Дмитрий Веряскин

Бури над Реналлоном

Часть первая

Лесная история

Удел Левенорд, восточная граница с нарскими владениями

568 оборотов до Вторжения

Было раннее утро, лучи светила пронизывали листву, превращая все вокруг в причудливую мозаику темных и светлых пятен. Лес казался знакомым и незнакомым одновременно. Очень не хватало птичьего щебета, треска долбильщиков, шуршания мелких грызунов. Только ветер играл листвой, порождая шепоты и шелесты. По лесной тропе, неведомо кем и для чего проложенной, двигался усталый следопыт. Так далеко в Остодат Линд еще не заходил. За порогами Студеной начинались владения наров, вылазка из щекочущей нервы давно обернулась самоубийственной, но еще не принесла ожидаемого результата. Каковы планы воинственных соседей, юноша до сих пор не знал, хотя наткнулся на несколько воинских лагерей и тщательно запомнил бунчуки и раскраску щитов. Однако все это было не то… Совет жрецов в этот раз собирался далеко от границы. И хотя это давало смутную надежду, что степняки направятся в другую сторону, Линд хотел знать точно.

Прошлой весной дружины местного владетеля изрядно потрепали вторгшиеся полчища кочевников. Теперь, насколько понимал молодой человек, нары или пойдут мстить, или выберут менее зубастую жертву.

В любом случае магистрат Карастона хотел знать, чего ждать от собиравшихся со всей Степи воинственных соседей.

– Эй, человек, – вырвал его из задумчивости насмешливый оклик. – Что ты ищешь здесь так громко? Все ягодаи тебя уже услышали…

Линд готов был поклясться, что пару мгновений назад у развесистого явора никого не было. А теперь у корней сидел, скрестив ноги, шейри. Причем вся его поза указывала, что сидит он тут давно: лук лежит отдельно и не под ухват, тул со стрелами отстегнут, но «шапочка», закрывающая хвостовики стрел, надета. Ну и на бедре, словно в издевку над человеком, была разложена тряпица, поверх которой лежал кусок хлеба и какие-то клубни.

Линд покачал головой. Встретить шейри так глубоко в нарском лесу сродни чуду.

– Наров, – коротко ответил Линд.

Шейри демонстративно огляделся по сторонам, заглянул под корни, хлопнул себя по бедрам и развел руками:

– У меня нет. Но если ты продолжишь так же громко пугать ягодаев пол-леса шагов вперед, то там рабы наров валят деревья. Там ты можешь найти охрану и патрули наров, и они с удовольствием с тобой побеседуют… А кстати, зачем ты топаешь так громко?

– Устал, вот и топаю. Я-то, в отличие от некоторых, в лесу не живу…

Шейри довольно ухмыльнулся:

– Это мне рассказывает следопыт, насквозь пропахший лесом… Так уж и скажи: слаб ты за Стылый порог ходить.

– Может, и слаб, – не стал спорить Линд. Спорить с шейри вообще было глупо: «дети леса», как они сами себя называли, получали от спора огромное удовольствие и зачастую доводили оппонентов до попыток рукоприкладства… Именно попыток, потому что всерьез повредить в поединке шейри могли очень немногие люди. А вспыльчивый спорщик получал на лоб заметный синяк в виде стилизованного листа и какое-нибудь обидное прозвище, под которым в дальнейшем его знали все шейри.

Шейри понял, что забавы не предвидится.

– Ладно, в самом деле, отдохни. Если ты всерьез решил добраться до круга жрецов, тебе понадобятся и силы, и ловкость, и осторожность, и удача. Ты взялся за весьма сложную и опасную задачу…

– С чего ты решил, что мне нужен круг? – приподнял бровь Линд. – Белка нашептала? Так цена беличьему стрекоту… Или правы слухи и ты все, что в лесу делается, знаешь?

– Не в этом дело, – отмахнулся шейри. – Что с этой кучи деревьев возьмешь, если в ней нет корней Великого леса?

– Как так?! – удивился Линд. – А я думал…

– Меньше думай, человек. За умного сойдешь, – насмешливо сощурился лесовик.

Следопыт пожал плечами:

– Зачем? С умного спрос больше…

Шейри искренне рассмеялся:

– Крайне редко встретишь человека, который не хочет казаться умнее, чем есть на самом деле.

– Ну и зачем это мне? Чтобы всякий выползший из самой дальней лесной глуши, где даже корней Вечного леса нет, замшелый шейри надо мной потешался? Так он и так потешаться будет, но хоть не столь обидно.

Лесовик пару мгновений раздумывал, не обидеться ли, но все же тряхнул волосами и вновь рассмеялся.

– Один – ноль, человек.

Линд покачал головой:

– Я насчитал два – один с твоей стороны…

– Откуда?! – очень натурально удивился шейри. – Я еще не начинал. Не время сейчас. Кстати, человек. В двух сотнях шагов отсюда те самые нары, с которыми ты желал пообщаться… И это не дозор…

Шейри вдруг оказался на ногах, полностью готовый к походу:

– Это рейдеры. И они за кем-то из нас. Хочешь – оставайся, спроси. А мне, пожалуй, пора. Не уверен, что поступаю правильно, но… Советую присоединиться ко мне.

Линд кивнул:

– Бегом?

Лесной житель не ответил, бесшумно срываясь с места.

Они бежали так, что кустарник по бокам просеки слился в сплошную полосу. Линд следовал за шейри без раздумий, положившись на инстинкты сына леса. Потом человек стал отставать – несмотря на выносливость и большой опыт перемещения по лесу, головоломный бег не был его любимым занятием. Шейри с тревогой оглянулся, сбавляя ход.

И тут все закончилось – впереди с громом и хрустом, прямо поперек дороги рухнуло огромное, в несколько обхватов, дерево. Линд не сомневался, что легконогий лесовик без труда взлетел бы по стволу и продолжил бег. Но для него такие трюки были недоступны. Следопыт остановился, тяжело хватая ртом воздух и вытаскивая меч. Раз спастись не получилось, человек приготовился продать жизнь как можно дороже.

Нары появились спустя четки – кочевники бегали небыстро, но могли держать темп целый день, не сбавляя скорости и не сбивая дыхания.

Шейри встал рядом с Линдом, хмыкнув:

– Убежать не получилось. Придется убить их всех.

– А сможем? – выдохнул Линд, борясь с дыханием.

– Придется. Как всегда, вариантов всего два: или мы их, или они нас. Я живым сдаваться не буду.

Огромный нар, крупный даже по меркам своего немаленького народа, хрипло проговорил:

– Человек. Уходи. Ты не нужен. Мы пришли за ним, – и указал на шейри.

Тот стоял с легкомысленной улыбкой, чуть оттянув пятником стрелы тетиву.

Вообще предложение щедрое. Нары никогда не нарушают своего слова. Но…

Линд покачал головой, с трудом переводя дыхание:

– Нет. Мы вместе пришли и вместе уйдем.

Нар хрипло хохотнул:

– Глупец! Пришли вы порознь, и порознь вас унесут. Тебя – в пищу гончим!

– Дорого же ваши жрецы ценят меня, раз послали целого тебя, Гортаг, – подал голос шейри.

– Ничего не знаю. Мне приказали – я отправился. Полагаю, сам ты не пойдешь?

Линд с благодарностью понял, что внезапный попутчик дает ему восстановить дыхание этим разговором.

Шейри мотнул головой:

– Разумеется, нет. Вы же меня не на пир приглашаете.

– Мне приказано притащить тебя живым или не очень. Если я отрублю тебе руки и ноги, это немного затруднит доставку тебя в круг. Но сделает куда более сговорчивым, – оскалился нар, доставая свой тяжеленный зазубренный фальшион.

Линд бросил быстрый взгляд по сторонам. Заросли вокруг настолько плотные, что с боков не пробиться. А во фронт атаковать можно не больше чем вдвоем.

Следопыт улыбнулся и перебросил меч в левую руку – пусть будет сюрприз. Шейри тут же встал за правым плечом.

– Нас не так легко взять, Гортаг. Твоих кулаков тут мало.

– В самый раз, – булькающе засмеялся нар. Человеческая речь ему явно давалась нелегко. – Парни разомнутся.

Над ухом Линда хлопнуло, и сразу же еще раз.

Одновременно с первым хлопком нар махнул своим клинком, и белоперая стрела канула в кустарнике. Зато вторая расцвела у кочевника прямо в глазу. Сила удара была такова, что его швырнуло на землю, под ноги остальным. Нары взревели и бросились в атаку.

Десять шагов, четыре хлопка тетивы, четыре тела на тропе. Потом первый озверевший нар добежал, и посторонние звуки пропали для Линда, а весь мир сузился до оскаленных лиц и мелькающих клинков.

…Сколько длился бой, он не смог бы сказать. Дважды, а может, и трижды его обжигала боль, но, судя по тому, что он так и остался на ногах, раны были царапинами.

А потом вдруг все кончилось. Юноша помотал головой, пытаясь стряхнуть пот с бровей. Руки весили как целый парлок каждая. В правой откуда-то оказался нарский невыносимо тяжелый меч.

– Размялись, – раздался сзади легкомысленный смешок шейри.

– Что, каждый день так разминаешься? – откликнулся Линд, борясь с желанием улечься прямо в кровавую грязь. «И почему в сказках говорят, что кровь наров черная или зеленая? – пронеслась мысль. – Обычная, красная. Ох и мерзкий же запах… Помыться бы, а то мухи заедят…»

– Не, – как сквозь подушку донеслось до него, – я ленивый. Может, раз в месяц… Э, да ты, похоже, помирать собрался… Не время сейчас!

«А когда время?» – хотел спросить Линд, но не смог. Земля качнулась ему навстречу, и следопыт потерял сознание.

– Пей! Давай глотай! Да глотай же ты, упрямый дикарь! – настойчиво бился в голову юноши мелодичный, но жутко назойливый голос. Одновременно в рот лилось что-то бесконечно горькое.

Линд хотел оттолкнуть источник горечи, сесть, но руки и тело были словно из весенней грязи, норовили растечься и не слушались.

Похоже, терпение обладателя голоса в этот момент иссякло, и он просто зажал следопыту нос, одновременно запрокидывая голову. Против воли Линд сглотнул забившую рот горечь… и истошно закричал. Зелье жгло, словно… да нет, следопыт не знал, с чем сравнить жуткое ощущение. Его одновременно и жгло, и морозило, и выворачивало наизнанку.

– Ну все, все… – успокаивающе произнес голос, отдаляясь. – Теперь будешь жить…

– Я… не… хочу… – Следопыт закашлялся, перекатываясь набок и пытаясь отплеваться от терзающей рот горечи.

– Придется, – с фальшивым сочувствием заявил шейри, чьи сапоги сейчас маячили перед глазами юноши.

– Уф… Где мы? – Силы стремительно возвращались. Линд даже смог приподняться на локте.

– Все там же, – ответствовал шейри, перебирая окровавленные стрелы. Проделав издевательскую процедуру над человеком, он словно потерял к нему интерес, увлеченно сортируя боезапас.

– А… нары?

– Пока что кончились, – пожал плечами сын леса. – Но уверяю тебя, это ненадолго. Как только совет жрецов не получит очередного сигнала от нашего друга Гортага, по следу пойдет другой отряд. Думаю, вдвое больший. А может, и втрое.

– Ты не переоцениваешь свою значимость?

– Рад бы… – Шейри наконец оторвался от стрел и посмотрел в глаза следопыту. – Но увы. Если они не пожалели своих лучших рейдеров. Значит, я им действительно очень нужен. Вернее, не я, а то, что принадлежит мне и с чем я не расстанусь ни при каких обстоятельствах.

– Ладно. – Линд повел плечом, давая понять, что его не слишком интересуют тайны двух древних врагов. – Как выбираться будем?

– Придумаем что-нибудь. – К шейри вернулась его природная легкомысленность. – Я же сын леса, не забудь.

– Не этого леса, – возразил следопыт, с трудом, но самостоятельно поднимаясь на ноги. Силы возвращались к нему с удивительной скоростью.

– Лес есть лес. Да, здесь возможности мои меньше. Но все же без магии нарам не поймать меня тут… Если бы не ты.

Это было сказано без упрека, просто констатация факта.

Линд почувствовал смесь стыда и возмущения:

– Я-то тут при чем?!

– Запах, – коротко ответствовал шейри, подтягивая ремни своей амуниции. – Шейри не пахнут и не оставляют следов. Люди делают и то, и другое.

– Ну так уходи один! Я как-нибудь выберусь. Сам слышал, я их не интересую.

– Не кипятись. Ты теперь их враг. Ты сражался со мной вместе и убил рейдеров, посланных кру́гом. Нары такого не прощают.

Линд молчал, собираясь. Он твердо решил попытать счастья в одиночку.

Шейри подошел ближе и тронул его за плечо:

– Не стоит воспринимать оскорблением понимание мною особенностей твоей расы. Ты удивил меня, оставшись тогда. Ведь ты в самом деле мог уйти…

– Далеко ли? – Линд закинул котомку за плечо. – Даже если нар не врал…

– Нары не врут…

– Пусть так. Даже если этих наров я не интересовал, то других наверняка. А сколько их тут?

Шейри покачал головой:

– Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. Ты мог уйти и раствориться в лесу. Дошел же сюда через все их заставы. Но ты остался. Одному мне было не справиться, жрецы рассчитали точно. Ты оказался неприятной неожиданностью.

– Но теперь я – помеха.

– Нет. Я неправильно сказал, а ты неправильно понял. Ты – второй, весьма искусный клинок. В этом бою ты взял троих.

– Всего троих…

– Не скромничай. Это были лучшие. Обычный воин-человек в лучшем случае сразил бы одного. Если бы очень повезло, еще одного ранил. Ты же почти справился с ладонью. Это много. Вдвоем у нас больше шансов.

Шейри говорил искренне, глядя человеку в лицо и без обычной усмешки.

– Ну хорошо. Что дальше?

– Еще немного подождем, пока яд распадется. Потом пойдем.

– Яд? Нары стали мазать мечи ядом?

– Охотники за нами всегда мажут оружие ядом. Тебе повезло, что ты человек, на вас не так действует…

– Постой! – У Линда возникло нехорошее подозрение. – Так ты дал мне…

– Кровь леса, – кивнул шейри. И усмехнулся: – Не верь всему, что говорят люди.

– Теперь до конца жизни…

– Только после второго глотка. Люди никогда не верят словам и не умеют остановиться.

Про кровь леса ходили истории одна другой страшнее. Волшебное зелье, дарующее молодость старым и здоровье увечным, оно обладало наркотической притягательностью. Каждый, кто попробовал, навсегда становился зависимым от него. А шейри продавали тягучую изумрудную жидкость с пляшущими внутри искрами за невообразимые деньги. Только высшее дворянство и короли могли себе позволить роскошь долгой и здоровой жизни. Только они были вечными должниками шейри. А в уплату дети леса брали только шлифованные бериллы. И иногда – магические артефакты особой силы.

Говорили, что, попробовав раз, навсегда привыкаешь к зелью, и каждый раз его требуется все больше. Рассказывали про лишенных зелья, усохших до состояния мумии, с безумными глазами и трясущимися руками… Все это Линд представил себе за пару мгновений.

– Кровь леса – целитель. Она вылечит умирающего и вернет силы изнемогшему. Но для праздных бездельников она – яд. Вызывающий привыкание со второго глотка и не отпускающий до самой смерти. Мы всех предупреждаем об этом, но когда люди слушают предупреждения? Не переживай, ты получил ровно один глоток.

Линд кивнул, все еще сомневаясь. Но нельзя было не заметить: чувствовал он себя все лучше. А ведь недавно еще лежал при смерти.

Шейри покачал головой:

– Подумать только! Я набиваюсь в попутчики к человеку, а он нос воротит. Сколько живу, обычно все ровно наоборот. Мне даже интересно, что из этого получится. А, дикарь?

Линд пожал плечами:

– Глупый вопрос. Если мы прямо сейчас не пойдем подальше отсюда, получатся два наших трупа.

– Ну что ж. Идем, человек.

И шейри зашагал прямо в заросли кустарника.

Последующие два дня Линд запомнил плохо. Он мог сказать только одно: они бежали. Почти не останавливаясь. Шейри действительно был сыном леса: несмотря на бурелом и сплетения корней под ногами, он умудрялся находить такие тропки и лазы, что они ни разу не споткнулись, не запутались в ветвях и не уперлись в завалы. Бежали и днем и ночью, изредка падая в короткий сон, и вновь бежали. Не раз следопыту казалось, что пылающие жаром легкие сейчас выскочат через горло, но потом откуда-то находились силы сделать еще тысячу шагов.

А вот шейри переносил безумную гонку играючи. Кажется, он даже ни разу не сбился со своего стелющегося бега.

Но настал момент, когда человек больше не смог бежать. В голове бешено стучала кровь, перед глазами все было коричневым. Линд остановился, тяжело проталкивая воздух сквозь гортань.

– Все… Я… больше… не могу. Беги один…

Шейри обернулся, с тревогой глядя на попутчика.

– Постарайся найти силы. Нам осталось немного. Здесь все еще владения наров, я не чувствую корней Вечного леса.

– Люди… плохо… приспо… соблены. К… долгому… бегу. – Линд удивлялся себе, но умирать он пока вроде не собирался. Хотя еще четки назад казалось, что уже все. Более того, силы возвращались. Его потянуло опуститься на колени, и земля не показалась ему жесткой или сырой. «Кровь леса! – подумал он. – Я теперь в вечной зависимости».

Шейри быстро выкопал ямку и разжег огонь.

– Хорошо, привал. Я не чувствую здесь большей опасности, чем обычно. Конечно, лес наров – это будто и не лес. Так, скопление деревьев. Мне здесь душно. А в двух колоколах бега Студеная, за ней начинаются наши леса. Там даже воздух помогает. Ну сам увидишь.

– Слушай. – Линд почувствовал, что снова может двигаться. – Я не понимаю. Это ведь твое зелье так действует? В обычных условиях я бы пару дней пластом лежал…

– Опять ты думаешь о плохом, – усмехнулся шейри. – Да, кровь леса заставляет твое тело работать лучше. Но не переживай, через пару, максимум три дня все вернется как было. Пользуйся, пока есть возможность.

– А потом я стану трясущимся выходцем?

Шейри искренне, радостно расхохотался.

– Да ты и так выходец. Мозги твои заплетены сплетнями по самые корни!.. Успокойся. Какой мне смысл тебе врать? Ты что, король? Или у тебя в подвале берилловая жила? Зачем мне давать тебе отраву? Если хочешь знать, я отдал тебе свой неприкосновенный запас, который берег специально на тот случай, если столкнусь с большим отрядом наров.

Линд почувствовал, как краснеет.

– Прости.

– Простил, – махнул рукой сын леса и протянул следопыту котелок: – Вот, выпей. Еды у нас нет, а это поддержит.

В котелке плавали листья и травинки, на дне темнела малоаппетитная масса.

Линд с сомнением понюхал жидкость. Пахло травами, терпкостью и чем-то маслянистым, хотя разводов на поверхности не было.

Вспомнив свои сомнения и опасения и еще раз устыдившись, следопыт сделал большой глоток, чтобы не обижать спутника.

Удивительное дело. Только что котелок кипел, но сейчас жидкость была приятно-горячей, не обжигающей. Зато сразу стало легче дышать, горло перестало напоминать пустыню, да и сил явно прибавилось.

– Магия, – произнес он, возвращая котелок.

– Самую малость, – согласился шейри, тоже делая глоток. – Мы невеликие маги, но зато умеем пользоваться силами природы как мало кто еще. Сейчас нам понадобятся все силы…

В этот момент из кустов появились нарские гончие. Гигантские звери, облаченные в кожаные нагрудники и подобия шлемов с бармицей, молча, оскалясь и роняя пену, бросились на путников.

Линд успел выхватить меч и встретил прыгнувшую на него зверюгу рубящим ударом в голову.

– Ты же говорил, тут безопасно… – уворачиваясь от второй гончей, выкрикнул он.

– Ох, люди… – вздохнул шейри, протыкая своим тонким и гибким клинком третью и принимая на окровавленное лезвие четвертую тварь. – Я говорил, что здесь не более опасно, чем в других местах нарского леса. А ты услышал только то, что хотел услышать.

Меч следопыта застрял в теле животного, и пятую гончую Линд встретил ударом в голову, но инерция громадного животного бросила его на землю.

– Перестань валяться, – раздался насмешливый оклик шейри, и тяжесть исчезла с груди юноши. – Я понимаю, ты устал. Но сейчас не время.

– Опять у тебя не время, – проворчал Линд, поднимаясь с земли и с усилием выдергивая меч из содрогающегося в конвульсии тела гончей. – Дай хоть перед смертью отдохнуть.

– Перед смертью дам, – пообещал шейри. – А сейчас…

И тут в них полетели стрелы.

Обострившееся чувство опасности швырнуло следопыта на землю за мгновение до того, как на уровне его груди прогудели сразу три стрелы. Шейри умудрился отбить свои, но доставать лук не спешил.

– Опять улегся, – пробормотал он, но так, чтобы Линд услышал. – Вставай, лежа бегать нельзя. А нам сейчас придется.

Из кустов появились следующие гончие. И следующие стрелы.

Все опять завертелось в кровавой карусели…

На этот раз нары появились крупным отрядом. Из бурелома на прогалину высыпало их столько, что сразу стало тесно.

– Зверюшки нужны были, чтобы нас задержать, – произнес шейри, откуда-то извлекая второй, меньший клинок.

– Я догадался. – Линд перехватил свой меч в левую руку.

– Ты глянь! – поддел лесовик. – Он даже догадался… Вот что кровь леса с человеком делает… – И тихо, на грани слышимости, произнес: – По сигналу беги в сторону красного куста. Стольких нам не одолеть.

– А ты? – еле слышно шевельнул губами Линд.

– Догоню, – выдохнул шейри. Он шагнул вперед, покачивая клинками: – Ну, клыкастые, кто первый хочет пирсинга?

Нары словно только и ждали этого – вся толпа кинулась к одиноко стоящему шейри. А из-за их спин опять полетели стрелы.

– Давай! – звонко выкрикнул шейри, кидая под ноги преследователям что-то, напоминающее моток тонкой бечевки.

– Твою!.. – выругался Линд, уклоняясь от очередной стрелы и бросаясь в долгом кувырке в сторону исковерканного остролиста, покрытого непривычно красной листвой.

Мощный удар в лопатку мотнул его влево и тем самым спас от еще пары оперенных посланниц смерти, прогудевших совсем рядом.

– Беги-и-и-и-и! – хлестнул по ушам крик.

Линд бежал, чувствуя, как его охватывает стыд: он бросил товарища. Но бежал.

Сразу за кустом оказалась просека, уводящая к Студеной.

«Два колокола. Пережить два колокола, не споткнувшись и не упав… Прости, друг. Ты спас меня дважды, а я даже не спросил твоего имени…»

Стрела ударила в бок, толкнув вперед и едва не сбив с ног. Еще одна обожгла ладонь, пройдя между пальцами.

Линд метнулся влево, пропуская следующий залп, и остановился.

«Ну уж нет! Я не пулан, чтобы бегать петляя. Хотите поохотиться? Добыча может показать зубы».

К спине словно приложили раскаленный прут. Рубаха была неприятно мокрой и липла к телу.

Но слабости юноша не ощущал, зато чувствовал пульсирующую злость на наров, вечную страшилку лесных форпостов.

Кусты захрустели – пара преследователей открыто ломилась через подлесок.

Линд затаил дыхание, припал к земле, зная, что пятнистую одежду практически незаметно в лесу. Меч он положил под колено, чтобы блеск полированной стали ненароком не выдал. А левой рукой медленно и аккуратно потащил из голенища метательные ножи.

…Нары заметили его, только когда следопыт взмахнул кистями, отправляя серебристые капли в полет. Один из наров даже успел дернуть тетиву, но стрела ушла куда-то вверх. Оба клинка попали в цель. Не доверяя им, Линд подскочил к падающим кочевникам и перехватил обоим горло. Метательные ножи вытаскивать времени не было, он лишь подхватил фальшион одного из убитых и помчался обратно, навстречу неминуемой смерти…

И чуть не налетел на шейри, бегущего по его следам. И не сразу узнал спутника: весь в крови и какой-то зеленой жиже, утыканный стрелами, с длинной раной на правой руке, шейри тем не менее бежал, пошатываясь. Он тоже, похоже, не признал Линда. Следопыт едва успел отбить стремительный выпад.

– Ты чего?! – невольно выкрикнул он.

Шейри лишь скривился.

Взгляд его был мутным.

– Бежим, бежим. Их… много, – прохрипел он, пробегая мимо следопыта, но все же останавливаясь.

– Ты весь в крови.

– Знаю. Это не моя, – тихо, но отчетливо выговорил шейри. Все же его дыхание было прерывистым. Линд насчитал семь стрел, пронзивших тело его спутника. Лесовик весь был перепачкан кровью и чем-то непонятным, ярко-зеленым, и следопыту показалось, что зеленого становится больше.

Шейри качнулся.

– Если ты хочешь выжить, надо бежать. За реку они сейчас не пойдут.

– Куда тебе бежать? – по инерции возразил Линд, тем не менее прекрасно понимая правоту товарища. – Ты и стоишь-то с трудом.

– Я и говорю: беги ты. Им нужен я, но меня они так просто не возьмут. Ты успеешь добежать. Дальше тебе будет проще… – Шейри покачнулся и мягко осел в траву: – Все, я отбегался. Уходи!

– Ну вот еще! Пошли, я тебя не брошу. – Линд подошел к обессилевшему сыну леса и помог подняться, закинув его руку себе за плечо.

– Никогда не перестану вам удивляться. Спасение близко, один ты точно спасешься. Вместо этого тратишь время на почти мертвеца.

Все-таки шейри пошел, а потом даже попробовал бежать. Сзади раздались крики преследователей. Шейри попытался прибавить шагу, но вдруг споткнулся и обвис на плече человека. Линд ругнулся сквозь зубы.

– Сейчас. «Средство последнего шанса». Потом тебе все же придется оставить меня. Я дам тебе время, чтобы добежать до берега, – проговорил шейри, что-то нащупывая на поясе.

– Да иди ты… – ругнулся Линд, взваливая безвольное тело попутчика на спину. – Не дергайся, мешаешь.

И он опять побежал. Буквально через пару десятков шагов пот залил глаза, а в голове начал грохотать молот, как в кузнице Бейлада. Но следопыт, стиснув зубы, бежал, стараясь ускорить шаг и при этом не споткнуться о корни. Крики преследователей стали громче, но пока кусты скрывали беглецов. Потом крики ненадолго затихли. «Нашли трупы», – догадался Линд.

Шейри, видимо, потерял сознание. Больше он ничего не говорил, да и обмяк весь.

«Плохо дело… – думал следопыт, пытаясь что-то разглядеть за грязью и потом, залепившим глаза. – Если срочно не оказать помощь – умрет».

Зачем это делал – он и сам не мог сказать. Наверное, оттого, что шейри спас его там, среди Остодата. Мыслишку, что, не будь шейри, он не попал бы в нарскую западню, следопыт гнал прочь. Какая разница, один или с шейри? Да, шансов чуть больше. Но не с этими, так с другими он бы встретился. И уже был бы пищей зверям – одному ему ни за что не справиться с десятком опытных воинов. Да и сейчас… Шейри пытался спасти его ценой собственной жизни. Нельзя ответить неблагодарностью на благородство.

Линд перехватил свою ношу поудобнее, стараясь высвободить левую руку под меч. Когда успел засунуть клинок в ножны – он не помнил. Но рукоять привычно покачивалась у бедра, и это давало какую-то небольшую, но надежду.

Крики наров затихли. Похоже, давно.

Почему-то Линда это не насторожило… А впрочем, что толку настораживаться? Все равно его путь лежал к Студеной.

…На берег они выбежали одновременно с нарами. Возможно, только это и спасло их. Но в первый момент Линд не сдержал стона, когда увидел два отряда врагов, проломивших кусты шагах в пятнадцати от них.

Этот берег Студеной был высоким и обрывистым, а единственную тропу загораживали больше десятка озлобленных наров, уже наложивших стрелы. Линд пошатнулся, мотнул головой, сбрасывая капли пота. Несмотря ни на что, умирать не хотелось. Не сейчас. «Не время», – как сказал насмешливый шейри.

– Брось меня, – прошептал тот, на мгновение придя в сознание.

– Ага, сейчас! – прокряхтел Линд, подбегая к обрыву. Высоко…

Нары натянули луки, и первые стрелы сорвались с тетив. Линд, словно внезапно ускорившись в разы, видел, как кривоватые, но острые стрелы с зазубренными наконечниками вырываются из пальцев кочевников, начиная свой полет. И даже знал, что закончится этот полет в его ногах. Нары хотели получить их обоих. Живыми. «Ну нет!» – мысленно выкрикнул он и швырнул тело шейри в воду. И от инерции броска полетел следом. Икру левой ноги пронзило болью, а затем вода с силой молота ударила его по голове, груди, рукам, обожгла. Уходя на глубину, Линд успел подумать: «А как же шейри? Он же сейчас не может о себе позаботиться…»

Наверное, на краткий миг он потерял сознание, потому что следующим ощущением была удушливая темнота вокруг и льющаяся в нос и рот вода. Каким-то запредельным усилием юноша сдержал инстинктивный вдох, рванувшись к поверхности. Светило сквозь воду казалось простым белым кругом, а небо окрашено толщей воды в зеленоватый оттенок. Это Линд успел заметить краем сознания, а затем вынырнул на поверхность, кашляя и судорожно хватая воздух ртом. Течение отнесло юношу на два десятка шагов от места падения. Нары на берегу заметили его и вновь натянули луки.

«Шейри!» – подумал Линд, ныряя.

Ему повезло. Бесчувственное тело сына леса обнаружилось шагах в пяти, смутным пятном в чистой и прозрачной воде Студеной. Да, очень студеной. Линд сделал несколько судорожных гребков, догоняя тонущего напарника. «Именно напарник… Спас, прикрыл, помог… Жаль, ненадолго». Одиночка Линд никогда раньше не ходил с кем-то и до сего момента не понимал, что же такое «напарник». И вот сейчас отчетливо понял – с этим шейри он готов пойти куда угодно. И плевать, что они знакомы несколько дней. За эту пару дней он успел пережить столько, сколько с ним не приключалось за пару прошедших оборотов. И ощутить, что рядом надежный товарищ, который не предаст, не побежит спасать собственную шкуру, бросив в бою стоящего рядом.

Пальцы следопыта, изрядно онемевшие в холодной воде, наткнулись на одежду шейри. Пара попыток ухватить тонущего не увенчалась успехом. Воздух в легких закончился, в груди нарастало жжение. Линд рассердился на себя, еще одним гребком догнал шейри. Прямо напротив него оказалось неестественно бледное лицо. Глаза были открыты и смотрели куда-то мимо.

«Нет!» – мысленно крикнул следопыт, выдергивая себя и шейри на поверхность воды.

Воздух. Какой он сладкий и приятный после ледяных тисков воды… Но Линд сделал ровно два вдоха, опять ныряя и уходя вбок. На том месте, где он только что был, в воду вонзились стрелы. Они все еще слишком близко от врагов. И плывут по течению вдоль враждебного берега.

Шейри не подавал признаков жизни. И когда они вынырнули, не пытался дышать. Линд запретил себе думать о худшем, выгребая к середине реки. Плыть, таща бесчувственное тело, было тяжело. В груди вновь разгорался пожар. И он вынырнул, сделал три вдоха и вновь нырнул.

А затем перестал считать погружения и выныривания, стараясь лишь не двигаться по прямой и показываться на поверхности через разные промежутки времени. И то в какой-то момент стрела ударила в плечо.

Боль прояснила сознание.

Другой берег оказался в приятной близости, но Линд опять нырнул, поскольку вокруг него вода буквально вскипела от стрел.

Еще одна стрела уколола в поясницу, но, видимо, воткнулась скользя, потому что сильной боли Линд не почувствовал, уходя в глубину и утягивая с собой безвольное тело шейри. Затем он сменил направление, продолжая грести. Еще раз вынырнул, с трудом отдышавшись, и опять нырнул… И буквально сразу стукнулся коленями о дно. Долгожданный берег.

Следопыт сделал еще несколько гребков под водой, переступая коленями по дну, а затем все же распрямился. Позади заплескали падающие в воду стрелы. Но до него не долетела ни одна. Раздосадованный вой на том берегу прозвучал ему рожком победы. Он выбрался!

Волоча шейри за одежду, Линд выбрался на берег и сел прямо в сырой песок, не чувствуя ни рук, ни ног, ни боли, ни даже усталости.

Как ни хотелось ему улечься и заснуть, в голову толкалась мысль: он же сейчас умирает!

И, насилуя все свое естество, следопыт поднялся на ноги и потащил не подававшее признаков жизни тело подальше от кромки воды.

А вот плавать нары не умели. Ни они, ни их зверовидные скакуны. Так что сейчас поисковый отряд, исчезнувший с берега, спешил к броду. Это колокола три в один конец. Да и на броде застава владетеля, так просто два десятка наров не прорвутся. Значит, у него есть колоколов семь…

Линд перевернул тело шейри на живот, подсунул под пояс колено, пальцами проверил, что во рту нет песка и мелких предметов, и начал выдавливать воду. Воды вытекло совсем немного. Видимо, уже падая в реку, шейри перестал дышать.

Чувствуя нарастающее отчаяние, Линд перевернул напарника на спину и принялся делать искусственное дыхание, одновременно нажимая на грудь. Зачем это, он не знал, но видел, как лекарь такими действиями оживил недавно умершего пограничника, и попытался сделать так же.

Какое-то время ничего не происходило. Солнце припекало изрядно, а лес – живой, настоящий, приветливый – шумел совсем рядом.

И вдруг шейри широко распахнул глаза. И закашлялся. Линд торопливо перевернул его набок. Изо рта шейри тонкой струйкой потекла вода. Он вновь закашлялся, сворачиваясь клубочком. И задышал – судорожно, со всхлипами.

«Могу идти в лекари, – подумал Линд, с трудом удерживая напарника от падения. Оставались стрелы, истыкавшие грудь и спину товарища. – Если оставить так – умрет. Если выдернуть – истечет кровью… Эх, где мой бальзам от ран?»

Шейри перестал кашлять и, кажется, провалился в сон.

«Время. Колокол, считаем, прошел. Осталось шесть… как бы нам за это время уйти подальше?» – подумал следопыт и скривился от очевидной несбыточности этого пожелания. Сам он сейчас с трудом ворочал руками и ногами. Пальцы только-только начали обретать чувствительность.

В поясной сумке обнаружилась мокрая, но чистая тряпица: в рейды нельзя ходить без перевязочного материала, это следопыт знал отчетливо. Там же нашелся непонятно как уцелевший горшочек с рамуловым дегтем.

Даже не обращая внимания на собственные раны, Линд подполз к шейри. Все стрелы прошли насквозь – с такого-то расстояния. Линд, стараясь не тревожить раненого, обрезал наконечники.

– Потерпи, сейчас будет немножко больно, – успокаивающе, больше для себя, пробормотал он и стал вытягивать древки. Шейри дернулся, застонал и открыл глаза.

– Оттащи меня к любому пню, – попросил он тихо.

– Сейчас, погоди, достану из тебя эти палки… Боги, в чем ты извалялся?! Что за зеленая гадость такая? Липкая, зараза.

– Ты правда еще не догадался? – тихо, но с отчетливой издевкой спросил шейри. – Эта «гадость» – моя кровь.

– Так ты… – Линд замер со стрелой в руке. – …Поил меня своей кровью?!

– О, духи леса!.. Человек, ты невыносим!

– Ответь! – Линд отбросил измазанное зеленью древко.

– И да, и нет. Оттащи меня к пню либо дереву. Я честно отвечу на твои вопросы… но чуть позже. – Шейри вновь закашлялся. Из ран потекла ярко-зеленая кровь.

Линд смазал раны дегтем, наложил обрывки тряпки, следя, чтобы волокна не попали в саму рану, перемотал остатками тряпицы тело шейри и на коленях пополз в сторону леса, за шиворот волоча напарника.

«Вот проклятье! – думал он, тупо глядя в песок. – Я пил кровь, как выходец какой-нибудь… Что же за дрянь у них в жилах? И к ней привыкаешь моментально…»

Он дополз до ближайшего дерева, продрался сквозь невысокий подлесок, подтащил шейри к стволу и упал без сил.

«Все. Я не знаю, что дальше делать», – подумал он, погружаясь в глубокий сон.

– Эй, человек! – выдрал его из беспамятства звонкий и веселый голос шейри. – Мне кажется, или у нас уже стало традицией, что я тебя бужу? Не время сны смотреть!

– Опять не время… – пробормотал Линд, не раскрывая глаз. – Эй! Ты же был мертвым!

– Был бы… – Из голоса шейри пропало веселье. – Если бы не один настырный человек, был бы не только мертвым, но и много хуже. Ты спас меня.

– Квиты. – Линду все еще не хотелось открывать глаз. И тут страшная мысль обожгла его: «Нары!» Он вскочил. – Надо бежать!

– Лежи уже, бегун. Понравилось, что ли?

– Нары!

– Не беспокойся о них. Мы в Вечном лесу, сюда им прорваться не так-то просто. Те, что шли за нами, уже стали пищей корней.

– Тогда отвечай!

Шейри вздохнул.

– Ты назойливей мухи. Кровь леса и правда готовится из нашей крови, но там такая куча тонкостей, что можешь не переживать, пил ты волшебный эликсир, а не мою кровь.

Линд уселся рядом с шейри, задрал рукав, обнажая предплечье, вынул последний метательный нож и надрезал вену.

– Пей! Один глоток!

Шейри посмотрел на него как на тяжелобольного.

– Ты думаешь, твоя кровь с остатками крови леса станет таким же волшебным эликсиром для меня? Глупость какая…

– Пей, я сказал! – Линд до побеления суставов сжал нож.

Шейри покачал головой и коснулся губами алой струйки, текущей из вены человека.

– Доволен?

– Да.

– Расстрою тебя. Я ничего не чувствую.

– И не надо. Ты пил мою кровь, я пил твою. По законам Севера – мы побратимы теперь.

Шейри выразительно поглядел на человека.

– Вы, люди, ненормальные. И законы у вас такие же.

– Пусть так. Теперь, кстати, это и твои законы.

– Ну нет уж. Даже если мы побратимы, – а это честь для меня, правда, – я живу и буду жить по законам леса.

– Живи, – разрешил Линд. Он почувствовал в себе силы подняться и начать собирать разбросанные вещи.

Шейри сидел, привалясь к стволу могучего черностоя, и, казалось, был где-то не здесь. Линд вспомнил о том, что и он сам ранен не раз. Но торчащих в себе стрел не чувствовал. Да и общее самочувствие было скорее удовлетворительным. Только в голове шумело. Быстро ощупав себя, он нашел лишь дыры в одежде.

– Спасибо, – проговорил следопыт.

– Квиты, – отмахнулся шейри. – Вот уж не думал, что человек будет рисковать своей жизнью ради нелюдя.

– Своих не бросаю, – нахмурился Линд.

– Когда это я успел стать твоим?

– Не моим, а своим.

– Все, ты меня запутал. Своим я был и до встречи с тобой. Ладно, не буду ворошить твоих насекомых, ты поступил так, как захотел. И я тебе очень признателен. Не самая лучшая участь для сына леса – умереть под жертвенным ножом наров. Очень неприятные ощущения, скажу тебе.

– Говоришь так, словно ты уже умирал.

– Многие из нас. Мне незачем получать тот опыт, который могут передать корни.

– Что ты все время про корни да про корни?! Ты что, дерево?

– Ты знаешь, что такое «абстракция»? – издевательски спросил шейри.

– Представь, знаю.

Шейри поднял правую бровь – не ожидал.

– Ну вот это она. Мы все связаны между собой незримыми нитями. Мы не знаем точно, где кто находится и что делает. Но сильные эмоции в состоянии почувствовать. Смерть – одно из таких сильных чувств. Пожалуй, сильнее не бывает.

– И… когда с женщиной?.. – Линд передернулся.

Шейри странно посмотрел на него.

– Это другое. Здесь ты закрыт, все внутри тебя. Впрочем, ты все равно вряд ли поймешь, это надо почувствовать. Не будучи сыном Леса, ты живешь внутри себя и для себя. Мы живем для Леса.

– Как муравьи для муравейника? – не удержался от подколки следопыт.

– Ну, если тебе так проще понять, то да, – пожал плечами шейри. И протянул Линду руку: – Дернил.

– Что – Дернил? – не понял Линд.

– Я.

– О-о-о… Линд. – Шейри редко называли свое имя, разве что когда селились в городах и постоянно общались с людьми. Случайно встреченный в лесу оставался просто «шейри». Линд оценил доверие.

– Ну, раз мы побратимы… – пожал плечами Дернил. – Согласись, странно безымянному шейри быть побратимом безымянного человека.

Он оторвался от ствола и, отойдя подальше, принялся копать ямку под костер.

– Пора готовиться в путь. Сейчас заварю легрон – и побежим.

– Зачем, если, как ты говоришь, нары стали пищей корней?

– Ты ведь перешел Студеную, чтобы узнать их планы? Ну так вот, большое войско кочевников вышло в поход. За рабами и добычей. Твой Карастон лежит чуть в стороне от их цели, но пара-другая сотен обязательно зайдет пограбить. Думаю, твоим старостам будет полезно это знать.

– А ты времени не терял.

– Кто слушает, тот слышит и знает.

– Я обещал ответить на твои вопросы. И хотя ты молчишь, я слышу, как они стучатся в твоей черепушке. Ну, для начала, о главном: кровь леса и кровь шейри – не одно и то же. Будь это так, за нами охотились бы все венценосцы этого мира. Они и пробовали… Но Лес жестко предупредил всех и показательно жестоко карает за охоту на шейри. Мы не участвуем в людских сварах, но и не позволяем убивать нас. Очень немногие видели цвет нашей крови. Если все же случится, что человек убьет шейри… Все поселение, откуда такой человек явился, будь то большой город или охотничий хутор, уничтожается до последнего человека. Впрочем, ты знаешь…

Линд знал. Пару поколений назад король-маг Тарвандир объявил войну шейри. Маги решили, что язвительные, но в целом бесконфликтные шейри хороши в качестве рабов и источников магических компонентов. Тогда впервые из леса вышло войско шейри. Бессчетные отряды лучников, верховые воины на эпических чудовищах, многим из которых в людских языках не нашлось названия. Все они были закутаны в удушливый зеленый туман из мельчайших спор ядовитых растений. Попав человеку ли, таургу, нару или грокассу в легкие, споры моментально прорастали, вызывая ужасную боль у пораженного. Смерть наступала быстрее, чем действовало любое лечение… Ну разве что кроме высшей магии. Но многих ли спасешь сверхзаклинаниями, после которых заклинатель пластом лежит долгие дни? Тончайшие корешки проникали за защиту магов, разрушая магические щиты…

Потерпев поражение в решающей битве, король с остатками войска укрылся в столице, отбиваясь от осаждающих из камнеметательных машин и поливая их текучим огнем. Маги держали над городом купол, не пропуская ядовитый туман. Но сила магии не устояла против силы Леса. Ожившие деревья на третий день осады сумели приблизиться к стене и зацепиться корнями. И столица пала. Живые корни раздирали мертвый камень, влажный туман гасил огонь, а остролист, растущий быстрее плесени, жадно поглощал магию.

Почувствовав близкий конец, Тарвандир послал парламентеров. Пришедшие на переговоры шейри с каменными лицами выслушали предложения и молча удалились.

Битва продолжилась с закатом, а наутро на месте цветущего богатого города было каменное крошево и уродливые, обгоревшие остовы деревьев. «Страж-деревьев», – вспомнил Линд слова Дернила.

– Кроме нашей крови, – донесся до его слуха голос шейри, вырывая из воспоминаний, – в кровь леса необходимо добавить множество ингредиентов, перечислять которые я не буду. Меньше знаешь – дольше живешь. Сначала готовятся эликсиры и отвары. Их выдерживают под светилом и спутником строго определенное время, по колоколам добавляя компоненты и нагревая или воздействуя силой леса. Затем лишь добавляется кровь шейри. Это – финальный этап, завершающий приготовление эликсира. Так что не переживай, ты пил не в полном смысле кровь. Но в главном ты прав, кровь была моя. Эликсир сильнее всего действует на того, чья кровь его запечатлела.

Шейри прервался, отхлебнув из флакона глоток легрона и передав сосуд Линду. Терпкая пряная жидкость освежила и придала сил. «Невеликие маги», – усмехнулся Линд, возвращая изящную вещицу побратиму.

– Готовая кровь леса – очень сильное средство. Оно восстановит силы, исцелит раны, вернет ясность мыслям. Условие одно и для нас, и для всех остальных: один глоток. Для шейри ограничений несколько меньше, мы ведь не люди. Да-да, не люди, что ты так удивляешься. Пусть тебя не обманывает внешность, у вас больше общего с таургами… Да если на то пошло, с нарами общего больше. По крайней мере, у вас могут быть общие дети…

– А как же время от времени появляющиеся рода «крови шейри»? – удивился Линд.

– Это совсем другая история. Может быть, когда-нибудь ты услышишь и ее. Вернусь к крови. Второй глоток в течение одного оборота станет ядом для нас. Если мы попадаем в плен, то выпиваем весь фиал. Там ровно два глотка. Второй… Нет, этого тебе тоже знать пока не стоит.

Дернил на ходу подхватил с земли шишку и метнул ее куда-то в кроны. Оттуда раздался возмущенный крик птицы. Шейри улыбнулся широко, словно сделал что-то хорошее.

– Теперь о лесе и корнях. Нет, мы не из дерева, мы из плоти и крови. Лес для нас не просто дом и среда обитания… Мы все связаны незримыми нитями с лесом, а через него – друг с другом. Люди в одном конце города узнают о сплетнях из другого по воздуху. Мы – через энергию леса. Лес дает нам силы, лечит, защищает… Когда шейри вступает в бой в своем лесу, его кожа становится сродни каменному дереву. Мы можем прорваться сквозь колючий кустарник, не получив и царапины. А противники запутаются в ветвях. Получив рану, мы исцелимся у любого дерева, если оно растет на земле Вечного леса. Вот, к примеру, погляди вокруг. Видишь?

Линд огляделся, не понимая, что он должен увидеть.

Дернил молчал ожидая.

И тут до следопыта дошло.

– Трава! Она стала жестче и пожелтела.

– Не только трава. Деревья тоже. Этот участок леса отдал мне слишком много сил. Теперь восстановление займет лу́ны. Мне стыдно перед лесом: я взял больше, чем должен был.

– Ты был при смерти…

– Не бери в голову. Я вернусь и исправлю свою оплошность.

– Мы отклоняемся к тракту.

– Разумеется. Должен же я своими глазами пересчитать бунчуки наров.

– …Когда-то очень давно – память людская не хранит таких сроков – посреди неприступного плато вырос город-сказка. Мы тоже такой давности не помним, но лес хранит за нас воспоминания. Город основали люди, решившие во имя развития отказаться от вражды и войны.

Просто в один из дней крупное людское поселение снялось с обжитого места и ушло в горы. Наверное, им помогал кто-то из богов, а может, не один. Они не встретили ни варваров, на грабителей, а скалы обрушились позади них.

На уединенном плато вырос город. Первый людской город, не обнесенный стеной. Стенами были горы.

Город назвали… кажется, Декарон. Сейчас уже не вспомнить. Корни говорят, что в нем не было воинов, купцов и преступников. Основатели постановили: в городе не будет оружия и денег. Все золото они пустили на украшение домов и площадей.

Но, отказавшись от денег, люди стали богаче. Когда потерян смысл к накопительству, на первый план выходит личное мастерство. В Декароне (или Декатроне, кто помнит?) расцвели науки и ремесла. Магия достигла небывалых высот. Но война и оружие были табу. Перестав убивать друг друга, люди стали сражаться с болезнями и неурожаем. Ремесленники с магами состязались, кто сотворит более выдающееся произведение. Были созданы невиданные музыкальные инструменты, но шедевры, на них исполнявшиеся, канули в реку времен. Город жил своей, обособленной жизнью и не знал, что в окружающем мире свирепствует Серая Смерть. Споры чудовищной болезни долетели и туда, но искуснейшие лекари шутя побороли напасть.

Больше шестисот оборотов просуществовал Декатрон (а может, и Декатраст).

Больше шестисот оборотов он был сказкой. Немногие жители внешнего мира побывали в нем. Большинство, преодолев горы, остались в ожившей мечте. Те немногие из немногих, что вернулись, не могли подобрать слов, чтобы описать увиденное.

В городе не было преступников и нищих – раз не стало денег, то не стало и смысла что-либо копить. Ремесленники делали вещи не для продажи, а чтобы удивить людей. Мягкий климат позволил собирать по пять урожаев, а мастера-земледельцы выводили новые, удивительные сорта растений, способные усладить самый изысканный вкус. Сплав целительства и магии позволил простым людям жить невероятно долго, не болея и не старея.

Но потом все кончилось.

Достигнув совершенства, лишенные врагов и болезней, люди потеряли цель и смысл жизни. И через полтысячелетия, когда, устав от жизни, умерли основатели города, город быстро обезлюдел. А еще шестьдесят оборотов спустя равнинные варвары продолбили проход в скалах и стальной волной обрушились на Декатраст. Но встретили их дома-гробницы, в которых, не тронутые тлением, иссыхали мертвецы.

И Декатраст (а может, все же Декатрон) умер второй раз. В городе не было сокровищ в понимании варваров: ни оружия, ни доспехов, ни драгоценностей. Ну кому из воинов понадобится изящнейший кувшин из диабаза? Или изысканный гребень из каменного дерева? Раздосадованные победители предали сказку огню. Роскошные дворцы пылали несколько дней, облако пепла заволокло небосвод, и в пламени корчились страж-дерева, до последнего снабжавшие город водой и живительным воздухом.

После чего, груженные продовольствием и немногими показавшимися им ценными безделушками, варвары покинули пожарище. И, уходя, обрушили с таким трудом пробитый проход.

Природа человека победила мечту.

А потом случилось необъяснимое. Все, кто побывал в городе, напрочь забыли все, что видели там. Продовольствие быстро закончилось, а трофеи были проданы, а чаще подарены. Не осталось ничего, что напомнило бы о городе людей, отказавшихся от насилия.

Потом была Красная Смерть, забравшая последних, кто что-то помнил. Так что теперь никто не знает даже, в какой части света находится это плато. Да и, кроме нас, никто уже не вспомнит, что такой город был…

– И зачем ты мне это рассказал?

Шейри пожал плечами:

– Чтобы скоротать дорогу. А может, чтобы хоть кто-то из людей помнил. Не знаю. Так показалось мне правильным.

Тем временем лес поредел, путникам стали попадаться следы пребывания человека: то вырубка, то недавно ободранный ягодник.

Шейри внезапно остановился.

– Все, здесь мы простимся. Меня зовет Вечный лес.

Линд растерялся.

– Как же так?! Ты же обещал зайти в гости… Мы хотели выпить за спасение…

– В другой раз – обязательно. – В зеленых глазах шейри плескалась вина, немного печаль и ожидание. – Я правда не могу. Иногда мы не властны над собой. Спасибо тебе, человек Линдгард. Ты показал мне людей с другой стороны. Лес этого не забудет. Будь счастлив!

И шейри, сделав два шага, растворился в лесу в своей пестрой одежде. Линд опечаленно покачал головой и пнул подвернувшуюся под ноги шишку. Особенно досадно было то, что последовать за внезапно обретенным побратимом он не мог: надо было предупредить магистрат о грядущем нашествии. Не так уж сильно они опередили войско наров.

Следопыт тяжко вздохнул и двинулся к городской стене.

Город, готовящийся к осаде, похож на птичий базар. Крики, шум, кто-то тащит лестницы к стене, кто-то несет корзины и угли. Стучат молоты в кузнях, орет скотина, орут люди, кудахчет птица.

Вроде все при деле, но дела мало. Город – не военный гарнизон.

Сразу, как только Линд пробился в магистрат со своими вестями, ворота Карастона были закрыты. Лесорубам и горожанам было запрещено покидать пределы города. За стены отправлялись только разведчики. И Линду было очень досадно, что его не включили в их число. Но магистр ничего не стал объяснять, только бросил «ты тут пригодишься». И Линд остался. Сначала он пытался помогать готовиться к осаде. Но то, что он мог делать, другие делали быстрее и лучше, и в конце концов его попросили не мешать.

Линд ушел к себе и, чтобы хоть что-то делать, стал готовить стрелы.

Жил он уединенно, в небольшом домике, дотоле пустовавшем. Хозяйства как такового у него не было, лишь верстак под навесом да колодец во дворе. Так что никакой работы до осады ему не предвиделось.

На второй день разведчики принесли вести про наров. Как и предположил Дернил, две сотни всадников, с обозом и камнеметами, отделились от основного войска и двигались к Карастону.

Суета в городе достигла максимума. Рынки закрылись, цены взлетели до небес, а немногочисленные покупатели и просто зеваки словно растворились. В маленьком городке люди привыкли большей частью жить своими запасами, вынося на рынок излишки. Зато внезапно большим спросом начали пользоваться мечи, доспехи и шлемы.

Линд, глядя на все это, лишь фыркал. Старый, видавший не одну битву открытый шлем на бондаре Микее смотрелся как шляпа на чучеле. А пехотный зазубренный меч в лапах кабатчика Дерона больше напоминал плохо заточенный мясницкий нож. Все эти люди боялись признаться себе, что, дойди дело до уличных боев, они станут смазкой для тяжелых фальшионов наров, живущих войной.

Вечером в город прибыл жрец Герата в сопровождении отряда наемников. Горожане охотно пустили опытных воинов. А жрец… Что жрец? Пусть проповедует себе. Вреда не будет, а там, глядишь, и полечит кого, если поранят.

Прибытие жреца Линд отметил краем сознания. Мыслями он все чаще возвращался к недавним событиям. И какое-то странное чувство не давало ему покоя. Словно незримая сила тянула следопыта обратно, в Вечный лес.

В середине ночи словно что-то толкнуло его в бок. Линд прислушался, не открывая глаз. Вокруг было тихо. Не будь войска наров под боком, можно было бы сказать, «умиротворенно». Но нет. Чувствовалось напряжение, разлитое в воздухе. Юноша споро оделся, на всякий случай натянул тетиву на лук и вышел во двор. Спутник светил почти полным диском, двор был весь изрезан контрастными тенями. Было удивительно тихо, даже ночные насекомые угомонились и замолкли. Следопыт напился из колодца, не зная, чем заняться. Сон пропал, мысли были четкими. Странное зовущее чувство не покидало. В предрассветный час, когда город крепко спал и даже часовые на воротах клевали носом, Линд выбрался из города через стену (да что там за стена? Смех один! Вдвое выше роста взрослого мужчины) и, умело путая и пряча следы, отправился в чащу.

Лес только начинал просыпаться. Под кронами еще густели сумерки, птицы неуверенно пробовали свои песни. Линд крался, прекрасно осознавая, что где-то совсем рядом лагерь наров, и не желая попасться их патрулю.

Позже, углубившись в лес, он пошел смелее. Кочевники старались далеко от просек и дорог не уходить. Солнце показало свой край над горизонтом, но в лесу было еще темно. Впрочем, темнота никогда не была помехой для следопыта. Он и в следопыты-то подался из-за острого зрения и умения замечать мелкие детали.

До места, где они расстались с Дернилом, Линд добрался колокола за три. Странно, но в память крепко врезались все детали того места. И даже шишка, которую он тогда пнул в досаде, лежала на прежнем месте.

Вырубка зарастала травой. Здесь свалили несколько старых стволов, которые указал один из живущих в городе шейри. Остались могучие пни, обрубленные ветки и куски коры. С тех пор здесь никого не было – в этом Линд был твердо убежден.

Он поравнялся с пнями и задумался: куда дальше?

– Эй, человек! Ищешь что-то? – раздался незнакомый, молодой и насмешливый голос. На пне сидел совсем юный шейри в таком же, как у Дернила, пестром костюме, скрадывающем его в лесу. Линд готов был поклясться, что четки назад на пне никого не было.

– Наров… – пожал плечами следопыт. Несмотря на знаменитый шейрийский меч, лежащий на коленях молодого сына леса, и на расчехленный натянутый лук, угрозы он не чувствовал. А может, в этом было виновато его изменившееся отношение к детям леса. – Следы высматриваю.

Шейри осмотрелся по сторонам, заглянул под корягу, развел руками.

– У меня нет. Ты пошел в другую сторону.

Другое время, другое место, но слова те же. Линд пристально вгляделся в лицо шейри.

– Я – Рагнил, сын Дернила. Отец просил передать тебе это. – Шейри, не вставая с пня, протянул что-то, завернутое в широкий лист.

Линд подошел и взял протянутое. Лист тут же развернулся и упал на землю, а в руке следопыта осталась удивительной красоты застежка для плаща. Из невзрачного черно-серого камня.

Сердце его сжалось. С шейри всегда было так: они жили-жили среди людей, а потом в один прекрасный день исчезали. И через несколько дней вместо ушедшего приходил совсем юный, который говорил: «Я такой-то, сын такого-то». Раньше, до войны с шейри, некоторые не слишком чистоплотные люди пытались оспаривать права новичков, а кто-то даже накладывал лапу на имущество ушедших. Но потом вдруг меняли свое мнение и возвращали все до последней мелочи. А после войны городская стража стала строго блюсти права лесных людей. Повторения участи Деорита, столицы Тарвандира, никто не желал. Никогда больше ушедший шейри не появлялся среди людей. Сыновья (и только сыновья. Линд вдруг вспомнил, что никто и никогда не видел женщину-шейри) говорили «их призвал Вечный лес, они сейчас в наших лесных владениях, со своей семьей». И все как-то привыкли верить на слово. Вот и сейчас. Линд вдруг отчетливо осознал, что больше никогда не увидит Дернила. И не услышит его «не время сейчас». Руки его опустились.

– Эй, человек! Ну чего ты расклеился? Ничего же не случилось. Я же пришел. Выпить за спасение отца с тобой могу я.

– Да… конечно. – Линд с усилием взял себя в руки. Та сила, что тянула его из города, исчезла.

– Тогда пойдем. – Шейри соскочил со своего пня. Меч и лук у него вдруг оказались на своих местах.

– Погоди. Сначала надо найти лагерь наров и посчитать их. Не люблю сражаться с неведомым противником.

– Да чего их считать? Две сотни и тридцать рыл. Шестнадцать телег обоза, два средних камнемета… не работающих. – Шейри лукаво подмигнул.

– Как не работающих?

– Тсс! Это большой секрет! Они выглядят как новые… но работать не будут. А когда их починят, развалятся совсем. У шейри свои секреты. – Он широко улыбнулся.

Линд невольно улыбнулся в ответ. И хотя двести тридцать опытных воинов оставались большой силой для городка в шестьсот человек, новость об отсутствии главного осадного оружия у них грела душу.

– Хорошо, Рагнил, сын Дернила. Возвращаемся. Ты принес прекрасную новость. Только… Мы не пойдем через ворота.

– Я не умею летать…

– А я и не предлагаю. У людей тоже свои секреты.

В Карастоне жили четырнадцать шейри. Жили настолько давно, что старейшие жители не помнили, когда они пришли. Кто-то держал кожевенные мастерские – и их изделия пользовались доброй славой не только в Карастоне, но и в столице княжества, Райлоне. Кто-то занимался ле́карством – и их зелья и припарки всегда находили спрос. Кто-то изготавливал легкие веселящие напитки и поставлял их в трактиры Карастона. Понятно, что тоже не бедствовал. В основном же шейри постоянно пропадали в лесу. И лишь древний Агерол всегда находился в своей хижине. Чем он зарабатывал на жизнь – не знал никто. Но к нему можно было зайти просто поболтать, выслушать притчу и выпить бодрящего отвара из трав и соцветий. Лиерол, как и все шейри, мог вправить вывих, заговорить сыпь или посоветовать траву от медвежьей болезни.

А еще шейри развлекали народ на ярмарках.

Дважды в год, с первой листвой, в праздник Нового года, и с последним снопом, в праздник урожая, в Карастоне проходили ярмарки, куда съезжались порубежники и жители окрестных хуторов. В это время город охватывало настроение праздника, магистрат выставлял бесплатное угощение, а на площадях, всех трех, состязались борцы, выступали скоморохи, и шейри устраивали турнир стрелков. Правила были простыми. Шейри выкладывали на стойку свои луки – и каждый желающий мог поразить круглую мишень с тележное колесо, подпирающую крепостную стену. Изюминкой турнира было то, что тонкий и хлипкий на вид лук шейри с трудом натягивали самые могучие бойцы. Сами же шейри стреляли из них легко, словно играя. И именно поэтому участия в турнире не принимали. Зато как покатывался народ, глядя на красных от натуги чемпионов по стрельбе или борьбе на руках, тужащихся растянуть лук и при этом не потерять стрелу с тетивы! Линд еще совсем зеленым мальчишкой однажды попробовал выстрелить из такого лука и понял, что это не для его мускулов. И вот сейчас он с интересом глядел то на лук своего спутника, то на его худые мальчишеские руки. «Что же здесь за магия?» – подумал следопыт.

Шейри словно услышал его мысль, задорно улыбнулся и вдруг единым движением выхватил стрелу и выстрелил куда-то в кроны. Сверху упала большая шишка, пронзенная стрелой.

– Никакой магии! Только сродство с оружием.

– Сродство? – Линд удивился.

– Ну да. Каждый лук, каждый меч нашего народа выращивается строго для его владельца. Никто другой нормально пользоваться им не сможет. Ты же знаешь.

«Выращивается… То-то меч Дернила был таким странным на вид… Но как же он тогда противостоит стали?» Впрочем, задавать вопросы Линд не стал. Просто кивнул, давая понять, что тема исчерпана. В молчании они приблизились к Карастону.

Горожане не слишком удивились появлению нового шейри. Лукавая улыбка и загадочным тоном произнесенное «у шейри свои секреты» как-то сразу ответили на все вопросы. Вообще отношение к шейри в городе стало каким-то отстраненным. Сами лесовики на это не обращали внимания, а вот Линду сделалось не по себе.

Так прошел еще один день, полный мучительного ожидания штурма. Нары разбили лагерь за ближайшими деревьями, так чтобы быть на виду у горожан, но вне досягаемости луков. Горожане злились, пытали счастья в меткости, выкрикивали угрозы в лес.

Жрец Герата проповедовал трижды в день. О чем он говорил, Линд не знал – к богам он относился с уважением, но без религиозной ретивости. Уважать уважал, а просить о чем-то считал неприличным. Да и, как многие порубежники, предпочитал не привлекать излишнего внимания могучих сущностей.

А вот прочие карастонцы придерживались иного мнения. Послушать заезжего проповедника приходило все больше людей. После чего расходились они воодушевленные, со сверкающими глазами.

Рагнил показывался редко, да и сам Линд не особо искал чужого общения… Он ждал штурма почти с нетерпением.

На третий день юный шейри постучался в его дом.

Оглядел небогатое жилище записного холостяка, фыркнул, потом, так и стоя на пороге, произнес:

– Сегодня ночью. Думаю, за колокол до рассвета.

И исчез в обычной манере своего народа.

Следопыт отнесся к предупреждению серьезно. Приведя себя в порядок, сходил в магистрат передать слова Рагнила. Магистр выслушал его, пожевал губами, неприязненно покосился:

– Откуда знаешь? Твои лесные друзья нашептали?

– Почему «нашептали»? – удивился Линд, не понимая внезапной враждебности.

– Значит, они! – с непонятным удовлетворением сказал магистр. – Хорошо, я тебя услышал. Ступай. Твой пост у северо-западной стены, возле улицы Лудильщиков. – Он потер ладони: – Сегодня покажем нелюдям, как лезть в наш город…

Линд пожал плечами, кивнул магистру и ушел готовиться.

К вечеру небо затянуло тучами, начал накрапывать дождь. Сумерки охватили окрестности быстро, не по-летнему.

Жрец еще раз выступил с проповедью, и защитники начали занимать свои места, изрядно взбудораженные выступлением. Линд покачал головой. Отношение горожан к предстоящему бою его не радовало. Нары – серьезный и опасный противник, к бою нужно готовиться серьезно, а не потрясать кулаками и дедовским оружием.

Следопыт захватил весь немалый запас стрел, что наделал за прошедшие дни, и тоже отправился на свой пост.

На посту горел костер, делая сумерки еще более непроглядными. Люди сидели у огня, обвешавшись оружием, смеялись, грели в большом котле вино. Все это еще больше не понравилось Линду. Он отошел от огня и стал вглядываться в ночь, чтобы не потерять остроты зрения.

– Смотри-ка, гордый, – донеслось до него от костра. – Совсем со своими нелюдями зазнался.

– Да и смурс с ним. Не хочет посидеть у костра с уважаемыми людьми – пусть хоронится в ночи. Это, наверное, чтобы нары его не заметили. – У костра засмеялись.

– Это правильно, – тихо появился рядом юный шейри. – Нары сегодня соберут изрядную жатву… Мы пришли все, будем на крышах. Как начнется, присоединяйся к нам.

Линд кивнул и почувствовал, как рядом никого не стало. Хмыкнув, он проверил запасные тетивы, разложил стрелы так, чтобы удобнее было брать, – и продолжил вглядываться в ночь.

Незадолго до рассвета, когда стихли песни и почти угасли костры, через стену начали перемахивать первые нары. Как ни готовились горожане, как ни ждали атаки, бесшумное появление огромных фигур, упрятанных в толстые кожаные доспехи, оказалось для многих неожиданным. Запел рожок – и тут же дал «петуха», захлебнувшись. Повскакивали притомившиеся в ожидании защитники.

Линд тоже оказался захвачен врасплох стремительной внезапностью атаки. Ударов двадцать у него ушло, чтобы натянуть тетиву, – как раз столько понадобилось первым нарам, чтобы врезаться в суетящихся людей и начать резню. Сверху защелкали луки, в какофонию боя вплелись крики наров. Линд наконец увидел первые мишени и начал быстро, но без суеты выпускать свои стрелы. К счастью, нары слишком отличались от людей, промахнуться было сложно даже в смутные тени.

Кто-то догадался плеснуть земляного масла в угасающие угли – взвилось рыжее чадное пламя, и сразу стало хуже видно. Пятна света и теней дробили картинку, делая ее нереальной и жуткой. Всюду кипел бой, кричали раненые, рычали нары, звенела сталь. Но вокруг Линда было относительное затишье – сверху с огромной скоростью летели стрелы, все пятнадцать шейрийских луков собирали свою добычу. Выпустив два тула, следопыт был вынужден отбежать вглубь проулка – бой приблизился вплотную к его прежней позиции.

Слева была совершенно беспорядочная куча-мала, которая двигалась в центр города.

А вот справа образовался центр обороны. Наемники жреца, встав углом, удерживали позицию. Сзади их поддерживали щелчки арбалетов.

«Не самое удачное оружие для такого боя, – отметил Линд, расстреливая третий тул стрел. – Хотя… Непростые эти наемники. Судя по тому, с какой скоростью бьют их арбалеты…»

Сам жрец, в угольно-черных доспехах и с тяжелым шестопером, ничем не уступал наемникам, искусно нанося быстрые удары своим неудобным на вид оружием. На груди его нежно-салатовым светом пылал знак бога. «Странный свет», – машинально удивился Линд, подряд одну за другой всаживая последние три стрелы из третьего тула в гигантского нара в шлеме из черепа какого-то неумеренно зубастого чудовища. Следопыт мог поклясться, что не промахнулся, – но нар продолжал наседать на наемников, ловко орудуя двумя утыканными когтями и клыками дубинами. Вот от удара в голову рухнул на колени предводитель наемников. Шлем слетел с его головы и канул в темноте ночи. Бойцы сделали шаг вперед, прикрывая командира, – и тут же один рухнул от сокрушительного удара сбоку. Наров вокруг наемников скапливалось все больше, и Линд стрелял как заведенный, каждой стрелой находя новую мишень.

Жрец вдруг выпустил свой шестопер – оружие повисло на петле – и, словно возжелав обхватить мир, распахнул руки, а затем свел ладони лодочкой. Из пальцев его вырвался столб огня, расплескавшись по атакующим. Тошнотворно запахло плотью, вопли сжигаемых перекрыли даже ад боя.

«Откуда у него огонь Горинила?!» – Линд не был великим знатоком культов (да никаким не был, если честно. Где-то что-то слышал, где-то что-то видел…), но даже он знал, что Герат – это сталь, серебро и сила. А тут…

Додумать мысль следопыт не успел – прямо перед ним возник нар и с торжествующим рыком рубанул от плеча. Юноша инстинктивно подставил лук, невольно скривившись от звука разрубаемого оружия. А в следующую секунду чудовищный удар отрубленного плеча лука обрушился ему на шею и лицо. Против воли следопыт сделал шаг назад, почти ничего не видя от боли и ожидая добивающего удара. И только благодаря этому остался жив. Второй удар нара пришелся не в горло, острие фальшиона разрубило подбородок. Еще секунду назад казалось, что больнее быть не может. Оказалось, еще как может. Ничего, кроме этого дробящего, выворачивающего и тянущего ощущения не чувствуя, Линд рухнул на колени. Перед глазами было темно и плавали багровые точки, в ушах стоял равномерный тяжкий грохот. Но в ту секунду Линд радовался этой боли: болеть может только живое. И мысленно считал мгновения, которые ему оставались. О том, чтобы достать меч, он даже не думал.

Прошла, казалось, вечность, а он все еще был жив. Зрение вернулось, и следопыт увидел сапоги нара прямо перед собой. Утробно взрыкнув, тот воздел свой тяжелый клинок…

С противным чавкающим звуком в глазнице нара возникло белоснежное оперение шерийской стрелы. А следом – во второй.

– Человек, вот скажи мне, почему ты постоянно пытаешься умереть?! Не время сейчас…

– Проклятье, – сквозь кровь и осколки зубов выдохнул Линд. – Вот семейку боги послали… И отец, и сынок – одинаковые зануды.

– Не скучай тут, – ободряюще махнул рукой Рагнил. – У вас на востоке много хуже. Я скоро вернусь!

И несносный шейри вновь исчез.

Тем временем ситуация на поле боя изменилась. Правый фланг еще держался, хотя и отступил вглубь переулка. А вот слева бой удалился к центру города. Повсюду черными бесформенными кучками лежали тела защитников. Вокруг Линда никого не было. Сам он с удивлением понял, что сидит, прислонившись спиной к стене. На бедре манили пяточками свежие стрелы…

Следопыт огляделся. Небо заметно посерело, и видимость стала сносной. Чуть поодаль в луже крови темнело обезглавленное тело, сжимавшее целый лук! С рваными лохмотьями вместо тетивы, – но это-то как раз поправимо.

Линд, чувствуя подступающее головокружение, все же добрался до погибшего, с трудом разжал пальцы и забрал оружие. Вставать не было сил. Борясь с тошнотой, извернувшись невероятной закорюкой, натянул тетиву.

Сражение справа вошло в финальную стадию. Ведомые гигантом в шлеме из черепа нары оттеснили наемников еще на полсотни шагов. Жрец уже не размахивал шестопером. Делая какие-то пассы, он громко читал молитву… А скорее, не молитву. Его хорошо поставленный голос перекрыл все прочие звуки, но слов было все равно не разобрать. «Какая же это, к демонам, молитва?» – удивился следопыт.

Вдруг жрец выбросил правую руку вперед. Сжатый кулак охватило пронзительно-голубое, даже на вид невероятно горячее, пламя и устремилось к нарам. На пути огненного потока встал гигант, скрестив свои дубины. Огонь окутал его, охватил, взвихрился призрачным протуберанцем – и стек на землю.

«Да это же тоже жрец! Жрец Кархата…» – осенило Линда.

Он приподнялся, перекинул тул поудобнее… Перед глазами все плыло, лишь спина гиганта, покрытая черными глянцевыми пластинами, видна была предельно четко. Линд смог бы даже посчитать заклепки на доспехе…

Никогда раньше он не стрелял так быстро и так метко, но стрелы отлетали от нара, не причиняя ему вреда.

Нар, осыпаемый дождем стрел из лука и двух скоровзводных арбалетов, распрямился, вытягивая в сторону наемников скрещенные дубины, – и превратился в ураган смерти, двигаясь настолько быстро, что Линд еле успевал выхватить взглядом свою мишень.

Звуки ударов его дубинок сложились в ритм, и следом, перекрывая шум боя, вплелись низкие сильные голоса – нары подхватили гимн битвы.

Линд почувствовал, как немеют руки. Вот стрела сорвалась из ставших безвольными пальцев. Мысли замедлили свой бег. Вот оглянулся на него один из наров свиты жреца. И, замедленно перебирая ногами, побежал к следопыту.

Вот упал еще один из наемников – медленно, словно клок кудели, отлетая от удара шипастой палицы. За ним следом потянулась дорожка из черных в утреннем полусвете мелких капелек.

Вот на груди фальшивого жреца Герата среди салатовой зелени появился розовый мечущийся огонь.

Линд на миг обострившимся зрением разглядел цветок Кайлары, богини обмана… «Так вот ты кто… Тогда понятно, что тут делают наемники… Значит, не молитвы. Свитки и амулеты…» – успел подумать Линд…

А потом над ухом раздался болезненно-громкий хлопок тетивы, и почти добежавший нар, судорожно махнув руками и выронив фальшион, грянулся оземь спиной.

И время вернуло свой ход.

Арбалетчики наемников отбросили свое удивительное оружие и приняли на мечи атаку неистового жреца. Трое их измученных и израненных товарищей держали фланги.

Линд чувствовал, что слабеет с каждой секундой. Кровь из раны лилась толчками, пропитав насквозь куртку.

«Надо же, – вяло удивился он, – так бездарно погибнуть. Предки не простят…»

На одном упрямстве он встал на колени, потянулся к тулу… И тут взгляд наткнулся на лежащего рядом нара. Обе стрелы в его глазницах слабо мерцали. И если бы не предрассветные сумерки, вряд ли бы Линд заметил это свечение.

Сам не понимая зачем, он потянулся к ближней стреле. Та на удивление легко вышла из мертвой плоти, хотя должна была глубоко застрять в кости.

Руки ощутимо дрожали.

Линд даже не пытался подняться на ноги. Встав на колено, следопыт несколько раз вдохнул-выдохнул, пару раз попробовал безуспешно натянуть тетиву, опустил лук, пережидая головокружение. А потом, вкладывая все силы, все же выстрелил. Прямо в белевшее пятно черепа неведомого чудовища.

Уже падая, Линд увидел, как ярко вспыхнула стрела, вонзаясь в цель. Как разлетелся на куски череп-шлем и как над ним взвился черный вихрь. Как в тот же миг из спины нара-жреца проклюнулся клинок последнего уцелевшего наемника.

И наступила тьма.

«Кажется, у меня появилась скверная привычка умирать», – успел подумать Линд.

В голове назойливо зудело.

«Странное посмертие», – подумал следопыт, пытаясь открыть глаза. Почему-то это не получалось. Линд попытался протереть их, но рук не почувствовал.

«Похоже, проповеди жрецов – всего лишь сказки, – досадливо подумал он. – В целом я так и предполагал… Два вопроса: что так зудит и почему я думаю?»

Зудение стало громче, а затем распалось на отдельные звуки, голоса, шум шагов, шуршание тканей – все то, что окружает нас постоянно и на что мы не обращаем внимания.

– Смотри, еще один живой! – раздался прямо в голове оглушительный хриплый голос.

– Да какой же он живой? – возразил другой, более молодой.

– Дышит – значит, живой. Гляди, как в лук вцепился.

– Да уж. Сразу видно, жадиной был.

– Прекрати, Жонт! Парень до последнего сражался в самом пекле. Не будь его – глядишь, ты бы не выжил. – И, понизив голос, но все равно очень громко с точки зрения сознания Линда, произнес: – Хотя лучше бы выжил он, чем такой слизняк…

– Ладно, – неохотно откликнулся второй. – Потащили. Но я предупреждаю: он сдохнет еще до того, как мы донесем его…

– Слушай, ты! – разозлился обладатель хриплого голоса. – Если он умрет, то СДОХНЕШЬ ты. Ясно?!

– Ясно, ясно, чего ты разбушевался? – пошел на попятную молодой голос. – Понесли уже.

И вся боль вернулась.

«Значит, еще в самом деле живой», – успел подумать Линд и вновь провалился в забытье.

– Человек Линд, хватит изображать из себя корневище, – вернул Линда в сознание голос шейри.

Он застонал. Не потому что было особо больно или очень уж плохо. Просто чтобы убедиться, что ему это доступно.

– Не, так не пойдет. Я не твоя мама, гладить по головке не стану. Ты не умер, хотя отчаянно пытался. Теперь уж ничего не поделаешь, придется жить.

Линд раскрыл глаза. На веках запеклась и теперь с хрустом крошилась корка крови. Перед носом обнаружились мелкие камешки и трава. На затылок капали мелкие капельки. Вокруг слышались стоны.

Линд издал горлом булькающий звук, закашлялся, царапая лоб о камешки, сплюнул сгустки крови.

«Хорошо, кто-то догадливый попался. А положили бы как всех, лицом вверх, – уже проверял бы, как выглядит посмертие. И кто знает, что тут лучше? Боги, как же больно…»

– Я так понимаю… мы победили? – не своим голосом выговорил Линд, царапая язык осколками зубов.

– Ты банален, человек, – ответствовал невидимый пока шейри. Судя по звуку голоса, он подошел ближе, но шагов Линд не услышал. – Раз я разговариваю с тобой – значит, никаких ничьих. Я уж не говорю про поражение.

– Нары?

– Они не сдаются и не бегут… Так что вариантов всего два. Какой выберешь?

– Первый. – Линд опять закашлялся.

– Угадал! – обрадовался шейри.

Он прошелся перед лежащим следопытом и опустился на корточки.

– В городе что-то странное. Потери огромные, а ваши вечером собираются праздновать. Завтра будет жарко, трупы начнут гнить… Но людям главное – напиться сегодня…

– Не суди, шейри. Они все сегодня ночью простились с жизнью. Скорбеть будем завтра. А сегодня пусть порадуются, что живы. Тем более что нары на сегодня кончились.

– Мне-то что? Напивайтесь, веселитесь. Мы сегодня проводим наших павших.

Почему-то Линд даже не мог подумать, что шейри погибнут. Ему стало не по себе.

– Много?

– Четверо. Не хотел тебе говорить… Но двое убиты в спину. И не оружием наров.

Линд похолодел. Двое шейри погибли от рук жителей городка?! Чего же стоит вся их победа, если все они ходящие и разговаривающие покойники?

– Мы разберемся. Из уважения к вам, завтра. – Голос шейри мог заморозить воду.

Линд понял, что остался один.

Шевелиться он все еще не мог, разглядывать единственную травинку и семь камешков быстро надоело. Следопыт сам не заметил, как погрузился в сон.

Во сне Линд куда-то скакал – и за ним скакало войско… Ощущение свободы, полета, радостной ярости затопило его. Вот навстречу несется нар в шлеме-черепе, глазницы которого яростно пылают. Это жрец, пленивший дух мертвого монстра. И теперь дух дает ему силу и защиту, взамен получая жизненную силу поверженных врагов. Зверь, на котором сидит нар, ничем не напоминает благородного тонкокостного скакуна Линда, но под ним – он знает – надежный товарищ, специально выведенной породы толларо, которого не пугает звериный запах.

Линд вытягивает вперед и вниз руку, нагнетая в кисть кровь для удара. Близкая опасность будоражит кровь и заставляет раздувать ноздри…

Притом что сам следопыт на скакуне ни разу не ездил: в лесу эти красивые, грациозные и сильные животные, вечные спутники наров и рыцарей, становились бесполезной обузой. Как ни захватывал дух вид несущейся бронированной армады, Линд, связав себя с лесом, не собирался даже пробовать учиться на всадника. Хотя отец когда-то настаивал…

Следопыт качнул головой, отгоняя неприятную тему. Думать о родителях надо, но не здесь и не сейчас.

Он распахнул глаза и увидел всю ту же осточертевшую травинку. Вкуса крови во рту не было, сгустков тоже.

«Ничего не понимаю. С такой раной я должен был еще пол-луны маяться болью и кровотечением. А я… хм… Да я боли-то не чувствую. Или это тело затекло?»

Юноша, закряхтев, перевернулся. Темнело. То есть по-летнему, два удара колокола после заката. Через колокол начнется пиршество.

«А может, я и встану?» – поднапрягся следопыт. В голове зашумело, словно через уши потек ручей. Линд закусил губу… И, заорав от боли, рухнул на землю. Прямо в рану попал. Вновь потекла кровь, запульсировала болью челюсть.

Удивительно, но никто не обратил на его крик внимания.

Раненые были сложены возле той самой стены, откуда началось вторжение. Было их немного. Может, нары постарались, а может, родные забрали. Линду хотелось верить в последнее.

А издалека, с площади Встреч, неслись звуки праздника.

Юноша покачал головой: и впрямь не ко времени празднование затеяли.

Он полежал еще какое-то время, следя за тучами. Боль опять утихла. А от травинки (довольно жесткой), теперь впившейся в затылок, казалось, исходит тепло. Впрочем, это могли быть игры сознания: Линд не вполне чувствовал свое тело.

Тем временем совсем стемнело. Даже та пародия на свет, что окружала раненого, исчезла. А тучи остались, хотя дождь стих. Но за целый день лежания под мелкой изморосью даже влагостойкая одежда следопыта промокла насквозь.

Стало свежо, дневная духота ушла. Линд почувствовал озноб. Лежать дальше не хотелось.

С трудом, в несколько попыток, ему удалось подняться. Голова вновь закружилась. Стало совсем холодно.

«Сколько же я крови потерял? – подумал следопыт, едва не падая. – Похоже, больше, чем можно. И – проклятье! – зубы… Я теперь обречен шепелявить».

Ощупав языком рот, следопыт скривился. Мало того что выбитые зубы болели, так еще и острые обломки царапали язык.

«Ладно, что уж теперь?.. Придется привыкать жить с этим. Надо прекращать болтать. «Молчаливый Линд» звучит много лучше, чем «Шепелявый Линд». Пойду-ка я к людям. Там пьют горячее вино с травами, может, согреюсь».

Шатаясь, как пьяный, он двинулся на свет и звуки праздника.

Отношения пограничных поселков с буйными соседями всегда складывались непросто. Нары видели в городках источник рабов и предметов роскоши, люди видели в нарах неизбежное зло. Диалог между народами не складывался.

Каждое лето подросшие кочевники отправлялись в поход – добыть первую кровь, научиться сражаться и выживать в лесу. А если повезет – разжиться рабами и разбогатеть. Порубежники каждый раз давали отпор, но не покидали опасных мест: удаленность власти, отсутствие налогов и возможность жить так, как им хочется, удерживали их.

В свою очередь, властям было выгодно держать добровольных стражей границы, и местным владетелям не только запрещалось притеснять такие форпосты, но и предписывалось оказывать разумную помощь.

И так длилось десятками оборотов. Обычно нары приходили силами до сотни, разбойничали в окрестностях городков, хватали неосторожных охотников или лесорубов, пытались нахрапом захватить поселения, но, получив отпор, откатывались обратно. Порубежники привыкли к такому порядку вещей.

Но в прошлом обороте молодой владетель Варендир, то ли решив потешить воинское тщеславие, то ли мстя за какую обиду, созвав в союз дружины других владетелей, дал большое сражение переправляющемуся войску наров, в жестокой сече уничтожив молодняк полностью.

И теперь кочевники пришли мстить.

Оборот они копили силы, разведывали переправы, готовились. Пришедшие сейчас в Карастон были небольшим отрядом, отделившимся от войска. Основные же силы двинулись на Терлаг, вотчину Варендира.

Расчет военного вождя наров был верен. Карастонцы, несмотря на близость фронтира, были не воинами. Охотники, лесорубы, искатели удачи. Кто-то бежал от правосудия, кто-то искал лучшей жизни. Да, большинство знало, с какого конца браться за меч. Но в столкновении с обученным войском шансов у них было немного. А неприятие порубежниками любой организующей силы и стремление жить свободно сыграли с ними злую шутку: мало какой форпост мог похвастаться серьезным укреплением, жители надеялись на стену и почти поголовное владение всем населением луками. Но профессиональные военные в таких городках не задерживались, а городская стража, хоть и владела оружием чуть лучше остальных, серьезной силой не являлась. Нарам, живущим войной, захватить форпосты было несложно. Особенно если учесть внезапную беззаботность, охватившую защитников накануне сражения…

Не учел вождь двух моментов: наличия в Карастоне шейри и прибывшего накануне отряда жреца. Пятнадцать бьющих без промаха луков и сработавшиеся наемники изменили соотношение сил.

Но и так потери были чудовищными: погибли и были тяжело ранены две трети жителей Карастона. То есть подавляющее большинство мужского населения.

Веселье было с налетом угрюмости. Да, звучала зажигательная музыка, да, стояли открытые бочки с вином и каждый желающий мог залить свою печаль веселящим напитком. Но никто не танцевал, не слышно было смеха. Люди в основном молчали.

На появившегося следопыта с ужасной раной на лице, залитом запекшейся кровью, смотрели как на выходца. Никто не подошел к нему, никто не заговорил. Напротив, при его приближении разговоры стихали.

Линд подошел к открытой бочке, достал из поясной сумки помятый в ночном бою походный кубок, налил себе вина и приподнял над головой:

– Жа пофеду! – смог выговорить он.

Вокруг наступила тишина. Все взгляды обратились на следопыта.

– Ты откуда такой выискался, мил-человек? – спросил пожилой охотник, подслеповато щурясь на Линда.

– Ш тофо шфета, – усмехнулся тот, делая глоток.

– Оно и видно… Эта что ж, сейчас все мертвяки сюда подтянутся? – неприязненно спросил еще один старик в полотняной простой одежде и жилетке лесоруба.

Линд покачал головой:

– Про фругих не шкажу. А я щейчаш уйду. Ш победой ваш!

Линд качнулся, едва не уронив кубок. Взгляд его выцепил укрытый балдахином стол магистра, ярко освещенный масляными светильниками. Единственный стол на весь праздник, остальные праздновали стоя.

Кроме градоправителя и советников за столом сидел фальшивый жрец Герата. А поодаль расположились все семь наемников – израненные, перевязанные, но все живые. Хотя Линд мог поклясться, что сам видел, что как минимум двое погибли.

Жрец вдруг оторвался от беседы с магистром и посмотрел прямо на Линда. Юношу передернуло: взгляд жреца был пустым. Как на козявку под ногами посмотрел. И тут же вернулся к беседе, поглаживая знак бога – вновь стальной щит Герата.

Линд повернулся, чтобы уйти.

– Эй, лесовик! – окликнул знакомый голос. К Линду подошел кабатчик Дерон, держа два кубка:

– Я видел, как ты стрелял… Немногие так могут. Выпей со мной за победу… и за тех, кто ее не увидел.

Линд кивнул толстяку, принимая кубок.

– За победу!!! – во все горло гаркнул Дерон, поднимая свой сосуд. И все согласно загудели.

Линд отхлебнул напитка. Кроме вина чувствовались какие-то травы и чуть заметная горечь. Обдумать этот вкус Линд не успел. К столу градоначальника приблизился один из шейри. Вокруг сразу стало холодно. Вид у шейри был…

– Мало того что двое наших братьев были убиты в этом бою не оружием наров, – звенящим яростью голосом, без вступления начал шейри, – так сегодня было похищено тело Равалана. Мы не можем провести над ним обязательный обряд возвращения к корням. Если завтра до полудня тело не будет возвращено в дом Равалана с соответствующими объяснениями и предоставлением похитителей или их тел, я буду рассматривать это как открытое объявление войны Вечному лесу!

Магистр побледнел и что-то хотел сказать, но жрец коснулся его под столом, и градоправитель, сглотнув, только кивнул.

Шейри подождал, не услышал ответа, резко развернулся и ушел. Люди поспешно шарахались с его пути.

Линд почувствовал, как смыкаются глаза. Не допив кубка, он поплелся к себе.

Вслед ему, кажется, что-то кричали, но следопыт не оглянулся.

…Предутренние сумерки, несмотря на лето, были зябкими. Небо уже окрасилось зарей на восходе, но над площадью еще царила тьма. В этот утренний час площадь была заполнена народом. Горели факелы, люди стояли тесно.

Посреди площади возвышался помост из грубо отесанных бревен. Видно, что делали наскоро. На помосте, на столе, притащенном со вчерашней пирушки, лежало тело шейри. А над ним, воздев руки, возвышался жрец. Знак богини на его груди сиял переливами салатного и розового.

– Слушайте, люди! Слушайте и смотрите! Многие из вас до сих пор сомневаются, что проклятые лесные твари не есть такие же, как вы. Что, мол, слишком похожи они на людей, чтобы быть чудовищами. Я скажу вам: самые страшные чудовища скрываются в людском обличье! Но даже сейчас я вижу, есть сомневающиеся. Мол, мы же жили бок о бок столько лет, разговаривали, за помощью обращались… И чтобы окончательно рассеять сомнения, я вам сейчас покажу, что внутри у порождений лесной мерзости. Вот перед вами тело лесного чудовища. Многие из вас хорошо его знали. Смотрите! – В руке жреца появился острейший жертвенный нож с листовидным лезвием.

Взмах – и лезвие с противным хрустом распарывает живот и грудь мертвого шейри от пупка до горла. Из разверстой брюшины вырываются ЗЕЛЕНЫЕ внутренности. Толпа ахнула и подалась назад. Немногочисленные женщины отвернулись, кого-то стошнило. Дети же, напротив, горящими глазами смотрели, почти не мигая. Жрец запустил руку в разрез, вываливая внутренности на стол.

– Вот, смотрите! Зелень, слизь, палки. Видите? Это не человек! Он не живой! В нарах, таургах, даже в презираемых всеми грокассах кровь течет красная! А это – уродливое порождение леса. А оживляет его и заставляет двигаться вот что! – С этими словами жрец вновь погрузил руку в тело шейри и, напрягая все силы, вырвал оттуда…

Линд с трудом разлепил глаза. Голова болела как никогда раньше. Потолок ощутимо покачивался. Поташнивало.

«Чем же меня напоили? – задался вопросом следопыт, превозмогая тошноту, вставая с кровати. – И зачем?»

Он завалился спать, как был, одетым. Это вообще уже ни в какие ворота. Более того, вопреки давней и прочно въевшейся в его сущность традиции, с лука Линдом не была снята тетива, он так и валялся возле кровати.

Линд ругнулся, чувствуя, как пол опасно кренится ему навстречу. Ухватился за стенку. Через пару четок полегчало. Юноша привел одежду в относительный порядок, проверил, насколько легко ходит меч в ножнах (такие нехитрые действия помогали бороться с тошнотой), подхватил лук и выбрался на улицу.

Во дворе царило лето. Ослепительное светило заливало лучами двор. На улице никого не было видно. Впрочем, это не удивило Линда – после вчерашнего сражения остались тела, которые надо было скорее предать огню. Да и слишком многие в ту ночь погибли.

И все равно на душе было как-то неспокойно.

Линд набрал воды в колодце, вылил на голову. Немного полегчало. Челюсть отчаянно чесалась, но уже почти не болела.

«Интересные метаморфозы», – подумал следопыт, направляясь на площадь.

На удивление, там тоже никого не было. Вот это уже странно. Линд пошел дальше, туда, где вчера лежали раненые… И застыл, потрясенный увиденным.

У стены совсем недавно был бой. Полтора десятка тел горожан, вооруженных чем попало, распластались по площадке перед стеной. Во всех телах вызывающе белели стрелы шейри. А в углу, в луже своей изумрудной крови, лежал Рагнил. И над его телом двое смутно знакомых Линду горожан что-то выясняли на повышенных тонах. В руках обоих были тесаки.

– Ты, слирс, украл камень! – донеслось до Линда.

– Да как же… Сам украл, а на меня валишь…

– Дурак! Давай поделим, ты все равно продать нормально не сможешь. Да и не будешь прятать вечно, как очищать понесешь, все и узнают…

– Да иди ты!.. Говорю тебе, нет у меня камня.

– Я же видел, как ты копался в гаденыше.

– Нету его там! Спрятал куда-то.

Мир покачнулся и раскололся. Ничего не видя, кроме изуродованного тела шейри, Линд рванулся вперед.

– Во, еще один… – недовольно обернулся на него один из спорщиков.

– Иди отсюда, лесовик, тебе тут ничего не светит, самим мало!

Оба спорщика забыли о раздоре, с явной угрозой наставив свое оружие на Линда.

– Вы сдурели оба? – с трудом вымолвил следопыт.

– А может, у него проверить? Что-то он сегодня уже живой, а вчера на труп был похож, – спросил один из горожан, делая шаг в сторону следопыта.

– Давай проверим! Только потом ты мне камень отдашь.

– Да нет его у меня!

Горожане начали расходиться в стороны.

Линд, все еще не веря, смотрел то на них, то на тело Рагнила. Грудная клетка шейри была распорота, в ране белели ребра, темно-зеленая масса легких. Шейри продолжал сжимать в руках лук.

«Это не люди! – подумал следопыт, делая пару шагов назад. – Это какие-то звери на двух ногах… Вчера шейри спасли столько жизней, а сегодня их… Боги, что же это?!»

А руки тем временем сами сдернули ремешок с тула и извлекли сразу две стрелы.

– Вы с ума сошли?! – выкрикнул Линд, натягивая лук.

В этот момент второй горожанин бросился на него.

Совершенно не думая ни о чем, Линд почти в упор выстрелил в грудь нападавшему и тут же выпустил вторую стрелу в другого горожанина, бросившегося на него справа. И, отбросив лук, кинулся к Рагнилу.

Шейри был мертв. Не так давно, окоченение еще не коснулось его. Но жизнь полностью покинула тело.

Чувствуя полную опустошенность, Линд осел рядом и в голос заплакал. Наверное, впервые за последние пятнадцать оборотов. Отец всегда говорил: «Воин должен быть стойким. Плачут женщины и дети… И люди, потерявшие самых близких». И вроде не был этот молодой шейри ему ни другом, ни родственником, но такая горечь овладела юношей, что он не смог удержать слез.

Невольно он коснулся руки шейри, сжимавшей лук.

– Вот оно и хорошо, вот и правильно… Чего хорошей вещи без дела валяться? – услышал следопыт старческий голос. К нему на карачках подползала городская сумасшедшая. Вдова охотника Вларана, слегка повредившаяся рассудком, когда одним морозным утром следопыты принесли в город растерзанное зверями тело ее мужа. С тех пор Влараниха так и ходила тенью, все время что-то бормоча. Люди жалели, прикармливали сумасшедшую. Сейчас она приближалась к Линду, таща за собой мясницкий нож.

– Вот ты, мой маленький, не дал сокровище грязным людям, оставил бабушке… Куда же ты его спрятал? Отдай, не упрямься… – Не обращая больше внимания на следопыта, Влараниха принялась копаться в отверстой грудной клетке Рагнила, запустив туда обе руки и периодически помогая себе ножом. Линд смотрел и не мог поверить. Что за безумие? Шейри жили среди них долгие годы, многим помогли – и большинству бескорыстно. А теперь те самые люди, что ходили за лекарствами и кожаными изделиями к ним на поклон (а у обоих убитых горожан поясные сумки были работы шейри), не просто убивали их, но и глумились над телами.

«Двое из них – не оружием наров», – вспомнил юноша. Так, значит, Рагнил был прав и люди стали убивать шейри.

– Вот он! – Из ступора следопыта вырвал торжествующий крик старухи. Она воздела вверх измазанную зеленой кровью шейри руку, в которой переливалось ярким зеленым светом что-то крошечное, округлое.

– Маленький какой… Но мы не жадные, нам и маленького хватит. Преподобный Пуристил сказал, что вернет камушки, как очистит.

Старуха больше не обращала на Линда внимания, заматывая предмет в грязную тряпицу. Изумрудная кровь капала с ее рук в пыль.

Отчаянье и горе Линда вылились в жгучую ненависть.

– Мрази… Какие же вы все мрази… – простонал он, чувствуя, что сейчас не выдержит и взорвется сердце. Не могут так люди поступать! Не должны!

Следопыт сам не понял, как стрела оказалась в его пальцах. Только хлопнула тетива прежде тугого и несгибаемого, а теперь гибкого и пластичного лука шейри. Старуха дернулась и обмякла.

Линд подошел к убитой, вынул из ее рук тряпицу и развернул. На грубой холстине лежал и пульсировал светло-зеленый камень, маленький, с половину горошины величиной. Внутри него бился и метался огонек. Камень показался смутно знакомым следопыту, но в голову ничего не приходило. Молодой человек вернулся к телу Рагнила, опустился перед ним на колени и вложил камень обратно в рану…

Чуда не произошло. Юный шейри остался мертвым, застывшим и холодным. Линд отчаянно ждал чуда с полколокола, потом тяжело, с надрывом, вздохнул, прикрыл лицо мертвеца его же плащом и побрел, пошатываясь, обратно к центру города.

Светило заливало лучами площадь. На небе ни облачка, скоро запышет полуденным жаром. Впервые Линд не был рад ясной погоде. Растерзанные тела детей леса вперемежку с телами горожан сломанными куклами лежали тут и там. Над телами вились и гудели жирные мухи. И вновь никого вокруг. Шейри все как один зияли вспоротыми грудными клетками.

– Эй, лесовик! – К следопыту, пошатываясь, направлялся сапожник Валлер, вечно пьяный, но сейчас еще и раненый. – Ты все проспал!

Линд шарахнулся:

– Что тут было? Зачем?!

– Хе, – щербато оскалился Валлер, – лесные твари сопротивляться пытались.

– Да что на вас на всех нашло?! Это же шейри, наши союзники…

– Эй, лесная голова! Ты что же, совсем все проспал? Преподобный Пуристил всем рассказал, что это просто куклы… Ну как их? Големы, вот! Их злая магия двигаться заставляет. А магия их вот где! – показал сапожник Линду крупный овальный светло-зеленый кристалл, в котором дремотно переливался огонек. – В Камне Душ! Преподобный говорит, что с ним и кусок глины ходить и думать будет. Он нам вчера показал на этом, ну как его? В общем, големе, который во время штурма… того, сломался… Что внутри у них камень, а сами они – просто куклы. Из травы и палок. И слизи какой-то. Видел, внутри жижа зеленая? Горькая…

И сапожник торопливо спрятал измазанный зеленой кровью кристалл, подозрительно глядя на Линда и хватаясь за короткий пехотный меч.

– Ты, эта… не пытайся отнять. А то я… эта… за себя не ручаюсь.

«Камень Душ». Слово вызвало воспоминание. Крайне редкие и баснословно дорогие кристаллы, усиливающие магические способности носителя. Идеальный накопитель для магов и жрецов. Их было крайне мало, и охотились за ними все. И вот он видит сокровище в руках немытого порубежника. Линд облизнул пересохшие губы:

– И что же… Их всех?..

Увидев, что следопыт не пытается отнять его сокровище, сапожник отступил на всякий случай на пару шагов и поднял вверх палец:

– Во. Дошло. Твоя звезда счастливая, еще целых четыре штуки уцелели. Они в доме Агерола заперлись. Если поторопишься, сможешь добыть себе камень. Ты, говорят, ловко стреляешь… Беги, может, еще успеешь… Хотя где уж!.. Почитай там весь город собрался… А преподобный обещал, что, коли кто прибьет голема, камень себе заберет. Только чтобы лесные твари потом не пришли по твою душу, нужно камень преподобному дать. Для очищения.

Сапожник бубнил себе под нос, пытаясь оттереть пульсирующий камень от вязких потеков изумрудной крови.

Линд его не видел и не слышал. Он несся, надрывая связки, к дому Агерола, на бегу сдергивая лук и мысленно благодаря Герата за то, что вчера рухнул спать прямо как был, не раздеваясь и не сняв меча и наруча.

…Обычно шейри не живут в каменных домах. Они в любом месте выращивают себе скромные хижины из трав и кустарников. А если поселяются в холодных местах – то из молодых деревьев. Или просто селятся в ближайшем мирровом дереве меж высоких корней, своей лесной магией заплетая проемы ветвями и травой.

Агерол был исключением из всех правил. Во-первых, он был стар. Стар как годами, так и внешне – Линд никогда раньше не видел седого шейри. Обычно даже разменявшие три-четыре сотни лет представители лесного народа выглядели юношами, вызывая завистливые вздохи у мужчин и мечтательные у девушек. Агерол же был совершенно сед. Более того, лицо его было изрезано морщинами. И только глаза оставались молодыми, ясными, глубокого зеленого цвета.

Старейший шейри города никогда не покидал Карастона и жил в настоящем каменном доме. Даже крыша в этом доме была каменной, выложенной сланцевой плиткой на манер чешуи. Ни единого сучка дерева, только камень и ткани…

Именно поэтому уцелевшие шейри были еще живы. На площадке перед домом лежали тела… Даже издалека Линд увидел, что все они люди. И все – с оружием.

Стены дома были закопчены, местами выщерблены. Но дом держался. А люди жались поодаль, прячась за тяжелыми бревенчатыми щитами. Сопротивление остудило алчность, но пролитая с обеих сторон кровь держала людей возле дома.

А перед толпой деловито суетились наемники, подтаскивая к двери громадную вязанку хвороста и за нею же укрываясь от стрел из дома. Трое.

Линд едва не сбился с бега, выискивая недостающих. Еще двое обнаружились среди тел. И двоих следопыт так и не разглядел. Но время неумолимо убегало. Пока его не видели. Пока.

Линд не отдавал себе отчета, что еще вчера на такой дистанции он даже не стал бы пытаться стрелять. Да еще при боковом ветре…

Он рванул стрелу из тула, единым движением наложил ее на спинку лука, натянул тетиву и отправил в полет, не снижая головоломного бега. Стрела больше чем с сотни шагов ударила наемника в основание черепа.

Вторая проклюнулась из приоткрытого рта арбалетчика. Третья пробила грудную клетку последнего из «поджигателей» с такой силой, что швырнула человека наземь сломанной куклой. Наемник кувырнулся через вязанку и застыл, широко раскидав руки и задрав ноги поверх хвороста.

Линд влетел на площадь, чувствуя, как рвется из груди через горло сердце.

Наложенная на лук стрела искала цель, но не находила. За щитами возник гул голосов. «Человек… Лесовик… Предатель… Все они заодно», – донеслось обрывками до следопыта.

И все звуки перекрыл мощный, хорошо поставленный голос жреца:

– Он одержим лесной скверной! Это не человек, а игрушка в руках лесных тварей! Не сомневайтесь, убив, вы окажете ему благодеяние. Ибо дух его в тенетах мерзкой лесной магии.

Линд развернулся на голос, натянув тетиву, но жреца не увидел. Зато увидел командира наемников, направляющего в его сторону жезл.

Острейшее чувство опасности буквально скрутило его, швырнув на землю. Над головой с гулом и треском пронеслась струя пламени, расплескавшись по стене.

Линд вскочил на ноги… чтобы тут же рухнуть на колени, уклоняясь от болта.

Руку рвануло. Сильно, но почти не больно. В предплечье расцвел пучок грязных перьев. Из-за щитов начали стрелять.

Следопыт с колена откатился вбок, уходя с линии обстрела. Пока еще стрелы летели жидко. Но сколько там стрелков? Почитай, все. Ну пусть выстрелят полсотни – увернуться нереально.

Первые стрелы простучали по стене дома и опали, не причинив вреда. Линд убрал стрелу в тул и потянул меч. Сорок шагов. Четыре залпа. Это был тот самый случай, когда надеяться не на что. Но молодой следопыт не собирался умирать без боя. Внутри разгоралось пламя гнева, грозя вылиться в самоубийственный бросок. Когда кровавая пелена застилает глаза и нет ни боли, ни смерти – есть только враг, который должен быть уничтожен любой ценой.

Краем сознания Линд сам себе удивился. Но тряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли.

– Эй, дети падальщиков и слизняков, куда же вы попрятались?! – хрипло выкрикнул он, презрительно скривившись. – Только и умеете бить издалека да в спину. А тонка кишка меня зарезать в честном бою?

Толпа за фашинами заволновалась, оттуда донеслись выкрики. Слов Линд не разобрал. Да и не в том состоянии он был, чтобы разбирать.

Сплюнув наземь, расхохотался, дразня врагов:

– Стадо трусливых еранов! Что, никто не отважится? Ну и слирс с вами, все равно вы все трупы. Шейри не оставят в живых убийц, подлецов и предателей!

– Пусть придут! – долетел в ответ усиленный магией голос. – Нам нужны камни! Залп!

В этот момент словно лопнула туго натянутая струна, и Линд, оттолкнувшись от стены, сорвался в сторону врагов…

…Точнее, попытался оттолкнуться. Рука ушла вдруг в пустоту, он пошатнулся и почувствовал, как в плечи вцепились чьи-то руки, утаскивая назад, в темноту и прохладу камня…

В первые мгновенья, пока красная пелена не отступила, следопыт рвался из удерживающих его рук, рычал, бился зверем. Потом затих, тяжело дыша.

– Все, отпускайте, – выдохнул он, пытаясь унять дико колотящееся сердце.

Невидимые в темноте руки исчезли.

– Ну и зачем ты здесь? – раздался низкий, чуть дребезжащий голос Агерола.

– Чтобы помочь… – ответил Линд.

– И чем же ты нам помог, попав в этот склеп? И, упреждая твое возражение, чем бы ты нам помог, погибнув на площади?

Следопыт проглотил рвущиеся с языка слова про неблагодарных шейри и задумался. А в самом деле, чем?

– Если они пойдут на штурм, мой клинок будет не лишним, – наконец выдохнул он.

– Хорошо. Только зачем тебе это нужно – погибнуть вместе с нами, нелюдью? Разве ты нам чем-то обязан? Или тебя не ждут дома?

«Дома…» Это слово вызвало болезненный укол внутри. Умереть Линд не боялся, устал бояться за прошедшие дни. Но нарушить обещание и не вернуться… Это было почти нестерпимо.

Глаза потихоньку привыкли к потемкам закупоренного наглухо дома.

Проступили резкие черты собеседника. Агерол внимательно смотрел на молодого человека.

– Я пришел сражаться и, если надо, умереть рядом с теми, кто прикрывал мне спину в бою и спас меня не единожды. Погибнуть среди друзей лучше, чем жить среди подлецов и падальщиков, убивающих союзников исподтишка.

– Пафосно, но сказано искренне, – кивнул Агерол. – Что ж, добро пожаловать в убежище обреченных. Я рад твоему обществу, твоему луку и твоему мечу.

Глаза окончательно привыкли к темноте. Сейчас следопыт различал даже мельчайшие предметы в доме. И все-таки шейри было трое. «Сидит наверху?»

– А где?.. – начал он вопрос.

– Саредил оставил нас. Всего моего опыта не хватило исцелить его.

Линд вздохнул.

Хлопки тетивы по коже наручей заставили его вздрогнуть. За стеной коротко вскрикнули.

Агерол повел рукой – и на глазах удивленного следопыта бойницы исчезли. А в следующий миг на стену обрушился поток стрел.

– А я думал…

– А ты не думай, – усмехнулся один шейри.

– О том, чего не знаешь, – добавил второй.

– Иначе придумаешь себе новых богов и несуществующих демонов, – закончил Агерол, растирая руки. – Это мой дом, и он во многом подвластен мне… – Выдержав паузу, старый шейри усмехнулся и продолжил: – Но ты прав, шейри не властны над мертвой материей. Живые корни, пронизавшие все здесь, поворачивают каменные блоки по моему повелению. Именно поэтому дому все же страшен огонь…

Линд не выдержал и расхохотался.

– Ловко!

Он смеялся и не мог остановиться, чувствуя, как со смехом из него уходят напряжение последних дней, гнев, боль, отчаянье и постоянное ожидание смерти.

Отсмеявшись, следопыт вытер выступившие слезы.

– Здорово! Тебе на ярмарке хорошо простакам головы морочить!

Агерол покачал головой:

– Люди…

Время тянулось, словно патока.

Вечерело.

Есть не хотелось. Шейри дали ему какой-то пряно пахнущий напиток, отчего и голод, и жажда отступили.

Люди с площади не расходились. Несколько раз смельчаки пытались добраться до хвороста – шейри каждый раз наказывали рискнувших, и количество тел на площади росло.

Линд остался не у дел. Стрелять в людей вот так, не в бою, он не мог. Да никто и не настаивал.

От нечего делать следопыт завел разговор с, казалось, пребывающим в полудреме Агеролом:

– Я понимаю, что сейчас, после всех событий, этот вопрос звучит неуместно. Но почему вы решили, что их убили… люди? Разве они не могли погибнуть в бою с нарами?

– А ты сам подумай, – открыл глаза шейри. – Ты мечи наров видел? Впрочем, чего это я? И видел, и держал, и даже сражался. Ну так вот, сам скажи, как можно драться этим мечом?

– Да нормально можно, – пожал плечами Линд. – Не слишком удобно, конечно, но рубящие удары им…

– Вот именно, рубящие! Ты только представь, как этим тесаком колоть? А оба моих родича были именно заколоты. И еще – какова будет ширина раны? Здесь же было узкое входное отверстие.

– Ну хорошо… То есть нехорошо, конечно, но разве нары не могли…

– Не могли! Вот ты можешь, к примеру, сражаться горгольским серпом?

– Я даже не знаю, что это…

– Вот. Ну хорошо, не горгольским, а крестьянским. Представил?

Линд задумался.

– Ну, в принципе, если припечет…

– А теперь представь, что у тебя полное твое облачение – лук, меч, ножи, – а тебе кто-то дает серп и говорит, что должен сейчас сражаться только им. Будешь ты это делать?

– Ну, если это важно…

– Пусть важно. А у противника турнирный меч, к примеру.

Следопыт задумался.

Агерол ждал, пристально глядя на следопыта.

– Сражаться смогу. Вопрос – как?

– Хорошо. Допустим. Ну так вот. Тогда еще один важный нюанс: ни один нар никогда не убьет шейри, если есть хоть малейшая возможность заполучить его живым.

– Даже не верится…

– Тем не менее это так. И связано это с их расовыми особенностями. Нары живут быстро. В восемь оборотов нар – взрослый воин. В одиннадцать – отец семейства. В шестнадцать – воин в расцвете сил, а в тридцать трясущийся старик. Если раньше не погибнет в бою. И в принципе, нары к этому привыкли и относятся нормально. Но есть один способ продлить себе молодость и здоровье: принести в жертву Кархату шейри. Особым ритуальным ножом пронзить сердце. Тогда Кархат получает себе душу жертвы, а нару дает пять оборотов здоровой жизни. Разумеется, этим пользуются в основном жрецы круга. И некоторым из них уже за двести. Ты представляешь, сколько моих родичей погибло под их ножами?! Так что ни один нар не убьет шейри в бою. Даже если придется положить несколько десятков простых воинов, они все равно будут пытаться заполучить шейри живым. Сколь угодно израненным, но живым. Иначе жертва не будет принята и благодарность не придет к жертвователю. Жрецы не дураки, они периодически дают лучшим воинам возможность продлить жизнь. И поскольку без жреца получить омоложение нару не светит, власть жрецов незыблема в этом обществе. Так что в спину убили Велидила и Карагара люди. И смею заверить, разные люди. Велидил доверял тому, кто с ним рядом. Он умер от первого удара. А вот Карагара убивали долго. Думаю, тот, кто его убил, не скоро поправится, даже несмотря на помощь Кайлары.

Линд молчал, обдумывая сказанное. Камешки складывались в причудливую мозаику. Жрец Кайлары, который выдает себя за жреца Герата. Что в целом понятно: благословение клинков Кайлары обычный человек не отличит от благословения оружия защиты Герата. В этом бою горожане защищались, а не нападали. Целительными силами ни Герат, ни Кайлара своих адептов не наделяют. Ну а ритуалы… Да кто в пограничной глуши разберет, что за ритуал проводится?! Храмов здесь нет, жрецы только заезжие, ближайший храм в Терлаге, а до него двое суток добираться. Да и те, кто отличался благочестием, вряд ли могли уличить самозванца: в Терлаге не было храмов-школ Герата. Так что здесь выбор безошибочный. А зачем сюда пожаловал жрец не особо любимой на Реналлоне религии? Получается, за шейри. Причем обрядами наров он не владеет и если что про них и знает, то мало. Бой со жрецом Кархата – лучшее тому подтверждение. Тогда что ему нужно от шейри? Причем от мертвых шейри? Линд потряс головой. На ум ничего, кроме камней из тел шейри, не приходило. Но как увязать с тем, что жрец обещал вернуть горожанам камни? «Как-как… Через сущность богини! – догадался следопыт. – Кайлара – богиня обмана. Значит, жрец просто обманет их».

Линд вскинул голову. Агерол внимательно следил за молодым человеком и сейчас встретился с ним взглядом. И кивнул.

– Да, именно так. Жрец обманет горожан, шейри уничтожат поселок – клятва леса нерушима. А жрец попытается уйти… или передать камни тому, кто точно уйдет. И если он добьется своего, то на руках у него будет пятнадцать камней. Это полный малый тригил. Знаешь, что это такое?

Линд отрицательно мотнул головой.

– Ну тогда знай. Это набор для воплощения аватара. Теперь мне понятно, зачем все это затевалось. И даже понятно, почему пришел Рагнил. Кайлара жаждет воплощения, пусть в простом аватаре.

– Но зачем ей это?

– Глупый вопрос. От своих почитателей через астральную проекцию боги получают лишь малую толику изливаемой в храмах энергии. Большую ее часть, чтобы не потерять бесследно, они передают жрецам. А аватар бога получит все. Упреждая твой следующий вопрос, зачем это нужно жрецам, – жрецы внакладе не останутся. Аватар может даровать им такую мощь, такие возможности, которые и не снились посвященным любого ранга. Аватар ведь уязвим. И чтобы защитить себя, он создает армию преданных ему созданий. Преданных слепо, потому что по мере роста сил аватара растут силы его поклонников. И если это будет аватар Кайлары, то жди бед и войн. Богиня очень обижена на этот мир. Когда-то она проиграла здесь. Как проиграла и в астральных сферах. Эпохи богиня копила обиду и злость. И вот что-то произошло, раз она решилась на прямую войну с остальными богами. И если миссия жреца увенчается успехом… мир умоется кровью. И дай-ка я предположу, что произошло. Кайлара заключила союз с Кархатом! Ничего иного просто быть не может! Ох, беда грядет… Как же мне нужна сейчас связь с Лесом!

– А что же тебе мешает? Не верю, что в подвале твоего дома нет этих ваших… Корней леса.

– Мешает мне то же, что и тебе. Жрец. Каким-то образом он блокирует связь с корнями. Я отрезан от Леса. Все мы отрезаны.

– …Идут! – Сверху спрыгнул дозорный шейри. – Двинулись со всех сторон, прикрываются своими поделками…

– Ну, это-то нам не проблема, – усмехнулся Агерол. – Только стрел у нас всего шестьдесят четыре.

– И у меня семнадцать.

– Все равно мало. Ну да ладно, к бою. Как только щиты падут – бейте как можно быстрее. Иначе мы их не остановим!

Линд бросился к бойнице. Собственно, у него даже мысли не возникло, зачем ему сражаться за чужих существ. Он смутно удивился себе – куда девалась привычная рассудительность? Но отбросил все лишние мысли. Сейчас он с шейри был в одной упряжке.

За окном осторожно подвигались тяжелые бревенчатые щиты, надежно, как казалось, укрывая за собой горожан. Из-за щитов выглядывали древки копий. В окружающей тишине крадущийся шаг большого числа людей слышался чуть ли не громом. Скрипели луки.

Вдруг что-то изменилось. Линд сначала не понял что. Затем он УСЛЫШАЛ. Шуршало стремительно гниющее дерево. Крепкие, срубленные из молодых стволов деревянные помосты, ставшие щитами, чернели, осклизали, начинали разваливаться на куски прямо на глазах. Зрелище было неприятным. В толпе послышались вскрики, громко помянули демонов и проклятых шейри… И щиты распались. Осыпались трухой.

И тут же в толпу полетели белоперые стрелы. Четыре лука били как один. Целиться не обязательно, люди стояли плотными группами, и каждая стрела находила свою цель. Закричали раненые и умирающие, в пыль пролилась кровь. А луки все били и били, выкашивая горожан десятками…

Вот толпа попятилась, наткнулась на задние ряды, смешалась и замерла. Вот распались древки копий в руках бойцов. Дрогнул передний ряд, повернулся бежать, – но сзади стояли так плотно, что продавить толпу просто не получилось. Шейри не останавливались, стреляя в спины. Хаос нарастал, крики заполнили площадь.

– Остановитесь! – перекрыл гвалт мощный, хорошо поставленный голос. Жрец вышел вперед из толпы с поднятыми руками. Он буквально источал силу.

– Остановитесь! У них не может быть много стрел. Сейчас запасы иссякнут!

Сразу три стрелы ударили жреца в грудь… и бессильно отлетели поломанными тростинками.

– Видите, они не могут причинить вреда тем, кто под защитой бог… а! – Запинку в голосе жреца Линд расслышал хорошо. Он тоже вогнал стрелу в одинокую фигуру и тоже безуспешно. – Становитесь за мной! Я проведу вас к гнездилищу скверны! Все големы должны быть разрушены, а предатель наказан!

Линд почувствовал, как незримая сила, могучая и ломающая волю, пытается притянуть его к жрецу. То же почувствовали, видимо, и горожане. Разбежавшиеся под защиту стен начали выглядывать оттуда, из проулка за спиной жреца стала собираться новая толпа.

– Что же ваша магия? – прорычал сквозь зубы следопыт, борясь с тянущей его наружу силой. Лоб его покрылся испариной, ноги против воли сделали шаг вперед. Линд уперся в стену, и только это помешало ему бежать на призыв жреца. Лба его коснулась сухая прохладная ладонь шейри – и наваждение спало. Линд шумно выдохнул и сел, где стоял.

– Он заговорен от нашего оружия, – выговорил шейри, снявший наваждение. Он гневно сжимал губы.

Линд чуть не застонал – найденный сегодня лук он бросил у тела Рагнила, чтобы взять признавший его мощный лук шейри. А как бы тот сейчас пригодился…

Толпа за спиной жреца все прибывала. На площади осталось около сорока тел.

– Ну что ж… – проговорил Агерол, сохраняя внешнее спокойствие. – Значит, мы сейчас умрем. Меня хватит еще на одно воздействие. Потом придет время мечей… и смерти. Постарайтесь выпить флаконы до того, как погибнете. Если и наши души попадут к ним… Не хочу об этом думать. Когда-нибудь Лес узнает все, что здесь случилось.

Линд сидел у стены, в мыслях было совершенно пусто. Почему-то сразу поверилось, что на этот раз в самом деле он умрет. Нет, страха не было. Он уже столько раз умирал за эти дни, что бояться смерти было бы глупо. Было сожаление, что ничего в жизни он не успел. И нарушит обещание, не вернувшись к отцу… Пожалуй, это было горше всего. Ни разу в своей недолгой еще жизни он не нарушал клятвы. Не пристало воину Севера. А вот теперь нарушит.

– Человек! – Возглас Наридила вырвал следопыта из круговерти мыслей.

– Двадцатую весну человек, а что? – по инерции откликнулся он.

– А то, что дурак, хоть и девятнадцать весен видел. Что у тебя в туле?

– Стрелы. Не находишь, что вопрос больше пристал мне, дураку, чем столь высокоумному шейри?

– Я рад, что ты и сам понимаешь свою дурость. Но погляди внимательно в тул. Что ты там видишь?

Линд посмотрел, чисто инстинктивно. Стрелы как стрелы. Четыре штуки. Хорошо сделанные стрелы шейри… Нет, одна стрела была явно не их работы. С серым гусиным оперением, ЕГО охотничья стрела. Линд закрыл глаза, потряс головой, потом открыл их. Серое оперение никуда не делось. Юноша потянул стрелу из тула. Сомнений быть не могло: его древко, его наконечник из полированной бронзы.

– Ты думаешь?.. – Он боялся поверить в удачу.

– Честно? Не знаю. Но другого шанса у нас нет.

Линд вскочил на ноги. Наложил стрелу…

– Погоди! – Властный голос остановил его. Агерол с пустым тулом подошел к нему. В руке его переливался… Камень Душ.

– Я не думаю, что жрец, предусмотревший столь многое, не подумал и о столь простой защите. Но против живой души Саредила, быть может, его защита не устоит.

– Ты…

– Забрал камень у ушедшего брата. Я сейчас собираюсь совершить ужасное деяние. Убить окончательно одного из нас… Это как тебе добровольно отрезать свою руку. Но если и это не поможет…

– Тогда подожди! – Линд достал из поясной сумки запасную тетиву. – Пусть плечи лука будут вашими. Но все остальное – от людей.

Споро сменив тетиву, он почувствовал… правильнее всего это можно было описать словами «разочарование оружия». Его тетива всем – и длиной, и прочностью, и упругостью – уступала тетиве шейри. Но лук согласился с его волей. И хотя был готов порвать чужую тетиву, стремился к выстрелу.

Тем временем Агерол одному ему известным образом вплавил камень в наконечник. Стрела получилась тяжелой и несбалансированной. «Задачка… похуже, чем на скакуне в первый раз ехать, – почему-то вспомнил свой сон Линд. Волнуясь, как перед первым поединком, он взял стрелу, примерился. – Я должен! – упрямо прикрикнул он на самого себя. Выглянул в бойницу. Идущая вслед за жрецом толпа уже была шагах в пятнадцати. – Ну, если с такого расстояния промахнешься… Не видать тебе чертогов предков!» – усмехнулся Линд.

Сознание очистилось, все мысли и страхи ушли куда-то. Перед ним была мишень, неспешно идущая прямо на стрелка. Линд прикинул вес наконечника, чуть присел, чтобы взять верное превышение. И выстрелил.

Все шейри кинулись к бойницам.

«Ага, не такие уж они и спокойные», – удовлетворенно подумал следопыт, глядя вслед стреле. Вот она сверкнула бликами клонящегося к вечеру солнца, вот она загорелась ярким белым пламенем, встретившись с невидимой защитой жреца. Линд увидел, как на тонких губах расцветает торжествующая усмешка… Вот кристалл вспыхнул ослепительно, разлетаясь на мельчайшие крошки.

«Неужели напрасно?!» – Следопыт закусил губу, не обращая внимания на боль в не до конца зажившем шраме.

Но стрела, лишившись камня, продолжила свой полет. Прямо в горло. Время вновь замедлило свой бег. Вот бронзовое жало листовидного охотничьего наконечника упирается в кожу, продавливает ее, пробивает – чуть левее горинилова яблока, рассекая яремную жилу. И уходит вглубь, скрываясь за ударившим фонтаном крови. Вот покачнулся жрец, взмахивая руками и откидываясь навзничь, на руки идущих за ним. Вот слева и справа с длинным, протяжным звуком хлопают луки шейри, и стрелы впиваются в людские тела, уже не защищенные силой богини.

Время рывком ускорилось. По ушам хлестнул отчаянный многоголосый вопль горожан. Вокруг, почти единым хором выводя арию смерти, хлопали луки шейри. Перед домом вновь образовалась давка, толпа отшатнулась, уперлась в задние ряды и заметалась, оставляя бугорки тел на площадке перед домом.

Вдруг хлопки стихли. «Стрелы кончились», – понял следопыт. Он вынул три оставшиеся стрелы и протянул, не глядя, назад.

– Ждите! Сейчас они пойдут на приступ. – Спокойно отданная Агеролом команда прозвучала невозможным диссонансом.

И правда, толпа по большей части разбежалась, но несколько десятков человек остались. В основном городские стражники, в доспехах и со щитами. И они явно намеревались выламывать дверь.

«Стольких мы не убьем, – подумал Линд, вытягивая клинок. – Третий раз за сегодня собираюсь умирать. Надоело!»

«Слушай! – обратился он сам не зная к кому: то ли к жизни, то ли к судьбе, то ли к неведомому богу-насмешнику, устроившему эту игру: – Хватит уже, а? Давай или туда, или сюда? Сил никаких нет все время готовиться умереть достойно…»

Молчание было ему ответом.

– По команде! – Голос Агерола заставил следопыта вздрогнуть. – Ждите!.. Бей! – Команда хлестнула по нервам. А три хлопка луков, слившиеся в один резкий щелчок, прозвучали эхом. Следом раздался полукрик-полувой смертельно раненных людей. И этот крик послужил сигналом к бегству уцелевших. Меньше чем за четки на площади не осталось никого. Только три царапающих пыль и брусчатку, отчаянно воющих тела, уже мертвых, но еще не желающих признать это.

Линд вытер пот, ему было противно. Ощущения победы не было, была опустошенность и стыд.

– Зачем… так?

– Не мы это начали. Иначе был бы ближний бой – и не было бы нас. И аватар нашел бы свое воплощение.

– Но так жестоко?..

– Мне казалось, ты воин, а не девица на выданье. Война жестока изначально.

– У меня сейчас голова лопнет от этого воя…

– Ничего не поделаешь. Выходить не стоит. На крышах засели какие-то люди. Жди. Лес нас услышал. Он не оставит своих детей.

Вырывающий душу стон раненых не затихал еще почти колокол. Все это время Линд просидел с зажатыми ушами, телом чувствуя этот звук. Шейри словно впали в оцепенение, стоя у своих бойниц. На площади никто так и не показался до самого вечера. Но с закатом светила в проулках зажглись костры. Люди, даже лишившись искажающего воздействия Кайлары, не пришли в себя. А может, посчитали, что, раз им теперь отступать некуда, надо закончить дело. Но на площадь все еще никто не совался.

«Как стемнеет, полезут, – отстраненно подумал Линд, правя рубящую кромку меча шлифовальным бруском. – Сейчас ищут щиты и надевают доспехи». Его охватило безразличие. Какой смысл на что-то надеяться, если врагов («Дожил – людей врагами числю, а нелюдь лесную – своими…») по четыре десятка на одного? Линд не стал молиться или как-то еще готовиться к Уходу. Просто стоял и смотрел в бойницу, готовя меч к последнему бою. «Даже умереть красиво в этом склепе не выйдет».

Шейри так и стояли возле своих бойниц, Агерол присел в глубине дома и, закрыв глаза, сидел неподвижно. Наверное, спал.

«А может, прав кайларит и они – куклы? Одушевленные камнем?» – промелькнула мыслишка. Линд прогнал ее – он помнил и ощущение живой плоти, когда вытаскивал стрелы из тела Дернила, и раны Рагнила. Происходящее действовало на нервы. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, хотя бы вступить в безнадежный бой. Но в доме было тихо, да и на улице все как будто вымерло. Только мелькали неясные тени возле костров.

Меж тем на город пала летняя непроглядная ночь, огни костров стали ярче. Между ними наметилось шевеление.

– Скоро пойдут, – тихо проговорил Агерол. Линд вздрогнул. – Не дергайся, помощь близко. Но, наверное, подраться придется.

– Скорей бы уж, – ответил следопыт, чувствуя, как его охватывает волнение.

– Не спеши. Сейчас промедление врагов нам на руку.

Мельтешение у костров стало активнее. До слуха молодого человека донесся лязг оружия и топот.

– Начинают, – с непонятным удовлетворением в голосе произнес Агерол. – Как будто ночь им поможет.

– Меня беспокоит та пара, что засела на крыше, – впервые подал голос третий шейри.

– Меня тоже, – отозвался Наридил, тоже доставая меч. – Держись в толпе. Эти не из горожан, они будут стрелять в любом случае, но среди толпы есть шанс, что попадут не в тебя.

Он достал меч, погладил клинок и что-то прошептал. Линд ошарашенно вытаращился на меч шейри, уменьшившийся в длине.

– Жаль, твое оружие плохо подходит для такого боя, – выговорил Агерол, также уменьшая свой меч до размеров пехотного короткого «шипа».

– Чем дальше, тем больше вам удивляюсь, – только и смог сказать следопыт.

– У Леса свои секреты, – подмигнул ему третий, все еще безымянный для человека шейри, приводя свое оружие к укороченному виду.

– Да уж…

Горожане двинулись к дому Агерола, прикрываясь наспех сделанными железными щитами и волоча за собой что-то тяжелое. Второй ряд нес факелы, так что цепь наступающих была как на ладони. Линд остро пожалел на миг, что не выскочил раньше наружу, – забрать хотя бы пучок стрел у одного из горожан, погибшего днем. Потом осознал это желание и устыдился. «Совсем нелюдью стал… Это тоже кровь леса так действует?!»

Тем временем люди приблизились шагов на двадцать. Видно было, что они нервничают и ждут беспощадного ливня стрел. Но стрел не было. Еще десяток коротких шажков – цепь осмелела, перешла на широкий шаг. Вперед выдвинулись шестеро, волочащие тяжеленную железную болванку на канатах.

– Бой внутри дома будет для нас гибелью, – произнес очнувшийся Агерол, вставая со своего места. – Сейчас вам придется сразиться врукопашную. Помните – держаться среди врагов, все время двигаться. Говорю для тебя, человек. Насколько мне известно, у тебя нет опыта боя в толпе. Помни про стрелков: они постараются убить вас, невзирая на возможные потери среди своих. Поэтому – только движение. Леогир, ты первый. Они уже готовы стрелять, так что будь быстр.

Шейри усмехнулся, махнул мечом – готов, мол.

– Помогай, человек. Нам нужно быстро открыть и закрыть дверь.

– Хорошо. – Линд убрал меч в ножны и подошел к двери. – Что нужно делать?

– Берись за кольцо, по команде тяни что есть сил. Наридил отворит замки. А я помогу тебе. Готовы? Дергай!

Дверь была совершенно неподъемной, Линд дергал изо всех сил, но камень подавался на какие-то вершки. Потом вдруг стало легче, дверь плавно отворилась, и Леогир метнулся в ночь.

– Закрывай! – дрожащим от натуги голосом прокричал Агерол.

В прикрывающуюся дверь гулко тюкнул арбалетный болт.

– У них быстро заряжающиеся арбалеты! – выкрикнул следопыт, изо всех сил задвигая каменный блок на место.

– Вижу, – спокойно отозвался Агерол. Дверь встала в пазы, и шейри отошел. Линд вытер моментально выступивший пот.

– Моя очередь, пока они перезаряжаются. – Наридил извлек меч. – Справитесь вдвоем?

– Уф! Постараемся! – Линд привалился к двери, переводя дух. Тяжеленная…

– Подожди немного.

Агерол говорил спокойно, но что-то насторожило Линда. Обернувшись к старейшему шейри, он не сдержал ругательства: в плече Агерола торчал второй болт. «Стрелков же двое, а в дверь попал только один…»

Стиснув зубы, невольно гримасничая, шейри тащил болт из раны.

– Ерунда. Это не та рана, которая помешает мне сражаться… Но вот дверь тягать я сейчас не смогу. Все от тебя, человек, зависит.

– Я не уверен, что осилю. Если бы не твоя помощь, я бы ее не свернул даже.

– Постарайся. От этого зависит наша жизнь. Леогир там сейчас, возможно, умирает.

– Хорошо. – Линд подошел к двери, получше уперся в пол, уцепился за кольцо: – Давай!

– Момент! – Агерол что-то протянул ему. Следопыт взял, даже не задумываясь. В руках был кинжал.

– Это работа таургов. Много эпох назад он был выкован из небесного железа. Мне этот кинжал бесполезен, а тебе… как знать? А теперь давай!

Линд почувствовал, как скрипнул замок, высвобождая дверь, и рванул изо всех сил. Кусок камня медленно пошел вбок. Молодой человек переступил, напрягся еще сильнее.

В приоткрывшийся проем тут же влетели два болта, высекши искры из стены напротив. Наридил выпрыгнул в приоткрывшуюся дверь. Линд выдернул меч и рванулся следом, сразу уйдя в кувырок.

Улица оглушила звуками: звенела сталь, кричали люди. Следопыт буквально выкатился под ноги наступающим, снизу же нанес укол под щит, почувствовал сопротивление, надавил, услышал крик и откатился к стене, вскакивая на ноги. Сразу метнулся вперед, услышав, как в стену за спиной прилетел болт. Рубанул, отпрыгнул вправо, уколол, сделал шаг назад. Пока позади никого не было. Линд закричал яростно, изо всех сил, не понимая сам, откуда рвется этот яростный вопль. Рубящий удар вправо, колющий кинжалом – влево, в приоткрывшегося из-за щита для удара стражника. Пинок в щит прямо перед собой, укол, шаг в сторону. Мимо, почти касаясь головы, прогудел болт. Слева закричали. «Только движение», – вспомнил Линд, смещаясь влево и нанося удар на всю длину клинка. Поймал кинжалом нацеленный в него удар, смахнул чужой клинок в сторону, отступил на шаг…

Казалось чудом, что бездоспешный человек так долго может сражаться в этой толпе. Отовсюду его пытались достать. Линд отогнал видение вонзающегося в поясницу клинка, крутанувшись и достав еще одного нападающего. Рубка, только рубка. Никакого добивания, только бой в верхнем уровне. Удар, шаг, удар, присед, укол, отскок… Все время меняя плоскость и направление атаки, молодой человек дважды уже слышал гудение пролетающих болтов. Крик вокруг физически давил на уши.

Как вдруг… Земля под ногами словно взбурлила. Линд оступился, но не упал. Прочнейшие нити рванулись из-под земли, опутывая, растаскивая людей. Следопыт почувствовал, как его ноги отрываются от земли, а руки безжалостная сила вывернула назад и вбок. Именно в этот момент в ничем не защищенный бок ударил болт. Линд услышал, а вернее, почувствовал, как хрустит под напором наконечника ребро. Боль вывернула его наизнанку, человек забился в путах, выламывая себе суставы.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Из-под брусчатки стремительно лезли корни, с невероятной быстротой опутывая всех, кто находился на площади, растаскивая их из схватки, оплетая руки и ноги. Сердце успело, быть может, сделать два десятка ударов, – а поле боя превратилось в скопление гротескных статуй, у каждой из которых застыло выражение ужаса на лице. Над площадью разгоралось зеленоватое свечение, превращая вид во что-то нереальное, пришедшее из ночных кошмаров.

Линд висел в паутине корней, чувствуя, как болью дергают неведомо когда полученные раны на бедре и боку. Невыносимо болели ребра. В груди что-то хлюпало. Следопыт закашлялся и выплюнул тягучую струю, черную в зеленом полусвете.

Среди застывших фигур бойцов появились свободно движущиеся тени.

«Вот и подмога, – подумал следопыт, болезненно морщась. – Только кому – подмога? Кто из нас (а кто – мы?) выжил? Пожалуй, во всем этом есть лишь один положительный момент: аватар не воплотится. В остальном я даже не знаю что думать. Я, человек, сражался вместе с лесными тварями против людей. Я убивал тех, с кем жил три оборота. Я искренне считал их за врагов. Остался ли я человеком? Боги, как же больно! Хочется уже скорее умереть, и плевать на мнение предков. Хотя говорят, что дядя Вардгар сражался с распоротым животом, а потом, прежде чем умереть, еще и судил и казнил врагов. Но говорят также, что молодежь мельчает. И наверное, это так. Я просто не могу больше терпеть. И как назло, не могу потерять сознание. Раньше это было как-то легко. Опять хваленое «не время»?»

И тут на площадь вступили деревья. Линд на миг забыл про боль, увидев лесных гигантов, плавно перемещающихся по площади. Три невысоких по меркам леса дерева, шагов по сорок, не больше. Но какой же мощью веяло от них! За перемещающимися древами оставалась полоса вспаханной земли, самого движения видно не было.

Железная хватка корней вдруг ослабла. Безжалостно вывернутые руки повисли плетьми, меч и кинжал упали куда-то во взрытую, перепаханную землю. Линд вновь согнулся в кашле, выплевывая кровь вместе с воздухом.

Сбоку возникло что-то огромное и более черное, чем окружающая ночь. И незнакомый и вместе с тем смутно знакомый голос скрипуче произнес:

– Не ожидал, что мы еще встретимся, человек…

Линд повернулся на звук, превозмогая боль, и увидел рядом одно из деревьев. Прямо напротив него складки коры образовывали гротескную пародию на человеческое лицо. На стволе ярко выделялись зеленые, светящиеся внутренним светом глаза.

«Вот оно какое, страж-древо», – успел подумать Линд. Перед глазами все поплыло, внутри возникло сосущее ощущение, и сознание наконец покинуло молодого человека.

– Человек Линдгард, это в самом деле стало традицией – ты все время пытаешься умереть у меня на руках. Но мой ответ не изменится: сейчас не время!

Голос был смутно знаком Линду, а уж слова – и подавно.

«Боги, как же это все надоело… Заберите меня уже, а? Не могу все время умирать и воскресать, как игрушка-неваляшка. Отец не зря говорил: «Не быть тебе воином, нет в тебе куража». Вот нету, не вложили при рождении… Демон, как же все болит! И снова это проклятое «не время». Сговорились они, что ли?»

– Я знаю, ты в сознании. Давай, открывай глаза, время поговорить.

Линд послушно открыл глаза… чтобы тут же зажмуриться. Прямо перед ним было лицо Дернила… вырезанное в древесном стволе.

– Что, непривычно? – услышал он знакомо-незнакомый голос. – Мне тоже не очень. Но теперь только так. А вскоре и вовсе никак. Мое время уходит, так что если у тебя есть вопросы – советую их задать.

Следопыт вновь открыл глаза, внимательно разглядывая странный сплав шейри и дерева.

«Так вот куда уходят шейри… – промелькнула мысль. А тут пришла следующая: – Какой смысл о чем-то спрашивать, если потом все равно умирать? Шейри ведь поклялись уничтожить всякого, кто причастен к пролитию их зеленой крови».

– Ни за что не поверю, что у тебя не осталось вопросов. И именно сейчас я готов ответить на них.

– Что… с жителями?

– Ждут суда. Не понимаю, почему тебя это беспокоит. Еще недавно вы сражались друг с другом не на жизнь, а на смерть, а сейчас ты первым делом беспокоишься о тех, кто бил в спину и хотел твоей смерти.

– Это все жрец… Они под принуждением.

– Напомни мне, не ты ли убил жреца? Принуждение развеялось вместе с его душой. Но горожане все равно пытались убить вас. Это их выбор. И их путь. Тебя это не должно волновать.

– Я такой же житель Карастона…

– Ой ли? Человек Линдгард, приняв побратимство с шейри, ты открыл свои помыслы Лесу… и получил кое-что взамен. Я знаю о тебе почти все.

– Хорошая оговорка. – Линд приподнялся. Голова закружилась, но в целом самочувствие было терпимым.

– Есть мысли и воспоминания, которые составляют ядро сущности. Они остаются с тобой. Да и связь с Лесом со временем ослабнет. Но сейчас ты открыт мне.

– Тогда, может, нам лучше общаться мысленно?

– А вот моих мыслей ты не услышишь. Да и для тебя так сложнее. Говори уж.

– Хорошо, поговорим. Какова будет моя судьба?

– О, я не бог, чтобы это решать. Свою судьбу ты сделаешь сам.

– Но я – житель Карастона…

– Опять по кругу… Линдгард Торбардслейс, ты есть ты, младший сын Торбарда Сандерлейса, по обычаю предков, по достижении пятнадцатого оборота ушедший из дома. Осев в этом лесном городишке на Порубежье, ты не стал таким же карастонцем, как те, кто вчера жаждали вырвать твое сердце. Утром ты сможешь уйти куда глядят глаза. Но ведь тебя на самом деле беспокоит не это…

– Кто вы? – вырвалось у следопыта против воли. – Куда и зачем вы уходите из мира?

Дерево вздохнуло. Точнее, проскрипело. Складки коры, образующие рот, шевельнулись.

Линд смотрел на него и не мог поверить. Лицо друга, покрытое корой, потерявшее подвижность и улыбчивость, не было лицом живого существа.

Усилием воли Линд оттолкнул навязчивые мысли и сосредоточился на том, что говорит странное существо:

– …Когда мы говорим «дети Леса», мы имеем в виду именно то, что говорим, без поэтических иносказаний. Когда шейри ощущает себя готовым, он возвращается в Лес. Это может быть реденький пролесок, одинокое дерево, кустарник или даже засохший пень, но связанный с Лесом корнями. Там шейри наконец воссоединяется с Лесом и приносит семя. Три дня длится метаморфоза, во время которой шейри становится страж-древом, а семечко вырастает в нового шейри, который помнит все, что знал его родитель, и умеет все, что умел он. Но до поры знания и умения от него сокрыты. Они проявляются постепенно. Чем дольше живет шейри, тем больше пользы приносит он Лесу. Мы учимся постигать вас. Но каждый из нас имеет лишь одно желание и одну страсть – вернуться в защищенный и уютный Лес. Страж-древо, простояв оборот, выращивает вокруг себя оазис Леса, со временем увеличивая число связей с основным телом. Сначала – питательные и информационные, потом – чувственные и инкубационные.

Линд помотал головой, стряхивая с себя равномерный скрип голоса страж-древа. Не мог он больше думать об этом существе как о смешливом друге, с которым вместе они сражались и погибали в нарском лесу.

Собеседник замолчал, равнодушно глядя на человека.

– А… Камни? – выдавил из себя Линд. – Зачем они вам?.. Без них было бы проще…

– Камни… Это для тебя, человек, они лишь камни. Это – средоточие силы Леса и магии шейри. У новорожденного семечка кристалла нет. – Линд невольно вспомнил отверстую грудную клетку Рагнила, густо-зеленую кровь, залившую все вокруг, и двоих мародеров, обвиняющих друг друга, что это напарник украл камень… – Есть маленькая капелька смолы страж-древа. Первые обороты шейри пользуется всем, что родитель предоставил ему в этой капле. Посредством нее вернувшийся разговаривает со своим побегом, помогает насколько может. Со временем связь побега и родителя слабеет, смола каменеет и становится накопителем магии. Шейри не люди, они не могут создавать магическую энергию…

«Поэтому никто и никогда не видел мага-шейри», – договорил про себя Линд.

Собеседник изогнул ствол, так что получился согласный наклон головы.

– В том числе поэтому. Зачем неразумно тратить то, что дается с трудом? В отличие от вас, наши способности накапливать энергию не увеличиваются с частотой опустошения резерва. Лишь со временем, с ростом Камня Души, мы открываем новые возможности и способности. И потому шейри живут в мире долго.

– И вот еще что странно… Нары воюют с шейри, но не трогают страж-древа…

– Что кажется тебе странным? У страж-древ нет камня. Нарам они неинтересны и даже бесполезны.

– Ты, видимо, считаешь меня умнее, чем я есть. Куда же девается камень? Растет-растет – и вдруг нет.

– Да, ты в самом деле не очень любишь думать. А ведь я сказал все, что нужно. Три дня длится трансформация. Три дня. Не десятки оборотов, в которые вырастает обычное дерево. Как ты думаешь, откуда берется та бездна магии, требующейся для превращения живой человекоподобной плоти в ствол и корни? Вся она запасается в камне. Причем шейри по своей воле тратить этот резерв не может. Лишь Агерол в этом уникален. Когда трансформация заканчивается, камня не остается. Вся магия уходит на формирование ствола и кроны, а воспоминания достаются Лесу. Поэтому ни нарам, ни другим обитателям Реналлона страж-древа неинтересны. Срубить страж-древо сложно, оно умеет защищаться. А добычи с него… Да, считай, и нет. Древесина обладает свойствами живой плоти и разлагается за луну. Вся магия древа – в его корнях. Но пока рубишь, пару десятков рубильщиков положишь. Поэтому нас не трогают.

Страж-древо замолчало. Молчал и Линд, не зная, что еще спросить.

Восток окрасился зарей, проснулись птицы и загомонили, как всегда перед восходом. Следопыт сменил положение, чувствуя, как затекло тело. «А ведь я уже должен был быть мертв», – опять подумалось ему.

– Тебя теперь не так просто убить. Ты не стал шейри, не надо вздрагивать. Но глоток крови леса дал тебе определенные преимущества.

– Быстро заживающие раны…

– И не только. Не знаю, обратил ли ты внимание, но вчера ты сделал то, что человеку не дано. Ты стрелял из лука шейри с такого расстояния, с какого раньше вряд ли бы даже увидел свою мишень. Стрелял на бегу, но попал.

– Замедление времени…

Дерево приподняло нарост коры, изображающий бровь:

– Возможно… хотя для нас это не свойственно. Но быстрый обмен веществ, сопротивляемость ядам, способность видеть в темноте – это все кровь леса. Со временем это тоже ослабеет, но пока так.

– Вас тут всего с десяток. А где же пресловутые огромные армии Леса верхом на неведомых чудищах?

– А с чего ты решил, что есть «огромные армии» и «неведомые чудища»?

– Но битва с Тарвандиром…

– И что вам о ней известно? То, что рассказали дезертиры, быстрее пуланов бежавшие с поля боя? Воистину вы видите лишь то, что хотите увидеть. И верите в то, во что хотите поверить. Не было никаких армий. Нас мало. Во всей долине Студеной проживает… проживало чуть больше шести десятков детей Леса. Теперь их осталось полсотни. А на бой с Тарвандиром сошлись все шейри, кто смог добраться к началу битвы. Чуть больше трех тысяч. Из которых почти тысяча погибла. Лес до сих пор не оправился от этой потери… И не оправится уже. Чтобы появился новый шейри, прежний должен вернуться в лес. Слившись когда-то с лесом, мы обрекли себя на бессмертие – наши души живут, пока жив лес. Но и на вымирание. Нас становится все меньше – под ножами наров, от яда шурхейров, от катастроф и случайностей шейри гибнут. Ты вряд ли застанешь тот день, когда последний шейри покинет Реналлон. Но время это не за горами. И когда мы уйдем, от нас не останется ничего. Все, когда-то созданное нашими прародителями, стало прахом. А дети Леса не создают ничего, что переживет их.

– Слушай, я все никак не могу выбросить из головы горожан. Вы что же, хладнокровно их всех убьете?

– Да.

– И женщин, и детей?! – Линд вскочил на ноги, пошатнулся. Перед глазами потемнело. Он уселся обратно на лежанку.

– Не кипятись и не дергайся. От тебя и так осталась треть того самоуверенного бродяги, который чуть не наступил на меня в Остодате. Да, смерть ждет всех. Жрец постарался, чтобы все узнали нашу тайну. Ты вот можешь гарантировать, что никто из этих женщин или детей не разболтает о ней? Когда на кону жизнь всего нашего народа, цена прочих жизней становится ничтожной. Если бы я не был уверен в тебе, ты бы разделил участь горожан.

– То есть ты можешь говорить от имени всего Леса?!

Дерево закряхтело. Линд не сразу сообразил, что его собеседник смеется.

– Ты иногда невероятно забавен, человек. Шейри Дернила нет, он – часть великого Леса. С сохранившимися частицами своей личности. Помнишь, я говорил про суть души? Вот она и говорит с тобой. Облекает мысли в слова. Но мысли эти – мои. Леса.

Линд поджал губы, борясь с желанием выть или ругаться. Слова страж-древа прорвали плотину, и в душе его разлилось горе и отчаянье.

– Ничего не поделаешь, – донеслись до него тихие слова. – Так заведено многие эпохи назад, и не в наших силах это изменить.

– А вы хоть пытались? – с горечью спросил Линд. – Снова стать живыми? Не зависеть от леса?

– А ты бы хотел перестать дышать? Не зависеть от воздуха?

– Хотел бы…

– Вот поэтому нам вас не понять. А мы не хотим и не можем. Только не заводи ту же песню – вы, мол, куклы… Шейри – живые, из плоти и крови. Да, они отличаются от вас и не могут иметь с вами общих детей… Но им знакомы и боль, и любовь, и горе. И они так же смертны, как все живое. Разница лишь в том, что, прожив жизнь, они становятся деревьями, а вы – перегноем, на котором растут деревья.

«Трупоеды!» – с непонятной для себя злостью подумал Линд.

– Можно сказать и так, – согласилось дерево. – Но, даже став древом, мы еще долго испытываем отголоски прежних чувств. Поэтому я сейчас говорю с тобой. Этого требует душа Дернила. И ему больно и горько оттого, что его сын погиб.

– Да, – глухо проговорил Линд. – Я не уберег…

– Не старайся взять на себя всю вину мира. Да, мне бы хотелось, чтобы мой сын стал твоим другом и напарником. Но Рагнил был вполне взрослым, чтобы самому выбрать свою судьбу. Он мог уйти за стену – никто не остановил бы его. Но тогда погибли бы Агерол и остальные. А ты в то время был слишком мертвым, чтобы на что-то повлиять.

– Чем же жизнь Агерола настолько ценнее жизни твоего сына?

– Умерь язвительность, человек. Мне, осколку души Дернила, очень больно, что погиб мой сын. Тебе не понять тех сил, что связывают нас… Но Рагнил разменял одну свою жизнь на жизнь четверых…

– Троих.

– Тогда еще четверых.

– Чем же так ценен Агерол? Ты не упоминаешь имен еще одиннадцати, убитых вчера утром…

– Ценны все. Каждый привносит в лес свой опыт и свои оценки событий. Только так лес может развиваться. И мы вновь возвращаемся к камням. Люди верят, что душа их обитает в солнечном сплетении. Шейри знают, что она живет там, за грудиной, в камне. Думаешь, его случайно называют Камнем Душ? Камень растет, пока шейри живет в мире. В нем средоточие всего опыта шейри, его устремления и чаянья. Все Камни Душ, что появляются у ваших магов и жрецов, приходят от наров. На алтаре погибает не только шейри – сама его душа приносится в жертву Кархату. А камень, лишенный души, становится просто камнем. В силу своей сути он продолжает впитывать в себя все, что в него вкладывают живые. Поэтому эти кристаллы так ценятся магами – чем больше камень, тем дольше жил его носитель, тем больше он может принять в себя магии. Так вот. Агерол – старейший шейри Реналлона. Его камень содержит в себе все переживания за последние две тысячи оборотов. Именно за ним охотился жрец. Рагнил знал об этом. И когда встал выбор – спастись самому и потом вернуться с подмогой или отвлечь на себя ослепленных жадностью горожан, – он выбрал бой и смерть. И знаешь… Я горжусь им.

– А почему же вы пришли так поздно? Всего этого можно было избежать…

– Все тот же жрец. Он хорошо подготовился и точно знал, куда идет и зачем. Над городом была установлена непроницаемая завеса. Под башнями были закопаны амулеты, разрывающие связь с корнями. А Агерол слишком поздно спохватился. Все случилось слишком стремительно: приезд жреца, исчезновение связи, нападение, бойня… Лишь когда ты убил жреца, полог рассеялся. И я в тот же момент выдвинулся. Но страж-древа перемещаются не быстро, поэтому мне потребовалось несколько колоколов, чтобы достигнуть Карастона. И пришел я в последний момент…

– Как там Наридил и Леогир?

– Живы. Изранены, но будут жить. И аватар не воплотится. Я нашел еще семерых жрецов с таким же заданием. Все они стали пищей корней.

Линд вспомнил стремительно лезущие из земли корни и корешки и невольно содрогнулся.

– Не я это начал, но я никому не обещал, что не буду защищаться. Иногда убить врага – это предотвратить гибель многих и многих невинных. Если бы я знал про этого жреца, жители Карастона остались бы живы…

Страж-древо помолчало, потом вновь заскрипело:

– Мое время на исходе. И я вижу, у тебя нет больше вопросов. Древо должно вернуться к тому месту, которое выбрало для защиты… Прощай, человек Линд. На этот раз уже действительно прощай. И, прежде чем я уйду, дай-ка мне то украшение, что передал тебе Рагнил. Вижу, ты носишь его с собой.

Линд молча отстегнул застежку и протянул ее древу. Ветвь коснулась его руки, прошелестела по коже листьями – и каменное украшение исчезло.

– Вот, держи. – К самому лицу следопыта опустилось сплетение веточек. Линд подставил руку, и в ладонь легла та же застежка, но с крошечным зеленым камнем в середине.

– Пусть это будет тебе напоминанием об этих днях и о дружбе с Лесом. Душа Рагнила будет с тобой. Не так, как бы я хотел, – но такова, видимо, судьба. Живой камень не накапливает магии… Но я верю, что ты не убьешь душу моего сына. Если когда-нибудь захочешь повидаться… Ты меня найдешь. Прощай.

Страж-древо распрямилось и поплыло в кипении перепахиваемой земли прочь.

Всю ночь вокруг что-то скрипело, шуршало, ломалось с треском. Линд какое-то время слушал звуки, ощущая пустоту внутри. Но потом все же забылся сном без сновидений.

Очнулся он, когда светило уже поднялось над лесом и яростно било в лицо молодому человеку.

Раскрыв глаза, следопыт не узнал окружающей местности. Карастон исчез полностью. Вокруг была ровная поляна, на которой расположилась пара десятков шейри вокруг чего-то темного.

Линд вдохнул полной грудью утренний лесной воздух и удивился, что у него ничего не болит. Вообще ничего. «Если вы проснулись и у вас ничего не болит – значит, вы умерли», – вспомнил следопыт шутку какого-то городского насмешника. Но он чувствовал себя совершенно живым, мышцы были налиты упругой силой, хотелось бежать куда-то.

– Проснулся, – раздался рядом ставший знакомым голос Агерола.

Следопыт повернулся на звук… и вытаращил глаза: перед ним стоял незнакомый шейри, богато и вычурно одетый, с изящной диадемой на голове.

– О, боги! Агерол, ты чего так вырядился?

– Жду вашего владетеля.

– Но зачем весь этот маскарад?

– Вы же видите только то, что хотите увидеть. Вот я и показываю Варендиру владыку шейри. Станет ли он говорить с лесным бродягой? Вот. А со мной, глядишь, перемолвится словом.

Линд покачал головой.

Ближе к полудню на поляну вошло войско, изготовленное к битве. Впереди, во главе отряда ближних дружинников, ехал сам владетель. Лицо его было хмурым.

Шейри выстроились позади Агерола, по случаю торжественной встречи оседлавшего крупного ягодая. Зверь стоял совершенно спокойно, только ноздри его широко раздувались да длинные глянцево-черные когти взрывали землю.

Владетель подъехал на десять шагов и остановил скакуна. Остальное войско рассыпалось по поляне, взяв горстку шейри в полукольцо.

«Он что, совсем сошел с ума? Собирается напасть на них?» – удивился Линд.

– По какому праву вы уничтожили мой город?! – с места в карьер взял Варендир, комкая поводья.

– По праву договора с Лесом от шестьсот четырнадцатого оборота, – медленно и внушительно произнес Агерол, никак не проявляя своих эмоций. – «Поднявший руку на шейри да будет уничтожен вместе со всеми родными, близкими, соседями и поселением, в котором он проживал». В этом городе жители, обуянные безумием, убили одиннадцать моих родичей.

Агерол повел рукой – шейри разошлись, открывая взору тела шейри, возлежащие на большой охапке ветвей.

– Шейри Карастона вместе с жителями участвовали в бою с нарами, помогли одержать победу, после чего были предательски убиты. Виновные понесли наказание. Лес скорбит о потере, но не высказывает к тебе претензий, Варендир Самардонир.

– Зато я высказываю претензии к Лесу! – выкрикнул владетель. – Это мои люди, и только я решаю – жить им или умереть. И если умереть, то как!

– Умерь гнев, человек. Мы в своем праве, а ты нет. Или тогда отвечай вместе со своими подданными за их преступления.

– Кто может доказать, что ваши лю… шейри не погибли в бою, а потом вы уничтожили выживших?

Линд вышел вперед.

– Владетель, если ты забыл, шейри не лгут. Но доказать могу я.

Варендир смерил взглядом потрепанную, во многих местах прорезанную одежду Линда и скривился:

– А ты кто такой, бродяга? Прихвостень лесных разбойников? С тобой я разберусь после.

– Владетель, – размеренно и гулко заговорил Агерол. – Ты охвачен страстями и говоришь непозволительные вещи. Только глупец судит встречного по одежде. Особенно если встречный два дня провел в битве. Перед тобой не бродяга, а младший сын короля Севера Торбарда Бешеного.

– Ну да, разумеется… А я тогда – император Дарслоу, собственной персоной!

– Кто глух к словам, до того не докричишься, – покачал Агерол головой. Шейри зашевелились, и вдруг оказалось, что все они стоят так, чтобы открыть стрельбу без риска попасть в своих. – Вижу, мои усилия разрешить эту беду миром пропадают впустую. Ты вправду решил объявить Лесу войну, человек?

Ягодай под шейри протяжно взрыкнул, отчего скакун владетеля нервно захрапел и попятился. Варендир с трудом справился с напуганным животным.

– Подумай, владетель. Если здесь, на этом месте, еще раз прольется кровь шейри, война придет в твой дом. Кажется, люди стали забывать урок Тарвандира. И хотя Лесу будет больно и неприятно воевать с союзниками, мы можем напомнить, какова плата за кровь наших детей.

Владетель рыскнул глазами по сторонам. Его воины обнажили оружие, но выглядели неуверенно. Близость леса и спокойствие небольшой кучки шейри пугало людей. Про луки лесного народа ходило много легенд, а про судьбу Тарвандира знали все, что бы ни говорил Агерол. И тем не менее люди были готовы исполнить волю своего повелителя.

Владетель оказался в сложной ситуации. Отступить ему не позволяла гордость, напасть – разум и воспитание. И тут взгляд его вновь обратился на Линда:

– Ты! Пойдешь со мной! Расскажешь, что тут случилось.

– Я и здесь расскажу. Извини, владетель, но приглашения, отданные таким тоном, я принимать опасаюсь.

– Да как ты смеешь со мной спорить, бродяга?! Да еще и самозванец! – рассвирепел владетель, с облегчением найдя, на ком можно отыграться. – Взять его!

Линд спокойно достал лук Рагнила.

– Первая стрела тебе, потом тем, кто последует приказу. – Внутри он сам поражался своему спокойствию. Но страха не было.

– Владетель, даже если ты не признаешь сына Торбарда, пусть тебя остановит то, что ты говоришь с другом Леса. – Голосом Агерола можно было замораживать воду. Шейри слегка изменили позы и сейчас выглядели откровенно угрожающе.

– Эй, владыка, охолони-ка! Если этого чумазого бродягу отмыть, и впрямь сынок Торбарда получится, – раздался сочный бас из рядов свиты владетеля. Раздвинув воинов могучими скакунами, на поляну выехали двое крупных мужчин, в которых любой мало-мальски опытный взгляд сразу признал бы северян.

– Дядька Брундгар?! – не сдержался Линд. – Ты-то здесь что делаешь, старый смуль?!

– Вот. Говорю же, Торбардов отпрыск. Никакого почтения к старшим, – тем не менее довольно прогудел названный Брундгаром.

Владетель растерялся. Он переводил взгляд с северянина на шейри, с шейри на Линда и никак не мог найти слов.

– Не таким я представлял себе принца… – наконец смог вымолвить он.

– Это потому, что принцы тут, у вас. Они все нежные и холеные. А северяне сначала воины. А уж потом чьи-то дети. Тем более что младший сын королем и не станет, а вот умение махать мечом ему очень в жизни пригодится. Королевские же сыны уже которое поколение до пятнадцати весен воспитываются дома, постигают науки… А потом уходят в мир. Это называется Скитанием. Чтобы за три оборота показать, что они недаром родительский хлеб ели, научиться жить в мире, глядя на него не поверх мечей охраны. Если учились хорошо, то выживут и возвращаются домой.

Северянин перевел взгляд на Линда:

– А что я тут делаю… Скажи спасибо своему папочке. Замирился с соседями, вонк запретил, корабли на суше рассыхаются… Куда воину податься? Не камни же пахать! Вот, здесь осел. Советником у владетеля.

– Как там, дома? – Горло вдруг сдавил спазм, Линд почти просипел свой вопрос.

– Да нормально все. Старший Торбардов два оборота как вернулся. Постигает ремесло правителя в Доклейве. Средний должен был вернуться, когда я уходил. А вот ты что здесь делаешь? Твой срок истек полсезона назад.

– Да не чувствовал себя готовым… Не нашел я себя тогда.

– Ну, раз тогда не нашел, значит, нашел позже. Давай возвращайся, не дело это – традиции нарушать.

– Раз уж вы со всем разобрались, – прервал северянина Агерол, – давайте закончим здесь. Каково твое слово, владетель Варендир? Твои люди нарушили договор и пролили кровь моего народа.

Человек посмурнел.

– Я… Приношу… извинения Лесу… – с трудом выталкивая слова, проговорил он. – Я не знаю, что здесь произошло… но доверяю союзникам. Недавняя битва помутила мой разум. Считаю действия Леса справедливыми, а наказание нарушившим договор – правильным. Прошу извинить за несдержанность.

Агерол кивнул. Шейри сомкнулись вокруг тел своих сородичей, подняли невидимый прежде помост, на котором покоились мертвые дети Леса, и двинулись в сторону чащи.

Агерол повернулся к следопыту:

– Прощай, человек Линдгард. Для меня было честью знакомство с тобой. Желаю легкого пути и успехов во всех начинаниях. Дружба Леса с тобой, не омрачи ее.

– Прощай, владыка лесного народа. – Линд помнил, кто рядом, и поэтому обратился так. – Для меня было честью знакомство с тобой. Я многому научился от вас. И не уроню той высокой чести, что вы мне оказали. – Молодой человек дотронулся до застежки с живым переливающимся камнем и подмигнул шейри.

Агерол развернул ягодая и величественно удалился вслед за остальными шейри. Кусты сомкнулись за ним. Линд почувствовал себя очень одиноко.

– Линдгард Торбардслейс, я, владетель Варендир Самардонир, приглашаю тебя быть гостем в моем доме. – Линд вздрогнул – так неожиданно для него раздались слова владетеля.

– Благодарю тебя за приглашение, владетель Варендир Самардонир. С сожалением вынужден отказаться от приглашения. Отец ждет меня, и я выступаю немедленно. Надеюсь, ты не сочтешь это за оскорбление. Я очень ценю оказанную мне честь. – Чужие, ненужные слова вылетали легко. Линд неприятно поразился сам себе.

Похоже, человек надеялся именно на такой ответ. Он развернул скакуна и дал отмашку войску.

– Тогда прощай, принц Линдгард. Не держи зла. И… удачи тебе.

И, уже больше не интересуясь одиноким следопытом, владетель двинул скакуна вслед за уходящим войском.

Брундгар подмигнул ему, тоже разворачивая скакуна:

– Будешь дома – передавай Торбарду привет. Скажи, мы помним клятву и придем по первому зову. Чует моя старая задница, скоро наши топоры ему понадобятся. Удачи тебе, младший Торбардслейс!

Линд остался один. Солнце вышло в зенит, стало жарко. Юноша глубоко вздохнул, смахнул испарину со лба и пустился в долгий путь к далекому Северному морю.

…Молодо выглядящий человек в простой белой сорочке, простых, но дорогих, из лучшей линарской ткани, панталонах и при алом шейном платке, дописал документ, посыпал тальком, подождал, пока чернила впитаются, и высыпал порошок в ступку.

Все дела были закончены, завещание написано, партнеры извещены, семья выслана за город. А друзья… за долгие, очень долгие обороты у Линда так и не появилось друзей. Как сказал когда-то один мудрый человек, «приятелей у тебя может быть сколько угодно. Друг дается на всю жизнь – один».

Линд Двадцать Седьмой, как он назывался теперь, подошел к окну и вдохнул осенний влажный воздух.

Сколько раз он вот так уходил из семьи, чтобы «погибнуть» в горах, в рейдах, в море… Он был королем и военачальником, ученым, первопроходцем, историком, даже одну из жизней обучался магии и кое-чего достиг. И каждый раз срабатывала эта простая хитрость: появляясь и оседая в новой стране, он всегда говорил, что был женат, у него растет первенец от брака, но смерть забрала жену и ребенок воспитывается у бабушки. С годами он научился менять внешность, «стариться» без применения магии, дабы не быть разоблаченным. А когда наставала пора – просто уходил в «последнее путешествие», чтобы через какое-то время вернуться своим сыном. Но сейчас путешествие, как он надеялся, было в самом деле последним. Его не взяла ни вражеская сталь, ни болезни, ни катастрофы. Он пережил Красное Поветрие, нашествие Степи, рождение империи, пришествие демонов. Он был среди тех, кто плел Круг Отрицания, и среди тех, кто заключал первые союзы с потомками демонов. Он взлетал на первых дирижаблях и он же формировал первые воздушные эскадрильи. Он видел больше, чем по силам вынести человеку.

Линд взял со скамьи плащ, накинул его на плечи, сколол затейливой застежкой с крупным, пульсирующим живым огнем камнем, низко надвинул капюшон и вышел на улицу. Старый слуга, служивший в доме больше сорока оборотов, проводил молодого господина поклоном.

…Спустя какое-то время Линд стоял перед древним страж-древом на том самом берегу, где он спасался от наров. Дерево приветственно зашелестело листьями. Несмотря на осень, оно все еще было зеленым. Так будет до первых морозов. Потом листва облетит сразу, в одну ночь.

Давным-давно на другом берегу возник город, расширился и захватил все свободное место, раскинувшись уже по обоим берегам. Давным-давно берега укрыл гранит, лес отступил, теснимый людьми. Давно покинул Реналлон последний шейри. А страж-древо так и стояло среди гранитной набережной, гордым памятником времен столь давних, что не остались в памяти людей. Рощица синелистых деревьев-спутников жалась поодаль, не смея приблизиться к древнему гиганту, могучему и все еще грозному.

Линд подошел и уткнулся лбом в морщинистую кору.

– Здравствуй, друг, брат мой. Я пришел. Я рад, что ты по-прежнему полон сил и готов поделиться ими.

Дерево прошелестело что-то, две длинные ветви обхватили человека. Случайный свидетель сказал бы, что это похоже на дружеские объятия. Но ни случайных, ни намеренных свидетелей не было. Двое друзей встретились наедине.

– Но сегодня мне не нужна помощь. Я прожил немыслимо долгую жизнь и понял: я устал. Прошу тебя, забери свой дар. Я больше не в силах нести его. Я получил ответ и на свой последний вопрос: откуда берутся линии крови шейри среди людей. Больше вопросов у меня не осталось.

Листья прошуршали, словно дерево вздохнуло.

В небе прострекотал движителями небольшой хищный и быстрый дирижабль, возвращаясь в порт. «Вторая эскадра, дальний разведчик», – машинально определил Линд.

Помолчав, человек продолжил:

– Ты знаешь, я никогда не был трусом и никогда не бегал от уготованного. Я все обдумал и прошу: забери свой дар.

В руку что-то ткнулось, Линд подхватил невольно. В его ладони лежал старинный фиал. С искристой темно-изумрудной жидкостью.

– Спасибо, Дернил. За прекрасные времена, за помощь и поддержку. И за это…

Линд поднес склянку к губам, помедлил немного, а потом одним глотком выпил содержимое.

И все прошедшие эпохи разом навалились на него, закрутили в калейдоскопе картинок и чувств…

На землю у корней уже мертвого страж-древа опал пустой плащ. Прах старейшего человека Реналлона невесомой пыльцой подхватил и развеял стылый осенний ветер. Только изящная застежка откатилась в сторону, чтобы затеряться среди корней. Камня в ней больше не было – Лес забрал душу последнего шейри.

А по весне молодой росток страж-древа разломал спешно наведенную гранитную мостовую на месте мертвого исполина.

Часть вторая

Остров

Пролог

Где-то между северо-западом провинции Дархата и югом Центральной провинции Дарланской империи

446 оборотов после Вторжения

Курьер «Шушундра» был вполне комфортабельным для двух десятков пассажиров. Если, конечно, пассажиры не относились к высшему обществу и не требовали себе свежих клестоногов в игристом по утрам. Добротный кораблик о двух палубах, в котором все «излишества» принесены в жертву запасам гептонита, позволяющим разогнать с виду неповоротливый дирижабль до достойных двадцати пяти прогонов. Быстрее только армейские эсминцы и аэропланы. Но эсминцы редко преодолевают такие расстояния, какие ежедневно пожирала «Шушундра», а аэропланы питаются дорогущим петролином, да и дальность полета у этих хрупких, похожих на стрекоз этажерок смехотворная. Так что «Шушундра», превосходя в скорости подавляющее большинство пассажирских и грузопассажирских лайнеров, была отличным выбором для господ среднего достатка, спешащих по своим делам.

Опять же статус курьера давал дирижаблю право на защиту. На носу и корме гондолы в защищенных подпалубных башенках прятались два скорострельных «витинга». В отличие от гражданских «норликонов» с верхней бункерной подачей патронов, здесь впервые была применена революционная непрерывная ленточная подача. Патроны в бункере частенько перекашивались, а при резких маневрах могли и вовсе рассыпаться. Да и скорострельность и точность армейских «витингов» не в пример выше. Так что «Шушундра» была неплохо защищена. Но и это не все! Посредине верхней палубы, традиционно называемой «абордажной», на турели грозно поводила стволом пушка калибром в ладонь. А на вынесенном эллинге в пузыре защитного заклинания подрагивала расчалками «стрекоза». При всем своем несерьезном названии, «Шушундра» была весьма серьезным кораблем.

В этот рейс курьер особо не торопился, хотя все равно летел под шестнадцать прогонов в колокол. Но была в этом полете какая-то расслабленность. Никто не забивал чрево машины гептонитовыми брусками, движитель урчал вполнакала, второй винт не был задействован. В общем, это был редкий случай, когда курьер никуда не спешил. Да и груз его нынче составляли лишь пассажиры. Государственные служащие, летящие по своим делам, несколько офицеров, традиционно коротающих вынужденное безделье за вином и игрой в какую-то головоломную карточно-фишечную игру, да пара обывателей с семействами, которые чувствовали себя не в своей тарелке и все время суетились, без нужды одергивая детей и препираясь со своими половинками.

Ярким диссонансом во всей этой компании выделялась молодая ар’шасс в ладно подогнанной по фигуре летной куртке и обтягивающих кожаных штанах, с растерянным видом стоявшая в одиночестве на верхней палубе, лишенной эллингов, и смотрела вперед и вниз, словно не понимая, что она здесь делает. Вахтенный у лафета орудия бросал заинтересованные взгляды на тонкую высокую фигурку, смущаясь и отводя глаза. Девушка была красива непривычной, дерзкой красотой. Черты поражали правильностью и какой-то хищностью, как и у всех потомков демонов. Огромные серые глаза притягивали взгляд. Волосы острижены непривычно коротко: если бы не девичья фигура, издалека ее можно было бы принять за юношу. Но больше всего взор вахтенного притягивал хвост, заканчивающийся кованым листовидным лезвием. Длинный, тонкий, черный, под цвет одеяния, он словно бы жил самостоятельной жизнью, то подергиваясь из стороны в сторону, то обвивая ноги девушки. Грозное оружие, если уметь им пользоваться. И почему-то вахтенный был уверен: девушка умеет.

И именно серые глаза, нехарактерные для воинственных и соблазнительных ар’шасс, сбивали матроса с толку. «Квартеронка!» – наконец догадался он, изо всех сил стараясь не пялиться на необычную посетительницу боевой палубы.

– Госпожа… Госпожа! ГАС-ПА-ЖА!!! – Снизу спешил пожилой грокасс, капитан «Шушундры», в своем неизменном цилиндре и летных очках. – Госпожа авиатрисса! Здесь не стоит находиться, пожалей мои нервы!

При виде капитана вахтенный принял стойку «смирно» и старательно уставился вдаль.

Квартеронка равнодушно скользнула взглядом по суетящемуся низшему и, чтобы подразнить его, встала на самый край палубы.

– Даже если предположить, что я стала толстой беременной тяглуницей и могу просто так упасть… Внизу планшир, эллинг нижней палубы, шканцы… Если ни обо что из этого я не смогу зацепиться… то тогда меня не жалко. Правда, недоросль?

Голос квартеронки был низким, мелодичным и буквально сочился сексуальностью. Бедняга грокасс, практически беззащитный перед магией обольщения, судорожно сглотнул. Глаза его затуманились.

Ар’шасс усмехнулась, хвост ее как будто играючи обвил лодыжку капитана…

– Несса! Несса! Немедленно спускайся! – раздался снизу недовольный рев, и палуба покачнулась, принимая грузное тело.

Квартеронка еще раз усмехнулась, обнажая мелкие острые зубки:

– Какая жалость, малыш, что нас прервали… И у тебя не получится научиться летать… Очнись!

Девушка молниеносно стукнула грокасса в лоб сложенными щепотью пальцами, и низкорослик пришел в себя.

– А? Что? Зачем? – заозирался он, словно проснувшись.

– Вон, говорю. На три пальца левее восхода. Корвет, и будь я бурозубым смурсом, если он под флагом и с вымпелом.

Грокасс подслеповато сощурился на поднявшееся над горизонтом на два колокола светило, прячась на фоне которого к курьеру двигался незнакомый дирижабль.

– Госпожа, бесконечно признателен, – проникновенно произнес капитан, прижимая лапки в безукоризненно белых перчатках к груди. – Но прошу покинуть палубу.

И, не дожидаясь ответа опасной пассажирки, он метнулся вниз, на пассажирскую палубу, свистком подавая команды.

– Проклятье, – без особых, впрочем, эмоций выругалась квартеронка, провожая взглядом давнюю добычу своих предков. – А так вкусно пах…

К девушке приблизился настоящий великан, как минимум на голову превышающий остальных пассажиров курьера. Широченная грудная клетка, в полных два обхвата, бугрящиеся мышцы, которых не могла скрыть потрепанная кожаная куртка с меховым подбоем, грубые, словно небрежно вырезанные в камне черты лица и непреклонно-свирепое выражение выдавали в нем старшего полукровку.

– Несса, – укоризненно произнес тас’шер, качая головой, – мы же договорились…

– Не помню! – беззаботно пожала плечами квартеронка, выпуская и убирая когти. – Ничего не помню. И тебя не помню, кстати. Не удивляйся, получив пику в бок.

– Несса, прекрати придуриваться. Все ты прекрасно помнишь, когда тебе нужно. Не надо прятаться за давно минувшей проблемой! Она случилась и не повторяется… – Тас’шер навис над девушкой, едва не касаясь пузыря непокорной, жесткой, короткостриженой щетиной.

– С чего ты решил, что имеешь право мной командовать, громила? Я тебя не знаю и знать не хочу… Ай!

Выговаривая последнюю тираду, ар’шасс бурно жестикулировала, изображая подступающую истерику. И вместе с последним выкриком выразительно махнула кулаком в сторону тас’шера, одновременно стремительно нанося удар кончиком хвоста в ничем не прикрытую шею.

Однако тас’шер, производивший впечатление неповоротливой громадины, оказался быстрее квартеронки. Окованный сталью кончик исчез в покрытой грубой и толстой шкурой лапище, а в следующую секунду девушку самым унизительным образом, за хвост, вздернули над палубой.

– Несса, давай не будем начинать снова. И не стоит показывать мне свое дурное воспитание. Хоть ты и потомок шасс’дар’тей, но ты – младшая и никогда со старшим не сравнишься. Просто прими это как данность. А в следующий раз я сломаю твой сексуальный хвост и наложу на тебя Малые Путы до конца оборота.

Говоря все это, полудемон встряхивал зажатый в кулаке хвост, удерживая девушку в локте над палубой и не давая коснуться настила.

– Всь-о! Инг-лав! Пе… Ай!..Ре-ста-ань! – взмолилась ар’шасс.

– Ну вот видишь. И память сразу вернулась. – Поименованный Инглавом аккуратно положил девушку на палубу и раскрыл ладонь. Квартеронка тут же ушла в кувырок, едва не вылетев за палубу, но в последний миг развернувшись в воздухе и приземлившись на колени и пальцы.

– Не-прощу-отомщу! – зло и яростно выкрикнула она, выпуская когти.

– Бу! – добродушно усмехнулся Инглав, толкая воздух рукой в сторону разгневанной ар’шасс.

Тугая волна «воздушного кулака» ударила девушку в грудь, сбрасывая с палубы. Взмахнув руками, Несса полетела вниз…

Но потомка демона убить непросто. Сделав головокружительный пируэт, она ухватилась за трос, идущий вдоль борта нижней палубы и, крутанув сальто, оказалась среди пассажиров.

Раздались аплодисменты: офицеры, сначала вскочившие было, уселись обратно, приветствуя красивый трюк.

Из надстройки высыпались абордажники и, расталкивая пассажиров, устремились на верхнюю палубу.

– Господа! Господа! Прошу вас, разойдитесь по каютам! Мы отобьемся, но мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал! Господа офицеры, вас также прошу… – Голос у грокасса оказался громким, хоть и визгливым. По крайней мере, его услышали все. И на палубе началась паника.

В сотне шагов от гондолы вдруг взбух клуб взрыва. Через пару мгновений донесся звук выстрела со стороны светила. Паника усилилась, гражданские бестолково заметались, натыкаясь друг на друга, мешая военным выбраться наверх. Несса усмехнулась презрительно и по наружным тросам, оплетавшим гондолу, взлетела на абордажную палубу.

В отличие от хаоса пассажирской палубы, наверху царил показательный порядок. Абордажники рассредоточились по палубе, запалили огненные трубки и распределили сектора стрельбы. Чтобы не выпасть из гондолы в случае маневров и столкновения, все опустились на одно колено, ухватившись за натянутые вдоль настила тросы. Полукровки демонстративно остались на ногах.

Незнакомый корвет, испуская облака пара, тормозил всеми движителями, держа курс наперерез «Шушундре».

– Курс восемьдесят шесть, скорость двадцать четыре! – пронзительно раскатился над палубой голос капитана. Несса невольно поморщилась. – Приготовиться к смене горизонта!

Белоснежные облака пара, вьющиеся вдоль бортов гондолы корвета, испятнали клубы выстрелов носовых орудий. Спустя пять ударов донесся грохот пушек. Прямо перед носом «Шушундры» возникло облако разрыва. Буквально тут же курьер пролетел сквозь него. Воздушный экран хорошо справлялся с напором воздуха и даже задерживал дождь, случись курьеру попасть под него. Однако ни более крупных материальных тел, ни запахов он удержать не мог. Всех присутствующих окатило острой и кислой вонью горелого таселита.

– Ага, разбежались! – вполголоса выговорил матрос рядом с девушкой. – Вот прямо теряя штанишки помчались в дрейф ложиться.

Коротко навалилась тяжесть слева, корвет поплыл назад. Громче и чаще застучали движители, разгоняя «Шушундру». Вновь бухнули пушки корвета, но разрывов не было видно.

– Гарпунами бьют, – веско выговорил тот же матрос. Несса покосилась на всезнайку, но сдержалась. Девушка совсем не чувствовала страха, лишь возбуждение близкого боя.

Корвет прекратил торможение и начал разгон. Восемь винтов взвыли одновременно, толкая огромный пузырь вперед. В скорости он ничем не уступал намеченной жертве.

– Занять седьмой горизонт, – вновь болезненно резанул по ушам крик капитана. Ар’шасс выругалась сквозь зубы. Пожилой грокасс раздражал ее все сильнее.

На пару ударов навалилась тяжесть – дирижабль взлетел выше, и теперь неприятель был на одном уровне с ним. Рявкнула пушка, на мгновенье окутав дымом всю палубу. Но корвет почти сразу поднялся выше, снаряд взорвался прямо под его гондолой. Противники вновь оказались в исходном положении.

Удары складывались в четки, пират медленно, но неотвратимо настигал. Гудел воздух, рассекаемый воздушным щитом. Корвет шел параллельно и выше на полсотни шагов, оставаясь недосягаемым для орудия и «витинга» курьера. Капитан встревоженно следил за неприятелем в подзорную трубу, стараясь угадать его следующий маневр.

– Приготовиться вернуться на шестой горизонт! – выкрикнул он, что-то углядев.

– И то верно, – отозвался «всезнайка», – на седьмом щиты долго не продержатся.

Вражеский дирижабль шел быстрее, выдерживая дистанцию между бортами в шесть сотен шагов. С такого расстояния он казался вытянутым блекло-голубым пятном в небе на фоне пронзительной синевы.

Одновременно со словами капитана борт гондолы пирата окутал дым множественных выстрелов.

– Занять шес…

Грокасс не успел выкрикнуть команду: в палубу ударился тяжеленный металлический штырь, вышвырнув за борт троих абордажников, раскрылся лапами-захватами и, обрывая тросы, пополз к краю площадки. Раздались крики, ругань, стон боли. Упавший было капитан вскочил на ноги.

– Ядро им в глотку! – заверещал он. – Курс шестьдесят восемь, скорострельщикам готовьсь! Мостик, занять восьмой горизонт!

«Шушундра» вновь качнулась, поворачиваясь. Корвет сместился назад, и тут же застучал «витинг». Пират поднялся выше, опять выйдя из зоны обстрела. И огрызнулся вторым залпом носовых орудий.

– Мать его портовая шлюха… – ругнулся все тот же матрос. Несса невольно пожалела, что гарпун не избавил ее от разговорчивого абордажника.

В тот же момент сзади раздался грохот, треск, пронзительный вой. Курьер тряхнуло так, что даже ловкая ар’шасс упала на колено. Остальные и вовсе попадали, судорожно цепляясь за тросы. И тут всех рвануло к носу. Стук движителей вдруг удалился, лишь пронзительно свистел перегретый пар. Курьер резко потерял ход.

Не удержавшись от любопытства, Несса шагнула к краю палубы, чтобы увидеть, как кормовая ферма с движителями и пулеметным гнездом, кувыркаясь, несется к земле.

«Ну вот, теперь повоюем», – азартно подумала девушка.

Тем временем корвет пропал из виду, заслоненный пузырем «Шушундры». «Куда это они? – удивилась Несса. А потом догадалась: пузырь пробит, курьер падает. До слуха девушки донесся новый залп пиратов. – Они, что же, нас просто уничтожить хотели?» – удивилась она. В самом деле, нападение выглядело до крайности нелогичным.

И тут вновь подал голос капитан. Ар’шасс успела забыть о нем.

– Рубка, раскрыть запасные пузыри! – взвыл грокасс. – Абордажной команде приготовиться к бою!

Рядом кто-то фыркнул.

– Стрелять по готовности!

Падение курьера сменилось неуверенным взлетом. Но, по крайней мере, прямо сейчас им не грозила опасность разбиться. Опять в поле зрения показался корвет, неспешно подходящий к обездвиженной жертве. Из его гондолы выдвинулась длинная, больше сотни шагов, аппарель. И, не дожидаясь касания палубы курьера, по ней побежали совершенно разномастные оборванцы, не оставляя никаких сомнений: перед ними пираты.

Абордажники подняли ружья, выцеливая врагов.

Оглушительно ударила пушка, вгоняя снаряд прямо в гущу бегущих пиратов. Аппарель вздрогнула, от нее полетели ошметки и изуродованные тела. Бегущие большей частью попадали, но в свободный полет отправились считаные единицы. Зато в ответ ударил залп ружей. С курьера донеслись стоны и ругань, ударил нестройный залп. А тем временем измочаленный конец аппарели вновь начал приближаться к палубе «Шушундры». Несса про себя поразилась мастерству рулевого пиратов – так изумительно точно подвести капризный дирижабль к жертве, что конец аппарели уперся в палубу «Шушундры» без зазора и без толчка.

Сделавшие выстрел имперцы спешно опустились на колено, заряжая оружие. Поверх их голов тут же грянул залп второй линии. А в следующий миг пираты ворвались на палубу и завязалась рукопашная. Все смешалось. Атакующих было много больше, чем команды курьера, но имперцы стояли насмерть. Нессу в первые же минуты боя закрутило в водовороте схватки. Гибкая и быстрая ар’шасс вовсю пользовалась преимуществом в скорости, компенсируя ловкостью отсутствие брони и серьезного оружия. Впрочем, пока ей хватало кинжала, а ее главное оружие – тяжелый кованый наконечник на хвосте – всегда было с ней, нанося мощные, усиленные природной магией ар’шасс удары, пробивая и кожаные доспехи, и не прикрытые доспехами тела.

Среди сражающихся то тут, то там мелькала низкорослая фигурка капитана. Обычно грокассы трусливы. Они всеми силами избегают конфликтов, уступая в росте и силе иным расам. Поэтому видеть капитана, отчаянно лезущего в драку, Нессе было в диковинку. А тот вовсю пользовался преимуществами малого роста, проскальзывая буквально между ног дерущихся, нанося удары по ногам, подсекая жилы и стараясь достать паховые артерии. Потом круговерть схватки закружила девушку, и она потеряла капитана из виду.

С корвета прибыло подкрепление, пираты стали теснить защитников.

На палубе было тесно от тел и скользко от крови. Теперь вместо танца Нессе, стиснутой телами дерущихся, приходилось скупо двигаться и уклоняться. И все же матросы курьера показали отличную выучку, стараясь держаться вместе и координируя свои действия. Потеряв до трети экипажа, они все равно представляли силу, о которую разбивались волны нападавших.

Отбив очередную атаку, квартеронка вырвалась из плотной схватки на нос палубы. Здесь было посвободнее, и девушка вновь обрела свободу маневра. Происходящее будоражило, опасности не чувствовалось…

Краем глаза она заметила, как сильный удар свалил капитана, его смешная шляпа тут же улетела с палубы, а над распростершимся грокассом возник кто-то подозрительно знакомый.

«Что здесь делает ард’шасс?» – Девушка от удивления едва не пропустила удар абордажного палаша. Лишь в последний момент она уклонилась и пинком отправила нападавшего за пределы палубы.

А у пожилого грокасса дела обстояли весьма и весьма неважно. Незнакомый ард’шасс буквально пригвоздил его к палубе клинком и теперь навис над умирающим, занеся хвост для решающего удара.

Несса метнулась туда, но наткнулась сразу на двоих пиратов. Сильный удар коренастого таурга выбил кинжал из рук квартеронки, а второй пират, человек, наискось рубанул саблей. Девушка машинально поднырнула под удар, вонзая в глаз таургу метательный нож, и все-таки успела перехватить летящий прямо в голову капитана так же, как и у нее, окованный сталью кончик хвоста ард’шасса. В следующий миг она врезалась плечом в пирата, нанося ему беспорядочные отвлекающие удары.

Полукровка немного опешил, затем включился в драку. И Несса поняла, что он превосходит ее не только силой, но и скоростью.

– Надо же, младшая кровь!.. – насмешливо протянул пират, даже не сбив дыхания. – Что ты тут делаешь?

– Выполняю… распоряжение… кланов! – с трудом выдерживая навязанный темп боя, выдохнула ар’шасс.

– Какая жалость… – протянул пират все так же насмешливо, с превосходством в голосе. – А я выполняю контракт. Так что, малышка, придется кланам поискать другого исполнителя. Извини, но ты мешаешь!

И в следующий миг Несса каким-то десятым чувством угадала стремительный и смертельный удар хвостом. Девушка изогнулась, на долю ногтя избежав острого шипа старшего, и бросилась вперед, пропустив болезненный удар в лицо.

«Ну и предок с тобой! – подумала она, переплетя свой хвост с хвостом пирата и уводя его к краю палубы. – Полетаем!»

Чем кончится такой полет, девушку не очень волновало. Молодость совершенно не думает о смерти. Но тут голова пирата лопнула. Нессу заляпало ошметками мозга и кровью, она машинально оттолкнула тело с палубы, ушла в перекат, чтобы не подставляться, – и разочарованное проклятие сзади подсказало квартеронке, что опасность была близка.

Краем глаза она успела увидеть смутно знакомого офицера с усиками, отбрасывающего дымящийся пистоль и разряжающего второй в кого-то вне ее поля зрения.

Перекатившись, Несса оказалась прямо возле грокасса. Беглого взгляда хватило ей, чтобы понять: капитан умирает. Клинок ард’шасса рассек ему брюшину, смешной человечек пытался затолкать внутренности обратно в рану. Пол вокруг был обильно полит кровью – поди пойми чьей.

– Госпожа… – донеслось до нее тихое.

– Потерпи немножко, мы уже заканчиваем, – машинально ответила Несса, вставая на колени возле умирающего.

– Госпожа, я умираю, не уходи. Они пришли за этим. – В скрюченной лапке грокасса оказалось нечто размером с небольшой плод, завернутое в провощенную кожу. – Прошу тебя… Передай это начальнику порта… Это очень и очень важно…

Грокасс обмяк – то ли потерял сознание, то ли уже умер. Несса машинально подхватила непонятный предмет, поразившись его тяжести, – и в следующий миг вынуждена была кувырнуться в сторону: ее с ревом атаковал еще один пират.

«Да сколько же вас!» – досадливо поморщилась вся перепачкавшаяся в крови квартеронка, подсекая хвостом крупного мужчину с полуторным мечом. Будь дело на земле – у нее не хватило бы сил опрокинуть столь тяжелого противника, но на шаткой палубе, среди луж крови, маневр неожиданно увенчался успехом. Нэсса тут же, не задумываясь, вонзила в горло упавшего кованый наконечник.

И поняла, что звуков битвы больше не слышно. Поле боя осталось за ними. Корвет пиратов поспешно отходил задним ходом – все четыре его движителя, испуская облака пара, вращали винты в реверсе. На палубе остались только два офицера, полукровки и один из матросов, зажимавший колотую рану в боку. «Не смертельно», – машинально отметила девушка. Остальные не подавали признаков жизни.

Несса, все еще под впечатлением первого самостоятельного боя, медленно спустилась на пассажирскую палубу. Ее потряхивало. Инглав подошел, накрыл ей плечи курткой. В огромной мохнатой одежде тас’шера она почувствовала себя совсем маленькой.

– Вот так оно и бывает… Летишь, никого не трогаешь – вдруг раз! – и все планы вверх тормашками. Тебя не ранило?

– Скажи… Раньше мне приходилось убивать?

– Да. Ты же ар’шасс, дитя войны. Почему ты спрашиваешь?

– Я ничего не помню… Но во мне словно две меня. Одной противно от всей этой… грязи. А другая словно насытиться не может.

– Это в тебе говорят две твоих половины. На самом деле между ними нет большой разницы. Человеческой так же нравится убивать. Но при этом она воротит нос от последствий убийства. Демоническая честнее. Демоны – хищники, и в нас этот голос очень силен. Привыкай жить с этим.

– Но разве… нельзя прожить без убийств?

– Не знаю. Мы – потомки Ушедших. В нас жажда крови. Просто прими это. Со временем привыкнешь.

Вдруг грозно рявкнула пушка, окутав клубами порохового дыма поле боя. Разъяренные нападением, уцелевшие матросы наплевали на неписаное правило аэронавтов не трогать несущие оболочки и сейчас торопливо заряжали орудие для нового выстрела.

– Прекратить огонь! – крикнул один из офицеров, щеголь, спасший Нессу.

– Пошел ты!.. – донеслось из огневого гнезда.

Пушка рявкнула второй раз.

Корвет вдруг скрылся в цветке взрыва. Огонь выплеснулся ярким клубом наружу, залил весь окоем. Гондола пирата со все еще пыхтящими движителями, кувыркаясь взбесившейся мухой, устремилась к земле.

А в следующее мгновение огненный ад накрыл «Шушундру».

При первом же выстреле Несса совершенно безотчетно метнулась к корме, слетев по тросам на площадку со «стрекозой». Где-то на подсознательном уровне она точно знала, что вот с мгновения на мгновение огромный объем экстремально горючего гидрогена взорвется от попадания шального индрозивного снаряда и раскаленный смерч пройдет по «Шушундре», сжигая металлические тросы оплетки, живых и мертвых.

В сознание толкнулось болезненное «Про́клятые предки»… В следующий миг она уже упала в хрупкое на вид сиденье пилота и дернула рукоятку, высвобождающую машину из захватов…

…И грянул взрыв.

Защитное поле «стрекозы» расцвело всеми красками и лопнуло, хрупкую машину завертело, словно опавший лист, и погнало вслед за разлетающимся шаром пламени. Кувыркаясь в небе, почти потеряв ориентацию, Несса все же умудрилась направить аппарат к земле, отчаянно пытаясь выровнять полет взбесившейся машины. А три удара спустя «Шушундра» тоже скрылась во всесжигающей вспышке. Несса сжалась в комочек, готовясь к смерти.

Но сердце выбивало торопливую, захлебывающуюся дробь, а огонь, боль и смерть где-то медлили. Девушка приоткрыла глаза.

«Стрекоза» неслась к земле среди пламени, но ажурные конструкции машины обнимало сияние защиты. Пожилой грокасс умел ценить свое имущество.

Однако магия, спасая девушку от огня, грозила убить ее – запуск мотора, способный подарить «стрекозе» до двух колоколов полета, блокировался защитным полем.

Несса торопливо огляделась, пытаясь найти способ выключить защиту. Земля приближалась. Еще четки – и высоты не хватит, чтобы выровнять полет. Воздух свистел в ушах, вызывал неудержимые слезы и забивал рот, не давая дышать. Тем не менее квартеронка упорно искала… сама не зная чего. Краем глаза девушка заметила тела пассажиров, спешащие на встречу с землей. «Инглав!» – горестно сжалось сердце. Не помня почти ничего из прежней жизни, Несса успела привязаться к большому и добродушному полукровке. И такая нелепая смерть…

«Стрекоза» вздрогнула, когда что-то тяжелое ударилось о хвостовое оперение. Защита вспыхнула, словно зарница, – и исчезла. Винт дернулся, начал раскручиваться. Девушка выжала гашетку подачи топлива, про себя отсчитывая мгновения.

Пора! Рубильник искрового поджигателя на старт, подачу топлива прекратить, сцепление винта отпустить. «Стрекоза» вздрогнула всем фюзеляжем, мотор выплюнул клуб резко пахнущего петролином пара и вдруг затарахтел.

Несса рассмеялась от внезапного понимания: спасена!

Девушка огляделась вокруг… и вдруг столкнулась глазами с Инглавом. Обожженный, грязный, потерявший все оружие полукровка мертвой хваткой впился в киль «стрекозы», второй рукой удерживая тело их третьего спутника, тер’коэра Тарташа. Судя по всему, бесчувственного.

– Держись! – перекрывая свист ветра и гром мотора, крикнула авиатриса, плавно выводя «стрекозу» из пике.

– Куда же мне деваться?.. – донеслось до нее бурчание тас’шера. – Слева на три ладони, попробуй поймать.

Несса повернулась туда, куда указал Инглав, и увидела тело того самого офицера, что спас ее в абордажном бою. Офицер, если и был жив, пребывал без сознания. Он был весь опален, щегольская форма потеряла цвет и фасон, превратившись в буро-черные лохмотья.

– Зачем он нам? – все так же напрягая горло, прокричала Несса.

– Пригодится, – ответил тас’шер, подтягиваясь ближе к кабине. Свою ношу он держал, не напрягаясь.

Девушка потянула рычаг на себя и влево, подбираясь ближе к бесчувственному телу. Человек никак не отреагировал на этот маневр. Несса закусила губу, пытаясь уравнять скорости машины и человека и при этом не сорваться в штопор. «Стрекоза» подчинилась на удивление послушно. Полупрозрачная плоскость крыла приблизилась к безвольному телу, поднырнула под него и начала выравниваться.

– Я не удержу его! – крикнула авиатриса. – Ветром сдует!

– Сейчас, – откликнулся Инглав, привязывая Тарташа к ферме киля. – Продержись десять ударов.

– Мы упадем!

– Я верю в тебя, девочка!

Несса, закусив губу, продолжала падение, лишь чуть притормаживая закрылками. Земля все ближе, верхушки деревьев совсем рядом. При желании ар’шасс могла бы пересчитать листья на ветках.

– Держу! – раздался рык тас’шера, и Несса, вздрогнув от неожиданности, вытянула руль на себя.

Мгновение казалось, что уже поздно, что вот сейчас хрупкий аэроплан зацепится за вершины деревьев. Но это в самом деле был славный аппарат, мощный и хорошо обслуженный. Взвыв мотором на болезненной ноте, он вынырнул из пике. Перегрузка вдавила девушку в сиденье, фермы киля застонали от напора воздуха. Несколько ударов сердца Несса ждала, что «стрекоза» сейчас развалится. Но вершины уходили все ниже, мотор перестал надрываться и басовито запел песню свободного полета. Машину откровенно перекашивало на левый бок, квартеронка сражалась с дополнительной массой, продолжая набирать высоту.

В небе уже ничто не напоминало о недавнем бое и двух воздушных кораблях. Обломки упали в лес и канули в нем, как в море. Между небом и землей осталась только перегруженная «стрекоза», кружевом паря под облаками, удаляясь в сторону имперской столицы.

Глава 1

Сиртон

Четыреста шестьдесят девять оборотов назад

Бой был трудным, изнурительным. Несмотря на значительный перевес в кораблях и стволах, флот Казагара одержал сомнительную победу. Многие годы спустя такие победы прозовут «казаговыми».

С другой стороны, флот островного государства перестал существовать, а у Арине Четвертого Казага на плаву осталось целых три корабля, в том числе флагман.

Хотя эти мысли короля не утешали. Как-то теперь поведут себя ближайшие соседи по Конгрегации Владык? Потеряв корабли и умелых мореходов, растратив казну, Казагар стал легкой и лакомой добычей для желающих усилиться береговых королевств. И хотя членство в Конгрегации давало некую иллюзорную надежду на заступничество посланника империи Танаурат… Но что если тот же самый Паргалон сначала нападет, захватит земли, а потом покается на Конгрегации? Арине проклинал себя за поспешность – хотелось присвоить лавры окончательного победителя пиратской угрозы себе, да еще под встречу конгрегатов… Присвоил, называется.

Сейчас флагман, как наиболее боеспособный корабль, спешил к родному порту. Короля одолевали мрачные предчувствия. Что, как мы понимаем, не добавляло ему хорошего настроения.

На палубе бледной тенью самого себя появился королевский маг, магистр Ангарон. В битве он исчерпал досуха свои магические запасы и даже черпнул несколько больше за счет жизненной силы. И сейчас откровенно страдал от слабости, усугубляемой морской болезнью.

И хотя король прекрасно понимал, что без магической поддержки битву он проиграл бы, на мага он рассчитывал как на главную ударную силу флота. Посему сейчас же вызверился на подошедшего:

– А, магистр… Наконец-то ты соизволил осчастливить нас своим появлением… Хорошо ли тебе спалось?.. Пока пираты топили мои корабли?! – Ядом в голосе Арине можно было бы отравить целую провинцию.

Маг не дрогнул лицом.

– И тебе доброго дня, мой король. Хотя добрым он будет недолго. Мои старые кости предвещают скорую бурю… Странную бурю.

– От тебя хоть какая-нибудь польза есть, Ангарон?! Половину боя ты провалялся, словно принцесса, увидевшая задницу. С бурей помогать, как я понимаю, ты тоже не хочешь… За что я плачу твое – немалое, заметь! – жалованье?

Маг поджал губы и нахмурился.

– Злые слова, пустые речи, король. Ты платишь мне как шарлатану при дворе Сагамора, а требуешь не магии, а чудес… Почему бы тебе не взять в поход верховного жреца вместо мага? Глядишь, пользы было бы больше… Гарагал потопил бы к демонам всю твою флотилию вместе с тобой, бессмысленная пустышка!

Маг говорил все громче, распаляясь. И сказал слова, после которых ходу назад нет. Король побагровел, хватаясь за меч:

– Что ты посмел проквакать, колдун?!

Телохранители бросились к своему владыке, но не успели.

Маг отчетливо и громко произнес чеканную фразу заклятия и пальцами ударил Арине Четвертого в лоб.

Полыхнуло гнилостно-зеленое пламя, людей швырнуло на палубу. В наступившей тишине отчетливо прозвучал стук кости по дереву.

Ошеломленные телохранители, матросы, офицеры увидели, как за считаные удары цветущий крепкий мужчина усох до состояния пролежавшей многие века в склепе мумии.

Маг же, напротив, перестал напоминать выходца, на щеках появился румянец, согнутые плечи расправились, глаза заблестели. На ладонях его загорелось недоброе голубое сияние. Матросы видели такое во время битвы, когда огромные молнии, выпускаемые магом, вдребезги разносили корабли.

Телохранители почившего короля, не поднимаясь с колен, попятились. Они были прекрасными воинами и, не задумываясь, защищали своего повелителя от любой опасности даже ценой жизни. Но повелитель был мертв, его убийца стоял над телом, а просто так умирать никому не хотелось.

Некромантия – страшная сила. Гонимая и запретная, но оттого страшнее вдвое. Просто враг и просто маг может тебя убить – эка невидаль! Некромант же не только убьет, но и пленит твой дух и заставит исполнять свои прихоти.

На пропитанном мистикой юге умереть не боялись. Но до дрожи страшились остаться в гниющем теле, попасть к престолам богов не с оружием в руках, в час славы, а вымазанным гноем и смердящим мертвечиной. Какое может быть посмертие у такой души?

Маг оглядел застывших в напряженном молчании матросов и показательно удивился:

– Ну, что стоим? Похороните вашего бывшего короля по морскому обычаю. И за работу, мерзавцы! Я кому сказал, что грядет буря?! На корм рыбам пойти хотите?

«Похороните» – это значит, страшный некромант не будет глумиться над духом убитого. А может, и над душами попавших в его лапы моряков? Команда зашевелилась и бросилась выполнять свою работу.

Ветер действительно усилился.

Явление первое

Допрос

В столицу воздушным судам хода нет. Так было заведено еще две сотни оборотов назад, после войны с Карталем, когда воздухопорт Дарлана был использован нападающими для высадки десанта. Отбиться тогда стоило большой крови и больших разрушений. Империя выстояла, но воздухопорт был перенесен в Сиртон, ближайший город. Тогда же появилось Уложение, предписывающее ограждать территорию воздухопортов стеной с пулеметными гнездами и карантинной зоной.

Так что «стрекоза» завершила свой полет в полудне пути от Дарлана, на свободном поле у пятой причальной башни Сиртона. Аппарат сразу же оцепили гвардейцы, а всю летающую компанию вместе с очнувшимся офицером препроводили в карантинный блок.

Безопасность безопасностью, но в помощи путешественникам не отказали, а офицера даже унесли куда-то целители.

Полукровки остались одни в обширном бараке с узкими воздушными щелями под потолком.

– Вот так попали… Что будет дальше? – спросила Несса, разглядывая выложенный каменными плитками пол.

– Дальше карантин, – флегматично отозвался Инглав. Все оружие они потеряли еще на борту курьера, а без палаша тас’шер чувствовал себя неуютно.

– Но мы же ни в чем не виноваты! – с горечью воскликнула квартеронка, не отличавшаяся самообладанием.

– Об этом знаем ты, я, догадывается наш друг Тарташ и, может быть, подозревает спасенный тобой офицер. А чиновники порта видят в нас неизвестных нарушителей, угнавших «стрекозу» и нанесших раны офицеру имперского воздушного флота. Ничего, все образуется. Про курьера здесь наверняка уже знают. Значит, вскоре нас позовут на допрос, а там, глядишь, и отпустят с миром. Нашей вины нет ни в чем. А заслуга какая-никакая имеется. А ты спрашивала – «зачем он нам». Вот за этим, – усмехнулся тас’шер.

До вечера полукровок никто не тревожил, лишь принесли еду ближе к закату. Несса не смогла заставить себя есть, а мужчины с удовольствием поужинали.

Наутро, как и предсказывал Инглав, их повели на допрос. По отдельности.

– Имя? – с порога спросил офицер в черном кителе имперской службы безопасности. Ни приветствия, ни предложения сесть.

– Н-Несса…

– Ну и имена у этих ублюдков, – еле слышно пробурчал писарь, примостившийся в углу.

– Ну разумеется, Пигрин Ропунжоль куда лучше и благозвучнее, – огрызнулась девушка, выходя из себя. Писарь булькнул что-то и побагровел.

– Менталист? – поинтересовался вкрадчиво офицер, крутя в руках какую-то безделушку.

– В данном случае обладатель хорошего зрения, – ответствовала Несса, все еще ощущая себя не в своей тарелке. – У твоего человека на груди бирка висит. Как у ерана, чтобы никто не перепутал.

– Угу-угу… – Офицер явно повеселел. – Оскорбление имперского служащего при исполнении. Хорошо начинаешь, грассина Несса. – Он вдруг подался вперед: – Только закончить можешь плохо! Прекрати ерничать, отвечай на вопросы!

– Задавай, – сбавила гонор девушка, мысленно считая до ста. – Пока что на все заданные вопросы – целых один! – я ответила.

– Фамилия?

– Что это? – Ар’шасс смутно припоминала, что у людей еще существуют какие-то фамилии. Но что это и зачем – память ничего не подсказывала.

– Прекрати паясничать! Твоя фамилия?

– Не знаю, – пожала плечами квартеронка, с трудом удерживаясь от желания потискать кончик хвоста, как обычно при волнении. – Мне никто никогда про это не говорил.

– Они дикари, грасс амонтан. У них не бывает фамилий, – довольно произнес писарь.

– И как же их различать? – повернулся к подчиненному офицер.

– Согласно пункту седьмому раздела три точка четыреста шесть, все выходцы из кланов последышей демонов именуются по названию клана. Так что тебе лучше будет спросить, как называется ее клан. Быть может, дикарка это знает.

Офицер вновь принялся крутить непонятный предмет в руках, старательно не глядя на Нессу.

– И как же называется твой клан, грассина?

– Понятия не имею… Честно! Я не вру! Я ничего не помню о прошлом. Словно родилась на борту этого курьера…

– Ну конечно же! Только родилась – и сразу «стрекозу» угнала… У вас в клане все новорожденные такие талантливые?

– Понятия не имею… – пожала Несса плечами.

Этот офицер вызывал у нее смешанные чувства. Откуда-то она боялась черной формы. («Я встречала уже таких? Когда?») С другой стороны – низший откровенно нарывался, и кровь демона начинала бурлить, вызывая почти неудержимое желание сделать смертному больно, очень больно… насладиться этой болью… А с третьей, напутствие Инглава: «Держи себя в руках, что бы ни случилось, держись. Иначе мы тут останемся надолго. А нам уже завтра надо быть в столице! Смотри, сейчас от тебя все зависит». Оно заставляло ее сдерживать и раздражение, и инстинкты… оставался только страх. Но чего ей бояться хлипкого низшего? У него даже оружия не видно. Еще одна загадка.

– …Не будете сотрудничать со службой безопасности – мне придется задержать вас до выяснения, – донеслось до нее.

Несса твердо посмотрела имперцу в глаза:

– Прошу зафиксировать: я не отказываюсь сотрудничать. Но твое поведение, офицер, неконструктивно. Я выпускница летной школы северо-западной флотилии империи, имею летный допуск «красный», без обязательной службы в рядах имперского воздухоплавательного флота. По косвенным признакам, со мной произошла неизвестная мне катастрофа, в результате которой я частично лишилась памяти. Припадков, конвульсий не было замечено, самочувствие хорошее. Основы управления воздушными судами помню. Курьер, на котором мы летели в Дарлан, был атакован неизвестным мне корветом. Действиями команды нападавший был уничтожен. Но в результате взрыва корвета загорелся и сам курьер. В момент взрыва отключилось защитное поле «стрекозы», что позволило мне и моим… друзьям спастись. Вот все, что я могу сообщить имперской службе безопасности. Вопросы о моем прошлом мне сейчас задавать бесполезно. Выпускник Несса доклад завершила.

В комнате допросов воцарилось напряженное молчание. Офицер недоверчиво смотрел на девушку, писарь стремительно записывал, брызгая чернилами.

– Как интересно… – наконец вымолвил офицер. – Значит, выпускница… Позволю себе заметить, нелюди не обучаются в имперских военных учебных заведениях. Запрет-с, знаешь ли…

– Другой информации не имею. Мой допуск вот… – Ар’шасс продемонстрировала наколку на предплечье: красный имперский крылан гордо устремился ввысь, обрамленный стальным венком. Обязательных для военных пилотов меча и пучка стрел в его лапах не было.

Безопасник даже привстал, разглядывая татуировку.

– Как интересно… – протянул он. – Значит, пилот. А чего же ты мне тут голову морочишь?

– Никакая часть из сообщенной мной информации не является ложной. – Официальные формулировки давались Нессе легко. Замешательство и неуверенность ушли.

– Допустим. Но ты же понимаешь, грассина, что подобные вещи нужно проверить…

– Для этого достаточно по военной связи послать запрос руководителю школы, мастер-пилоту Корнентану. Не надо намекать, что ты задержишь нас «до выяснения». Ответ может быть получен в течение одного, максимум двух колоколов. Хотя мне и не читали ваши внутренние дисциплины, основы связи я знаю. – Девушку охватила холодная ярость.

– Ну хорошо. – Офицер надавил на кнопку, вызывая конвойного. – Теперь я побеседую с твоими… друзьями, – голосом выделил он последнее слово. – После чего решу, как быть с вами. Больше не задерживаю!

В барак Несса буквально ввалилась на подгибающихся ногах. После разговора с офицером она внезапно почувствовала слабость. Напрягая все силы, девушка дошла до места своего содержания твердо, как подобает высшей. Но войдя внутрь и дождавшись ухода конвойного, буквально стекла по стенке.

– Что с тобой? – встревожился Инглав.

– Сама не знаю… Трясет, ноги как желе… Сволочь! – всхлипнула Несса, с помощью тас’шера добираясь до кушетки.

– Рекомендую взять себя в руки, – скрипучим голосом откликнулся Тарташ. – За нами наверняка наблюдают.

– Понимаю, – кивнула Несса, обнимая себя за плечи. – Я сейчас…

Дверь без стука распахнулась, заглянул солдат:

– Следующий!

Интерлюдия 1

– Ну, что скажешь?

Мужчина в щегольском сером плаще с пелеринкой поморщился:

– С этими последышами… Голова как будто ватой с иголками набита. Она не врет, это точно. И она ни демона не помнит. Такое ощущение, что кто-то выгрыз кусок ее воспоминаний: какие-то ошметки присутствуют, но спаять из них целую картинку не получается.

– Вот зар-раза! – с чувством ругнулся офицер. – Я не могу выпустить демона-полукровку, с трудом осознающую себя, на улицу.

– А что ты можешь ей предъявить? Она адекватна и умеет держать себя в руках. Хотя, видят боги, ты очень старался довести ее…

– Я могу и не предъявлять… Погибла при налете пиратов. Вместе с курьером.

– Будь она человеком, может быть, мог бы. Но она – крови демонов. Мы не знаем что им известно друг о друге. Но знаем, что они как-то друг друга чувствуют. Будь она гражданкой империи – ты мог бы ее задержать, скажем, под предлогом проверки. Но члены кланов считаются союзниками, а не вассалами. Согласно закону, задержать их ты можешь самое большее на три дня. И, напомню, причина у тебя должна быть более чем веской.

Носитель серого плаща говорил размеренно, постукивая тростью с тяжелым прозрачным шаром по руке.

Офицер сморщился, как кислоты хлебнув:

– Умеешь ты гадость сказать. И обосновать ее…

– Я здесь не только чтобы потрошить мозги задержанным. Но и, дабы ты помнил, следить за соблюдением имперской законности службой безопасности порта. Слишком много у вас соблазнов, слишком слаб человек перед ними.

– А ты, значит, не человек…

– А у меня здесь соблазнов нет! – отрезал седой.

– Ну да, ну да… Твои соблазны на Острове…

– И потому ЗДЕСЬ должно все быть в идеале! В общем, совет тебе: отпускай их под стандартный присмотр. Если в течение трех дней они не натворят дел, пусть выметаются, куда хотят. Предъявить им нечего, а в заслугах у них спасение имперского летуна. И уж ему-то ты вообще ничего предъявить не сможешь…

Явление второе

Город

– И что дальше? – поинтересовался Тарташ, оглядывая улицу. Несмотря на скромные размеры Сиртона, улицы были заполнены. И отнюдь не только людьми. На перекрестках регулировали движение городовые-полунары, крупные, загорелые, свирепые даже на вид. В толпе нет-нет да и мелькнет высокая нелепая шляпа грокасса или отразит светило традиционный шлем таурга. Ну и от разнообразия людей всех размеров и расцветок пестрило в глазах.

Инглав, будучи лидером в их тройке, пожал плечами:

– Сначала – обедать! От казенных имперских харчей мой желудок скоро схарчит сам себя. Потом все остальное.

– Мальчики… – томным голосом произнесла Несса, выпуская когти. Проходивший мимо бледный человек в наглухо застегнутом сюртуке споткнулся, судорожно сглотнул и перебрался на другую сторону улицы.

– Девочка! – перебил квартеронку тер’коэр, состроив зверскую гримасу. – Немедленно прекрати! Ты опять хочешь проблем?

– Я хочу знать, куда мы направляемся и с какой целью! – с обидой произнесла Несса, надув губки. – Вы все время отмахиваетесь от меня как от несмышленыша. Надоело! Мы в команде или вы сами по себе? Если сами, то я пошла…

– Стоять! – рыкнул Инглав, перепугав возницу парового экипажа, на свою беду оказавшегося рядом. Возница уронил котелок, экипаж дернулся, из кабины донеслась брань.

Тас’шер замолчал, всем своим видом показывая, что он тут ни при чем. Тарташ дружелюбно оскалился, откинув капюшон и демонстрируя разгневанному пассажиру ярко-желтые глаза со звездчатым зрачком и превосходный набор клыков старшей крови. Пассажир плюнул на мостовую, что-то пробормотал насчет заполонивших все ублюдков и убрался в кабину, с треском захлопнув дверь за собой.

– Нервные тут все какие… – издевательски произнес тер’коэр, накидывая капюшон. – Словно не под боком у столицы живут…

Экипаж убрался, моментально сбежавшиеся зеваки разбрелись по своим делам. Городовой подозрительно-хмуро поглядывал на троицу, но поста не покидал.

– Итак? – продолжила Несса, полируя когти кусочком замши.

– Вот репей… – проворчал Инглав, качая головой. – Ну дай только повод! Путами не отделаешься.

– Пфе… – разочарованно фыркнула квартеронка. – Тоже мне, нашел чем грозить… И вообще, кто-то обещал меня вы-ы-ы-ыпороть… – мурлыкнула она, опять подпуская в голос хрипотцы.

– Несса, дурила! Понимаешь ты или нет, что мою шкуру ты своими выкрутасами не пробьешь?! А вот окружающим мозги вскипятишь…

– И какое мне до них дело? – скривилась девушка, пряча когти.

– Проклятье предков! – ругнулся тас’шер. – Ты как памяти лишилась, совсем дурной дикаркой стала. Тут низшие вокруг! Ты понимаешь, что сейчас кругом твориться начнет?! Опять в санарий захотелось?

– Да чего такого-то? – Девушка в самом деле не понимала. Память молчала по этому поводу.

Инглав вздохнул:

– Как и все потомки Ушедших, мы обладаем определенными силами, называемыми Дарами. Твоя доминирующая сила – вызывать вожделение. Нас с первой смены клыков учат эту силу контролировать. Потому что время предков прошло. Мы подписали Уложение и обязуемся жить по законам этого мира. А ты все время отпускаешь контроль. Да, ты сильна – и в этом может быть проблема. Твой Зов действует на десятки шагов вокруг, вызывая возбуждение, сексуальное влечение у низших. И он же заставляет срабатывать амулеты магического контроля имперских блюстителей порядка. Один из которых к нам и направляется. Не вздумай пытаться его соблазнить! Это расценивается как враждебные действия в отношении властей и карается несколькими годами в изолированной клетке.

– У вас проблемы? – раздался старательно приглушенный рык подошедшего полунара. Незначительно уступая Инглаву в росте, тем не менее он выглядел… опасным. Несса потупилась и незаметно подобрала хвост, почему-то решив, что так она будет выглядеть безобиднее.

– Можно сказать и так, блюститель, – улыбнулся, не показывая клыков, тас’шер. – Видите ли, мы впервые в городе, попали сюда неожиданно для себя и в настоящий момент спорим, где нам лучше искать жилье и еду.

– Ну да, ну да… Спорите так, что вскоре в квартале начнется бум деторождения.

– Приношу свои извинения. Полностью осознаю неправоту…

– Ладно, не надо слов, за которыми нет реального раскаяния. Я же вижу, что ваша спутница ни капельки не сожалеет и готова и дальше нарушать порядок.

– Это не так, блюститель. Я, как старший группы, обещаю, что подобное недоразумение не повторится.

Полунар хмыкнул, скептически глядя на Нессу. Квартеронка постаралась состроить самую умильную мордочку и потупила взор, изображая из себя паиньку.

– В общем, ладно. Мой жезл показал желтую степень опасности. Это не является полноценной угрозой. Штраф заплатите в любом участке службы порядка. – Он вытянул руку с жезлом и коснулся груди Инглава. Тас’шер скрипнул зубами, чувствуя чужую магию на своей коже. – Советую не медлить со штрафом. Через пару дней начнет чесаться, – усмехнулся блюститель, пряча жезл в чехол на поясе. – А пойти советую в квартал шесть-один, там, на улице Памяти, есть сносный трактир, где не смотрят на расу. Ну и где нет шансов поселиться в уборной после обеда. Желаю хорошего дня.

Блюститель стукнул себя в правое плечо и отправился на пост.

– «Советую не медлить… Чесаться начнет», – передразнил Инглав, соскребая магическую метку с кожи. – Учиться в школе надо было! Додумался же, на высшего ставить метки… Одно слово – дикари!

– Все, не бухти. Пойдем искать этот «квартал шесть-один». Сам же плакался, что жрать хочешь… высший ты наш, – ехидно одернул его Тарташ. – Заодно и мелочь просветим, куда и зачем мы направляемся. А то в другой раз егоза создаст нам серьезные трудности. Несса, перестань изображать из себя духа невинности, в тебе порока больше, чем во всем этом городе.

В общем-то, умея читать, найти квартал в имперских городах вовсе не сложно. Как и все поздние постройки империи, Сиртон строился по единому плану и с воздуха виделся большой доской для игры в полководцев, обнесенной тройной стеной. Клетки-кварталы нарастали вокруг административного центра и нумеровались от него же. Так что колокол спустя путешественники нашли указанный трактир и даже без особого труда договорились о ночлеге. Несса, конечно, бурчала и всячески выказывала недовольство тем, что сняли они одну комнату на троих. Но Инглав был неумолим: «Так безопаснее!»

Явление третье

Кто ищет…

– Ну и гадость! – досадливо скривился тер’коэр, отодвигая блюдо с непрожаренными кусками.

– Питье еще хуже, – прохрипел Инглав, сделав глоток и с трудом сдерживая слезы.

Впечатленный клыками и общим видом необычных постояльцев, трактирщик не придумал ничего умнее, как подать гостям «мясо с кровью», – скверно прожаренные куски парлока, обильно политые острым пахучим соусом, по замыслу трактирщика должным скрыть душок начавшего портиться мяса. Вдобавок, к еде он щедрым жестом («от имени заведения, дорогим гостям») присовокупил кувшин со «слезой таурга» – крепчайшим самогоном, от которого закашлялся даже непробиваемый Инглав.

Несса завертелась, выглядывая трактирщика и придумывая, что она с ним сейчас сделает.

– Ладно, убить его мы еще успеем. Что будем делать дальше? – поинтересовалась девушка, не найдя объекта для своей мстительности и сделав в памяти отметку отплатить трактирщику потом.

Тарташ молча коснулся пальцами уха: «нас подслушивают».

– Откуда? – тихо спросил тас’шер, не меня выражения лица.

– Если бы знать… – проскрипел менталист, принюхиваясь. Феноменальная чувствительность к магии тер’коэра была Нессе известна.

Инглав покачал головой. Происходящее нравилось ему все меньше.

Тем временем день перевалил на вторую половину, и трактир начал постепенно наполняться.

– Девочка, ты нам все сказала? – вдруг спросил Тарташ, принюхиваясь к Нессе.

– О чем? – ощетинилась квартеронка, на дух не выносившая обращения «девочка» от спутников.

– Ну… Тебе виднее, – усмехнулся тер’коэр, быстро протягивая руку к девушке и что-то выдергивая из ее куртки.

После чего поднял палец вверх, призывая к тишине. Во второй руке у него была колючка, напоминающая шип растения ронату, любимого богатеями империи. Живые изгороди из этих буйно растущих кустов можно было наблюдать во всех частях империи, а их желтые цветы, напоминающие с некоторых ракурсов черепа грокассов, красовались на штандартах и шевронах истребительных войск. Тарташ чуть сильнее сжал пальцы – шип осыпался тонкой пылью на стол.

– …Так что ты, здоровячок, поторопился стирать метку. А еще морщился – варвары, дикари… Блюститель не удовольствовался простой магической отметиной и подсадил девчонке шпиона. Думаю, наши ауры уже записаны в управлении безопасности. И завтра с утра лучше будет оплатить штраф. Не зря старшие говорили нам, что не стоит считать низших глупее себя только потому, что в их жилах не течет кровь Ушедших.

– Вот зараза! – беззлобно ругнулся Инглав.

– Но нас все еще слушают. И такое внимание мне не нравится. Бросайте эту несъедобную гадость, пойдем пройдемся. Низшие уверяют, что в ногах правды нет, подразумевая, что вся их правда сосредоточена в заднице. А я уверен, что на ходу думается лучше. И там нас сложнее будет подслушать.

– Заодно и увидим, кому так любопытно, – согласился тас’шер, подзывая трактирного служку и отсыпая ему мелочь.

Светило зависло надо горизонтом, добавив бронзы в блеск стекол и куполов. Народу меньше не стало. Перед выходом Инглав показал Нессе внушительный кулак и предупредил, что обязательно познакомит с ним пятую точку квартеронки, если она не перестанет привлекать к ним ненужное внимание. Несса шла за спутниками, размышляя, чего ей больше хочется – чтобы несносный тас’шер в самом деле исполнил свое обещание или чтобы назавтра у нее ничего не болело?

Троица полукровок удалялась от центра, с его порядком и чистыми широкими улицами, без особой цели, но явно двигаясь к выходу из города. Иглав с Тарташем что-то негромко обсуждали, Несса не слушала, вспоминая не столь давние события и невольно задаваясь вопросом – что же такое передал ей умирающий грокасс и почему она не захотела отдать это коменданту порта? Впрочем, девушка успокаивала себя тем, что с комендантом она не виделась и, значит, не пренебрегала последней просьбой умирающего.

Инглав внезапно остановился, так что Несса едва не ткнулась ему носом в спину.

– Ну вот, кажется, мы и нашли тех, кому до нас есть дело, – проговорил Тарташ, нахлобучивая капюшон глубже.

Дорогу впереди перекрывали люди довольно потрепанного, но тем не менее угрожающего вида. Особенно неприятно смотрелись новенькие карабины в их руках. У Нессы вдруг неприятно заныло под правой лопаткой. «Это что же, я была ранена? Про́клятые предки, ничего не помню…»

Явление четвертое

Неожиданное

– Дерр-р-ржитесь за мной, – глухо прорычал Инглав, делая шаг вперед и стискивая кулаки. – Тварр-р-р-ри…

В груди его рождался отголосок того грозного рыка, которым повергали в ступор врагов шер’ат’дар, демоны прорыва Орды.

– Эй, толстячок! Не советую… – раздался сзади насмешливый голос. Несса юлой обернулась, на всякий случай смещаясь в сторону. И выругалась. Позади переулок перегораживал паровой броневоз! Потрепанный, с пятнами ржавчины, но от этого не ставший менее грозным. Перед машины украшал нож-отвал, утыканный неприятно острыми шипами в локоть. А с верхней башни еще более неприятно таращились жерла двух пушек. Между пушками в расслабленной позе, положив карабин на локоть, стоял молодой мужчина. Человек. Одетый в полинялые штаны из мягкой замши, кожаную безрукавку, усиленную стальными пластинами, кавалерийские сапожки и белоснежную рубашку. «Армеец, притворяется цивилом… – подумала Несса. – Интересно, откуда я это знаю?»

– Ты, конечно, свиреп и страшен… Но я страшнее. Эти две красотки, – мужчина показал подбородком на одну из пушек, – превратят тебя в простую груду мяса.

– Какая чес-с-сть… – столь же издевательски прошипел Тарташ, сбрасывая капюшон. Даже стойкую к силам Потомков Нессу накрыло волной идущей от тер’коэра ярости. Несса переместила взгляд на незнакомца, ожидая, что вот сейчас кровь хлынет у него из глаз и он упадет, зажимая виски… Но ничего не произошло. Лишь вспыхнуло мутно-оранжевое марево перед броневозом.

– Нет-нет, мои хорошие! – непринужденно засмеялся человек. – Мои мозги слишком ценная штука, чтобы я вышел к таким симпатяжкам без надежной защиты. Ну а ты, красотка, чем порадуешь?

Несса вдруг поняла, что не знает, как использовать свою силу. Пару секунд она молчала, потом с независимым видом пожала плечами:

– Такого молодца чего бы не порадовать… Да только на таком расстоянии я не умею. – Девушка уже привычным жестом облизнула губы: – Вот если с глазу на глаз… – Голос ее обрел глубину и страстность.

Человек перестал улыбаться и сглотнул.

– С удовольствием…

Казалось, сейчас он сделает шаг навстречу. Зрачки его расширились, дыхание участилось…

И тут же все пропало.

– Ай, хороша. В самом деле хороша… Пожалуй, у тебя будет возможность поразвлечь нас… После того как мы покончим с нашим небольшим дельцем… и отрежем кончик твоего хвоста. Думаю, ты не против пут и плеток?

Несса скривилась:

– Какая же у вас, людей, бедная и примитивная фантазия.

На самом деле гримаса была разочарованной, но квартеронка ни за что не показала бы противнику своей неудачи.

– Ну уж какая есть. В общем, ребята, расклад такой. Вы попробовали меня на вшивость. Теперь моя очередь. Но! Цените мое великодушие! Я дам вам шанс уйти отсюда. И даже на своих ногах. Несмотря на соблазн прибить ваши головы над камином, я все же готов отпустить вас… Есть одно маленькое условие.

Человек замолчал выжидая. Молчали и полукровки, выискивая лазейку в сложившейся ситуации. Высокие трехэтажные дома восьмого яруса города, узкая улочка, узкие окна, ни одной двери. Идеальное место, чтобы прибить троих неразумных потомков демонов. Броневоз с двумя орудиями, защищенный от ментальных атак. Карабины у врагов… Несса, как ни старалась, не могла найти никаких способов выпутаться.

Молчание затягивалось.

Человек сплюнул на мостовую.

– Какие вы нелюбопытные… Ладно, выкладываю свои карты. Меня интересует то, что вам не принадлежит, и то, что должно было попасть в мои руки еще вчера. Дальше подсказывать надо?

– Что же это попало в твои руки, девочка, что ради этого пришли в действие такие силы? – задумчиво пробормотал Тарташ, вновь накидывая капюшон. На ярком свету тенелюбивый менталист чувствовал себя неуютно. – Угнать броневоз в империи – это не стащить плод куару с прилавка. И этот фигляр тут не главный… Впрочем, отдавать ему что-либо не обязательно. Раз нам показали лица исполнителей, отпускать нас не собираются. Так что пусть рискует повредить то, чего его хозяева так жаждут.

– Ты отвратительно умный, мозголом, – криво усмехнулся человек на броневозе. – Попытка не удалась. А жаль… Это избавило бы от многих проблем. Ну ладно, раз не хотите по-хорошему… – Он повернул голову и скомандовал: – О…

И тут раздался ГОЛОС. Несса могла бы сказать лишь, что он был ОГРОМНЫМ. Заполняющим все существо, заставляющим вибрировать каждую клеточку.

Девушка не ушами, а всей своей сущностью услышала:

– ЛОЖИСЬ!

И, не задумываясь, выполнила команду.

Откуда-то с неба в броневоз ударило тугое раскаленное пламя, настолько горячее, что оплавились камни мостовой и стены домов.

Пламя скрыло боевую машину и стоящего на ней человека, загудело, выжигая воздух, пронеслось над вжавшейся в камни квартеронкой… и пропало.

Рядом раздался низкий, вибрирующий рев – это Инглав бросился в атаку на преграждавших выход оборванцев с карабинами. Почти одновременно прогремел залп, но пули лишь разозлили вошедшего в боевую трансформу полукровку.

Девушка подняла голову. В конце тупика оплавленной грудой возвышался броневоз, из смотровых щелей и люков вырывались языки рыжего чадного пламени. Оплавленные и потерявшие форму пушки смотрели в землю.

Несса повернулась в другую сторону. Но и там уже все закончилось. Люди не подавали признаков жизни. А над ними грозно возвышался тас’шер, весь в своей и чужой крови.

– Эй, полукровки, – раздалось сверху. – Советую вам быстренько исчезнуть отсюда, иначе к вам сначала будут вопросы, а потом у вас будут проблемы.

Все трое задрали головы. На крыше, на самом краю, словно не боясь сорваться с хлипковатой черепицы, сидел… ну, на вид человек. Огненно-рыжий, в серой одежде охотника, но без оружия. В свою очередь он с любопытством рассматривал потомков демонов.

– И как ты это себе представляешь? – чуть повысив голос, спросил Тарташ, придерживая капюшон. – Летать мы еще не научились.

– Главное, чтобы умели лазить, – засмеялся незнакомец, скидывая вниз веревку. – Надеюсь, крыша не проломится под могучим тас’шером.

– Вопрос, безусловно, интересный… – Пока Инглав не успокоился после боя, главенство в команде перешло к тер’коэру. – Но еще более интересный вопрос: а почему ты помогаешь нам? И помогаешь ли? Или приглашаешь в ловушку?

– Вопрос резонный. Но отвечу я на него не здесь и не сейчас. Не хотите уходить со мной – можете остаться и ответить на вопросы службе безопасности, которая скоро прибудет. И, как мне кажется, после ответов у них возникнут новые вопросы, в которых вы вряд ли заинтересованы. Но – решайте сами. Только не забудьте озвучить мне решение. Я, знаете ли, тоже не слишком горю желанием отвечать за во-о-он ту груду железа.

Интерлюдия 2

Несса первой взлетела по веревке, оттеснив Тарташа. Широко улыбнулась незнакомцу, демонстрируя мелкие острые зубы:

– Один ты не удержишь. А я помогу.

Рыжий улыбнулся в ответ, чуть сощурясь, поглядел прямо в глаза квартеронке… и Несса почувствовала, что тонет.

О чем вы? Какая, к демону, любовь?! От незнакомца пахло неудержимой, мощной первобытной СИЛОЙ.

От рождения потомкам демонов давалось многое: и неуязвимость к холоду и жаре, и могучий иммунитет, перерабатывающий большинство ядов и болезней, и отличное чувство равновесия жителей скалистой местности, и еще много чего – у каждого из кланов свое. Неприятным было то, что использование расовых особенностей – Даров – отнимало магические силы тем больше, чем больше способностей было задействовано. И молодые полукровки росли с вечной сосущей пустотой магического резерва внутри, подобной телесному голоду. Однако голод магический никакой пищей насытить было нельзя.

Магия, составлявшая значительную часть их естества, утекала сквозь пальцы, улетучивалась вместе с дыханием, с каждым использованием Даров… За века житья впроголодь полукровки научились ловить малейшие эманации «сырой», не структурированной в заклятия магии, став самым совершенным индикатором присутствия сил. А тут – могучий водопад, сметающий границы самоконтроля… Квартеронка чувствовала себя жадной бездонной утробой, судорожно глотающей окружающее изобилие и жалеющей только об одном: что нельзя выпить все это до дна.

– …Так. Хорош! – как сквозь вату донеслось до Нессы. – А то ты сейчас сомлеешь и вместо помощи ляжешь обузой, в прямом и переносном смысле.

– У-у-у-ум-м-м… а-а-а-а, – очень осмысленно отозвалась девушка, голодными глазами глядя на рыжего.

Незнакомец усмехнулся и крикнул вниз:

– Следующий!

К прибытию тер’коэра разлитая сила полностью скрылась. Осталась лишь непривычно тихая и слегка ошалевшая квартеронка, замутненным взглядом созерцающая небо. Тарташ лишь бросил скользящий взгляд на девушку и взялся за веревку, помогая удержать немалый вес тас’шера. Инглава буквально выдернули на крышу.

– Теперь быстро! Исчезаем отсюда! – скомандовал рыжий и, подавая пример, помчался по крыше вглубь квартала. Полукровкам ничего не оставалось как последовать за ним.

Сердце не успело бы отстучать два десятка ударов, как на место недавних событий примчались, дымя трубами и плюясь перегретым паром, самоходные экипажи с эмблемами имперской службы безопасности. Из машин высыпали бойцы в черных мундирах, с точно такими же карабинами, как у покойных оборванцев, и торопливо оцепили место недавнего побоища.

Из последнего экипажа нарочито неспешно вышел господин в сером плаще с пелеринкой, опираясь на трость. Он оглядел место недавнего конфликта, поморщился от запаха горелой плоти и задумчиво перевел взгляд на крыши.

Подбежавший младший офицер вытянулся во фрунт, отдал честь и застыл, ожидая позволения говорить.

Господин постукивал тростью по ноге, что-то выглядывал в небе, потом на стенах. И наконец обратил внимание на офицера.

– Грейн, что ты мнешься и сопишь?! Удалось что-нибудь найти?

– Грасс координатор, следы интересующих нас персон здесь присутствуют!.. Но…

– Но они здесь же и исчезают, так?

– Истинно так, грасс…

– Оставь!.. – поморщился господин в сером плаще. – Не надо всем сообщать, что я здесь.

– Прошу извинить! – Офицер выглядел растерянным.

– Извиняю. Вызывай группу инструментального контроля. Здесь какие-то странные эманации…

– А… Что прикажешь делать… с потерпевшими?

– Соберите то, что осталось, в мешки – и что обычно. Меня они не интересуют, мне нужен как можно быстрее отчет по энергетическим картам. Особенно стены и крыши…

Интерлюдия 3

– А теперь что скажешь? – «поприветствовал» координатора начальник службы безопасности.

Тот устало прошел к креслу, не раздеваясь.

– Скажу следующее: наши подопечные там были. Этого нельзя не признать. Приборы инструментального контроля показывают следы их энергетических тел. Но. Они оттуда исчезли. И в событиях, приведших к гибели броневоза, не участвовали.

– Ка-а-ак интересно… – протянул безопасник, вертя в руках перо. – Значит, не участвовали. А ЧТО же тогда уничтожило защищенную машину?! Только не рассказывай мне про мины или внезапно открывшийся портал к демонам!

– Не повышай на меня голос, амонтан. Пока еще я твой начальник, а не наоборот.

– Да, пока…

– Ну и не вижу повода, почему «пока» не останется «совсем». Мне особо беспокоиться не о чем: последыши города не покидали, серьезных нарушений за ними нет. Их энергетический след зафиксирован и записан. А вот тебе, друг мой, в самое ближайшее время предстоит ответить на непростые вопросы: как так получилось, что один из броневозов покинул пределы гарнизона без ведома командующего? И каким образом армейские огнестрелы оказались в руках откровенного отребья? Причем, заметь, отребье умело ими пользоваться. Некоторые до своей кончины успели сделать по два выстрела… И будет лучше, если это окажутся настоящие виновники, а не забитые вусмерть случайные подозреваемые, готовые подписаться под чем угодно, лишь бы их снова не били.

– Да я…

– Грешил этим, у меня есть свидетельства.

– Кто?!.

– Ну-ну… Только дурак сдает свои источники информации. Надеюсь, ты меня дураком не считаешь?

– Конечно, не считаю, – фыркнул офицер. – Ты умный, хитрый, изворотливый, совершенно беспринципный и очень опасный тип.

– Ну хорошо, что ты это понимаешь. Мне, конечно, было бы приятнее услышать другие эпитеты о себе, но так тоже неплохо. Теперь к делу. У тебя есть два дня на то, чтобы распутать этот узел. Потом я должен буду отправить отчет в столицу.

– А разве…

– Я же тебе прямым текстом говорил: чтобы я мог вернуться к исследованиям, здесь должно быть все ИДЕАЛЬНО. А значит, преступления должны быть раскрыты, виновные наказаны. Корни возможного мятежа устранены. В столице тоже не дураки сидят и в сказочку про то, что в портовом городе тишь да гладь и никаких преступлений нет, никогда не поверят. Преступления есть, но они раскрываются, и граждане империи не страдают. При этом мелкие преступления никого не интересуют, а вот случай с броневозом… Он может как стоить тебе погон, так и стать ступенькой к столице. Все в твоих руках. Но времени у тебя немного, так что не теряй его напрасно. Ступай, я пока побуду здесь.

Офицер просветлел лицом и, благодарно кивнув, выскочил из кабинета. Координатор остался в одиночестве, задумчиво глядя на кристалл в своей трости. Исчезнувшие полукровки не шли у него из головы.

Явление пятое

Разговор не задался

Несса все скакала и скакала по крышам, давно уже потерявшись в этом своеобразном мире, недоступном большинству живущих. Внезапный поток энергии бурлил в крови, подобно игристому вину, вызывая легкое головокружение и необычайный подъем сил. Остальные полукровки, похоже, чувствовали себя так же. Даже обычно молчаливый и флегматичный Тарташ сейчас скинул свой вечно надвинутый на глаза капюшон и едва не наступал незнакомцу на пятки, с легкостью перемахивая провалы между крышами.

Вдалеке маячили шпили соборов, башни и башенки богатых домов. А вокруг расстилалось море бордовых, коричневых, серых и зеленых крыш.

Спустя примерно колокол, может чуть меньше, незнакомец остановился возле ничем не примечательного чердачного окошка и сделал всем знак замереть. По-видимому, услышанное (или почувствованное) его удовлетворило, и четверо искателей приключений, покинув мир крыш и света, проникли на сухой темный и пыльный чердак.

Незнакомец демонстративно встал перед полукровками, давая себя оглядеть, усмехнулся и произнес:

– Ну а теперь можем и поговорить.

– Не уверен, что хочу говорить неизвестно с кем и неизвестно где, – сухо ответил Тарташ, по привычке накидывая капюшон. – Еще больше не уверен, что после этого запутывающего бега по незнакомой нам местности внизу нас не ждут… скажем так, неприятности.

Незнакомец усмехнулся еще шире и развел руками:

– У меня, кроме слова, ничего нет. Верить или не верить – дело ваше. Можете ничего не говорить. Только пытаться напасть на меня не советую. Во-первых, это будет просто невежливо. А во-вторых, это весьма опасно для молодых растущих организмов.

– Хорошо, – прогудел Инглав, переглянувшись с Тарташем. – Мы поговорим. Но сначала представься. И скажи, зачем ты сделал… то, что сделал.

Незнакомец кивнул и уселся прямо на пол:

– Располагайтесь. Разговор будет небыстрым. Итак, для начала представлюсь, как вы и просили. Сарг. Просто Сарг, без титулов, фамилий и прочей мишуры.

– О! Кстати! Кто-нибудь мне объяснит наконец, что такое «фамилия»?! Меня тот имперский придурок измучил этим вопросом. А я совершенно не представляю, о чем он… – Несса состроила несчастную мордашку.

Тарташ недовольно зашипел, Инглав вздохнул.

– Это люди себе придумали дополнительное имя, только оно родовое. Ты, знакомясь, говоришь: «Несса из клана Шасс’дар». Совсем незнакомым, но уважаемым разумным ты можешь добавить «дочь Рикала и Шелиссы». У людей, в силу их многочисленности и разобщенности, вот это самое «сын или дочь такого-то» со временем превратилось в «потомок такого-то», причем «такой-то» мог умереть многие поколения назад.

Несса ощетинилась:

– А с какой это стати ты всю мою подноготную не пойми кому взял и выложил?!

– Ничего такого, что могло бы тебе повредить, он не сказал, – заулыбался незнакомец. – Ну разве что твои родители не знают, что ты покинула клан…

– Надеюсь, знают, – буркнула девушка, метнув яростный взгляд на тас’шера. Инглав невозмутимо посмотрел на нее в ответ.

– Знают, сс-с-с-снают… – В голосе Тарташа отчетливо прорезалось шипение. Тер’коэр явно злился.

– Итак, я представился. Вашу спутницу вы невольно мне представили. Очередь за мужчинами.

– Инглав из клана Шер’дар.

– Тарташ-ш-ш… осс-с-стальное не ваш-ш-шно. – прошипел тер’коэр, еще глубже надвигая капюшон.

– Ну вот и замечательно. Считаем знакомство состоявшимся. Теперь ответ на ваш вопрос: зачем я помог вам. Как ни хотелось бы мне сказать «из альтруизма», но буду честен. В ваши руки попало… нечто, что ни при каких условиях не должно было попасть ни к бандитам, ни в лапы имперцев.

– И что шш-ше это такхое? – Тарташ все не успокаивался, атмосфера на чердаке начала ощутимо накаляться.

– Думаю, девушка покажет вам.

Незнакомец все еще улыбался, никак не подавая признаков беспокойства. Хотя квартеронке отчаянно хотелось почесаться – так сильно давило раздражение менталиста.

Все взгляды обратились на нее, и девушке стало совсем неуютно.

– Давай, показывай уж, – пробасил Инглав. Но никто не двинулся с места, дабы не напугать колеблющуюся ар’шасс.

Нессе ужасно не хотелось доставать полученный от умирающего грокасса сверток. Девушка чувствовала себя так, словно ей предложили раздеться в незнакомой компании. «Хотя нет, – подумала она, – тут-то проблем бы не было». Выросшая в клане ар’шасс никогда не додумалась бы стыдиться своего тела. Чего стыдиться, если она быстрее и сильнее большинства сверстников? Стыдиться надо тем, кто не может перепрыгнуть пропасть или влезть по лиане на скалу над местом памяти Ушедших. А тут…

Решительно мотнув головой, квартеронка извлекла закутанный в тонкую черную кожу предмет. Путаясь от волнения в завязках, развязала его. И на ладонь лег прозрачный светло-зеленый камень с пляшущим внутри живым огнем. На чердаке сразу стало светлее.

Тарташ со свистом вдохнул.

– Что это? – неуверенно спросил Инглав.

Улыбка исчезла с губ незнакомца. Сейчас он выглядел опечаленно.

– Это… Все, что осталось от живого существа. Древнего и разумного. Да, это ни за что не должно попасть в чужие руки.

Как-то внезапно все трое полукровок оказались на ногах, одним фронтом против рыжеволосого незнакомца. Тот не пошевелился и никак не прореагировал. Молчание затянулось. Несса чувствовала неуверенность. Казалось, с любой стороны сейчас атакует что-то незнакомое.

По прошествии пары четок незнакомец поднял на полукровок взгляд. В глазах его явственно читалась насмешка:

– Не надоело стоять? Пожелай я отобрать у вас Камень Душ – я бы просто дождался, пока из вас сделают кровавый фарш. Не кажитесь глупее, чем есть на самом деле.

– Если бы из нас сделали фарш, камень мог бы погибнуть. Неубедительно.

– Ну вы там как знаете. Подозрительные психи живут дольше. Я пойду, пожалуй.

Рыжий медленно поднялся, повернулся спиной к полукровкам и сделал шаг к двери чердака.

– Постой! – неожиданно для себя подала голос Несса. – Допустим, ты не задумывал ничего против нас. Но для чего все-таки…

– Чтобы камень не попал куда не следует. Когда-то их было много… очень много. Однако никто не сказал владельцам, что камень живет до тех пор, пока жив носитель. Теперь в мире их ровно три десятка и один. Сами подумайте, какое сокровище у вас в руках… Советую никому его не показывать. Если, конечно, вы не настолько глупы, чтобы попытаться его продать.

– И все же ты не сказал…

– Мне хотелось убедиться. Просто храните его. Или спрячьте в надежном месте. Такой силы магические предметы никогда не выходят в мир просто так. Когда настанет час, вы узнаете. А сейчас прощайте.

С этими словами он вышел с чердака. Бросившиеся за незнакомцем полукровки увидели лишь пустую лестницу.

Явление шестое

Осколки памяти

Обратно шли молча. Тарташ хохлился больше обычного, Инглав просто шагал, не глядя по сторонам. Он мог себе это позволить при таких размерах – все одушевленные препятствия сами убирались с его пути. А неодушевленные тас’шер умудрялся обходить, почти не задевая окружающих. Несса тоже притихла. Слишком много событий произошло. И еще девушка чувствовала себя виноватой, потому что взяла у грокасса этот непонятный Камень Душ. Что это такое, она не знала или не помнила. Но название звучало… угрожающе. А вдруг эта штука выпьет ее душу?

В кланах проблема чистоты крови стояла остро. У семейной пары всегда рождалась двойня: первый ребенок наследовал чистоту крови и все прижившиеся черты Прародителя. В нем гены разумных Реналлона могли сочетаться в любых, самых причудливых комбинациях, но демонические оставались чистыми, с выраженными расовыми признаками. Второй же ребенок был квартероном, в нем кровь предков мешалась в соответствии с законами генетики, и черты Прародителя вовсе могли отсутствовать. Старшая кровь и Младшая.

Больше детей у этой семейной пары быть не могло. Чтобы избежать вымирания, полукровки не образовывали прочных семей, расставаясь после передачи детей в интернат. Чтобы через несколько оборотов образовать новую пару и родить новых старших и младших.

Обычно участь младших линий была незавидна. В обществе полукровок к квартеронам относились пренебрежительно. Никто особо не занимался их воспитанием и развитием. Скорее, взросление юного квартерона напоминало жесткую дрессуру, с окриками и телесными наказаниями.

Нессе повезло. Или не повезло, как посмотреть. Ее мать Шелисса, будучи в молодости такой же авантюристкой, как и Несса, во время испытаний получила тяжелую травму, из-за чего долго не могла иметь детей. А когда все-таки забеременела, спайки начали лопаться и кровоточить. Старейшие думали, что она не сможет родить. Или родит мертвых.

И лишь отец Нессы, верил он Старейшим или нет, до конца оставался с Шелиссой. Он не позволил вытравить плод, хотя Совет Клана настаивал и даже грозил.

Старший ребенок родился мертвым.

Такое бывает крайне редко, демоническая половина, даже не осознавая себя, цепляется за жизнь. Отбирает силы у младшего, тянет соки из матери. Чаще мать умирает во время родов, но старший появляется на свет здоровым.

А тут все пошло не так.

Горе отца и отчаянье матери можно было понять. От Шелиссы остался почти скелет, шелковистая кожа стала пергаментной, вены толстыми веревками опутывали бывшую красавицу. А впереди ждало только худшее…

Рикал, уже мысленно смирившись с перспективой получить на руки сразу три трупа – жены и двоих детей, – сначала не поверил глазам. Лекарь был совершенно озадачен, но приличествующей случаю маски скорби на его лице не было.

– У вас дочь, – произнес он, с усилием растворяя оболочку стерильных перчаток. – Младшая.

– А…

– Жива. Предки улыбнулись тебе.

– Да… Только улыбка вышла кривой.

Лекарь пожал плечами:

– Мы никогда не можем знать, на что намекает голос крови. Малышка выжила, хоть это и невероятно. Думаю, ее ждет интересная судьба. И, предвижу, ей удастся многое.

Когда Нессу показали бледному призраку, что остался от красивой и сильной ард’шасс, третьей в своем роду, мать не колебалась ни мгновения:

– Моя! – Она попыталась протянуть руки к дочери, но сил хватило лишь двинуть кистями.

Рикал протянул спящего младенца жене:

– Твоя. Теперь поправляйся. Ты нужна и ей, и мне. А то я не знаю, что с этим орущим ужасом делать.

Так Несса, будучи младшей, вопреки Закону и Обычаю, получила всю любовь и внимание семьи. Шалисса больше не могла иметь детей, да и красота к ней не вернулась. А Рикал слишком полюбил дочь, чтобы искать себе другую пару. Итогом этой любви стало суровое, изматывающее воспитание квартеронки в требованиях старших. Там, где сверстникам что-то давалось сравнительно легко, Нессе приходилось превозмогать себя, выворачивать суставы и напрягать на грани разрыва мышцы. Из-за меньшего, чем у сверстников, магического резерва ей не удавались многие навыки, необходимые потомкам гвардии повелителя. Хотя Несса с самого младенчества запретила себе скулить и плакать, часто злые слезы бессилия блестели в ее глазах.

Чего стоило отцу устроить ее в интернат со старшими – не знал никто. Но, шагнув за ворота учебного городка, девочка дала себе клятву выпуститься лучшей.

И мало кто знает, чего ей стоило исполнение клятвы. Но на выпускных испытаниях Око Владыки она получила, без единого замечания сдав все семнадцать выпускных дисциплин, включая с трудом поддающуюся ей магию и бой на канате.

Явление седьмое

Едва не фатальное

Спутники ушли на несколько шагов вперед. И, глядя в их спины, Несса занялась очень важным делом. Она придумывала себе обиду. Говоря по правде, девушке было на что обижаться. С того самого момента, как она вновь осознала себя, ей никто ничего не рассказывал, ее куда-то тащили и периодически ругали. И это отсутствие прошлого. Вместо памяти – вязкая бархатная чернота, отзывающаяся болью на каждую попытку вспомнить себя, и яркие кусочки воспоминаний. «Настоящих ли?» – задумалась девушка. Хотелось верить, что да.

И это отношение… Она приняла спутников как «своих», поверила им, поддерживала как могла. А они? «Отстань, перестань, веди себя прилично!» А как – «прилично»? Никто не говорит.

Упоминание родителей отозвалось нежданной вспышкой воспоминаний. Довольно большой кусок жизни отряхнулся от вязкой тьмы и занял свое место.

Тем обиднее было показное равнодушие спутников. Словно самим видом своих спин они обвиняли: «Это все из-за тебя! Ты виновата…»

Несса почувствовала яростное желание убить кого-нибудь. Не фигурально, а в самом прямом смысле, с кровищей и разрубленными телами.

– Ну и чего вы теперь надулись и молчите?! Я знала, что ли, что так будет? – не выдержала квартеронка. В голосе ее зазвенели нотки близящейся истерики.

– Кому ты нушш-шна, дуться на тебя еще… – с издевкой прошипел Тарташ, не поворачиваясь.

– Ах, не нужна. Я и чувствую, спите и видите – от меня избавиться. Ну так и Предки с вами, без вас перебьюсь! Пока, маль…

Ментальная оплеуха была столь внезапной и сильной, что Несса с трудом устояла на ногах. Боль взорвала затылок, стекла в виски, ударила тупо в глаза и отдалась в уши, затихая. И все это меньше чем за удар сердца.

– Прекхрати-и-и-и исс-стерику! – Голос Тарташа уже не скрываясь становился змеиным.

– Ах ты… – Едва не падая от боли, Несса все же сделала шаг к обидчику, нанося удар кованым жалом прямо в горящие злым желтым огнем глаза…

Окованный кончик хвоста словно в каменную стену ударился. И тут же не менее сильная боль пронзила хвост ар’шасс. Сильная, резкая и унизительная. Тас’шер подставил руку, второй раз поймав, казалось бы, неотразимый удар.

И вот уж этого вынести Несса не смогла. Жалобно вскрикнув, девушка рухнула на колени и горько разрыдалась.

– Так! Вы, оба… Совсем со с калы упали? Таш, ты ей мозги чуть не разбрызгал.

– Сам не знаю, как так получилось… Не рассчитал. Это все рыжий, дери его демоны.

– Все, все, девочка, успокойся…

И от этих слов, вроде пронизанных теплом и беспокойством, стало еще горше. Несса рыдала как никогда до этого, горько и отчаянно, некрасиво кривя рот и размазывая слезы. Но ничего с собой поделать не могла.

Она не видела, как скривился Тарташ, готовясь отвесить еще одну оплеуху. Как Инглав использовал свой Дар, накрыв обоих сферой безмагии, и показал менталисту чудовищный кулак с костяными выростами на суставах и острой чешуей частичной трансформы, покрывшей пальцы. Тер’коэр кивнул и спрятался в капюшоне.

Полукровки мялись возле рыдающей квартеронки, не зная, что делать. В кланах не принято показывать эмоции при посторонних. Особенно при низших. А тут, считай, целый город посторонних, все бегут куда-то по своим делам. А на бордюрном камне тротуара сидит опаснейший боец, потомок легендарных и ужасающих шас’дар’тей и, словно маленькая девочка, горько плачет.

Явление восьмое

Не к ночи будь помянуто

До таверны полукровки добрались, когда в городе зажглись фонари. Светило се́ло, отполыхав вечерними зарницами, зажглись огни в окнах домов, и улицы погрузились в темноту. Итак незнакомый город изменился совершенно.

Немудрено, что полукровки заплутали, и даже неоднократные уточнения дороги у патрульных блюстителей не слишком помогли им найти нужное место. Лишь ближе к полуночи, когда толпы горожан растворились в темных переулках и схлынул поток экипажей и парокатов, они выбрались в квартал шесть-один, на площадь перед гостиницей.

Чтобы застыть в недоумении. На площади было многолюдно. Суетились пожарные, разгребая завалы, разумные в белых длиннополых одеяниях таскали длинные черные мешки, а вокруг площади стояло оцепление из блюстителей и безопасников. И все это в оранжевом свете факелов – фонари на площади не горели.

Возле полукровок, как по волшебству, возник утренний офицер в черном мундире.

– А вот и вы, голубчики. А мы вас среди трупов ищем… – поприветствовал он полукровок.

– Простите, офицер, что не доставили вам этой небольшой радости, – откликнулся Тарташ, по привычке надвигая капюшон почти на нос.

– Да нет, я как раз рад, что вы живы. Знаете ли, не слишком мне хочется отчитываться перед кланами…

– Ну тогда все в порядке, – преувеличенно радостно улыбнулся Инглав.

– К сожалению, не все. Сгорела таверна, погибли люди… и нелюди. И есть у меня подозрение, что вы тут каким-то образом замешаны. Пройдемте? – указал офицер на большой фургон на паровой тяге, отдельно стоящий в окружении солдат.

– А если мы не хотим? – поинтересовался Тарташ.

– К сожалению, я вынужден настаивать.

– Ну, коли вынужден, тогда, конечно, пройдем, – согласился тер’коэр, старательно сдерживая эмоции.

В фургоне тускло светили магические светильники и дремал дежурный. Офицер кивнул на скамьи вдоль стен, а сам занял место в углу, за раскладным столиком.

– Вы ведь сегодня были на улице Отречения? – сразу в лоб задал он вопрос.

– Понятия не имеем. Мы много где были, – ответил Тарташ, вновь беря на себя роль лидера. Инглав засопел, но ничего не сказал. Да так и правильнее.

– А вот постовые утверждают, что были.

– Возможно. Поскольку мы не знаем ваш город, точно ответить, где именно мы сегодня были, вряд ли сможем.

– Возможно, вашу память освежит слово «броневоз»? – поинтересовался офицер, что-то записывая.

– Тоже вряд ли. Нам… по крайней мере мне, это слово незнакомо.

– Стальной экипаж, с орудиями, – подсказал офицер.

– Тогда – точно нет. – По лицу Тарташа понять что-либо было вообще невозможно.

Офицер впился взглядом в Нессу. Но та пребывала как в прострации и ни на что не реагировала.

– Значит, броневоза вы не видели… А жаль, незабываемое зрелище, – протянул безопасник, зачеркивая написанное.

– Судя по описанию, мы бы запомнили, – усмехнулся менталист, сложив ладони домиком.

– И на вас никто не нападал в городе? – зашел с другой стороны безопасник.

– О! А у вас в городе принято нападать на приезжих? Или это относится только к членам кланов? – оживился Тарташ.

– Не принято. Но случается.

– Любопытно. Но нет.

– А вот тут ты лжешь, уважаемый. Судя по нашим данным, в третий колокол после полудня на вас напали… некие люди. Вооруженные. Которых вы убили и скрылись с места происшествия.

– Вот даже как? – очень натурально удивился тер’коэр, глядя в глаза офицеру. – А я вот что-то не припомню такого. Может быть, они так напали, что мы не заметили?

– Не знаю, как они напали, но убили вы их довольно… кроваво.

– А если мы будем утверждать, что никого не убивали?

– Тогда я должен буду арестовать вас, как подозреваемых, уклоняющихся от сотрудничества со следствием.

– Ка-ак интересно… А если мы согласимся с твоей версией, ты арестуешь нас по обвинению в массовом убийстве и сокрытии с места происшествия? Небогатый выбор. Но я вынужден стоять на своем. На нас никто не нападал и мы никого не убивали. Если у тебя есть доказательства – предъяви же их.

– Видишь ли, грасс…

– Тарташ, грасс офицер. У тебя на удивление короткая память. Буквально несколько колоколов назад ты задавал мне уже этот вопрос.

– Видишь ли, грасс Тарташ. Я вам лично ничего, кроме обвинений, предъявлять не должен. Все свои доказательства я предъявлю в суде. И уверяю тебя, они достаточно весомые.

– Слова, слова… А я вот утверждаю, что доказательств у тебя нет. Ну разве что ваши маги зафиксировали наши следы в том месте, где позже были убиты некие… предположу, что люди. Но точно ты утверждать ничего не можешь и поэтому ведешь здесь с нами эту беседу. В надежде, что мы сами себе подпишем приговор. Разочарую тебя. У нас есть другие дела, кроме как сидеть в имперских тюрьмах и быть пуланами для порки имперского суда. Больше того, мы уже сильно задержались в исполнении воли кланов. Так что, если у тебя есть что предъявить нам, мы внимательно слушаем. А если нет – прошу нас дальше не задерживать. В связи с тем, что наша таверна сгорела, нам еще среди ночи предстоит искать место для ночлега. И предположу, что нас не слишком рады видеть в большинстве ваших гостевых домов.

– Воля, конечно, ваша. Но не думайте, что вы так легко избежите правосудия. Доказательства я соберу. После нашей беседы это стало делом чести. Пока же… Не задерживаю больше. Желаю неприятной ночи.

Покинув фургон, полукровки удалились шагов на двадцать и остановились в раздумьях, куда идти.

– Боюсь, нас нигде сейчас не примут, – подытожил Инглав, одергивая куртку.

– Если честно, это меня сейчас меньше всего волнует. Куда больше интересен вопрос – выпустят ли нас?

– Что толку строить предположения? Утром увидим.

– Все будет зависеть от этого типа в черном мундире. Интересно, чего он так за нас цепляется? – Тарташ говорил, с одной стороны, негромко, а с другой так, чтобы солдаты из оцепления могли услышать. В головы полукровкам толкнулась мысль: «Ни слова о том, что с нами было. Изображаем из себя невинность».

Несса охнула. Мысленная связь всегда вызывала у нее всплеск головной боли. «Извини», – еще раз толкнула в затылок болевая вспышка.

– Пойдемте уже куда-нибудь? – жалобно произнесла девушка, массируя виски. – Я устала и хочу спать!

Но уснуть в эту ночь у них так и не получилось. Ни в одной гостинице их не приняли. Так что утро полукровки встретили, гуляя по городу.

Явление девятое

В столицу!

Наутро, едва дождавшись, когда погаснут тусклые, но жутко прогрессивные электрические фонари, полукровки отправились в участок.

Дежурный офицер, пасмурный и толком не проснувшийся, выписал жетон оплаченного штрафа, почесал за ухом, потом под мышкой. Потом встрепенулся:

– Ах да…

Достал довольно громоздкий жезл:

– Где там метка?

– Нету, – усмехнулся Инглав, демонстрируя клыки.

– Как нет? А зачем же вы пришли?!

– Нарушили, вот и пришли…

– И что же, городовой не поставил метки?

– Поставил.

– Так где же она?!

Офицер явно начинал злиться, предполагая розыгрыш.

– Грасс блюститель, на мне наведенная магия не держится, – успокоительным жестом развел руки тас’шер.

– Вот демон! – Офицер, кажется, начал просыпаться.

– Всего лишь половинка, – улыбнулся полукровка, сгребая жетон со стола. – Так я могу идти?

– Да, иди. И постарайся больше не нарушать.

– Приложу все усилия, – пообещал Инглав, приложив руки к груди.

– Так. Что дальше? – Дующейся Нессы полукровки старательно не замечали. Вещей у них не осталось, позавтракать удалось лишь тем, что купили на базарчике возле внешней стены. Можно было выдвигаться в столицу.

– Полагаю, надо отметиться в службе безопасности порта и получить разрешение, – пожал плечами Тарташ. Он тоже чувствовал неловкость после вчерашнего, но старался казаться привычно невозмутимым.

Несса упрямо молчала, всем своим видом давая понять, что ей нет ни до чего дела.

Инглав, как старший группы, с трудом сохранял спокойствие. С одной стороны, вздорная девчонка его изрядно тревожила. С другой, без ее пилотского разрешения вся их миссия становилась бесполезной. С третьей, ему самому было неловко и за вчерашнюю размолвку, и за их предыдущее поведение. Поэтому, как это обычно бывает, он злился на девушку. И оттого что не мог понять причины этой злости, злился сильнее и сильнее.

Вообще обычно тас’шер были в нормальной жизни флегматичными и добродушными. Ярость пробуждалась в них в бою, вместе с частичной трансформацией. Так что вполне можно понять Инглава, который весь вечер и все утро чувствовал себя не в своей тарелке.

В управление они добрались только к полудню, опять заплутав с непривычки. Дежурил совершенно незнакомый офицер, который сверился о чем-то со своим кристаллом и, не задавая вопросов, выдал всем троим браслеты гостей империи. С которыми, как помнил Инглав, они могли перемещаться в центральных провинциях без дополнительных разрешений.

Оформив все необходимые формальности, офицер усмехнулся:

– Благодарю за сознательность.

Инглав не сразу сообразил, о чем идет речь. А вот Несса очаровательно улыбнулась безопаснику:

– Не стоит благодарности… Мы сознательные ГОСТИ.

Улыбка офицера как-то увяла, он кивнул:

– Счастливого путешествия.

И торопливо закопался в свои кристаллы.

От Сиртона до столицы ходит регулярный дилижанс. Для тех же, кому важен комфорт, а не скорость, дважды в день пущен поезд. Но полукровкам после всех потерь билеты на поезд оказались банально не по карману, так что к своей цели они отправились в переполненной коробке, влекомой восьмеркой тяглунов. И хотя расстояние было не слишком большим, в силу неспешности транспортного средства в столице путешественники оказались уже ближе к вечеру.

Столица всегда открывается внезапно. То ли это так задумано, то ли природное явление, но до самого последнего момента вокруг простирается обычный пейзаж. А потом дорога делает поворот – и ты вдруг оказываешься под внешней стеной Дарлана, вознесшейся ввысь на сотню шагов. И пока ждешь своей очереди на таможню, можешь вволю любоваться на неприступные стены главного города мощнейшей державы Реналлона.

Едва светило коснулось горизонта, сторожевые башни окутались нарядным переливающимся сиянием. Пляска света превратила грозную крепость в сказочный город. В предместьях загорелись уличные фонари, да не тусклые огоньки, как в Сиртоне, а яркие лампы, лишь слегка уступающие светилу. Столица не экономила на украшении. А затем дилижанс въехал в ворота таможни, и сказочное видение скрылось из виду.

Несса упрямо молчала все путешествие, скупо отвечала таможенникам и вновь сомкнула губы, едва формальности были улажены. Инглав начал тревожиться за непоседливую и открытую девушку, но не знал с чего начать. И потому тоже молчал. Из всех троих лишь тер’коэр чувствовал себя прекрасно. Тарташ даже скинул капюшон, едва зашло светило. Из всей троицы он единственный при первом взгляде ничем не выдавал своего демонического происхождения. Если не видеть желтых глаз и звездчатого зрачка…

Глава 2

Столица

Четыреста шестьдесят девять оборотов назад

Здесь всегда шторм. Низкие тучи цепляются за вершину пика Хламадзи, рвутся в клочья и уносятся дальше, чтобы пролиться слезами ливня над морем. Солнечных дней на Ринсе едва три десятка в году, но и тогда яростное море не утихает, бьется в скалы, пытается разрушить, смыть, уничтожить остров, ставший убежищем магов.

Но маги не уходят. Именно здесь, в пересечении магических токов, где наиболее тонка грань между сферами, обосновалась древнейшая школа магии Реналлона. Хотя, казалось бы, где и учиться магии, как не в бедных ею местах? Но основатель школы магистр Ангарон решил так.

Впрочем, будем честны. Буря, принесшая флагман Казагара на Ринс, была не из тех, что подчиняются простым смертным. И хотя Ангарон был могучим магом и в числе его талантов было и повелевание погодой, перед буйством этой стихии таланты мага оказались так же бесполезны, как и искусство и опыт моряков. Единственное, что удалось сделать команде захваченного бурей и течением флагмана, – не дать кораблю перевернуться. Но в какой-то момент среди льющих с неба и бьющих снизу потоков воды вдруг показались скалы, и стихия швырнула израненное творение казагарских корабелов на их клыки.

И вот тут магистр Ангарон сплел, возможно, свое лучшее заклинание. Вызванная им волна приняла огромный корабль на свои плечи, в пядях над ощерившимися зубами скал протащила его и хоть и жестко, но негубительно бросила почти в двух сотнях шагов от кромки прибоя.

С тех пор люди живут на Ринсе. Хотя правильнее сказать – выживают. В первые годы моряки пытались выращивать здесь зерно и какие-никакие плоды, ловили рыбу. Но годы забирали их одного за другим, и вот уже давно не выходят бравые старики на расчищенный плац, не упражняются с оружием. Ветер намел целые кучи песка на брусчатку – и никто не убирает его. Люди ушли вглубь скал.

Откуда здесь берутся люди – тоже непонятно. Просто вдруг к общине выходит испуганный новичок, совершенно не понимающий, как он сюда попал, – и магистр представляет его остальным. Как они отсюда исчезают – тоже неясно. Просто в один день в одной из келий не оказывается послушника. И тогда магистр объявляет, что «он был готов и вернулся в мир совершенствовать навыки». Но как, к чему и почему «он был готов», так и остается непонятным.

Жизнь на Ринсе тяжела. Многие не выдерживают, пытаются уйти. Кто-то строит лодку и уплывает с острова. Это значит, что через пару-тройку дней послушники найдут дырявую посудину и, если повезет, изломанное тело. Тогда на столовой горе возникнет еще один холмик с камнем в изголовье. Но многие просто исчезают, забрав с собой нехитрый скарб. И тогда через несколько дней магистр представит нового ученика…

На остров не попадают простые люди, лишенные способностей. Так получается, что каждый из новичков имеет искру Дара. Большую или малую. И в меру горения этой искры он осваивает магическую науку, которой щедро делится глава школы и старшие ученики.

Тем тяжелее быть единственным начисто лишенным Дара…

Как он попал на Остров, Торго не помнил, как и все. Впрочем, сейчас, три оборота спустя, он вообще мало что помнил о жизни ТАМ. Какие-то яркие смазанные картинки, приправленные тревогой и опасностью. А здесь спокойствие, как в склепе. И равномерно-одинаковые дни, наполненные учебой, самопознанием и хозяйственными работами.

Особенно неприятно числиться в любимчиках. Несмотря на то что Торго спустя три оборота все еще не мог зажечь взглядом свечу. Да что зажечь?! Он ее и погасить-то не мог! И все же магистр не прогонял его, не переводил в разряд слуг. Торго посещал все занятия со сверстниками, коих здесь было больше двух десятков. Зубрил рукописные трактаты, по памяти восстановленные магистром. И спал при свете, потому что темнота приносила шепот. Едва Торго закрывал глаза, как в голову начинал биться настойчивый призвук. Словно кто-то шептал ему сквозь подушку. Слов не было слышно, но шепот не пропадал, он был настойчив.

Когда Торго в первый раз услышал этот звук, он перепугался. Спотыкаясь, путаясь в одежде, он выскочил из пробитой в скале крошечной кельи и бежал по коридорам и залам, роняя все на своем пути, пока не наткнулся на старого мага. В этот момент в темной пещере старец со светящимся посохом казался ему источником спокойствия и безопасности.

Плача и давясь словами, мальчик рассказал о своем кошмаре. Чего в этом шепоте было такого страшного, он и сам не понимал, но все говорил и говорил и не мог остановиться.

Магистр выслушал его внимательно, иногда морщась, но не перебив ни разу. А потом произнес:

– Слушай меня, Торго! То, что ты услышал, – очень важно. У тебя будет лишь одно главное задание: разобрать, что говорит тебе шепот. Как только поймешь, не медля ни удара, ищи меня. Днем или ночью. Если я не ошибся – а я крайне редко ошибаюсь в таких вещах, – в тебе дремлет великий Дар. Только что-то мешает ему пробудиться. Но ты не отчаивайся и не оставляй попыток. Рано или поздно он проявит себя. Пойдем, я провожу тебя. Ты – моя надежда. Ничего не бойся и услышь слова.

С тех пор Торго живет с этим шепотом, нервно вслушиваясь в звуки и дрожа от источаемого ими ужаса. Так что дневные насмешки соучеников не могут вывести его из себя. А магистр никак не реагирует на то, что Торго бесталанен…

Явление первое

Первые шаги

Столица всегда открывается неожиданно. Сначала, когда вы прибываете в невзрачное предместье, великолепие столицы скрыто от вас высоченной стеной. И это первое, что поражает ваше воображение. Дальше вы попадаете в приемный порт, где проходите, заметим, довольно лояльную проверку. И уже оттуда, пройдя под городской стеной, вы оказываетесь сразу на блистающем проспекте, широком, как полноводная река, текущая в своей неспешной обыденности. По всем вашим чувствам сразу наносится удар: обилие экипажей, как паровых, так и на гужевой тяге, блеск дамских нарядов, огромные дома по семь этажей, огни вывесок и витрин… И звуки! Звуков столицы не спутать ни с чем. Разноголосый и разноязыкий гомон, стрекот колес по мостовой, хрустящий скрип постромок упряжи и визгливый – рессор. Стук тростей по камням, топот каблуков, фырчание паровых котлов, жалобные крики тяглунов и разнообразный шум домашних питомцев – все сливается в симфонию столичной жизни.

Полукровки застыли, ошеломленные.

– Предки… – выдохнула Несса, чувствуя себя листком в водовороте. – Вот это да… Я бы так не смогла…

– Да уж… – сморщился Тарташ. – Жить в такой вони и я бы не смог…

– Дело привычки, – философски пожал могучими плечами Инглав, прокручивая в памяти указания, как им найти нужный адрес. – Они тут родились и другого просто не видели.

Несса провожала глазами нарядных горожанок, остро завидуя, что нельзя так же принарядиться.

Тарташ разглядывал крыши, подмечая проложенные вдоль карнизов дорожки с ограждениями и ажурные мостики между домами и думая, что наверху здесь идет своя жизнь, немногим менее напряженная, чем на земле.

– Эй, деревенщина! А ну, расступились! Раскорячились тут, не обойдешь, – прервал их размышления недовольный голос. Все трое моментально развернулись на звук, готовые к отражению нападения. Несса отвела кончик хвоста для удара.

Перед полукровками стоял пухлый, зажиточно одетый горожанин в модной жилетке из переливающейся ткани, песочного цвета штанах и нелепых низких башмаках на высокой подошве. Довершали образ надетые на лоб очки-гогглы, выглядящие как пеньки от рогов, и рыжие бакенбарды.

Увидев перед собой изготовившихся к бою полукровок, горожанин оробел и даже будто в размерах уменьшился.

– Господа демоны… – Нахального столичного жителя стало просто не узнать. В голосе появились робость и подобострастие. – Вы, наверное, первый раз в столице…

– Проходи, любес-с-с-сный, – подпустил в голос шипения Тарташ, отбрасывая капюшон. – Мес-с-ста тут дос-с-статочно. Даш-ш-ше для такого кус-ска сала, как ты.

– Да-да, простите, что помешал вам любоваться красотами столицы. Я пойду?

– Да, и побыстрее, – пробасил Инглав, спешно скидывая боевую трансформу.

Вид исчезающей чешуи и шипов добавил пухлому горожанину резвости, и он умчался. Полукровки почувствовали себя неловко.

– А ведь правда деревенщина, – отметил Тарташ, накидывая капюшон. – Напугали чудака. Как бы он блюстителям не заявил…

– А что он нам может предъявить? Мы его не трогали. Более того, скандал начал он. Нет, вряд ли он сейчас побежит в участок. Скорее, домой – менять свои невозможные штаны. – Инглав фыркнул, вспоминая расцветку упомянутого элемента одежды. – Нет, может, в песках Глорвинды такие и будут к месту. Но в городе, защищенном лучшей армией мира от всего… Да и где он здесь маскироваться собрался?

– Фе… Ты примитивен, здоровяк. Здесь он собрался не маскироваться. А ВЫДЕЛЯТЬСЯ.

– Ладно, проницательный ты наш. Пошли. Нас, наверное, уже ждут.

– Нас ждут дня три уже. Думаю, лишний колокол в их ожидании не слишком что-то изменит.

Тем не менее тройка полукровок зашагала по проспекту в поисках резиденции кланов.

Явление второе

Встреча

Встретивший троицу героев Старший был, пожалуй, самым старшим из всех, кого Несса видела или про кого слышала. Некогда тас’шер, как и Инглав, со временем он стал все больше и больше походить на шер’ат’дар: такая же сизая, масляно блестящая кожа, переразвитая мускулатура, выпирающая во всех местах угловатостями и буграми, грубая чешуя и шипы на руках, как при боевой трансформе. И лишь глаза остались человеческими: прозрачно-серыми, спокойными. И дыхание не отдавало горелой сталью.

– Вы опоздали, – гулко проронил Старший.

– Наша вина, – ответил Инглав, склонив голову.

– Что могло задержать вас? – Старший нахмурился, еще сильнее становясь похожим на Предка.

– Обстоятельства, не зависящие от нас. Сначала наш парокат взорвали (Несса удивленно расширила глаза, не припоминая этого эпизода). Затем на курьер, которым мы следовали в столицу, напали пираты. Курьер погиб.

– Но вы здесь.

– Благодаря ар’шасс.

Старший пристально вгляделся в Нессу, которой вдруг отчаянно захотелось провалиться прямо сквозь каменный пол, куда-нибудь подальше от этого внимательного и вопрошающего взгляда, словно рассматривающего самое ее душу.

– Неожиданно… Успех всей нашей миссии зависит от нечистой крови. Не дергайся, дитя! – Старший воздел ладонь, предупреждая вспышку со стороны Нессы. – Не мы вольны в том, какая кровь течет в наших жилах. Но ты проявила себя достойной дочерью кланов, превзойдя свое естество. И это достойно награды. Впереди у вас множество испытаний, поэтому награду ты получишь уже сегодня.

Старший еще раз обвел пристальным, физически давящим взглядом всех троих, после чего опустил глаза.

– Подойдите ближе, я хочу убедиться, что вы готовы… И обсудить детали.

?

Они еще довольно долго беседовали, обсуждали дорогу, промежуточные цели, требующиеся документы и суммы допустимых расходов. Несса не вслушивалась. Зачем? Что скажут, то и сделает. Все равно, понадобятся ее знания или нет, – пока непонятно. Все станет ясно в Замке, куда ее доставят спутники. Они же такие умные и сильные, что могут себе позволить бить девушек…

– Дитя, ты не слушаешь нас, – пророкотал Старший.

– Я слушаю, – возразила девушка. – Но пока ничто из того, что было здесь сказано, не вызывает у меня ни вопросов, ни возражений. Инглав старший, Тарташ умный – вот им и спрашивать. А я всего лишь пилот. Который может и не понадобиться.

– Ты в команде, – покачал головой Старший. – Ты должна быть в курсе маршрута и возможных препятствий.

Несса пожала плечами, не желая спорить. Должна, так должна.

– Я слушаю, Старший, – смиренно произнесла она после затянувшегося молчания.

– Меня интересует твое мнение.

– Пока у меня его нет. Дорога понятна, пункт назначения был ясен еще до нашего прибытия сюда. Прикрытие откровенно липовое, любой безопасник сразу задастся вопросом, почему именно мы тащимся через половину империи с примитивным грузом кристаллов. Но в целом особых противоречий я не вижу. Все равно, пока мы не узнаем, что нам скажут Ушедшие, планировать дальнейший путь бессмысленно. Я удовлетворила тебя, Старший?

– Упрямая и своенравная девчонка, – покачал тот головой. – Ладно, давайте заканчивать. Перед выездом получите список мест, куда вам нужно заехать. Ваше опоздание заставляет вас поторопиться. Следовательно, фургон вам придется оставить и последний участок пересечь… Даже не знаю. Тут бы пригодился парокат, но…

– Думаю, – скрипнул Тарташ, – мы пешком доберемся быстрее.

– Даже не сомневаюсь. Но пешком вы вызовете много вопросов, намного больше, чем с миссией кланов.

– Я имел в виду последний участок, – хмыкнул тер’коэр.

– Тогда, видимо, так и будет. Не забудь, в пути вы можете еще задержаться…

– Тогда мы оставим фургон здесь. – Коготь Инглава уперся в карту. – Так мы сэкономим почти пять прогонов и сможем выйти на дорогу Паломников вот тут. Думается мне, Старший, это будет в любом случае быстрее. Если имперские ищейки нас к этому времени не потеряют и не отстанут, дальше таиться я не вижу смысла.

– Меня смущает переход по пустынной местности…

– Ты не хуже меня знаешь наши возможности, – упрямо наклонил голову тас’шер. – Пешком с мешками мы дойдем быстрее и не будем привязаны к дороге…

Несса вновь погрузилась в себя. Пустота вместо памяти мешала ей, зудела, словно подживающая ссадина. Но копать этот зудящий провал было страшно – едва казалось, что она ухватила ниточку воспоминаний, как наваливалась боль, выныривая из темноты провала. Настолько сильная, что девушка на какое-то время переставала контролировать себя. И все же упрямо пыталась пробиться через темноту. Так же как ребенком поддевала языком молочные клыки и расшатывала их, пока те не выпадали. Больно? Да, но лучше перетерпеть короткую сильную боль, чем тянущую слабую, но гораздо более продолжительную.

Однако если с клыками у нее получалось (Вот оно, воспоминание! Только бы не спугнуть!), то с памятью все было сложнее. За яркой блесткой кусочка памяти приходила волна долгой мучительной боли. А осколки никак не складывались в целую картину.

– …Там вам помогут, – донеслось до нее сквозь подступающую дурноту. – Ты опять не слушаешь?! – повысил голос Старший.

– Прости. Разболелась голова, – пробормотала Несса, надавливая пальцами за ушами.

На удивление, Старший ничего не сказал и больше никак не выказал недовольства.

– Ну что ж, примерно все понятно. Как говорит юная ар’шасс, окончательно ясно станет в Замке. А теперь идите отдыхать. Раб проводит вас.

Тощий и оборванный квартерон ар’шаэл проводил полукровок до отведенных им комнат, проскрипел что-то вроде «если будут пожелания – зовите» и тенью исчез в коридорах особняка.

Нессу неприятно кольнул внешний вид ар’шаэл, обычно шустрых и веселых. Но девушка промолчала. Да и что тут скажешь? В чужом доме тарелок не считают.

Вечером Несса получила свою награду…

Явление третье

Вопросы, ответы… нет, все же вопросы

Несса совсем упустила из виду слова Старшего о награде. Изрядно пропылившись в пути, обессилевшая в борьбе с болью, она сейчас мечтала о ванне, позднем ужине и мягкой даже на вид кровати. Но жизнь, как обычно, имела свои планы на этот вечер.

Не успела девушка раздеться, как в дверь настойчиво постучали. Бормоча сквозь зубы ругательства, она открыла дверь. На пороге мялся ар’шаэл. Видно было, что ему хочется убежать, но квартерон старательно пересиливал инстинкты.

– Госпожа, мне поручено проводить тебя. Старший Корвел желает тебя видеть.

Старший клана был не настолько стар, как встретивший полукровок, и даже, пожалуй, сохранил быстроту и опасность элитных демонов-убийц. Хотя возрастные изменения коснулись и его. Старший был покрыт глянцево-черной шкурой, имел налитые кровью глаза с черной радужкой, на которой совершенно терялся зрачок, и столь же глянцевые неубирающиеся когти.

Несса вновь молчала, решив, что эта тактика лучше всего подходит ей. Молчал и Старший, разглядывая «нечистую кровь».

– А ты знаешь, дитя, что в вас больше жизни, чем в «чистых» полукровках? – наконец промолвил он. Голос почти демона был бархатистым, обволакивающим, обещающим что-то, невыразимое словами.

– Нет, Старший, – негромко ответила Несса, не глядя на собеседника. – Я мало что знаю и почти ничего не помню.

– Вот как? Как же такое могло случиться? – Голос ард’шасс не изменился, но девушка была готова поклясться, что Старший злится.

– Инглав, старший группы, говорит, что наш транспорт взорвали. Я этого не помню. Я пришла в себя только на летуне.

– Плохо. Но он же говорит, что группа выжила благодаря тебе… Где он обманывает?

– Мне сложно судить. Я знаю свое место. – На этих словах глаза Нессы остро блеснули, но она быстро уставилась в пол, чтобы не выдать гнева.

– Сейчас, дитя, меня интересует не твое место, а твой рассказ. Возможно, я помогу тебе…

– Стать такой же, как ар’шаэл, разводящий гостей по комнатам? – резко спросила квартеронка, отбросив этикет и опасения.

Вопреки ожиданиям девушки, Старший не разгневался. Напротив, похоже, ему понравился ответ. И Несса мысленно отвесила себе подзатыльник: нельзя давать демонам ключи к своей слабости.

– Если ты будешь такой же глупой и бесполезной – обязательно. – Старший зубасто улыбнулся. – Но пока ты проявила себя с лучшей стороны. И я здесь сейчас для того, чтобы ответить на твои вопросы.

Девушка задумалась. Что-то подсказывало ей, что вопросов, на которые будут даны ответы, будет не слишком много. И по этим вопросам старшие многое поймут о ней.

«Ядовитая награда», – подумала она.

– Пожалуй, мои вопросы не из тех, что требуют времени Старшего.

– А ты их задай. А я уж рассужу – из тех или из этих.

Нессе очень не хотелось раскрываться перед этим древним монстром, в котором общего с нею было меньше, чем в любом человеке.

Старший терпеливо ждал.

Наконец Несса решилась:

– Для чего это все?

– Отличный вопрос. Даже не уточняя, что – все, скажу: не знаю. Все началось задолго до моего рождения. Не знаю, будет ли тебе легче, если я скажу «нас такими создали».

– Не будет, разумеется. – Несса даже фыркнула, забыв о выбранной тактике скромницы.

– А ты не такая, какой хочешь казаться. Тебе будет трудно, дитя.

– Мне трудно с самого рождения! Трудно быть среди тех, кто кичится не пойми чем: «Мы чистые полукровки, а ты грязная квартеронка!..» Можно подумать, в полукровке может быть что-то чистое…

– Да, ты права. Все наше общество держится на странных постулатах. Но ты должна понимать, что нам иначе просто нельзя. Мы здесь не часть мира, а осколок сил вторжения. И оставляли нас с далеко идущей целью: подготовить плацдарм для возвращения Ушедших.

– И ты не боишься мне, «нечистой крови», об этом рассказывать? Я так понимаю, что об этом не все «чистые» догадываются… Или меня уже определили в расход?

– Не боюсь. И никуда тебя не определяли, колючка. – Старший уселся в кресло, специально сделанное под его фигуру, и указал девушке на пуфик рядом. – Садись. Нам надо поговорить. А стоя все проваливается мимо мозга.

– Люди любят говорить, что в ногах правды нет, – усмехнулась Несса.

– Знаешь, меня меньше всего интересует то место, где у низших правда. Но сидя беседовать лучше. Увы, прогуляться тут не выйдет, наш дом не столь велик, чтобы избежать ненужных ушей. А на улице любые уши будут ненужными. Так что садись, колючка. Побеседуем.

– Подчиняюсь Старшему, – пропела Несса ритуальную фразу.

– Оставь. Сейчас я хочу просто поговорить с тобой, без словоблудия и расшаркиваний.

Девушка присела на краешек пуфа, готовая, если что, вскочить. Старший вновь усмехнулся.

– Ладно, пусть так. То, что ты мне не доверяешь, – правильно. Твоя жизнь такова, что доверять никому нельзя. И это еще одно проклятие нашего народа. Мы – одиночки по сути своей. Нас не может быть в логике мира, однако мы есть. И чтобы выжить, мы должны быть сильными и грозными. Нас мало на фоне аборигенов. И наша жизнь здесь – выживание. Тебе недавно повезло наполнить свой резерв – что ты ощущала?

Несса захлопала глазами:

– Как ты…

– Чувствую. Не могу объяснить как. Просто чувствую.

– Это было… божественно. Словно крылья за спиной и ощущение всемогущества…

– Во-о-от. Тогда ты понимаешь, чего мы все лишены. Родина наших предков перенасыщена магией, она пропитала там все. А здесь мы влачим жалкое голодное существование, цепляясь за крохи силы. Мало кто задумывается об этом, но демоны в основном глупы…

– Ты не боишься таких заявлений?

– Я уже ничего не боюсь.

– И все же… Они создали нас…

– «Создать» нас много ума не надо. Но вижу, ты сомневаешься? Тогда суди сама. Будучи магическими существами, обладая многими уникальными способностями, дающимися магически, они настолько привыкают пользоваться ими в жизни, что со временем утрачивают естество. Превращаются в наполовину материальный, наполовину орфический субстрат. Магия настолько сливается с материей, что вне своего мира демоны жить просто не могут. Попадая в иные миры, по своей воле или по призыву, в первое время они почти всемогущи. Их пронизанное магией тело в таких мирах само по себе является мощнейшим источником силы и, пока этой силы в избытке, позволяет творить чудеса. Зачем при таком могуществе развитый ум?

Но в бедном на магию мире их энергия быстро истощается. Сначала демоны чувствуют недомогание, слабость и раздражительность. Затем начинает меняться их тело, усыхая и покрываясь коростой и шипами. И под конец демон впадает в оцепенение, которое может длиться веками, пока мощный магический всплеск не пробудит их. Чаще всего такие всплески бывают на месте больших сражений, где воюющие не экономят магию. Отсюда и легенды о великих магах, призвавших на помощь могучих демонов, но не удержавших тварей под контролем.

Несколько продлить активное существование в магически бедном мире можно за счет магии крови. Единственной силы, не требующей для срабатывания мощного магического импульса.

Отсюда происходят легенды о кровожадности демонов. На самом же деле они не более кровожадны, чем большинство так называемых «великих правителей». Только демоны льют кровь, чтобы жить, а правители – для удовлетворения тщеславия.

– «Они»… А мы?

– А мы родились в этом мире, мы больше люди, нежели владыки, и без магической подпитки не умираем. Хотя и не можем без нее пользоваться Дарами. И нам магия крови бесполезна. Поэтому нас терпят. Хотя и не любят.

– Звучит… непривычно.

– Того, что сказал тебе я, не скажет больше никто. Потому что я знаю, ты не побежишь рассказывать всем о том, что прозвучало здесь. Ну а я тем более никому ничего не скажу.

– Хотелось бы верить…

– Раз хочется – не отказывай себе! – засмеялся Старший. – Почему ты можешь мне верить? Да потому что иного варианта у тебя нет. Да и, если подумать, я больше зависим от твоего молчания, нежели ты от моего.

– Я никогда…

– Перестань, дитя. «Никогда» – слишком долгое слово. Завтра вы отправитесь в длительное и опасное странствие, и кто знает, каков будет его итог? Я хочу, чтобы ты ушла не изгоем, но одной из нас. А этого вряд ли можно добиться умалчиванием и тыканьем тебя в твое происхождение. Мы все в одной упряжке и все мы тянем свой род к единственному событию, которое составляет смысл нашей жизни.

– Ты уже упоминал про это событие…

– И упомяну еще раз.

– Дай догадаюсь. Это событие – возращение Ушедших?

– В точку! Но просто так открыть врата в этот мир мало. Предки не смогут существовать здесь. Нужно вернуть магию в мир.

– Это слишком грандиозно для меня…

– Привыкай. Ведь именно тебе и твоим спутникам предстоит этим заняться.

Несса почувствовала, как у нее голова пошла кругом. Боль толкнулась в затылок.

– Но как мы?..

– Об этом вам еще только предстоит узнать. Первой вашей целью будет Замок Ушедших. Туда вы отправитесь завтра.

– Но там же имперцев, как муравьев…

– На месте разберетесь. Ты, колючка, можешь гордиться – для этого похода мы отобрали лучших. Если не справитесь вы, не справится никто.

– А вы?

– Мы? Шутишь? Да любой из нас, появись он в окрестностях Замка, переполошит всю охрану. С нами даже не будут разговаривать, сразу же уничтожат. Нет, только молодежь. Хотя вы уже умудрились попасть на заметку имперской безопасности… Но, надеюсь, у вас хватит пронырливости и сил дойти до центральной башни.

– А если нет?

– Не хочется думать об этом. Потому что, если нет – нам придется ждать еще двести двадцать три оборота, пока будет возможен следующий поход.

– Неужели столь важное дело…

– Может быть доверено только определенным из нас. Но не гордись слишком, твоя роль тут неясна. Сначала вам надо попасть в камеру Исхода. Дальше будет время тер’коэра.

– Значит, все-таки боевое мясо…

– Ну если тебе хочется так думать – запретить не могу.

– А как мне надо думать?! Гордиться невесть чем? Тем, что меня втемную отправляют в опаснейший поход только для того, чтобы «чистый» полукровка…

Пощечина была звонкой и сильной. Несса поперхнулась выкриком и сидела, хлопая глазами.

– Перестань. Ты отнюдь не такая истеричка, какой хочешь казаться. Да, возможно, твоя миссия закончится у ворот камеры. Да, ты будешь наравне с остальными делить опасности. Но и славу тоже!

– Какая слава? О чем ты? Если демоны вернутся, мы, «нечистая кровь», станем всего лишь едой для них.

– Не все так мрачно. Особенно для тебя.

Несса покачала головой:

– Кто там будет разбирать? Если начнется новое вторжение, даже «чистые» не все его переживут…

– Глупости. Ушедшие не дикие звери, чтобы бросаться на всех без разбора. И поверь, им хватит пищи – вокруг портала соберется множество самодовольных низших, уповающих на силу оружия. Нам же отведена иная роль.

– Прости, Старший. Неубедительно.

– Тьфу ты! Вот больше дел у меня нет, как убеждать вздорную девчонку…

– Полколокола назад ты уверял, что нет…

Старший вновь засмеялся. На этот раз – натянуто. Несса отчетливо слышала неискренность в его смехе.

– Да уж… Ты в самом деле несносная, как рекомендовал тебя Старший Рилад. Ладно, хочешь – верь, не хочешь – не верь. От твоей веры ничто не изменится. Вам нужно проникнуть в камеру. И опыт подсказывает мне, что на этом ваше задание не закончится. Так или иначе, именно вам придется разобраться с тем, что иссушает магию мира. Если у тебя остались вопросы – задай их. И я пойду… Общение с тобой у кого хочешь вызовет аппетит.

– Я благодарю тебя, Старший, за уделенное недостойной квартеронке время. Не смею задерживать.

Старший грузно поднялся из кресла.

– Не смеет она… Выпороть бы… Да толку не будет. Еще поцарапаешь… Ты, девка, своей нечистотой мне в лицо не тычь. Время придет, все очистится. Неслучайно ты смогла пройти испытания. Будь ты обычной четвертушкой, ты бы еще вначале сломалась. А коль прошла – значит, демоническое начало в тебе сильно. Так что плевать, кто ты там от роду. По сути ты – одна из нас. И не тычь мне тут нечистой кровью. А то проверю, насколько она у тебя нечистая.

Ворча под нос, Старший ушел, хлопнув напоследок дверью.

Несса осталась одна в зале, чувствуя себя маленькой и потерянной. После рассказов Старшего жизнь ее разлетелась осколками. Теперь она не сможет вернуться в клан и жить, будто ничего не произошло. Теперь – только вперед. К неведомому Замку Ушедших. И – она была готова поклясться – много-много дальше. В неведомое.

Явление четвертое

Дорога начинается с первого шага

Ранним утром из ворот резиденции кланов выкатился фургон. Обычный четырехколесный фургон, запряженный четверкой тяглунов, каких по всему Реналлону используют для перевозки грузов небогатые купцы. Полукровки не дружили с новинками техники, а люди, даже самые космополитичные, неохотно нанимались к спесивым и высокомерным «последышам». К тому же на Реналлоне широко разошлось поверье, что в присутствии полукровок паровые движители перестают работать как надо и могут в любой момент взорваться. Опровергать очевидную глупость кланы не спешили – больше заняться нечем, – но старались держаться от новомодных парокатов подальше. Но и не традиционные дааз’леры, потомки боевых зверей демонов, не боящиеся запаха полукровок, тащили фургон. Обычные тяглуны, крупные, флегматичные, обвешанные отвращающими амулетами, нейтрализующими запах демона, неспешно уносили повозку на юг.

Дороги, ведущие в столицу, были заполнены транспортом. Причем первые два десятка прогонов дороги были широкими, с полосами для парокатов и разделительными барьерами посредине. Медлительные фургоны тянулись не по обочинам, а по хорошей брусчатке. На съездах и перекрестках блюстители следили, чтобы путники не влезали не на свои полосы. И, как заметила Несса, работы у них было немало.

На выезде из города никаких проблем не возникло. Сопроводительные документы были в полном порядке, а браслеты гостей давали полукровкам право свободно путешествовать в границах страны. И фургон, выкатившись за ворота, растворился среди десятков таких же невзрачных средств передвижения, словно кровяные тельца, разносящие жизнь во все уголки империи.

В первый день они проехали едва десяток прогонов. Тяглуны ленились и капризничали, Тарташ шипел и плевался, Инглав рычал не хуже ягодая. Ну а возницы попутных повозок зубоскалили и подбадривали путешественников. На помощь никто не пришел.

Ближе к обеду дело наладилось, шаткое взаимопонимание со скотиной установилось, и полукровки влились в поток повозок, фургонов и телег. С тем на них и внимание перестали обращать.

Фургон неспешно катился от города к городу, возница исправно платил пошлины, а охранники – могучий тас’шер и стремительная ар’шасс – бездельничали внутри. Тарташ, играющий роль возницы, практически ничем не отличался от таких же тружеников дороги, и его вечный капюшон был как никогда уместен: закрывал голову от палящих лучей и пыли. Так что полукровки, не привлекая лишнего внимания, день за днем двигались на юг, постепенно забирая к западу.

Тяглуны – по-своему прекрасный вид транспорта. Послушные, могучие, выносливые, неприхотливые. Их дальние предки жили в северных пустошах, и они передали одомашненным потомкам потрясающую способность обходиться малым. Так что за этого незаменимого помощника любой крестьянин не задумываясь готов отдать что угодно.

Но кроме массы достоинств есть у них и недостатки. Тяглуны медлительны и почти не видят в сумерках. Крестьянам, встающим с рассветом и с закатом ложащимся, такая черта никак не мешает. Что же до медлительности, то крестьяне империи могли с тяглунами поспорить. В общем, эти нашли друг друга. Для остальных же скорость важна зачастую не меньше выносливости и мощи, так что медлительные животные все чаще уступают шустрым парокатам.

Тем не менее начальное развитие империи было сформировано именно тяглунами. И мы сейчас отнюдь не о политике. Расстояние между имперскими укрепленными поселками, а затем и городами, подбиралось таким образом, чтобы войсковой обоз, который, как известно, движется со скоростью самого медленного транспорта, в него входящего, мог за световой день пройти от города к городу. Так что в центральных провинциях переброска войск была отлажена лучше, чем часы в императорском дворце. Что часы? Сломались – вот и повод для обновки. А на мечах держится трон, армия «смазывается» куда обильнее и тщательнее.

Так что, несмотря на задержки в начале пути, к вечеру полукровки добрались до первого на своем пути города, Анирала. Анирал был практически близнецом Сиртона, но не имел воздухопорта и потому населен был не в пример меньше. Если магистрат Сиртона всерьез подумывал о расширении и готовил проект для управления градостроительством, то Анирал был заселен едва на три четверти и в ближайшую сотню оборотов не планировал резкого увеличения населения.

Внутрь города фургон не пустили. Дорожная стража потребовала пропуск и, не получив его, приказала поворачивать восвояси. Раздосадованный Инглав, настроившийся на обильный ужин, попытался скандалить. Лучше бы он этого не делал – тут же появился отряд городского гарнизона, Инглава куда-то увели, а Тарташу приказано было под прицелом огнестрелов отогнать фургон от ворот и не высовываться.

Инглав вернулся расстроенный и ругающийся. Солдаты городской стражи заулыбались, послышались шуточки.

– Что там? – поинтересовался Тарташ.

– Ер-раны… – выругался тас’шер вполголоса.

– Очень информативно. А если чуть подробнее?

– Они тут живут по бумажкам. Шаг в сторону – штраф.

– Можно подумать, ты этого не знал…

– Знал, но не думал, что до такой степени!

– И все же что там произошло?

– Штраф… – уныло произнес боец, махнув рукой.

– Инглав! Я сейчас готов подумать, что ты переобщался с тяглунами и стал таким же мыслителем, как они! Рассказывай внятно.

– Что тут рассказывать? В город с фургоном нельзя. Нужно ехать дальше… Уложение номер хрен через плечо. У них тут все по уложениям! За спор с городской стражей штраф! За сопротивление войскам – наказание, двадцать плеток на площади…

– Ты?.. – охнула Несса, нарушив обещание молчать в дороге.

– Заплатил. Еще не хватало, чтобы низшие меня пороли.

– И все же – что мы делаем дальше?

– Едем отсюда. Будем ночевать на дороге, чтобы им подавиться своими бумажками!

Один из солдат проявил сочувствие к попавшим в беду чужакам.

– Вы это… – произнес он, оглаживая усы, – проезжайте вперед тройку сотен шагов. Там будет постоялый двор. Там и заночуете. А в город с фургоном нельзя, нельзя…

Несса улыбнулась служивому, отчего тот покраснел, и кивнула. Мол, поняла. Солдат поспешил убраться и начал что-то с жаром рассказывать сослуживцам. Те заинтересованно посматривали на фургон.

– Так, поехали отсюда, пока наши движители не уснули! – решительно распорядился Инглав, перехватывая вожжи. Потеря денег его огорчала, но не настолько, чтобы попробовать сразиться со всем гарнизоном.

Так что по прошествии пары четок полукровки вновь были в пути.

Солдат не обманул. Закат они встречали уже на постоялом дворе, наскоро ужиная и слушая трактирщика, который за мзду согласился просветить «демонское отродье», каковы порядки на дорогах империи.

Все имперские города, построенные в поздний период, имеют одинаковую планировку: в центре на возвышенности размещается форт, где располагается городской гарнизон и хранятся продукты на случай осады. В непосредственной близости строятся здания городского управления, затем идут расчерченные по линейке кварталы привилегированных граждан, их опоясывают такие же строго очерченные массивы жилья граждан попроще. Внешним поясом города служат жилища неграждан и приезжих. Все это закрывает от мира крепостная стена, вокруг которой идет объездная дорога с постоялыми дворами, кузнями, неблагоуханным производством, борделями и прочими столь необходимыми путешествующим заведениями.

Сначала города растут ввысь. Специальным уложением кто-то из первых императоров распорядился строить дома с таким расчетом, чтобы можно было надстраивать этажи без риска развалить всю постройку. Самые старые уже насчитывали по девять этажей. Выше пока строить не научились, хотя имперцы и пытаются.

Затем, когда городу становится тесно в границах стены, специальное управление по градопорядку создает новый проект, расчерчивает будущую территорию, и начинается большая работа. Первой перестраивается объездная дорога, строятся постоялые дворы и все необходимое окружение. Затем возводится крепостная стена. Хотя в центральных районах империи это давно стало данью традиции, Уложение выполняется неукоснительно, без скидок на то, что ближайший возможный враг в луне пути. И только потом начинается застройка опоясывающих кварталов – всегда от стены к центру. Конечно, многих не устраивает такое положение вещей – жить в расширяющихся городах становится неудобно на ближайший десяток оборотов. Время от времени прошения о пересмотре градостроительных норм даже достигают властвующего императора. Но как достигают, так и отправляются в корзину. Особо ретивым выносится императорское порицание. И потом о них мало кто слышит. А города все так же развиваются, как армейские казармы.

«Откуда я все это знаю?!» – встрепенулась Несса, вглядываясь в проплывающие мимо борта фургона похожие на малые редуты строения кузнечного квартала.

Девушка могла поклясться, что тот, кто рассказывал ей (когда?!) об имперских законах и традициях, обладал внешностью нестарого, но много прожившего человека, негромким глубоким голосом, длинными волосами, в которых обильно блестели пряди седины. Руки его были руками воина и путешественника… Но вот также Несса могла поклясться, что никогда, никогда в глаза не видела такого человека.

Квартеронка потрясла головой, отгоняя наваждение.

– Что там? – негромко спросил Инглав.

– Показалось…

– Что именно?

– Что я это уже где-то видела.

Тас’шер гулко хохотнул:

– Конечно, видела! Буквально вчера. Когда проезжали этот, как его? Санарж? Сенарж? Сенраж? В общем, дыру на тракте. Все точно такое же, только более пыльное и меньше размерами.

– Мне иногда кажется, что мы едем по кругу, – подал Тарташ голос с козел. – Одни и те же декорации, только пыли добавляется.

Инглав закряхтел, с видимой неохотой напялил капюшон, чтобы не бросаться в глаза, и высунулся наружу. Вместе с ветерком в прокаленный светилом фургон ворвались запахи и пыль. Несса сморщилась и чихнула – перепад между душной неподвижной парилкой фургона и острыми уличными запахами пота, навоза, перегретого железа, гниющих кож, дыма, подгоревшего мяса был разительным.

– Что, неженка? – поддел ее Тарташ. – Чувствительный носик не годится для дыхания одним воздухом с низшими?

– Недалек час, когда я тебя прибью, – процедила ар’шасс. – И уверена, все мне только спасибо скажут.

– А ну цыц оба! – рыкнул Инглав, сжав кулаки. Между суставами тут же проклюнулись шипы. Тас’шера изрядно достала непрекращающаяся пикировка спутников. И если бы не однозначные указания сохранить обоих до Замка Ушедших, кто-нибудь из скандалистов уже остался бы в дорожной пыли со свернутой шеей.

Несса не ответила и даже на всякий случай отползла к дальней стенке фургона. Тер’коэр тоже замолчал, сосредоточившись на тяглунах, на жаре еще более ленивых и неспешных, чем обычно.

Дорога была почти пустынной. Впереди так же неспешно тащился купеческий караван, фургон пару раз обогнали легкие прогулочные коляски, запряженные хорошими скакунами, да несколько парокатов, плюясь перегретым паром, заставили шарахнуться обычно равнодушных к окружающему тяглунов.

Несколько раз накрывала фургон тень от пролетавшего по своим делам дирижабля. Сердце империи жило в обычном ритме. Девушка с завистью провожала летающие корабли взглядом. Сердце рвалось туда, в небо.

Интерлюдия 4

– Грасс кансиал, этот вызов – большая честь для меня…

– Грасс Герион, мне доложили о твоем небольшом затруднении.

– Грасс кансиал, это настолько несущественно, чтобы привлекать внимание Кансиалата.

– У меня тоже есть… небольшое затруднение.

– Если я могу помочь…

– Думаю, можешь. И именно ты. О твоей работе хорошие отзывы. Так вот, мое затруднение – это последыши, которые не далее как вчера направились в сторону Западного Присурожья. Мне нужно знать, зачем и каких опасностей от них можно ожидать.

– Я правильно понимаю, грасс кансиал, что ответ Совета Кланов тебя не устроил?

– Совершенно точно. Если ты поможешь мне справиться с моим… небольшим затруднением – я посодействую в решении твоего.

– Приложу все усилия.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

Глава 3

Дороги империи

Четыреста шестьдесят два оборота назад

За три оборота на Ринсе Торго изрядно вытянулся, превратившись из тощего нескладного подростка в столь же тощего долговязого юношу. И, повинуясь законам природы, в какой-то момент понял, что его волнуют женщины.

Вообще с женщинами на острове было негусто: старая (с точки зрения Торго) кухарка Мирана, чей Дар так и не развился выше зажигания огонька, да три послушницы разной степени зрелости. Но если девочки-магички для Торго были врагами, не упуская случая посмеяться над бесталанным юношей, то старая Мирана чем дальше, тем больше занимала его фантазии.

Все началось с того, что Торго случайно стал свидетелем сцены, которую ему видеть не полагалось. Юноша искал по просьбе магистра одинаковые листья парсана в кладовке, а Мирана, как обычно, возилась на кухне. Через неплотно задернутую занавесь Торго то и дело видел массивную фигуру кухарки.

Работа была долгой, нудной, и Мирана про юношу, видимо, забыла.

Потому что, когда на кухне появился один из подмастерий, подкрался к кухарке и ухватил ее за бедра, женщина никак не показала, что они не одни. Торго даже перестал дышать, глядя на действо, разворачивающееся среди котлов…

Когда подмастерье ушел, а кухарка вновь принялась хлопотать над котлами, Торго, робея, вылез из кладовки. И, подражая старшему ученику до него, подкрался к женщине и попытался схватить ее.

– Ты чего удумал, мелочь прыщавая?! – громко и грозно закричала Мирана, замахнувшись на Торго поварешкой.

Зажмурившись, тот хрипло выговорил:

– Я видел, как ты… с Дикелем. Дай!

– Вали отсюда, соглядатай недокормленный! Я ему в бабки гожусь, а он «дай»!.. Вот скажу все магистру, он тебя ужо…

Торго бежал с кухни, не помня себя. Щеки его пылали, а в голове билась обида: как так? Подмастерью можно, а ему, любимому ученику, отказали?!

И тут, как назло, навстречу ему попалась самая красивая из девушек школы, Талира. Будучи ровесницей Торго, она оказалась неизмеримо талантливее и уже перешла в старшие ученицы. Торго робел перед красавицей, а она откровенно потешалась над нескладным и не способным к магии учеником.

– Торго? – Встрепанный вид и поспешное бегство обычно аккуратного и тихого юноши вызвали у девушки любопытство. – Куда это ты несешься?

– Пошли! – вдруг выкрикнул юноша, хватая Талиру за предплечье. – Я… я покажу тебе!..

– Что это ты мне можешь показать? – усмехнулась юная магичка, отбирая руку.

Торго совсем потерял голову от пережитого, от близости юного тела, от запаха женщины. Не найдя что сказать, он вдруг схватил девушку за грудь:

– Пойдем! Дай!

Талира вспыхнула и влепила юноше звонкую пощечину:

– Ах ты… Пустышка! Да как ты смеешь?! Гори!

Зажечь огонь – самое простое магическое упражнение. Ученики осваивают его в первые луны на Острове. Сразу после того как почувствуют сродство со стихией и научатся гасить огонь. Новички забавляются, пытаясь поджечь товарищей и не дать поджечь себя, ученики постарше вызывают огонь во время медитаций, чтобы развивать навыки контроля. Со временем это становится настолько привычным, что некоторые приветствуют друг друга наведением пламени. Талира не была ни злой, ни жестокой – вызванное пламя было рефлекторным ответом на оскорбительную выходку, попыткой привести взбудораженного соученика в чувство. Только девушка совсем упустила из виду, что Торго совершенно не владел магическим даром. И погасить огонь он не мог.

Молодой человек, охваченный пламенем, ослепленный и обожженный, взвыл пронзительно, оттолкнул Талиру и бросился по коридору. Девушка настолько растерялась, что не подумала погасить огонь. Пробежав десяток шагов, ослепленный Торго споткнулся, упал и принялся кататься по полу, издавая булькающий, хрипящий вой. Спохватившаяся магичка погасила огонь.

– Торго! Торго! Прости! Сейчас все пройдет… – бросилась она к бьющемуся на полу телу.

Но Торго, разглядев сквозь слезы приближающуюся девушку, вскочил на четвереньки, затем на ноги и, продолжая страшно выть, помчался вглубь жилых коридоров. Ничего не соображая, ведомый только инстинктами, словно раненый зверь, он бежал в свое логово.

Едва не вышибив дверь, Торго, грязный и обгоревший, ворвался в крошечную комнатку и бросился на топчан, захлебываясь рыданиями. От неловкого движения светильник опрокинулся, и келья погрузилась в темноту. Торго этого не видел. Он лежал на жестком топчане, уткнувшись лицом в подушку, и горько рыдал, сотрясаясь всем телом.

Но, как говорят мудрые, все проходит. Прошла истерика, утихли рыдания, сменившись всхлипами. И в ушах Торго зазвучал шепот. «Впусти меня… впусти меня…»

Юноша резко поднял голову и с ужасом осознал, что он лежит в кромешной темноте. И неясное бормотание в голове на сей раз слышится совершенно отчетливо: «Впусти меня».

– Кто ты?! – немея от ужаса, прохрипел Торго.

«Впусти меня… Я помогу…»

– Чем ты мне поможешь?.. – тоскливо пробормотал несложившийся маг, чувствуя опустошенность внутри. Силы иссякли, даже на страх не осталось.

«Я – демон».

Явление первое

Непредвиденная остановка

Центральная провинция заканчивалась в Тарлене, крупном городе, куда сходились все дороги, дальше разбегавшиеся на юго-восток, юг и юго-запад. Город охватывал реку и порт, дамбой перекрывая дальнейшее свободное течение Таргалы.

Несса дивилась мощи империи, потратившей колоссальные силы на взнуздание широкой и глубокой реки. Пожалуй, только здесь она оценила силу низших. Все кланы со всеми их Дарами не смогли бы совершить подобное.

«Да, а еще они покорили воздух без всякой магии», – подумала квартеронка. И почему-то ей стало грустно.

– Эй, Таш, что скажешь? За нами все еще следят? – Внутри фургона было душно, и тяжко пахло оружейной смазкой. Ящики с заряженными магическими кристаллами, покачиваясь в такт тряске фургона, стукались и терлись друг о друга, наполняя фургон надоедливым гулом и шелестом.

– Сколько тебе раз говорить, тупая громадина?! Не смей меня так называть! Как иглохвоста помойного…

– Ладно ты. Мне, может, нравится, как ты злишься. Чем больше злишься, тем чаще я тебя называю. – Инглав отложил полируемый клинок и потянулся за парным ему. – Так по существу заданного вопроса есть что сказать?

– Я ничего не чувствую. Но ни капли не сомневаюсь, что следят.

– Откуда такая уверенность? Может, махнули рукой?

– Ну вот уж вряд ли. Это где-нибудь на границе, может, и махнули бы. А столичная разведка наверняка не одну голову сломала, куда и зачем мы премся.

– Ладно, пусть так. А долго еще они нас смогут вести?

– Это зависит от того, как и кто за нами следит. Если стационарный пост из столицы, то сегодня к вечеру выедем из их поля. Но я бы пустил менталиста с нашими слепками в дне пути. Такой может нас чувствовать все время.

– А ты можешь его почувствовать?

– Ох, Инг, я тебе уже который раз говорю…

– Месть засчитана, но не называй меня больше так. А то я подумаю, что ты икаешь… И похлопаю тебя по спине.

– Ага, до твоего сгустка сала между ушами начало доходить, что превращение имени в иглохвостью кличку может быть неприятно. Ну что же, это достижение.

– А если меньше ненужных слов? – Ингвал недовольно засопел.

– А если меньше, то, чтобы почувствовать, мне нужно представлять – кого. И знать направление, где его чувствовать. Предположим, направление я могу предположить. Но кто именно?

– Ясно. Значит, не знаешь.

– И никто бы не знал! Нечего так языком цокать!

– Ладно-ладно, мозговитый ты наш. Не кипятись. Нет – значит, нет.

На сей раз их досмотрели более чем подробно.

Мытари на въезде сразу направили фургон в отдельные ворота, за которыми находился просторный ангар с узкими, забранными решетками окнами. Там подслеповатый чиновник, сильно щурясь, долго и придирчиво расспрашивал полукровок о цели поездки, о грузе, внимательно, чуть ли не на вкус изучал путевые бумаги и браслеты гостей. И все время задавал одни и те же вопросы, каждый раз перефразированные на иной лад.

Если бы перед въездом Инглав не дал девушке тщательно обнюхать свой крепко сжатый кулак в частичной трансформе, наверное, она взорвалась бы. А так Несса вспоминала правила расчета воздушных течений, навигации в разных погодных условиях и при разных курсах, и это помогало.

После допроса последовал досмотр – такой же тщательный, включая осмотр днища, осей, втулок колес и под конец сканирование амулетом.

Инглав, пыхтя, вытаскивал из ящиков каждый камень, вслух отчаянно причитая, что вне специальных хранилищ кристаллы довольно быстро теряют заряд и из-за дотошности грасса инспектора вся его поездка может оказаться бессмысленной. Чиновник только морщился, солдаты охраны открыто зубоскалили. А Нессе приходилось прилагать усилия, чтобы вынырнуть из мира цифр и графиков в мир занудного мытаря.

Как утверждают низшие, все когда-нибудь проходит. Вот и досмотр кончился. Все было до такой степени в порядке, что мытарь не скрывал своей досады. Явно надеялся на чем-нибудь подловить полукровок. Но бумаги, выданные Советом Кланов, были в самом деле безукоризненными, количество кристаллов точно соответствовало заявленному, и их заряд ни на долю единицы не превышал разрешенного. Так что шесть колоколов спустя фургон покинул таможенный склад и, пожалуй, с излишней поспешностью покатился к дамбе и второму посту. Полукровки спешили покинуть Тарлен до сумерек.

Ось сломалась через колокол после того, как башни города скрылись из виду. Фургон дернулся, нырнул, пронзительно закричали тяглуны, не понимая, что происходит. На Нессу обрушились ящики, поверх неловко упал Инглав. Девушка зашипела от боли и неожиданности. Но неприятности на этом не закончились.

Перепугавшиеся животные припустили по дороге, волоча поломанный фургон. И хотя имперские тракты отличались хорошим покрытием, неровностей они не были лишены. На этих неровностях и подпрыгивала повозка, все сильнее придавливая квартеронку. Тарташ пытался справиться с упряжью, в результате чего один из амулетов отлетел. Тяглун, почувствовав запах демона, совсем потерял голову. Шкура его вздыбилась, на боках и морде выступила пена, и животное стало отчаянно рваться из упряжи.

В результате фургон улетел в кювет, где и опрокинулся набок. Обезумевший тяглун оборвал постромки и умчался в ночь. Остальные, запутавшись и едва не переломав себе ноги, остановились.

Бултыхаясь меж тяжелых ящиков во время короткой гонки, Несса несколько раз сильно приложилась головой и в итоге потеряла сознание.

Интерлюдия 5

Недавнее прошлое

Цветок райары пылал, заполняя помещение бликами розового и салатного. Свет преломлялся в разложенных у ложа цветка камнях, блики плясали на стенах и безмолвных фигурах, застывших перед цветком. Лиц не видно, лишь черная ткань масок выглядывает из-под низко надвинутых капюшонов.

Стоящая в центре фигура протянула к цветку еще один, двадцать девятый камень.

– Владычица, услышь меня! – Голос из-под маски доносился звучный, низкий, никак не сочетающийся с размерами и комплекцией фигуры. – Явись на мой зов!

Остальные присутствующие невольно содрогнулись от такого взывания.

Тем не менее в недрах цветка зажегся золотой огонек, свет которого странным образом не смешивался с розовым и зеленым. И ледяной голос произнес:

– Никакой почтительности. Магистр, ты не со слугой разговариваешь.

– Что опять не так? – сварливо отозвалась фигура в капюшоне.

– Ты, взыскующий моей силы, вызываешь меня как младшего духа, скованного заклятием…

– Может, это потому, что последние пять сотен оборотов ты пользуешься моей силой, а мне только обещаешь награду? Я могу не дожить до обещанного.

– Магистр, ты как никто другой знаешь, что происходит и почему происходит. И, замечу, исполнение моего обещания в твоих руках.

– О да. Конечно. Но есть одно «но». Камней только двадцать девять. Тригила не создать…

– Ты плохо искал! Я чувствую тридцатый камень…

– Тогда покажи мне, где он. Я сбился с ног, загнал всех своих агентов, многих потерял в поисках… Истратил море сил, потерял бездну времени – и ради чего?

Голос в цветке вздохнул:

– Угораздило же меня связаться с магом… Нет в тебе веры, магистр. А без веры ты не принимаешь моих даров.

– Отговорка, Владычица. Когда тебе нужно, ты более чем щедра с дарами. Я-то знаю.

Еще один вздох:

– Я уже говорила тебе, маг. Попробую еще раз донести. Истинно верующий жрец обретает связь со своим богом. Он не докапывается до деталей и не задает богу хамских вопросов. Он – верит. Отдавая ежедневно по чуть-чуть своих душевных сил богу, он выстраивает прочный канал, чтобы бог в ответ делился с ним своей неизмеримо большей силой, когда возникнет необходимость. Ты же маг до мозга костей. Ты не веришь ни во что и никому. И ни капли силы мне не отдаешь. Будь у меня тогда выбор…

– Но выбора не было. Именно я не дал полностью погибнуть твоему культу. Именно я исправно снабжал тебя верующими, укрывал адептов от властей, устраивал храмы. Именно я подал тебе идею со второй ипостасью. И теперь законно хочу получить причитающееся мне вознаграждение!

– И все же потерпи, магистр. Ты проделал огромную работу. Заверши ее! Когда аватар воплотится, ты получишь все.

– …Сказала мне воплощение обмана… – пробормотал названный магистром. – И потом меня упрекают в том, что во мне нет веры! Да будь во мне эта самая вера, оборотов четыреста назад я сгорел бы на костре. А когда этот самый аватар воплотится, чует мое сердце, первым делом он попытается уничтожить меня. Нет жреца – нет долга. А, Владычица?

Но золотой огонь уже погас. Да и розовый с салатовым убавили яркость. Обряд завершился. И теперь жрец-маг знал, где последний камень… Даже два.

Явление второе

Ночь неожиданностей

Пришла она в себя, когда уже было совсем темно. Вокруг стояла тишина, где-то поодаль горел костер. Голова сильно болела.

«Что за проклятие?» – мысленно выругалась Несса, пытаясь понять, где она и что с ней.

«Лежи, где лежишь, – болезненно толкнулось в сознание послание Тарташа. – Рядом какие-то люди, пусть лучше они не знают, что ты в сознании».

Несса подавила стон и послушалась. Осторожно, чтобы не выдать себя движением, вытащила кинжал, положила так, чтобы был под рукой. И замерла.

Сердце отстукивало четки за четками, ночь приближалась к своей кульминации, а ничто не происходило. Негромкий разговор у костра утих – видимо, спутники легли спать или сделали вид, что спят. А вскоре погас и костер.

Несса изнывала от бездействия, не рискуя шевелиться.

Но вокруг было тихо.

Она уже начала было засыпать, когда рядом послышался шорох. Сон слетел сразу, словно и не было. Ар’шасс едва не подпрыгнула на месте, с трудом удержавшись в последний миг.

Шорох стих, но теперь уже девушка чувствовала замерших возле ее палатки людей. Обострившееся в ночи обоняние рисовало ей двух мужчин, чуть старше тридцати, опытных, опасных, вооруженных холодным оружием. От запаха стали и масла захотелось чихнуть.

В следующую секунду по телу пробежала волна магического воздействия.

«Кажется, меня хотят обездвижить, – подумала Несса, впитывая чужую магию. – Очень вовремя, я совсем пустая». Однако тело стало тяжелым, совсем нейтрализовать чужое воздействие не удалось.

Затем раздался тихий звук разрезаемой ткани – совсем рядом. Девушка напряглась, готовая как ударить, так и откатиться из-под удара. Левая рука сама потянулась за метательным ножом.

«Тарташ, ты слышишь? Двое. Лезут ко мне», – попыталась она передать послание.

«Слышу. Не двигайся. Пусть лезут. Одна справишься?» – Слова тер’коэра били в затылок подобно колотушке.

«Ох… Постараюсь. Только больше не говори мне ничего, иначе моя голова взорвется и справляться придется вам!»

Тем временем люди проникли в палатку. Несса отчетливо слышала их дыхание и ощущала идущие от них волны неприязни, страха и… вожделение? «Вот ненормальные», – удивилась она.

– Здесь только девка. Мешки там, у костра, – раздался еле слышный шепот.

– Сейчас скажу остальным, пусть поторопятся, – пришел такой же тихий ответ.

– Она точно не проснется?

– Я парализовал ее, а не усыпил. Даже если проснется, сделать ничего не сможет. Давай скорее.

– Так, может, ее… того?

– Идиот! Давай скорее, нам нужно успеть до следующего пролета Керато убраться отсюда.

Человек навис над ней. Все естество девушки требовало пустить в ход оружие, когти, хвост, но она сдерживалась.

– Где искать-то? Если всю ее ощупывать, я не сдержусь.

– Демон знает… Я не вижу, где камень. В шкуру дракона его завернули, что ли? Должен же светиться. Поищи на груди, в ее одежке больше некуда такой сверток прятать.

«Так им нужен Камень Душ! Вот что искали мытари в Тарлене…»

Руки незнакомца начали торопливо распутывать шнуровку куртки.

– Я сейчас с ума сойду, – сипло прошипел обыскивающий.

– Держись. Вернемся – десяток себе купишь. Всех цветов и мастей.

Рука скользнула в вырез куртки, наткнулась на сверток, но миновала его, жадно вцепившись в грудь девушки. И тогда она без замаха воткнула кинжал в сердце человека. Тот захрипел и упал дергаясь.

– Тварь! – прошипел второй, бросаясь к выходу. Несса метнула вслед ему нож, но не попала. С омерзением оттолкнув умирающего, поднялась на ноги. Ее пошатывало.

«Да… преследователь из меня сейчас паршивый».

Поодаль раздались крики, выстрел, хруст костей.

Девушка выбралась из палатки и побрела туда, где еще тлели багровым отблеском угли костра.

Пока она шла, кто-то подбросил хвороста к углям, пламя взметнулось почти до пояса, осветив склонившегося к огню Тарташа. Инглав в это время таскал тела, выкладывая их рядком у огня.

– Ты бы прикрылась, что ли? – поприветствовал ее тер’коэр. – Да и умыться не мешало бы, выглядишь как выходец из страшилок низших.

Несса смутилась, торопливо оправляя куртку. В свете костра кровь, обильно испятнавшая ей руки, лицо и грудь, выглядела черной.

«В самом деле, кого хочешь напугаю», – невольно подумала квартеронка.

– Не слушай его, – посоветовал Инглав, закончив раскладывать трупы и усаживаясь на бревно. – Сейчас тебе только ручей искать. Ты как себя чувствуешь?

– Избитой и изнасилованной… – хрипло ответила Несса, подходя все же к костру и усаживаясь на бревно.

– И когда успели? – удивился Тарташ, покачивая головой. – Сдается мне, с людьми воевать бесполезно. Если они с такой скоростью совокупляются да еще, не дай Владыка, размножаются…

– Таш, прекрати.

Менталист зашипел:

– Я тебя сколько раз просил?!.

– А иначе тебя разве заткнешь? – пожал плечами Инглав.

– Они охотились за Камнем Душ. – Несса решила не обращать внимания на хамство Тарташа.

– Они тебе прямо отчитались? – не унимался тер’коэр.

– Ну пошевели своими усохшими от постоянных подначек мозгами – что они еще могли искать у меня под одеждой?

– Тебя?

– Тарта-аш… – пропела Несса, жалостливо улыбнувшись, – ты иногда такой дурачок…

Мужчины вытаращились на нее.

– Опа… – произнес тас’шер озадаченно. – Наша заноза вышла на новый уровень… Таш, я тебе начинаю сочувствовать.

– Ага… – глубокомысленно отозвался Тарташ, не реагируя на свой вечный раздражитель.

– Наши ночные гости были настолько любезны, что рассказали мне, что им нужно. И это – увы мне! – вовсе не мои прелести и достоинства. Ну а своим растрепанным видом я обязана второму визитеру. Увы, он не представился и убежал…

– Недалеко, – раздалось из темноты, и в освещенный круг вступил… их недавний спаситель.

– Рыжий?! – не удержалась от вскрика Несса.

– Ты следил за нами?! – вторил ей возмущенный рев Инглава.

– Вот уж действительно ночь неожиданностей… – завершил Тарташ, натягивая на нос капюшон.

– Да, это я. У меня, кстати, имя есть, и вы его знаете. Следил? И как ты это себе представляешь? Я не маг и не шпион.

– Тогда что ты тут делаешь? – исподлобья взглянул тас’шер, сжимая и разжимая кулаки.

– Представь, у меня могут быть в этой местности дела. И хоть Реналлон большой, но иногда случаются совпадения.

Рыжий, нисколько не опасаясь находящегося на грани трансформы бойца, прошел к костру и уселся на бревно, с удовольствием протягивая руки к пламени. На правой руке у него маслянисто блестели пятна крови.

Полукровки молчали. Молчал и Рыжий, довольно щурясь на огонь.

Так прошло несколько четок, после чего Сарг поднялся, улыбнулся Нессе и шагнул от костра.

– Ты нам ничего не хочешь сказать? – вслед спросил Тарташ.

– О чем бы? Вы сами не слишком разговорчивые. Но сказать хочу: берегите камень. Силы, которые за ним охотятся, весьма могущественны, хоть ограниченны в своих действиях. И еще. Завтра вас будет ждать засада. Как и где – не знаю. Просто будьте внимательны.

И он растворился в темноте.

Вновь на долгие пять четок воцарилось молчание. Потом тер’коэр откинул капюшон:

– Что интереснее всего, я его совсем не чувствую. Словно нет его тут. Как думаешь, Инглав, могла ли это быть иллюзия?

– Нашел кого спросить, – ответил тас’шер, отходя к фургону за лопатой.

Интерлюдия 6

– Что скажешь, координатор?

– Все то же, грасс кансиал. Все то же. Наши подопечные собрались в дальний путь, и мне пока решительно неясно, куда и с какой целью. Считаю, что арестовывать их сейчас будет неправильно.

– На кону стоит безопасность всей империи. А может, и всего мира.

– Грасс, не спеши с действиями. Пока нам непонятно, какова их цель, задержание будет выстрелом в болото. Главное, если мы сейчас задержим этих – появятся другие. И возможно, они не будут действовать так открыто. Тогда есть вероятность, что им удастся задуманное. И мне не очень нравится мысль, что задумали они что-то, связанное с известной нам областью.

– Вот и мне не нравится. Поэтому задержи-ка их.

– Грасс…

– Я приказываю!

– Подчинение империи…

Явление третье

Дорожный патруль

– Слушайте, парни! Мне одной кажется, что с нашим путешествием что-то не так?

– Наверное, тебе одной, – откликнулся Инглав, лениво жуя терпкие пьянящие ягоды кадо. На тас’шера они никакого действия не оказывали, но, как признался сам Инглав, ему чем-то нравился вкус.

– А что с нашим путешествием не так?

– Ты лучше скажи: а что с ним так?! – взвилась квартеронка. – Мы выехали в простой путь на оборудованном фургоне, с прекрасными и, главное, подлинными документами – и что? Нас все время задерживают, на нас нападают, нас не пускают в города… А главное, я ни демона не помню и каждый раз, пытаясь вспомнить что-либо, получаю сводящую с ума головную боль.

– Ну тут как раз ничего удивительного, – примирительно заметил тас’шер, выплевывая косточки. – Когда парокат взорвался, ты была ближе всего к котлу. Удивительно, что ты вообще выжила…

– Во-о-от! – ткнула девушка пальцем в Инглава. – А ПОЧЕМУ он взорвался? По дорогам Реналлона бегают десятки тысяч парокатов, люди клепают их один за другим… Да пока мы тащимся в этой телеге, нас обогнало несколько десятков – и ни один что-то не взорвался. А тут так «удачно»…

Тас’шер повел могучими плечами:

– Следователь не нашел следов умышленных действий. По результатам экспертизы оказался технологический брак в котле…

– И-инглав… Неужели ты в самом деле ждешь, что имперский дознаватель возьмет и скажет «это дело рук имперской службы безопасности, мы будем расследовать»?

– Почему сразу служба безопасности?

– А кто же?

– А чем плоха версия дефекта?

– Да всем плоха. Во-первых, слишком удачное совпадение. Ни до ни после парокаты на этом маршруте не взрывались.

– Это ничего не объясняет.

– Хорошо. Во-вторых, та самая служба безопасности напрямую не заинтересована в том, чтобы мы ехали по своим делам. До сих пор все выпускники кланов поступали в наемники. И только мы – заметь, лучшие в своих выпусках – отправились в империю якобы за кристаллами. Вот не знаю как ты, а я бы насторожилась.

– Нас допрашивали…

– Да, и на допросе меня лично провоцировали, чтобы иметь возможность задержать.

– Слышь, Инглав, а наша заноза права, – подал с козел голос Тарташ. – Каждый случай сам по себе вполне объясним. А вот все вместе…

– Да ну вас! Вот делать службе безопасности нечего, только нам мешать. Самим-то не смешно?!

– А должно быть?

– Ну ты вообрази: целая служба имперской безопасности, тысячи человек, занимаются тем, что строят нам мелкие козни… Вот уж дурь так дурь!

– Мой могучий телом друг, поверь, я не настолько низкого мнения о всей службе безопасности, чтобы пребывать в уверенности, будто вся она сбивается с ног, выдумывая нам пакости. Но в наши руки попала одна вещица, которая вполне может кого-то… возможно, весьма могущественного, заинтересовать… Кстати, девочка, расскажи-ка ты нам, как к тебе попал этот камушек.

Несса фыркнула:

– Мальчик, от многих знаний мозги усыхают. А ты у нас в путешествии главная ценность, так сказали старшие. Мы обязаны тебя беречь. Следовательно, моя прямая обязанность – не перегружать твою головушку опасными знаниями. Короче, перебьешься. – И девушка с независимым видом отвернулась.

Тарташ на удивление благодушно воспринял эту эскападу. Только покачал капюшоном и фыркнул.

«Не к добру это, – решил Инглав, – нужно за ними следить».

Стоял жаркий полдень. Даже небо выцвело от жары, растеряв сочную голубизну. Тяглуны тащились медленно и лениво и, казалось, были единственным движущимся элементом пейзажа. Самое время, когда желательно не трястись в насквозь прокаленной повозке, а скрыться в какой-нибудь тени и поспать.

Однако тени вокруг, насколько хватало глаз, не было. Как не было сколь-нибудь крупных объектов – лишь небо, степь и дорога, бегущая от горизонта до горизонта.

– А вот и неприятности, – с непонятным удовлетворением произнес Тарташ, потягиваясь.

– С чего ты решил? – откликнулся Инглав, выглядывая из повозки.

– С того, друг мой, что солдаты на пустой дороге, да еще не отдыхающие, а явно ждущие кого-то… а кого бы им ждать в этом месте в это время? – это всегда к неприятностям.

– Пустое… – протянул Инглав, но в голосе его не было уверенности.

– Вот и я так думаю, – откликнулся менталист на интонацию. – Каким бы пустым все это ни представлялось, стоит держать оружие под рукой. Инги, где там твои шипы?

– Таш, ты опять?!. – засопел Инглав, сбрасывая сонную расслабленность.

– Нет, я все еще. Знаешь ли, мне значительно спокойнее под защитой твоей трансформы. Мое тельце плохо переносит попадание всяких металлических предметов.

– Зато, похоже, по костяным оно буквально скучает.

– Давай ты меня побьешь позже, когда мы проедем мимо этих симпатичных парней в черном. Сдается мне, что к упомянутой службе безопасности они не имеют отношения. И что-то их подозрительно много для простого дорожного патруля в центральной провинции империи… Ну так мне кажется.

Тем временем фургон приблизился к замеченной прежде группе людей в черных мундирах. Навстречу фургону, жестами приказывая остановиться, поспешил один из солдат с черепом на нарукавной повязке.

Тарташ повиновался. Повозка остановилась, и солдаты потянулись к ней, охватывая полукольцом.

– Имперская служба безопасности. Досмотр на дорогах, – представился подошедший. – Попрошу предъявить документы и покинуть повозку для досмотра.

– Могу я полюбопытствовать, чем вызван такой интерес? – произнес Инглав, высовываясь из-за занавеси и протягивая солдату бумаги.

Увидев тас’шера, солдаты невольно подались назад. Если фигура возницы их не настораживала, то могучий полукровка вызывал желание напасть, желательно всем сразу. Ну или убежать – кому как.

– Плановая проверка, – ответил солдат с черепом, изучая документы. – Потрудитесь покинуть фургон. Иегун, Райсо, займитесь досмотром.

– Я надеюсь, вы помните Уложение? – сдерживая рычащие нотки, поинтересовался Инглав. – Наше присутствие при досмотре обязательно.

Солдат оторвался от документов, пристально вгляделся в старательно изображающего миролюбие тас’шера, пришел к какому-то решению и кивнул:

– Присутствуйте.

Тем временем имперцы, откинув матерчатые стенки фургона, споро вытаскивали из повозки ящики с кристаллами. Несса также выбралась наружу, морщась от безжалостного света летнего светила. Появление девушки вызвало оживление у солдат, особенно нервно хлещущий хвост. Предводителю пришлось даже прикрикнуть на своих подчиненных, чтобы не отвлекались.

– Так что вы ищете, командир? – Инглав продолжал демонстрировать дружелюбие.

– Предметы, запрещенные к перевозке. У нас имеется информация, что в одном из торговых фургонов пытаются вывезти… некую реликвию.

– А-а-а… – протянул тас’шер, стараясь не выдать своего беспокойства. – Ну это не к нам. Мы везем магические кристаллы анклаву Терлава. Впрочем, в подорожной все написано.

– Да-да… – рассеянно произнес имперец с черепом, листая бумаги. Инглав готов был поклясться, что он туда даже не заглянул, словно ожидая чего-то.

– Я вас только попрошу, – подал голос Тарташ, – при досмотре не тревожить кристаллы. Вне специально защищенного контейнера они быстро теряют накопленную энергию…

– А вот это уж позвольте мне решать! – огрызнулся имперец, радостно блеснув глазами. Солдаты оцепления как-то сразу подобрались, хоть явно и не показали виду.

– Знаете, командир… – растягивая гласные, произнесла Несса, подходя к своим спутникам. – Конечно, это не мое дело… Но ведь у вас есть документы? Дающие право на досмотр…

Безопасник стрельнул глазами вправо-влево, потом лицо его закаменело.

– Мой мундир…

– Не дает вам ровно никаких прав! – довольно резко прервала его девушка. – У дорожного патруля должны быть с собой документы, подтверждающие их полномочия! Иначе вы ничем от разбойников не отличаетесь.

– Да ты что себе позволяешь, паршивка?! Пойдешь с нами за оскорбление! – взорвался имперец.

– С чего бы?! – возмутился Инглав, отбросив всякую деликатность.

– С того, что я так приказал! Вы и ваше имущество арестованы до выяснения!

– Командир, но вы нам так и не доказали своего права приказывать… – обманчиво-спокойно произнес Тарташ, натягивая капюшон еще ниже.

Имперец зыркнул на него исподлобья, поджал губы и скомандовал:

– Взять их!

Бой был коротким, жестоким, кровавым. Люди в черном, очевидно, готовились к противостоянию и грамотно сражались. Тарташа вырубили сразу, на ар’шасс навалились толпой, лишая свободы маневра…

И тут у Нессы случился прорыв – тело само вспомнило, как использовать Дар. И тех двух ударов сердца, что были ей отпущены для маневра, хватило. И вокруг нее, как по волшебству, все изменилось. Да, до прапрабабки ей было далеко, конечно. Шасс’дар’тей в одиночку превратила бы всех этих мужчин в обезумевших от похоти рабов. Но и сил, открывшихся праправнучке демона, хватило, чтобы тренированные солдаты застыли в тех позах, в каких настиг их Зов, а затем разом схватились за причинные места, выпустив оружие из рук. Однако Несса тоже не могла двигаться: Дар требовал от нее сосредоточения. Перед мысленным взором девушки каждый из удерживаемых ею людей почему-то представлялся колышущимся щупальцем цвета свежего мяса, которые она удерживала на месте незримой рукой. Удерживать было трудно, щупальца рвались к ней, по ним пробегали судороги, едва не вырывая скользкие порождения плоти из тисков ее воли. Отвлечься – значило потерять контроль над всеми сразу. И какой-то частью сознания юная ар’шасс осознавала, что, обретя свободу, люди ей не простят.

Потому вибрирующий, полный ярости громовой рык тас’шера прозвучал музыкой. Где-то сбоку гремели выстрелы, слышались крики и шум боя. Но Несса, прислонившись спиной к фургону, продолжала удерживать полтора десятка солдат, вливая силы в Дар. Резерв угрожающе быстро таял…

А потом все кончилось. Среди людей воздвиглась могучая фигура Инглава, направо и налево посыпались тяжкие удары шипастыми кулаками, и менее чем за четки бой завершился. Несса отпустила Дар и едва не сползла на землю от навалившейся слабости. Ни физических, ни магических сил не осталось.

Инглав возвышался над телами людей, грозный, страшный, окровавленный. Грудь полукровки раздувалась мехами, дыхание вырывалось со свистом.

– Тебя ранили? – спросила ар’шасс слабым голосом.

– Да. Нет. Не знаю. – Слова вылетали с сипением и клекотом. – Таш. Посмотри. Ранен.

– Я тебе сколько раз говорил: не трогай моего имени, тупой кусок мяса?! – донеслось сзади.

Несса развернулась на голос. Тер’коэр стоял, вцепившись в тяглуна, на голове его капюшон намок от крови.

Пересилив себя, на подгибающихся ногах, Несса сделала шаг к менталисту.

– Да стой уже, где стоишь, – ворчливо отозвался тот, догадавшись, что сейчас должна ощущать квартеронка. – Я в относительном порядке. А вот наш большой друг, похоже, ранен. Все, Инглав, превращайся обратно, в таком виде мы тебе не поможем.

– Тела… – гулко выдохнул тас’шер, не делая ничего для принятия обычной формы.

– Что «тела»? – сварливо спросил Тарташ, потирая лоб под капюшоном. – Закапывать нет времени.

– Сложить. В фургон, – согласно наклонил бронированную костяными плитами голову Инглав.

И, не дожидаясь согласия или опровержения своей идеи, принялся закидывать ящики обратно в повозку. А поверх груза в фургоне были сложены тела нападавших.

Все это заняло почти колокол. И, что удивительно, за все это время на дороге не было никого, кроме них. Под конец Тарташ с помощью Нессы заровнял следы боя и без обычного ехидства предложил занять места. Похоже, и тер’коэру изрядно досталось.

Фургон был забит доверху, поэтому Инглав и Тарташ разместились на козлах, а девушке пришлось умоститься на заднем борту фургона, как диковинной птице с длинным гладким хвостом.

И когда тяглуны натужно тронулись, Несса, не удержавшись, фыркнула:

– Ну что, вам так ничего и не кажется странным в нашем путешествии?

Интерлюдия 7

Четыреста сорок шесть оборотов назад

…Они встретились на холме, в стороне от выстроившихся к битве войск. Владыка демонов в сопровождении последней шасс’дар’тей и смертные, представлявшие своих правителей, в данный момент облачавшихся для битвы.

Демоны выглядели не так угрожающе, да и мощью не поражали. Лишившись магии и растратив резервы в предыдущей битве, они сейчас напоминали персонажей крестьянских страшилок, а не всемогущих поработителей.

Люди же, напротив, были полны надежды. Несмотря на огромные потери, разумные убедились в своих растущих силах.

Владыка тяжело дышал и ежился. Щедро растратив магические запасы в сражении, он сейчас мерз и чувствовал растущий голод. Магия больше не защищала его, и это вселяло в главного демона неуверенность. Хотя он все еще был грозен и способен легко расправиться с кучкой смельчаков, явившихся предъявить ему (ЕМУ!) требования.

Тем не менее Владыка сдерживался.

– Хорошо. Мы уйдем. Убив свой мир, вы сделали наше пребывание здесь бессмысленным. Магия – источник жизни мира. Без нее вас ждет медленное умирание. А мы уйдем.

– Мы сделали то, что сделали. Медленное умирание без вас куда лучше быстрого с вами. Так решили народы. – Говоривший был стар и опытен. Он подмечал все: и неважный вид прежде ужасающих демонов, и тяжелое дыхание их Владыки, и слетевшие покровы тьмы с демонов. Жертва была ненапрасной. Словам же демонов в данном вопросе верить не стоило.

– Но уйдем мы непобежденными. У нас есть свои условия. Иначе битве быть.

– Говори. Я уполномочен выслушать тебя.

– Наши потомки останутся в мире. Вы выделите им земли и поклянетесь не пытаться их уничтожить.

– Это не противоречит нашим планам. Дальше.

– Вы снабдите нас уцелевшими накопителями для открытия и удержания портала.

– Я передам совету королей твое пожелание. Не знаю, уцелели ли таковые.

– Уцелели, я чувствую.

– Хорошо. Если правители согласятся, я передам тебе их ответ. Еще?

– Да. Мы заберем свои трофеи. Цени, человек: мы не бросим здесь следы нашего пребывания, которые могли бы столетиями отравлять ваш мир.

– Только неживые трофеи. Все разумные должны быть отпущены.

– Неприемлемо. Без них нам не открыть портала.

– Я передам. Не думаю, что короли согласятся.

– Иначе погибнет множество других смертных. Передай и это.

– Еще?

– Достаточно. Разумные пленники останутся с нами. Наши потомки останутся с вами. Мы покинем мир. Все, кто еще может его покинуть.

– Неприемлемо. Покинут все.

– Ты забываешься, смертный! – громыхнул Владыка, на миг окутываясь тьмой и делая шаг к людям.

Седовласый посланец остался на месте. Остальные попятились перед яростью огромного демона.

– Я лишь голос совета королей. Либо вы покидаете наш мир все – либо наш разговор бессмыслен.

– Тогда иди и передай. Раз ваши владыки столь трусливы, что присылают вместо себя рабов, не имеющих права решать.

Демон отвернулся от посланника и насколько мог величественно стал спускаться с холма. Пройдя пару десятков шагов, он бросил через плечо:

– Завтра пусть придет тот, кто имеет право решать. Со слугами я больше говорить не буду.

– Это же очевидная ловушка, мой грасс. Неужели ты поддашься на уловки демона?

– Нам нужно во что бы то ни стало закончить эту войну. Не уговаривай меня, Ланар, я пойду на встречу с демоном, как посланец совета правителей.

– Отдаваться в лапы демонов…

– Ланар, демоны не нарушают своего слова. В отличие от нас.

– Но они и не давали слова не убивать…

– Пойми ты, им сейчас эта война нужна даже меньше, чем нам. Демоны слабеют! Ты не был в битвах, иначе бы заметил: они не столь быстры и сильны, как еще луну назад. Их удары не столь смертоносны. И, главное, наше оружие пробивает их плоть!

– Тем более, мой грасс! Если все так, как говоришь ты, войну мы скоро выиграем.

– Ты опытный и мудрый советник, Ланар. Но сегодня твоя мудрость изменяет тебе. Да, мы выиграем. Но сколько областей обезлюдеет? Сколько мест в мире останутся испорченными их мерзостными ритуалами и захоронениями? Скольких воинов заберет война? Если даже мне предстоит погибнуть, останавливая войну, я сочту это разумной платой.

– Грасс, люди рождаются быстрее, чем мрут. Каких-то два десятка оборотов – и численность будет восстановлена.

– Ланар, ты разочаровываешь меня. Такое ощущение, что мы поменялись телами. Это я должен утверждать, что, «бабы нарожают», а ты со своей мудростью должен согласиться в целом, но возразить, что пока бабы будут рожать, между победителями вспыхнут войны за опустевшие земли, снова начнутся набеги наров, грокассы потеряют с таким трудом достигнутую цивилизованность и опять начнут опустошительные набеги на уцелевшие города… Это ты должен гнать меня на переговоры.

Пожилой советник сокрушенно покачал головой:

– Возможно, я и не прав, Гартал. Наверняка для Реналлона будет лучше. Но что мне тот Реналлон, если с твоей гибелью погибнет вся Артасса? У нас много эпох не было столь славного правителя, сочетающего отвагу полководца, хитрость тарпеса, мудрость старца…

– Все-все, хватит, старый хитрец! От твоей патоки у меня уши слипнутся! – рассмеялся король Гартал. Оруженосцы затянули последние пряжки доспехов, король попрыгал, проверяя, как сидят латы, вложил парадный меч в ножны. – Мое решение неизменно. Раз совет согласен, чтобы я был выразителем его воли, – я буду им. А ты… А ты останешься за меня. Если я не вернусь – воспитай моих детей хорошими правителями. И достойными людьми. Тьфу ты! Вот и я заговорил с пафосом героев сказаний. Ладно, старый друг. Мне пора.

Гартал отсалютовал своему советнику и вышел из шатра. Близился полдень.

Едва король покинул свой шатер, выражение скорби слетело с лица Ланара.

– Вот так мальчишки и рвутся спасать мир. «Твоя мудрость изменила тебе…» Как бы я тебя иначе прогнал на эту демонову гору? – пробурчал себе под нос советник. Услышав топот удаляющегося скакуна, он вновь состроил страдальческую мину и, покинув шатер короля, поспешил к своей палатке. Госпожа ждала отчета…

На этот раз их было двое – как символ противостояния тьмы и света: чешуйчатый, покрытый костяными наростами демон, закутанный в темные крылья, и светловолосый молодой король в сияющих доспехах. Скакун остался у подножия: животного до потери разума пугал запах демона.

– Ты тот, кто может приказывать? – вопросил ар’Ардалар, сумрачно разглядывая собеседника.

– Один из них, – спокойно ответил Гартал, в свою очередь изучая главного демона.

– Тебя послушают остальные?

– Да.

– Ты не лжешь мне, человек?

– Я не могу приказать всем. Но предводители войск, собравшихся внизу, доверили мне говорить от имени нас всех и решать за всех из совета.

– Как с вами трудно, – пожаловался демон.

Гартал чуть шлем от удивления не выронил, услышав в голосе демона обиду и усталость.

– С нами трудно?! – Молодой король не знал, что ему делать: то ли смеяться, то ли ругаться. – Это мы, что ли, пришли незваными в ваш дом и убиваем вас, как иглохвостов?!

– Глупец… Незваными не пройти границу миров. Нас пригласил один из вас. Добровольно, находясь в здравом рассудке. И даже милостиво согласился послужить посредником перехода, – ощерил демон все свои зубы.

Гартал едва не схватился за меч и только пару мгновений спустя сообразил, что демон смеется.

– Уверен, он пожалел о своем решении… – пробормотал король.

– Вот знаешь, не спрашивал. Если тебе интересно, можешь найти его и задать вопрос… Не уверен, правда, что он будет отвечать.

– Так он жив?

– Конечно! Он же посредник. Но в сторону любезности. Что вы решили?

– Прежде чем я скажу решение, ответь: для чего вам разумные пленники?

– Ты ведь догадываешься об ответе.

– Уверен, что я знаю его. Но все же?

– Для ритуалов магии крови конечно же.

– Тогда, как правитель своей страны, я не могу согласиться на принесение в жертву своих подданных!

– Ожидаемый, но очень глупый ответ. Человек, здесь нет никого, кроме нас. Ответь мне, неужели тебе так важны жизни крестьян и нелюдей?

– Важна любая жизнь. Вы уйдете, осквернив землю поганой магией, а все народы, чьи дети стали вашей пищей, припомнят нам это малодушие. Мое предложение такое: мы выделяем хорошие земли вашим потомкам и тем из их родителей, которые согласятся остаться с ними, мы три сотни оборотов не вмешиваемся в их жизнь, вы получаете все магические вещи, сохранившие магию, и помощь наших магов – и покидаете мир, забирая с собой всех демонов и все, что вы натворили. Мы обязуемся открыть вам проход в любую точку Реналлона, но вас будут охранять наши войска. С момента заключения мира вы обязуетесь вернуть всех пленных в любом виде – калечных, мертвых, здоровых – и больше не нападаете на разумных. А мы предоставим вам столько скота, сколько вам будет нужно.

– Человек, у вас просто нет столько скота…

– Это все, что я могу предложить. Думай, демон. Вы слабеете, ваше время уходит. Если ты не примешь наше предложение или даже если я не вернусь – вас ждет война до полного истребления, чего бы нам это ни стоило. Кажется, мы уже показали вам, что ни перед чем не остановимся? Так вот, мы пойдем до конца.

– Мошка, как ты смеешь со мной так разговаривать?! – заревел демон, распахивая крылья, враз вдвое увеличившись в размерах. Полуденное светило блеснуло на шипах и когтях.

Гартал отскочил назад, чтобы не попасть под первый замах демона. Льдисто блеснул обнаженный меч. Шлем покатился по жухлой траве, весело разбрасывая блики.

В лагере разумных увидели вспышки, заревели трубы, солдаты спешно начали строиться для битвы.

Но ар’Ардалар не зря был Владыкой. Усмирив ярость, он вновь сложил крылья.

– Да, мне не помешала бы порция свежей крови. Но тогда мы все останемся здесь, умирать вместе с вашими камнями, – проговорил он, шумно дыша. Под ногой демона хрустнул шлем. Король не сдвинулся с места, настороженно следя за каждым движением противника.

– Расслабься, человек. Твоя смерть наступит не сейчас… Хотя не поручусь, что не сегодня.

– Люди все умирают. Оборотом раньше, оборотом позже – какая разница?

– Но все хотят жить вечно… Ну или хотя бы долго.

– Демон, наш разговор затянулся. Что скажешь на мое предложение?

– Нам нужна кровь разумных. Без нее не пройти границы миров.

– Я могу решить твою проблему.

– И как же? Перережешь себе горло? Одной жизни мало.

– Тебе нужна только кровь?

– Разумеется, нет. Как трудно разговаривать с бездарями в магии. Кровь – топливо для ритуала. Но спуском для него является процесс смерти. Просто кровь вкусна, конечно. Но она не отворит нам дорогу.

Гартал задумался. Он видел, что демон колеблется. Но понимал, что эти колебания злят привыкшего к неограниченной власти Владыку.

– Уверен, решение есть… – предположил молодой король.

– Но ты его не знаешь. Представь, не знаю и я.

– Тогда нам нужно посовещаться. Мне – с моими соратниками, тебе – с твоими мудрецами.

– Мы не можем ждать больше.

Решение стучалось в голове короля, но ускользало, не давая себя поймать…

– Скажи, – сказал он, отчаянно жалея, что невнимательно слушал уроки по основам сил мира, – а чтобы эта ваша магия заработала… Обязательно должен умереть разумный?

– На что ты намекаешь? Что я буду резать своих слуг? – В голосе демона вновь послышались рычащие нотки.

– Да нет же! Если, к примеру, кровь будет от разумного, а умрет животное?

– Не знаю, что тебе сказать… Мы не пробовали. Но звучит… интересно. Убедил. Мы встретимся еще раз! Сегодня перед закатом. Я должен все обдумать.

– Мы можем не встречаться, – тихо сказал Гартал, боясь поверить в найденное решение. – Если ты согласишься – просто отпусти пленных.

– О нет. Люди известны своим коварством. Сегодня на закате. И приходи не один. Я не трону ваших владык.

Король Артассы буквально сполз с пропыленного, напуганного скакуна. Оруженосцы подхватили удила, успокаивая животное. Армия Реналлона застыла в готовности атаки, и Гартал поспешил в шатер совета, чтобы отменить тревогу. Не хватало еще, чтобы сдавшие нервы кого-нибудь из бойцов развязали почти избегнутое кровопролитие.

Советник Ланар досадливо скривился, увидев одинокого всадника. Но, повинуясь своей роли, нацепил на лицо маску встревоженной радости и первым поспешил встречать своего повелителя.

Интерлюдия 8

Спустя три колокола на месте боя было не протолкнуться от людей в мундирах службы безопасности. Причем цепкий взгляд сразу определил бы, что эти – настоящие. Походка, осанка, цепкий взгляд и привычка держать обстановку под контролем выдали бы обладателю стороннего цепкого взгляда людей не только опытных в своем деле, но и успешных, видевших многое и выживших. Но стороннего взгляда тут не было, а сами они прекрасно знали о себе и о коллегах все.

Обнеся кусок дороги ало-черной лентой, имперцы споро расставили датчики инструментального контроля. Криминалисты копались в пыли, гвардия настороженно застыла в оцеплении.

Последним подкатил щегольской лаково-черный парокат, и из него выбрался пожилой координатор в своем неизменном сером плаще.

Точно так же, как и несколько дней назад, к нему подскочил младший офицер и вытянулся, ожидая разрешения говорить.

Господин поморщился:

– Грейн, прекрати разыгрывать из себя усердного дурака. Рассказывай.

– Грасс координатор, здесь предположительно имело место нападение… значительного количества вооруженных людей на объект. Причем, судя по немногим уцелевшим следам, объект добровольно подпустил нападавших на ближнюю дистанцию. Осмелюсь предположить, что они также пострадали.

– И все?

– Не совсем.

– Демон тебя дери, Грейн! Докладывай же!

– С помощью инструментальных средств можно выделить два очага столкновения. Но если в одном имел место боевой контакт…

– Ну же?

– То во втором боя как такового не было. Имеются кровавые пятна, но характерных отметок, свидетельствующих о применении оружия либо магии, нет. Такое ощущение, что… их просто убили.

– Так-так-так… – Координатор прошелся туда-сюда, похлопывая тростью по ноге. – Значит, просто убили?

– Так точно.

– И многих… просто убили?

– Точное число трудно определить, эманации объекта мешают…

– Но?

– Предположу, что больше десяти человек.

– Так-так-так… Значит, девочка вспоминает себя… Боюсь, у наших подследственных начнутся вскоре проблемы… И они будут и нашими в том числе.

– Прикажешь задержать?

– Пожалуй, да… Твои предположения: где они избавятся от тел?

– Да тут и предполагать нечего, грасс координатор. В меловых ямах Солонейра. Других мест вблизи нет.

– А мы успеем?

– С поличным взять – нет. Но захватить поблизости как раз успеваем.

– Ну что же, действуй.

Явление четвертое

Объяснение

Отвращающие амулеты маскировали запах демона. С этим они справлялись хорошо. Но начавшие портиться тела пугали тяглунов, они опасливо косились на повозку и невольно ускоряли ход. Через три с небольшим колокола и Несса почувствовала сладковатый запах разложения.

– Не знаю как вы, а я бы постаралась в самое ближайшее время оставить где-нибудь часть нашего груза, – окликнула спутников девушка.

– Представь себе, мы бы тоже, – отозвался Тарташ. – Мало того что с этим, с позволения сказать, «грузом» в город не въедешь, так еще, если как можно быстрее от него не избавиться, повозка будет благоухать долгие дни, привлекая мух и прочих любителей падали. Увы, пока я не вижу ни одного съе… О! Теперь вижу. Инглав, правь левее, там грунтовка.

На разбитой грунтовой дороге увеличившаяся скорость особенно чувствовалась. Тяглуны почти бежали, и спрыгнувшая было с заднего борта квартеронка спустя пару четок опять забралась на место: за торопящимися животными она не поспевала, а бежать за повозкой, глотая пыль, не хотелось.

Еще через колокол стал виден давно заброшенный известковый карьер.

– Пожалуй, тут самое место. Дня через два уже будет бесполезно пытаться определить, кто это был и когда умер, – прокомментировал тер’коэр.

Остальные промолчали.

Выбрав яму покрупнее, Инглав с трудом остановил тяглунов. Животные покрылись пеной и постоянно косились на страшную деревянную коробку позади себя. Несса, как существо более слабое, принялась их успокаивать. А мужчины занялись неприятным, но необходимым делом: освобождением повозки.

– Сдается мне, вскоре нас ждет еще одна неприятная встреча, – вымолвил Тарташ.

За проведенные вблизи известковой ямы полколокола полукровки покрылись мельчайшей белой пылью и выглядели сейчас будто налетчики на мельницу.

– Тогда… нет смысла… уезжать, – откликнулся вошедший в трансформу тас’шер. Приняв боевую форму, он становился не только сильнее и менее чувствительным к боли, в таком виде полукровка совсем не ощущал запахов, что было только на руку.

– Интересно, есть здесь какой-нибудь водоем? – жалобно проговорила Несса, нос которой утверждал, что она вся пропиталась запахом мертвечины и уже никогда от него не избавится.

– Есть, если верить карте. И там-то нас и будут ждать. Поэтому мы туда не поедем, – загадочно усмехнулся Тарташ, помогая завалить убитых обломками известняка.

– Ты хочешь сказать, мы так и будем ЭТИМ пахнуть? – вскричала квартеронка.

– Нет, конечно. Но мыться мы будем позже. Когда вернемся на дорогу и проедем хотя бы еще треть прогона.

– И чем же ты собираешься мыться?

– Пусть это будет сюрпризом, – усмехнулся менталист. Инглав тем временем принял нормальный вид и старательно зачищал песком следы крови в повозке. Сквозь поднятые стенки свободно веял душный степной ветер, не неся ни свежести, ни прохлады, только перегоняя туда-сюда облака мелкой меловой пыли.

– Так. Сюда приближаются низшие… – подал голос Тарташ, залезая на козлы. – И будет лучше, если мы успеем убраться от этого места так далеко, как только сможем. Залезайте, поехали!

Тарташ погнал тяглунов не обратно к дороге, а вглубь карьера, одним ему ведомым способом направляя животных так, чтобы те не переломали в постоянно встречающихся ямах ноги. Сначала Несса не могла понять, почему они едут в явную ловушку, но четки сменяли четки, складываясь в колокола, а преследователи не появлялись, и девушка успокоилась. В конце концов, если придется опять драться, какая разница, где это делать? Здесь везде одинаково неудобно.

Но оказалось, тер’коэр знал, что делает. Сделав приличный круг, фургон выбрался на дорогу. И покатил себе дальше, словно так и положено. Поэтому, когда покрытые белесой меловой пылью парокаты с имперцами догнали полукровок, они уже успели почиститься, кое-как привести себя в порядок и даже умыться – под днищем фургона нашлись бурдюки с водой.

Два грузовых пароката, набитых безопасниками, поравнялись с фургоном, и офицер в кабине сделал знак полукровкам остановиться. Тарташ послушался, как и полагается законопослушному путешественнику.

Вроде все повторилось, но Несса не могла избавиться от ощущения, что все совсем не так, как было утром. Эти солдаты несли настоящую угрозу. А еще у них при себе были непонятные предметы, не оружие, но они вызывали у девушки тревогу.

Офицер подошел, представился, продемонстрировал свой знак. Эти в самом деле были из службы безопасности.

– Нам необходимо досмотреть ваш фургон, – произнес офицер, убирая знак.

– Ну раз необходимо… Надеюсь, это в самом деле необходимость: фургон является территорией кланов, – ответил Тарташ, пряча руки в рукавах плаща и не снимая капюшона.

– К сожалению, да. – Офицер всей фигурой изобразил это сожаление. Потом дал отмашку своим людям: – Начинайте!

– А можно поинтересоваться, что все же случилось?

– К сожалению, не могу удовлетворить вашего любопытства.

– Я обязан буду известить кланы.

– Безусловно. Я, со своей стороны, сделаю то же самое.

Непонятные Нессе предметы были буквально напичканы магией. И девушка не удержалась, приоткрыла резерв, впитывая энергию из всего, до чего смогла дотянуться.

Солдаты, возившиеся с непонятными предметами возле фургона, встревожились. Старший у них принялся оглядываться, склонился над своим устройством, хлопнул его ладонью. Потом озадаченно повернулся к своему командиру:

– Грасс кратан, у нас тут что-то непонятное.

– Что там? – встревожился офицер.

– Приборы вышли из строя… Такое ощущение, что разрядились.

Офицер хмуро посмотрел на полукровок:

– Это ваши проделки?

– Простите? – прикинулся непонимающим Тарташ.

– Ваши действия мешают следствию.

– Наши… что? – У менталиста отлично получалось изображать дурачка. – С самого вашего столь грозного появления мы только стоим и разговариваем. О каких действиях вы ведете речь, офицер?

Имперец досадливо поморщился.

– На этот раз ваша взяла. Прошу извинить, что заставил вас прервать путь. Честь имею!

Люди разочарованно сложили свои приборы и полезли в парокаты.

Подойдя к кабине, офицер обернулся:

– Вы ничего не хотите мне сказать?

– Счастливого пути! – дружно откликнулись полукровки.

Явление пятое

Ночевка в поле

Едва светило опустилось за горизонт, тяглуны замедлили и без того неспешный ход.

– Кажется, сегодня мы ночуем прямо на дороге, – потягиваясь, произнес Тарташ. Тер’коэр чаще других занимал место возницы. Похоже, ему там нравилось.

– Старшие нас предупреждали об этом, – произнес Инглав, высовываясь из-под тента.

Несса промолчала. После событий в Сиртоне завелась у нее такая привычка.

Полукровки выбрались из прокаленного за день фургона, чтобы размять мышцы.

– Не знаю как кого, а меня предупреждали, что нам встретятся специально огороженные стоянки. Я не очень хочу, чтобы на наш фургон налетел какой-нибудь сумасшедший низший на своей фырчащей повозке.

– Не переживай, у парокатов есть светильники, которыми они освещают дороги.

– Мне-то что переживать? Ты старший группы, тебе и разбираться с блюстителями. Но дай себе труд подумать, а лучше просто вспомни: как много времени мы проведем в ближайшем городе, пока длится разбирательство? И как быстро нам потом придется бежать, чтобы успеть в Замок?

– Не занудствуй, Таш… Тарташ.

Менталист, на дух не переносивший сокращения своего имени, издал рычание.

– Ну и слирс с тобой. Хочешь проблем – располагаемся здесь.

– Ладно, не бухти. Пошли отведем наших упрямых еранов чуть вперед, а то прямо здесь даже расположиться негде, – уступил Инглав.

Тарташ усмехнулся и поправил капюшон:

– Вот и веди. Ты последние три колокола бездельничал – сделай что-нибудь полезное. А я хочу кое-что проверить.

И тер’коэр зашагал вперед, нимало не заботясь об оставшихся.

Несса неприязненно посмотрела Тарташу вслед, желая ему споткнуться.

– Размечталась! – откликнулся менталист на невысказанное пожелание. Девушка покраснела.

Оказалось, они не доехали совсем немного. Буквально через три сотни шагов в кустарнике, ограждающем дорогу от ветра и пыли, обнаружился проход, ведущий на замощенную камнем стоянку. В дальнем углу была поилка для животных и массивное бревно для привязи, в центре весело звенел родник, обложенный камнями.

Инглав и Несса впервые самостоятельно распрягли тяглунов, с непривычки долго обустраивали их у привязи. За это время Тарташ уже запалил костер и сидел, не моргая глядя на свет. Капюшон спал с его головы. Вся фигура менталиста выражала сосредоточенную отрешенность.

– Вот так! – удовлетворенно произнес тер’коэр пару колоколов спустя, когда над стоянкой поплыл запах похлебки.

Позабывшие о спутнике полукровки вздрогнули. Несса схватилась за кинжал.

– Чего шумишь? – неодобрительно произнес Инглав, которому пришлось и готовить.

– Да так… Кое-что получилось. Эй, колючка надутая! Брось-ка в меня что-нибудь. Желательно острое и стальное.

– Зачем это? – неохотно спросила Несса, сверкнув глазами.

– Ну-у-у… Если у меня не получилось, ты от меня наконец избавишься.

– А если получилось? – подал голос Инглав.

– Тогда у нас появится дополнительный неприятный сюрприз для имперцев. По крайней мере, мне хочется думать так. Да, вот прямо эту бестолковую железку, что ты тискаешь в руках, и бросай.

Девушка прищурилась, неприязненно глядя на самоуверенного менталиста.

– Да не пырься на меня, ты взглядом дырки делать все равно не умеешь. И не нау…

Раздался свист рассекаемого воздуха, Инглав не успел с перехватом на самую малость.

И отлично отточенный кинжал повис в пяди от довольной ухмылки Тарташа.

– Ну примерно так. Еще немножко поработать… Успокойся, мой большой друг, все под контролем. А тебе, колючка, моя благодарность.

Кинжал неспешно полетел обратно и упал у ног ар’шасс.

– Теперь медленно и внятно расскажи, что это было, – недовольно пробасил Инглав.

– Что это было, не так важно. Важно то, что теперь все усилия нашей маленькой вредины прикончить меня будут бесполезными. – Тарташ так и лучился самодовольством.

– Жаль, – тщательно скрывая разочарование, откликнулась Несса, наклоняясь за кинжалом. – Придется мне научиться гото…

Ее прервал залп. Одна длинная вспышка рыжего тасилитового пламени полыхнула, разгоняя темноту на краткий миг, пули противно завыли, рикошетя от камней, зачмокали, впиваясь в дерево.

Несса упала и тут же перекатилась, уходя из освещенной зоны. Остальные просто попадали, где стояли.

На короткое время на ночной стоянке наступила напряженная тишина, нарушаемая только шипением костра, в который лилась тонкая струйка из пробитого котелка.

Потом раздались голоса:

– Осторожнее, девка где-то прячется.

– Пустое. Что может одна бесовка, к тому же безоружная, против семерых вооруженных мужчин?

– Я приказываю соблюдать осторожность. Мы их удачно застали врасплох… Но, боюсь, слишком удачно, чтобы это было правдой. Как бы та груда мяса не оказалась только раненой.

– Оставь, Краер, я сам видел: в него попало не меньше четырех пуль.

– Видел он… При свете костра. Болтун! Будьте осторожны и не приближайтесь слишком. Всем перезарядиться!

На стоянке появились людские фигуры, плотно закутанные в темные одежды. Даже лица у них были замотаны темными повязками.

«Они нас ждали. Готовились», – подумала девушка, лежа у привязи. Флегматичные тяглуны под действием амулетов спокойно жевали свое зерно, никак не реагируя на демоническую кровь.

«Ждать. Только терпение и выдержка. Как только они разбредутся… Первым надо найти этого Краера… Знакомый голос! Уж не тот ли это пижон с броневоза?.. А что? У него же была защита от магии. Мог и в огненной атаке уцелеть… Зря мы так напустились на Рыжего, надо было его порасспрашивать… Но кто же знал?.. И эти… Стратеги! – Несса почувствовала, как все внутри сжимается. – Неужели их убили? Так глупо… И, главное, я ведь совершенно не представляю, куда мне идти. Дура! Все прослушала… «Мужчины сильные, мужчины умные»… Балда! А вот если нет теперь мужчин?»

Ведя этот внутренний разговор сама с собой, Несса тем не менее не впадала в отчаяние. Потомки демонов не то чтобы лишены страха – нет, как все живые существа, они чего-нибудь да боятся. Но последнее, чего будет бояться выросший в кланах, – это за свою жизнь. Так что квартеронка сейчас внимательно следила за людьми на площадке, выбирая момент для атаки.

– Все зарядились? Тогда добейте последышей! И начнем отлавливать демонское отродье. Вряд ли она ушла слишком далеко. Гавес, веди ищейку.

Раздались щелчки взводимых курков. Несса сжалась перед броском.

И тут неподвижный Инглав восстал во всей мощи боевой трансформы. Выстрелы грянули вразнобой. Люди, хоть и старались держаться поодаль, видимо, не представляли себе возможностей рассвирепевшего, впавшего в боевой раж тас’шера. Десять ударов сердца по площадке метались гротескные тени, а потом все кончилось. На камнях остались неподвижные изломанные фигуры.

– Ты ужасен, – капризно заявил, вставая, Тарташ. – Во-первых, зачем надо было убивать всех? Я не умею допрашивать мертвых, не мой профиль… А во-вторых, зачем это надо было делать так грязно? Все вокруг заляпал кровью. Даже суп… то, что от него осталось.

– Так получилось… – смущенно отозвался Инглав, сбрасывая трансформу. – А где девочка?

В пятно света вступила Несса, таща последнего из нападавших. Нападавший что-то хрипел, из пробитого легкого шла багровая пена. Такая же пена была у него на губах.

– Брось падаль! – приказал Тарташ, скривившись.

– Он еще жив! – возразила девушка, опуская раненого на землю.

– Да, только говорить он не может. И все время повторяет, что ему больно и что Манра его не поймет… Это простой наемник, толку от него никакого. Добей его лучше.

Колокол спустя на площадке мало что напоминало о нападении. Кровь была засыпана песком, обнаружившимся у привязи. Как пояснил Инглав, люди всегда оставляли такие запасы, чтобы удобнее было убирать навоз. А Тарташ не преминул съязвить, что навоз они и убирают – человеческого общества. Тела обыскали и закопали поодаль. Инглав нашел где-то здоровенные камни и привалил импровизированную могилу. «Чтобы хищников не привлекать», – пояснил он. Тяглуны немножко поволновались, но уже вскоре вновь принялись за еду.

И к восходу Имеры следов короткого боя видно не было.

Несса первая обнаружила стоянку нападавших. Собственно, стоянкой эту вытоптанную в траве проплешь назвать можно было с натяжкой. Кострище, брошенные заплечные мешки и тоскливо воющая на привязи ищейка – несуразный зверек на коротких ногах с топорщащейся шерстью и печальными глазами. Ищейку прикончили, хоть Несса была против. «Она натаскана на наши запахи. Не думаю, что натаскать другую для них такая уж проблема. Но не будем облегчать задачу!» – в своей манере снисходительно пояснил Тарташ. Среди вещей ничего примечательного не было: походные наборы много путешествующих наемников. Ни значков, ни документов.

– А главный опять ускользнул, – задумчиво произнес тер’коэр, указывая на примятую траву. Раньше там явно лежал мешок – чуть меньше, чем у остальных, но тяжелее.

– Живучий гаденыш… – откликнулся Инглав, выпуская и втягивая шипы на кулаках.

– И талантливый, – согласился Тарташ, едва не обнюхивая ямку на месте мешка. – Никаких следов.

Тем временем короткая летняя ночь превратилась в рассвет. На дороге началось движение, и полукровки решили ехать дальше.

– Сегодня ночуем в городе, – сообщил Инглав. – А вот завтра они повторят…

Единственно достойное упоминания, что осталось от нападавших, – семь отличных армейских карабинов. Инглав словно обрел вожделенную игрушку, носился с ними, осматривал каждый, протирал, порывался смазать. Тарташ решительно отобрал оружие у товарища.

– А вот это мы точно закопаем. Причем в другом месте.

– Как?! – горестно вскрикнул тас’шер, которому дырки в шкуре начали надоедать.

– Молча. С полным пониманием, что это – улика. Причем улика не только для наших преследователей, но и для рядовых дорожных блюстителей и просто солдат.

Инглав вздохнул и опустил плечи.

Да, карабины были хороши. Но Несса, хоть и протестуя против необходимости, поддержала менталиста. Впереди был еще не один осмотр, и давать повод для ареста не стоило. Так что карабины закопали в пяти сотнях шагов от стоянки, после чего Тарташ старательно расправил траву, скрывая их следы.

Тем временем стало совсем светло, светило поднялось над кронами лесополосы, и полукровки отправились в путь.

Явление шестое

Камень гнева божия

Как описать путешествие по густонаселенной стране на медленной повозке? Изо дня в день похожие пейзажи, одинаковые дороги, замощенные диким камнем («И где люди набрали столько одинаковых камней?»), однообразные имперские постоялые дворы, словно близнецы-братья, ежевечерне принимающие фургон в свое чрево, одинаковая, хоть и сносная еда. Для описания следующих пяти дней хватило бы одного слова: скука.

Скучали ли ее спутники, Несса не знала. Все эти дни она не находила себе места, истово желая хоть какого-то разнообразия. Но день сменялся днем, повозка скрипела на камнях, покачиваясь, и ничего не происходило.

Поэтому, когда на горизонте появился лес, девушка поначалу никак не отреагировала – дороги в империи были обсажены ветрозащитными посадками, и поначалу лес воспринялся как очередная такая полоса, облекающая перекресток. Но чем ближе фургон подъезжал к лесу, тем очевиднее становилось, что к этому скоплению деревьев люди непричастны.

Тарташ, чья очередь править должна была наступить через три колокола, высунулся из-под тента и прислушался.

– Скучно, говоришь? – скрипуче обратился он к квартеронке, изображавшей мальчишку на козлах повозки. Несса искренне ненавидела дурацкую соломенную шляпу, бесформенную холщовую рубаху и такие же порты, которые ей приходилось на себя напяливать. Но спутники не без злорадства объявили: или маскировка, или сиди в фургоне. И ради возможности вырваться из-под душного пыльного полога Нессе приходилось терпеть это убожество.

– А то сам не знаешь… – вяло огрызнулась девушка.

– Смотри, как бы вскоре не оказалось слишком весело, – покачал головой тер’коэр, скрываясь в фургоне.

– Вот в этом все они… – не слишком тихо буркнула Несса, в явной надежде, что спутники услышат. Даже идея поругаться казалась сейчас просто замечательной.

Но фургон хранил гробовое молчание.

Два колокола спустя фургон въехал под кроны первого встреченного дикого леса. Сухой и пыльный воздух сменился влажной прохладой, старые деревья с толстенными стволами презрительно отмахивались ветвями от жары средней полосы. Где-то недалеко журчал ручей. Но мощенная камнем дорога все так же убегала вдаль. Повеселевшая квартеронка вертелась на козлах, разглядывая почти родные деревья.

Из недр фургона высунулся сумрачный Инглав, оглядел окружающее великолепие и хмыкнул:

– Так, егоза. Давай-ка внутрь. Тарташ что-то чувствует, но не может точно сказать что.

– Он вечно что-то чувствует, а мне в духоте и пыли париться… – пробурчала девушка, перебираясь с козел в темную духоту фургона.

Тер’коэр все так же обнимался с котелком. Это уже вошло у него в привычку. Тонкие пальцы ощупывали края дырки, глаза были закрыты. На появление Нессы он никак не среагировал, продолжая исследовать пробитый металл. Девушка испытала сильнейшее искушение ткнуть менталиста хвостом.

– Ты же знаешь, что это бесполезно, – хмыкнул тот, не открывая глаз. – Не мешай мне. От тебя идет такой хаотический поток мыслей и желаний, что это сбивает весь настрой.

– Тебе помешаешь, – досадливо поджала губы квартеронка, остро чувствуя себя маленькой и неполноценной.

– Думай о приятном: скоро драка, – усмехнулся тер’коэр, открывая глаза. – И… вот что, слезь-ка с фургона и иди лесом.

– Уж послал, так послал… – фыркнула Несса, тем не менее выбираясь наружу через задний борт.

Тарташ промолчал в ответ.

Дорога в этом месте делает крутую петлю, обегая старую замшелую скалу. Даже упорные имперские строители не осилили разрушить эту махину, предпочтя удлинить дорогу. Скала эта в незапамятные времена упала с небес – то ли в знак гнева богов, то ли сама по себе – и погрузилась глубоко в болото, только макушка осталась над поверхностью. Со временем поваленные деревья выросли с новой силой, а болото пересохло. Когда же полторы сотни оборотов назад строители, прокладывая дорогу в западные провинции, натолкнулись на скалу, от нее на поверхности остался желвак с несколько домов размером да мелкая россыпь камней. Камни пустили в дело, а желвак поковыряли да оставили. Небесный камень оказался крепче, чем людские кирки. Так что теперь дорога почтительно обегала каменного исполина. Образуя идеальное место для засады…

Несса передвигалась по лесу, как учили в школе: стелющимся шагом, ощупывая носком землю, перед тем как перенести вес. Не идеально, как честно признавалась она себе, но терпимо. По крайней мере, низшие ее услышать точно не смогли бы.

Девушка так увлеклась, что едва не наступила на парочку упомянутых низших. Вдруг в пяти шагах что-то шевельнулось, и квартеронка замерла – таким громким оказалось еле слышное движение.

«Каждый раз, когда я пренебрежительно думаю о людях, они удивляют меня», – упрекнула себя ар’шасс, всматриваясь в лес. Вроде только двое. Вооруженные странными ружьями: с длинным стволом, массивным прикладом и непонятной трубкой поверх ствола, в которую низшие периодически поглядывали.

Несса практически перестала дышать, замерев в подлеске рядом с засадой.

«Как-то далеко они от дороги, – подумала она, стиснув в кулаке окованный кончик хвоста, чтобы не выдал ненароком. – А у меня, как назло, ничего с собой нет… Надо прекращать ходить с голыми руками».

К засаде, почти не издавая звуков, приблизился еще один человек. На этот раз девушка увидела его лицо – тот самый пижон с броневоза. «Так-так… Живучий, талантливый, – вспомнила она высказывание Тарташа, – и упрямый. Надо тебя, красавчик, прикопать здесь. Иначе ты и впрямь не отцепишься. А мы уже почти в предгорьях».

– Они близко. Постарайтесь попасть большому в голову, другие места у него хорошо защищены, – тихо произнес пришедший.

– Уж постараемся, – хохотнул один из лежащих в засаде. – Ты только вымани его из фургона, а то сквозь ткань не угадаешь, где у него голова…

– Ш-ш-ш! Тише! Последыши хорошо слышат, а тут место так и навевает подозрения… Ладно, я пошел. Будьте начеку.

И пижон удалился.

– Навевает ему… Вот ведь командир на нашу голову. А зачем было устраивать лежку тут, если место навевает? – тихонько пробурчал человек.

– А отсюда к болоту подход удобный. Сразу скинуть мешки – и никаких проблем. Ну были последыши. Ну исчезли. Ищи их… – откликнулся напарник, прикладываясь к трубке.

– Говорят же, последыши друг друга чуют…

– Много чего говорят. Ну а коли вправду чуют, то тогда место – лучше не сыскать. Тут никакая чуйка не поможет, Камень Божьего Гнева магию так перекручивает, что тут даже заклинания не работают.

– Вот как? Ну тогда ладно…

И засадники замолчали.

Пока люди переговаривались, Несса, затаив дыхание, подкрадывалась. Она так и не сняла своих мешковатых одеяний, когда спрыгнула с фургона. С одной стороны, тряпки мешались, но с другой – серо-коричневый холст не так бросался в глаза в лесу, как глянцево-черная кожа ее авиаторской формы.

Слова человека про перекрученную магию насторожили ее – а вдруг Дары не сработают? Но отступать было и поздно и некуда: неспешно катящийся фургон поравнялся с засадой. Оба стрелка приникли к трубкам, поводя стволами.

И Несса решилась.

Всей массой навалилась она на одного из стрелков, выворачивая ему шею. А второму просто вонзила в висок наконечник. И Дар не подвел – усиленная магией сталь пробила тонкую косточку, девушка услышала противный хруст.

А вот второй противник оказался живучим. Несмотря на неожиданное нападение, он сумел приподняться и перекатиться, подминая более легкую ар’шасс под себя. Несса выпустила шею человека и вывернулась из-под него. Раздался треск разрываемой холстины, куртка-обманка осталась в руках стрелка. Квартеронка в последний миг увернулась от кулака, целящего в голову, и попыталась ударить хвостом. И тут произошла осечка. Вместо мощного удара, пробивающего ребра, хвост лишь хлестнул по туловищу человека, даже не пробив одежды.

Но все же неудачная атака оказалась полезной: пропустив удар с неожиданной стороны, человек на миг опешил, и это позволило девушке вскочить на ноги. А в следующее мгновение она кинулась на противника, нанося отвлекающие быстрые и хлесткие удары. В этот момент на дороге раздался хруст ломаемого дерева, крики и выстрелы.

Несса не стала отвлекаться на посторонние звуки – у нее своя война, у спутников своя. А вот человек стрельнул глазами в сторону звуков. И это стоило ему жизни.

Выпустив когти, квартеронка полоснула противника по лицу. Человек вскрикнул, дернул головой, уходя от опасности. И пропустил грязный и некрасивый, но крайне действенный удар между ног. Глухо охнув, он сжался, прикрывая пострадавшее место, – и Несса все же нанесла удар в висок, вложив в него всю силу. Голова стрелка мотнулась, он повалился на траву и задергался в конвульсиях.

Ар’шасс сейчас, как никогда напоминающая своих смертоносных предков, скользяще приблизилась, походя достав у второго стрелка кинжал, и, не давая возможности поверженному противнику для ответного удара, добила его.

Словно торжественным салютом ее победе, раздался рев тас’шера, сопровождаемый криками ужаса.

– Вот так! – удовлетворенно произнесла Несса, для верности вонзая кинжал другому стрелку в сердце.

Странные ружья притягивали взгляд. «Наверное, Инглав был бы счастлив заполучить такое, – подумала Несса. – Но Тарташ прав, нам не нужны лишние проблемы. Жаль, но эти штуки останутся здесь».

– Вот так-так… – раздалось сзади. Проклиная себя за беспечность, ар’шасс метнулась в сторону. Грохнул выстрел, пуля дернула за ухо резкой болевой вспышкой. Незаметно подкравшийся пижон ругнулся, отбрасывая разряженный пистоль. Злая, как тысяча демонов, Несса развернулась, готовая порвать обидчика голыми руками.

– А ты, красотка, оказывается, не только для постели годишься, – протянул человек. Насмешливая фраза получилась злой.

– А ты, похоже, только, – откликнулась она, присев и внимательно глядя на нового противника. К досаде девушки, тот не был ранен. Более того, в его руке вновь был пистоль, и он был заряжен.

– Как ты догадалась? – показательно удивился пижон, потянув курок.

– Да очень просто. Раз не убил меня, подкравшись со спины. – Несса метнулась в сторону, почувствовав движение за спиной. Но поздно – веревочная петля захлестнула ей горло, сдавила, вызвав кашель. А миг спустя на голову ей обрушился тяжкий удар. Упав на колени, почти теряя сознание, Несса инстинктивно отмахнулась хвостом… и вновь магия подвела ее. А человек за спиной обидно захохотал, поймав девушку за хвост.

– Ну хоть что-то, – заметил пижон, пряча пистоль в поясной чехол. – Глуши ее и бежим отсюда, скоро здесь будет полно безопасников. Посмотрим, как последыши будут выкручиваться… Ну и славно проведем время… Об ард’шасс ходит много легенд. Давно мечтал проверить их правдивость.

Пижон развернулся и пошел вглубь леса.

Несса почти ничего не видела, перетягивающая гортань веревка вызывала не столько удушье, сколько позыв закашляться. А вот после удара в голове шумело, перед глазами картинка расплывалась. Человек за спиной ударил без замаха… и петля ослабла. Сзади раздался звук падающего тела. Девушка по инерции упала на руки. И потому не увидела, как пижон, уже отошедший на несколько шагов, метнулся в сторону и помчался в лес, петляя среди кустов и маленьких деревцев подлеска.

– Эй, хорош тут валяться, – раздался голос тер’коэра. И сейчас квартеронке он показался прекрасным. – Слышала, что этот низший сказал? Нам стоит убраться отсюда как можно быстрее.

Несса кашляла и не могла остановиться.

Осторожно ведя тяглунов под уздцы, приблизился Инглав с фургоном. Молча покачал головой, закинул убитых людей внутрь и зашагал вглубь леса.

– За… чем? – сквозь кашель выдавила Несса, держась за горло.

– Надо, – коротко ответил Тарташ, двинувшись следом за фургоном. Тер’коэр магией расправлял примятую траву, скрывая следы фургона.

Девушка поднялась, пошатнулась, упрямо закусила губу и двинулась вслед за спутниками.

…Болото чавкнуло, проглатывая последнее тело. Следом полетел окровавленный холст.

– Вот так, – кивнул Тарташ, внимательно глядя, как ткань пропитывается зеленой жижей и как к ней стягиваются мелкие болотные хищники. – Теперь нам стоит придумать, как снова оказаться на тракте, не вызвав подозрений… И можно продолжать путь.

– Знаешь, – откликнулся Инглав, – как мне кажется, сейчас самый удобный момент оставить эту надоевшую повозку и идти пешком. Мне уже невыносимо целыми днями париться и пылиться в ней.

– Терпение, друг мой, терпение. Мы уже почти добрались до конечной цели нашего маршрута. Завтра должны въехать в Терлав, и там-то мы и распростимся с этой маскировкой…

– Думаю я, случится это никак не завтра. Особенно если сейчас на дороге безопасники, как ты утверждаешь…

– Не я, а назойливый поклонник нашей занозы.

Несса не нашлась что сказать, только зашипела, выпуская когти.

– Вот и я о том же, – противно усмехнулся тер’коэр. – Девочка явно неравнодушна к нему.

– Да ты!.. – вспыхнула квартеронка и закашлялась.

– Я, я, – согласился Тарташ, широко ухмыляясь.

– Несса, спокойнее, – положил руку девушке на плечо Инглав. – Или не видишь, как ему нравится тебя дразнить?

– Инглав, ну хоть ты мне скажи, чего эта образина меня не оставит в покое? – Несса готова была уже разрыдаться. Самолюбие девушки получило болезненный щелчок из-за проигранной схватки, и насмешки язвительного менталиста задевали намного больнее.

– Ты и сама знаешь… – пожал могучими плечами тас’шер. – Чем больше ты злишься, тем больше он поддевает. Сколько раз уже проходили?

Тарташ хмыкнул:

– Ладно, на сегодня я закончил. Давайте мыть фургон и выбираться из этого пахучего места.

– Ты все еще ничего не чувствуешь? – сменил тему Инглав.

– И не должен, – откликнулся тер’коэр. – А учитывая здешний фон, напичканный обрывками магических линий, и тот, кто нас ведет, ничего не чувствует. Поэтому на дорогу мы будем выбираться за тем камушком, возле которого нас подстерегли.

– А что мы скажем безопасникам?

– Что проехали чуть раньше и заночевали в лесу. Кстати, придется нам позаботиться о стоянке. Так что давайте-ка за работу.

Явление седьмое

Тропа паломников

Но ничего и никому им объяснять не пришлось. Когда они выбрались с фургоном на дорогу, там никого не было.

– Интересно, с чего же этот… бегучий… решил, что тут будут безопасники? – недоуменно огляделся Инглав.

– Видимо, он знал, – откликнулся Тарташ, словно принюхиваясь. – Они тут, кстати, были. Но ничего не нашли и убрались.

– Ладно, теоретики, поехали уже! – окликнула их Несса, залезая в повозку. – Мне кажется или мы приближаемся к цели?

– Не кажется. Если мне не изменяет память, сегодня мы прибудем в конечный пункт нашего назначения и оставим наконец эту колымагу. Ну, пошли, куски мяса мохнатые! – Тарташ привычно щелкнул вожжами.

На закате фургон въехал в город Терлав. Здесь уже начиналось Предсурожье, и домики местных жителей живописно карабкались на скалы, порождая ощущение разбредшегося стада еранов. Терлав, хоть и построенный после Вторжения, не был имперским в плане градостроительства. Впрочем, возможно, это объяснялось тем, что городом он стал сравнительно недавно, эпохи не прошло. Да и то больше по названию. А по сути – так и остался большой деревней в устье реки Терлы.

Поэтому путешественники без проблем проехали в самый центр города и остановились в крупной и единственной таверне, расположившейся прямо напротив магистрата.

В предгорьях Сурога было прохладно. После иссушающего зноя центральной империи это воспринималось с восторгом. Путешественники оживились, а непоседливая девушка сразу после ужина заявила, что хочет осмотреть город.

Ее спутники синхронно рявкнули: «Забудь!», переполошив всех завсегдатаев таверны. Несса хотела было надуться… но передумала. Идея принять ванну и поспать на мягкой постели оказалась более привлекательной, нежели вечерняя прогулка.

Так что, быстренько поев, полукровки поднялись к себе.

Ночевали в одной комнате, вызвав неодобрительное покачивание головы владельца таверны. Но, к удивлению полукровок, до утра их никто не потревожил.

Утро для них началось с восходом светила – даже любившая понежиться в кровати ар’шасс вскочила, едва первые лучи показались из-за гор. Наскоро позавтракав, полукровки отправились разыскивать главу анклава, чтобы передать уже наконец надоевшие до печенок кристаллы.

Встретивший их пожилой тас’шер, достаточно древний, чтобы вскоре присоединиться к старшим, холодно поприветствовал гостей из столицы, попенял им за задержки и указал, куда привести фургон.

Получив вместо благодарности «Можете быть свободны», озадаченные полукровки остались на улице. Внутрь анклава их так и не пригласили.

– Да… Провинция, – высказал общее мнение Инглав. – Так нас еще нигде не встречали.

– А ты ждал, что тебя на руках носить будут? – насмешливо откликнулся Тарташ, по привычке надвигая капюшон по самый подбородок.

– Пойдемте уже? – шмыгнула носом Несса. На улице было весьма прохладно, особенно после полутора лун, проведенных на жаре в дороге.

– Да, пожалуй… – Хоть Инглав и старался не подать виду, холодность единокровки его сильно выбила из колеи.

– Ладно тебе, мой могучий друг, – покровительственно положил ему на плечо руку менталист, пытаясь хотя бы гневом вывести товарища из ступора. Но Инглав не прореагировал. – Все, двинулись. Иначе мы рискуем потерять нашу ударную мощь: растечется лужицей слизи, – решительно произнес Тарташ и зашагал к выходу из города.

Если стража на воротах чему и удивилась, увидев полукровок, пешком выбирающихся их города, то виду не подала. Вообще в предгорьях народ был не слишком разговорчивым. Даже вечером в таверне местные сидели в основном молча, пили хмельной отвар, но не скандалили.

Так что еще не спала утренняя прохлада, как полукровки углубились в лес, плотно обступивший Терлав. А вскоре, пройдя несколько поворотов и убедившись, что за ними не следят, сошли с дороги и скрылись в чаще.

Впервые за последние дни Несса чувствовала себя свободной и почти счастливой. Изнурительное путешествие с драками и погоней закончилось, в лесу их уже не поймают, а о том, что случится дальше, девушка предпочитала не думать. Впереди ждала Тропа Паломников, но до нее было еще далеко.

Теперь лидерство вновь перешло к Инглаву. Тас’шер шел по лесу, словно ведомый одному ему слышимым зовом, хоть и петляя, но все время возвращаясь на свой курс. Тарташ прихватил из фургона пробитый котелок и следовал за лидером с видом полной отрешенности, продолжая ощупывать края отверстия. Несса же просто шла, ничем не забивая голову, отдыхая после пропахшей пылью духоты фургона.

Как бы то ни было, а спустя двое суток путники вышли из леса на обширное пространство. Горы высились над ними, мрачные и холодные. А перед ними ничего не росло. Ни кустов, ни травы, ни мха. Лишь камни и кости.

Полукровки остановились на границе древнего поля битвы, словно наткнувшись на стену.

– Сколько же здесь их… – прошептала Несса, созерцая устилавшие землю костяки.

– И это только предки, – подхватил Тарташ, всматриваясь в кости.

– Логично. Люди своих забрали.

– Я не смогу идти по костям предков, – решительно замотала головой девушка.

– Тогда лети, – усмехнулся тер’коэр, делая первый шаг. – А у нас времени маловато. Я лично намерен до темна оказаться на Тропе.

Выбеленные светилом кости, рассыпаясь на мельчайшие осколки, хрустели под ногами. Над полем царила глухая тишина, нарушаемая только этим хрустом. Полукровки шли молча. Чем ближе подходили они к скалам, тем холоднее становилось вокруг. Несса ежилась.

Наконец мертвое поле закончилось и они вступили на замощенную площадку, в конце которой начиналась довольно узкая тропа, ведущая к перевалу и дальше, к Замку. Вход на тропу обрамляли два высоких каменных столба, увенчанных черепами самых крупных из демонов, треас’дар’ашур. Несса даже побоялась представить себе размеры этих чудовищ – в каждом из черепов спокойно могли спрятаться двое из них. А если потесниться, то и все трое.

– Ну что же, – подвел итог Тарташ, закончив созерцать останки древних чудовищ, – дорогу мы осилили. И если мне не изменяет чутье, никого с собой не привели. Ну а я освоил еще один трюк.

И довольный тер’коэр показал спутникам совершенно целый котелок, без каких-либо следов пробоины. После чего широко улыбнулся и выкинул посудину:

– Надеюсь, он нам больше не понадобится.

Глава 4

Замок

Четыреста шестьдесят два оборота назад

– Демон?! – закричал юноша, пытаясь вскочить с лежанки. Взгляд его испуганно заметался в темноте, не в силах уцепиться хоть за что-то. Келья сразу же показалась гробницей. Ноздри даже ощутили запах тлена.

«Тише, тише… Я не причиню вреда».

«Демон! Демон! Демон!» – билось в голове. Паника грозила окончательно похоронить его. Он бросился было бежать, споткнулся обо что-то невидимое, упал и окончательно потерял контроль над телом.

За обороты одиночества Торго стал немногословен: о чем неумехе разговаривать с растущими магами? Зато у него хорошо развилось воображение, восполняя недостаток общения картинками. Чем тоскливее и безнадежнее была его жизнь, тем ярче и красочнее были образы.

И сейчас оно живо изобразило ему огромное чудовище с клыками, рогами, шипами, яростно рвущее Торго на части и торопливо, жадно пихающее в пасть вырванные куски.

«Фу, какая глупость… Откуда ты это взял?» – неприязненно произнес голос. Надо сказать, в нем не было ничего злого или страшного. Просто голос. С глубокими обертонами, обволакивающий.

– Я знаю! Так… рассказывают. – Юноша все же сделал еще одну попытку удрать, на коленях отползая в темноту и упираясь в стену. При слове «рассказывают» вспомнился старец в селении, пугавший малышню сказками про демонов.

«Но ты же маг… Почему ты вдруг поверил невежественным селянам?»

– Какой я маг?.. – сник Торго. Ужас сменился жгучим стыдом, воспоминание о недавнем позоре вновь залило пламенем щеки и шею.

«Я помогу, я демон желаний…»

Желаний… Торго вскинул голову. Да, именно об этом он мечтал одинокими вечерами, боясь погасить свет и опять услышать шепот. И вот его давний страх обещает исполнение мечтаний. Невольно перед глазами замелькали обрывки былых грез: склонившиеся перед ним люди, обнаженные красотки, льнущие к нему, реки огня, срывающиеся с пальцев легким усилием мысли, полет над бурлящим океаном… Юноша потряс головой, отгоняя видения. Однако организм недвусмысленно дал знать, что картинки ему понравились. Особенно красотки. Словно наяву он увидел Талиру, прекрасную в своем гневе, указующим перстом насылающую на него огонь. Только сейчас на ней не было ни лоскутка одежды…

«Стань моим повелителем. Впусти меня…»

Юноша вновь затряс головой, пытаясь избавиться и от видений, и от голоса.

– И зачем я тебе?

«Ты меня услышал. Ты достоин повелевать мною – ведь ты можешь посылать мысль через Грань Миров».

– Да я даже свечку зажечь не могу…

«А ты попробуй…»

Торго разрывался между стыдом, подозрительностью, надеждой и страхом.

«Нет, так дело не пойдет. Успокойся».

Но как тут успокоишься, когда воспоминания и образы вызывают пожар в душе?! Все, все вокруг насмешками, намеками, многозначительным молчанием – все обвиняли: «Ты – пустышка!»

«Не думай о них. Позже они заплатят за все».

Он увидел вдруг себя на троне архимага. Магистр на коленях протягивал ему свой посох. И много-много фигур, преклонивших колени. А позади них, прибитые к столбам, корчились в огне все те, кто косо смотрел на него…

«Отложи все мысли на потом. И зажги свечу!»

И Торго решился. Протянув невидимую во тьме руку, он произнес повелительно:

– Гори!

И зажмурился от показавшегося ослепительным света.

– Но как?! – вскричал юноша, совершенно ошарашенный.

«Ты пожелал – я исполнил. Я же демон желаний».

– То есть это не я… – поник Торго.

«Ты. Ты пожелал быть магом – ты маг. Я исполнил твое желание овладеть Даром».

Юноша вскочил и забегал по келье, не в силах сдержать волнение.

– Значит, я могу творить волшебство?

«Конечно! Но не надо об этом кричать. Я слышу твои мысли. А твои слова могут услышать другие. Ты же не хочешь, чтобы тебя сожгли за связь с демоном?»

Он резко остановился.

– Но… Все же знают, что я бесталанен. И вдруг я теперь начну творить заклятия направо и налево… Они все равно все поймут. – Торго бросало то в восторг, то в отчаянье. Ему стало жарко в вечно прохладной пещере.

«А ты не призывай магию».

– Да как? Я не контролирую ее!

«Ты просто не хочешь. Слушай себя! Чувствуешь?»

– Д-да…

Торго замолчал. Мысли метались в голове, грозя пробить ее.

– Подумать только!.. Я – маг! Ну, держитесь!

Он живо представил себе, как расправляется с обидчиками. Как топчет обнаженное тело Талиры, а девушка рыдает и молит его о пощаде.

«Не спеши с местью, – вкрадчиво зашептал демон. – Ты только открыл в себе магию, а она давно ею владеет… Поступив необдуманно, ты проиграешь».

– А тебе-то что за печаль?

«Мне нужен повелитель».

– Ой ли? Зачем он тебе?

«Что ты знаешь об одиночестве!..»

Ощущение вселенской безысходности навалилось на него, грозя погасить огонек жизни. Вокруг ничего, только тьма и одиночество… Из оборота в оборот, из эпохи в эпоху. Глаза защипало от невольных слез. Силы переполняли его, но не находили выхода. Единственный выход, единственная радость – чья-то воля, направляющая силу. И вдруг – его услышали! Жизнь приобрела краски и оттенки… Но так тонка нить их связи…

«Я почти всемогущ… Но что мне всемогущество здесь, в пустоте? Я жажду служить тому, кто услышит меня. Тебе…»

– Звучит как сказка…

«Не хочешь – не верь. Демоны – не люди, мы не лжем».

Торго покачал головой, боясь поверить в происшедшее. Он – маг? Настоящий? Сколько раз в мечтах он видел себя творящим могущественные заклятия. Рушащим словом скалы и созидающим твердь движением пальцев… Резерв, конечно, почти никакой, но на одно-два заклинания его хватит. А ведь Торго знает всю магическую теорию, что преподавал магистр Ангарон! Ну, теперь держитесь все!

Юноша взглядом поднял свиток, укатившийся под стол. Магия отзывалась легко, послушно льнула к нему. Жаль, магистр Ангарон не владел лечебным разделом, ожоги зудели. Демон молчал.

«Эй, чудовище!» – мысленно позвал Торго.

«Почему сразу «чудовище»? – с обидой откликнулся голос в голове. Он стал будто бы четче. – Я вообще-то красив. А вот ты, обзываясь, демонстрируешь свой неразвитый ум и свою невоспитанность».

«Зато ты сразу откликнулся, – усмехнулся молодой человек. – Так что ты там говорил насчет повелителя?»

Звучало очень заманчиво. Торго почувствовал возбуждение от мысли, что могучий демон подчинится его приказам.

«Я готов поклясться, что исполню твои желания, не вредящие мне».

Воображение послушно нарисовало юношу, восседающего на троне архимага, в богатых одеждах. Остро кольнула мысль об обносках, которые он донашивает за старшими учениками. Все три магички, извиваясь, танцевали что-то непристойное у ступеней трона.

«Клянусь именем повелителя Пустоты, я не желаю твоей смерти».

Картинка с троном дополнилась высокой фигурой демона, сидящего у его ног. В воображении Торго мог шевелением пальцев заставить демона выполнить любой каприз.

И тут картинка разлетелась осколками:

«Цена! Демоны ничего не делают даром…»

Он отчетливо увидел себя в клетке, а на троне вместо него развалился довольный пришелец из нижних миров. И девушки, белые от ужаса, танцевали и изгибались для него.

«Ты прав, всему есть цена. Но не бойся. Мне не нужна твоя жизнь, будет достаточно нескольких жертв… и возможности вырваться из пустоты, войти в твой мир».

«Жертв?! Я так и знал! Ты обманываешь меня! А сам ищешь смерти и крови!» – вновь перепугался Торго, лихорадочно ища варианты избавиться от голоса в голове… и понимая, что не хочет этого.

Фантазия опять разыгралась. Молодой человек словно воочию видел залитый кровью камень, на котором он резал горло очередной жертве. Острый запах крови ударил в нос. А вокруг – груды тел, уже принесенных в пищу ненасытному чудовищу…

Юноша отчаянно затряс головой, отгоняя отвратительное видение.

«Нет! Я так не хочу!»

«Можно без жертв и без смертей», – произнес демон. Торго готов был поклясться, что чудище из нижнего мира усмехается.

«Можно и так».

Юноша увидел себя, седого и дряхлого, склонившегося над фолиантом. А позади в полутьме маячила клепсидра, из которой стремительно утекали капли его жизни.

«Исполнение желаний потребует долгой и мучительной учебы, работы, попыток и разочарований. Но я и на это согласен».

«Опять десятки оборотов учебы… Зачем нужно исполнение желаний тогда, когда желаний уже не останется?» – разочарованно подумал юноша.

«Тогда без жертв не обойтись. Магия крови не случайно вами запрещена. Живая кровь несет в себе огромную мощь. Которая не требует столь же огромной силы для высвобождения и контроля. Если обычный маг, создавая заклинание, тратит собственные силы как на создание, так и на контроль его, то маг крови лишь высвобождает скрытую силу крови ценой жертвы. Это нужно, прежде всего, тебе, пока ты слаб. Подумай – лишь несколько ничтожных жизней в обмен на безграничное могущество…» – Голос демона журчал вкрадчиво, а перед глазами юноши вставали видения роскошной жизни, полной удовольствий.

– Нет! Я все равно тебе не верю! – стараясь, чтобы голос звучал твердо, заявил молодой маг.

Демон замолчал, исчезли картинки.

В келье воцарилась гнетущая тишина.

Торго охватило смятение. Наставление учителя бежать сразу к нему, едва только разберет слова, вылетело из головы. Юноша разрывался между ужасом и соблазном, желанием бежать из этого места… и еще более сильным желанием согласиться на сделку. И лишь с детства воспитанный страх перед коварством демонов удерживал его от соблазна.

Так прошел колокол или чуть больше.

«Я же предложил тебе договор, – вновь раздался в голове голос демона. – Договор нерушим. Сам повелитель Пустоты следит за его исполнением. И поверь, кара нарушителю ужасна. Только то, что будет в договоре, и ничего кроме. Решайся же! Второго такого шанса у тебя не будет».

Торго нервно прошелся по келье, пиная валяющиеся на полу свитки. Сделка с демоном пугала его до нервной дрожи. Но, побери его Кархат, демон прав! Такой шанс больше не выпадет…

«Ну допустим… Только допустим! Как ты себе представляешь такой договор?»

Усмешка. Лист пергамента перед внутренним взором. Четкие знаки на листе, складывающиеся в слова.

«Ритуал отточен эпохами! Ты призываешь в свидетели повелителя Пустоты и пишешь свои пожелания! Я пишу свои. Если ты согласен…»

Фигурка в плаще, в которой даже со спины можно было узнать Торго, надрезала руку и приложила порез к тексту договора.

Знаки начали наливаться огненным свечением, затем договор исчез с листа, а в пустоте зажглись исчезнувшие знаки.

«А что тебе помешает нарушить договор? Я впущу тебя в мир, а ты меня поработишь… или сожрешь».

«Перестань твердить глупости. Я также скреплю договор своей кровью. И повелитель Пустоты, чьим именем договор заключен, будет следить за его исполнением. Или ты сомневаешься в силах одного из изначальных богов?»

«Я хочу убедиться, что ты не врешь!»

Демон в голове Торго вздохнул.

«И как ты собираешься в этом убедиться? Наложить на меня Узы? Через Грань этого не сможет даже самый сильный маг… Думай, решай. Я лишь шепот в твоей голове. Надеюсь, пока. Мне скучно и тоскливо здесь, между мирами».

«Ну да, ну да. Я буду думать, а ты будешь подслушивать…»

«Не буду. Ты же чувствуешь мое присутствие. Когда надумаешь, просто позови меня по имени».

Голос демона обрел торжественность:

«В знак доверия и подчинения вручаю тебе имя свое: ар’Ардалар!»

Разумеется, Торго слышал в детстве сказки. Имя запредельной сущности давало неограниченную власть над ней. Юноша очень хотел поверить голосу – и поверил.

После недолгого колебания он позвал:

«Ар’Ардалар, зову тебя!»

«Я здесь», – моментально появилось ощущение присутствия сторонней силы. Торго даже удивился, что раньше не чувствовал этого.

«Раньше ты не владел своей магией, – ответил голос на невысказанные ощущения. – Чем сильнее ты будешь становиться, тем больше новых чувств откроешь для себя. Что ты надумал?»

«Я готов заключить договор! – Торго решительно сел за стол. – Но я хочу, чтобы в этом договоре было указано все, на что я имею право, и все, чего не можешь ты».

«Пиши текст. Я готов, мой будущий повелитель».

«Я хочу: стать архимагом вместо Ангарона, стать сильнейшим магом Реналлона… Хочу, чтобы Талира приползла ко мне на коленях!» – Недавний позор не давал спокойно дышать.

«Все будет исполнено. Пиши».

«Но… – Торго лихорадочно огляделся. – Чем и на чем?»

«Все равно, хоть пальцем на столе. Главное, не забудь позвать в свидетели Нимарта, повелителя Пустоты».

Юноша растерялся. Он раньше никогда не заключал договоров и не представлял, как это делается.

Демон прекрасно понял его колебания.

Перед внутренним взором Торго зазмеились алые письмена:

«Эндоро… рендо… кардаго… сувилуар… Нимарт, адекоро», – зазвучали в ушах юноши незнакомые слова, складываясь в зловещую вязь.

Юноша торопливо заводил пальцем по столу. Начертанные символы налились алым светом.

«А если я захочу большего?» – прервался он, пораженный такой простой мыслью.

«Не останавливайся. Когда исполнится этот договор, ты сможешь заключить другой».

«Э! А после того, как договор будет исполнен, ты сможешь сожрать меня?!» – вернулась к Торго подозрительность.

Демон опять вздохнул.

«Ты же станешь архимагом, Торго, архимагу не пристало страшиться демона. Тебе откроется величайшая сила – повелевание пространством! А ты полон мелочными страхами…»

Молодой маг вновь вскочил и начал мерить келью шагами.

«Тогда… Ты появишься в защитном контуре! Чтобы ты не смог меня даже коснуться!»

«Торго… Забудь про сказки, защитные контуры, круги и прочие фигуры придуманы людьми несведущими. Чтобы впустить меня на Реналлон, тебе придется открыть портал».

«Я не буду это подписывать! Я бесталанный и слабый маг, но я не дурак».

«Конечно же ты не дурак, Торго Гривс. Будь это иначе – я бы не предложил тебе договора. Нет ничего ужаснее, чем оказаться в услужении у дурака. Это пострашнее, чем одиночество в межмировой пустоте. Но ты излишне подозрителен. Я клянусь, что не желаю твоей смерти ни во время исполнения договора, ни после него».

«Подозрительные дольше живут».

«Тогда ты будешь жить вечно», – расхохотался ар’Ардалар.

«Хотелось бы», – вздохнул Торго.

«Хорошо, тогда пиши: «Ар’Ардалар клянется не искать смерти Торго Гривса ни во время действия договора, ни по окончании его. И не планирует как-либо подавлять волю своего повелителя либо желать его подчинения ни до, ни после явления на Ренкваре». Доволен?»

«Теперь, пожалуй, да. Сейчас!»

Торго усердно стал возить пальцем по столешнице.

«Так?»

«Скрепляй!»

«А как?»

«Как угодно. Нужна капля твоей крови. Хоть надрежь палец».

Алая капля упала на столешницу и с шипением впиталась в нее. И тут же появилось ощущение, что демон стоит рядом. Торго словно услышал, как бьется его сердце.

«Договор заключен, повелитель! – громом раздался в сознании молодого мага голос ар’Ардалара. – Можешь погасить лампу, она тебе больше не нужна! Первым делом я по доброй воле и без приказов дарю тебе возможность видеть в темноте. Ты же об этом мечтал все долгие ночи на Острове?»

Наутро на занятия Торго явился в плаще с низко надвинутым капюшоном, пряча ожоги. Девушки, которые уже успели все обсудить, то и дело стреляли глазами в его сторону. Старший подмастерье, проводивший занятия, поинтересовался, почему он так вырядился, на что молодой человек ответил коротко: «Обжегся», – и дальше весь день хранил молчание.

С тех пор Торго начал меняться. Внешне он так и остался робким и застенчивым пустышкой, прилежно зубрящим тексты и бегающим по мелким поручениям магистра. Единственное, что изменилось, – он перестал постоянно бегать за старым кладовщиком Риволом с просьбами дать ему еще осветительного масла.

А вскоре Ривол исчез. Магистр Ангарон выглядел удивленным, но спустя несколько дней представил нового кладовщика.

Девушки стали держаться вместе. Неизвестно, рассказала ли Талира об их столкновении с Торго, но с тех пор между молодыми магичками пропало соперничество, а по коридорам пещерного городка они ходили только вместе, да еще старались кого-нибудь из парней поталантливее с собой прихватить.

Торго же приобрел привычку кутаться в плащ и скрывать глаза под капюшоном, чтобы никто не заметил, что вместо тоскливого и испуганного бесталанного ученика перед ними властный повелитель демона.

Явление первое

На пороге

Замок открылся им неожиданно. Только что вокруг были пыльные потрескавшиеся скалы, изредка разбавленные чахлыми кустиками, и вдруг, после очередного шага, скалы исчезли. Осталась белоснежная скала и серая нашлепка замка поверх нее.

Замок сверкал и сиял. Каждая пядь его освещалась прожекторами, так что даже лишняя пылинка давала несколько длинных теней. Повсюду натренированный взгляд выцеплял секреты – и в каждом трое солдат. Воздух, казалось, потрескивает от обилия следящих заклинаний.

– Про́клятые предки!.. – ругнулся Тарташ, пригибаясь и отшатываясь за поворот дороги. Остальные молча последовали за ним.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – уточнил Инглав, у которого от обилия враждебной магии чесалась вся кожа.

– Да, наш мучительный конец чувствую! – огрызнулся тер’коэр, потирая виски. – Я не чувствую только одного: пути в камеру Исхода.

– «Вам помогут», – напомнила Несса слова старшего. – И если под помощью не подразумевалась быстрая и мучительная смерть, лучше бы ей появиться. Нас заметили из замка.

– Смотрите-ка! – по привычке съязвил Тарташ. – Даже наша летящая летунья догадалась, что нас заметили.

Несса хотела так же привычно огрызнуться… но передумала. Увиденное потрясло девушку. Замок казался неприступным.

– Как же нам туда попасть? – тихо спросила она скорее себя, нежели спутников.

– Если будете тут болтаться, никак не попадете, – ответила скала.

Квартеронка изумленно уставилась на безжизненные камни, от которых донесся голос.

– Что за глупые нынче верзилы пошли, – проговорили камни… и сложились в низкорослую фигуру таурга с переразвитой головой, покрытой бугристыми наростами.

– Дарг’юш?! Здесь? – узнала квартеронка редкую разновидность полукровок.

– Да-да, покричи погромче, не все знают, что я здесь, – сварливо отозвался полудемон-полутаург, выходя на дорогу.

– Хватит препираться, – недовольно бухнул Инглав. – Мне эти двое за дорогу надоели до самых печенок. Пришел помогать – так помогай.

– Смотрите, какие мы гро… – Дарг’юш захрипел, когда могучая длань тас’шера вдруг стремительно схватила его за горло и приподняла над землей.

– Еще одно слово не по делу – и мы будем обходиться без помощи, уяснил?

Дарг’юш закивал, силясь что-то сказать.

Инглав аккуратно поставил полукровку-недомерка на тропу.

Десяток ударов тот судорожно глотал воздух, корча гримассы, но не осмеливаясь ругаться. Затем успокоился и отдышался.

– Так вот, грозные вы мои, – сказал он. Инглав нахмурился, и дарг’юш торопливо замахал на него руками: – Ну дай ты мне хоть слово сказать, Большой и Сильный! Вас заметили, это вы правы. Сейчас сюда идут солдаты, и вам лучше остаться тут… Ай! Пусти! Пусти, дубина! Дослушай, потом убивай! Ненормальный…

– Короче!

– Короче, сидите тут и ждите. Если вы сейчас исчезнете, вас будут искать уже всерьез, и я вам тут не помощник. Одно дело проводить троих паломников в комнату Исхода, другое – быть раскрытым и не только мучительно сдохнуть, но и стать причиной гибели всей моей семьи.

– Еще короче!

– Хорошо-хорошо… Свои мешки давайте сюда, я их приберегу. Не дело, если вас застанут со всем этим снаряжением. Да не сбегу я! Не зыркайте на меня так! Солдаты вас окружат и допросят. Не пытайтесь казаться им умными. Просто полукровки из кланов. Идете на паломничество, посмотреть Замок Ушедших. Таких тут частенько ловят… Вам скажут уходить – уходите. До середины горы за вами будут следить. Ну а как перестанут, я и приду. Все, они близко! Давайте сумки и садитесь жрать! Иначе не поверят. Да быстрее!

С этими словами дарг’юш подхватил заплечные мешки и быстро посеменил к скалам. Несса лишь на мгновение отвела взгляд – а таург-полукровка словно испарился. В том месте, где только что мельтешила нескладная фигурка с не по росту большими мешками, никого не было. И никаких следов магии!

Полукровки быстренько разложили нехитрую снедь, Инглав раскрошил кусок хлеба, чтобы создать впечатление долгого застолья, и они принялись за еду.

Так их и застали стражи крепости.

– Всем не двигаться! – прогремело от камня, закрывавшего поворот дороги. – Руки держим на виду, на каждое резкое движение стреляем!

Инглав еле заметно кивнул, поворачивая ладони вверх и не меняя позы. Остальные последовали его примеру.

Из-за поворота выбежал целый десяток имперских солдат с ищейками. Имперцы распределились по площадке, со всех сторон окружив полукровок. Все они были вооружены карабинами, да непростыми. Нессе захотелось чихнуть от обилия магических предметов в их амуниции.

К тройке настороженно подошел младший офицер.

– Кто такие? Что здесь делаете?

Ему ответил Инглав, неспешно подбирая слова:

– Из кланов мы. На совершеннолетие совершаем паломничество к Замку Ушедших. Согласно традиции.

– Посещения замка запрещены!

– Извините, офицер. Мы этого не знали. Старшие говорили нам, что малыми группами можно…

– Нельзя.

– А что же нам делать? – Инглав выглядел растерянным. – Мы шли сюда луну…

– Возвращайтесь. Замок вы видели, а внутрь прохода нет.

– Все чисто, грасс офицер! Никаких запрещенных предметов! – доложил один из солдат, пристально разглядывавший какую-то коробку у себя в руках.

– Так могли бы спросить, – обиженно протянул Инглав. – Мы бы и сами все показали…

– Отставить разговоры. Пять четок вам на сборы – и чтоб проваливали вниз. Увижу возле замка еще раз – прикажу стрелять без предупреждения.

– Грасс офицер, а как же вежливость? – ледяным тоном поинтересовался Тарташ, демонстрируя офицеру предплечье с браслетом гостя. – Мы не какая-нибудь шантрапа, не шайка диких грокассов, а члены кланов, легально находящиеся на территории империи. Ваше поведение оскорбительно.

Наступила напряженная тишина. Офицер оказался в трудной ситуации: отступить и извиниться ему не позволяло положение и наличие подчиненных, развить конфликт до применения оружия – проклятые браслеты. Даже младшие офицеры не знали всех функций браслетов, а слухи ходили самые разные. И что сообщают местоположение носителя, и что записывают разговоры, и даже что фиксируют помыслы. Ну, в последнее офицер не верил, даже прогрессивные имперские менталисты пока не научились дистанционно различать настроение. Но насчет разговоров…

Положение спасла Несса. Соблазнительно улыбнувшись, она поднялась с камней, демонстрируя солдатам изгибы и округлости своей фигуры, наклонилась и принялась упаковывать поясную сумку.

Солдаты шумно задышали, офицер сглотнул.

– Конечно, грасс офицер, мы уходим. Но передайте своему командованию, что подобных недоразумений можно в будущем избежать, если внизу поставить табличку, объясняющую порядок посещения… Ну или запрещающую вход, на худой конец…

– Д-да… Я передам. – Офицер с трудом перевел взгляд на Инглава, затем на подчиненных. – Все, уходим. Угрозы нет.

И, еще раз посмотрев на тас’шера, напомнил:

– Пять четок.

Солдаты скрылись за поворотом дороги, то и дело оглядываясь на ар’шасс, с улыбкой провожающей их глазами. Выждав пару минут, Тарташ тихонько рассмеялся:

– Прими мои извинения, Несса. Ты – страшное оружие сама по себе.

Теперь уже Инглав и Несса вытаращились на тер’коэра.

– Ну что вы так уставились? Признаю, был не прав. И только что убедился в своей неправоте. Все, перестали изображать грокассовых истуканов, собираемся. Наше время почти истекло.

– И все-таки… Что же тебя переубедило?

– Виртуозность использования Даров. Во время сольного выступления нашей красотки я один мог бы перерезать всех солдат, даже не пользуясь Дарами. Ну кроме командира.

– И все? – Несса была разочарована.

– И тем, что ты без раздумий и колебаний выступила за команду. Даже будучи надутой на нас обоих. Поверь, это лучше всего тебя характеризует.

Полукровки споро побросали продукты в сумки и двинулись вниз.

– Мне вот интересно, а этот самый офицер нас не подслушивает, часом? – задал вопрос в пространство Инглав.

– Не волнуйся, нет. Ему сейчас надо задать трепку подчиненным, а для этого лучше удалиться за пределы нашей слышимости. Ну а оброненный камешек со следящим заклинанием потерял свои свойства еще до того, как коснулся земли. Не лучшая идея разбрасывать слабомагические вещи под ноги тас’шер.

И трое полукровок начали спуск с горы.

Явление второе

Путь во тьме

– Ну и где же этот проклятый дарг’юш?! – в очередной раз выругался Инглав, из-под ноги которого вырвался, казалось бы, надежный камень. Только масса тас’шера спасла его от падения.

Вообще спуск давался куда тяжелее подъема.

– Тут я, тут. Вот ведь нетерпилы… Говорил же, «до середины горы следят»… так нет, обзываются, – донеслось с безопасного расстояния.

Никто так и не заметил источника звука. Даже Тарташ со своим сверхъестественным чутьем магии ничего не уловил. Дарг’юш в самом деле научился скрываться в совершенстве.

– Сюда идите, к камню-клыку. Тут вход в подземелье, – вновь донеслось до полукровок.

Вход открылся внезапно, когда полукровки подошли шага на три. Только что были вокруг пыльные скалы, россыпи камней – и вдруг среди изломов и трещин появился неширокий лаз, наклонно ведущий вниз. У самого входа лежали мешки путешественников, а рядом присел мелкий полукровка, тощий и несуразный.

– Вот, все вернул, как обещал, – показал он лапкой на мешки. – Проверяйте, вы же мне, хе-хе, не доверяете…

Инглав без слов подхватил свой мешок, едва не зашибив маленького полукровку. Несса скривилась: пренебрежение спутников было слишком явным. Будучи сама «нечистой кровью», девушка невольно сочувствовала их необычному проводнику.

– Пойдемте уже, большие и сильные, – проскрипел карлик, вразвалочку направляясь к пролому в скале.

Следующую пару колоколов полукровки пробирались узким лазом в полной темноте, то и дело задевая за неровности хода. Даже Несса, отлично видевшая в темноте, здесь двигалась практически на ощупь, ориентируясь только по макушке дарг’юша. Труднее всего приходилось громадному тас’шеру, собиравшему каждый выступ. Пожалуй, иди он первым, проводнику не поздоровилось бы.

– Неужели нельзя было выбрать другой путь?! – наконец не выдержал Инглав, в очередной раз стукнувшись о камень.

– А нету другого. Если только через пещеры таургов… Но не думаю, что вам там больше понравилось бы. Там, конечно, шире. Но ниже, да. Таургам, хе-хе, высокие своды не нужны. А главное, подземники верны своим союзническим обязательствам. Вас бы пытались остановить. Буквально все. Воины, горняки, женщины, дети… Не думаю, что многочасовой бой в низких пещерах лучше некоторых, хе-хе, неудобств…

– Разболтался ты, я гляжу… – пробурчал воин, с трудом сдерживая трансформу.

– Как же не поболтать? – откликнулся карлик. – Вы ведь как пришли, так и уйдете, а мне опять жить в одиночестве… Вы хотя бы ругаетесь, а те просто убьют.

– Ты что же, так и живешь тут один? – подала голос Несса.

– С семьей живу… если это можно назвать жизнью. Все время прячься, все время жди, что тебя случайно или специально найдут… И главное, никакой благодарности. Ни от старших, ни от вас…

– А где же таурги? Мы уже сколько времени идем – а никого нет. Неужели они не знают, что в их пещеры забрались чужие?

– А вы в их пещеры и не забирались. Это МОИ пещеры.

– Говоришь так, словно сам их вырыл, – усмехнулся Тарташ.

– А сам и вырыл… – откликнулся запальчиво дарг’юш. – Ходы таургов идут рядышком, за стенкой. А тут – мои…

– Сколько же ты их пробивал?! – поразилась Несса, прикинув пройденный путь.

– Не знаю. Сколько надо, столько и пробивал. Начал еще прадед мой. Потом дед долбил. Мы тут, считай, с самого Исхода живем… Да все прячемся. Деда словили таурги… Так кричал, спать было нельзя.

– Убили?

– Не сразу. Пытали, много дней. Говорю же, спать было нельзя. Я маленький был, но помню, хе-хе…

– И все же вы не ушли…

– А куда мы уйдем? В Долину? Кому мы там нужны? Или, может, к людям? Сама подумай.

– Ну раз никому не нужны, двигайся. У нас времени все меньше.

– Зато у меня его много. Ты бы полегче, большой и грозный. А то ведь уйду я… А вы тут останетесь. Там впереди развилочка будет, не туда свернете – и поминай вас, как звали…

– Да я тебя!.. – Инглав и сам не мог объяснить, почему соседство маленького полукровки так раздражает его, но копившееся последний колокол раздражение выплеснулось.

И полукровки почувствовали, что остались одни.

В темноте было слышно лишь дыхание сердитого Инглава, да где-то далеко капала вода.

– Ну и чего ты добился? – поинтересовался Тарташ.

– Ничего! – буркнул Инглав, весь обсыпанный каменной крошкой: потерявший самообладание тас’шер трансформировался, едва не переломав себе кости, шипы раскрошили камень.

– А тогда зачем задирал проводника? – не отставал занудный тер’коэр, отряхиваясь.

– Не знаю. Отстань!

– Я-то отстану… Но ответь мне, мой большой и горячий друг, как нам теперь попасть в Замок? Пути мы не знаем, вернуться вряд ли сможем, ты перегородил выход. Но даже если бы и смогли, как ты объяснишь провал нашего похода старшим?

– Перестань, а? – Инглав был не в своей тарелке и потому злился.

– Прежде чем я перестану, ты должен осознать неправильность своего поведения. Иначе какой смысл было начинать?

– Да заткнись ты, что ли?! – зарычал тас’шер, вновь начиная трансформироваться.

– Эй, парни, прекратите! – Несса почувствовала, что самое время вмешаться. – Нам осталось только подраться здесь. Инглав, возьми себя в руки! Ты все еще старший группы – веди себя, как подобает старшему! Тарташ, не подначивай его! Ребята, нам нужно попасть в Замок. Потом будем ругаться, драться и делать любые глупости!

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая только дыханием. Потом Инглав произнес:

– Сам не понимаю, что на меня нашло. Ты права.

– У меня один вопрос: что делать дальше? – откликнулся Тарташ.

– По-моему, ответ очевиден: идти вперед. Других вариантов я не вижу.

– А на пресловутой развилке?

– Давайте сначала дойдем. Держитесь за стены, чтобы не пропустить ее.

– Ты у нас впереди – вот и держись.

– Тарташ, я тебя когда-нибудь все равно прикончу, несмотря на все твои таланты!

– Когда-нибудь, быть может. А сейчас веди.

Ход оставался кривым и узким, под ноги то и дело попадались камни. В очередной раз налетев на крупный валун и больно ушибив лодыжку, Несса не сдержала ругательства.

– Какого демона мы тут крадемся в темноте?! Так ведь все ноги переломаем…

– Полагаю, этот вопрос лучше задать дарг’юшу, – откликнулся Тарташ. – Только, боюсь, он не ответит…

– Инглав, достань светильник, – попросила девушка, растирая пострадавшую ногу.

– Думаешь, это хорошая идея? – переспросил тер’коэр, прислоняясь к стене и снимая мешок.

– Проводник уверял, что этот ход не связан с пещерами таургов. Значит, не стоит бояться, что нас заметят.

– Вот тут не знаю. Таурги могут почувствовать тепло от огня через стену.

– Нас же они не чувствуют!

– Возьми меня за руку.

– Зачем это?

– Не бойся, не укушу. Просто возьми.

– Ну?

– Чувствуешь тепло?

– Да.

– А теперь я зажгу огонь, а ты его возьмешь в руку.

– Это еще зачем?

– Чтобы до тебя дошло, как различается твое тепло и тепло пламени. Если здесь толщина стен хотя бы пара шагов, нас не видно. А вот светильник – очень может быть.

– И что же, так и оббивать ноги?

– Боюсь, да. Магию почувствуют моментально, огня могут и не увидеть, но я бы не стал на это слишком надеяться.

Несса горестно вздохнула.

– Дарг’юш! – позвала она в темноту. – Мы знаем, ты неподалеку. Вернись, пожалуйста. Мы сожалеем о своей несдержанности!

Тишина была ей ответом.

Посидев еще пару четок, девушка поднялась и двинулась дальше. Судя по звукам, остальные последовали за ней.

Еще через два колокола стены резко разбежались. Полукровки вышли в довольно большую пещеру.

– Кажется, это здесь, – заметил Инглав.

«Это здесь….то здесь….здесь!» – метнулось эхо.

– Ш-ш-ш! – зашипел Тарташ. – Говори шепотом!

– Куда дальше? – приглушенно спросила Несса, сбрасывая сделавшийся неподъемным мешок.

– Давайте подумаем, – прошептал тер’коэр, скидывая свой груз. – Все это время мы шли примерно на одном уровне, лишь немного поднимаясь. И прошли достаточно далеко. Значит, здесь уже должен начинаться подъем – мы почти под Замком. Вряд ли дарг’юш устраивал отвесный колодец до замка. Значит, сейчас движемся по кругу, ищем повышающийся ход.

– Эх… – донеслось из темноты, – какой прекрасный план: оставить вас тут и посмотреть, как вы влезете прямиком на склады таургов! Жаль, после того как вам переломают все кости, расспрашивая, как вы туда попали, карлики найдут и меня…

– Дарг’юш! – тихонько воскликнула Несса, искренне обрадовавшаяся скрипучему голосу.

– Каргор, – донеслось сварливо.

– Что?

– Каргор меня зовут. Твои слова, тер’коэр, звучат убедительно, но они ошибочны. Ближайший подъем выведет вас, как я уже сказал, на склады таургов. Где вас обязательно заметят и, скорее всего, схватят. Следующий подъем приведет вас к подножию замковой скалы, в переговорный зал. Там всегда толпятся воины таургов. Уж не знаю, будут ли они счастливы видеть вас, хе-хе…

– Так куда же нам? – перебила девушка, которая в темном подземелье чувствовала себя заживо погребенной.

– Рассказывать долго, – откликнулся Каргор. – Пошли уже, неблагодарные. Отведу вас. Хотя, чую, обернется мне моя доброта горем и слезами…

– С чего вдруг? – не удержался Тарташ.

– С того. Схватят вас в Замке, про меня узнают. Скажут подземникам – и все, пропал Каргор, как и не был.

– Так чего же ты вышел? – не удержался Инглав.

– Я уже сказал. Иначе обо мне узнают много раньше. И уйти я не успею. Раз уж я вас сюда завел, мне и выводить. Быть может, вы попадетесь не сразу, успею уйти… Ну все! Хватит рассиживаться, пошли! Девка, дай руку, объяснять долго. И не болтайте, тут подземники часто бывают.

Несса почувствовала, как в ее ладонь вцепились скрюченные заскорузлые пальцы и с неожиданной силой потащили вперед, забирая вправо. Девушка успела ухватить за рукав Тарташа. И они почти бегом зашагали за вновь обретенным проводником.

– Как ты тут что-то видишь?! – спотыкаясь, выдохнула ар’шасс, едва поспевая за карликом.

– Не болтай! – громким шепотом откликнулся тот, дернув девушку за руку. – Мне видеть незачем, я тут каждую пылинку знаю. Все, ни слова!

Путь резко пошел в гору, полукровкам стало не до разговоров.

Направление менялось раза два или три, пару раз они шли по участкам с мощеным полом. Несколько раз, когда казалось, что легкие сейчас разорвутся от недостатка воздуха, а ноги уже не держали, Каргор вдруг останавливался, сипло шептал: «Отдых» – и давал полукровкам возможность прийти в себя. После чего опять тянул их вверх почти бегом.

И вдруг резко остановился, словно налетел на стену.

Впереди брезжил свет.

– Шш-ш-ш! – выдохнул дарг’юш, разворачиваясь к остальным. – Мы почти у цели. Но впереди пост таургов. Вам нужно убить их всех, чтобы не успели поднять тревогу. Там их шестеро. И я вам здесь не помощник. Привыкайте к свету – и вперед. Как все кончится, зовите, я знаю, как выдвинуть мост.

Инглав, молчавший все это время, выступил вперед, низко пригнувшись. Припав на колени и упершись руками в пол, он принял трансформу, заняв почти все пространство.

– Шестеро, говоришь?.. – выдохнул он рокочуще. – Хорошо…

И так же, пригнувшись, бросился вперед. Несса и Тарташ поспешили следом, исполненные мрачных предчувствий.

Появление черного чешуйчатого демона застало таургов врасплох. И первые двое сломанными куклами упали тас’шеру под ноги в первые мгновения боя. Но остальные успели встать в боевой порядок и принять нападавшего на щиты. Третий таург отлетел к стене после того, как отвел щит для удара. Еще один вдруг схватился за голову и рухнул на колени.

Оставшись вдвоем, таурги попятились. Они не были трусами, но при этом не хотели умирать бессмысленно.

– Отвлеки их! – шикнул Тарташ девушке.

– Как? – хлопнула глазами Несса, не понимая, чего от нее хотят.

– Как хочешь! – зашипел зло менталист.

Память опять молчала. Недавно обретенный контроль над Даром не хотел возвращаться.

Тогда Несса решилась. Она подхватила два камня, вспрыгнула на спину молотящего кулаками Инглава и, балансируя, как в шторм на бочке, метнула оба в купола шлемов. И попала. Таурги дружно вздернули щиты, чем и воспользовался Инглав. Уцепив одного из них за нижний край стальной пластины, он дернул изо всех сил, отчего таург опрокинулся на спину, хорошенько приложившись о камень шлемом. А в следующий миг костяной кулак вдавил ему шлем в голову.

Оставшийся в живых карлик отступил на три шага и поспешно огляделся. Бой явно был проигран, и таург попытался хотя бы не зря погибнуть. Отбросив мешающий щит в тас’шера, он неожиданно шустро метнулся к дальней стене комнаты и вцепился в один из рычагов. Тарташ выбросил руки вперед – через щели шлема с силой выплеснулась кровь, залив стену. Но уже мертвый таург своим весом сдернул рычаг, и пещеры огласил переливчатый бой колокола тревоги.

– Вперед, вперед! – рявкнул менталист, ухватив за шиворот попытавшегося сбежать дарг’юша: – Куда намылился?! Веди давай!

– Ай, пусти меня, дурила! Вам туда, на мост! – задергался несуразный полукровка.

– Вперед давай! Нам только не туда свернуть не хватало!

Полукровки побежали к узкому каменному мостику, перекинувшемуся через провал. Снизу потянуло жаром.

Пробежав по мостику последним, Тарташ сжал пальцами виски, уставившись на камень. И на глазах пораженной Нессы камень стал крошиться.

– Зачем?! – выдохнула квартеронка.

– Сама догадайся! – огрызнулся изрядно побледневший Тарташ.

– Правильно, зачем оставлять Каргору путь к бегству? – сварливо ответил отпущенный на свободу карлик.

– Ты проводник? – рявкнул Инглав, нависнув над всеми. – Вот и… провожай!

– И не забудь встретить, – добавил тер’коэр, в лицо которого возвращались краски.

– Куда вас еще провожать?! – взвизгнул Каргор. – Сами ворот не видите?!

– В Замок. В главную башню.

И Тарташ побежал вперед, к громаде ворот, преграждающих путь наружу.

– Налево, там ход в стене, – крикнул дарг’юш, влекомый за шиворот Инглавом.

– А говорил «сами не видите»… – с упреком выдохнула на бегу Несса.

Интерлюдия 9

Настоящее время

В этот раз цветок светился много слабее. Не было бликов от разложенных у его подножия камней. И младших жрецов тоже не было. Только верховный стоял перед своим божеством.

– На сей раз ты позвала меня, госпожа. Но камень все еще не у меня…

– Представь, я знаю.

– Хорошо представляю. Но пусть тебя не смущают…

– Прекрати их преследовать! Пусть идут своим путем!

– Я не понимаю…

– Тебе и не надо понимать. Раз ты не смог заполучить камень, я сама сделаю это!

– Госпожа, ты говоришь так, словно хочешь от меня избавиться… А как же наш договор?

– Магистр, ты из рук вон плохой жрец. И делаешь все не как верующий, а как торгаш, ищущий прежде всего своей выгоды.

– Возможно, это потому, что я хорошо знаю, кому возношу свои молитвы…

– Молитвы? Эти требовательные манифесты ты называешь молитвами?!

– Как умею, госпожа, как умею. Со всей верой и преклонением…

– Лицемер… Вот тебе моя воля: прекрати преследования полукровок. Ситуация изменилась, они сами придут куда надо. Готовься.

– Госпожа, я страшно рисковал, организовывая погоню, нанимая бойцов, мороча головы службе безопасности. Как я теперь объясню исполнителям, что все изменилось и награды не будет?

– Ты верховный жрец. Придумай что-нибудь. Как придумывал пять эпох. Ведь ты жаждешь награды, а она близко…

Магистр скрипнул зубами, но промолчал.

Из сердца цветка раздался смешок, и золотой огонь пропал.

«Близко. Как локоть», – зло подумал маг-жрец.

Явление третье

«Пойди туда, не знаю куда…»

Колокол разносился по всему замку, по тревоге поднимались части замковой стражи. Счет шел даже не на четки.

– Дальше вы пойдете одни, – остановился дарг’юш перед выходом из галереи. – Не заблудитесь, хе-хе, тут все время прямо по лестнице. Наверху будет камера, куда смертные войти не могут… ну, не могли. Не знаю, какие силы они применят на сей раз, но думаю, они прорвутся. В камере есть еще один выход, он ведет к подножию башни. Я буду ждать вас там. Надеюсь, вы сумеете пробиться и не привести за собой весь гарнизон, хе-хе…

Полукровки не ответили, устремившись вверх.

Переход из темной галереи в башню был разительным: вокруг сияли магические светильники – не тусклые светлячки городов, а неистово яркие, слепящие.

Лестница действительно была одна. Змеей она обвивалась вдоль ствола башни, уходя на самый верх. Внизу уже началось движение, хотя отсюда было толком не видно, что там происходит.

Тарташ бежал впереди, Инглав замыкал процессию.

Дыхание закончилось где-то на середине. Все трое в один момент остановились, ловя воздух ртом.

– Это неестественно, – хрипло дыша, заметил Инглав. – Я поднимался и выше, и быстрее – и не чувствовал себя выжатой тряпкой.

– Магия… – прокашлял Тарташ, согнувшись.

Несса просто хватала воздух, закрыв глаза. Что бы это ни было, девушка не видела смысла тратить силы на разговоры.

– Надо идти, – проговорил тас’шер. – Они все ближе.

– Пошли, попробуем, – отозвался менталист, немного придя в себя.

И они, пошатываясь и натужно дыша, побежали вверх.

Судя по всему, проблемы были не у них одних. По крайней мере, достигнув массивных дверей в верхний покой, они все еще не слышали топота преследователей.

– И как будем входить? – спросила Несса, разглядывая сплошные створки, без следов ручек или замочных скважин.

– Очень просто, – снисходительно откликнулся Тарташ – Наш сильный друг сейчас постучит – и двери откроются.

– Все бы… тебе… шутки шутить… – пробурчал Инглав, сражаясь с дыхалкой.

– Вовсе нет. Вот видишь круги? Надави сюда со всей своей силы… Хм… Пожалуй, кроме силы, тебе придется использовать Дар.

– Ты про что сейчас? – Инглав протолкался к дверям и уперся кулаками в еле заметные окружности.

– Про безмагию конечно же. Иначе ты можешь биться сюда хоть кулаками, хоть головой – толку не будет.

– Думаешь, люди не пробовали?

– Думаю, у людей нет твоего Дара.

Тас’шер с сомнением покачал головой, но послушался… и едва не упал, так стремительно отворились двери. За ними тоже бушевал неистовый свет.

Полукровки вбежали в помещение и закрыли двери за собой.

– Интересно, как надолго они останутся открытыми? – спросила Несса.

И, словно в ответ, щели между камнями заросли сами собой.

– Похоже, теперь они закрыты навсегда, – отметил Тарташ. – Любопытная магия. Я с такой не сталкивался.

– Ты, ученый зануда, – рыкнул Инглав, – давай делать дело!

Тарташ усмехнулся и прошел в центр, к пьедесталу, на котором стояла смутно знакомая Нессе чаша и лежал нож с коротким полупрозрачным лезвием.

– Идите сюда, – позвал тер’коэр, беря нож в руки. – Судя по всему, требуется ритуал вызова. Других предметов я здесь не вижу.

– Самое место, самое время, – отозвался Инглав, тем не менее приближаясь к подиуму.

Несса никак не могла избавиться от ощущения, что что-то подобное уже было. Но где и когда? Тогда, кажется, в ритуале участвовали еще пятеро… и было холодно.

Тарташ надрезал руку, пуская кровь в чашу, и передал нож Инглаву.

– Нам придется наполнить ее всю.

– Ага, а потом сражаться с невесть каким количеством солдат империи. Без Даров и сил.

– Ладно, здоровяк, не хнычь. Ты-то точно без сил не останешься, даже если наполнишь чашу в одиночку.

Несса без слов отворила вены. Слабости не было. Но появилась какая-то заторможенность.

– Не отвлекайтесь. Зовите.

– Кого?

– А я откуда знаю? Кого угодно. Предков, Владыку, кого догадаетесь.

В руке Тарташа появился мутно-зеленый, с желтым оттенком, кристалл, нырнул в недра чаши и тут же вынырнул, завертевшись на поверхности.

Нессе хотелось отвернуться, зрелище была неприятным. И вызывающим какие-то смутные, еще более неприятные воспоминания. Вот сейчас над чашей должна появиться фигура…

– Вы пришли… – раздался низкий, рокочущий голос из кристалла. – Владыка будет доволен.

– У нас не слишком много времени, – отозвался Тарташ. – Низшие уже близко.

– Низшие – пыль, – заявила чаша.

– Они изменились с вашего ухода. Теперь они не зависят от магии и изобрели опасное оружие.

– Ты говоришь так, словно душа твоя трепещет, наполовину низший.

– Я всего лишь хочу знать, для чего мы разворошили это гнездо. Вряд ли для того, чтобы порадовать Владыку битвой в его честь.

Из чаши донесся смешок:

– Владыке понравилось бы…

– Но после этого Замок снесут до основания.

– Теперь уже не столь важно. Время приближается. Скоро граница миров изрядно ослабнет. К этому времени вам нужно будет разрушить Круг Отрицания и оживить портал на острове Ринс.

– Звучит как задел героического эпоса… – пробормотал Тарташ. – Как же мы сможем сделать это?

– Круг – творение низших. Вам нужно найти то место, где его создали. И просто разрушить.

– «Пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что», – так же негромко заметил Тарташ.

– Вы слишком долго жили среди низших и слишком сильно прониклись их жизнью! – громыхнула чаша.

Несса только сейчас заметила, как холодно стало в воздухе. На бровях и ресницах собрался иней. Девушка помнила, что так уже было. Но где и когда?

– Мы и есть наполовину низшие, сам сказал, – огрызнулся Тарташ.

– Владыка будет недоволен…

– Ты уж определись, доволен будет Владыка или нет? – подал голос Инглав.

Двери в помещение вздрогнули, но внутрь не долетело ни звука.

– Возьмите ключ под постаментом. Поместите его в камень пути. И разрушьте круг. Тогда мы вернемся – и вы займете достойные места у трона Владыки. – Чаша решила не ввязываться в перепалку.

– Где искать остров? Где искать круг?

– Она знает метку острова, она вас приведет. Круг найдете сами. Мое время заканчивается. Не подведите Владыку!

Кристалл растворился в крови. Заиндевевшие полукровки переглянулись.

– Вот тебе и «ваша миссия закончится», – ругнулся Инглав, растирая лицо.

– А я и не сомневался, что все только начинается.

Двери еще раз вздрогнули.

На сей раз до полукровок долетел приглушенный удар.

– Скоро они будут здесь, – отметил Тарташ.

Несса осматривала пьедестал, пытаясь сообразить, где тут ключ и что может считаться ключом.

– Будь все так просто – его уже нашли бы. Инглав, опять тебе работа есть.

– Свернуть тебе шею?

– Успеешь. Сейчас надо сдвинуть этот камушек.

– Да тут упряжка тяглунов не справится…

– Я не думаю. Принесли его сюда явно без помощи тяглунов.

– Не факт, не факт… У людей есть такая штука – «механика» называется. Тяглуны могли тянуть снизу.

– Инглав, я рад, что ты иногда пользуешься головой не по прямому назначению. Но сейчас требуются твои мускулы, а не твоя смекалка.

– Таш, я не сдвину эту штуку.

Тарташ, разозленный, зашипел:

– Тупая груда мышц…

– Мальчики, не ссорьтесь, – усмехнулась Несса. – К нам сейчас ввалится толпа возбужденных мужчин, а мы тут отношения выясняем, – указала она на обильные трещины, покрывшие поверхность дверей.

Тарташ кивнул и повернулся к дверям.

А Инглав вздохнул тяжко и навалился на пьедестал.

Камень с трудом, но сдвинулся. Под ним скрывался люк, в углублении крышки которого лежал простой на вид булыжник. Точнее, половинка его.

– Это и есть ключ-камень? – протянула Несса.

– Надеюсь, что да. И очень хорошо, что он именно такой. Меньше шансов, что на него кто-то позарится. – С этими словами Тарташ наклонился и попытался взять камень. Пальцы скребнули поверхность. Камень остался лежать.

– Что за?.. – удивился тер’коэр, делая еще одну попытку.

– Что там? – спросил Инглав, начиная трансформироваться для боя.

– Я не могу взять его. Попробуй ты.

– Опять тебе тупая сила нужна? – возмутился тас’шер рокочущим басом.

– Или умная, мне без разницы. Ключ точно не стоит оставлять людям.

– Ладно. – Инглав также безуспешно попытался подхватить камень. – Что за проклятье?

Еще один, особо сильный удар сотряс двери. Во все стороны полетели куски камня. С той стороны раздались крики.

– Ну что же, остаешься только ты, – посмотрел Тарташ на квартеронку со странным выражением.

– Ничего не знаю, – скрестила руки на груди Несса. – Мне сказали, что моя миссия закончится в Замке.

– Представь, мне сказали то же самое. Но у Ушедших свои планы и они могут не совпадать с планами старших.

– Мальчики, ну вы чего? – Девушка обиженно поглядела сначала на одного, потом на другого. – Вы правда верите, что там, где не осилили вы, такие чистокровные и правильные, моя грязная кровь что-то решит?

Двери вновь содрогнулись – камень пролетел на волосок от ее лица.

– Давай, пробуй! Потом будешь капризничать! – крикнул Тарташ, устремляя ладони в сторону дверей. С той стороны раздались крики, брань, удары стали не такими мощными, но сыпались беспрестанно.

– Ну и предки с вами… – Несса легко подхватила камень и ошеломленно вытаращилась на него.

С легким скрипом поднялась крышка люка.

– Давай вниз, потом налюбуешься! – Тарташ подтолкнул девушку к провалу в полу. – Инглав, сбрасывай трансформу, иначе ты сюда не влезешь. Тебе и так придется выдохнуть весь воздух, чтобы протиснуться. А возможно, и всю еду.

– Ага… Тогда уж и все последствия еды, – откликнулся тас’шер. – Вот люди удивятся: врываются они сюда, а тут только три кучки того самого… последствий. И будут они потом рассказывать, как три полукровки от одного их вида на… кхм!.. изошли.

– Давай быстрее. Они готовят что-то убойное. Не хочу, чтобы нас этим зацепило.

С этими словами Тарташ спрыгнул вниз, вслед за Нессой. Инглав полез в люк последним. Перед тем как спрыгнуть вниз, он всем весом повис на кольце на внутренней части крышки. И пьедестал вернулся обратно.

Удар сердца спустя двери разлетелись мелкой каменной шрапнелью. В помещение ворвались солдаты.

Явление четвертое

«…Когда под ним струится кровь»

Полукровки, обдирая бока и едва не переломав ноги, слетели вниз по узкой лестнице. Если вверх идти было тяжело, словно что-то тянуло назад, то вниз это что-то буквально подталкивало.

Разогнавшиеся посланцы кланов едва не затоптали Каргора, устроившегося на каких-то тряпках возле лестницы. Тарташ, бежавший первым, споткнулся о маленькое тельце, с огромным трудом удержал равновесие и зашипел, словно рассерженный пард. Дарг’юш зашипел в ответ, откатываясь с пути.

– Косолапые неуклюжие верзилы!.. – сдавленно прохрипел он. – Неужели нельзя поосторожнее?

– Заткнись… или я за себя не отвечаю… – прохрипел тер’коэр, упершись в стенку и судорожно дыша. Несса упала на пол, едва вбежала в подземный зал. Бежавший последним Инглав чувствовал себя лучше остальных. Тас’шер просто сел на пол, ожидая, пока спутники придут в себя.

– Ну вот мы здесь, – старательно понижая голос, проговорил он, обращаясь к маленькому полукровке. – Наша миссия ничуть не закончилась… По крайней мере, я надеюсь, что это так. Теперь все зависит от того, сможешь ли ты нас вывести.

– Опять я… Никакого покоя бедному дарг’юшу… – захныкал карлик. Но тут же оборвал причитания: – Не знаю, получится ли. Нам придется пройти через жилые пещеры таургов, а там сейчас разворошенное гнездо шемеров, хе-хе… Если только бежать очень быстро и прямо сейчас.

– Так чего же ты медлишь? Вперед! – откликнулся Инглав, вскакивая на ноги.

– Вот что, большой и грозный. У тебя шкура толстая, беги-ка вперед ты. И не надо щериться, без меня вы не выйдете наружу, так что берегите мое тельце, хе-хе.

Каргор сделал несколько шагов, исчезая во тьме. До слуха полукровок донесся звук сдвигающегося камня, потянуло сквозняком.

– Идите сюда, на голос. Как войдете в проход, остановитесь и ждите. Думаю, этот путь уже не понадобится… даже если вы не дойдете до конца своего.

Войдя в коридор, полукровки почувствовали, как позади закрылась дверь. И тут же пол вздрогнул, где-то позади раздался звук обвала.

– Я, конечно, не обольщаюсь, что люди настолько глупы, что поверят в нашу гибель… – раздался скрипучий голос дарг’юша. – Но поиск обходного пути займет у них время. А теперь, тощий и злой, зажигай огонь. Таурги все равно о нас знают, а вам бежать удобнее.

Тарташ зло втянул воздух, но не стал ругаться с карликом. Над головой у него загорелся неяркий огонек, показавшийся после кромешной темноты ослепительным. Инглав ругнулся, Каргор довольно закудахтал:

– Вперед! Здесь нет развилок, бежим как можно быстрее… И нечего на меня коситься, я бегу сразу за самым большим.

И они побежали.

Узкий проход закончился завалом. Груда камней впереди казалась непреодолимой. Инглав сбавил темп и остановился, не добежав нескольких шагов.

– Ну, чего встали? – заскрипел карлик. – Вперед, там выход!

– Я не умею пробивать стены, – огрызнулся тас’шер, чувствуя, как его вновь затапливает раздражение.

– И не надо. Просто не верь глазам и беги! До выхода рукой подать, хе-хе…

– Ну, если ты обманул…

– Не то время, чтобы примитивно шутить, большой и сильный. Беги-беги, впереди тебя ждут таурги. И чешую не забудь, хе-хе.

Инглав зарычал, чувствуя, что еще несколько слов, и им придется дальше выбираться без несносного дарг’юша. И бросился прямо в стену, ожидая, что сейчас врежется в камни…

…И выскочил в относительно небольшую, ярко освещенную пещеру.

Однако ждали его здесь отнюдь не только подземники.

В самом конце пещеры, перед массивными воротами, расположилось несколько десятков солдат. А между ними и полукровками стояли излюбленным «бронеспином» таурги. Наверное, с полсотни.

То, что они выстроились в боевой порядок, в общем-то, ничего не означало. Подземные жители могли стоять строем несколько колоколов подряд, не испытывая особых сложностей. Злые языки утверждали, что они и мыться строем ходят. А вот то, что люди явно отдыхали, лучше всего свидетельствовало о том, что здесь полукровок не ждали. Появление чешуйчатого демона три удара осталось незамеченным. И лишь когда Инглав издал свой рев и бросился в атаку, среди людей началось движение. Пятнадцать шагов отделяли полукровок от противника. А пока тас’шер стремительно преодолевал эти шаги, в «бронеспина» словно коса врезалась. Передний ряд рухнул, во втором несколько таургов попадали, зажимая личины шлемов. И пока строй не отошел, закрывая брешь, в нее ворвался Инглав, словно пард в стало еранов. Работая окостеневшими шипастыми кулаками, как невиданными дубинами, тас’шер спустя несколько мгновений оказался в центре строя и продолжал рваться вперед. Несса и Тарташ отстали на три шага, подталкивая коротконогого дарг’юша и одновременно прикрывая тыл своего главного бойца. И тот, и другая понимали, что их спасение в скорости: если подземники опомнятся, то против бронированных массивных, хоть и невысоких, бойцов у бездоспешных полукровок шансов немного.

Все хорошее, как и все плохое, когда-нибудь кончается, по рядам таургов прошло движение – и «бронеспин» развалился на две половины. Даже в том хаосе и побоище, что устроил вошедший в раж тас’шер, таургам оказалась чужда паника. Проиграв первые удары боя, они перестроились, образовав коридор для рвущегося вперед полудемона. Чтобы сомкнуться позади и слитно наброситься на идущих следом.

Несса хлестала хвостом, била наконечником, расходуя резерв без мыслей и сомнений. Закутанный в мерцающий пузырь защиты Тарташ сыпал ментальные удары, даже Каргор вступил в драку, весьма умело рубя подхваченными парными топорами. И полукровки прорвались.

Точнее, их пропустили, как потом признался Тарташ, даже в горячке боя не потерявший способности замечать и анализировать.

Но когда они прорвались, их встретили выстрелы людей. Тех четок, что полукровки потеряли в схватке с таургами, людям хватило, чтобы построиться и атаковать.

Инглав опять заревел – на сей раз от боли. Даже нечувствительного тас’шера сквозь трансформу пронял близкий залп двух десятков карабинов. Его спас Тарташ, врезавшийся внезапно растянувшейся защитой в группу стрелков, валя их с ног и притискивая к стене. Несса, к своему отчаянию, помочь ничем не могла: слишком далеко она была и слишком много сил и внимания требовали разошедшиеся таурги, словно одержимые рвущиеся растерзать полукровок.

Те люди, что устояли на ногах, бросились от несущегося на них Инглава, словно пуланы от хищника.

– Там ловушка! – выкрикнул Тарташ, вновь прикрывая спину тас’шера. Но тот не слышал.

И тут всех удивил Каргор. С неожиданной прытью вырвавшись вперед, он подкатился под ноги полукровки и обухом топора изо всех сил врезал ему по ноге. Инглав, которого до потери контроля бесил маленький полудемон, издал совершенно ужасающий рев, от которого даже Несса почувствовала слабость в коленях, и бросился за обидчиком.

– За мной! – крикнул, улепетывая, дарг’юш, ныряя совсем не в тот коридор, который «защищали» люди и таурги.

Внезапный маневр так же внезапно удался. Полукровки без потерь вырвались из зала и помчались по плавно повышающемуся широкому и, для разнообразия, высокому коридору. Таурги закричали что-то неразборчивое и рванули следом.

Но тут уже преимущество было у полукровок. С каждым ударом расстояние увеличивалось.

Тер’коэр поравнялся с Инглавом:

– Если поганец заведет нас в ловушку, убей его. Но не раньше!

– Разберусь, – рыкнул тас’шер, увеличивая скорость и почти настигая бедного дарг’юша, который даже оружие выбросил, чтобы не попасть под бронированные кулаки сородича.

В коридоре было пустынно, но так продолжалось пару четок. Чем выше поднимались полукровки, тем больше таургов выскакивало из каких-то боковых отнорков, из, казалось бы, наглухо запечатанных дверей. Так что приходилось бег совмещать с дракой, и начальное преимущество все больше сокращалось.

«Тут-то нам и конец», – подумала Несса, парируя широкий рубящий удар. Топор таурга врубился в брусчатку в снопах искр, ар’шасс перепрыгнула нападавшего, в полете хвостом ткнула в лицо еще одного и помчалась дальше. За спиной шумела и громыхала железом толпа.

Триста шагов спустя они прибежали к широченным запертым каменным воротам. Все еще лидирующий с минимальным отрывом от разъяренного тас’шера Каргор бросился влево, на ходу крикнув: «Тут два во́рота, я один не справлюсь, помогайте!»

И, жмурясь от ужаса, втянув голову в плечи и в любой миг ожидая мести нависшего над ним Инглава, налег на барабан.

Тас’шер слегка опешил, замер, потом дал шлепка коротышке и сам взялся за ворот. Отлетевший к стене дарг’юш всхлипнул, с трудом встал на четвереньки, поднялся на ноги и, жадно хватая ртом воздух после отчаянной гонки, пошатываясь, заковылял ко второму во́роту.

– Давай ты! – кивнул на во́рот Тарташ, разминая пальцы. – От меня толку больше здесь, я задержу преследователей.

Несса кивнула и подскочила к барабанному механизму. Схватилась за ворот, налегла что есть силы… Ноги ее проскользнули по гладко шлифованному камню, от неожиданности она едва не упала, но ворот остался неподвижен.

– Стопор… сними… – выдохнул Каргор, приближаясь.

– Где он? – растерянно посмотрела на механизм квартеронка.

– Ох, несчастье с вами… – проскрипел дарг’юш, выбивая бронзовый костыль из механизма. И они вместе налегли на барабан. Защелкали, залязгали невидимые цепи, ворота с низким рокотом начали раскрываться.

Тем временем Тарташ остался один на привратной площадке. В свете масляных светильников он казался особенно маленьким и худым перед лицом приближающегося вала одоспешенных тел, оскаленных ртов и обнаженного оружия. Тем разительнее было внешнее спокойствие тер’коэра. Менталист стоял совершенно неподвижно, угольные тени корчились у его ног. До толпы осталось сорок шагов. Тридцать. Взметнулись знаменитые метательные копья таургов, больше похожие на стрелы баллисты. Тарташ не шевелился. Двадцать.

И тут он оттолкнул от себя воздух, воздвигая незримую преграду. Незримую, но вполне ощутимую. Первые ряды бегущих врезались в нее, и это могло бы показаться забавным, но задние ряды навалились на них, вминая во внезапную преграду и сами вминаясь следом. Голова толпы встала, а хвост продолжал давить. Показалась кровь, таурги в своем стремлении достать полукровок давили и бесновались, и первые ряды пали жертвами этой ярости. Тарташ стоял, вытянув руки к толпе, по его лицу струился пот, а просвет между створками расширялся слишком медленно.

В незримую стену летели копья и топоры, и каждое отраженное орудие заставляло тер’коэра вздрагивать. Вместе с ним вздрагивала и стена, из незримой становясь все более видимой.

– Поспешите! – натужно прохрипел Тарташ. – Меня хватит ударов на двадцать…

Полукровки налегли на барабаны. Проем расширился, в щель хлынул дневной свет. Толпа, напиравшая на защиту Тарташа, взорвалась криками, натиск усилился. Тер’коэр покачнулся… и резко убрал стену. Крик боли сменил яростные вопли – передних буквально раздавило бросившейся вперед толпой. Оставшийся на месте Тарташ выбросил вперед левую руку – и новый крик боли был ему ответом. Несколько таургов рухнули на колени, схватившись за головы.

– Беги! – крикнул Инглав, бросая ворот и отскакивая к проему. Трансформа тас’шера спала.

Несса едва не упала, когда Инглав перестал крутить механизм со своей стороны. Тяжелый барабан стал вовсе неподъемным. Девушка встревоженно посмотрела на другую сторону ворот.

– Дура, чего стоишь?! – раздался крик Каргора. Маленький полукровка неожиданно сильно толкнул девушку в спину:

– Бе… – Выкрик захлебнулся, прерванный чавкающим ударом и хрустом. Крутанувшись на месте, квартеронка увидела приближающуюся толпу и распростертое на полу тело дарг’юша, насквозь пробитое толстым метательным копьем. Кровь хлестала из-под древка, толчками выплескивалась изо рта, растекалась глянцевой лужей по полу.

Совершенно бессознательно девушка упала на колено перед умирающим.

– Наконец отдохну… Не надо… бояться… – прошептал тот, закрывая глаза. – А ты беги…

– Зачем ты это сделал?! – Несса понимала, что теряет драгоценные удары, но не могла себя пересилить.

– Вы… мне понравились… Беги, дурочка… Иначе зря…

Спазм сжал горло. Вечно одинокий, всеми нелюбимый дарг’юш, карликовый полудемон, отдал свою жизнь за нее. И пришло понимание, что пренебречь его даром она не имеет права.

Квартеронка с низкого старта бросилась в узкий проход, образованный створками ворот. Проход, в котором уже исчезли ее спутники.

Удивительно, как много событий произошло за несколько ударов сердца. Девушка просто чудом увернулась от рук преследователей, уже почти ее коснувшихся. Выскочила за створ ворот и едва не врезалась в Инглава, изготовившегося к бою.

– С ума сошла?! – рявкнул тас’шер, хватая квартеронку за плечи.

Несса не ответила, глотая слезы. Впервые кто-то отдал свою жизнь за нее. Пусть даже за всех них, – но за нее.

Однако Инглаву было не до ее терзаний. Он просто перебросил девушку себе за спину:

– Пошла, пошла, не тормози!

Тарташ ничего не сказал, но поглядел так выразительно, что у Нессы аж слезы пересохли. Захотелось в ту же секунду порвать менталиста в клочья.

Образовавшаяся щель между створками была впритык не только крупному Инглаву. Таурги, будучи низкорослым племенем, мало уступали тас’шеру в ширине плеч и объеме грудных клеток. Потому в проход они протискивались по одному, умирали, но следующие выдавливали своих убитых. Полукровки вновь отступили, теснимые мертвыми и умирающими телами.

Несса уже удалилась на добрых два десятка шагов, когда ворота дрогнули и торопливо начали раскрываться. За ними колыхалось море таургов, топоров, копий, факелов. Инглав с Тарташем переглянулись и тоже побежали.

Полукровки бежали из последних сил и не видели, как сбоку от ворот открылась неприметная калитка, и оттуда стали выбегать люди в черных мундирах, с карабинами на изготовку. Вразнобой ударили выстрелы.

Интерлюдия 10

– Итак, Герион, ты полностью провалил порученное дело.

– Грасс кансиал…

– Мне неинтересны твои оправдания! Последыши без каких-либо препятствий вошли в Замок, сделали там все, что хотели, – и ушли из него.

– Замечу, грасс кансиал, я маг-криминалист и исследователь, а не боевик. Даже возглавь я преследование…

– Еще раз повторяю: мне неинтересны оправдания. Дела сдашь грантану Антагарону. Можешь быть свободен!

– А мои исследования?

– Ты больше не служащий управления безопасности, занимайся чем хочешь… как частное лицо.

– Значит…

– Именно так, все твои разрешения, в том числе на посещение Острова, аннулированы. Не забудь сдать Антагарону амулет.

Связь прервалась внезапно, с сильной отдачей. Отправленный в отставку болезненно вскрикнул и схватился за виски. Из-под век его показались капли крови.

Глава 5

По воле ветра

Четыреста сорок шесть оборотов назад

– …Друг мой Линдгард, ты уверен? – Седовласый маг с лицом юноши подошел к собеседнику, положил ему руки на плечи и с тревогой вгляделся в глаза.

– Да, магистр Оринуш. Ты же знаешь, в части оперирования личным резервом я не добился впечатляющих результатов. Поэтому занялся математической магией.

На первый взгляд собеседник седого «юноши» был в самом деле молод, только-только вступив в пору зрелости. Но это если не считать глаз. Глаза его явно видели больше, чем двадцать восемь – тридцать оборотов мира вокруг светила.

– Да, я знаю. Твои расчеты всегда поражают воображение. И почти всегда верны.

– В данном случае я в них уверен больше, чем в том, что светило взойдет утром.

– Даже так… – Глава магической ложи Коктандела по привычке почесал подбородок. Рука наткнулась на голую кожу и непроизвольно отдернулась. Почтенный магистр недавно перенес курс омоложения и никак не мог привыкнуть к отсутствию роскошной бороды, по которой его прежде издалека узнавали знакомые.

Маг прошел к столу, взял свиток с расчетами, пробежался взглядом по формулам, еще раз перечитал вывод.

– Но ведь это же… конец! Гибель магии как силы, как искусства! Я не говорю уже о том, что это почти гарантированная гибель всех, кто составит круг…

– Магистр, в противном случае это будет медленная гибель всего разумного на Реналлоне. Ты же понимаешь, что все наше искусство против демонов неэффективно. А согласно расчетам напряженности магических линий в местах оккупации демоны сейчас уже испытывают недостаток магии. Смотрите, в Гренше, Лиркане и Огироне магический фон стал не только неоднороден, он снизился. Особенно сильно в месте скопления орды.

– Все так, конечно… Но… что если твои расчеты ошибочны? Создав круг, мы лишимся магической поддержки…

– Да, магистр. Но также лишатся ее и демоны. Согласно расчетам битвы при Меронже, при ослаблении магического поля вдвое демоны становятся уязвимыми.

– И все же. Зачем ломать свой дом, чтобы извести в нем насекомых? Можно же блокировать магию перед сражениями, не разрушая баланса сил.

– Магистр, это будет даже более сложной задачей, чем круг. Кроме того, подавление узлов приведет к неконтролируемым всплескам в других местах… Мало нам нашествия, мы еще получим катаклизмы по всему Реналлону. И главное: блокирование магии вокруг поля битвы, конечно, даст некий результат. Но, покинув блокируемую зону, демоны будут быстро восстанавливаться. Они хоть и глуповаты, но не до такой же степени! В итоге мы получим вместо кулака вторжения множество «пальцев» и рано или поздно не сможем обеспечивать надежной блокировки всех мест стычек. А учитывая тот факт, что после построения полога нам нужно долго восстанавливаться, мы вскоре получим двойные атаки – в первой демоны исчерпают наш потенциал, а затем перебьют оставшиеся без поддержки войска.

– Ты, друг мой, говоришь убедительно. Но, демон меня побери… Решиться на твое предложение – все равно что отрезать себе левую половину! Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь?

– Магистр, достаточно того, что я ее себе представляю. А вот при нынешнем положении дел будущего у нас нет. Разве что грокассы выживут… Маги – умные, образованные люди. Они найдут себе применение в новом мире. Взять ту же алхимию!

– Нет-нет-нет! Так дело не пойдет! Где это видано, чтобы маг-академик возился со склянками, огромным трудом получая бледную тень того, что может получить сейчас щелчком пальцев?! То, что ты предлагаешь, уничтожит нас всех!

– То, что я предлагаю, даст нам надежду выжить. Даст шанс на будущее, которого сейчас нет. И давайте будем честны, разве не магия тому виной, что творится сейчас?! Мы допустили вторжение – нам и расхлебывать последствия.

– Что за возмутительная чушь?

– Магистр, портал можно открыть только с обеих сторон. И только маг может сделать это. Ты же прекрасно это знаешь…

– Да ни у кого из известных магистров не хватило бы сил на подобное! Пробить границу миров! Что ты несешь?!

– Ты твердо убежден, что знаешь всех магов Реналлона? И самоучек, и «дикарей»?

– Никакой самоучка, не прошедший полноценного обучения… Проклятье! Не может быть…

– Что-то вспомнил, магистр?

– Да так… Это давно было, еще до Ложи. Оборотов пятьсот тому был один такой чудак… Все грезил пространственной магией. Но он сгинул где-то в южных морях вместе со своим королем, и все считали, что погиб.

– Но точно не известно никому?

– Да погиб, конечно! Там местный королек решил в одиночку с пиратами потягаться. Бросил на укрепленные острова весь флот и армию. Пиратов разбил, надо отдать ему должное. Но и сам сгинул там. А где – никто и не знает. И Ангарон с ним.

– Раз нет достоверных свидетельств его гибели, следует считать его живым. Правильно я понимаю, что он мог открыть портал? Если он специализировался в магии перемещения?

– И да, и нет. До исчезновения он не достиг каких-либо выдающихся результатов. И у меня лично нет оснований предполагать, что он совершил какой-то прорыв… Пойми, мы, маги, чрезвычайно честолюбивы. Если бы Ангарон победил пространство – все бы узнали об этом! Это же действительный прорыв!

– Прости, магистр. Но если результатом изысканий он открыл портал демонам. Вряд ли он бы смог поделиться.

Пожилой юноша взволнованно прошелся по залу.

– Но ведь это же… Ах, как недальновидно и глупо с нашей стороны. Почему мы не нашли его тогда? Ведь он что-то такое говорил…

– Магистр! Мы уклонились от темы.

– Да подожди ты! Какая тема? Если Ангарону удалось… Это же открывает сумасшедшие горизонты!

– Магистр! Даже если ему удалось, он нам не расскажет.

– Х-ха! Этот гордец?! Да он и так бы не рассказал! Это же дело всей жизни! Но, может быть, остались записи… Вот что, друг мой! Ты виртуозно управляешься с расчетами – рассчитай-ка, куда он мог запропасть, исходя из того что отправились в плаванье они из Казагара, было такое королевство на юге Реналлона, к островному королевству Гарагал. Карты тех времен я тебе предоставлю, да.

Магистр возбужденно потер руки. И как он раньше не додумался, что строптивый Ангарон просто не мог сгинуть бездарно?! Наверняка рассорился со своим нанимателем, сбежал куда-то на острова. Надо надеяться, время, демоны, пираты – да кто угодно! – прикончили строптивца, но пощадили драгоценные записи… Подумать только, порталы!

Линдгард только вздохнул, сворачивая свои расчеты. Достучаться до разума мага не удалось. Значит, поддержки в ближайшем будущем можно не ждать. Значит, впереди терпеливое ожидание… и большая кровь. Пожалуй, маги здесь плохие помощники. Надо пробиваться в Конгрегацию Владык. Эх, где ты, время иное?

Явление первое

Побег

Выбежавшая наружу первой, Несса застыла на долгие пять ударов, не в силах оторвать взгляд от притянутого к земле гудящими стальными тросами дирижабля.

Впрочем, назвать примитивным дирижаблем этого красавца у нее не повернулся бы язык. То была симфония, воплощенная материально.

Никаких тросов, сеток, растяжек – серая металлизированная ткань покрывала летательный аппарат с носа и до хвоста. Восемь двигателей в два ряда обещали унести его ввысь с недоступной другим скоростью.

Толкающим винтам в двойной обвязке – мелкой металлической сетке и прочном даже на вид облегченном кольце из «небесного металла» – не страшны были ни птицы, ни пули.

Довольно чувствительный толчок в спину вернул девушку к реальности. На скалистую площадку выбежал Инглав, окровавленный, страшный, очень злой и смертельно опасный в боевой трансформе. А следом за тас’шером появился и Тарташ. Тер’коэр пошатывался, от напряжения у него полопались сосуды в глазах.

– Ну, чего застыла? – довольно грубо просипел он, в полуразвороте вскипятив кому-то из преследователей мозги и чуть не упав после этого. – Справишься или будем готовиться уйти красиво?

Из подгорного прохода раздался одиночный выстрел, пуля глухо ударила в бронированное трансформой плечо Инглава. Судя по тому как сморщился обычно непробиваемый тас’шер, силы его были на исходе и трансформа могла пропасть в любое мгновение.

– Да! – Несса, несмотря на момент, не могла скрыть чувств. Рвущаяся ввысь громада дирижабля вызывала у нее благоговейный восторг, смешанный с радостным нетерпением.

– Ну так вперед, чего застыли кусками булыжника! – рявкнул менталист, смаргивая каплю крови.

Из прохода частой и злой россыпью затрещали выстрелы.

Закусив губу, Тарташ из последних сил накрыл всех троих защитой, болезненно вздрагивая от каждого попадания пули в невидимый пузырь. Но на этом силы его иссякли окончательно. Тер’коэр молча начал оседать на камни, остановившись на полушаге.

Опередивший его на десяток шагов Инглав по наитию обернулся и увидел, как надменный и ироничный Тарташ, казавшийся железным, бескостным мешком падает навзничь. Не отпуская, удерживая каким-то запредельным усилием защиту над всей тройкой.

– Готовься к взлету, – проревел Инглав квартеронке, разворачиваясь и бросаясь обратно.

– Бегите, идиоты! – закашлялся кровью менталист, в последний момент довольно грубо, за шиворот подхваченный ускорившимся тас’шером.

– Бежим, бежим, – отозвался Инглав, вскидывая почти потерявшего сознание Тарташа на плечо и припускаясь вслед за Нессой.

А ар’шасс разрывалась между желанием бежать к спутникам и вместе принять бой, желанием хотя бы прикоснуться к чудесному кораблю и еще одним, постыдным желанием спрятаться, укрыться от летящих в спину свинцовых шариков, которые с мерзкими звуками плющились о незримую преграду в нескольких шагах за ее спиной. Девушка каждую секунду ждала, что вот сейчас преграда исчезнет и металлические посланцы смерти вонзятся в ее не защищенную ничем спину…

Но сердце отстукивало удары, трап дирижабля все приближался, а боли, разрывающей внутренности, все не было…

Квартеронка еще прибавила темп, буквально влетев в гондолу и сразу бросаясь на мостик.

Пули застучали уже по обшивке.

Проклятые предки!.. Никогда раньше девушке не доводилось наблюдать столько разнообразных приборов, вентилей и рычагов. От блеска хромированных облицовок мельтешило в глазах.

Тем не менее девушка без труда разыскала группу указателей давления. Стрелки приборов показывали рабочее давление во всех котлах – кто бы ни готовил дирижабль к полету, он сделал свое дело грамотно и вовремя.

«Якоря!» – досадливо скривилась Несса, поворачиваясь ко входу.

Именно в этот момент в шлюз ввалился Инглав с Тарташем на спине.

– Взлетай! – рыкнул он, убираясь с прохода.

По плато уже бежали имперцы, стреляя на ходу.

– Якоря! – откликнулась девушка почти в отчаянии: отшвартовка якорей занимала длительное время, которым полукровки явно не располагали.

– Демоны подземья! – зарычал Инглав. – Рви канаты, иначе наше путешествие здесь и закончится.

– Нам не хватит тяги! – отчаянно вскрикнула квартеронка, тем не менее переводя рычаги на подачу пара в движители.

– Значит, будем умирать, – сразу успокоился Инглав. Он тяжело дышал – пробежка на высоте с телом менталиста не прошла незамеченной даже для могучего тас’шера.

Несса еще раз оглядела панель управления дирижаблем – кажется, последнего летательного аппарата в ее недолгой жизни. Пальцы, лаская, прошлись по рычагам. Тряхнув головой, девушка сделала шаг к выходу, решительно, как и все, что она делала в жизни.

И тут глаз зацепился за незнакомые ей рычаги. Не то чтобы она досконально знала все возможные типы воздушных судов, но этого узла не помнила ни на одном.

– О, живем! – раздался из недр гондолы довольный вскрик Инглава. И тут же дирижабль встряхнуло: с кормы зло и сухо застучал пулемет. Застигнутые на открытом плато имперцы попадали – кто в надежде укрыться от пуль, кто поймав свинцовый гостинец. Офицера отшвырнуло очередью шагов на пять, он кучей тряпок рухнул на камни, обильно поливая их кровью.

– Давай быстрее, они сейчас спохватятся!

– Сейчас! – Несса осмотрела «неправильные» рычаги. Шесть штук, соединенные по три в связки. И еще один, отдельный. Неужели?..

Тем временем двигатели вышли на рабочий режим. Ровный мощный гул заполнил гондолу.

Несса вновь встряхнула головой, откидывая назойливую прядь с глаз, и изо всей силы потянула рычаги вниз.

Снаружи послышался лязг, дирижабль дернулся.

Несса опустила последний рычаг – и трап поднялся, отсекая гондолу от окружающего мира. Гудение сразу стало тише. А в следующий момент из-за гребня скал показались сразу три имперских перехватчика.

«Или мы сейчас взлетим, или это будет самое большое, но, к счастью, недолгое разочарование в моей жизни», – подумала девушка, опуская рули и открывая вентили баллонов, регулирующих давление в пузыре.

Дирижабль дернулся еще несколько раз – и вдруг стремительно рванулся в небо. Несса не улетела с мостика только благодаря штурвалу, в который вцепилась мертвой хваткой.

Перехватчики еще не приблизились на дистанцию уверенного поражения, но уже открыли огонь, пытаясь не дать дирижаблю уйти. Гондола затряслась от попаданий, Несса увеличила давление в двигателях правого борта, продолжая удерживать рули на самый крутой подъем.

Земля стремительно уносилась вниз, дирижабль этакой воздушной рыбой-стрелой рвался вынырнуть из кольца скал.

И вдруг вокруг разлилось безбрежное небо.

«Вырвались!» – радостно подумала девушка, усиливая тягу слева. Почему-то она поверила в спасение, хотя хищные силуэты перехватчиков еще маячили в опасной близости. Из-под всех троих мелькали вспышки выстрелов. Но попаданий не чувствовалось.

«Бьют по пузырю», – закусила губу Несса, вновь меняя курс.

– Инглав, займи их! Если нам пробьют пузырь, нам конец! – крикнула она в темноту рубки.

– Интересно как? – откликнулся тас’шер откуда-то сзади. – Они вне моей досягаемости. Нет уж, теперь все в твоих коготках, девочка.

– Перестань меня так называть, громила! – привычно огрызнулась Несса, вновь перекладывая рули и добавляя тяги. Дирижабль, круто задрав нос, возносился в небо. Перехватчики постепенно отставали.

Интерлюдия 11

Недавнее прошлое

– Нет и еще раз нет! Никто из детей Таура не возьмется за эту работу! Что за глупости? – Говоривший возмущенно рубанул воздух. Его обычно окладистая седая борода воинственно топорщилась.

Остальные покивали.

– Обратитесь к людям, они делают их десятками!

– Они не делают их для нелюдей, – прогудел собеседник, больше похожий на порождение ночного кошмара, чем на разумного обитателя мира. Среди низкорослых таургов их гость выделялся, как ягодай среди бронеспинов. Однако, несмотря на свои размеры и жутковатый вид, именно он сохранял спокойствие.

– И все же – нет! – еще раз энергично взмахнул рукой таург, садясь на место.

Остальные, хоть и не были столь категоричны, подчинялись давнему правилу: вне общины таурги едины. Так что, казалось, гостю ничего не светило.

На несколько четок в зале повисла тишина. Потом гость мощно вздохнул, едва не сдув принесенные им чертежи. Оглядел собравшихся мастеров и низким голосом, от которого вибрировал позвоночник, произнес:

– Совет Кланов уважает как ваше решение, так и вашу решимость. Жаль. Лучше вас этот заказ не сделает никто. Сожалею, что потратил ваше время. Полагаю, наши предложения можно не озвучивать?

– Лучше не искушай нас, демон! – Голос таурга чуть дрогнул. От посланца кланов можно было ожидать всего. Даже объявления войны. При всех своих талантах, таурги были ремесленниками, инженерами, но не профессиональными воинами. А вот полукровки были прежде всего воинами. Неслучайно треть армии империи составляли именно они.

– Не буду, – зубасто усмехнулся старший тас’шер. – За искушением – это к Шасс’дар. Я же хотел поговорить о рудниках Ламерны…

Судя по блеску глаз таургов, тема была им близка.

– Лучше не надо… – Голос первого старосты прозвучал совсем неуверенно.

– Я имею полномочия Совета Кланов вести переговоры о возвращении части рудников, – насмешливо прищурился полукровка.

Ламерна была больной мозолью таургов. Первый подземный город, древняя столица, в которой был расположен главный храм Таура, была потеряна стремительно и внезапно. Низкорослые большеголовые юш’дар’угуз прорыли одновременно десятки тоннелей в Ламерну, в то время как отряды таургов сосредоточились у главных входов. Ринувшаяся в оставшиеся практически беззащитными кварталы орда в считаные колокола вырезала жителей и с тыла обрушилась на защитников. В то же время осадившие город шер’ат’дар ударили во фронт, разметав дрогнувших низкоросликов. Из той бойни спаслись единицы, которые не то чтобы захватить с собой сокровища народа, даже оружия и еды не взяли.

Так Ламерна со всеми ее чудесами и огромными архивами оказалась потеряна. А затем, по договору разумных, долина Ламерны отошла под вотчину кланов. С тех пор таурги страстно ненавидят юш’дар’угуз и всех их потомков и стараются не строить помещений с высокими потолками.

Старейшины молча переглядывались. Обычно мрачные таурги раскраснелись, глаза заблестели. Тас’шер сидел молча, не шевелясь, лишь слышалось его шумное дыхание.

– Это нечестно! – наконец сказал первый старейшина, стиснув бороду в кулаке.

– Почему? – картинно поднял брови полукровка.

– Ты подталкиваешь нас к нарушению союзнических обязательств!

– Вот как? Чем же?

– Не виляй подобно хвосту пулана! Если бы демонова кровь не хотела какой-нибудь гадости, вы бы пошли к людям.

Тас’шер нахмурился и промолчал. Сравнение ему не понравилось. Прямолинейные потомки демонов прорыва были не слишком приспособлены к дипломатическим виляниям. Именно поэтому к столь же прямым таургам отправился старший клана Шер’дар. От него горные мастера не ждали обмана.

– Глупые и обидные слова… – наконец выдохнул старший, скрежетнув когтями по каменной столешнице.

Первый староста набычился:

– А как еще прикажешь воспринимать твое предложение?

Тас’шер взял себя в руки:

– Только так, как оно прозвучало. Без иносказаний и обмана. И не надо думать, что к людям мы не обращались, – иначе откуда бы я знал, что они не будут строить корабль для нас?

– Тадеур, да соглашайся же! – не выдержал другой таург, в бороде которого еще чернели пряди среди серебра. Первый староста вскинул голову, прожег нетерпеливого сородича гневным взглядом, но промолчал.

В подземном зале воцарилась гнетущая тишина. Таурги напряженно думали, переглядываясь исподлобья. Предложение полукровок было… слишком заманчивым. И дело даже не в плате – потомки одного из Изначальных богов были слишком земными, высота пугала, но и манила их. А люди, как правильно заметил полудемон, своих секретов не раскрывали и к воздушным верфям таургов не подпускали. Создать первый в истории подземного народа дирижабль… Да такой, чтобы все удивленно вздохнули! Применить всю мудрость Таура, многие эпохи сберегаемую и приумножаемую его детьми… Уже одно это было почти невозможным искушением. А ведь была еще и плата…

– Мы никогда ничего подобного не делали… – наконец выдавил из себя первый староста.

Тас’шер прикрыл глаза – это была победа.

– Когда-то и люди ничего подобного не делали. Неужели дети славного Таура уступят молодому народу? – тихо спросил старший.

– Если закрыть глаза, я готов представить вместо тебя ард’шасс, – криво усмехнулся третий староста, широкоплечий даже на фоне могучих сородичей, со светло-рыжими бровями.

– Значит, ты никогда не имел с ними дел, – обнажил клыки в улыбке тас’шер.

– Возможно, к счастью, – ответно улыбнулся таург.

– И все же! – вновь подал голос первый староста, яростно сверкнув глазами на разговорчивого сородича.

– Я принес вам копии чертежей. Не спрашивай меня, как они мне достались. Тебе достаточно того, что на них нет крови – ни буквально, ни образно.

– Да, я вижу. Никудышные чертежи. Только вечные легкомысленные торопыги-люди могли нарисовать так небрежно, да еще без масштаба и размеров.

– Я уверен, ваши мастера справятся с этой неприятностью, – прищурился тас’шер.

– Когда должен быть готов… аппарат? – Таург уже откровенно капитулировал.

– К двадцать первому ранкана. И ни днем позже.

– Увы! – Староста попытался увильнуть от сделки, которая ему откровенно не нравилась. Остальные изумленно вскинули брови. – Слишком мало времени, чтобы сделать изделие, которого мы не делали никогда прежде.

– Ты даже сам не веришь в то, что говоришь! – качнул массивной головой тас’шер. – Три луны – срок более чем достаточный. Уж тебе ли не знать?

– Я знаю! – вскочил таург. – И потому говорю: мы не успеем!

– А вы успейте… – В голосе полукровки отчетливо послышалось рычание.

– Нам только организовывать выплавку небесного металла придется две луны!

– Так ли это?

– Так!

– А вот я слышал, вы для людей давно организовали ее… в окрестностях замка Расеншар.

– Там все мощности задействованы. У нас заказов на оборот вперед. К тому же металл надо будет привезти…

– А вы не везите, – посоветовал полудемон.

– Собрать дирижабль прямо там… Да имперцы нас потом со свету сживут!

– Неужели вы им обо всем отчитываетесь? А я думал, таурги – свободный народ.

– Нет, но… скрыть такую стройку будет непросто!

– Но возможно. И тут мы можем помочь.

– Чем, демонова кровь?!

– Даром моего народа. Безмагией. Если во время стройки будет присутствовать кто-нибудь из нас… никакие заклинания людей ничего не обнаружат.

– И все же… Слишком опасно! Я не могу подставить под удар весь свой народ. Даже ради Ламерны…

– Поведай же мне, о отважный таург, что за опасность заставляет трястись твою бороду? – насмешливо прищурился древний полудемон, блестя черной глянцевой шкурой вступившего в перерождение полукровки.

– Я сам ничего не боюсь! – прорычал низкорослик. – Но ты, недодемон, дважды глуп, если полагаешь, будто я за богатую подачку подвергну весь свой народ угрозе уничтожения!

– Интересно, у таургов ум и длина бороды как-то связаны? – как бы про себя, но довольно громко пробормотал тас’шер. Переговоры, еще пару четок назад успешные, стремительно катились к провалу. Старосты засверкали глазами, сжимая кулаки. Не оставь они, согласно обычаю, оружия у входа в зал переговоров – кто знает, чем бы дело кончилось?

– И все же, – словно не замечая угрозы, произнес посланец кланов. – Кроме оскорблений, я не услышал – какая угроза лишает вас воли?

Старосты приподнялись со своих кресел, возмущенно открыли рты… и сели обратно.

– Тебе не понять, – мрачно покачал головой первый староста. – Мы связаны договором.

– Если ты так и будешь недоговаривать, я точно не пойму, – все так же спокойно и насмешливо произнес полукровка.

– Не заставляй меня еще раз пережить это унижение…

– Да скажи уже, Тадеур! Что ты мямлишь, как низовой кочегар?! – взорвался рыжий староста.

– Заткнись! – прорычал Тадеур, оскалясь.

– Тихо! – Низкий, утробный боевой рык тас’шера раскатился по залу, лишая присутствующих воли. «Воздушный кулак» ударил в стену, разлетелся вихорьками, погасив все светильники. Тьма пала на зал, и в этой темноте низкое рычание полудемона звучало особенно жутко, вызывая из глубин подсознания самые сокровенные страхи. Несколько четок в зале слышалось лишь прерывистое дыхание. Потом кто-то из старост запалил светильник, и таурги облегченно выдохнули. Страшный гость все так же неподвижно сидел на своем месте.

– Успокоились? – спросил тас’шер без эмоций. Старосты, смущенно хмыкая, расселись по своим местам.

– Так что там за договор?

– Сделки не будет! – отрезал первый староста.

– Ну что ж… – Старший грузно поднялся со своего места и, склонив голову, чтобы не задеть высокого для любого из людей, но находящегося на уровне его подбородка потолка, двинулся к выходу, роняя на ходу слова:

– О Ламерне забудьте. Навсегда.

Шаг.

– И о поставках в кланы. Пока я жив.

Шаг.

– И о наших наемниках.

Шаг. Злющий тас’шер дошел до резных каменных дверей. И остановился. В гордыне таурги сделали двери чуть ниже роста среднего человека. Так что любой входящий невольно наклонял голову, как бы кланяясь хозяевам. Полукровка же был выше любого человека едва ли не на полтора шага. Но если на переговоры он вошел, согнувшись едва ли не по пояс, то уходить с поклоном не собирался. На притолоку обрушился яростный удар бронированного кулака, еще и еще. Гранит притолоки треснул, посыпались мелкие камешки…

– Постой, гость… – с мукой в голосе выдавил из себя первый староста.

Тас’шер не ответил, продолжая пробивать себе проход из зала.

– Остановись!.. – Судя по интонации Тадеура, его прямо сейчас разрывали на куски. Хотя никто из старост не двинулся с места.

Старший Шер’дар размолотил притолоку и вышиб двери. За дверями толпилось целое войско таургов в доспехах. Выставленные вперед копья лишь вызвали пренебрежительный смешок находящегося на грани боевого ража демона.

И все же он обернулся:

– У тебя есть ровно пять ударов. Говори!

– Мы согласны, – тихо, но твердо выговорил таург.

– Но как нам быть с людьми? – озвучил общий невысказанный вопрос рыжебровый староста.

– Не говорите им. Делали для себя. Сами придумали, сами просчитали. – Полукровка вновь занял специально изготовленное для него кресло и вновь восседал напротив совета старост. Только первого старосты теперь не было и остальные правители таургов говорили с гостем напрямую.

– Кто же поверит в такую глупость? – покачал лысой головой самый старый из подземных жителей.

– Если поверите вы, поверят и те, кто спросит. На вас же ментальная магия не действует?

– Не действует. Но люди сумеют спросить и без магии…

– Неужели применят пытки к союзникам? – постарался изобразить на малоподвижном лице изумление тас’шер.

– Мы ведь даже не знаем, зачем вам корабль… Если вы причините империи достаточный ущерб…

– Одним летуном? – Полукровка захохотал.

– Можно и одним… Если выкрасть что-то ценное и переправить к врагам империи, например, – насупился старшина с седыми прядями в бороде.

Тас’шер гулко отсмеялся, кашлянул и сделался серьезен:

– Если бы мне надо было причинить – любой! – вред империи… Поверьте, я мог бы сделать это без излишне сложных ходов. Нет. Мне нужно, чтобы те, кому корабль предназначен, могли отправиться на нем туда, куда нужно кланам, быстро и без присутствия имперских шпионов.

– Еще вопрос. Как мы объясним потом имперцам, почему ваши… э-э-э…

– Дар’дан. Обобщенно членов кланов можно называть дар’дан. Ну или «полукровки», что является точным переводом.

– Так вот почему дар’дан пришли и забрали дирижабль себе. Если строить мы его будем якобы для себя…

Тас’шер переплел пальцы в сложную конструкцию:

– А мы отобьем его у вас. Возьмем с боем.

– Это значит…

– Что погибнут таурги. И мы готовы компенсировать их смерть.

Старосты замолчали на десять четок. Тяжело правителю – «первому среди равных», не по праву рождения, а по опыту и заслугам – дать согласие на смерть своих соплеменников.

Рыжебровый первым нарушил тягостное молчание:

– Надеюсь, над телами не будут глумиться…

– Могу поклясться в этом, – абсолютно серьезно ответил полукровка.

– Когда прибудут ваши… посланцы?

– Не раньше двадцать первого, но не позднее двадцать третьего ранкана. Корабль должен быть полностью готов и ждать пилота. Промедление недопустимо. Неготовность не рассматривается.

– Мы должны будем оказать им гостеприимство? – подал голос староста ювелиров, подслеповатый таург, одетый нарочито просто, но с драгоценной серьгой изумительной работы в ухе.

– Ни в коем случае! – сжал кулак тас’шер. – Вот тогда вы точно никак не оправдаетесь перед империей. Они придут и уйдут. Вы будете всерьез пытаться их убить. Они будут всерьез убивать вас.

– А если кто-то из них погибнет?

– Значит, мы были глупы и отобрали недостойных. Это не повлияет на нашу сделку.

– Ну, вроде все обговорили… – как-то растерянно оглянулся на соплеменников рыжебровый, негласно избранный первым старостой. Похоже, таург был не в восторге от свалившейся на него власти.

– У вас останутся мои сопровождающие для сокрытия следов стройки. Каждые пять дней наши дар’дан будут меняться, чтобы место постройки не было обнаружено. На вас маскировка от визуального наблюдения. Не хмурьтесь, это не слежка! Нам, как и вам, не нужно, чтобы летуна обнаружили до срока.

– Когда мы сможем войти в Ламерну?

– Как только доберетесь до Долины. Мы не люди, ждать окончания стройки не будем. Раз сделка состоялась, мы исполняем свои обещания. И знаем, что вы исполните свои.

– Тогда нам надо идти… Времени достаточно, но лишнего нет. Где нам поставить подписи?

– В душах! – хохотнул старший Шер’дар, поднимаясь. – Неужели слово правителей стоит так мало, что его нужно обязательно записывать, а потом еще ставить ничего не значащие закорючки, якобы подтверждающие сказанное?! У нас так не делается.

– Но…

– Или ты задумал обмануть кланы? – прищурился тас’шер.

Таурги обиженно вскинули головы:

– Наше слово крепче базальта, и ты это знаешь!

– Вот я и удивляюсь – для чего вам бумажки с закорючками? Тогда приступайте. Меня ждут в клане.

Полукровка величественно развернулся и вышел через увеличенный за колокол до этого дверной проем.

Явление второе

Ввысь

Чем выше поднимался дирижабль полукровок, тем ярче наливалось синевой небо, тем шире охватывал мир взгляд и тем мельче, незначительнее становилось оставшееся внизу. Имперцы отстали уже окончательно – так высоко они не летали.

Несса стравила часть газа, чтобы внутреннее давление не разорвало отсеков пузыря. Двигатели работали ровно и мощно. Вроде все было в порядке. Настало время осмотреться.

Пробежавшись глазами по приборам, квартеронка нашла все знакомые, интуитивно догадалась о назначении нескольких незнакомых и сосредоточилась на показаниях двигательной группы. Кто бы ни загрузил топки гептонитом, наверное, не так далек миг, когда топливо прогорит и паровые котлы не смогут развивать нужное давление. Несса задумалась. В летной школе ее не учили обращаться с движителями, в программу входили только теоретические сведения. Теперь девушке предстояло превратить теорию в практику. Желательно без взрывов и поломок.

Хотя давление пока еще в норме, даже чуть больше. Не страшно, вот рукоятки клапанов сброса давления – все как в школе. Судя по большому жидкостному компасу, дирижабль летел на юго-запад, забирая к югу. «Как удачно… Словно кто-то все предусмотрел и направил нас туда, куда нам и надо… А удачно ли? Или нас просчитали и в месте высадки будут встречать? Нет, ерунда! Как имперцы могли догадаться, куда мы отправимся?»

– Например, подслушать нас? – раздался сзади голос.

Несса вздрогнула и стремительно развернулась, выпуская когти и отводя хвост для удара.

В дверном проеме стоял Тарташ, больше похожий на гротескного монстра, нежели на вечно язвительного, но живого и резкого полудемона.

– Ты разговаривала сама с собой, – пояснил он свою реплику.

– И что? Ты думаешь, ЛЮДИ могли подслушать ИХ?

– Не вижу, почему нет. Несмотря на то что большинство людей недалеко ушло от тех же грокассов, я далек от мысли их недооценивать. Хотя таурги, в силу своего происхождения, оказывают сильное влияние на инженерную мысль людей, кое-что у них получается лучше, чем у остальных низших, населяющих Реналлон. Те же дирижабли – ни один таург в самом страшном сне не полетит, они на второй-то этаж поднимаются, чувствуя тошноту. А люди научились без всякой магии делать то, чего не умеет никто больше. Те же ружья – это же магия в чистом виде! Безо всякой магии, только алхимия и ремесло. Да и в магии… Кое до чего они не додумались и не додумаются еще долго, а кое в чем превзошли всех. Так что я не исключаю, что нас слушали и вся последующая погоня – всего лишь инсценировка, чтобы заставить нас сделать то, чего требуют демоны.

– Как-то сложно, – покачала головой Несса.

– Отнюдь. Вполне в духе человеческих правителей. Ведь если нас застигнут на Острове, – это будет означать нарушение с нашей стороны Договора. Что приведет к короткой и жестокой войне на уничтожение, которую спровоцируем мы и демоны.

– А демоны этого не допускают?

– А разве тебе твой старший не говорил, что демоны туповаты?

– Как?! И ты… и тебе?..

– Думаю, даже нашей ходячей горе мышц тоже. Сдается мне, старшие не слишком будут рады возвращению Владык.

– Тогда зачем мы….

– Старшие также не смеют открыто сказать «нет». Поэтому мы.

– Ладно, проницательный ты наш. Иди-ка прими горизонтальное положение, мне надо осмотреть двигательный отсек.

– Я почти в порядке…

– Слушай, вы мной помыкали весь путь, и я подчинялась! Так вот здесь, – девушка обвела жестом мостик, – мои приказы для вас – закон! Без меня вы обречены болтаться между облаками и землей, пока не протухнете. И даже если вам есть что возразить – все возражения тщательно пережевывайте и проглатывайте. Все выскажете на земле. Брысь в койку!

Несса сама не ожидала от себя такой вспышки. И еще меньше верила, что самовольный и не терпящий приказов Тарташ уйдет. Каково же было ее изумление, когда тер’коэр молча удалился, не проронив на прощанье ни одной гадости.

Несса удивлялась целых двое четок. Пока не дошла до двигательного отсека.

Явление третье

Авария

Перед входом в царство движителей Несса ненадолго задержалась, восхитившись идеально уложенными брусками гептонита – в отдельных гнездах, каждый снабжен специальным захватом, – нежная человеческая кожа не выдерживала прямого контакта с алхимическим топливом, покрывалась волдырями и слезала лохмотьями. Девушка усмехнулась, вспомнив, как в летной школе на спор лепила из гептонита фигурки и предлагала их сокурсникам. И с каким мистическим ужасом смотрели на ее нежные ручки после этого здоровые парни, каждый из которых в той или иной степени столкнулся с гептонитовыми ожогами. Здесь сразу было очевидно: дирижабль строили люди для людей.

Затем Несса открутила винтовые замки двигательного отсека и толкнула дверь, ведущую в святая святых летательного аппарата…

И поняла, что ее сил не хватает открыть дверь.

Тревожно екнуло сердце. Это могло означать лишь одно – в отсеке давление много выше, чем в гондоле.

Квартеронка метнулась обратно в рубку, по пути столкнувшись с остро пахнущим оружейной смазкой Инглавом.

– Куда ты так несешься? – удивился тас’шер, подхватывая девушку и переставляя ее на палубу позади себя.

– Потом… авария… – выдохнула Несса, срываясь с места.

– Вот зараза… – протянул Инглав ей вслед.

В рубке все было на вид спокойно. Несса оглядела огромный пульт в поисках измерителей температуры в отсеках. И выругалась: в двигательном отсеке и температура, и давление были в красной зоне. Еще немного – и все. Взрыв неотвратимо приближался.

Девушка несколько ударов сердца лихорадочно осматривала пульт в поисках решения. Просто невозможно предположить, чтобы создатели этого технического чуда не предусмотрели возможности сброса давления в отсеках.

Потом звонко хлопнула себя по лбу.

– Смотри не убейся, – посоветовал от порога тас’шер, загородивший двери своим могучим телом.

– Да поди ты… – рассеянно отмахнулась от компаньона квартеронка, по одному отключая двигатели. Гул сменился тихим рокотом, а затем и вовсе стих. Но температура в двигательном отсеке все еще росла.

– Слушай, я, конечно, не разбираюсь в этих ваших штуках… Но если ты подскажешь, что ищешь, можем поискать на пару.

– Да погоди ты!.. – Несса вновь начала покусывать губу, растерянно глядя на ползущую вправо стрелку.

Потом закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

Империя не слишком охотно делилась сведениями о военных разработках. Курсанты периферийных школ получали лишь самые общие знания. Особенно нечеловеческие расы. Впрочем, Несса была единственной представительницей нелюдей среди всего потока. И единственной за всю историю девушкой-авиатриссой, учившейся не по прихоти, а по призванию. Пожалуй, в скромной библиотеке школы не осталось ни одной книги, не прочитанной ею от корки до корки. Особенно по теме выживания воздушного судна. Дирижабли считались надежными и почти неуничтожимыми, однако многое зависело от «воздушного агента». В основном гражданские и легкие военные аппараты поднимались в небо на гидрогене. Дорогой и трудно выделяемый соларум использовали в тяжелых армейских крейсерах и линкорах, эти корабли почти невозможно уничтожить случайным попаданием. Да и к повреждению оболочки модульные пузыри относились довольно спокойно. Чтобы заставить такого летающего монстра совершить незапланированную посадку, требовалось повредить не меньше половины отсеков с соларумом. В отличие от гидрогенных дирижаблей с бескаркасным пузырем, для которых случайный выстрел мог стать причиной взрыва. Зато гидроген можно было легко получить в случае незапланированной посадки из любой лужи: алхимические расщепители входили в штатный комплект оборудования любого малого летательного аппарата.

Кроме повреждения оболочки самым страшным врагом дирижаблей был взрыв движителя. Гептонит при сгорании давал очень много тепла. Это было хорошо – при сравнительно небольших размерах двигательной установки можно было получить изрядную мощность. И это было плохо – требовалось внимательно следить, чтобы котлы не перегревались.

За почти полторы сотни оборотов использования воздушных кораблей инженеры изобрели массу способов контроля и спасения летающих судов.

Несса напряглась – кажется, нужные воспоминания проявлялись в памяти.

Сначала движители начали выносить подальше от основной гондолы, на фермах. Это повысило безопасность экипажей, но делало полетное обслуживание крайне сложным и опасным. Затем додумались размещать в герметичном отсеке, отгороженном от остальных помещений шлюзом с бронированным входом.

Из-за чего вскоре начались аварии, связанные с перегревом движителя. Взрывались котлы, выгорали топливные камеры… Хотя все это было достаточно редко, но люди, если уж за что-то брались, не останавливались, пока не достигали лучшего результата. Тут Тарташ был прав, и это невозможно отрицать. И оборотов сорок назад появились системы принудительной вентиляции двигательных отсеков и клапаны аварийного сброса давления из котлов. Вот оно! Вентиляция! Где привод шторок?

Несса открыла глаза. В голове слегка шумело, как всегда после сеансов воспоминаний.

Вентиль обнаружился сразу же – девушка даже удивилась, как раньше не догадалась посмотреть в ту сторону.

– Инглав, мне нужна твоя сила, – обратилась она к внимательно наблюдающему тас’шеру.

– Что и кому надо сломать? – Инглав сохранял спокойствие и даже шутил.

– Видишь это колесо? Надо крутить его, пока не упрешься.

– Во что я должен упереться?

– Крути давай! Как остановится – перестань.

Полукровка без дальнейших уточнений принялся вращать привод. Буквально сразу же в рубку проник высокий свист – перегретый воздух из двигательного отсека вырвался на свободу. Стрелка показателя давления сразу же упала из красной зоны.

– Довольно. Теперь я – туда. Следи за небом.

Ар’шасс стремительно унеслась.

В этот раз дверь открылась беспрепятственно. В двигательном отсеке было жарко и влажно, детали помещения терялись в облаках пара. Несса досадливо скривилась. Она была пилотом, о движителях имела самое общее представление – и как тут искать неисправность? А если не искать, вода вся уйдет из контура и движители остановятся…

К счастью, открытые шторки делали свое дело – из отсека выдувались и тепло, и пар. Еще пара четок – и движители предстали перед девушкой во всем своем техническом величии. Блестящие трубопроводы, приборы непонятного назначения, медные стенки котлов и чугунные – нагревателей, тусклая сталь ферм и распорок… Квартеронка чувствовала, как голова начинает идти кругом. Как прикажете во всем этом разбираться?!

«Так. Спокойно. Ты здесь не просто так. Ты лучший курсант в летной школе. И ты уже не раз летала». – Прочитав эту нехитрую мантру, Несса слегка успокоилась.

«Итак, задачка… Хотя… Боги, нельзя же быть такой недалекой! Все-таки хуже паники на борту ничего нет, не зря учителя твердили это постоянно».

«Нам всего лишь нужно найти, откуда вырывается в отсек пар, и постараться изолировать это место».

Ар’шасс усмехнулась. Так просто – найти в этом сплетении трубок, труб и шлангов, откуда вырывается пар. Тем более что он вырывался явно не из одного места, но авария это или так и должно быть – Несса точно не знала. Драгоценные зерна времени утекали, а идей, что искать, не возникало. А еще мелким червячком ее грызло беспокойство: что там с преследователями? Открыв огонь по солдатам, они поставили себя вне закона. И кто знает, какие силы сейчас будут брошены на поимку трех полукровок, проникших в самое охраняемое место империи?

Почему-то царапнула мысль о погибшем дарг’юш. Несса помотала головой, чтобы изгнать ненужные сейчас мысли.

Пар. Сейчас важен только пар.

Девушка сделала первый шаг в отсек, внимательно осматривая все, на что падал глаз.

«Наверное, правильнее всего начать со стен – вряд ли авария произошла сама по себе. Имперцы были с этой стороны – значит, начну поиски отсюда!»

Шаг, другой, третий… Стена везде цела, следов пуль не видно.

Длина отсека – полтора десятка шагов, дальше идет стена котельной, куда изнутри хода нет. А если дыра там?! «Нет, вряд ли. Тогда бы не повышалось давление, а падала температура. Да и то вряд ли. Что такое маленькая дырочка для гептонитовой печки?»

Еще пять шагов. Несса даже начала ощупывать стенку, не доверяя полностью глазам. Ничего.

«Но если не пробоина – тогда что?»

Еще три шага – дальше начиналась какая-то приборная панель, о назначении которой пилот могла только догадываться.

«А, собственно, почему я решила, что должна быть пробоина? Давление в котле нарастало, а не падало! Но тогда что? И как это чинить?!»

Чувствуя, что вновь начинает впадать в отчаяние, девушка остановилась и сосчитала до сотни, чтобы успокоиться.

«Давление! Вот ключ к разгадке. Но условий загадки я не знаю. И я не двигателист, чтобы определить, что тут не так… Проклятье!»

Пальцы нащупали дыру с рваными краями, загнутыми внутрь.

«Все-таки пуля. Так. Теперь смотрим, куда она попала. Стреляли снизу и левее, входное отверстие здесь… Предки, какое мощное оружие! Такую стенку из обычного карабина не вдруг пробьешь, а тут пуля прошла насквозь и ударила куда-то в движитель…»

Несса присела так, чтобы ее глаза оказались на уровне дыры, и окинула взглядом мешанину труб и трубочек, оплетавших котел.

И почти сразу увидела место, куда попала… нет, не пуля. В довольно толстой гофрированной трубке торчала стальная стрелка, промяв медную стенку почти до основания.

– Инглав! – закричала девушка изо всех сил. Грохот и топот были ей ответом. Буквально через несколько мгновений тас’шер с карабином наперевес ворвался в двигательный отсек.

– Ты чего? Все в порядке? – выдохнул он.

– Если ты о том, не напал ли кто на меня, – то, как видишь, трупов нет. Но все не в порядке, даже не знаю насколько. Мне нужна твоя помощь, сама не справлюсь.

– Ну, раз нужна, помогу. Только тут все какое-то… хлипкое… – Инглав презрительно оглядел переплетение меди. – Как бы оно того… не поломалось окончательно.

– Ты уж постарайся, чтобы не сломалось. Это – наша жизнь.

– Ладно, что надо делать?

Несса встала и подошла к вмятой трубке, коснулась пальцами оперения стрелки, из-под которой били тоненькие струйки пара:

– Вот это надо вынуть.

– Всего-то? – Инглав оттеснил девушку.

– Стой! Ни в коем случае не раскачивай стрелу, ее нужно выдернуть предельно аккуратно, не расширяя отверстия.

– Не глупее тяглуна, – проворчал тас’шер, ухватываясь за оперение.

– Подожди!

– Ну что еще?

– Там перегретый пар под высоким давлением. Как только выдернешь, сразу убирайся в сторону. Сварит моментально.

– Ясно… Все?

– Кажется, да…

Инглав лишь слегка напрягся, плавным и быстрым движением вытягивая стрелку.

В отверстие тут же ударила струя пара, в помещении опять стало жарко, влажно и шумно.

– Что дальше? – прокричал Инглав, видя, что девушка застыла в нерешительности.

– Надо как-то заделать трубку. Иначе упадет давление и движители встанут.

– Думай как. Я могу заткнуть дырку чем-нибудь. Ударов пять продержусь в пару.

– Затычку выбьет. Надо что-то другое…

– Что?

– Да откуда же я знаю?! Я не таург, я пилот! Я умею управлять дирижаблем, а не чинить его… Надо было дарг’юша с собой брать!

– Все, что было надо, мы уже не взяли. Думай, что мы можем сделать теперь.

– Что у вас тут за крики, а все еще живы? – раздался от дверей голос Тарташа.

– У нас поломка. А что у вас – не знаю. Ты почему встал? – набросилась Несса на все еще бледного и осунувшегося тер’коэра.

– Полагаю, потому что под ваши крики спать и восстанавливаться невозможно. Вы ревете как пара ягодаев во время гона.

– Не всем же быть такими способными по праву рождения, – пробурчал Инглав, намекая на менталистские способности Тарташа.

– Да, мой большой и сильный друг, – бледно улыбнулся тер’коэр, придерживаясь за стенку. – Пусть телом слаб я, но могуч умом…

– Чуется мне, что могучий ум сейчас просто сдохнет от слабости тела, – привычно огрызнулся Инглав, все еще вертя в пальцах стрелку.

– Что-то не страшно мне. Лучше поделитесь, хворые разумом, о чем вы тут так громко спорили и зачем тебе гарпун? Ты хочешь проткнуть какую-то из этих трубок?

– За меня уже все сделали имперцы, – сумрачно ответил Инглав, напрягаясь, чтобы перекричать свист пара.

– Ну, раз они уже все сделали за нас, может, мы закроем это неприятное шумное место и пойдем спать?

– Тарташ, не прикидывайся глупеньким. У нас утечка, и если мы в ближайшие получетки ее не заделаем, движители встанут. И тогда мы никуда не прилетим, – поражаясь своему спокойствию, сказала Несса. Вот стоило появиться вечной язве их группы, как паника куда-то отступила.

– Так вам надо проткнуть или заткнуть? – заговорил было тер’коэр, но увидел одинаково хищное выражение на лицах остальных и поспешно замолчал.

Неуверенно держась на ногах, он приблизился к месту повреждения, постоял какое-то время, потом заявил:

– Инглав, аккуратно положи острую гадость, которую ты все время теребишь, и приготовься ловить меня. Я почти пуст, а тут потребуется поработать Дарами.

Тас’шер смущенно уставился на стрелку в своих пальцах и поспешно засунул ее за пояс.

– Я правильно понимаю, что нужно срастить края вот той дырки, – обратился Тарташ к Нессе. Та кивнула:

– Да. Если можно, надо выгнуть трубу, чтобы пар проходил. Иначе нагнетатель взорвется… Ну или, если имперцы догадались поставить здесь клапан, вся вода уйдет в пар.

– Ох… Ну, тогда до встречи на земле.

Тарташ оттолкнулся от стены, приблизился почти вплотную к струе пара, на расстояние, когда кожа должна уже вспучиться волдырями, а глаза обвариться, и, не мигая, уставился на поврежденный участок. Что там происходило, девушка не видела. Но вдруг струйка стала уменьшаться, еще и еще – и исчезла совсем.

Инглав метнулся, подхватывая бесчувственное тело менталиста. А Несса уже бежала в рубку – смотреть, что там у них с движителями, запасом воды и соларума, давлением и температурой…

Трудно быть пилотом. Особенно пилотом-одиночкой.

Явление четвертое

Отрыв

За последующий колокол Несса многое узнала о воздушном корабле, капитаном которого ей довелось стать. И прониклась глубоким уважением к создателям этого технологического чуда. Дирижабль был совершенен. Он явно не был создан для военных целей – отсутствовало бронирование, да и оружейная установка, хоть и была подобием той, что несла почившая «Шушундра», но все же вряд ли предназначалась для регулярного ведения боевых действий. А вот для разведывательных или исследовательских целей корабль подходил как нельзя лучше: с мощными движителями, большим запасом хода, возможностью неоднократного приземления. Оболочка пузыря, покрытая металлизированной тканью, неплохо защищала главный несущий элемент от случайного, да и нарочного, повреждения. По крайней мере, обстрел из карабинов не привел к пробоинам. А система аварийного взлета позволяла стартовать за считаные удары, не тратя времени на извлечение якорей. Только распорных стопоров, способных удержать дирижабль во время посадки, было немного.

За изучением доставшегося богатства Несса упустила из виду окружающее небо, и первым заметил погоню Инглав, который устроил потерявшего сознание Тарташа в одном из отсеков и присоединился к девушке в рубке.

– Гляди-ка, по правое плечо, выше нас – не армейцы ли это? – негромко произнес тас’шер, указывая на еле заметное пятно среди облаков.

Несса выругалась, бросаясь к подзорной трубе.

В десятке прогонов, скрываясь среди облаков, летел большой дирижабль. Несса опознала крейсер. Без сомнений, имперский. А ниже, хоть и на грани видимости, продолжали полет перехватчики.

– Похоже, разворошили мы это гнездо, – протянула девушка, отрываясь от подзорной трубы.

– Что там?

– Сам смотри.

Инглав приник к окуляру, повертел трубу туда-сюда, повернулся к квартеронке:

– Вижу дирижабли. Чем нам это грозит?

– Да чем угодно. За нами имперская эскадра, уверена, скоро присоединятся корветы сопровождения. Они будут преследовать нас до самого Острова, и вряд ли у нас получится оторваться. Если имперцам что-то нужно, они, как ищейки, будут идти даже по остывшему следу, пока не настигнут. Это не считая того, что на крейсере есть «стрекозы».

– Ну этого можно сильно не опасаться, у нас есть чем огрызнуться.

– И много ли у тебя патронов? К тому же, если мы продолжим воевать, против нас кинут большие силы. Ну собьешь ты две-три «стрекозы». Потом основной удар будет уже по кланам.

– Вот это хуже. Тогда думай, что можно сделать.

– Думаю. Да в голове как-то пусто.

– Сожалею, здесь я тебе не помощник.

Несса пожала плечами. В самом деле, в небе скрыться не так просто, как на земле. Дирижабли не оставляют следов, это плюс. Но видимость в небе намного лучше. Это минус. Облака на большом расстоянии друг от друга, спрятаться в мохнатой громаде не получится. Да и толку? Облако еле плетется, скроешься в нем – тут-то тебя и настигнут… Надо как-то использовать возможности попавшего к ним в руки кораблика…

– Есть одна идея… Но она опасная.

– Все наше путешествие опасно. Рассказывай!

– Понимаешь… Главная проблема в том, что мы можем просто умереть. Даже не в бою.

– Не томи. Делись: что задумала?

– Если подняться высоко-высоко, туда, где почти нет воздуха, а потом изменить курс, – нас почти наверняка потеряют.

– Не вижу опасности.

– Воздух. Ни мы, ни люди без него долго жить не умеем. И если мы еще можем продержаться какое-то время, то люди потеряют сознание гораздо раньше.

– Не понимаю – чем это нам поможет?

– Чем выше мы поднимемся, тем менее заметными будем с земли.

– Но за нами летят.

– Для них тоже. Перехватчики вообще не поднимаются высоко, у них другая задача. Опасен лишь крейсер. Причем на высоте не работают моторы «стрекоз» – там только выносливость экипажа и подъемная сила пузырей. У нас есть запас по высоте. Примерно до трех прогонов. Но там – смерть.

– Звучит не очень…

– Других возможностей я не вижу. Если мы останемся на этой высоте, они так и будут следовать за нами. А когда высадимся, задавят числом. На крейсере до полусотни абордажников плюс пушки.

– Ну тут я плохой советчик. Смотри сама. Я бы рискнул.

– Еще один минус. После подъема нам придется стравливать газ, чтобы спуститься. Взлететь мы уже вряд ли сможем.

– Ну как раз это меня не страшит. Главное сейчас – стряхнуть имперских ищеек с хвоста. А там уже будем решать по мере появления проблем. В общем, действуй. Если нужна сила – скажи, я с удовольствием что-нибудь сломаю.

– О, нет. Ломать не надо. От того, как здесь все работает, зависит успех или неудача нашего похода. Лучше иди ляг. Когда лежишь, меньше требуется воздуха.

– Как знаешь. Я верю в тебя.

Инглав ушел. Несса невольно усмехнулась: приятно, когда тебе так доверяют. Постояв несколько мгновений, квартеронка решительно изменила курс. Теперь они следовали на юго-восток. Поколебалась немного – и открыла вентили, подающие соларум в пузырь. Дирижабль как-то даже радостно подпрыгнул ввысь.

Вскоре облака остались далеко внизу.

Громада крейсера тоже поднялась над ними, но имперцам не хватало подъемной силы. А может, капитан преследовал свои, непонятные девушке цели.

Так или иначе, подъем продолжался. В кабине стало сначала зябко, затем холодно.

Несса еще раз оглядела пульт, нашла отопители. Даже это предусмотрели неведомые создатели их корабля.

Потом стало трудно дышать. Небо вокруг уже было густо-синим, как в сумерках. Крейсер пропал из виду, затерявшись где-то внизу. Несса, двигаясь замедленно, еще раз сменила курс – теперь стрелка компаса указывала прямо на юг. И прибавила высоты.

Стало совсем странно. В ушах стоял отчетливый шум, слабое гудение движителей звучало ревом. Тело сделалось ватным, перед глазами поплыли точки.

– Еще максимум десять четок – и я потеряю сознание, – вслух проговорила ар’шасс, опускаясь в кресло пилота. Глаза болели, будто на них изо всех сил кто-то давил изнутри. Девушка дышала словно после долгого бега, но воздуха не хватало.

Несса прекратила подъем, еще раз изменила курс.

Вокруг все подернулось коричневой пеленой.

«Если не начать спускаться, мы просто задохнемся. Не знаю, получилось ли у меня, но пора прекращать. Не удалось – значит, не удалось».

Ровное грохотание движителей сменилось сбойной дробью – моторам тоже не хватало воздуха. Даже гептонит не желал гореть на такой высоте.

Почти теряя сознание, Несса прибавила скорость на максимум, сменила курс на противоположный и приоткрыла клапаны. Если она все сделала правильно, дирижабль должен начать медленное снижение. Главное – не потерять сознания слишком надолго, иначе они просто сядут и потом уже не взлетят. Да! Надо отключить отопители. На морозе можно дольше выжить без воздуха – так говорили в летной школе.

Вентиль отопителя никак не хотел закручиваться. Напрягшись, Несса сумела сдвинуть его, – и это усилие стало последним. Перед глазами взорвались кровавые искры, и девушка потеряла сознание.

Интерлюдия 12

Видение

…Она очнулась на пронизывающем ветру. Чадно горели факелы, их пламя металось под порывами ветра, почти ничего не освещая. Где-то рядом множество голосов тянули тревожную песнь, слов которой было не разобрать. Вокруг физически ощущалась угроза… и что-то невыносимо ужасное, с каждым ударом приближающееся.

Несса попыталась вскочить, но тело не подчинялось. Девушку охватила паника. Даже голову повернуть стоило неимоверных усилий.

Песнь стала громче. К ней приблизились три высокие фигуры, закутанные в длинные плащи. Головы скрыты под капюшонами, лиц не видно под масками из холста. Девушка разглядела в руках одной из них нож с тонким изогнутым лезвием и нефритовую лопатку. Двое других несли что-то угловатое, большое.

Хотелось кричать, но голос также не повиновался.

Фигуры заняли место у ее ног, и пение стихло. Осталось только присутствие того огромного да пронизывающий каждую клеточку ужас.

– Отворяйте! – звучно скомандовала первая фигура. Скрипнуло, стукнуло – судя по звукам, открылась крышка.

Фигура положила нож и лопатку, наклонилась. А когда распрямилась, в руках ее заиграли зелеными бликами Камни Душ.

– Наступает великий момент, – возгласила фигура, подняв камни над головой. – Долгие пять эпох мы скрывались, ждали, искали и готовились. Не все дожили. И вот свершилось. Тригил собран, должное тело найдено. Богиня с нами и скоро восстанет в мощи своей! Пойте, братья! Мне нужно приготовить тело к Преображению.

Хор опять затянул гимн.

Казалось, больше бояться невозможно – тем не менее ужас все нарастал. Первобытный, дремучий, недостойный дочери Ушедших и лучшей выпускницы клана Шасс’дар. И все это сопровождалось паникой от осознания полной неподвижности тела. Слезы отчаяния лились из глаз девушки, но ничего сделать она не могла.

Холодные пальцы коснулись ее тела, следом пришла боль – фигура резала ее тело, вставляя в разрезы сияющие собственным светом камни. И от каждого камня ар’шасс все сильнее охватывал жар.

– За… чем?.. – едва не порвав лицевые мышцы, все же выговорила она.

Фигура вздрогнула.

– Сильна… Богиня права, это достойное тело, – пробормотала она. – Видишь ли, – чуть повысила голос фигура, сотворив заклятие Сферы безмолвия вокруг. – Как бы ты ни была сильна, твое тело не выдержит мощи богини. Чтобы аватар воплотился, нужно, чтобы тригил принял в себя часть сущности богини. И Камни Душ для этого подходят как нельзя лучше – опустошенное вместилище душ, готовое принять то, что в него вольешь… Так жаль, что с этим из мира окончательно уйдут сильнейшие накопители магии. Зато в мир войдет божество! Гордись, нечистая кровь, тебе суждено стать сосудом для величайшей силы мира!

– Как же… вы все… достали! Все приз… зывают… гордиться… всякой… чушью!

– Ну не гордись, – хихикнула фигура. – От этого буквально ничто не зависит.

Лезвие пронзило солнечное сплетение девушки. Несса не удержала стона – кричать она не могла.

Ее мучитель достал особо крупный камень, повертел его, разглядывая в свете факелов, прежде чем вложить в рану.

– Этот шейри прожил никак не меньше тысячи оборотов. И вот вся его мудрость превратилась в прах, а место его души займет та, с кем он боролся. Какая ирония!

Фигура взмахнула рукой, развеивая заклинание. По ушам ударили звуки гимна, еще один взмах – и наступила тишина. Только трещал огонь.

То огромное и ужасное, что чувствовалось с самого начала, заполонило собой буквально все, навалилось безысходностью на Нессу.

– Все готово, братья! Богиня здесь и ждет завершения обряда. Будьте готовы!

Худая старческая рука с ножом взметнулась над сердцем девушки.

– Приди…

Явление пятое

Заблудились

– …Эй, капитан доморощенный, хватит кричать, просыпайся давай! Земля близко! – вторгся в уши неприятно громкий и резкий голос Тарташа.

Несса распахнула глаза, выныривая из омута видения… и тут же зажмурилась. Вокруг все было заполнено светом. Дышалось удивительно легко. Только вид нахохлившегося, как падальщик, тер’коэра портил всю картину.

Девушка осознала себя в кресле пилота.

Было зябко, но не холодно. И вокруг был ВОЗДУХ. Свежий и вкусный, он бодрил не хуже вина и так же пьянил.

– Ох, хорошо-то как!.. – потянулась ар’шасс.

– Хорошо, – согласился Тарташ. – Я уже думал, ты так на меня злишься, что решила удавить, пока я в отключке.

– Эх, жаль, не догадалась, – беззлобно огрызнулась Несса. – Такой шанс упустила… Интересно, где мы сейчас?

– Вот не знаю. Кто тут пилот? Вот и погляди, где мы.

Вставать не хотелось. Тело было вялым. Поднявшись, Несса пошатнулась, ее повело вбок.

– Какое уж там «удавить». Я как после попойки.

– Я, представь, тоже. Хотя, в отличие от тебя, знаю это состояние только по рассказам.

– Ладно, раз не удалось от вас избавиться, попробуем опре… Проклятые предки!

Дирижабль летел на максимальной скорости, едва не задевая кроны деревьев.

Несса бросилась к вентилям, перекрывая утечку газа. Затем открыла подачу. Судно подскочило, навалилась тошнота. Девушка присела на корточки и закрыла глаза. Через десяток ударов тихо спросила:

– Оглядись-ка вокруг, что видишь?

– Лес, небо облака. Что именно тебя интересует?

– Имперский воздушный флот в любом количестве.

– Не вижу.

– Так-так… Но все же куда нас занесло?

Она достала полетный планшет с картой, перевела взгляд на компас и никак не могла сопоставить того, что видели глаза, с тем, что было на карте.

«Вот не было печали», – досадливо скривилась девушка, прикидывая, как долго пробыла без сознания. Жаль, как только пришла в себя, не замерила высоты – по скорости спуска можно было вычислить время в пути.

Несса последовательно осмотрела приборы. Высота половина прогона, скорость… о-о-о… почти тридцать пять прогонов в колокол! Раньше девушка никогда бы не подумала, что дирижабль может развить такую сумасшедшую скорость. Так все же как определить, где они? Ясно, что среди леса, называемого людьми Вечным. Но где именно?

Изменив курс на южный, Несса задумалась. Перед потерей сознания она совершенно не обращала внимания на такие мелочи, как степень открытия стравливающих вентилей.

– Ты случайно не знаешь, сколько времени мы летим?

– Случайно догадываюсь. А если ты перестанешь изображать из себя бревно с глазами и посмотришь на светило, то ты тоже догадаешься.

Девушка почувствовала, как краснеет. В самом деле, ну как же можно быть такой?!. Светило стояло высоко, приближаясь к зениту.

«В полете почти сутки… О предки! Гептонит! – широко распахнула глаза Несса, дернувшись в сторону двигательного отсека. – Но мы летим… Как же так?»

– Если ты про топливо, пока ты тут почивала в кресле, я загрузил котлы. Мы почти остановились колокола три назад.

– Тарташ, скажи… Ты точно уверен, что, пока мы тут валялись без сознания, к нам не залезли и не…

– Точно я ни в чем не уверен, но посторонней магии не чувствую. Как и близких поисковых заклинаний.

– А не могли они подбросить что-то… без магии?

– Теоретически я такое допускаю, – вредным тоном произнес тер’коэр, покачиваясь с носка на пятку. – Но на практике, если бы ты следила за новостями… Впрочем, уверен, ты и тогда пропустила бы. В общем, нет. Хотя люди постоянно работают над какими-то смутно понятными устройствами, ничего подобного у них нет. Вся их хваленая «связь без магии» громоздкая, шумная, требует много энергии и, что важно, работает пока в зоне прямой видимости. Ну, если быть точнее, на прямой линии, исключающей препятствия. Я далек от мысли, что имперская разведка поскупилась бы на такой прибор, чтобы иметь возможность следить за нами… Радует лишь то, что все эти чудо-устройства пока что работают десятки ударов, не более.

– Таш, ты уверен? – жалобно спросила Несса.

– Я уверен лишь в том, что меня зовут Тарташ. Не «Тар», не «Таш» и не прочие иглохвостьи клички.

– Тебя зовут Отвратительный Зануда, – огрызнулась девушка.

– Так тоже иногда зовут, – согласился менталист. – Но я не отзываюсь.

– Так ты уверен?

– Ты сейчас к кому обращаешься? – прищурился тер’коэр с ехидной улыбкой.

– Тарташ, ты уверен?! – издав горлом рычание, с угрозой в третий раз спросила Несса.

– Ну, раз тебя интересует именно мое мнение, то да.

– Все, на сегодня мне общения с тобой достаточно. Потрудись очистить мостик. – Несса упала в кресло и вновь задумалась о вычислении своего положения.

Тарташ довольно улыбнулся и тихо удалился.

Впрочем, надолго Нессу одну не оставили. Не успела она найти навигаторский рундук, как в рубку вошел Инглав. Вид у него был смущенным.

– Это… Нам бы сесть, – сказал он.

– Еще чего?! – возмутилась девушка, раскладывая звездный угломер. – Мы потом не взлетим.

– Надо. Очень.

Несса оторвалась от занятия и удивленно посмотрела на тас’шера.

– Инглав, я не знаю такой надобности, которая заставила бы нас бросить дирижабль в этой глуши.

– А ты вообрази. – Тас’шер явно был не в своей шкуре. Огромные руки теребили пояс, взгляд перебегал с объекта на объект.

– Пойми, потом мы невесть сколько времени будем добираться до побережья, да и найдем ли там корабль…

– Зато живыми! – взорвался Инглав.

Несса вытаращилась на обычно спокойного спутника. Потом вдруг догадалась.

– Кровь предков, Инглав!.. Гальюн ниже по лестнице, под двигателями.

– Кто?

– То, что тянет тебя к земле.

Бурча что-то под нос, тас’шер удалился.

Несса посмеялась про себя и опять вернулась к навигационной задаче.

…Которую спустя два десятка четок отложила до ночи. Без звезд весь ее навигационный инструмент не мог сказать, в какой части континента путешествует дирижабль.

Чтобы не сидеть без дела в ожидании звезд, девушка еще несколько раз поменяла курс, дабы сбить возможных преследователей с толку. А затем задумалась.

На дирижабле, безусловно, были запасы воды для котлов. Наверняка, если поискать, найдутся и запасы продовольствия – не может быть, чтобы тот, кто готовил сей замечательный аппарат к полету, не предусмотрел такой малости. Но на сколько хватит топлива? Допустим, судя по размеру брусков, в один котел нужен один брусок в… ну, скажем, в десять колоколов. Итого восемь штук за раз. Этого хватит… ну, если не менять скорости, то на двести восемьдесят прогонов. Если они уклонились ровно на запад, то топлива должно хватить. А если на северо-запад? Опять же котлам нельзя давать погасать – значит, гептонит надо подкладывать все время. Да, Инглав прав, неизвестно, что будет с ними на Острове… Рассчитывать на обратный полет и глупо, и самонадеянно.

Едва вспомни – тут и появится. Прямо в лучших традициях предков!

Инглав ввалился на мостик встрепанный и сердитый.

– Чтобы я… Еще раз… Да ни за что! Лучше ноги до колен стоптать!

– Тише, тише! Чего ты разорался? Что случилось?

– Чтобы я еще раз…

– Я это уже слышала. Что тебе так не понравилось?

– Я потомок демонов, а не ненормальная птаха! Сидеть на жердочке, а под тобой ничего… К демонам такое! В следующий раз садимся, и слышать ничего не желаю!

– Так! – повысила голос Несса, даже мысли не допускавшая о расставании с внезапно обретенным летающим средством передвижения. – Отставить истерику! Ты потомок кого? Птицы тунго или демонов прорыва?!

– Демоны не летают!

– Да ладно…

– Ну, кроме сумасшедших таир’дар’эршан…

– То есть летают?

– Предки тебя дери, Несса! Они летают сами и контролируют свой полет! А тут я чувствую себя непонятно кем, висящим между небом и землей, причем земли почти не видно. Ты меня знаешь, я мало чего боюсь. Но такого страха, как пять четок назад, я никогда не испытывал.

– Все, Инглав, успокойся. Все мы через это прошли. Ты еще не падал из гондолы в море, как мы в школе. Успокойся, под тобой надежная палуба.

– Кусок от демона она надежная! Я чувствую, как эти тонкие листочки металла подо мной прогибаются! А если проклятые люди забыли вбить пару клепок?!

– Никто ничего не забыл. Эй, ты чего? Это с тебя я всегда брала пример спокойной реакции на любые передряги…

Инглав смутился окончательно.

– Мне не по себе тут. Пока идет бой, я не чувствую себя куском не пойми чего, болтающимся в небе. А когда заняться нечем – аж до костей пробирает. Я наземное существо!

– Ну что тут скажешь? Пойди, почисть пулемет.

– Да вычистил я! До блеска! И пулемет, и карабины, и пистоли, ножи заточил…

– Инглав, пожалуйста…

– Извини. Сам не знаю, что на меня нашло.

– Лучше подумай – как нам определить, где мы летим?

– Как это – где? Над лесом!

– Спасибо, друг, – насмешливо проронила Несса. – А ГДЕ этот лес?

– На западе… А! Понял. – Инглав успокоился.

– Я думаю, все просто. Надо подняться повыше и свериться с картой…

– Вот! Гениально! Почему я не догадалась?!

Несса соскочила с кресла и принялась выкручивать рули высоты.

Инглав покачал головой и удалился.

Несса еще раз усмехнулась. Вот так, найди мужчине занятие – и он вновь становится спокойным и надежным.

Интерлюдия 13

Подземный город гудел, постепенно успокаиваясь. Тела унесли, кровь замыли. Мастеровые принялись за починку ворот. Город походил на разворошенное гнездо санкартов, таурги встревоженно перекрикивались, каждый был при оружии и в доспехах. Такого с ними давно не было – чтобы враг явился прямо к детям Таура домой, убил многих, разрушил укрепления.

Отставленный староста Тадеур прилежно играл роль верховного правителя города, объяснялся с имперцами, прочувствованно ругался, напоминая пошедший вразнос паровой котел. Потрясая кулаками, сыпал проклятия «демоновой крови». Надо заметить, играть отведенную роль ему удавалось легко: после переговоров с посланцем кланов Тадеура общим голосованием исключили из совета. И три прошедших луны не сгладили обиды и ярости почтенного таурга. Имперские офицеры морщились, выслушивая жалобы вперемежку с руганью, пытались задавать вопросы, но в потоке сознания взъерошенного бывшего старосты (а зачем людям знать, что он бывший?) смысл ответов полностью растворялся. Проговорив больше трех колоколов и так и ничего не выяснив, офицеры имперской безопасности покинули подземный город.

К вечеру все окончательно стихло, и поселение таургов вернулось к размеренной жизни.

Тогда-то старосты и встретились с изрядно измотанными представителями кланов. Все три луны полукровки поддерживали над стапелем антимагическую сферу и иллюзию пустой долины. Вся группа была истощена физически и магически.

Старший клана выглядел чуть лучше других. По крайней мере, держался он уверенно и спокойно.

– Рассказывайте, уважаемые. Как прошла передача корабля?

Старосты насупились:

– Кроваво. Ваши… посланцы действовали излишне жестко.

– Таково было условие. Погибшие обеспечили выжившим долгое и спокойное существование под боком у империи…

– Мы этого еще не знаем.

– Придется поверить нам на слово. Каковы потери?

Рыжебровый староста Верендир нахмурился, пожевал губами, потом неохотно выдавил:

– Приемлемые.

Полукровка помолчал, ожидая продолжения. Не дождался и кивнул:

– Сделка состоялась. Кланы благодарны вам за хорошо выполненную работу. Сегодня в ночи мы покинем окрестности Замка.

Верендир поджал губы:

– И будет хорошо, если долго здесь не появитесь.

Явление шестое

Буря

Все-таки все потомки демонов – жуткие индивидуалисты. Запри их в замкнутом пространстве – и через несколько дней дойдет до смертоубийства.

За эти два дня они не по одному разу заключили союзы «два против одного», почти довели дело до рукоприкладства, порасторгали все союзы, перессорились, помирились, перессорились заново.

Несса чувствовала, что еще один день – и точно прольется кровь.

Неожиданно Тарташ оказался вовсе не таким желчным и ехидным, как она всегда считала. В недолгие часы их союза против Инглава он раскрылся как философ и даже романтик. Девушка не знала, удивляться ей, смеяться или принять все как есть.

К счастью, на третье утро показалось море.

Дирижабль постоянно менял курс. Что удлиняло путешествие, но делало слежку с земли крайне затруднительной. А в небе никого, кроме них, не было.

Шли на большой высоте, над облаками, чтобы быть как можно менее заметными снизу. Да и видно так много лучше.

Утром они опять переругались, на сей раз все со всеми. Тарташ обругал всех и отвернулся к лобовому стеклу, вглядываясь в даль. Инглав плюнул на пол, за что был отчитан и заставлен мыть полы во всей гондоле. А Несса, разозленная на бесчувственных мужиков, в очередной раз начала выверять курс.

И тут прозвонил колокол.

Заканчивался гептонит – как в котлах, так и вообще.

– Плохо, – отметила девушка, сверяясь с картой. – У нас топлива на четыре колокола полета. А до Острова… В лучшем случае за десять могли бы уложиться.

– Хоть это и некрасиво тыкать в ошибки, но я предупреждал, что все эти метания по небу ничем хорошим не кончатся, – проговорил Тарташ, не отворачиваясь от иллюминатора.

– Если бы мы летели строго на Остров, за нами сейчас уже следовал бы весь имперский флот. А скорее всего, ждал бы нас на подлете – там далеко не глупцы. Провести прямую линию на карте они сумели бы. Самое досадное – ветер нам благоприятствует, но заглушить котлы, чтобы сэкономить топливо, мы не можем. Гептонит потушить я не смогу – если он разгорелся, то горит, пока не прогорит полностью…

– Если вопрос только в этом…

– Тарташ, я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях. Но потом ты опять сляжешь, а нам, возможно, предстоит драка. Ты сейчас наше самое мощное оружие, не стоит рисковать.

– Ну спасибо… Такого про себя я еще не слышал. Настолько занудный, что можно морить врагов?

– Не цепляйся к словам.

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился тер’коэр. – Но раз ты оцениваешь время полета в девять-десять колоколов, я успею прийти в себя. И, пожалуй, даже восстановить резерв. Инглав! – повысил он голос. – Пошли, надутый ты наш! У нас появилась работа.

– Может, я помогу?

– Ты пилот? Вот и пилотируй. А нам полезно немножко поработать. Безделье хуже всего. Мы и так чуть не передрались тут.

– Инглав! Ты нужен кланам! Без твоей силы мы не справимся!

Погода изменилась резко и быстро. Только что дирижабль плыл по воле ветра в ясном небе, а на горизонте горами пены высились белоснежные кучевые облака, – а вот уже небо темно-серое, полностью затянутое тучами, и совсем неподалеку вспыхивают колоссальные молнии вполнеба.

Ветер также внезапно переменился. Дирижабль основательно качнуло.

Нессу, отвлекшуюся было на карту, швырнуло под штурвал, больно приложив спиной о латунный обод. Из недр гондолы раздались ругательства Инглава.

С юго-запада налетел шквал, легко подхвативший воздушный пузырь, закрутивший его и помчавший на своих крыльях куда-то вглубь континента. Квартеронка с трудом удерживалась на месте, впившись в колесо штурвала. Да только пользы от рулей было… буквально никакой.

Пузырь дирижабля гудел от ударов ветра, гондолу раскачивало, внутри тщетно пытались найти точку опоры полукровки. По стенам гондолы россыпью гороха лупил ливень.

И все же это был славный воздушный корабль. Несколько колоколов длилась внезапная буря, несколько раз молнии вспыхивали в опасной близости от машины, гром пронизывал пассажиров насквозь… Но когда буря стихла так же внезапно, как и началась, дирижабль все еще висел в воздухе и казался неповрежденным.

Оглушенные, избитые полукровки собрались на мостике. Вид у всех был изрядно помятым…

Общий вопрос озвучил Тарташ:

– И где же мы?

Интерлюдия 14

– Грасс координатор…

– Оставь, Грейн. Ты же знаешь, что я уже не только не координатор, но и вовсе частное лицо без сохранения привилегий.

– Это не суть. Для меня ты все равно останешься моим учителем и начальником.

– Не смею препятствовать тешить себя иллюзиями. Расскажи – как, что в Сиртоне?

– Пока безвластие, Корлейн развил лихорадочную деятельность.

– Еще не отмечает?

– Думаю, сегодня вечером. По крайней мере, всем старшим офицерам он разослал приглашения.

Бывший координатор покачал головой:

– Удивительные люди…

Младший офицер не прореагировал, сохраняя стойку «смирно».

– Грейн, да ты расслабься, я не твой начальник. Чувствуй себя свободно.

– Виноват, грасс…

– Вольно!

Грейн расслабился.

– Куда ты теперь, грасс координатор?

– Я теперь не координатор и отправлюсь… куда-нибудь, куда глаза глядят. Не желаю видеть, как новый ставленник кансиалата разрушит все, что я тут создавал. Мои исследования теперь мне тоже недоступны, так что подумаю, чем себя занять.

– Грасс координатор…

– Грейн, прекрати называть меня так! Иначе я подумаю, что ты издеваешься!

– Виноват… Но по-другому воспринимать тебя не могу. Позволь отправиться с тобой?

– Нет, Грейн, даже не думай! Ты – в компании уволенного старшего офицера? Это гарантированно похоронит твою карьеру. Зачем это? У тебя хорошие перспективы.

– Пусть так. Я не слишком дорожу карьерой. Но весьма дорожу людьми, у которых есть чему поучиться.

– Глупый мальчишка. Нет и нет. Я не собираюсь рушить жизнь тем, кто мне помогал. Твоя задача сохранить облик службы безопасности, противостоять разрушающему влиянию протеже кансиалата. В идеале – возглавить ее.

– Грасс координатор…

– Грейн!

– Грасс координатор! То, о чем ты сейчас говоришь, не только недостижимо, но и совершенно оторвано от реальности. Едва ты покинешь Дарлан, как всех, кто с тобой работал, переведут в глушь, понизят, уволят, а то и вовсе убьют. Считай меня трусом, но я не останусь в столице.

Господин в сером плаще постучал набалдашником трости по правой ладони в белоснежной перчатке. Прищурясь, оглядел своего помощника.

– Ну что ж… Считай, экзамен ты сдал, Грейн. Если надумаешь поступать в академию, моя рекомендация у тебя уже есть.

– Академия – это если доживем. А сейчас…

– Да-да, раз уж ты так решил. От тебя же не отцепишься.

– Я собрал вещи и готов выступать немедленно.

– Ну нет. Раз уж ты еще на службе, давай-ка последний раз вместе послужим благу империи. И нанесем визит одним нашим знакомым…

– Грасс?

– Тем самым, которых нельзя называть и которых как бы нет…

– Здесь, в столице?!

– А где же им прятаться, Грейн? В глуши, где все друг друга знают? Или в пещерах Сурога, где они никому не интересны, но и ни на что не влияют? Только здесь, в центре, куда сходятся все политические и торговые нити.

– И ты все это время знал и молчал?

– Подозревал. Доказательств у меня и сейчас нет. Они хорошо замаскированы и имеют покровителей на самом верху… Нет, это не император. Вот что, скажи-ка, друг мой, готов ли ты для благого дела солгать?

– Что ты имеешь в виду?

– Сказать, что, когда ты получил этот мой приказ, еще не знал о моей отставке.

– Без сомнений.

– Отлично! Тогда держи кристалл. Здесь все имена и явки, которые мне удалось выявить. Не медли, время работает против нас.

Новость всколыхнула не только столицу, но и всю империю – в Дарлане службой безопасности была раскрыта тайная секта поклонников Кайлары. Назывались громкие имена, множество чиновников лишились постов, а кто-то и голов. В шести провинциях сменились наместники и все руководство. И в разразившемся скандале и последующих чистках никому не было особого дела, что бывший координатор службы безопасности провинциального Сиртона покинул столицу и затерялся на просторах империи.

Глава 6

Круг

Четыреста сорок шесть оборотов назад

Чтобы собрать круг магов, не обязательно, чтобы все его участники были магистрами. Достаточно двоих. Но, так или иначе, остальных нужно найти и уговорить. И все это в условиях продолжающейся войны и бешеной потребности в магах.

Дни проходили за днями, складываясь в луны, а состава круга все еще не было.

Линдгард сбился с ног, похудел, осунулся, приобрел скверную привычку чесать подбородок при разговорах. Но не оставлял попыток. Хотя с каждым днем сил оставалось все меньше, а надежды на счастливый исход – все призрачнее.

Тем временем и люди, и нары, и даже неуловимые в лесах шейри отступали по всему Реналлону, не в силах противостоять всесокрушающей мощи орды. Будь собственная магическая сила Линдгарда чуть выше – он был бы вынужден оставить поиски и осесть в войсках. Где, скорее всего, и погиб бы. Но магом он так и оставался слабым, посему печальной участи избегнул и продолжал метаться между остальными собратьями по ремеслу, объясняя, споря, уговаривая.

Наверное, не встреть он отряд короля Гартала, так бы ничего у него не вышло. Однако судьба распорядилась иначе. Как и все людские военачальники, Гартал оживился при виде мага в надежде на поддержку. Но, выслушав своего советника, посмурнел и потерял к нему интерес. И, чувствуя, что король сейчас уедет и, скорее всего, погибнет в одной из стычек, Линдгард решился.

– Король Гартал, повелитель Артассы, позволь мне занять пару четок твоего времени.

Гартал удивленно взглянул на мага:

– Мне не до пустых разговоров, маг. Не ты ли только что сказал, что не можешь мне помочь?

– В том виде, на который ты рассчитываешь, нет.

– Мне странно это слышать от человека, называющего себя мастером магии.

– Мастера бывают разные, король. Кто-то может взглядом вскипятить реку. А кто-то способен рассчитать, как, влив толику силы, свернуть гору.

– И что же ты рассчитал, мастер, который не мастер?

– Понимаю и твой скепсис, и твое недоверие, король. Но рассчитал я способ спасения всего Реналлона.

– Вот даже как? Смело.

– Я не уверен, что ты поймешь мои выкладки. Здесь совершенно непривычная математика.

– Ты прав, я не математик. Что же, отправляйся по своим делам, нас ждет скорая битва.

– Владыка, можно вопрос?

Гартал поднял бровь.

– Это не у тебя советником служит магистр Ланар Оринуш?

– Допустим…

– При случае поинтересуйся, кто я такой. Он хорошо меня знает. Король Гартал, мне нужна помощь.

– Какой же помощи взыскуешь ты, отказав в помощи мне?

– Я не могу помочь в том, в чем ты просишь, как маг я слаб. А какой помощи я прошу… Любой. Для того чтобы лишить демонов значительной части их силы, нужно лишить их магии.

– Звучит примерно как «нужно убрать с неба Керато».

– Нет, значительно проще. Если ты найдешь полколокола, чтобы выслушать меня, я постараюсь убедить тебя, что не брежу и не обманываю: мир можно лишить магии.

– Полколокола – это слишком много. Мне нужно двигаться дальше, владыки Запада собираются у Сагорада, там мы планируем задержать орду еще на десяток дней.

– Задержать… Вы все ближе и ближе к Сурогу. Скоро демоны прижмут вас к скалам…

– Зачем ты мне это говоришь?! Можешь – помоги. Не можешь – иди своей дорогой, маг.

– Чтобы помочь, мне нужно собрать шестнадцать магов в круг.

– Слушай, мастер с непроизносимым именем! Мне некогда выслушивать сказки, пусть они и звучат красиво.

– Я понял, король. Прости, что отнял твои драгоценные четки. Прощай, и да будет с тобой воинская удача. А я пойду искать тех, кто захочет дать миру шанс.

Линдгард повернулся и, чувствуя себя старым и несчастным, зашагал по дороге на запад. Да, там бои и возможно натолкнуться на блуждающие отряды демонов, но где сейчас еще искать магов?

Гартал пристально смотрел ему вслед. Потом окликнул:

– Мастер!

Линдгард остановился не оборачиваясь.

– Расскажи мне суть своих расчетов.

Даже с помощью одного из владык собрать круг было титанической задачей. Большинство магов реагировало так же, как мастер Ланар. Хотя кто-то и задумывался. Тем временем шла огромная и крайне сложная работа по эвакуации мирного населения через Сурожский хребет. Армия Реналлона отступала, ожесточенно сражаясь за каждую пядь земли. Но все же отступала.

В день, когда было получено согласие шестнадцатого участника Круга, состоялось особо кровавое сражение в излучине реки Тарлены. Разумные Реналлона старались выбирать для битвы такие места, где враг не мог бы обойти их с флангов или тыла. Но тут случилась осечка: демоны довольно спокойно относились как к текущей воде, так и к долгой задержке дыхания. И во фланг армии Реналлона в самый тяжелый момент, когда весы битвы застыли в хрупком равновесии и у людей возникла слабая надежда на победу, крупный отряд дар’эт’суар – длинноруких демонов-убийц с клинками вместо когтей, вынырнул из стремнины и ударил от реки, справа.

Смешавший порядки правый фланг дрогнул и побежал, вминаясь в центр. И это стало началом разгрома.

Отступающую армию демоны не преследовали. Они сгрудились над поверженными и занялись кровавым пиршеством.

В штабе разумных царило уныние. Даже всегда спокойные таурги, присоединившиеся к армии буквально накануне и чьими усилиями битва едва не была выиграна, мрачно молчали.

– У нас осталось дня четыре, – наконец прервал молчание старейший из членов Совета, король павшей Ниары. – Потом они расплющат нас о Клыки Сурога.

– Думать так – заранее зажигать погребальный костер, – возразил ему старший Совета жрецов наров. – Нам надо не плакать о будущем, а строить план битвы.

– Сколько времени еще нужно, чтобы гражданские очистили Клыки? – поинтересовался Гартал, один из самых успешных военачальников сборной армии.

– Шесть дней минимум.

– Значит, нам нужно дать еще по крайней мере одно сражение.

– Странная позиция… Лишиться еще части армии перед решающим сражением, – возразил король Эсхуола.

– Если думать такими категориями – то да. Но я хочу заметить, что после каждого большого сражения демоны останавливаются на несколько дней.

– Еще бы! Они жрут мертвых и раненых… Как мы потом будем смотреть в глаза их родным?

– Если мы не дадим времени, чтобы эти самые родные ушли в безопасные места, смотреть в глаза будет некому. Мне не больше вашего нравится такая идея, но, похоже, другого выбора у нас нет. Кроме того, есть еще одна причина, по которой мы должны оттянуть решающее сражение.

– Вот как? Что же это за причина такая?

И Гартал решился. Хоть он и обещал Линдгарду не рассказывать об этом, но сейчас на кону стояло больше, чем обещание. Пожалуй, даже больше, чем его жизнь.

– Это какое-то шарлатанство! – выкрикнул нашад юго-восточного Туора, стукнув кулаком по столу.

– Звучит непривычно, да… – протянул шаман наров. – Но про Линдгарда мы слышали, да… Старый враг, умный. Если он за это взялся…

– Старый? – удивился Гартал, вспоминая юношу с грустными глазами.

– Старый. Старее, чем ты можешь подумать. Еще дальние предки моих дальних предков сражались с ним.

– Ты точно ничего не путаешь, нар? Линдгард – довольно распространенное имя в северных королевствах…

– Линдгард-маг, он же Линдгард Друг Леса, он же Трабард Победитель, он же много еще кто… Нет, человек, я не путаю. Он всегда выглядит юношей и всегда появляется, когда меркнет надежда. Не веришь мне – спроси у шейри.

Посланец Леса наклонил голову:

– Да, Друг Леса поблизости. Он не в войске, но и не среди покинувших Средние равнины. Если людей интересует мое мнение – Линдгарду нужно верить и надо помочь.

– Какая-то ерунда… Древние юноши, друзья леса, враги степи… То, о чем говорит уважаемый Гартал, неслыханно и невозможно!

– Если этого никто не делал – не значит, что этого нельзя сделать. Но если маг прав, у нас появится неплохой шанс повернуть ситуацию в свою сторону. Иначе… Битва у Клыков станет последней битвой Конгрегации… А может, и последней битвой разумных вообще. Предлагаю так. Кто за то, чтобы дать магам сотворить их Круг, – кладите мечи на стол. Полагаю, все согласны, что за решения подобного рода должна быть личная ответственность каждого?

– Тогда зовите представителей восточных пустошей и северных королевств, если вы настаиваете на всеобщем изъявлении воли, – сварливо откликнулся король Ниары.

– Ни те, ни другие не участвуют в нашей войне. Я не вижу здесь ни всадников Востока, ни дружины Севера. Значит, их мнение не может быть важнее нашего.

– Юноша, что-то я не припомню, чтобы мы выдвигали тебя нашим предводителем. По старшинству я имею больше прав руководить советом.

– Я никем не руковожу. Пожалуйста, не уводите разговор в выяснение старшинства. Так мы рискуем увязнуть в спорах до самой решающей битвы. Грассы, голосуйте!

– Гартал, а ты очень жесткий предводитель, – усмехнулся король Лариаты, огромный рыжий здоровяк. – И, кажется, знаешь, чего хочешь. Сейчас я голосую за твою идею. Но имей в виду: если мы переживем вторжение, я – твой противник.

Один за другим клинки ложились на стол. Среди богато украшенных королевских мечей выделялись простой ятаган наров, изящный эсток шейри и огромный топор таургов.

– Девятнадцать из двадцати трех. По закону меча, решение считается принятым. В таком случае, грассы, предлагаю готовиться к битве.

Гартал коротко поклонился всем присутствующим и вышел из шатра совета. Недовольно гудя, остальные владыки потянулись за ним.

Три дня шла напряженная подготовка к заклятию. Еще четыре дня маги добирались до центра мира, бывшей главной башни Цимера, где плотность магических потоков максимальна. Сложность была в том, что долина Цимера была на захваченных демонами территориях. И пока армия Реналлона расплачивалась жизнями солдат за выигранное время, будущие участники Круга с боями прорывались к месту заклинания. Видимо, боги мира были на стороне смельчаков: им удалось прорваться в нужное место малой кровью и даже сохранить всех магов и все компоненты.

В ночь перед Кругом никто не спал. Солдаты расчищали площадку и устанавливали обелиски, маги обсуждали пути дальнейшего развития, жрецы возились с ранеными, словом и божьей силой облегчая страдания. Дальние охранения постоянно проверялись – враг не должен был подойти незамеченным. И им все удалось. В рассветный час все заняли свои места.

На самом деле кругов было два. Верхний, в кольце фундамента бывшей башни, направлял магическую энергию, отбираемую у трансляторов, внутрь, к кругу нижнему. Где, собственно, творилось заклинание. Войска в несколько рядов опоясали холм – никто не должен был помешать самому грандиозному волшебству.

А помешать пытались! Видимо, привлеченные значительной концентрацией магии, к холму потянулись блуждающие демоны. Их становилось все больше, слитные ряды защитников разбились на группы, ведущие бои практически в окружении. Силы реналлонцев таяли, земля у подножия холма, как много эпох назад, превратилась в кровавую грязь, но ни один демон не прорвался на вершину.

В полдень из недр холма вдруг вырвалось пронзительное сияние, земля дрогнула, и словно стало тяжелее дышать. Отчаявшиеся, израненные люди приготовились к смерти.

Но вдруг демоны перестали штурмовать холм и дружно помчались на запад.

Реналлон вступил в новую эпоху.

Явление первое, краткое

Вопрос без ответа

…Но что можно ответить на столь невинный вопрос, если небо затянуто тучами, вокруг темно и внизу не видно никаких ориентиров?

Несса виновато пожала плечами:

– Без понятия. Утром попробуем сориентироваться.

– Да-а-а… – насмешливо протянул менталист, – ай да капитан у нас…

– Таш, не начинай снова, – мрачно попросил Инглав.

– Инг, я еще не заканчивал! – огрызнулся Тарташ.

– Ты икаешь? – с угрозой спросил тас’шер, сжимая кулак.

– Ага, то есть тебе не нравится. Как говорят жрецы Герата, есть такой бог у низших, «не делай другому того, чего не хочешь получить себе».

– Ты подался в послушники?

Тарташ фыркнул:

– Кто бы меня взял. К тому же там одни низшие. Я бы сдох там через пару дней. Но это не мешает мне признавать их правоту.

– Ох, мужчины, – выдохнула Несса. – Что же вы все время как мальчишки? Кичитесь тем, что старше, а сами…

Полукровки замолчали. Инглав возмущенно раздувал ноздри, а Тарташ наслаждался этим возмущением. Несмотря на то что в последнее время они сдружились, дразнить и доводить напарников ему нравилось.

Ветер стих совершенно и тучи так и застилали небо. Если бы не корабельные часы, можно было бы легко перепутать утро с вечером. И лишь ночь ни с чем не перепутаешь: тьма спустилась на Реналлон даже сквозь тучи. Ни единой звезды в небе так и не появилось. Промаявшись еще с пару колоколов, полукровки разошлись по каютам до утра.

Интерлюдия 15

Видение

Она простерлась у трона Владыки, снизу вверх глядя на своего повелителя. Горло ее сдавливала тонкая, но крайне прочная цепочка, второй конец которой был надет на запястье главного демона.

Она – любимая наложница и смертоносная тень ар’Ардалара.

Черный, зеркально отполированный камень пола холодил обнаженную кожу. В своем мире демоны не носят одежды, там не от чего укрываться. В захваченном мире походный шатер Владыки был олицетворением их родного мира.

Владыка забавлялся. Он то натягивал цепочку, почти удушая ее, то ослаблял, давая отдышаться.

Каждый раз, когда багровые круги переставали плавать перед глазами, она чувствовала, как ее захлестывает ненависть. Она ненавидела своего повелителя. Она обожала его.

Верховному демону были известны все ее мысли и чувства. Приняв присягу, она сама открылась ему полностью. Как и десятки тысяч некогда вольных демонов, вошедших в армию ар’Ардалара.

Присяга – это не только слова. Это ритуал, связывающий присягнувшего и принявшего присягу. Принимая вассалитет, демон терял часть своих лучших качеств, отдавая их Владыке. И чем больше вассалов было у демона, тем сильнее он становился.

Сейчас ар’Ардалар купался в мощи. Портал был его и только его – и тысячи вольных демонов спешили принести Владыке присягу, чтобы поохотиться в ином мире, почувствовать на своей шкуре обжигающую его свежесть. Напиться смертной крови, такой сладкой и бодрящей.

Потому Владыка забавлялся. Вассал не может поднять руку на повелителя, присяга удержит его прочнее любого сковывающего заклинания.

Но присяга действует в обе стороны. Владыка чувствует все, что творится с его вассалами, и против воли делится с ними своим могуществом, давая недостающее. Сильным – крепости шкуры, мощным – скорости, быстрым – силы. Вблизи Владыки почти моментально затягиваются раны.

Она обожала Владыку. Она – демон чувственной страсти – получала от его прикосновений не испытанный прежде экстаз.

Ненависть и страсть бурлили в ней, грозя взорвать тело.

Владыке надоело забавляться. Он привлек ее к себе, приподнял за цепочку. Вновь навалилось удушье, цепочка врезалась в шелковистую кожу, причиняя страдания. Какое-то время Владыка удерживал ее тело на весу, разглядывая со всех сторон.

– Да… – наконец произнес он, ставя ее перед собой. – Ты в самом деле неподражаема… Какой изысканный коктейль из чувств!.. Ненавидь же меня! Сильнее! – прорычал он, притягивая ее к себе. – Ну?!

Владыка выпустил когти и молниеносно взмахнул рукой. Как ни была она быстра, но увернуться от удара того, кому отдала свою быстроту, не могла. Боль ожгла ее, на теле, на совершенной груди выступила кровь. Раны от когтей Владыки были безумно болезненны. Ее скрутило от боли – и опять навалилось удушье.

– О-о-о… – простонал Владыка, упиваясь ее болью и ненавистью. – Да!.. Еще!

Она почти теряла сознание, и единственное, чего она сейчас хотела, – умереть, убив своего мучителя… Прикоснуться еще хотя бы раз, поцеловать его тело…

– Чудесно… Невероятно! Ты – лучшая! – простонал повелитель, ослабляя удавку.

Длинный сизый скользкий язык обвил ее всю, прошелся по ранам, усиливая жжение. Все ее тело содрогнулось от омерзения… и наслаждения.

Владыка причмокнул и оттолкнул ее.

– Иди, убей кого-нибудь. Мне надо побыть одному.

Вылетая из покоев ар’Ардалара, она услышала:

– Присяга дает мне власть не только над тем, кто ее приносит. И ты, и все твои предки обречены служить мне, Несса… До встречи…

Несса проснулась от того, что кто-то колотил в ее дверь. Тело словно бы до сих пор ощущало скользкое прикосновение.

– Несса? Ты жива?!

– Кажется, да… – слабо откликнулась она, лихорадочно обтираясь простыней.

– Открой сейчас же!

– Погоди, оденусь…

Инглав ворвался в каюту, едва не сшибив девушку с ног.

– Что случилось? Ты кричала так, что слышно было на прогон вокруг.

– Сон… Дурацкий сон.

– С тобой все нормально?

– Не-э-эт… – Несса всхлипнула, ее колотила дрожь. – Я не хочу…

– Чего ты так громко не хочешь? – ехидно поинтересовался Тарташ, заглядывая в ее каюту.

– Идите вы все… – Девушка не знала, чего ей хочется больше: чтобы спутники в самом деле ушли или чтобы они не оставляли ее наедине с недавними переживаниями.

– Все, все, спокойнее. – Инглав прижал к себе дрожащую квартеронку, гладя по голове. – Все уже прошло.

– Ничего не прошло… – мрачно ответила Несса, уткнувшись в пахнущую кожей и оружейной смазкой куртку тас’шера. – Все только начинается.

Явление второе

Холм

Утром тучи развеялись, поднявшееся светило разогнало туман внизу, и полукровки обнаружили себя над каменистой долиной, обрамленной невысокими горами. Несса, как ни напрягалась, не могла вспомнить на лоциях этого места. Что, разумеется, дало Тарташу простор для язвительных высказываний. Тем не менее до ночи более точно сориентироваться девушка не могла.

И тут взбунтовался Инглав. Массивного тас’шера до дрожи пугала видимая хрупкость гондолы дирижабля. «Не так страшно умереть, – говорил он, – как страшно умереть от падения с высоты, словно птичья неожиданность». К удивлению Нессы, Тарташ его поддержал, никаких возражений они слушать не желали, так что девушке скрепя сердце пришлось стравливать драгоценный соларум и опускать дирижабль. Запускать двигатели она так и не решилась, поэтому просто села там, где повис лишенный хода воздушный корабль.

Честно сказать, Несса и сама была рада ступить на твердую землю, хоть у нее это выражалось не так сильно, как у спутников. Заякорив дирижабль, чтобы его не унесло внезапным порывом ветра, полукровки собрались внизу, на каменистой площадке.

– Ну вот мы и сели, – сложив руки на груди, сказала квартеронка. – Дальше-то что? Инглав, ты избавился от всего того, что тебя отягощало?

– Внутрь не полезу! – категорически заявил тас’шер.

– Да демон с тобой, не лезь. Все равно до утра мы никуда не полетим. И надо бы подумать, где можно разжиться гептонитом.

– Ограбить кого-нибудь? – насмешливо поинтересовался Тарташ. – Или сотворить прямо тут алхимическую лабораторию, нарыть составляющих для перегонки и смастерить? Я за последнее предложение, в таком случае можно будет сделать его в любом количестве, пока сырья хватит.

– Давно ли ты стал алхимиком? – пробасил Инглав, стрельнув глазами в сторону Нессы. Замечание девушки обидело и так чувствующего себя неловко тас’шера.

– Даже не думал, – откликнулся тер’коэр. – Просто продемонстрировал очевидную глупость вопроса.

– Ну так предложи что-нибудь умнее! – возмутилась квартеронка.

– Предлагаю. Пойдемте осмотримся. Я видел дорогу неподалеку, возможно, поблизости есть жилье.

– Где нам, безусловно, будут очень рады, – ядовито поддакнула Несса, но все же первой двинулась в сторону дороги.

Дорога действительно была. Только, судя по мельчайшей каменной пыли, толстым слоем покрывавшей все вокруг, последний раз ею пользовались эпохи назад.

– Это еще даже до империи строили, – заметил Тарташ, смахивая пыль с придорожного столба. Время почти не тронуло камень, но выкрошило древесину, из которой была табличка. Ничего разобрать не удалось.

– Крайне любопытно, где же на Реналлоне такие места, куда не дотянулись люди?

– Может, мы и не на Реналлоне? – предположила Несса. – Здесь что-то уж больно много магии в воздухе.

– Сама же знаешь, что чушь несешь, – фыркнул тер’коэр. – Но место странное. Боюсь, ограбить тут некого. И даже найти алхимическую лабораторию вряд ли получится.

– В последнем, кстати, не уверена. Тут как раз есть шанс встретить отшельника.

– Занесенного пылью веков, – хохотнул Инглав.

– Боюсь, в таком виде он нам будет бесполезен. Я по-прежнему не умею допрашивать мертвых, да и не хочу учиться. Некромантия – крайне грязная дисциплина.

– Ладно, болтая здесь, мы никуда не придем. Пойдемте поглядим, куда ведет эта дорога? – И Несса первая зашагала по пыльной дороге.

– Я бы предложил идти рядом с дорогой… но тут пылью покрыто все, так что это бессмысленно. Кстати, заноза, ты права, магии здесь в достатке. Я почти полон.

– Ну так воспользуйся своей полнотой и скрой наши следы, – откликнулся Инглав, шагая следом за квартеронкой.

Дорога убегала на холм, петляя среди чахлых кустов. Стоял весьма жаркий полдень, наполненный птичьим гамом.

– Тарташ, ты никого не чувствуешь? – спросила Несса, пройдя половину холма.

– Я вам что, ищейка?! – возмутился тер’коэр.

– Был бы ты ищейкой, друг мой, – откликнулся Инглав, – мы бы тебя не спрашивали так вежливо, а командовали: «Ищи!»

И видя яростное возмущение менталиста, тас’шер окутал их всех пеленой антимагии.

– Спокойнее. Девочка права, я бы тоже хотел знать, не поджидает ли нас кто за очередным поворотом. Что-то прямо не в стиле последних дней – уже столько прошли, а на нас ни разу не напали…

– Поперхнись ты этими словами… – проворчал Тарташ. – Если ты и дальше будешь мешать мне, я ничего не почувствую.

– Да я так… Во избежание ненужных всплесков… – пожал плечами Инглав, убирая Дар.

– Так лучше. Все равно никого не чувствую. Или кто-то очень хорошо маскируется.

– Ладно, давайте считать, что вокруг никого, – подвел черту спору тас’шер, продолжая шагать в гору.

Вершина холма некогда была срезана и замощена. Однако для чего это было сделано, теперь понять было практически невозможно – ветер, солнце и вода выкрошили камень, стерли надписи, если они были. Уцелели только непонятного назначения камни в центре, образующие правильный круг. И больше ничего. Ни вещей, ни костей, ни следов.

Полукровки застыли на краю площадки, молча созерцая руины.

– Ну и чего мы тут выяснили? – прервал молчание Инглав, пиная камень в центр круга. Несса невольно задержала дыхание. Тарташ выругался:

– Раздери тебя демон на восемь кусков! А если бы там было сторожевое заклятие?!

– А разве вы бы его не почувствовали? – удивился тас’шер.

Тарташ и Несса смутились.

– Могли и не почувствовать… – пробурчал тер’коэр, теребя капюшон. С одной стороны, жаркое солнце так и подталкивало сбросить пыльную тряпку. С другой, яркий свет раздражал менталиста. Раздражение победило: Тарташ надвинул капюшон до носа и принялся магичить.

– Не могу в это поверить… – произнес он несколько четок спустя. – Но, кажется, мы нашли тот самый Круг…

– Вот это? – удивился Инглав, указывая на разрушенные камни.

– Нет, мой могучий, но недалекий друг. Это – только внешний контур. Он был нужен для запуска заклинания. А вот само оно где-то поблизости. И вполне действует. Не нравятся мне такие совпадения…

– Тебе вечно все не нравится, – сморщился тас’шер, не чувствуя никакой угрозы и не понимая, почему эти мертвые камни так заинтересовали спутников.

– Не все, неправда, – откликнулся Тарташ. – Но сам подумай, почему именно мы оказались именно здесь? Когда летели мы на Остров, откуда и должны были начать поиски Круга. Не кажется тебе странным?

– Мне вообще много чего кажется странным, но больше всего странно то, что я до сих пор никого из вас не прибил.

– Это-то как раз нормально. Ты только изображаешь из себя грозного хищника. А в душе ты пушистый, как пулан, – отмахнулся тер’коэр, продолжая творить свое волшебство.

– Но-но!.. – возмутился тас’шер. – Сейчас кто-то договорится.

На кулаках его проступили изрядно обколотые и поломанные шипы.

– Уверен, этим «кем-то» буду не я… – отмахнулся менталист, поворачиваясь вокруг себя. – Хотя бы потому, что наш путь еще не завершен, а без меня вы не справитесь.

– Так, мальчишки! – вспыхнула Несса, которой было очень тревожно с самого утра. – Заканчивайте петушиться и пойдемте куда-нибудь отсюда! Мне тут не по себе.

Тарташ не ответил, продолжая свои манипуляции. Инглав тоже только фыркнул. Так прошло еще с четверть колокола.

– Так, основной круг внизу, – вынес вердикт тер’коэр, пряча руки в рукава плаща.

– Будем копать? – откликнулся Инглав, который откровенно скучал все это время.

– Сквозь гранит? Хорошая идея. Начинай! – милостиво кивнул Тарташ.

– А чего сразу я? – удивился тас’шер.

– У тебя силы много, – снисходительно ответил менталист, отходя от площадки. – А пока ты копаешь, мы поищем вход.

– Зараза ты тощая, – беззлобно буркнул Инглав, пятясь от площадки. – Куда пойдем?

– Полагаю, будем ходить кругами вокруг холма. Вход в заклинательную камеру где-то рядом. Я чувствую напряжение сил очень близко от поверхности.

– А может, мы прошли мимо? – спросила Несса, оглядываясь вокруг. С того места, где они стояли, окрестности не просматривались.

– Может, и так. В любом случае нам теперь вниз.

Но до заката они так ничего и не нашли. Холм, поросший чахлой травой, казалось, не хранил в себе никаких тайн. К дирижаблю решили не возвращаться, а утром продолжить поиски. Для ночлега выбрали ложбину в холме, примерно на середине высоты, со всех сторон поросшую кустарником. Который дал пищу для костра и ветки для постелей.

Несса похвалила себя за предусмотрительность: захватила с корабля продукты. Поужинали молча, особо обсуждать было нечего. Потом долго сидели, глядя в огонь.

– Мы не одни, – заметил Тарташ, прислушиваясь к ночи.

– Много? – подобрался Инглав.

– Вроде один.

Тас’шер расслабился:

– Одного я переживу.

– Ну выходи уж, чего прячешься? – крикнул в ночь тер’коэр.

– Да я и не прячусь, – отозвался знакомый голос. И в круг ступил…

– Рыжий?! – испытывая ощущение, что все это уже было, вскричала Несса.

– Ты опять не следил за нами?! – прорычал Инглав, привставая.

Рыжий рассмеялся:

– Ага, летел по воздуху и следил. И, видимо, в шторм на киле вашего корабля болтался. Самому-то не смешно?

– Представь, нет! – прорычал тас’шер, обрастая чешуей.

– Ну тогда, чтобы стало смешно, – я тут живу. Это мне впору спросить у вас, что вы потеряли в моей глуши.

– Ты же сам про бурю вспомнил.

– Потому и не спрашиваю.

– Любопытно, – протянул Тарташ, пристально вглядываясь в открытое лицо их знакомца. – Но все же я в такие совпадения не верю.

Тот усмехнулся и промолчал.

Костер догорал, бросая гротескные пятна света на лица.

Рыжий сидел неподвижно, только блеск глаз выдавал в нем бодрствующего.

Тарташ подбросил ветку, на краткое время стало светлее.

– С одной стороны, я вас понимаю, – нарушил молчание Рыжий, так и не изменив позы. – Без магии вам плохо. Даже не могу себе представить, как плохо. С другой… С возвращением магии вы как народ исчезнете.

– Слова, слова… А где доказательства? – проскрипел Тарташ.

– Доказательством будет начало конца кланов. Если ты заметил, я вам не препятствую и не пытаюсь вас остановить. Хотя мог бы. Но за вами придут другие, а за теми – следующие. Я же не вечен. И даже не столь долголетен, чтобы в следующий раз встретить других посланцев…

Рыжий потянулся, повел плечами.

– Доказательства, говоришь? У тебя все они на руках. Имеющий глаза – увидит. Имеющий ум – поймет.

– А давай предположим, что у нас нет ни того, ни другого? – насмешливо предложила Несса.

– Так неинтересно. Вы сами должны понять, кто, как и для чего вас использует.

– Ну а если мы не поймем?

– Рано или поздно поймете. Только если поймете поздно, плохо будет, прежде всего, вам.

– То есть не расскажешь?

– Нет. Сейчас – нет. Но мы позже обязательно к этому разговору вернемся. Мне пора. Да и вам тоже лучше покинуть это место.

Рыжий встал, отряхнул штаны и бесшумно растворился в темноте.

В ложбине воцарилось молчание. Все обдумывали слова странного знакомца, который преследовал свои цели, но при этом зачем-то помогал полукровкам.

Затем Тарташ промолвил:

– А ведь похоже.

– Ну ты-то хоть не плоди загадки! – проворчал Инглав, востря очередной клинок.

– Старших помнишь?

– Конечно!

– А теперь подумай, почему у нас всегда – всегда! – рождается двойня.

– Все равно от меня все это слишком далеко. Я простой боевик, и предки мои были простыми и очень простыми.

– Ты просто думать не хочешь, – досадливо произнес Тарташ.

– Ну не корчи из себя загадочного всезнайку, – строго произнесла Несса. – Мы признаем, что ты умнее всех нас. Делись своими догадками.

– Ну смотрите, недалекие вы мои. Мы живем и выживаем в условиях острой нехватки магии. Демоны в таких условиях не могут жить – так? Для возврата им нужна магия. Много магии.

– Это и мы знаем. А что из этого следует?

– Из этого следует, что, если вы меня будете перебивать, я замолчу и будете думать сами…

– Ладно-ладно, мы молчим. Правда, Инглав?

– А что сразу Инглав? У меня вон еще пять ножей не точены. Я слушаю.

– Продолжай, Тарташ.

Несса была само послушание. Тарташ пристально посмотрел на спутников, усмехнулся, но не стал дразнить их дальше.

– Итак, всегда рождается двойня. «Чистый» полукровка, который всегда появляется первым, и квартерон, обычно слабый и болезненный.

– Я… – начала спорить Несса.

– С тобой все интереснее. Знаешь ли ты, что в последнюю треть беременности твоей матери в кланах был локальный спад магии?

– Откуда бы?

– А он был. Причем сильный. Самый сильный за последние двадцать оборотов.

– И что нам это дает?

– Перебиваем, – вредно усмехнулся Тарташ, делая попытку встать. Инглав молниеносно махнул рукой – штаны менталиста оказались прибитыми метательным ножом к толстой ветке.

– Я слушаю, – коротко сказал Инглав, показывая кулак квартеронке.

Несса надула губки, но промолчала.

– Ну так вот. Учитывая, что в указанный спад родилась у нас только ты, я могу сделать довольно смелый вывод. И он таков: создавая нас, демоны преследовали одну простую цель: при возвращении магии создать себе местных, вросших в реалии этого мира, но демонов. Предвижу вопросы – с чего я так решил? Отвечу. Я изучил все доступные записи предков. Да-да, предки не только разоряли людские города, но и вели записи. Хотя поначалу ничего не понял. А вот сейчас все встало на свои места.

– Тарташ, если ты все время будешь ходить вокруг да около, я тебя сам прибью – без разницы, по какой причине мучиться от любопытства: от того, что ты несешь околесицу, не касаясь главного, или от того, что ты уже ничего не сможешь сказать! – взорвался тас’шер.

– Так-так-так, спокойнее. Виноват, увлекся… Итак, вам, наверное, будет интересно узнать, что у захваченных женщин сначала рождались… демоны. Самые настоящие. Полукровки стали появляться после того, как магия сначала пошла на спад, а потом была заблокирована. Но даже не это самое интересное! А интереснее всего то, что в годы возрастания магической активности в кланах снова стали рождаться демоны! Которые не выживали потом, но суть не в этом. Когда рождался демон, он появлялся один, без близнеца. И вполне сформировавшийся, готовый к жизни в мире. Все это опять же ни о чем нам не говорит. Но в те времена случалось, что беременные полукровки погибали. И вот когда их готовили к погребению – у них у всех зрела двойня!

– Мне все равно непонятно.

– Да все элементарно: демон, развиваясь, сжирал своего близнеца. Ему надо много больше энергии! Если бы я сейчас не сопоставил этот факт и обстоятельства рождения нашей летуньи… Ну ладно, если бы наш рыжий знакомец не подтолкнул мою мысль – я ничего бы не понял.

На поляне воцарилась гнетущая тишина. Тарташ досадливо скривился.

– Ясно. Вы и сейчас ничего не поняли. Когда мать носила Нессу, был максимальный спад магии. Ее брат-полукровка просто не получал достаточно энергии для развития и потому не только не сожрал сестру, но и умер до родов. Но если магии станет больше – полукровок не будет. Станут рождаться демоны. Которые, в силу закрытости кланов, будут не замечены людьми. А когда откроется портал – у армии вторжения будет готовый плацдарм и местные силы, не так остро от магии зависящие. Теперь ясно?

– Теперь ясно. Все, кроме главного: что же нам делать?

– Вот на этот вопрос ответа у меня нет. Но мне, как это ни странно звучит, нравится этот мир со всеми его недостатками. Менять его на домен нижнего мира я бы не хотел. И потом, когда вернутся Ушедшие, нам в их организации места не будет.

– Так что же, нам теперь возвращаться?

– Куда? В кланы? Где нас, как предателей, уничтожат или сошлют в пустоши?

– Тогда что? Мы рядом с Кругом. К людям нам хода нет – империя добьется нашей выдачи, и нас просто казнят.

– У меня нет ответа на эти вопросы. Рыжий, чтобы ему икнулось, оставил нас в самый интересный момент…

– А может, он затаился где-то рядом и ждет, до чего мы договоримся?

– Не может. Я все же менталист. С трудом, но я бы его почувствовал. Он в самом деле ушел.

– Ну хорошо. Тогда я предлагаю лечь спать. С утра решим, что делать дальше.

Единственное, что не давало девушке покоя, – ощущение чьего-то присутствия. И присутствия враждебного.

Явление третье

Обряд

Квартеронка проснулась от ощущения беды. Костер почти догорел, угли не столько светили, сколько мерцали. Рядом слышалось дыхание спутников.

Девушка попыталась сменить позу – и поняла, что не может пошевелиться. Хотела крикнуть, но тело не повиновалось ей.

«Как так?!» – возмутилась она, пытаясь раскрыть резерв и впитать враждебную магию. Но резерв был полон.

К ней приблизились две человеческие фигуры в длинных плащах. Несмотря на темноту, головы их скрывали капюшоны.

«Где-то я это уже видела», – подумала девушка, отчаянно пытаясь хоть как-то пошевелиться.

– Она не спит, – хрипло прошептала одна фигура.

– Да и пусть. Пошевелиться она не может, а там пусть хоть бодрствует, хоть что хочет. Бери, потащили.

Фигуры подхватили ар’шасс и понесли куда-то в темноту прямо сквозь кусты. Упругие ветки хлестали ее, но девушка ничего не чувствовала, хотя все слышала.

Несли недолго, едва семь четок. Несколько раз отдыхали, небрежно бросив бесчувственное тело на землю, потом, кряхтя, подхватывали и вновь тащили.

Сама не зная зачем, девушка сориентировалась по звездам. Чем это могло ей помочь, она не знала, скорее, не давала захватить себя панике.

Сначала тащили в гору, кряхтели и спотыкались. Судя по запаху, тащили люди. Под ношей вспотели, запах усилился, вызывая тошноту.

Потом ее носильщики вошли, видимо, в пещеру – шаги сразу стали гулкими, а дыхание отражалось от стен, дробясь на бесчисленные отзвуки.

Потом впереди забрезжил свет.

«Сейчас положат на камень», – вспомнила девушка недавнее видение. И напряглась. Дальнейшее развитие ей очень не нравилось.

– Давайте шустрее! – раздался знакомый по видению голос.

– И так почти бегом, – кряхтя, отозвался один из носильщиков. – Девка худая, но тяжелая.

Ее, словно мешок с репсом, бросили на почти ледяной камень.

«Пения не хватает», – подумала Несса, чувствуя, как холод проникает в тело.

– Ну вот и чу́дно, – довольно произнес знакомый голос, и высокая фигура приблизилась к девушке. – Жаль, обряд не будет таким красивым, как должен был, но нас это не остановит, да… Телвис, неси дары! Нурдис, пой молитву вызова! А я должен приготовить тело…

– Верховный, а ничего, что она лежит рядом с контуром заклинания? – подал голос второй из ее похитителей.

– Даже лучше, друг мой, даже лучше! Так сущности богини будет проще преодолеть сопротивление тела. Начинайте же!

В поле зрения показался первый похититель. Смешно раскорячившись, он тащил большой ящик. Ящик все время выскальзывал из рук, человек перехватывал его и что-то сдавленно бубнил: то ли молился, то ли ругался.

Второй затянул речитатив, слов в котором Несса не разбирала. Видимо, ту самую молитву.

Ощущение враждебного присутствия нарастало.

Напрягая мышцы до судорог, девушка все же смогла повернуть голову. Тот, кого называли верховным, возился в ящике, выкидывая из него стружки.

– Вот, заставь дураков ложки чистить – до дыр протрут… – досадливо выговорил он, что-то со стуком перекладывая. – Ага, есть!

В руках его появились знакомые нож и лопатка. Тут он увидел, что девушка повернула голову и смотрит на него.

– Ты сильна… – с удивлением протянул он – Богиня не ошиблась. Ну, приступим!

В руках его появился Камень Душ.

– Ты сильна, – повторил верховный. «Верховный кто? – подумала Несса не к месту. – Хотя чего это я? Жрец, конечно, раз все время о богине болтает». – Но как бы ни была ты сильна, смертное тело не выдержит мощи богини. Так что потерпи, будет немного больно, но эти камни помогут принять ее мощь, не уничтожив твоего тела.

– Сей… час… ты… пред… ло… жишь… мне… гор… дить… ся, – с огромным трудом выговорила Несса. Удивительно, но чувство тела возвращалось к ней, хоть и очень медленно.

Верховный вытаращил глаза:

– Невероятно! Какая мощь… Богиня будет довольна! Жаль, старина Ланар не сможет насладиться этим зрелищем. Да, нечистая кровь, гордись, в твое тело войдет великая богиня!

– Иди… от. – Нессе хотелось ругаться и убивать. Но сил едва хватало на разговор.

– Ну не гордись, – хихикнула фигура в плаще. – От этого ничего больше не зависит. Так, как там по схеме? Сначала в ребра…

Он разрезал куртку девушки, обнажая тело.

Квартеронка издала возмущенный крик и села на камне. Сковывающее заклятие не удержало ее.

– Ты чего?! – встревожился жрец. – Я еще ничего не порезал.

– Куртка! – От крика Нессы жрец шарахнулся, а тот, что помладше, сбился со своего речитатива. Квартеронка была готова разорвать мерзавца. Настоящая летная куртка, предмет ее особой гордости, которую нельзя купить ни за какие деньги, – специально обработанную магией одежду выдавали только выпускникам летных школ и действующим пилотам. Которая столько пережила и которая столько раз ее выручала!..

Жрец воздел руки:

– О, женщины! Тут творится величайшее чудо в мире, а она о какой-то тряпке плачет!..

И он произнес короткую, резкую фразу, указуя ножом на квартеронку.

От навалившейся тяжести Несса едва не упала с камня. Кости затрещали. Какое там встать! Сейчас девушка не могла даже моргнуть.

Чувство враждебного присутствия усилилось, стало почти физически ощутимым. «Не дергайся, – сказал голос в голове у Нессы. Голос настолько мощный, что откликнулся сильной головной болью. – Скоро мы будем вместе. И тогда ты познаешь настоящее могущество!»

«Я не хочу! – мысленно крикнула Несса, отчаянно пытаясь сползти с камня. – Поди прочь! Я не твоя!»

«Ну уж нет!.. – засмеялся голос, отдаваясь в позвоночнике. – Я шесть эпох готовила свое возвращение. Я трижды теряла все и снова добивалась поставленной цели! Мнение какой-то квартеронки никак не повлияет на мое решение! Успокойся, дитя, прими неизбежное, ты скоро примешь меня, и вместе мы обретем огромное могущество! Мир склонится перед нами! Не делай себе больно в последние четки своей прежней жизни».

Несса хотела сказать какую-нибудь грубость, но тут в ее голове зазвучал еще один голос. Не менее пугающий:

«Так-так-так… Что это у нас тут? Да, девочка, не пугайся и не препятствуй! Это так интересно и волнующе – в моей свите еще не было богини!»

«Кто ты?! – вскричал первый голос, выжав невольные слезы боли у девушки. – Чего тебе надо?»

«Я?! – удивился второй голос. – Я всего лишь Владыка мира. Не хочу мешать тебе, займи тело моей рабыни, стань ею сама».

«Демон! Ты не имеешь власти над этим телом! Она не принесла тебе присягу!»

«Имею, имею… За нее и за ее потомков мне присягнула ее прапрабабка… Очень знойная была демонесса! Надеюсь, ты будешь не хуже? Ошейник покорности ждет тебя, богиня! С тобой я буду непобедим!» – И голос расхохотался, заставив Нессу зажмуриться от боли.

Тем временем жрец с подручными повалил девушку обратно на камень. Пока послушники привязывали ей руки крестом, старик споро резал остатки одежды, обнажая тело полностью.

– Ох, красота какая! – донеслось до слуха Нессы сквозь боль и шум в голове. – Будь я моложе… Богине пришлось бы немного подождать. Интересно, сюда? Или сюда? Как же Ланара не хватает, он-то точно знал. Ну, допустим, сюда. – Ребра ожгло болью, он сделал надрез.

– ОСТАНОВИ ОБРЯД! – вдруг зазвучало под сводами пещеры. Голос был громовым, сильным. Эхо метнулось по всем закоулкам, дробясь и передразнивая.

– Госпожа? – растерянно заморгал жрец. – Я не хотел…

– ОСТАНОВИ ОБРЯД! ЭТО ТЕЛО НЕПРИГОДНО!

– Но, госпожа, ты же сама…

– ОСТАНОВИ!!!

И Несса почувствовала, как сила, сковывающая ее, пропала.

Жрец на краткое время застыл в ступоре, потом глаза его прояснились:

– Ну, раз обряд будет не сегодня, тогда принесем эту жер…

Какие веревки в силах удержать ар’шасс, рвущуюся на свободу?! Девушке хватило десяти ударов, чтобы освободиться. Она вскочила и с наслаждением, вкладывая все силы, полоснула когтями по лицу верховного жреца. Тот жалобно взблеял, сгибаясь и зажимая кровоточащие раны вместо глаз. Чтобы в следующее мгновенье упасть пробитым кованым наконечником хвоста квартеронки.

В тот же миг двустворчатые каменные двери разлетелись мелким крошевом и в пещеру ворвался Инглав в боевой трансформе. Подручные верховного жреца пытались что-то наколдовать, но окруженный сферой безмагии тас’шер в два прыжка оказался среди них… И все кончилось. Послушники изломанными куклами рухнули на пол под шипастыми кулаками.

Боевой задор пропал. Девушка почувствовала, как ноги ее подгибаются, и она сползла на заваленный щебенкой и пылью пол, сотрясаясь в рыданиях.

Явление четвертое

Разомкнутый круг

– Несса?! – Инглав подскочил к ней, подхватил на руки.

– Я… в порядке… – всхлипнула квартеронка. Ребра ныли и болели, проклятый жрец успел разрезать кожу.

– Опять вы все сделали без меня, – капризно заявил вошедший Тарташ. – И, конечно же, все поломали. Какие вы бессовестные.

И тут Несса принялась хохотать сквозь слезы. Она смеялась и не могла остановиться.

– У нашей летуньи опять истерика, – констатировал менталист. – Правы старшие: младшая кровь до добра не доведет. Инглав, да положи ты ее куда-нибудь! Не видишь, своими шипами всю исцарапал. А ты их мыл последний раз луну назад! Заразишь еще.

Теперь к смеху Нессы добавился гулкий смех тас’шера.

Отсмеяшись и слегка успокоившись, полукровки принялись осматриваться.

– А ведь мы именно это место и искали, – заметил Тарташ, подходя к мерцающим каменным обелискам, кру́гом расположившимся в центре пещеры. – Вот он, Круг Отрицания. Надо отдать должное низшим, спрятали место фокуса они хорошо. Мы сегодня проходили буквально в шаге от входа – и ничего не увидели. Кстати, что здесь за крики были? Аж весь холм дрожал.

– Так… – хихикнула Несса. – Заходила тут одна… богиня. А там и Владыка на огонек заглянул.

– Ты уверена? – встревожился тер’коэр, сотворяя заклинание и прислушиваясь.

– Более чем. Правда, оба обломались.

– Фи! Что за вульгарные словечки низших? – скривился Тарташ. – Хотя, признаюсь, я рад, что у них ничего не вышло. Да, след Владыки чувствуется. Как тебе это удалось?

– Он говорил что-то про присягу.

– Вот как? Не думал, что этот довольно бутафорский ритуал простирается между мирами…

– Дело не в нашей присяге. Предки присягнули Владыке и за всех своих потомков.

– Вот оно как… Любопытно. Тогда понятно, почему мы так носимся с чистотой крови. С другой стороны, как в таком случае быть с твоей четвертинкой?

Несса пожала плечами:

– Спроси у кого-нибудь поумнее. Я во всех этих магических сплетениях не разбираюсь.

– Вот что, умники! – прервал диспут Инглав, вернувшийся в обычный облик. – Давайте ломать тут все – и пошли отсюда! Скоро светает.

– Не торопись, мой могучий, но недалекий друг, – поднял ладонь Тарташ. – Сломать заклинание такой силы сможет далеко не всякий… Точнее, уцелеть после этого.

– Чего здесь такого? Разобьем камни в круге – да и все.

– О-о-о… Да ты великий знаток магии, как я погляжу. А что с тобой будет потом?

– А что будет? – Инглав выглядел озадаченным. – Думаешь, надорвусь?

– Думаю, распылишься. Или обуглишься. В зависимости от того, какую форму примет разрушенное заклинание.

Тас’шер поскреб короткостриженый затылок:

– Ну, я не знаю. Придумай что-нибудь. Ты у нас умный. Я вот сильный, Несса красивая. А думать тебе.

– Ну тогда не гуди мне в уши, а то я так не сосредоточусь.

Тарташ принялся расхаживать по пещере, периодически застывая неподвижно и что-то про себя бормоча.

– М-да… Вот иногда и пожалеешь, что не владеешь некромантией. Поднял бы покойников – и пусть ломают, не жалко. Ан нет…

– А может, веревкой? – подал голос Инглав.

– Хлипковата, – возразил тер’коэр. – И коротка. Какая разница, будешь ты стоять возле обелиска или в десяти шагах от него? А до поворота она не дотянется.

Инглав пожал плечами.

– А может, я его…

– Не вздумай! – торопливо крикнул Тарташ.

– Ты бы дослушал, что ли?

– Ну?

– Дар. Безмагия.

– Видишь ли… – Менталист заложил руки за спину и принялся расхаживать туда-сюда. – Если бы мы имели дело с обычным заклинанием – любой мощности, то да, это могло бы сработать. Но перед нами творение гения. Безо всяких скидок на мою восторженность. Гения расчета. Так точно рассчитать положение якорей, форму перекрывающих потоков и системы контроля под силу человеку незаурядному.

– Человеку?

– Да, именно человеку. Нары лишены всякой магии, магия таургов направлена на технику и скорее является виртуозной инженерией, нежели магией. И имеет отчетливый привкус стали. Магия грокассов… – Тарташ скривился. – Это фокусы и мелочовка. По исполнению отдаленно напоминает шейри, я сталкивался с уцелевшими образцами их творений. Но здесь нет опоры на природу, без которой их магия не работает… Ну а время создания этого чуда позволяет исключить всякие древние расы, по слухам, населявшие когда-то Реналлон.

– Ничего не понимаю! – пожаловалась Несса.

– Боюсь, и не поймешь. Тут магия высокого порядка. Причем самоподдерживающаяся, хорошо защищенная.

– Чем петь хвалы творцу этого… «великолепия», ты лучше бы придумал, как его сломать, – пробурчал тас’шер.

Тарташ не прореагировал.

– А разве одно, пусть самое мощное, заклинание может лишить магии целый мир? – спросила девушка, пытаясь из обрезков куртки соорудить какое-то подобие одежды.

– Как видишь, может. Но у меня не повернется язык назвать вот это «одним заклинанием». Здесь – только управляющий контур, который, с одной стороны, стягивает всю мировую магию и формирует из нее самоподдерживающуюся силовую сферу, а с другой стороны – отражает магические потоки, приходящие извне. Причем фокус этого комплекса находится под защитой, на усиление которой идут все излишки собираемой магии. Да… Теперь я понимаю, почему мы тогда проиграли. Если на стороне людей сражались такие умы…

– Ну хватит славословий! Это были наши враги! – сердито прервал Инглав.

– Не наши, к счастью. Враги наших предков. Да и, по совести сказать, предки им не оставили выбора. Тщеславие Владыки сыграло с ним дурную шутку.

– Смотри, вернутся Ушедшие – как бы не пришлось отвечать за свои слова.

– Когда это я за свои слова не отвечал? – разозлился Тарташ.

– Хорош ссориться! Как дети, право слово! – прикрикнула Несса. – Лучше напрягите свои умные мозги, что нам дальше делать.

– Да тут, боюсь, ничего не сделаешь. Смотри! – Тер’коэр поднял камень с земли и кинул его в один из обелисков. Камень со вспышкой исчез. – Видела? Так будет с каждым, кто попробует прикоснуться к любому элементу круга.

– А как же его творцы ушли? Я не вижу костей.

– Круг не сразу набрал полную мощность. Не ошибусь, если предположу, что потребовалась пара дней, чтобы магия заработала в полную силу. Так что наш гений, к сожалению, не пожертвовал собой, а спокойно ушел. И возможно, умер своей смертью, от старости.

– Все это прекрасно, но… Нам нужно разрушить это заклинание.

– Я только над этим и думаю…

Вновь потянулись томительные четки. Несса наконец придумала, как скрепить куски кожи, чтобы они не распадались от каждого движения. Инглав сел прямо на пол и, кажется, задремал. А Тарташ, как заведенный, ходил вокруг светящегося круга, иногда колдовал, но чаще вздыхал.

– Снаружи уже рассвело, – заметила девушка негромко.

– Нам это, к сожалению, не поможет, – откликнулся тер’коэр.

– Нас всегда учили: «Что сделал один, может сломать другой», – негромко произнес Инглав, не открывая глаз.

– Сможет-то сможет. Вопрос лишь в том, какие силы и средства есть у ломающего.

– Парни, ну придумайте что-нибудь. Вы – лучшие среди лучших. Неужели придется вернуться прямо от порога? Да нас в кланы не пустят!

– Думать о поражении – первый шаг к поражению, – изрек менталист поучительно. Помолчал и добавил: – Но не думать о нем – тоже шаг к поражению, так как самоуверенность плодит ошибки.

– Тебе прямо в старшие дорога, – язвительно заметил Инглав.

– Все там будем… если доживем, – парировал тер’коэр, продолжая вышагивать.

– Тарташ, умоляю, сядь посиди! От твоего мельтешения кружится голова!

– Так думается лучше, – откликнулся менталист, но все же остановился.

– Ну и до чего ты додумался? – спросил Инглав. И недоуменно заметил: – Я полон. Никогда резерв не восстанавливался с такой скоростью.

– Это потому, друг мой нетерпеливый, что тут НОРМАЛЬНЫЙ магический фон. Именно такой и должен быть во всем мире, если в нем не действуют круги наподобие этого.

– А может, обрушить свод? – подал идею тас’шер.

– Вот и мне ничего другого в голову не приходит. Один маленький вопрос – как?

– Ну… Я восстановился…

– Думаешь, ты пробьешь свод своей головой? – усмехнулся Тарташ.

– «Воздушным кулаком», – поправил его Инглав.

– Что?! – Тер’коэр аж подпрыгнул.

– Мне же исполнилось сорок. С полным резервом я могу создать «воздушный кулак».

– И ты молчал?! – Казалось, менталист сейчас засветится от возмущения.

– А ты страдаешь забывчивостью? – делано удивился тас’шер.

– Нет, но… Это же меняет дело!

– Ну тогда давайте заканчивать с этим. Я что-то проголодался.

– Материальное тело не может пробиться сквозь защиту… Интересно, неужели творец не предусмотрел такого простого способа?

– Шер’ат’дар сюда не пролезли бы, даже я с трудом протиснулся в коридор. А «воздушный кулак» бьет на два десятка шагов, длина коридора вполне гарантирует, что круг не пострадает. Мелкие демоны подобной магией не владеют, – пожал плечами Инглав.

– Хорошо, допустим. Впрочем, чего я? Надо попробовать! Пойдемте за угол. Кажется, я понимаю, зачем там развилка…

Полукровки вышли в коридор и укрылись в тупике шагах в десяти от входа.

– Интересно, этот ваш гений неужели не предусмотрел возможности отключения своего творения? – спросила Несса.

– Уверен, предусмотрел, – откликнулся Тарташ, вжимаясь в стену. – Только нам забыл рассказать. Инглав, ты чего там медлишь?

– Я же никогда раньше ничего не ломал, – смущенно откликнулся тас’шер, выходя в коридор и зачем-то набирая в грудь воздуха.

– Мы все чего-нибудь раньше не делали, – ворчливо отозвался менталист.

– Куда бить-то?

– В любой обелиск. Главное – повредить целостность контура. Ну, возможно, настает наш последний удар. Инглав, не тяни же! Невозможно так долго ждать своей смерти!

– Сейчас… Что-то не выходит.

– О нет… – простонала Несса. Девушка не поленилась подобрать так и не развернутый сверток с последним Камнем Душ и сейчас устраивала его в привычном месте, меж грудей.

– Да прекратите вы! Я так не настроюсь! – рыкнул Инглав, начиная злиться.

Тарташ с Нессой переглянулись и одновременно пожали плечами.

– Ххе! – раздалось из коридора, и тут же полукровок вдавило в камень тело тас’шера, бросившегося под прикрытие камня.

Где-то вдали грохнуло, полыхнула невидимая из-за спины Инглава вспышка, а затем началось светопреставление. Четок десять вокруг творилась сильнейшая магическая буря, где-то рядом проносились камни, от буйства магии чувства всех троих отключились, волны магической энергии пронзали их, переворачивая внутренности.

Потом все стихло. Только потрескивал, остывая, раскаленный до вишневого свечения камень коридора.

– Мой сильный друг, ты там жив? – еще более скрипуче, чем обычно, спросил Тарташ, почти вдавленный в камень массивным телом тас’шера.

– Э-э-э-э… У-у-у-у… – донеслось невнятное.

– Инглав?! – встревоженно позвала квартеронка.

– Сей… час! – отозвалась темнота сиплым басом. – Я… это… не вижу.

– Если ты прекратишь выдавливать мной нишу в стене, я попробую посветить, – предложил тер’коэр, в данный момент неспособный пошевелиться.

– Горячо! – пожаловался Инглав, попытавшись ухватиться за стену и обжегшись. К кромешной тьме и духоте добавился удушливый запах паленой кожи.

– Так, Несса, давай-то подтолкнем нашего друга, пока он окончательно не расплющил нас, – обратился менталист к невидимой в темноте, но ощущаемой по вдавившемуся ему в бок колену Нессе.

– Давай, – прохрипела ар’шасс, напрягаясь.

– Эй, вы там поосторожнее! – возмутился выпихиваемый в коридор тас’шер.

– Мы нежно! – убедительно откликнулся Тарташ, налегая на спину спутника. – Давай разом!

От толчка Инглав все-таки поднялся и убедился, что ноги его держат. К стенам он опасливо не прикасался. Пожалуй, огонь – одно из немногих, чем можно было повредить тас’шер.

Полукровки обрели небольшое свободное пространство и смогли подняться на ноги. Долгий колокол они не рисковали выбраться из своего убежища.

Тем временем обилие магии пошло на спад, глаза привыкли к темноте, и, убедившись, что камень стен и пола достаточно остыл, они начали пробираться к выходу.

Явление пятое

Грань

Полукровки выбрались из темноты заклинательной пещеры. Снаружи было пасмурно, светило миновало полдень.

Первым вышел Инглав, отчаянно моргая от непривычно яркого после тьмы подземелья света. И тут же раздался залп. Свинцовый град ударил его в грудь, отшвыривая назад, в проход.

Тарташ не успел лишь малость. Следующие пули попадали бессильно, встретившись с защитой менталиста.

Несса бросилась к Инглаву, перегородившему проход.

– Я… в порядке… – сквозь зубы выдохнул окровавленный тас’шер, завершая трансформу. И в следующее мгновенье перед имперцами возник очень злой, залитый кровью полудемон, несущийся в атаку. Офицер выдернул второй пистоль и разрядил его прямо в голову тас’шера… С равной эффективностью он мог выстрелить в небо.

Инглав вломился в ряды солдат, раздавая удары шипованными кулаками. Тарташ и Несса отстали от товарища на какие-то удары, злыми демонами ворвавшись в битву. Десяток солдат погиб сразу, не успев даже извлечь клинки. Остальные ненадолго пережили их. Весь бой продлился ровно одни четки. На залитой кровью поляне остались только тяжело дышащие полукровки. Несса с удивлением смотрела на рваную рану на бедре. Тарташ, похоже, сам от себя не ожидал активного участия в бою – выглядел растерянным и обиженным. И лишь по Инглаву сказать что-либо было невозможно. Он был покрыт кровью от пальцев ног до макушки, и где своя, где чужая, не смог бы разобрать никто.

– Твар-ри… – глухо прорычал тас’шер, оседая на землю.

– Инглав, возвращайся! Мне нужно тебя перевязать! – потеребила впадающего в кому полукровку Несса. Своя рана ее не слишком беспокоила. А Тарташ и вовсе выглядел целым и невредимым.

– Сей… час… – Инглав откинулся навзничь, хрипло дыша. Трансформа медленно спадала, обнажая страшные раны на груди.

Несса закусила губу.

– Эй, здоровяк! Не вздумай умирать! Слышишь?! Ты же обещал меня выпороть. – Девушка попыталась поднять голову спутника.

– В логике тебе не откажешь… – протянул Тарташ, также склоняясь над товарищем. – Увы, наш друг покидает нас. С такими ранами долго не живут… да и недолго тоже. Несса, перестань его теребить. Ему и так больно.

– Таш, сделай что-нибудь!

Тарташ скривился на сокращение своего имени, но промолчал.

– Кто-нибудь! – крикнула в небо Несса, удерживая невозможно тяжелую голову Инглава. – Помогите нам! Мы же старались ради вас всех…

– Девочка, не шуми. Миру совершенно наплевать на наши старания. Инглав оставил нас.

– Нет… Не может быть… Нет!!!

– Все, прекрати истерику! – Голосом Тарташа можно было резать металл. – Инглав умер, чтобы жила ты. Теперь ты отвечаешь и за себя, и за него. Соберись, мы уходим!

– Нет… Нет, только не так… Инглав, зар-раза! Ну чего ты вздумал нас бросить? Скотина, приди в себя!

Несса трясла безжизненное тело, словно это хоть как-то могло помочь.

Тарташ стоял рядом, раздумывая – дать оплеуху или пусть выплачется. Нельзя сказать, что он ничего не чувствовал. Тас’шер был ему по-своему симпатичен. И уж точно полезен. Но он привык принимать все как есть и не питал никаких иллюзий. Инглав мертв, а им надо срочно уходить. Имперцы где-то рядом, и будет исключительно неприятно, если они застигнут их здесь.

– Сейчас, погоди! – Несса лихорадочно принялась развязывать веревки, удерживающие обрезки куртки.

– Эй, ты чего? – Даже Тарташ удивился столь внезапному стриптизу.

– Сейчас…

В руках девушки оказался сверток из провощенной кожи, тот самый, за которым охотилось столько людей, который едва не послужил причиной ее гибели.

– Ты с ума сошла?

– Отстань!

Несса, путаясь в завязках, лихорадочно разматывала сверток.

Пространство перед пещерой озарилось внезапным мягким свечением, более ярким, чем дневной свет. Кристалл выскользнул из свертка и упал на грудь мертвого. Огонек в нем заметался, словно пытаясь разрушить свою кристаллическую тюрьму. А затем забился в ритме сердца.

Тарташ удивленно смотрел на происходящее, чувствуя волны магии, расходящиеся от камня. Волны настолько мощные, что у него кожа на спине съежилась.

И тут Инглав вздрогнул. Захрипел, суча руками, раздирая землю. Огонек в кристалле потускнел, стал мельчать, а затем и вовсе пропал. И сам кристалл рассыпался пеплом.

– Больно… – прохрипел тас’шер.

И заплаканная Несса с недоверчивой радостью бросилась к нему:

– Где болит? Сейчас помогу…

– Везде. Не трогай, глупая девчонка! Что же это за наказание такое? Даже на том свете – вы…

– Э, здоровяк, ты сильно ошибаешься. Ты на этом свете. И эта «глупая девчонка» только что вернула тебя из-за грани.

Инглав молчал, со свистом втягивая воздух.

Несса расстегнула изорванную и залитую кровью куртку и провела пальцами по свежим рубцам, оставшимся на месте недавних ран.

– Не смей больше умирать! – произнесла она и зарыдала.

Явление шестое

Новые старые знакомые

Тарташ первый обратил внимание на странную тишину, окутавшую холм.

– Когда мы шли сюда, птицы орали как сумасшедшие. А сейчас не орут. Даже учитывая схватку, им бы пора прийти в себя.

Инглав, еще слабый после недавних событий, тяжело ковылял, опираясь на плечи спутников. Ему явно было не до пичуг. Несса тоже погрузилась в задумчивость, потому неестественная тишина прошла мимо сознания девушки. Она лишь пожала свободным плечом и удобнее перехватила руку Инглава.

– И что это может значить?

– Полагаю, присутствие чего-то неприятного, что пугает живность.

– Умеешь ты подбодрить…

– Не имею такой цели! – отрезар тер’коэр, продолжая движение.

Перед очередным поворотом менталист остановился. Несса тоже невольно остановилась: Инглав был тяжелее, чем все, что девушке доводилось таскать до сих пор.

– Странно… я ощущаю присутствие людей, но… словно они не здесь.

– Ты хочешь сказать, нас ждут выходцы? – спросила Несса. Под тяжестью тас’шера ноги ощутимо подкашивались.

– Я хочу сказать, что кто-то пытается скрыть свое присутствие от нас… от меня. Инглав, тебе лучше полежать тут, пока мы разберемся с хитроумным имперцем, который, я уверен, в компании менее хитроумных нас ожидает.

– Я… в по… рядке… – Инглав с усилием распрямился, едва не вдавив спутников в землю. Тело его покрылось чешуей трансформы. – Хор-р-рошо, что пр-р-редупредил зар-р-ранее, – прогудел полудемон, сейчас похожий на своего далекого предка.

В трансформе тас’шеры почти не чувствовали боли, были много сильнее и выносливее, чем в обычной жизни. Инглав шагнул за поворот первым, чтобы прикрыть спутников. И зашипел, как предохранительный клапан перегретого парового котла.

Несса выскочила следом, готовясь уйти в кувырок… да так и застыла.

– Любопытно… – с деланым спокойствием выговорил Тарташ, выходя последним.

Долина была заполнена войсками. Это уже потом, вспоминая те события, Несса понимала, что имперцев было не больше сотни. Может, сто двадцать… Но… Но! Среди изготовившихся к бою солдат стояли, окутанные облаками пара, шесть (целых шесть!) броневозов. Шесть пар орудий! Девушка охнула, с трудом подавив желание спрятаться за Инглава. Тарташ зашипел что-то ругательное.

– Раз, два… шесть машин. Двенадцать орудий. Инглав, стой! Ты не успеешь добежать… А у меня больше ничего нет, чтобы тебя вернуть.

– Стоя, никого не победишь, – возразил тас’шер, у которого заканчивались силы поддерживать трансформу. Вот только остальные об этом не знали, а просвещать их боец и не собирался.

– Эй, полукровки! – разнеслось над долиной. – Советую вам не сопротивляться. Я буду стрелять без раздумий!

На стоящий впереди остальных броневоз взобрался офицер с рупором. На черном мундире вспыхивали и переливались многочисленные ленты внимания императора.

– Оставьте оружие и подойдите с вытянутыми руками!

– Фу! – фыркнула квартеронка. – Весь обвешался, как годовое дерево… Ой! Да это же наш пижон… Не, в таком виде он мне нравится еще меньше.

– Х-х-х-ххочшет покас-сать, кхакой он кхрутой и опытны-ы-ый, – откликнулся Тарташ. Менталист разминал кисти, готовясь к чему-то убойному.

– Пожалуй, столько мы не убьем, – грохочуще произнес Инглав. Несмотря на недавнее ранение и потерю крови, тас’шер выглядел грозно.

– Пошшалуй, я соглаш-ш-шусь с-с-с тобой, – тихо прошелестел Тарташ, сплетая пальцы.

– А может, бежим? – с надеждой спросила девушка, поглядывая на такой близкий поворот дороги.

– Как ни противно мне это говорить, но, похоже, придется.

– Ну что вы там застряли? Считаю до десяти и отдаю приказ стрелять! – вновь закричал офицер в рупор.

– А какие нам предъявлены обвинения? – крикнул в ответ Тарташ. – И какие гарантии, что вы нас не убьете?

– Все обвинения вам предъявят в столице. И гарантий бросившим вызов империи никаких!

– Тогда ты, назойливая мошка, просто дур-р-рак! – громыхнул в ответ Инглав, заставив вздрогнуть Нессу.

– И преступник, повинный в смерти своих солдат, – добавил Тарташ, сбрасывая капюшон.

Офицер засмеялся:

– Неплохая попытка, но неудачная. Солдаты давали присягу. А у вас нет шансов.

– ТОГДА… НАДО ДАТЬ ИМ ШАНС, – раздалось громовое с неба.

И все взгляды обратились вверх. Туда, где, расправив широкие крылья, кругами снижался золотой дракон.

– Я, ХРАНИТЕЛЬ ДОЛИНЫ КРУГА, ЗАПРЕЩАЮ ЗДЕСЬ КРОВОПРОЛИТИЕ! – Голос дракона грохотал и рушился сверху, и от него невольно хотелось пригнуться, стать маленьким и незаметным.

– А я, грантан Краер Свирг Антагарон, плевать хотел на твои запреты! Здесь распоряжается империя и я, как полномочный ее представитель!

– ОШИБОЧНОЕ МНЕНИЕ, РОЖДЕННОЕ НЕВЕЖЕСТВОМ И САМОНАДЕЯННОСТЬЮ, ИМПЕРЕЦ. МНЕ ДОВЕРЕНО ХРАНИТЬ ДОЛИНУ, Я НА ПОСТУ УЖЕ ЧЕТЫРЕСТА СОРОК ШЕСТЬ ОБОРОТОВ ПЛАНЕТЫ. И СОВЕТ ПРАВИТЕЛЕЙ РЕНАЛЛОНА, ПОПРОСИВШИХ МЕНЯ ОБ ЭТОЙ СЛУЖБЕ, НЕ ПРИСЫЛАЛ МНЕ УВЕДОМЛЕНИЯ О ТЕБЕ. ИЗ УВАЖЕНИЯ К ПАМЯТИ ПРОШЛОГО ДАЮ ТЕБЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОКИНУТЬ ДОЛИНУ ДО ЗАКАТА.

– Повторяю для древних замшелых пресмыкающихся: я здесь для того, чтобы живыми или мертвыми доставить этих последышей в Кансиалат империи. Любую попытку помешать мне расцениваю как агрессию против империи. Возвращайся в свое логово и сторожи свои осколки, иначе…

– МОЕ ТЕРПЕНИЕ КОНЧИЛОСЬ, ИМПЕРЕЦ. У ТЕБЯ ВРЕМЕНИ РОВНО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО Я СНИЖАЮСЬ.

– Солдаты, по команде… Товсь! Цельсь! Огонь! – разнеслось над полем.

Надо отдать должное имперцам, они не колебались, выполняя приказ. Несколько нестройно, но почти одновременно прогремел залп. По древнему чудовищу было непонятно, попали ли пули, нанесли ли какой ущерб: он все так же продолжал снижаться.

И тут показались аэропланы. Пять пятнистых машин, таких хрупких на фоне огромного дракона, устремились к нему хищной стаей.

– Они что, самоубийцы? – спросил Тарташ, прерывая плетение заклинания.

– Не уверена, – откликнулась Несса, вспоминая слова инструктора Корнентана из летной школы: «Не всем здесь положено знать о новых разработках, но близится тот час, когда «стрекозы» перестанут быть беззащитными». Похоже, сейчас она сможет увидеть своими глазами, что имел в виду старый авиатор.

«Стрекозы» выстроились «углом», подлетая все ближе. Вот уже видны алые крыланы на плоскостях машин… И тут ушей достиг треск пулеметов.

Этого звука ни с чем не спутать – словно само мироздание трещит по швам от злобных свинцовых комочков, клюющих тело жертвы… И дракон заревел! Плавный полет сменился резким рывком вверх. Уйти от кусающихся механических птиц!

За огромным зверем «стрекозы» угнаться не могли, они начали разворот, чтобы не попасть под удар крыльев или длинного шипастого хвоста… и попали под огонь. Дракон выпустил огненную струю, скрывшую сразу два аэроплана. А через удар сердца объятые пламенем, чадящие и плюющиеся паром комочки, оставшиеся от гордых покорителей небес, рухнули прямо в гущу солдат. А следом за ними, сложив крылья, рухнул дракон. Был ли он ранен и насколько серьезно, так и осталось непонятным. Перед самой землей распахнул крылья, зависая. Воздушные потоки обрушились на разбегающихся двуногих, пригибая к земле, срывая шлемы. А следом солдат накрыла волна пламени, невольно напомнив такое же пламя, почти луну назад уничтожившее броневоз.

«Рыжий?!» – одновременно подумали полукровки.

Как зачарованные, они смотрели на это избиение. «Да есть ли ему противник?» – невольно подумала Несса.

– БЕГИТЕ, ИДИОТЫ! – перекрывая творившийся на поле огненный ад, проревел дракон.

– Сам идиот! – огрызнулся Тарташ, тем не менее послушно устремляясь по заброшенной дороге к оставшемуся в распадке дирижаблю.

– Не хотел бы я оказаться виновником его гнева, – произнес Инглав, легко обгоняя тер’коэра.

Как оказалось, не все имперцы попали под удар дракона. Едва полукровки миновали приметный камень, за которым начинался спуск в распадок, как на пригорке появились кавалеристы. Немного, человек двадцать. И, нахлестывая скакунов, погнались за убегающими.

«Из огня сбежали – под клинки попали», – мелькнуло в голове. Девушка прибавила ходу.

Кавалеристы на скаку открыли огонь, в опасной близости от полукровок взметнулись фонтанчики пыли. Но пока никто ранен не был.

Инглав сбавил ход.

– Давайте впер-р-ред, – рыкнул он.

Тас’шер блефовал – трансформа доживала последние удары, на спине чешуя была уязвимее всего, но полукровка, побывавший на том свете, решил прикрыть друзей собой.

Они выскочили на ровное место и остановились на миг. Дирижабль стоял под парами, движители лениво вращали лопасти винтов.

– Инглав, не отставай! – крикнула Несса, разгадавшая нехитрый замысел тас’шера. – Это засада, но лучше сразиться в гондоле, чем на поле.

И квартеронка припустила к дирижаблю.

Полукровки бегают быстрее обычных людей. Это общеизвестно. Но скакуны все равно быстрее. И хотя потомки Ушедших имели фору в начале забега, кавалерия настигала.

Гондола была все ближе, распахнутый люк смотрелся вратами к спасению. Но двигатели… Несса не знала, чего ожидать. Впрочем, правильнее всего было бы сказать, что девушка не ожидала ничего, все ее существо сейчас было занято бегом на пределе возможностей. По позвоночнику носились толпы мурашек в подсознательном ожидании рубящего удара сверху.

До гондолы сто шагов. Топот копыт уже ощущается ногами, скакуны все ближе.

Пятьдесят. Дыхание животных отдается громом в ушах. Какое счастье, что всадники разрядили пистоли: на таком расстоянии промахнуться невозможно.

Казалось, сил уже нет, малейшая кочка – она упадет и больше не поднимется.

Двадцать шагов.

И тут на оружейной башенке гондолы развернулся пулемет. Зрачок ствола уставился, казалось, прямо в лоб. Несса пошатнулась, не понимая, как реагировать. Девушку захлестнуло отчаяние. А ведь спасение было уже так близко…

Сзади, совсем близко, раздался отчаянный крик скакуна – и тут же поверх голов бегущих ударила очередь. Раздались крики, вопли раненых животных, шум падения тел.

Полукровки на миг замешкались у входа, слишком узкого для троих, затем нырнули по одному в сумрак гондолы. Девушка бросилась на мостик, взлетать. А Инглав, сбросивший трансформу и выглядящий не совсем живым, остался возле входа, привалившись к стене.

Несса влетела в рубку и замерла, словно натолкнувшись на стену. Посреди приборов, на фоне носового иллюминатора стоял, опираясь на трость, изящно одетый господин в сером плаще с пелериной. Коротко постриженные седые волосы, бакенбарды, внимательные серые глаза. Никакого оружия на виду, – но девушке он показался не менее опасным, чем оставшийся позади дракон.

Господин театральным жестом показал ладони, не выпуская трости, и произнес:

– Я не враг.

Глава 7

По воздуху, по суше и по морю

Четыреста шестьдесят два оборота назад

«Ну вот, повелитель. Поздравляю, ты стал мужчиной», – шевельнулся в голове голос демона.

Торго смотрел на распростершуюся перед ним Мирану со смесью брезгливости и удовлетворения.

Старуха напрасно сопротивлялась, вышло все по его желанию. Но первый мужской опыт вызвал разочарование.

– И это все? – недоуменно спросил он.

«А тебе не понравилось?» – вкрадчиво поинтересовался ар’Ардалар.

– Не могу сказать, что я совсем ничего не почувствовал, но… И ради этого все мужчины так стараются? Краткий миг удовольствия – и столько усилий?.. – Торго чувствовал, что его обманули.

Парализованная магией кухарка лежала перед ним. Юноша неприязненно разглядывал обвисшую грудь, дряблый живот женщины. Сейчас, пожалуй, он вернул бы все вспять, чтобы этого эпизода в его жизни не было.

«Ничего не поделать, повелитель, – зазвучал голос демона. – Вернуть ничего не получится. Но я исполнил твое желание и рассчитываю на награду…»

– Какой награды ты хочешь? – скривился Торго, лихорадочно размышляя, что делать теперь с кухаркой. Ненавидящий взгляд женщины беспокоил его. Она все видела и теперь расскажет всем… учителю. Особенно про то, как насильник говорил с пустотой.

«Принеси ее в жертву!»

– Нет! – выкрикнул Торго, вновь приходя в ужас от мысли о жертвоприношении.

«Это в твоих интересах, повелитель. Ты еще не достиг могущества, чтобы мериться силой с учителем. А едва заклятие спадет, она побежит к нему, будь уверен».

– Но… Жертва…

Глаза кухарки расширились. И Торго понял, что привычка говорить с демоном голосом подвела его. Теперь обратной дороги не было.

– Подумать только… из-за такого разочарования…

«Это потому, повелитель, что ты ничего не испытывал к этой женщине. С другой – той, которую ты желаешь, – все будет по-иному…»

– Думаешь? А если не будет? Что, и ее – в жертву?!

Лишенная возможности двигаться Мирана лихорадочно вращала глазами, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание.

«Будет неплохо», – ответил демон. Торго показалось, что тот сейчас замурчит от удовольствия.

– Но я не хочу…

«Повелитель, я исполняю свою часть договора… А ты пытаешься уклониться от своей. Берегись! – Голос демона стал гулким: – Повелитель Пустоты не прощает нарушения договора!»

– Я так и знал… – тоскливо протянул юноша, понимая, что от жертвоприношения не отвертеться.

«Но пусть тебя утешит мысль, что ты собирался отомстить этой женщине. Твоя месть свершилась и свершится еще раз. Повелителю демона нельзя отказывать».

– Да! – решился Торго. – Давай уже покончим с этим.

«Но не прямо здесь… здесь ходят другие ученики и могут найти следы. Я научу тебя носить предметы силой мысли и покажу, где лучше принести жертву. Смотри!»

Перед глазами молодого мага поплыли огненные письмена очередного заклятия.

– Это слишком сложно! – капризно заявил он, сбившись на десятом слове.

«Ничего не поделаешь… Могущество дается с усилиями. Ты и так совершил огромный скачок в своем обучении. Теперь нужно немного напрячься. Иначе твоя жизнь подвергнется опасности, а вместе с ней и мое служение. Я не хочу потерять тебя. Смотри еще раз!»

Парализованную Мирану Торго оттащил в далекую пещеру, где открывалась глубокая трещина. Как заявил ар’Ардалар, трещина заканчивалась в подземной реке, так что тела не найдут. И здесь, на большом изломанном булыжнике, молодой человек принес свою вторую жертву.

Демон был недоволен:

«Повелитель! Негоже будущему архимагу приносить жертвы тупым ножом, – толкнулось в голову Торго. – Мало того что ты весь перемазался, ты залил и пол, и стены кровью. Теперь придется устранять следы, иначе кто-нибудь да отыщет это место…»

– Но у меня нет другого ножа! – недовольно откликнулся юноша, вытирая лицо. – Думаешь, мне самому нравится пачкаться в этой гадости?

«Я же внутри тебя, – усмехнулся демон. – Я чувствую, что нет. Но ситуацию нужно менять Хорошо, что ты решился на эту жертву, наша связь стала надежнее. Сейчас я преподнесу тебе небольшой подарок».

Перед глазами Торго все на миг поплыло, а когда зрение восстановилось, на камне лежал пугающего вида нож. Острый даже на вид, он больше напоминал коготь какого-то чудовища, вырванный из лапы.

– Ну и гадость! – скривился Торго, касаясь пальцами рукояти.

«Зато он острый и не тупится. Это не только жертвенный нож, но и твоя защита, повелитель».

– Да от кого мне тут защищаться? – отмахнулся молодой человек.

«От кого-нибудь…» – туманно ответствовал демон.

– Так! – Торго спрятал нож. – Как насчет еще одной жертвы? Я все же хочу убедиться, что с другой женщиной будет все… не так.

«Готов служить тебе, повелитель, – мурлыкнул демон. – Только в этот раз задача будет сложнее. Магичку слабеньким заклинанием не связать. Но теперь в твоем распоряжении кухня и кладовая, я научу, как можно парализовать мага…»

Ар’Ардалар хихикнул.

Явление первое

Нежданный гость

– Очень хорош-ш-шо-о-о, – раздалось сзади шипение. Несса вздрогнула. – А кто жше тогда? Прикажеш-ш-шь называть тебя «друг»?

Тарташ напрягся, явно пытаясь воспользоваться Дарами.

Имперец даже не поморщился, только сжал левую руку в кулак. Тер’коэр со свистом выдохнул.

– Не стоит. Дружба на пустом месте не растет. Да и навязываться в друзья я не стану. Назовем… ситуационным союзником, к примеру. А сейчас я предлагаю перестать играть в эти игры и взлетать, пока гилаты не опомнились. Грассина, прошу к пульту.

Обозначив головой поклон, незнакомец в сером сделал шаг в сторону, демонстративно освобождая место за штурвалом.

– Тарташ, на правой стене рычаги – опусти их все! – скомандовала Несса, вставая на капитанское место. Краем глаза она косилась на седого незнакомца, который стоял у окна неподвижно, опершись на трость, и никак не реагировал на происходящее.

Девушка подала давление в движители.

Сзади загрохотал пулемет – Инглав нашел в себе силы добраться до стрелковой рубки.

Дирижабль дернулся и стал спешно набирать высоту. Пулемет замолчал, зато снизу раздались выстрелы. Тарташ сложил ладони лодочкой и прижал к лицу, возводя защиту от пуль. Плечи его вздрагивали каждый раз, когда свинцовая горошина попадала в защиту.

– Очень мощно, но совершенно неразумно, – пробормотал имперец, покачиваясь с пятки на носок. – Юноша, так ты надорвешься скорее, чем прекратится поток пуль. Смотри, если сделать так и вот так, то та же защита будет потреблять меньше силы, но, главное – будет давать меньше отдачи.

– Потом… – слабо отозвался Тарташ, не отнимая ладоней от лица.

Имперец пожал плечами и не ответил.

Несса заложила разворот, беря курс на юго-запад. Земля стремительно удалялась, фигурки спешившихся гилатов стали совсем крошечными. Девушка наконец выдохнула. Но только она раскрыла рот, намереваясь задать вопрос пожилому имперцу, как тот останавливающим жестом поднял руку:

– Не сейчас. Бой не окончен, у нас гости.

В иллюминаторе показались уцелевшие после боя с драконом «стрекозы».

Явление второе

Кошки-мышки

– Про́клятые предки… – невольно выругалась Несса, усиленно крутя штурвал. Дирижабль медленно и величественно начал разворачиваться. Слишком медленно. Девушка до крови закусила губу, пытаясь что-нибудь придумать. Выходило, что «стрекозы» подлетят на дистанцию уверенного поражения как раз в тот момент, когда летающий корабль будет к ним беззащитным боком. К сожалению, как-либо ускорить процесс разворота не выходило. Здесь у аэропланов было полное преимущество.

– Инглав, ты там как? – крикнула Несса, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Жив, – донеслось из коридора.

– Прости, но тебе сейчас работа будет. Постарайся что-нибудь сделать.

– Вижу. Делай свое дело.

– Легко сказать… – пробурчала девушка, подавая полную тягу на движители. Пожалуй, в этом была единственная возможность как-то изменить ситуацию. В воздухе от юрких аэропланов не уйти и не увернуться. Дирижабль – прекрасный летун. Он может плыть по воздуху даже с отключенными движителями: огромный пузырь, наполненный соларумом, тянет его вверх. Аэроплан же летит только за счет скорости и жить в небе может, лишь пока в движителе пульсирует топливо. Закончится оно – закончится и полет. Все, что может аэроплан, – это падать. Быстро или медленно – зависит от обстоятельств, но лететь сам по себе он не может. Однако именно скорость и маневренность этих механических птиц делали их сейчас владыками воздуха. И дирижаблю нечего было им противопоставить, кроме одинокого «витинга» в кормовой башне.

– Молодой… э-э-э… не знаю, как мне к тебе обращаться… Я бы настоятельно посоветовал не целиться в пилотов. Сбивай машины, – подал голос седой имперец.

– Это еще что за голоса? – донеслось озадаченное.

– У нас гости, – откликнулся Тарташ.

– Вы там в порядке?

– Пока – да. Не отвлекайся, они близко.

– Главное, чтобы в спину не ударили.

– За это не беспокойся. – Но в голосе менталиста уверенности не было. Что-то произошло между ним и седовласым в момент первого знакомства.

Между крыльями первого аэроплана замигали вспышки выстрелов. Было видно, как дергаются на облегченных подвесах пулеметы. Издалека выстрелы казались совсем нестрашными. И даже россыпь гороха по стенке гондолы не вызвала никаких чувств. Хотя умом Несса понимала, что все это временно и что через несколько ударов пули начнут прошивать тонкие стенки, отделяющие их от бездны.

В ответ ударил «витинг» Инглава. Аэроплан резко изменил курс, уходя из-под обстрела.

А вот здесь преимущество было уже у дирижабля – плавный и неспешный его ход давал возможность хорошо прицелиться. В то время как пилот «стрекозы» лишь примерно предполагал, куда попадет, и мог лишь полетом машины корректировать огонь. Да и само оружие, скорее всего, было менее мощным, чем на дирижабле. Едва первый аэроплан ушел с линии огня, открыл огонь второй. И опять в ответ «витинг» разразился короткой очередью. «Стрекоза», уже наклонившая плоскости в повороте, дернулась, из мотора повалил пар, и машина клюнула носом, начиная падение. Дирижабль закончил разворот, атакующие скрылись из виду. Несса подала полную тягу в движители и закрепила штурвал. Пытаться маневрировать не было никакого смысла. «Витинг» продолжал огрызаться короткими очередями, периодически слышались ругательства тас’шера. Что творилось за кормой, присутствующие на мостике видеть не могли. Пробежав глазами приборы, девушка выдохнула наконец.

– Не торопитесь, еще ничего не закончилось. Их цель – пузырь, – подал голос имперец.

– Я никуда не тороплюсь, – откликнулась квартеронка.

В этот момент сразу оба аэроплана влетели в поле зрения, тем самым полностью уйдя из-под обстрела.

– Можно было догадаться… – пробормотал имперец, взявшись за подбородок. Он, видимо, что-то еще хотел сказать, но передумал.

Сейчас на мостике главной была квартеронка, и давать ей под руку советы было не самым разумным… и безопасным.

А Несса отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, что могло бы им сейчас помочь. Вот аэропланы удалились почти на пол-прогона, одновременно пижонски развернулись и устремились к дирижаблю. Тарташ шагнул вперед, вызывая Дар.

– Не поможет… – покачал головой их пассажир, словно поняв, что собирается сделать тер’коэр. Тот не ответил, закрыв глаза и сплетя из пальцев замысловатую конструкцию.

Вот аэропланы так же одновременно открыли огонь – по серебристой металлизированной ткани несущего пузыря. Несса словно своим телом почувствовала впивающиеся пули.

Тарташ охнул, стремительно бледнея, пошатнулся, но устоял.

А «стрекозы» тем временем пронеслись совсем рядом. При желании можно было пересчитать перегородки в воздухозаборниках моторов.

Нессе на миг показалось, что где-то она видела лицо одного из пилотов. Некогда, наверное, красивое, но сейчас изуродованное недавним багровым ожогом… Кажется, тогда у него были щегольские усики… Аплодирующий франт с картами в руках…

В этот момент вслед улетающим аэропланам ударил с кормы пулемет. И его грохот словно подстегнул память. Пассажирская палуба курьера, куда она спрыгнула после неудачной пикировки с Инглавом! Офицеры-пилоты, играющие в карты за легким плетеным столиком, вскочившие, когда она едва не свалилась на этот самый столик. И дружно зааплодировавшие рискованному трюку… Да, это тот самый офицер, которого она спасла тогда по настоянию Инглава, не понимая, зачем делает это.

«Какая ирония… – мысленно усмехнулась Несса воспоминанию. – Я его спасла – он меня убьет. И ведь не обвинишь в неблагодарности – он даже не знает, кто я. А если бы знал… Вряд ли в курсе, что именно я на дирижабле, который ему приказали сбить».

С боков опять появились самолеты – далеко, за пределами досягаемости «витинга». Они обходили дирижабль для новой атаки.

И тут Нессу осенило. У нее же еще есть два баллона соларума! Если прямо перед атакой полностью открыть клапаны, дирижабль буквально подскочит, уходя из-под атаки…

– Инглав, держись за что-нибудь! – крикнула она в открытую дверь рубки. – Сейчас тряхнет!

– Уж как-нибудь, – донеслось их башенки.

– Вы тоже… – Девушка только сейчас заметила, что Тарташ лежит без чувств, бледностью кожи напоминая труп, а незнакомец протирает ему чем-то виски, положив голову себе на колени.

– Как он? – встревожилась Несса, на короткое время оставив штурвал.

Имперец поднял на нее взгляд и пожал плечами:

– Перенапрягся. Если вы переживете это приключение, то через пару дней придет в себя. Ну а если нет… – Он усмехнулся.

– Держитесь, – коротко откликнулась девушка, возвращаясь к рычагам и приборам.

Тем временем обе «стрекозы» закончили разворот и устремились к добыче.

Держась за заглушки клапанов, Несса силилась угадать момент, когда имперцы начнут стрелять. Открывать клапаны нужно было одновременно с первыми выстрелами, иначе пилоты успеют скорректировать огонь.

– Давай! – вскрикнул незнакомец, и девушка, сама не отдавая себе отчета, рванула заглушки, подавая в дополнительные пузыри драгоценный газ.

В тот же удар аэропланы открыли огонь.

И время замедлилось.

Явление третье

Узелок развяжется

Инглав вертелся в своей башенке, ругаясь на чем свет стоит. Главные события разворачивались вне его обзора, и это просто бесило. Тас’шер с трудом сдерживал трансформу, на его руках и плечах то и дело проклевывались шипы, протыкая и без того измахренную одежду. Совет Кланов поручил ему руководство группой, а он ничего сейчас не может сделать. Инглав привык контролировать ситуацию. Да и, что говорить, привязался к спутникам. И осознание того, что сейчас они сражаются, а он только видит хвосты врагов на границе сектора обзора, выводило могучего полукровку из себя.

Вот опять промелькнули «стрекозы», в пируэте уходя из прицела. Тас’шер вновь бессильно выругался, дав нахальным птицам короткую очередь вслед.

– Держись там за что-нибудь, сейчас тряхнет! – крикнула взбалмошная девчонка, ставшая волею судеб главным бойцом в этой небесной карусели.

– Уж как-нибудь! – крикнул Инглав в сторону рубки и пробормотал, всматриваясь в небо до рези в глазах: – Давай, девочка. Сейчас твое время…

Навалилась тошнота – дирижабль резко скакнул вверх. Мимо опять пронеслись хищные «стрекозы», уходя в разворот. Инглав воспользовался своим возвышенным положением и с наслаждением прошелся свинцовым дождем по плоскостям одной из машин. Аэроплан покачнулся, но выровнялся и исчез из виду.

«Хороший трюк. К сожалению, второй раз на такое они не купятся…» – подумал тас’шер. Деятельная натура воина противилась пассивному ожиданию своей участи. В то же время он не знал, что можно сделать в такой ситуации, и оттого нервничал и злился. Вообще все это путешествие Инглав сам себя не узнавал – события, которые раньше не могли его вывести из равновесия, почему-то вызывали болезненную реакцию. В кланах ходила поговорка: «Спокойный, как тас’шер». Вне боевой трансформы мало что могло вывести из себя этих крупных флегматичных полукровок. А тут…

Похолодало, стало слышно завывание ветра за бортом.

«Открыт вход?» – удивился Инглав. Но не оставил поста.

Нарастающий стрекот моторов опять заставил его вцепиться в гашетки «витинга», рыская стволом в поисках врага. К звуку моторов прибавился грохот пулеметов и болезненные вздрагивания их летающего корабля.

«Ну только покажитесь, уроды!» – зло подумал тас’шер.

И тут громом раздались шаги Нессы. Обычно легкие, почти неслышные, сейчас они звучали набатом.

– Несса? Ты что задумала?

– Так надо, мой хороший. – В голосе девушки звенели слезы, но звучал он твердо.

– Несса, дура, ты куда?! – взревел Инглав, пытаясь выпутаться из своего «места стрелка», хитроумной конструкции из ремней и вращающихся колец.

– Так надо, – повторила ар’шасс, судя по звукам, подходя к трапу.

Это на море капитан последним покидает судно. В воздухе все иначе. Пилоты аэропланов гибнут со своими машинами, сливаясь в одно целое. А командиры дирижаблей при неминуемой угрозе гибели судна стараются первыми приветствовать смерть. Воздушное поверье гласит, что Талара может удовольствоваться одной жертвой…

Все возможные приемы боя Несса испробовала. Сбить с толку, как и подставить под дальнобойный «витинг», механических птиц не удалось. Смутно теплилась надежда, что у «стрекоз» иссякнут запасы петролина, но и они не оправдались.

Переливаясь в лучах светила радужными отблесками полупрозрачных обшивок, нестрашные на вид летающие машины вновь делали разворот, заходя в атаку.

Несса, сама пилот, оценила строгую синхронность действий имперских летунов. Виден был большой опыт и мастерство имперцев. «Жаль, что мы враги», – грустно подумала она, выходя на аппарель.

«Капитан Несса приветствует тебя!» – обратилась она к незримой смерти.

«Капитан…» – слово приятно щекотало нёбо. Еще три дня назад простой пилот – сейчас полноправный капитан. Головокружительная карьера. Жаль, что такая короткая.

Снаружи гудел в обшивке ветер, хлопала порванная ткань пузыря, стрекотали моторы приближающихся «стрекоз»…

Светило то вспыхивало среди туч, то пропадало. Внизу все скрывалось в дымке.

«Отличная сцена для смерти: ветер, светило, буря, полет… Так и должны уходить пилоты!» – подумала квартеронка, отталкиваясь от уплотнения люка и делая первый шаг по аппарели в бездну.

Ловкой девушке не составляло труда держаться на гуляющей полосе «небесного металла». Она закатала рукав, обнажая свою татуировку пилота. Алый крылан в стальном венке рвался в полет.

«Крыланы не умирают, – любил говорить инструктор Корнентан, – они уходят на небо в бою».

Нессу всегда коробила излишняя пафосность фразы. А вот сейчас она поняла, что девиз уместен как никогда.

Девушка с кривой усмешкой ждала вспышек выстрелов.

– Ну же, стреляй! Да не в беззащитный пузырь, пилот ты или падальщик? – крикнула она приближающейся смерти, прекрасно осознавая, что это глупо, что за треском моторов ее не услышат. Просто чтобы соответствовать текущему моменту. И отдала салют собратьям-пилотам. Словно нарочно в разрыв туч заглянуло светило, облив лучами вскинутую руку с обнаженным предплечьем. Алый крылан вспыхнул, устремляясь в небо.

Сердце билось поспешно, словно пытаясь отстучать положенное за оставшееся время. Но удар сменял удар, а пулеметы молчали. Несса сморгнула выжатые ветром слезы и пропустила момент, когда одна из «стрекоз» выпустила две ракеты подряд – желтую и зеленую. Слезы скатились по щекам, и девушка увидела цветные звезды, медленно тающие в небе. «Делай, как я!» – машинально перевела она, все еще ожидая пулеметной очереди. В воздухе все происходит быстро. Вот «стрекоза» была на грани видимости, а вот она уже пролетает мимо. Пилот помахал ей рукой и коснулся своего багрового ожога. Аэроплан накренился и заложил разворот, показав на миг бледно-голубое, цвета летнего неба, брюхо и столь же стремительно начал удаляться. Из-за туши дирижабля показался второй, машины выстроились в походный порядок и растворились среди туч.

Несса стояла на гуляющей аппарели и смотрела им вслед, не веря происходящему. И тогда со стороны почти невидимых «стрекоз» одна за другой расцвели три зеленые вспышки. «Счастливого пути!»

«Грассина, может, хватит уже изображать из себя ненормальную птицу? – раздался у нее в голове голос гостя. В отличие от болезненных посылов Тарташа голос имперца был отчетлив и не вызывал никаких неприятных ощущений. – Раз уж наша смерть откладывается, вернитесь на мостик. У нас хода едва на колокол».

Несса пошатнулась и едва не сорвалась с аппарели.

Интерлюдия 16

– Подсудимый, прошу встать. Представься.

– Клирг Мариотар, пилот, командир второго звена шестой стаи отряда «Крылан» имперских войск.

– Ты обвиняешься присутствующим здесь представителем Кансиалата в вызывающем поведении, неисполнении приказа, действиях, напрямую направленных на подрыв авторитета власти, в результате которых удалось ускользнуть от службы безопасности империи опасным преступникам. Рассмотрев заявления Кансиалата, службы безопасности и службы армейской разведки, руководствуясь Уложением империи, разделы восемьдесят четыре, девяносто один, двести семнадцать, Уложением воинской службы, разделы четыре, семнадцать, сто восемь, суд считает обвинение справедливым. В соответствии с процедурой отправления законности, ты можешь привести аргументы в свою защиту, если таковые имеются.

– Грасс судья, грассы свидетели правосудия. Прежде чем ответить по существу обвинения, я бы хотел поинтересоваться у представителя Кансиалата – на разведку ЧЬЕЙ страны они работают? В обоснование своего вопроса хочу заявить следующее: действия Кансиалата в данной истории напрямую направлены на подрыв основ государственности, разжигание враждебности между союзниками неправомерным использованием служебного положения для действий, наносящих ущерб империи в целом, вызов недоверия в войсках к представителям власти в целом.

– Да как ты смеешь?!.

– Представитель обвинения, прошу сесть! Сейчас слово имеет обвиняемый, и слово его достаточно… спорное. Грасс Мариотар, ты можешь обосновать или доказать свои слова?

– Охотно, грасс судья. По самому громкому пункту мои обоснования таковы: во-первых, кланы и империя находятся в союзнических отношениях и на основании этих отношений обязуются уважать законы друг друга. Из чего проистекает, что любые действия в отношении граждан стран-союзниц должны осуществляться на основании подписанных договоренностей, с уведомления посольств союзников. А также должны осуществляться силами поддержания правопорядка, а не войсками. Войсковая же операция против представителей союзного государства без предъявления международных нот, объявления войны или участия в совместной операции против нарушителей закона любого из союзных государств является очевидным и грубым нарушением союзного договора, дающим право второй стороне как на его расторжение, так и на ответное ведение боевых действий против граждан империи.

Я не допускаю мысли, что Совет Кланов пойдет на денонсацию договора. Однако, зная характер полукровок, могу быть уверенным, что наши действия дали бы повод для встречной провокации, возможно, повлекшей гибель граждан империи.

Также стоит принять во внимание то обстоятельство, что до четверти наших войск – это наемники из кланов. И если бы речь действительно пошла о войне, они бы сохранили безусловную преданность Совету Кланов.

Грасс судья, ты можешь себе представить размер катастрофы, если четверть нашей армии вдруг обернет оружие и воинские навыки против нас?! Самая боеспособная часть.

Этим я объясняю второй пункт своего обвинения. Третий пункт напрямую проистекает из второго: войсковая операция на основании личного приказа кансиала, без принятия соответствующих документов Кансиалатом и утверждения у советника по делам обороны, является неправомерным использованием войск. Также солдатам не была доведена причина войсковой операции. Что является нарушением Уложений о военной службе, статьи двести семь, двести двенадцать и двести семнадцать. И соответственно использование войск в мирное время против союзников подрывает моральный дух солдат и порождает ощущение вседозволенности, что серьезно разлагает дисциплину в последующем.

Теперь что касается прочих обвинений.

Двадцать четвертого ранкана я получил приказ разместить подчиненное мне звено на борту крейсера «Гремящий». Выдвижение на позиции производилось в спешке, с нарушением дисциплинарного Уложения. Несмотря на это, погрузка и размещение личного состава произошли штатно, без инцидентов. В течение трех суток мы выдвигались на позиции, что предполагает знание командованием исходной задачи и, как следствие, наличие умысла в действиях войск, создающих прецедент провоцирования войны между империей и ее ближайшими союзниками. В ходе операции мое звено получило приказ атаковать Хранителя Долины Круга, несмотря на то что Хранитель является также союзником империи. Боевые действия были начаты имперскими войсками. Хранитель использовал свои… природные способности для защиты. В столкновении были потеряны две машины с пилотами. После возвращения и дозаправки оставшееся звено в составе трех машин получило приказ на уничтожение гражданского воздушного судна, не совершавшего враждебных действий в отношении войск. Более того, на судне, как стало известно уже потом, добровольно находился гражданин Дарланской империи, не являющийся нарушителем закона и не находящийся в розыске.

После идентификации цели и выяснения состава экипажа мной было принято единоличное решение о прекращении боевой операции.

Если находившиеся на борту члены кланов совершили преступления, подлежащие суду, согласно международным договоренностям, их должен судить суд кланов. В любом случае применение войск в данном вопросе является грубым нарушением Уложения и Закона.

В ходе преследования члены кланов защищались с применением оружия, что можно расценивать как акт агрессии. Была повреждена одна из машин. Однако, как командир звена, я обязан был оценить риски. И мною был сделан вывод, что полукровки защищались в соответствии с Летным правом: пытаясь вывести из строя аэропланы, но не атакуя пилотов. Таким образом, и в данном вопросе не содержалось преступного умысла. Командование операции не использовало крейсер для блокирования гражданского воздушного судна и не предприняло действия для доведения до союзников обвинения. Что можно классифицировать как самоуправство, повлекшее гибель пилотов и уничтожение техники.

Будучи офицером Вооруженных сил империи, я не имел права совершить немотивированное убийство гражданских, в соответствии с присягой и Уложением о службе.

Если приказ подразумевал убийство в мирное время вне территории империи граждан другого государства – это преступный приказ. Тогда я настаиваю на встречном суде над отдавшим его.

Присяга не требует от офицера бездумных действий. Это солдат, получив приказ «прыгай», обязан выполнить его, не рассуждая. Офицер же обязан подумать, как именно выполнить приказ наилучшим образом.

Судья откашлялся:

– Не случилось ли какого события, повлиявшего на решение?

– Возможно. В нашей жизни любое событие так или иначе влияет на наши последующие решения и поступки.

– Я говорю о недавних событиях, в результате которых некие полукровки спасли тебя, командир.

– Нет, грасс судья. Если бы мы встретились в ходе войны, я бы приложил все усилия, чтобы уничтожить врага и сохранить своих солдат. Но сейчас мы не воюем с полукровками. Поэтому я считаю свои действия полностью оправданными и соответствующими присяге.

– Суд больше не имеет вопросов.

Судья поправил парик, под которым отчаянно потела голова, и со стуком опустил ладони на стол:

– Именем императора и во имя богов Реналлона. Полевая коллегия военного суда, рассмотрев дело пилота, командира воздушного звена Клирга Мариотара, считает, что командир действовал в рамках присяги и сложившегося положения. Данное обвинение снято. В то же время суд постановил, что имело место прямое нарушение спорного приказа и самодеятельность упомянутого Мариотара, повлекшая уклонение от ответственности и бегство опасных элементов. Взвесив все доводы сторон, суд приговорил: отстранить пилота Клирга Мариотара от командования звеном на два оборота. Сослать Клирга Мариотара на южную границу для несения дальнейшей службы. Объявить выговор с занесением в личное дело. Данное решение окончательно и подлежит обжалованию только лично императором.

Явление четвертое

Посадка. Проблемы

Инглав встретил ее возле шлюза, буквально выдернул из воздуха и прижал к себе, едва не расплющив.

– Пусти, ягодаище! – просипела Несса, все еще смаргивая слезы. Уже и не разобрать, от ветра ли, от облегчения или оставшиеся от ожидания смерти. Да и какая разница?

Пожилой имперец тоже был тут, полностью теряясь за могучей фигурой тас’шера.

– Ну что же, я поздравляю вас с этой победой, – спокойно и несколько чопорно вымолвил он. – Однако самое время позаботиться о транспортном средстве. Если я правильно понял, меньше чем через колокол движители встанут. А примерно в колоколе лёта меня будет ждать помощник на парокате. Вы ведь собрались на Остров?

– А тебе что за дело? – подозрительно спросил Инглав, отпустив наконец полузадушенную девушку.

– А у меня там имеется чисто научный интерес. Думаю, мы можем быть друг другу полезны.

– И ты, подданный императора, так спокойно говоришь о посещении самого запретного для вас места? – не унимался боец, исподлобья глядя на мага.

– А почему мне не говорить о месте, которое меня больше всего интересует и в которое, благодаря интригам при дворе, я попасть официально не могу? Я, молодой… э-э-э… нечеловек… ученый. Для меня наука первична, а людские законы имеют значение только в том случае, если они не препятствуют знанию. Империя слишком много наворотила вокруг этих двух мест, в результате чего едва не произошло непоправимое. Так что я склонен пренебречь запретом и попрошу вас составить мне компанию на Остров.

– Сначала нам нужно решить вопрос с гептонитом, – выговорила Несса, проморгавшись. – Пешком нам туда добираться пару лун.

– Именно об этом я и веду речь, – улыбнулся маг. – Но давайте закроем шлюз и перейдем на мостик, здесь отчаянно холодно. Вы-то молодые, вам все равно. А мне вот не хотелось бы простудиться.

Инглав задраил вход, и вся компания перебралась к штурвалу. Несса торопливо пробежалась глазами по приборам, отметила, что давление падает, но не стала усиливать тягу, просто заняла капитанское кресло. И тут ее накрыло все случившееся за это утро. Девушка почувствовала, что не в силах пошевелиться, тело стало чужим. Остальные тоже молчали ожидая.

Так прошел десяток четок.

– Итак, – не выдержал Герион, – если никто не возражает, нам надо на юго-восток, к скальному массиву. За ним должен ждать мой помощник. Там предлагаю решить, что делать дальше.

– А с чего ты взял, что твои советы нам интересны? – насупился Инглав.

– Я так понимаю, ты – старший в группе? – пожевал губами человек, стрельнув глазами в сторону Нессы.

– Так.

– Хорошо. Принимай решение ты. Раз вас мое мнение не интересует… – Маг отвернулся к иллюминатору.

– Что скажешь? Ты здесь главная сейчас, – обратился тас’шер к квартеронке.

– Ничего умного не скажу. Гептонит догорает, через полколокола нам нужно будет садиться. Вопрос лишь – где?

– Мы сможем снова взлететь?

– Не уверена. Да и зачем, если не будет топлива? Ждать нужного ветра можно целую луну. А у нас, как ты помнишь, времени не слишком много. Самое позднее через три дня нам надо быть на…

Инглав прижал палец к губам, показывая глазами на их гостя.

– Да перестань! – отмахнулась девушка. – Грасс только что рассказал тебе, куда и зачем мы направляемся.

– Мне не нравится такая беззаботность. И этот… «грасс» мне тоже не нравится.

– Вы можете попробовать выкинуть меня за борт. Не гарантирую, что получится, но попробовать можете, – не поворачиваясь к полукровкам, произнес маг.

– Поверь, я найду чем удивить, – откликнулся Инглав.

– Перестань! – выкрикнула ар’шасс, вскакивая с кресла. Хвост возбужденно хлестнул по рычагам.

– Успокойся. – Инглав смутился, вновь задавшись вопросом, с чего он стал таким нервным и агрессивным.

– Решайте что-нибудь. Время идет, а мы движемся совсем не в том направлении, в котором вам – и мне – нужно.

– Слушай, имперец! Не торопи нас! – Тас’шер все-таки дал волю раздражению и начал трансформироваться.

Пожилой грасс не пошевелился, но трансформа Инглава вдруг пропала.

– Прежде всего, молодой нечеловек, успокоиться нужно тебе. В таком состоянии принимать решения не только небезопасно, но и глупо. Повторюсь, я не имею целью останавливать вас или препятствовать вашей задаче. Меня интересует феномен Острова. Решите вы следовать туда пешком или воспользуетесь предложенной мною помощью, решать вам. Я заинтересован попасть на Остров. С вами, как мне видится, это будет проще. Но если вы решите, что мое общество вам в тягость, – буду прорываться туда один. Но тогда, уж извините великодушно, помогать вам я тоже не буду.

– Хорошо. – Девушка взялась за штурвал: – Куда, говоришь, нам нужно лететь?

– Несса…

– Отстань! Сам сказал, я здесь сейчас главная! Я решила, что нам понадобится любая помощь. Тем более что этот человек как минимум дважды доказал, что достоин доверия.

– Делайте что хотите! – махнул рукой Инглав и вышел с мостика.

Имперец повернулся к ар’шасс и ободряюще улыбнулся:

– Не всем нравится, когда лидерство переходит к другому. Если ты в самом деле согласна принять мою помощь – нам треть оборота штурвала восточнее. Как раз успеем дойти на своей тяге. Там же есть где приземлиться.

– Как там Тарташ? – перевела тему девушка.

– Э-э-э? Прости, кто? А! Тот юноша, который пытался пупком сдвинуть гору? Я отнес его в каюту, пусть спит. Сил у него много, но умений… Надо будет заняться на досуге.

– Не думаю, что у тебя получится. Таш еще более склочный, чем Инглав.

– Кстати, да. Прости, что не представился. Герион Салдар. Маг, ученый, исследователь.

– Сотрудник службы безопасности, – донеслось от входа.

Тарташ, бледный и осунувшийся, стоял у входа, навалившись на косяк двери.

– В прошлом, юный полудемон, увы, в прошлом. Не скажу, что мне сильно нравилась служба, но… она давала некоторую стабильность и… скажем так, возможность решать свои проблемы. Теперь все в прошлом. Я здесь как частное лицо.

– Что-то не верю я в такие совпадения…

– Возможно, правильно делаешь. Но если у тебя есть вопросы, ты можешь их задать. Обещаю ответить предельно честно.

– Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь найти ключ к разгадке.

– Ты понял, о чем я!

– Тогда отвечу по-другому: не даю свершиться большой несправедливости, которая приведет к столь же большой крови. Так лучше?

– Не слишком. Все это не объясняет, как ты здесь оказался.

– Это как раз проще всего, – криво усмехнулся пожилой грасс. – Вы бросили дирижабль без охраны, открытым. Я просто зашел.

– Ага, и при этом ты точно знал, где нас искать.

– В этом ничего сложного нет. Ты ведь сам только что указал, что я был сотрудником службы безопасности.

– Метка.

– Точно так. Еще в Сиртоне.

– И теперь за нами по следу идут ищейки.

– А вот тут нет. Видишь ли, моя отставка сопровождалась… некими событиями. В результате которых дел я не передал. Так что ключ от метки только у меня.

– Слова…

– Не только. Посмотри сам. – Имперец развел руки ладонями вверх.

– И снова красивые слова, призванные убедить нас в твоей искренности. Да только «посмотреть» я в ближайшие несколько дней не смогу.

– Тогда просто сам реши, хочешь ли ты мне верить.

– Глупое предложение. Разумеется, не хочу. Ни тебе, ни службе безопасности, никому из империи. Мы – чужие. И в отношении с нами для вас все средства хороши, нет?

– Все же нет. Ладно, не веришь словам – включи голову. Смысл мне сейчас вас обманывать?

– Чтобы заманить в ловушку?

– Перед этим спася из нее? Не сходится.

– Почему же? Так, по задумке, мы будем больше доверять тебе…

– Для этого мне не стоило бы убивать гилатов. Если само по себе спасение подозреваемых допустимо в целях внедрения в доверие, то убийство солдат империи всегда однозначно наказуемо смертью. Так что придумай что-нибудь другое.

– Сейчас не придумаю, – усмехнулся Тарташ. – Голова, знаешь ли, побаливает. Но я подумаю, как буду способен.

– Договорились, – серьезно кивнул имперец.

Движители встали, когда до указанной гряды было еще чуть больше прогона. Смолкло гудение, наступила звенящая тишина.

– Ну вот и закончилось наше воздушное путешествие, – печально заметила Несса. – Дальше пойдем пешком. Эй, экипаж! – крикнула она в дверной проем. – Приготовиться к спуску!

– Ну и здорова же ты кричать… – отозвался из третьей каюты Тарташ.

– Так положено! – отрезала девушка, возвращаясь за пульт.

Герион хмыкнул, но ничего не сказал.

– Держись за что-нибудь, – попросила его Несса, берясь за вентили стравливающих клапанов.

– За меня не беспокойся, – откликнулся маг, опершись на свою трость.

Несса около четок подождала ответа Инглава, пожала плечами и принялась открывать клапаны.

– Грассина, я, конечно, лезу не в свое дело, – подал голос Герион. Выглядел он весьма удивленным. – Но зачем ты выпускаешь соларум? Я не заметил у тебя слишком больших резервов. Есть же компрессоры…

Несса почувствовала, как краска заливает шею и щеки.

– Я… я забыла… – пробормотала она, желая провалиться сквозь палубу.

От дверей раздалось хмыканье. Конечно, как всегда: когда ты к ним обращаешься, никого нет. А как попадешь впросак – так сразу рядом, ухмыляются.

– Нечего тут хмыкать! Ты и того не знаешь, что я освоила!

– Конечно-конечно, – заулыбался Тарташ, предусмотрительно держась подальше. – Мы все знаем, что ты в совершенстве освоила устройство дирижабля.

– Замечу, что до недавнего времени на малые корабли компрессоры не ставились, – откликнулся Герион в пространство.

Несса с благодарностью посмотрела на старого мага.

– Ты чего здесь забыл?! – напустилась она на Тарташа. – Немочь зеленая. Сам помирает, а поязвить приполз. Брысь отсюда! Грасс, ну раз уж ты указал на мои пробелы в знаниях, может, подскажешь, где этот компрессор и как им пользоваться?

Через колокол дирижабль коснулся земли возле указанной гряды. Газ из пузыря был откачан, сам пузырь по возможности свернут и заякорен, гондолу заперли капитанским ключом, который Несса повесила себе на шею: «Никому не дам! Мое!»

Герион сверился с часами и заявил, что его помощник должен бы уже быть здесь. Но он допускает, что из-за отсутствия дорог может задержаться до заката.

Выглядел маг при этом встревоженным.

В ожидании решили поужинать. Светило скрылось за грядой, небо запылало всеми красками пламени, готовясь к закату.

Герион нервничал, то и дело сверяясь с часами.

И когда поблизости послышались шаги, вскочил первым.

Однако вместо незнакомого «помощника» к костру вышел совершенно другой человек.

– Рыжий!!! – От визга Нессы все аж присели.

Девушка с разбегу бросилась на шею давнему знакомцу:

– Ты живой!

Инглав с Тарташем озадаченно переглянулись, пораженные. Похоже, Рыжий тоже удивился. Один лишь Герион, вскочив было, уселся на место с непроницаемым выражением на лице.

– Ты почему так долго скрывался?! – теребила квартеронка пришедшего. – А нас едва не сбили. А еще у нас кончился гептонит, и мы тут ждем неизвестно чего. А ты откуда пришел?

Рыжий развел руками.

– Если ты дашь мне хотя бы раскрыть рот…

– Потом! Сначала скажи, почему ты от нас скрывался так долго?

И тут Сарг просто неприлично заржал.

Несса тут же обиделась и изобразила ледяную неприступность.

Следом за Рыжим засмеялся Инглав, ему вторил Тарташ. И даже Герион усмехнулся было, но тут же натянул маску безразличия.

– Вы чего? – обиделась Несса.

– Скажи… но не открывай рта… – держась за живот, выдавил Сарг, плюхаясь на камни.

– Ну хватит тебе! – надулась девушка. – Я тут радуюсь, что ты выжил, а ты…

Это заявление вызвало новый взрыв смеха. Несса захлопала глазами, не понимая, чего все хохочут, несколько четок решала, обидеться или нет, потом махнула рукой:

– Ну вас! Дураки вы все! Я же переживала…

– Ну ты даешь!.. – протянул Инглав.

– Да чего такого-то? Он же нас спас! И помогал нам! И вообще он достоин быть другом.

Хохот возобновился.

Лишь через десять четок смех окончательно стих.

– Фух, ну ты даешь… – выдохнул Рыжий, утирая невидимые слезы.

– Все, повеселились? – поинтересовалась Несса. – А теперь рассказывай!

– Что рассказывать-то? – улыбнулся Сарг.

– Вот все и рассказывай!

Но тут поднялся Герион.

– Я, конечно, прошу прощения, что прерываю ваше веселье… Но отсутствие помощника не дает мне покоя. Грейн просто не мог так задержаться без веской причины. Он, знаете ли, очень аккуратный и обязательный молодой человек.

– И что ты предлагаешь? – нахмурился Инглав. Тас’шер все никак не мог смириться с тем, что они поступали по настоянию имперца.

– Нужно отправляться на поиски.

– Отправляйся.

– Я прошу вашей помощи, – сильно сжав набалдашник трости, выговорил маг.

– А… – заговорил было Инглав: – Ой!

Несса пнула его в косточку на щиколотке.

– Конечно, мы поможем, – улыбнулась она магу. – Но почему ты думаешь, что твой… помощник не мог сделать остановку где-нибудь по пути? Например, парокат сломался? Тут дорог нет, а по степи…

– Увы, нет. – Герион, конечно же, заметил движение девушки, но никак не показал виду. – Во-первых, Грейн должен был ждать нас здесь. Но уже три колокола как мы приземлились, а его так и нет. Ну а во-вторых… Эти модели парокатов практически никогда не ломаются. Только не задавайте вопросов, как мне удалось получить машину из гаража императора.

– Ого! – Тарташ даже привстал от удивления. – Как богато, однако, живут «простые маги» в империи… А что у вас там с получением гражданства?

– Предлагаю обсудить это позже. Понимаю, что для вас мои друзья не слишком интересны, но все же… Давайте начнем поиски!

Уже в полной темноте, два колокола спустя, они нашли Грейна. Тело было брошено в небольшом овраге, поблизости отпечатались следы колес. Герион осмотрел тело и поник.

– Он знал своего убийцу… И не оказал сопротивления.

– Сдается мне, – подал голос Рыжий, – мы все его неплохо знаем. По крайней мере, лучше, чем хотелось бы.

– Думаешь, это пижон? – спросила Несса.

– Этот «пижон» – специальный агент кансиалата по «деликатным» поручениям, – заметил Герион.

– Мы сейчас об одном и том же пижоне говорим? – уточнил Тарташ.

– Полагаю, да. О бывшем грантане второго особого корпуса войск Его Императорского Величества Краере Антагароне по прозвищу «Скиталец».

– «Талантливый, живучий…» – вспомнила Несса. – Еще и убийца.

– Для Краера убийство никогда не было проблемой.

Герион осмотрел окрестности, перевернул тело, приподнял веко.

– Видимо, дело было сразу после неудачной атаки. Краер прикинулся раненым… А может, и в самом деле был ранен. К сожалению, не так сильно, как хотелось бы. Он стоял вот здесь… хм-м… опираясь на… ну, скажем, самодельный костыль. Когда подъехал Грейн, они какое-то время разговаривали. Затем… тут не уверен, но агент приблизился хромая. И заколол моего помощника. Очевидно, примотанным к костылю кинжалом – в момент удара он стоял на земле. Грейн не выходил из пароката, кровь только возле тела. После чего убийца сел в машину и уехал. Проклятье!

– Все это познавательно и свидетельствует о твоем большом опыте в данном вопросе. Но как это относится к нам?

– Пока не знаю. Надо понять, куда он направился.

– Зачем? Ты собрался его преследовать? Пешком?

– Да, ты прав… Проклятье! Грейн мог бы стать прекрасным начальником службы безопасности… И так нелепо погиб…

– Смерть всегда нелепа, – подал голос Сарг.

– Меня во всей этой истории удивляет только одно… – выговорил Инглав, перестав наконец дуться.

– Только одно? Завидую твоему мироощущению! – откликнулся Тарташ.

– Только одно, – повторил тас’шер. – Почему пижон… или Краер, без разницы, будучи офицером имперских войск и командиром экспедиционного корпуса, в распоряжении которого находится целый крейсер, броневозы, аэропланы, – и сбежал таким своеобразным способом?

– Возможно, – смущенно ответил Сарг, – что я слегка переусердствовал… От корпуса осталось буквально несколько человек. Уж очень меня разозлило это вторжение, да еще стрельба… Я же тоже живой, мне больно!

– А также, – добавил Герион, – возможно, он уже получил известия из столицы. Последним своим действием в службе безопасности я там разворошил… некое гнездо. И покойный Грейн сыграл в этом далеко не последнюю роль. Тогда я понимаю и поспешность бегства, и причины убийства. Однако… да, если учесть, что Краер был личным агентом кансиала Ланара, а тот владеет ментальной связью… Тогда все сходится.

– Ладно, вы тут наговорили кучу умных слов ни о чем, – прервала диспут Несса. – А теперь спуститесь с небес на землю – и подумаем, как нам быть дальше.

– Грассина, отдавая должное твоей отваге и решительности, не могу не отметить твоей же бестактности. Погиб близкий мне человек…

– И что, высокомудро рассуждая, отчего да почему он погиб, ты его вернешь?

Маг поджал губы:

– Увы, нет.

– Ну тогда давайте отдадим погибшему почести и отправимся по своим делам. Стоя здесь в скорби, мы не достигнем своих целей.

– Да… пожалуй. Нам придется отпереть ваш корабль, нужна лопата.

– В этом нет необходимости, – подал голос Сарг. – Отойдите-ка подальше.

И тело Грейна развеялось пеплом в яростном пламени дракона.

Интерлюдия 17

Четыреста сорок шесть оборотов назад

– Паршиво выглядишь, – «поприветствовал» ар’Ардалар свою телохранительницу.

– Чувствую себя еще паршивее… – ответила Ралисса, пытаясь устроиться у ступеней трона поудобнее. – Мне не хватает магии!

При всех странных и непростых отношениях шасс’дар’тей с Владыкой именно они могли свободно разговаривать с главным демоном и требовать там, где другие могли лишь молить.

– Мне тоже, – фыркнул ар’Ардалар.

– Повели-и-итель… – укоризненно пропела Ралисса. – К тебе все время течет жизненная сила каждого из твоих вассалов, а ты жадничаешь… Мне же не для себя…

– Когда успела? – Владыка демонов в самом деле удивился. Вокруг больше не было демонов-властителей, да и он бы почувствовал… Но значит…

– И как же ты позволила овладеть собой низшему?

– Ну как?.. – ухмыльнулась телохранительница, накручивая на палец хвост. – Он был такой… убедительный. Даже тебя вот убедил…

– Этот королек?! – взревел ар’Ардалар, пинком отбрасывая девушку.

Та сделала кульбит в воздухе, приземляясь на четвереньки.

– Знаешь, меньше всего меня интересует, что у него на голове. Но он единственный из всех, кто не пытался использовать меня и выкинуть как тряпку.

– Но почему низший?!

– Потому что семя прочих демонов не приживется во мне. А ты, Повелитель, слишком заигрался во всемогущество… Ты меня использовал, а он завоевывал. И угадай, кому я поддалась?

– Рр-р-р!.. – Ар’Ардалар по привычке хотел дернуть за цепочку, но не обнаружил ошейника на телохранительнице.

– Ну ничего… Скоро низшие откроют нам путь… И все вернется.

– Знаешь, я, пожалуй, останусь здесь. Мы создали здесь полукровок. Надо бы присмотреть за ними. Научить всему.

– Но твоя присяга!..

– Повели-итель… Ты ведь даже не пытался понять нашу присягу. Мы служим в надежде на твое семя, на нового Повелителя. А тебе нужны только боль и ненависть. Присяга прекращается, когда в нас поселяется новая жизнь. А после родов мы – другие. И только от тебя зависит, присягнут ли тебе наши дочери. Моя – так точно нет.

– И все же ты принесла мне присягу.

– Да, в надежде на силу и мощь Повелителя. Ну и в надежде выносить нового Повелителя. Который превзойдет тебя… А что я получила? Шипастый ошейник, боль пополам с удовольствием и крохи силы. Ты цедил их нам, самым верным и близким вассалам, как коэр’дар’амун знания.

– Я поддерживал шер’ат’дар… Ты же понимаешь, без них нам не устоять.

– Понимаю. Ты делился силой со всеми, кроме нас. И в последней битве, когда мы прикрывали тебя своими телами, ты бросил все силы на поддержку своих любимчиков фел’дар’андо, больших, грозных, но прожорливых, тупых и бесполезных. А моим сестрам, принявшим на себя удар этих ужасных шейри, ты плеснул силы, только чтобы не умерли. Нам даже восстановиться не хватило!

– Ты обвиняешь меня, падаль? – ар’Ардалар начал подниматься с трона, раздувая ноздри и стягивая немногий оставшийся магический запас в кулак, чтобы покарать дерзкую демонессу.

– Я объясняю тебе, – улыбнулась Ралисса, открываясь стянутой в одну точку силе и выпивая ее всю. – Присяга – клятва двоих. Ты свою нарушил, я – нет. Я свободна… И благодарю тебя за прощальный подарок. Надеюсь, Гартал, на правах победителя, позволит мне остаться…

И последняя уцелевшая шасс’дар’тей выскользнула из шатра разъяренного и опустошенного ар’Ардалара. Остальные демоны, связанные присягой, содрогнулись от ярости Повелителя.

Явление пятое

Небольшой обман

– Знаете… – задумчиво произнес Герион спустя несколько колоколов. – Возможно, столь поспешное бегство Краера нам в чем-то на руку. Ведь он бросил своих людей в критической ситуации.

– И чем же это нам «на руку»? – скептически спросил Тарташ.

– Ну смотри: днем на корпус напал дракон и нанес ощутимые потери. Командир или погиб, или сбежал, основная ударная сила выведена из строя. Согласно Уложению, сейчас они пытаются связаться с командованием и получить распоряжения на дальнейшие действия. Но магов среди них тоже нет, здесь я бы почувствовал любые попытки использования сил. Значит, именно сейчас, в темноте, они пытаются послать курьера в ближайший гарнизон.

– И мы его перехватим? – оживилась Несса.

– Вряд ли. Территория большая, нас просто не хватит. Да и, думаю, курьер давно уже покинул долину.

– Не могу не отметить, что ты ошибаешься, – подал голос Сарг, по привычке неподвижно сидящий у костра и глядящий в огонь.

– В чем же? – приподнял бровь Герион.

– Курьер только выехал. Едет он на парокате. И я, пожалуй, за полколокола догоню его.

– Нам ни в коем случае нельзя его убивать! – возбужденно вскочил старый маг.

– Если честно, я об этом даже не думал, – пожал плечами дракон. – Но и выпускать его нельзя. Еще мне не хватало тут имперских войск.

– А сам-то ты что тут забыл? – удивился Инглав.

– Живу я тут, – напомнил Сарг, ухмыльнувшись.

– Это я уже слышал. Я только с виду тупой. Но ответь, за каким демоном ты в этой глуши ЖИВЕШЬ?

– Храню…

– Ну-ка, ну-ка, что ты хранишь? То, что мы случайно поломали?

Рыжий звонко шлепнул себя по лбу:

– Привычка, знаешь ли… Четыре эпохи хранил.

– Итак, вернемся к курьеру, – напомнил Герион, терпеливо дождавшись, когда стихнет перепалка. – Я был бы признателен, если бы Хранитель доставил меня куда-нибудь, где я смогу курьера встретить.

– Это еще зачем? – насторожился Тарташ.

– Поверьте, есть зачем. Во-первых, я не желаю гибели солдатам. Как бы ни повело себя командование, они мужественно и честно исполняли свою присягу. Следовательно, нужно дать им возможность покинуть долину.

– Да пусть убираются, – пожал плечами Сарг. – Я им препятствовать не стану.

– Да, но они-то об этом не догадываются. Если ты придешь к ним в человеческом облике сообщить об этом, тебе не поверят. Ну а если в драконьем…

Сарг усмехнулся.

– Ну а ты-то каким местом тут? – прищурился Инглав.

– А я уже говорил вам, что вынужден был оставить столицу с некоторой… поспешностью. Так что медальон службы безопасности при мне, и он активен. Я имею право в исключительной ситуации принять командование над воинскими формированиями как раз до корпуса. Думаю, никто не будет спорить, что ситуация исключительная? Так вот. Я и приму командование согласно Уложению. Выведу корпус из опасной зоны, после чего вернусь к вам.

– А нам-то с этого что? Это ваши имперские дела.

– Не совсем. Я смогу либо получить топливо для дирижабля, либо, если не получится, каким-либо образом разживусь транспортом. Мне кажется или вы куда-то торопитесь?

– Ты так часто напоминаешь нам об этом, что я склонен предположить, что торопишься куда-то ты сам, – заметил Тарташ.

Герион пожал плечами, не снизойдя до ответа.

– Итак, что вы решите? Грасс дракон, ты поможешь мне перехватить курьера?

Сарг поднялся, недовольно сморщившись:

– Так меня скоро и запрягать начнут… Помогу. Через пять четок подходи к скалам, я буду тебя ждать.

Явление шестое

Разлад

Сарг вернулся колокол спустя, невозмутимый, как обычно.

– Доставил? – лениво поинтересовался Инглав.

– Нет, сбросил по дороге, – так же лениво огрызнулся Рыжий, устраиваясь перед костром.

– И правильно! – поддержал шутку тас’шер.

– Инглав, а за что ты его так не любишь? – поинтересовалась Несса.

– Почему не люблю? Мне на него по большому счету наплевать. Раздражает тем, что везде сует свой нос.

– Я чего-то не знаю или ты что-то преувеличиваешь? – подозрительно прищурилась девушка.

– Ничего я не преувеличиваю! Целую луну он препятствует нам, строит козни и устраивает ситуации, в которых мы едва не погибаем. А потом – опа! – он наш союзник и всячески нам помогает. Ты правда веришь в такие перемены? Мне это больше напоминает внедрение агента к глупым недалеким полукровкам-варварам.

– Ситуации бывают разными… – пожал плечами Сарг.

– Пусть лучше я буду недоверчивым психом, чем доверчивым покойником. Как этот его… помощник. Тут еще вопрос – а не сам ли он его прикончил?

– А это-то зачем? – заинтересовался Тарташ.

– Ну мало ли?.. Чтобы убедить нас, что он вот совсем союзник. Или чтобы избавиться от свидетеля…

– Не исключу, не исключу… Мне вот тоже кажется подозрительным, что маг его силы – а он силен, поверь мне, – вдруг бросил все и пустился в путешествие непонятно с кем не пойми зачем… И прощупать его я не могу, закрывается он мастерски. Точнее, даже не закрывается специально, он просто всегда закрыт.

– Рыжий, а может, ты нас отнесешь? – жалобно сморщила нос девушка.

– Ну вот еще! Я так и знал, стоит раз кого-то пустить на свою шею, как тебя тут же превратят в тяглуна! Нет, даже не проси! Сами добирайтесь, куда вам нужно. Мне туда не нужно вовсе. Хватит того, что из-за вас я нарушил клятву.

– Кстати, да! А почему ты ее нарушил? Ты не похож на слабоумного…

– Раз нарушил, значит, был резон! Я же не похож на слабоумного? – Рыжий ухмыльнулся.

– Снова в загадки играешь?

– Ну а как вас иначе заставишь думать?

Возле костра опять воцарилась тишина. Сарг немножко подождал ответов, пожал плечами, встал и направился в темноту.

– Не останешься? – вслед ему спросила Несса.

– Зачем? У меня дома уютнее, – откликнулся Рыжий, скрываясь в ночи.

– Хоть бы в гости пригласил… – проворчал Инглав.

– Тебе-то это зачем? – поинтересовался Тарташ.

Маг вернулся в середине следующего дня на большом армейском парокате.

– Конечно, это не машина из императорского гаража, но для наших целей пойдет, – вместо приветствия сказал он, вылезая из кабины.

– А я вот еще не уверен, что наши цели совпадают с твоими, – откликнулся тас’шер.

– Инглав, пожалуйста, не начинай сначала! – прикрикнула Несса, подхватывая свой мешок.

– Я еще не заканчивал, – ответил тот, хмурясь. – Я до сих пор не понимаю, зачем нам нужен шпион империи в конечной цели нашего путешествия. Раз он сам туда попасть не может, значит, там установлена защита. И, пустив его, мы эту защиту нарушим. Я считаю это предательством интересов кланов.

– А вы уже разобрались, каковы истинные интересы кланов в вашем походе? – холодно спросил маг.

– Мы знаем, куда и зачем мы идем, и в наших целях нигде не значится, что там нам нужны люди.

– А там, стало быть, значится, что люди вам НЕ нужны?

– Нет, но раз я не получил прямых указаний тащить с собой человека, то я и не потащу.

– Ну что ж, ваше право. – По лицу Гериона было непонятно, что он чувствует. Маг вернулся на место водителя пароката и уже из кабины продолжил:

– Тогда желаю вам счастливого пути. Жаль, что голос разума в вас спит столь крепко, но навязываться больше не буду. До встречи на Острове. Кстати, вам там нужно быть через два дня, максимум через три. Ну, удачи.

И парокат уехал.

– Ну, мой сильный телом друг, и чего ты добился? – поинтересовался Тарташ, отмахиваясь от пыли, взбитой колесами пароката.

Несса, уже было настроившаяся на путешествие, сердито буркнула:

– Ну и дурак.

Инглав в самом деле почувствовал себя глупо.

– Зато мы не притащим врага на Остров.

– И сами туда не притащимся. Ты, друг мой, только что подписал нам приговор. Ладно, чего тут торчать? Раз не получилось поехать, пойдемте.

И Тарташ первым зашагал на юг.

Явление седьмое

Но все же вместе

К вечеру они покинули Долину Круга.

Только что вокруг были лишь пыльные холмы и камни, как вдруг, преодолев незначительное сопротивление отвращающей магии, они оказались среди буйства зелени. Дорога, по которой полукровки шли все это время, исчезла, и среди пышной травы отчетливо виднелись колеи проехавшего пароката.

– Ну что, наш отважный предводитель, – подал голос Тарташ. – Нам идти всю ночь. И, сдается мне, все следующие ночи.

– А может, ну его, этот Остров? – спросила изрядно уставшая Несса.

– Тогда надо было дать имперцам убить нас. Это, поверь, не так мучительно, как месть кланов. Нет уж, пока не наступил день сближения, нужно идти вперед. Но, друг мой Инглав, давай в дальнейшем ты не будешь разговаривать с нашими возможными спутниками? У тебя это отвратительно плохо получается.

– Ты предпочитаешь соврать, воспользоваться чьей-то помощью, а потом убить? А если не выйдет?

– Нет, я предпочитаю заранее обговорить условия и на основании договоренностей делать вывод, нужен нам попутчик или нет. Мы прошли двенадцать прогонов из ста. Ночью скорость будет меньше, значит, к утру в лучшем случае пройдем еще столько же. А могли бы завтра к вечеру быть уже на побережье.

– Заткнись, а? – огрызнулся тас’шер.

– Не заткнусь. Я теперь буду голосом твоей совести, чтобы в следующий раз не быть ногами твоей глупости.

– Может, поужинаем? – перебила Несса, чувствуя, что дело может дойти до драки.

– Если только на ходу, – сердито ответил Инглав.

– Ну, знаешь! – Девушка остановилась и сбросила мешок. – Такими темпами ты на Остров придешь один. А ключ у меня. И я ни шагу не сделаю, пока не поем и не отдохну.

Ворча и ругаясь, Инглав согласился на стоянку.

Огонь в ночи они заметили издалека. И остановились для совещания.

– Обойдем? – предложил тас’шер, не желая задерживаться.

– Далеко, да и глупо. Скоро рассвет, как раз будем поблизости. Кто бы ни зажег костер, у него возникнут вопросы – чего это мы, как разбойники, шарахаемся от света и общества, – заметил Тарташ.

– Да и плевать на их вопросы. А если там засада – задержимся надолго.

– Что-то тебе везде засады мерещатся. Мы не настолько значимые персоны, чтобы на каждом шагу нам стали вредить.

– Тебе было мало в путешествии к Замку?

– Мало не было, но Замок остался далеко. Если ты вдруг не заметил, здесь степь. И Сурога отсюда не видно.

– В общем, как старший, я решил… Эй, а где девчонка?

– Пока ты решал, она ушла к огню. Пожалуй, я склонен ее догнать.

– Вы совсем распоясались! Никакого уважения к старшим…

– Если старшие делают глупости – откуда может быть уважение? Догоняй, старший ты наш.

Костер был разложен возле пароката, а перед костром Рыжий с магом играли в полководцев.

Услышав шаги, Сарг довольно усмехнулся:

– Ты выиграл. Несмотря ни на что, мозгов у них хватило.

– Пожалуй, я рад, – задумчиво ответил Герион, делая свой ход. – Тебе, кстати, вызов.

– Да тут вся партия проигрышная. Говорю же, ты выиграл. – Сарг положил своего короля набок и повернулся в темноту: – Ну чего вы там таитесь? Выходите уже. У нас как раз отвар заварился. Небось утомились ногами степь мерить?

– Никуда от вас не деться… – вздохнул Инглав и ойкнул, получив сильный тычок в бок. – Ты чего?

– Договорились же, что дальше с союзниками общается Тарташ, – невозмутимо ответила Несса, выходя к огню: – Доброе утро, мальчики. Не помешаем?

Герион рассмеялся.

Рассвет застал их в пути. Армейский парокат споро поглощал прогоны, довольно чувствительно подпрыгивая на кочках. Но утомившихся за ночь путешественников такие мелочи совершенно не беспокоили, все трое крепко спали в кузове.

Явление восьмое

…и по морю

Через два дня парокат прибыл в порт Геларту, что в королевстве Паргалон.

Таможню прошли на удивление быстро. Чего уж там наговорил Герион начальнику, неизвестно, но их вместе с парокатом пропустили вне очереди и толком не досматривали.

Заканчивался третий день пути.

Герион сразу ушел куда-то и отсутствовал почти три колокола. Но по возвращении не скрывал довольства.

– Собираемся, время не ждет. Нам пора отправляться.

– Слушайте, а может, кто-нибудь скажет, из-за чего такая спешка? – возмутилась Несса, которую оторвали от вкуснейшего десерта.

– Не здесь: много лишних ушей. Давайте собирайтесь, нас ждет судно.

– Это и есть пресловутое «судно»? – спросила девушка четверть колокола спустя, не скрывая разочарования.

Судно оказалось большой рыбацкой лодкой, с мачтой и косым парусом.

– Сожалею, но ничего лучше за имевшееся у меня время найти не удалось. А что тебе не нравится? – поинтересовался Герион, демонстративно опираясь на свою трость. Пожилому имперцу было жарко в длинном плаще, но он принципиально не разоблачался.

– Все не нравится. Хлипкая она и ненадежная.

– Вот тут не соглашусь, – подал голос Сарг, так и оставшийся с ними. – Вполне надежная лодка для долгих выходов в море. Плюс достаточно быстроходная, а это сейчас важно.

– Да объясните вы наконец, куда мы так торопимся?! – взорвалась Несса, которой совершенно не хотелось лезть в утлую посудину, какой бы быстроходной та ни была.

– В море объясним, – непреклонно ответил Тарташ и скрестил руки на груди, давая понять, что разговора на эту тему не будет.

– Да ну вас! Я плавать не умею! А эта скорлупка обязательно перевернется! Рыжему хорошо, он улетит, а вот вы на что рассчитываете?

– Очевидно, на то, что никто никуда не перевернется. Море спокойное, плыть нам не слишком далеко, судя по моим ощущениям.

– Еще и по ощущениям… Только не говори мне, что ты не знаешь, куда плыть!

– Никто не знает. Острова нет ни на одной карте. Но я тут изучал записи мореходов разных эпох… Остров неподалеку, до утра должны доплыть. Короче, хватит капризничать, плывем. Полезай в лодку.

– Да вы сдурели?! – Нессу уже колотило от нежелания лезть на борт. – Еще и я первая?! Идите к демону!

– Туда и идем, – крякнул Инглав, подхватывая девушку на плечо и с нею прыгая в лодку.

От визга квартеронки заложило уши. Птицы испуганно взлетели, кто-то из горожан шарахнулся, зовя блюстителей.

– Все, все. Уже на месте. Не ори! – Инглав пальцем прочистил ухо.

Остальные спешно занимали места.

Тарташ оттолкнулся багром от пирса, и вовремя – в толпе показались мундиры службы охраны порта.

Несмотря на то что море было действительно спокойным, лодка плясала на небольших волнах, словно игрушка-попрыгунчик. Несса устроилась на носу и там сражалась с морской болезнью. Остальные молчали. Парус туго гудел, увлекая кораблик в открытое море.

– Так, ну, кажется, нас здесь не достанут, – наконец вымолвил Тарташ, когда берег скрылся из виду.

– Тогда рассказывайте, – слабым голосом откликнулась девушка.

– Что именно? – ухмыльнулся вредный тер’коэр.

– Тарташ, мы не вечно будем бултыхаться в море, подумай об этом сейчас. Потому что, когда мы приплывем, я все-таки тебя прикончу. И плевать мне, кто и что скажет.

– Боюсь, аж штаны намочил, – откликнулся менталист, еще шире ухмыляясь.

– Молодой нечеловек, я бы тебе посоветовал все же умерить язвительность. Наша юная грассина в самом деле может выполнить свою угрозу. Не стоит недооценивать обиженную женщину, – заметил Герион. Старый маг занял место у руля и сейчас направлял лодку в открытое море, периодически сверяясь с картой и магнитной иглой.

– Ладно, уговорили. Рассказываю: каждые двести двадцать три оборота Ренквар пересекает в своем пространственном пути межмировую магическую линию одновременно с миром, который низ… э-э-э… люди называют «нижним». С родиной наших предков. В этот момент проще всего происходит контакт между мирами. Есть мнение, что Ринс находится не на Ренкваре или не полностью тут. И лишь во время противостояния с миром демонов проявляется в яви. Сейчас как раз такое время, и мы можем попасть на Остров, не прибегая к сложным ритуалам. Именно поэтому мы торопимся: послезавтра миры разойдутся по своим орбитам – и ни попасть на Ринс, ни уйти с него будет невозможно.

– Подумать только… – пробормотал Герион. – Все так просто – и столько поколений ломали головы над загадкой Острова… Откуда тебе это известно? Я изучил все доступные материалы об этом месте, но нигде подобная гипотеза не высказывалась.

– Видимо, изучил не все. Готов поспорить, что в хранилищах кланов ты не был, а я там провел почти восемь оборотов.

– Ты прав, кланы не пускают реналлонцев к себе в архивы. Интересно, сколько еще интересного там сокрыто?

– Поверь, немало. Но это и хорошо, что вас не пускают. По крайней мере, меньше поводов для войн.

– Даже так? Любопытно, любопытно…

– Любопытство сокращает жизнь, – усмехнулся Тарташ и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Внезапно небо потемнело, поднялся ветер, подхватил лодку и помчал на юго-восток.

Волны вздыбились валами, все вцепились в планшир, стараясь не вылететь за борт. Инглав, напрягая все свои немалые силы, убирал парус под руководством Гериона. Сам же маг остался спокойным и сосредоточенным, словно находился не на борту утлого суденышка среди беснующихся волн, а у себя в кабинете. И его руки, руки кабинетного ученого, неожиданно крепко держали руль.

– Плыть недалеко, да? Море спокойное, да? – крикнула Несса, но рев волн заглушил ее голос. Квартеронка сама себя не услышала.

Водяные валы перехлестывали через лодку, грозя пустить ее на дно. Инглав вцепился в гак изо всех сил, не давая тяжелому рею вырваться на свободу, круша борта и пассажиров. Герион правил, а остальные, связавшись линем, вычерпывали воду. Время словно перестало существовать, вокруг были только волны и ветер, но двигалась ли куда-нибудь лодка, понять было невозможно. Низкие тучи касались гребней своими завитками, немели руки, пассажиров било о борта, но они упрямо черпали воду, пытаясь удержать свое судно на плаву.

В какой-то момент показалось, что грохот волн стал громче, впереди, среди туч и брызг, появилось нечто более черное, чем окружающая мгла.

Герион начал заклинание.

Внезапно прямо перед носом лодки взметнулись ввысь скалы, гигантский вал подхватил суденышко на свою спину и швырнул на каменные клыки. Лодка на считаные удары оказалась в воздухе, Герион стукнул кулаком по рулю, и ему отозвалась вспышка голубого света, окутавшая лодку коконом. Словно по льду, кораблик проскользнул по этому сиянию поверх скалы и обрушился вниз, туда, где не было волн. Раздался треск, сквозь обшивку пробились камни скалистого берега, инерция протащила корпус по ним, размалывая доски в щепу, и все стихло. За барьером скал бесновалась буря, хрустела, осаживаясь на камнях, лодка. Все были живы.

– Море… сп-п-покойное. Ага… Почему мужики всегда врут? – выговорила Несса.

Ответом ей было стыдливое молчание.

Герион с трудом поднялся, отряхнул руки, оглядел свои некогда белоснежные перчатки, брезгливо сморщился, снял их и выкинул.

– Ну вот, юноши и девушки, мы на столь вожделенном вами Острове. Предлагаю не плакать о том, что было, а отправиться на поиски вашей цели. Я вижу здесь тропу. И думаю, нам туда.

В молчании путешественники уходили от берега. Финал пути их обескуражил.

И никто не видел, как спустя несколько четок на тот же пляж волны выбросили тело молодого мужчины. Избитого, но живого.

Глава 8

Сломанный ключ

Четыреста сорок шесть оборотов назад

Владыка демонов выглядел довольным.

Бесчисленные толпы его вассалов тянулись по узкой винтовой лестнице главной башни и втягивались в радостно мерцающий овал портала.

– Это была удачная идея, человек. Столько крови от рабов мы не набрали бы. Ты удивил меня.

Король Гартал, во главе делегации разумных наблюдавший за исходом захватчиков, пожал плечами.

– Я лишь ускорил ход событий. В конце концов, война была одинаково не нужна ни вам, ни нам.

– …К тому же еще и скромный… Но не лукавь, вы почти проиграли. И весь этот ваш Круг был от отчаянья.

– Не буду спорить. Неизвестно, как бы обернулось дальше. Но в итоге каждый остался при своих… Хотя нет. Нам еще восстанавливать наш дом.

Демон довольно ощерился:

– Даже жалко, что мы успели так мало.

Король Артассы поморщился, но ничего не сказал.

Снизу послышался удар колокола: последние демоны вступили на лестницу.

– Я надеюсь, ты держишь слово? Никого из демонов не осталось?

– Ты утомителен, человек. Демоны не лгут.

– …Но всегда обманывают.

– И кто тому виной, если вы слышите лишь то, что сами хотите услышать?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Отвечаю. Все демоны здесь, в этой башне. Даже раненые и полумертвые. Я не оставляю своих вассалов на верную гибель в гибнущем мире.

– Не торопись хоронить его.

– Без магии мир умрет.

Гартал опять пожал плечами. Смутное беспокойство не покидало его. Демоны все шли и шли – разнообразные, страшные, уродливые. Шелестела чешуя, глухо стучали друг о друга костяные выросты.

Увлекшиеся этим зрелищем люди не обратили внимания на прозрачную зеленоватую дымку, на короткое время окутавшую голову Владыки уходящей орды. Ар’Ардалар усмехнулся.

Казалось бы, вот и все. Последний шер’ат’дар шагнул в марево портала. Кипевшая в магическом котле кровь почти иссякла.

Демон повел крыльями, заполонив собой почти всю залу.

– Ну что же, пора и мне. Связь между мирами все слабее. Прощайте, победители, – с издевкой подчеркнул он последнее слово.

– Прощай и ты, демон. Надеюсь, больше мы тебя не увидим.

– О, можешь не сомневаться! Ты – так уж точно. – С этими словами ар’Ардалар схватил молодого короля за голову. В зале отчетливо прозвучал хруст ломаемых позвонков, треск рвущейся плоти, и демон, потрясая оторванной головой своего победителя, прыгнул в портал. Все присутствующие застыли на несколько ударов, пораженные внезапной развязкой. Лишь двое успели среагировать: король Лариаты, взревев от такого вероломства, метнул свой топор демону в спину, да в основание черепа уходящему Повелителю демонов вонзился тяжелый кованый наконечник с хвоста оставшейся с полукровками демонессы. Под хруст чешуи и протяжный рев ар’Ардалар канул в сиянии межмирового перехода. Спохватившиеся разумные обрушили вслед ему все оружие, что было при них. Воздух в зале накалился моментально.

Но достали ли они вероломного демона, не знал никто. Последние капли крови сгорели в заклинании, и портал в тот же удар растворился.

На Реналлоне началась новая эпоха – эпоха безмагии. И первой ее жертвой – или последней жертвой эпохи магистров – стал последний король Артассы, отец первого императора Дарланской империи, самого могущественного государства нового времени.

Явление первое

Пещеры

Тропа закончилась на небольшой площадке.

Герион внимательно оглядел окрестные скалы и растерянно перевел взгляд на спутников.

– Как ни странно, но я ничего не вижу. Здесь должны быть какие-то следы деятельности людей, но их нет.

– Очевидно, они в пещере, – откликнулся Тарташ.

Герион и Сарг вопросительно уставились на полукровку.

– Вы что, не видите входа в пещеру? – удивился тер’коэр, указывая на означенный вход, прикрытый добротными деревянными дверями.

– Там, куда ты показываешь, я вижу только каменную осыпь. Я чего-то не вижу?

– Пещера. Двери, – отозвалась Несса, подозрительно глядя на спутников, подозревая розыгрыш.

– Грассина, если ты нам покажешь, где ты видишь двери, возможно, мы их увидим, – отозвался маг, пристально рассматривая обильные каменные осыпи и крутые лбы скал, окруживших площадку.

– Да вот же! – Несса подошла к дверям и подергала за кольцо.

И Сарг, и Герион вытаращили глаза – для них девушка вошла в камень по плечи, и что она там делала, было непонятно.

– Они не видят. Они не нашей крови, – догадался Тарташ. – А интересно, войти они могут?

– А им туда не надо, – произнес Инглав.

Тарташ что-то хотел сказать, потом передумал.

– В общем, мы пошли. Не скучайте, – усмехнулся тас’шер, вышибая замок на двери.

В пещере было влажно и затхло. Повсюду под ногами попадались кости – в основном людей. Хотя были и останки демонов. Но мало, очень мало.

Когда-то, по всей видимости, здесь был пещерный городок. И жили здесь, судя по встречавшимся предметам и обрывкам одежды, маги… точнее, ученики магов.

«Школа…» – подумалось Нессе.

Последующие находки только убедили ее в этом. Классные комнаты с изломанной и разбросанной мебелью, одинаковые кельи с очень бедной обстановкой. И везде – кости…

Хруст истлевших костяков под ногами давил на сознание. Хотелось сбежать отсюда все равно куда.

Полукровки все глубже и глубже спускались в пещерный город. Вскоре костяки перестали попадаться, стало суше. Но разруха царила везде по-прежнему.

Даже непробиваемый Тарташ был бледен – так давило это место.

– Может, уйдем? – предложила Несса. И сама поразилась, как жалобно это прозвучало.

– Хотелось бы… – откликнулся Инглав рокочущим басом. Тас’шер принял боевую трансформу и шел, до побеления ороговевших суставов стискивая рукояти клинков.

– Наша цель там, в самом конце, – проскрипел Тарташ, неподвижным взглядом осматривая каждый уголок. – Иначе все путешествие насмарку.

– Может, ну его? – Нессу колотил настоящий озноб. Девушка какой-то частью сознания удивлялась такой реакции, но ничего с собой поделать не могла.

– Ты готова сказать то же самое старшим? – прошипел Тарташ. Звездчатые зрачки его расширились, заняв почти всю радужку.

– Знаешь… Сейчас готова сказать что хочешь кому хочешь, лишь бы сбежать отсюда.

– Это здесь и сейчас. Сомневаюсь, что твоей решимости хватит в столице…

– Туда еще попасть надо, – рыкнул Инглав.

– Чего застыли? – обернулся тер’коэр, опередив спутников шагов на пять. – Выход там. И цель там. Я ее чувствую.

– Сколько же здесь магии… – вполголоса заметила Несса. – И первый раз в жизни я не радуюсь ей. Какая-то она…

– Грязная, – подсказал Тарташ. Несмотря на бледность и расширенные зрачки, менталист был единственным, на кого так сильно не действовала атмосфера пещер. – Это магия демонов. Непонятно только, почему ее здесь так много.

– И мы хотим вот ЭТО привести в мир? – воскликнула квартеронка, останавливаясь.

– От того, чего мы хотим или не хотим, мало что зависит. Мы ДОЛЖНЫ привести Ушедших. От нас этого ждут.

– Знаешь, я дальше не пойду. – Несса скрестила руки на груди, всем своим видом выражая упрямую решимость.

– Не дури. Мы в нескольких шагах от величайшей загадки этого мира. Пересиль свою дрожащую половину, ты же почти демон!

Тарташ двинулся дальше. Инглав, качая головой и что-то бурча, с явной неохотой пошел за ним. Несса осталась в одиночестве. Свет Тарташ унес с собой. Едва его неверный отблеск исчез за поворотом, на девушку обрушилась первозданная тьма. Чувствуя, как ужас захлестывает ее, Несса заметалась в тесном коридоре. Руки ее вдруг вместо стены наткнулись на пустоту, девушка сделала пару шагов, чтобы не упасть, – и оказалась в смутно подсвеченной пещере. Вся дрожа, она замерла, глядя на человеческую фигуру в центре небольшой каверны.

Фигура застыла неподвижно, всем своим видом выражая отчаяние. Зерна времени утекали, но ничего не происходило, только паника билась в голове ар’шасс. Однако ничто, даже кошмар, не может длиться вечно. Взяв себя в руки, Несса сделала шаг к фигуре. И ее вновь охватил ужас: фигура была прозрачной. Призрак не двигался, тусклым сиянием освещая плоский камень, на котором лежал скелет. Меж ребер у него торчал коготь дар’эт’суар, демона-убийцы. Несса сделала еще несколько шагов, словно зачарованная. Фигура подняла голову – темные провалы вместо глаз уставились на девушку.

Невозможно долго бояться одинаково сильно. Встреть призрака еще пару дней назад – Несса убежала бы, не помня себя. А сейчас лишь вздрогнула и стиснула кинжал, словно стальное оружие могло помочь против негативной энергии.

Но призрак не напал.

Более того, он словно узнал Нессу – или кого-то похожего на нее. Руки призрака взлетели в защитном жесте, на миг проступили черты лица до смерти испуганной юной девушки с длинными волосами. Фигура шарахнулась от Нессы, но не смогла оторваться от своего скелета, лишь качнулась туда-сюда.

Когда то, что пугает тебя, само проявляет страх, собственный ужас отступает. Несса сделала еще несколько шагов и оказалась прямо возле камня. Призрак трепетал и рвался прочь от ар’шасс, но был бессилен разорвать связь с телом. До слуха квартеронки донесся словно шепот. Светящаяся фигура билась возле камня, силясь разорвать оковы.

Несса протянула руку и коснулась когтя…

Интерлюдия 18

Видение

…Масляные светильники чадили и воняли, света же давали совсем чуть-чуть. Он стоял и смотрел на распростертую перед ним Талиру, не веря себе. И вот эту костлявую худышку он вожделел столько лет?! Связанная заклинанием магичка казалась жалкой, грязной и не вызывала никаких чувств. Да, раб не наврал, все оказалось до обидного простым. Щепоть высушенной травы стозева, пара капель вытяжки киль-рыбы – и вот гордость учителя, талантливая магичка и вечная его насмешница, лежит перед ним. Делай с ней что хочешь.

Да только не хотелось ничего. Это тело – плата за могущество. Значит, раб его получит.

Странный, зловещего вида клинок колол ладонь мелкими шипами. «Так надо», – сказал раб. До сих пор он не подводил. И обещал истинную силу, власть, могущество. Нужно лишь пробудить сознание Талиры, чтобы она видела, кто лишит ее жизни.

Зелье давно готово, никаких сомнений не осталось – вот сейчас наступит миг его триумфа. Пока – мелкого. Пока над вечной насмешницей. Но потом…

Неуклюже, странным ножом он разжал девушке рот, порезав губу. Сразу же выступила кровь. И вновь ничего. Раньше он боялся крови до одури. А сейчас… видеть алую полоску было даже приятно. Несколько капель зелья попали между зубами. Талира застонала, муть в ее глазах рассеивалась.

– Торго? Почему ты здесь? – проговорила она хриплым шепотом. – Почему… Боги! Пошел прочь, слизняк!

Девушка пыталась кричать, но крики получались сиплыми и тихими, больше похожими на кашель.

Поименованный Торго растянул губы в подобии улыбки.

– Кричи, кричи. Тебя никто не услышит. Все спят, а я нет, – хихикнул он.

– Дурак, ты что затеял? Отпусти меня немедленно! Не смотри на меня!

– Так отпустить или не смотреть? – Он провел ладонями по девичьему телу, с удовольствием чувствуя его дрожь. Вожделения так и не возникло. Девушка была жалкой, а не соблазнительной.

– Гордись, женщина. Твоя ничтожная жизнь послужит первым слагаемым моего могущества. Настоящего могущества – не тем крохам, что вы тут вымучиваете десятками оборотов зубрежки и жития в голоде и грязи. Жаль, ты всего этого не увидишь. Но ты сама выбрала свою судьбу, отвергнув меня.

– Мразь… Какая же ты мразь, – еле слышно прошептала девушка, оставив попытки вырваться из веревок. – Когда мастер узнает, он тебя…

– Твой мастер такое же ничтожество! – возвысил голос Торго. – Он не узнает. Прощай, маленькая замарашка! Ар’Ардалар, услышь меня! Я дарю тебе эту жизнь и эту душу. Выполняй, что обещал! – с этими словами он ударил девушку в сердце.

– Не так быстро, господин, – раздался вкрадчивый и ужасающий одновременно голос. – Нужно разрезать жертве живот. Поспеши, пока она жива. Мертвое тело бесполезно.

– Но я весь перемазался! – капризно воскликнул Торго.

– Неужели будущего архимага пугают несколько капель крови? – В голосе была откровенная насмешка.

– Нет, конечно… Но…

– Торопись, господин! Ее жизнь утекает, а я не получил достаточно сил, чтобы послать к тебе рабыню.

Молодой маг скривился, выдернул неудобный странный нож, проколов ладонь, зашипел, но начал неумело, рвя плоть, резать тело жертвы. Кровь брызнула во все стороны, распростертая на камне девушка забилась в агонии.

– Хорошшо… – прошипел голос. – Теперь опять воткни кинжал в сердце. Ты сделал все как надо…

Капля крови сорвалась с ладони и смешалась с кровью Талиры. Вокруг камня разгорелось сиреневое свечение, призрачное, почти незаметное. Принесший жертву брезгливо смотрел, как выгибается в конвульсиях тело, и пропустил момент, когда из распоротого живота показалась голова…

Несса с удивлением увидела себя. Хотя нет, у лезущей из чрева умирающей девушки демоницы были глаза без радужной оболочки – просто черные провалы в бездну. И появившиеся руки были покрыты мелкой чешуей…

Видение померкло. Призрак перестал метаться и сник. Несса покрепче ухватилась за коготь, стараясь не пораниться, – и выдернула его из камня. Слабо светящаяся фигура отлетела в дальний конец пещеры, кости рассыпались прахом.

А в следующий миг призрак, ставший более плотным и ярким, набросился на квартеронку. Почувствовав ледяное прикосновение, Несса почти инстинктивно отмахнулась зажатым в руке когтем.

И коготь распорол призрачную субстанцию. Сквозь светящееся нечто проглянула темнота пещеры.

– Освобождаю тебя! – выкрикнула Несса, нанося еще один, поперечный, удар по рвущемуся к теплой крови сгустку негативной энергии. – Кровь к крови, дух к духу! Ты свободна, покинь мир живых.

Краем сознания Несса отметила издевательскую формулировку изгнания. Этот коллективный склеп был чем угодно, только не миром живых. Но тем не менее фигура побледнела, свечение угасло, и она распалась невесомой капелью.

Только сейчас девушка перевела дыхание. Как оказалось, все это время она не дышала.

Ужас исчез вместе с призраком. Чувствуя боевое возбуждение, Несса выскочила из пещерки и нос к носу столкнулась с ушедшими спутниками.

Инглав в очередной раз поймал девушку за плечи:

– Что тут было? Ты как?

– Я?.. Вроде живая. Тут был призрак… Я его прогнала.

– Ай да тихоня! – насмешливо, но без издевки произнес Тарташ, поднимая светильник повыше. – В одиночку справилась. Сильна…

– Кажется, я видела часть послания… – проговорила Несса, в мыслях пересматривая увиденное.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Инглав, с тревогой вглядываясь в лицо девушки.

– Долго объяснять.

– Пойдемте дальше. Уверен, впереди нас ждет еще часть мозаики, – произнес Тарташ, направляясь в темноту.

Явление второе

Тьма и свет

Коридор все петлял и никак не кончался. Ватная тишина, в которой терялись шаги, давила на уши. Спустя колокол Нессе стало совсем не по себе.

– Тарташ, погоди! – Квартеронка сама удивилась, как жалобно прозвучал ее голос.

– Что еще? – недовольно обернулся тер’коэр, останавливаясь.

– Ты уверен, что нам нужно туда?

– Мы осмотрели все пещеры и пока что ничего, кроме призрака, не нашли. А нам нужно совсем не это. Так что перестань ныть и идем.

– Что-то мне не по себе. Здесь удивительно мерзко.

– Пошли, пошли, – подтолкнул девушку в спину Инглав. – Что бы тут ни было, нам нужно найти исток.

– Ты уверен, что тебе этого хочется? – обернулась Несса.

– Я уверен, что мне хочется быстрее свалить отсюда и еще быстрее оказаться как можно дальше, – честно ответил тас’шер, покрываясь частичной трансформой.

И только Тарташ казался совершенно спокойным. А может, и не казался.

– Идемте уже, слабаки, – проскрипел он, не поворачиваясь. – Здесь ничуть не более мерзко, чем на любом кладбище. И негативной энергии я больше не чувствую.

– Можно подумать, ты ее до этого чувствовал… – пробурчала Несса, но пошла следом за менталистом.

– Можно, – разрешил тер’коэр. – Подумай. Тебе это будет полезно.

– И ты ничего не сказал?! – Крик Нессы вспугнул темноту, заметался между стенами пещеры.

– Ты ничего не спросила. Откуда я знаю, что тебя интересует?

Несса прожгла взглядом спину менталиста.

– Ну, знаешь…

– Не знаю, – ухмыльнулся тот. – По мне – обычная прогулка. Ну разве что затхло и душновато тут. А так ничего особенного.

– Скотина! – выдохнула обиженная девушка.

Тарташ пожал плечами, не удосуживаясь ответом.

Они шли и шли, казалось, бесконечность. Наконец светильник выхватил стену, перегородившую проход. Некогда в стене была могучая дверь из толстенных досок. Сейчас труха и ржавые железные полосы валялись в проходе.

– Вот тут есть некий… фон, – произнес Тарташ, перед тем как войти. – Но он не опасен. Не отставайте.

Едва они вошли, маленькая круглая пещера озарилась. Стены ее были покрыты обломками кристаллов, на гранях которых заплясали, преломляясь, лучи света.

Пещера была очень маленькой, шагов десять от силы. И большую ее часть занимал распростертый скелет, обтянутый иссохшей кожей. Полукровки столпились у его ног, оглядываясь.

Первым нарушил молчание Тарташ:

– Это был маг, – произнес он, нагибаясь к телу. – Человек, старик. Не чуждый некромантии. Судя по положению и вот по этому, – он светильником указал на еще один коготь дар’эт’суар, воткнутый меж ребер, – это жертвоприношение. Оригинально. Я и не знал, что люди здесь развлекались человеческими жертвоприношениями. Мне это место начинает нравиться.

Несса отодвинула спутника и потянула за коготь…

…И на нее обрушилось новое видение.

Интерлюдия 19

Падение

Старый учитель не спал. Да спит ли он вообще когда-нибудь?

Погасив раздражение, Торго нацепил на лицо выражение радостного возбуждения и вломился в келью магистра.

– Торго? – удивился старый маг, откладывая стило.

– Учитель! Я услышал… я понял! – возбужденно закричал юноша.

– Неужели? Слава Герату! Что же ты услышал? – Маг, конечно, доверял ученику, но не до такой степени. В руке его оказался посох – якобы чтобы подняться.

– Голос говорит «впусти меня…», – выпалил Торго, стараясь выглядеть простодушно.

– И что же? – прищурился Ангарон. – Ты впустил?

Торго замешкался. Врать напрямую он не решался – старый учитель хорошо чувствовал обман.

– Я сразу побежал к тебе! – наконец нашелся он. – Ты же сам говорил: в любое время дня и ночи…

– Да-да, ты молодец. Это очень важно. Что он говорил еще?

– Он говорил… я не уверен… мне показалось. «Приди в камеру заклинаний». Но я могу ошибаться… – замерев и даже затаив дыхание, ответил Торго. «Только бы получилось…» – мысленно взмолился он.

– Вот как? Прямо в камеру? – Ангарон приподнял одну бровь.

– Учитель, – взмолился Торго. – Я не знаю, что это значит, правда. Я только передал то, что разобрал…

– Спокойно, мой мальчик, спокойно. Сегодня великий день, которого я ждал столько оборотов. Я не ошибся в тебе, ты и вправду способен к пространственной магии! Идем же, посмотрим, куда и зачем тебя зовет голос из-за Грани!

– Из-за Грани?.. – переспросил Торго, в самом деле слегка струхнув. Он вдруг с пугающей отчетливостью осознал, что послушный и полезный демон – существо из-за Грани. Не из какой-то «межмировой пустоты». И еще эта жертва… Только бы учитель не захотел ее присутствия…

– Разумеется! Ты думаешь, я живу в этой дыре и нянчусь с бездарями потому, что мне так нравится? Нет! Именно здесь граница между мирами тонка как нигде! Все – ВСЕ – мои так называемые «ученики» слышат голос из-за Грани. Все. Но ни один не смог разобрать слов. Ни один не смог сделать шага к овладению самой важной и могущественной магией! Поэтому их участь – коптить потолки и дальше, стариться и умирать в этой клетке! Но ты, мальчик мой… Ты – пойдешь далеко, дальше, чем даже я мог мечтать! Тебе покорится само пространство! Идем же, не мешкай!

Маг устремился к выходу. Торго выдохнул и поспешил за учителем, развившим неожиданную прыть.

Возле пещерки Талиры учитель чуть помедлил, качнулся в сторону двери. Торго похолодел. Но обошлось. Старый маг хмыкнул и поспешил дальше, даже не допуская мысли, что ученик не следует за мастером.

Они спускались все ниже, петляли вслед за изгибами пещеры, прошли несколько развилок. Торго засомневался, что сможет найти дорогу назад.

«Я здесь, – торкнулось в голову послание ар’Ардалара. – Ничего не бойся. Только сделай то, что требуется…»

Старый маг внезапно остановился и развернулся к ученику:

– Ты слышал?

– Д-да… – выдохнул Торго.

– Что ты слышал?! – Глаза Ангарона в свете факела казались такими же черными, как у призванной рабыни.

Торго облизнул враз пересохшие губы. Хоть он и уверовал в свою растущую силу, к прямому противостоянию с древним магом был не готов.

– Голос. Он говорит «приди, ты уже близко!» – внезапно осипшим голосом выговорил юноша, с трудом сдерживая желание сбежать.

– И все?

– Н-нет. Я не уверен…

– Ну?!

– Он говорит: «не бойся».

– Все?

– Да…

Ангарон еще пять ударов сердца смотрел прямо в глаза ученика, затем отвернулся и вновь припустил в темноту.

– Не отставай! Я чувствую, сейчас должно свершиться нечто…

Торго, весь мокрый и трясущийся, побежал за ним.

Коридор закончился внезапно. Вот мастер повернул, следуя извивам узкого прохода, – а вот уже Торго едва не клюнул его носом в спину. Пещеру перегораживала стена, сложенная из дикого камня. Почти всю стену занимала массивная дверь, окованная железными полосами.

Ангарон повернулся к ученику:

– Ты здесь бывал? Говори честно!

– Нет-нет! – совершенно искренне затряс головой Торго. И вправду, у него и в мыслях не было лазить так глубоко под землю. Ему и в жилой пещере было достаточно неуютно, а тут и вовсе хотелось выть от страха.

– Верю. Ну что же, тогда вперед! – Ангарон звучно произнес заклинание, отпирающее двери. Чеканная формула на неизвестном Торго языке прозвучала зловеще и заставила задрожать еще больше, хотя, казалось, больше невозможно.

Маг толкнул двери…

И замер на пороге. Почти сферическая пещера за дверями была освещена. В воздухе, переливаясь, ярко сияли магические сферы. Покрытые кристаллами стены отражали свет, преломляя его во все цвета радуги.

Ангарон воздел посох и открыл уже рот, но не успел. Черный чешуйчатый хвост обвил его шею, когтистая рука впилась в посох, с легкостью сломав толстую деревяшку. И невидимая из дверей рабыня втянула мага внутрь, швырнув на пол.

– Входи, господин, он не опасен, – раздался вкрадчивый бархатистый голос.

Торго сглотнул, торопливо вытер пот – еще не хватало, чтобы рабы видели, как ему страшно, – и медленно и, как ему казалось, величественно вошел в камеру.

Ангарон лежал без сознания на полу, прямо в заклинательном круге. Светящиеся сгустки рассеялись по всей камере, не оставляя даже намека на тень.

– Я приветствую повелителя, – раздался голос ар’Ардалара. Впервые Торго слышал этот голос не у себя в голове, а ушами. Юноша невольно вздрогнул от рокочущего звука. Но пересилил себя и милостиво кивнул.

– Вот мы здесь. Выполняй свое обещание!

– Разумеется, повелитель. Остался лишь шаг. Ученик должен принять силу учителя. Принеси его в жертву!

– Как, опять? – растерялся молодой маг.

– В последний раз. Старик будет мешать тебе. Более того, он будет все время напоминать тебе о годах унижения в ученичестве. Убей его! Это последняя преграда между тобой и могуществом архимага. Рабыня подготовит все для жертвоприношения. Сделай этот шаг!

Торго извлек кинжал, точную копию того, который остался в теле Талиры. Здесь, на ярком свету, сомнения рассеялись: это действительно был коготь, с фалангой вырванный из чьей-то лапы. В радужном царстве света единственный черный предмет. Даже чешуя призванной рабыни тут казалась радужной.

Повертев оружие в руках, Торго шагнул к кругу.

В это время красавица-демонесса споро раздела учителя. Из прокола в его шее сочилась кровь – медленно, тягучей струйкой. Маг был в сознании, но не мог пошевелиться. Лишь глаза его пылали гневом и ненавистью.

Вновь Торго стоял перед распростертым обнаженным телом. Вновь он не чувствовал никаких эмоций.

– На сей раз просто принеси жертву, – заполнил камеру рокочущий голос раба. – И держи кинжал, пока жизнь не покинет тела. Ты примешь его силу, а затем я расскажу тебе, что делать дальше.

Торго шагнул к лежащему перед ним старику и воткнул кинжал прямо в сердце.

Явление третье

На пороге

Несса пришла в себя, стоя на коленях. Коготь был зажат в ее руке, шипы глубоко впились в ладонь. Зашипев, ар’шасс торопливо бросила оружие, надеясь, что магия давно покинула мертвую плоть демона. Не хватало еще связаться узами с этой падалью. Даже демоны недолюбливали дар’эт’суар, безмозглых хищников, убивавших ради забавы. И отличавшихся тем, что могли найти жертву, крови которой хотя бы коснулись, в любое время в любом месте.

Обрабатывая рану резко пахнущей мазью, Несса пересказала спутникам свое видение.

– Значит, завершение пути не здесь, – откликнулся Тарташ. К удивлению девушки, менталист не проявлял нетерпения, ожидая, пока она закончит бинтовать поврежденную ладонь.

– Но дальше дороги нет, – возразил Инглав.

– Отчего же? Мы прошли несколько развилок. Придется обследовать их все.

Нессу передернуло.

– Может…

– Не может! – отрезал Тарташ. – Идемте. Мы здесь почти сутки уже. Не знаю как вы, а я хочу спать. Но не в этом склепе.

И вновь потянулись подземные коридоры, когда-то грубо обработанные живущими здесь людьми.

В одном из коридоров полукровки наткнулись на настоящее кладбище – десятка три могил ровными рядами покрывали пол обширной пещеры. В центре возвышался настоящий мавзолей. Следов разграбления не было, но роскошная в этой убогости гробница пустовала.

– Кто-то подготовил себе богатое гнездышко, – насмешливо отметил Тарташ. – Я даже знаю кто.

– И кто же? – послушно спросил Инглав, разглядывая убогие холмики захоронений.

– Наш недавний знакомец, архимаг Ангарон.

– Почему ты в этом уверен? – подала голос Нэсса и тут же мысленно обругала себя. Раненая рука болела.

– Потому что хорошо учился и умею читать, – еще более насмешливо откликнулся Тарташ. – Здесь написано: «Ангарон, архимаг, основатель школы».

– Умник! – фыркнула девушка. – Пошли уже. Это явно не то, что мы ищем.

– О как!.. – фальшиво удивился тер’коэр, разворачиваясь к выходу из пещеры. – Наша летунья, похоже, заразилась азартом разгадки?

– Я наружу хочу! – резче, чем хотела, отреагировала Несса. Усталость и постоянная атмосфера страха сделали девушку раздражительной.

Тарташ набрал воздуха, чтобы ответить какой-то колкостью, но закрыл рот. Могучая лапа Инглава больно сдавила ему плечо. Тас’шер покачал головой и подтолкнул менталиста к выходу. Тарташ скривился, пожал плечами и зашагал, догоняя квартеронку.

Только на третьей развилке им попалась верная дорога. Пройдя узкий перекресток, полукровки оказались в широком сухом коридоре с каменным полом. Повсюду на камнях были следы когтей.

– Да, похоже, это здесь, – проговорил тер’коэр, нагибаясь к глубоким бороздам в прочном камне. – Торопились.

– Пошли, пошли! – окликнула Несса.

– Да, собственно, вы идите, раз так торопитесь…

– Тарташ! – Девушка зарычала ничуть не хуже Инглава. – Вот прямо сейчас, прямо здесь я прибью тебя – и весь мир мне за это спасибо скажет!..

– Разочарую тебя, – холодно ответил менталист, все же разгибаясь и делая шаг вперед. – Мир даже не заметит. Вряд ли я успел насолить сколь-нибудь значимому количеству низших…

– Ну, так если прибьет – то и не насолишь, – философски заметил Инглав, на всякий случай вставая между спутниками.

– Спелись, – констатировал Тарташ. – Придется теперь мне спать отдельно от вас.

– Хорошая мысль! – фыркнула Несса, входя в огромную пещеру и останавливаясь как вкопанная.

Пещера была поистине огромной – слабый масляный светильник полукровок не освещал и небольшой части ее, словно и не было вокруг каменных стен и толщи горы над головой. Пол в пещере был старательно выровнен, по бокам от входа возвышались изъеденные временем каменные скамьи, а у дальней стены, там, куда не достигал свет, виднелось что-то белое, резко выделяющееся на фоне окружающего камня.

Полукровки медленно приблизились. И невольно замерли, пытаясь осознать увиденное.

На них смотрело человеческое лицо. Живое. Венчающее каменную глыбу с нишей внутри.

– Про́клятые предки… Кто это? – проговорила Несса, приближаясь к камню.

Явление четвертое

Древний маг

Бывший верховный жрец и бывший его лучший агент встретились на скалистом берегу Ринса.

Потерявший все бывший советник, бывший кансиал, бывший магистр Ланар выглядел потрепанным. Бывший грантан особого корпуса, бывший тайный агент кансиалата Краер смотрелся не в пример лучше. Несмотря на высокое звание и столь же высокое положение в обществе, бывший агент привык к жизни бродяги и не слишком переживал о поражении. «Легко пришло – легко ушло», – пожал он плечами, пряча китель с лентами внимания императора.

Ланар же потерял все. И сейчас, глядя на худого старика в потрепанной одежде, вряд ли кто сказал бы, что перед ним еще недавно один из могущественнейших людей империи. Но магия была при древнем магистре. И ее становилось все больше. По крайней мере, на Остров он попал своими путями, не испытав превратностей морского путешествия. При виде бывшего агента ладони советника окутало белое пламя, а глаза подозрительно сузились.

– Ну вот мы и свиделись, советник, – удовлетворенно произнес Краер, закинув за спину верный карабин.

– Поверь, я был бы счастлив, если бы эта встреча произошла при других обстоятельствах, – откликнулся Ланар, гася магический огонь.

– Что толку в пустых мечтах? – дернул плечом бывший агент. – Мы здесь и сейчас, и только это по-настоящему важно.

– Не только, юноша, не только. Здесь и сейчас также наши враги. И вот это важно по-настоящему.

– Все никак не успокоишься?

– Не люблю, знаешь ли, оставлять долги. – Бывший советник зябко потер руки. – Что за демонова погода тут?

– Говорят, здесь всегда так.

– Мне от этого не легче.

Они помолчали пару четок.

– Скажи мне, Краер, ты ведь не случайно здесь? – вновь заговорил бывший кансиал.

– Смотря что считать случайностью… – усмехнулся бывший агент. Усмешка вышла злой.

– Последыши. Ты ведь из-за них?

– Нечистая кровь мне кое-чего задолжала… Как и летающее пресмыкающееся. Нехорошо долги оставлять. Да, советник! Ты, кстати, тоже…

– Так я и думал, – пожевал губами Ланар. – Но я ведь стану сопротивляться.

– Тем приятнее будет рассчитаться, – углом рта усмехнулся бывший грантан.

– Знаешь, я не питаю никаких иллюзий в отношении тебя. Но предлагаю сначала заняться последышами. Вдвоем будет проще. А потом уже выясним отношения между нами.

– Звучит интересно… Да только как быть, советник? Не верю я тебе. Вот ни на столько. – Краер свел пальцы вплотную, глядя на просвет между ними.

– Да и не верь… – отмахнулся Ланар. – Я уже привык, знаешь ли. В кансиалате никто никому не верит. Но это не мешает делать общее дело. Лучше подумай вот о чем. Даже если допустить, что ты меня здесь положишь… Ну, во-первых, никакой гарантии, что ты при этом не получишь ранений. Возможно, несовместимых с жизнью. Вот наши враги обрадуются… А во-вторых, вдвоем мстить сподручнее. Мне тут, знаешь ли, тоже кое-кто задолжал.

– Меньше слов! Что ты предлагаешь?

– Предлагаю… Да, предлагаю! Чтобы не было соблазна ударить друг другу в спину, напасть с разных концов. Дождаться, пока наши враги потеряют бдительность, – и напасть. Ты займешься Рыжим…

– Это дракон, советник. Я, конечно, жажду увидеть цвет его потрохов, но не слишком верю в свою победу один на один.

– Сейчас это всего лишь человек. Один удачный выстрел – и он умрет точно так же, как любой житель империи. А вот с магом будет посложнее…

– Звучит слишком просто. А если тварь не сдохнет с первого выстрела?

– Тогда… Тогда нам придется быстро убегать. И я даже знаю куда. Цени, Краер, я раскрываю тебе убежище. А ты мне не веришь…

– Убежище от дракона и ментального мага… Смешно. Я оценил.

– Тьфу ты!.. Ну ладно, не цени. Я пошел на ту сторону. Мне, знаешь ли, трудно скрывать наше присутствие от обоих сидящих там…

Краер прокрался на удобную для стрельбы позицию, стараясь не думать ни о чем. Если притворяться бревном, то даже опытный менталист – а в том, что Герион был опытным, имперец не сомневался – не сможет почуять человека. Когда-то подобный трюк сработал. Бывший грантан приник к карабину, ловя голову Рыжего в прицел. Вдох, выдох, палец плавно потянул курок…

В этот миг Ланар атаковал.

Черное пламя охватило Гериона, настолько жаркое, что даже в сотне шагов Краер услышал, как трещат, скручиваясь, волосы.

Над камнями гулко и резко раскатился выстрел.

Однако Рыжий в тот же удар подался вперед и вверх, трансформируясь…

Нет, Краер не промахнулся: не с такого расстояния и не с его опытом. Просто там, где мгновение назад был висок человека, оказалась лопатка дракона. Пуля завязла в кости. А дракон издал оглушительный рев, распахивая крылья.

Черное пламя опало, как появилось. Опаленный, но живой Герион в коконе защиты что-то колдовал в сторону своего противника, укрытого таким же коконом. Маги были заняты друг другом и, казалось, ничто больше их не интересовало.

Краеру ничего не осталось, кроме как всаживать в дракона пулю за пулей, а когда вместо выстрела раздался сухой щелчок бойка, отбросить карабин и бежать.

И тут его мир заполонил огонь.

Над скалами взлетел разъяренный золотой дракон, поливая вскочившего человека волнами пламени. И лишь когда начали от жара взрываться камни, он перенес свою ярость на советника, связанного магической битвой.

Обожженный до мяса, почерневший и почти мертвый имперец все же нашел в себе какие-то запредельные силы отползти из-под огненного шквала и, перевалившись через каменную гряду, застыл бесформенной кучкой.

А у Гериона дела обстояли неважно.

Успев отбить первый удар и укрыться под защитным коконом, он понял, что столкнулся с разительно превосходящим противником. Для мага, выросшего в индустриальную эпоху, даже повышенный магический фон не оказал существенной помощи: резерву просто неоткуда было взяться. Древнему магистру он уступал во всем.

Так что все, что мог Герион противопоставить своему противнику, – это глухую защиту.

– Грасс Герион, какой сюрприз… – издевательски обратился Ланар к магу. – Приятно видеть, что не я один оказался в числе изменников.

Герион не ответил, вливая новые силы в стремительно истончающуюся защитную оболочку.

– Мой маленький недруг, я правда рад тебя видеть. Твои действия были… непредвиденными и неприятными для меня. Рад, что могу быстро вернуть тебе должок.

Ланар, легко удерживая собственную защиту, атаковал Гериона силовыми иглами. Не преуспел, но не расстроился – маг вынужден был потратить на противодействие значительную часть резерва.

– Так о чем это я? Ах да! Не будь тебя здесь, кто знает, сколько десятков оборотов пришлось бы потратить, чтобы достать тебя под сенью императора, которой ты, мой маленький недруг, меня лишил?

Еще одна атака. Герион вновь отбился, понимая, что его резерв почти пуст.

Позади ревел дракон и бушевало пламя, но здесь, на другом конце площади, было тихо. Лишь потрескивали камни от рассеивающихся сил.

– Краер совершил две непростительных ошибки, – создавая разъедающее облако, продолжил бывший кансиал. – Он поссорился со мной и поторопился с атакой. Боюсь, вскоре одна из ошибок станет для него роковой. Не хочешь сделать ставку, которая…

И вновь промолчал бывший координатор, спешно надстраивая защиту. Облако, соприкоснувшись с ней, обтекло мутно-розовыми каплями.

– Неплохо, неплохо… – поаплодировал Ланар, не выглядящий уставшим или обессиленным. – В иных условиях, пожалуй, я взял бы тебя в подмастерья. Но резерв, знаешь ли, маловат… Не выйдет из тебя великого мага.

Еще одно убийственное заклинание из глубин времен. Герион почувствовал, как расползается его защита.

– А раз не выйдет великого, то не вижу смысла тратить свое вре… О-о-о… У нас новые игроки!

На защиту Ланара обрушилось драконье пламя, обтекло ее и пылающей рекой разлилось по камням.

– Я так и предполагал. Тупое крылатое было столь любезно, что избавило меня от необходимости тратить время на наказание наемника. Ну отдохни пока, малыш, я позабавлюсь с пресмыкающимся. Раз уж он такой нетерпеливый.

Давление на защиту Гериона ослабло, но не прекратилось. Зато на золотого дракона обрушились волны темного пламени. И живой огонь гас, соприкасаясь с ними. Удерживая рукой темный поток, Ланар взмахнул второй, посылая пики Тьмы в сторону Сарга. Пронзенный в нескольких местах дракон издал оглушительный рев. На золоте чешуи забили фонтанчики крови. И кровь эта нитями потянулась к советнику.

– Иметь дракона в союзниках, конечно, полезно. Особенно магу. Всегда есть возможность пополнить резерв, – не меняя светского тона, продолжил бывший жрец богини обмана.

Дракон рухнул на камни, извиваясь от боли.

Герион сжал зубы изо всех сил, чувствуя подступающее отчаяние. Вдвоем они ничего не могли сделать с древним магом, обретшим давно утерянные силы.

А тот, не выказывая усталости, продолжал свой монолог:

– Жалко, до мерзавца, придумавшего этот… Круг, не дотянуться. Вот уж чье сердце я бы с радостью принес Кайларе… Но – увы! Богиня и так скуповата на силы, а теперь и вовсе не хочет отзываться на мои молитвы… Придется убить его просто… для собственного удовольствия. Да сдохни же ты, ползучее недоразумение!

И Ланар швырнул в бьющегося на камнях дракона новое заклинание.

Понимая, что его защита доживает последние удары, Герион отпустил контроль над колоколом и последними каплями резерва развеял заклинание Ланара.

В следующий миг старого мага свалило с ног, сплющило, выбивая дыхание.

– Такой эффект испортил… – скривился советник. – Я как раз хотел драконью голову над камином… Придется довольствоваться шкурой мага-недоучки.

Герион почувствовал, как его поднимает в воздух и внутренности начинают закручиваться в тугой болезненный узел.

«Дробилка»… – обреченно подумал Герион, дергаясь в тенетах магии. – Конечно, что ему теперь запреты? Да и кто узнает?»

Сил противостоять не было. Разница в мастерстве была просто ошеломительной. Теряя сознание, маг успел увидеть выходящих из пещерного города полукровок, схватившуюся за щеки Нессу, прижавшего к сердцу руку Тарташа и Инглава, спешно надевающего трансформу.

«Бегите, ребятишки, вам этот враг не по зубам!» – из последних сил мысленно крикнул Герион, и мир для него погас.

Интерлюдия 20

Портал боли

…Торго мучительно приходил в себя. Убийство учителя, обрушившийся на него водоворот силы и последующая оргия с рабыней истощили молодого мага. В голове шумело, тела не чувствовалось.

Юноша открыл глаза.

Перед глазами была незнакомая пещера. Огромная, терявшаяся в темноте. Здесь должно быть холодно и сыро, но холода не было.

Еще перед глазами оказалась почему-то куча окровавленных костей и внутренностей. Чьих – он совершенно не помнил.

«Неужели мировое господство обязательно сопровождается всей этой грязью и кровью?» – подумал молодой маг.

Отчаянно захотелось почесаться. Но рук он по-прежнему не чувствовал.

В поле зрения появилась демонесса.

– Повелитель проснулся? – мурлыкающе произнесла она, томно изогнувшись.

Торго торопливо облизал губы.

– Да, – хотел сказать он, но ни звука не сорвалось с его губ.

Чувствуя подступающий ужас, он попытался оглядеться, но тело не повиновалось ему.

– Я решила убрать все это, – как ни в чем не бывало, произнесла рабыня, указывая на кости и внутренности. – Тебе они больше не понадобятся…

Она смахнула окровавленные останки на пол.

Все, что смог сделать Торго, – это скосить глаза вниз, едва не выворачивая веки. Вместо груди он увидел перед собой камень, покрытый окровавленной же сетью сосудов и вен. Чуть ниже, в углублении в камне, билось сердце.

– Я убрала все, что тебе мешало. Тело тебе не удалось, мой повелитель, – насмешливо произнесла демонесса.

– А сейчас мы уберем и это недоразумение. – Когтем она ткнула в трепещущее сердце. – Оно изнашивается, сбоит, и вообще тебе уже не нужно.

На ее ладони появился прозрачный пульсирующий кристалл. Демонесса небрежно брошенным заклинанием закрепила его на камне возле сердца, а затем прямо когтями начала разрезать сосуды, присоединяя их к кристаллу. Боль пронзила все существо Торго. Будь он собой – забился бы, закричал, но в нынешнем положении только кривил лицо и разевал рот, не издавая ни звука.

– Да, мой маленький повелитель, – вновь заговорила демонесса, утащив куда-то кости. – Так гораздо лучше. Голосок тебе тоже не удался. Зато погляди, каким красавчиком ты стал теперь.

Меж ее рук появилось марево, уплотнилось и стало зеркальной поверхностью. Юноша вновь попытался заорать.

Человека по имени Торго больше не было. Демон выпотрошил его, вырезал все кости, оставив только кисти рук и стопы, которые стальными костылями были прибиты к камню. Кожа, багровые мышцы и кровеносные сосуды были натянуты на залитый кровью камень с дырой в середине. Голова, венчавшая глыбу, смотрела на Торго расширенными глазами и корчила страдальческие гримасы. Но легких, способных выдать крик, у него больше не было. Как и остальных органов. Вместо живота чернела дыра, в которой клубилась тьма межмирья.

И тут заклятие, лишающее его чувствительности, окончательно рассеялось. Пришедшая боль была столь внезапной, мощной, ошеломляющей, что Торго содрогнулся вместе со всем камнем. И закричал. И кричал беззвучно, пытаясь хотя бы скатиться с каменного насеста. Но все было напрасно. Сквозь шум в ушах и спазмы боли он слышал речь демонессы, которую самонадеянно назвал рабыней.

– Теперь осталось совсем немножко. Владыка близок, я чувствую его. Гордись, смертный! Твое жалкое тело станет вратами, открывшими путь Повелителю демонов! Кажется, он обещал тебе величие? Он не обманул ни в чем… Что может быть величественнее, чем послужить появлению Владыки? Так ты бы истлел за ничтожное время – а теперь память о тебе будет вечной.

– Что там у вас? – Голос, раздавшийся в пещере, заполнил каждую клеточку тела Торго, вызвав новую волну болевого безумия.

– Все готово, Владыка! – ответила демонесса, падая ниц.

Камень содрогнулся еще раз, намного мощнее. Торго отчаянно хотелось потерять сознание, чтобы не чувствовать ничего. Казалось, сильнее болеть уже не может, но проходил миг – и новая волна скручивала его еще страшнее. И ни закричать, ни закрыться, ни потерять сознание. Все, что он смог, – это зажмурить глаза… чтобы выпучить их, когда из того места, где должен был быть его живот, полезло огромное глянцево-черное тело. Все, испытанное им прежде, вдруг показалось легкой щекоткой. Каждую клеточку изувеченного тела рвало на части, каждое уцелевшее нервное окончание взрывалось реками, водопадами боли. Хотелось съежиться и исчезнуть… но ему осталось подвластным лишь лицо. Он уже порвал рот в беззвучном крике, раскрошил зубы. Из-под век потекла кровь…

И вот в зале возник еще один демон, огромный, черный, крылатый, пышущий жаром и могуществом.

– Ну, здравствуй, мой недолгий повелитель, – насмешливо приветствовал он то, что осталось от Торго. – Я благодарен тебе, что позволил войти в этот мир.

«Ты! Мразь, ты обманул меня!» – мысленно закричал Торго, артикулируя невысказанные слова.

Демон наклонил голову.

– Это серьезное обвинение. Не будешь ли ты любезен перечислить, в чем именно я тебя обманул? Я обещал, что ты станешь архимагом, – ты стал им. Хоть и ненадолго… Так ты и не сказал, на сколько ты хочешь. Я обещал тебе могущество – сейчас ты самый могущественный в мире человек: ты был повелителем Владыки демонов – этого не было дано никому в мире. И до тебя никто в одиночку не мог отворить Грань миров… Я обещал тебе, что женщина, которую ты вожделел долгими ночами, будет в твоей власти? Она была, и ты мог сделать с ней все, что хотел. Но ты не захотел. Это уже не входит в мои обязательства. Наконец, я обещал тебе неземное наслаждение – ну же, скажи, что ночь с моей ближайшей телохранительницей тебе не понравилась!

«Ты клялся, что я буду жить долго!» – кривясь и плача, мысленно крикнул Торго.

– О, ты будешь жить, мой друг, очень, очень долго! Пока магия не иссякнет в мире. И даже дольше. Так что и тут я тебе не наврал. Демоны всегда выполняют свои обещания. Ваша беда в том, что вы редко интересуетесь ценой. Так что наш договор исполнен. Ты получил все, чего желал. И я получил проход в ваш мир. Сделка закрыта, ты больше не имеешь власти надо мной!

Слова демона гулко раскатились по пещере, и где-то далеко нечто огромное и немыслимое согласилось с ними. Договор исполнен.

Слезы высохли – больше не осталось влаги. Даже боль уже не так терзала. На Торго накатило отчаянье и безразличие.

Демон подошел поближе, погрузил когти в кожу Торго и разорвал ее, обнажая камень.

– О, какое чудное ощущение… Прекрасная работа, Ралисса! Давно я не испытывал этого сладкого чувства – рвущейся под когтями смертной плоти. Ты заслужила награду, моя верная шасс’дар’тей. Иди же. Я дарую тебе столько смертных, сколько ты сможешь убить до следующего заката. И мое расположение после.

Распростертая на каменном полу демонесса мурлыкнула и метнулась в коридор.

Демон усмехнулся, вновь глядя в глаза Торго:

– Твоя участь много, много завиднее участи прочих обитателей этой дыры. Но потерпи еще немножко, бедной девочке одной не справиться. Да и мне необходима приличествующая свита.

С этими словами он распахнул крылья, простер руки к вратам между мирами – и полилась песня призыва. Вновь пришла жаркая, ошеломительная, сводящая с ума боль – из дыры в чреве начали появляться демоны, очень похожие на ту, что умчалась на свой кровавый пир…

Явление пятое

Сломанный ключ

Чем ближе подходили они, тем больше было видно деталей.

Когда-то это был, безусловно, человек.

Молодой мужчина.

Но потом кто-то (и все трое прекрасно понимали – кто) совершил чудовищно жестокую операцию над ним. Жестокую, но виртуозную. Все кости из тела молодого человека были удалены, внутренности тоже. А оставшийся «бурдюк» натянули на ключ-камень, с помощью магии сохранив жизнь в теле, дабы оно силой высвобождаемой боли питало проход. На том месте, где у человека должно быть сердце, мутным гнилостным светом светилась кристаллическая конструкция, перегоняющая кровь по сосудам.

Человек провел в таком состоянии много эпох. С самого первого дня вторжения. Голова его была присыпана пылью, лишь на веках и щеках ее не было.

Полукровки поразились силе магии, столько времени удерживающей этого несчастного между жизнью и смертью.

– Нашли, – коротко высказался Тарташ.

– Как же он мучается… – прошептала Несса, всей кожей ощущая разлитое вокруг ключа-камня страдание.

– Давайте заканчивать и пошли отсюда, – пробурчал Инглав, старательно не глядя на искаженное гримасой лицо.

– Значит, это и есть наш главный предок? – насмешливо уточнил Тарташ. – Никогда бы не подумал, что могу произойти на свет благодаря такому уроду.

Искаженные страданием губы шевельнулись. Но ни звука не долетело до ушей полукровок. Лишь тер’коэр язвительно искривил губы.

– Подумать только, он еще обзывается!

– Тарташ! Прекрати издеваться! – одернула менталиста девушка.

– С чего бы? Ты теперь знаешь предысторию. Знаешь, какая это была мразь. И ты испытываешь к нему сочувствие? Да за одно то, что многие мириады смертных по его воле погибли, он уже заслужил все, что с ним произошло. И расплата мне не кажется слишком великой.

– Слушайте, эстеты! Хватит трепаться, давайте делать то, за чем нас прислали, – и убираться отсюда.

– Инглав, погоди. – Несса положила обе ладошки на предплечье могучего тас’шера. – Нам надо решить: хотим ли МЫ возвращения предков?

– Что за глупость ты несешь? В этом весь смысл нашей жизни! – возмутился полукровка, высвобождая руку.

– Удивлю тебя, здоровяк, но я солидарен с нашей летуньей. А вот у тебя память, похоже, как у рыбки из пруда. Ты забыл все, о чем мы говорили в пути?

– Я помню. Но разговоры разговорами, а задание должно быть выполнено. Я, как старший группы, поклялся в этом Совету Кланов. Значит, оно будет выполнено.

– Хорошо, мы сейчас сделаем то, за чем нас послали. А дальше что? Ты об этом подумал?

– Как что? Вернутся демоны…

– И мир снова погрузится в бесконечную войну! А ведь смертные сейчас уже совсем не те, что четыреста оборотов назад. И война не будет легкой. Я бы не рискнул даже предположить, что ОНИ ее выиграют. Но допустим. Демоны победили. Смертные в загонах. Где будем мы?

– Как где? Вместе с нашими родичами.

– Опять сначала… Ты и правда в это веришь? Даже мы, полукровки, терпеть не можем друг друга. А демоны – это умножь каждого на десять. Вспомни старших! А ведь они отнюдь не демоны. Итак, еще раз: где будем мы в случае победы?

Инглав засопел. Тарташ говорил убедительно и все хорошо обосновал там, у костра… Но тас’шер верны своей клятве. А заниматься жонглированием мыслями ему никогда нравилось.

– Ну где… Будем жить в выделенных областях…

– Не глупи! Я тебе скажу, где мы будем. Наши женщины пойдут в наложницы победителям. И умрут родами. Все до одной. Потому что выносить демона недемону невозможно.

– Откуда ты все это знаешь?..

– Не суть! Просто поверь, что я знаю. А вот мужчины… Не хочу тебя огорчать, но мужчины им будут не нужны. Совсем. И тех, кто не погибнет в войне, а таких останется немного, поверь, – пустят на корм. Да, мы будем сопротивляться. Но подумай сам, здоровяк: долго ты продержишься против шер’ат’дара в бою один на один?

– Да почему ты уверен, что мне с ним придется биться?! – зарычал раздосадованный Инглав.

– Потому. Потому что демоны – не мы и не люди. У них нет снисхождения к более слабым, даже если эта слабость врожденная. Мы не оставляем в живых родившихся с увечьями. А для демонов мы все увечные.

– Хорошо, – сдался тас’шер. – Допустим, ты прав. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю дать решить Нессе.

На Тарташа вытаращились оба.

– Мне? Почему…

– Ей? Почему…

И оба замолчали.

Тарташ выдержал паузу, давая спутникам продолжить, усмехнулся и закончил мысль:

– Потому что устами младенца вещает истина. Так говорят люди. И, пожалуй, я соглашусь с ними.

– Таш, я тебя не узнаю… – протянул Инглав.

– Это почему это я младенец?! – ощерилась квартеронка.

– Я рад, что сумел удивить тебя, – поклонился Тарташ. – Младенец ты потому… что младенец. Кроме того что ты моложе нас на два десятка оборотов, ты еще и судишь как ребенок. Хочешь обижайся, хочешь нет. Ну и потом, вторая часть ключа у тебя.

Несса задумалась.

С одной стороны, им не за что любить смертных. Всю свою недолгую жизнь девушка сталкивалась с подозрением, неприятием, изоляцией.

Потом, мама и все окружающие… Они с какой-то истовой силой ждали возвращения предков.

Но, с другой стороны, что, если Тарташ прав? Предков не помнил никто, самые старые полукровки, что видели Владык, умерли пару поколений назад. А нынешние старшие и вовсе не знали, что за существа обитают за гранью. Что, если с их возвращением в самом деле разразится война на уничтожение?

Разрушив Круг Отрицания, они вернули часть былой магии в мир. Теперь демонам здесь будет раздольно. Но, как сказал грасс Герион, чтобы магия вернулась, потребуется еще несколько десятков оборотов. И вернется она далеко не вся. За время изоляции Ренквара от мировых магических потоков многие нашли иные пути, какие-то иссякли… Не получится ли так, что, призвав Ушедших сейчас, они разрушат знакомый им мир до основания, но не обретут нового?

Несса стояла перед головой Торго и думала. И все, в том числе и Торго, внимательно следили за ней.

– Я… Я не знаю… Нас не любят сейчас, нас не будут любить потом… Причем, что бы ни случилось, любить не будут. Стоит ли жалеть этот мир?

Видения не отпускали. Мастер-пилот Корнентан, сухой, желчный старик, который не делал различия между курсантами и одинаково требовал со всех… он не выделял Нессу среди парней с курса, но искренне радовался ее успехам. Грасс Герион, чопорно-вежливый, внимательный и очень опасный, в самый отчаянный момент пришедший на помощь. Рыжий, делящийся с нею своей магической силой. Нелепый и трогательный грокасс, капитан «Шушундры», искренне переживавший за нее на абордажной палубе… Всем им не будет места в мире, когда вернутся Ушедшие.

А что взамен? Презрение в кланах, «грязная кровь». Ее успехи, которые воспринимались как нечто незаслуженное… Отвратительно-скользкий язык Владыки, цепь на шее и пресмыкание перед троном.

Последнее видение заставило девушку содрогнуться.

Четки проходили за четками, а Несса все стояла возле камня, не зная, как поступить.

Торго опустил веки. Выражение страдания покинуло его черты. Сейчас это было лицо обычного человека, некрасивое, бледное, изрезанное морщинами постоянных гримас боли. Но – спокойное.

– Решай, девочка. Наверху темнеет, и я хочу еще до света покинуть это место. Хоть вы и считаете меня бесчувственным, но и у меня оно уже в печенке сидит.

– Да что тут думать? Вставляй камень и пошли отсюда! – Инглав, как всегда, был за простые решения.

– Заткнись! – резко произнес Тарташ, сверкнув глазами.

Инглав зарычал, покрываясь чешуей.

И именно это подтолкнуло Нессу к решению.

Она вставила вторую часть ключа-камня в предназначенное для этого углубление.

Инглав с Тарташем замерли, оба с одинаковым недоверием глядя на девушку.

В нише начала сгущаться мгла. Лицо Торго исказилось страданием.

И тогда Несса выдернула забинтованной рукой коготь дар’эт’суар и вонзила его в ключ.

Сверкнуло, грохнуло, полукровок повалило на пол. Вокруг камня разлилось болезненно-яркое свечение.

– Что ты… – прорычал Инглав.

А Несса, вскочив на ноги, подпрыгнула и в прыжке вонзила второй коготь прямо в лоб Торго. Насквозь, до камня. Глаза бывшего мага, хранителя прохода, расширились, из них как-то разом ушла боль. Затем коготь взорвался, разнеся многострадальную голову на ошметки.

Несса стояла, опершись руками на ключ-камень, ее трясло.

Тарташ подошел к ней и обнял за плечи.

– Умница. Все правильно сделала. Как бы ни был виновен этот человек, эпохами страданий он заслужил право на покой. Осталось еще одно маленькое дельце. Для нашего могучего и сильного тас’шера.

Он повернулся к Инглаву, не отпуская плеч девушки:

– Справишься?

– Удавить вас обоих? – буркнул Инглав.

– Нет, мой мыслитель. Всего лишь разрушить во-о-он тот неприятный кристалл.

– А мне больше нравится первая идея.

– Ну что поделаешь? Мы не всегда делаем то, что нам нравится. У меня сил не хватит. У девочки тоже. Будь добр, окажи нам эту услугу. И пойдемте уже наверх.

Тас’шер подошел, пристально оглядел все еще пульсирующее магическое сердце. Потом сжал трансформировавшийся кулак – и вогнал его в хрупкую на вид, но весьма прочную конструкцию. Раздался хруст, на камень плеснуло тускло светящейся жижей – и последняя опора портала перестала существовать.

Вместе с ней перестало существовать и изуродованное тело, с сухим шелестом осыпавшееся истлевшей плотью на камни.

– Все. Наша миссия окончена, – произнес Тарташ, улыбаясь. – Пойдемте наверх.

…Их, лучших в своем выпуске, привели на самый высокий пик из короны долины. Было очень холодно, дул пронизывающий ветер, но ни один из выпускников не то что не жаловался, но и не подал виду, что мерзнет. Да и радость победы, завершения бодрила не хуже сока транавы. Пятеро стояли полукольцом возле массивного постамента, на котором желтоватой зеленью светился кристалл.

Наставник встал напротив выпускников.

– Сегодня особенный день. Не только для вас, но и для всей долины. Граница, отрезавшая нас от предков, сегодня достигла наименьшей толщины за последние две с лишним сотни оборотов. И именно вам сегодня выпадет честь принести присягу истинному Владыке. Деркар, начинай!

В руках одного из полукровок появилась древняя медная чаша. Юноша разрезал вену, дымящаяся кровь брызнула на полированную стенку.

Чаша обошла всех и наполнилась до краев. Последним отворил вены наставник, заполнив чашу доверху. После чего погрузил в теплую кровь кристалл.

– Владыка ар’Ардалар, взываю к тебе! – Слова призыва полетели над горами. Стало еще холоднее. Над чашей начало разгораться зеленоватое свечение, почти незаметное при свете дня.

И ответ пришел. Голос, продирающий до костей, раздался из свечения:

– Чувствую вас, потомки. Слышу вас!

И вот тут всех пятерых пробила дрожь. Голос ужасал.

– Вижу вас! – наконец произнес голос. Высокая крылатая тень, источающая мощь и опасность, возникла над чашей.

На несколько четок воцарилось напряженное молчание. У тени не было ни лица, ни глаз, только контур фигуры. Но каждый из стоящих возле чаши мог поклясться, что самую его сущность пристально разглядывает могучая и пугающая сила.

– И это все? – спросил наконец Владыка с плохо скрываемым презрением в голосе. – Это лучшие из лучших? Вы плохо следите за чистотой крови, потомки! Я ожидал увидеть бойцов, а вижу испуганных пуланов!

– Это лучшие, Владыка, – твердо ответил наставник. – Они действительно лучшие из лучших. И намного превосходят всех прежних.

– Пусть так. На колени, дети оставшихся!

Четверо полукровок покорно опустились на колени. Лишь Несса стояла, завороженно глядя на тень, внутри которой бесновались еле видимые сиреневые молнии.

– А нечистая кровь к тому же глухая? – зарокотал голос.

– На колени, дура! – зашипел наставник.

Несса покачала головой:

– Я пришла не унижаться, а предлагать свою верность. Верность воина, не раба.

Судя по лицу наставника, сейчас должно было случиться что-то страшное. Тень распахнула крылья – изморозь легла на лица собравшихся на горе. И даже свет, казалось, потускнел.

И тут тень расхохоталась.

– Что я слышу?.. Не ждал, не ждал. Мне нравится твоя дерзость. Возможно, я был не так уж прав, настаивая на чистоте крови. Ты ведь из рода Ралиссы?

– Четвертая в роду.

Тень коснулась зачем-то затылка.

– И единственная, кто не упал на колени, предлагая мне все и себя в придачу… Послужи мне хорошо, девочка! Клянусь, если оправдаешь мои ожидания, займешь достойное место у моих ног. Быть может, я даже возьму тебя в наложницы. А пока… Забудьте, что здесь было. До поры.

Последний кусок памяти встал на свое место. Несса фыркнула:

– В наложницы он меня возьмет… Нашел чем порадовать!

– Эй, ты о чем? – удивленно поднял брови Тарташ.

– Об этом… – Несса неопределенно махнула рукой вдаль. – Дурне крылатом…

– Рыжий тебя хочет в наложницы взять? – удивился Инглав.

– Кто? Тьфу ты! Нет, конечно!

– Тогда кто? – недоумевал тас’шер.

– Да Владыка наш… несостоявшийся.

Весь обратный путь оба ее спутника потрясенно молчали.

Явление шестое

Конец – это только начало

У самого выхода полукровки почувствовали мощный всплеск сил. Пахло паленой плотью, вокруг бушевала мощная магия с привкусом некромантии.

– Что за?.. – начал вопрос Инглав, отбрасывая оружие и трансформируясь.

– Кажется, нам там не рады, – заметил Тарташ.

Она выбежали из проема пещеры, чтобы застать развязку: незнакомый им лысый человек в некогда богатом, но потрепанном одеянии, в окружении защитного кокона творил какую-то убийственную магию над окровавленным Герионом.

«Бегите, ребятишки, вам этот враг не по зубам!» – отчетливо услышали полукровки. Герион обмяк – то ли умер, то ли потерял сознание.

Тас’шер бронированной шипастой горой бросился в атаку.

Несса только успела сказать «ой», прижав руки к щекам.

И тут на площадку пала безмагия… Таково свойство Дара тас’шер, воспользоваться им в трансформе гораздо проще, а эффект сильнее. Сейчас, кажется, Инглав превзошел сам себя: в радиусе двадцати шагов от него пропала вообще любая магия, даже высоких порядков, обычно к подобным эффектам нечувствительная.

Тарташ, уже заканчивавший заклинание, пошатнулся и едва не упал, столь внезапным оказалось исчезновение силы.

А израненный, но живой и очень злой золотой дракон обрушил на ошарашенного мага струю пламени, едва не поджарив самого Инглава.

– Стой! – закричала Несса, бросаясь к Гериону, чтобы вытащить его из огня.

Вслед ей ругался опустошенный магически тер’коэр.

Но маг мистическим образом не пострадал. Дракон филигранно миновал его своей атакой, обрушив всю ярость пламени на лишившегося защиты Ланара. Когда пламя спало, на месте древнего мага остались лишь несколько обугленных костей.

– Ну прямо как дети малые… – всплеснула руками девушка. – На день оставить нельзя, обязательно во что-нибудь вляпаетесь.

Лежащий на боку, залитый кровью дракон закашлялся в смехе, выпуская струйки дыма.

Хорошо быть драконом-полиморфом: сменил ипостась – и большинство ран исчезло. Хотя последствия для организма, конечно, остаются. По крайней мере, Сарг был бледен и шевелился с трудом.

Герион приходил в себя больше трех колоколов. Слишком много сил потратил в битве и слишком тяжелые повреждения получил. Но, открыв глаза, сразу же дал понять, что помирать не собирается.

– Раз уж мы все непонятным чудом живы, – тихо, но отчетливо и с ехидцей произнес он, – надо бы нам поскорее оставить эти гостеприимные камни. Если я правильно помню, Ренквар скоро покинет аномальную область пространства и Остров опять станет недоступен. По крайней мере, обычным образом. Не думаю, что вам нравится идея провести здесь последующие двести двадцать три оборота.

– Лодка разбита, – напомнил Инглав, не усидевший на месте и прогулявшийся к побережью.

– Печально слышать. Летать я, к моему сожалению, не умею.

– Зато умеет Рыжий, – заулыбалась Несса, втайне мечтавшая прокатиться на драконе.

– Забудь, – умирающим голосом заявил Сарг, закатывая глаза.

– Ну, Рыжий, ну что тебе стоит? – заканючила девушка.

– Ох… Лучше бы этот ископаемый маг меня добил… – вздохнул дракон.

– Как это ни печально, но, боюсь, другого выхода у нас нет, – неожиданно поддержал Нессу Герион.

– А эти двое на чем прибыли? – с надеждой в голосе спросил Сарг.

– Боги знают. На чем бы они ни прибыли, на побережье ничего нет.

– Тогда других вариантов я не вижу.

Сарг обреченно вздохнул.

– Поесть хотя бы дайте.

– Это пожалуйста! – радостно откликнулась Несса, бросаясь к сумкам.

Еще колокол спустя все приготовления были завершены.

Герион, привязанный к спине дракона, откашлялся:

– Грассина, я рад, что ты жива. Раньше я не мог сказать…

– Что я являюсь четвероюродной сестрой вашего императора?

– О-о-о… Я не ошибся в тебе. В связи с этим у меня…

– Нет!

– Но ты даже…

– Нет!

– Император будет расстроен…

– Герион, вот меньше всего мне есть дело до душевных страданий вашего императора. Я его никогда не видела и, надеюсь, никогда не увижу.

– Но согласно твоему происхождению…

– Знаешь что, старик? Ты мне симпатичен, и только поэтому твой язык все еще продолжает бултыхаться меж твоих же зубов. Ну перестань ты, как птица тунго, нести чушь мимо своего мозга! Ну вот как ты видишь меня, безродную бесовку с хвостом и рогами, во дворце, в ваших невозможных кринолинах, обмахивающуюся веером? Ну ты реально своему императору зла желаешь?

Маг вздохнул.

– Но как твой куратор я должен был…

– Ах так ты еще и шпионил за мной!..

– Наблюдал. И иногда оберегал, чтобы ты не свернула свою шею. Ну и на Остров ты попала благодаря мне.

– Ладно, прощаю. Но никаких больше непристойных предложений! Я – пилот. Бродяга.

Герион кивнул с достоинством.

– Пожалуй, ты права. Но… от себя попрошу – не сломай шею. Демон с ней, с императорской кровью. Я на старости лет к тебе привязался. Когда еще мирный ученый переживет столько приключений? Береги себя, ладно?

– Ничего обещать не могу. Я теперь как бы изгой. Эй, Рыжий! Отвезешь нас в Присурожье?

– Вообще-то я золотой…

– Ты – Рыжий! И гордись этим, я не всех записываю в друзья. А клички бывают только у друзей. Так отвезешь?

– Ну никакого почтения к драконам… Между прочим…

– Не занудствуй! Твое величие ни капли не пострадает, если ты немножко поработаешь тяглуном для трех демонов… Мальчики, вы ведь со мной?

– Куда ж мы денемся? – вздохнул Инглав.

– Ну и славно! Так что полетели из этого склепа, тут делать совершенно нечего. Только наш рыжий друг поможет завалить вход – и вперед!

Эпилог

– Куда летим? – спросил Сарг, поводя крыльями.

– Так в Присурожье же! – откликнулась Несса. – Сам понимаешь, в кланах нам теперь не рады.

– Может, тогда полетели ко мне в гости? – вдруг предложил дракон.

– В наложницы? – зло сощурив глаза, подобралась Несса.

– Что? – растерялся Сарг, сморщив морду в забавной гримасе. – Нет, ты что?! Доранта будет сильно против.

– Какая еще Доранта? – подозрительно переспросила девушка.

– Повелительница драконов. Моя супруга, – с гордостью ответил золотой дракон, приседая для взлета. – Я вас в гости зову. А то у нас там еще никого из разумных не было…

– Ну, смотри! – сурово погрозила пальцем Несса. – Если приставать не будешь…

И все рассмеялись.

– Друг, ты меня забросишь в Паргалон? – спросил вдруг Герион.

– Опять меня собираются использовать как извозчика… Не скажу, что я в восторге, но… заброшу, конечно. Залезайте, захребетники! Мне эти камни уже надоели до зубовного скрежета.

– А ты, молодой нечеловек, – строго взглянул старый маг на Тарташа, – не забудь, осенью жду тебя. Твой дар нуждается в огранке.

Здесь всегда шторм. Низкие тучи цепляются за вершину пика Хламадзи, рвутся в клочья и уносятся дальше, чтобы пролиться слезами ливня над морем. Солнечных дней на Ринсе едва три десятка в году, но и тогда яростное море не утихает, бьется в скалы, пытается разрушить, смыть, уничтожить остров, ставший могилой магов.

Перед отлетом золотой дракон расплавил камни над входом в пещеру, похоронив в одной братской могиле учеников магистра Ангарона, немногих демонов, устроивших резню в школе, и самого магистра, так мечтавшего овладеть пространственной магией.

После чего дракон поднялся в серое штормовое небо и, пронзая тучи, помчался на северо-запад.

Покинутый всеми Ринс погрузился в тишину и забытье. До поры.

Обгоревший, покрытый сочащимися кровью струпьями, со сгоревшими руками и ногами, Краер лежал за невысоким каменным бортиком на острой щебенке. Жизнь покидала его, злые слезы ярости и бессилия катились из выгоревших глаз, причиняя жгучую боль кровавой корке, покрывшей лицо. Смерти Краер никогда не боялся, он боялся умереть вот так, беспомощным обрубком, не в силах даже взглянуть в лицо богине. Это был конец. Бесславный и унизительный. Он, блистательный офицер, тайный адепт богини обмана, отпрыск знатнейшего рода, словно бездомный бродяга, скорчился среди камней вдали от мира, отсчитывая последние удары своей жизни. Никто не придет даже добить его. Какой бездарный финал…

На Остров пала ночь, но умирающий этого не видел. Тьма накрыла окрестности своим мягким пологом, остудив камни и немного уняв боль. А может, он просто привык к ней. Слезы высохли, сукровица перестала сочиться из ожогов. И в наступившей ватной тишине Краер отчетливо услышал шепот: «Впусти меня…»

Февраль – декабрь 2016

Путеводитель по миру Ренквара

География

Ренквар – самоназвание, мир представляет собой планету земного типа. Единственный хорошо изученный материк Реналлон занимает примерно двадцать восемь процентов поверхности мира. Сведений об иных материках у разумных нет. Хотя примерно раз в столетие циркулируют слухи про альтернативный материк, но никаких документальных подтверждений до сих пор не получено.

Реналлон – как уже было сказано, единственный известный на сегодня материк. В незапамятные времена подвергся терраформированию первыми разумными обитателями мира – драконами. Вдоль северной оконечности материка проходит Сурожский хребет – исполинская горная цепь, имеющая длину более 9000 км. Согласно поверьям, Сурожские горы – искусственного происхождения. Так это или нет – сейчас судить невозможно. Однако горный хребет отсекает холодные воздушные массы севера, делая климат Реналлона теплым практически на всем материке. Одновременно Засурожье – край суровых морозов и вечной мерзлоты. Он также заселен, как и остальной материк, но сколь-нибудь изучены и описаны только Северные королевства – небольшие обитаемые области на северо-западной оконечности материка, имеющие контакт с прочими населенными землями.

С высоты полета дракона материк имеет форму крыла. Что и дает пищу слухам об искусственном его происхождении.

Южная оконечность Реналлона окружена островами. Юг – самая населенная область на материке. Острова были освоены во времена незапамятные и издавна служили прибежищем всякого рода лихим людям. Что вылилось в появление пиратского государства Островные королевства. В 326 году по счислению империи Тенаурат Конгрегация Владык Юга объявила Островным королевствам войну, которая продлилась без малого пятнадцать лет. Армия и флот пиратов были разбиты, но и королевства Юга понесли тяжелые утраты. В результате войны исчезли два крупных королевства Казагар и Сагамор, что спровоцировало войны за их земли между членами Конгрегации. Лишь пять лет спустя империи Тенаурат надоела постоянная смута на южных границах, и она быстро и жестко навела на Юге порядок. Тем не менее Юг остается постоянным источником беспокойства Реналлона. Преимущественное население Юга – люди и шурхейры.

Восток заселен довольно слабо. Вплоть до узкой полосы тропических и субтропических лесов Карагада это преимущественно пустынные земли. Население – люди и нары. В силу климатических условий население Востока не образует постоянных поселений, ведя кочевой образ жизни. Постоянная головная боль центральных государств.

Центральная часть материка еще сравнительно недавно представляла собой сплошной лесной массив, названный Вечным лесом. Небольшие открытые пространства заселялись людьми Запада и Юга. В Вечном лесу вплоть до вторжения демонов обитали шейри – лесной народ, носители древних знаний и природной магии. Но по мере наступления людских государств количество шейри все уменьшалось, и в решающей битве с демонами их народ полностью прекратил существование. К настоящему времени об этой расе напоминают только артефакты и легенды.

Запад и Юго-Запад были и остаются колыбелью людской цивилизации. Таурги утверждают, что люди не сами появились на Реналлоне. Не были они созданы и богами. Пришельцы (возможно, с гипотетического второго материка) быстро заняли свободные территории, потеснив шурхейров, и начали экспансию по всем направлениям. За каких-то полтысячелетия люди стали доминирующей расой на материке, ведя постоянные войны как с исконными обитателями, так и между собой.

В настоящее время известна людская Дарланская империя, охватывающая весь центр Реналлона, от пустошей Валькона до Западного океана. Империя появилась после победы реналлонцев в войне с армией демонов, на развалинах человеческих же королевств.

Космогония

Ренквар вращается вокруг звезды солнечного типа, белого карлика. Один полный оборот составляет 400 суток.

Время измеряется следующим образом: секунда – «удар сердца», или, в просторечии, «удар». Аналог земной минуты – «четки», время малой молитвы. В четках 50 ударов. Час – полный оборот малой луны Керато вокруг планеты. Знаменуется ударом колокола на главной наблюдательной башне академии в городе Цимере, что расположен в географическом центре материка. Час равен 100 четкам и называется «колокол». От восхода до восхода в день равноденствия ровно 18 колоколов. Месяц – «время луны».

У Ренквара 5 наиболее крупных спутников, из которых лишь один – Керато – более-менее подходит под определение планетоида, остальные просто крупные астероиды, которые выглядят «бегучими звездами». Прецессия орбиты луны такова, что она находится на небосводе в каждом полушарии 25 дней. Соответственно нечетные месяцы называются «время видимой луны», или «видимая луна», четные – «время скрытой луны». Год – оборот планеты вокруг звезды, или «оборот».

Размерности

Время

Секунда – удар сердца, или просто удар. Иногда используется просторечное миг.

Минута – четки. Название пошло от жрецов Герата, которые в своих молитвах используют четки с 50 бусинами. Так что в реналлонской «минуте» 50 ударов.

Час – колокол. В одном колоколе 100 четок.

Сутки – время от восхода до восхода. В сутках 18 колоколов. Поскольку термин точно соответствует земному, дается без местных аналогов.

Неделя – не используется. На Реналлоне еще не возникла необходимость измерять время долями месяца.

Месяц – время луны, или луна. 25 дней. Нечетные месяцы – «время видимой луны», или видимая луна, четные – «время скрытой луны», скрытая луна.

Год – оборот планеты вокруг светила, или оборот, 16 лун, 4 сезона.

Век – эпоха.

Длина, расстояние

Ладонь – примерно 20 см.

Локоть – «полшага», 42 см, от кончиков пальцев до локтевой косточки.

Шаг. Бывают два вида шагов. «Мерный шаг», равный 0,92 м, и просто «шаг», величина, оставшаяся от невысоких шейри, его длина 0,85 м. В последние годы чаще под словом «шаг» подразумевают «мерный шаг».

Перестрел – максимальное расстояние уверенного поражения мишени стрелком из боевого лука. Около 200 м.

Прогон – максимальное расстояние, которое скакун может покрыть галопом, но при этом не пасть и не «запалиться». Принимается 3250 м.

Боги

Светлый Триумвират

Герат – равновесие и справедливость. Старший из богов и глава Светлого Триумвирата.

Горинил – воин, антипод Кархата. Бог честного боя, доблести, мужества. Любимый бог мужчин.

Селита – жизнь, лечение, рост.

Темный Триумвират

Кархат – разрушение, хаос, насилие. Глава Темного Триумвирата. Единственный бог наров.

Кайлара – обман, коварство, измена. Богиня воров и наемных убийц. Кайлара – богиня раздора. В незапамятные времена перессорила богов между собой, добиваясь главенства в эфирном плане. Несмотря на то что в войне богов сила изначально была на стороне Темного Триумвирата, войну они проиграли. После чего Кархат покинул союзницу и обратил внимание на наров, найдя в них вернейших последователей. Талара первой покинула Темную сторону, посчитав дележ власти занятием, недостойным великой богини. Кайлара была за долгие эпохи заточена во внепространственной тюрьме, из которой смогла выбраться сравнительно недавно, но вновь потерпела неудачу. Последние шесть эпох прикладывает все усилия для обретения смертного воплощения – аватара.

Талара – ночь, тьма, смерть. Несмотря на одну из своих ипостасей, смерть, богиня Тьмы не является злой. Она равнодушна, а смерть, вечная спутница жизни, некоторыми воспринимается как благо и как великое таинство. На Востоке ходит присказка: «Ночь – это маленькая смерть».

Другие боги

Нестера – любовь, семья, второй лик Кайлары. Выдуманная богиня, под маской которой скрывается гонимая на Реналлоне Кайлара. Несмотря на свою двойственную сущность, проявления богини считаются светлыми. Хотя мало кто догадывается, что супружеская неверность – это тоже ее рук дело.

Таур – ремесла и знания. Один из Изначальных богов (Герат, Кархат, Таур, Нимрат), творец таургов. Бог-ученый, исследователь. Он сохраняет нейтралитет в спорах богов, не встает ни на чью сторону и не только покровительствует ищущим знаний, но и является хранителем открытий.

Нимрат – повелитель Пустоты. Один из Изначальных богов. Ныне на Реналлоне забыт.

Расы

Люди. Самая многочисленная раса Реналлона. В отличие от Земли на Реналлоне не встречается монголоидный тип. Остальные типажи представлены, хотя негроидное население держится юга и мало распространено по континенту.

Шейри. Вымершая раса. Они же «древолюды». Некогда обыкновенные гуманоиды, в незапамятные времена провели обряд слияния с Вечным лесом, приобретя незаурядную ловкость, способность к природной магии, обширные познания в травничестве, иммунитет к болезням, Защиту Леса (одеревенение кожи в критических ситуациях, делающее их практически неуязвимыми к режущему и колющему оружию и дающее неплохую защиту от рубящего) и многое другое. Взамен шейри стали частью леса, обрели зависимость от него и после смерти превращаются в страж-древа. Не размножаются половым путем! Шейри – изящные и тонкокостные, с правильными и очень красивыми по человеческим меркам лицами, ловкие, быстрые, прекрасные стрелки. Стали известны своими волшебными эликсирами, дающими омоложение, и Камнями Душ, которые вырастали в их телах. Камень Души является сильнейшим накопителем магии, способным предоставить магу, использующему его, «сырую» магию для заклинаний в объеме, десятикратно превосходящем собственный резерв мага.

Нары. Раса воителей. Отличаются очень быстрыми обменными процессами, повышенной силой и мощной регенерацией. До Вторжения вели кочевой образ жизни. Природные враги шейри. Нары – крупные гуманоиды, средний рост 2 метра. Образ жизни и менталитет приводят к тому, что все нары, без исключения, хорошо физически развиты, имеют огромную силу, превосходные мечники. Быстрый обмен веществ ведет к быстрому старению, средний срок жизни нара – 35 лет. Но поскольку почти всю жизнь они проводят в войнах, редко какой нар доживает до 25. Могут иметь жизнеспособное потомство от людей. В настоящее время множество наров и их потомков проживают на территории Дарланской империи, составляя значительную часть ее армии и полиции.

Таурги. Творение бога Таура. Одна из самых древних рас Реналлона, преимущественно обитающая в горах. Практически не известны на юге. На востоке известны в основном за счет того, что многократно воевали с кочевниками, издавна покушавшимися на богатства трудолюбивых горцев. В том числе в 408 году летописи Тенаурат таурги предприняли ответную карательную экспедицию вглубь Пустошей. Именно тогда мир узнал о знаменитом «бронеспине» – боевом построении таургов, при котором отдельные отряды образуют монолитную боевую конструкцию, прикрытую со всех сторон тяжелыми стальными щитами, в том числе от таранного удара кавалерии, а сверху накрытого щитами деревянными, обитыми толстой кожей, – от стрелковых атак. Таурги – невысокая раса, средний рост таурга 1,35 м. При этом они обладают развитым костяком и мощной мускулатурой. Среди людей почему-то распространено заблуждение, что таурги обитают под землей. Это не так, просто в горах пещера – наиболее прочное природное жилье, а по мере роста общины, заселившей природную пещеру, в ней начинают выдалбливаться ниши, кладовки, пещеры соединяются переходами. Так образуются «подземные» города таургов. И хотя в настоящее время большинство из них живет в нормальных зданиях, все равно в простонародье распространено поверие, что таурги – жители подземелий. В связи с чем простолюдины также верят в сказочные богатства «подземных жителей». Хотя это поверье под собой имеет некоторое основание: таурги – прекрасные ремесленники и замечательные строители, их всегда приглашали на постройку наиболее значимых зданий правители людей, при этом щедро платили. А поскольку внутри народа таургов царит своеобразный «коммунизм», там нет хождения денег в принципе, только меновые отношения плюс самоотверженный труд на благо общины, то деньги они среди людей тратят более чем щедро. Таурги – не только искусные ремесленники, но и прекрасные инженеры и замечательные ученые. Именно их летописи до сих пор дают представление о временах зарождения цивилизации Реналлона. Однако, в силу социальной организации, таурги не склонны к развлечениям, у них нет «искусства ради искусства», а самые известные их изображения представляют собой чертежи различных механизмов. Именно таурги первыми начали заниматься алхимией в противовес людской магии.

Грокассы. Низкорослая тонкокостная раса гуманоидов. Несмотря на общее человекоподобие, грокассы происходят от грызунов, что и определяет их образ жизни и повадки. Грокассы живут колониями по 100–200 особей, часто занимаются воровством и попрошайничеством, не брезгуют копаться в помойках. Не имеют своей письменности и искусства. Очень ловкие и пронырливые. Представляют угрозу, когда их много. Размножаются с большой скоростью, но и живут недолго. Часто являются причинами эпидемий в больших городах. Умеют прекрасно маскироваться на любой местности. Из-за этой особенности их охотно берут в разведку. Но следует помнить, что грокассы боятся боли и в случае серьезного допроса выложат все секреты, какие знают.

Шурхейры. Гуманоидная раса, живущая на юге и юго-востоке Реналлона. Обитатели тропических лесов. Живут небольшими племенами, ведут охотничий образ жизни. Отличные стрелки, пользуются всем арсеналом стрелкового оружия – от духовых трубок до огнестрельного оружия. Невысокие, коричневокожие, совершенно безволосые. Агрессивно сопротивляются любым попыткам цивилизовать их. О возможности потомства с другими расами Реналлона ничего не известно. В войнах людей участия не принимали.

Демоны

Ар’Ардалар – верховный демон, Владыка, он же Повелитель. Самый могущественный из демонов, попавших на Реналлон.

Шасс’дар’тей – гвардия Повелителя. Долгое время было непонятно, есть ли у них мужчины, на Реналлоне были только демоны женского пола. Однако, судя по полукровкам, есть. Очень опасный противник: сильные, быстрые, безжалостные. Выглядят как невероятно красивые женщины. От людей отличаются наличием хвоста, чешуйчатыми руками, глазом без белка и видимой радужки угольно-черного цвета. Расовые особенности – вызывают вожделение. Причем не столько своим видом, сколько магическим Зовом. За один раз могут подчинить Зову до сотни мужчин. Попавший под Зов шасс’дар’тей с высокой вероятностью остается ее рабом. Но недолго. Демоницы капризны и переменчивы, в любой момент могут решить, что «игрушка» им надоела, и разделаться с ней жестоким и кровавым способом. Оставили потомков ард’шасс (не путать с ар’шасс, в которых только четверть крови шасс’дар’тей).

Шер’ат’дар – демон прорыва. Огромный человекообразный демон 2,8–3 м в высоту, с переразвитой мускулатурой. Покрыт костяной броней с шипами. Атакует в ближнем бою с помощью кулаков, легко пробивающих стальной лист. На дистанции до 20 шагов атакует с помощью «воздушных кулаков» – сфер уплотненного воздуха, летящих в указанном направлении и бьющих в цель с силой демона. Не отличаются развитым умом. Полукровки – тас’шер – вполне человекообразные, но выделяющиеся ростом (2 м плюс-минус 10 см). Способности ниже.

Дар’эт’суар – демон-убийца. Худой и высокий демон с длинными руками, на которые он опирается при быстром беге. Существо совершенно безмозглое, обуянное вечным голодом и жаждой крови. Гладкая безволосая кожа светло-коричневая, большие уши с длинными мочками. Нос не выражен, имеет ноздри в виде длинных узких щелей. Пальцы оканчиваются когтями длиной в локоть, по остроте и прочности не уступающими металлу. Полукровок на Реналлоне не оставили.

Таир’дар’эршан – единственные летающие демоны. В целом напоминают жутковатый гибрид человека с летучей мышью. Как и дар’эт’суар, не имеют волосяного покрова. Боец довольно слабый, на земле неуклюжий благодаря недоразвитым ногам. В воздухе могут находиться почти неограниченно. Использовались армией вторжения как воздушная разведка и метатели взрывающихся глобул. Имеют сильные менталистские способности, могут предоставлять свой разум более сильному магу. Полукровок нет.

Коэр’дар’амун – ментальные маги. Демон, выглядящий иссохшим старцем. Острые черты лица перепутать с человеком практически нереально. Кутаются в плащи, так как плохо переносят дневной свет. Очень сильные маги, сочетающие магическое чутье и творимые заклинания. Расовые особенности – эмпатия, «взрыв мозга» (мгновенное повышение внутричерепного давления до состояния множественных разрывов сосудов), ментальный барьер, сфера неуязвимости, телекинетика. Кроме того, с легкостью пользуются любой доступной магией, перенимая навыки у любой расы. Один из самых опасных демонов. Оставили полукровок тер’коэров, тоже склонных к ментальной магии, но не обладающих такими силами.

Юш’дар’угуз – «чернорабочие» армии вторжения. Низенькие, тощие, с большими головами и длинными руками, они тем не менее сильны и выносливы. Преимущественно живут под землей, где с приличной скоростью прокапывают ходы. Полукровки дарг’юш – плод смешения юш’дар’угуз и пленных таургов. Их очень мало, своего клана они не создали, живут где придется. Объект лютой ненависти таургов.

Шаэл’дар’гар – самый безобидный из демонов. Демон-насмешник, обладатель фотографической памяти, быстрых ног и изрядной смекалки. В армии вторжения работали курьерами, разведчиками, картографами. Умели объяснить даже самому тупому демону, не восприимчивому к управлению через присягу, его задачу. Оставили полукровок ард’шаэл, наиболее похожих на обычных людей. С ближнего расстояния можно понять, что перед тобой демон, по овальному зрачку да острым, хищным зубам.

И еще много всяких разновидностей…

Полукровки. Первые полукровки появились на Реналлоне еще во время вторжения. Хоть и спустя годы принято считать, что всех пленных демоны пожирали, это, очевидно, не так. Часть пленных сгонялась в захваченные области в тылу наступающей армии, где содержалась в качестве кормовой базы. При этом многие демоны не чужды зову плоти, пленных насиловали, и в некоторых случаях даже рождались дети. Поначалу матери избавлялись от полукровок, но спустя какое-то время ар’Ардалар взял это дело под личный контроль, в лагерях пленных появились надсмотрщики, которые, в числе прочего, отбирали полукровок и передавали на воспитание в специально организованные «интернаты». Так на Реналлоне появилась новая раса. И когда демоны покидали мир, Владыка особо оговорил статус полукровок. Им были выделены земли в окруженной горами долине Ламерны, и люди какое-то время снабжали их продовольствием. Затем полукровки освоились, расплодились и занялись выживанием самостоятельно. К тому времени и реналлонцы оправились от последствий вторжения, начались войны, в которых сильные и ловкие полукровки, унаследовавшие отдельные черты своих прародителей-демонов, приняли активное участие. Первым приглашать полукровок в качестве наемников догадалось королевство Дарлан, за последующие 200 оборотов расширившееся в 26 раз и ставшее Дарланской империей. Затем подтянулись и остальные, и в Долине Проклятых начался подъем. Уже к концу первой эпохи после Освобождения полукровки сформировали кланы – изолированные группы по наиболее характерным унаследованным чертам демонов. А ко второй эпохе наемные отряды полукровок стали «хорошим тоном» ведения войн. Нет, реналлонцы не стали меньше участвовать в войнах и стычках, но воевать чужими руками им нравилось больше. Со временем тактика и стратегия претерпели существенные изменения, подстроившись к новым реалиям.

На время событий, описанных в книге, кланы стали весьма существенной силой мира, полностью освоившись среди прочих разумных.

Все полукровки обладают магическими способностями, которые называют Даром. У каждого клана набор Даров различен.

Квартероны (обладатели четверти крови предка-демона) занимают в кланах низшую ступень в социальной иерархии. Как правило, они не выживают в процессе взросления, до совершеннолетия (наступающего для полукровок на 15-й оборот) доживают немногие. Чаще всего квартероны рождаются с дефектами, препятствующими их нормальному развитию, и уничтожаются по решению Совета Кланов. Однако не все и не всегда.

В книге описываются и упоминаются следующие виды полукровок:

Ард’шасс, потомки демонов шасс’дар’тей. Прежде всего, унаследовали внешность и сексуальную привлекательность гвардии Владыки. Как и в случае с их предками, никогда не стоит обманываться их внешностью. Ард’шасс быстрее большинства людей, мастерски используют доставшееся им от предков естественное оружие: скорость, втягивающиеся когти, усиленный магией удар хвостом. Чистокровные ард’шасс часто обходятся костяным шипом, венчающим хвост. Квартероны усиливают мягкий кончик стальным наконечником. Таурги получают хорошую прибыль, поставляя кланам металлические изделия, в том числе наконечники. Дарами являются помимо усиленного магией удара хвостом вызов сексуального желания у реналлонцев мужского пола и способность впитывать «сырую» (не оформленную в заклинания) магию. Отмечу еще раз, даже без своих Даров ард’шасс опасные противники. Квартероны называются «ар’шасс» и наследуют свойства предков в значительно меньшем объеме. Кроме того, у квартеронов значительно меньше магический резерв, поэтому использовать Дары они могут реже и на меньший промежуток времени.

Тас’шер, потомки шер’ат’дар. Самые, пожалуй, впечатляющие из полукровок: их средний рост два мерных шага и ладонь (2,14 м), от предков им досталась мощная мускулатура, широкая грудная клетка и толстые кости. Тас’шер часто составляют основу тяжелой пехоты в наемных отрядах. Их Дары: боевая трансформация – магическое превращение наружных покровов в костяную броню, покрытую шипами; сфера «безмагии» (полукровок окружает область, в которой не могут существовать никакие магические конструкции, кроме разве что могучих самоподдерживающихся артефактов и Камней Душ шейри). На них также не удерживается наведенная магия. Последний Дар – унаследованный от шер’ат’дар «воздушный кулак». Но если демоны могли атаковать таким образом раз в колокол, то их потомки – раз в день. Квартероны носят название та’шер, но встречаются крайне редко: не обладая всеми Дарами прародителей, они вырастают ослабленными, а их кости ломкие. Те редкие экземпляры, что доживают до совершеннолетия, как правило, сами покидают кланы, чтобы найти свою участь в большом мире. В любом случае та’шеры известны гораздо меньше, чем их родичи «чистой» крови.

Тер’коэр, потомки демонов коэр’дар’амун, наследуют склонность к магии, в особенности к магии ментальной. Обладают достаточно субтильным телосложением, чувствительны к свету. Это клан ученых и магов, закрытый даже внутри Долины Кланов. Их основной Дар – ментальная магия: внушение, чтение мыслей, вызывание эмоций, подавление воли. Также им хорошо дается смежная дисциплина – телекинез. Легко осваивают силовую магию: барьеры, удаленные воздействия на объекты, могут выстраивать вокруг себя непроницаемую для физических тел преграду. К числу их Даров относится и феноменальная чувствительность к направленным на них заклинаниям, способность даже по слабому воздействию определить, что за магия использовалась. Главные летописцы кланов. В этом клане к квартеронам относятся более терпимо, нежели в силовых, но в силу недостаточной ментальной мощи те’коэры редко покидают кланы, занимаясь подручной работой и ассистируя в особо сложных заклятиях. Квартероны очень полезны своему клану – у них единственных есть способность сливать свои силы наподобие магического круга, но без предварительной магии, просто взявшись за руки. Именно на те’коэрах лежит задача магической защиты Долины Кланов.

Дарг’юш, потомки юш’дар’угуз, единственные полукровки, имеющие реналлонскими предками таургов. Как и их предки, они являются рабочими, мастерами обработки камня и металла. В силу низкого роста, а также неказистой внешности дарг’юшей не особо любят в кланах. Их очень мало, и собственного клана у них нет. Дарг’юш неприхотливы, живут в любой местности, но тяготеют к замкнутым пространствам. В Долине они устраивают себе подземные или скальные жилища. Дары: способность проникать сквозь камень, не разрушая его. Обратная способность – разрушать большинство предметов прикосновением. Для выкапывания тоннелей и пещер они чаще всего пользуются голыми руками (в связи со способностью разрушать структуру копаемой поверхности – инструмент также быстро приходит в негодность). Квартероны не выживают еще во младенчестве. Хотя дарг’юш были бы не против сохранять им жизнь, природа распорядилась иначе. Таурги ненавидят своих сородичей и при возможности убивают.

Животный мир

Самая большая ошибка думать, что животный мир Реналлона в целом тождественен животному миру Земли, а автор выделывается, изобретая заумные названия. Конечно, можно «наступить на горло песне» и назвать скакуна – лошадью, ерана – бараном, а пулана зайцем. Но тогда у читателя возникнет когнитивный диссонанс, когда он прочтет, что «лошадь с удовольствием схрумкала суслика» или «пока тело лежало без присмотра, его обглодали бараны», ну или «охотник поймал не слишком крупного, всего в метр, зайца и, вставив чурку в пасть, дабы не покусал, тащил домой». Поэтому давайте немного остановимся на животном мире.

Скакун – всеядные непарнокопытные и даже не непарнокопытные животные. Их конечности оканчиваются пятью ороговевшими пальцами, как у давних предков лошадей. В отличие от лошадей они всеядны, в том числе не брезгуют мертвечиной. Высота в холке от двух шагов (шагов шейри, соответственно 170 см), самые крупные экземпляры достигают двух мерных шагов в холке. Задние ноги имеют более явно выраженный изгиб, поэтому скакуны и получили свое название: самый быстрый для них способ передвижения – скачками. Но одомашненных с детства приучают к менее тряским аллюрам, так что для них вполне подойдут земные понятия «рысь» и «галоп».

Парлок – одомашненное всеядное животное, наиболее близкий земной аналог – свинья (кабан). В отличие от кабанов парлоки не копытные и не имеют кабаньих клыков. В диком виде поджарые и длинноногие, с крепким костяком. Напоминают собак породы мастиф. Одомашненные, как правило, страдают ожирением. Легко набирают вес. Мясо парлока вкусное и нежное. Опять же, в отличие от свиней не являются переносчиками человеческих болезней. Один из основных видов сельскохозяйственных животных.

Тяглун – одно из немногих уцелевших травоядных животных. Их дикие предки жили на Северных пустошах, передав потомкам неприхотливость, толстый крепкий костяк, недюжинную силу и густую плотную шерсть, одинаково хорошо защищающую от морозов и жары. Тяглуны медлительны, слабо чувствуют боль, практически неуязвимы для мелких и средних хищников в силу толстой шкуры и еще более толстого меха. При опасности тяглуны ложатся, причем если они в стаде, то занимают круговую оборону, подставляя атакующим мощный лоб и острые рога. Исключительно плохо видят ночью.

Еран – магически выведенные животные, внешне представляют собой странный всеядный гибрид барана и яка. Высота в холке до полутора шагов, флегматичные, быстро набирают вес. У ерана в ход идет все: мясо очень ценится за вкусовые качества, жесткая ость идет на набивку поддоспешников, а также подушек, плетение веревок. Мягкий подшерсток идет на пряжу и войлок, жир используется в кулинарии и лекарском деле, рога в ремесле и ювелирном деле, толстые крепкие кости – при изготовлении оружия. Еран отличается практически отсутствующим умом, не способен запоминать команды, не привязывается к хозяевам. Магически у него подавлен страх, так что животное не боится ни хищников, ни бойни. Впрочем, хищников он не любит и может сильно поранить острыми и прочными рогами.

Иглохвост – теплокровное животное, падальщик, выглядящий как помесь крысы с муравьедом. Размером не превышает земной кошки, охотно роется в помойках. Иглохвостом назван за форму хвоста, оканчивающегося роговым когтем с ядовитой железой. Яд иглохвоста смертелен для небольших животных и опасен для людей и прочих разумных. Попав в кровь жертвы, начинает разлагать ее, как яд некоторых земных пресмыкающихся. После чего иглохвосту остается лишь дождаться, когда жертва умрет, и устроить пир для себя и сородичей.

Пулан – всеядный зверь размером со среднюю собаку, внешне выглядит как помесь зайца и суслика, но в отличие от зайцев вполне не прочь сожрать какого-нибудь мелкого грызуна. Знаменит пушистым мехом и длинным хвостом с симпатичной кисточкой. Разумных опасается, если видит опасность, предпочитает удрать. Быстрый бег в сочетании с пестрой окраской, хорошо повторяющей рисунок растительности срединного Реналлона, дает зверю хорошие шансы выжить, а мельтешащий во все стороны хвост сбивает прицел стрелкам и крылатым охотникам.

Ягодай – крупный хищник. Наиболее близкий земной аналог – медведь. Но в среднем ягодай крупнее, имеет морду, напоминающую ленивца, и длинный язык, с помощью которого он одинаково ловко достает насекомых, ворует мед и поедает ягоды. Однако притом, что ягодай лакомка, основной его рацион – мясо. Приручается исключительно плохо. Очень смышленый зверь, легко обходящий ловушки и перехитряющий охотников.

Тарпес – мелкий хищник, очень похож на гиену, но имеет длинный пушистый хвост. Хитрое и опасное животное, умеет путать следы, может напасть исподтишка, завести в болото. Повадки, скорее, напоминают лисьи. Кроме хвоста, мех не ценится. Но и хвосты не являются таким уж предметом охоты, так как если не обработать шкуру сразу же после гибели животного, она приобретает резкий неприятный запах, который практически не выводится.

Бронеспин – насекомоядное теплокровное животное. Обитает в южных широтах, имеет природную броню со всех сторон, кроме брюха. По центру спины, вдоль позвоночника, идет гребень из длинных острых игл. На концах игл имеются канальцы, через которые поступает довольно мощный яд. В силу этого у бронеспина почти нет природных врагов. Медлительное. Ему некуда торопиться.

Смурс – грызун, обитающий в средней части материка. Забавное создание, выглядит очень по-деловому, всегда все исследует и ничему не доверяет…

Смурсы быстро размножаются, довольно неприхотливы в еде. Если бы при этом они не проявляли феноменальной беспечности наряду с явно выказываемой недоверчивостью, то, вероятно, заполонили бы весь Реналлон. Ну а так они являются частой и излюбленной добычей как наземных, так и пернатых хищников. И даже скакуны иногда не против закусить ими. Яркие отличительные признаки: огромная пушистая кисточка на хвосте и привычка то и дело вставать на задние лапы, почти по-гуманоидному из-под передней лапки оглядывая местность. При этом, в силу строения позвоночника, вверх смурс никогда не глядит. Были известны случаи, когда грызун счастливо спасался, внезапно встав в свою излюбленную стойку под носом у тарпеса и тем самым сильно озадачив хищника. Пуглив, разумных сторонится.

Птица тунго – некая смесь голубя и попугая. Но если попугаи на земле носят яркую раскраску и обитают в тропиках, тунго распространена по всему Реналлону. Имеет черно-серую расцветку оперения, с яркой оранжевой полосой. Если и есть на Реналлоне более нелепое существо, чем тунго, то науке оно неизвестно. Тунго глупы, ленивы, абсолютно лишены инстинкта самосохранения. Шурхейры, до сих пор ведущие охотничий образ жизни, найдя колонию тунго, просто устраивают рядом стоянку. И пока не перебьют всю колонию, не уходят. Тунго также не покидают опасного места. Не будь тунго так плодовита, этот вид давно бы исчез с Реналлона. Но на практике мы имеем обширное распространение популяции по всему континенту. Мясо тунго жесткое и невкусное, даже хищники неохотно едят их. Возможно, еще и поэтому этот вид благоденствует.

Content

Дмитрий Веряскин
Бури над Реналлоном

Часть первая Лесная история

Часть вторая Остров

Пролог

Глава 1 Сиртон

Глава 2 Столица

Глава 3 Дороги империи

Глава 4 Замок

Глава 5 По воле ветра

Глава 6 Круг

Глава 7 По воздуху, по суше и по морю

Глава 8 Сломанный ключ

Эпилог

Путеводитель по миру Ренквара

География

Космогония

Размерности

Боги

Расы

Демоны

Животный мир