхание.

— Ну, наконец-то мы чего-то достигли, — довольно произнесла Моргана. — Кто же не хотел тебя пускать?

Сорд издал хрипящий звук в бесплодной попытке втянуть в себя воздух.

— Дмитрий, — в голосе Рофа прозвучал упрек. — Пожалуйста, дай возможность Галену хотя бы коснуться ногами пола.

Дмитрий нахмурился, но ослабил хватку, позволив Сорду соскользнуть на пол. Гален вздохнул полной грудью.

— Благодарю вас, — произнес он слабым голосом и, позволив своей голове свободно свеситься, принялся подсчитывать период колебания серебряного креста на тяжелой серебряной цепи, находившегося теперь на уровне его глаз.

— Видишь, Гален, — бархатным тоном начал Роф, — мы можем не только наказывать, но и поощрять. Помни об этом все время. Ну, так кто же отговаривал тебя от похода сюда?

— Мелоди Ко, — честно признался Сорд.

Дмитрий снова ослабил хватку, и Сорд понял, что его догадка верна: существо каким-то образом чувствовало, когда Гален лжет. Следовательно, Роф и Моргана целиком зависели от Дмитрия, без помощи которого они не знали, насколько близко подобрались к разгадке.

— Очень хорошо, — сказала Моргана, — эта, по имени Мелоди, она кто — тролль?

— Нет, — ответил Сорд, налегая шеей на ладонь скелета. Продолжая отвечать в том же духе, можно попытаться еще больше ослабить хватку скелета. Серебряный крест продолжал покачиваться. Ближе, дальше. Вперед, назад.

В голосе Рофа появился едва уловимый гневный оттенок:

— Мы здесь не играем, Гален. Ну-ка, отвечай, к какой категории посвященных относится эта Мелоди Ко. Из какого она клана?

— Она человек, не посвященный. Не думаю, что у нее есть клан.

Роф подошел ближе:

— Тогда она должна работать на кого-то, кто связан с кланом.

Далекий взрыв потряс комнату, и стекла в в двери зазвенели. Роф оглянулся через плечо и некоторое время наблюдал, как Сет открывал дверь и выглядывал в коридор. Повернувшись к Сорду, Томас поверх высохшей руки скелета в упор взглянул на пленника:

— Итак, на кого работает эта Мелоди Ко?

— Я плачу ей из Фонда Сорда, но она также обо всем сообщает Адриану Форсайту. — Гален пытался справиться с охватившей его слабостью. Похоже, взорвалось одно из хитроумных устройств Ко. Однако Дмитрий, должно быть, ощутил изменение в помыслах жертвы, ибо костистые пальцы снова сдавили шею Галена, а Дмитрий повернулся и взглянул на Рофа.

— Ага, — улыбнулся Томас. — Ты чего-то не договариваешь.

— Там что-то происходит, — прорычал Сет, возвращаясь в комнату. — Пойду проверю.

— Только держись подальше от ротонды, — посоветовала ему Моргана.

— Да, да, — отмахнулся оборотень и, цокая когтями, выскользнул в коридор.

Однако темнолицый ни на что не отвлекался.

— Дмитрий, покажи Галену, что ты обычно делаешь с теми, кто пытается что-то утаить.

Сорд почувствовал, как корпус чудовища сдвинулся с места. Взглянув на улыбающийся череп, он успел заметить острый коготь, направленный ему в лицо. Край когтя царапнул левую щеку Сорда, и Гален ощутил, как это прикосновение буквально разорвало его изнутри, ощутил леденящий холод, пронзивший его насквозь, когда коготь, проникнув сквозь плоть, уперся в кость.

Гален вскрикнул от боли. Дмитрий довольно засопел. Его грудь затряслась в беззвучном хохоте, тело под мягкой голубой тканью подранной рубахи заходило ходуном. Скелет отдернул коготь, окрасившийся в алый цвет.

Сорд почувствовал, как кровь стекает ему на шею.

— Плохо, что здесь нет Ориона, — разглядывая рану Галена, произнесла Моргана.

— Не шути с этим, — зашипел на нее Роф. Затем, схватив израненное лицо Сорда, он грубо сжал его, заставляя пленника смотреть ему прямо в глаза. — Настало время подвести итоги, парень. Двадцать лет ты провел в мире, напоминавшем детскую площадку для игр в сравнении с тем, с чем тебе предстояло столкнуться здесь. Добро пожаловать в настоящий мир, Гален Сорд. В Первый Мир.

Моргана улыбнулась из-за плеча Рофа:

— Который окажется для тебя последним.

Ко вела их сквозь дымовую завесу, оставшуюся после взрыва. Несколько ближайших к служебному входу газосветных ламп лопнуло, но остальные давали достаточно света. Быстро оглядевшись, Мелоди ничего угрожающего не обнаружила. Слева от нее широкие ступеньки поднимались вверх. Сообразуясь с уклоном земли вокруг музея, лестница должна вести на главный этаж. Следовательно, в данный момент они находились в подвальном коридоре. От Сорда не поступало никаких сигналов, и японка поняла, что он схвачен.

— Куда они могли деть Сорда, Мартин?

— Сейчас. — Мартин принюхался. — И вверху, и прямо много перемещенных.

— А его могли затащить на Церемонию?

— Для Церемонии слишком рано, — пояснил половинник.

Ко напряженно раздумывала. Если Церемония еще не началась, то большинство перемещенных должны по-прежнему находиться наверху. Но был ли среди них Сорд? Или его захватчики решили убрать пленника подальше? Однако вряд ли они осмелились бы покинуть охраняемую территорию.

— Наверх, — решительно распорядилась Мелоди. — Здесь он находился менее часа назад. Думаю, он наверху, с остальными.

Мартин, не споря, бросился к лестнице.

— Много, много перемещенных, — повторял он, взбираясь по ступенькам.

Ко замешкалась внизу, а половинник уже поворачивал на следующий лестничный пролет. Мелоди протянула руку следовавшей за ней Жа-Нетт.

— Маневр номер три ты провела просто блестяще, — одобрительно сказала японка.

Девочка пожала протянутую ладонь:

— Делаешь вид, что сдвигаешься вправо, а транслоцируешь влево.

— Тебе не кажется, что пора вызывать подкрепление? — неожиданно спросила Ко.

— Чего-чего? — не поняла Жа-Нетт, затем, проследив за взглядом наставницы, увидела небольшую красную панель на стене у нижней ступеньки. — Ну конечно же!

— Время привлечь всеобщее внимание, — в голосе Мелоди зазвучали металлические нотки, и она бросилась вверх по лестнице, к Мартину, который, перегнувшись через перила, махал рукой, давая понять, что путь свободен. Жа-Нетт задержалась и повернулась лицом к панели. Легкий кивок головой — и расположенная в трех футах от маленькой негритянки кнопка пожарной тревоги вдруг сама собой вдавилась до упора.

— Отлично! — стараясь перекрыть вой сирены, воскликнула девочка и понеслась вверх, чтобы присоединиться к своим друзьям.

— Они все люди? — в голосе Рофа сквозило недоверие. — Все они?

Сорд поднес руку к порезу на своем лице. Голова, казалось, распухла, превысив по размерам череп Дмитрия, и продолжала расти с каждым ударом сердца.

— За исключением Мартина, — слабым голосом отозвался он. Притворяться уже нужды не было — ему действительно стало плохо.

— Но ведь он всего-навсего половинник! — запротестовала Моргана.

— Точно так, — Гален выплюнул сгусток крови, накопившийся во рту. — Спросите Дмитрия.

— Двадцать лет в изгнании, — схватился за голову Томас, — и этот парень без малейшего признака Сущности подошел почти вплотную к тому, чтобы за одну ночь все разрушить.

— Но он не сумел, Томас, не сумел, — Моргана похлопала Рофа по плечу. — Это всего лишь игра случая.

— Или Брина, — горько отозвался темнолицый.

— Где мой брат? — требовательно спросил Сорд. Он понимал, что в его положении задавать вопросы неестественно, но сдерживаться больше не мог. Его не собирались допускать к Первому Миру. Гален знал, что так продолжалось довольно долго, и был уже готов к тому, чтобы сегодняшнее посещение тоже вписать в длинный список своих неудачных попыток установления контакта. Но если бы контакт состоялся, то где-то в глубине души Сорд надеялся получить приглашение вернуться, словно его изгнание оказалось лишь своеобразным сказочным испытанием, которое он выдержал с честью. Но того, с чем ему пришлось столкнуться, он никак не ожидал: Первый Мир оказался столь же неустойчивым, опасным и жестоким, как и его собственный.

О чем он думал все эти годы? Что руководило им в его безумствах с кристаллами, оборотнями и существами, напоминавшими ходячих мертвецов? Сорд коснулся рукой своей щеки и ощутил тепло крови, увидел ее на своих пальцах. Свою настоящую кровь, кровь своей жизни.

Здесь не было места фантазиям. И выхода тоже не было. Время легенд осталось в прошлом. Это более не казалось романтическим поиском своего начала: на карту ставилась его жизнь.

Гален почувствовал взгляд Рофа и, подняв голову, встретил его. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал Роф и отвел глаза в сторону. Сорд понадеялся, что выражение, мелькнувшее на лице Томаса, было вызвано страхом.

— Если бы я знал, где твой брат, Гален, то он был бы уже здесь, с Дмитрием, а ты по-прежнему оставался бы одним из счастливейших баранов Второго Мира. — Роф резко оглянулся на дверь, раздраженный возвращением Сета.

— Хорош болтать, — Моргана снова посмотрела на часы. — Что будем с ним делать? И с его друзьями-людьми?

Роф вопросительно взглянул на нее:

— Ну, полагаю, мы должны…

Неожиданно его слова были прерваны воем пожарной сирены.

— Ну, какого… Это еще что такое? — сердито воскликнула Моргана, поворачиваясь к входной двери.

Сорд облегченно улыбнулся, ибо она наконец задала вопрос, на который он был бы не против ответить.

Глава 19

Терпение Форсайта лопнуло. Без коммуникационного оборудования фургона он становился не только парализованным, но слепым и глухим. В его распоряжении оставался лишь небольшой трансивер, благодаря которому он знал, что творится снаружи, но в тот момент, когда Ко, Жа-Нетт и Мартин вошли в музей, связь с ними прервалась — так же, как незадолго до этого с Галеном. Но тут взвыла пожарная сирена, и ученый понял, что Ко несколько отступила от тщательно разработанного им плана. Без специального оборудования, с помощью которого он мог бы руководить ее действиями, Форсайт был бесполезен. Похоже, настало время лично вступить в игру.

Механизмы, приводившие в движение задние дверцы фургона, аппарель и посадочную платформу, имели отдельный источник питания и все еще действовали. Адриан трижды моргнул, и компьютер принялся выполнять привычную последовательность операций по разгрузке, с той лишь разницей, что на этот раз фургон находился далеко за пределами Голубятни.

Кресло развернулось, сквозь распахнутые дверцы Форсайт с облегчением ощутил свежесть ночного бриза, наполненного неминуемостью грозы. Даже будучи насыщенным испарениями и выхлопными газами, городской воздух нес в себе ощущение свободы.

Пришли в движение червячные буксиры, втащившие кресла на спускаемую платформу, и ученый, переключив управление на себя, по аппарели неторопливо съехал на улицу.

В памяти компьютера содержалась карта Голубятни, так что в пределах штаб-квартиры Форсайту необходимо было лишь указать место, куда он желал попасть, и компьютер сам выбирал наиболее удобный маршрут. Адриану приходилось следить только за тем, чтобы кресло случайно не переехало Буб или не влетело в одно из тех нагромождений всякой всячины, которые обычно оставлял за собой Сорд. Но здесь, на тротуаре, рядом с четырехрядной автомагистралью, на противоположной стороне которой находился музей, полный перемещенных… Губы Форсайта дрогнули в улыбке. Что ж, он всегда мечтал об этом. Настало время действовать, и ученому было совершенно наплевать, какой окажется цена. Слишком долго он находился в роли пассивного участника.

Адриан по-особому моргнул, что дало ему полный контроль над креслом, затем коснулся пальцами сенсорного джойстика. Время от времени из трансивера доносились едва различимые на фоне атмосферных разрядов отдельные слова, произнесенные кем-нибудь из группы Ко, поэтому ученый не имел ни малейшего представления о том, что с ними происходит. Но ничего — еще несколько минут, и он к ним присоединится.

Дождавшись просвета в нескончаемом потоке машин, Форсайт моргнул, и кресло, выжимая максимальную для него скорость три мили в час, покатило через дорогу, замедлив движение лишь у противоположного бордюра. Затем, приподнявшись на упорах, кресло легко взобралось на тротуар; при этом положение Форсайта относительно земли не изменилось.

Он повернул направо и в сотне футов от себя увидел сбившихся в кучу у громоздких трейлеров работников автостоянки и водителей в ливреях, растерянно взиравших на толпу строго одетых мужчин и женщин, которые поспешно покидали музей через центральный вход. Служебный вход, которым воспользовалась Ко, находился гораздо дальше, с северной стороны.

Форсайт развернул кресло на 360 градусов, чтобы оценить обстановку. Издалека донесся нарастающий гудок пожарной машины, и Адриан понял, что нужно действовать быстро. Его кресло было оборудовано несколькими сюрпризами, которые, как ему казалось, могли бы оказаться полезными против перемещенных, однако против пожарных применять эти устройства ученому не хотелось. Разве что в случае крайней необходимости.

Из-за дальнего угла здания вынырнул красный мигающий огонек пожарной машины, и в толпе посетителей, собравшихся у музея, прокатился недоуменный ропот. Адриан принял решение, и кресло на полной скорости понесло его навстречу разворачивающейся схватке.

Не успела Моргана сделать и шага по направлению к двери, как последняя распахнулась, и на пороге появился Сет.

— Враг! — прорычал оборотень. — Четверо со стороны служебного входа.

— Сейшен? — задумчиво произнесла Моргана. — Так скоро?

— Они бы не рискнули включить пожарную тревогу, — возразил Роф. Он повернулся к Сорду, шею которого по-прежнему сжимала рука Дмитрия. — Должно быть, это его дружки. Его люди.

Сет гневно вскинул голову.

— Четверо мертвецов. Четверо. Люди не убивают перемещенных.

Темнолицый не обратил на него никакого внимания:

— Сколько на данный момент членов клана спустилось из ротонды?

Моргана взглянула на часы:

— Ну, к настоящему времени, согласно графика… порядка сотни, я думаю.

— Сет, всех, кто спустится сюда, направляй прямиком в переход. Остальным придется эвакуироваться вместе с людьми. Если пожарные уберутся до рассвета, они могут попытаться вернуться назад.

— Сотни будет недостаточно! — запротестовала Моргана. — Нам нужны все!

Однако Роф был неумолим:

— Просто нам придется атаковать быстрее, чем предполагалось изначально. Учитывая бессилие Пендрагона, у нас сохраняется преимущество.

Женщина яростно взглянула на него:

— Это безумие, Томас. Всего лишь сотня. А у Сейшен, я уверена, сейчас Орион.

Роф схватил Моргану за плечо, словно собираясь встряхнуть ее и привести в чувство:

— Тогда у нас будет Диандра, — процедил он, — и преимущество окажется на нашей стороне.

— Диандра? — прошептала Моргана и повернулась к Сорду, — но…

Тут зарычал Сет, устремив на темнолицего пристальный взгляд отливавших зеленым глаз; его черные губы начали приподниматься. Томас поспешно убрал руку с плеча матери оборотня, и последний снова застыл.

— Ну, чего ждешь? — рявкнул на него Роф. — Давай за остальными!

Сет повернулся к Моргане за подтверждением.

— Да, иди, — сказала она. — И будь осторожен. Это вполне может оказаться уловкой Сейшен.

Оборотень покинул комнату, стеклянная дверь которой мелодично позванивала в такт разливавшейся сирене. Женщина вновь повернулась к Рофу.

— Что будем делать с Галеном?

Томас некоторое время размышлял, затем указал на стену.

— Дверь. Нам придется взять его с собой.

Дмитрий застонал от разочарования и обернулся к Рофу. Сорд взглянул на стену и увидел, как на ней появился очерченный тонкими линиями прямоугольник, панель внутри которого вдруг начала мерцать. Гален вспомнил Двери. Если Рабочий Кристалл окажется достаточно мощным, то нельзя заранее предугадать, где именно окажется обратная сторона входа. Он не мог рисковать — настало время действовать.

— Понимаю, Дмитрий, понимаю, — произнес темнолицый. — Но у нес нет возможности закончить все сейчас.

Скелет отпустил шею Сорда. Пора, подумал Гален и, падая на колени, вцепился обеими руками в серебряное распятие. Тяжелая цепь выдержала, и Сорд отскочил в сторону, опрокинув по дороге кресло. Его рука крепко сжимала сорванный серебряный крест.

Дмитрий издал звук, напоминавший визг обжегшегося котенка. Он завертелся, не замечая Сорда, его когти беспорядочно защелкали вокруг собственной шеи. Из глаз чудовища исчезли серебряные искры, и глазные впадины сейчас были наполнены непроницаемой, твердой чернотой. Скелет замер, слепо шаря руками перед собой.

— Отдай это ему сейчас же! — завопил Роф. — Ты не соображаешь, что творишь!

Сорд потряс головой, чтобы в ней немного прояснилось. Перед глазами плавали темные пятна. Царапина на щеке принялась кровоточить с новой силой. К тому же вдруг начали болеть раны, нанесенные ему Дмитрием во время их первой встречи в Межветрии.

— Да нет, я знаю, что делаю, — возразил он. Услышав его голос, скелет застыл и медленно повернулся к нему лицом.

— Дмитрий, — позвал его Гален. — Хочешь получить свой крест? Вот он, здесь, у меня. — Он постучал распятием по спинке кресла. Дмитрий замяукал и качнулся вперед, шаря руками перед собой.

— Плохо, — стонал он. — Плохо, плохо.

— Ну, иди, возьми его! — что есть мочи заорал Сорд и, размахнувшись, швырнул крест в мерцающий прямоугольник на стене. Не встретив никакого сопротивления, распятие пролетело сквозь него и исчезло. — Вот он, за Дверью! За дальней Дверью!

— Нет, Дмитрий, — прокричал Роф, — не делай этого!

Но скелет. приблизившись к стене, шагнул в нее, и прямоугольник снова замерцал. Сорд молниеносно оказался рядом и повел рукой, едва не касаясь стены, начиная за пределами серой тонкой линии, парящей на месте. Прямоугольник съежился, словно мыльный пузырь, и серые линии растаяли. Откуда-то изнутри, из-за стены, донеслось жалобное поскуливание Дмитрия. Затем все стихло.

— Ты, животное! — взвизгнула Моргана. — Ты понимаешь, что ты наделал?!

— Я сотворил одностороннюю Дверь, — с благоговением произнес Сорд, когда это понятие вдруг молнией вырвалось их небытия его детских воспоминаний.

Пальцы Рофа окутало голубое сияние:

— Это будет последним, что ты сделал в своей жизни, — прошипел темнолицый.

В этот момент входная дверь разлетелась на тысячу осколков, и Сорд улыбнулся, когда темная фигура ворвалась в комнату. Его собственный оборотень наконец отыскал Галена.

Это был Мартин.

Ко увидела, как Мартин, затормозив у стеклянной непрозрачной двери, мгновение прислушивался, а затем, отойдя на два шага, с разбегу проломил ее, не удосужившись проверить, отперта она или нет. Однако через секунду японка поняла, что он вынужден был поступить именно так.

Лысый мужчина во фраке и женщина в блестящем зеленом платье были зажаты между Мартином и Сордом. Лицо Гален заливала кровь, на левой щеке виднелся глубокий разрез, но глаза были ясными. Это означало, что Мелоди все свое внимание могла обратить на темнолицего, из рук которого исходила эманация голубой силы.

— Мелоди, — стараясь перекричать все еще воющую сирену, позвал Сорд. — Если Роф шевельнется, убей его!

Темнолицый замер. Приказ Сорда был откровенным блефом, поскольку у японки не было оружия, способного убить сразу, за исключением нескольких пластиковых зарядов; поэтому она навела на Рофа тазер, словно это было какое-то новое, неизвестное ему оружие. Глаза Томаса сосредоточились на тазере — похоже, он старался понять, что же это такое. Судя по всему, темнолицый принял оружие всерьез, и Ко облегченно вздохнула.

— Перемещенный? — напряженным голосом спросила Мелоди.

— Женщина — это та, сигнал от которой вывел из строя всю нашу электросеть, — пояснил Сорд, отодвигаясь с линии прицела Ко.

— У вас есть приборы, с помощью которых вы можете обнаружить перемещенного в человеческом обличьи? — изумился Роф.

Но Гален, проигнорировав вопрос, продолжал осторожно, по-над стенкой, пробираться к Мартину и Ко. В этот момент в дверях появилась Жа-Нетт, почти бездыханная от быстрой гонки.

— Жа-Нетт, — обратился к девочке Сорд. — У этого человека в кармане красный кристалл. Пошарь у него по карманам м извлеки все, что найдешь.

На лице Томаса промелькнула улыбка, и он взглянул на Моргану:

— О да, конечно, пожалуйста, девочка. Подойди, проверь мои карманы.

У него явно созрел какой-то план.

— Ну, попытайся еще раз, Роф, — сказал Сорд, когда Жа-Нетт, скрестив руки перед собой, принялась раскачиваться, негромко напевая.

Почувствовав, как его обшаривают невидимые руки, Томас нахмурился.

— Марратинская сучка, — сплюнул он по направлению к девочке, но тут же умолк, увидев, как Мелоди вновь наставила на него оружие.

— Мартин, я так рада снова увидеть тебя, — повернувшись к половиннику, неожиданно сказала Моргана.

Мартин отступил на шаг, и Сорд с изумлением увидел, как в ответ на ее слова он склонился в поклоне.

— Вижу, тебе нравится охота, малыш, — в голосе Морганы не было и намека на страх или гнев.

Мартин принялся обеими руками стирать кровь с подбородка, по-прежнему избегая взгляда женщины.

— Человечья кровь? — осведомилась Моргана. — Я знаю, она тебе по вкусу.

Половинник, упорно глядя себе под ноги, пробурчал что-то невразумительное.

— Что ты сказал, Мартин? Твой Виктор тебя не расслышал.

Мартин повторил громче:

— Мартин наполовину человек.

— Это они тебе сказали? — Моргана развела руками. — И ты им поверил? Ты отказываешься от наследства своего отца? Наследства Астара, Мартин? Ну-ка, посмотри на меня.

Голова Мартина резко вскинулась вверх, и он уставился в глаза Морганы, притягивающие, словно магнитом.

— Кровь Превращения струится в тебе, верно, Мартин? — монотонно и в то же время обольстительно продолжала женщина. — Кровь охоты. Ты чуешь ее, не так ли? Ты отведал ее вкус.

— Ну хватит, — оборвал ее Сорд. Ко очень не понравился остановившийся, какой-то остекленевший взгляд половинника.

— Олан ю йэ йананий йэ аррту, Мирчтин! — прошипела Моргана. — Олан ю йэ йаний Аркадич!

— Не-е-ет! — отчаянно завопил Мартин.

— Я сказал хватит! — взревел Сорд и кинулся к Моргане.

Мартин, скорчившись на полу, зажимал уши ладонями и, всхлипывая, невнятно бормотал что-то на том же языке, который использовала Моргана.

Сорд вцепился в Моргану и оттащил ее от половинника. В ответ Моргана лишь рассмеялась. Этот смех усилился, когда Мартин попытался перехватить руку Галена.

— Прежде, чем взойдет солнце, он отведает твоей крови, — язвительно заметила Моргана, обращаясь к Сорду.

— Пожалуйста, Гален Сорд. Моргана ЛаВей Виктор. Не трогать. Не трогать.

Гален нехотя убрал руки и, не оборачиваясь, негромко спросил:

— Когда мы будем уходить, ты пойдешь с нами, Мартин?

Мартин застонал.

Гален повторил:

— Когда мы будем уходить, Мартин, ты пойдешь со мной?

— Мартин, ты должен это сделать! — умоляюще воскликнула Жа-Нетт, не сводя глаз с Рофа и не прерывая своего дела. — Ты ведь мой брат, и ты должен быть с нами!

Мартин отшатнулся от Сорда:

— Иду с Жа-Нетт. Не с Галеном Сордом.

Вновь послышался смех Морганы:

— Я поняла, что ты задумал, Мартин — дети вкуснее и слаще.

Ко так и не решила, было ли это сказано лишь для того, чтобы скрыть разочарование от утраты власти над половинником, или же потому, что Моргана знала Мартина намного лучше, чем любой из них. В данный момент это не имело значения — главным было то, что Мартин уйдет с ними. Мелоди продолжала держать Рофа под прицелом своего тазера, наблюдая за тем, как девочка завершает свою работу, освобождая карманы темнолицего от кристаллов. Интересно, подумала японка, для чего они могли понадобиться Сорду и почему эти камешки столь важны для него.

— Что мне теперь со всем этим делать? — осведомилась маленькая негритянка, покончив с Томасом. Гален в сопровождении Мартина подошел к ней. С десяток кристаллов плавали перед Рофом в окутывавшем их облаке, достаточно удаленном от темнолицего, дабы предупредить любую его попытку дотянуться до них.

— У него в карманах я нашла еще бумажник и еще кое-какую мелочь, — сообщила Жа-Нетт. — Все это я сгрузила на пол.

Сорд одной рукой сгреб кристаллы. Ко успела заметить, что камни обладали разными размерами, хотя ни один по величине не превышал горошины. Некоторые из них были огранены, другие напоминали необработанные драгоценные камни, и все различались по цвету — от бледно-розового до кроваво-красного.

Роф повернулся к Сорду, и столько ненависти было в его глазах, что японка вздрогнула.

— Будь ты проклят, Гален, — глядя, как кристаллы покорно ложатся на раскрытую ладонь Сорда, злобно прошипел Томас. — На них можно было бы разбогатеть.

Гален ссыпал камни в карман:

— Тогда я передам их Обществу Св. Линуса.

— Ха, — с отвращением сказал Роф. — Теперь они обесценены.

Мелоди не поняла, что имелось в виду, но уточнять не стала.

— Какова ситуация в здании? — спросил у нее Сорд.

— Коридор был чист до самой лестницы, затем на один пролет вниз и вплоть до северного служебного входа, — сообщила Ко. — Мы включили пожарную сигнализацию, так что пожарные будут здесь с минуты на минуту.

— Отлично сработано, — стараясь не двигать раненной щекой, похвалил Сорд. — Остался, по крайней мере, еще один полновесный оборотень, который пытается провести перемещенных в человеческом обличьи вниз по лестнице. Они что-то такое упоминали о переходе к месту проведения самой Церемонии.

— Другие улицы, — вдруг произнес Мартин. — Они идут на другие улицы.

— Молчи! — выдохнула Моргана, и половинник вновь опустил голову.

— Я знаю, что ты задумал, Сорд, но нам не стоит идти за перемещенными, — вмешалась японка. Ей уже довелось близко познакомиться с оборотнями, и спина до сих пор болела. Не стоит сегодня снова сталкиваться с ними.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — возразил Сорд. — Мартин, может ли Церемония состояться без участия в ней Виктора?

— Да, может, — поспешно откликнулась Моргана.

— Не так поздно, — добавил половинник.

Моргана метнула на него убийственный взгляд, и ее голос прозвучал неожиданно глубоко — в нем было нечто скрежещущее и нечеловеческое:

— Тебе конец, половинник!

Мартин отвел взгляд в сторону, из его груди вырвался долгий вздох: «О-о-о…»

— С нами ты в безопасности, Мартин, — сказала Ко. — На автостоянке мы славно потрудились.

— Мартин теперь добыча, — в голосе половинника звучало глубокое отчаяние. — Мартин теперь добыча.

— Все в порядке. — Сорд выглянул в коридор. — Она не сумеет никому ничего сообщить — оба они пойдут с нами.

— Ты с ума сошел, — почти спокойно произнес Томас. — Тебе не удастся и на метр удалиться от музея.

— Я сожру твое сердце, — свистящим шепотом пообещала Моргана.

Сорд натянуто улыбнулся:

— Похоже, мы не сходимся во мнениях. Жа-Нетт, свяжи им руки.

— Хорошо, — девочка извлекла из-под красной курточки два нейлоновых шнурка. Ко вынудила Рофа вытянуть вперед плотно прижатые друг к другу кисти рук; Жа-Нетт при помощи транслокации набросила на них петлю, подвинула ее к запястьям и затянула так, что руки у Томаса посинели. Ту же процедуру она проделала и с Морганой, хотя Мартин вынести этого не мог и отвернулся. Из ленты, которую Сорд выудил из куртки Мартина, Гален соорудил кляпы для обоих, после чего изложил свой план: выбраться из музея через тот же северный служебный ход, где Сорд, Жа-Нетт и Мартин останутся сторожить пленников, пока Ко сбегает за фургоном и пригонит его туда вместе с Форсайтом, после чего все грузятся и уезжают как можно быстрее.

— А вдруг мы нарвемся на пожарника? — спросила японка.

— Обезвредишь его, — сухо ответил Сорд, кивая на зажатый в ее руке тазер.

Черт, подумала Мелоди. Не нужно было даже смотреть на Рофа, чтобы понять, что темнолицый уловил уловил неосторожно брошенное Галеном слово и теперь наверняка знал о безвредности этого оружия. Значит, он попытается что-то предпринять.

— Ладно, — Сорд быстро обежал взглядом коридор и скомандовал. — Пошли!

Их вел Мартин, беспрестанно принюхиваясь. За ним следовала Жа-Нетт, затем Роф и Моргана, конвоируемые японкой. Сорд замыкал шествие, то и дело оглядываясь через плечо.

— Где же пожарные? — в голосе Ко сквозило неподдельное удивление: до сих пор в подвал никто не спустился.

— Наверное, убеждаются, все ли гости покинули ротонду, — предположил Сорд. — Здесь где-то должен находиться центральный пожарный пульт, который, не обнаружив огня, сообщил им, что тревога ложная. Поэтому они вряд ли станут торопиться.

— Похоже, нам все-таки удастся отсюда выбраться, — с облегчением заметила Ко. Она и не предполагала, что все окажется так просто.

— Похоже на то, — согласился Гален. — А когда мы доставим эту парочку в Голубятню, мне нужно будет многое тебе сказать.

— И что мы будем делать потом? — тазер японки по-прежнему упирался Рофу в спину.

— Не знаю, — отозвался Сорд, и Мелоди поразила искренность, прозвучавшая в его голосе. — Все обстоит совсем не так, как я думал прежде.

— Рада, что ты наконец это признал, Гален. Так что надежда на то, что ты не совсем пропащий, тоже имеется.

— Для кого-то может и имеется, — измученным тоном произнес он. Так вот откуда такая искренность в его голосе, подумала японка.

Когда они достигли верхней площадки лестницы, Мартин сделал им знак замолчать. Перегнувшись через перила, половинник некоторое время принюхивался, затем перемахнул через них и беззвучно опустился на пол.

Несколько секунд спустя Ко увидела, что Мартин призывно машет им рукой. Отсюда, с лестничной площадки, хорошо просматривался служебный ход — дверь, сорванная взрывом, по-прежнему лежала у порога. Судя по всему, сюда еще не добрались.

Снаружи лило как из ведра. Гроза бушевала вовсю, и японка подумала, как повлияет дождь на обоняние половинника.

— Дай-ка мне лучше пистолет, — попросил Сорд, и она протянула ему тазер.

— Держи Жа-Нетт от них подальше, — шепнула Ко Галену. — Сегодня она потратила много энергии — гораздо больше, чем обычно.

— Не волнуйся, — Сорд сунул батареи тазера в карман джинсов и сжал плечо Мелоди. — Давай быстрее.

Ко огляделась по сторонам. Сорд загнал Томаса и Моргану в угол, образованный лестничным пролетом и стеной здания. Сюда не проникало ни лучика света, поэтому их нельзя было обнаружить издалека. Жа-Нетт с Мартином расположились на газоне футах в десяти от автостоянки, откуда хорошо просматривались подходы к музею. Гален, наоборот, находился на освещенном месте, прикрывая телом тазер так, чтобы его не было заметно с проезжей части улицы. Пока что все находились в безопасности, и нужно было продержаться в таком положении еще минут пять.

Японка быстрым шагом двинулась через автостоянку к по направлению к шоссе. Тела убитых перемещенных, принявших в момент смерти свое человеческое обличье, исчезли, на их месте громоздились размываемые водой и грязью кучки белого порошка. Прохладные струи, бившие с неба, охладили жар ран молодой женщины, сняли онемение, вызванное схваткой и непрекращающимся воем пожарной сирены. Легко и беспрепятственно Мелоди достигла проезжей части — приятно было думать о безопасной тесноте фургона и о скорой встрече с Форсайтом.

Им это удалось. Черт возьми, ведь удалось же! Ко радостно засмеялась, подставляя губы холодным каплям. Победа, билась у нее в голове одна мысль. Победа.

И в этот момент на Мелоди навалился оборотень.

Глава 20

Впервые за весь долгий день Сорд позволил себе несколько расслабиться, и тут же острая боль раскаленным железом пронзила все его тело. Лицо горело так, словно Дмитрий содрал с него половину плоти. Плечи ломило, и Гален пришлось опереть руку с зажатым в нее тазером о фонарный столб, чтобы унять дрожь. Однако боль не поубавила его мужества. Наоборот — она подогревала его, заставляя чувствовать всю полноту жизни. Сегодня все шло не так, как он планировал и на что рассчитывал, однако у него по-прежнему оставалось чувство победителя. И с этой уверенностью он мог спокойно смотреть в глаза своим пленникам, зная, что через какие-нибудь пару часов он узнает ответы на все мучившие его вопросы; правда, каким способом он сумеет из них все это вытянуть, пока представлялось с трудом.

Вдруг послышался изумленный возглас Ко, оборвавшийся на полуслове. Роф и Моргана встрепенулись и принялись чутко прислушиваться — в их глазах заискрилась надежда.

— Не двигаться! — рявкнул на них Сорд и, повернувшись к Мартину, окликнул его, но половинник уже высунулся из-за припаркованного автомобиля и напряженно вглядывался в темноту, рассекаемую автострадой. Дождь припустил с неожиданной силой, и словно в ответ, Мартин завыл — громко и страшно.

И Гален увидел, почему.

По въезду на автостоянку двигался Сет, волоча за собой обвисшую и безвольную, словно тряпичную куклу, Мелоди. Одна гигантская лапа грубо держала женщину за талию, вторая раскачивала ее голову вперед-назад; в опасной близости от лица японки, по которому дождь гнал кровавые полосы, тускло поблескивали когти. Куртки на молодой женщины не было, и Сет держал ее таким образом, что ее обнаженная шея находилась всего в нескольких дюймах от клыков оборотня. Даже если Мелоди еще жива, ни о каком сопротивлении с ее стороны не могло быть и речи.

Враз обострившимся слухом Гален уловил, что Роф и Моргана позади него сдвинулись с места. Он резко повернулся, и они застыли, однако выражение их лиц однозначно говорило, что им известно, на чьей стороне в данный момент преимущество.

Оборотень добрался до центра автостоянки и остановился — теперь их с Сордом разделяло не больше десяти футов, и Гален мысленно возблагодарил господа, увидев, как Мелоди открыла глаза и в упор глянула на него.

— Отпусти их, — прорычал Сет. Слюна из его пасти стекала прямо на гибкую шею Ко, смешиваясь с дождем. — Или этот человек умрет.

Сорд поднял руку и направил тазер на Моргану:

— Отпусти ее, иначе твоя мать умрет.

В ответ оборотень бросил на него злобный взгляд, черные губы при поднялись. Он резко дернул Мелоди за волосы, откидывая ее голову назад, и Сорд услышал, как она судорожно сглотнула. Отчаянно моргая, чтобы справиться со стекавшими по лицу дождевыми струями, Гален пытался разглядеть, что станет предпринимать противник. Но Сет застыл, и Сорд понял, что игра пока идет с ничейным результатом.

— Отпусти человека, — повторил Сорд. — Мы уйдем, и тогда ты сможешь сам освободить свою мать.

Сет заколебался. Гален сделал шаг назад:

— Прекрасная сделка, Сет. Мы все выживем для следующей схватки.

Оборотень зарычал, и Сорд попытался вспомнить, что ему было известно в детстве о возможном поведении перемещенного в подобной ситуации. Однако в голову ничего не приходило — вероятно, потому, что до сих пор ни одному из перемещенных в подобном положении бывать не приходилось.

Сет задрал рыло вверх и залаял. Его челюсти вытянулись, сверкнули клыки:

— Тогда ты сделаешь меня Виктором клана Аркадий! Виктором, а не наследником!

С этими словами Сет высоко поднял Ко, широко раззевая пасть.

Вопль Сорда был исполнен бессильной ярости, боли и ужаса. Словно в замедленной съемке его рука с зажатым в ней тазером поднялась по направлению к Сету, чтобы остановить или хотя бы задержать его, но мысли опережали действие, и Гален знал, что уже слишком поздно, что ему не успеть. Пасть Сета раскрылась еще шире. Краем глаза Сорд видел рванувшегося к Сету Мартина, видел бегущую за половинником Жа-Нетт. И знал, что им тоже не успеть. Слишком поздно.

Челюсти начали сдвигаться.

Оборотень плотоядно взревел, и неожиданно рев перешел в визг боли. В этот момент Ко дернулась, челюсти Сета, громко лязгнув, поймали воздух, и он рухнул на землю; острые когти проскрежетали по асфальту. В спине оборотня торчали два тонких проводка.

Другой конец проводов от стрелок тазера находился в двадцати футах от Сета и крепился к кронштейнам кресла Форсайта.

Сорд действовал почти бездумно. Он кинулся навстречу японке, которая, перекатившись по тротуару, села, стирая заливавшую глаза кровь. Затем она рванулась вперед, не обращая внимания на извивающееся в двух шагах от нее тело Сета.

— Адриан! — в голосе Мелоди смешались любовь и благоговение.

Гален подхватил женщину и прижал к себе. Что еще должно было произойти? Во что он их всех втянул? Во имя чего?

— Сорд! — послышался крик Жа-Нетт. — Сзади!

Сорд повернулся. Роф стоял, протянув связанные руки Моргане; в его пальцах был зажат кляп, который он извлек из ее рта. Моргана с ожесточением вцепилась зубами в грубый нейлон, стягивавший кисти Томаса. В мгновение ока прочный шнур оказался перегрызен, словно ее зубы были стальными. Темнолицый содрал повязку со своего рта; в его руках, потрескивая под проливным дождем, плясало голубое пламя.

Гален рывком поднял Ко на ноги. Она сделала шаг, затем потрясла головой, пытаясь справиться со вдруг нахлынувшей на нее слабостью.

— Нужно во что бы то ни стало добраться до фургона, — прокричал Гален женщине в самое ухо. — Нам нужно…

Мартин коротко взвыл, когда Сет поднялся с тротуара. Громовой рык потряс воздух: вцепившись руками в тянувшиеся из его спины провода, оборотень с силой выдрал обе стрелы из своего тела. Затем он прыгнул вперед, и Сорд увидел, как кресло Форсайта, влекомое чудовищной силой, покатилось вдоль въезда на автостоянку.

— Сбрасыватель! — что было силы закричал Сорд ученому. — Включи сбрасыватель!

Адриан пытался дотянуться до нужной клавиши на ручке кресла, но Сет так дергал провода, что ученому это никак не удавалось. В этот момент пушечным ядром в оборотня врезался Мартин; Сет отлетел в сторону, кресло Форсайта резко накренилось вправо и опрокинулось на землю. Сорд видел, как из очков ученого вырвались два тонких лазерных луча и, коснувшись мокрого асфальта, тут же исчезли. Но времени помогать Форсайту не было — Мартину приходилось круто.

Ко и Сорд одновременно достигли Сета, когда тот вырос над половинником. Сомкнув перед собой в замок передние лапы, оборотень с убийственной силой опустил их вниз.

— Не-е-ет! — прорезал воздух крик Жа-Нетт, и смертоносный удар был отклонен буквально на дюйм, лишь задев голову Мартина вместо того, чтобы раскроить ее. Жа-Нетт согнулась пополам, совершенно обессилевшая после только что проведенной транслокации.

Сет изумленно вскинул голову, пытаясь понять что же ему помешало. Руки Мартина вцепились оборотню в могучую грудь и живот. Сет отскочил назад, рыча и стеная одновременно. Половинник взвился в воздух и принял боевую стойку — показалось даже, что он немного вырос. Оборотень, оказавшись с ним лицом к лицу, присел и выставил перед собой когтистые лапы.

— Пульвелизатор! — закричала пришедшая в себя Мелоди, бросаясь к газону. — Где куртка?!

— У меня есть! — отозвалась девочка, обходя Сета с другой стороны.

— Кидай сюда! — Ко подняла обе руки вверх.

Жа-Нетт, выдернув пульвелизатор из кармана своей красной куртки, транслоцировала его японке. Оборотень проводил взглядом мелькнувшую в воздухе банку.

— Так это она! — взревел он, отворачиваясь от Мартина. Половинник бросился на противника, но тот одним движением стряхнул Мартина с плеча. — Тебе не удастся отнять у меня добычу, — прохрипел Сет и двинулся вперед. Прямо по направлению к Жа-Нетт.

Сорд рванулся на перехват. Ко закричала, краем глаза Гален увидел Мартина, с трудом поднимавшегося на ноги. Затем перед его взором мелькнула мохнатая лапа — удар пришелся Сорду прямо в грудь, и Гален почувствовал, что его поднимает в воздух. Упав на спину, он тщетно пытался вздохнуть.

А затем все перекрыл крик Жа-Нетт. Собрав все силы, Сорд перекатился на мокрую траву газона и увидел Сета, высоко в воздух поднявшего маленькую негритянку и победно завывавшего. В этот момент на оборотня бросилась Ко. Нога Сета ударила женщину в грудь, и Мелоди со всего размаху, перевернувшись в воздухе, въехала лицом в землю, выронив пульвелизатор. Тут оборотня атаковал пришедший в себя Мартин — совершив невероятный прыжок, он повис у врага на плечах, впившись в мохнатую шкуру зубами и когтями. Сорд поднялся на ноги, взглядом отыскивая пульвелизатор. Сет резко повернулся — Мартин, не удержавшись, отлетел в сторону, — затем, ухватив Жа-Нетт за щиколотку, нанес ею удар половиннику. К счастью, последний успел пригнуться, и девочка не пострадала.

Визг, исторгнутый Жа-Нетт, больше всего напоминал завывание полицейской сирены.

— Мелоди! — отчаянно взывала она, в то время как оборотень медленно подтягивал ее к себе. — Мааартииин! — когда Сет прижал ее к груди. — Ма-а-аааа-ма-аааа! — когда клыки вонзились в ее горло, а мощные челюсти сжались, и продолжали сжиматься до тех пор, пока девочка не умолкла.

Гален вдруг почувствовал, что утратил контроль над собой. Ноги и руки вдруг сделались ватными и какими-то чужими, и он тяжело рухнул на колени.

Тело Жа-Нетт дернулось в последний раз и застыло. Ее руки и ноги болтались, как у тряпичной куклы, в то время как Сет шумно высасывал кровь из ее шеи.

Сорда вывернуло прямо на траву; ни говорить, ни думать он не мог.

Ко, стеная, лежала у ног оборотня. Она сделала попытку подняться, и Сет, не прерывая своего омерзительного занятия, пнул ее в живот. Задохнувшись, Мелоди вновь опустилась на землю.

А затем Сорд услышал звук, который до сих пор ему не приходилось слышать: словно тысяча гвоздей одновременно проскрежетало по тысяче стальных пластин, словно небеса разверзлись и выпустили на землю разъяренных демонов.

Это кричал Мартин.

И в глаза его горел бойцовский огонь.

Мартин снова раскрыл рот, и, казалось, ад вырвался наружу.

Сет отшвырнул обескровленное тело девочки в сторону, и на мгновение внимание половинника было отвлечено, чем оборотень не преминул воспользоваться — взвившись в воздух, словно пружина, Сет неожиданно возник перед самым носом половинника и, сцепив могучие руки в замок, нанес сокрушительный удар Мартину по голове. Последний растянулся на земле и потерял сознание.

Наклонившись, Сет ухватил Мартина за ногу и поволок его к музею.

Сорд продолжал корчиться на траве. Он чувствовал себя полностью опустошенным и наголову разбитым.

В поле его зрения появились две ноги. С трудом подняв голову, Сорд взглянул на Томаса. Кровь и слезы, смешавшись с дождем, мешали четко видеть.

Привес на корточки, посвященный схватил Галена за волосы, с силой отведя его голову назад.

— Вот теперь у тебя есть все, о чем ты мечтал, — с голосе темнолицего слышалась издевка. — А наказание… в наказание тебе придется жить со всем этим в душе.

О разжал пальцы, и Сорд зарылся лицом в грязь.

— Прощай, малыш Гален. Больше мы никогда не встретимся.

И это было все.

Глава 21

В каком-то оцепенении Ко смотрела на то, как оборотень, по-прежнему волоча потерявшего сознание Мартина за ногу, в сопровождении Рофа и Морганы скрылся в дверях музея. Затем Мелоди медленно приподнялась и села, не обращая внимания ни на дождь, ни на кровь, которую она выкашливала из легких. Что-то ушло на нее. Нечто более сильное, чем ощущение полного онемения в области ребер — последнее, скорее всего, объяснялось шоком после внутренних переломов. Нет, здесь крылось что-то совсем иное, мысль о котором японка бессознательно гнала от себя.

Тут взгляд ее остановился на подранной красной курточке, пузырившейся вокруг неподвижно лежавшей фигуры, казавшейся бесформенной, и молодую женщину вдруг словно что-то ударило изнутри: Жа-Нетт!

С трудом поднявшись, на подгибающихся ногах Мелоди двинулась к девочке. Голова Жа-Нетт была почти отделена от туловища, невероятно огромные детские глаза невидяще смотрели в небо, откуда низвергались потоки воды.

Ко подумала, что должна была бы что-то ощутить — горечь, скорбь, — или удариться в слезы. Все это было бы приемлемо. Но, странно, она ничего не ощущала. Словно в тот момент, когда клыки Сета впились в шею маленькой негритянки, все чувства покинули Мелоди.

Японка медленно отвернулась от маленького тельца и увидела Сорда, распростертого на траве футах в двадцати от Жа-Нетт. «Надеюсь, он мертв», подумала она, но тем не менее продолжала двигаться — как робот. Форсайт по-прежнему висел на опрокинутом кресле, будучи пристегнутым к нему ремнями безопасности. Так, в первую очередь нужно позаботиться о нем — теперь это становилось ее основной обязанностью, ничего больше не имело значения.

— Ты спас мне жизнь, — поднимая кресло, безжизненным тоном произнесла Мелоди. Адриан смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Ко понимала, что она должна тоже что-то чувствовать по отношению к нему; когда-то она знала, что именно, но не могла вспомнить.

— Спасибо, — повторила она и, склонившись над ученым, поцеловала его. Наверное, так правильно, пронеслась мысль. Форсайт дико глянул на нее. Двумя пальцами он с невероятной скоростью принялся стучать по клавиатуре, но индикаторы оставались немы, а экран компьютера слепо смотрел в ночь. Похоже, кресло получило серьезные повреждения.

— Сейчас найду твои очки, — проговорила Ко, принимаясь за поиски. Потом, думала она, потом мы с ним будем долго беседовать, когда наконец я доставлю его к себе. Именно к себе, никуда больше. И никакой Голубятни. Никогда.

Японка рылась в траве, отыскивая отблеск Форсайтовых очков. В каких-нибудь двух-трех сотнях футов от нее по шоссе проносились автомобили, но она их не слышала. Точно так же не обратила внимания Мелоди и на человека, вынырнувшего из темноты, который, пошатываясь, шел к ним, бережно прижимая к груди красный сверток. Ко не хотелось смотреть на него, не хотелось видеть того, что он несет, не хотелось даже слышать звука его голоса. Но что-то заставило ее все это сделать.

Перед ней, осторожно держа на руках неподвижное тельце Жа-Нетт, словно баюкая живого ребенка, стоял Гален Сорд.

— Они захватили Мартина, — сказал он.

— Мне все равно, — отозвалась Мелоди, напряженно вглядываясь в траву, словно одновременно с очками Форсайта она могла отыскать ответы на все терзавшие ее вопросы, и еще нечто большее — то, что несколько минут назад ушло из нее.

— Но ведь кто-то должен об этом позаботиться, — как можно мягче возразил Сорд.

Перед ее глазами была лишь грязь и взрыхленная трава — свидетельства недавней схватки.

— Я ненавижу тебя, Сорд, — и это тоже было правдой. Хотя ей казалось, что вряд ли когда-нибудь чувство ненависти, как и любое другое чувство, вернется к ней снова.

— Я знаю. Но это не имеет значения.

— Ничто не имеет значения.

— Ты ошибаешься, — Гален крепче прижал тело девочки к себе. — Это имеет значение для Жа-Нетт. И для Мартина. И для тебя.

— А Адриан?

— Он спас тебе жизнь.

— Ну и что.

— Жа-Нетт спасла жизнь Мартину. Разве можно не принимать этого во внимание?

И вдруг Ко почувствовала, как что-то начинает подниматься в ее душе. Где-то там, глубоко внутри, накапливались слезы, стремясь вырваться на свободу.

— Что тебе от меня нужно? — спросила Мелоди, по-прежнему глядя вниз.

Сорд опустился на колени и осторожно уложил тело Жа-Нетт на траву. Красный капюшон поддерживал ее безжизненную голову.

— А что ты можешь дать?

— Тебе? — Ко выплюнула это словно проклятие.

— Дело уже не во мне, — Гален снова поднялся и, склонив голову, застыл над девочкой. — Здесь уже нечто большее, нечто более важное.

— Что?! — истерика вырвалась наружу, и Ко прижала руки к лицу, ощущая ладонями жидкость, не имеющую ничего общего ни с дождем, ни с кровью.

— Они — это ЗЛО, Мелоди.

Она ударила его, потом еще и еще, пока у нее не иссякли силы, и тогда, схватив ее за обе руки, Гален прижал молодую женщину к себе, столь же бережно и нежно, как только что прижимал тело мертвой девочки.

— Ты хочешь сказать, что мы какие-то иные, не такие, как все?

Она ощутила, как охватившие ее объятия напряглись, и вдруг поняла, что в нем что-то изменилось, что он стал каким-то другим.

— Я не знаю более, кто мы. Я даже не знаю, кто я. Но уверен в одном — мы, именно мы, должны их остановить.

— Почему мы? — тихо спросила Ко. — Почему?

И тогда Гален Сорд дал именно тот ответ, единственный, который она могла принять, и который мог вернуть ей все то, что Мелоди, казалось, было утрачено навсегда.

— Потому что только мы в состоянии сделать это.

Глава 22

Всю дорогу, пока Сорд и Ко катили его кресло к фургону, Форсайт провел с закрытыми глазами. Он ничего не мог с собой поделать. Тело Жа-Нетт покоилось у него на коленях, словно спящий ребенок, и он не отваживался взглянуть на него. Впервые он порадовался тому, что его паралич не дает его телу возможности чувствовать чьего-либо прикосновения, исключая лица и двух пальцев. Но даже так он ощущал тяжесть смерти.

Ночь превратилась в катастрофу — в этом сомневаться не приходилось. Первоначальное возбуждение, охватившее ученого в тот момент, когда он покинул Голубятню для участия в операции, отчаянный бросок навстречу опасности, когда нажатием клавиши он послал две стрелы прямо в спину оборотню, спасая Ко, все эти эмоции ушли вместе с жизнью девочки. Поиски Сорд перестали быть просто интеллектуальным преследованием, и, хотя Форсайт иногда обижался на него, все же то, через что пришлось пройти Галену, казалось Адриану слишком уж большим наказанием.

Впрочем, тут же напомнил себе ученый, никто не заслуживает того, сквозь что ему приходится проходить, и его паралич явился следствием ошибки Сорда. Похоже, события приняли такой оборот, что в силу вступил закон компенсации.

— Пожарные машины уехали, — произнесла Ко, и в этот момент кресло въехало на тротуар. — И полицейских не видно.

— У кланов должны быть связи во Втором Мире, — отозвался Сорд. — Чтобы оставаться незамеченными, им необходимо знать, что творится в полицейском управлении, в репортерской службе…

— Похоже, Транк подозревает о чем-то подобном. Он ведь недаром выплеснул на тебя море информации обо всех этих аномальных случаях.

Прислушиваясь к беседе, Форсайт машинально принялся давить на клавиши, позабыв о то, что бортовая система неисправна. Конечно же, кланы должны располагать агентурой во всех основных социальных структурах и организациях. Полиция, газеты, даже правительственные учреждения. Для того, чтобы выжить в современном мире, им просто необходимы наблюдатели, находящиеся на каждом уровне социальной пирамиды, к которым должна стекаться любая информация извне, касающаяся деятельности кланов. Затем эта информация должна быть приостановлена или, еще лучше, преподнесена широкой публике в надлежащем виде. Это же просто, как дважды два. Теперь ученый мог с уверенностью сказать, каким образом функционирует подобная система, причем управлять ею из года в год становится все легче благодаря тому, что технология сбора данных усложняется, давая все больше возможностей преуспеть в деле искажения фактов. правда, без компьютера эти мысли не могли покинуть головы Форсайта. Он вздохнул, но остальные не обратили на это внимания, продолжая беседовать.

— Может быть, и Мартину что-нибудь об этом известно, — предположил Гален.

— Если нам удастся заполучить его обратно.

Адриан почувствовал, что кресло замедлило ход.

— Если мы не вернем его обратно, то вместо него заполучим Сета. И я уверен, что ему будет что нам порассказать. — В голосе Сорда чувствовалось нечто большее, чем просто необходимость найти свою семью, и ученый сразу же понял, что именно — жажда мщения.

Час спустя, после установки скрытых зарядов вокруг музейного входа, Сорд и Ко вновь оказались у разрушенной двери в северной стене здания, изучая длинные тени внизу, в холле. В тишине сухо щелкнула винтовка Ко, когда та, передернув затвор, загнала заряд в казенник.

— Служба безопасности музея должна была бы уже закрыть этот проем, — заметила японка.

Сорд внимательно осмотрел помещение, пытаясь уловить малейшее движение. Ничего. В его трансмиттере послышался механический голос синтезатора Форсайта:

— Сегодня еще кто-то на стреме.

Гален извлек из куртки газовый пистолет и проверил обойму. Как и в винтовке Ко, в нем не было больше стрелок, начиненных транквилизатором. Ситуация зашла слишком далеко, и теперь все стрелки были заправлены раствором галида серебра — Сорду хотелось, чтобы перемещенные вместо крови ощущали огонь, пока серебро не доберется до мозга и не разорвет его.

— Давайте, — произнес механический голос Форсайта. Пока Гален переодевался в куртку и джинсы и пополнял боеприпасы, Ко на скорую руку подключила центральную систему кресла к генератору двигателя. И до тех пор, пока двигатель припаркованного фургона работал, Адриану хватало энергии для того, чтобы накрыть радиоволнами половину города; словом, куда бы ни завела их дорога, они по-прежнему оставались в радиусе действия приемопередатчика ученого.

Дорога на Церемонию, как говорила Моргана. Другие улицы, как называл их Мартин.

— Опять начинаем с самого начала, верно? — тихо произнесла Ко. Она взглянула на Сорда, и он увидел знакомый бойцовский блеск в ее глазах. — С охоты за Мартином.

— И опять тем же заканчиваем.

Они принялись спускаться в подвал.

Гален рассказал Форсайту и Мелоди, что ему удалось вынести из противоборства с Морганой и Рофом. Перемещенные в человеческом обличьи, приглашенные на бал Общества Св. Линуса, согласно заранее оговоренной схеме должны были покинуть музейную ротонду. Моргана упомянула, что к моменту появления пожарных, в подвал спустилось порядка сотни перемещенных. Томас сказал Сету, что, как только пожарные уедут, те из перемещенных, которым надлежало скрыться с появлением неожиданных гостей-людей, смогут постараться вернуться к Проходу.

Форсайт решил, что лучшим вариантом для Сорда и Ко будет спуститься как можно глубже под музейную ротонду и обождать. Поскольку, похоже, обычная охрана этой ночью в здании отсутствовала, для разбежавшихся оборотней не составит особого труда вновь вернуться к месту сбора. А как только Гален с Мелоди отыщут перемещенного, за которым можно будет проследить, Форсайт введет в действие план, обеспечивающий отсечение остальных перемещенных от главного входа.

Во всей предстоящей операции самым узким местом было время. Из того, что говорила Моргана, Сорд заключил, что Церемония Превращения состоится на рассвете, хотя до конца уверен в этом не был. Должно быть, в Первом Мире оперировали иными картами и времяисчислением, отличными от таковых во Втором, и, если Проход, скрытый глубоко под музеем, ведет через Двери, то Церемония может состояться в любой другой точке мира соответственно времени наступления местного рассвета.

Ко, задержавшись в прихожей, извлекла лазерный дальномер, навела его на едва видимый в темноте фургон и взглянула на красные цифры, почти мгновенно возникшие на индикаторе прибора.

— Двести шестьдесят футов, — сообщила она.

— Еще сорок, — отозвался Форсайт. — Гости достигли главного входа.

Мелоди вернула дальномер на место. Прихожая заканчивалась Т-образным перекрестком футах в десяти от нее.

— Ротонда в тридцати футах за этой стенкой, Сорд. Направо или налево?

Гален заглянул на угол. Оба ответвления поперечного коридора казались совершенно одинаковыми: серый кирпич, сквозь подранный кое-где старый желтый линолеум проступал еще более древний камень. Но в конце ответвления, ведущего налево, свет был погашен.

— Вот сюда, — Кивнул Сорд. В темноту.

Форсайт, расслабившись, если это понятие могло подходить парализованному человеку, возлежал в своей кресле в фургоне. Он знал, что его правая рука серьезно повреждена, но ничего не чувствовал. Утром можно будет ею заняться, а пока он должен делать свое дело, на благо Сорда — думать, планировать, быть глазами Гален на улице, сообщать о перемещении неясно видимых в сумерках фигур вокруг музея, о то и дело вспыхивавших в разных местах ручных фонарях.

На мгновение закрыв глаза, ученый мысленно нарисовал план музейного подвала, обозначил на нем положение Сорда и Ко и интерполировал его относительно других помещений здания. Это оказалось даже проще, чем играть в шахматы без доски с компьютером в Голубятне. Но почему все-таки Музей Естественной Истории? Форсайт призадумался. Если перемещенные могли пользоваться Дверьми, чтобы попасть на Церемонию, то они в состоянии каждый индивидуально прибыть со всего мира и незамеченными собраться в какой-нибудь глуши. Нет, не годится. Должно быть, количество Дверей каким-то образом ограниченно, или их содержание слишком дорого и на это расходуется много энергии.

Адриан подумал, что Церемония проходит в особом месте по определенной причине. Скорее всего, из соображений скрытности. А где еще лучше скрытно провести Церемонию, как не в привычном убежище? Судя по всему, Церемония Превращения происходит в анклаве клана Аркадий. И, если в качестве места сбора выбран музей, то анклав должен находиться где-то неподалеку.

Ученый взглянул на план расположения близлежащий улиц города. К востоку к ним примыкал парк. Наверное, Церемония состоится именно там, с наступлением темноты, но гораздо севернее, подальше от уличного движения и пешеходов. Западнее располагались Колумбус, затем Бродвей, нагромождение жилых кварталов над складами и ресторанами, куда можно попасть без особого труда. Но к северу и югу, вдоль западной стороны Центрального парка, протянулись кварталы надежно изолированных от окружающего мира тщательно охраняемых особняков. Право собственности отпугивало от этих кварталов нежелательных гостей. Все, что необходимо, доставлялось вооруженной охраной. Великолепное место для анклава! Форсайт ощутил азарт первооткрывателя. Где-то совсем рядом, в одном из массивных, безликих зданий, глядящих на Центральный парк, в самом сердце города обосновался сонм оборотней.

Сколько же еще подобных мест существует? Какие монстры населяют их, какие посвященные, желающие оставаться невидимыми? И в скольких еще городах? В каких еще небольших городишках нашли пристанище выходцы из другого мира? Сколько ферм следует обходить в ночное время десятой дорогой? Они могут быть где угодно, возбужденно подумал Форсайт. Но в данный момент следовало полностью сосредоточиться на перемещенных клана Аркадий.

В семи кварталах к югу, в центре Линкольна, удобнее всего спрятаться значительному числу людей, не привлекая всеобщего внимания. Следовательно, анклав должен располагаться к северу от музея. Причем совсем близко.

Где-то рядом, думал ученый, в то время как его пальцы проворно бегали по клавиатуре, передавая только что сделанное заключением Сорду и Ко. И везде.

Затопившая коридор тьма в мерцала зеленоватым сиянием в приборе ночного видения, который Сорд, не обращая внимания на повязку, которую наложила японка на порез, нанесенный Дмитрием, плотно прижимал к лицу. Анестетик все еще действовал, и поэтому болевых ощущений не возникало. Послышался щелчок дверного замка, но в приборе по-прежнему не было ничего, кроме мерцания.

— Ты слышала? — прошептал Гален.

За его спиной Ко повела из стороны в сторону блюдцем звукоулавливателя, прижимая наушники к уху.

— Справа, в футах в двадцати-тридцати.

Они бесшумно двинулись вперед, сопровождаемые бледно-зеленым огоньком, горевшим на приборе ночного видения.

Двадцатью двумя футами ниже, в холле, с правой стороны, они обнаружили закрытую деревянную дверь. Сквозь окуляр прибора Сорд различил призрачные буквы, начертанные на двери: «Моллюски. Артроподы. Длинный период», и взглянул на Ко. Японка поднесла микрофон ближе.

— Шаги, — прошептала она. — Двое.

Сорд коснулся пальцем клавиш передатчика и набрал контактный код. В ушах послышалось бормотание механического синтезатора Форсайта: «…существует довольно высокая вероятность того, что Церемония состоится в анклаве клана Аркадий. Частный особняк к северу от западной окраины Центрального парка…»

Сорд и Ко удивленно переглянулись, но отвечать не рискнули.

«Если у вас есть выбор, тем временем продолжал синтезатор, то идите на север».

Мелоди сложила звукоулавливатель и сунула его в карман куртки. Затем натянула на голову широкую повязку с наглазным щитком таким образом, чтобы щиток прикрывал один глаз. Сорд сделал то же самое, убрав прибор ночного видения, и извлек галогенный фонарь. Держа палец на кнопке фонаря, другой рукой Гален надавил на латунную ручку.

Послышался знакомый щелчок — дверь оказалась незапертой.

Услышав этот звук, Сорд понял, что фактор неожиданности ими утрачен, если таковой вообще существовал. Распахнув дверь, Гален надавил на кнопку, заливая помещение мощным световым конусом.

В первый момент он увидел две пары глаз, сверкнувших в двадцати футах от него, в которых отразился алмазный блеск. Одна пара глаз располагалась на уровне человеческого роста, вторая — над самой землей. Затем донеслось шипение, и в ту же секунду грохнула винтовка Ко.

Ужасный вопль разорвал воздух. Сорд рванулся вперед, и причудливые тени, отбрасываемые в свете мощного фонаря многочисленными полками, пришли в движение и заплясали, словно волны разбушевавшегося моря.

Тут он увидел, кому эти глаза принадлежали — двух женщин в сари, которых Гален встречал на приеме. Одна нагнулась, готовая к прыжку, выставив перед собой руки с искривившимися, словно когти, пальцами. Вторая распростерлась в двух шагах от потайной двери, спрятанной в старом деревянной комоде. Ее неподвижные руки были крепко прижаты к горлу, в котором глубоко засела стрелка Ко. Лицо женщины словно провалилось внутрь и почернело — смерть наступила мгновенно.

Вторая женщина кинулась на Сорда. Схватив с полки первый попавшийся ящик с образцами, он запустил им в нее; от удара ящик разлетелся, на пол посыпались небольшие бледные раковины. Удар задержал врага буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы стрелка японки нашла свою цель. Женщина рухнула лицом вперед, корчась в агонии, но сил на последний вопль у нее не оставалось, и она, издав негромкий хрип, когда воздух покинул безжизненные легкие, замерла неподвижно.

Сорд оттащил тело первой женщины от потайной двери, замаскированной под запыленный ствол дерева и достаточно широкой, чтобы пропустить одновременно двоих людей внутрь либо выпустить наружу одного перемещенного.

Пока Ко запирала дверь в помещение, Сорд вкратце рассказал Форсайту о том, что они обнаружили.

— Вперед, — проскрипел голос синтезатора.

Гален и Мелоди нырнули в черный прямоугольник потайной двери. Снова наступила очередь ученого включиться в игру.

Развернув кресло, Адриан оторвался от коммуникационной консоли и взглянул сквозь окно фургона на музей.

У главного входа притормозило такси, из которого выбрался мужчина во фраке. Возле ряда длинных каменных скамеек, примыкавших к ступеням, его ожидали трое. Как только все вошло в норму, перемещенные начали возвращаться.

Еще десять секунд, подумал Форсайт. Затем набрал код на клавиатуре, и из микрофона радиотелефона донесся длинный гудок. После четвертого гудка из динамика послышался заспанный голос Кендалл Марш: «Час от часу не легче…»

Адриан набрал следующий код, и синтезатор принялся монотонно отрабатывать программу, заложенную ученым заранее:

— Это Адриан Форсайт. Я работаю с Галеном Сордом. Он предлагает вам немедленно вместе со своей видеорепортерской командой прибыть ко главному входу Музея Естественной Истории.

— Похоже на голос одного из этих компьютеров, которые обычно выставляют на распродажу, — скептически отозвалась Марш. — Ну что еще там стряслось?

М-да, похоже, Сорд несколько переоценил себя, заявив, что эта женщина примчится по его первому зову. Пальцы Форсайта запорхали по клавиатуре.

— Я спрашиваю, в чем дело? — повторила Марш. На этот раз голос ее был более ясным, в нем чувствовалось нарастающее раздражение.

— Слушайте, — произнес синтезатор, после чего Адриан переключил радиотелефон на внешние микрофоны фургона и ввел последний код.

Восемь зарядов, установленных Мелоди под колоннами главного входа в музей, сдетонировали одновременно. Никакого ущерба строению они не нанесли, но от взрыва все здание содрогнулось. Через мгновение сработали огневые заряды, превратив ступени музея в пылающие полосы, и в ту же секунду из дымовых шашек повалил густой белый дым. Создавалось впечатление, что вся передняя часть здания разнесена взрывом.

За первой серией взрывов последовали крики ошарашенных перемещенных. Затем громыхнула вторая серия зарядов, сопровождаемая новой вспышкой пламени. И лишь через несколько секунд взвыли сирены.

В наушниках послышался смешок Кендалл Марш:

— Старина Сорд, похоже, возвратился. Сейчас буду.

Глядя на то, как разбегаются перемещенные, Форсайт удовлетворенно улыбнулся.

Ко задвинула фальшивый ствол дерева у себя над головой на место и, спрыгнув со старой лестницы вниз, приземлилась на деревянном настиле, покрывавшем пол. Под тяжестью ее тела доски превратились в труху. В воздухе стоял смрад отбросов и мертвечины.

— Выключи фонарь, — посоветовал Сорд. Мелоди подчинилась, одновременно подняв щиток, прикрывавший глаз, болезненно реагировавший на яркий свет.

Тоннель был освещен бледно-красным сиянием, и японка без труда узнала источник света — здесь тоже работали кристаллы.

Отсюда проход убегал на север и на юг, и казался одинаковым в обоих направлениях. Под ногами сухо потрескивали деревянные плиты настила, уложенные прямо на голую землю. Все выглядело донельзя древним и явно сработанным вручную. Мелоди прислушалась и вновь извлекла из куртки направленный микрофон.

— Форсайт сказал на север, — шепнул Сорд.

Некоторое время японка молча водила микрофон из стороны в сторону, стараясь уловить малейший шорох, однако ничего подозрительного не обнаружила и сунула прибор на место. Затем молниеносно перекинула винтовку в положение наготове, Гален вытащил пистолет из кобуры, и оба двинулись в северном направлении.

Через полсотни футов тоннель начал опускаться и сворачивать к востоку. В точке отклонения под низким потолком парил плоский кристалл, напоминавший лист алой слюды, горевший неярким ровным светом. Взглянув на него, Сорд вдруг произнес:

— Это называется гранью. Припоминаю, нечто подобное применялось у меня… дома, там…

С этими словами Гален приподнялся на цыпочках и провел кончиками пальцев по поверхности кристалла.

Свечение исчезло. Сорд отдернул руку, и пластина вновь медленно разгорелась.

— Что ж, запомним на тот случай, если потребуется темнота, — пробормотал Гален. Ко промолчала — у нее появилась уверенность, что те, с кем им, по всей вероятности, предстоит столкнуться в тоннеле, не испытывают особой надобности в освещении.

Еще пятьдесят футов, и тоннель разделился на четыре совершенно одинаковых рукава. В месте их выхода в основной тоннель под потолком висел еще один кристалл.

— Куда, по-твоему, могут вести эти тоннели? — осведомилась Ко.

— К другим улицам, — пожал плечами Сорд и указал на ответвление, ведущее на север. — Обрати внимание на настил — доски еще влажные. Похоже, совсем недавно здесь было оживленное движение.

Мелоди взглянула на полоски грязи, выдавившиеся сквозь щели настила.

— Не думаю, что это были люди, Сорд.

Они двинулись дальше, миновали еще два разветвления, продолжая держаться северного направления и ориентируясь по полоскам свежей грязи на настиле, и вышли к тому месту, где тоннель резко менял свой вид. Стены здесь были выложены белым кирпичом, под ногами оказался бетонный пол. Под потолком проходила металлическая труба, с которой через каждые десять футов свисали обычные электрические светильники.

Ко посредством своего локатора послала Форсайту сигнал, давая ученому понять, что они достигли района, где можно без опаски использовать прямую радиосвязь. Три легких пульсации под лентой локатора на кисти японки подтвердили прием сигнала. Все пока шло в соответствии с планом. Мелоди подняла глаза на Сорда, и тот ответил ей уверенным кивком: «Вперед!»

Глава 23

Мартин принюхался, и понял, оказался в Логове. От накатившегося отчаяния ему захотелось взвыть, но рот половинника был крепко забит толстым канатом. Мартин сделал движение, пытаясь избавиться от кляпа и повязки на глазах, однако не сумел даже шевельнуться: связанный по рукам и ногам, он сидел, неудобно привалившись спиной к каменистой поверхности. В путах ощущалось действие рабочего кристалла, поэтому пытаться что-либо предпринимать не имело смысла. А затем половинник вспомнил о Жа-Нетт.

Сет должен умереть.

Это была не ясная, человеческая, мысль, не то, что он сумел бы объяснить и описать — в таком направлении его мозг еще не привык работать. Просто это чувство пронизывало все его существо, каждую клетку, каждый импульс. Жа-Нетт была его сестрой. Жа-Нетт была для него другом. Жа-Нетт была разорвана в клочья и отнята у него.

В представлении Мартина Сет был уже мертв.

Затем он вспомнил Виктора клана, Моргану. Мартин оказался избран в качестве жертвы, и это было равносильно смертному приговору. Плотная ткань повязки на глазах не давала ничего разглядеть, как Мартин ни напрягал зрение, и поэтому, чтобы сориентироваться в обстановке, ему пришлось положиться на обоняние, гораздо более тонкое, чем у человека.

То, что он учуял, буквально ошеломило половинника. Вокруг было полно перемещенных, весь клан Аркадий, как в человеческом, так и в прочих обличьях. Разинув рот, Мартин глубоко втянул в себя воздух, пытаясь отыскать знакомые запахи. Так, Моргана и Роф оба здесь. Сета уловить оказалось труднее, поскольку связывал Мартина именно он, и путы здорово пропитались запахом оборотня. Однако, благодаря постоянному общению с Жа-Нетт и Ко, половинник научился мыслить уже не столь примитивно, как прежде, и поэтому быстро пришел к выводу, что, раз уж Сет является прямым наследником Виктора клана Морганы, то его присутствие на Церемонии Превращения — вещь, сама собой разумеющаяся.

Мартин снова втянул в себя воздух, стараясь как можно лучше разобраться в ситуации. Он уловил мягкий аромат цветочного дыхания колдуна, острый электрический укус сияющего Луча, и еще десяток особенностей, исходящих от от представителей прочих кланов, низших и высших, присутствовавших на Церемонии в качестве наблюдателей и связанных друг с другом неразрывными узами клятв и привычек.

Лишь один запах Мартин никак не мог отыскать среди дюжины других. Половинник принюхался изо всех сил, медленно втягивая в себя воздух и буквально пробуя на вкус каждую молекулу, но этого запаха не было, и Мартин вдруг ощутил безотчетный ужас, осознав, что может означать отсутствие этого запаха.

Послышались тяжелые шаги, в ноздри половинника ударил запах оборотня. Затем сильный рывок сорвал повязку с глаз, и перед Мартином предстал Сет, четко видимый в бледно-розовом сиянии ограненных колонн вокруг Ямы Превращения, уходившей глубоко в темноту Логова. Оборотень грубо расхохотался; его шерсть все еще была вымазана кровью Жа-Нетт.

— Я видел, как ты принюхиваешься, половинник, — прорычал Сет. — И я знаю, какой запах ты так и не сумел учуять. — Его рыло повернулось в сторону Ямы, ноздри расширились. — В Яме Превращения нет вони человечины.

Зеленые глаза оборотня остановились на Мартине.

— Как ты думаешь, почему, а, половинник? Разумеется, Виктор знает, что не может произойти Превращения без человеческого жертвоприношения. — Он укоризненно покачал головой, и из его пасти вырвалось рычание. — Интересно, где Виктор собирается взять человечину? Не знаешь, половинник?

Полуперемещенный. Получеловечина!

Сет буквально взвыл от хохота, затем склонился к самому лицу Мартина, и половинник учуял запах крови Жа-Нетт в горячем дыхании чудовища.

— Представь себе, половинник, наконец твое желание исполнилось — ты примешь участие в Церемонии.

Оборотень выпрямился во весь рост и плюнул Мартину в лицо. Мартин захрипел от ненависти, пытаясь оторваться от скалы, к которой был привязан. Но он не сумел даже шевельнуться.

— Какой ты будешь прекрасной жертвой, — продолжал Сет. — У тебя нет даже шанса сбежать прежде, чем твое сердце разорвется. — Оборотень высунул длинный язык и медленно обернулся. — Нет ничего удивительного в том, что тебе нравилась маленькая черномазая.

С этими словами Сет повернулся и пошел прочь от Мартина, вновь забившегося в бесплодной попытке справиться с путами.

Однако вскоре дали о себе знать раны, и половинник утихомирился. Он знал, что вскоре его отвяжут, и решил поберечь силы для попытки вырваться, когда его руки и ноги будут свободными.

Мартин принюхался, пытаясь разобраться, кого из присутствующих он знает. Перед его мысленным взором потянулась вереница картинок из книги, однажды попавшей ему в руки. Он увидел Яму Превращения, вырубленную в темном камне Логова, уступами спускавшиеся до самого низа каменные кольца, которыми пользовались в качестве сидений. А внизу, в самом центре, в последнем кольце, располагался алтарь, где человеческой жертве предстояло покоиться под Кристаллом Превращения Аркадий.

Мартин увидел себя, привязанного к столбу. Увидел, как будет превращаться Виктор, как у нее появятся клыки, когти и чешуя. Увидел, как крючья Ловушки Серебряной Смерти впиваются в его тело, заставляя жертву открыть рот с тем, чтобы Моргана могла сунуть в него руку и изнутри ухватить его трепещущее сердце.

Он увидел себя, плюющего в лицо Виктора в последний миг своей жизни.

Нет, он не станет добычей. Он не станет жертвой. Он станет тем, кем хотела его видеть маленькая сестричка. Он станет человеком, и будет думать, как человек.

Сорд вдруг почувствовал порыв горячего воздуха в тоннеле, и едва не задохнулся от накатившей на него мощной волны запаха гниющего мяса. Рядом зашлась в кашле Ко, прикрывая рот ладонью.

Ужасная вонь прошла, и воздух снова успокоился. Они уже прошли по залитому электрическим светом тоннелю расстояние, соответствующее, по крайней мере, двум кварталам на поверхности, но ничто пока не свидетельствовало о присутствии здесь перемещенных, и Сорд стал уже сомневаться в правильности выводов, сделанных Форсайтом. Однако запах гниющего мяса подтвердил, что они на правильном пути.

— Место кормежки? — прошептал Гален на ухо Ко.

Молодая женщина кивнула:

— Или жертвенник.

Сорд проверил газовый пистолет. По словам Мартина, для Церемонии превращения обязательно требовалась человеческая жертва. Вскоре они добрались до очередной развилки. Потянуло легким ветерком, и вновь накатила волна вони, горячая и сухая. Не сговариваясь, оба путника нырнули в то ответвление, откуда доносился запах.

Тоннель расширился с восьми футов до тридцати, и его высота составила порядка десяти футов. В самом широком месте тоннеля бетонный пол и кирпичные стены неожиданно обрывались. Над этим местом висела последняя электрическая лампочка, в бледном свете которой трудно было различить что-либо впереди; там, за зияющим провалом начиналась кромешная тьма. К запаху гниющего мяса примешивалась болотная вонь.

— Что там, по-твоему, — тихо осведомилась Ко. — Пещера?

— Это под западной-то частью Центрального парка?

— Ну, может быть, мы несколько отклонились к востоку. А если и под парком, так что с того?

Сорд коснулся рукой трансивера:

— Адриан, ты меня слышишь? Мы находимся перед чем-то, напоминающим вход в пещеру. Мелоди считает, что мы где-то под парком. Однако над нами может оказаться какое-то здание, как ты предполагал, но в этом случае я даже затрудняюсь ответить, насколько здесь глубоко. Что скажешь?

Томительно потянулись минуты ожидания: прежде, чем запрограммировать синтезатор, Форсайту требовалось время на раздумья. Наконец пришел ответ ученого: «Крупные пещеры невозможны. Скорее всего, старый железнодорожный тоннель или тоннель метрополитена. У меня порядок — репортеры буквально визжат от восторга. Гостей не опасайтесь. Вперед».

Уголки губ Сорда дрогнули в улыбке: он представил себе, что творилось у главного музейного входа после того, как сработали «гостинцы» Ко. Надеюсь, подумал он, Кендалл Марш окажется достаточно сообразительной, чтобы сообщить о получении анонимного звонка о событиях возле музея, в случае, если кого-нибудь заинтересует, каким образом она со своей группой оказалась на месте происшествия в рекордно короткие сроки.

— Мне кажется, что для старого метрополитена тоннель несколько великоват, — с сомнением покачала головой Ко, направляясь к острому краю кирпичной кладки. Ее фигура вдруг словно подернулась пеленой, как только она оказалась за пределами светового круга.

— А может быть, это подземный отстойник для поездов? — предположил Сорд, пытаясь разглядеть, чем же покрыт потолок в том месте, где современные конструкции неожиданно обрывались.

Снова пахнуло жаром, и дыхание забила давешняя вонь.

— Что бы это ни было, — произнесла Ко, — они там.

— Что ж, тогда вперед.

Они нырнули во тьму.

Мартин принялся напевать старинную песню Майкла Джексона, в очень медленном темпе — так, как в свое время делала Жа-Нетт. Это позволило хоть немного притупить боль утраты. Он видел ее лицо, слышал ее голос. Мы одинаковые, утверждала она, и половинник улыбнулся, вспоминая все, что маленькая негритянка говорила ему. Даже когда она не думала о том, что говорит.

— Счастливая жертва? — вопросительно приподняла бровь Моргана, приближаясь к Мартину.

— Бесхитростное мышление, — высказал свое мнение Роф.

Мартину удалось сохранить невозмутимое выражение на лице, хотя его потрясло то, как был одет Роф. Виктор Моргана, как он и предполагал, была облачена в церемониальный наряд, изготовленный из чешуйчатой кожи, оставшейся после линьки первого, уже легендарного, Виктора клана. Соединенные сверкающими нитями чистейшего золота Лучей, чешуйки размером в человеческую ладонь отливали темно-зеленым даже в мягком свете ограненных колонн. Однако Роф, представитель Первопосвященного клана, также оказался обряженным в Аркадскую одежду, хотя и изготовленную из чешуек меньшего размера. Даже Мартину было известно, что семейная линия темнолицего принадлежит к клану Пендрагон, а церемониальным нарядом последнего являются кованые доспехи, но никак не шкуры богов.

Завернувшись в тяжелый плащ, Роф взглянул на половинника и, заметив изумленное выражение на лице последнего, пояснил, в то время как маленький медведь-оборотень освобождал Мартина от веревок:

— Это плащ будущего, половинник. Как только Сет станет Виктором Пендрагона, клановые линии сольются.

— Только сначала будет война, — ровным голосом отозвался Мартин, не обращая внимания на кровь, проступившую в тех местах, где веревки глубоко вошли в его тело.

К Томасу подошла Моргана и взяла его за руку:

— Но еще раньше, малыш, состоится Церемония Превращения клана Аркадий. А Сейшен падет еще до следующего Совета.

— Война не с Сейшен, — пояснил Мартин, морщась от боли — чтобы освободить его от ножных пут, медведю-оборотню пришлось пустить в ход когти. — Война с Пендрагоном.

Роф покачал головой.

— Пендрагон пал. Линия Виктора закончилась, и…

— Война с Сордом, — оскалил свои клыки в адрес Виктора Аркадий половинник.

Моргана с силой хлестнула Мартина по лицу, оставив на его щеке кровавый след от ногтей:

— Да как ты смеешь?! Неужели ты забыл, что из себя здесь представляешь?

Мартин снова обнажил клыки:

— Человечина.

Но не такая, подумал он, с которой им приходилось иметь дело раньше. Скоро они в этом убедятся.

Роф щелкнул пальцами, и к медведю-оборотню присоединилось двое перемещенных в человеческом обличьи, облаченных в дубленые шкуры. В руках у них поблескивали копья с серебряными наконечниками. Мартин знал, что серебро для него не столь опасно, как для стопроцентного перемещенного, но тем не менее раны, нанесенные подобным оружием, могли привести к серьезным последствиям.

Томас злорадно улыбнулся, глядя на то, как, понукаемый копьями, Мартин с трудом поднялся на ноги, постанывая от боли.

— Сорд сейчас жрет грязь Второго Мира, человечина. Его линии пришел конец. Его клан исчез, а легенды — всего лишь фальшивые сказочки для детей.

— Война, — твердо повторил Мартин, в то время как перемещенные-люди вели его под угрозой своих копий. — Война с Сордом.

Он знал, что Роф неправ. Половинник вскинул голову и улыбнулся. Сорд появится здесь — Мартин чувствовал это.

Ко казалось, что она попала в канализационный сток; это впечатление было столь сильным, что она почти не чувствовала под собой ног. Температура воздуха в пещере, куда они попали из тоннеля, была не меньше девяноста, а влажность здесь оказалась столь велика, что буквально в течении нескольких секунд ее одежда промокла насквозь. Острая вонь разложения выедала глаза и забивала дыхание. Она услышала, как Сорда вырвало, и ее тут же вывернуло тоже.

— Что же это такое, — слабым голосом спросила японка.

— Канализационный отстойник? Должно быть, древний коллекторный комплекс.

Ко уставилась на него расширенными глазами:

— О чем ты, Сорд! Чувствуешь пекло, повышенную влажность? Под Центральным парком нет ни пещер, ни тоннелей.

— Тогда что же это? — Гален вытер пот с лица рукавом свитера. Долго он в нем не протянет, подумала японка, и невольно порадовалась своему решению облачиться в куртку без рукавов.

— Кто знает, Сорд, — произнесла она. — Я лишь сказала, что этого не может быть.

Мелоди устремила взгляд вперед. Мгла была абсолютной и казалась неестественно спокойной. Оставшийся позади выход в залитый электрическим светом тоннель казался полумесяцем, опрокинутым на землю, но, теме не менее, продолжавшим посылать во все стороны лучи, с трудом проникающие сквозь затхлый воздух. В мерцании этих лучей угадывался свой, неповторимый, ритм, и создавалась иллюзия того, что гигантская труба вот-вот полыхнет огнем.

Некоторое время Сорд молча взирал на светлый полукруг тоннеля позади, и вдруг губы его раскрылись в изумлении:

— Я же видел подобное прежде… Мелоди, мы только что прошли сквозь Дверь… Сквозь Дверь!

Ко почувствовала, как внутри у нее все оборвалось. Гален рассказывал о Дверях раньше. Иными словами, речь шла о немедленной телепортации. Что ж, прощай, Альберт Эйнштейн, и привет, Ширли Маклейн.

— Похоже, здесь все дело в разнице атмосферных давлений, — предположила японка, вспоминая, что же именно рассказывал Сорд о мерцательном явлении. — Воздух здесь давит на барьер Двери до тех пор, пока усилие не превысит его способность к сопротивлению, а затем отсюда в наш мир вырывается волна вонючего воздуха — прямо как вода из крана.

— Атмосфера, — медленно повторил Сорд. — Мелоди, где мы, по-твоему, находимся?

Ко внимательно огляделась по сторонам. Сверху нависала густая чернота, ни звездочки, ни огонька. Под ногами — каменистая пустошь, без малейших признаков растительности. Однако легкие вдыхали кислород, следовательно, где-то поблизости должны находиться растения, его вырабатывающие.

— Не имею ни малейшего представления, Сорд. Ты сам рассказывал о Дверях. Мы сейчас можем находиться где угодно.

Японка коснулась рукой трансивера:

— Адриан, ты нас слышишь?

Одновременно она надавила кнопку сигнала тревоги на локаторе.

Гален покачал головой — движение было едва различимым в тусклом свете далекого полумесяца тоннеля.

— Я слышу, но в несколько странной интерпретации.

— По крайней мере, некоторые физические законы здесь еще действуют.

— Ну конечно же! — Сорд схватил ее за руку. — Первый Мир, Мелоди. Это оно — то самое место. Настоящее место!

Ко отрицательно мотнула головой.

— Мартин четко дал определение тому, что такое Первый мир — это не какое-нибудь географическое место, это… ну… что-то типа наименования тайного общества, что ли. Во всяком случае, чем бы Первый Мир ни являлся, половинник никогда не упоминал о существовании мест, подобных тому, где мы сейчас находимся.

— Это Первый Мир, — упрямо возразил Гален.

— Давай лучше отыщем Мартина и спросил у него.

— Хорошо, но куда нам идти?

Ко некоторое время пристально вглядывалась в темному перед собой.

— Ну-ка, взгляни вот сюда, вниз, — наконец распорядилась она. — А теперь переведи свой взгляд на несколько градусов левее.

— Там какое-то красное свечение, едва различимое.

— Это работают кристаллы, Сорд. Похоже, далеко не все перемещенные способны ясно видеть в темноте.

Они осторожно двинулись по направлению к свечению, которое становилось тем ярче, чем больше их глаза привыкали к темноте и чем дальше они удалялись от Двери. В молчании путники преодолели несколько сотен футов вниз по склону, когда Мелоди вдруг круто развернулась и замерла, глядя куда-то назад.

— Черт возьми, — пробормотала японка. — Он почти исчез.

Полумесяц Двери выглядел теперь ненамного ярче красного свечения впереди.

— Похоже, здесь все окутано туманом, — заметила Ко, а про себя добавила: «Или же свет в этом месте ведет себя не так, как обычно».

— Тогда стоило бы оставить здесь что-нибудь в качестве ориентира.

Некоторое время молодая женщина размышляла. Не зная, как долго продлится их экспедиция, Мелоди не хотела рисковать и оставлять в этом месте фонарь, поскольку батарейки могли сеть раньше, чем им удалось бы вернуться. Что же касается взрывчатки и сигнальных ракет, то Ко решила сохранить их на крайний случай.

— Дай-ка мне свой трансивер, — наконец сказала она.

Сорд извлек шарик из уха и протянул молодой женщине. Японка уложила его на землю, слегка приподняв край при помощи какого-то высохшего корешка.

— Когда будем возвращаться назад, — пояснила она, — я пошлю сигнал по своему трансиверу, а ты с помощью звукоулавливателя поймаешь направление.

— Ясно, эхолокация. Как у летучих мышей из ада.

Мелоди огляделась по сторонам — она буквально физически ощущала, как темнота начинает на нее давить.

— По тому, как развиваются события, Сорд, ад — один из вполне возможных вариантов нашего мастонахождения.

Глава 24

В Яме Превращений клан Аркадий собрался вокруг трех Священных Сердец. Те из перемещенных, кто в данный момент находился в человеческом обличьи, были облачены в одежды из кожи поверженных врагов и свергнутых правителей, подогнанных по фигуре и скрепленных между собой с помощью рабочих кристаллов. Участники же Церемонии в перемещенном состоянии носили свои собственные личины, то и дело завывая в багровом сиянии граненых колонн. Здесь были волки, медведи, тагони, пумы, орелли, многоногие лостартес. В них смешались все ветви эволюции, за исключением жаберных, начиная с тех, чья родословная велась от высших млекопитающих, и до истинных аристократов, чье прошлое терялось среди рептилий и земноводных.

Клан шевелился, рычал, царапал землю, а время Церемонии неумолимо приближалось — каждая семья со своим наречием, каждая линия со своим собственным диалектом, но всех их объединял один, понятный им, язык — язык охоты и жертвы, которую предстояло затравить. В сиянии своего могущества они все слились в единое целое.

Высший клан Аркадий.

Именно так обратился к ним их Виктор.

— К-ллан Аркадик! — на тайном языке воскликнула Виктор Моргана.

Шум немедленно прекратился, словно растворился в окружающей темноте, и по низким ступеням к алтарю поднялись двое — сама Виктор и ее супруг, Томас Роф. Площадка, на которую они ступили, была вытесана из черного камня, изрытого бесчисленными когтями в течение многих-многих лет — нынешняя Церемония Превращения была для клана далеко не первой.

В самом центре окруженной кольцами каменных скамей Ямы, где без труда разместилось более полутысячи Аркадик, покоясь своим основанием на приподнятом над полом диске двадцати футов в диаметре, известном как Высшее Сердце, возвышался алтарь. Рядом с ним располагался второй каменный диск, Низшее Сердце, восьми футов в диаметре и толщиной в четыре, по образующей которого шли барельефные изображения сплетенных колец и раскинутых крыльев Тарла Дэйвида, первого Виктора клана. На втором диске, перед которым в данным момент замерли Моргана и Томас, находился третий диск, носивший имя Разбитого Сердца, поперек которого, распятая серебряными цепями за руки и за ноги, распростерлась жертва.

Это был Мартин.

Он не выглядел особенно напуганным и не делал никаких попыток освободиться от цепей. Мартин сделал то, о чем просила его маленькая сестричка — он стал человеком. Половинник думал, и постепенно в его голове созрел план. Все, что сейчас было необходимо — это дождаться подходящего момента и отвлечь внимание присутствующих. И Мартин почему-то был уверен, что этот момент вот-вот наступит.

Окончательно успокоившись, он принялся наблюдать за развитием дальнейших событий. Виктор Моргана стояла у Низшего Сердца, воздев руки над Мартином, которому предстояло сыграть роль ритуальной добычи. Рядом с ней находился ее супруг, сжимавший в руках Ловушку Серебряной Смерти. Сын Виктора держался несколько сзади; в руках у него был шест, на который Моргану и Томасу предстояло сбросить свои одеяния.

В воздухе повисло тяжелое, выжидательное молчание.

Затем Виктор громко произнесла ритуальную фразу начала Церемонии:

— Тайр йу лиисти!

Роф поднял Ловушку Серебряной Смерти вверх и, повернувшись к собравшимся, медленно свел ее футовой длины когтеобразные крючья воедино. Никто из присутствующих не шевельнулся — все ждали жертвоприношения. Но Мартину хорошо знал, как именно проходит Церемония. Первой фразой — Призывом к охоте — Виктор дала понять членам клана, что охота началась. Поскольку ритуальная добыча, прикованная к жертвенному камню, двигаться не могла, охотникам клана также не позволялось шевелиться, как бы того им ни хотелось. Однако Мартин решил напрочь отказаться играть роль борющейся жертвы и лежать тихо, лишая таким образом присутствующих традиционного удовольствия наблюдать агонию обреченного, оставаясь при этом в полнейшей неподвижности.

Затем должно наступить время Обращения к Ловушке, при котором ритуальная жертва помечалась Кристаллом Превращения.

— Варл к’ел йу солин! — провозгласила Виктор. Половинник не двигался, и члены клана не откликнулись на призыв.

Затем Мартин почувствовал вибрацию, шедшую откуда-то из глубины Низшего Сердца. Послышался звук трущихся друг о друга каменных поверхностей, и среди собравшихся пробежал безмолвный трепет благоговейного ужаса: позади Разбитого Сердца, из глубины Высшего Сердца, сквозь печать Низшего Сердца поднимался Кристалл превращения Аркадий.

Даже половинник содрогнулся, когда древнейший артефакт появился из своего тайника. Мартину доводилось видеть изображение Кристалла, слышать его описание из уст очевидцев, и однажды ему в руки даже попалась фотография реликвии. Но истинное великолепие камня потрясло его, и половинник ощутил силу его могущества, как реальную, так и символическую.

Сам по себе Кристалл практически не имел цены и обладал формой неправильной многогранной сферы диаметром в добрый фут. Он был установлен на тонком диске чистейшего золота клана Лучей, искусно повторявшем все неровности поверхности гигантского кристалла, а сам диск покоился на подставке, образованной коленопреклоненными фигурами Первой Четверки.

Эти фигуры поразили Мартина. Небольшие металлические скульптуры казались настолько реальными, что создавалось впечатление, будто живые существа, уменьшившись в несколько раз, навеки застыли в каменной неподвижности. Двое из них, в человеческом обличьи, были изготовлены из серебра — мужчина и женщина, отличавшиеся редкостной красотой тел и динамикой поз. Отблески света на полированной поверхности металла, смертоносного для перемещенных, создавали иллюзию движения. Две другие фигуры, также мужская и женская, представляли собой перемещенных в их естественном обличьи, и были выполнены из чистейшего золота Лучей. Все четыре скульптуры, преклонив одно колено, соприкасались спинами, и на их плечах размещался золотой диск с Кристаллом Превращения.

Мартин вспомнил легенды, связанные с Первой Четверкой — о том, как некоторые посвященные смешали свои линии с линиями других существ, и их потомки приобрели особенности обоих линий, и как Тарл Дэйвид предпочел изменить свою линию не посредством эволюции, а путем прямого превращения одного существа в другое с помощью силы, дарованной ему Кристаллом. Детские сказочки, подумал половинник, в которые может поверить лишь тот, кто не появился на свет в результате смешанного брака. А затем он вдруг осознал, что невероятный кристалл должен использоваться в неподвижном состоянии, и удивился, насколько же эта реликвия завладела его воображением, что он даже позабыл о том, где находится. Мартин покачал головой, оторвав взгляд от гигантского многогранника, и услышал одобрительный ропот собравшихся перемещенных, радовавшихся, что Кристалл вот-вот начнет действовать.

С сухим щелчком Кристалл Превращения достиг своего конечного положения, и подъемный механизм умолк.

Бросив взгляд поверх Кристалла, Мартин увидел Виктора Моргану, ответившую ему улыбкой, обнажившей небольшие, едва заметные клыки.

— Скоро, малыш, скоро, — прошипела она ему на ухо. Мартин в ответ обнажил собственные клыки и испытал удовлетворение, заметив быстро промелькнувшее и исчезнувшее выражение гнева в глазах Виктора. Нет, он не станет добычей.

Воздев руки над головой, Моргана возопила нечеловеческим голосом последнюю фразу — Призыв к превращению:

— Нарта куо йу танар!

Половинник не шевелился, и присутствующие тоже не двигались: до тех пор, пока жертва не начнет дергаться, никто из них не имел права сделать и шага.

— Ты портишь все удовольствие, — прорычала Моргана.

Мартин устремил на нее свой взгляд. Он уже приготовился к тому, что скажет дальше — все это время он подсознательно прокручивал фразу, как ее бы произнесла его маленькая сестренка.

— Я… не… добыча! Я… человек!

Для собравшихся эта фраза была равносильна бессловесному воплю ужаса, и наконец-то они могли отреагировать на нее так, как давно мечтали. Из пяти сотен глоток вырвался истошный вой, словно в насмешку над предполагаемым страхом жертвы: традиции в клане были сильны.

Моргана довольно улыбнулась, обозревая присутствующих; сзади к ней неслышно приблизился Сет и приготовился принять ее одеяние.

Зеленоглазый оборотень прорычал, обращаясь к Мартину:

— Если ты человек, то ты — жертва!

В ответ половинник лишь принюхался, пробуя воздух. Похоже, ждать осталось недолго.

От вопля, вырвавшегося, казалось, из глоток доброй тысячи баньши, у Сорда заложило уши.

— Перемещенные, — не оборачиваясь, уверенно сказал он Ко. — Собрались, очевидно, вон там.

Он указал на болезненно-красное свечение в пяти сотнях футах от них. Источником света служили красные кристаллические колонны, образующие правильный круг большого диаметра.

— Их здесь больше сотни, Сорд. Намного больше.

Сопоставив факты, гален вдруг ощутил, как его охватывает возбуждение.

— Эта сотня, о которой упоминала Моргана… Это были те, кто в человеческом обличьи покидал ротонду согласно графика. Очевидно, там были еще сотни оборотней, живших в анклаве, но находившихся в тот момент в обличьи перемещенных.

— А теперь они все здесь, — ровным голосом подытожила японка.

Не сговариваясь, они повернулись лицом друг к другу, представив, с чем им придется столкнуться через несколько минут. Неожиданно Сорду показалось, что его куртка, пистолет и тысячедолларовое оборудование, которое они с Мелоди тащили на себе — всего лишь детские игрушки, не более. Хотя сейчас это не имело значения: другого выбора просто не было.

Некоторое время он внимательно изучал лицо Ко, озаренное багровым сиянием. Гален вспомнил их первую встречу, выражение высокомерия и недовольства в ее глазах, что едва не явилось причиной отказа от ее услуг, не взирая на рекомендации Форсайта. Но теперь ничего этого не было и в помине. Суровая складка в уголках губ, нахмуренные брови и холодный взгляд, помнивший смерть друга, в котором не было ни капли страха. И Сорд понял, что это лицо, как в зеркале, отражает выражение его собственного.

— Мы не можем отступить, — просто сказал он.

— Я знаю.

Послышался глубокий голос, выкрикнувший что-то на неизвестном языке. В ответ раздался рев сотен глоток. Сорд быстро пробежал пальцами по карманами и клапанам куртки, готовя снаряжение к немедленному использованию.

— Моя мама мечтала, чтобы я стала врачом, — неожиданно произнесла Ко, и Сорд не нашелся, что ответить — похоже, японка просто искала успокоение в воспоминаниях, связанных с ее жизнью до того, как ей пришлось лицом к лицу столкнуться с Первым Миром.

Гален поднял кверху сжатый кулак.

— Моя мама хотела, чтобы я стал Виктором.

Мелоди натянуто улыбнулась, затем коснулась костяшками пальцев его кулака знаком равенства Первого Мира.

— Кажется, наступило время показать этому кошмар-шоу, что здесь присутствуют зрители, представляющие современную науку.

— И время победить, — подхватил Сорд.

Они умолкли и двинулись по направлению к горящим колоннам.

Виктор Моргана неуловимым движением сбросила одеяние, и наряд из связанной чешуи, зашелестев, повис на деревянном стержне, который сжимал в руках Сет. Затем она выкрикнула слова, пояснявшие присутствующим, что, не смотря на наготу, ее сущность все еще скрыта от их взгляда: «Сейта йу тарл г’ел. Фа риннта к’весси!»

Весь клан, как один, сорвался со своих мест:

— Сейта к’весси т’Ча!

Выкрики слились в один чудовищный вопль.

Роф и Сет по кругу обошли Низшее Сердце, пристегнув небольшие крючья Ловушки Серебряной смерти к четырем железным кольцам, к которым был прикован Мартин. Половинник незаметно принялся шевелить конечностями, чтобы определить точнее местонахождение серебряной угрозы, пристегнутой к его запястьям и лодыжкам.

— Ну что, ты, наконец, решил побороться? — взглянув сверху вниз на распростертое тело, осведомилась Моргана.

Мартин промолчал. Ну нет, решил он про себя. Я не добыча. И вновь повторил фразу, ставшую для него молитвой: «Я человек».

Сет пристегнул последний крючок, и собравшиеся разразились одобрительными криками. После того, как Кристалл обеспечит превращение и присутствующие перейдут в перемещенное состояние, большие крюки Ловушки будут вбиты в нижнюю и верхнюю челюсти жертвы. Серебряные цепи, к которым эти крюки приделаны, станут натягиваться по четырем направлениям через маленькие крюки до тех пор, пока у Мартина больше не будет возможности даже шевельнуть головой, а его рот раскроется максимально широко.

Затем, уже в перемещенном обличьи, рука Виктора Морганы проникнет глубоко в глотку жертвы, доберется сквозь мягкий вход до ее внутренностей и, сомкнув когти, вырвет из нее еще бьющееся сердце, показав его всем присутствующим.

— Аркадик йу! — взревела Виктор.

Собравшиеся вновь вскочили и принялись скандировать:

— Т’Ча, т’Ча!

Мартин бросил взгляд поверх Кристалла на край Логова, и его чувствительные глаза уловили, что тьма начала сереть. Рассвет был уже близок, а с его наступлением Церемония должна завершиться. Время настало.

Моргана коснулась основания постамента, и задержала палец на лице коленопреклоненной фигуры женщины-оборотня:

— Аркадик лойан йии!

Половинник видел, как по лицу Морганы пот катится градом, чувствовал жар, исходивший от ее тела, готовившего себя к предстоящему изменению.

— Т’Ча! — снова взревели собравшиеся.

Сквозь отверстие в потолке вдруг прорвался первый рассветный луч. Столб желтого света, отчетливо материализовавшийся в тяжелом тумане, окутавшем помещение, пронзил мрак и ударил прямо в кристалл. Вопль собравшихся усилился. Из Кристалла вырвалась вспышка ярко-красного света и, подобно змеиному жалу, ударила в грудь Мартину. Половинник ощутил в месте удара жуткий жар и увидел, как небольшой участок шерсти на его груди мгновенно вспыхнул. От боли помутилось в глазах, но Мартин сумел сдержаться и даже не вздрогнул.

А затем столб желтого света расширился, Кристалл вспыхнул, во все стороны от него понеслись яркие рубиновые копья.

— Т’Ча! — завизжали собравшиеся, подставляя клановые кольца и амулеты под рубиновые лучи. — Т’Ча!

— Т’ЧА! Аркадик! — зарычала в ответ Моргана, и Мартин увидел, как кожа на ее животе лопнула и разошлась; под ней изумрудно отблескивала новенькая чешуя.

Момент превращения настал.

Виктор переместилась.

— Похоже, мы в пещере, — заметила Ко. — Ты только взгляни!

Сорд проследил за ее рукой и увидел то, что безошибочно можно было назвать солнечным светом, проникавшим сквозь узкую расселину у них над головой. В одно мгновение все вокруг, включая кошмарное зрелище, открывшееся их взору, оказалось залитым бледным сиянием. То, что прежде казалось небом, превратилось в свод, поросший сталактитами в добрых двухстах футах над головой. Круг красного света, в котором шевелилась масса перемещенных, выглядел теперь как естественная чаша диаметром в сотню футов, окаймленная черными каменными плитами, выполненными в примитивном стиле, который даже наметанный взгляд Сорда не мог отнести к какой-либо из известных культур.

Заполненная дымкой пещера резонировала от нечеловеческих воплей перемещенных, носившихся среди вспышек слепящего алого сияния, извергавшегося из гигантского кристалла, расположенного таким образом, чтобы поймать первый луч рассветного солнца. Энергия красного кристалла наполняла оборотней, а затем вырывалась из их глаз подобно лазерным лучам из очков Форсайта. Когда же свечение кристалла достигло своего апогея, перемещенные начали перерождаться.

Те, кто уже находился в перемещенном обличьи, держались прямо, раскинув руки в стороны; красный огонь пробегал по их меху, и создавалось впечатление, будто сквозь мохнатые тела пропущен электрический ток большой силы. Они не менялись, и Сорд понял, что на этот раз никто из них не собирался принимать человеческий облик — все готовились к участию в битве с таинственным кланом Сейшен.

Другие, в человечьем обличьи, раздваивались, их скрытые тела, прорывая человеческую плоть, ярко отблескивали, кости меняли форму, заставляя перемещенных выть от нестерпимой боли.

— О господи, — прошептала вдруг Ко. — Мартин!

Гален некоторое время шарил взглядом по омерзительному зрелищу, пока не увидел то, куда указывала Мелоди: центральный приподнятый алтарь, на котором покоился Кристалл. Приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы не мешал яркий свет, в дымном полумраке Сорд разглядел знакомую фигуру, растянутую на алтаре и прикованную за руки и за ноги серебряными цепями. Значит, Мартину предстояло сыграть роль человеческой жертвы на нынешней Церемонии. Рядом с половинником Гален разглядел обнаженное тело Морганы ЛаВей, извивавшееся в агонии перевоплощения. Однако во что именно она перерождалась, сказать было трудно.

Сорд выпрямился во весь рост: они с Ко прождали уже достаточно долго.

— Мы же не можем идти вниз сквозь них, — запротестовала японка, все еще не решаясь выйти из-за каменного укрытия. — Мне кажется, прежде всего их нужно забросать зарядами. Очистим путь, а затем…

— Взгляни на них, — оборвал ее Гален. — Посмотри, как горят у них глаза. Как они визжат. Нас они просто не заметят.

Он шагнул вперед, выходя из-за валуна на открытое место. Подняв голову, Сорд увидел, что расселина почти полностью купается в утреннем свете солнца этого мира. Но какого солнца, подумал он. И какого мира?

— Погоди, Сорд. — Ко тоже выбралась из-за укрытия и теперь стояла рядом с ним. — Я с тобой.

— Знаю.

Они вошли в Яму Превращения.

Продолжая корчиться, Моргана вдруг открыла глаза и невидяще взглянула на Мартина. Это были глаза рептилии — узенькие щели зрачков пересекали белки вертикально. Чешуя торчала из ее торса, выпирая между грудей, проходя по всей длине ног. Она ничего не замечала, ничего не слышала, будучи охваченной муками Превращения.

Половинник выдержал ее взгляд и сомкнул веки. Обоняние подсказывало ему, что Сорд и Мелоди где-то поблизости. Наступило время действовать. Он вызвал в памяти образ Жа-Нетт, услышал слова, обращенные к нему: «Какая разница между твоей голубой силой и тем, что могу делать я? Обе заставляют предметы перемещаться без прикосновения к ним». Большая, большая разница, возразил тогда Мартин. Но теперь половинник знал, что он ошибался, а его маленькая сестренка оказалась права.

Голубое пламя сорвалось с его кистей и стоп. Мартин ощутил, как его сила вошла в замки кандалов, притягивавших его к Низшему Сердцу. Сосредоточившись, он принялся пробовать механизмы.

Щелкнул первый замок.

Сорд, не снижая темпа, шел вниз прямо сквозь колышущуюся массу перемещенных. Существа корчились и вертелись один вокруг другого; сквозь их кожу пробивалась шерсть, отрастали клыки, мощь, которую они черпали из Кристалла, вырывалась наружу сквозь глаза. Никто из перемещенных клана Аркадий не обращал на Сорда и Ко никакого внимания. Однако в Яме присутствовали и посвященные других кланов, включая Первопосвященного — Томаса Рофа.

Темнолицый выкрикнул имя Сорда с алтаря. Не доходя десяти футов, отчетливо видимые в неистовой пляске алого света, Сорд и Ко навели оружие на посвященного.

— Верни нам Мартина! — перекрывая гвалт, прокричал Сорд.

— Ты не имеешь права здесь находиться! — с яростью в голосе ответил Роф.

— А у тебя нет права запрещать мне это!

— Убирайся немедленно, или умрешь рядом со своим дружком-половинником! — Томас вскинул над головой левую руку.

Вопросы, на которые темнолицый должен был ответить, более не имели для Галена никакого значения. Не колеблясь, он нажал на курок, и ощутил мягкую отдачу — стрелка, заполненная галидом серебра, ушла в цель. Серебряный раствор, конечно, не убьет Рофа, однако на какое-то время выведет его из строя.

Однако буквально за мгновение до выстрела Томас свел пальцы левой руки вместе, и его тело вдруг окутало голубоватое свечение. Стрелка ударилась о голубой щит и упала на камень. Свечение погасло.

Мелоди немедленно выпустила одну за другой четыре стрелки из своей винтовки, но появлявшееся каждый раз свечение отразило и эту атаку.

Роф вновь поднял левую руку, и Гален увидел, что в ней зажат большой красный камень. Посвященный направил руку на Ко, из кончиков его пальцев вырвалась красная молния и, ударив в ствол винтовки, изогнула его с громоподобным взрывом.

Удар был столь силен, что Мелоди не сумела удержаться на ногах. Ее винтовка упала на землю рядом с молодой женщиной, продолжая дымиться. Томас быстро направил кристалл на Сорда. Гален отбросил разряженный пистолет и принял стойку. Однако Роф вдруг заколебался и опустил руку.

— Я приготовил нечто особенное для наследника Виктора Пендрагона, — роясь в складках одежды, прорычал темнолицый.

Сорд напрягся, готовясь встретиться с еще более смертоносным колдовством. Но оружие Рофа совершенно неожиданно оказалось оружием Второго Мира. Полуавтоматическим пистолетом сорок пятого калибра.

Это зрелище оказалось столь неожиданным, что Гален даже позабыл о своем намерении побыстрее убраться из поля зрения Рофа. Первопосвященный с пистолетом? Бессмыслица какая-то.

Томас навел пистолет. Сорд взглянул прямо в глаза посвященному, и палец последнего замер на курке.

В это мгновение Мартин освободился от цепей и, пролетев по воздуху в ореоле голубого пламени, нанес Рофу мощный удар в голову сцепленными в замок руками. Грохнул выстрел, пуля с визгом отрикошетила от свода пещеры, и Томас неуклюже повалился на каменный диск.

Сжав кулаки, Мартин приготовился к бою и взревел, бросая вызов корчившимся вокруг перемещенным.

Одним рывком Сорд поднял японку на ноги, и оба вспрыгнули на каменный диск. Солнечный свет, проникавший сквозь расселину, стал уже совсем нестерпимым; в своде пещеры вдруг словно открылся еще десяток новых расселин. Сквозь самую крупную из них, проходившую почти над самой землей, Гален увидел зелень кустарника и окрашенное розовым утреннее небо.

Сорд схватил Мартина за руку:

— Давай быстрее убираться отсюда!

— Не добыча! — истошно возопил половинник.

Ко ухватила другую руку Мартина, пытаясь стащить его с алтаря.

— Все в порядке, Мартин! Теперь нам нужно уходить!

— Сначала Сет, — половинник легко отбросил приятелей в сторону. Он резко повернулся, и в этот момент два серебряных крюка, со свистом прорезав воздух, впились ему в грудь.

Это была Моргана. Налегая на серебряные цепи и тем самым вгоняя искривленные крюки все глубже Мартину в тело, она принялась подтаскивать половинника обратно к центру алтаря. Мартин упирался изо всех сил, стараясь вытащить Моргану из-под светового потока, низвергавшегося из кристалла. В результате ее превращение не завершилось, и дико было видеть на человеческом лице зеленые глаза рептилии, изумрудную чешую на торсе в сочетании с телом, по-прежнему находившимся в человеческой ипостаси, с золотистой кожей ее рук и ног.

Изо рта Морганы вырвался длинный раздвоенный язык, и она злобно прошипела, обращаясь к Мартину:

— Ты жертва!

Мартин сунул обе ноги в трещины каменного алтаря. Из ран, нанесенных крюками, струилась кровь. Бросившись к Рофу, Сорд молниеносно подхватил выпавший из рук посвященного пистолет ираспрямившись, как пружина, выстрелил в Моргану. В груди Виктора клана появилось отверстие, которое на глазах у изумленного Галенатут же затянулось.

Он снова выстрелил — еще и еще, но каждое новое попадание, казалось, лишь добавляло ей силы. Теперь Мартин опять оказался почти в самом центре алтаря. Моргана сделала шаг назад, прямо в столб багрового света. В углах ее рта сверкнули клыки — процесс превращения возобновился.

— Все дело в свете от кристалла! — закричала Ко. — Стреляй в кристалл, Сорд! В кристалл!

Страх, промелькнувший в глазах Морганы, заставил замереть сорвавшийся было с его губ вопрос. Рука с пистолетом молниеносно переместилась в сторону, грохнул выстрел, и примерно треть гигантского кристалла разлетелась на мелкие осколки.

Свет немедленно погас.

Моргана рухнула на землю, руки ее разжались. Не удержав равновесия, Мартин скатился с алтаря и, вцепившись руками в цепи, вырвал серебряные крючья из своей груди. Вопли перерождавшихся перемещенных прекратились, едва исходившая от Кристалла сила покинула их. На смену воплям пришло тяжелое дыхание, вырывавшееся из сотен легких: перемещенные начали приходить в себя прежде, чем завершилось их перерождение.

Церемония оказалась сорванной.

И они знали, кто в этом повинен.

Глава 25

Что больше всего удивило Мелоди Ко — это то, насколько спокойно она воспринимала все происходящее. Руки все еще ныли от энергетического удара, нанесенного Рофом. Куртка оказалась заляпанной кровью, бурно сочившейся из глубоких порезов на груди Мартина. Японка прекрасно отдавала себе отчет в том, что их с Галеном шансы уйти живыми из этого места, заполненного приходившими в себя полулюдьми-полуживотными, практически равны нулю. Тем не менее страха она не испытывала, и, бросив украдкой взгляд на Сорда, поняла, что ему тоже не страшно.

Гален внимательно осмотрелся по сторонам, пробежав глазами по толпе окружавших их чудовищ. Последние, судя по всему, были готовы растерзать чужаков, сорвавших Церемонию и покусившихся на священный Кристалл Превращения, и ожидали лишь знака со стороны своего Виктора.

Не сговариваясь, Сорд и Ко повернулись в сторону Морганы. Рассвет уже буйствовал вовсю, и клубившаяся под солнцем дымка наполняла пещеру каким-то теплым, призрачным туманом.

Моргана всхлипывала. С нарастающим изумлением Мелоди следила за тем, как Виктор оглаживает ладонями свое неизменившееся лицо, вздрагивает, коснувшись клыков, нависших над все еще человеческими губами, сквозь которые время от времени выскакивал раздвоенный змеиный язык. Затем ее руки пошли ниже, покинув гладкость человеческой кожи и дотронулись грубой, поблескивающей чешуи, покрывшей ее торс. Ко вспомнила слово, которое однажды использовал Мартин, казалось, целую вечность назад: Моргана ЛаВей «зависла» на полпути к перевоплощению и превратилась в половинника, то есть, с ее точки зрения, низшего из низших.

К Моргане, пошатываясь, приблизился Роф. Кровь струилась из его носа и левого уха, куда пришелся удар Мартина. Лицо Томаса было искажено от гнева. Оба посвященных с ненавистью уставились на Сорда. Глаза Виктора поблескивали, как у змеи, и она не моргала.

Роф воздел кверху вспыхивающие руки. Позади него Сет вытянулся во весь свой гигантский рост.

— На этой Церемонии у нас будет три жертвы, — прохрипел темнолицый.

Мартин стоял, зажимая рукой рваные раны на груди. Между пальцев просачивалась кровь.

— Время умирать, — тихо произнес он.

— Но не в одиночки, — становясь рядом с ним, возразил Сорд.

КО рванула из кармана две парализующих гранаты и повернулась лицом к перемещенным, сгрудившимся за спиной Галена. Мне довелось увидеть то, чего еще никому из людей до сих пор видеть не приходилось, подумала японка. Я первая из ученых, столкнувшихся с подобным явлением. Первая из ученых, непосредственно занявшаяся изучением этого явления. Для нее этого было более чем достаточно. За представившуюся возможность Мелоди готова была вынести все, что ей уготовила судьба.

— Твой черед, Сорд, — Ко оглянулась через плечо. Гален стоял на самой вершине алтаря, сжимая в каждой руке по гранате. Подняв голову к своду пещеры, он громовым голосом выкрикнул: «За Пендрагон!» и, широко размахнувшись, бросил гранаты в разные стороны. Японка немедленно последовала его примеру, метя в толпу собравшихся перед ней перемещенных, и сунула руку в карман за следующей порцией прежде, чем брошенные ею заряды коснулись земли.

Они не коснулись.

Внезапно дымку в пещере пронзила красная молния, охватила гранаты в карманах Ко рубиновыми кольцами, сделала то же самое с оставшимися гранатами в куртке Сорда и выбросила их из пещеры сквозь самую большую расселину в стене.

Хохот Рофа перекрыл далекие разрывы. Виктор Моргана выкрикнула Призыв к Охоте: «Таирйулии’сти!» По всей Яме Превращения перемещенные пришли в движение, порыкивая друг на друга, и устремились по направлению к алтарю.

Гален протянул руку Мелоди и помог ей взобраться на вершину алтаря, где все трое замерли, тесно прижавшись спина к спине.

— Слишком много впечатлений для современного ученого, — негромко произнесла Ко.

Сорд взглянул на нее через плечо и неожиданно улыбнулся:

— Придется защищаться тем, что попадется под руку.

С этими словами он потянулся к Кристаллу Превращения.

Моргана взвизгнула. Вверх взметнулась рука Рофа, окутанная бриллиантовым сиянием.

— Не прикасайся к нему! — изо всех сил заорал он. — Отойди!

Остолбенев от изумления, Ко переводила взгляд с Морганы на Рофа и наоборот. Сорд проиграл — в этом не было никаких сомнений. Что же могло послужить причиной их страха? Глаза посвященных, не отрываясь, следили за Сордом, рука которого находилась уже в футе от Кристалла, словно они боялись, что своими пальцами он повредит поверхности камня. Был ли Кристалл превращения столь священен для них? Мог ли человек одним лишь прикосновением к нему на их глазах осквернить святыню? Или же… что-то особое было в прикосновении именно Сорда?

Мелоди крепко схватила Гален за плечо, когда разгадка буквально ударила ее изнутри, гораздо сильнее, чем молния Рофа.

— Вот оно, Сорд! Держи руки ближе к Кристаллу! Пока ты будешь в таком положении, они нас не тронут!

Сорд не колебался ни секунды. Он рухнул на колени перед золотым и серебряным постаментом, на котором покоились оставшиеся две третьих Кристалла, и остановил ладони на расстоянии не более дюйма от его поверхности.

— Назад! — заорала японка Рофу, Моргане и Сету. — Назад, или он станет для вас бесполезен!

Все трое послушно отступили.

Гален взглянул на Ко, пораженный всем происходящим.

— Отличная шутка, — пробормотал он. — А теперь, будь любезна, объясни мне, в чем дело.

— Помнишь светящийся кристалл в кухне у Сола Кальдера? Ты коснулся его — и он принялся мерцать, взял в руку — и свечение погасло.

Глаза Сорда расширились.

— И грань в тоннеле, когда я ее коснулся, она… она погасла! — Гален повернулся к Рофу. — А когда я коснулся кристаллов, которые Жа-Нетт отняла у тебя, ты сказал, что они теперь бесполезны!

— Ты опустошил их, Сорд, — возбужденно воскликнула японка. — Какая бы энергия в них ни генерировалась, ты высосал ее словно… словно заземленный провод или еще что-то в этом роде.

Лицо Томаса побелело от ярости.

— Это ведь правда, не так ли? — осведомился Гален у посвященного. Он придвинул ладони ближе к Кристаллу, и Роф с Морганой замерли, не сводя остановившегося взгляда с его рук.

— Должно быть, правда, — резюмировал Сорд, и восторженно рассмеялся. — А без этого Кристалла они никогда не сумеют совершить обратного превращения. Никогда у них не будет новой Церемонии…

— Чего ты хочешь? — в голосе Томаса слышалась бессильная злоба.

Гален снова рассмеялся:

— Мелоди, ты умница. Это просто великолепно!

Склонившись к самому уху Сорда, Ко прошептала.

— Э-э… Сорд, обращаю твое внимание на то, что мы по-прежнему окружены пятью сотнями оборотней.

— Так чего же ты хочешь? — в отчаянии повторил Роф.

— Ответов, — просто отозвался Сорд. — Мне нужны ответы на все вопросы.

Черт возьми, подумала Ко. опять он за свое. Почему Гален не задумывается глубже чем на две секунды в будущее?

— Сорд, — быстро проговорила она, — прежде всего используй Кристалл для того, чтобы мы могли выбраться отсюда, а затем сколько угодно задавай вопросы этим… оборотням.

Некоторое время Гален раздумывал, затем кивнул:

— Ладно. Прежде всего вы выведете нас через Дверь обратно в город, потом обговорим условия возвращения вам Кристалла.

Роф медленно покачал головой:

— А как мы можем быть уверены в том, что ты не опустошишь Кристалл, покинув Логово? По крайней мере, если ты совершишь это здесь, я нас будет возможность с тобой разделаться.

Изо рта стоявшей рядом с ним Морганы на мгновение высунулся раздвоенный язык.

— Можешь доверять мне, Роф, поскольку я хочу получить ответы на все свои вопросы. И этот кристалл — ключ к ним. А теперь, если ты мне не веришь, давай покончим с этим прямо сейчас, поскольку я не уйду отсюда, не получив ответы на мои чертовы вопросы!

С этими словами Сорд принялся медленно опускать ладонь на поверхность Кристалла, не отрывая пристального взгляда от лица Томаса. Все ближе и ближе, до тех пор, пока Роф не понял, что Гален не блефует.

— Ну ладно, ладно, — выкрикнул посвященный. — Все, что хочешь. Давай, задавай любые вопросы, только оставь Кристалл в покое.

Сорд выпрямился, держа ладонь в шести дюймах от поверхности Кристалла. Затем попросил Мартина поднять поднос и держать его рядом с ним таким образом, чтобы, в случае любой непредвиденности, Гален мог упасть прямо на него.

По команде Сорд с Мартином осторожно спрыгнули с алтаря.

— Ну что ж, договоримся о том, где завтра встретимся? — спросил Сорд у Рофа.

— Нет необходимости, — холодно отрезал последний. — Где бы Кристалл ни находился, мы его отыщем, а, следовательно, и тебя с ним.

— Только не забудь, что Кристалл все время будет у меня под рукой, — Сорд провел ладонью над камнем, подкрепляя свои слова.

Томас покачал головой:

— А ты не забудь, что рядом со мной будет Сет.

— Мартин не забудет. Никогда, — прорычал половинник.

Ко положила руку ему на плечо:

— Тс-с, Мартин. Давай-ка лучше убираться отсюда подобру-поздорову, пока это еще возможно.

Все трое принялись медленно удаляться от приподнятой центральной части каменного диска. Ладонь Сорда по-прежнему располагалась в нескольких дюймах от поверхности Кристалла Превращения.

— Скажи им, чтобы отошли в сторону! — потребовал Сорд, когда они добрались до первого кольца перемещенных.

— ЭРТУ! Эртула! — неохотно скомандовала Моргана, и оборотни отступили назад, очистив широкий выход из Ямы.

Роф поднес ладонь ко рту:

— Надеюсь, вопросы будут стоить того, Сорд.

Ко взглянула на Галена и поняла, что тот тоже уловил угрозу в словах темнолицего. Обращаясь к японке, Сорд негромко произнес:

— Надеюсь, к завтрашнему дню у тебя появятся новые хорошие идеи.

— Я тоже надеюсь. — Ко понимала, что они с Сордом пока не выиграли, что все это было не более, чем отсрочка. Но, по крайней мере, на следующей встрече с Рофом и Морганой, рядом с ней и Сордом будет находиться Форсайт.

Наконец они достигли верхнего кольца Ямы. Теперь, при дневном свете, Ко разглядела каменистую тропу, ведущую к Двери. Чтобы добраться туда, потребуется не более десяти минут, подумала она. Или же пять, если бегом. И Роф не осмелится напасть на них на узкой тропе, где Сорду в любой момент будет легко «обесточить» Кристалл.

Осознав, что они все-таки сумели пройти сквозь толпу разъяренных перемещенных, японка вдруг почувствовала, как на нее накатывается волна облегчения. Вместе с ним пришло расслабление, и женщина шумно вздохнула — после всего пережитого ей вдруг не стало хватать воздуха.

— С тобой все в порядке? — встревоженно поинтересовался Сорд, размеренно шагая по тропе и время от времени бросая быстрые взгляды назад, на фигуры замерших оборотней.

— Все нормально, — отозвалась Ко. — Меня просто немного трясет — вообще, такое впечатление, что здесь все трясется.

— Здесь все трясется, — подтвердил Мартин. Он неожиданно остановился, и Галену пришлось буквально отскочить назад, чтобы не коснуться Кристалла. Половинник принялся втягивать в себя воздух, принюхиваясь.

Сорд покрутил носом:

— Что ты еще ощущаешь кроме этой вони, а, Мартин?

— Ничего. Пока. — Половинник повернул голову, и кончики его ушей шевельнулись. — Но что-то слышу… что-то такое…

— Глядите! — воскликнула Мелоди, указывая на самую большую расселину, проходившую на полпути между Ямой и Дверью. За ней просматривалась зеленая полоса джунглей и обычное голубое небо. Но сейчас по этой голубизне двигались какие-то массивные тени — огромные, длинные и быстрые, словно гигантские насекомые.

— Это еще что такое? — проворчал Сорд. — Новая напасть?

Японка наблюдала за тем, как залитые солнцем «насекомые» с жужжанием подплывают ближе к расселине. Именно они производили тот шум, который почуял Мартин и который теперь отчетливо слышала и она. У Мелоди появилось ощущение того, что перед ней кусочек доисторического мира с гигантскими стрекозами в воздухе. Перемещенные, как один, уставились на приближавшиеся существа.

Послышалось бормотание нечеловеческих голосов. Спокойно, приказала себе Ко, без паники. Как может существо таких размеров обходиться в воздухе без крыльев?

Рев летящих чудовищ сделался громче, в многократно усилившемся эхо под сводами пещеры начал проскальзывать некий ритм. Очень знакомый звук, и японка вдруг сообразила. Да, слишком знакомый. Затем она увидела, как одно из «насекомых» неожиданно приземлилось возле пещеры, подняв тучу щебня, песка и гравия. А когда завеса рассеялась, японка поняла, что оказалась права в своих предположениях:

— Черт возьми, Сорд — это же вертолеты!

Глава 26

Приблизившись к расселине, Сорд увидел, что Ко права. Окрашенные в оливковый цвет стальные стрекозы один за другим приземлялись снаружи пещеры. Но почему? И кто был в них?

— Это «Апачи», — в голосе японки звучало неприкрытое изумление. Сорд услышал вопли удивления, которым разразились оставшиеся позади перемещенные, и перекрывшие гвалт голоса Рофа и Морганы, отдававших распоряжения и приказы. В двух сотнях футов от путников оборотни выскакивали из Ямы Превращения и поспешно выстраивались в линию лицом к расселине.

— Что здесь, черт побери, происходит? — начал было Гален, но, прежде чем кто-либо сумел ответить, в горловине расселины показалась цепочка человекоподобных силуэтов, перемещавшихся на двух ногах и державших перед собой какие-то предметы, похожие на палки.

Из глоток сотен перемещенных вырвался рев, силуэты развернулись лицом к ним. И открыли огонь.

Сорд отдернул руку от Кристалла и бросился на землю. Ко последовала его примеру. Мартин скорчился у Кристалла, глаза его были расширены от ужаса.

— Не могу поверить, — произнесла Мелоди. — Они ведут огонь из автоматического оружия. И это военные вертолеты. Армия против перемещенных?

— Не армия, — прерывающимся голосом поправил ее Мартин. Отпустив поднос с Кристаллом, он в отчаянии прикрыл голову руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

Приподняв голову, Сорд принялся наблюдать за расселиной. Как только нападавшие попали в полосу света, стало видно, что это явно люди, в зеленой форме и касках.

— Это солдаты, Мартин. Это армия.

— Нет, нет, — ответил половинник. — Не армия. Хуже, чем армия.

Новые силуэты появились в расселине. Низкорослые и гибкие, они перекатывались через камни подобно шарикам ртути, проскальзывая повороты и изгибы быстрее, чем все, что могло перемещаться по земле. Силуэты текли, как жидкость, подползая к перемещенным все ближе и ближе, и, даже попав в полосу света, они по-прежнему оставались силуэтами. В которых не было ничего человеческого.

— Что это? — хотя Гален и был напуган, он уже заранее знал ответ, словно в его памяти неожиданно всплыл кошмар из полузабытого детства.

Мартин с трудом втянул в себя воздух и прохрипел:

— Сейшен.

Затем, схватив Сорда за руку, принялся куда-то его тащить:

— Сейшен, Гален Сорд! Сейшен!

— Война? — одними губами прошептал Гален. Так вот какими оказались существа, к битве с которыми готовился клан Аркадий! — Что они из себя представляют, Мартин?

В полумраке пещеры форму быстро перемещавшихся существ уловить было трудно. То, что это не люди, не вызывало никаких сомнений. Но и ни к какой из известных ему животных групп Гален их отнести не мог.

Мартин уже бился в истерике:

— Нужно бежать! Нужно прятаться! Обратно, к Двери!

С этими словами половинник бросился наутек.

— Мартин! — вслед ему рявкнул Сорд. — Ты должен нести Кристалл!

Мартин резко затормозил, затем, поколебавшись, бегом вернулся и подхватил поднос с Кристаллом:

— Скорее, Гален Сорд, Мелоди! Скорее! Скорее!

Вопль смертельного ужаса донесся из Ямы и, отразившись от стене пещеры, замер вдалеке. Стрельба усилилась. Сорд видел, как группа перемещенных сгрудилась вокруг извивавшихся черных теней. Затем он обнаружил вторую группу оборотней, скорым шагом двигавшуюся по направлению к нему.

Ко вскочила на ноги:

— Давай сматываться, Сорд. Похоже, в данный момент их совсем не волнует, в чьих руках находится Кристалл.

Гален побежал, Мелоди последовала за ним. Впереди всех несся Мартин, держа в руках Кристалл Превращения. Не добегая сотни футов до мерцающего полумесяца Двери, Сорд оглянулся, хватая ртом воздух — легкие готовы были разорваться. Группу перемещенных, быстро настигавших их, возглавлял Сет.

Мартин был уже в Дверях, но продолжал оставаться на этой стороне, призывно крича и махая рукой. Непрерывная автоматная стрельба заполняла пещеру, смешиваясь с воплями перемещенным и другим, неземным, звуком, в котором Сорд инстинктивно угадал боевой клич клана Сейшен. Топот мягких лап, раздававшийся позади Галена, стал ближе. До выхода оставалось с полсотни футов, но лапы были проворнее. Сорок футов — ближе, тридцать — еще ближе. Двадцать. Горячее дыхание обдало затылок. Вдруг Ко резко остановилась и, круто развернувшись, завизжала во всю мощь своих легких.

Пытаясь затормозить, Сорд споткнулся и, не удержавшись, покатился по земле, замерев в каких-нибудь пяти футах от Двери. Мартин ухватил его за локоть, но Гален отпихнул половинника в сторону:

— Мелоди! Нужно помочь Мелоди!

Отрезанная от выхода, Ко пыталась обойти тушу Сета. Оборотень внимательно следил за ней, грозно рыча — он явно готовился броситься на японку сзади, но из-за неожиданной остановки молодой женщины промахнулся и очутился перед ней. В некотором отдалении от них группа преследователей сгрудилась вместе, схватившись с одной из быстрый теней, пляшущей между ними. Время от времени оттуда фонтаном выплескивалась кровь и слышлись предсмертные вопли перемещенных. Оборотни попали в западню, уготованную им одним-единственным Сейшен.

Воздев руки над Кристаллом Превращения, Сорд закричал Сету, поднимавшемуся с четверенек:

— Дай ей пройти, или я уничтожу это! Твой клан никогда больше не перевоплотится!

Оборотень выпрямился во весь рост, и устремил свой взор на группу соплеменников, бившихся с Сейшен. На его вытянутом рыле появилась ухмылка, когда, повернувшись, он увидел Ко, быстро шмыгнувшую мимо него по направлению к двери. В глубине пещеры, рядом с Ямой, развернулось форменное сражение между перемещенными, солдатами и полупризрачными тенями. Но Сет не обращал на это никакого внимания.

— Теперь вы у меня в руках, — прорычал оборотень и сделал шаг по направлению к людям. — Все вы. — Еще шаг. — Как и та девчонка!

Мартин было двинулся навстречу врагу, но Сорд, вытянув руку, остановил его:

— Нет! У нас не осталось никакого оружия. В другой раз, Мартин. В другой раз.

Позади Сета схватка между небольшой группой перемещенных и единственным Сейшен подошла к своему завершению. В одно мгновение черное существо растеклось во все стороны, словно вода, и взорвалось, обдав присутствующих мелким дождем. Из нагромождения тел, пошатываясь, поднялось двое, оставшихся в живых.

— Давай, Мелоди! Уходи! — закричал Сорд. — И ты, Мартин! Быстро, через Дверь!

— Все в моих руках, — повторил Сет. Он качнулся вперед, и Мелоди бросилась к выходу.

Половинник высоко поднял Кристалл Превращения, ладонь Сорда теперь находилась буквально в дюйме от поверхности камня. Мелоди, тяжело дыша, остановилась рядом с ним.

— Назад, — коротко рявкнул Гален. — Назад!

Буквально шаг отделял их от барьера, когда Сорд узнал уцелевших перемещенных: Роф и Моргана.

— Бегите, вы, идиоты, — приближаясь, заорал Томас. — Вы что, не видите, что творится?

Вдалеке, у самой Ямы, перемещенные составляли теперь единую группу; теперь они старались как можно быстрее добраться до Двери и оторваться от преследовавших их Сейшен и солдат.

— Ближе не подходить, — предупредил Сорд. — Отзовите Сета и дайте нам выйти первыми.

Топот бегущих оборотней приближался. Стрельба также сделалась громче. Пули с визгом рикошетили от стен пещеры.

— Мелоди, выходи.

— Но…

— Быстро!

Гален услышал, как барьер едва уловимо хрустнул. Оглянувшись через плечо, он увидел Ко, стоявшую по ту сторону. Она что-то кричала, но звук не проникал сквозь плотную завесу.

— Теперь ты, Мартин.

— Мартин держит Кристалл. Мартин должен пройти через выход вместе с Галеном Сордом.

Отступавшим перемещенным оставалось преодолеть считанные метры, отделявшие их от спасительного барьера.

— Гален! — в отчаяньи возопил Роф. — Уходи немедленно!

— Сначала отзови Сета!

— Хорошо, хорошо! Только уходи и не касайся кристалла!

Томас вскинул руки кверху и сцепил пальцы. Из его кистей ударило голубое свечение, и он бросился к оборотню.

Сет молниеносно развернулся лицом к Первопосвященному. Сорд и Мартин одним рывком преодолели барьер и оказались на той стороне двери. Передняя лапа Сета вылетела навстречу Рофу и смазала Первопосвященного по лицу. Брызнула кровь. Оборотень вновь бросился к барьеру.

Сорд и Мартин приземлились на бетонное покрытие тоннеля. Раздался предостерегающий крик Ко и, обернувшись, Гален обнаружил Сета, готового выскочить из пещеры. Моргана вцепилась в Рофа и оттащила того назад. Отступавших перемещенных охватила паника. Сет ринулся через барьер, растопырив когти. На мгновение Роф, Моргана, перемещенные и Сейшен отодвинулись на второй план.

— Не-е-ет! — Мартин ринулся навстречу Сету и нанес оборотню могучий удар Кристаллом в голову. Удар бросил Сета на пол, передние когти оборотня царапнули бетон тоннеля, в то время как задняя часть его тела терялась в полумраке пещеры и за барьером. В проходе появились Моргана и Роф. Лицо последнего было залито кровью.

— Мартин! — голос Морганы напоминал шипение змеи. — Возьми Сорда!

С диким воплем половинник швырнул Кристалл Превращения в Моргану. Массивный снаряд угодил ей и Рофу в грудь, отбросив обоих назад. Однако Мартин тоже потерял равновесие; он пошатнулся, и в этот момент лапа Сета вцепилась половиннику в глотку.

— Твоя кровь смешается с кровью девчонки! — взревел оборотень, подтаскивая добычу ближе к себе.

Не в силах ничем помочь Мартину, Сорд в отчаянии просунул обе урки сквозь мерцавший, извивающийся серый прямоугольник, оконтуривший Дверь, и с силой свел руки вместе. Барьер мигнул, затем вспыхнул и исчез, как мыльный пузырь.

На мгновение перед глазами Сорда мелькнули охваченные паникой лица Морганы и Рофа, перекошенные морды Аркадских перемещенных, лезших друг на друга в попытке вырваться из пещеры, а затем на месте входа вдруг оказалась белая бетонная стена с единственной дверью, надпись на которой гласила: «Выход на улицу».

И дикий, исполненный неописуемой муки вопль оборотня.

Дверь захлопнулась.

Большая часть тела Сета находилась теперь в тоннеле. Остальное, как предполагал Гален, осталось там, в пещере.

Часть оборотня, попавшая в тоннель, состояла из головы, передних лап, большей части туловища, и обрубков обеих ног. Сет пытался отползти от стены, оставляя за собой целый поток крови, бившей из его перерубленного тела. Он рычал от боли и ярости, с трудом волоча за собой культи ног. Подняться оборотень был уже не в состоянии.

Мгновенно забытый Мартин тут же откатился от него.

Сорд молча следил за тем, как Сет корчится на полу; затем оборотень перевернулся на спину и замер, устремив взгляд на горящие электролампы.

— Будь ты проклят, — задыхаясь, неожиданно произнес он. — И будь проклята девчонка, чья кровь наполняет мой желудок.

Оборотень закашлялся, на его черных губах запузырилась пена.

Половинник пнул его, затем с силой опустил свой кулак на грудь Сета. Сорд оттащил Мартина назад.

— Не имеет значения, — зеленые глаза оборотня закрылись. — Я знаю тайну, которую ты пытался сохранить, половинное мясо.

Сет неожиданно разлепил веки и в упор глянул на Мартина:

— Так же, как я поступил с твоей ненаглядной девчонкой… ты ведь хотел поступить с нею точно так же. Точно так же.

Мартин взвыл от гнева. Оборотень попытался рассмеяться, но тут же закашлялся. Теперь кровь вытекала из него не так обильно, как прежде.

Половинник принялся всхлипывать, и Сорд прижал его к груди, стараясь успокоить. Неужели Сет прав? Неужели Мартин был настолько близок к тому, чтобы совершить э т о?

— А что до тебя, малыш Гален. — Оборотень хмыкнул. — А для тебя… — он поднял дрожащую руку, куда-то указывая порыжелыми от крови когтями. Его рыло исказила гримаса ненависти. — Ты по-прежнему воняешь человечиной!

Сет умолк, рука его безжизненно упала на пол, а тело начало свое посмертное превращение.

Чувствуя какую-то опустошенность Гален наблюдал за тем, как оборотень постепенно возвращается в свою человеческую ипостась, Серебристый мех втянулся под кожу, а рыло — в череп; когти исчезли, вместо лап появились руки.

Спустя минуту на бетонном полу в луже крови покоилось изуродованное тело молодого человека. Что-то в его лице, все еще искаженном гримасой ненависти, вдруг напомнило Сорду приятеля его детства. Паренька, с которым он играл, с которым вместе дразнил горгулий. В старой школе, в том месте, откуда все началось.

Мартин отшатнулся от Галена и снова пнул тело Сета.

— Не нужно, Мартин, — Сорд протянул руку к половиннику. — Это все, на что он оказался способен — солгать про Жа-Нетт, чтобы досадить тебе.

Мартин уставился на Сорда, и Гален содрогнулся — сейчас в темном лице половинника было гораздо больше от оборотня, чем от человека.

— Не солгал. Мартину не хотелось так думать о маленькой сестричке, но…

Он разразился рыданиями.

Рука Сорда бессильно упала. Не забывать, напомнил он себе. Наполовину человек. Наполовину перемещенный.

Гален почувствовал, как напряжение всех этих недель и месяцев поиска враз обрушилось на него. Он поспешно обернулся к японке, словно ища у нее утешения. Теперь Мелоди была для него единственным островком привычного мира в бушующем океане безумия.

Мелоди Ко стояла на коленях прямо посреди кровавой лужи. С помощью небольшого пластикового отражателя, снятого с направленного микрофона, она осторожно собирала темную жидкость и переливала ее в пустой футляр прибора ночного видения.

Японка работала сосредоточенно, следя за тем, как кровь оборотня медленно переливается из чашки в импровизированный контейнер. Ее брюки намокли от крови, кровавые капли стекали по резиновым перчаткам, а на усталом лице сохла черная полоса.

При виде того, чем занималась Мелоди, оцепенение вдруг оставило Сорда:

— Мелоди… о господи, для чего?!

Ко взглянула на него и вопросительно подняла брови. Футляр был уже наполовину заполнен нечеловеческой кровью.

— Для Адриана, — ровным голосом пояснила она. — Он говорил, что ему нужно немного крови перемещенного.

И, словно студентка, выполнявшая рутинную лабораторную для своего профессора, японка вернулась к прерванному занятию.

Сорд содрогнулся. С чего же вообще началось все это наваждение, весь этот поиск?

Он посмотрел на пол и почувствовал, как тоннель принялся вращаться вокруг него. Пытаясь сохранить равновесие, он вытянул руки, и тут его обуял ужас, а из уст вырвался вопль о того, что он увидел.

На его руках была такая же нечеловечески темная кровь.

Вот с чего начался его поиск. И поиск этот был все еще далек от завершения.

Глава 27

Когда они снова оказались на городской улице, дождь моросил по-прежнему. Все небо было затянуто тучами.

— До рассвета еще примерно час, взглянув вверх, отметила Ко.

Сорд наблюдал за тем, как медленно закрывается выпустившая их дверь. На ней отсутствовала какая-либо надпись, равно как и ручка — словом, типичная дверь служебного выхода из парковочного гаража либо театра. Тысячи подобных дверей рассыпаны по всему городу, мелькнула мысль. Тысячи.

— Кондоминиум, — переводя взгляд с неба на ничем не выделявшееся здание, из которого они только что выбрались, произнесла японка. На противоположной стороне улицы виднелся Центральный парк. — Как и предполагал Адриан.

Закусив губу, она умолкла и крепче прижала футляр с кровью Сета к груди.

Гален глубоко вздохнул, и Мартин внимательно посмотрел на него:

— Мартин уже проверил. Ни одного перемещенного поблизости.

Сорд попытался улыбнуться, но не хватило сил:

— Где мы были, Мартин?

Половинник пожал плечами и поморщился от боли — рана на его груди вновь начала кровоточить:

— В Логове.

У Галена появилось ощущение, что, если он сейчас опустится на мокрый тротуар, то мгновенно уснет и проспит не меньшее года:

— А что будет с ними, с Морганой и Рофом?

Мартин обнажил клыки, но отнюдь не в улыбке:

— Сейшен, — коротко ответил он.

Почувствовав, что начинает мерзнуть, Сорд обхватил себя руками. Удивительно, подумал он, как Мелоди выдерживает с обнаженными руками — похоже, все произошедшее никак на нее не подействовало, хотя сейчас японка была необычайно тихой и сосредоточенной. Постояв некоторое время, Мелоди неторопливо двинулась по направлению к музею.

— Обратно в Голубятню? — поинтересовался Гален, последовав ее примеру.

Мелоди замерла и обернулась к нему.

— Нет. Я собираюсь забрать Адриана и отвезти его к себе. — Отведя глаза в сторону, она добавила. — Мы не вернемся в Голубятню, Сорд.

Понятно, подумал Гален. Ей нужен отдых.

— Тогда позже…

— «Позже» уже не будет. Все закончено. — Японка в упор взглянула ему в глаза. — Я выхожу из игры. И Адриан выходит вместе со мной.

Голова Сорда дернулась, как от удара.

— Ты не можешь поступить так. Ты… это… — он напрягся, пытаясь вспомнить то чувство нового единения, которое охватило их там, в пещере.

— Ты получил, что хотел, Сорд. Твои воспоминания обрели плоть. Ты наследник Виктора клана Пендрагон. Там оборотни, чудовища и… Сейшен. У них свой собственный, иной мир. Мы с Адрианом ему не принадлежим. — Мелоди ласково коснулась руки Сорда. — Равно как и ты.

— Но тот мир мой.

— Оборотень перед смертью дал ответ на этот вопрос, Гален. Ты человек. Вот почему они выслали тебя. Лучше держись от всего этого подальше.

Сорд в недоумении огляделся по сторонам:

— Но… ты же ученый, Мелоди. То, что ты видела… Дверь и сияющий Кристалл. Перерождение. Как можно от всего этого отказаться?

— Ученый должен понимать то, что видит, Сорд. Здесь у меня образец крови. У нас есть кристаллы Рофа. Пленки Буб и Мартина. Фотографии Симоны Кальдер. У нас громадное количество данных, которые необходимо обработать. И, когда у нас появится теория… что ж, может быть, когда мы начнем понимать… возможно, тогда мы вернемся. Но не сейчас. И не в скором будущем.

— Мелоди… не нужно. Ну пожалуйста!

— Удачи, Сорд, — японка зашагала прочь.

— Мартин идет с Мелоди, — половинник бросился за Ко.

Молодая женщина резко остановилась и отрицательно покачала головой:

— Нет, Мартин. Возвращайся в Голубятню. Для тебя это самое подходящее место — там и просторнее и, возможно, безопаснее. Ты пойдешь с Сордом.

Лицо Мартина перекосило, словно от боли:

— Но Мартину не нравится Гален Сорд! Мартину нравится Мелоди!

— Нет. Я не хочу, чтобы ты шел со мной, Мартин. Прости. — Она отвернулась от половинника, глаза ее были полны слез. — Я верну фургон через пару дней, Гален. И я хочу кое-что забрать из Голубятни. Береги себя.

Резко повернувшись, Ко почти побежала, не оглядываясь.

Сорд молча следил за ней. Рядом с ним Мартин опустился на тротуар и спрятал лицо в ладонях. Он плакал беззвучно.

— Это очень плохо, — произнес голос у них за спиной.

Сорд и Мартин изумленно обернулись.

Перед ними стоял молодой человек в дождевике с поднятым воротником, защищавшим его от резких порывов ветра. Безымянная дверь медленно закрывалась. У незнакомца были светлые волосы и… глаза матери!

Сорд почувствовал, как сердце застучало сильнее:

— Брин?!

По лицу молодого человека скользнула улыбка. Затем взгляд его перекочевал на уже едва видимую в предрассветных сумерках фигурку Ко:

— А она, похоже, ничего. Разбирается.

Гален едва мог шевелить губами. Мысли его разбегались. Слишком много вопросов теснилось в голове:

— Где ты был? Что произошло со… мной? А наши… наши родители?

Брин нахмурился и скрестил руки на груди:

— Ты помнишь, о чем я тебе говорил? Тогда, в больнице?

— Что у меня…есть предназначение. И… что я… должен бороться.

— Ты и должен бороться. — Светлые брови Брина поднялись кверху. — Никто, кроме тебя. Это лежит на твоих плечах.

— Что лежит на моих плечах?

Руки Брина сомкнулись. Когда они разомкнулись, Сорд увидел в одной из них тяжелое золотое кольцо, которое ему на ладони протягивал Брин.

Поколебавшись, Сорд принял его. Это кольцо он уже видел прежде: меч и дракон. Символы его клана.

— Это кольцо нашей матери, — тихо произнес Брин. — Теперь надень его.

Кольцо огнем жгло руку Галена:

— Где она? Она жива?

Глаза Брина потемнели. Он открыл было рот, но затем, бросив быстрый взгляд через плечо, скороговоркой произнес:

— Не могу. Я… Прости. — Опустив глаза, он повторил. — Я…

— Ну?! — требовательно сказал Сорд.

Брин повернулся к двери:

— Надень кольцо!

Затем он поднял руку, щепотью сложил пальцы. По периметру двери пробежало голубое пламя, дверь распахнулась.

— Брин! Подожди! — Гален бросился вперед, пытаясь схватить брата за плечо. Но Брин, обернувшись в дверном проеме, предостерегающе поднял руку. По его лицо было заметно, что внутри у него происходит борьба. Несколько раз он порывался что-то сказать, но тут же умолкал на полуслове. Наконец, прикрыв глаза, он хрипло произнес:

— Помни. Только… помни.

— Я… Я буду помнить, — ответил Сорд. И это прозвучало, как клятва.

Слабая улыбка скользнула по губам Брина. Он кивнул, и дверь захлопнулась.

— Нет! Стой! — Сорд забарабанил кулаками в металлическую дверь. Затем, обернувшись к половиннику, скомандовал. — Мартин! Открой дверь! Открой эту проклятую дверь немедленно!

Вместо ответа Мартин поднялся, схватил Сорда за руку и мягко оттащил его от двери.

— Мартин не может открыть дверь в тоннель, — произнес он. — Брин — Первопосвященный. Могущественный Первопосвященный из клана Пендрагон.

Гален уставился на ничем не примечательную дверь, страстно желая, чтобы она отворилась.

Дверь оставалась закрытой.

Он почувствовал, как Мартин ткнулся носом в его рукав:

— Идем, Гален Сорд! Идем с Мартином! Мартин хочет домой.

Сорд отвел взгляд от двери и стиснул в кулаке кольцо матери.

— И я хочу, Мартин, — тихо отозвался он. — И я тоже хочу вернуться домой.

© Белокуров Д.Э. Перевод, 1993.

Content

Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс
Хроники Галена Сорда. Книга 1
ПЕРЕМЕЩЕННЫЙ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27